Чернобуров: Новая жизнь

1

Умирать не страшно. Особенно если уже умирал.

Из моей ладони вырывается вихрь синего пламени. Адские гончие на бегу обращаются в пепел. Огонь ревёт, собирая щедрую жатву. Но демонов вокруг ещё столько, что я не могу сосчитать.

Мои люди сражаются рядом. Уничтожают врагов мечами и магией. И погибают один за другим.

Я кидаюсь вперёд, на ходу испепелив настырного беса. Вырываю копьё из тела мёртвой твари и бросаю в ещё живую. Усиленный маной удар пробивает врага насквозь. Я пропускаю через копьё астральное пламя — и пронзённый демон взрывается, унося с собой десятка три прихвостней.

Меня не задело. Духовный щит ещё держится.

Выпускаю россыпь ледяных стрел. Оборачиваюсь, чтобы взглянуть, как идёт отступление. Большая часть войска уже подбирается к порталам. Армия демонов наступает им на пятки, но всё-таки люди спасутся. Хотя бы половина из них.

Возвращаюсь к сражению. Они спасутся, да. Ценой многих других жизней.

Моей в том числе.

Призываю всю силу, на какую способен. В груди извергается вулкан маны, и я выпускаю его в виде торнадо из пламени, в глубине которого сверкают чёрные молнии.

Торнадо сметает сотни и тысячи демонов. Мои боевые маги не отстают — объединив усилия, они бросаются вперёд, в открывшуюся брешь. Клинки и заклинания сверкают, обрывая демонские жизни. Танец смерти не прекращается ни на мгновение, и гибель каждого мага оплачивается стократно.

Мой меч сломался ещё во время штурма. Я забираю чужой из чьей-то мёртвой руки, вырываю топор из кучи изрубленных демонов.

Потратил много сил на пламенный торнадо. Мана осталась только на поддержку щита. Придётся какое-то время порубиться вплотную!

Я бросаюсь в самую гущу схватки. Рублю, кромсаю, рву на части, отсекаю лапы, хвосты и головы. Жгучая чёрная кровь покрывает меня с головы до ног, но демоны продолжают переть, будто число их бесконечно.

Нас остаётся всё меньше. Мы окружены. Стоим впятером, спина к спине, из последних сил отражая натиск орды.

Я бросаю прощальный взгляд на порталы. Вижу, как остатки отступающих проходят через них, и те гаснут. Войско демонов-преследователей не спеша, разочарованно останавливается.

Мы свою задачу выполнили. Ковен принца Ри́диона пожертвовал собой, чтобы остальные спаслись…

Меч ломается о рог низкорослого беса. Топор застревает в боку гарпии, и та, визжа, улетает прочь, чтобы рухнуть под копыта собратьев. Последний из моих людей падает, разорванный надвое когтями демонов.

Я остаюсь один и выпускаю всю накопленную ярость, чтобы уйти красиво.

Жаль, я не смог увидеть со стороны, как моё тело расцвело титаническим пламенным цветком и уничтожило мириады демонов. Когда цветок исчез, то стало, наверное, очень тихо, только пепел невесомым дождём падал на поле битвы.

Небытие забрало меня лишь на долю мгновения. Я успел очутиться в бесконечных чертогах смерти, и тут же вернулся в тело.

Я лежал в неестественной позе, всё вокруг затянул чёрный дым, что-то горело. Я был ранен, голова кружилась, глаза заляпаны кровью. Мне показалось, будто я опять в пылу сражения, на шестом кругу Иномирья, возле тёмной цитадели.

Невозможно! Заклинание должно было испепелить меня вместе со всеми демонами, что были поблизости. Я призвал легендарную силу, которая никак не могла оставить меня в живых…

Протерев глаза от крови, я понял, что нахожусь не на поле битвы. Я на дороге, весь изранен и переломан. Но это, пожалуй, меньшая из проблем. Я очнулся в чужом теле и в чужом мире!

Память тела и моя память начали неуместную борьбу за правду о том, кто я. В один миг мне казалось, что я принц Ри́дион по прозвищу Ледяное пламя, наследник королевства Эксве́лерд и магистр Первого звёздного ковена. А в следующий миг я считал себя Георгием Чернобуровым, русским дворянином восемнадцати лет от роду…

Всё осложнялось тем, что я был сильно травмирован. Кровь текла из рассечённого лба, из разодранной руки, из порезанного плеча. Боль пульсировала тут и там, по всему телу. Я огляделся, увидел рядом труп мужчины со свёрнутой вывернутой шеей.

«Отец!» — взорвалось в мозгу.

«Но это не мой отец, не король Эксвелерда…

Да, зато это Петр Чернобуров, отец Георгия, а я теперь в его теле! Значит, он всё-таки мой отец?..»

Жар сделался невыносимым, вонючий дым стал пробираться в лёгкие. Я закашлялся, снова вытер кровь, текущую в глаза.

Мы в автомобиле, вдруг осознал я. Автомобиль, средство передвижения на магической или дизельной тяге. Я внутри него, на заднем сидении, и мы попали в аварию. Отец погиб. Водитель тоже, вместе с пассажиром на переднем сидении.

Я единственный оставался в живых, и надо было выбираться из этого горящего гроба!

Ремень безопасности не отстёгивался. Я вдруг вспомнил, что на поясе висит фамильный кортик. Больше украшение и знак принадлежности к роду, чем оружие — но перерезать ремень сгодится.

Готово! Я попытался вытащить ноги, зажатые искорёженным металлом, и не смог. Нижние конечности вообще как будто не слушались. Я кое-как выдернул их руками, порвав при этом штаны и ссадив кожу. Выполз через разбитое окно, получив ещё несколько порезов. Орудовать приходилось только руками, а ноги тянулись за мной бесполезным грузом.

Оказавшись на снегу снаружи автомобиля, я ощутил исходящую от кузова магию. Но это были не лёгкие испарения от кристаллов, питающих двигатель. Что-то иное, чуждое, и быстро исчезающее.

Рядом возникли люди. Под их ботинками хрустел пропитанный кровью снег. Они осторожно оттащили меня в сторону от горящей машины, перевернули на спину. Лица казались мне знакомыми, только видел я их мутными, будто через толстое стекло. Но я понял, что в безопасности, и…

Умер.

* * *

Объятия смерти нежнее, чем кажется.

В загробном мире нет ничего плохого. Бескрайняя свобода внутри самой бесконечности.

Трудно объяснить это кому-нибудь, кто ни разу не умирал…

Пожалуй, надо рассказать мою историю с самого начала.

Я был рождён как Ридион, наследный принц Эксвелерда, королевства четырёх миров. И я умирал уже трижды.

Впервые — в семь лет. Я упал с крепостной стены и разбился. Помню, как сразу после удара о землю погрузился в мягкое ничто. Словно нырнул в глубокие чёрные воды.

Не знаю, сколько времени я провёл в небытие. Очнулся, когда среди пустоты засияла яркая точка. Она становилась всё больше. И в итоге закрыла собой всё. В ярком свете я увидел маму. Она молча подошла, обняла меня и поцеловала в макушку.

Я очнулся в склепе. Меня успели омыть, переодеть и положить в саркофаг. Хорошо хоть, не задвинули крышку. Пахло сырым камнем, изо рта шёл пар, и тишина стояла такая, что я мог расслышать шаги пауков.

Возвращение к жизни так поразило меня, что я закричал. В тот же миг распахнулась невидимая в темноте дверь, послышались голоса. В усыпальницу ворвались свет кристальных фонарей и мой король-отец. Он молча подошёл, прижал меня к широкой груди и заплакал. От его одежды разило благовониями и дымом.

Тогда я не понял, что значат эти запахи, но чуть позже узнал, что мама принесла себя в жертву, используя древний ритуал своего народа. Это позволило мне воскреснуть, но от матери остались только горстка пепла и шрам на сердце.

Однако дар новой жизни я очень ценил. Несмотря на суету и кучу недостатков, жизнь была гораздо ярче и веселее смерти.

Я начал учиться магии, как мама всегда и хотела. Её талант к Высочайшему Искусству передался мне, а после воскрешения стал только сильнее. Похоже, что энергия матери соединилась с моей, и я обрёл невиданный потенциал.

Меня тренировали лучшие мастера Искусства. Отец поддерживал мои успехи, но не забывал следить, чтоб я учился также политике, риторике, математике и дюжине других наук. Ведь рано или поздно мне предстояло сесть на трон.

В шестнадцать лет я решил, что хочу испытать свои умения боевой магии на практике. Мечтал однажды стать не просто королём, но великим королём-полководцем, а начать решил с малого.

Поскольку я имел образование и титул, мне сразу могли отдать в подчинение полк простых солдат или ковен магов. Но вместо этого я вступил в армию под званием magius milita — то есть как простой боевой маг.

Эксвелерд воевал всегда. За несколько лет я успел побывать в пустынных горах на битвах с орками; участвовал в подавлении восстания големов; без отдыха преодолел три тысячи лиг, чтобы догнать и уничтожить дракона. Я лично нанёс чудовищу последний удар и завладел ядром его силы — особым кристаллом, полным древней магии. Постепенно, по капле поглотив драконью мощь, я стал сильнейшим магом Эксвелерда и одним из сильнейших в Конгрегации союзных миров.

Меня прозвали Ледяное пламя за невозмутимость и способность творить вихри синего астрального огня, в которых погибали враги королевства. Орки звали меня Кхугош, что значило «Беспощадный».

А потом я всё-таки стал командиром ковена магов и отправился на войну, которая без умолку гремела уже тысячи лет. На войну с демонами.

Там-то я и погиб второй раз.

Не сразу, конечно. Перед этим от моей руки пали тысячи демонов.

Хотя нет, кого я обманываю…

Сотни тысяч.

Мой последний бой случился на шестом кругу Иномирья. Наша армия атаковала последнюю крепость демонов в этом измерении — и до какого-то момента мы не сомневались, что победим.

Крепость представляла собой сплошную скалу, покрытую уродливыми наростами. Только пробившись ближе, мы поняли, что эти наросты — гнёзда демонов. Вместе с пещерами в толще скалы они порождали бесконечные толпы чудовищ.

Сражение было масштабнее, чем можно представить. Только в нашем войске был почти миллион солдат — а демонов намного, намного больше.

Не знаю точно, сколько длился штурм. Взрываясь смертоносной сталью и магией, массы людей и чудовищ накатывали друг на друга в течение нескольких дней. Мы с каждым разом пробивались все ближе к цитадели. Маги-печатники уже начали взламывать защитный купол.

Казалось, что победа близка! Но в этот миг появился хан демонов Ур’гуннат: ночной кошмар пятидесяти метров ростом, вооружённый сильнейшей инфернальной магией. И окружённый к тому же свитой из тысячи архидемонов.

До этого мы только слышали легенды об Ур’гуннате, повелителе одного из глубоких кругов Иномирья. Его мощь оказалась намного страшнее, чем в самых зловещих легендах.

Хан демонов нанёс два колдовских удара, и этого хватило, чтобы треть нашей армии перестала существовать. После этого Ур’гуннат что-то презрительно рыкнул и исчез. Прочие твари, до этого застывшие в почтении перед ханом, бросились в атаку.

Мы сражались, но разбитый строй не мог сдержать натиск орды. Дали сигнал к отступлению, и в тылу открылись порталы.

Мы начали организованно отходить. Неся потери, но не такие жестокие, как были бы во время панического бегства.

Когда мы уже приближались к порталам, я заметил полчище адских гончих. Твари зашли с фланга и угрожали перерезать путь. На пятки наступали другие чудовища. Охранные войска возле порталов уже и так сражались с летучими демонами, они не могли нам помочь.

Я отправил свой ковен навстречу врагу. Что случилось дальше — вы уже знаете. Я погиб, но перед этим призвал драконью силу и уничтожил, надеюсь, хотя бы с полмиллиона демонов.

А потом очнулся в ином мире, в теле юноши, который только что погиб в автокатастрофе. Правда, через несколько минут он — то есть теперь уже я — снова умер, едва успев выбраться из машины.

Что теперь? Не знаю. Похоже, что вечный покой.

Минутку, если я в небытие, то почему я мыслю?

И что это за туман?..

__________

Прошлая обложка

2

Кто-то, находясь в этом месте, решил бы, что он умер. Бесконечный серый туман вокруг, плотный, как стена. Как будто висишь внутри грозового облака.

Я не чувствовал плоти, я был просто духом, но точно не мёртвым. Где я? В Иномирье?

— Здесь это место называют Изнанкой.

Игривый женский голос разнёсся вокруг. Серый туман передо мной осветился, будто взошло небольшое солнце. Из круга света вышла лисица — крупная и красивая, с роскошной черно-серебряной шкурой. Некая духовная сущность, принявшая форму животного…

— Духовная сущность? — оскорблённо воскликнула лиса и обнажила клыки. — Я богиня, смертный!

— Не хотел оскорбить, — я вежливо склонил голову. — Но богом я привык называть кого-то более могущественного. Как вас зовут, прелестная госпожа?

Своим чувством магии я мог приблизительно оценить уровень сил «богини», и видел, что он невелик. Будучи в своём погибшем теле, с развитым ядром маны и драконьей силой, я мог бы с ней потягаться. И, скорее всего, победить.

— Я Чернобурая Лисица, как видишь, — помедлив, ответило существо. — Это правда, боги твоего старого мира гораздо сильнее. Но ты всё равно должен быть благодарен, смертный! — она нервно взмахнула пышным хвостом.

— За что?

— За то, что снова будешь жить!

Я не удержался от усмешки:

— И всё?

— Тебе этого мало? Неужели хочешь отказаться от дара?

— Смерть меня не пугает.

— Возможно. Но ты хочешь жить? — Чернобурая упорно пыталась надавить на животные инстинкты.

— Не настолько сильно, чтобы вам служить, — хмыкнул я.

— Дерзкий смертный! — возмутилась богиня. Шерсть у неё на загривке встала дыбом, и туман вокруг потемнел, сделавшись как будто твёрже. — Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?!

