Чёрное озеро

Глава 1. Дорога

— Мы уже проезжали этот знак. — сказала Ева не поворачивала головы.

Она смотрела в боковое окно, и её голос звучал ровно, без эмоций. Игорь сжал руль. Пальцы онемели от долгой дороги. Бросил взгляд влево. Синий дорожный указатель с белыми буквами. «Туонела — 12 км». Действительно. Такой же был минут двадцать назад.

— Не может быть, — ответил мужчина. — Но тут все указатели одинаковые.

— Там было дерево, — Ева повернулась. Её зелёные глаза смотрели устало. — Старая сосна, кривая, как палец. Напротив знака. Я её запомнила.

Игорь промолчал. Он не помнил никакой сосны. Но спорить не стал. Ева в последние недели стала замечать детали, которые он пропускал. Может, поэтому она и заметила ту женщину в его телефоне. Стоп. Не сейчас. Не об этом. Игорь тряхнул головой и сделал музыку тише.

Старый приёмник в машине играл что-то из девяностых. Русский рок. Молодой Шевчук пел про осень, про дожди, про то, что всё пройдёт. Игорь убавил звук. В салоне стало тихо, только шум шин по мокрому асфальту.

— Связь пропала, — сказала Ева. Она смотрела в телефон. Экран горел, но в углу стоял крестик. — Совсем. Ни одной палочки.

— Нормально для севера, — Игорь пожал плечами. — Мы в лесу. Тут и в городе-то связь через раз.

— Посмотри на карту.

Он потянулся к держателю. Навигатор показывал серый фон. Метка машины стояла посреди пустоты. Дорога на экране исчезла. Вместо неё — зелёное пятно леса, пересечённое тонкими линиями рек.

— Съехали с маршрута, — сказал Игорь. — Говорил же, надо было скачать карты офлайн.

— Ты говорил. Я забыла.

— Ладно. Дорога одна. Едем вперёд. Куда-нибудь выедем.

Ева ничего не ответила. Она снова повернулась к окну. Лес за стеклом становился гуще. Сосны подступали к обочине. Ветки нависали над дорогой. Свет фар выхватывал из сумрака стволы, мокрые от недавнего дождя. Пахло хвоей. И чем-то ещё. Сырым. Плесневелым.

Асфальт кончился. Началась грунтовка. Игорь сбросил скорость. Машина мягко переваливалась через ямы. Он снова глянул в телефон. Не ловит. Карта не загружается. Он чертыхнулся про себя.

— Может, вернёмся? — предложила Ева. — Пока не заехали совсем.

— Куда? Обратно в город? И что там делать?

— Не знаю. Но мне не нравится эта дорога.

— Это просто дорога.

— Это плохая дорога, Игорь.

Он хотел ответить что-то резкое, но сдержался. Они и так на грани. Последние месяцы были сплошным натянутым канатом. Измена. Ссоры. Молчание. Поездка в Карелию — их последняя попытка. Если сейчас сорваться, будет конец. Игорь это понимал. Поэтому он заставил себя улыбнуться.

— Хорошо. Давай так. Доезжаем до ближайшего посёлка. Если через полчаса ничего не найдём — развернёмся и переночуем в Пряже.

— Согласна.

Ева снова отвернулась. Игорь включил дальний свет. Дорога сузилась до одной колеи. Ветки скребли по крыше. Он пригнулся, хотя это не помогало. Машина ползла вперёд.

— Щит, — произнесла Ева.

— Что?

— Впереди. Смотри.

Игорь поднял глаза. В свете фар на обочине стоял щит. Старый, покосившийся. Синяя краска выцвела до серой. Белые буквы потрескались. «Добро пожаловать». Ниже — название. Он прищурился.

— Туонела, — прочитал он вслух. — Это и есть наш городок?

— Получается.

— Хорошо. Значит, не заблудились.

Игорь прибавил скорость. Дорога стала ровнее. По бокам появились дома. Старые. Деревянные. Покосившиеся. Заборы местами повалены. В окнах — ни света. На улицах — ни души. Только туман, который наползал откуда-то снизу, от озера, о котором они пока не видели.

— Пусто, — тихо сказала Ева.

— Может, все сидят по домам. Холодно уже.

— Машин тоже нет.

Игорь не ответил. Он смотрел на дома. Ухоженные, но пустые. Складывалось ощущение, что люди ушли отсюда час назад. Бросили всё. Исчезли.

— Наш должен быть на Береговой, — сказал он. — Сейчас навигатор оживёт... Твою мать.

— Что?

— Сбоит.

Он остановил машину. Навигатор снова показывал серый фон. Стрелка компаса крутилась. Игорь вытащил телефон. Тот же крестик. Связи нет.

— Ладно, — он выдохнул. — Береговая. Значит, вдоль озера. Должны увидеть.

Они поехали дальше. Улица Ленина вывела их к старой центральной. На углу стоял магазин. Одноэтажное здание с выцветшей вывеской. Рядом — заколоченный дом. Ещё дальше — заправка. Одинокая колонка. Возле неё — кафе с тёмными окнами.

— Смотри, — Ева указала направо. — Там озеро.

Игорь повернул. Дорога пошла вниз. Среди деревьев блеснула вода. Тёмная. Почти чёрная. Он сбросил скорость.

— Береговая, — прочитал он табличку. — Наш дом где-то здесь.

