Черное солнце

Глава 1

«Это было меж ночью и днем, в час, отданный духам во власть».

Я шла по заросшей извилистой лесной тропинке. Солнце клонилось к горизонту, отражаясь уходящим малиновым теплом на листьях, траве, закрывающихся бутончиках невзрачных полевых цветочков. Уже стихло жужжание, чириканье, шорохи и прочие звуки дневного леса. Но еще не завел свою, совершенно иную, но не менее прекрасную и гораздо более чудесную песню лес ночной. Настал тот особенный загадочный момент тишины и истины, когда поневоле задумываешься об уходящем дне и уходящем навсегда прошлом. Делается немного грустно, в груди что-то сжимается, становится тяжело дышать, к глазам подкатывают слезы, но ты моргаешь и стряхиваешь с себя это состояние давящей ностальгии. Я шла все дальше и дальше в лес. Со всех сторон ко мне тянули свои колючие ветки-лапы старые мрачные деревья. Одни были чудовищно велики, и тихий шелест их могучих крон словно спрашивал: «Кто посмел потревожить наш вековой покой?». Другие, тонкие и корявые, словно шептали: «Не тронь нас...». Вдруг налетел ветер. Сначала он закачал макушки высоких деревьев, и они застонали, словно старые больные старики, затем он спустился ниже, и уже тихо заскрипели их убогие деревья-соседи. В какой-то момент мне показалось, что они вторят друг другу: «Берегись, берегись, берегись...» То громче, то тише, то вдалеке, то вблизи, на разные голоса... Мне стало не по себе. И вдруг у себя за спиной я явственно почувствовала живое существо. Я не слышала дыхания, шагов или чего-то еще, просто знала – там кто-то есть. Огромные мурашки побежали по телу, меня затрясло, словно в ознобе, и я прибавила шаг. И тут я услышала хруст веток под ногами или лапами, того, кто шел позади меня. Я резко обернулась и... открыла глаза.

Сев на кровати, я подумала: «Еще темно или просто закрыты ставни?». Старые настенные часы мерно тикали, успокаивая и убаюкивая все вокруг. «Лучше снова лечь», – подумала я. Вдруг с улицы послышался шорох и хруст – там явно кто-то ходил. Я встала и подошла к окну, ставни были открыты, с форточки пахнуло прохладной росой. И вдруг в окне мелькнула вспышка света... И я проснулась.

«Четыре утра! Это надо же! Теперь точно не засну!» - с досадой подумала я, гладя на светящиеся оранжевые цифры в районе компьютерного стола. Поясню: если я проснулась утром, то до вечера больше заснуть не смогу. Такое со мной еще со школы. Поэтому с вечера я всегда отключаю телефон и плотно занавешиваю шторы (от света восходящего солнца я тоже мгновенно просыпаюсь).

Надо же, какая опять муть приснилась! Хватит читать до ночи детективы! Надо срочно искать работу! Поругав себя еще немного, я включила комп и поплелась на кухню завтракать.

Вставать рано чрезвычайно полезно. Вот сейчас еще заварю мюсли... Иногда, когда я их ем, мне кажется, что еще вот-вот и вместо рук и ног у меня вырастут копыта, а волосы превратятся в шикарную лошадиную гриву (хотя от гривы бы я не отказалась, потому что на голове у меня не густо). Потом выпью ужасно полезный и жутко противный кофе без кофеина с названием «Цикорий» (это такие голубенькие цветочки, что кустятся около дорог, покрытые толстым слоем пыли). И даже корица и огромный кусок мороженного, добавленные в этот «чудодейственный» напиток, не могут заставить меня полюбить его. В такие моменты я всегда вспоминаю фразу из культового кино «какая гадость – ваша заливная рыба!» и мне становится немного легче.

Позавтракав и покормив жалобно стонущую, как будто ее неделю не кормили, и интенсивно трущуюся об меня своими жирными боками мохнатую черно-белую киску в годах по имени Дашка обалденно вкусным печеночным паштетом маминого производства, я вышла на балкон.

Лирическое отступление: моя Дашка – это очень вредное и наглое, но не менее от этого любимое, существо. Мы взяли ее, когда мне было лет восемь. В то время я испытывала какую-то патологическую любовь ко всем животным - уличным, брошенным, домашним, в общем, любым (а, может, и до сих пор испытываю). У меня были хомячки, попугаи, правда не долго. А вот котенка мне никак не разрешали завести. Это была моя голубая мечта! И вот в тот злополучный (или счастливый) день к нам во двор подкинули двух пятнистых малюсеньких котят. Один был кругленьким толстячком, а второй был менее мохнат и, соответственно, менее симпатичен. Целый день мы с соседскими ребятами носили котят по округе, предлагая их всем. Продавщицу из соседнего хозяйственного магазина удалось уговорить взять себе круглого, а вот второго никто брать не хотел. У меня наворачивались слезы от жалости к этому бедному существу. И тогда я решилась принести его домой. Маму было уговорить не сложно, но вот бабулька сказала: «Или я, или кошка!». Впрочем, она и раньше говорила подобную фразу, что-то типа: «Или я, или кухня!» (кухню мы тогда все же поменяли). Но в тот день мне повезло, и на мою сторону встали сестра и дедушка. В общем, торжественно пообещав ухаживать за котенком, я смогла оставить его. Котенок был тщательно вымыт и высушен полотенцем. А в результате тщательного осмотра, был вынесен вердикт, что это девочка. «Как назовем?», - спросила я домашних. После бурного совещания моя сестра вынесла предложение назвать ее Дарья. Это имя означает «победительница». Увы «как вы лодку назовете, так она и поплывет», то есть ваш любимец будет вести себя соответственно данной ему кличке. Но это уже совсем другая история...

Облокотившись о перила и вдохнув пыльный городской воздух, я задумалась…

«Зелень ещё не сгорела

В кипящем саратовском лете.

Забыть я ещё не успела –

Мечтаю о нём на рассвете.

Птицы кружат надо мною,

Поют свою песню о лете.

А я всё дышу весною –

Мечтаю о нём на рассвете.

Плывут облака из ваты,

Купаются в огненном лете.

Не жду от судьбы я расплаты –

Мечтаю о нём на рассвете.

Кошка сидит на балконе,

Пьёт жаркий воздух из лета.

Взгляд твой всё ещё помню –

Мечтать – мне не хватит рассветов!»

Неуклюже впрыгнувший на перила «зверь» оторвал меня от моей ностальгии и вернул на бренную землю.

Так, посмотрим, что нам сегодня принёс почтовый голубь. Негусто. Всего одно письмо. «Уважаемая, госпожа Yuda (никнейм у меня такой)!

Предлагаем Вам удаленную работу в нашей компании - МЭБ (Мемориальный электронный банк), основанной в 1997 году в городе Подольске. Вот уже более десяти лет мы ведем непрерывную работу по созданию обобщенного электронного банка данных о наградах и подвигов воинов, итогах основных боевых операций, а также погибших и пропавших без вести во время Великой Отечественной войны и послевоенный период. Мы предлагаем Вам внести свой вклад в сохранение истории нашей страны, став нашим сотрудником!

Оператором ввода (оператор на компьютере) может стать любой житель России. Надомная работа (работа на дому) предназначена для всех категорий населения. Суть работы очень проста - Вы, через Интернет, вводите по определенным правилам информацию, содержащуюся в отсканированных изображениях документов.

Порядок действий:

1. Зарегистрироваться на сайте rabotanadomy.ru

2. Заполнить необходимые формы документов

3. Согласно инструкции пройти тестирование»

Подработать дома – это я могу! Все равно пока хорошей работы не нашла.

Историческая справка: три недели назад меня сократили с предыдущего места работы (кризис). А работала я специалистом по кадрам и секретарем учебной части по совместительству в училище. И вот теперь я, пока безрезультатно, пытаюсь найти работу своей мечты (уж что-что, а мечтать-то я умею). Хорошо хоть выходное пособие заплатили, потому я особо не тороплюсь.

Ну-ка посмотрим этот сайтик. Та-а-ак. Зарегистрировались. Теперь тестирование.

Загружаем изображение. Какая темная, почти ничего не видно. «Рersonalkarte 1» (в переводе с немецкого, персональная карточка № 1). Похоже, это личная карточка военнопленного, которую заполняли при поступлении в лагерь. Нужно впечатать в прилагаемую форму фамилию, имя, отчество, дату и место рождения. Эти сведения в карточке переведены на русский язык и подписаны рядом, а все остальное на немецком. Наверное, для тестирования они упростили задачу и нужно вбивать только эти сведения.

А это что? Название лагеря? Stalag-425(VI K). Учила немецкий и в школе, и в университете, а все равно подзабылось. Ну, надо же! Фамилия военнопленного «Борисов», прям как у моего бывшего начальника – директора училища. И даже зовут также - Юрий. В немецком языке нет понятия отчество, поэтому здесь графа называется «имя отца». И отчества похожие! Этот получается Леонтьевич, а тот Леонидович. Бывает же такое! Далее, дата и место рождения 17.12.1924, село Новоспасское, Хвалынский район, Саратовская область. Ба! Да у меня там бабушка живет!

Вроде все заполнила, проверила. Интересно, какие тут еще сведения содержатся. Звание есть – связист. Из родственников только мать указана. С обратной стороны (вообще не понимаю, зачем ее в тестирование добавили) – сведения о прививках, переводах в другие лагеря. А в правом нижнем углу стоит небольшая бледно синяя круглая печать с чем-то вроде меча и полосатой ленточки вокруг него, а вокруг - непонятные символы. Или это руны по контуру изображены? Значит, какая-то фраза написана. Нет, это просто фраза «немецкое наследие предков», только почему-то буквы под руны стилизованы. Руны – это же не только инструмент для гадания, но и письменность. Странно, руническое письмо на карточке военнопленного? Ну да ладно, продолжим.

Я набрала еще четыре подобные карточки. На каждой из них стоял штамп на немецком:

+ умер – здесь была указана дата смерти.

похоронен на русском кладбище

Далее шли координаты захоронения.

Из чего я сделала логический вывод, что все эти карточки на умерших военнопленных.

Наконец выскочило окошко с результатами тестирования: три ошибки в пяти карточках! Тест не пройден! Устала и глаза разболелись. В некоторых карточках очень уж написано неразборчиво, особенно Ф.И.О. Все! Хватит на сегодня подработки. Новости почитать что ли.

22 июня 2011г. – ДЕНЬ ПАМЯТИ - 70 лет со дня начала Великой Отечественной войны.

«Тот самый длинный день в году

С его безоблачной погодой

Нам выдал общую беду

На всех, на все четыре года».

Константин Симонов.

22 июня 1941 года. …Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и другие. Началась Великая Отечественная война.

Это одна из самых страшных дат в жизни нашего народа, с которой связаны невосполнимые утраты в каждой семье нашей страны.

Не забудем подвига наших отцов и дедов.

Однако! Именно сегодня мне письмо-то пришло, в такой-то день! Да и проснулась я в 4 утра! Явно мне вселенная на что-то намекает! Ведь если в твою жизнь настойчиво проникает информация, которая удерживает твое внимание, значит это повод задуматься – для чего она тебе нужна? Может к бабушке съездить? У нее 9 мая – день рождения в день Победы – вот как повезло.

От этих глобальных мыслей меня отвлек банальный телефонный звонок.

- Тая? Здравствуй! Это баба Шура. Узнала?

- Здравствуй, бабуль.

- Не звонишь, не приезжаешь. Совсем забыла бабушку.

- Да все дела всякие.

- Приезжай на выходные. Я твоих любимых пирожков напеку.

- С капустой?

- И с капустой, и с картошкой, и сладких! Погостишь. Воздухом деревенским подышишь. А то все в городе, на дачу с мамой не ездишь?

- Твоя правда. Навещу.

- Приезжай прям завтра. Не откладывай. А я тесто с утра поставлю.

- Может привести чего из города?

- Да у нас тут все в магазине есть.

- Что все? Консервы небось одни, да карамельки засохшие.

- Ну, так я шоколадные-то не ем – к зубам прилипают.

- Ладно, бабуль. Приеду завтра, да что-нибудь тебе привезу.

- Не выдумывай! Просто приезжай, соскучилась я.

- Ну, до завтра.

Надо съездить. Бабушка на меня обижается: я когда маленькая была – часто гостила, а теперь все дела какие-то. Да и Лена, сестра моя, в Сибири живет, посему тоже не чаще одного раза в год навещает. У нее муж – военный. Они уже в стольких городах жили, всех не перечислить. Сейчас – в Железногорске. Это Красноярский край (не путать с Краснодарским). Там очень холодно зимой и снежно. Поэтому маленький Глеб (мой племянник) зимой в садик почти не ходит из-за морозов. Вот уже четыре года сестре помогает нянчить дитё наша мама. А на лето мама, Лена и Глеб приезжают отдыхать и отогреваться в наш Энгельс – на дачу. Муж Лены – Виталик тоже приезжает недели на две (ему больше отпуск, как правило, не дают).

А я, дабы побыть в относительном покое, летом предпочитаю отсиживаться в городе даже на выходные. Хотя иногда с грустью вспоминаю те года, когда я училась в школе, университете, а летом жила с бабушкой, дедушкой и мамой на даче. Лена тогда с мужем жила в другом не менее Сибирском городе. Я любила по утрам, часов в семь, отправиться на маленький дачный песчаный пляжик, дабы полежать в тишине, подумав о вечном или почитав книжку. Читать люблю ужасно! Затем, кода разойдутся неутомимые рыбаки, поплавать в еще не разогревшейся и не замутненной воде в гордом одиночестве. Заканчивался полив и на пляж спешили все дачники: старые и не очень, молодые и совсем дети, а также неугомонные двортерьеры. Начинался невообразимый шум и гам. И я возвращалась на участок. Да-а-а, давно это было…

Снова покормив прожорливую Дашку и не менее прожорливую себя, и наведя «ленивый» марафет на скорую руку, я отправилась на «Ярмарку» за билетом и гостинцами для бабушки. «Ярмарка» - это такое место в нашем городе, где ежедневно торгуют всем, чем только можно. Кроме того, это своеобразный автовокзал, откуда можно доехать в любую точку нашего небольшого города и большинство близлежащих деревень. Уже дома, глядя на удачно добытый последний билет на утренний рейс транспортного средства, гордо именуемого «Газель», я осознала тот факт, что завтра мне придется вставать ни свет ни заря. Ничего, утешила себя я, зато по холодку…

Глава 2

…И «с ветерком», думала я уже в душной маршрутке, отъезжающей от конечной. Жаль, что я не обладаю телесами дородных деревенских девушек, а то бы наверняка смогла занять себе место у окошка, где сейчас сидит довольная особа, распихавшая и меня и всех остальных, уступивших ей в «весовой категории». Ну ничего, зато сижу на кресле, а вон тот щупленький паренек-студент - вообще на своем бауле в проходе. А ведь ехать-то часа три! И все бы ничего, только в «Газели» громко играл шансон (русский – не путать с французским), ревела капризная девочка, дергая мать за все, что можно, постоянно что-то требуя, и сплетничали две глуховатые деревенские соседки. А я глупо надеялась, что мое путешествие скрасит прихваченный мною в дорогу свежий детектив. Не смотря на весь этот дурдом, я было начала успокаиваться и даже дремать под убаюкивающий голос дяденьки, читавшего медитацию мне в уши через наушники. И тут начался Хвалынский район! В России, как известно, одна беда – это дураки на дорогах. Точнее водители маршрутных такси (они же непризнанные гонщики) на разухабистых дорогах а-ля трасса Париж-Дакар. Но «Газель», хоть и лань практически, все же не внедорожник. Поэтому, вцепившись изо всех сил в кресло и боясь стукнуться головой об потолок, под звуки «Владимирского централа» и отчаянное дребезжание транспортного средства категории Д, я мысленно проклинала дорожные службы, администрацию района, отечественный автопром и нашего шофера. А еще я завидовала той самой пышной девушке у окна, которая, благодаря своему весу, не билась головой о потолок и не могла свалиться с кресла на повороте. Думаю, ей завидовала не только я. Но больше всех все же – паренек, сидевший верхом на бауле.

Въехав в село, водитель резко затормозил и не очень вежливо попросил пассажиров побыстрее выгружаться. Взяв свою нехитрую поклажу, я направилась искать дом. С моего последнего визита прошло больше года. А в Новоспасском почти ничего не изменилось. Только машин стало побольше, и некоторые крыши на домах засверкали новенькой металлочерепицей. Не все села ветшают. А вот и нужный мне дом № 27, как всегда свежее выкрашенный зеленой краской, как при дедушке. Я постучала в окошко, за воротами звонко залаял Лесь - беспородный, слегка подслеповатый, но очень жизнерадостный мохнатый пес белого окраса.

- Иду, иду! – послышался бабушкин голос.

- Кто там?

- Это я, Тая!

- Здравствуй внученька! – сказала баба Шура и ну обниматься, а я этого жуть как не люблю с детства.

Лесь кинулся под ноги и начал радостно лаять – все радуются и он тоже. На крыльце, как обычно сидел гордый и чрезвычайно довольный собой полосатый кот Василий. Чувство собственного достоинства всегда распирало его, несмотря на весьма непривлекательный вид и чистейшую беспородность. Люблю зверушек, всяких. И когда вижу, непроизвольно начинаю улыбаться. Посмотришь, улыбнешься и на душе становиться тепло и радостно.

Хорошо в деревянном доме. Дышится легко. И аромат витает совершенно особенный. Все-то прибрано, чистенько, каждая вещь свое место знает. Хорошо у бабушки.

- Дай я посмотрю то на тебя, а то уж забыла как ты выглядишь! Прическа опять новая, волосики то коротенькие совсем! А худенькая такая же! Кушаешь, наверное, плохо?

- Уж что-что, а покушать я люблю!

Просто я зарядку каждый вечер делаю, но не объяснять же это бабушке. Она все равно не поймет. А волосы... Ну, это совсем другая история.

- А понавезла-то всего! Куда столько! И зефир, и печенья, чаю большую коробку. Куда мне столько?

- Вот. Померяй. Халат новый. А то у тебя, поди, уже все рванье одно. Заплатка на заплатке.

Бабушка надела халат и принялась охать. Она у меня очень стройная и высокая. И я, наверное, тоже в нее ростом пошла. Вот только грудь у меня такая большая уже не вырастет. Видно не судьба…

- Как влитой сидит. Носи. А то уберешь опять и в старом ходить будешь. Я тебя знаю.

Потом я достала из сумки тапочки в тон халату. Ей они тоже по размеру пришлись. И на этом успокоилась.

- Пойдем, хозяйство мое посмотришь.

После экскурсии по огороду и осмотра курятника у меня не на шутку разыгрался аппетит. И мы решили пообедать. По-моему нет ничего вкуснее утиного супа и свежеиспеченных пирожков с чашкой молока! А потом мне стало плохо….

В себя от вышесъеденного я пришла только часам к четырем. А до того, периодически тяжело вздыхая, сидела на кровати в огромных перьевых подушках и читала прихваченный детектив. Когда от чтения в глазах начало мутнеть, а в голове образовалась каша, я выползла на кухню. Бабушка варила компот.

- А эстрагон у тебя растет?

- Что-что?

- Ну, тархун иначе. Его в компот хорошо добавлять. Даже если с одного ревеня варишь и эстрагон добавишь, то компот будет на лимонад похож и освежает лучше в жару.

- А семена-то его где же взять?

- Так сейчас все продают. Приправу любую у себя на огороде посадить можно. Я приправу всякую люблю, но готовую покупаю. Ее если посадишь – следить нужно. А на даче разве уследить? Не успела полить – и засохла. Или выдернул кто вместо травы. А тебе, если захочешь, привезу семена в следующий раз.

- Привози. Попробую. Понравится, соседкам разрекламирую. Все развлечение. А то у нас тут сплошной ландшафтный дизайн теперь. У кого круче. Прямо конкурс. Ну какая польза-то от этих клумб?

- Согласна. А приправа – это витамины.

Потом начался допрос с пристрастием про мою личную жизнь, вернее про ее отсутствие, с вытекающими упреками и полезными советами, который я здесь приводить дословно не буду. Скажу лишь, что каждая из нас осталась при своем мнении.

- Теть, Шур! У вас сахар есть? – послышалось с улицы.

- Кто это? – спросила я испуганно.

- А это Катя, помнишь, вы еще в детстве дружили?

За калиткой оказалась та самая пышная девушка, которая ехала у окна в маршрутке.

- Катя?!

- Тая?!

- Богатой будешь! – хором воскликнули мы обе.

- Заходите в дом, чего соседям кино устраивать, - сказала бабушка и быстренько затолкала нас в сени.

- Не узнать тебя совсем, блондинкой стала, и худенькая какая! – с легким оттенком зависти сказала Катя.

- А меня никто не узнает. И не потому что блондинка, а потому что лицо не запоминающееся. Ну ничего во мне особенного нет. Ни одноклассники, ни учителя, ни подруги старые. Я уже привыкла. А волосы – красить – это мое хобби стало. Один раз попробовала и до сих пор остановиться не могу. Ты то как? Все тут живешь? В город не перебралась?

- Да кому я там нужна? В техникуме отучилась и опять сюда вернулась. Видишь, какая я стала? А это все от работы деревенской. На фермера мы с отцом вкалываем. Вечером домой приду, устану. А кушать то хочется, целый день ничего не ела. Вот картошечки жареной наверну с котлетками, сериал посмотрю и на боковую. Вот и разносит меня. Ох, судьба моя тяжелая! – принялась жаловаться моя старая подружка.

Не люблю, когда на жизнь жалуются, и сама стараюсь людям своими проблемами не надоедать. Ведь каждый такую судьбу имеет, какую сам заслужил. Значит для чего-то человеку такая жизнь нужна. Значит что-то нужно ему понять из всего этого. Может даже чему-то научиться. И только когда человек все поймет, осознает и возьмет на себя ответственность за свою жизнь. Тогда он перестанет винить во всем судьбу, родителей, соседей, государство. А станет сам хозяином своей жизни и поверит в то, что только он за сам за себя в ответе. И создаст своими руками такое настоящее, какое ему только захочется. Ведь в каждый конкретный момент у отдельно взятого человека есть все, что ему сейчас нужно. А если чего-то нет, может оно и не нужно вовсе? Или он не готов к этому? Не сможет с этим справиться? Распорядиться правильно? Может, таким образом, его вселенная оберегает его от него самого? Раз так есть, то это для чего-то нужно. И это лучше принять. Тогда жить станет намного легче. Банально, но факт: что ни делается, все к лучшему.

- А ты сейчас где работаешь?

- Меня сократили. Работу ищу.

- Это плохо. Работы сейчас нет. Кризис.

- Работа всегда есть. Было бы желание.

- Забыла совсем, теть Шур, дайте сахара в займы. Собралась варенье варить, целый тазик клубники набрала. А сахара-то нет. В магазин побежала. На нем замок висит. Ягода то испортится, надо сегодня сахаром засыпать.

- Бери. Что уж там. Завтра вернешь.

Хлопнув дверью, Катя умчалась, оставив после себя запах немытого тела и грязных волос.

- Хоть бы мылась почаще! – в сердцах воскликнула моя чрезвычайно чистоплотная бабуля.

Пожав плечами, я отправилась в огород собирать листочки, чтобы заварить чаю. Люблю чай со свежими смородиновыми листьями. Или с мятой. Или с душицей. Да много с чем. Вот уже лет десять я пью только зеленый чай. Поэтому, даже когда иду в гости, всегда беру с собой пакетик зеленого. За столько лет мой организм настолько отвык от черного чая, что отказывается его принимать. Вот и сейчас, собираясь к бабушке, я взяла с собой пакет с зеленым чаем. Хорошо-то как на свежем воздухе! Вот уже и в сон клонит. Попробую отказаться от ужина. Это архи-сложно. Потому как моя бабушка больше всего на свете любит кормить всех и до упаду, при этом считая, что только она знает что и кому полезнее и «нужно съесть обязательно», хотя бы попробовать, так как это очень и очень вкусно, и вообще все очень мало едят и не наедаются. Но я все же попробую.

Сторговавшись на одном пирожке с мясом и чаем, мы засели на кухне. Бабушка все спрашивала и спрашивала. А я все отвечала и отвечала. Про маму, про Лену, про Виталика, про всех остальных близких и не очень. Василий все время норовил запрыгнуть мне на колени или, на худой конец, облизать мне пальцы на ногах. Я отвечала и, в то же время думала, как вкусно пахнет чай смородиновыми листочками, как я люблю сейчас этой чай, лето, бабушку и даже урчащего Василия. Часы начали отбивать конец часа.

- Это что? Уже девять?

- Ой, последние известия! – всполошилась баба Шура.

- Я пойду еще почитаю.

- А как же новости? Не будешь смотреть, что в мире твориться?

- Давай ты мне завтра все сама расскажешь, – слукавила я и шмыгнула в зал.

Ну не объяснять же ей, что я уже давно совсем не смотрю телевизор. Все, что мне нужно, я узнаю из интернета, причем только тогда когда возникнет определенная потребность в определенной информации. Зачем нагружать свой мозг бесполезными сведениями. Да и какие это новости? Опять катастрофы, цунами, убийства, взяточничество и тому подобное. Разве это новости? Изо дня в день. Одно и то же. А случись что-то экстраординарное и непосредственно затрагивающее мою жизнь, я все равно об этом так или иначе узнаю. Или бабушка расскажет, или в очереди услышу. Кто-нибудь уж точно сообщит! Вот так и живу, не зная «что в мире происходит». Телевизор включишь – и тупеть сразу начинаешь. Попробуйте не смотреть. Это поначалу тяжело. Зато потом-то как хорошо делается! В голове светлеет, и мозги по-другому работать начинают. А хочется кино посмотреть – возьми диск и посмотри, только кино, без рекламы, без ненужной информации. И сериалами увлекаться не стоит – они же как наркотик. И вот уже ты не заметил, как живешь жизнью героев сериала вместо совей собственной! Но, лучше всего, книжечку почитать. Тут тебе и образное мышление, и захватывающий сюжет, и всегда можно легко прерваться и обдумать то, что прочитал. Может даже, применительно к своей жизни. Будь то детектив, роман, фантастика, фэнтези. Или даже какая-нибудь полезная (научная, психологическая) литература. В общем – люблю читать.

В бабушкином доме помимо кухни, плавно переходящей в столовую, и широкого проходного коридора жилых комнаты только две: зал и небольшая спальня. В зале ничего не менялось уже давно: две кровати, стол, одежный шкаф, трельяж и сервант. Только телевизор на тумбочке – новый, современный. Как в том анекдоте: «Как это у вас нет телевизора? А к чему же повернута вся ваша мебель?». На серванте стоят все те же фотографии: совсем маленькой рыженькой на тот момент Анюты (моей двоюродной сестры), ее мамы – круглощекой тети Оли с шикарными вьющимися каштановыми волосами и семейный портрет бабушки с дедушкой – еще совсем молодых и ужасно влюбленных.

А за стеклом трельяжа (раньше она очень долгое время стояла сверху) – неизменная большая фотография моего отца в рамке с черной ленточкой. На ней он в военной форме, с серьезным слегка болезненным лицом и грустными глазами. Иногда я думала о том, как бы сложилась наша жизнь, если бы он был жив. Или даже представляла себе, что раздается звонок в дверь, а там стоит он, в своей военной шинели, и говорит - «Так получилось, я не умер, у меня было задание, и я не мог вам ничего рассказать», - или что-то в этом духе. Или будто я встречаю кого-нибудь из его сослуживцев, а он узнает меня и говорит: «Как же ты похожа на своего папу!». Наверное, дело в том, что во мне почти не осталось памяти о нем. Только чувство потерянной любви. Или даже предательства. Умер и оставил меня. Ведь мне тогда было только пять.

Раньше я ничего не знала о том, как жили мои родители, какая у нас была семья, я не помнила ничего негативного. Но когда я подросла, то стала постепенно узнавать нелицеприятную правду от старшей сестры и мамы. О том, каким мой папа был на самом деле. И до сих пор во мне живут как бы два отца. Один – тот идеальный любящий веселый, для которого я – любимая дочка Таечка. Другой – обозленный на весь мир и на себя самого. Он злился на своих родителей за то, что они заставили его стать военным. Его увлечения и таланты были другими: фотография, музыка, радиотехника, электроника. Что у меня осталось о нем – чемоданчик фотографий, бобинный магнитофон, собранный своими руками первый телевизор и поломанная во время переезда из Латвии гитара? Да, мы жили в Латвии (он же был военным). А когда умер – вернулись сюда. У нас с сестрой две Родины: эта – национальная, и та – физическая. А еще он очень ревновал мою маму и срывал зло на ней и Лене, мой напиться, ударить, часто кричал, скандалил, был вечно всем не доволен. Но только я этого ничего не помню. Для меня он – другой. Человек, который не смог (или не захотел) быть счастливым. Не смотря ни на что, он любил нас. Вот только себя – ненавидел. И свою жизнь. А если ты ненавидишь жизнь – ты заболеваешь раком.

Легла я в зале, у окна. Прочитав страниц пять, я поняла, что не помню ничего из прочитанного, так как думаю о чем-то другом. Я выключила свет и закрыла глаза. Сон долго не шел. За стеной шумел телевизор. В голове роились разные мысли, перескакивая от одной к другой. И я не заметила, что в какой-то момент провалилась в беспокойный сон.

Глава 3

Проснувшись, я долго не могла понять, что сейчас: пасмурный день или все еще ночь. Просто ставни закрыты! – осенило меня. Пойду, умоюсь. А на кухне на столе уже высилась огромная гора свежеиспеченных блинчиков и источала совершенно невообразимый аромат!

- Проснулась? – с улыбкой спросила бабушка, - садись скорей завтракать – пока не остыли. Ты с чем будешь? С вареньем или со сметаной?

- «И того и другого, и можно без хлеба!», - засмеялась я.

За завтраком я узнала, что, оказывается, мы к шести часам идем на юбилей. И никаких отговорок у меня придумать не получиться.

Тяжело вздыхая, я отправилась готовиться к прополке доверенного мне участка огорода. Обмазавшись всевозможными средствами от загара, надев шляпу, купальник и двое перчаток, я вышла на солнцепек. Обозрев поле деятельности, я еще раз тяжело вздохнула, и подумав, - «надо было вставать раньше», приступила к работе.

Естественно, я так увлеклась этим делом, что ничего не видела и не слышала вокруг. Поэтому, когда я подошла к крыльцу, вся чумазая, лохматая и потная, у стоявшего, как оказалось, здесь гостя, из горла вырвался непонятный, но весьма устрашающий крик. Я тоже закричала от неожиданности.

- Вы что тут кричите! Всю птицу перепугаете! Нестись не будет! – заругалась бабушка, выходя на крыльцо с двумя табуретками в руках.

- Кто это?! – испуганно спросил гость, оказавшийся высоким черноволосым парнем с небритым загорелым лицом и удивленными карими глазами.

- Это моя внученька, Таечка, из города приехала, проведать. Знакомьтесь. А это – Серёженька, сынок Григория Юрьевича, к которому мы сегодня на юбилей идем, - принялась исправлять ситуацию бабуля.

- Очень приятно, - растерянно сказала я и, глупо улыбаясь, протянула руку.

- Взаимно, - ответил «сынок», энергично пожимая мою грязную резиновую перчатку.

После чего он быстро схватил табуретки и убежал. Ну, вот и познакомились…

* * *

В гости мы пришли последними. Посреди большого двора за длинным столом, уставленным всевозможными блюдами, сидело, без малого полдеревни. Нам не пришлось искать себе место за столом, потому что хозяйка – статная черноволосая дама в пестром летнем костюме – сразу подвела нас к двум единственным свободным местам. Когда мы с бабушкой уселись, я огляделась. Справа от меня оказался наш недавний гость. Напротив сидела Катя, сверкая многочисленными стразами на трикотажной кофточке с изображением микки-мауса, плотно обтягивающей ее дородную фигуру. Она отчаянно строила глазки всем свободным и не очень представителям мужской половины присутствующих. Рядом с ней сидела незнакомая мне молчаливая супружеская пара, весьма странно выглядевшая на фоне остальных деревенских обитателей. Он – маленький кругленький серьезный дядечка неопределенного возраста, в круглых очках с толстыми линзами. Она – высокая свежая почти натуральная блондинка от силы лет 35-ти, в темно-вишневом вечернем платье с огромным вырезом и изящным золотым колье, которые настолько выгодно подчеркивали ее прекрасные формы, что глаз нельзя было оторвать даже мне. Я очень близко принимаю к сердцу, если выгляжу хуже хотя бы одной дамы, присутствующей на любом мероприятии, которое мне пришлось посетить. Вот тут то я и подумала, что не зря, собираясь в деревню, взяла свое любимое платье. Хотя здравый смысл мне пытался противиться. Платье на выход в деревню? Зачем? Куда выходить? Подумав о том, что никакое платье не сделает мою грудь такого же размера, как у гостьи напротив, я вздохнула и решила прислушаться к разговорам за столом и чего-нибудь покушать.

- Вам что-нибудь положить, - галантно осведомился слева сидящий Сергей.

- Нет. Спасибо. Я сама справлюсь, - сурово ответила я, вспоминая наше сегодняшнее знакомство.

Тут из-за стола поднялся крупный седовласый мужчина лет 50-ти. Он постучал вилкой по рюмке, требуя внимания, и начал тост.

- Сегодня у меня юбилей и я очень рад, что все вы сегодня пришли сюда, чтобы поздравить меня.

За столом послышались смешки.

- И первый тост я хочу традиционно поднять за родителей. За маму – Светлану Михайловну, которой уже нет с нами, но которой я очень благодарен за все. И за моего отца – Юрия Леонтьевича, которого вы все прекрасно знаете. Сиди, папа, не вставай, - обратился он к угрюмому старику, сидевшему радом с Сергеем, - Спасибо тебе за то, что ты у меня есть, за поддержку и понимание. Давайте выпьем за моих родителей!

- Вам вина налить, - спросил Сергей.

- Да, красного, если можно, ответила я.

Посмотрев на него внимательней, я отметила, что сейчас на нем та же камуфляжная футболка, что и утром. Наверное, военный, подумала я. А, может, просто практичный.

Тост следовал за тостом, спиртное лилось рекой, а я не успевала в перерывах между поздравлениями попробовать все, что мне хотелось. Гости становились все пьянее, следовательно, все громче и громче. В компании одновременно объявились баянист и гитарист. И теперь моя голова готова была расколоться пополам. Еще чуть-чуть все, кто может, пустятся в пляс.

Из бесконечных поздравлений я узнала, что хозяин дома и праздничного застолья, он же – юбиляр, является тружеником-фермером, давшим рабочие места многим в этом селе. Ему желали долгих лет, традиционного здоровья, всяческого благополучия, увеличения полей и прибылей.

Ну, так и есть, гости помоложе начали танцевать и водить пьяные хороводы. В центре круга танцевала Катя, выделывая такие неуклюжие па, что окружающие шарахались в стороны. Она была явно в ударе. Да и какие еще развлечения у молодой девушки в селе. А те, кто в силу возрастных особенностей танцевать не мог, завели не менее пьяные хоровые песни, пытаясь перекричать друг друга. Мне показалось, что громче всех «Ой, цветет калина» выводила все же моя бабушка у меня под левым ухом. Голос у нее очень громкий, как и у меня. Только в отличие от нее у меня слуха нет. Посему подпевать даже в такой компании меня обычно не тянет. Вот у моего папы был абсолютный слух…

- Да успокойся ты! Никто с тобой не спорит! – послышалось слева от меня.