Я ответил не сразу, задумчиво обводя Чернобурую взглядом и размышляя, что ей может быть нужно от меня.

— Предлагаю считать, что мы на равных, прекрасная Лисица. Слабая богиня, которой что-то нужно от сильного мага… И сильный маг, которому плевать на смерть. Вы не заставите меня служить, так что лучше нам договориться.

В глубине тумана сверкнули короткие белые молнии, но затем стало светлее. Чернобурка подпрыгнула и приземлилась на возникший прямо из ничего мраморный постамент. Теперь она могла смотреть мне в глаза прямо, а не снизу вверх.

Конечно, никаких глаз у меня не было… Но астральное тело по привычке принимало форму физического, так что, даже будучи бесплотным, я выглядел как человек.

— Хорошо, — сказала Лисица. — Мне действительно нужна твоя помощь. Я потратила много энергии на то, чтобы притянуть сильную душу… Следовало ожидать, что сильный окажется непокорным, — последнюю фразу Чернобурая пробормотала под нос. — Поступим так, смертный. Я на время отправлю тебя в уготованное тело. Когда немного поймёшь, что тебе предстоит, мы увидимся снова.

— О каком теле речь?

— О том, в котором ты уже побывал. Георгий Чернобуров.

— Разве он не умер?

— Умер, — кивнула Лисица. — Но я сумела воскресить его и поддерживать жизнь, пока за дело не взялись человеческие лекари.

— Расскажи мне немного об этом Георгии. Кто он такой, что…

— Ты ведь и сам все прекрасно знаешь. Надо только проснуться, — перебила Лисица. — Ты теперь и есть Георгий. Привыкай…

Открыв глаза, я обнаружил себя на широкой кровати, в просторной комнате. Когда-то богатый, слегка потускневший интерьер в дворцовом стиле. Не королевский уровень, но прилично.

Возле кровати сидела симпатичная девушка, одетая в простое ситцевое платье и белый передник, и вышивала. Природа наградила её не только большими глазами и милыми пухлыми щёчками, но также и пышной грудью. Вырез платья позволял частично разглядеть упругие на вид юные прелести. Память Георгия напомнила, что девушку зовут Ульяна.

Я с некоторым трудом разлепил губы:

— Доброе утро.

— Ой! — служанка выронила вышивание. — Господин! Георгий Петрович!

Ульяна подскочила и в порыве радости кинулась меня обнимать, прижимаясь своей горячей, полной женственной силы грудью. В ответ я смог только погладить её по бедру — оказалось, что сил у меня совсем нет, даже руку поднять непросто.

— Я пойду! Позову! Я сейчас! — девушка побежала к выходу.

Я ничего не сказал, вслед оценивая фигуру и сочные ягодицы служанки. Хороша… Странно, что Гоша даже никогда не пытался с ней флиртовать. Уж я-то в своё время побывал со многими женщинами, и возможностей не упускал. Постоянные игры со смертью приучили к тому, что желаемое надо брать решительно и быстро.

Оставшись один, я осмотрелся. Мои личные покои. Эта комната принадлежала Георгию… мне… всю жизнь. Знакомая безопасная обстановка, в которой я волей-неволей ощутил себя как дома.

Память Георгия теперь стала удобной, как разношенные ботинки. Я спокойно вспоминал всё, что хотел. Информация не удивляла — даже самые необычные для моего старого мира вещи.

Я мог бы поклясться, что прожил на Земле, в Российской империи, всю жизнь.

Распахнулась дверь, и в комнату вплыла стройная дама. Она была во всём чёрном: облегающее платье до пола, невесомая вуаль, изящные перчатки. Я невольно засмотрелся на идеальную фигуру женщины и на мгновение пожалел, что это теперь моя мать — Светлана Григорьевна Чернобурова, в девичестве Вербицкая.

Следом за мамой в комнату влетела моя сестра, четырнадцатилетняя Людмила, тоже в чёрном платье. Всё ещё по-детски милая, но уже по-взрослому красивая девушка. Сердце дрогнуло при виде улыбки на её пригожем лице.

Пригожий… Что за слово? Я понимал, что оно значит «красивый», «миловидный». А потом вдруг дошло, что люди-то вокруг меня говорят на незнакомом, русском языке. Я не сразу это понял, потому что думал на нём же…

— Гоша! — Люда кинулась ко мне.

— Осторожней, Людмила! — мама грациозно сдвинулась с места. — Твоему брату нужен покой.

Люда крепко обняла меня и расцеловала в обе щеки. Следом подошла мама, откинула вуаль и осторожно прикоснулась тёплыми губами ко лбу. Такое внимание со стороны родных и красивых женщин оказалось неожиданно приятно.

Дома, во дворце Эксвелерда, я никогда не испытывал ничего подобного. По крайней мере, после первой смерти. А то, что было до семи лет, я не слишком-то помнил. Тем более что этим утром я покинул чертоги смерти уже в третий раз, и память о старом мире становилась всё тусклее.

Надеюсь, я не забуду прошлые жизни полностью. Там есть многое, что стоит знать.

Кстати, что насчёт магии? В этом мире она есть, а в этом теле?

Есть! Но лишь в потенциале. Ядро совсем неразвитое, ещё спящее. Каналы, понятное дело, тонкие и закупоренные. Предстоит много работы…

— Как ты себя чувствуешь, сынок? — Светлана Григорьевна села рядом на кровать. Люда всё ещё обнимала меня, положив голову на грудь.

— Неплохо, — прохрипел я. — Помню, как мы попали в аварию. Отец погиб?

Мама застыла на мгновение, затем молча кивнула и достала из рукава шелковый платок. Людмила крепче прижалась ко мне, и я погладил сестру по спине.

— Водитель и Сергей Константинович тоже? — спросил я.

— Ты единственный выжил, — ответила мама.

Сергей Константинович Причернобуров был доверенным служителем рода и личным помощником отца. Он участвовал в управлении всеми делами семьи, и его потеря была таким же серьёзным ударом, как потеря отца.

После катастрофы я остался единственным мужчиной в семье, и по закону занимал пост главы рода. Теперь на мне лежала ответственность за мать, сестру и всех тех, кто служит Чернобуровым.

В прошлой жизни я так и не стал правителем четырёх миров. Вместо этого судьба иронично доверила мне управлять маленьким дворянским семейством.

Что же, я и здесь могу проявить себя.

— Сколько времени прошло с аварии?

— Четыре месяца, — сказала Людмила и встала.

— Так много? — удивился я.

В небытие не существует времени, и почему-то я думал, что прошёл всего день или два. Но оказывается, тело Георгия пролежало без сознания целых четыре месяца. Почему богиня тянула?

— Ты сильно пострадал, сынок, — сказала мама, гладя меня по руке. — Слава Чернобурке, что не погиб сразу, как отец, — голос её дрогнул.

— Чернобурка и спасла меня, — сказал я. — Она говорила вам что-нибудь?

Мелкие божки этого мира часто общались со своей немногочисленной паствой. Если тебе поклоняется пара сотен человек, можно на каждого время найти. Поэтому ничего странного в моём вопросе не было.

— Она сказала, что с тобой всё будет в порядке, но это было сразу после аварии, да, мама? — сказала Люда, а Светлана кивнула. — И с тех пор мы ни разу её не видели.

Я кивнул и сказал:

— Авария не была случайностью. Нас хотели убить.

— Что ты такое говоришь?! — воскликнула мать. — С чего ты взял?

— Я почти не помню, как всё случилось. Только как выбирался из машины. Но я уверен, что когда выбрался, то почувствовал магию, исходящую от кузова. Кто-то наложил печать на нашу машину. Вероятно, это и привело к аварии.

— Но как ты мог ощутить магию, ты ведь ещё не пробудил ядро? — возразила Светлана.

Она была права. Но, кроме ядра, привязанного к плоти, существует ещё астральное тело, и чувство магии зависит именно от него. Поэтому моё чувство оставалось прекрасно развито даже в другом теле.

— Теперь я её ощущаю. Думаю, что-то случилось со мной в момент аварии.

— В школе рассказывали, что в шоковых ситуациях дар может пробудиться раньше положенного! — влезла Людмила.

— Так и есть, — нехотя кивнула мама, — но ощущения — это не доказательство. Маги следственного комитета осмотрели машину и ничего не нашли.

— Если правильно настроить печать, то после активации она исчезает без следа очень быстро. Для этого есть особые символы и магограммы, которые грамотный ритуалист легко использует.

Я уже понимал, что магия этого мира не слишком сильно отличается от моей. В принципах, по крайней мере, а с деталями я разберусь. Но всё равно, Георгий раньше не особо интересовался Высочайшим Искусством, поэтому Светлана Григорьевна удивилась:

— Откуда такие познания?

— Я ведь люблю читать, мама. Читал и про магические печати, — я сел на кровати.

Попытался спустить ноги и не смог ими пошевелить. Вместо них шевельнулись неприятные предчувствия и воспоминания о дне аварии.

— Помогите встать, — сказал я.

Светлана Григорьевна и Люда молча переглянулись. Выражения их лиц мне не понравились. Я проследил за взглядом матери и увидел прислонённое к стене сложенное инвалидное кресло.

Вот как. Значит, не показалось. Катастрофа забрала мою возможность ходить.

Я ткнул пальцем в ляжку и ничего не почувствовал. Ударил кулаком — ноль реакции.

— Сынок, не надо, — мама утешающе положила руку мне на плечо.

— Всё в порядке, дорогая матушка. Просто проверяю. Я с этим разберусь, вот уви-и…

Мозги вдруг затопила свинцовая тяжесть. Не договорив, я рухнул обратно на спину и потерял сознание.

3

Я снова очутился в Изнанке, в сером туманном пространстве. Лисица свернулась калачиком на своём постаменте, где теперь появилась ещё и мягкая подушечка. Завидев меня, она села.

Я больше не был бесплотным — сидел на удобном кресле в своём новом теле Георгия Чернобурова. Лисица позволила себе поднять постамент повыше, чтобы взирать на меня с высоты, как и положено богине.

Даже здесь я мог шевелить только тем, что выше пояса, а ноги оставались бесполезны. Мужской орган, надо полагать, тоже. В этом месте он не пригодится, конечно, но вот на Лице, то есть в обычном мире — очень даже.

Я сложил руки на широкие подлокотники и посмотрел в глаза богине:

— Почему я пролежал четыре месяца?

— Потому что я потратила много сил на притяжение твоей души, — обиженно фыркнула Чернобурка, — и на оживление Георгия.

— Так я и подумал. На исцеление тела энергии не осталось, пришлось ждать, когда справится лекарь-человек.

— После смерти главы рода и Сергея Причернобурова я потеряла почти всю мощь! — не по божественному оправдывалась Лисица. — Ты ведь должен понимать, когда у тебя мало почитателей…

— Каждый на вес золота, — согласился я. — Давайте к делу, прекрасная. Что именно вы хотите от меня?

— Очень просто: возвышения и расширения рода.

— То есть расти и размножаться? — усмехнулся я.

— Не воспринимай так буквально, смертный…

— Что взамен? — перебил я.

— Для начала — возможность ходить, — проговорила Чернобурка.

— Очень удобно поселить меня в калеку и пообещать исцеление. Знаете, я могу справиться и без вас, с помощью магии.

— Со спящим ядром?

— Для меня не проблема его разбудить.

Туман вокруг потемнел. Чернобурая не могла скрыть своего раздражения. Она пару раз резко взмахнула хвостом и нахмурилась, не спуская с меня глаз.

— Хорошо, — процедила Лиса. — Я знаю, что ты можешь встать и сам. Но сколько времени это займёт? А я накопила достаточно сил, чтобы исцелить тебя мгновенно.

— Да, так будет удобнее, — я согласно повёл рукой. — Но это всё?

— Ты многого хочешь, смертный.

— Просто именно вам нужна моя помощь, прекрасная. Я же вполне могу вернуться в чертоги смерти.

— Не ври мне, — сощурилась Чернобурка. — Я вижу, что ты хочешь жить.

— Хочу, — кивнул я. — Но если вы смотрите на астральные волны эмоций, то видите также, что я не вру. Смерть меня не пугает, а ваше предложение пока что кажется слабым и неинтересным.

— Дерзкий, дерзкий смертный! — почти пролаяла богиня. — Хорошо! Я также сразу разбужу твоё ядро.

Я только усмехнулся и покачал головой.

— Ты зазнаёшься! — туман стал почти таким же чёрным, как шерсть Лисицы. Её глаза засверкали, будто внутри них били молнии. — В новом теле ты далеко не так силён, как думаешь. Если хочешь, я могу отпустить тебя! Болтайся за гранью сколько влезет! Мне не жаль потратить несколько лет и притянуть новую сильную душу. Людские годы для богов ничто!

Я оставался невозмутим. Выслушал угрозы Чернобурой, пару секунд помолчал и безразлично спросил:

— А что за эти годы станет с вашим родом, прекрасная? — я сделал паузу, чтобы Лисица успела представить, а потом озвучил: — Вы рискуете потерять всех последователей и угаснуть. Несколько лет для вас роскошь.

Лисица зарычала и подобралась, будто готовая броситься на меня. Я и бровью не повёл. Руки по-прежнему лежали на подлокотниках, а я сохранял спокойствие. Меня прозвали Ледяное пламя не только за возможность творить астральный огонь.

Видя, что я не боюсь, богиня села и обернула пушистый хвост вокруг лап. Раздражённо облизнула усы и сказала:

— Хорошо торгуешься, смертный. Но единственное, что я ещё могу предложить тебе — это способность к быстрому восстановлению. Твои физические и магические силы будут восполняться вдвое быстрее, чем у обычного человека.

— Звучит неплохо, — сказал я и улыбнулся богине. — Хорошо, прекрасная. Итак, вы даёте мне возможность ходить, пробуждаете ядро магии и даруете божественную регенерацию. Я, в свою очередь, обязуюсь служить на благо семьи Чернобуровых, делать род сильнее и шире. Это всё?