Они проехали мимо трёх участков. Дома стояли на отшибе друг от друга. Везде — темнота. Тишина. Только вода едва слышно плескалась о берег.

— Вот он, — сказала Ева.

Дом был двухэтажный. Сруб. Тёмно-красная краска, терраса, выходящая на озеро. Высокие окна. Перед домом — мостки, уходящие в чёрную воду. Игорь заглушил двигатель. В тишине стало слышно, как где-то далеко кричит птица. Одиноко. Надрывно.

— Красиво, — сказал он.

— Красиво, — повторила Ева. Но голос у неё был не радостный.

Игорь вышел из машины. Воздух оказался тяжёлым. Влажным. Он пах торфом и тиной. Как болото. Как мокрый подвал. Игорь подошёл к почтовому ящику. Он висел на покосившемся столбике. Внутри — ключ. Простой, на верёвке.

— Ну вот, — он поднял его. — Нас ждали.

Они вошли в дом. Внутри пахло сухим деревом. И торфом. Запах был слабый, но навязчивый. Ева сразу принялась открывать окна. Игорь вносил чемоданы. Пол был тёплый. Где-то тихо гудел бойлер.

— Игорь, — позвала Ева с террасы. — Посмотри на воду.

Он подошёл. Озеро лежало перед ним. Огромное. Тёмное. У самого берега вода была красноватой, почти ржавой. Дальше — чёрной. Такой чёрной, что не было видно дна. Вообще. На глубине вода стояла как стекло. Ни ряби. Ни волны.

— Слишком спокойное, — сказала Ева. — Как будто мёртвое.

— Это торфяное озеро. Они все такие.

— Ты уверен?

— Уверен.

Игорь не был уверен. Он вообще впервые видел такое. Но ему нужно было сохранять лицо. Ради неё. Ради себя. Ради этого чёртова брака.

Они сели на террасу. Чай остывал в кружках. Ева закуталась в плед. Вечер опускался на озеро. Туман поднимался от воды. Медленно. Густо. Он обволакивал мостки. Стелется по берегу. Всё вокруг стало белым, как молоко.

— Красиво, — сказала Ева. — Но жутко.

— Это просто туман.

— Это не просто туман. Это как саван.

Игорь хмыкнул. Ева всегда придумывала мрачные образы. Она была художником. Иллюстратором. Она видела мир иначе. Иногда это раздражало. Иногда — восхищало. Сейчас — раздражало. Игорю хотелось простых вещей. Тишины. Покоя. Горячего ужина. Хотелось, чтобы всё было хорошо.

— Хозяин так и не оставил контактов, — сказала Ева.

— Всё оплачено. Значит, всё в порядке.

— Но если что-то сломается? Кому звонить?

— Никому. Мы же хотели уединения.

Ева промолчала. Она смотрела на озеро. Игорь смотрел на неё. Она была красивой. Даже сейчас, с уставшим лицом и растрёпанными волосами. Он помнил, как полюбил её. На первой встрече. В кафе на Петроградке. Она рисовала что-то в блокноте. Игорь подошёл. Спросил: «Можно посмотреть?» Она улыбнулась. И всё. Пропал. Навсегда.

— Я пойду распакую вещи, — сказал он, вставая.

— Хорошо. Я ещё посижу.

Он поднялся на второй этаж. Спальня была просторной. Окно выходило на озеро. Игорь бросил чемодан на кровать. Открыл шкаф. Внутри пусто. Пахло старым деревом. Он начал раскладывать вещи. Футболки. Джинсы. Свитер. Всё аккуратно. Как он любил.

Рука наткнулась на что-то твёрдое. В глубине комода, под стопкой старого постельного белья, лежала фотография. Игорь вытащил её. Старый снимок. Чёрно-белый. Семья на фоне их дома. Мужчина. Женщина. Двое детей. Все улыбаются. Но лица размыты. Будто кто-то провёл мокрой рукой по снимку.

Игорь перевернул фотографию. На обороте — надпись от руки. Выцветшие чернила. «Туонела. Июнь. 1952». Он положил снимок обратно. В ящик. Туда, где было бельё.

— Игорь! — донеслось снизу.

— Что?

— Вода ледяная!

Он спустился. Ева стояла у мостков. Босиком. Её джинсы были закатаны до колен. Она улыбалась. Впервые за долгое время.

— Я не купалась. Просто потрогала. Ледяная. Как из скважины.

— У тебя ноги синие.

— Зато проснулась.

Она подошла. Обняла его. Прижалась. Игорь почувствовал её холодные руки. Её дыхание. Её запах — тот самый, родной, который он знал шесть лет.

— Мне страшно здесь, — прошептала она.

— Почему?

— Не знаю. Просто страшно.

— Это пройдёт. Мы только приехали.

— Наверное.

Он поцеловал её в макушку. Ева вздохнула. Отстранилась. Пошла в дом.

Вечером они решили съездить за продуктами. Игорь завёл машину. Навигатор снова сбоил. Он чертыхнулся. Ева молчала. Они выехали на улицу Ленина. Городок выглядел пустым. Но ухоженным. Дома стояли ровно. Заборы покрашены. Палисадники подстрижены. Только людей не было. Вообще.

— Куда все подевались? — спросил Игорь.

— Может, у них праздник?

— В четверг вечером?