- Да вы мне все не верите! А я правду говорю! Так всё и было! – хрипло кричал дедушка, отец юбиляра.

- Что случилось, - шепотом спросила я у Сергея.

- Да это он, как выпьет, снова байки свои военные рассказывать начинает.

- Байки! – уже с пеной у рта кричал дедок, - Да вас еще тогда и в проекте не было, когда я на фронте был! Когда в плен попал к фашистам!

- Тише, тише, дедушка. Успокойся.

- Нечего мне рот затыкать! Совсем молодежь распоясалась! Старших не уважают! Посмотрел бы я на тебя на моем месте, когда в большом мрачном зале, освещенном сотней свечей, колдун, склонившись надо мной, вытащил из-под плаща шпагу и начал читать непонятные заклинания. А я лежал на каменном алтаре, ни мертв, ни жив, и не мог пошевелиться или вскрикнуть. Тело отказывалось слушаться. Вокруг стояли такие же, как он, в черных плащах с капюшонами, скрывающими их лица. Они вторили главному его слова. Тьма сгущалась вокруг, как будто черный туман пытался поглотить все живое. И тут грянул взрыв. Чудом я взял себя в руки, почувствовал свое тело и, воспользовавшись суетой, спрыгнул с алтаря и побежал так быстро, как никогда больше не бегал. Я не оглядывался и бежал. По коридорам, лестницам. Сам не помню, как я выбрался наружу. Вокруг был густой лес. Но полная луна светила так, что мне казалось это и не ночь вовсе, а просто пасмурный день. А я все бежал, и бежал. Останавливаясь лишь на пару минут, чтобы отдышаться. Начинало светать, я выбежал к какой-то дороге, споткнулся и упал. Все померкло. Дальше не помню. Очнулся в госпитале.

Он закашлялся. Одним махом выпил стопку водки. И примолк. На какое то время за столом стало тихо.

- Скажите, любезнейший, а вы какие-нибудь слова запомнили. Ну, те, что тот главный господин говорил? - спросил интеллигентный дядечка напротив.

- Господин?! Да сатана он! Дьявол, самый настоящий! И слова-то не наши и не ихние, совсем не понятные. Как же запомнить?

- Может, латынь?

- Какая такая тынь? Вот книга у него старая была. Это я помню. Со знаками странными.

- А знаки помните?

- Знаки… Может и помню… Что-то дурно мне стало. Пойду, прилягу, - растерянно пробормотал дед.

- Пойдем, папа, я тебя провожу, - сказал Григорий Юрьевич и под руку увел расстроенного старичка.

- И вот так, каждый раз. Как выпьет, так и рассказывает. Причем каждый раз новую версию. Все подробнее и подробнее, - тихо с жалостью сказал Сергей, когда они удалились.

- Старость – не радость, - заметил дядечка напротив.

Постепенно за столом возобновились разговоры и песни, а вокруг – танцы. К тому моменту у меня уже началась адская мигрень.

- Бабуль, может, пойдем домой? – с надеждой спросила я.

- Ты иди, а я еще посижу, покалякаю, - сказала бабушка и тут же отвернулась.

Я начала вылезать из-за стола.

- Уже уходите? – слегка удивленно спросил мой сосед.

- Да, пойду. Поздно уже. Устала немного. А бабушка еще посидит.

- Может, Вас проводить, - спросил Сергей, как мне показалось, с надеждой в голосе.

Я представила, как иду одна по темной улице, из-за заборов меня облаивают местные собаки на разные голоса, а впереди – темный спящий бабушкин дом, в который еще нужно зайти, чтобы включить свет…и согласилась.

Мы вышли за калитку и пошли к месту назначения.

- Темно-то как! – сказала я, и тут же споткнулась. Немудрено, ведь к платью я додумалась прихватить и босоножки на ужасно неудобном каблуке.

- Осторожно! – испугался Сергей и попытался придержать меня за руку.

Не люблю, когда ко мне относятся, как к хрустальной вазе, без веского на то повода.

Выдернув руку, я резко шагнула вперед, естественно зацепилась за что-то каблуком и начала падать. Но, очевидно, мой провожатый был все же военным или просто обладал хорошей реакцией, потому что в самый последний момент успел меня поймать в охапку. Вдавив из себя тихое спасибо, я почувствовала себя гаже некуда.

- Давайте, пойдем под руку, чтобы мне Вас больше не ловить, - с иронией в голосе предложил мой навязчивый провожатый.

- Угу, - сказала я, стараясь скрыть бушующую во мне злость.

В полной тишине мы дошли до бабушкиного дома, и тут я вспомнила, что не взяла у нее ключи. В полном отчаянии от предстоящей перспективы проделать весь путь еще раз я глянула на Сергея и тихо сказала:

- Я ключи забыла взять.

- М-да, - на мгновение он задумался, - есть идея!

Я, открыв рот, наблюдала, как Сергей легко перемахнул через забор и открыл изнутри нехитрый замок.

- Прошу. Где-то здесь должен свет на крыльце зажигаться.

Проснувшийся Лесь тихо терся о ноги моего провожатого, цокая когтями о деревянные ступеньки, совершенно не стараясь хотя бы изобразить из себя сторожевого пса.

- Спасибо, только дверь-то в дом тоже заперта.

- А мы сейчас посмотрим. Обычно ключ лежит или под ковриком или где-то над дверью. Так и есть вот он, - сказал Сергей, протягивая мне найденный ключ.

Нет, не военный. Скорее милиционер. Хотя я тоже могла бы про ключ догадаться. И тут мне от чего-то вдруг стало неудобно перед ним.

- Может, чаю хотите? – не зная зачем, сказала я.

- Не откажусь.

На кухне шумел электрический чайник. Мы сидели за столом и молча ждали.

- Ваш дедушка был в плену? - спросила я, скорее от неловкости, нежели из-за любопытства.

- Да. И здесь. И там.

- Как это?

- Ну, сначала в немецком концлагере. А затем в советском.

- Почему, он преступник? – просила я, недоумевая.

- В советских лагерях оказывалось большинство освобожденных фашистских военнопленных. Многих из них подозревали в предательстве. Тщательно проверяли. И лишь после этого отпускал на свободу.

- Понятно, - задумчиво сказала я и стала наливать чай, вспоминая слова из песни «да как сели мы на Родине в плену».

- А почему он рассказывал о каком-то ритуале? Это где было? В лагере?

- Не знаю точно. Он все время путается. Папа говорит, что сначала, когда дедушка только домой вернулся, он вообще почти ничего не помнил и не рассказывал. Потом только стал что-то обрывками вспоминать. Да так пока до конца и не вспомнил. У него от выпитого просветления в памяти бывают.

- Странно все это как-то.

- И я так думаю, - сказал Сергей и посмотрел в чашку. – Что это?

- Зеленый чай со смородиновым листом. Вы не пьете зеленый чай? Давайте сейчас ругой заварю, - предложила я.

Сергей, махнув рукой, отхлебнул из чашки. Часы пробили одиннадцать.

- А Вы кем работаете? – решила я, наконец, удовлетворить свое любопытство.

- Служу Родине по контракту. Майор внутренних войск. В Пугачеве. А к родителям в отпуск приехал, крышу перекрывать помогаю. Так сказать, совмещаю приятное с полезным.

- Внутренние войска? Милиция что ли? – в недоумении спросила я.

- Не совсем. То есть да, подчиняемся мы Министерству внутренних дел. Основная наша задача – это защита государства от врага внутреннего. От терроризма, например.

- Вроде понятно.

- А кем Вы работаете, если не секрет? – после небольшой паузы, спросил Сергей.

- А так никем. Сократили меня 31 мая. Теперь на бирже стою, работу ищу. Зато время, наконец, нашла бабушку навестить. Да и просто отдохнуть немного хочется. Лето все-таки. Думаю, подработку какую-нибудь найти на дому.

- Конверты что ли клеить? – спросил Сергей с усмешкой.

- Почему конверты? Сейчас всякой работы полно. В Интернете. Вот, например, работа по созданию электронного банка данных об участниках Великой Отечественной войны. Я уже попробовала, интересно очень. Вклад в сохранение истории страны, опять таки!

- И в чем же эта работа заключается? Не понимаю.

- Нужно переводить в электронный вид отсканированные документы. Чтобы каждый человек мог найти нужную ему информацию о своих родственниках.

- А если я захочу найти информацию о моем дедушке? Когда был пленен, в каком лагере находился?

- Ну, если информация уже внесена в Мемориальный электронный банк, то легко! Можем прямо сейчас посмотреть. Пойдемте в зал, - предложила я.

- Сейчас, только ноутбук включу. Так как зовут вашего дедушку? – спросила я, садясь к столу, на котором «спал» в ждущем режиме мой «походный» комп.

- Борисов Юрий Леонтьевич, 1924 года рождения, кажется. Родился тут, в Новоспасском. Вот номера лагеря, к сожалению, не помню.

- Борисов Юрий Леонтьевич… - повторила я задумчиво, глядя на загорающийся монитор, - Борисов Юрий Леонтьевич?!

- Да, а что такого. Имя, как имя,- удивился гость.

Только я его уже не слушала, я все вспомнила! Вспомнила, как позавчера делала тест. Как удивилась тому, что зовут военнопленного в карточке почти как моего бывшего начальника, и что родился он в селе Новоспасском Хвалынского района!

- Эй! Что случилось?! Тая! Скажи хоть что-нибудь! – как сквозь пелену, долетел до меня испуганный голос Сергея, трясшего меня за руку. И я очнулась.

- Ты представляешь! Я как раз персональную карточку твоего дедушки позавчера набирала! – сказала я, подумав параллельно о том, что мы внезапно перешли на ты.

- Да, ладно! Быть не может! Я не верю в такие совпадения, - сказал Сергей.

- А они бывают!

И я рассказала ему, почему и что я запомнила.

- Погоди, но ведь это была карточка на умершего военнопленного? Там даже координаты захоронения стояли? – спросил Сергей удивленно.

- Значит, по документам получается, что твой дедушка умер в лагере во время войны и был похоронен на русском кладбище? Так что ли?

- Получается, так, - задумчиво протянул он, - может, ошибка?

- Сомнительно, немцы очень педантичны, особенно, в отношении документов, - сказала я уверенно.

- Тогда, получается, что кто-то намеренно исказил информацию. Только для чего?

- Может, твой дедушка был разведчик?

- Предатель, хочешь сказать?! – возмущенно спросил Сергей.

Я замолчала.

- Он связистом был, - тихо произнес Сергей и тоже замолчал.

Мы сидели и думали, да, очевидно, слишком громко, потому, что в один голос вдруг сказали:

- Ритуал!

- Ритуал был не в лагере! Тогда где и когда он мог на нем присутствовать?! – удивленно спросил Сергей как будто у самого себя и снова замолчал.

- Знаю! «Германское наследие предков»! – сказала я радостно.

- Какое наследие?

- На карточке печать круглая стояла! С надписью «германское наследие предков»! По-немецки «дойчес аненербе»! Это все должно быть как-то связано! – уверенно сказала я.

- Аненербе? Это же название главного оккультного общества Третьего Рейха!

- Однако. А ты поспрашивай завтра у дедушки про подробности, может, он еще что-то вспомнит. Интересно-то как! А, самое главное, загадочно! Люблю загадки! – произнесла я восторженно.

- Хорошо. Попробую. Мне самому интересно стало, – сказал Сергей, поглядел на часы и грустно продолжил, - Поздно уже. Пора мне. Засиделся.

- Я провожу, - немного расстроено ответила я.

Закрыв за Сергеем калитку, потрепав по мохнатой голове вертящегося под ногами Леся, я пожелала всем спокойной ночи и, отчаяннозевая, отправилась на боковую. За бабушку я не переживала, решив, что она осталась на ночь в гостях, благо их жилищные условия позволяют.

Меня что-то разбудило, будто заставило проснуться. Сев на кровати, я подумала: «Еще темно или просто закрыты ставни?». Старые настенные часы мерно тикали, успокаивая и убаюкивая все вокруг. «Лучше снова лечь», – подумала я. Вдруг с улицы послышался шорох и хруст – там явно кто-то ходил. Я встала и подошла к окну, ставни были открыты, с форточки пахнуло прохладной росой. И вдруг в окне мелькнула вспышка света...

…И послышался скрежет замка на калитке. Лесь нервно залаял. Я попыталась вглядеться в темноту окна, выходящего на крыльцо, но тут зажегся свет, и я увидела бабушку с фонариком в руке.

- Сосед умер, - ошарашила она меня с порога.

- Какой сосед? Юбиляр?

- Отец его, Юрий Леонтьевич. Сердце, - вздохнула бабушка и тихо опустилась на стул.

Я молчала, вспоминая события вчерашнего дня.

- Вынос часов в десять уже будет. Лето все-таки. Жарко. Ты уж не ходи, я сама. Огород лучше полей.

Глава 4

На поминки накрыли тот же длинный стол, за которым вчера отмечали юбилей. Да и сидели за ним на тех же местах все те же лица, только совсем не веселые, скорей даже наоборот. Одеты почти все в черное, как положено. Вот так, вчера праздник, а сегодня поминки.

Из-за стола поднялся вчерашний юбиляр с изможденным лицом. Казалось, что за эту ночь он постарел лет на пять.

- Сегодня скорбный день. Не стало моего отца – Юрия Леонтьевича Борисова. Вы все его знали, как человека честного, работящего, никогда и никому не отказывавшего в помощи. Давайте помянем его! – дрожащим голосом произнес Георгий Юрьевич, и стало понятно, что этот большой крепкий мужчина сейчас едва сдерживает слезы.

Все выпили и принялись за поминальный обед. Сегодня за столом было тихо. Чувствовалось, что вчерашним гостям неловко. Почти все сидели, уткнувшись в тарелки. Лишь изредка кто-нибудь говорил что-то вроде: «Хороший был человек», присутствующие соглашались и вздыхали.

Мне тоже было весьма неловко после вечернего разговора, поэтому, когда наши с Сергеем взгляды встретились, я быстро отвернулась, не зная, что сказать.

Вернувшись, бабушка уселась у телевизора, так как начал накрапывать дождь, и в огороде было решительно нечего делать. А я, безуспешно пытаясь проникнуться сюжетом очередного детектива, все думала и думала о вчера. Поняв, наконец, что пора бросать это бесполезное занятие, я включила детективный сериал и взяла в руки неоконченное вязание.

В окно постучали, я выглянула и увидела Сергея с табуретками, мокнущего под проливным дождем. Когда я пошла открывать дверь, то заметила, что бабушки на кухне почему-то не было. Я вышла на крыльцо и, увидев, что калитка не закрыта, крикнула Сергею, чтобы он скорей заходил.

- Когда я вышел, дождь только капал, думал добежать успею. Не успел, - сказал он, улыбаясь.

Я тоже улыбнулась, уж больно несчастным выглядел мокрый гость, и предложила войти обсохнуть.

Попивая горячий чай, переодевшийся в сухую одежду моего дедушки, Сергей казался немного повеселевшим.

- Как это случилось? – тихо спросила я.

- Когда я вернулся, ему уже стало совсем плохо, пришел врач, но сделать ничего не смог. Возраст.

Мы замолчали.

- Значит, мы так никогда и не разгадаем эту загадку, - грустно сказала я после затянувшейся паузы.

Он пожал плечами и сделал очередной глоток чаю.

И тут появилась бабушка. В синем болоньевом плаще и такой же косынке, в огромных резиновых сапогах, она выглядела довольно забавно, если не сказать комично.

- К соседке ходила, за телепрограммой, да газеты свежие раздобыла, - пояснила бабуля, - Что ж ты гостю пирожков не предложишь?

- Да нет, спасибо, я уже ухожу. Одежду завтра принесу. Зонтик только одолжите, - как бы извиняясь, сказал Сергей.

- Заходи завтра, а то скучно тут в селе одной. Подруг у меня здесь нет. Поболтаем, - предложила я на прощанье, провожая гостя.

- Зайду, - улыбнувшись, ответил он.

* * *

Вечером позвонила мама, сказала, что они на даче, а Дашка там дома одна, голодная. И мною было принято решения на утренней маршрутке вернуться в город.

А дома жизнь потекла своим чередом. Я искала работу. Болтала с подругами по телефону. Пару раз съездила на дачу, что абсолютно не доставило мне никакого удовольствия. Сходила на биржу, где мне, естественно, ничего не предложили. И, конечно, читала, много читала. Полезное, бесполезное, разное…

Но иногда я сидела и думала, думала о нем,о его дедушке, о той загадочной персональной карточке, ощущая себя в такие моменты героиней детективного романа.

Второго июля в девять часов утра раздался телефонный звонок. Нет, я не то чтобы спала, просто вставать не хотела и лежала с закрытыми глазами, мечтая о том, как у меня всё будет. И муж, и свой дом, и дети. И как я буду самой счастливой, самой любимой, в общем, самой-самой…

- Привет! Не разбудила? – как никогда противным голосом спросила Ирка.

Ирка – это моя подруга. Знакомы мы уже очень давно. С детского садика. Правда, там мы не дружили, а дрались. Но это уже совсем другая история. А в школе – дружили. Но и об этом я расскажу в следующий раз.

- Что ты! С восьми не сплю, - слукавила я.

- Значит так, завтра собираемся в десять и едем на шашлыки в лес, - безапелляционно заявила она.

- В лес? В какой? С кем? На чем? – стала засыпать я Ирку вопросами.

- Пока не знаю. Я, ты, Ольга. Заодно машину мою новую обмоем, - хихикнула она.

- Какую машину? Ты что, машину купила?

- Таёту Каролу у Виталика.

- Почем?

- 85

- Дешево. На свадебные?

- Ну да.

Историческая справка: Ирка совсем недавно развелась, после года совместной жизни. Вернее, совместная жизнь была гораздо дольше. Год прожил брак. И зачем она замуж выходила? Знала ведь, что ничего не получится. Наверное, просто хотела побывать замужем.

- Ольга не поедет, вот увидишь, если только тебе самой за ней заехать и в машину погрузить, - уверенно сказала я, - А Пашка?

- Не знаю, я его не приглашала. Думала, втроем отметим.

- Ну, это ты зря. Нам он не помешает, а тебе веселее будет, - стала я уговаривать Ирку.

- Я с Пашкой. Ты одна. Ольга тоже. Дениса же однозначно брать не будем – напьется. Как что не очень получается, - начала канючить Ирка.

- Ерунда. Все нормально будет! Ну, думай. Завтра созвонимся, - сказала я и отсоединилась.

«Ох уж эти дни рождения», - подумала я и тяжко вздохнула. И тут снова зазвонил телефон.

- Здравствуйте, позовите, пожалуйста, Таисию, - сказал слегка знакомый, но хоть, убей не помню чей, голос.

- Здравствуйте, я слушаю, - деловито ответила я.

- Тая? Это я, Сергей Борисов. Помнишь меня? – донеслось из трубки.

- Но откуда ты телефон мой узнал? – удивилась я.

- Извини. У бабушки твоей, - смущенно ответил он, - Я тут на чердаке разбирал и кое-что нашел. Думаю, тебе это может быть интересно. Можно я зайду. Я тут под окном стою.

От удивления я никак не могла собраться с мыслями.

- Алло, ты куда пропала?

- Конечно, поднимайся. Код 147, - наконец выдавила я и кинулась к зеркалу.

А зеркало не было ни в чем виновато, оно просто отображало мою утреннюю лохматость и помятость. Я быстро натянула халат и попыталась причесаться. Раздался пронзительный дверной звонок, я кинулась к двери, стараясь внутренне себя успокоить абсолютно неэффективными внушениями.

- Извини, что без предупреждения. Так получилось. Вчера уже поздно звонить было.

- А сегодня рано, - закончила я за него.

И мы засмеялись. А смех, как известно, снимает напряжение. Оказалось, что Сергей тоже не успел позавтракать, и мы переместились на кухню. Кухня у нас очень маленькая. С тех пор, как мы поставили на нее большой холодильник и кухонный уголок, передвигаться по ней можно только бочком по очереди, а лучше вообще сидеть, не двигаясь. Хорошо на кухне, уютно. Ну и что, что тесно. Зато кухня – лучшее место для разговоров по душам.

На кухне нас уже ждала Дашка

- Ну что, кушать? – глядя в голодные кошачьи глаза, спросила я.

- Мя, - соглашаясь, ответила она.

- Знакомься, это Дарья, - сказала я весело.

- Очень приятно, Сергей, - ответил мой гость и протянул ей свою руку.

Даша тщательно ее обнюхала, попробовала на зуб, и только после этого ткнулась головой в ладонь, справедливо надеясь, что ее погладят. Итак, знакомство состоялось.

Естественно, первым делом пришлось покормить самое голодное существо на кухне (а, может, и на свете). А уж потом жарить яичницу с овощами для себя. Покушали мы быстро, слишком уж хотелось обсудить возникшие обстоятельства. Пока я наливала чай, Сергей рассказал, что ему пришлось наводить порядок на чердаке после смерти дедушки. И именно там, среди какого-то барахла, обернутая рваной тряпкой и перевязанная бечевкой, нашлась потертая тетрадь.

- Вот, смотри, - сказал он, разворачивая ее на столе.

В центре листа очень ровно был изображен круглый знак – многолучевая свастика.

- «Черное солнце»?! Где твой дед мог его видеть? – удивилась я.

- Ты дальше смотри, - сказал Сергей, переворачивая страницу.

На ней печатными буквами была выведена надпись по-немецки:

«Mein Haus Wird ein Haus des Gebetes genannt».

- «Мой дом будет Домом Молитв назван», - прочитала я, - Что все это значит?

- А остальные страницы вообще какими-то символами непонятными исписаны.

- Так это же руны! Только я некоторые не узнаю. И почему-то все по три штуки сгруппированы, часть дублируется. Как в заклинаниях. Надо в Интернете посмотреть, что это за руны такие странные, - сказала я.

- А откуда ты про эти руны знаешь? – спросил Сергей.

- Это из моей прошлой жизни, - ответила я загадочно, отводя глаза в сторону.

В нашем увлекательном диалоге возникла натянутая пауза.

- Я тут к одному другу обещал сегодня заехать, раз уж в Энгельсе, - сказал Сергей, - Мы с ним на двенадцать договорились.

- Можешь мне тетрадь на время оставить? Я в Интернете расшифровку рун поищу, - спросила я.

- Конечно. Думаю, я часа в три-четыре освобожусь, и мы могли бы продолжить отгадывать загадки, - улыбаясь, произнес он, - Если ты не против?

Наши взгляды снова встретились, и на мгновение мне показалось, что еще чуть-чуть, и я утону в его карих бездонных глазах. Я смутилась, замешкалась с ответом, потом глупо улыбнулась – Езжай, освободишься – позвонишь.

Я и не заметила, как пролетели три с половиной часа. Лавина информации поглотила меня с головой. Я все думала и думала, пока не поняла, что мои мозги уже готовы закипеть.

- Мя, - послышалось снизу.

- Ты тоже считаешь, что пора подкрепиться, - спросила я у Дашки.

Звонок раздался как раз в тот момент, когда я намазывала на тонкий кусок подсохшего батона толстый слой сливочного масла. Дела делами, но привести свой внешний вид в полную боевую готовность я все же успела. Поэтому чувствовала себя гораздо увереннее, когда открывала дверь Сергею, нежели с утра.

В обеих руках он держал пакеты с продуктами. В этот момент я вспомнила Славу, чрезвычайно практичного молодого человека, с которым встречалась моя сестра до замужества. В каждый свой визит он приносил вместо букетов и прочей ерунды чертовски нужные вещи: электрический чайник со свистком, клетчатое шерстяное одеяло и тому подобное. А один раз даже пришел с буханкой хлеба. Невольно улыбнувшись, ожидая услышать что-то вроде «это тебе», я впустила Сергея.

- Пойду на кухню, - сказал он, разувшись, - Я подумал, что нам перекусить захочется, поэтому купил кое-что.

А, значит он о себе-любимом побеспокоился. Подумал, наверное, что я так увлекусь, что о еде забуду. И ведь прав оказался!

За столом я начала рассказывать, что мне удалось понять.

Ну, во-первых, «черное солнце» - это знак, изображенный на полу в небольшом углублении в одном из залов Северной башни замка Вевельсбург – мистической цитадели Германии и штаб-квартиры Аненербе. Истоки странной надписи мне найти не удалось. Зато я смогла расшифровать три заклинания. А это оказались именно заклинания.

Вот здесь написаны три руны: йера, туризас, анзус. Я их буду называть так, как привыкла. У них еще есть немецкие названия. Я предположила, что это заклинание означает дословно «преобразованный удар по разуму», подчинение воли, или даже, может быть, зомбирование. Действие заклинания может многократно усилиться, если оно будет произнесено группой людей.

Следующее заклинание: халагас, эйвас, перт. Халагас – это руна-проводник в мир Хель – мир мертвых, и символизирует астральное нападение. Руна эйвас в этом заклинании перевернута и означает буквально «охоту за душами», то есть подчиняет и зомбирует. Вместе с руной перт они дают возможность магу, их использующему, проникнуть в само сознание и, как бы, «считать» мысли, знания объекта.

Далее, изображена руна манас, повторенная три раза. Это умножает ее значение. Данное заклинание, скорее всего, позволило внушить человеку, на которого было направлено, волю мага.

- Получается, дедушка говорил правду, - задумчиво протянул Сергей.

- Знаешь, я тут еще про Аненербе почитала. В нем существовал отдел, который занимался созданием так называемого «сверхчеловека». Именно он проводил опыты с зомбированием узников лагеря, расположенного рядом с замком Вевельсбург. Только номер концлагеря нигде не упоминается. Кроме того, в Аненербе изучали различные оккультные знания и древние артефакты.

- Тут на последней странице изображено что-то вроде кубка. Как думаешь, что это? – спросил Сергей, показывая на мутный набросок.

- Думаю, ритуальная чаша. А, может, даже сама чаша Грааля! Члены Аненербе потратили кучу сил и средств на ее поиски. Представляешь, если твой дедушка ее видел! – мечтательно сказала я.

- Или даже знал, где она спрятана. Жаль, только мы этого никогда не узнаем, - вздохнул Сергей.

За окном потемнело, сверкнула молния. Через мгновение налетел ветер, раскачивая в разные стороны старый тополь у дома. И начал накрапывать дождь.

- Ну и лето в этом году. Надо свет включить, - предложила я.

- А сколько времени? Я до темноты в село успею? Не люблю по ночам за рулем по проселочным дорогам ездить, – забеспокоился он.

- Оставайся. Погода совсем испортилась, - сказала я, глядя на потоки воды, стекающие по стеклу.

Сергей вопросительно посмотрел на меня. Стало ясно, что ему немного неловко, но на улицу в ливень выходить совсем не хотелось.

- Мои на даче, сегодня точно не приедут. Дашка же, по-моему, не против. Ты ей понравился, - улыбнулась я.

Глава 5

Проснулась я от солнечного луча, светившего мне прямо в левый глаз. Опять занавески забыла закрыть. Часы показывали пять утра. Я села в кровати и вспомнила про Ирку. «И как это ей удается мне портить настроение даже на расстоянии» - расстраиваясь еще больше, подумала я.

- Ты куда? - спросил Сергей, пытаясь с еще закрытыми глазами меня нащупать.

- У тебя планы на сегодня есть? – спросила я.

- В моих планах на сегодня только ты, - улыбнулся он.

- Значит, тебе придется пойти со мной на день рождения к моей подруге, - улыбнулась я в ответ и грустно вздохнула.

Меньше всего мне хотелось сейчас вылезать из-под одеяла и собираться в лес. Где после дождя, наверное, не очень весело будет жарить шашлыки.

- Ну и где она? – недовольно вопрошала я пустую воскресную дорогу, ежась и прижимаясь к отчаянно зевавшему Сергею.

- Пойдем в машину сядем. Я печку включу, - предложил он.

Я поглядела на зеленую Дэу Нексию, стоявшую неподалеку, и прижалась к Сергею еще ближе. И тут подъехала Ирка, как всегда, с невозмутимым видом. На пассажирском кресле радом с ней сидел испуганный Пашка, пытавшийся сделать вид, что с ним все в порядке. Лично я, если Ирка за рулем, в машину боюсь садиться! Однажды, на мой день рождения, мы пошли кататься в парк на аттракционы. Там есть такая площадка, по которой ездят маленькие машинки на два человека. Угораздило же меня тогда сесть с Иркой! В общем, вылезла я из нее вся в синяках. Именно поэтому, мне было очень жаль сейчас Пашку. Перезнакомившись, мы двинулись в путь организованной колонной из двух машин, так как никому не удалось уговорить меня сесть к Ирке.

В лесу оказалось на удивление, хорошо. Солнышко уже успело разогреть воздух и высушить зелень дождевой влаги. Пели птички, жужжали насекомые. Рай, да и только. Мы шли с Иришкой в глубь леса, наслаждаясь природой и летним днем, а сзади, сопя от натуги, плелись наши «кавалеры» под грузом мешка с углями, жидкости для разжигания костра, шашлычного полуфабриката, и прочих, необходимых для пикника вещей. Кто ж им виноват, что они не захотели ходить два раза и решили всё унести в один заход.

- Все. Лагерь будем разбивать здесь, - выдохнул Пашка, бросая поклажу.

- Нет, я хочу найти ту поляну, - начала канючить Ирка.

- Пчелка, посмотри как здесь хорошо. Давай тут останемся, - начал сюсюкать он.

- Ну, ладно, - сдалась Ирка, и мы начали располагаться.

Поляна выглядела весьма приветливо, и даже местами уютно. Мы устроились возле лежащего срубленного дерева, которое можно было использовать в качестве лавочки. Наши мужчины сразу нашли общий язык. У них оказалось много общего. Что меня несказанно обрадовало.

Костер потрескивал, солнышко пригревало. И я уже перестала жалеть о том, что не смогла сегодня остаться дома вдвоем с Сергеем. Тем более что в лесу оказалось совсем безлюдно. Наверное, после дождя все решили остаться дома.

Поглощая шашлык и запивая его моим любимым домашним красным вином, я ни о чем не думала, а просто наслаждалась моментом.

- Как, ты не знаешь, что такое страйкбол?! – изумленно вопрошал подвыпивший Паша.

- Это, наверное, что-то вроде пейнтбола? – предположил Сергей.

- Брат, ты хочешь меня обидеть? Пейнтбол – это тьфу, игрушки детские, плюс сплошная коммерция. А стайкбол – клуб друзей. Здесь все по-настоящему. Тактика, стратегия. Да и привод – копия настоящего оружия. Опять таки, траектория полета шарика, попадание… В страйкбол играют только честные мужики, - пустился в объяснения Пашка.

- Как мужики? А я?! – обиженно воскликнула Ира.

- Виноват. Не только честные мужики, но и настоящие дамы, - заулыбался он, пытаясь обнять отпихивавшую его «настоящую даму», вследствие чего и получил от нее по ребрам.

Так, за разговорами близился вечер. Объевшись, я решила прогуляться. Мы с Иркой пошли по тропинке, оставив спорить на очередную насущную тему наших парней.

- Откуда он взялся, твой Сергей? Еще вчера его не было, - спросила Ира.

- Он сам пришел, - загадочно улыбаясь, ответила я.

- Не хочешь рассказывать, и не надо, - обиделась она и дальше мы пошли молча.

Тропинка сужалась, и мы пошли друг за другом. Я шла чуть впереди, не оборачиваясь. Через какое-то время, я поняла, что сзади никого нет, и обернулась. Так и есть – Иры не было.

- Ты где? – крикнула я и услышала только свое эхо.

Решив немедленно возвращаться, я пошла назад по тропинке и, вскоре, вышла на едва заметную развилку. Тропинка здесь расходилась на две. Недолго думая, я взяла правее и продолжила путь. Я шла все дальше и дальше, только дорога казалась какой-то незнакомой. Другие деревья, кусты. Даже небо сквозь ветви деревьев смотрелось иначе.

Я шла по заросшей извилистой лесной тропинке. Солнце клонилось к горизонту, отражаясь уходящим малиновым теплом на листьях, траве, закрывающихся бутончиках невзрачных полевых цветочков. Уже стихло жужжание, чириканье, шорохи и прочие звуки дневного леса. Но еще не завел свою, совершенно иную, но не менее прекрасную и гораздо более чудесную песню лес ночной. Настал тот особенный загадочный момент тишины и истины, когда поневоле задумываешься об уходящем дне и уходящем навсегда прошлом. Делается немного грустно, в груди что-то сжимается, становится тяжело дышать, к глазам подкатывают слезы, но ты моргаешь и стряхиваешь с себя это состояние давящей ностальгии. Я шла все дальше и дальше в лес. Со всех сторон ко мне тянули свои колючие ветки-лапы старые мрачные деревья. Одни были чудовищно велики, и тихий шелест их могучих крон словно спрашивал: «Кто посмел потревожить наш вековой покой?». Другие, тонкие и корявые, словно шептали: «Не тронь нас...». Вдруг налетел ветер. Сначала он закачал макушки высоких деревьев, и они застонали, словно старые больные старики, затем он спустился ниже, и уже тихо заскрипели их убогие деревья-соседи. В какой-то момент мне показалось, что они вторят друг другу: «Берегись, берегись, берегись...» То громче, то тише, то вдалеке, то вблизи, на разные голоса... Мне стало не по себе. И вдруг у себя за спиной я явственно почувствовала живое существо. Я не слышала дыхания, шагов или чего-то еще, просто знала – там кто-то есть. Огромные мурашки побежали по телу, меня затрясло, словно в ознобе, и я прибавила шаг. И тут я услышала хруст веток под ногами или лапами, того, кто шел позади меня. Я резко обернулась и...

… увидела маленького ёжика, спешащего по своим делам. Он замер на мгновение, словно к чему-то прислушиваясь или что-то вынюхивая, и снова продолжил свой путь.

- Тая, ау-у! – послышалось откуда-то слева, и через минуту на тропинку из кустов выбрался напуганный Сергей, - Вот ты где! Мы уже минут пятнадцать тебя по лесу ищем! – воскликнул он, хватая меня в охапку.

- Извини, - сказала я.

* * *

В восемь утра раздалась назойливая мелодия мобильного. Сергей взял телефон и вышел на кухню.

- С работы звонили. Меня из отпуска отзывают. Завтра в Пугачев возвращаюсь. Извини, - сказал он, виновато пряча глаза.

- За что ты извиняешься? – спросила я удивленно.

Он пожал плечами.

Сидя на кухне и вдыхая аромат растворимой арабики, мы думали каждый о своем. И только Дашка думала о насущном, о чем не замедлила сообщить нам своим коронным «мя».

- Знаешь, я, наверное, попробую расшифровать остальные надписи, если ты, конечно, мне тетрадь оставишь, - сказала я вопросительно.

Он молча кивнул.

- Жалко, что у нас нет доступа к архивам Аненербе. Часть вывезли в Россию. Документы хранятся в Центральном архиве Министерства обороны в Подольске, - вздохнула я, стараясь не думать о том, что он сейчас уедет и, возможно, я вижу его в последний раз.

- Я позвоню, - сказал он в дверях и поцеловал меня на прощанье.

Я залезла по одеяло и расплакалась.