— Да, но есть один момент. Потратив силы на тебя, я усну. Может, опять на несколько месяцев, а может, и дольше. Я никак не смогу помогать вам всё это время, но чем быстрее ты возвысишь род, тем скорее я вернусь.

— Хотите оставить Чернобуровых полностью на моё попечение? — я поднял бровь. — Вы настолько мне доверяете?

— Над родом нависла угроза исчезновения. Я считаю, лучше сразу бросить все силы на спасение, чем распыляться на полумеры.

— Отличный подход, — я ощутил уважение к Лисице. На её месте поступил бы так же. — Что же, тогда даю слово: я сделаю всё, чтобы выполнить наш договор.

— Я верю тебе, смертный. Ты можешь быть дерзким и непокорным, но ты не подлец. Увидимся через время… Георгий.

— Увидимся, прекрасная Лисица, — я вежливо склонил голову.

И в следующий миг вернулся в тело.

Та же кровать, та же комната, те же лица вокруг. Мама, сестра, Ульяна. А ещё низкорослый мужичок с жидкой седой бородёнкой. Он как раз щупал мой пульс, когда я проснулся.

— Ох ты! — мужичок отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Павел Тимофеевич. Здравствуйте, — сказал я и бодро сел на кровати.

— Гоша! — одновременно воскликнули Люда и Ульяна.

— Как ты, сынок? — мать шагнула ко мне, а потом вдруг застыла, глядя на мою руку.

Приподняв правую ладонь, я увидел на среднем пальце увесистый серебряный перстень. На чёрной печатке блестела бриллиантовая лисья голова. Кольцо главы рода, подсказала память тела. То, что раньше носил мой отец, Пётр Чернобуров.

Я обратил внимание, что на пальцах мамы и сестры тоже были родовые украшения — но не такие массивные перстни, как у меня. Аккуратные серебряные колечки в виде лисы, свернувшейся калачиком, с россыпью мелких чёрных сапфиров на спинке.

— Слава Чернобурке! — обрадованно воскликнула Людмила. — Мама, это значит, что она признала Гошу как главу рода?

— Да, — кивнула мама, украдкой стерев слезинку, и обратилась к врачу: — Павел Тимофеевич, всё в порядке?

— Думаю, да, госпожа… — лекарь промокнул рукавом виски. — Скажи-ка, сынок, что ты чувствуешь?

— Со всем уважением, Павел Тимофеевич, я ваш граф. Прошу обращаться ко мне, как подобает, — сказал я, не сводя с мужчины испытующего взгляда.

— Э-э… да, конечно, ваше сиятельство, — стушевался тот. — Как ваше самочувствие?

— Прекрасно. Кажется, моё ядро магии пробудилось.

— Да-да, об этом я и говорю! — оживился лекарь. — Я ощутил сильный всплеск магии!

— Дар нашей покровительницы, — объяснил я и отбросил одеяло. — Подвиньтесь-ка.

— Гоша! — Светлана Григорьевна кинулась ко мне.

— Не нужно, мама, — я выставил руку. — Не мешай.

Я рассчитывал, что будет легче. Но у меня ослабли все мышцы, а ноги особенно. Впрочем, теперь они хотя бы шевелились, и я свесил их с края кровати. Но как же это было тяжело!

Остальные зачарованно смотрели на меня. У Людмилы блестели глаза, Ульяна не скрываясь всхлипывала.

— Вот так, — я встал, опираясь на кровать, и сделал осторожный шаг.

Покачнулся и едва не упал. Лекарь и мама бросились на помощь, но я жестом велел не трогать меня и с трудом поковылял дальше. Кое-как дошаркал до окна и опёрся на подоконник.

Фух. Сколько шагов я сделал, пять, шесть? Чувство такое, будто снова пробежал три тысячи лиг в погоне за драконом… Ноги и спина дрожали, обессиленные мускулы всего тела пульсировали болью.

Спасибо за дары, прекрасная Лисица. Но мне всё равно потребуется время, чтобы привести себя в порядок.

Я поднял голову и посмотрел на своё отражение в стекле. Вид истощённый — бледность, впалые щёки, тёмные круги вокруг глаз. Только сами карие глаза остры и полны жизни. На тёмно-русых волосах, на чёлке — широкая белая прядь. Фамильная черта, у отца была такая же прядка.

— Братик! — Люда подбежала ко мне и осторожно обняла. — Это что же, Чернобурка помогла? Ты с ней виделся? Она тебя на ноги поставила?

— Да, — сказал я и поцеловал сестру в русую макушку. — Она также помогла пробудить ядро и, как ты верно заметила, благословила меня как главу рода. Больше ни о чём не переживайте, — я взглянул на мать. — С этого момента я буду решать любые проблемы. Людочка, помоги мне дойти до коляски. Пока я всё-таки слишком слаб, чтобы долго стоять.

Семейный лекарь ещё раз обследовал меня и подтвердил, что всё в порядке. Ульяна принялась менять мою постель и проветривать комнату, в которой застоялся запах лекарств. Я хотел отправить сестру заниматься своими делами и обсудить с матерью, что случилось за четыре месяца, пока я был без сознания — но тут явился дворецкий.

В отличие от лекаря, он сразу сообразил, кто теперь здесь главный:

— Ваше сиятельство, — поклонился сначала мне, а затем матери и сестре. — Прибыл Леонид Семёнович Боровин.

— Как не вовремя! — мама презрительно поджала губы. — Доложи, что я скоро к нему спущусь.

— Не торопись, матушка, — я поднял ладонь. — По какому вопросу прибыл барон?

Я сразу вспомнил Боровина, который владел свинофермой и парой мясных лавок в Красноярске. Слабый маг и слабый предприниматель, глава слабого рода. Невзирая на титул, он никогда не вертелся в высших кругах и не должен был иметь никаких дел с графским семейством Чернобуровых.

Что ему вдруг понадобилось в нашем доме?

Мать молча теребила в руках платок. Людмила почему-то покраснела и спрятала взгляд.

— Он прибыл по делу, — выдавила, наконец, Светлана Григорьевна и опустила траурную вуаль, будто пряча взгляд. — Я к нему спущусь.

— Ни в коем случае. Ты не расслышала меня, дорогая мама? — я взял её изящную руку и чуть сжал. — Отныне я решаю все проблемы семьи.

— Но ты же… — мать стрельнула глазами в коляску.

— Это не мешает. Подайте Леониду Семёновичу чай, — велел я дворецкому. — Скажите, что хозяин дома скоро с ним побеседует. Ульяна, оставь пока постель. Принеси мне костюм и рубашку.

— Конечно, господин, — Ульяша поклонилась, позволив на мгновение оценить всю прекрасную мощь своей груди, и выбежала из комнаты следом за дворецким.

— А вы, дорогие мои, рассказывайте, в чём дело, — обратился я к матери и сестре. — Вижу, что Боровин приехал не просто поболтать.

— Ты как будто другой человек, — сказала Светлана Григорьевна. — Ты… точно мой сын?

Из воспоминаний Георгия я знал, что «попаданцы», то есть души из других миров, занявшие местное тело, здесь не редкость. Отношение к ним было неоднозначным. Где-то залётные души воспринимали довольно благосклонно, или хотя бы терпимо. Но в некоторых странах и даже в паре регионов России считали однозначным злом. В Сибири, где мне выпало жить, их точно не любили.

Я понятия не имел, как отреагируют мама и сестра на то, что душа их Георгия теперь в небытие. Врать не хотелось, но пока что я решил придержать информацию:

— Конечно, мама, я твой сын. Всегда им был и буду. Просто Чернобурая Лисица даровала мне не только возможность ходить, но и силу духа, которой раньше недоставало, — я улыбнулся.

Характер у меня действительно другой. Но вся память, знания, привычки Георгия остались. Занять его место не составит никакого труда. Что до перемен в поведении — плевать. После серьёзных ранений люди часто меняются.

— Хорошо, — Светлана облегчённо выдохнула и снова убрала вуаль, открывая утончённое лицо. — За время, пока ты был без сознания, многое изменилось. Без твоего отца и Сергея Константиновича все дела начали сыпаться. Я понятия не имела, что делать, мы стали нести колоссальные убытки. А Леонид Семёнович, он… помог нам удержаться на плаву.

— Каким образом? — уточнил я.

— Взял часть дел на себя. За процент от прибыли, само собой. Хотя бы наша служба извоза опять стала приносить доход, в отличие от всего остального! А я в первый месяц уже думала, что всё развалится…

Я сделал мысленную пометку, что нужно обязательно взглянуть на документы и лично проверить, как работает служба извоза.

— Что он попросил за помощь, кроме процента? — спросил я.

— Меня, — вмешалась вдруг Людмила. — Он хочет, чтобы я стала его второй женой.

— Вот как. И ты согласилась? — я перевёл взгляд на маму.

Вопрос прозвучал осуждающе, хотя я не имел в виду ничего такого. Но мать всё равно обиженно передёрнула плечами.

— Что мне оставалось? Никто другой не горел желанием нам помогать. Никто не знал, очнёшься ли ты когда-нибудь. А две женщины не могут управлять родом. Нам нужен был мужчина…

— Одно мгновение. То есть Боровин хотел ещё и взять нашу фамилию? Влиться в род Чернобуровых? А как же покровители? Что сказал бы Боров? А наша Лисица? Она бы приняла его?

— Мы только вскользь говорили об этом с бароном, — сказала мама. — А уж с покровителями тем более не обсуждали. Но я думаю, Чернобурка могла бы и принять, с учётом ситуации. Насчёт Борова не берусь судить.

Я про себя согласился, что Лисица могла принять Леонида Семёновича. Лучше слабый престарелый маг, чем вообще никто.

— Чтобы ты знал, Гоша… — продолжала Светлана Григорьевна, — я не хотела отдавать Людочку за него. Ещё и второй женой, какой позор для дочери графа! Я рассчитывала, что найду более выгодную партию для твоей сестры… или для себя, — смутившись, пробормотала мама. — Но достойных предложений не поступало. Другие семьи понимают, в какой мы ситуации. Им нет смысла брать на себя обязательства. Проще дождаться, когда мы обеднеем и начнём распродавать имущество.

Я понимал, о чём говорит мама. Одно дело взять в жены вдову графа, у которой есть доходное имущество, фамилия и богиня-покровительница. В этом случае придётся считаться с ними обеими. И совсем другое дело — принять в свой род женщину, у которой ничего не осталось, кроме красоты и, быть может, чувства собственного достоинства.

— Я всё понимаю, мама. Не переживай. Официальная помолвка Боровина и Людмилы состоялась? — спросил я.

— Нет, я оттягивала, как могла, — вздохнула мама. — Похоже, он как раз за этим и приехал.

— Хорошо. Сейчас мы с бароном всё обсудим. Людмила, ты его любишь?

— Что? Нет, конечно! — миловидное личико сестры раскраснелось от смущения и возмущения. — Он же старый! И у него уже есть жена. Не хочу быть младшей!

— Значит, вопрос закрыт. Помолвки не будет.

В комнату как раз вернулась Ульяна с моей одеждой — чёрная рубашка и костюм с серебристыми пуговицами. А также чёрные носки, трусы и серебристый галстук.

Чёрный и серебряный — цвета рода, в тон шкуре нашей покровительницы.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Дорогие, оставьте меня. Нужно скинуть эту пижаму и одеться как подобает.

— Ты справишься сам? — спросила мама.

— Ульяна поможет.

Надо было видеть, как вытянулось лицо Светланы Григорьевны, как расширились глаза Люды и стали пунцовыми пухлые щёчки Ульяны. Я единственный в комнате оставался невозмутим.

— Ну не буду же я просить тебя или Людмилу, — развёл я руками, отвечая на немой вопрос матери. — Любезная Ульяна, вы не против помочь мне переодеться?

— Как прикажете, господин, — пролепетала служанка, опуская свои красивые глазки.

— Сынок, ты, конечно, уже взрослый, но… — пробормотала Светлана.

— Да что у вас на уме, дамы? Мне просто нужна помощь с переодеванием, ничего пошлого. На постельные утехи сейчас нет ни сил, ни времени. Барон ждёт.

На такую откровенную отповедь Светлана Григорьевна не нашлась что ответить. Под вопросы Людмилы о том, что я имел в виду под постельными утехами, они вместе покинули комнату.

Я встал с каталки, доковылял до кровати и сел на неё. Ульяна, розовея и пряча глаза, помогла мне снять пижаму. Мы с ней оба впервые увидели мужское достоинство Георгия Чернобурова, и должен признать, я был приятно удивлён. Что уж говорить о скромной служанке.

Но, как я и сказал, сейчас было не до утех. Может быть, вечером, если приду в себя…

Через несколько минут я был готов. Ульяна помогла мне спуститься на первый этаж — покои Георгия располагались на втором, а на лестницах здесь не было пандусов. Хорошо, что ступеньки оказались достаточно широкими и невысокими.

— Дальше сам, — сказал я, когда мы подъехали к гостиной. — Возвращайся к делам.

— Да, ваше сиятельство, — поклонилась Ульяна и ушла.

Я не удержался и посмотрел ей вслед. Хороша…

Но хватит о женщинах. Пора заняться делами рода — теперь уже моего рода.

__________

Немножко Ульяны:

4

Гостиная была просторной, отделанной в том же дворцовом стиле, что и весь дом. Высокие окна, обрамленные чёрными с серебром портьерами. Массивная деревянная мебель и широкий камин, над которым висел семейный портрет — мы с отцом и Люда с матерью.

— Извините, что заставил ждать, ваше благородие, — сказал я, въезжая в комнату. — Как видите, есть затруднения.

Леонид Семёнович при виде меня поднялся и отвесил короткий поклон. Невысокий, полный мужчина с седыми кудрями и блестящей лысиной на макушке. Он носил круглые очки без оправы и дешёвый бордовый костюм, который смотрелся на нём так же изящно, как седло на свинье. Пахло от барона тоже не лучшим образом. Я едва успел въехать в комнату, как сразу ощутил спёртый запах его пота.