Машина подъехала к кафе. Вывеска гласила: «Кафе у Ашота». Деревянная. Облупленная. В окне горел тёплый свет. Пахло выпечкой. Кофе. И чем-то ещё. Восточными специями.

— Зайдём? — предложил Игорь.

— Давай.

Они вышли. Дверь кафе открылась с мелодичным звоном. Внутри было уютно. Деревянные столы. Клетчатые скатерти. На стенах — старые фотографии озера. За стойкой стоял крупный мужчина. Тёмные волосы. Седина на висках. Карие усталые глаза. Он вытирал стакан полотенцем.

— Добрый вечер, — сказал он. Голос был низкий. Спокойный. — Рад видеть.

— Здравствуйте, — Игорь кивнул. — Вы Ашот?

— Он самый.

Мужчина смотрел на Еву. Слишком пристально. Игорь это заметил. Ева — тоже. Она поёжилась.

— Садитесь, — Ашот указал на свободный стол. — Сейчас подойду.

Они сели. Игорь взял меню. Ева огляделась. В углу сидел пожилой мужчина в форме. Он пил чай. Читал газету. За другим столом — женщина с ребёнком. Девочка лет шести. Она рисовала в альбоме.

— Что будешь? — спросил Игорь.

— Кофе. И сырники. Если есть.

Ашот подошёл. Поставил на стол две кружки с водой.

— Есть. Сырники свежие. Сегодня утром делал.

— Отлично. Мне тоже кофе. И какой-нибудь пирог.

— С капустой. Или с брусникой.

— С брусникой.

Ашот записал. Бросил ещё один взгляд на Еву. Потом на Игоря.

— Вы в доме у озера остановились?

— Да. А откуда знаете?

— Городок маленький. Тут все всё знают.

— Понятно.

— Купаться не советую, — сказал Ашот негромко.

— Почему?

— Вода холодная. Даже летом. Озеро торфяное. Глубокое.

— А если просто посидеть на мостках?

— Сидите. Только не купайтесь.

Он развернулся и ушёл за заказ. Игорь посмотрел на Еву. Она пожала плечами.

Дверь открылась. В кафе вошёл участковый. Сергей Павлович. Высокий. Седой. С залысинами. Форма висела на нём мешковато. Он снял фуражку. Огляделся. Заметил гостей. Подошёл.

— Добрый вечер, — сказал он. — Вы туристы?

— Да, — ответил Игорь. — Приехали отдохнуть.

— Где остановились?

— Дом у озера.

Участковый замер. На секунду. Всего на секунду. Потом кивнул.

— Хороший дом. Только не гуляйте ночью.

— Почему? — спросила Ева.

— Тут так принято. После заката все по домам.

— Это какое-то правило?

— Скорее, традиция.

Он коснулся фуражки. Развернулся. Сел за свободный стол. Игорь и Ева переглянулись.

— Странные тут люди, — тихо сказала она.

— Север. Тут все странные.

— Нет. Они не просто странные. Они боятся.

— Чего?

— Не знаю. Но боятся.

Ашот принёс еду. Ели молча. Игорь смотрел в окно. На улице было пусто. Только фонари качались на ветру. Они не горели. Вообще. Весь городок был тёмным. Кроме кафе.

— Ашот, — позвал Игорь. — А почему фонари не горят?

— Лампы перегорели. Не успели заменить.

— Все сразу?

— У нас так бывает.

Ашот отошёл. Игорь снова посмотрел на Еву.

— Доедай. Поехали.

Они вышли из кафе. Воздух на улице стал холоднее. Туман сполз с озера и теперь лежал между домами. Густой. Белый. Он скрывал дорогу. Игорь поёжился. Ева прижалась к нему. Они быстро сели в машину.

— В магазин? — спросил Игорь.

— Да. Нужно купить продукты. Завтра будет поздно.

— Почему поздно?

— Не знаю. Просто чувствую.

Игорь завёл двигатель. Машина тронулась. Фары разрезали туман. Дорога была пустой. Ни души. Ни собаки. Только тёмные окна домов. На подоконниках некоторых Игорь заметил белые полосы. Соль. Она лежала ровными кучками. На каждом окне. На каждой двери.

— Что это? — спросил он.

— Что?

— Соль. На окнах.

Ева посмотрела. Нахмурилась.

— Может, от влаги?

— Соль от влаги не спасает.

— Тогда не знаю.

Магазин стоял на углу улицы Ленина и Старой центральной. Одноэтажное здание с деревянными полками. Внутри пахло хлебом и мылом. За прилавком сидела женщина. Лет пятидесяти. Полная. В цветастом платке. Она вязала. Спицы мелькали в руках.

— Добрый вечер, — сказала она, не поднимая глаз.

— Здравствуйте, — ответил Игорь.

Они прошли вдоль полок. Хлеб. Молоко. Консервы. Крупы. Чай. Игорь набирал всё, что могло пригодиться. Ева стояла у витрины с консервами. Она смотрела на банки. Но взгляд у неё был отсутствующий.

— Ева, — позвал Игорь. — Что-то не так?

— Нет. Всё хорошо.

— Ты стоишь с пустыми руками.

— Задумалась.

Продавщица продолжала вязать. Но Игорь заметил: её глаза следили за ними. Она не сводила взгляда с Евы. Пальцы двигались быстро. Спицы щёлкали. Ритмично. Нервно.