Глава 6

На собеседование я решила надеть новую узкую удлиненную серую юбку, специально купленную для устройства на работу. К ней идеально подошла беленькая кофточка с рюшечками. На плечо я повесила серую сумочку, которую пришлось купить к новой юбке. Обулась в новые босоножки. В зеркале мне улыбалась бизнес-леди с модно подстриженными и свежее окрашенными в карамельный цвет волосами, блестящими при любом освещении. В ней все было гармонично: и нежный неброский макияж, и нитка жемчуга на шее вместе с жемчужными висячими сережками в ушах. Оставшись довольна своим отражением в зеркале, я взглянула на часы и вышла из дома, оставляя за собой шлейф обожаемого мной Mirakle от Lancome и восторженные взгляды прохожих-мужчин.

«Секретарь руководителя, - думала я в маршрутке, - это, конечно, совсем не то, что я хотела. А вдруг понравится? Вдруг это мое? Секретарь – это практически помощник. Я же люблю помогать людям».

В административном здании самой крупной строительной компании нашего города, куда я была приглашена на собеседование, шел ремонт. После непродолжительных поисков я нашла нужный мне седьмой кабинет.

- Здравствуйте, я на собеседование, - сказала я Станиславу, пригласившему меня вчера и оказавшемуся директором по развитию.

- Таисия Анатольевна? Вы свободным временем располагаете? – спросил он.

- Да, - удивленно ответила я.

- Дело в том что, у нас есть вакансия секретаря генерального директора. В данный момент генеральный директор едет из Саратова, про собеседование он знает, но пробки, сами понимаете, - пустился в объяснения Станислав.

- Мне нужно подождать? – догадалась я.

- Минут тридцать, я думаю, не дольше.

- Хорошо, - согласилась я, думая - «Это же генеральный, значит жутко занятой».

Ждать пришлось не долго, но мне хватило этого времени, чтобы осознать разницу между секретарем какого-то там руководителя и секретарем генерального директора. Поэтому, когда я входила в кабинет к потенциальному начальнику, мои нервы уже были на пределе.

Какое странное было собеседование, думала я по дороге домой. Генеральный оказался статным седовласым мужчиной лет пятидесяти. Он задавал мне различные вопросы, совершенно не интересуясь тем, что я умею: где я живу, как смогла поступить в университет на бюджетное отделение и тому подобные. Решив про себя, что звонка мне от них вряд ли стоит ждать, подъезжая к дому, я совершенно успокоилась.

Стоя под деревом со стаканчиком кваса в руке, я смотрела на спешащих вспотевших прохожих и думала. Все хорошо. Жизнь продолжается. За июль мне заплатит пособие предыдущий работодатель. Можно просто отдохнуть со спокойной совестью, а в августе плотно заняться поисками работы. Все. Решено. Завтра иду на пляж.

«Зато тут рядом Терешка течет. Там, наверняка, тоже купаться можно», - успокаивала я себя, подъезжая к Новоспасскому утром. Да, я передумала, и снова поехала к бабушке.

После обеда небо затянуло кучерявыми облаками, и я решила пойти прогуляться по селу. Ноги сами вывели меня к небольшому кладбищу, расположенному чуть левее Спасо-Преображенского храма. Люблю гулять по кладбищу. Здесь всегда тихо и спокойно. Нет места мирской суете. Здесь всё вне времени. По кладбищу всегда гуляет ветер. Тихо шумят березки и ивы, ласково поглаживая надгробия своими руками-ветвями. Изредка, то тут, то там слышен одинокий крик вороны. Выгоревшие искусственные цветы тянутся к солнцу, словно живые. Зачем человеку обязательно нужно какое-то место, чтобы вспомнить ушедшего близкого? Почему нельзя его хранить его в своем сердце и вспоминать тогда, когда душа просит?

Когда смотришь на старые надгробья, кажется, что прикасаешься к прошлому. От свежих же могил веет такой скорбью, что невольно сжимается сердце. Я села на какой-то скамеечке и задумалась, глядя на проплывающие по небу пушистые облака. Где-то рядом застрекотал кузнечик. Я отвлеклась от своего занятия и взглянула на большой памятник из темно-серого мрамора.

Борисов Юрий Леонтьевич

17.12.1924 – 25.06.2011

С портрета на меня смотрел мой Сергей. Господи, это же просто его дедушка, только совсем молодой! И кому взбрела в голову идея, изобразить такой портрет! Не знаю, сколько времени я не могла оторвать взгляда от него. Я все думала и думала. Про персональную карточку. Про юбилей и поминки. Про Аненербе. Про рунические заклинания. Про чашу Грааля. Про таинственный замок Вевельсбург. Про Сергея…

- Деточка, тебе плохо?

Я очнулась и уставилась на маленькую прозрачную старушку с пустым ведром и тяпкой в руках, озабоченно вглядывавшуюся подслеповатыми глазами в моё лицо.

- Все в порядке бабушка, просто голова закружилась и я присела.

- А я думала, родственница какая Юре-то, - сказала она, показывая на могилу. – Странный он был. Как с войны вернулся. Сначала не помнил ничего. Потом чушь какую-то нести начал. Слова какие-то непонятные. Даже в церковь ходить стал. Все с местным батюшкой о чем-то шептался. Видно ему от проповедей лучше делалось.

- А батюшки того уже тоже, наверное, в живых нет? – зачем-то спросила я.

- Живой! Что ж ему станется-то! Молиться - чай не на поле надрываться, - с усмешкой сказала она.

- Вроде полегчало. Домой пойду.

- А ты чья будешь-то? Никак не разгляжу, - спросила старушка, прищурившись.

- Семенова я. Внучка Александры Матвеевны.

- А-а-а. Ну, привет бабушке передавай от Валентины Алексеевны, - сказала старушка и пошла в сторону села, покачивая пустым ведерком из стороны в сторону.

Массивная дверь храма неожиданно легко отворилась, и я вошла в душную церковную залу, вдыхая характерный запах восковых свечей. Здесь было довольно светло. И даже иконы смотрелись не устрашающе, а как-то празднично, что ли. Я надела косынку и пошла вглубь.

Возле престола во имя Преображения Господня я заметила тихо молившегося невысокого и довольно худого батюшку неопределенного возраста со светлой бородой. Поставив свечу к одной из икон, я перекрестилась и опустила голову. Когда я подняла глаза, то едва не вскрикнула – рядом со мной стоял батюшка, подкравшийся совершенно незаметно.

- Вы меня напугали, - прошептала я.

- Ты не здешняя, - констатировал он, глядя на меня из-под густых нахмуренных бровей.

- К бабушке приехала, - ответила я все так же шепотом.

- Вижу, спросить у меня что-то хочешь, - сверля меня взглядом, уверенно произнес он.

- Нет. Вернее, да. Вы хорошо знали Юрия Леонтьевича Борисова? – осмелела я.

- Я умею хранить тайну исповеди, - произнес он и замолчал.

Я постояла еще минуту, снова перекрестилась и медленно вышла из церкви.

- Постой! – услышала я за спиной.

Ко мне спешил батюшка, прижимая к груди какой-то сверток.

- Возьми, - сказал он запыхавшись. И мне стало понятно, что ему далеко за шестьдесят, если не больше.

- Что это? – спросила я, изумленно глядя нечто, завернутое в пожелтевшую от времени газету.

- Он сказал, кто после моей смерти обо мне спрашивать будет, отдай. Я его уже лет сорок храню. Знаю, ты та, о ком он говорил. Бери.

Я взяла в руки сверток, а батюшка тут же поспешил к колокольне. Я прижала его к себе и, чувствуя, как бешено колотится мое сердце, быстро пошла к дому. Зазвонили колокола. Сначала большой - громко и величаво. Затем его песню подхватили другие, средние – глухо и грациозно. А вслед за ними занялись трелью и маленькие. Я шла, спотыкаясь на ровном месте, но, не сбавляя шага. А они все пели и пели свою прекрасную загадочную песню.

Отдышавшись, уже в зале на столе я развернула газету. В ней оказался свернутый в несколько раз плотный желтоватый бумажный лист. Я развернула и его.

Это была карта. Огромная подробная карта. С надписями на немецком языке.

Я смотрела и не верила своим глазам.

Глава 7

Когда я с трудом открыла глаза, то ничего не увидела. Было темно. Пол, на котором я сидела, был устлан какой-то вонючей соломой. Мне было очень холодно. Рваное тряпье на мне совершенно не согревало. Я попыталась встать, но не смогла. Ноги меня не слушались, голова кружилась. Запястья и щиколотки нестерпимо болели и кровоточили. Постепенно мои глаза начали привыкать к сумраку, я смогла различить решетку прямо передо мной. Я подползла ближе и услышала слабые стоны, доносившиеся где-то неподалеку. Внезапно послышался скрежет или скрип, словно кто-то открывал тяжелую дверь. Сердце начало бешено колотиться, страх сковал все мое тело. Вдали появилась небольшая светлая точка. Послышались тяжелые шаги по каменному полу подземелья. Светлое пятно увеличивалось в размерах. Необъяснимый ужас охватил меня. Я стала быстро отползать в глубь камеры, пока не уперлась в сырую ледяную стену. Кто-то большой с факелом в руке отпер замок. Он вошел внутрь и стал подходить ко мне все ближе и ближе. Мне казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Я закричала от ужаса и…проснулась.

Солнце светило сквозь щель между занавесками прямо в глаза. Постель была мокрой от пота. Я перевернулась на другой бок, закрыла глаза и попыталась снова заснуть. Но сон не шел. А чувство необъяснимого страха, напротив, покидать меня не собиралось. Голову пронзил приступ мигрени.

Я села и увидела Дашку, сидевшую рядом с кроватью и испуганно глядевшую прямо на меня.

- Мя? – спросила она.

- Сама не знаю, что со мной, - ответила я и вздохнула.

Позавтракав и списав странный сон на то, что вчера снова изучала карту до двух часов ночи, я немного успокоилась и пришла в себя. И тут зазвонил телефон. Ловя себя на мысли, что в последнее время начала бояться телефонных звонков, я все же решила ответить.

- Тая? – послышался сквозь треск знакомый голос.

- Серёжа?! – одновременно удивилась и обрадовалась я.

- Долго говорить не могу. Я в госпитале, в Пугачёве, - сказал он.

- Что случилось? – испугалась я.

- Ничего серьезного. Не волнуйся. На днях постараюсь приехать и всё объясню.

- Мне так много нужно тебе рассказать!

- Мне тоже. Всё. Больше говорить не могу. Жди. До встречи, - сказал он, и я услышала в трубке короткие гудки.

Кровь прилила к моим щекам, пульс участился, мгновенно прошла мигрень, и снова захотелось жить. Только сейчас я поняла, как мне его не хватает.

- Он сказал, что приедет! – сказала я Дашке, поднимая ее над головой. – Придет на днях!

Она глядела на меня своими большими желтыми глазами и всё понимала.

* * *

На биржу труда я пришла минута в минуту, как было назначено, в 11.05.

- Можно, - спросила я, приоткрыв дверь. И обрадовавшись, что свободно, быстро села на стул возле моей тётеньки-инспектора.

- Семёнова? – спросила она, глядя поверх очков, и, не дожидаясь ответа, уставилась в компьютер.

- Есть вакансия «менеджер по персоналу», - не глядя в мою сторону, сказала она, - На ЭОКБ «Гудок». Зарплата 10500. Поедете? – спросила она сурово, резко повернувшись ко мне.

- Зарплата маленькая, - тихо пролепетала я.

- Так поедете? – повторила она еще суровей.

- Хорошо, - только и оставалось мне ответить.

- Ехать нужно прямо сейчас, пока место свободно.

Выйдя от неё и ругая себя на все корки, я поплелась на маршрутку. И почему я не сообразила сказать ей, что до завода слишком далеко добираться от моего места жительства. Это была бы уважительная причина, и отказ мне бы не засчитали. Ведь, если я два раза откажусь от предложенных мне центром занятости вакансий, меня снимут с учета. Ладно, буду надеяться, что мне кадровик на заводе напишет отказ. Тем более, что в направлении указано требование: высшее образование (управление персоналом). Вообще не пойму, как меня с экономическим могли направить?

Мне пришлось заполнить очередную дурацкую анкету. Потом на проходную спустилась противная девушка – менеджер по персоналу и начала проводить «собеседование» прямо там. Естественно, я им не подходила. Но отказ она мне не напишет, так как ее за это поругает начальство. Поэтому самое большее, на что она может пойти, так это отложить решение на месяц. А там видно будет. Или у них уже не будет вакансии. Или мне самой придется отказываться. Все это она говорила противно улыбаясь. А я, от ее наглости потеряла дар речи. Меня же с биржи могут снять! К тому же оказалось, что зарплата на самом деле всего 7000 рублей. Как же они в центр занятости дают заведомо ложную информацию?

Домой я ехала ужасно злая и расстроенная. Ох уж это мое обостренное чувство справедливости! Ну почему я всегда думаю, что все люди честные и порядочные, а когда это оказывается не так, то искренне удивляюсь!

Нужно срочно сделать медитацию и всех простить! И тётеньку из центра занятости. И девушку с «Гудка». Вдруг поможет? И, главное, понять, для чего мне нужна вся эта ситуация? О чем мне нужно задуматься? Может, это просто мой страх быть снятой с биржи все провоцирует? И кто такой этот «менеджер по персоналу»?

* * *

Этот день с самого начала показался мне странным. Сначала, ни свет, ни заря, раздался телефонный звонок. Я спросонья кинулась к телефону, споткнулась, упала. В общем, когда я добралась до аппарата и схватила трубку, на том конце раздавались короткие гудки. Отчаянно зевая, я села на табуретку и стала ждать повторного звонка. Даже задремала сидя и чуть не свалилась. Потом я все же решила, что звонивший ошибся номером, и отправилась в постель. Не успела я провалиться в объятья морфея, как снова раздался звонок, на этот раз дверной. Нужно заметить, что звук у него жутко противный и очень громкий. Резко вскочив с кровати, я уронила на пол возмущенно мявкнувшую Дашку, которая нежилась в складках одеяла у меня в ногах, и опять побежала. Добежав босиком до двери у меня, слава богу, хватило ума глянуть в дверной глазок. На площадке стояла цыганка с огромной торбой. Я на цыпочках вернулась в постель, надеясь, что она меня не слышала. Ясное дело, мне было уже не до сна. Поэтому я решила встать и переделать за день все дела, которые откладывала.

«Раз уж пришлось рано встать, значит, все сегодня успею», - наивно думала я. Сначала уберусь в квартире, затем схожу за продуктами, ну а потом приготовлю обед и ужин. Но моим «грандиозным» планам не суждено было осуществиться. И я ничуть об этом не жалею.

Вдыхая аромат крепкого кофе, я сидела на кухне и мечтала. Вот раздается звонок, я иду к двери. Естественно, в нежно-фиолетовом очаровательном халатике из батиста, накрашенная тон в тон и надушенная безумно романтичными Amor Amor от Cacharel. А на ногах вместо удобных тапочек жутко неудобные серебристые босоножки на малюсеньком каблучке. На шее длинная нить крупного искусственного жемчуга. Волосы кокетливо уложены и поблескивают при мягком свете люстры. Да, это должен быть вечер. Шторы задернуты. Тихо играет что-нибудь из Romantic Collection. Я в предвкушении распахиваю дверь, а там ОН. В руках обязательно букет, скажем, нарциссов, а лучше – кактус в горшочке. Люблю полезные подарки. Дальше традиционный страстный поцелуй и признания. Может даже в любви… Мысли текли все дальше и дальше, мечты становились все нереальнее, а кофе все сильней остывал.

В дверь снова позвонили и даже не один раз, прежде чем я вернулась из мира грез и среагировала должным образом. Свалив по пути табуретку и наступив Дашке на хвост (за что и была незамедлительно укушена за ногу), я, наконец, оказалась у двери и резко ее открыла.

- Ой! Ты что?! – возмущенно воскликнул Сергей, потирая ушибленный лоб.

Да, за дверью стоял ОН. Небритый и без малейших признаков цветов. А я с другой стороны, естественно, совершенно не готовая к его визиту. После продолжительных извинений инцидент был исчерпан. И наступила обоюдная неловкость. Сергей сделал шаг вперед и молча обнял меня. Так мы и стояли. Кажется, целую вечность. В какой-то момент я обняла его чуть крепче и нащупала под рубашкой повязку в районе плеча.

- Полегче, - сказал он, слегка морщась от боли.

- Извини, - прошептала я, - Что с тобой случилось?

- Так, ничего страшного, просто царапина. Я много думал и решил, что нам надо серьезно поговорить, - не предвещающим ничего хорошего голосом сказал Сергей.

Грудь что-то сдавило, дыхание сперло, все вокруг стало медленно расплываться. Он обнял меня и повел в зал. А я уже ничего не чувствовала и ни о чем не думала. Казалось, что мне просто сниться дурной сон.

- Тая, с тобой все в порядке? Ты как-то побледнела.

- Что?

- Ты себя хорошо чувствуешь?

- Все нормально, - взяла я себя в руки.

- Знаешь, я сначала не хотел тебе ничего рассказывать. Но потом решил, что ты должна знать. Я был в Чечне. На войне все по-другому. И думаешь иначе, и время как-то не так течет. Меня ранило, слегка. И когда я терял сознание, я вспомнил именно о тебе. После операции в госпитале, когда я отходил от наркоза, я вдруг подумал, а если бы со мной случилось что-нибудь серьезное? А я так и не успел сказать, что люблю тебя, - немного волнуясь, сказал Сергей, и взял меня за руки. - Почему ты молчишь?

А я только пожимала плечами, по щеке предательски катилась огромная слеза.

- Я боюсь за тебя, - сказала я, наконец.

- Не бойся, со мной все будет в порядке, теперь мне есть для кого жить и к кому возвращаться, - прижимая меня к себе, сказал он.

Не знаю, сколько прошло времени. Мы сидели на диване в обнимку. Он гладил меня по голове большой теплой ладонью и шептал что-то успокаивающее. Я кивала в знак согласия и периодически громко вздыхала. Было слышно, как гулко бьется в его широкой груди доброе сердце.

- Я тоже люблю тебя, - прошептала я и заглянула в его бездонные карие глаза.

Он начал осыпать меня быстрыми поцелуями в губы, щеки, глаза, волосы и тихо говорить о том, что всегда будет рядом, что не даст меня в обиду.

- Какая же ты у меня маленькая и беззащитная, - улыбаясь, ласково повторял он.

Немного успокоившись, мы разложе или на кухонном столе карту и принялись ее разглядывать. Я читала надписи, а Сергей водил пальцем по стрелкам.

- Вевельсбург, северная башня. И, опять, эта странная надпись «Мой дом будет Домом Молитв назван». И снова двенадцатиконечное «черное солнце». А вот тут три руны: кано, перевернутая вуньо, урус. Очень странное сочетание. Я не смогла найти точного толкования. Но все же осмелюсь предположить, что это что-то вроде заклинания сокрытия. Причем пока не потревожишь спрятанное, заклинание безвредно.

- И прямо рядом с ними стоит жирный крест, именно к нему ведут все стрелки. Вообще, судя по плану, искомое находится где-то в подземелье или подвале.

- Интересно, что это? Что там спрятано?

- Знаешь, у меня в Германии одноклассник живет. Уже который год меня в гости зовет. Может съездить? – задумчиво произнес он.

- Может, что узнаешь или даже найдешь, - мечтательно сказала я.

- Ты поедешь со мной. Я так решил. У тебя загранпаспорт есть?

- Есть, - растерялась я.

- Ну, вот и славно. Все оформим и поедем. Только мне еще нужно будет сначала на пару дней в Пугачев съездить, дела закончить кое-какие, - сказал он загадочно.

- Целых два дня, - грустно протянула я.

Глава 8

Внезапно я почувствовала, что меня кто-то взял под мышку и куда-то потащил. Мои босые ноги волочились по холодному полу, цепляя какой-то мусор. Я решилась открыть глаза. Грязное мрачное подземелье предстало моему взору. Меня нес какой-то огромный тип, лицо которого скрывал надетый на голову черный мешок с прорезями для глаз. От сырых стен отражался дрожащий тусклый свет его факела. То тут, то там из-за бесконечных решеток раздавались стоны и хрипы, ко мне тянулись истерзанные костлявые руки. Стоял невыносимый смрад. Пахло как будто протухшим мясом. Я попыталась вырваться из цепких рук моего тюремщика. Но он даже этого не заметил. Остатки сил покидали меня. Ноющая боль окутывала все мое тело. Голова закружилась, я начала терять сознание и…

Проснулась в своей постели в холодном поту. Мои запястья и щиколотки нестерпимо ныли. Тело трясло в лихорадке так, как будто я очень замерзла или испугалась. Было еще очень темно. Я несколько раз открыла и закрыла глаза, все еще до конца не понимая, был ли это сон. Может, это была явь? А сейчас я сплю? Больно пощипав себя для верности, я немного успокоилась и все же решила, что не сплю. Снова закрыла глаза и тут же четко, до мельчайших подробностей, вспомнила сон и содрогнулась. Открыла глаза и уставилась в потолок.

- Мя? – спросила Дашка и, не дожидаясь ответа, залезла мне на грудь. Немного потопталась и, урча словно дизель-генератор, царственно улеглась. Я погладила ее по мохнатой шубке, обняла, начала согреваться и провалилась в беспокойный сон.

Проснулась я от чувства дикого голода, сводящего мой бедный, временами бездонный желудок. Солнце не било сквозь щель в занавесках. «Наверное, пасмурно», - подумала я и взглянула на часы: 21.05. «Однако. Я проспала целый день! Может, заболела?», - размышляла я, засовывая градусник под мышку. Через пять минут, когда стало ясно, что я совершенно здорова, я поплелась на кухню кормиться и кормить зверя.

После еды стало очевидно, что спать больше не хочется. Я включила любимую музыку, чтобы вернуть душевное равновесие. Взяла в руки тетрадь дедушки Сергея и снова принялась ее разглядывать. Из колонок доносилась «Там за морем» группы Крюгер. А я думала о смысле жизни. Перелистывала страницу за страницей и думала о том, что была война, что она унесла много жизней, покорежила много судеб. Столько жертв ради господства над миром. Я не могу этого понять, наверное, потому, что я женщина. У меня нет насущной потребности во власти, в той или иной степени необходимой каждому мужчине с целью самоутверждения. Может, меня кто-то и осудит, но я и в той войне стараюсь видеть свои плюсы. Благодаря разработкам и исследованиям Аненербе, в том числе, опытам над узниками лагерей наука продвинулась далеко вперед. Появились новые технологии, лекарства. Только магическую сторону вопроса, кажется, навсегда похоронили в архивах. Эти документы даже не изучают. А ведь если магию поставить на службу науке, можно будет в корне изменить представления людей о жизни, об их способностях. Например, можно будет вылечить неизлечимые болезни или даже просто облегчить состояние больного человека. Почему мы не хотим хранить знания наших предков? Почему мы хотим создать что-то свое, совершенно не считаясь с накопленным многовековым опытом? Если мы не знаем, как это действует, но знаем, что помогает, почему отвергаем? В Аненербе как раз и пытались соединить науку и магию и, наверняка, добились результатов. Только мы уже, наверное, этого никогда не узнаем. Да и цели у организации были другие, для цивилизованного человечества совершенно неприемлемые, направленные на достижение власти любыми способами. Так или иначе, но Аненербе аккумулировала знания, опыт, артефакты различных народов. Эти люди пытались создать на их основе некий магический симбиоз, то есть соединить наследие всех многонациональных предков, память всего человечества. Пройдет много лет, прежде чем мы осознаем, чего лишились и начнем воскрешать былое или создавать свое, подобное прежнему, утерянному. Хочу лишь верить в то, что это когда-нибудь случится. А тем временем, пока я размышляла, Крюгер пели мою любимую строчку: «Ты запомни, всегда, мальчик мой, хорошо только там, где нас нет».

* * *

На этот раз я была готова. Потому что ждала. Потому что знала, что ОН приедет вечером. Да, ждала в том самом нежно-фиолетовом халатике, с жемчужной нитью на шее и серебристых босоножках на ногах. Поэтому, когда я открывала дверь, то ощущала себя королевой и ожидала как минимум комплимента.

- Я узнал нечто потрясающее! – прямо с порога ошарашил меня Сергей.

От неожиданности я растеряла весь свой романтический настой.

- Что? – только и смогла спросить я.

- Пойдем, не здесь же разговаривать. Сначала мне нужно тебе кое-что показать, - загадочно произнес он и вынул из пакета увесистую папку.

Что это? – спросила я.

- Незначительная, но интересная нам часть архива Аненербе, - торжественно объявил Сергей и стал наблюдать за моей реакцией.

- Откуда?! – моему удивлению не было предела.

- Места надо знать. Ну, а если серьезно, у меня знакомый в ФСБ есть. Мы учились вместе в военном училище. Он помог.

- Ты уже смотрел, что там?

- Нет, не успел, - вздохнул Сергей.

- Давай скорее сюда, - в нетерпении сказала я и потянула папку к себе.

- Какая ты нетерпеливая, - с улыбкой произнес он, но рук не разжал.

Наконец, мы пришли к консенсусу, положили ее на стол и принялись перелистывать пожелтевшие страницы. Сначала шли пофамильные списки «объектов» исследований. Всего здесь было около пятисот фамилий. Каждому «объекту» присваивался трехзначный номер с буквой, очевидно обозначающей пол. Дедушка нашелся под кодом М-123. Далее в папке были подшиты результаты экспериментов. В начале каждого «протокола» стоял порядковый номер с датой, фамилии «испытателей» и коды «объектов», над которыми собственно и ставился эксперимент. Далее следовало краткое содержание последнего. И подводились итоги: количество умерших и выживших, помутившихся разумом и тому подобные. В тексте встречались латинские названия каких-то препаратов. Также встречались странные знаки и руны. Мы перелистали почти всю архивную папку, прежде чем нашли нужный нам эксперимент, где фигурировал искомый номер М-123. Для того, чтобы более точно перевести с немецкого, мне пришлось идти искать словарик.

- Чем это пахнет? – спросил Сергей, когда я вернулась, держа его в руках.

- Духами?

- Нет, по-моему, что-то сгорело.

Я кинулась на кухню спасать «романтический ужин». Но было слишком поздно.

- А что, очень вкусно. Совсем чуть-чуть пригорело, - пытаясь меня приободрить, говорил Сергей, энергично жуя черную «подметку», которая должна была быть сочной свиной отбивной с сыром и ананасами.

А я, не разделяя его энтузиазма, ругала себя на все корки.

- И выглядишь ты сегодня просто чудесно.

Тут к моим глазам подступили слезы, и я рассказала все. Как ждала его сегодня, хотела вкусно накормить. Рассказала о своих ночных кошмарах, от которых до сих пор в себя прийти не могу. О безрезультатных поисках работы. В общем, о том, какая я вся бедная и несчастная.

- Маленькая моя, пташечка. Я же с тобой. А это самое главное. Ты всегда можешь на меня рассчитывать, - улыбаясь и обнимая меня за плечи, зашептал он мне на ушко.

И мне вдруг стало так хорошо и спокойно на душе, что все проблемы стали казаться какими-то далекими и незначительными. «Может, это и есть настоящее счастье. Когда рядом есть кто-то, на кого всегда можно рассчитывать. Кто всегда тебя поймет и поддержит. И поддержит все равно, даже если не сможет понять», - подумала я мечтательно.

Запив сладким домашним виноградным вином то, что могло бы быть полноценным ужином, и немного захмелев, мы вернулись к архивным документам. Суть «эксперимента» сводилась к следующему. «Объект» исследования гипнотизировали, после чего вкалывали экспериментальный препарат (латинское название) и проводили магический ритуал над обездвиженным телом. Человек при этом находился в сознании. В ходе обряда использовалась специальная ритуальная шпага и черные восковые свечи. Заклинание повторялось трижды хором, всей «исследовательской» группой. Затем испытуемого выводили из гипноза. После чего ему давали примитивные задания и опрашивали. Если «объект» выполнял задания и четко отвечал на вопросы, результат эксперимента признавался положительным. Но чаще всего испытуемый просто сходил с ума. Встречались и «объекты», которые после вывода из гипноза отказывались выполнять команды и отвечать на вопросы, находясь в здравом уме. Их психику признавали устойчивой к воздействию. В таких случаях результат исследования расценивался, как отрицательный. Те подопытные, которые выживали и не сходили с ума, подвергались воздействию препарата снова и снова, только заклинания применялись другие. Мы насчитали пятьдесят шесть кодовых номеров «объектов». Это был самый масштабный эксперимент в попавшей к нам в руки части архива. Номер М-123, то есть «наш» дедушка подвергался эксперименту трижды. По крайней мере, о трех имелись записи. Во всех случаях результат был признан положительным – «объект» выполнял задания и отвечал на вопросы.

Изучив все документы, какое-то время мы сидели в глубокой задумчивости.

- Ладно, предполагать можно что угодно. Надо ехать. Может, еще чего на месте узнаем, - нарушил тишину Сергей.

Я вздохнула и согласилась.

Глава 9

Оказалось, что получить официальное приглашение из Германии и собственно саму визу очень сложно. Поэтому, почитав советы «бывалых» в Инете и хорошенько поразмыслив, мы решили получать шенгенские визы в Чехию и ехать в Германию через нее же. Тем более что я давно мечтала там побывать – говорят очень красиво.

Мы купили билеты на прицепной беспересадочный вагон Саратов-Прага, забронировали номера в отелях Чехии и Германии, в том числе в молодежном отеле в самом замке Вевельсбург, собрали необходимые справки, вроде выписки с банковского счета о платежеспособности. Было немного жаль тратить деньги, бережно откладываемые мною на машину, но любопытство взяло верх.

Оформив доверенность на подачу документов от моего имени, Сергей уехал в Самару, в ближайший от нас визовый центр. И я принялась усиленно ждать.

А чтобы ожидание не было столь утомительным, я решила съездить на дачу к маме, сестре и маленькому Глебу. Имя племяннику дали не случайно, а в честь брата моего дедушки (соответственно его прадедушки). Когда дитё немного подросло, я стала замечать определенное сходство в чертах характера обоих Глебов. Они оба оказались по натуре насквозь позитивными непоседливыми авантюристами. Всегда улыбчивые и с кучей безумных идей. Отворив калитку, я сразу услышала голос племянника.

- Мама, мама, она кусается? – вопрошал Глеб мою сестру, показывая пальцем на довольно крупную зеленую лягушку.

Надо отметить, что Лена безосновательно панически боится этих безобидных земноводных. Она посмотрела в сторону, куда указывал сынок и ее глаза округлились.

- Нет, - растерянно ответила Лена.

И в это самое мгновенье резким движением руки Глеб схватил всей пятерней ни чего не подозревающую лягушку. В общем, это надо было видеть. Лена стоит с открытым ртом и испуганным видом, а Глеб несет маме «добычу».

После того, как все немного успокоились, было принято решение пойти еще и охладиться на речку. На пляжике, как всегда, полно народу. И среди всех особенно выделяется та самая странненькая девочка, о которой мне неоднократно и с энтузиазмом рассказывал племянник. Дело в том, что она учить плавать своего кота. Изо дня в день она его приносит на пляж, заходит в воду и отпускает. Может, несчастный кот смирился со своей участью или даже начал думать, что он водоплавающее, но факт остается фактом – кот плавает с каждым днем все лучше и лучше. Более того, совершенно никак не возражает против подобного купания. Вот что значит упорство!

Знаете, моя Дашка тоже прыгает через обруч (я в детстве мечтала работать дрессировщицей в цирке), но только ей это все очень нравится. Кроме того, она получает награду – несколько кусочков сухого корма. Правда, иногда их не доедает и хочет прыгать снова. И, вообще, прыжки для кошки естественны. А вот кот-пловец – это оригинально! Хотя зверя все равно немного жаль.

Хорошо летом на даче. Тут тебе и свежий воздух, и вода рядом (если рядом, конечно), зелень всякая – витамины, физический труд, опять-таки. Чем ближе к природе, тем больше жизненной энергии. Ведь человек – это часть природы, и об этом не стоит забывать.

А вечером, обильно намазавшись от голодных комаров вонючей жидкостью, я села на крылечке. Послушала звуки природы, крики отмечающих соседей, а также понюхала их же шашлык за неимением собственного. Потом глубоко вздохнула, всунула в уши наушники и включила медитацию о присоединении к энергетическим потокам вселенной. Не знаю, присоединилась я или нет, но зевать начала отчаянно и отправилась на боковую.

Прямо с утра, после завтрака я вернулась домой и занялась сборами. Составила бесконечный список совершенно необходимых мне в путешествии вещей. И начала упаковываться. Естественно ничего не лезло. Одежда всякая и обувка – а если погода поменяется? Косметика – ну без нее я просто не могу! Фен, чего-нибудь почитать, лекарства на все случаи жизни и т.д. Как говорил один из моих любимых мультипликационных героев попугай Кеша «А если дождь во время усушки?» Короче, в одну гигантскую сумку все не влезло. А ведь я еще не собрала самое главное – продукты! В общем, когда я все утрамбовала и определилась с продуктами в дорогу, сил у меня не осталось категорически. Справедливо решив, что сборы мне вполне заменили ежевечернюю зарядку, я, с чистой совестью, засела за комп.

Начитавшись в инете про Аненербе, я всерьез задумалась об изготовлении охранных амулетов, которые явно не помешает взять с собой в путешествие. Перерыв все коробки с нужными мелочами в комоде, я, наконец, нашла, что искала – круглые деревянные заготовки, оставшиеся от изготовления рун. Тщательно изучив различные технологии изготовления амулетов и подготовив все необходимое, я приступила к работе.

Не долго думая над заклинанием, я спросила его у рун – вытянула три дощечки: беркана, вуньо, эвас. Удивилась, для верности почитала значение, удивилась еще раз, но подумала все же, что рунам видней. Две энергетические руны беркана и эвас – это хорошо, потому что мне всегда не хватает жизненной энергии. К тому же одна выпала первой, а другая последней, то есть они задают направление действия заклинания. Руна вуньо - магическая руна, она будет энергию забирать. Выпав центральной, она станет базой действия заклинания. Являясь связующей по своему значению, она гармонизует весь амулет.

Так до конца и не разобравшись со значением моего триадного рунескрипта, но решив, что рунам видней, я приступила к его вырезанию. С трудом, умудрившись порезаться, скорее нацарапав ножом, нежели вырезав заклинание, я вздохнула и осталась вполне довольна результатом. Отыскать в аптечке пластырь оказалось делом не менее сложным, чем вырезание рун, особенно учитывая тот факт, что для поисков у меня была свободна только одна рука. Затем я принялась искать в кладовке коричневую краску, которая там точно была, я помню, но как всегда в таких ситуациях, банка упрямо не находилась. Мысленно помянув всю мелкую нечистую силу, а также пожелав ей всего хорошего, я наконец обнаружила банку на полке, где уже дважды смотрела. Следующим пунктом моего квеста оказался поиск кисточки, которая мне только что попадалась при поиске банки с краской. Наконец все составляющие для творческого процесса были найдены и я приступила к покраске нацарапанных контуров рун. Надо заметить, что в детстве я очень любила рисовать и окружающие говорили, что у меня это неплохо получается. Но видимо на моих художественных способностях сказались упражнения с ножом, поэтому краска на руны легла весьма неровно. Вздохнув, и решив про себя, что лучшее - враг хорошего, я скептически осмотрела результат своего творчества и пожила заготовки сушиться на окно. Пока будущие амулеты сохли, подготовила стол для обряда. В левом верхнем углу поставила восковую свечу, символизирующую огонь. В правом верхнем – сушеные березовые листики с каплей пихтового масла в пиалке. Камень с берега горной речки положила в нижнем левом углу стола, а чашку со святой водой разместила в правом нижнем.