Одна мысль, что этот человек станет мужем Людмилы, вызывала отвращение.

— Здравствуй… те, ваше сиятельство, — может, и вонюч, но хоть немного соображает. — Как хорошо, что вы пришли в себя! Очень рад! Надеюсь, что так же скоро встанете на ноги!

— Спасибо, — я подъехал к столику, за которым сидел барон, и жестом подозвал слугу.

Лакей, который до этого стоял у окна, подошёл:

— Чаю, ваше сиятельство?

— Половину чашки. А затем оставь нас.

Ради соблюдения этикета мы с Боровиным несколько минут поговорили ни о чём. Он выразил пустые соболезнования по поводу гибели моего отца, и мы обсудили погоду и новости большой политики, которые сейчас меня мало интересовали. Попытка убийства принцессы Кречет японскими агентами, конечно, звучит дико, но никоим образом меня не касается.

— Перейдём к делу, Леонид Семёнович, — я отставил пустую чашку. — На каких условиях вы взяли в управление «Красноярский извоз»? — так называлась наша служба.

Барону сразу стало неуютно. Он поёрзал на софе и натянуто улыбнулся:

— Пятьдесят процентов от прибыли. Понимаю, это много, но так мы договорились с вашей матушкой: я веду все дела, а она лишь получает дивиденды.

— Вы заключали договор?

— Конечно!

— Прекрасно. Вы приехали на машине?

— Да…

— Поедем в депо, посмотрим, как идут дела.

— Сейчас? — изумился Боровин.

— Да. По дороге я как раз успею изучить договор.

— Послушайте, мне некогда, — сказал Леонид Семёнович. — И вообще, я приехал по определённому вопросу!

— По какому?

Боровин насупился и провёл рукой по серым кудрям:

— Думаю, мне лучше обсудить это с вашей матерью.

— Ни в коем случае. Отныне все вопросы нужно обсуждать только со мной. Глава рода — я, не моя почтенная матушка, — я сложил пальцы в шпиль (или «домиком», как ещё называют этот жест). — Итак?

— Кхм. Кхм-кхм, — прокашлялся Леонид, глядя на мой перстень. — В общем, я хотел обсудить помолвку с вашей прекрасной сестрой, Людмилой Петровной.

— Я так и предполагал. Леонид Семёнович, с какой стати вы решили, что имеете право свататься к моей сестре? Да ещё и предлагать ей, даме из графского рода, место второй жены?

— Что?! — возмутился Боровин и даже чуть не уронил чашку. — Но мы обсуждали это с вашей матерью!

— Ну и что? Я задал вопрос, барон — почему вы вдруг решили, что можете унизить мою семью подобным образом?

— Я не понимаю, о чём вы говорите! — вскочил Боровин, толкнув столик. Фарфор жалобно звякнул.

— Прекрасно понимаете, — сказал я, не спуская глаз с Леонида. — Сделать дочь графа второй женой барона — значит опозорить её. Я отвергаю ваше предложение о помолвке.

— Да что ты… ты… вы… себе позволяете! — бедолага не мог определиться, как ко мне обращаться. — Была договорённость! Вы не имеете права так просто всё отменить! Это оскорбительно и может привести к последствиям!

Боровин добавил в голос хрипотцы и навис надо мной. Видимо, пытался показать, кто здесь настоящий глава своего рода, а кто — жалкий подросток в инвалидном кресле.

Не на того напал, слизняк.

Я опёрся на подлокотники и медленно встал. Стоило больших усилий скрыть дрожь в ногах и то, какую боль доставляло мне вертикальное положение. Но я поднялся и стоя оказался выше Боровина. Глядя ему в глаза сверху вниз, медленно и отчётливо произнёс:

— Я сделаю вид, что не заметил угрозы, ваше благородие. Мой род ослаблен, мы оба это понимаем. Но у Чернобуровых ещё достаточно сил, чтобы не дать себя в обиду. Думаю, будет лучше, если мы сядем и продолжим беседу спокойно. Иначе, как вы и сказали, могут возникнуть последствия.

Леонид Семёнович застыл, как громом поражённый. Только его маленькие глазки забегали туда-сюда, будто задрожали, не в силах выдержать мой взгляд. Барон, пытаясь сохранить достоинство, медленно кивнул и сел первым.

Я, не спеша, опустился в каталку, скрывая, какое облегчение мне это принесло.

— Значит, вы приехали только по поводу помолвки?

Окончательно обескураженный, Боровин кивнул. Но потом вдруг встрепенулся и сказал:

— Зачем так резко, Георгий Петрович? Вы хотите утвердиться как глава рода, я понимаю. Но прошу вас, не торопитесь отвергать моё предложение. В конце концов, я помог вашей семье! Если бы не я, «Красноярский извоз» уже бы развалился.

— Возможно, — пожал плечами я. — Но вы забираете половину прибыли, что гораздо больше, чем обычно берут за управление. Разве это недостаточная награда за помощь?

Барон что-то пробормотал и шумно отхлебнул чаю. Я вновь сложил пальцы шпилем и сказал:

— Ну так что, проедемся, Леонид Семёнович? Хочу взглянуть, как процветает извоз под вашим руководством.

Боровин аж побледнел, и я окончательно убедился, что дело нечисто.

— Простите, ваше сиятельство, — пробормотал он. — У меня дела. Назначена ещё одна встреча. И в лавку надо заехать. В общем, извините, сегодня не получится!

— Очень жаль. Тогда в другой раз. У меня будет много забот, так что, наверное, через неделю. Пусть извоз пока что остаётся под вашим управлением на прежних условиях. Возможно, мы оставим все как есть и дальше, только пересмотрим процент.

— Хорошо, — Боровин залпом допил чай и встал. — Всего доброго, ваше сиятельство. Очень рад, что вы, наконец, пришли в себя и так рьяно взялись за мужские обязанности.

Последние слова были сказаны с оттенком восхищения. Я морально раздавил барона и порушил его планы, но, похоже, заслужил уважение.

— До свидания, Леонид Семёнович, — я развернул коляску и покатил к выходу.

Оказавшись за дверью, подозвал слугу и потребовал телефон.

— Ваш личный мобилет, господин? — уточнил лакей. — Или желаете воспользоваться стационарным телефоном?

— Мобилет.

— Хорошо, ваше сиятельство. Один момент, — слуга удалился.

В этом мире была отлично развита связь. Кроме простых телефонов, были ещё и карманные, так называемые мобильные телефоны, или мобилеты. Они работали, как и многие современные устройства, на магических кристаллах под названием макры.

В моём мире ничего подобного не было. Все сообщения передавались курьерами из уст в уста или же отправлялись письмами через микропорталы.

— Георгий, всё хорошо? — в коридоре появилась мама. — Я была в соседней комнате и слышала, как Леонид Семёнович повысил голос.

— Всё в порядке, дорогая, — я вяло махнул рукой. — Барон расстроился, что я отверг предложение о помолвке, и вздумал нам угрожать. Я поставил его на место.

Светлана Григорьевна не нашлась что ответить. А тут как раз появился и слуга с мобилетом. Я взял аппарат в руки и, используя память Георгия, выбрал на экранчике нужный номер.

— Да? — из динамика раздался низкий грубый голос.

— Здравия желаю, Богдан Богданович, — я по-военному приветствовал командира родовой гвардии.

— Кто говорит?

— Ваш граф, Георгий Чернобуров.

Несколько секунд трубка молчала, а потом раздалось хмыканье и следом вопрос:

— Неужели очнулся?

— Так точно, очнулся. Я хочу выслушать доклад о состоянии гвардии, но лучше сделать это лично. Скажите, у нас есть оперативный отряд, готовый немедленно выдвинуться на задание?

— Что ты хочешь сделать? — ахнула мама, но я не обратил внимания на её слова.

— Боевое задание? — уточнил Богдан.

— Нет, но я хочу, чтобы гвардейцы были экипированы так, будто идут на войну. Слушайте приказ: вам лично возглавить отряд и немедленно отправиться в депо «Красноярского извоза». Оцепить территорию, задержать всех, кто там находится. Въезжающих извозчиков также задерживать. Взять контроль над кабинетами начальников, захватить все имеющиеся деловые бумаги. Ждать меня.

— Хм, — с непонятной интонацией хмыкнул командир гвардии. — Приказ принял, ваше сиятельство. Через полчаса будем на месте.

— Ещё один момент. Если в депо окажутся гвардейцы барона Боровина, постарайтесь не вступать в конфликт. Не ведитесь на провокации. Но в случае нападения разрешаю вести огонь на поражение.

— Так точно, граф.

— До встречи, Богдан Богданович, — я сбросил звонок.

— Сынок, что ты делаешь? — глядя на меня широкими глазами, спросила мать.

— Действую решительно. Леонид Семёнович что-то скрывает, и я хочу узнать, что. Оставайтесь с Людой дома, ладно? — я взял мамину руку и поцеловал. — И хватит уже носить траур, дорогая. Я хочу, чтобы ты снова улыбалась.

Уже не в первый раз за день, оставив Светлану Григорьевну в смятении, я повернул коляску и покатился к выходу. Навстречу мне с вопросительным видом вышел дворецкий.

— Подать машину! — приказал я. — Двух вооружённых охранников со мной. Принести копии документов, связанных с «Красноярским извозом». И мой револьвер.

— Да, ваше сиятельство. Нам готовиться к войне родов? — невозмутимо спросил дворецкий.

— Боровина мы растопчем и без войны, — усмехнулся я.

5

Автомобиль подали быстро. Я едва успел получить то, что запрашивал: свой револьвер и документы. Гвардейцы помогли мне забраться на заднее сиденье машины, а сами сели спереди. Инвалидное кресло сунули в багажник.

— Как самочувствие, ваше сиятельство? — осведомился водитель, трогая с места.

— Замечательно, — ответил я, раскрывая папку с бумагами.

— Хорошо, что вы в себя пришли. А то, знаете, со всех сторон уже начали кусать. Надо, эт самое, жёсткой рукой! — мужчина рубанул ладонью воздух. — Показать, короче, что Чернобуровы ещё о-го-го! Понимаете, да, про что говорю?

— Понимаю, — кивнул я. — Рад, что ты верен клятве, гвардеец. А теперь следи за дорогой и не отвлекай меня.

— Так точно, ваше сиятельство! — с какой-то даже гордостью ответил водитель и замолчал.

Я погрузился в изучение документов. «Красноярский извоз» был оформлен по всем правилам, зарегистрирован в государственной канцелярии, имел полную опись имущества и список работников. За службой числилось сорок четыре конных экипажа и два автомобиля для элитных клиентов. Машины подавались только на заказ, и по улицам в поисках клиентов не ездили.

Я вдруг обнаружил, что Георгий вполне подкован в местных законах. И тут же вспомнил, что в плане обучения его отец Пётр был очень строг. Он заставлял единственного сына уделять много времени наукам, а также выписывал лучших, по своим возможностям, преподавателей.

С моим «настоящим» отцом, королём Эксвелерда, они были в этом очень похожи.

Поверхностное изучение документов подтвердило, что «Красноярский извоз» юридически чист. А после гибели отца право собственности перешло ко мне. Но пока я находился без сознания, мать имела право подписывать все документы.

И так я плавно перешёл к изучению её договора с Боровиным. Читая текст, я всё больше хмурился и начинал злиться на Светлану Григорьевну. Как она могла такое подписать?! Ладно пятьдесят процентов от прибыли, но всё остальное…

Обслуживание имущества, зарплата служащих, все прочие расходы — за счёт Чернобуровых. Боровин имел право увольнять и назначать сотрудников, а также мог полностью распоряжаться имуществом службы, в том числе продавать без дополнительного согласования. Регулирование цен и зарплат, вся бухгалтерия — под его надзором. И так далее.

По факту мама подарила барону прибыльное дело. А он имел все возможности водить её за нос, и выплачивать столько денег, сколько считал нужным. Конечно, организовать проверку никто не мешал, но сомневаюсь, что мать занялась бы этим.

Как подсказывала память Георгия, и как я уже понял сам, Светлана Григорьевна не могла похвастаться деловой хваткой. Она была из тех женщин, кто без крепкого мужского плеча терялся в жизни.

Договор, помимо прочего, оказался бессрочным, а самый гадкий пункт располагался в конце. В случае если Чернобуровы захотят разорвать соглашение в одностороннем порядке, то должны будут заплатить нехилый штраф, а именно двести тысяч рублей. Солидные деньги по местным меркам.

— Подъезжаем, ваше сиятельство, — доложил водитель.

Я выглянул в окно. Оказывается, мы уже какое-то время ехали по окраинам Красноярска, а я даже и не заметил, погруженный в бумаги.

Город не особо меня впечатлил. По крайней мере, те отдалённые районы, по которым мы ехали. Низенькие строения, большей частью деревянные, грунтовые дороги. Центр города, судя по памяти Георгия, выглядел значительно лучше.

— Наши, — обронил второй гвардеец.

Я посмотрел через лобовое стекло и увидел грузовик и несколько лошадей, привязанных рядом. У транспорта дежурил вооружённый до зубов гвардеец, а ещё двое стояли у ворот депо.

Само депо представляло собой два кирпичных здания, в одном из которых располагался гараж для автомобилей и конных экипажей, а в другом — конюшня, помещения для извозчиков и административные кабинеты на втором этаже. Плюс парочка деревянных хозяйственных строений.

Я велел остановить машину посреди двора. Отмахнувшись от помощи гвардейцев, сам вышел наружу и встал, опираясь на дверь.

Ко мне сразу же подошёл высокий, крепко сложенный мужчина с ёжиком седых волос на голове и глубоким шрамом, пересекающим бровь. Лицо было суровым, жёстким, будто вырезанным из камня. Профессиональный воин, сразу видно.

— Здравия желаю, ваше сиятельство! — мужчина вытянулся в струнку и отдал честь.

— Здравия желаю, Богдан Богданович, — кивнул я, и только после этого позволил себе сесть на поданную каталку.