Игорь подошёл к кассе. Выложил продукты. Женщина отложила вязание. Начала пробивать. Её руки были холодными. Белыми. Она не смотрела на Игоря. Только на Еву. Потом перевела взгляд на него.

— Вы надолго? — спросила она.

— На две недели.

— Две недели. Хорошо.

— А что?

— Ничего. Просто спрашиваю.

Она пробила последний товар. Назвала сумму. Игорь расплатился. Ева уже стояла у выхода. Когда они выходили, Игорь услышал шёпот. Женщина произнесла что-то. Он не разобрал слов. Но тон был недобрый.

— Что она сказала? — спросила Ева, когда они сели в машину.

— Не слышал.

— Она смотрела на меня. Так, будто я что-то сделала.

— Тебе показалось.

— Ничего мне не показалось.

Они поехали обратно. Дорога пустынная. Туман густел. Игорь включил дворники. Влага оседала на стекле. Он смотрел на дорогу. На дома. На соль на подоконниках. Мысль крутилась в голове. Почему соль? Кто её кладёт? Зачем?

— Игорь.

— Да?

— Калитка была закрыта?

— Какая?

— Наша. Калитка у дома.

Игорь задумался. Они закрывали её? Да. Он сам закрывал. Плотно. На защёлку.

— Закрыта.

— Она открыта.

Игорь остановил машину. Вышел. Калитка действительно была открыта. Настежь. Он точно помнил, как закрывал её. Защёлка щёлкнула. Он ещё подёргал, проверяя.

— Ветер, — сказал он.

— Там нет ветра.

— Значит, я плохо закрыл.

Он снова защёлкнул калитку. Дёрнул. Крепко. Вернулся в машину.

— Всё. Поехали.

Дом встретил их тишиной. Игорь загнал машину во двор. Они разобрали продукты. Ева гремела пакетами на кухне. Игорь включил свет. Лампа под потолком замигала. Потом загорелась ровно.

— Нашёл нож, — сказал он. — Старый. Ржавый.

— Какой нож?

— Вот.

Он показал. Нож лежал в ящике кухонного стола. Рукоять деревянная. Потрескавшаяся. Лезвие в тёмных пятнах. Не ржавчина. Что-то другое. Старое. Въевшееся.

— Выбрось, — сказала Ева.

— Потом.

— Выбрось сейчас. Он мне не нравится.

Игорь вздохнул. Бросил нож в мусорное ведро. Ева поднялась наверх. Он слышал, как скрипят ступени. Как открывается дверь спальни. Как падает на кровать её тело.

Он вышел на улицу. К мосткам. Вода была чёрной. Дно не просматривалось. Вообще. Даже у берега. Игорь наклонился. Вгляделся. Отражение качалось на поверхности. Его лицо. Искажённое. Чужое. Он отшатнулся. Запах торфа ударил в ноздри. Густой. Сладковатый. Как гниющая листва.

Он вернулся в дом. Поднялся наверх. Ева лежала на кровати. Смотрела в потолок.

— Я хочу уехать, — сказала она.

— Что?

— Завтра. Или послезавтра. Неважно. Я хочу уехать отсюда.

— Мы только приехали.

— Мне здесь плохо, Игорь. Я не могу объяснить. Но здесь что-то не так.

— Это просто усталость. Дорога была долгая.

— Это не усталость.

Он сел на кровать. Взял её руку. Она была холодной.

— Послушай. Мы приехали сюда, чтобы наладить всё. Чтобы побыть вдвоём. Давай хотя бы попробуем. Если через пару дней тебе всё ещё будет плохо — уедем. Обещаю.

Ева долго смотрела на него. Потом кивнула.

— Хорошо. Пара дней.

— Пара дней.

Она отвернулась к стене. Игорь лёг рядом. Обнял её. Она не отстранилась. Это было хорошо. Он закрыл глаза.

Ночью его разбудил скрип. Где-то внизу. В гостиной. Игорь приподнялся. Ева спала. Её дыхание было ровным. Он спустился вниз. В доме было темно. Только лунный свет пробивался сквозь окна. Игорь подошёл к окну. На улице хрустнула ветка.

Он замер.

На мостках стоял человек. Неподвижный. Высокий. Лицо в тени. Игорь не мог разглядеть черты. Только силуэт. Человек стоял лицом к дому. К их дому. К Игорю.

Игорь не дышал. Он стоял у окна. Смотрел. Человек тоже не двигался. Секунда. Две. Пять. Потом человек медленно повернул голову. В сторону окна. В сторону Игоря. Игорь отступил в тень. Сердце колотилось. В висках стучало.

Человек постоял ещё немного. Потом сошёл с мостков. Медленно. Не спеша. И ушёл в лес. Растворился в тумане.

Игорь бросился наверх. Ева сидела на кровати. Глаза открыты. Она смотрела на него.

— Ты слышал? — спросила она.

— Ветер, — ответил он.

— Это был не ветер.

— Спи.

— Кто там был?

— Никого. Я проверял.

Ева не поверила. Но легла. Игорь сел у окна. Смотрел на тёмную воду. На лес. На то место, где исчез человек. Он не спал до рассвета.

Утром на мостках были мокрые следы. Босые. Маленькие. Как будто прошёл ребёнок. Игорь не сказал об этом Еве. Он стёр следы подошвой. И заставил себя вернуться в дом.