Включив на компьютере звуки живой природы, задернув шторы и положив амулеты в центр стола, я приступила к освещению. Сначала зажгла свечу, потом березовые листья (они мгновенно превратились в золу, но ароматный дымок еще какое-то время поднимался над пиалкой). Используя специальные жесты, я освятила место «молотом Тора». Попросила природу, вселенную и единого бога дать мне силы для создания амулетов. Почувствовав в теле безграничную силу, я взяла обе заготовки в руки и, стала проводить ими по очереди над свечой, пиалой с дымком, чашкой с водой и камнем, произнося шёпотом:

«Я освящаю вас силой Огня,

Я освящаю вас силой Воздуха,

Я освящаю вас силой Воды,

Я освящаю вас силой Земли».

После чего я сосредоточилась на значении каждой руны в отдельности, на значении талисманов в целом и на главной цели их создания. Еще я дала установку амулетам всегда быть связанными и действовать вместе, усиливая друг друга, питая друг друга и нас самих своей энергией. По всему телу пробежала дрожь, но я не испугалась. Со мной так всегда бывает, когда я работаю с рунами. Только амулеты я делала впервые. В какое то мгновение я потеряла связь с реальностью и выпала из течения времени. Закрыв глаза, я увидела мутный образ старинного кольца с непонятными знаками. Через мгновение все исчезло, меня как бы что-то толкнуло, и я очнулась. Поднеся амулеты к губам, я прошептала:

«Я даю вам жизнь духом своим».

Глубоко вдохнула и выдохнула как бы из солнечного сплетения прямо на талисманы. Мои руки задрожали, тело снова затрясло, и горячая волна накрыла меня с головой. После того, как мурашки прошли окончательно, и тепло отхлынуло, я снова положила амулеты в центр ритуального стола. Воздух над ним как будто заколыхался, словно над костром. Тогда я зачерпнула пространство над символами каждой из стихий, руками как бы связала энергетические потоки прямо над амулетами и впечатала в них со всей силы возникшее в моих руках триадное заклинание.

«Да будет так, моею волей!»

Амулеты засветились каким-то неземным голубоватым светом и тут же погасли. Внутри меня и над столом постепенно всё успокоилось. Я погасила пальцами свечу и сложила амулеты в льняной мешочек, перевязав его суровой веревкой. Недолго думая, спрятала его под свою подушку, все убрала со стола и пошла на кухню за чем-нибудь съестным, где меня уже поджидала весьма проголодавшаяся Дашка.

* * *

Такси приехало ровно в 19.00, как раз вовремя, за час до поезда. С трудом запихнув всю имеющуюся поклажу в небольшой багажник Хендай Акцент, мы залезли в салон и отправились в наше путешествие. Таксист традиционно гнал как угорелый. Я сидела сзади, крепко вцепившись в дверную ручку, пристегнутая ремнем и с закрытыми глазами. А водитель все матерился и матерился, периодически высовываясь из окна, чтобы другие участники движения лучше слышали все то, что он о них думает. Сергей сидел на переднем сиденье и все время пути интеллигентно молчал.

Когда мы, наконец, прибыли на Саратовский вокзал и выгрузились, я раза три проверила на месте ли самое главное – сумка с продуктами. После чего, немного успокоившись, я стала уговаривать его нанять носильщика, естественно, безрезультатно. Сергей повесил мою (самую тяжелую сумку) на спину через плечо, а две другие взял в руки и пошел в сторону вокзала. Я постоянно ему мешалась, пытаясь помочь нести за одну ручку сумку с продуктами. Весь взмокший и красный, Сергей поставил сумки на полу в центре зала прямо перед табло. Он пытался отдышаться и вытереть пот совершенно мокрым платочком. А я, тем временем ждала появления на табло нужной надписи.

«Саратов-Прага № 06/75 * отправление 20.07 * 5 путь»

Сергей снова взял поклажу, и мы отправились искать 5 путь. Глядя на то, как он надрывается, но не подает виду, я думала о том, что упрямей нет никого на свете. На заднем фоне сознания терлась мысль, что мне не хочется знать, о чем в этот момент думает Сергей. Скорее всего эти мысли были далеки от романтических. Как нарочно, в памяти всплыл анекдот:

«Молодожены поднимаются по лестнице. Жених несет невесту на руках, а невеста жениху говорит:

-Я же теперь твоя жена, давай я тебе на шею перелезу».

Когда мы добрались до нужного пути, поезд уже стоял, и мы сразу начали грузиться. Со всеми сумками сразу Сергей залезть в нужный нам вагон не смог, как ни старался, поэтому стал заносить их по одной. Последней он поднял и занес сопротивлявшуюся изо всех сил меня. Потолкавшись с другими пассажирами в чрезвычайно узком коридоре вагона, мы, наконец, попали в наше купе, двери которого так неудачно открывались наружу. Оформленное в кроваво-красных тонах, темное и с тесным проходом, оно производило гнетущее впечатление. Справа, одна над другой, располагались три спальных полки, средняя из которых была опущена, образуя спинку нижней, как у дивана. В левом углу у окна располагался крошечный столик, при понятии крышки которого под ним обнаружилась раковина. Над столиком висел довольно плоский пустой шкафчик с дверкой. В него я сразу решила сложить продукты. Рядом со столиком располагалось жесткое откидное сиденье, а на стене висели вешалки для одежды. С трудом распихав сумки по местам, мы сели и стали оглядываться. И тут в купе вошел наш попутчик - морщинистый старичок, улыбавшийся нам во все свои золотые зубы, щуря подслеповатые тусклые, но веселые глаза.

- Давайте знакомиться, Николай Александрович Маркин, можно просто Саныч, - слишком звонким для своего возраста голосом сказал он.

- Очень приятно, Сергей и Таисия, - приветливо ответил ему мой спутник.

Старичок кинулся энергично пожимать нам руки. Минут через пять он успокоился, разместил в нише свой небольшой чемоданчик и принялся рассказывать о себе. А поезд, тем временем, издал гудок и начал набирать скорость.

Как оказалось, наш попутчик родился и вырос в деревне Шашкино, Екатериновского района. Отучился в коммунально-строительном техникуме Энгельса, да так и осел в нашем городе. Родителей схоронил рано, дом в деревне продал, быстро женился и завел двух дочек. Всю жизнь проработал в аварийной газовой службе в Горгазе, где и дослужился до начальника. Дети выросли и разъехались, жена умерла. Единственный оставшийся родной человек – двоюродный брат – живет сейчас в Чехии в небольшом городке Кладно. Там у него свой бизнес – фирма по изготовлению мраморных памятников ручной работы. Вот наш старичок и решил навестить брата, которого уже лет сорок не видел.

Часов в десять постучался проводник с горячим чаем. А Саныч все рассказывал и рассказывал. В основном, про свою работу.

Его часто привлекали экспертом, когда требовалось выяснить причину взрыва при подозрении утечки бытового газа. Однажды был такой случай. Двое мужчин пили вместе в частном доме, в результате подрались, и один другого пырнул ножом. Убийца решил скрыть следы преступления, облил бензином газовый баллон снаружи дома и поджег. Баллон нагрелся и рванул. Оказалось, что к дому недавно подвели централизованный газ, а баллон просто все еще стоял на улице. При осмотре кухни, обнаружили опрокинутый стол, под которым пол полностью уцелел. Так выяснилось, что поджог был произведен снаружи. А газовики не виноваты и газ в дом подвели правильно.

Оказывается, для того чтобы бытовой газ взорвался, нужна его определенная концентрация с воздухом. Если будет меньше, то он не взорвется, и если больше – тоже. Чаще взрываются неправильно заправленные газовые баллоны, в которых концентрация газа больше допустимой. А чтобы газ взорвался в доме, нужно чтобы искра возникла в определенный момент его концентрации и ни в какой другой. Если, например, оставить свечу и открыть все газовые конфорки, то свеча просто потухнет и ничего не произойдет, особенно если закрыта форточка. Из-за незнания очень часто горе-преступники попадают впросак. И, вообще, если в доме скопился газ, нужно открыть все окна сразу, а не одну форточку, чтобы быстро пошел приток воздуха, и не возникла опасная концентрация.

В половине двенадцатого мы на пару с Сергеем начали демонстративно зевать. Очевидно, Саныч хоть и хотел еще поговорить, но был хорошо воспитан, поэтому предложил отправиться на боковую, сказав сакраментальную фразу «утро вечера мудренее».

Утром, едва проснувшись, я выглянула в окно. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались зеленые поля, перемежавшиеся жиденькими лесополосами. По голубому небу плыли небольшие пушистые облачка. Солнышко начинало по-летнему припекать. А я все смотрела в окошко и никак не могла оторваться от живой картины, проплывающей мимо и остающейся там, где-то позади. Звук движущегося состава успокаивал и убаюкивал, возвращая меня в детство. В те времена, когда я по два раза в год путешествовала поездом. Весной меня везли из Латвии, где служил мой папа, в Россию к бабушке с дедушкой. И тогда я все лето проводила на даче. А по осени я снова возвращалась в мой родной маленький городок близ Лиепаи. Я помню, какая красивая в Латвии природа, умиротворенная и спокойная. Кажется, что время здесь замедляет свой ход. И уже не хочется никуда торопиться. Хочется просто созерцать и думать, думать, много и долго, о чем-то одном или даже обо всем сразу. С грустью я вспоминаю развалины рыцарского замка в загадочном лесу в Гробине, и дерево-великан – каштан, достигающий в обхвате почти три метра, и старинный маленький мостик… И мне снова хочется туда вернуться, пусть не надолго, на чуть-чуть. Не знаю, навещу ли я когда-нибудь свою историческую родину. Русских теперь там не любят.

А поезд все ехал и ехал. Он вез нас в незнакомую, но манящую Прагу, столицу Чехии. Природа менялась, погода тоже. Плоские поля сменяли холмистые леса. Воздух, влетавший через открытую форточку, свежел, наполняя купе новыми, доселе не знакомыми запахами. Постепенно менялся цвет неба и форма облаков. А я все думала о чем-то, что-то вспоминала и грустила. На коротких остановках мне, почему-то совсем не хотелось выходить. Вагон пустел и затихал, я стояла в коридоре и смотрела в противоположное окно на станцию. И вот снова остановка, я опять выглянула в коридор, и на какое-то мгновение мне показалось, что я увидела знакомое лицо. Мужчина мельком глянул на меня и тут же скрылся в своем купе. Он был невысокого роста, немного полноват, среднего возраста, в строгом сером костюме. Его серьезное лицо украшали круглые очки с толстыми линзами. Где же я могла его видеть?

Сергей вернулся в вагон, в руках он нес свежие сдобные булочки, источающие соблазнительный аромат. И мы решили попить чаю в купе тет-а-тет, благо наш попутчик нашел себе компанию по возрасту в соседнем купе. Поезд тронулся, проводник принес кипяток, и мы сели к столику. Мы говорили о чем-то, а я параллельно думала о том странном мужчине, пытаясь вспомнить, где же все-таки его видела раньше. И постепенно в меня вселялось необъяснимое чувство тревоги. Очевидно, всё это красноречиво отражалось на моем лице, потому что Сергей обеспокоено спросил:

- Таечка, с тобой всё в порядке? Ты какая-то растерянная.

- Знаешь, мне что-то не спокойно на душе. Может, это глупо, но я хочу, чтобы ты это носил при себе. Пока мы домой не вернемся, - сказала я, вынимая из сумки мешочек с амулетами. – Один будет у тебя, а другой, точно такой же - у меня.

- Что это? Откуда? – удивился он.

- Это охранные талисманы, я сама сделала. Мы же не знаем, с чем придется столкнуться.

- Хорошо, если тебе так будет спокойнее, - согласился Сергей и убрал амулет в карман.

Этой ночью мы ночевали в купе вдвоем, Саныч остался в соседнем – там была свободная полка. Вагон, вообще, был заполнен где-то на две третьих. Мне долго не спалось, хотя обычно в поезде я засыпаю легко под его мерный стук. Сергей похрапывал наверху, время от времени со вздохом переворачиваясь с боку на бок. А я всё лежала и думала.

Я услышала скрип тяжелой двери и с трудом открыла глаза. Меня ослепил яркий дневной свет, в лицо ударила струя свежего прохладного воздуха, до слуха долетел отдаленный гомон толпы. И тут я упала на землю. Глаза начали привыкать к свету, и я увидела небольшую площадку с темя деревянными столбами. К одному из них была привязана светловолосая девушка с истерзанным телом в длинной рваной рубахе, ее лицо обезобразил нечеловеческий ужас, она пыталась развязаться и вырваться, но тщетно. Тут к соседнему столбу подтащили немощную старушку без сознания и тоже начали привязывать, ее тело выпадало из рук мучителей, чьи лица скрывали черные мешки с прорезями для глаз. В это мгновение чьи-то сильные руки подхватили и меня и потащили к свободному столбу. У меня не было сил вырываться, я просто подчинялась и позволяла себя привязывать. В руки, ноги и всё тело больно впилась грубая веревка. Я не стояла у столба, а просто висела на нем. Тело тряслось в ознобе от холода и страха. До меня долетали крики толпы. Я разбирала лишь отдельные слова, и они были на немецком:

- …die Hexen[1]!

- …die Ketzer[2]!

- …Scheiterhaufen[3]!

- …verbrennen[4]!

Мой разум помутился. Перед глазами всё начало расплываться. Я не могла различить лиц кричащих, но волна злобы исходила от толпы и ударялась об меня так, что меня качало из стороны в сторону.

Люди с мешками на головах стали подносить к моим ногам и ногам других приговоренных охапки дров и хвороста. Сердце забилось в груди с утроенной силой, норовя выпрыгнуть наружу. Я чувствовала – конец уже близко. Подняв глаза к небу, я начала молиться:

Áve, María, grátia pléna; Dóminus técum:

benedícta tu in muliéribus, et benedíctus

frúctus véntris túi, Iésus.

Sáncta María, Máter Déi, óra pro nóbis peccatóribus,

nunc et in hóra mórtis nóstrae. Ámen.[5]

Хмурые черные тучи затягивали небо. Сверкнула молния. Мне на лицо упала первая капля очистительного дождя. Палачи начали поджигать со всех сторон костры у наших ног. Старушка очнулась на какое-то мгновение и снова потеряла сознание. Девушка закричала. Ее пронзительный крик понесся над площадью гулким эхом и улетел в небо. Послышались раскаты грома, и крупные капли дождя стали падать на нас всё чаще и чаще. Я закрыла глаза и стала повторять шепотом свою молитву. Пламя лизнуло мои босые стопы, и я закричала от боли…

- Тая! Тая! Очнись! Что с тобой?! – кричал мне в лицо Сергей и тряс меня за плечи.

- Где я? – спросила я испуганно, не понимая, что происходит.

- Все хорошо. Это был просто страшный сон. Я с тобой, любимая, – повторял он, прижимая меня к себе.

- Мне больно… ноги, - прошептала я.

Сергей скинул с моих ног одеяло и зажег свет. Они были покрыты красными пятнами, похожими на ожоги.

- Это был не сон. Это был не сон…., - повторяла я, дрожа от страха.

Сергей молча сидел рядом и обнимал меня.

В дверь купе постучали.

- У вас всё в порядке? Через полчаса конечная станция – Прага. Готовьтесь на выход, - сказал проводник.

[1] Ведьмы (нем.)

[2] Еретики (нем.)

[3] Костер для сожжения (нем.)

[4] Сожжение на костре (нем.)

[5] Радуйся, Мария, благодати полная!

Господь с Тобою;

благословенна Ты между женами,

и благословен плод чрева Твоего Иисус.

Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных,

ныне и в час смерти нашей. Аминь (лат.).

Глава 10

Когда мы вышли на улицу из Главного вокзала, нас встречала предрассветная Прага. Солнце еще не озарило верхушки многочисленных жизнерадостных крыш, покрытых красной черепицей, и они оттеняли весь город своим тусклым цветом. Безоблачное утреннее небо слегка посветлело. Остроконечные черные башенки старинных зданий вонзились в него своими макушками, словно пытаясь зацепиться и удержать это мгновение меж ночью и днем. Самое загадочное и прекрасное время суток. Время, когда день еще не вступил в свои права, но и ночь не спешит сдавать позиции, пытаясь доказать свою власть над миром живым, миром материальным и другим миром, иным, о котором мы можем только догадываться.

Мы взяли такси, погрузились и поехали в сторону гостиницы по одной из старинных улочек Праги. Уже начало светать, и город стал медленно, но необратимо расцветать у нас на глазах, теряя свою таинственность и раскрывая свой исторический шарм. Готика и барокко слились воедино от улицы к улице, от дома к дому, и даже воедино в одном доме, олицетворяя связь эпох и столетий.

Город просыпался. Домами, машинами, людьми. Постепенно набирал темп и представал нам во всей своей гостеприимной красе, словно приглашая и маня своей жизнью, особенной и традиционной одновременно.

Наконец, такси свернуло в неожиданно узенькую улочку и почти сразу остановилось возле старинного двухэтажного дома, тяготеющего к барокко, по крайней мере, снаружи. Глядя на весь этот практически идеально сохранившийся до наших дней светлый пафос эпохи Возрождения, казалось, что дом построили совсем недавно, может даже всего лишь пару лет назад. Здесь в Праге годы как будто не властны над историей архитектуры. Дома не кажутся пережитками прошлого, напротив, они очень гармонично вписываются в современные архитектурные ансамбли. Они не доживают. Они ЖИВУТ. Временами может показаться, что ты в прошлом, но разноцветные рекламные вывески, коих здесь не меньше, чем в России, бесцеремонно напомнят о настоящем моменте и немедля вернут в него.

В «HOSTEL», получив ключи на рецепции, мы поднялись на второй этаж заселяться в номер. Он представлял собой большую комнату с двуспальной кроватью, небольшим шкафчиком и маленькой тумбочкой с электрическим чайником на ней. Справа – дверь в крошечный совмещенный санузел, куда я первым делом и отправилась принимать душ после дороги. Пока мылся Сергей, я поставила на окно зеркало и принялась за укладку волос и «штукатурку» лица, параллельно разглядывая вид из окна. Так как наш номер был сравнительно недорог, моему взору открылся внутренний двор с сушащимся на веревках бельем. По стеклу тихонько постукивали ветки дерева, которое раскачивал теплый летний ветер. Через форточку до моего слуха долетали веселые крики детворы, лай собак. В комнату залетал и кружился совершенно особенный запах – незнакомый дух заграницы. А, может, просто вкусно пахло национальной едой из кафе на первом этаже.

Есть хотелось ужасно, поэтому мы не стали умничать, а спустились в «KAVARNA» и заказали «континентальный завтрак», представляющий собой набор из сыра, ветчины, колбасы и булочек с кофе. Во время завтрака я разглядывала весьма своеобразный интерьер кафе. Рисунки ведьм на стенах, чешские книжки на стеллажах и черная плюшевая кошка на полке настолько правдоподобная, что я сперва приняла ее за живую. Может, вечером сей антураж и смотрится пугающе, но в семь утра, озаряемый ранним солнышком, он выглядел словно картинка из детской книжки. Хорошо хоть кафе здесь открываются так рано, думала я, когда горячий крепкий кофе растекался по моему желудку и тонизировал мой не выспавшийся, измученный ночным кошмаром мозг. Сергей доедал нарезку, а я разглядывала других посетителей. Это в основном были чехи и немцы. Да и было бы удивительно в такую рань встретить здесь любящих поспать после бурно проведенной ночи наших соотечественников. Чехи завтракали наспех в основном булочками с кофе и быстро убегали. Кстати, чешские булочки мне не понравились – это скорее сладкий хлеб, нежели сдоба. А вот немцы завтракали гораздо серьезнее и даже успевали читать свежую прессу.

Подкрепившись, я вспомнила про необходимость приобретения сувениров, и мы направились искать подарки. В одной из небольших улочек нам попался ювелирный магазинчик, торгующий изделиями со знаменитыми чешскими гранатами. Выбрав сестре маленькую брошечку в форме бабочки, а маме изящные сережки в форме цветочков, всё из серебра и за недорого, я немного успокоилась. Дело в том, что я очень люблю дарить подарки и подхожу к этому делу со всей ответственностью, стараясь подобрать человеку в подарок то, что он сам себе не купит, так как денег пожалеет. И еще я не люблю дарить абсолютно бесполезные вещи, равно как и сама получать такие в подарок. Но тут же покинуть магазин мне не дали. Сергей, во что бы то ни стало, решил купить подарок и мне. Торговались и спорили мы довольно таки долго. Я хотела что-нибудь подешевле и на свой вкус, а мой кавалер явно хотел мне приобрести что-нибудь подороже от широты душевной и чистого сердца, но исключительно исходя из своих понятий о прекрасном. Наконец, наши интересы сошлись на серебряном наборе из небольшой подвесочки в форме креста и крошечных серег-крестиков, с чудесными черными гранатами.

Настроение у нас было приподнятым и мы направились на прогулку по городу, ориентируясь по навигатору. Путь наш лежал в Храм Девы Марии перед Тыном. Купив «езденки» на трамвай, мы доехали до Староместской площади – исторического центра Праги. Тынский Костел возвышался напротив Староместской ратуши во всем своем архитектурном величии. Готика с отделкой в стиле барокко поражала своей гармоничностью и законченностью стилистического коктейля. Две несимметричные башни, символизирующие, очевидно, мужское и женское начало, столь характерное для готического стиля, высились над Храмом, придавая ему образ незыблемости. Но то, что меня интересовало больше всего, было внутри. Мы шли по Костелу, наслаждаясь окружающим великолепием. Вот справа в алтаре готическая статуя Мадонны с младенцем, собственно чье имя и носит Храм. Привлекает и удерживает внимание старинная оловянная купель, украшенная рельефами апостолов. Прекрасен барочный алтарь, один из девятнадцати, имеющихся в Костеле. Но для меня наибольший интерес представляет орган Тынского Храма – самый древний из имеющихся в Праге. И вот началась служба. Величественные звуки органа и детский хор плели божественные музыкальные кружева. Мы слушали и наслаждались музыкой столетий, и каждый из присутствующих думал о чем-то своем, сокровенном и очень важном. Может быть, кто-то в это самое мгновение открывал что-то новое в себе или даже познавал смысл собственной жизни через эти волшебные звуки, разливающиеся нарастающими волнами по всему Храму. Музыка словно подхватывала, кружила под сводом, позволяя прикоснуться к божественному таинству, а потом медленно и плавно опускала вниз, на бренную землю.

Из Костела Девы Марии мы вышли упоенные и умиротворенные духовно, но проголодавшиеся физически. Мы отошли немного от центра и зашли в невзрачный ресторанчик, оформленный довольно просто и явно не предназначенный для туристов. И, действительно, здесь были одни обедающие чехи. Заказав «вепрове колено» (свиное колено) на двоих и в ожидании заказа, мы решили обсудить наше дальнейшее путешествие.

- Думаю, нам лучше всего будет взять машину на прокат. Закажу по телефону на завтра, и выедем с утра пораньше, - рассуждал Сергей.

- А как же ее потом возвращать? – спросила я.

- Есть фирмы, у которых филиалы и в Германии. Машину потом оставим там.

- Ну, надо же, как удобно, - удивилась я.

- Направимся сначала в Ганновер, как и запланировали. Друга сто лет не видел.

Принесли заказ – огромную тарелку с коленом, вокруг которого было много чего: картошка, национальные кнедлики (шарики из манки), капуста, другие овощи. Все было посыпано зеленью и полито каким-то, как оказалось в процессе дегустации, чрезвычайно вкусным соусом. Разговор прервался надолго. Наевшись до отвала и подобрев до невозможности, мы оставили чаевые, поблагодарили, как могли, официанта, попрощались с другими посетителями, как это принято, и решили прогуляться по Праге, дабы в животах полегчало.

Любуясь архитектурой прекрасного города, мы мечтали о том, как найдем сокровища и что мы будем с ними делать. «Делить шкуру неубитого медведя» - кажется, это так называется. Мы шли за руку, смеялись и, очевидно, производили впечатление влюбленной пары, ловя на себе взгляды случайных прохожих.

Все бы ничего, но мои ноги разболелись ужасно. Оказывается, ходить по брусчатке в шлепанцах на платформе не так уж и удобно. Помимо ног ныла спина. В ней отдавался каждый шаг по каменной мостовой. Я обратила внимание на обувку других пешеходов – почти все, не смотря на жару, были либо в кроссовках, либо в кедах. Вскоре и Сергей заметил, что мне тяжело идти и предложил купить что-нибудь более подходящее для прогулок. Я начала сопротивляться, потому как к одеть к женственному платью спортивную амортизирующую обувь мне не позволяло врожденное чувство вкуса. Никакие уговоры не помогали. Даже доводы о том, что основная масса окружающих одета совершенно просто и безвкусно, оказались напрасными. В тоге, мы вернулись в отель на трамвае.

Сполоснув ноги холодной водой, я почувствовала себя человеком. Сергей, тем временем, договорился о машине напрокат. С трудом добравшись до кровати, я плюхнулась на покрывало и вытянула измученные отекшие ножки и ноющую спину. Спать хотелось ужасно. Сергей лег рядом и через пять минут захрапел. А я, как всегда, открыла глаза и уставилась в потолок. Мое воображение рисовало на нем нашу карту сокровищ. Я пыталась представить, как же на самом деле изнутри выглядит замок, и даже, как он выглядел прежде, понимая, что вот уж этого я точно никогда не узнаю. И снова нехорошее предчувствие зародилось во мне где-то в области солнечного сплетения и постепенно захватило все мое тело, пробуждая необъяснимое беспокойство в душе. Сонливость ушла окончательно и бесповоротно. Ее сменило другое чувство, наверняка знакомое каждому, как будто я что-то забыла сделать, но не знаю, что именно. Полежав еще минут десять и достигнув пика нервозности, я включила ноутбук и вылезла в Интернет. Снова начитавшись ужасов про обширную деятельность Аненербе, тайны замка Вевельсбург, я включила чайник и заварила пакетик успокаивающего чая. Естественно, чай не помог, и я принялась деликатно будить ничего не подозревающего, сладко спящего Сергея. Как всегда, злой спросонья, он долго не мог понять, что же все-таки случилось, и чего я от него хочу. Наконец, разобравшись «в причинах» моего беспричинного беспокойства и безрезультатно попытавшись меня успокоить, он сдался и принялся меня просто отвлекать, переводя разговор на другие темы.

Вечерело. Отужинав в кафе на первом этаже гостиницы. Мы снова поднялись в номер, с грустью вспоминая только что исчезнувшую внутри нас «фермерскую тарелку», состоявшую совсем недавно из двух пар кусков гусятины и свинины, традиционных кнедликов и двух видов не менее традиционной капусты.

Наша вечерняя культурная программа в Праге включала также посещение «поющих фонтанов» имени Крижика, расположенных в районе Прага 7 и представляющих собой различные комбинации музыки, цветной подсветки и высоты водных струй фонтанов. В десять часов мы уже стояли и смотрели завораживающее действо, разворачивающееся в темноте под незнакомую, но очень романтичную музыку. Сергей нежно обнимал меня за плечи, а я таяла от удовольствия. Вода то поднималась, то опускалась, переливаясь всеми цветами радуги в такт мелодии. Казалось, сама водная стихия исполняет танец любви и страсти, пробуждая в душе сокровенные чувства. Я так растрогалась, что едва могла сдерживать слезы. Всепоглощающая ностальгия и любовь ко всему мирозданию захватила меня с головой. Моя душа, как будто, отделилась от тела и танцевала в вихре водных струй, то высоко вздымаясь над ночной Прагой, то замирая в воздухе, словно в раздумье или предвкушении, то падая вниз и растворяясь в волнующейся цветной воде фонтанов. Словно целительный бальзам вода омывала мою взволнованную душу, даря покой и умиротворение, и обещая недремлющему сознанию, что все будет хорошо.

Глава 11

На утро вставать пришлось очень рано. Фирма, занимающаяся прокатом авто, не обманула и вовремя доставила вишневую Skoda Fabia ко входу в отель. Мы погрузились, порадовавшись неплохой вместимости не очень большого на вид багажника.

Наклеив продававшуюся на ближайшей заправке специальную виньетку на лобовое стекло, необходимую для въезда на территорию Германии, мы включили музыку и отправились в путь. А путь наш лежал в Ганновер. Выехав согласно GPS-навигатору и указателю «Autobahn А19/E55» на скоростную автостраду, подстроились под скорость основного потока машин и стали наслаждаться поездкой и качеством немецких дорог.

Взору представала весьма однообразная природа: в основном поля и лесополосы, чаще вдоль дороги, очень напоминавшая нашу родную Саратовскую область. Погода радовала. Солнце поднималось все выше и выше над горизонтом, прячась иногда за небольшими воздушными облачками.

Тем временем из динамиков доносилась ностальгическая композиция Das Modell, созданная немецкой группой Kraftwerk в далеком 1975 году. Она навевала мысли о прошлом. О прошлом еще незнакомой нам страны, для которой мы – чужие незваные гости. Я думала про Вторую мировую, про лагеря, про бессмысленные смерти. Сколько боли и страданий впитала в себя эта земля. Может, люди уже что-то и подзабыли, но земля будет помнить вечно. Сердце сдавило в груди и слезы подступили к глазам, но я сдержала их.

Снова выглянуло солнце, озаряя своим теплом и светом зеленые просторы по обеим сторонам дороги. Я улыбнулась. А в динамиках снова зазвучала пресловутая Das Modell, но уже в исполнении Rammstein от 1997 года. Вечная тема будет современна всегда. Изменилась музыка и вместе с ней и мое настроение. В меру агрессивная композиция приятно тонизировала мозг и напоминала о том, что жизнь продолжается, во что бы то ни стало. Машины текли бесконечным потоком в обе стороны - люди торопились по своим делам.

Зазвучал и третий вариант Das Modell группы Polkaholix, созданный ими совсем недавно, в 2007 году. Эти веселые поляки из Германии так задорно исполняли отнюдь не веселую по тексту композицию так, что нестерпимо захотелось танцевать. Мотивы музыки чем-то напоминали еврейские, в связи с чем и вызывали улыбку. Трубы доминировали во всей мелодии от начала до конца, напоминая хиты отечественной группы Ленинград.

Также как и песня меняется в зависимости от исполнения, также и мы меняем свою жизнь и свои события нашими мыслями. Если ожидаем чего-то плохого, оно и происходит. Таков закон вселенной. Если же ожидаем чуда и хороших событий, то мы программируем себя и всё окружающее на их свершение. Подобное притягивает подобное.

Музыкальные композиции сменяли одна другую, поля перемежались деревьями, солнечное небо менялось на пасмурное и обратно. А мы все ехали и ехали вперед, к нашей цели.

В одиннадцатом часу нами было принято решение свернуть вправо с основной трассы на Лейпциг, дабы перекусить и немного отдохнуть перед решительным рывком. С трудом найдя в городе бесплатную стоянку с ограничением времени 2 часа, мы припарковались, положив под лобовое стекло специальный индикатор с выставленным временем прибытия на парковку (для контроллеров), приобретенный нами на одной из заправок по совету земляка. Не долго думая, мы нашли неподалеку закусочную, изучили скудное меню и заказали завтрак.

По желудку медленно растекался бодрящий напиток, отдаленно напоминающий кофе. Мы сидели напротив окошка, разглядывая аккуратную немецкую улочку и размеренно шагающих по ней немногочисленных прохожих: туристов и местных. Движение машин казалось таким же размеренным, как и шаг прохожих. Казалось, что вся улица живет в каком-то своем определенном ритме, похожем на военный марш. Всё в ней было гармонично и лаконично, словно каждый её объект выполнял свою четко определенную задачу.

Глядя на этот особый мир из окошка, мой организм настойчиво потребовал что-нибудь спланировать. Сергей меня поддержал и мы, разложив карту Германии на столе, принялись составлять наш маршрут от Ганновера до Вевельсбурга с учетом предпочтительных к просмотру достопримечательностей и временных ограничений, естественно не забывая про нашу основную миссию в этой стране.

В итоге время, отведенное на отдых, незаметно пролетело, а мы так и не успели осмотреть хотя бы один исторический памятник в Лейпциге. Немного расстроенные, но полные надежд, мы выехали из города на основную трассу и продолжили путь.

* * *

Долгожданный Ганновер встретил нас хорошей погодой, свободными от машин дорогами и спешащими куда-то жителями. Ориентируясь по навигатору, мы довольно быстро нашли наш отель, расположенный в районе вокзала.

В нем оказалось неожиданно тихо и пафосно. Розовые стены с бесконечным количеством зеркал в массивных рамах на них и вульгарная бордовая мебель. Все это слегка отдавало родным новорусским дизайном. В первый момент мне вообще показалось, что я в России. Но наш номер оказался неожиданно уютным и без излишней броскости. Выдержанный в бежевых тонах, со слегка устаревшей простенькой мебелью темно-коричневого цвета, он успокаивал взор и душу. Кровать словно манила прилечь и я не удержалась. Едва коснувшись подушки, голова моя, очевидно, тут же отключилась.

Не прошло и пятнадцати минут, как я была разбужена Сергеем, вышедшим из душа и ужасно голодным. Поэтому покушать нам пришлось немедля, прямо в ресторане при гостинице. Декор в нем оказался еще вульгарнее, чем в коридорах. Стены еще розовее, зеркала между всеми столиками на стенах еще больше по размерам и в более массивных бордовых рамах. Картину довершали контрастные бордово-белые скатерти на столах и торжественный свет, излучаемый могучими блестящими люстрами. Обалдев от такого «великолепия» и растеряв в связи с этим свой аппетит, я зачарованно наблюдала, как Сергей быстро поглощает огромную порцию супа и с энтузиазмом пододвигает к себе не менее большое второе.

- Тая, а ты почему не ешь? Не нравиться? По-моему, очень даже ничего, - наконец, обратив на меня внимание, сказал он.

Я заглянула в бездонную тарелку, от которой исходил весьма аппетитный запах, и окунула ложку. Сергей оказался прав, суп оказался очень вкусным. Только второе в меня не полезло, что несказанно обрадовало моего спутника, который, быстро подвинув к себе мою порцию, справился с ней в мгновение ока.

- Кажется, я объелся, - с трудом произнес Сергей, тяжко вздыхая и поглаживая свой раздувшийся живот.

- Не мудрено, - тактично заметила я и улыбнулась.

* * *

Юра Ф. встречал нас у входа в свой уютный каркасный двухэтажный домик, расположенный в пригороде Ганновера. Нельзя было и подумать о том, что этот высокий массивный парень с рыжими волосами, добрыми голубыми глазами и типичной немецкой улыбкой когда-то обитал в России и более того, был русским. Пока одноклассники здоровались, я разглядывала фасад дома. Плетущийся виноград, светлые стены, большие окна. Вот она – Европа. Рядом – деревья, стриженый кустарник и аккуратные немецкие клумбы. Все, как я себе представляла.