Командир гвардии, как и все бойцы, был одет в полную амуницию. Зелёная полевая форма, защитная каска и нагрудник с гербом. На поясе — пистолет и зачарованная офицерская шашка.

Георгий помнил Богдана с детства — тот служил у них сначала простым гвардейцем, а несколько лет назад стал командиром гвардии. Строгий, немногословный, исполнительный, он прекрасно знал своё дело и был надёжной опорой рода.

Странно, что при этом его до сих пор не сделали фамильным слугой. Возможно, были на это какие-то причины, о которых Георгий не ведал.

— Докладывайте, — велел я.

— Приказ выполнен. Территория оцеплена, работники предприятия задержаны.

— Документы?

— Управляющий был пойман при попытке к бегству через окно, — Богдан позволил себе короткую усмешку. — При нём был целый портфель различных бумаг. Желаете взглянуть?

— Позже. Управляющий наш человек?

— Никак нет, — мотнул головой командир. — Назначен бароном Боровиным.

— Так я и думал. Где он?

— Под охраной в кабинете.

— Невредим?

— Чуть-чуть помяли при задержании, — пожал плечами Богдан.

— Хорошо. Пускай ещё немного посидит. Отойдём в сторонку, уважаемый Богдан Богданович. Мне нужен сжатый доклад о состоянии сил родовой гвардии.

Командир кивнул, развернулся по-строевому, и мы с ним проследовали ближе к конюшне, из которой несло навозом, и слышался храп лошадей. Богдан покосился на то, как я кручу колёса каталки, и спросил:

— Как ты?

Обращение на «ты» от Богдана я мог допустить. Он знал Георгия много лет и был для него как старший товарищ.

— В порядке, — ответил я. — В скором времени собираюсь встать на ноги. Чернобурка даровала мне возможность ходить и пробудила ядро магии, — про регенерацию я решил умолчать.

Командир кивнул. Мы остановились, и он приступил к докладу.

После гибели отца и Сергея Причернобурова военные силы рода дали трещину. Часть бойцов, предчувствуя проблемы, пожелала уволиться со службы. Среди прочих начались разброд и шатания. Сниженное финансирование и непонятные перспективы не способствовали дисциплине и высокому боевому духу.

Богдан поддерживал порядок, и в целом гвардия сохраняла боеготовность. Всего в ней оставалось восемьдесят шесть человек. Из них — пять боевых магов-офицеров, включая командира. Их ранг варьировался от второго до четвёртого. Плюс маги-целителя, водители, конюшие и инженеры.

Непосредственно солдат было сорок восемь человек. Шестеро состояли на охране поместья и членов рода, двенадцать гвардейцев защищали лесокомбинат Чернобуровых. Солдаты экипировались такой же бронёй, как у Богдана, однозарядной макровой винтовкой и холодным оружием по собственному выбору. Несколько лучших стрелков имели магазинные винтовки с нарезным стволом и оптическим прицелом.

На вооружении также стояли три макровые пушки и две гаубицы, гусеничная бронемашина без орудия, три грузовика и сотня лошадей. Бронемашина сломана: гибридные дизельно-макровые двигатели, установленные в ней, были ненадёжны и часто ломались. Не говоря уж о том, что из-за мощности машина потребляла гигантское количество магических кристаллов.

Да и в целом такая техника могла пригодиться только на серьёзной войне. Она хорошо защищала не только от пуль, но и от заклинаний благодаря нанесённым на кузов печатям.

— Вкратце это всё, ваше сиятельство, — закончил Богдан.

— Хорошо, — кивнул я. — Спасибо. Вы осмотрели имущество извоза?

— Поверхностно, ваше сиятельство. Кажется, дела не очень.

— Вот как. Что ж, давайте осмотрим подробнее.

Я выяснил, что оба автомобиля отсутствовали, а склад горючего и запасных частей пустовал. Лошади, судя по виду, были далеко не те, что значились по описи. Похоже было, что Боровин продал хороших скакунов и поменял их на дешёвых крестьянских кляч. В целом, даже беглый осмотр подтверждал, что служба находится в плачевном состоянии.

— Добрый день, уважаемые! — сказал я, вкатываясь в помещение, где держали извозчиков. — На всякий случай, я — Георгий Петрович Чернобуров, ваш граф и хозяин предприятия. Насколько я понимаю, барон Боровин крайне безалаберно обращался с «Красноярским извозом». Кто готов от лица остальных рассказать, как обстоят дела?

Мужики зашумели, посовещались с использованием местной обсценной лексики и выдвинули кандидата. Суровый дядька в шерстяной фуражке набекрень вышел вперёд. Коротко поклонился и сказал:

— Совсем, значиться, предприятье по звезде пустили! Как энтот Боровин начальствовать стал, так жалованье чуть не вдвое понизили. Лошадей породистых распродали — дорого, говорят, их кормить.

Каждая фраза бывалого извозчика вызывала согласный гул остальных. А он продолжал:

— Телеги своими силами чиним, каретников поувольняли, запчастей не дают, деняг нету ни на шо, говорят! А как же нету, если мы каждый день от зари до зари народ катаем?! Это для нас оплату срезали, для них-то, наоборот, подняли!

— А что с машинами, уважаемый?

— Одна делась кудой-то. Уехала и не вернулась. На другой барон Боровин сами катаются. А вообще…

— Достаточно, — я поднял руку. — Спасибо, уважаемый.

Я развернул коляску, а извозчик окликнул меня:

— А чего дальше-то, господин? Что с лошадьми? И с жалованьем нашим?!

— Решение пока не принято, — ответил я не оборачиваясь. — Но скажу по секрету, я вряд ли оставлю извоз себе. Те, кто желают уволиться, могут сделать это немедленно. В качестве отступных каждый может взять себе любой экипаж и лошадей к нему. Богдан, ведите управляющего в гараж. Там подходящая обстановка для приватного разговора.

Теперь почти всё прояснилось, нужны были только доказательства. Другой бы на моём месте рассвирепел, поняв, что его просто-напросто ограбили и продолжают грабить прямо сейчас. Но я оставался невозмутим. У меня уже созрел план, как наказать Боровина. Оставалось лишь поговорить с управляющим.

6

Я велел охранникам встать в тёмных углах и ненавязчиво позвякивать инструментами. Пусть мой собеседник представит, что все эти молотки и пассатижи могут быть использованы против него.

Впрочем, театральность оказалась излишней. Управляющим был тоненький человек в пенсне, который и так дрожал от ужаса. Он-то лучше всех понимал, что на самом деле здесь происходило.

— Ваше сиятельство, Георгий Петрович! — сразу же запричитал он, падая на колени. — Помилуйте! Я человек подневольный, по приказу действовал!

— Как вас зовут, подневольный?

— Иннокентий, ваше сиятельство.

— Вот что, Иннокентий, — я сложил пальцы шпилем. — Вы отнюдь не милосердно помогали расхищать «Красноярский извоз». С чего бы мне проявлять милость к вам?

— По приказу действовал! Не моя это идея!

— Убегая, вы хотели забрать документы, — я вытянул руку, и Богдан подал мне портфель. — Что здесь?

— Бухгалтерия, ваше сиятельство, — обречённо пробормотал Иннокентий. — Счета, договоры купли-продажи… Настоящие бумаги и… подложные.

— Полагаю, эти документы послужат отличным доказательством в суде, — я похлопал по кожаному боку портфеля. — Ваш личный?

— Мой…

— Недешёвая вещица. И пенсне у вас позолоченное. Пиджак, я вижу, новый. Полагаю, что вы решили урвать свой кусок, не правда ли? Часть из этих документов подложные не только для Чернобуровых и государевых чиновников, но и для барона, — я опять похлопал по портфелю. — Не так ли?

Кажется, я попал в самую точку. Если до этого Иннокентий дрожал и боязливо косился по сторонам, то теперь оцепенел и как будто перестал дышать. Даже не дёрнулся, когда один из моих охранников приблизился и щёлкнул здоровенным болторезом рядом с его лицом.

— Вам придётся всё вернуть, — сказал я, вытаскивая револьвер. — Есть несколько вариантов. Первый: мы можем изучить бумаги и выяснить, сколько вы украли. Этот вариант слишком сложный, и я предпочитаю второй: просто забрать у вас всё, что есть, включая жизнь, — я взвёл курок, и управляющий сжался. — Но существует третий вариант: вы сами признаётесь, сколько взяли, добавите к этому за оскорбление и тогда сможете остаться в живых. Я даже не отправлю вас в тюрьму. Устраивает?

— Конечно, господин! Конечно! Я всё верну до копеечки! — запричитал Иннокентий. — Едем хоть сейчас, деньги у меня дома!

— Хорошо, — кивнул я. — Но сначала жду подробный рассказ обо всём, что здесь происходило в последние четыре месяца.

Управляющий не посмел ничего утаить. Он рассказал, что руководство «Красноярского извоза» уволили сразу, как только Боровин заключил договор с моей матерью. Вместо трёх канцелярских работников, был назначен один Иннокентий, который с удовольствием помогал барону обогащаться за счёт развала службы, и при этом не забывал про себя.

Он подтвердил слова извозчика о снижении зарплат и повышении оплаты проезда, продаже лошадей и одного автомобиля. Машину, как выяснилось, продали каким-то бандитам из Екатеринбурга, без документов, и вернуть её не представлялось возможным. Ещё один автомобиль Боровин забрал себе, выкупив за символические пятьдесят рублей.

Иннокентий говорил ещё долго, подробно рассказывая, как они выжимали из службы все соки, не заботясь о дальнейшем процветании. «Красноярский извоз» и раньше не был сильным игроком на рынке, а теперь конкуренты получили все преимущества.

Деньги Чернобуровым перечисляли исправно, но долго бы так не продолжалось. Ещё несколько месяцев, максимум полгода — и служба прекратила бы своё существование.

— Вы поедете со мной, — сказал я, прерывая исповедь управляющего. — Сначала отдадите ворованные деньги. Не забудьте добавить за оскорбление моей семьи.

— Да, господин, конечно… А потом?

Я ничего не ответил и крутанул колёса каталки, направляясь к выходу.

Извозчики, как я и думал, соблазнились предложением. Каждый забрал себе облюбованный экипаж и лошадей к нему. В конюшне остались только самые захудалые, но меня это уже не волновало. Я велел Богдану забрать все документы и ценности, опечатать помещение и оставить охрану. А также отдал другие приказы касательно сегодняшнего вечера.

Мы поехали домой к Иннокентию. Он жил в квартире на севере Красноярска. Добрались, и мой гвардеец поднялся вместе с управляющим, а потом вместе с ним же спустился.

— Десять тысяч с небольшим, ваше сиятельство, — Иннокентий протянул мне объёмный конверт, полный разных купюр и монет, а следом дал каменную шкатулку. — А это, как вы велели, за оскорбление. Простите, не хотел я… В жизни ни копейки не украл, а тут соблазнился. Стыдно очень, честное слово!

Я открыл шкатулку и обнаружил в ней россыпь мелких макров. Такие кристаллы годились разве что для фонариков или других небольших приборов. Но их было много, и в сумме макры стоили, пожалуй, около тысячи рублей. Кроме того, в шкатулке было несколько золотых колец и серебряные карманные часы.

Впрочем, макры пригодятся не только для фонарика… Я могу их использовать, чтобы напитать энергией собственное ядро магии. Этим и займусь сегодня вечером, подстегнув дарованную Чернобуркой регенерацию. Очень уж мне не нравятся собственная слабость и необходимость использовать коляску.

— Хорошо, — сказал я, закрывая шкатулку. — Садитесь, едем дальше.

— К-куда? — вновь побледнел управляющий.

— Садитесь, — повторил я и захлопнул дверь машины.

Гвардеец подтолкнул Иннокентия в плечо, и тот был вынужден обойти автомобиль и усесться на заднее сиденье с другой стороны. Снова спрашивать, куда мы направляемся, он не решился.

Но мог бы и догадаться.

* * *

Когда к воротам подъехал чёрный автомобиль, уже смеркалось. Ворчливый Антип вышел из своей сторожки, на всякий случай захватив дубинку, и недовольно каркнул:

— Кто? К кому?

Водитель опустил окно и сказал:

— Граф Чернобуров к барону Боровину. Открывай.

— Господина дома нету, — пробурчал Антип. — И вообще, про визиты не было говорено ничего.

Водитель нахмурился и открыл было рот, но тут опустилось окно задней двери и раздался холодный как лёд голос:

— Добрый вечер, уважаемый, — это говорил худой и бледный юноша. Под карими, почти что чёрными глазами темнели круги, отчего взгляд казался устрашающим. — Меня зовут Георгий Чернобуров. Ваше имя?

«Ну и взгляд у него! — подумал сторож. — Не глаза, а штыки! Пронзает будто…»

— Антип, — буркнул он и поклонился.

— Вот что, Антип, слушай внимательно. Твой хозяин ограбил мой род. Я имею полное право объявить войну и начать убивать людей барона Боровина. Могу приступить прямо сейчас. Но предпочту решить вопрос малой кровью, а для этого мне нужно подождать барона у него дома. Ты меня понял?

Антип с трудом сглотнул возникший в горле комок и часто закивал. Юноша больше ничего не сказал и закрыл окно. Сторож поспешил распахнуть ворота и надеялся, что охранники поместья окажутся так же благоразумны, как и он.

* * *

Леонид Семёнович возвращался домой, предчувствуя неприятности. Ему уже доложили, что депо «Красноярского извоза» захвачено людьми Чернобуровых. Оставалось надеяться, что Иннокентий поступил по инструкции и уничтожил документы. И успел сбежать сам. Барон понимал, что управляющий несилен духом, и расскажет всё что знает.

«Эх, оплошал, — думал Леонид. — Но кто же знал, что пацан в себя придёт? Да ещё и будет так резво действовать!»

Сторож на воротах поместья выбежал к машине, размахивая руками, чуть под колёса не бросился. Водитель еле успел затормозить. Боровин открыл дверь и рявкнул:

— Ты что творишь, полудурок? Жить надоело?!