Ева готовила завтрак. Они сели за стол. Ели молча. Только ложка стучала о чашку.

— Мне приснился сон, — сказала Ева.

— Какой?

— Я стояла на дне озера. Вода была вокруг. Чёрная. И я дышала. Понимаешь? Я дышала под водой.

Игорь не ответил. Он смотрел на её руки. Они дрожали.

— А потом я открыла глаза, — продолжила она. — И увидела, что надо мной сомкнулась вода. И я не могла выбраться. Совсем.

— Это просто сон, — сказал он.

— Да. Наверное.

Она замолчала. Игорь смотрел в окно. На озеро. На тёмную воду. На мостки. Где ночью стоял человек. И где утром были следы. Маленькие. Босые. Детские.

Он ничего не сказал.

После завтрака Игорь вышел на террасу. Воздух был тяжёлым. Влажным. Он пах торфом и тиной. Туман поредел, но не ушёл. Он висел над озером. Серый. Плотный. Как ватное одеяло.

Игорь потянулся. Спина хрустнула. Он спал плохо. Всю ночь ворочался. В голове крутились мысли. Человек на мостках. Мокрые следы. Сон Евы. Соль на окнах. Всё это не складывалось в единую картину. Игорь привык, что у всего есть объяснение. Здесь объяснения не было. И это бесило.

— Игорь! — донеслось из дома.

Он обернулся. Ева стояла в дверях. В её руках — телефон.

— Связи всё ещё нет.

— Не может быть. Вчера в кафе ловила.

— В кафе был вайфай. А здесь — ничего.

Игорь достал свой телефон. То же самое. Крестик в углу. Он поднял руку выше. Покрутился вокруг оси. Бесполезно.

— Ладно. Заедем в город. Найдём место с связью.

— Зачем?

— Позвонить. Предупредить, что мы на месте. И вообще.

— Кому ты собрался звонить?

Игорь не ответил. Он сам не знал. Но ему хотелось держать связь с внешним миром. Хотя бы по телефону. Хотя бы голосом. Чтобы не чувствовать себя отрезанным.

— Поехали, — сказал он.

Они сели в машину. Двигатель завёлся со второго раза. Игорь вырулил на грунтовку. Улица Береговая вела вдоль озера. Потом сворачивала на Ленина. Они проехали мимо домов. Теперь Игорь смотрел внимательнее.

Городок был странным. Не заброшенным. Не мёртвым. Но и не живым. Дома ухоженные. Заборы покрашены. Палисадники подстрижены. Но людей не было. Вообще. Только раз в одном из окон мелькнул силуэт. И тут же исчез. Словно человек отшатнулся от стекла.

— Ты видел? — спросила Ева.

— Что?

— В окне. Кто-то был.

— Может, показалось.

— Ничего не показалось.

Игорь промолчал. Он видел. Человек в окне. Женщина. Она смотрела на машину. Потом резко задёрнула занавеску. Игорь поехал дальше.

Они остановились у кафе. Игорь хотел спросить у Ашота про связь. Внутри было пусто. Только Ашот за стойкой. Он резал овощи. Нож мелькал. Быстро. Ровно.

— Доброе утро, — сказал Игорь.

— Доброе.

— Подскажите, где здесь ловит связь?

Ашот поднял голову. Посмотрел на Игоря. Потом на Еву. Нож замер.

— Нигде не ловит. Только у меня. Вайфай.

— А мобильная?

— Мобильной нет. Совсем.

— Как это? В городе должен быть оператор.

— Был. Сломался. Починить не могут.

— А стационарные телефоны?

— У некоторых есть. Но линия часто рвётся. Особенно после дождей.

Игорь кивнул. Что-то в словах Ашота было неправильное. Он говорил спокойно. Слишком спокойно. Как будто отсутствие связи — это нормально. Как будто так и должно быть.

— Можно от вас позвонить? — спросил Игорь.

— Конечно. Проходите.

Ашот указал на телефон. Старый. Чёрный. С диском набора. Игорь снял трубку. Гудок был. Он набрал номер. Матери. Та не ответила. Он набрал ещё раз. Длинные гудки. Потом автоответчик. Игорь сбросил.

— Не отвечает, — сказал он.

— Бывает, — Ашот вернулся к овощам.

Ева стояла у окна. Она смотрела на улицу. Игорь подошёл.

— Что-то видишь?

— Нет. Ничего.

— Поехали в магазин? Нам нужно масло.

— Давай.

Они вышли. На улице было пусто. Туман рассеялся. Небо стало серым. Низким. Солнце проглядывало рваными клочьями. Игорь огляделся. Заправка. Магазин. Кафе. Всё рядом. Всё компактно.

— Зайдём к механику? — предложил он. — Надо проверить машину. Подозрительно заводилась.

— Хорошо.

Заправка оказалась небольшой. Одна колонка. Рядом — покосившийся гараж. Внутри горел свет. Игорь заглянул. Молодой парень лежал под машиной. Из-под днища торчали ноги.

— Эй, — окликнул Игорь. — Механик есть?

Парень выбрался. Он был невысокий. Коренастый. Светлые волосы. На лице — машинное масло. Он улыбнулся.

— Это я. Саша. А вы, стало быть, туристы?

— Да. Дом у озера сняли.