Внутри оказалось просторно и светло, пахло печеным тестом. В обстановке чувствовался патологический минимализм и порядок. Никакого намека на милые сердцу безделушки, обычно присутствующие в любом обитаемом жилище. К тому же кругом царила немыслимая просто хирургическая чистота. Родителей Юры дома не было – они уехали в гости к своим немецким родственникам. Он повел нас прямиком в столовую, где на обеденном столе лежал и пах какой-то пирог. Быстро порезав его на малюсенькие кусочки и достав холодного пива из холодильника, Юра стал нас расспрашивать о дороге, о России и общих друзьях, оставшихся на родине. Пока мужчины увлеченно разговаривали, незаметно поглощая настоящее немецкое пиво, я безрезультатно пыталась отгадать начинку пирога. Решив, наконец, что это какая-то незнакомая мне ягода, я немного успокоилась и снова задумалась о замке Вевельсбург и его тайнах, которые надеялась в ближайшем будущем раскрыть.

За окном вечерело, друзья пьянели и веселели. А я оставалась предельно трезвой, так как больше полстакана пива в меня редко лезет. Немного утомившись и заскучав, я начала неприлично зевать и толкать ногой под столом ничего не подозревающего Сергея. Но он так и не понял моих намеков. Хорошо хоть Юра сообразил, что мы, «наверное, устали с дороги», и предложил остаться ночевать у него, чтобы не возвращаться в гостиницу. Пообещав продолжить разговор утром, мы отправились на боковую в выделенную нам гостевую комнату на втором этаже. Здесь почему-то на стене висели огромные старинные часы, совершенно не вписывавшиеся в немецкий минимализм. Они гулко тикали и завораживали.

Но заснуть мне не удалось, потому что, как оказалось, выпивший Сергей - любитель извиняться за все чего не совершал и многократно признаваться в своих романтических чувствах. Когда, наконец, мой влюбленный угомонился, сон как рукой сняло. Я лежала, глядя в ровный белый немецкий потолок, слушая мерное тиканье настенных часов и молодецкий храп Сергея. Мысли сменяли одна другую, на душе становилось все тревожнее и тревожнее. В какой-то момент в голове появилось пресловутое «а вдруг…». И спать окончательно перехотелось. Часы всё тикали и тикали. А я всё думала и думала… Уже начало светать, когда я не заметила, как задремала.

Глава 12

Мы вошли в двери, и пред нами предстал большой овальный зал с высоким куполообразным потолком. В высшей точке купола, словно большой гигантский паук, зловеще сверкала странная черная люстра. Прямо под ней, на отшлифованном до блеска мраморном полу, мрачно чернела многолучевая свастика из индуизма – «Черное солнце», сплетенная из двенадцати рун и похожая на паутину. Казалось, что как только добыча попадет в сеть, огромный паук, притаившийся под самым куполом зала, броситься на свою жертву. Я невольно содрогнулась от ярко представленного образа. Большие узкие длинные окна, начинающиеся прямо от самого пола, располагались каждое между двух колонн. Двенадцать окон – двенадцать колонн. Двенадцать черных лучей напольной свастики поблескивали в мягких лучах дневного света, льющего из этих двенадцати окон. Я подошла поближе к одному из окон. Внезапно яркий солнечный зайчик ослепил меня, и я зажмурилась…

Открыв глаза, первым, что я увидела, были старинные настенные часы. Буквально через мгновение они пробили полдень. «Однако. Вот это я проспала», - подумала я. Солнце безжалостно ослепило меня сквозь щель занавески. Я снова закрыла глаза и подумала: «Минутой больше, минутой меньше – какая теперь разница».

Сергея рядом не было, а снизу временами раздавался молодецкий смех. Приняв героическое решение о незамедлительном подъеме с мягкой уютной кровати, я открыла глаза и быстро села. Часы снова посмотрели на меня, словно спрашивая «А что это ты тут делаешь?». Решив не обращать на них внимания, а встала и резко раздвинула занавески, пуская в спальню погожий иностранный летний день. Улыбнувшись ему, я сладко потянулась и занялась утренним туалетом.

С кухни заманчиво тянуло яичницей с ветчиной и ароматным кофе. И я пошла на запах. Сергей и Юрий о чем-то увлеченно спорили.

- Доброе утро, солнышко! – сказал Сергей, наконец заметив меня, - А мы тебе яичницу оставили.

- А что, могли и не оставить? – приподняв одну бровь, строго спросила я, и мы дружно рассмеялись.

- Какие у вас на сегодня планы? – спросил Юра, когда стрелки кухонных часов стали подбираться к отметке два.

- Хотели какие-нибудь достопримечательности посмотреть. У вас ведь тут есть достопримечательности? – улыбаясь, ответил ему Сергей.

Я надела на себя любимое розовое трикотажное платье, и мы с Сергеем отправились на прогулку по городу. Оставив машину на парковке, мы шли, ориентируясь на красную линию на асфальте, показывающую пешеходный туристический маршрут Ганновера. Постоянно поглядывая под ноги на различные значки и стрелки на этой линии, возникающие на нашем пути и советующие где присесть, а где выпить кофе, в каком направлении двигаться и тому подобное, мы брели по относительно тихим улицам города.

В поисках достопримечательностей и по совету Юры мы решили побывать в садах Херренхойзер. Когда я увидела всю эту царственную красотищу, то мне показалось, что я героиня картины о XVIII веке и прогуливаюсь под руку с кавалером возле какого-нибудь дворца. На голову тут же захотелось надеть ну хоть какую-нибудь шляпку, чтобы окончательно вжиться в образ придворной дамы. Я вздохнула и принялась разглядывать белые скульптуры, окружающие большой центральный фонтан. А кругом на травяных лужайках пестрели огромные узорчатые клумбы из различных цветочных композиций. Все это великолепие было настолько аккуратно и лаконично создано, что казалось каждый цветочек и каждая травинка знают свое место и живут по каким-то особым немецким законам. Взор радовался разноцветному живому великолепию и по сердцу разливались умиротворение и благодать.

На бренную землю меня вернул навязчивый звонок мобильного телефона. «Номер закрыт» - сияло его табло. Тишина была ответом на мое «алло». Я вздохнула, и мы пошли любоваться на пруд близ садового павильона. Легкий ветерок колыхал подол моего платья и разбегался мелкой рябью по сверкающей в солнечных лучах водной глади. Я увидела белых лебедей и снова вспомнила свою историческую родину, когда мы с папой и мамой кормили таких же гордых и прекрасных птиц, обитавших на небольшом озере в Гробине. И мне снова взгрустнулось.

Для того чтобы подняться на смотровую площадку Новой ратуши, нам таки пришлось воспользоваться лифтом. Нужно заметить, что я вообще лифты недолюбливаю. Но выхода, вернее иного способа подъема, не было. Тяжело дыша, я слушала, как быстро-быстро стучит в висках, и смотрела на город сверху. Прямо под нами разливалось озеро, и был хорошо виден парк с многочисленными тропинками, лужайками и скамеечками. Отдыхающие не только просто гуляли по парку, но и располагались то тут, то там на пикник. Весь Ганновер был виден отсюда, как на ладони. Слева сплошь краснели черепичные крыши старых построек, а по правую руку высились новые современные здания города. Извилистая река с сплошь зелеными берегами представала взору во всем своем природном величии.

Сергею пришла в голову бредовая идея подняться повыше под самый купол Ратуши на втором лифте. Она мне сразу не понравилась. А уж когда этот самый лифт тронулся, то я и вовсе оказалась на грани паники. Стараясь не грохнуться в обморок, я вцепилась Сергею в руку и затряслась мелкой дрожью в такт тряски кабины, которую весь подъем мотыляло по шахте лифта от стенки к стенке, как на ухабистой российской грунтовой дороге.

- Смотри, - воскликнул радостно Сергей, - тут пол и потолок прозрачные.

И я медленно, но верно начала терять сознание, сползая по стенке. Но тут кабина лифта последний раз легонько качнулась и замерла. Двери открылись, и я выскочила первой. Но здесь мне лучше не стало. Каменный купол ратуши весь подрагивал от ветра и жалобно постанывал. И тут моя сумка отчаянно зажужжала и я от внезапности вздрогнула.

- Ты чего? – спросил Сергей.

- Телефон, - наконец догадалась я и ответила.

- Кто?

- Не знаю, снова молчат и номер закрытый, - ответила я, ощущая легкое беспокойство, и я предложила Сергею поскорее спуститься на твердую устойчивую поверхность.

В гостиницу мы вернулись как раз к ужину, уставшие от впечатлений и голодные. Отужинав сосисками с тушеной квашеной капустой, расслабленные и довольные мы поднялись в номер. Я вошла первой и потеряла дар речи. Весь пол номера был усеян нашими скомканными вещами. В глаза особенно бросались разноцветный ворох моих мятых платьев и куча не менее мятых маек Сергея. А в центре комнаты сиротливо лежали два чемодана со вспоротой подкладкой. Я сделала шаг в сторону, наступила на полосатые семейные трусы и посмотрела на Сергея. Его глаза в этот момент казались еще больше, а в руках он держал мой любимый кружевной бюстгальтер. Но настоящий шок постиг меня, когда я подошла к окну и увидела на полу всю мою косметику, по которой явно кто-то ходил ногами. Очень хотелось материться, но, увы – дыхание сперло и слова никак не получались. Внезапно я глубоко вздохнула, медленно села на пол и начала истерически смеяться, периодически всхлипывая.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я пришла в себя и снова смогла логически мыслить. Полиция к тому времени уже удалилась, изрядно наследив и не сказав ничего вразумительного. Ясно было одно – ничего ценного не пропало. Кроме карты. Думать о случившемся и что-либо предполагать решительно не было никаких сил, и мы легли спать, решив, что утро вечера мудренее.

* * *

Мы спускались все ниже и ниже, казалось, каменным ступенькам не будет конца. Но вот она – дверь. За нею нашему взору предстал большой мрачный круглый зал. Тусклый свет, льющийся из-под потолка из маленьких окошек, едва освещал грубую каменную кладку стен. Посреди каменного пола было расположено круглое углубление с небольшими бортиками, напоминающее купель, а в центре него – еще один небольшой круг, изображение в котором сильно потерто. Глаза постепенно стали привыкать к полумраку, и я отчетливо увидела нацистскую свастику в малом каменном круге подземного зала. Приглядевшись к стенам, я стала различать блеклые рунические знаки, расположенные на первый взгляд без какого-либо порядка. Здесь были десятки, нет, сотни рун. Они были начерчены по одной на отдельных камнях, местами образуя группы или даже ряды. Казалось, что стены подземелья поклеены своеобразными стилизованными узорчатыми обоями. И мне захотелось до них дотронуться. Влажная шероховатая стена была прохладной. Но когда я коснулась камня с руной, моя рука неожиданно ощутила живое тепло, будто я дотронулась до зверя. От внезапности я отдернула руку и…. проснулась.

На мгновение мне показалось, что то, что произошло здесь вчера – всего лишь дурной сон. Но мой взор упал на груду вещей и вернул меня к печальной действительности. Я вздохнула и принялась за сборы – сегодня нам предстояла дорога в главный пункт назначения нашего путешествия по Германии – в замок Вевельсбург.

Погрузив несчастные чемоданы в багажник, мы сели в Шкоду и отправились в путь. Учитывая подпорченность настроения, в дороге разговаривать не хотелось. Сергей включил музыку, и под звуки «Мельницы» мы предались каждый своим мыслям. Я думала о том, кто же выкрал нашу «карту сокровищ», кто и как смог узнать о ее существовании. Может за нами следили? И эти странные телефонные звонки. Хорошо, что я разглядывала карту слишком долго и смогла запомнить ее вплоть до мелочей. Немного успокоившись, я принялась мечтать о том, как мы найдем несметные сокровища. Еще один вопрос мучил меня: как же их вывести из-за границы?

- Знаешь, по-моему, странные какие-то воры. Украсть одну старую карту и ничего больше не взять. Главное ведь все перерыли. Значит, именно ее искали. И не лень было. Тоже мне – охотники за древностями, - прервали ход моих мыслей размышления в слух Сергея.

- Я же тебе говорю, там сокровища! Главное, чтобы нас не опередили, - сказала я с уверенностью.

- А может они просто ее в букинистический магазин сдадут или в антикварную лавку. Мы же с тобой за границей. Тут и воры другие – образованные и культурные, - предположил Сергей.

- Скажешь тоже – культурные. Все вверх дном перевернуть, наследить – это по-твоему культурно? – возразила ему я.

- Я имел ввиду, что здешние воры не крадут деньги и золото. Они берут только вещи, ценные с культурной точки зрения. Обогащают национальное достояние, так сказать, - уточнил он.

- Не обогатители, а расхитители! Воровство – оно и есть воровство, как его не называй.

Сергей пожал плечами, всем своим видом давая понять, что со мной спорить бесполезно, и разговор на эту тему окончен. После чего сделал музыку погромче. «Мельница» завела своим бесподобным вокалом моего любимого «Дракона». Я зажмурилась и представила где-то высоко в горах под самым небесным сводом мрачную пещеру с сокровищами, вход в которую сторожит железный дракон. Последний дракон. Он хочет взлететь в небо, как прежде, но не может, потому что вынужден охранять вход в пещеру. Мне вдруг стало его так жалко, так захотелось, чтобы он взлетел ввысь к солнцу. Я вдохнула и посмотрела из окошка машины на голубое небо. Одно пушистых гигантских облаков очень напоминало дракона. На мгновение мне даже показалось, что он взмахнул своими крыльями. И я снова закрыла глаза. Тихий шум шин от соприкосновения с асфальтом убаюкивал. Мысли облекались в картинки, картинки сменяли одна другую. В основном это были наиболее яркие воспоминания о прошлом, но не только. Были также и красочные образы будущего, в основном хорошие. Но возникали и образы моих подсознательных страхов, которые я старалась побыстрее прогнать. Наверное, в какой-то момент я задремала, потому что в моей голове стали мелькать иные картинки. Они появлялись лишь на мгновенье и тут же исчезали, оставляя в душе тревогу и какую-то необъяснимую тяжесть. Сначала надо мной нависло грозовое небо, готовое разразиться ливнем. Но его тут же сменили яркие языки пламени и треск костра. Затем в глазах стало просто темно, и послышались приглушенные крики толпы. Кричали явно на немецком, но слов разобрать я не могла. Потом, мне показалось, что я куда-то проваливаюсь. Я падала и падала, все ниже и ниже. И вдруг меня ослепил яркий свет.

Я зажмурилась, а когда открыла глаза – увидела все ту же дорогу и все то же голубое небо над ней с ватными облаками. Услышала приятный голос Сергея и музыку из динамиков. Он сидел рядом, подпевая ДДТ и покачивая в такт головой. Ощутила мягкое автомобильное кресло всем телом и собственно свое тело, затекшее и ноющее.

- Нам еще долго? – безнадежно спросила я.

- Мне показалось, что ты заснула. Уже немного осталось. Думаю, еще минут двадцать ехать, - ответил Сергей и ласково погладил мою руку.

Я вздохнула и стала разглядывать густой лесок по обе стороны дороги. Покрутившись на поворотах сложной развилки, расположенной прямо посреди леса, мы, наконец, вывернули на нужную трассу, а я окончательно запуталась в какую же сторону мы едем.

Оставив по левый борт автомобиля основную часть города и сделав небольшой крюк, мы, предварительно пропетляв, въехали на территорию замка. К Вевельсургу вела дорога, напоминающая по форме древко копья. Оставив машину с вещами на стоянке, мы пошли искать вход. Едва моя нога ступила на территорию двора, как голова закружилась. Я посмотрела вверх - серые стены замка поплыли вокруг меня. Стало казаться, как будто они вот-вот на меня упадут. Я схватила Сергея за руку.

- Тая, что с тобой? – испуганно спросил он и подхватил меня за талию. - Ты что-то побледнела.

- Голова кружится. Давай постоим минутку, - тихо сказала я и стала оглядываться.

У меня создалось необъяснимое ощущение, словно я была здесь прежде, только не помню когда. Все было каким-то знакомым и в тоже время чужим. Замок давил и угнетал даже снаружи. Внезапно я вспомнила один из своих ночных кошмаров. Мне снился именно этот двор! Эти стены! Да, я была здесь! Была здесь во сне. В том самом страшном сне, когда меня сожгли на костре! Всепоглощающий ужас сковал мое тело. Я стояла, вцепившись в рубашку Сергея обеими руками, боясь шевельнуться и даже просто вдохнуть.

- Тая! Тая! Что с тобой? Очнись! – кричал он и тормошил меня за плечи.

А я просто стояла и смотрела на него. И не могла ничего с собой поделать. Тело словно не принадлежало мне. Я хотела сказать хоть что-нибудь или даже закричать, но не могла. Дыхание сперло. Очевидно, ужас отразился в моих глазах, потому что Сергей с испуганным лицом продолжал трясти меня за плечи и что-то кричать. Но я уже его не слышала. Стены замка снова закружились вокруг все быстрее и быстрее, потом все резко потемнело, и я куда-то провалилась.

Когда я открыла глаза, то увидела высокий белый потолок и большую старомодную люстру под ним. Левый висок пронзила резкая головная боль. Я лежала на каком-то жестком диване. Сергей сидел рядом и нервно поглаживал мою руку.

- Что со мной случилось? – спросила я.

- Тая, ты очнулась! – обрадовался он и крепко сжал мою руку. – Ты меня так напугала!

- Как я здесь оказалась?

- Ты упала в обморок, и я принес тебя сюда. Метрдотель разрешил тебя положить на диван здесь, в холле.

- Нам нужно идти, – твердо сказала я и попыталась встать.

Тело слушалось плохо, голова немного кружилась, а Сергей уговаривал меня полежать еще, пока не станет лучше. Но я настояла на своем, поблагодарив престарелого метрдотеля и узнав у него, как пройти в Северную башню, мы медленно двинулись к цели. Мой заботливый спутник нежно поддерживал меня под руку, и я почувствовала настоящей средневековой дамой, слегка беспомощной и совершенно беззащитной. И мне отчего-то стало немного приятно. Настроение улучшилось, боль начала отпускать, вернулась четкость восприятия. Может быть, поэтому, когда мы подошли к дверям Зала баронов, я сразу узнала эту надпись над ними: «Mein Haus Wird ein Haus des Gebetes genannt»[1]. Именно она была в тетради ныне покойного дедушки-связиста и таинственной карте, которую передал мне батюшка. «Вот он – главный церемониальный зал Аненербе», - подумала я.

Мы вошли в двери, и пред нами предстал большой овальный зал с высоким куполообразным потолком. В высшей точке купола, словно большой гигантский паук, зловеще сверкала странная черная люстра. Прямо под ней, на отшлифованном до блеска мраморном полу, мрачно чернела многолучевая свастика из индуизма – «Черное солнце», сплетенная из двенадцати рун и похожая на паутину. Казалось, что как только добыча попадет в сеть, огромный паук, притаившийся под самым куполом зала, броситься на свою жертву. Я невольно содрогнулась от ярко представленного образа. Большие узкие длинные окна, начинающиеся прямо от самого пола, располагались каждое между двух колонн. Двенадцать окон – двенадцать колонн. Двенадцать черных лучей напольной свастики поблескивали в мягких лучах дневного света, льющего из этих двенадцати окон. Я подошла поближе к одному из окон. Внезапно яркий солнечный зайчик ослепил меня, и я зажмурилась…

- Думаю, здесь должна быть какая-то подсказка, - сказала я, моргая, чтобы избавиться от слепого солнечного пятна перед глазами.

- Но какая? На карте стрелки явно указывают на подземелье. Для чего же дедушка сделал акцент на надписи, расположенной на входе именно в этот зал? – удивленно спросил Сергей.

- Может, он просто ее почему-то запомнил, - пожала я плечами и задумалась.

- Нужно идти в подземелье, как показано на карте. Думаю это – бывший склеп СС.

Мы спускались все ниже и ниже, казалось, каменным ступенькам не будет конца. Но вот она – дверь. За нею нашему взору предстал большой мрачный круглый зал. Тусклый свет, льющийся из-под потолка из маленьких окошек, едва освещал грубую каменную кладку стен. Посреди каменного пола было расположено круглое углубление с небольшими бортиками, напоминающее купель, а в центре него – еще один небольшой круг, изображение в котором сильно потерто. Глаза постепенно стали привыкать к полумраку, и мне на мгновение померещилась нацистская свастика в малом каменном круге подземного зала. Приглядевшись к стенам, я стала различать блеклые рунические знаки, расположенные на первый взгляд без какого-либо порядка. Здесь были десятки, нет, сотни рун. Они были начерчены по одной на отдельных камнях, местами образуя группы или даже ряды. Казалось, что стены подземелья поклеены своеобразными стилизованными узорчатыми обоями. И мне захотелось до них дотронуться. Влажная шероховатая стена была прохладной. Но когда я коснулась камня с руной, моя рука неожиданно ощутила живое тепло, будто я дотронулась до зверя. От внезапности я отдернула руку и повернулась к Сергею.

- Что-то не так?

- Все в порядке. Просто какое-то странное ощущение, будто эти стены живые.

- Глупости какие тебе в голову лезут. Наверно, последствия обморока, - насмешливо сказал он.

Я ничего не ответила и принялась искать комбинацию рун, которая была изображена на пропавшей карте. Осмотрев чуть ли не половину всей стены и больно ударившись ногой об одну из двенадцати каменных тумб, расположенных вдоль нее по кругу и изначально предназначенных для хранения праха гербов высших чинов СС, я села на пол и пригорюнилась.

- Ну как?

- А никак, - расстроено ответила я, закрыла глаза и попыталась вспомнить карту подробнее.

- Двенадцатиконечное «черное солнце»! Ищи! Оно обязательно должно быть где-то на стене! – вскрикнула я.

Сергей от неожиданности вздрогнул, но тут же взял себя в руки и молча сосредоточенно начал двигаться вдоль стены, тщательно разглядывая камни.

- Есть, кажется, нашел, - сказал он почему-то шепотом и поманил меня рукой.

Я подошла ближе и увидела маленькую индуистскую свастику, расположенную почти у самого пола.

- А вот и нужные три руны, - также тихо, но радостно сказала я.

Кано была расположена на соседнем левом камне, урус – на камне справа, а перевернутая вуньо – прямо над свастикой. Вместе они образовали как бы треугольник.

- Кано, урус, вуньо, - тихо произнесла я и повела рукой прямо над ними.

Мне показалось, что символы слегка засветились каким-то голубоватым светом.

- И что теперь? – растерянно спросила я.

- Попробуем, - сказал Сергей и, прежде чем я успела что-то ответить, сильно нажал на весь треугольник.

Послышался каменный скрежет, и верхняя плита ближайшей тумбы немного отошла в сторону. Мы подвинулись к ней и попытались заглянуть в щелочку.

- Будем открывать, - решил за нас обоих Сергей и взялся обеими руками за плиту.

Неожиданно она легко снялась и в открывшейся каменной нише нашему взору предстала невзрачная небольшая жестяная коробочка. И тут я вспомнила про значение рунного заклинания: пока не потревожишь спрятанное, заклинание безвредно.

- Не трогай, - шепнула я. – Нужно заклинание обезвредить.

- Вечно ты всякую ерунду выдумываешь, - отмахнулся Сергей.

- Беркана, вуньо, эвас, - трижды прошептала я, поднося свой амулет к двенадцатиконечной свастике.

Что-то мешало прижать амулет плотно к стене, он как будто отпружинивал от нее. Дощечка начала нагреваться, а я почувствовала, как силы покидают меня.

- Достань свой талисман, - тихо попросила я.

- Он почему-то горячий и светится, - удивленно сказал Сергей.

- Зажми его в руке и повторяй за мной: беркана, вуньо, эвас, - попросила я.

После того, как Сергей в третий раз произнес заклинание, руны на каменном треугольнике побледнели, и он встал обратно на свое место.

- Теперь можно, - сказала я шепотом.

Сергей достал жестяную коробку из тумбы и открыл ее. Там оказалась небольшая книжечка в потертом кожаном переплете цвета дорожной пыли. Когда он осторожно отогнул обложку, из щели переплета выпало небольшое серебристое кольцо, почерневшее от времени. Я подняла его с пола и машинально сунула в сумку.

- По-моему это похоже на чей-то дневник. Тут все по-немецки, - сказал Сергей, разглядывая книжечку.

- Отдайте это мне, - раздался неожиданно властный громкий женский голос на немецком у нас за спиной.

Мы оба резко обернулись. Возле входа в зал, практически рядом с открытой дверью стояла высокая стройная элегантная дама неопределенного возраста в льняном сером брючном костюме с фиолетовым шарфиком на шее и огромной сверкающей фиолетовой брошью на лацкане пиджака. Ее пшеничные волосы были модно коротко подстрижены и аккуратно уложены. Бледное миловидное лицо было серьезно и в тоже время надменно. В ушах тоже поблескивало что-то фиолетовое, но небольшое. В левой руке она держала серый замшевый клатч, гармонирующий со всем костюмом и довольно простыми замшевыми туфлями-лодочками. Мужчин у нее за спиной я заметила не сразу – настолько сильно дама приковала мое внимание. Судя по внешнему виду этих здоровенных амбалов, я предположила бы, что они ее телохранители.

- Я думаю, следует отдать мне то, что вам не принадлежит, - спокойно произнесла она.

- Кто вы? Что вам нужно? – напряженно, но твердо спросила я по-немецки.

- Мне нужно то, что вы достали из тайника, - снова спокойно ответила она и надменно улыбнулась.

Я растерянно посмотрела на Сергея.

- Отдай им дневник, - сказал он по-немецки.

- Нет. Мы его нашли, - возмутилась я, не понимая, что происходит.

- Отдай, - опять повторил Сергей.

- Девушка, на вашем месте я бы послушалась молодого человека. Так будет лучше для вас обоих, - властным тоном произнесла дама.

- Не отдам, - тихо сказала я и прижала дневник к себе, словно это была для меня самая дорогая вещь на свете.

Сергей молча подошел ближе и с силой вырвал его у меня из рук. По моим щекам покатились слезы. Где-то в глубине души я понимала, что он все делает правильно, но сейчас эмоции захлестнули меня. «Сильный мужчина и сразу сдается!», - думала я в тот момент. Я чувствовала, что меня предали, а я бессильна что-либо сделать. Злость и отчаяние кипели внутри.

Тем временем, Сергей двинулся в сторону непрошеных гостей. Один из телохранителей, тот, что стоял правее, преградил ему дорогу. Переложив книгу в левую руку, Сергей начал протягивать ее охраннику. Дальнейшее действо заняло буквально секунды и лишь потом, впоследствии я смогла восстановить детальный ход событий. То, что произошло дальше, показало, что наше государство не зря так тщательно занимается подготовкой своих защитников. Внезапно дневник резко полетел куда-то влево. В тот же миг Сергей ухватил телохранителя за ворот с галстуком свободной правой рукой и резко дернул на себя. Тот оказался на полу, прижимая руки к лицу. Второй охранник, держась одной рукой за ушибленное дневником лицо, другой – схватился за пистолет, но выдернуть из кобуры его не успел, потому что Сергей, неизвестно как оказавшись рядом, тут же ударил его этой руке ногой. Телохранитель глухо вскрикнул – его рука изогнулась под неестественным углом. После чего Сергей быстро поднял дневник и обернулся.

- Вы совершаете большую ошибку, - наконец, злобно произнесла дама.

- Это наш выбор, - ответил ей Сергей и поманил меня рукой, – Тая! Подойди сюда.

- Вы не знаете, с чем имеете дело. Продайте мне его. Назовите цену! – повышая голос, нервно сказала она.

- Русские не продаются, - с достоинством ответил ей Сергей, а я так и не поняла, шутит он или серьезно. – Уходим.

Сергей взял меня за руку и, слегка подталкивая, повел к лестнице мимо растерявшей всю свою властность дамы и валяющихся на полу рядом с ней горе-телохранителей.

- Эта встреча не последняя! – крикнула она нам вдогонку.

- Идем быстрее. В машину. Они скоро очнуться, - сказал Сергей, и мы почти бегом кинулись на стоянку.

Трезво соображать я начала, только когда мы выехали на трассу. И тут же подумала, как хорошо, что мы не успели вселиться в отель, и наша арендованная вишневая Шкода ждала нас с не распакованными чемоданами в своем вместительном багажнике, готовая стартовать в любом направлении.

- Едем в Берлин, меняем билеты на поезд и сразу же едем в Россию. На Родине мы сильнее и я смогу тебя защитить, - сказал Сергей и взял меня за руку.

- А как же наши планы? Мы же еще столько не успели посмотреть, - разочарованно спросила я.

- Планы меняются. Здесь оставаться опасно. Да, и потом мы же не знаем, кто это был, - твердо сказал он.

- Те, кто перевернули наш номер в отеле и выкрали карту!

- Да, но кто они такие? Какой властью обладают? Деньгами? Нам ли с ними тягаться в чужой стране, куда мы прибыли по туристической визе?

Я ненадолго задумалась.

- Наверное, ты прав. Нужно поскорее возвращаться домой. А там уж будем думать, что нам делать дальше, - вздохнула я.

Я уставилась в окно на убегающие и остающееся где-то там, позади, поля, деревья домики. Не верилось, что вот так внезапно и не попрощавшись, мы покидаем эту красивую, но гордую страну. Солнце затянули серые облака, небо нахмурилось, и я загрустила.

Лицо Сергея было максимально сосредоточено. Он часто поглядывал в центральное зеркало заднего вида, очевидно, опасаясь преследования. Но время шло, мы все дальше и дальше удалялись от загадочного и мрачного Вевельсбурга, а нас так никто и не догонял.

Очевидно, как следствие пережитого, у меня началась ужасная мигрень. Правый висок внезапно пронзила острая боль, словно в него воткнулся нож. Понадеявшись, что она скоро отступит, я решила потерпеть. Но моего терпения хватило от силы минут на пять – настолько невыносима была боль, к тому же, как мне показалось, она становилась все сильнее и сильнее. Решив для себя, что настал тот крайний случай, когда можно выпить чудодейственную, но чрезвычайно вредную таблетку от головной боли, вызывающую у меня целый букет побочных эффектов, но приглушающую мигрень часа на два, я полезла в сумку искать свою дорожную аптечку. Обрадовавшись плескавшимся на дне пластиковой бутылочки остаткам уже негазированной минералки, я быстро выпила пилюлю и закрыла глаза в ожидании спасения.

Минут через двадцать боль притихла, я расслабилась и немного успокоилась. Было пасмурно, солнце не светило в глаза, и я как-то умудрилась задремать. Проснулась я оттого, что машина остановилась.

- Привал, - произнес устало Сергей, и вышел из машины.

Последовав его примеру и отчаянно зевая, я тоже выползла из Шкоды, с трудом разогнув затекшие нижние конечности.

- Где мы? – озираясь, спросила я, ничего не понимая спросонья.

- В небольшом городке, где можно перекусить и размяться, моя «спящая красавица»! Пришлось съехать с трассы. Ладно, не будем терять время. Пойдем, на поиски съестного, - потирая руки, ответил он, разглядывая вывески голодными глазами.

- Это что, уже полшестого?! – обалдело спросила я, глядя на часы.

- Время ужина, - ответил Сергей, взял меня под руку и повел под ближайшую вывеску, изображавшую нож и вилку.

В закусочной кроме нас посетителей не оказалось. Улыбчивая седовласая невысокая женщина преклонных лет, оказавшаяся хозяйкой заведения, обрадовалась нам, как родным. Ужина ждать не пришлось, потому что мы зашли как раз вовремя.

Едва взглянув на огромную тарелку, на которой горкой лежало жаркое, источающее весьма аппетитный аромат, я сразу почувствовала насколько успела проголодаться за целый день. А Сергей, тем временем, уже доедал свою порцию.

Попросив радушную хозяйку собрать нам что-нибудь в дорогу не быстро портящееся, я сделала глоток крепкого чая и в очередной раз удивилась тому, сколько еды помещается в голодном Сергее, который, в это время доедал тарелку с колбасной нарезкой. Пока я складывала продукты в термосумку, он запил все это дело полулитровым бокалом чая и принялся меня поторапливать.

- Ну, вот теперь можно хоть в Японию ехать! – сказал он довольно, с трудом усаживаясь на водительское кресло.

Включив неунывающего Чижа, мы тронулись в путь. Волнение улеглось и настроение улучшилось, как всегда бывает, когда слушаешь хорошую музыку на сытый желудок. Отметив про себя, что от мигрени не осталось и следа, я вспомнила про наше «сокровище», с трудом найденное и отвоеванное и неприятеля в неравном бою.

- Сереж, а где дневник? – спросила я.

Он вздрогнул от неожиданности и полез свободной от руля правой рукой в карман брюк. Машину немного повело влево на встречную полосу, и тут внезапно появилась встречная машина на совершенно пустой трассе. Сергей крутанул руль вправо, и мы едва не выскочили на обочину.

- Осторожно, - запоздало воскликнула я.

- Обошлось, - выдохнул он и протянул мне дневник.

Взяв его в руки, я повнимательнее пригляделась к невзрачной на первый взгляд потертой обложке и обнаружила в самом центре едва заметное, покрытое пылью тиснение: две эсесовские руны зиг и геральдический орел со свастикой под ними. Я осторожно открыла обложку. На ее обратной стороне в левом верхнем углу оказалась надпись по-немецки красивым размашистым почерком: «Моему лучшему юнкеру Эрику в день посвящения. Ярл Видар». Видар…, где-то я уже встречала это имя. Посередине первого листа крупными аккуратно выведенными печатными буквами значилась фраза: «МОЯ ВЕРНОСТЬ – МОЯ ЧЕСТЬ». Но уже на следующей странице стало ясно, что это что-то вроде дневника, потому что записи начинались с даты и были краткими. Почерк здесь отличался – он был мелкий, я бы даже сказала – убористый, более «мужской», нежели подпись на обложке. Временами почерк был очень четкий и ровный, но местами становился каким-то нервным, рваным, «плясал» на строчке. Особенно это было заметно в последних записях. Складывалось ощущение, что они были сделаны наспех. Дневник был заполнен почти до конца, чистыми остались лишь три последние страницы. Листать его было немного страшно, бумага ссохлась, сморщилась, пожелтела, но не ровно, а пятнами. Листы стали хрупкими и жесткими, а некоторые слиплись между собой. В общем, время сделало свое дело.

Самая первая запись датировалась 20 апреля 1937 года.

«Сегодня, великий день! День рождения фюрера! Сегодня я стал членом Великого Ордена! Именно сегодня я начинаю свой дневник. Здесь я буду излагать свои мысли, записывать важные события моей новой жизни.

28.04.1937г. Целую неделю моя жизнь была полна хозяйственных хлопот, связанных с переездом и обустройством на новом месте службы. Родители мои, хоть и крепились, но были расстроены моим отъездом из дома. Я знаю, что мама плакала. Она привыкла видеть во мне своего маленького Эрика и никак не хотела принять тот факт, что я уже стал взрослым. Отец ограничился пожеланием оправдать доверие Великой Германии, но голос его дрожал, и было видно, что ему тоже тяжело со мной расставаться. Меня это очень тронуло».

Я закрыла дневник и попыталась представить его хозяина. Мое воображение нарисовало этакого новобранца, молодого, образованного, но немного наивного немца из простой семьи, возлагающего большие надежды на службу.

- Интересно, кому же все-таки он принадлежит? – задумчиво произнесла я вслух.

- Кто? – спросил после небольшой паузы Сергей, словно очнувшись от глубоких раздумий.

- Дневник. Он явно принадлежит какому-то военному, - ответила я.