— Ох, вашбродь, ну наконец-то! Беда!

— Что случилось?

— Граф приехал, Чернобуров. С людьми. Вломились в дом, Стёпку с Колькой избили за то, что пускать не хотели. Вас ждут.

Здоровье охранников не слишком волновало барона, но он всё равно похолодел от таких новостей. Значит, Георгий уже здесь. И не постеснялся применить силу.

Боровин коротко выругался и захлопнул дверь. Возникла мысль развернуть машину и уехать на ферму, чтобы переждать какое-то время там. Или сразу рвануть на вокзал, взять билет и уехать подальше, за Урал.

«Продать имущество можно и на расстоянии, через доверенных людей… Но не бросать же семью?! — думал Леонид. — Жена-то с дочерью дома. Надеюсь, этот щенок ничего им не сделал.

Да и вообще, я что, какого-то недомерка испугался?!»

На всякий случай барон достал мобилет и позвонил командиру своей гвардии. Тот взял трубку почти моментально:

— Слушаю, ваше благородие.

— Слушай-слушай, и внимательно! Значит так, поднимай всех людей и быстро…

— Простите, ваше благородие. Не могу.

— Что значит не могу?! — возмутился Боровин.

— Казарма блокирована гвардией Чернобуровых. Они пушки притащили, мы под прицелом. Сказали, воевать не хотят, и всё от вас зависит, — гвардеец помолчал. — Мы, конечно, дадим бой, если прикажете, но долго не протянем. Их больше, а у нас только винтовки и сабли.

Барон снова выругался и сказал:

— Займите оборону. В казарму никого не пускать.

— Так точно. Да они и не лезут. Зачем, если пушки есть…

Леонид Семёнович положил трубку и велел ехать к дому. По пути он гладил перстень с изображением Борова и надеялся, что бог-покровитель обратит на него внимание в трудный момент. Но похоже, Боров не собирался приходить на помощь.

Как он сказал два месяца назад: «Ты волен сам решать. Но не советую наживаться на чужой беде. Если что, я вряд ли смогу помочь. А точней, не захочу».

На крыльце поместья сидели охранники. Степан, прижимающий к разбитой голове окровавленное полотенце, и Николай, лицо которого выглядело жутко из-за множества распухших гематом. Люди Чернобурова не сдерживались.

— Вечерочек добрый, ваше благородие, — сказал Степан, отнимая полотенце от макушки, будто шляпу снимая. — А у вас гости.

— Знаю уже, и нечего ехидничать! — ответил Боровин, хлопая дверью машины. — Моя семья в порядке?

— В порядке. Сидят с юным графом, чаи гоняют. Он сказал, что никого не обидит.

— А с Колькой тогда что? — буркнул Леонид, кивая на избитого.

— Оскорбил его сиятельство. Сопляком назвал. Ну гвардейцы графа и помяли его чутка.

— Ничего себе чутка, — промычал Николай, еле ворочая разбитыми губами.

Боровин мотнул головой, вошёл в дом и сразу направился в гостиную. Георгий Чернобуров действительно сидел за столом и пил чай, о чём-то мило беседуя с восемнадцатилетней дочерью Леонида. Его ладонь лежала на бедре девушки. У стен стояли гвардейцы Чернобурова в полной амуниции, с винтовками в руках.

— Леонид Семёнович! — воскликнул Георгий, заметив барона. — А мы вас уже заждались.

— Убери руки от моей дочери! — не удержался Боровин. — Что всё это значит?! По какому праву ты ворвался в мой дом?! Это незаконно! Я требую…

— Тихо.

Юноша произнёс это так, что слова сами застряли у барона в горле. Взгляд Георгия был настолько холодным и острым, что Леонид покрылся мурашками. Словно к его горлу поднесли два кинжала.

— Вы прекрасно понимаете причину моих действий, ваше благородие, — сказал Чернобуров. — Если нужны доказательства, у меня есть документы и человек, готовый выступить свидетелем. Я могу уничтожить вас в суде или объявить войну родов, но предпочту решить всё гораздо быстрее.

— Как? — вырвалось у Леонида.

— Дуэль, барон. Смертельная дуэль. Я вас вызываю.

7

— Дуэль? — повторил Боровин и сглотнул. — Но вы же… на коляске, граф.

— Стрелять могу, — отмахнулся я. — У вас есть дуэльные пистолеты? Или сыграем в русскую рулетку? Меня вполне устроит такой вариант.

Дочь барона вдруг бросилась в слёзы, а его жена встала и ткнула в меня пальцем:

— Вы обещали, что никто из нашей семьи не пострадает!

Я смерил женщину безразличным взглядом и ответил:

— Вы не так поняли, любезная. Перед тем как мы сели пить чай, я сказал: «вы и ваша дочь могут чувствовать себя в безопасности». Насчёт Леонида Семёновича я ничего не говорил. Барон, вам не кажется, что лучше обсудить подробности дуэли наедине?

— Выйдите, — пробурчал Боровин.

Женщины, а следом за ними и мои гвардейцы покинули комнату. Двери закрыли. Леонид Семёнович расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и сел за стол. Налил себе чаю и бросил три кубика сахара.

— Значит, вы были в «Красноярском извозе». Говорили с Иннокентием, — хмуро сказал он, помешивая сахар.

— Да, — кивнул я. Достал револьвер и положил его на стол.

Барон покосился на него и пробурчал:

— Вообще-то, выбор оружия за тем, кого вызвали.

— Вы предложите колясочнику драться с вами на шпагах? Только опозоритесь.

Боровин сглотнул и выдвинул новый аргумент:

— Смертельная дуэль проводится лишь с государственного разрешения.

— По дороге мы заехали к нотариусу, — сказал я, доставая из внутреннего кармана сложенную гербовую бумагу. — Вызов оформлен официально.

— Но я не дал согласия.

— Нужна лишь ваша подпись, — я развернул бумагу и положил на стол. — Можете отказаться. Тогда дуэль не состоится, и вместо этого я объявлю войну родов. Которую вы проиграете. Вероятно, вы уже слышали, что мои бойцы осадили вашу казарму.

Леонид Семёнович глотнул чая и поморщился. Потом отставил чашку, посмотрел мне в глаза и спросил:

— Чего вы хотите?

— Стреляться. Вы не единожды оскорбили мою семью и воспользовались нашим сложным положением. За это я хочу вас убить.

Боровин ничего не сказал, сверля глазами лежащий на столе документ. Там уже стояли печать нотариуса и моя подпись. Чтобы дуэль состоялась, требовался только автограф самого барона.

— Если вы проиграете, род Чернобуровых угаснет, — выдвинул он последний аргумент.

— А вы об этом не переживайте, Леонид Семёнович, — холодно отрезал я. — Думайте о своей семье. И принимайте решение поскорее. После того как я убью вас, мне нужно ещё кое-что сделать.

Барон замолчал и сделал ещё глоток чая, продолжая смотреть на бумагу.

— Если так не хотите стреляться, можно уладить всё миром, — сказал я. — Выкупите у меня «Красноярский извоз», заплатите контрибуцию за оскорбление семьи, и я буду считать вопрос исчерпанным.

— Сколько? — буркнул Боровин.

— Триста тысяч рублей за извоз, и верните машину. Ещё пятьдесят тысяч я приму в качестве извинения.

Надо было видеть, как изменилось лицо барона, когда я назвал сумму. Да, деньги немалые. Возможно, столько стоила вся свиноферма Боровина вместе с лавками.

— Если вы не располагаете таким количеством свободных средств, я готов принять любое ликвидное имущество, в том числе драгоценности, макры и оружие. Документ я уничтожу, — я постучал пальцем по гербовой бумаге. — Никто не узнает, что вы опозорили честь дворянина отказом от дуэли. Кроме вашей семьи, разумеется. Решайте.

— Сумма завышена, — выдавил барон.

— Отнюдь. Я учитываю стоимость автомобиля, который вы продали, и породистых лошадей, которых вы тоже продали.

— Вы меня разорите, — пробормотал Боровин.

— А вы уже разорили «Красноярский извоз». Так что будем квиты, — я подлил себе чаю и откатился на коляске к окну.

Барон не стал долго думать. Пробурчал, что согласен на мои условия, и пригласил проследовать в свой кабинет. К моему счастью, тот располагался на первом этаже.

Открыв спрятанный за картиной сейф, Леонид Семёнович стал выкладывать на стол ценности: пачки купюр, колье с бриллиантами в бархатной шкатулке, следом папка с какими-то документами, и напоследок — разукрашенный золотом кремнёвый пистолет с корпусом из слоновой кости.

— Денег двести тысяч, — пробурчал Боровин. — Колье было подарено моей бабушке самой императрицей Кречет, стоит около восьмидесяти тысяч. В папке — акции Уральской угольной компании и государственной железной дороги, общей стоимостью двадцать тысяч рублей. Пистолет моего отца был сделан на заказ и обошёлся в десять тысяч.

Я взял папку и пролистал акции. Затем пощупал пистолет, рассмотрел колье и небрежно бросил обратно в шкатулку.

— Даже если я продам ценности за названные вами суммы, не хватает сорока тысяч рублей.

— Помилуйте, Георгий Петрович…

— Сорок тысяч, барон. Немедленно. Если у вас больше ничего нет, я с радостью велю моим гвардейцам разоружить ваших.

Боровин глубоко вздохнул, а потом достал мобилет и велел своим солдатам сдать винтовки. Я же позвонил Богдану и сообщил, что нужно принять оружие и после этого можно снимать осаду.

— Теперь я удовлетворён, — кивнул я и кликнул бойцов.

Они забрали все ценности, сложив в портфель, тоже позаимствованный у барона. После этого я приказал привести Иннокентия, который всё это время сидел под охраной в автомобиле. Тот помог составить договор, согласно которому «Красноярский извоз» со всем имуществом (которого почти не осталось) переходил к барону.

Я вежливо попрощался с дамами и выразил издевательскую надежду на скорую встречу с дочерью Боровина. Пожалев Иннокентия, забрал его с собой и высадил на улице подальше от поместья барона.

Перед тем как отправиться домой, я заехал в казарму. Она располагалась недалеко от поместья, так что было по дороге. Я приказал Богдану построить весь личный состав и произнёс перед гвардейцами речь, поблагодарив за верную службу. А в качестве материальной награды выдал каждому по триста рублей наличными.

Мне действительно понравилось, как работали сегодня гвардейцы, а дать денег — простейший способ получить верность, хоть и не слишком надёжный. Но пусть мои гвардейцы знают, что я ценю их службу.

Напоследок я приказал Богдану организовать учения. Да, это расходы, но мне хотелось, чтобы гвардия была в полной готовности. Пока неизвестно, что нам предстоит. Армия, даже такая маленькая, как у меня сейчас, не должна сидеть без дела.

Домой я вернулся как победитель. Опустив шокирующие подробности, рассказал маме и Люде, что барон согласился выкупить «Красноярский извоз». Передал колье и кремнёвый пистолет дворецкому, чтобы завтра тот продал их в ломбард, на что получил от него неожиданное предложение:

— Вы могли бы выручить больше, ваше сиятельство, если бы выставили эти вещи на аукцион. Это займёт несколько дней, но если вы не торопитесь…

— Не тороплюсь, — кивнул я. — Спасибо, уважаемый. Вы сможете этим заняться?

— Да, но для этого придётся ехать в город.

— Считайте, что у вас есть разрешение. Позвоните Богдану и попросите людей для охраны. Буду благодарен, если сделаете это как можно скорее.

— Конечно, ваше сиятельство.

Затем я поужинал и велел набрать себе ванну. Телу требовался отдых — я весь день провёл, так сказать, на ногах, и порядком вымотался.

Горячая ванна расслабила меня, и я едва не отключился прямо в воде. Но вместо того, чтоб уснуть, принялся медитировать.

Ядро магии, хоть и пробудилось благодаря Лисице, было очень слабым. Я бы не смог сотворить сейчас даже простейшее заклинание. С тоской вспоминая прошлые возможности, я отправил энергию циркулировать по каналам, чтобы те укрепились.

Поставив на столик рядом с ванной шкатулку, полученную от Иннокентия, я один за другим брал мелкие макры и впитывал их силу, заставляя укрепляться ядро и сразу же направляя энергию на восстановление физического тела.

Я медитировал до тех пор, пока вода не остыла. За это время успел потратить десяток макров — но зато обнаружил, что у меня теперь достаточно сил, чтобы самостоятельно выбраться из ванной, одеться и своими ногами дойти до спальни. Этим я немало удивил слуг, которые считали, что новоиспечённый глава рода ещё долгое время будет ездить на инвалидной коляске.

Едва я успел улечься в кровать, как в дверь тихонько постучали.

— Войдите, — велел я.

Со свечой в руке в комнату зашла Ульяна. Поклонилась и осталась стоять у двери, как будто ожидая чего-то.

— Слушаю, — сказал я.

— Я подумала, что могу помочь вам расслабиться, ваше сиятельство…

Как отказаться от подобного предложения? Тем более что Ульяна понравилась мне с первого взгляда.

Конечно, графу не стоит спать с прислугой в собственном доме… Но если никто не узнает, то можно. Беспокоиться о возможных бастардах тоже не буду — я знаю отличные и очень приятные способы избежать беременности.

Да и вообще, с помощью маны я легко могу лишить своё семя плодородной силы. Даже в моём нынешнем состоянии это не составит труда.

— Подойди, — велел я, откидывая одеяло. — Я научу, как сделать господину приятно…

Ульяша оказалась крайне способной ученицей.

* * *

— Неожиданно, — проговорил голос в трубке, когда Леонид Семёнович закончил пересказывать события сегодняшнего дня.

— И это всё, что вы скажете?! — вспылил барон. — «Неожиданно»? Я разорён! Я был вынужден отдать ему фамильные ценности! Моя гвардия осталась почти безоружной! Я…

— Вы знали, что дело рискованное, — перебил голос. — К тому же действовали самостоятельно. Я лишь сделал вам предложение.