— Знаю. Тут все знают.

— Уже понял. Слушай, машина заводилась странно. Глянешь?

— Конечно. Загоняйте.

Игорь загнал машину в гараж. Саша открыл капот. Покопался. Покачал головой.

— Аккумулятор подыхает. Клеммы окислились. Сейчас зачистим.

Он взял щётку. Начал работать. Игорь стоял рядом. Смотрел. Ева сидела на старом стуле. Листала журнал.

— Вы сюда надолго? — спросил Саша, не отрываясь от работы.

— Недели на две.

— Хорошее время. Осенью тут красиво. Только темнота рано приходит.

— Мы заметили.

— А как озеро? Нравится?

— Мрачное.

— Это точно.

Саша замолчал. Потом выпрямился. Посмотрел на Игоря. Его голубые глаза стали серьёзными.

— Слушайте. Не гуляйте после заката. И дверь запирайте. Плотно.

— Почему?

— Тут зверьё ходит. Рыси. Волки. Иногда к домам подходят.

— Волки?

— Ага. Голодные. Осенью особенно.

Игорь кивнул. Объяснение было логичным. Но отчего-то не успокаивало. Он видел ночью человека. Не волка. Человека. На мостках.

— Слышал, люди пропадают, — сказал Игорь.

Саша замер. Потом медленно повернулся.

— Кто сказал?

— Никто. Догадался.

— Пропадают, — тихо ответил Саша. — Но потом возвращаются.

— Возвращаются?

— Ага. Дня через два. Из леса выходят. Только уже не те.

— В смысле?

Саша долго смотрел на Игоря. Потом отвернулся. Взял щётку.

— Не знаю. Я пошутил.

— Прозвучало не как шутка.

— Показалось.

Он снова нырнул под капот. Игорь понял: разговор окончен. Он отошёл к Еве.

— Что он тебе сказал? — спросила она.

— Сказал, что после заката лучше сидеть дома.

— Это уже третий человек.

— Да.

Они переглянулись. Игорь чувствовал, как внутри нарастает тревога. Она была похожа на холод. На сырость. На то, что проникает под кожу и остаётся там.

Саша закончил. Захлопнул капот.

— Готово. Заводите.

Игорь завёл машину. Двигатель заработал ровно. Он расплатился. Саша взял деньги. Улыбнулся.

— Приезжайте, если что.

— Приедем.

Они поехали к дому. Игорь смотрел на дорогу. Ева молчала. В голове крутились слова Саши. «Возвращаются. Только уже не те». Что это могло значить?

— Останови, — вдруг сказала Ева.

— Что?

— Останови машину.

Игорь затормозил. Ева смотрела в окно. В её глазах был страх.

— В чём дело?

— Там, — она указала на лес. — Между деревьями. Кто-то стоит.

Игорь посмотрел. Лес был густым. Сосны стояли плотно. Между ними — тени. Он вгляделся. Ничего.

— Там никого.

— Он был. Я видела.

— Тебе показалось.

— Игорь, я видела человека. Он стоял между соснами. Смотрел на нас.

— Может, грибник?

— Грибник в такой час? — Ева посмотрела на часы. — Семь вечера. Темнеет.

— Значит, возвращается из леса.

— Без корзины?

Игорь вздохнул. Ему хотелось успокаивать её. Но и в его голове уже поселилась тревога. Она грызла. Не давала расслабиться. Он снова посмотрел в лес. Никого. Только тени. Только туман, который медленно выползал между стволами.

— Поехали, — тихо сказал он.

Машина тронулась. Игорь прибавил скорость. В зеркале заднего вида мелькнуло что-то. Быстро. Смазанно. Он не успел разглядеть. Только тень. Она метнулась от дерева к дереву. И исчезла.

Игорь сделал вид, что не заметил.

Дом встретил их темнотой. Игорь забыл включить свет на крыльце. Они подошли к двери. Он нашарил выключатель. Щёлкнул. Ничего. Щёлкнул ещё раз. Темнота.

— Пробки? — предположила Ева.

— Сейчас проверю.

Он зашёл внутрь. Нащупал фонарик в сумке. Включил. Луч выхватил из мрака прихожую. Игорь прошёл к щитку. Открыл дверцу. Рычажки вверху. Все включены.

— Странно, — пробормотал он.

— Может, отключили свет во всём городе?

— Тогда бы у Ашота тоже не было.

Игорь вернулся на крыльцо. Посмотрел на соседние дома. Окна тёмные. Нигде ни огонька. Он достал телефон. Тот же крестик. Связи нет. Света нет. И город пуст.

— Мне это не нравится, — тихо сказала Ева.

— Мне тоже.

Он сходил к машине. Включил фары. Свет ударил по забору. Потом по стене дома. Игорь огляделся. Всё спокойно. Только туман. Густой. Белый. Он наползал с озера.

— Зайдём в дом, — сказал Игорь. — Найдём свечи.

— У нас есть фонарь.

— Мало. Нужны свечи.

Они вошли. Игорь прикрыл дверь. Запер на засов. Тот был старый. Массивный. Кованый. Он встал в пазы с глухим стуком. Игорь подёргал. Крепко.

— В гостиной есть камин, — сказала Ева. — Растопим?

— Давай.