- Почему ты так решила?

И я кратко пересказала Сергею мои соображения.

- Единственное, что я могу пока сказать с уверенностью, так это то, что владелец дневника был членом СС. Причем, довольно высокого ранга, - продолжил он, - Иначе бы дневник не оказался в таком странном тайнике. Еще возникает следующий вопрос: где мой дед мог пересекаться с этим эсесовцем и как он узнал о тайнике?

Сергей замолчал и сконцентрировался на дороге. А я снова погрузилась в чтение дневника.

«30.04.1937г. Сегодня меня включили в состав исследовательской группы, и я познакомился со своими новыми коллегами. Руководитель нашей группы Роберт фон Зейдлиц показался мне человеком, одержимым своими научными изысканиями. Он четко поставил перед нами цель исследования и очертил круг конкретных задач, которые необходимо решить нашей группе в ходе него. Также, он сказал, что лично фюрер и партия возлагают на наше исследование большие надежды. После его выступления возникла небольшая дискуссия, и наша группа условно разделилась на два лагеря, отстаивающих разные способы решения поставленных перед нами задач. Первый лагерь, к которому я собственно и примкнул, сложился из историков, предлагающих начать исследование с изучения документальных свидетельств. Лагерь оппонентов-археологов, напротив, настаивал на скорейшем выдвижении к месту изучения и сборе свидетельств материальных. Мою точку зрения разделили двое: Йохан Бауэр и Хелена Майер. Йохан внешне представлял собой «истинного арийца» и был искренне уверен в своей правоте. Хелена была более сдержана в своих высказываниях, но, тем не менее, поддержала нас. Наш спор разрешил руководитель, приняв решение разделить группу на две подгруппы. Археологи в ближайшие дни отправляются в экспедицию, а мы будем изучать документальные свидетельства, после чего присоединимся к коллегам».

- А вот и Берлин, - сказал Сергей, оторвав меня от чтения.

Берлин оказался гораздо более населенным и шумным, чем те города Германии, в которых мы побывали до этого. В общем, перед нами предстала типичная европейская столица. Мы даже умудрились постоять минут десять в небольшой «европейской пробке», прежде, чем добрались до вокзала. Оставив вещи в камере хранения, мы обменяли билеты. Нам повезло – ближайший поезд до Саратова отправлялся полпервого ночи. Учитывая, что стрелки часов показывали половину десятого, ждать нам оставалось сравнительно недолго. Мы сдали машину в представительство прокатной конторы, благо располагалось оно напротив вокзала, и решили скоротать время в привокзальном кафе.

- Ну, вот и всё. Закончилась наша загранкомандировка, - вздохнула я, с недоверием разглядывая непонятного цвета чай и кособокое пирожное, только что принесенные официанткой.

- Дай бог, не последний раз за границей, - с энтузиазмом откликнулся Сергей, соскребая ложкой остатки пирожного с тарелки.

- Твоими бы устами. Хотя если бы не ты, я бы вообще никуда бы так и не выбралась, - сказала я и таки положила кусочек пирожного в рот.

- Знаешь, похоже, что это дневник ученого, - задумчиво сказала я, вспоминая прочитанное.

- Ага, доктор Франкенштейн, - ухмыльнулся Сергей.

- Я с тобой серьезно разговариваю, а ты опять со своими дурацкими шутками, - надулась я.

- Ну, прости. Пошутил не удачно, - принялся он исправлять ситуацию, - Почему ты решила, что ученый?

- Там идет речь о каком-то исследовании, научных изысканиях.

- Это все конечно интересно, но меня терзает другой вопрос, кто были те люди, которые пытались отобрать у нас дневник? Кому и для чего мог потребоваться личный дневник нацистского ученого через семьдесят лет после его смерти? Нет, я конечно все понимаю, - продолжил он, - Возможно мы столкнулись с охотниками за сокровищами, но мне даже в голову не может прийти, о каких таких сокровищах может идти речь в дневнике какого-то ученого, пусть даже и состоявшего в СС и Аненербе. Он же, к конце концов, не Генрих Гиммлер и не адмирал Дейниц, которые могли заниматься эвакуацией награбленных фашистами сокровищ. Ну, будет там максимум содержатся информация про какую-нибудь древнюю рукопись. Не уверен, что это такое уж большое сокровище.

- Но зачем-то же он спрятал дневник в стене? Значит, что-то важное в нем все-таки есть, - нетерпеливо возразила я.

- Ну, может, он его для потомков хотел сохранить, как память, - предположил Сергей.

- По-моему, тот факт, что за дневником охотятся, как раз и свидетельствует о его ценности. Нужно его дальше изучать, может, что и поймем.

В этот момент я заметила, что Сергей изменился в лице и пристально смотрит на что-то за моей спиной. Я обернулась и увидела, что по экрану телевизора, висящего над барной стойкой кафе, идут местные новости. Но, через мгновение мне стало понятно, что так привлекло внимание Сергея. На экране крупным планом показали ту самую загадочную даму, так напугавшую нас в замке. Она пожимала руку какому-то представительному господину. Я пригляделась и увидела снизу бегущую строку: Сегодня состоялось подписание крупного контракта на поставку горнодобывающего оборудования между корпорацией Krupp-Metal и чилийской компанией SQM. Контракт скрепили подписями вице-президент Krupp-Metal Ганс Бауэр и владелица SQM Катарина Шлотц, прибывшая накануне с деловым визитом из Сантьяго.

- Теперь мы хотя бы знаем, с кем имеем дело, - сказала я, оправившись от удивления.

- Только все равно непонятно, какое отношение имеет владелица чилийской компании из Сантьяго к нашей находке? – сказал задумчиво Сергей.

- Зато мы можем судить о вероятном масштабе проблем, которые может нам доставить столь влиятельная и обеспеченная дама, встань мы у нее на пути. Нужно во что бы то ни стало выяснить ценность оказавшегося в наших руках дневника, прежде чем до нас доберутся.

- Ну, это мы еще посмотрим. Главное, попасть в Россию, - уверенно возразил мне он.

Мы переместились в зал ожидания, с нетерпением поглядывая то на табло, то на вокзальные часы. Время тянулось медленно, и я, припав на плечо Сергея, закрыла глаза.

- Все будет хорошо. Вот увидишь, - приободрял меня он, ласково поглаживая по руке. – Скоро вернемся домой. Дома всегда лучше. Ничего не бойся. Мы во всем с тобой разберемся.

[1] «Мой дом будет Домом Молитв назван» (нем.)

Глава 13

В этот раз в купе мы оказались вдвоем, поэтому, разместив вещи, сразу легли спать. Мерный стук колес и покачивание убаюкивали и успокаивали, но сон был беспокойным и каким-то поверхностным. Сергей сильно храпел, а я просыпалась каждый час, поглядывая на время в мобильном. Когда поезд останавливался на какой-нибудь станции, я начинала прислушиваться ко всем подозрительным звукам, разговорам. Мне казалось, что вот-вот в купе ворвутся наши преследователи. Но поезд трогался, постепенно набирая скорость, и я снова засыпала.

Утро за окном «порадовало» нас серым небом, низко висящими тучами и мелкой моросью. Завтракать не хотелось, что, в принципе, со мной случается очень редко, как правило, в чрезвычайных ситуациях. Выпив крепкого чая, позавидовав аппетиту Сергея, доедающего громадный бутерброд с нюрнбергской колбасой, и еще раз взглянув на заплаканное окно, я взяла в руки дневник и углубилась в чтение.

«07.05.1937г. Целую неделю мы изучали различные архивные материалы, постоянно сталкиваясь с противоречивой информацией относительно первоначального предназначения, использования и даже возраста каменного комплекса Экстернштайне. Йохан выразил всеобщее мнение, предложив отправиться на место для получения более определенных свидетельств. Во время общения с ним выяснилось, что у нас много общего в научных взглядах и жизненных интересах. Кроме того, я смог ближе узнать фройляйн Хелену. Несмотря на производимое впечатление хрупкой и мягкой девушки, в принципиальных вопросах она оказалась педантична и непреклонна.

10.05.1937г. Мы прибыли на место. Не передать словами, какая красота нам открылась. На фоне неба пять огромных колонн песчаника, достигающих в высоту около 100 футов, пронизанные пещерами и переходами. Впечатлял также и масштаб работы, которую уже во всю начали наши коллеги. Ими уже были сделаны удивительные находки и выдвинуты смелые предположения. Мне захотелось поскорее к ним присоединиться, чтобы доказать или опровергнуть наиболее вероятные гипотезы».

Следующие записи состояли сплошь из каких-то научных терминов, которые перевести на русский мне не удавалось. Понятны были лишь отдельные слова, но связный текст никак не получался. Может, именно на этих страницах речь идет об интересующих нас сокровищах? Расстроившись, я перелистнула сразу две страницы подобного текста и решила сделать перерыв.

Сергей мерно посапывал, накрывшись очередной недочитанной книжкой Бушкова. За окном все также моросило. «Надо же, какой обширный циклон. Мы уже столько километров проехали, а погода не меняется», - с грустью подумала я. В окно смотреть было тоскливо, а в купе разглядывать было решительно нечего, и я вышла в тамбур.

Делая вид, что смотрю в окно, я краем глаза разглядывала изредка проходящих пассажиров. И тут я обратила внимание на одного немца. А это был именно немец. Потому что русскому человеку не придет в голову надеть смешные красные тапочки, которые выдают в поездах. Почему? – спросите вы. Дело в том, что они на бумажной подошве, а их верхняя часть сделана из прозрачной ткани, похожей на марлю. Если в них зайти в туалет поезда, то они тут же размокнут и разваляться. А теперь представьте: на улице дождь, поезд периодически останавливается на станциях, пассажиры выходят на платформу и возвращаются с мокрыми подошвами, проходят по коридору и оставляют в нем всю эту сырость с грязью. И вот этот немец в наполовину развалившихся мокрых красных тапочках и дорогом светлом костюме шествует неуклюже, но зато с каким гордым видом, по коридору. Я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. Русский же человек никогда не наденет в поезде эти бесплатные тапочки, он будет ходить в своих, любимых, предусмотрительно захваченных из дома. Но не забывайте, тапочки то дают БЕСПЛАТНО, поэтому он возьмет их домой и будет предлагать гостям, пришедшим, скажем, к нему на день рождения, или даже подарит родственникам в качестве сувенира.

Настроение немного улучшилось и тут же захотелось есть. Вернувшись в купе я, осторожно, стараясь не разбудить Сергея, принялась искать в сумке остатки вкусненькой колбаски. Но Сергей все равно проснулся от шуршания пакетов и вопросительно уставился на меня заспанными покрасневшими глазами, ничего не понимая спросонья.

- Спи, спи, все порядке, - шепнула я ему, вынимая, наконец, нужный пакет.

От перекуса настроение стало еще лучше. Достав из-под подушки дневник, я открыла его на странице с закладкой из конфетного фантика «Чернослив в шоколаде» и снова принялась за перевод.

«25.05.1937г. На сегодняшний день исследований наша группа склоняется к гипотезе освоения древними индо-германскими племенами комплекса Экстернштайне в качестве культового места. Это подтверждается большим количеством материальных находок, анализом наскальных изображений и символов. В частности на каменной могиле, являющееся частью комплекса, сегодня мною обнаружено древнее изображение одал-руны. Кроме того, Йохан обнаружил на пятой скале большой рельеф мужской головы, по преданиям, предположительно, олицетворяющий бога Одина. На лбу головы высечена руна Зиг, также являющаяся элементом древнегерманской рунической письменности.

28.05.1937г. Сегодня наши коллеги-археологи извлекли из нижнего слоя две таблички из обожженной глины в хорошем состоянии с руническими письменами. Хелена, являющаяся специалистом по рунической письменности, тут же принялась за их расшифровку».

В купе постучали. Я вздрогнула от неожиданности. Сергей открыл глаза и потянулся.

- Подъезжаем? – спросил он.

- Куда? – удивилась вопросу я.

- Кипяток нужен? – без энтузиазма спросил проводник из-за двери.

Заварив пирамидки ароматного черного чая «со слоном», мы решили сразу и поужинать.

- Они исследовали какой-то каменный комплекс, - сказала я.

- Ты о чем? – спросил Сергей, укладывая толстый кусок колбасы на не менее толстый ломоть хлеба и не на секунду не отрывая своего вожделенного взора от будущего бутерброда.

- О содержании дневника. Половину я вообще разобрать не смогла: сплошные научные термины, цифры, даты. Зато перевела интересные записи о древнегерманской рунической письменности.

- И чем же они для нас могут быть интересны?

- Ну, они представляют академический интерес, - экспромтом выпалила я.

Фраза была настолько неожиданна, что Сергей даже оторвался от бутерброда, поднесенного в этот момент к открытому рту. Промычав через мгновение нечто невразумительное и пожав плечами, он откусил сразу полбутерброда. Блаженство отразилось на его небритом мужественном лице с прикрытыми от удовольствия глазами. «Чеширский кот», - улыбаясь, подумала я про себя.

После еды напрягать мозг переводами решительно не хотелось, мы включили на ноутбуке, как оказалось, обоюдно любимую комедию с участием Квартета И и улеглись в обнимку на нижней полке. Люблю пересматривать хорошие комедии с хорошими, неизменно актуальными жизненными шутками.

Поезд прибывал рано утром, поэтому, заведя будильник на четыре пятнадцать, мы легли пораньше. Но сон не шел.

- А вдруг нас будут на вокзале поджидать? – озабоченно спросила я в темноту купе.

- Кто? – спросил, очевидно, задремавший таки Сергей.

- Наши загадочные преследователи, - ответила я задумчиво.

- Не думаю, на вокзале многолюдно, зачем им свидетели, - сонно возразил он.

- Свидетели чего? – испуганно просила я.

- Ну что ты меня путаешь. Давай спать. На месте разберемся, - сказал он и громко зевнул.

Что и говорить, заснула я с трудом, проворочавшись с боку на бок, наверное, час. Всю ночь мне снились невообразимые кошмары о том, что мы от кого-то все время убегаем. Противный звонок будильника откликнулся резкой головной болью в правом виске. «Ну, вот и все», - обреченно подумала я. С трудом разбудив крепко спавшего Сергея, я быстро утрамбовала вещи в сумку до состояния ее закрытия на молнию и осталась довольна результатом. После чего снова перевела взгляд на Сергея, который успел сесть на полку и привалиться к мягкой спинке. Судя по сладкому посапыванию, он пытался бороться со сном, но сон пока побеждал. Разбудив моего соню еще раз под его отрицания «я не сплю», я помогла ему одеться и оделась сама. В дверь купе постучал проводник, предупреждая о скором прибытии к конечной станции.

Саратовский железнодорожный вокзал встречал нас утренней прохладой и едва наметившимся рассветом. В здании вокзала было довольно людно, не смотря на столь ранний час. Неподалеку от камеры хранения толпилась небольшая группа скинхедов. Их бритые головы зловеще поблескивали в электрическом свете, возвышаясь над черными куртками с неонацистской символикой на рукавах. Они о чем-то оживленно спорили, периодически негромко выкрикивая свое классическое «Зиг Хайль!»[1] и характерно вытягивая руку. Когда мы поравнялись с ними, самый крупный и, очевидно, главный скинхед посмотрел мне прямо в глаза и как-то недобро ухмыльнулся. Мурашки пробежали у меня по спине. «Паранойя, наверное», - подумала я про себя.

Мы вызвали такси из Энгельса, дабы сэкономить, и сели в зале ожидания, обложившись со всех сторон сумками. Я, периодически подталкивала Сергея в бок, услышав храп. Дождавшись звонка таксиста, Сергей снова попытался схватить все сумки сразу. Но после трех безрезультатных попыток смирился и взял только две, оставив меня караулить оставшуюся поклажу. Я достала мобильный из кармана посмотреть время: 05:19. Едва Сергей скрылся в дверях, как ко мне подошла опрятная бабушка, всем своим видом располагающая к себе.

- Милая, можно я от тебя сыну позвоню, а то мы никак встретиться не можем, - немного смущенно попросила она.

- Да, конечно, бабушка, - растрогалась я, - называйте номер.

- А ты там просто двоечку нажми и подержи.

Глядя на телефонные кнопочки, через минуту я осознала услышанное, но, слава богу, тут появился потерянный сынок и увел обрадованную бабулю. В общем, потный запыхавшийся Сергей застал меня, сидящей на одной из сумок и рыдающей от смеха. Успокоившись только в такси, я, наконец, смогла членораздельно объяснить ему причину моего состояния. После моего рассказа настроение улучшилось не только у Сергея, но и у таксиста, поэтому доехали мы быстро и без эксцессов.

Дома нас встречала только вечно-голодная жалобно мяучащая Дашка, так как мои были на даче и о нашем экстренном возвращении предупреждены не были. В холодильнике из съестного нашлись только сырые яйца и просроченный пакет кефира. Кушать хотелось. Заглянув в морозилку, я обнаружила там остатки овощной смеси и какое-то мелко порезанное колбасное изделие в целлофановом пакетике. Вывалив все это безобразие на сковородку, разогретую с подсолнечным маслом, и накрыв ее крышкой, я решила подождать, что из этого получится. Когда замороженные ингредиенты будущей яичницы начали подтаивать, в них стали угадываться морковка, лучок, помидорка, болгарский перчик, стручковая фасоль и, о чудо, кусочки моей любимой ароматной ветчины. Поджарив слегка смесь, я распределила ее деревянной лопаточкой к бортикам сковородки, а в серединку разбила все четыре яйца, посолила и накрыла крышкой. Чайник вскипел как раз вовремя. Я завалила себе в чашку, а Сергею в большую кружку арабику. Аромат поплыл по кухне. Есть захотелось еще сильнее. Тут как раз подоспела яичница. Сергей уже давно порезал хлеб и сидел за столом, держа в руке вилку и не отводя глаз от сковородки.

- Не пора ли подкрепиться, - сказала я, ставя перед ним полную тарелку.

Завтракали мы молча. Было слышно лишь Дашкино урчание, возникшее в результате поедания ею перепавшего кусочка яичницы.

- Мне нужно в Саратов съездить к другу, - задумчиво сказал Сергей. – Из дома до моего возвращения никуда не выходи. Мне так спокойнее будет.

- А продуктов то совсем нет. Хотя бы в магазин-то сходить можно? – растерянно спросила я.

- Я сейчас сам все принесу, - ответил он и сразу направился к входной двери.

- Постой. Я тебе список сейчас напишу, - спохватилась я.

- Ну что я, продуктов что ли никогда не покупал? - возмутился он и, уже открыв дверь, добавил, - Куплю все самое необходимое.

Дверь захлопнулась, а я так и осталась стоять в коридоре в раздумьях о необходимом мне продуктовом запасе. Очень уж хотелось приготовить на ужин что-нибудь вкусненькое. Вследствие исключительно заморского питания во время путешествия возникла навязчивая ностальгия по национальной кухне. И способ ее преодолеть был весьма очевиден для меня.

Я вздрогнула от оглушительного дверного звонка, как от электрического удара. Совсем забыла упомянуть, что он обладает ужасно противным мощным звуком. Поэтому когда кто-то звонит в дверь, по всей нашей уродливо спланированной в советское время трехкомнатной квартире раздается нечто похожее на тревожную сирену из фильма-катастрофы.

- Уже все купил? – удивилась я, увидев на пороге Сергея.

- Здесь все что нужно, - сказал он довольно и поставил фирменный пакет близлежащего супермаркета на кухонный стол.

Я заглянула внутрь: огромная пачка пельменей, упаковка сосисок, палка полукопченой колбасы, буханка вчерашнего хлеба, ведро майонеза и бутылка кетчупа.

- И это всё?! – удивленно спросила я, когда ко мне вернулся дар речи.

- Ну да. Я что-то забыл? Соль кончилась? Или спички? – спокойно спросил Сергей.

- Я что романтический ужин из пельменей готовить буду?!! – возмущенно спросила я, повышая голос.

- Ну, я как-то не подумал. А из чего делают романтический ужин. Мне самому его еще ни разу готовить не приходилось, - растерянно ответил он.

- Значит так. Сейчас я продиктую тебе список продуктов. Доедешь до ярмарки и купишь все точно по списку. Понял? Точно по списку, - твердо сказала я и, не давая возможности возразить, дала ему ручку, листок и начала диктовать.

Сделав пару безуспешных попыток всучить ему деньги на продукты, я дала ему два крепких пакета с удобными ручками и выставила за дверь. Посмотрев из окна, как он сел в машину, завелся и отъехал от дома, я немного упокоилась и отправилась на поиски нужного рецепта.

Задача стояла передо мной, прямо скажем, не из легких. Мыслимо ли: три перекидных записных книжки небольшого формата средней толщины и три пухлые тетрадки на кольцах, исписанные моим убористым почерком, кроме того три папки на кольцах с напечатанными листами формата А4, и еще куча журналов, журнальчиков и различных книг? Это все моя необъятная коллекция рецептов. Да, в книгах и журналах есть оглавления. Более того, во всех моих записях – тоже тщательно пронумерованы листы, и названия рецептов вынесены в содержания на последние страницы. Ну и что же тут сложного, скажете вы, найти определенный рецепт в оглавлении? Проблема в том, что я каждый раз забываю в какой книге (тетради, папке, записной книжке) тот или иной, полюбившийся мне рецепт, и начинаю методично перелистывать все оглавления. Обычно сначала я ищу в наиболее вероятном месте, постепенно переходя к менее вероятным источникам. И, естественно, как назло, необходимый в данный момент рецепт оказывается в самом последнем. А еще, когда листаешь рецепты, то волей-неволей отвлекаешь на другие, не менее вкусные рецепты и думаешь: «В следующий раз надо обязательно это приготовить, наверное, будет вкусно». Но только в следующий раз поиски придется начинать по новой, с самого начала, потому что забываешь, где же, собственно этот рецепт видела. В общем, села я на диван и обложилась рецептами.

Минут через сорок вернулся Сергей с продуктами, быстро поцеловал меня на прощанье и уехал в Саратов. Я вздохнула и отправилась в душ, дабы вернуть душевное равновесие и смыть накопившиеся проблемы. Когда моешь волосы, то теплая, а лучше слегка прохладная вода мягко массирует и приятно освежает тебе голову, смывает головную боль и накопившийся негатив, сразу становится легче дышать и думать, улучшается настроение. После душа я, как всегда, вся намазалась кремом, высушила мои тоненькие волосы феном и накрутила на липучие бигуди для создания объема.

И, не теряя времени, сразу принялась за готовку, решив повторить не удавшееся в прошлый романтический ужин блюдо. Для начала я разделала свинину, нарезала на порционные куски и отбила их. Потом выложила на противень, слегка смазанный растительным маслом, посыпала неострой приправой для свинины и слегка посолила, залила компотом из банки консервированных ананасов и поставила в разогретую духовку на средний огонь. Почистила картофель на пюре и поставила его варить.

Пока на кухне делать было нечего, я оправилась в спальню наносить макияж. Замазав корректором мои неизменные круги под глазами (следствие близко расположенных сосудов и слишком тонкой кожи) и небольшие прыщики, я критически посмотрела на свой бледный зеленоватый цвет лица, слегка тронутый желтоватым загаром. От духовки в и без того душной квартире стало еще жарче, поэтому я все же ограничилась светлой пудрой поверх легкого, уже впитавшегося крема. Скулы подчеркнула мерцающей пудрой в шариках, и лицо приобрело уже куда более здоровый вид. Тени для век выбрала темно-серые и почти матовые, нанесла их на всё подвижное верхнее веко и подвела ими же нижнее - получился эффект дымчатого макияжа. Под брови нанесла мерцающие бледно розовые тени с золотистым перламутром, а сами брови подвела матовыми светло-бежевыми тенями в тон волосам. Слегка накрасила ресницы, добавила губам блеска капелькой сладкого бальзама для губ с ароматом шоколада и, в целом, осталась вполне довольна своим отражением в зеркале. «Расскажи-ка мне трельяж, как тебе мой макияж?» - вспомнила я как нельзя кстати фразу из театральной постановки Квартета И и невольно улыбнулась.

Вернувшись на кухню, я обнаружила, что мясо уже стало мягким, а жидкость почти вся выпарилась, я достала противень из духовки и начала раскладывать на отбивные по колечку ананасов, а поверх них – по ломтику сыра. Закончив процедуру, я поставила всё обратно в духовку еще минут на пять. Тем временем, картошка уже сварилась. Я слила с нее жидкость, нагрела в ковшике немного сливок. В размятый картофель разбила пару сырых яиц, положила кусочек сливочного масла, размешала, влила подогретые сливки и еще раз все перемешала. Чтобы ничего не остыло, я накрыла кастрюлю с пюре крышкой и укутала полотенцем, а мясо оставила в выключенной, но еще горячей духовке.

Для гармонии ужину явно не хватало бутылочки красного вина и салатика из свежих овощей. Отправив Сергею смс-ку с намеком на вино, я принялась строгать салат. Взяв большой салатник, я нарезала туда дольками помидоры, огурцы – половинками кружочков, болгарский перчик – полукольцами, а сладкий белый салатный лук – небольшими перышками. Потом я добавила к овощам измельченную зелень петрушки и укропа, немного лимонного сока, соевого соуса и яблочного уксуса. Посыпала все приправой для салатов, слегка посолила йодированной морской солью и тщательно перемещала все ингредиенты. Через несколько минут, когда салат пропитался заправкой, а соль полностью растворилась, я добавила в него оливкового масла и еще раз перемешала.

Вполне довольная собой, я надела на себя шелковистый синтетический халатик с рисунком из красных роз на черном фоне и свои «домашние» серебристые босоножки. Взглянув на себя в зеркало, я сняла бигуди и расческой придала прическе форму. На шею надела колье из маленьких красных розочек, и в уши вставила по такой же розочке-сережке. Для завершения образа нанесла несколько капель «Вуали» на обратную сторону запястья, за уши, на волосы и шею.

Звонок раздался, когда я доставала из бара бокалы под вино и пачку праздничных бумажных салфеток в розовый цветочек. Он стоял на пороге с бутылкой моего любимого красного сладкого Каберне в одной руке и не менее любимой 70 %-ной горькой шоколадкой в другой.

- Ого! – загадочно улыбаясь, произнес Сергей, предварительно измерив меня взглядом с головы до ног.

Я смутилась, но виду не подала. Быстро поцеловала его в щеку, грациозно забрав при этом из рук презенты, и быстро ускользнула на кухню.

- Идем скорей, пока все горячее, - крикнула я, доставая противень из духовки.

- М-м-м! Как вкусно пахнет! – вожделенно сказал Сергей, заходя на кухню и в предвкушении потирая руки.

- Открывай, - сказала я, протягивая ему штопор.

- За нас и успех в наших поисках! – торжественно произнес Сергей, когда мы уже сидели за столом с поднятыми бокалами.

- Мя! – присоединилась к тосту невесть откуда взявшаяся Даша, и мы оба рассмеялись.

Судя по всему, ужин удался, потому что Сергей ел молча и быстро, после чего попросил добавки. И вот, наконец, когда в него, очевидно, уже не помещалось, он тяжело вдохнул и положил в рот последний кусочек ананаса.

- Объелся? - скорее констатировала, нежели спросила я.

- Угу, - тихо вздохнул он.

- Выпей еще вина, легче станет. Или может чаю? – заботливо спросила я. На что Сергей отрицательно замотал головой.

На диване в зале Сергею немного полегчало, что красочно отразилось на его вполне сытом довольном лице.

- Мне нужно в Москву по делам уехать ненадолго, - задумчиво произнес он.

- А как же я? Я боюсь оставаться одна, - тихо сказала я.

- Может, попросишь кого-нибудь из подруг пожить пока с тобой? Вот, например, та с которой мы в лесу были. Ира, кажется. По-моему она может постоять и за себя и за тебя, - предложил он.

- Не знаю, согласиться ли она. Но попробовать можно. А ненадолго – это на сколько? – грустно спросила я.

- Несколько дней, максимум неделю. Из дома постарайся не выходить, так, на всякий случай. Но думаю, все будет в порядке.

- А как же центр занятости? Ты же помнишь, я больничный у знакомой брала на время нашей поездки, чтобы меня с учета не сняли. Его закрыть нужно и на биржу отнести к инспектору. Может, она мне направление на работу куда-нибудь даст.

- Надо так надо. Только будь осторожна. По безлюдным улицам не ходи. И будь на связи.

Мы оба ненадолго замолчали. Не знаю, о чем думал Сергей, но лицо его выражало крайнюю степень сосредоточенности и серьезности. Я же грустила о том, что он совсем скоро уедет. И мы снова будем вдали друг от друга. Я представила, как мне его будет не хватать, и мне стало еще грустнее. В груди противно защемило, я вздохнула и прижалась к нему. Вынырнув из своих мыслей, Сергей нежно обнял меня за плечи, погладил по голове и прошептал на ушко что-то очень нежное и ласковое. Я еще раз тяжело вздохнула и прошептала в ответ:

- Я не хочу, чтобы ты уезжал… никогда…

- Так надо. Ты же все понимаешь. Это ради тебя.

Я снова замолчала. К глазам подступили слезы. Я слышала его сердцебиение, чувствовала его запах, такой родной, такой знакомый. Он был так близко, совсем рядом. Он был как бы частью меня. Мне не хотелось его отпускать даже на секунду. В это мгновение он был нужен мне как воздух. Нет. Больше чем воздух. Я провела рукой по его немного колючей щеке, заглянула прямо в глаза и тихо сказала:

- Я буду очень ждать. Как никогда и никого не ждала.

Он поцеловал меня, снова прижал к себе и погладил по голове. Мне хотелось, что бы этот вечер ни кончался никогда. Так мы и сидели на диване в обнимку и слушали тишину, потеряв счет времени. В зале становилось все темнее и темнее, но я не хотела включать свет. Казалось, время замедлило свой ход, чтобы мы могли еще немного побыть вдвоем.

[1] «Слава победе!» пер. с нем.

Глава 14

Утром он уехал очень рано. Я поворочалась с полчаса в быстро остывшей без него постели. На память о нем остался только едва уловимый приятный запах. Я вздохнула и нехотя встала. Предстоящий день казался мне долгим и бессмысленным, потому что смысл мой жизни уже ехал в удаляющемся от меня поезде по каким-то важным для него делам.

- Ну, что? Вот мы и остались опять одни, - сказала я Дашке, когда увидела сладко сопящий комочек на подушке дивана.

- Мя? – возмущенно сказала она, приподнимая свою пушистую голову с торчащими ушками, и серьезно взглянула на меня своими спокойными желтыми глазами.

- Может, завтракать? – спросила я.

- Мя, - сразу согласилась она и бодренько потрусила за мной на кухню.

От глубоких раздумий над остывающим кофе меня оторвал телефонный звонок.

- Привет! Как дела? – жизнерадостно спросила на том конце Иришка.

- О! А я как раз собиралась тебе звонить, - откликнулась я.

- Это еще зачем? – недоверчиво спросила она.

- Хотела тебя попросить перебраться ко мне на недельку. Что-то мне одной совсем скучно стало. Тебя же почти наверняка родственники достали, вот и отдохнешь от них немного.

- И что, прям сейчас нужно?

- Ты на работе?

- Ну да.

- Вечером вещи возьми и приезжай.

- Ну, не знаю,- сказала она занудно свою любимую фразу.

- А я пиццу испеку, - выдала я свой главный аргумент.

- Ну, ладно, уговорила. Тогда до вечера.

- А ты что вообще звонила то?

- Да так просто. Вечером поговорим, - сказала она загадочно и сразу отсоединилась.

Осознав через мгновенье, что пицца сама не сделается, я глубоко вздохнула и достала три шарика дрожжевого теста из морозилки. Как все-таки хорошо, что теперь в супермаркете можно купить любой полуфабрикат приемлемого качества и сэкономить время на готовку. Тесту нужно было время, чтобы растаять и подойти, а мне – посидеть над дневником, который никак не давал мне покоя и манил своей загадочностью.

«31.05.1937г. Сегодня Хелена поделилась со мной своими предположениями по поводу значения надписей на табличках. В центре каждой из них изображен древнегерманский символ Валькнут – связка из трех треугольников, символ переходов между мирами.По мнению Хелены, вероятнее всего обе таблички использовались в ритуалах жертвоприношения Одину. Для подтверждения ее правоты необходим лабораторный анализ пробы с поверхности табличек на предмет содержания крови.

05.06.1937г. Утром один из археологов извлек из грунта у подножия высеченных в скале ступеней небольшое кольцо. После очистки от земли на нем стали различимы мелкие знаки. Изучением надписи на старинном кольце занялась Хелена.»

- Кольцо! Я совсем забыла про кольцо! – закричала я в голос и вскочила с дивана.

- Мя-а-а!!! – обиженно запищала Дашка, спросонья свалившаяся у меня с колен.

Но я уже вытряхивала на диван сумку, с которой путешествовала. Чего тут только не было: косметика, расческа, мини-зонтик, флэшка, зеркальце, влажные салфетки, бумажные носовые платочки, пара бахил, ручки, карандаши, ластик, пакетик чая, засохший леденец, выцветшие чеки неизвестно на что, гора ненужных визиток, резиночки и заколочки для волос, давно потерянная хорошая точилка, крохотный блокнотик, пара фантиков от конфет, фруктовая жевательная резинка, моя мини-аптечка с набором лекарств первой необходимости, какие-то мятые листочки с беспорядочными записями и неизвестно чьими номерами телефонов… В общем все, что бывает в современной вместительной дамской сумке. Не было только кольца, выпавшего тогда в замке Вевельсбург из переплета дневника. Я заглянула во все кармашки, тщательно потрясла сумку вверх дном, но ничего не обнаружила. Села на диван и пригорюнилась. «Ну, надо же! - расстроено думала я. – Как я могла умудриться потерять такую находку, а, главное, где?» Я тщетно перебирала в памяти все недавние события и пыталась вспомнить, в какой момент из сумки могло выпасть кольцо. И тут меня осенило! Вывернув подкладку и перевернув сумку, я начала ее ощупывать и, естественно, обнаружила небольшой твердый предмет. Гораздо сложнее оказалось найти дырку в подкладке. Когда, наконец, злополучное кольцо увидело дневной свет, моей радости не было предела.

Я поднесла его к окну и попыталась разглядеть. По всему кольцу шел затейливый замкнутый орнамент, напоминающий веточку. Кольцо было узким, а орнамент слишком мелким, чтобы можно было понять просто ли это рисунок или какая-то надпись из знаков. Я вертела его в руках и сомневалась – стоит ли надевать чужую, неизвестно кому принадлежавшую вещь, история которой мне неизвестна, но желание было сильнее меня и я надела его на безымянный палец. Странно, но оно пришлось мне впору. «Все-таки женское», - подумала я. Полюбовавшись кольцом еще несколько минут и отметив, что никаких неприятных ощущений или предчувствий внутри меня не возникло, я успокоилась и вернулась к чтению.

«12.06.1937г. Сегодня наш руководитель Роберт фон Зейдлиц собрал всю исследовательскую группу и объявил о временном прекращении экспедиции в связи с новой задачей. Нам предстоит отправиться…»

Далее страница отсутствовала, да еще и не одна! Они были явно вырваны из дневника. На самом интересном месте!

«30.08.1937г. Помолвка назначена на 14 сентября. Мне стыдно перед моим другом Йоханом, за то, что я не могу разделить его радости. Я стараюсь избегать его, но у меня это плохо получается. Хелена ходит какая-то задумчивая и прячет от меня свои глаза. Не знаю, выдержу ли я все это. Знала бы она, как мне хочется взять ее за плечи и сказать ей, глядя прямо в глаза, о своих чувствах.»