— Но что теперь?!

— Теперь придётся действовать иначе. Раз Георгий столь решительно защищает семью, нам придётся быть хитрее, если хотим… Впрочем, вас это не должно волновать, барон. Вы свою роль уже выполнили. Всего доброго.

— То есть как это?! Алло! Эй! Сукин сын!

Боровин швырнул мобилет в стену. Зачем он вообще в это ввязался?! Игры больших дворян оказались не по зубам барону… Знать бы ещё, кто его втянул! Но нет, таинственный советчик пожелал остаться инкогнито. Предложил Леониду присвоить «Красноярский извоз», рассказал, как именно подступиться к Светлане Чернобуровой. Сам при этом остался в тени.

А Боровин, дурак, согласился, повёлся на обещание лёгких денег! Теперь он разорён. Гвардию придётся распустить, платить им нечем. Лавки продать. «Красноярский извоз»? Он существовал только на бумаге — из всего имущества остались здания, десяток полудохлых кляч и сломанные экипажи.

А какое унижение испытал Леонид Семёнович при общении с этим щенком! Как тот его уделал!

— Хорош, надо признать, хор-рош! — сам себе сказал Боровин, глотнув ещё коньяку. — Не каждый способен так себя вести. А этот, гляди-ка, молодой совсем, но яйца чугунные. Далеко пойдёт, скотина!

8

Растекаясь по кровати после нежных ласк Ульяны, я успел настроить циркуляцию потоков. Во сне энергия не будет течь так же быстро, как во время осознанной медитации, но всё равно это лучше, чем просто сон. Как минимум я проснулся полным сил и обнаружил, что ядро и каналы стали немного крепче. Больше заслуга вчерашней практики в ванной, чем ночной циркуляции, но всё-таки.

Чувствовал я себя отлично. Сумел самостоятельно подняться на ноги и даже сделать лёгкую зарядку. Меня хватило на несколько отжиманий — упрощённых, правда, с колен. А вот приседание удалось сделать только одно. Уже во время второго — ноги задрожали так, будто я пытался поднять вес вдвое больше собственного.

Не страшно. Тело всё равно восстанавливается с рекордной скоростью — как благодаря дару Лисицы, так и моим собственным усилиям. Главное, не сбавлять темп.

Вчера я сделал первый серьёзный шаг к укреплению мощи рода. Предстояло совершить ещё многое, но для начала разобраться с малым.

Людмила уже уехала в школу. Я был рад, узнав, что сестру туда возят на машине в сопровождении охраны. Мы сели завтракать вдвоём с матерью, а прислуживала нам Ульяна. Её кокетливые взгляды из-под ресниц не скрылись от Светланы Григорьевны, и когда Ульяна вышла, мама строго посмотрела на меня:

— Георгий, я надеюсь, ты не делал глупостей с этой служанкой?

— Смотря, что понимать под глупостями, дорогая мама, — я невозмутимо чистил варёное яйцо.

— Я о тех, которые могут привести к нежелательным потомкам.

— Об этом не беспокойся. Скажи лучше вот что: Константин Причернобуров, сын покойного Сергея. Он здесь, в поместье?

Георгий и Константин были одногодками, вместе воспитывались и знали друг друга с младенчества. Подразумевалось, что после смерти отцов они займут их места: Георгий станет главой рода, а Костя — его преданным слугой и помощником. Отцы погибли внезапно, и теперь настало время проверить, готов ли юноша к обязанностям.

— Да, конечно. Он почти не покидал свою комнату с тех пор, как случилась авария, — мама тяжело вздохнула.

Бедная, она до сих пор не может смириться с тем, что стала вдовой. Но хотя бы сняла траур, как я и просил. Чёрная вуаль исчезла, и можно было любоваться изящными аристократическими чертами женщины.

— Ты не допускала его к делам?

— Он порывался, но… нет. Я решила, что он ещё не готов.

— Напрасно, — сказал я, закончив чистить яйцо. — Костя всю жизнь к этому готовился. Когда закончим завтрак, вели вызвать его в мой кабинет и приходи сама. Нам нужно многое обсудить.

— Но у тебя нет кабинета, — подняла глаза Светлана.

— Я займу кабинет отца, — сказал я и приступил к еде, показывая, что разговор окончен. Мать не осмелилась спорить.

Окончив завтрак, я на коляске доехал до лестницы, экономя силы. Зато заставил себя подняться по ступенькам. Ноги еле выдержали, и верхнюю четверть лестницы я преодолел на полусогнутых, кое-как переводя дыхание. Но когда я сделал последний шаг и с облегчением сел прямо на пол, то чувствовал такую гордость, словно взобрался на гору. Боль испытаний всегда ничтожней, чем удовольствие от победы.

Слуга поднял каталку, и я опустил в неё дрожащее тело. На колёсах добрался до кабинета отца, что отныне решил сделать своим.

Подъехал к столу и начал изучать документы, параллельно впитывая энергию из макров, горсточку которых заранее положил в карман. Скоро явилась Светлана Григорьевна, а следом за ней и Костя.

Он был черноволосый, невысокий, щуплый на вид юноша в очках. Казалось, дунешь и улетит. Но в случае с Константином Причернобуровым внешность была обманчива — вовсе не щуплый, а просто жилистый. Он неплохо владел рукопашным боем, отменно фехтовал на шпагах и уверенно стрелял как из лука, так и огнестрельного оружия.

Но главным его оружием оставался всё же интеллект. Он с малых лет изучал различные науки, и унаследовал живой ум и проницательность своего отца.

Увидев меня, Костя не сдержал широкой улыбки, но потом задавил её и низко поклонился:

— Доброе утро, ваше сиятельство. Нельзя передать, как я рад видеть вас в сознании.

— Брось, дружище, — я встал. — Иди сюда, обнимемся. Я тоже рад тебя видеть.

Как ни странно, это была правда. Гоша и Костя были очень близки, и я волей-неволей воспринимал парня как родного. Как и он меня — а в этом мире мне нужны верные люди, которые помогут по зову сердца, а не из-за выгоды.

— Наедине можешь обращаться ко мне на «ты», как раньше. Но прилюдно, конечно же, я для тебя «сиятельство» и граф.

— Я понял, друг, — кивнул Костя и похлопал меня по спине. — Как скажешь.

Позволив себе проявить немного тёплых чувств, я указал Константину на кресло по другую сторону стола. Рядом с ним села мама. Устроившись напротив, я сказал:

— Итак, начнём. Константин, с этого момента ты занимаешь место моего личного помощника и управляющего по всем делам. Права и обязанности знаешь сам. Необходимые документы о вступлении в должность тоже подготовишь самостоятельно. Протяни правую руку ладонью ко мне.

Костя сделал, как я велел. Я приставил свою ладонь к его, и бриллиантовая лисья голова на моём перстне засветилась. Шарик света вылетел из неё, приблизился к пальцу Кости и принял форму кольца — почти такого же перстня, как у меня, только чуть меньше и с серебряной головой вместо бриллиантовой.

— Буду носить его с гордостью, — улыбнулся Причернобуров, сжимая кулак.

Мама вдруг всхлипнула, вытащила из рукава платок и промокнула глаза.

— Вот это и случилось, — проговорила она. — Мальчики выросли и заняли места своих отцов. Как жаль, что причиной стала трагедия.

— Мы справимся, Светлана Григорьевна, — уверенно сказал Костя. — Теперь, когда Георг очнулся, мы со всем справимся.

Я кивнул и сложил руки на столе перед собой:

— Прежде всего я хочу услышать, как обстоят дела. Что с нашими активами, каково финансовое состояние рода, какие у нас есть затруднения. Как я понимаю, Константин до этого не был допущен к работе. Так что слушаю тебя, дорогая матушка.

— Я хоть ничего и не решал, но держал руку на пульсе, — сказал Причернобуров. — Поэтому, если желаешь…

— Говорите оба. Так картина будет полней.

Чередуясь, мама и Костя обрисовали текущее положение дел.

С «Красноярским извозом» всё было понятно и кончено ещё вчера. Довольно прибыльный бизнес был развален, но напоследок принёс нам хорошую сумму и очки авторитета. Я был уверен, что слухи разойдутся, и в следующий раз возможные соперники дважды подумают, прежде чем пытаться нас обдурить.

Кроме службы извоза, семья Чернобуровых владела в городе торговыми рядами, места на которых сдавались в аренду. Невысокий, по меркам аристократов, но зато постоянный и надёжный доход — большинство арендаторов снимали одно и то же место много лет.

Ещё одним объектом недвижимости была придорожная гостиница «Орешково» рядом с одноимённой деревней, расположенной между Красноярском и Иркутском. История с гостиницей была мутная: после гибели отца «Орешково» захватил его двоюродный брат, Игорь Чернов. Как ясно из фамилии, он не принадлежал к роду и не пользовался покровительством Лисицы. Но родственные связи оставались, и дядя утверждал, будто Пётр Чернобуров при жизни завещал ему гостиницу.

Он даже предъявил соответствующий документ с подписью отца, и мама не нашла в себе сил побороться за собственное имущество. Хотя сейчас утверждала, что Пётр никогда не упоминал, что завещал «Орешково» кузену. С этим предстояло разобраться.

Кроме всего этого, были ещё кое-какие источники дохода: дивидендные акции и доли в нескольких малых предприятиях. А также сбережения в виде золота, макров, иностранной валюты и артефактов. Большая часть из этого хранилась в банке и легко могла быть конвертирована в деньги.

Главным активом рода был лесокомбинат, носивший немудрёное название «Чернобурский лес». Он располагался далеко от Красноярска, выше по Енисею, возле городка Лесосибирск. Для заготовки мы арендовали у государства обширную лесную территорию, на которой после вырубки были обязаны проводить посадку новых деревьев.

Большая часть леса выкупалась российской короной по заключённому ещё с моим дедом договору. На западе Красноярска была расположена контора, где занимались продажей лесоматериалов частным лицам. Также мы сотрудничали с несколькими мебельными компаниями, которым поставляли фанеру и доски.

В штате «Чернобурского леса» состояло более трёхсот человек и десятки единиц техники: валочные машины, грузовики-лесовозы, тракторы. Комбинат приносил большие деньги, но и вложений требовал немалых. А с момента гибели наших с Константином отцов дела становились все хуже и хуже.

Зарплаты работникам задерживались, техника требовала ремонта, договоры с частными предпринимателями посыпались. Только государственный контракт держал нас на плаву — но и то, на прошлой неделе пришло уже второе уведомление о том, что императорский двор недоволен снижением количества и качества поставок.

Ту долю бизнеса, что мы потеряли, мигом захватил «Пихтовый бор» — наш главный конкурент. К ним же перетекали и недовольные трудяги. Конкурирующим комбинатом владел граф Пихтин. Наши предприятия располагались далеко друг от друга, леса хватало на всех, включая более мелких заготовщиков, но сфера была общей, поэтому соперничество было неизбежным.

«Чернобурский лес» требовалось срочно спасать. Я решил, что полученные вчера от Боровина деньги потрачу именно на это. Надо выплатить задержанное жалованье, починить технику, закупить всё, что необходимо, нанять новых сотрудников на смену ушедшим.

На материальных проблемах список трудностей не кончался. В сибирской тайге было обычным делом открытие прорывов. Хаотичные порталы в Изнанку порождали чудовищ или же создавали опасные аномалии, вроде облаков невидимого ядовитого газа.

Как по заказу, после гибели отца прорывы участились, а где-то, судя по всему, появился стабильный портал. Монстры стали регулярно нападать на основные цеха «Чернобурского леса», что не добавляло радости как рабочим, так и охраняющим их гвардейцам.

И это не считая вопроса с бандитами, которые повадились брать дань с водителей лесовозов и доставляли другие проблемы.

В процессе обсуждения мы подняли кучу документов и теперь сидели, заваленные бумагами. Матушка, хоть и пыталась помочь, явно не знала, что предложить. В какой-то момент я пожалел её, поблагодарил за помощь и попросил организовать нам с Костей кофе, а также проследить, чтобы обед был готов вовремя. Светлана Григорьевна с радостью оставила нам деловые обязанности и принялась за домашние.

— Пойми меня правильно, Георг, — сказал Костя, поднимая глаза от бумаг, когда мама вышла. — Но твоя матушка совсем ничего не понимает в бизнесе.

— Я знаю. И по большей части мы находимся в заднице по её вине. Ты бы вряд ли позволил всему развалиться, если б она допустила тебя к делам.

— Не мог же я её заставить, — потупился Константин.

— Не мог, — согласился я. — Поэтому не переживай. Как ты сказал, мы со всем справимся. Начнём вот с чего: наше поместье тянет слишком много денег. Нам не нужно столько комнат и столько земли. Как ни прискорбно, но семья уменьшилась, и вряд ли пополнится в ближайшее время.

— Что ты предлагаешь?

— Законсервировать западное и восточное крылья, оставить только центральное. Уволить половину прислуги. Сдать в аренду весь северный участок, — я подвинул к Косте копию плана поместья и очертил карандашом то, про что говорил. — Взять деньги сразу за полгода или даже за год вперёд. Избавимся от лишних расходов и получим солидную сумму, которую сразу вложим в лесокомбинат. При этом ничего не потеряем.

— А что, идея, — Причернобуров поправил очки. — Главное, указать в договоре, что там запрещено создавать производство или ферму. Не хотелось бы всё время нюхать дым, а ещё хуже — навоз.

— Займись этим сегодня же. Приказы дворецкому можешь отдать от моего имени. Гвардейцы и машина тоже в твоём распоряжении. У нас теперь две легковые. Люду, если что, заберут из школы на карете.

— Хорошо, — кивнул Костя. — А со всем остальным?

— Торговые ряды оставим, они вложений почти не требуют. К двоюродному дядюшке я наведаюсь сегодня же. Акции, которые достались от Боровина, и доли в малых предприятиях будем продавать. «Чернобурский лес» в приоритете, — сказал я.