Они нашли дрова в сарае. Сухие. Поленья пахли смолой. Игорь сложил их в камине. Поджёг. Огонь занялся сразу. Тёплый свет разлился по комнате. Отбросил тени на стены. Ева села на пол. Протянула руки к огню.

— Так лучше, — сказала она.

— Да.

Он сел рядом. Обнял её. Ева прижалась к нему. Она дрожала.

— Игорь, что происходит? — спросила она шёпотом.

— Не знаю. Может, авария.

— Авария на всей улице? На всём городе?

— Бывает.

— Ты сам в это не веришь.

Игорь промолчал. Он смотрел на огонь. На тени. На то, как они пляшут на стенах. Ему хотелось найти объяснение. Логичное. Простое. Но объяснения не было.

— Я видела сегодня человека в лесу, — сказала Ева.

— Я помню.

— Это был не грибник. И не местный. Это было... что-то другое.

— Что ты видела?

— Фигуру. Тёмную. Она стояла неподвижно. Как манекен. И смотрела.

— Может, это была тень?

— Тень не смотрит.

Игорь вздохнул. Он достал сигареты. Закурил. Дым поднялся к потолку. Ева поморщилась, но ничего не сказала. Она знала: он курит, когда нервничает.

— Мне кажется, мы зря сюда приехали, — произнесла она.

— Мы приехали, чтобы всё наладить.

— Наладить что? Ты изменил мне. Я не могу этого забыть.

Игорь замер. Сигарета дымилась в пальцах. Он ждал этого разговора. И боялся его. После измены они так и не поговорили по-настоящему. Только ссоры. Только крики. Только молчание.

— Я знаю, — тихо сказал он. — И я не прошу тебя забыть. Я прошу дать мне шанс.

— Я дала. Мы здесь.

— Тогда давай попробуем. Хотя бы эти две недели. Без телефонов. Без работы. Только мы.

Ева долго молчала. Потом кивнула.

— Хорошо. Только мы.

Огонь потрескивал. Тени качались. Игорь обнял её крепче. В этот момент он почти поверил, что всё будет хорошо.

А потом раздался стук.

Тихий. Осторожный. Как будто кто-то постучал в окно. Игорь вздрогнул. Ева вцепилась в его руку.

— Ты слышал? — спросила она.

— Да.

— Что это?

— Ветка. Наверное.

Стук повторился. Теперь громче. В окно. В то самое, что выходило на террасу. Игорь медленно повернул голову. За стеклом была темнота. И в этой темноте — силуэт. Человек. Он стоял за окном. Неподвижно. Смотрел внутрь.

— Господи, — прошептала Ева.

— Тихо.

Игорь встал. Медленно. Осторожно. Он не сводил глаз с силуэта. Тот не двигался. Просто стоял. И смотрел. Игорь сделал шаг к окну. Ещё один. Силуэт не исчезал.

— Кто там? — крикнул Игорь.

Тишина. Только ветер завыл за стеной. И снова — стук. Теперь в дверь. Громкий. Требовательный. Игорь замер.

— Игорь, не открывай, — прошептала Ева.

— Я и не собираюсь.

Стук повторился. Потом ещё раз. Потом всё стихло. Игорь смотрел на дверь. На тёмное окно. Силуэт исчез. Только туман. Только тишина.

— Он ушёл? — спросила Ева.

— Не знаю.

Игорь взял фонарь. Подошёл к двери. Прислушался. Ничего. Только его собственное дыхание. Он постоял так минуту. Потом вернулся к камину.

— Завтра же едем в участок, — сказал он.

— А если участковый сам?

— Тогда звоним из кафе. По стационарному.

— Кому?

— В район. В Петрозаводск. Куда угодно.

Ева кивнула. Она всё ещё дрожала. Игорь прижал её к себе. Они сидели у огня. Молчали. Слушали. Но стук больше не повторился.

Ночью Игорь не спал. Он сидел у окна. Смотрел во тьму. На мостки. На лес. На озеро. И думал. О Саше. О Ашоте. О соли на окнах. О человеке, который стучал в их дверь. И о том, что городок этот — не такой простой, каким казался днём.

Где-то вдалеке завыл волк. Игорь вздрогнул. Вой повторился. Ближе. Потом ещё ближе. А потом стих. И наступила тишина. Такая глубокая, что звенело в ушах.

Игорь сжал кулаки. Он понял: ночь только начинается.

Игорь не спал до утра. Он сидел в кресле у окна. Фонарь лежал на коленях. Рядом — кочерга. Он взял её у камина. На всякий случай. Ева уснула на диване. Она свернулась калачиком. Её лицо было бледным. Даже во сне она хмурилась.

За окном светало медленно. Туман не уходил. Он лежал на земле, как плотное одеяло. Мостки тонули в нём. Озеро исчезло. Только верхушки сосен торчали из белой мглы.

Игорь встал. Размял затёкшие ноги. Подошёл к окну. На стекле, снаружи, остались следы. Ладонь. Мужская. Крупная. Отпечаток был смазан, но читался. Кто-то прижимал руку к стеклу. Игорь смотрел на след. Потом на туман. Ему стало холодно. Он поёжился и задёрнул штору.

Ева зашевелилась на диване. Открыла глаза. Села. Её волосы растрепались. На щеке — след от подушки.

— Ты не спал? — спросила она.

— Немного.

— Врёшь. У тебя лицо серое.

— Сейчас умоюсь.