Характерный звук пришедшей sms-ки заставил меня вздрогнуть от неожиданности и отвлечься.

«Еду в поезде на верхней полке. Соседи попались хорошие. Подкармливают насильно жареной бараниной, но я сопротивляюсь J Не грусти без меня! Скоро увидимся! Уже очень скучаю и хочу назад к тебе! Целую! Твой земной ангел-хранитель J»

Счастливая улыбка сама собой возникла на лице, и на душе вдруг как-то потеплело. Спрятав дневник под диванную подушку, я, напевая под нос любимую песню из кинофильма «31 июня», отправилась на кухню.

Когда моя мама печет пиццу, она, обычно, поставив ее в духовку, говорит: нюхайте, как палёным запахнет – готово! А потом, когда пицца таки пригорит, она говорит другую, уже ставшую нарицательной, фразу: горелое – очень полезно для здоровья! На что, как правило, ей все отвечают: вот сама и ешь! Помня «семейный рецепт» приготовления сего блюда, я решила не уходить с кухни, зная прекрасно, стоит отлучиться, тут же забудешь про духовку, и всё немедля сгорит.

Едва я поставила пиццу на стол и укрыла калькой и полотенцем для мягкости, как в дверь позвонили.

- На запах пришла? – спросила я с ухмылкой стоящую на пороге Ирку.

- Уже готово? - спросила она, округляя и без того большие карие глаза и заглядывая мне за спину.

- Сейчас немного остынет и можно кушать.

Естественно, Иришка пришла не с пустыми руками, а с пакетом продуктов. И, что меня особенно порадовало, среди них были горячо любимые мною бананы. Разобрав продукты, мы сели ужинать.

- Ну, рассказывай, - сказала я, прожевав очередной кусок пиццы.

- М-м-м? – невнятно замычала она с полным ртом.

В общем, разговор не клеился…, пока мы не разделили пополам последний кусок.

- А я думала, на завтрак останется. Обычно остается, - растерянно произнесла я, глядя, как Ира доедает свою половинку.

- Вкусно, - наконец заговорила она. – Только маловато.

- Куда в тебя лезет? Плохо ведь будет! – с упреком покачала я головой.

- Хорошо-о-о, - довольно сказала она и погладила себя по животу.

- Так что у тебя новенького? Пашка еще предложение не сделал?

- Я его уже неделю не видела, - помрачнела Иришка.

- Поругались опять.

- Да нет вроде, - пожала она плечами.

- У тебя опять было плохое настроение, а у него закончился заряд оптимизма и он не смог тебя больше развлекать? – проявила я чудеса проницательности.

- Сначала было плохое настроение у меня, и я молчала, а он все говорил и говорил. А потом испортилось настроение у него, потому что он, как всегда подумал, что я на что-то обиделась и в моем состоянии виноват он. Но, ты же знаешь, со мной такое бывает, причем свершено беспричинно и внезапно проходит. У нас уже такое не первый раз. Думаю, он скоро отойдет.

- Позвони ему сама.

- Нет. Не хочу.

- До чего же ты упрямая. Ведь могла бы ему все объяснить один раз, и больше таких недоразумений не возникало бы. Он ведь наверняка переживает. Да и ты тоже. Я же вижу, - попыталась я наставить ее на путь истинный.

Она пожала плечами и замолчала. В этом вся Ирка. А Пашку жалко.

- А у тебя как дела? Как там твой новый ухажер, э-э-э… Сергей, кажется? – решила она сметить тему после напряженной паузы.

- В Москву по делам уехал, - грустно сказала я со вздохом.

- А он тебе предложение не сделал еще? – с издевкой спросила Ирка.

- Хватит ерунду выдумывать. Мы совсем недавно познакомились, и я еще не знаю насколько всё серьезно, - уклончиво ответила я.

- Но ты-то как сама думаешь?

- Хочется верить, что на этот раз я не ошиблась, - задумчиво сказала я.

- Ты сейчас про Лёшу? – догадалась Ира.

- Мне неприятно об этом вспоминать, - ответила я и тоже напряженно замолчала.

Я вспомнила, как все начиналось в тот раз и как все закончилось. С тех пор я поумнела и многое решила для себя. Так легко ошибиться в человеке. Много общего – это еще не все и даже не главное. Главное – это доверие, когда можно в любой ситуации положиться на близкого человека. Очень важно, когда он тебя понимает, ну или хотя бы пытается понять, а если не может понять, то все равно безоговорочно поддерживает. Ну, а, если ты доверяешь, поддерживаешь, а в ответ получаешь ложь, недомолвки и отказ в помощи и понимании, когда они так необходимы тебе, то разочаровываешься в жизни, в людях и в отношениях. И после так сложно начать все сначала, сложно и, одновременно, страшно. А вдруг все повториться? Вдруг он окажется таким же? Вдруг он тоже предаст? Как снова научиться доверять? Как поверить в искренность?

Наверное, я думала слишком громко или мои мысли отразились на лице, потому что Ира спросила:

- Боишься сглазить?

- Что? – вынырнула я из потока напряженных мыслей.

- Не хочешь ничего загадывать, чтобы не сглазить?

- Да, наверное. Впрочем, как и ты. Тебе же уже тоже хватило «серьезных отношений»? – ответила я вопросом на вопрос, намекая на ее неудавшийся брак.

- Да, не будем торопить события. Сменим тему. Кстати, что у тебя с работой?

- Завтра на биржу пойду. Только мне сначала нужно больничный закрыть.

- Какой больничный? Ты что болела? – удивилась Ира.

- Да нет! Ты же ничего не знаешь, - спохватилась я. – Мы с Сергеем только из Германии вернулись.

- Как? Когда? – посыпались вопросы.

- Я тебе и сувенир привезла и фоток полно. Хочешь посмотреть?

Так как Германию мы покидали спешно и преждевременно, подарок Иришке пришлось покупать на вокзале в самый последний момент.

- Какая прелесть! – воскликнула Ира, разглядывая белый платочек с кружевной отделкой и вышивкой в пастельных тонах ручной работы.

- Нравится? Фотографий, правда, не очень много, – сказала я, вынимая снимки из конверта.

- Что это? – вдруг спросила она, схватила меня за руку и принялась разглядывать кольцо.

- Это мы в одном из замков нашли, под ступенькузакатилось, - придумала я на ходу.

- Наверное, старинное, - предположила Ира.

Я пожала плечами и стала показывать ей фотографии. Больше всего ей понравились снимки у «поющих фонтанов» в Праге. Я тоже любовалась удачными фотографиями. Игра цвета на фоне заката выглядела поистине потрясающе. И тут на одном из снимков, где мы были изображены вдвоем с Сергеем (фотографировали по нашей просьбе какие-то туристы), я заметила на заднем плане мужчину. Мне его лицо отчего-то показалось знакомым, но откуда – я так и не вспомнила. К тому же у него был такой странный озабоченный взгляд. Это было необычно для места, куда люди приходят наслаждаться зрелищем и получать от этого удовольствие. Хотя, возможно, я и ошиблась. Может, он просто кого-то мне напоминает, ведь освещение там было довольно своеобразное.

- Красотища! – комментировала Иришка.

- Ты вот эти еще посмотри. По-моему, удачные получились. День-то был солнечный, - сказала я, протягивая ей пейзажи садов Херренхойзер в Ганновере.

Самым красивым мне показался снимок со смотровой площадки Новой Ратуши. Поистине прекрасная панорама сверкающего озера, буйной зелени садов, красных черепичных крыш и потрясающе голубого неба в лучах летнего солнца радовала глаз и душу своим великолепием. Маленькие точки-человечки с высоты казались муравьями на фоне величия природы. Да и я сама себе представилась этаким маленьким муравьишкой с какими-то никчемными в общемировом масштабе проблемами.

- Смотри какая рожа! – хихикая подсунула мне Ирка другую фотку, чем моментально отвлекла меня от философских раздумий.

Сергей нежно обнимал меня за плечи, а я жмурилась от солнечных лучей. Чудесная могла бы быть фотка, если бы противный мужик позади нас не влез в кадр крупным планом. Лицо его перекосило от солнца (или от какой душевной болезни), нос и рот уехали набок, один глаз закрыт, а второй неестественно выпучен и прикрыт рукой наподобие козырька, и морда вся красная как помидор. Кроме того, массивные часы со змеиным браслетом на руке мужика бликовали на полфотки.

- Да уж, - недовольно протянула я.

- Это случайно ни друг Сергея? – продолжая хихикать просила Ирка.

- Нет, конечно! – возмутилась я. – Ты же видишь, это какой-то престарелый мужик!

- Может, вырезать по контуру? – безнадежно спросила я. – Надо же, в кои-то веки я хорошо получилась и на тебе!

- Так всегда бывает. Закон подлости! – продолжала веселиться Ирка.

Жаль, не могу на нее обижаться, а то бы непременно обиделась.

- Пойду, чайник поставлю, - сказала я грустно и пошла на кухню.

- Даш, ну вот скажи: где она – справедливость? – спросила я трущуюся об ноги кошку, глядящую на меня голодными глазами.

- Мя-а-а? – просила она, отчего вид у нее стал еще несчастнее.

- Кушать на ночь вредно. Ты разве не знаешь? Тем более в твоем возрасте, - сказала я и насыпала ей в тарелку немного сухого корма.

Дашка обнюхала еду, недовольно взглянула на меня, задрала свой пушистый хвост кверху и обиженно сопя гордо удалилась с кухни.

Заварив с горя слишком крепкий цейлонский черный чай, я вынула конфетную заначку и уселась за столом.

- Ты, че? Без меня что ли чай пьешь? – возмущенно спросила Ирка, входя на кухню.

- Не настоялся еще, - сказала я, разворачивая конфету.

- Ты мне рецепт пиццы дашь?

- Зачем? Ты же и сама печь умеешь? – удивилась я.

- У меня не такая получается. Тебе что – жалко?

- Да рецепта-то как такового и нет. Тесто покупное дрожжевое. Оттаяло, раскатала, на противень на пергамент положила. Помидорки тоненько кружочками и на тесто. Сверху их посолила немного, майонезиком смазала, приправой чуть-чуть посыпала, - начала я рассказывать.

- Какой приправой? – перебила меня Ира.

- Мне больше всего в пиццу орегано нравиться.

- Это что такое?

- Ну, душица иначе. Ты разве не знаешь? – удивилась я. – Потом мясной компонент меленько кубиками кладешь, ветчину там, ну или копченое чего-нибудь. Хорошо еще шампиньонов тоненько немного сырых порезать. Потом сладкий болгарский перец колечками. Красивей всего разный положить: красный, желтый, оранжевый. И, самое главное, маслины черные без косточек колечками.

- Почему главное? Без них не получится? – снова бесцеремонно перебила Ирка.

- Главное, потому что я обожаю маслины! А после приготовления пиццы их полбанки остается! Усекла! – объяснила я.

- Да и вообще, что за пицца без маслин? Дальше лук репчатый режешь колечками совсем тоненько, а сверху сыпешь тертый сыр. Лучше побольше. Его много не бывает. Я люблю пармезан. У него вкус солоноватый, как раз в пиццу. Да и трется хорошо, он же твердый, - продолжила я.

- И всё?

- Всё. Зажигаешь духовку на полный огонь и сразу ставишь туда пиццу повыше. Минут 15-20 и готово. Если конечно начинки не переложишь. А то я всегда перекладываю, наверное, от жадности. Всегда вспоминаю перестроечную пиццу. Помнишь, мама моя пекла? На тесто намазывался кетчуп, потом - кубики вареной колбасы, жареный лук, иногда с грибами-вешенками, а сверху – чуток сыра. А я маме тогда всё говорила: сыпь больше, не жалей, сыром пиццу не испортишь, - ударилась я в ностальгию.

- Да давно это было. Мы после школы с Ольгой к тебе приходили. И ты нас угощала. Так вкусно было, - вспомнила Ира.

- А сейчас уже не так вкусно, да?

- Раньше и деревья были больше и трава зеленее…

- Не говори…, - взгрустнулось мне.

- Мя-а-а! – вернулась на кухню Даша.

- Ладно. Сейчас отрежу, - сказала я и полезла в холодильник за ветчиной.

Глава 15

Включив старую комедию и удобно расположившись на диване, мы с Ирой взяли в руки каждая по колоде карт и решили вспомнить старые добрые времена, а именно разложить парный пасьянс. Выигрывает тот, у кого первым заканчиваются карты. Обычно, в процессе расклада легко ведутся всякие душевные разговоры, но сегодня мы уже обсудили всё, что хотели, и, поэтому просто поглядывали на экран монитора одним глазом.

Зажужжал Иркин мобильник и она, спешно бросив колоду, отправилась беседовать на кухню. А я, воспользовавшись перерывом, подошла к окну, чтобы задернуть шторы. Уже стемнело, улица опустела и затихла. Молодежь сегодня почему-то не гуляла в нашем районе. Изредка проезжали одинокие авто. Я вышла на балкон, думала, что на улице посвежело, но я ошиблась. Тяжелый горячий пыльный воздух навис над городом. Не было ни малейшего дуновения ветерка. Я услышала какой-то щелчок и обратила внимание на стоящую под балконом машину. Пригляделась к темноте и смогла различить в ней какой-то силуэт и маленькую красную точку. Похоже, этот некто курил сигарету. Я постояла еще немного, поразмышляла над тем, кто и за чем здесь сидит в темноте и кого может ждать, но так ничего и не придумав, вернулась в комнату.

- Кто звонил? – спросила я у вернувшейся Иры.

Она махнула рукой, давая понять, что не хочет говорить. «Наверное, Пашка», - подумала я. А учитывая тот факт, что лицо ее нахмурилось, я подумала, что навряд ли они помирились и решила не донимать ее расспросами.

Закончив, наконец, очередной пасьянс, я принялась демонстративно зевать, всем своим видом давая понять, что пора бы и баиньки.

- Тебе завтра на работу, мне – в центр занятости. Может спать пойдем? – безнадежно спросила я.

- Ну-у-у. Давай еще посидим. Кино досмотрим, - занудела она.

- Я спать хочу. Ты как хочешь, а я стелиться буду, - твердо сказала я и начала разбирать свою допотопную кресло-кровать.

Я выдала Ире постельное белье и улеглась, отвернувшись к стенке. Она вздохнула, постелилась и тоже легла на соседний диван.

Дашка что-то не шла, сон – тоже. Я лежала попеременно, то с закрытыми глазами, то с открытыми, и слушала мерное Иркино сопение. На улице было тихо. И вдруг где-то неподалеку залаяла собака. Потом кто-то характерно хлопнул автомобильной дверцей. Послышались быстрые глухие шаги по асфальту. И тихий отдаленный разговор. Я тихонько встала и, не надевая тапочек, прокралась на балкон. Машина так и стояла под окном, но в ней никого не было, рядом тоже. Я постояла еще пару минут, но ничего интересного так и не увидела. Ногам стало неприятно стоять босиком на кафеле, и я вернулась в постель, полная всяческих подозрений и страхов. Поворочалась еще немного с боку на бок и, неожиданно, крепко заснула.

* * *

Где-то неподалеку запел первый петух. Открыв глаза, я тут же сбросила с себя пестрое лоскутное одеяло и нехотя сползла с печи. Едва босые ноги коснулись теплых половых досок, как по всему телу, откуда ни возьмись, начала разливаться утренняя бодрость. Я сладко потянулась и вышла во двор. Еще не рассвело, но ночная темнота уже начала понемногу рассеиваться. Стали видны таинственные очертания предметов, окружавших меня. Справа у крыльца расположились пара развесистых кустов, правее – что-то вроде округлой клумбы. Чуть поодаль темнел стеной на фоне светлеющего неба нестройный ряд деревьев. Осторожно ступая по прохладной росе босиком, я дошла до деревянной кадки, стоящей у северной стены бревенчатого дома, открыла крышку, зачерпнула ладонями живительную влагу и сполоснула лицо. Словно ток пробежал по коже от прохладной воды, и меня тут же бросило в жар. Я подняла глаза к просыпающемуся небу и глубоко вдохнула утреннюю прохладу. Внезапно моих ног коснулось что-то мягкое, и я вздрогнула.

- Ах ты, плутовка! – сказала я черной кошке, качая головой. – Где всю ночь гуляла?

- Мур-рр! – ответила она, продолжая, как ни в чем не бывало, тереться о мои ноги своим шелковистым боком.

- Ну, ладно, пойдем в дом, - смилостивилась я.

Услышав мои слова, кошка бесшумно скользнула к крыльцу, подняв хвост трубой. И тут, со звонким лаем, к ней кинулся большой серый лохматый пес, очевидно, тоже выражая свое недовольство поведением мурки. Она выгнула спину дугой и страшно зашипела. Пес замолчал, сел прямо перед ней и склонил голову на бок, продолжая глядеть в ее глаза. Киска повернулась к нему задом, открыла дверь лапой и шмыгнула внутрь.

- Что, мой хороший, не поддается наша плутовка воспитанию? – спросила я пса, потрепав его за холку.

- Гав! – согласился он со мной и ткнулся мокрым носом в мою ладонь.

Налив молока в маленькое блюдце для беспрестанно трущейся о мои ноги киски, я переоделась в свободное длинное платье, взяла берестяное корытце, небольшое льняное полотенце и отправилась в путь.

Претворив покосившуюся и потемневшую от времени деревянную калитку, я пошла по узкой тропинке меж деревьев. Следом за мной бежал мой лохматый пес, радостно виляя хвостом и временами забегая вперед меня. Мокрая от росы трава щекотала ноги, и подол платья очень быстро намок. Мне стало холодно, но я не остановилась, а лишь ускорила шаг. Солнце вот-вот должно было взойти, поэтому нужно было торопиться.

…И тут громко заиграла навязчивая мелодия. Я с трудом открыла глаза и никак спросонья не могла понять, где я нахожусь. Внезапно справа села Ирка, противно скрипнув диваном, сладко зевнула и потянулась.

- Пора вставать, - сказала она то ли себе, то ли мне, и поплелась в ванну.

Сообразив, наконец, что Ирка – это не дурной сон и не наваждение и вспомнив вчерашний день, я решила, что как хорошая хозяйка, я просто обязана ее чем-нибудь покормить. Грустно вздохнула, села на кровати, нашарила ногами тапочки и, продолжая вздыхать, без энтузиазма поплелась на кухню, где, естественно, меня уже поджидали.

Нет, то была не Иришка, до сих пор не вышедшая из ванной.

- Мя-а-а! – жалобно пропела Дашка, строя мне голодные глазки.

Накормив обоих, и выпроводив гостью на работу, я начала собираться в город.

В центре занятости было не многолюдно, но, свернув в нужный коридор и подойдя к нужному мне кабинету, я с сожалением обнаружила очередь именно к моему инспектору. Так как мне не было назначено, то в мою задачу входило прорваться в кабинет без очереди и отдать больничный лист. Улучив момент, я вошла следом за полной медлительной теткой, быстро обогнула ее справа и очутилась у стола первой.

- Здравствуйте, я вот больничный принесла. Когда мне теперь на прием? – тут же выпалила я отрепетированную фразу.

Инспектор грозно глянула на меня поверх очков, вырвала у меня из руки больничный, что-то нацарапала на маленьком листочке, сунула его мне и тут же занялась посетительницей.

- До свидания, - растерянно сказала я и вышла в коридор, сжимая в руке бумажку.

Как же таких «приветливых» тётенек берут на работу с людьми? После посещения биржи труда у меня всегда остается ощущение, будто бы меня грязью облили! Лучше вы эту грымзу на пенсию отправили, а меня вместо нее на работу взяли! Ладно. В конце концов, может у нее просто сегодня плохое настроение, и прошлый раз тоже, и позапрошлый… Может, у нее личная жизнь не удалась? Так на нее не злиться нужно, а пожалеть. Немного успокоившись, я дошла до стенда с бесплатными газетами, взяла одну. Обнаружила в другой руке листок, прочитала, что мне на биржу идти завтра к 8.00 утра и без энтузиазма поплелась к выходу.

На улице стало совсем душно, асфальт плавился, не смотря на ранее утро. Мысли постепенно возвращались к таинственному дневнику, и мне захотелось поскорее вернуться к его изучению. Свернув в свою тихую улицу из шумного центра, я быстрыми шагами пошла по тротуару в направлении дома. Прохожих здесь немного, дорожное движение почти отсутствует, поэтому я сразу заметила краем глаза, медленно ехавшую за мной машину. Я остановилась, делая вид, что поправляю ремешок босоножки. Автомобиль (а это был подержанный, изрядно битый жизнью форд скорпион), тоже остановился у обочины. Я прибавила шагу, и услышала, как он снова едет за мной. Сердце бешено заколотилось где-то в горле, споткнувшись пару раз и едва не упав, я постаралась идти медленнее и постаралась незаметно нащупать в сумке «удар»[1]. Едва моя рука коснулась пластиковой рукоятки, как я сразу почувствовала себя увереннее. К тому же до дома оставались считанные метры.

Быстро преодолев пешеходный переход, и, стараясь не огладываться, я свернула во двор. И тут же замерла как вкопанная – прямо перед дверью в мой подъезд стояла кучка скинхедов, весьма недружелюбно настроенных и внимательно меня разглядывающих. Обойти их не представлялось возможным. «Вот и всё, - подумала я, ощущая, как сердце проваливается в пятки. - А я ведь столько еще не успела в жизни!».

Быстро собравшись с мыслями и взяв себя в руки, я решительно двинулась прямо на них, одновременно снимая с предохранителя «удар» в сумке и повторяя про себя единственную известную мне молитву-заговор: «Крест крестом крест, человек родился, крест водрузился, сатана связался, бог прославился. Во имя Отца и Сына и Святого духа. И ныне и присно, и во веки веков. Аминь».

- Разрешите пройти! – громко и твердо сказала я, пытаясь протиснуться между здоровенными амбалами.

- Куда прёшь?! - сказал один из них и схватил меня за сумку.

Я попыталась вырваться, крепко держа свободной рукой сумку за ручку и пытаясь вытащить из неё некстати зацепившийся за подкладку «удар».

- Куда это ты так торопишься?! – спросил второй, хватая меня за локоть с другой стороны.

- Э, мальчики, вы что такое творите? Кто же так с девушкой обращается? – издевательски поинтересовался негромкий мужской голос где-то из-за их спин.

Оба дружно обернулись и, очевидно, ослабили хватку, потому что я дернулась со всей силы, оступилась и упала на пятую точку. Перед моими глазами были видны только ноги в огромных высоких ботинках со шнуровкой, с заправленными в них потёртыми джинсами. Внезапно в глазах у меня зарябило, а голова пошла кругом. Дальнейшее я воспринимала, как во сне.

- Ты кто такой, мужик?! Жить совсем надоело? Или приключений ищешь? – с вальяжным оттенком превосходства в голосе поинтересовался один из них, которого по здравому разумению можно было назвать главарем. Выделялся он не только своими габаритами, но и обильными татуировками, покрывавшими обе руки.

- А если и ищу? Иду вот по улице, скучно, а тут бац и приключения нарисовались – раздался всё то же мужской голос откуда-то из-за них. Издевательские интонации в его голосе не смог заметить только совсем тупой. – Шли бы вы, мальчики, домой, а то мама ругаться будет, – продолжил обладатель незнакомого голоса.

- Так, пацаны, дядя кажется нарывается! Э, дядя крутым себя почувствовал? – спросил главарь.

- Иди уже отсюда, племянничек, не отсвечивай, и не серди взрослых! – судя по интонациям обладателю незнакомого голоса надоело пререкаться, и он явно не собирался отступать.

- Ну, дядя, ты сам нарвался! Вали его, пацаны! – главарь явно потерял над собой контроль и был явно взбешен нарушением своих планов.

Я зажмурилась и стала отползать назад. Кажется, сейчас на моих глазах произойдет убийство. Послышались глухие удары, топот, короткие вскрики.

- А-а-а! Пусти, тварь! – заорал кто-то с надрывом. «Главарь», - как-то отстраненно подумала я. Следующей мыслью, пришедшей в голову, стало понимание, что ситуация получила другое развитие, чем я предполагала ранее.

Я решилась приоткрыть один глаз. Ног в ботинках уже не было. Картина резко изменилась. Скинов поблизости уже не было, двое или трое быстро убегали куда то в даль с криками «Мы еще встретимся». Чуть поодаль стоял крепкий светловолосый парень в джинсах и белой футболке с надписью во всю грудь: «Русские не сдаются!» и изображением некоего лохматого существа с гранатой в руке. Одной рукой парень держал главаря за пальцы неестественно вывернутой правой руки, так что тот выгнулся латинской буквой С и истошно орал. Пыль медленно оседала над «полем боя», и я увидела валявшегося рядом еще одного скинхеда. Прямо у меня в ногах валялась бейсбольная бита. Я зачем-то схватила её и прижала к себе.

- Ну что, племянничек, будешь себя по-другому вести с незнакомыми девушками? – в голосе незнакомца снова прорезались издевательские нотки.

- Отпусти гад, больно же – заныл главарь. Я и не знала, что человек такой комплекции может так резко изменить свое поведение с угрожающего на просительное.

- А теперь медленно встань на колени и попроси у девушки прощения! Только искренне проси, чтобы я поверил! – голос незнакомца налился металлом. Я воспринимала происходящее как нереальный сон. Главарь начал униженно извиняться и просить у меня прощения. Я его абсолютно не воспринимала, мысли были где то далеко-далеко, ориентировочно в районе пяток.

- Верю. Свободен, - похоже, незнакомцу надоело блеяние главаря. – Можешь исчезнуть вслед за своими дружками.

Главарь вскочил на ноги и попытался рвануть в сторону. – Эй, инвентарь не забудь, - с этими словами незнакомец нагнулся и без труда отнял у меня биту, после чего бросил ее под ноги порывающегося рвануть со всех сил главарю.

- Мы еще встретимся, дядя, – отбежав на безопасное расстояние, осмелел главарь.

- Угу, жду не дождусь, страховку не забудь оформить к следующему разу, племянничек.

Незнакомец взял меня за руки и поднял. – С тобой все в порядке? – поинтересовался он

- Нет, совсем не в порядке, - всхлипывая и задыхаясь, замотала я головой.

- Ну, это мне знакомо, - ответил незнакомец, после чего сгреб меня в охапку, перекинул через плечо и понес в поезд.

- Пусти гад! Негодяй! Сволочь! - я надрывалась так, что из квартиры напротив выглянула соседка, вредная и склочная бабка.

- Совсем молодежь обнаглела, сейчас милицию вызову, - завелась она.

- Бабуля, тихо, идет спецоперация, - да у моего незнакомца явно все в порядке с чувством юмора. От неожиданности бабка замолчала, после чего с чувством хлопнула своей дверью.

- Ключи не потеряла? И не смотри на меня так, ничего я тебе не сделаю. Привет от Сергея, - неожиданно закончил он, подмигнул и улыбнулся. Я отрицательно замотала головой, имя любимого человека произвело на меня отрезвляющее впечатление, и я перестала голосить.

- Ну и хорошо, открывай дверь.

Я полезла в сумочку, которую по-прежнему крепко прижимала к себе. Руки у меня всё еще дрожали, ключи, несмотря на свою массивность, никак не находились. Я наклонила сумку и, естественно, из нее выпал «удар» прямо на бетонный пол.

- Ну, всё! Сейчас соседка точно милицию вызовет! – расстроено зашептала я.

Мой спаситель быстро поднял «удар» и спрятал в карман. После чего отобрал у меня сумку, быстро извлек из нее ключи и впустил нас в квартиру.

Минут через десять мы уже сидели на кухне и разговаривали за чашкой чая. Я слегка успокоилась и пришла в себя.

- Так кем Вы работаете? – спросила я нежданного гостя.

- Охранником в одной частной структуре.

- Значит, это у Вас профессиональное, - улыбнулась я.

- Что? – не понял он.

- Людей от бандитов спасать.

- Ну, в общем-то, да.

Как оказалось, спасителя тоже зовут Сергей. Он охраняет меня и днем и ночью по просьбе моего Сергея с самого его отъезда. Конечно, когда я это осознала, то хотела было сначала обидеться, но потом передумала. Ну и что, что меня не предупредили об охране, и я приняла ее за слежку и страшно испугалась? Главное, со мной все в порядке.

- Я, пожалуй, пойду, - стал собираться Сергей. – Телефон мой только запиши, что бы в случае чего, я мог быстрее среагировать. Надеюсь, правда, что это не понадобится.

Я немного растерялась. Предлагать практически незнакомому мужчине остаться, мне показалось не удобным.

- Вечером заходите на чай, - предложила я.

Когда дверь за гостем закрылась. Я присела на диван, взяла на руки спящую Дашку и задумалась. Случайно ли на меня напали скинхеды с татуировками в виде свастик, поддерживающие движение нацизма? Это простое совпадение или нет? На душе было не спокойно. Я очнулась от звука пришедшей эсэмэски: «Солнышко! Как твои дела? Я очень соскучился по тебе, любимая! Скоро увидимся! Не падай духом! Твой навсегда».

- Навсегда, - мечтательно повторила я вслух.

- Мя? – не поняла Дашка и теперь удивленно смотрела на меня огромными желтыми глазами.

- Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо, - сказала я, поглаживая по голове сонную кошку.

[1] - нечто вроде газового пистолета, только меньше, заправляется баллончиками с газом, например перцовыми (прим. автора).

Глава 16

«02.09.1937г. Раскопки объекта идут полным ходом. Уже отчетливо видна форма постройки: большое центральное круглое помещение и примыкающие к нему с трех сторон три круглые комнаты меньшего размера. Мы предполагаем религиозное предназначение здания. В центре раскопа прямо посередине центрального зала археологи обнаружили напольную мозаику. Она повторяет план всего здания: четыре соединенных по кругу кольца, представляющих собой спиральные завитки. И мозаика, и сама постройка предположительно датируются II веком до нашей эры.»

Раздалась бодрая трель мобильного. Я вздрогнула и, естественно, уронила Дашку. Она обиженно мявкнула и затрясла головой.

- Привет! Ну ты где? Почему пропала и не звонишь? Как там погода в Германии? – засыпала меня вопросами мама.

- Привет! Мам, я уже дома. Мы раньше вернулись. Сергея на работу срочно вызвали, - немного упростила я ситуацию.

- Вы хоть где-нибудь побывать-то успели?

- Конечно! Я и фотографии привезла и подарки вам небольшие. Вы когда домой с дачи собираетесь?

- Да пока не знаю. Погода вроде хорошая. Лучше ты к нам приезжай. Позагораешь, накупаешься, - стала уговаривать меня мама.

- Да я что-то немного приболела после поездки. Акклиматизация, наверное. Пару дней отлежаться хочу, - слукавила я.

- Ну, тогда отдыхай, восстанавливайся. А потом, как Сергей от работы освободиться, вдвоем на дачу приезжайте. Заодно и мы на него, наконец, посмотрим, познакомимся, - предложила мама.

- Хорошо. У вас там как? Все в порядке? Глеб не болеет?

- Нормально. Бегает с ребятами целый день. То по улице, то на речку. Загорел уже как негр! – засмеялась мама, - Спать только днем никак уложить не получается. Вчера вообще Лене заявил: «Нет, так семейная жизнь у нас не получится!»

- Умен не по годам, - засмеялась я. – Передавай ему привет и Лене. Созвонимся на днях.

«10.09.1937г. До сегодняшнего дня археологи извлекали из раскопа в основном глиняные фрагменты предметов утвари. Их было совсем не много, в основном осколки примитивной посуды. Но сегодня был снят очередной слой в северной комнате и в нем обнаружились отлично сохранившиеся предметы, предположительно выполненные из золота со вставками камней, похожих на драгоценные. Находки настолько причудливы, что мы никак не можем разгадать их назначение. Возможно, они служили талисманами или просто украшениями. Непонятные символы, возможно, надписи украшают каждый из них. Также непонятно и то, каким образом они были созданы задолго до появления необходимых технологий. Особенно меня поразил артефакт, выполненный в форме полого шара украшенного небольшими голубыми камнями и узорными прорезями. Если поднести его к свету, то узоры на нем словно оживают, и он весь начинает светиться таинственным голубым светом.»

Я на мгновение закрыла глаза и попыталась представить себе этот таинственный переливающийся шар. От него веяло чем-то нереальным, я бы даже сказала, неземным… Раздался дверной звонок. Я вздрогнула и открыла глаза.

- Привет! Ты что не открываешь? – весело спросила Ирка.

- А ты что так рано? – сонно спросила я и покосилась на пакет с бананами в ее руках.

- Как всегда. Полшестого, - пожала она плечами.

- Как полшестого?! – поразилась я. – Только что было три часа дня.

- Спать надо меньше.

Вечер потек своим чередом. А я все думала и думала о таинственном артефакте – он так и стоял у меня перед глазами.

Ирка засела за моим ноутбуком, и я, погрузилась в чтение увлекательного детектива и на какое-то время забыла о ней.

- Иди скорей сюда! Тебе на ящик письмо какое-то странное пришло! – вдруг гаркнула она.

Я бросила книжку и поспешила к ней, полная самых мрачных предчувствий.

- Тебе разве не говорили, что чужие письма читать неприлично, - укорила я ее.

- А я и не читала! Оно на немецком, кажется, – сказала она, тыча пальцем в экран.

«Уважаемая фройлян Семёнова! Я хотела бы сделать Вам предложение, от которого, на мой взгляд, Вам не стоило бы отказываться. Я понимаю, что наша первая встреча получилась как в плохом кино, и я хотела бы загладить свою вину. Предмет, который оказался у Вас в руках, не представляет для Вас ценности, для меня же это давно разыскиваемая семейная реликвия – наследие моего деда. Моё предложение – 100 000 евро за этот предмет и за причиненные Вам неудобства. Я надеюсь, что Вы будете благоразумны и примете мое предложение. С уважением, Катарина Шлотц.»

- Ну-ка рассказывай, во что ты на этот раз влипла, - приказным тоном сказала Ирка.

Я вздохнула и рассказала ей всё, ну, или почти всё.

- М-да, - задумчиво протянула подруга. – А Сергей скоро вернется? – уже не так уверенно спросила она.

- Не знаю, обещал поскорее.

- И что будем делать? Ты можешь отследить айпишник? – спросила я у Иришки.

Дело в том, что моя подруга – какой-никакой, но все же программист

- Эх, попробую, - вздохнула она и защелкала клавиатурой.

Я подумала, что ей сейчас не стоит мешать и села неподалеку. Пару раз Ира кому-то звонила и изъяснялась на непонятном мне терминологическом языке. Я подумала, что, скорее всего, это был ее папа. Это у них семенная профессия. Пару раз она рычала на монитор, даже стучала кулаком по столу, но, в конце концов, воскликнула: «Есть!». И я тут же кинулась к ней.

На мониторе горело: г. Саратов, гостиница Словения.

- Они уже здесь! – воскликнула я и начала метаться по комнате.

Потом схватила телефон накидала короткую смс моему Сергею и позвонила Сергею № 2 – моему временному «телохранителю».

- Ну что тут у вас случилось? – прямо с порога серьезно спросил он.

Сегодня Сергей был одет в спортивную футболку без рукавов цвета хаки, которая выгодно подчеркивала его мускулистые обнаженные плечи и гармонировала с глазами чайного цвета. Светлые волосы поблескивали в свете тусклой лампочки в прихожей, а загорелое лицо от суровости выражения на нем казалось еще мужественнее, чем вчера.

- Зрассти, - смущенно сказала Ирка у меня из-за спины и глупо заулыбалась.

- Добрый вечер. Сергей, - чинно представился гость и деловито кивнул головой.

- Очень приятно. Ирина, - снова глупо заулыбалась моя подруга и сделала шаг ему на встречу, бесцеремонно отодвигая локтем меня в сторону, - Может, чаю? – по-хозяйски предложила она.

- Не откажусь, - уже менее официально согласился он.

Сидя на кухне, мы с Иркой рассказали Сергею о письме.

- Без паники, - твердо сказал он. - Время есть. Не мое это дело, конечно, но что будет, если мы отдадим им вашу находку?

- Это дневник, - пустилась я в объяснения. – Я пока не успела его до конца перевести и не могу сказать, насколько ценны содержащиеся в нем сведения.

- Я полагаю, все же, что в нем что-то есть, раз на него открыли охоту, - задумчиво сказал Сергей. – Ты связалась с Сергеем?

- Отправила смс, но он пока не ответил, - вздохнула я.

- Не следует терять времени. Жалко я немецкий не знаю, - расстроено сказал он.

- Я тоже, - откликнулась Ирка.

- Получается, что переводить дальше в любом случае тебе придется, и чем скорее, тем лучше.

- А мы здесь пока посидим, чтобы тебе не мешать, - незаметно подмигнула мне Ирка.

Я кивнула головой и отправилась в комнату. Однако. Не успела Ирка поссориться с Пашкой, а уже на Серегу запала. А я то наивно полагала, что наконец-то у нее все по серьезному, и дело медленно продвигается к свадьбе. Нет, похоже, «горбатого могила исправит». Пашку только жалко, да и Серегу тоже.

«13.09.1937г. Сегодня случилось то, что не должно было и не могло произойти. Пропал наш общий друг Йохан. Мы столкнулись с чем-то неизведанным и пугающим. Всё началось с того, что во время раскопок был извлечен предмет, обладающий неизвестными науке свойствами. Он выглядит как объемный металлический круг с расположенными на нём по спирали различными символами неясного происхождения и значения. Так случилось, что археолог, раскопавший его, сразу отдал артефакт в руки Йохану. Мы с Хеленой были неподалеку и поспешили на его зов, чтобы поближе разглядеть находку. В какой-то момент Йохан что-то нажал на артефакте и повернул его верхнюю часть. Светящийся голубой луч возник в центре магического предмета. Руки Йохана дрогнули, и он выронил его. Артефакт упал боком на взрытую землю, луч света захватил Йохана и, как нам показалось, буквально проглотил его. После чего на предмете что-то пришло в движение, и излучение исчезло. Исчез вместе с ним и Йохан. Хелена до сих пор пребывает в шоке. Она отказывается говорить, а только плачет всё время и закрывает лицо руками. Моё сердце больно сжимается от жалости, ведь я не знаю, как ей помочь.

14.09.1937г. Роберт фон Зейдлиц объявил о приостановлении раскопок. Злополучный артефакт помещен в небольшой сейф до прибытия штандартенфюрера Вальтера Вюста. Хелене стало немного лучше, она уже не плачет, а просто молчит. А я пытаюсь подобрать слова, чтобы ее утешить, но ничего не идет в голову.»

Пронзительная мелодия отвлекла меня от перевода. Похоже, я теперь так и буду вздрагивать от каждого телефонного звонка.

- Таечка! Любимая! Здравствуй! – услышала я в трубке самый желанный голос на свете.

- Серёженька! Где ты? Как ты? Когда вернешься? – засыпала я любимого вопросами.

- Выезжаю уже сегодня! Ничего не предпринимайте до моего прибытия! Долго говорить не могу. Скоро увидимся! Береги себя!

Я еще какое-то время слушала короткие гудки.

«15.09.1937г. Сегодня в наш лагерь прибыл штандартенфюрер Вальтер Вюст со своими помощниками. Меня практически сразу вызвали на беседу и штандартенфюрер попросил меня рассказать о случившемся в поминутной хронологии. Один из его помощников записывал за мной каждое слово. Мне пришлось еще раз окунуться в воспоминания о трагических событиях того дня. Штандартенфюрер также вызывал к себе Хелену. Я не знаю, о чем они беседовали, но из палатки она вышла такая же молчаливая и безучастная. Поговорить с нею у меня так и не получилось. Она по-прежнему была замкнута в себе.

16.09.1937г. Прямо с утра нам с Хеленой объявили, что мы отправляемся в Берлин вместе с группой штандартенфюрера и артефактом. Нас доставили в штаб квартиру Аненербе и велели ждать дальнейших распоряжений.

19.09.1937г. Только сегодня мне вернули мои личные вещи, включая дневник. За прошедшие дни меня несколько раз вызывали на допросы. Остальное время я был вынужден находиться в своей комнате, не имея возможности выйти в город. Я очень переживал за Хелену и ее душевное состояние. На мои расспросы о ней я получал уклончивые ответы, а мою просьбу о встрече с ней твердо отклонили. Мне сказали, что все, что с нами происходит, делается в наших же интересах. Я томился в полном неведении о нашей дальнейшей судьбе.»

Смех, периодически доносившийся с кухни, мешал переводить и уже откровенно начал меня раздражать. Я отложила дневник, взглянула на часы: 23.30 и отправилась на кухню разгонять «сладкую парочку».

- Я тогда еще курсантом был, - говорил Сергей развесившей уши и глупо улыбавшейся Ирке. - Дело было ночью. Мы с друзьями решили сбежать в самоволку. А что надо молодым курсантам для счастья? Правильно. Выпить. Нашли магазин, ну и взяли на четверых 4 бутылки портвейна «777» и на закусь – две шоколадки. Отоварившись, сразу отправились в ближайший скверик. Поясню: двое со мной были городскими, а один – деревенский. Мы, городские, начали разливать одну бутылку на троих, растягивая удовольствие. Деревенский, тем временем, особнячком сразу опрокинул в себя залпом целую бутылку портвейна и тоже к нам присоединился. Параллельно всё это закусываем шоколадками. Минут через десять деревенский парнишка бросается в кусты. Стало слышно, что ему там очень плохо, тошнит то есть. Мы переглянулись. Он вышел шатающейся походкой из-за кустов и расстроено так говорит нам: «Пацаны, я, кажется, шоколадкой траванулся.» Смеялись мы тогда долго, а деревенский на нас обиделся почему-то.

Ирка засмеялась, я тоже невольно улыбнулась, но решила нарушить идиллию.

- Так, время позднее, день выдался нервный. Пора спать ложиться, - твердо сказала я.

- Ну-у, рано еще, - тут же заканючила Ира.

- Тебе на работу завтра. Да, и Сергей тоже устал. И я спать, в конце концов, хочу, а вы шумите тут, - начала взывать к их здравому смыслу.

- Мы потише будем, - начала заверять меня Ирка, переглядываясь с Сергеем.

Тот энергично закивал головой. Я махнула на них рукой и отправилась на боковую.

Глава 17

Деревья вдруг расступились, и я увидела чудесную поляну. Легкий, словно живой, туман стелился по влажным травам, плавно перетекая мягкими волнами. Стало казаться, что передо мной и не поляна вовсе, а заколдованное озеро. Где-то глубоко внутри меня возникло предощущение чуда. Пес стоял у моих ног и тоже глядел на поляну в ожидании. Над лесом стояла таинственная тишина. Кромка деревьев посветлела, и первый солнечный луч коснулся «заколдованного озера». Туман мгновенно рассеялся, а капельки росы засверкали всеми цветами радуги. Казалось, будто кто-то щедро посыпал травы драгоценными камнями. Я разулась и осторожно ступила босыми ногами на поляну. Встав на колени, омыла росой лицо и руки и зашептала:

- Травушка, родная, позволь с тебя чуток воды святой собрать. От чистого сердца, по велению души хочу людям помочь. Поделись от щедрости своей силою росы утренней.

Травы слегка покачнулись и потянулись к моим открытым ладоням. Я встала с колен, развернула полотенце, и, низко наклоняясь, начала собирать им росу с клевера и отжимать в берестяное корытце.

На поляне становилось все светлее и светлее. Ведерко медленно наполнялось «живой водой». Когда солнечные лучи коснулись надломленной ветки старой сосны, я накрыла корытце полотенцем, кликнула пса и мы отправились в обратный путь.

Где-то неподалеку мелодично запел соловей. «Вот и лес проснулся», - подумала я. Пока мы шли к дому, лесные звуки становились все громче и разнообразнее. Природа ожила от сна, и летнее утро вступило в свои права. Вдруг яркий солнечный луч пронзил ветви деревьев и ослепил меня.

Я заморгала и открыла глаза. Занавеска на окне покачивалась от ветерка из приоткрытой форточки, пропуская полосу солнца, которая прямехонько попадала мне на глаза. Я сладко зевнула и окончательно проснулась.

Дашки нигде поблизости не было, Иришки тоже. Часы показывали половину седьмого. С криком «Проспала!» я накинула халат и кинулась в ванную. Подергав запертую дверь и подумав про себя: «Вот и Ирка нашлась», я метнулась на кухню, включила чайник и заглянула в холодильник. Да, неплохо гости вчера посидели – в пустом холодильнике на одной из полок сиротливо лежал ну очень маленький кусочек сыра.

Выскочив на улицу, я огляделась и увидела Сергея, курившего возле машины.

- Доброе утро. Торопишься? Подвезти? – спросил он.

Когда я, запыхавшись, очутилась возле двери, часы показывали ровно 8.00, и я сразу вошла в кабинет. На мое «Здравствуйте» тетенька-инспектор не отреагировала никак, а лишь молча отвернулась и уткнулась в компьютер. Я села на край стула, положила на стол паспорт и трудовую и попыталась разглядеть информацию на экране монитора. Зашумел принтер. Инспектор выхватила из него свежераспечатанный лист, поставила галочки и сунула мне, очевидно, для подписи. Там значилось время следующего посещения.

- Вакансий нет? – грустно спросила я.

- Нет, - грубо ответила она.

- Совсем никаких? Ни экономиста, ни кадровика?

- Я же сказала, нет, - злобно ответила тетка и дала мне карточку с датой и временем. – До свидания.

Из кабинета я вышла в подавленном состоянии. Скоро уже лето кончится, а я так и не нашла подходящей работы. Нужно еще в Интернете посмотреть. Вдруг что появилось?

До дома меня тоже довез мой персональный «телохранитель» под душещипательную песню группы Король и шут «Ели мясо мужики». Заметив, что Сергей тихонько подпевал себе под нос слова «Правда, вкусная она?», я решила, что следует провести с ветреной Иркой воспитательную беседу, так как, похоже, это не лучший для нее вариант. А веселые ребята тем временем продолжали орать из динамика, про то, как муж скормил гулящую жену ее любовникам.

В общем, когда я входила в подъезд, ничто не предвещало неприятностей. Поднимаясь по лестнице, я параллельно достала ключи из сумки и уже хотела их вставить в замочную скважину, как споткнулась о коробку, лежащую на коврике перед дверью. Дыхание сперло, я медленно попятилась к лестнице, пытаясь нащупать в сумке куда-то подевавшийся мобильный. Спустившись на площадку ниже и вжавшись в стену, я дрожащими пальцами набрала Сергея:

- У меня перед дверью бомба… – прошептала я.

- Выйди на улицу, - приказал Сергей, уже через секунду очутившийся рядом со мной.

Меня сдуло с места со скоростью света. На улице, дрожа от страха, я встала неподалеку и увидела в окне на подоконнике мирно дремлющую Дашку. «Боже мой, она же может погибнуть!» - в ужасе подумала я и снова ринулась в подъезд.

Сергей сидел на корточках возле коробки и смотрел внутрь.

- Что там? – спросила я из-за спины.

- Ё моё! – вздрогнул он. – Я же тебе сказал ждать на улице!

- Там Дашка, - пояснила я и тоже заглянула в коробку.

На дне лежал большой тикающий красный будильник и какая-то записка. Сергей осторожно вынул листок из коробки и развернул его.

- «Война не закончена, пока не ушли из жизни ее свидетели и не обрели покой ее жертвы. Время пошло. Одумайся»,- прочел он вслух отпечатанный на принтере текст. – Ерунда какая-то.

- Так это что же, просто будильник?! – возмутилась я. – Какая глупая и подлая шутка!

- Будильник заведен на 12.00. Наверное, это нужно понимать как угрозу. Вот только чью? – спросил Сергей.

- Ничего не понимаю, - замотала я головой.

- Нам лучше зайти в квартиру, - предложил он.

А дома, тем временем, разрывался телефон.

- Ты почему трубку не берешь?! Я думал с ума сойду! – закричал мне в ухо родной голос.

- Я только зашла, - начала я оправдываться перед моим Сергеем.

- А мобильный тебе для чего?! Я же думал, что с тобой что-то случилось! – продолжал негодовать он.

- Успокойся! Со мной все в порядке! Просто звук был выключен, - объяснила я.

- Поезд вечером в 11 часов пребывает. В общем, часам к 12 уже точно у тебя буду. Жди. Да, и всегда отвечай на телефон, когда я звоню, - сказал он и отсоединился.

Я вздохнула с облегчением. Вроде обошлось. Вот так всегда, когда звонит кто-то нужный, я не чувствую, как вибрирует телефон в сумке. А звук я всегда отключаю, если его в сумку кладу – всё равно не услышу.

- Ты утром никого странного возле дома не заметил? – спросила я Сергея, разглядывающего будильник.

- Да нет, вроде. Только жильцы на работу уходили и всё.

- Главное, не понятно, чего от меня хотят, - размышляла я вслух. - Скорее всего, это связано с дневником. Вот только кто это затеял? На ту иностранную даму не похоже, не ее это методы.

- Значит, получается, появилась еще одна заинтересованная сторона. Теперь воюем на два фронта, - хмуро ответил Сергей.

- Вечером Сережа вернется, и будем вместе думать, что делать дальше.

«25.09.1937г. Сегодня мне предложили работу в специальной исследовательской группе при Аненербе. Я должен буду заниматься изучением находок, подобных тому таинственному предмету, который вызвал исчезновение несчастного Йохана. Это наименьшее, что я могу сделать в память о нем и в оправдание для Хелены. Моя жизнь снова обрела смысл.

26.09.1937г. Я с радостью узнал, что Хелена тоже будет работать со мной над разгадкой тайн артефактов. Нам показали нашу лабораторию и представили остальным коллегам. Всего нас 13 человек – ученых различных областей наук. Мне удалось немного поговорить с Хеленой и, как мне показалось, она начала приходить в себя. Смею надеяться, что все наладиться.

03.10.1937г. Прошла неделя напряженных опытов и экспериментов и, как мне кажется, мы приблизились к разгадке артефакта. Похоже, механизм его работы напрямую связан с магией символов, изображенных на нем. Да, каким бы странным не казалось объяснение, но теперь мы точно уверены, что имеем дело с магией как наукой. Хелена настолько горит желанием узнать истину, что работает, не покладая рук. Я помогаю ей во всем и стараюсь всегда быть неподалеку…»

Я осторожно разлепила следующую страницу. Чернила расплылись, очевидно, от воды или другой жидкости и текст оказалось невозможно разобрать. Лишь обрывки фраз. Часто повторялись имя Хелена, слова «артефакт», «магия», «символы», «опыты». Оставалось лишь догадываться, о чем шла речь дальше.

«…тогда какой смысл в нашей работе, если все артефакты и информация по ним консервируются? Они должны служить на благо Рейха, а не пылиться на тайном складе. Наследие предков должно использоваться. Хелена согласна со мной. Но что мы можем поделать?»

Дальнейшие записи были отделены жирной горизонтальной чертой.

«14.02.1944г. Я не делал записи в дневнике уже более шести лет. Это были шесть лет напряженной и кропотливой работы. Лабораторный журнал практически заменил мне мой дневник. За это время было сделано много находок и открытий. Но сейчас очевидно пришло время снова вернуться к личным записям. Разобрав очередные «сокровища», прибывшие на это раз из Белоруссии, мы обнаружили один весьма интересный предмет. Он словно брат-близнец того артефакта, с которого началась наша с Хеленой работа в исследовательской группе. После досконального сравнения нам все же удалось найти отличие – немного изменен порядок символов, хотя использованы одни и те же.»

В полнейшей тишине квартиры как всегда внезапно зазвонил мобильный.

- Привет! Как дела? – весело затараторила Ирка. – Я сегодня у Паши в Саратове останусь. Тебя же там вроде и без меня охраняют.

- Сегодня Сергей возвращается вечером. Так что не беспокойся. Привет Паше передавай, - въехала я в ситуацию.

- Какой Сергей?

- Мой Сергей. А ты о ком подумала?

- Ну, ладно. Созвонимся, - быстро свернула разговор Иришка.

В очередной раз поразившись легкомысленности своей подруги и тому как она строит свои отношения с противоположным полом, я вздохнула и решила, что бог ей судья. В конце концов, тяжелое детство, две сестры погодки.… У меня и с одной-то отношения не очень ладились, хотя у нас разница в 13 лет и делить-то вроде бы уже нечего, кроме, пожалуй, родительской любви. Мне ее всегда в пример ставили, всегда меня с ней сравнивали. Может быть, поэтому я выросла столь неуверенной в себе. Всегда чувствую себя хуже других, и неважно в чем. Главное: я же хуже. Настроение тут же испортилось. А что делать, ели не душе кошки скребут? Правильно. Нужно съесть что-нибудь вкусненькое и, как правило, не очень полезное.

Налив себе из холодильника стакан ледяного обезжиренного молока, я достала из него же свою «заначку» на такой случай – плитку горького шоколада. Улеглась на диван с детективом вместо уже поднадоевшего мне дневника и откусила шоколадку. Слегка почувствовав горький привкус на языке, я тут же глотнула молока и зажмурилась от удовольствия. «Сейчас немножко почитаю, отдохну, а потом снова за перевод возьмусь», - пообещала я себе.

- Я на вокзале. Беру такси и сразу к тебе, - отчитался Сергей, когда маленькая стрелка часов незаметно добралась на одиннадцатого деления, а длинная уверенно ее обгоняла.

- Жду, - радостно ответила я.

«Отдохнула, блин, немножко», - с укоризной подумала я сама про себя, поставила детектив на полку и бросилась к зеркалу, восстанавливать на лице «утреннюю свежесть».

Когда я открыла входную дверь, то увидела его, небритого, уставшего, с большой сумкой на перевес. Он посмотрел мне прямо в глаза и радостно улыбнулся. Я расплылась в ответной улыбке. Сергей сделал шаг вперед, бросил сумку на пол и протянул ко мне свои руки. Я тоже шагнула на ему на встречу. Он схватил меня в охапку, прижал к себе, а затем поднял повыше и закружил.

- Я так соскучился по тебе, моя хорошая!

- А уж как я по тебе соскучилась!

- Мне столько всего нужно тебе рассказать! – сказала я, когда он, наконец, поставил меня на пол.

- Нет. Все серьезные разговоры отложим на завтра. Утро вечера мудренее. Я сейчас хочу в душ и просто побыть с тобой, - и Сергей снова крепко обнял меня.

Он шлепал ко мне босиком по линолеуму, оставляя за собой следы из воды. Капельки пота покрывали его могучий, поросший черными волосками, мужской торс. Мокрые взъерошенные волосы на голове поблескивали при искусственном освещении. Пестрое полосатое полотенце так и норовило свалиться с его бедер. Когда он подошел совсем близко и обнял меня, я прижалась к его влажному телу, провела рукой по мокрым волосам и с них дождем посыпались мелкие капельки, дотронулась до гладкой свежевыбритой щеки, и мой нос уловил знакомый запах страсти….

Глава 18

Зайдя в дом, я поставила корытце на стол, накрытый неотбеленной льняной скатертью. В доме было тихо. Лишь на печи мирно посапывала, свернувшись калачиком, черная кошка. Я открыла все ставни и покормила отчаянно вилявшего хвостом пса. Отлив немного собранной росы в деревянную плошку, я спустилась в погреб и поставила корытце с росой на одну из полок рядом с деревянным ведерком. В нем на ночной росе настаивалась трава череды. Прихватив с собой баночку смородинового варенья, я вернулась на кухню.

Позавтракав кашей с вареньем, я споро подмела в доме полы и полезла на чердак. Здесь висели, связанные в пучки, различные травы. Каждый вид был отделен холщовой занавеской. На прибитых к стене деревянных полочках были сложены аккуратным кучками корни растений и кора деревьев. Также на одной из полок стояли прикрытые марлей, баночки с маслами. Я взяла с собой льняное масло, корешок аира, пучок душицы.

Разложив все ингредиенты на кухонном столе, я взяла хлебный мякиш от ржаной буханки, добавила несколько капель росы и льняного масла, ложечку меда и тщательно размяла его в руках. После чего скатала из него колбаску и завернула в салфетку. Душицу и аир растолкла в ступке в порошок, добавила ложку росы, перемешала, накрыла марлей и тоже отставила. На дворе залаял пес, и в дверь постучали. Я подошла к ней, резко распахнула и … проснулась.

С трудом разлепив веки, я тут же нащупала рядом храпящего Сергея, снова закрыла глаза и попыталась припомнить свой сон, такой реальный и живой, как будто бы это был и не сон вовсе, а воспоминание о далеком пошлом. Сергей еще раз громко всхрапнул, перевернулся на бок ко мне лицом, положил на меня руку и прошептал, сладко позевывая:

- С добрым утром любимая!

- Доброе утро, солнышко! – нежно ответила я ему.

Вынув бутерброды с сосисками и сыром из духовки, я разложила их на две тарелки, налила в чашки кофе и крикнула с кухни:

- Можно завтракать!

Подождав пару минут, я отправилась на поиски голодного мужчины. И, естественно нашла его, сидящим перед ноутбуком.

- Я зову, зову, а ты не идешь. Завтрак стынет, - укорила я его.

- Я не слышал. Сейчас приду, - ответил он, не отрывая глаз от монитора.

Я вздохнула и отправилась на кухню. Сергей присоединился ко мне, когда я допивала кофе.

- Ты уже покушала, - расстроился он.

- Всё остыло.

- Прости. Посиди со мной, - сказал он, заглядывая мне в глаза с самым несчастным видом.

- Хорошо. Я тебе пока вкратце события последние расскажу и о том, что перевести в дневнике успела.

Когда я закончила свой рассказ, Сергей уже давно позавтракал

- Однако, - задумчиво протянул он. – У меня для тебя тоже есть кое-какая интересная информация. Пойдем в зал.

Сергей достал из сумки серенькую пластиковую папочку и вынул из нее какие-то ксерокопии.

- Катарина Шлотц родилась 22 июня 1969 года в городе Сантьяго в семье владельца горно-рудной компании SQM, - начал вслух читать он, - В настоящий момент в связи со смертью родителей в авиакатастрофе является единственной наследницей и владелицей компании. SQM принадлежат чилийские рудники меди, молибдена и серебра. Ежегодный доход компании составляет около 200 миллионов американских долларов. В настоящий момент подала документы на получение германского гражданства и приобрела особняк в сельской местности к югу от округа Бюрен и неподалеку от города Падерборн (земля Северный Рейн-Вестфалия). Причиной смены места жительства по ее словам является желание проживать на земле предков.

- Бюрен, Падерборн, Северный Рейн-Вестфалия…, - задумчиво повторила я. - Что-то знакомое. А-а-а! Точно! Вспомнила! Там же расположен замок Вевельсбург! – осенило меня.

- Слушай дальше, - сказал Сергей и продолжил читать, - Сведения о родителях. Мать – Генриетта Шлотц, в девичестве Генриетта Майер, родилась 12 ноября 1945 года в Сантьяго. А теперь внимание – ее мать, то есть бабушка – Хелена Майер, проживает в Сантьяго с мая 1945 года, до этого – гражданка Германии.

- Та самая Хелена из дневника! – поразилась я.

- Возможно. Я решил поподробнее узнать, как эта самая Хелена оказалась в Сантьяго в 45 году. И нашел интересный документ, - интригующе улыбнулся он и взял в руки следующий лист, - 19 марта 1945 года из порта Берген в сторону Южной Америки вышли две сверхсовременные подводные лодки 21 серии U-2514 и U-2519. Перед конвоем была поставлена задача: спасти новейшие подводные лодки и вывезти на них награбленные ценности, включая исследовательские материалы с наработками Аненербе. В составе конвоя упоминается Хелена Майер. Кроме того, есть информация из отчета разведки, что наряду с экипажами на подводных лодках находилось несколько высокопоставленных чиновников СС. Пунктом назначения конвоя предположительно являлось побережье Чили. Но из аналитической справки ФСБ отдела К от 8 мая 1945 года следует, что по информации резидентов в Южной Америке подводные лодки с указанными номерами к берегам не причаливали.

- Так или иначе, но получается, что те, кто находились на этих подлодках, осели в Южной Америке. По крайней мере, наша Хелена, - высказала я свое предположение.

- Это еще не все. В архиве я нашел отчет разведки от 18 июня 1961 года. – Сергей снова начал читать, - По донесениям нашего резидента в Южной Америке в частных коллекциях богатых промышленников и землевладельцев стали появляться предметы искусства, предположительно вывезенные эвакуирующимися немецкими войсками весной 1945 года из Германии.

- Ну, точно. И стали распродавать награбленное! Вот на какие средства возникла компания SQM! На кровавые деньги! – воскликнула я.

- Возможно. Но это лишь наши догадки, - вздохнул он.

- И эти кровавые деньги она предлагает нам за дневник?! – возмутилась я.

- Ну, возможно, не совсем эти.

- А почему она претендует на дневник Эрика? Зачем он ей? Они же просто работали вместе? – запоздало удивилась я.

- У меня есть два предположения на сей счет. Первое: в этом дневнике содержаться какие-то важные сведения. Настолько важные, что даже внучка той самой Хелены хочет его заполучить, возможно, действуя по предсмертному наставлению своей бабушки или матери. И второе предположение: Генриетта Майер – дочь того самого Эрика.

- Не может быть! Хотя, ты говоришь, она родилась в ноябре 45-го, минус 9 месяцев, получается февраль 45-го! Хелена уже беременной села на подлодку! – обрадовалась я догадке. – Но в дневнике нет упоминаний о близких взаимоотношениях ее и Эрика?

- Но ты же еще не дочитала его до конца, - справедливо заметил Сергей.

- Верно. Тогда получается, что Катарина имеет право на дневник своего дедушки?

- Или ищет какую-то важную информацию раз готова нам заплатить аж 100 000 евро, - предположил он.

- Это больше похоже на правду. Хотя одно другого не исключает. Скорее всего, о дневнике она узнала именно от своей бабушки и принялась за поиски.

- И что все это нам дает? Что будем делать?

- Переводить до конца и искать эту самую дорогостоящую информацию, - ответила я.

- Кстати, а где тот будильник, что тебе под дверь подбросили?

- Не помню, кажется, я его куда-то убрала, - сказала я растерянно и стала оглядывать комнату.

- Может здесь? – спросил Сергей, указывая на коробку, стоящую на секции.

- Точно. Я его обратно в эту самую коробку положила.

- У тебя отвертка маленькая есть?

- Была где-то. Папа микросхемы паял. Наверное, все в коробочке в антресолях лежит. Сейчас найду.

Найдя микрушечные инструменты, я отдала их Сергею, и он принялся раскручивать на столе злополучный будильник. Я взяла в руки дневник.

«20.02.1944г. Никогда еще мы не были так близки к разгадке, как сегодня! Хелена высказала предположение, что найденные артефакты являются механизмом для перемещения в пространстве. Этот вывод она сделала, расшифровав символы. Раньше ей не хватало надписей, чтобы сделать это. А после того, как нашелся второй артефакт, головоломка сложилась. Только до сих пор не ясно, каким образом задаются координаты перемещения и безопасно ли это для живых существ. Раньше мы проводили опыты с первым артефактом на мышах, но они просто исчезали неизвестно куда. И мы не знаем, выживали ли они. Вот если бы мы смогли переместить человека, а он нам смог бы послать весточку о своем самочувствии и местонахождении. Тогда бы мы смогли расшифровать и систему координат артефактов и понять, чем они различаются. Так до сих пор и не понятно, что же случилось с Йоханом. Почему он не связался с нами после перемещения? Выжил ли он? Я буду ходатайствовать перед руководителем нашей группы о том, чтобы нам предоставили человеческие ресурсы из ближайшего концлагеря для проведения опытов.

21.02.1944г. Я, наконец, решился сделать предложение Хелене. Ведь прошло уже шесть лет с момент исчезновения Йохана, ее душевная рана зажила, а жизнь вернулась в прежнюю колею. Мне давно стало казаться, что между нами пробежала искра и теперь она смотрит на меня совсем другими глазами. Я не раз хотел рассказать ей о своих чувствах, но не решался, боялся, что она видит во мне лишь друга. Но сегодня я поступлю так, как решил, и будь что будет!».

- Так я и знал! – закричал Сергей. – Жучок!

- Какой жучок? В квартире живут насекомые? – перепугалась я.

- Электронный жучок! Подслушивающее устройство! – закричал он и стукнул по столу молоточком.

- Ты чего! Стол испортишь! – возмутилась я.

- Они нас слушали все это время. И как я, дурак, сразу не сообразил. Да и Серега тоже маху дал. Надо было сразу от него избавиться!

- От Сереги?! – удивилась я.

- От будильника! Не просто так тебе коробку подкинули, только это не угроза, а наглый тактический ход, – объяснил мне Сергей.

В дверь позвонили, что в свете последних событий было равносильно взорвавшейся бомбе. Сергей жестом дал мне понять, что будет лучше, если дверь откроет он.

- Кто?

- Проверка электрических счетчиков! – послышался приглушенный бас.

- Проходите.

- Так. Где у нас счетчик? – громко и нарочито весело спросил вошедший.

Я осторожно выглянула из дверного проема. Незваный гость был одет в синий подозрительно чистый, рискну даже предположить, что совсем новый форменный комбинезон, и белую (!) майку. Когда электрик, наконец, обнаружил счетчик прямо у входа по левую сторону от зеркала (где же ему быть) и потянул слишком чистые руки к нему, я с удивлением прочла на майке надпись «КПРФ».

- У Вас фонарика случайно не найдется? – спросил он.

- Сейчас посмотрю, - недовольно буркнул Сергей и прошел мимо меня в дальнюю комнату. А я осталась незамеченной из-за декоративной занавески на двери.

И тут так называемый электрик воровато оглянулся, быстро достал что-то из нагрудного кармана и бросил в левый плафон бра, нависающего над зеркалом.

- Вот, только такой, - сказал, хмурясь, Сергей, входя снова в коридор и протягивая ему налобный фонарь на резинке.

- Спасибо уже не нужно. Дата на пломбе у Вас свежая, поэтому необходимость в проверке отпадает. Извините за беспокойство, но мы все квартиры проверяем, - сказал мнимый электрик, тут же подхватил свой чемоданчик и быстро ушел.

- Черт знает что! – успел высказаться Сергей, до того, как я ему закрыла рот рукой и подмигнула.

- В левом плафоне бра жучок, - тихо сказала я ему на ухо уже на балконе, плотно закрыв за собой дверь, и провела рукой по волосам, нежно улыбаясь.

Сергей постарался не измениться в лице, обнял меня за талию и улыбнулся в ответ.

- Уничтожим его, подложат новый. Нужно менять место дислокации, - тихо шепнул он, продолжая улыбаться.

- Что? – не поняла я.

- Перебираться в другое место. Ну, хотя бы в деревню и, желательно без хвоста. Теперь и машину на наличие маячка проверять придется, - вздохнул он.

- У меня есть идея получше, - загадочно прошептала я.

Глава 19

Парень с девушкой вышли из подъезда под покровом ночи. Он нес в руке объемную спортивную сумку. А она шла рядом, не отставая ни на шаг, нервно озираясь и прижимая к себе дамскую сумочку.

Вот так, наверное, мы выглядели со стороны. Пикнула сигналка. Я быстро влезла на пассажирское сиденье. Сергей бросил наш нехитрый скарб на заднее. Прыгнул за руль, завелся с пол-оборота, хлопнул дверцей и стартовал с пробуксовкой с места, оставив позади пылевой столб.

- Фары, - напомнила я.

Сергей щелкнул рычажком и посмотрел в зеркало заднего вида. Я оглянулась. Где-то вдали показались светящиеся глаза-фары наших преследователей.

- Ну, что ж. Поиграем в прятки, - ухмыльнулся мой рыцарь на зеленой Нексии и вдавил ногой педаль газа до пола.

Я быстро пристегнулась ремнем безопасности и вжалась в сиденье, судорожно вцепившись в ручку на двери. Нетерпеливо запиликала рация. Сергей быстро выудил ее из кармана рубашки и протянул мне.

- На правую большую, - подсказал он.

Я нажала на кнопку и поднесла ее к уху.

- Сосна, сосна! Я бобер. Как слышно! – гаркнуло мне в ухо.

С перепугу я отдернула рацию от уха. Потом взяла себя в руки и ответила:

- Сосна на связи! Слышно отлично! Можно не орать!

- Вас понял. Пункт назначения подтверждаю. Контрольное время – три минуты. До связи, – прогремело в ответ и всё стихло.

Сергей резко крутанул руль, едва вписываясь в крутой поворот на запредельной скорости. Впереди дорога была перекрыта дорожными службами – снова клали заплатки на асфальт. Мой «призрачный гонщик» не растерялся и лихо проехал по безлюдному тротуару, тут же свернув в одну из арок блочной десятиэтажки, и резко затормозил возле знакомого форда.

Меньше чем через минуту, Нексия стартовала со двора в другую арку, а старый неприметный форд тихонько поехал в противоположную сторону. Мимо нас, а в форде были мы с Сергеем, лихо нырнул в арку черный тонированный Ленд Ровер.

Слегка успокоиться мне удалось лишь, когда мы выехали на трассу.

- Сосна! Сосна! Прием, - снова заговорила рация.

- Слышу Вас! Сосна на связи, - ответил нашему сообщнику Сергей.

- Я бобер. Миссия выполнена. Объект введен в заблуждение. Себя не обнаружил.

- Вас понял. Движемся по плану. До связи.

Ночная пустынная трасса, освещаемая тусклым светом придорожных фонарей, изредка попадавшихся фар встречных машин и россыпи огней одиноких заправок, бежала куда-то вдаль. Я почему-то вспомнила ночную Гробиню и загрустила. Жаль, но мне туда уже больше не вернуться никогда. Огни перед глазами стали расплываться, я зевнула и ненадолго прикрыла глаза.

Откуда-то из темноты вынырнул поблескивающий круглый предмет. Он стал увеличиваться на глазах, как бы надвигаясь на меня. Я смотрела на него, как завороженная. И вот уже стали различимы загадочные символы, горящие на нем по кругу, и центральный знак – три как бы сцепленных между собой треугольника. Внезапно мне стало страшно, но я не могла оторвать глаз от таинственного предмета и произнести хотя бы слово. Сердце бешено колотилось где-то в горле, отдаваясь резкой головной болью, тело покрыл холодный пот. Вдруг меня что-то или кто-то коснулся. Я вздрогнула и открыла глаза.

- Тая, выходи. Приехали, - тихо произнес Сергей, слегка тормоша меня за плечи.