Он пошёл в ванную. Вода из крана текла еле-еле. Напор был слабый. Игорь набрал пригоршню. Вода пахла железом. Он умылся. Посмотрел на себя в зеркало. Да. Выглядел он паршиво. Красные глаза. Щетина. Взгляд затравленный.

— Свет так и не дали, — сказала Ева, когда он вернулся.

— Значит, починят позже.

— А если нет?

— Тогда будем жить при свечах. Романтика.

Ева не улыбнулась. Она смотрела на него. Тревожно. Игорь подошёл. Присел рядом. Взял её за руку.

— Послушай. Сегодня сходим к участковому. Расскажем про ночного гостя. Если он не поможет — уедем.

— Ты обещал пару дней.

— Обещал. Но если тебе страшно, не буду держать.

— Мне страшно. Но уезжать тоже страшно.

— Почему?

— Мне кажется, дорога нас не выпустит.

Игорь нахмурился.

— Что за мысли?

— Не знаю. Просто чувство. Будто мы в ловушке.

— Это глупости. Дорога есть. Машина работает. Топливо есть. Уедем.

— Хорошо. Сначала участковый.

Они быстро позавтракали. Хлеб. Сыр. Чай. Вода из канистры. Игорь открыл дверь. Наружу пахнуло сыростью. Он вышел на крыльцо. Осмотрелся. Всё спокойно. Только туман. Он стал ещё гуще. Видимость — метров десять. Дальше — белая стена.

Машина завелась не сразу. Аккумулятор снова капризничал. Игорь помянул недобрым словом старый «Логан». Наконец двигатель ожил. Они тронулись. Ехали медленно. Фары не пробивали туман. Он клубился перед капотом. Игорь опустил стекло. Прислушался. Тишина. Ни птиц. Ни ветра. Только шум мотора.

Участок находился на улице Ленина. Одноэтажное кирпичное здание с облезлой вывеской. Рядом стоял старый «Уазик». Игорь припарковался. Они вышли. Дверь участка была открыта. Внутри пахло табаком и сыростью.

За столом сидел Сергей Павлович. Он пил чай из железной кружки. Увидев гостей, кивнул.

— Доброе утро.

— Здравствуйте, — сказал Игорь. — У нас проблема.

— Какая?

— Ночью кто-то стучал в дверь. И в окно. А до этого стоял на мостках.

Участковый поставил кружку. Вздохнул.

— Садитесь.

Они сели. Ева ёрзала. Игорь держал её за руку.

— Это, скорее всего, бродячая собака, — сказал Сергей Павлович. — У нас их много. Голодные. Осенью особенно.

— Это был человек, — возразил Игорь. — Я видел силуэт.

— В тумане легко ошибиться.

— На стекле остался след ладони. Человеческой.

Участковый помолчал. Потом встал. Подошёл к окну. Спиной к ним.

— Послушайте меня внимательно, — произнёс он. — В этом городе есть правила. Одно из них: после заката не выходить и никому не открывать. Соблюдайте — и всё будет хорошо.

— Что значит «ничего не будет»? — спросила Ева. — Кто к нам приходил?

— Никто. Вам показалось.

— Нам не показалось, — Игорь повысил голос. — Мы слышали стук. Мы видели человека.

Участковый повернулся. Его глаза были усталыми. В них не было злости. Только пустота.

— Хотите совет? — тихо сказал он. — Уезжайте. Сегодня же.

— Мы пробовали. Дорога петляет. Навигатор сбоит.

— Дорога одна. Не собьётесь.

— Вчера мы ехали по ней. И вернулись к щиту.

Участковый молчал. Долго. Потом подошёл к столу. Достал из ящика карту. Бумажную. Старую. Развернул.

— Вот. Дорога на Пряжу. Держитесь её. И никуда не сворачивайте.

— Почему вы просто не позвоните куда-нибудь? — спросил Игорь. — Пусть пришлют кого-нибудь.

— Связи нет.

— А стационарный?

— Тоже.

Игорь сжал кулаки. Он видел: участковый не врёт. Но и всей правды не говорит. Что-то он скрывал.

— Ладно, — сказал Игорь. — Мы уедем.

— Правильно.

Они вышли. Туман стал ещё плотнее. Игорь оглянулся. Участковый стоял в дверях. Смотрел им вслед. Потом медленно покачал головой. И скрылся внутри.

— Он что-то знает, — сказала Ева.

— Да.

— Но не говорит.

— Да.

Они сели в машину. Игорь завёл двигатель. Выехал на дорогу. И поехал в сторону выезда из города.

Но через двадцать минут они снова увидели щит. «Туонела — 12 км». И кривую сосну напротив. Игорь остановился. Вышел. Подошёл к щиту. Нижняя строка была замазана чёрной краской. Он провёл по ней пальцем. Краска свежая. Ещё липла.

— Игорь! — окликнула Ева.

— Что?

— Посмотри.

Она указывала на дорогу. На землю. На следы. Широкие. Размазанные. Они тянулись от щита в лес. И обрывались. Как будто тот, кто их оставил, взлетел. Или растворился.

— Что это? — спросила Ева.

— Не знаю.

— Это не звериные.

— Нет.

Игорь сел в машину. Развернулся. Поехал обратно. В город. К дому. К озеру. Он не знал, что делать. Но понимал: они в ловушке. И выхода пока нет.