— Насчёт акций: позволь изучить ситуацию на бирже, прежде чем примешь решение, — сказал Константин. — От отца мне тоже достался неплохой пакет бумаг. Давно стоило этим заняться.

— Хорошо.

— Что ж, тогда за дело, — сказал Костя и встал. — Увидимся вечером?

— Да. За ужином. Я хочу, чтобы ты по возможности ел вместе с семьёй.

Костя взглянул на свой новый перстень и улыбнулся.

— Конечно, Георг. Тогда увидимся за ужином.

Константин ушёл, не успев выпить принесённый слугой кофе. Я же позволил себе насладиться чашечкой горячего напитка и ещё немного помедитировал, «всосав» энергию парочки маленьких макров. После этого я оценил состояние ядра и удовлетворённо кивнул сам себе — прогресс лучше, чем я рассчитывал.

Я пока не мог сотворить даже простенькое заклинание, поэтому направил энергию на восстановление тела. А затем вызвал машину, взял с собой пару гвардейцев и отправился к Чернову.

Предстоял серьёзный разговор с дядей.

9

По дороге я заехал в магазин и купил трость. Коляской ещё придётся какое-то время попользоваться, а с тростью будет легче ходить. Тем более, она стильно выглядит.

Я выбрал резную трость с позолоченной стальной рукояткой, изображающей драконью голову. В память о той силе, что когда-то мне принадлежала.

Игорь Чернов жил на верхнем этаже четырёхэтажного дома. Надо сказать, что дом был шикарным: по одной просторной квартире на каждый этаж. И жили здесь богатые купцы со своими семьями. На парковке стояли дорогие кареты и парочка блестящих новеньких автомобилей. Как только мы припарковались, к нам сразу подошёл вооружённый охранник:

— Добрый день, господа. Позвольте узнать, к кому вы прибыли?

— К Игорю Чернову, — сказал я, выходя из машины и опираясь на новенькую трость.

— Сожалею, господин Чернов уехал из города вместе с семьёй.

— Да? Вы уверены? — я поднял глаза и увидел, что все окна на четвёртом этаже зашторены.

— Конечно, господин. Они оставили ключи и сказали, что вернутся нескоро.

— Куда уехали?

— Не могу знать.

— У вас есть номер его мобилета?

— Возможно, есть у главного дворецкого, но вряд ли его дадут незнакомцу.

— Я племянник Игоря Чернова. Просто мы очень давно не общались. Вот решил восстановить родственные связи, — я недобро усмехнулся. — Ведите к дворецкому.

К сожалению, тот не смог мне помочь, утверждая, что господин Чернов мобилетом вовсе не пользуется. Я сомневался, что так и есть: в конце концов, мобильный телефон был дорогим устройством, и его наличие говорило о статусе владельца. А дядюшка, насколько мне помнится, просто обожал выставлять достаток напоказ.

Одним словом, я подозревал, что дворецкого купили. Чтобы подтвердить свои догадки, пришлось потратить ману и активировать астральное зрение: одно из немногих умений, что я мог себе сейчас позволить и не в полную силу. С помощью него я видел волны эмоций, расходящиеся от астрального тела дворецкого.

— Так вы говорите, Игорь Чернов не пользуется мобилетом?

— Не пользуется, ваше сиятельство, — уверенно кивнул немолодой мужчина.

Как он умело врёт! Лицо, голос, язык тела — ничто не выдаёт лжи. Ну, почти. Глаза всё же немного бегают, и руки стремятся чем-то заняться, чтобы унять волнение. Но астральные волны эмоций выдают его с головой.

— Угу, — я постучал тростью об пол и спросил: — А куда он уехал, вы тоже не знаете?

— Не знаю, ваше сиятельство. Господин Чернов не сообщил.

Снова врёт. Становится всё интереснее.

Я слегка покачнулся и был вынужден сесть, почти упасть на стул. Использование астрального зрения вымотало меня неожиданно быстро и сильно. Хорошо, что я взял с собой немного макров, сунув их в старый серебряный портсигар отца. Но использовать прямо сейчас, при дворецком, точно не буду.

Я развеял умение и попросил воды.

— Вам нехорошо, господин граф? — засуетился дворецкий. — Может, вызвать лекаря?

— Всё в порядке. Спасибо, — я принял стакан и сделал пару глотков. — Просто я ещё не до конца восстановился после травмы. А сейчас использовал магическое умение, чтобы понять, врёте вы или нет. Поэтому немного вымотался.

У бедолаги отвисла челюсть. Он встал передо мной, тупо разводя руками, как в пантомиме, и не знал, видимо, что сказать.

Я спокойно допил воду и позвал гвардейца, ждущего за дверью.

— Олег, этот мужчина солгал мне прямо в лицо, причём не единожды. Я не хочу пачкать свою честь вызовом простолюдина на дуэль. Будь добр, выбей ему несколько зубов.

— Без проблем, ваше сиятельство, — гвардеец скинул с плеч мундир и аккуратно повесил на крючок у двери.

— Что?! На помощь! — заорал дворецкий и бросился к окну.

— Только не убей, — сказал я, откидываясь на стуле.

— Конечно. Я в полиции служил, — усмехнулся Олег, не спеша закатывая рукава рубашки. — Умею бить аккуратно, но сильно.

— На помощь! Помогите! — орал дворецкий, распахнув окно.

Закинув ногу на подоконник, он попытался сбежать, но тут подоспел гвардеец. Схватив беднягу за одежду, швырнул его на пол, а сам уселся сверху. Сразу бить не стал, сначала снял с дворецкого очки и положил их на стол.

— Чтоб не разбить, — объяснил он. — Жалко будет.

Олег бросил на меня мимолётный взгляд, сжал кулак и замахнулся. Сообразительный боец — понял, что лупить старого вруна не обязательно, надо лишь как следует напугать.

— Вы можете остаться при своих зубах, если расскажете правду, — скучающим тоном произнёс я.

— Да-да! Конечно!

— Олег, подними его. И побудь пока здесь.

Гвардеец встал сам и поднял дворецкого. Отряхнул и усадил на стул.

Запоздало прибежала охрана дома — два молодца с дубинками в руках. Олег при виде их нахмурился и попытался меня загородить. Но я встал и двинулся навстречу охранникам:

— Долго вы, уважаемые. Мы могли бы сто раз убить несчастного.

— Что происходит? — буркнул усатый мужчина, мазнув взглядом по моему перстню. Сразу же поспешил убрать оружие и жестом велел напарнику сделать то же.

— Частный разговор. Не переживайте, просто господин дворецкий оказался очень впечатлительным. Насилия не будет, так ведь?

— Так. Не будет. Всё в порядке, — рублеными фразами ответил седой, утирая пот со лба.

Охранники ушли, и дворецкого тут же прорвало. Сначала он продиктовал номер мобилета Чернова, а затем рассказал, что Игорь вместе с семьёй уехал на поезде в Туапсе, и вряд ли вернётся раньше чем через месяц. Его отъезд был спешным и внезапным.

Как я и подумал — дядюшка наверняка узнал, что я очнулся, а может, даже услышал, как я разобрался с Боровиным. И решил свалить от греха подальше.

Значит, дело точно нечисто. Да это и сразу было понятно.

— Спасибо, уважаемый. И в следующий раз не советую врать дворянину, — сказал я. — Идём, Олег.

Доковыляв до машины, я с облегчением сел на заднее сидение и тут же позвонил Игорю. Тот взял трубку через несколько гудков:

— Да! Кто это?

— Здравствуй, дядя. Георгий Чернобуров беспокоит.

Пара мгновений молчания, а потом возглас:

— Гоша, дорогой! Рад тебя слышать! Как дела, как здоровье?

— Я даже через трубку слышу, насколько притворна ваша радость, дядя, — скривился я. — Слушайте внимательно: я уверен, что вы незаконно присвоили мою гостиницу. Если не хотите, чтобы я затаскал вас по судам и тем более, применил силу, то немедленно возвращайтесь в Красноярск. Обсудим недоразумение с глазу на глаз и, надеюсь, придём к мирному соглашению.

Игорь в ответ рассмеялся. Похоже, он решил, что я бросаюсь пустыми угрозами.

— Нет, Гоша, всё по закону! У меня на руках документ, подписанный твоим отцом, так что «Орешково» принадлежит мне по праву.

— У меня есть сомнения на этот счёт.

— А у меня нет. Извини, сынок, я сейчас в вагоне-ресторане, и только что заказал чудный обед. Увидимся, если хочешь, когда вернусь с югов.

— «Сынок»? — хмыкнул я. — Ну что ж, пеняйте на себя, дядюшка. Я предупредил, — сказал я и повесил трубку, а следом позвонил Косте.

— Да, Георг, — ответил тот.

— Оформи досудебную претензию на имя Чернова. Он хоть и безродный, но богатый, у него наверняка есть адвокат или какой-нибудь распорядитель. Вызови этого человека к нам в поместье.

— Понял. Постараюсь сегодня успеть.

Во время разговора я поглотил энергию одного мелкого макра и теперь чувствовал себя значительно лучше. Приказал водителю возвращаться в поместье, а по дороге позвонил Богдану:

— Слушаю, ваше сиятельство.

— Добрый день, Богдан Богданович. Как проходят учения?

— Замечательно. Ребята только рады размяться.

— Есть задание. Выберите человека, неприметного и сообразительного. Пусть отправится в «Орешково» и заселится на пару дней. Я хочу знать, как работает гостиница, как охраняется и что там вообще происходит. Деньги выделят. Ехать нужно сегодня же, чем быстрее, тем лучше.

— Хм. Так точно, ваше сиятельство.

Я отправился домой и пообедал вместе с матерью и Людмилой, которая как раз вернулась из школы. Она оказалась не против, что её забрали домой на карете вместо машины. Даже, наоборот, попросила, чтобы теперь её всегда возили на конях — мол, так интереснее. Я, конечно, согласился. Машины нужны были нам с Константином, а на покупку ещё одной пока не было средств.

После обеда я отправился в комнату медитировать. Завуалированное предложение Ульяны заняться сексом отклонил — энтузиазм служанки меня радовал, но я должен был уделить внимание восстановлению, а не пустой растрате энергии.

Медитация направлена на развитие ядра и энергетических каналов. А мне надо в первую очередь восстанавливать тело. Конечно, дар Лисицы и грамотная циркуляция маны способствуют этому, но чтобы усилить эффект, нужна физическая нагрузка. И не в постели с мягкой девицей, а на тренировочной площадке, бок о бок с крепкими мужчинами.

Поэтому, потратив полчаса на медитацию, я переоделся в спортивный костюм и отправился в казармы.

Любой лекарь сказал бы, что мне ещё рано заниматься наравне с тренированными солдатами. Едва стою на ногах, разве смогу пройти полосу препятствий или выполнить норматив по физической подготовке? Конечно, нет. Но я не собирался бегать или подтягиваться, хотя и хотелось. Я был намерен испробовать тело в драке.

Богдан Богданович ожидаемо не обрадовался моему желанию.

— Ребята сдерживаться не будут, — хмуро сказал он. — Здесь учат убивать. Если крови не было — значит, плохо спарринговались.

— Отлично. Меня и не надо жалеть, — сказал я. — К тому же, с вашего позволения, у меня будет фора, — я с улыбкой приподнял новую трость.

— Хм. Хозяин — барин, — пожал плечами Богдан. — Но всё равно, подберу вам соперника послабее.

— Только для начала.

Я первым вышел на утоптанную площадку, огороженную мешками с песком. Земля под ногами была украшена множеством тёмных пятен — как сказал командир, кровь здесь пускали часто. И правильно. Мне в гвардии нужны суровые воины, которые способны без колебаний эту самую кровь пускать.

Из расположенного рядом перелеска слышались выстрелы и грохот пушек. Основная часть гвардии тренировалась в стрельбе и занималась боевым слаживанием. Здесь, на спортивной площадке, были в основном зелёные бойцы, не так давно пришедшие в гвардию.

Против меня вышел молодой солдат, лет восемнадцати на вид. Костяшки кулаков у него были сбиты — видно, уже дрался сегодня. Поклонившись, он встал в боевую стойку, и по команде Богдана мы приступили к схватке.

Скоплённые за время медитации запасы энергии, я пустил на усиление тела. И перенастроил циркуляцию с восстановления на укрепление. Чувствую, аукнется мне это, но усталость и боль никогда меня не останавливали. Тем более, они придут потом — а сейчас, получив мана-допинг, я рвался в бой.

Используя трость как шпагу, я атаковал первым. Солдат молодец, хорошо работал корпусом и уклонился от моих тычков. А затем сразу кинулся на сближение. Понимал, что благодаря оружию у меня преимущество на дистанции.

Но я-то знал, что он так и сделает. Поэтому позволил ему приблизиться и пробил ногой под колено. Усиленный энергией удар заставил бойца упасть, а следом трость резко опустилась ему на голову, и гвардеец отключился. Из рассечённого лба потекли быстрые алые струйки.

Наблюдавшие за схваткой бойцы восторженно загудели. Они наверняка не ожидали, что вчерашний калека так быстро уделает их товарища. Я приложил руку к груди и слегка поклонился, принимая похвалу. Потерявшего сознание бойца утащили, и за него взялись целители, а против меня вышел следующий.

С этим пришлось повозиться дольше. Гвардеец был осторожен, уже зная, на что я способен. А вот я не мог долго продолжать бой — накопленная энергия уже кончалась, подступали слабость и головокружение. Поэтому я кинулся вперёд со стремительной атакой, пробил тростью в печень соперника, а затем отбросил оружие и взял парня в захват.

Недолгая борьба в клинче привела к тому, что солдат сделал мне подсечку, и мы упали. Он оказался сверху, но ненадолго — пустив остатки маны на рывок, я выбрался из захвата. Противник попытался подняться, но встреча с моим коленом бросила его обратно на землю. Добивание было делом техники.

После этого я сам едва не рухнул. Со второго раза подобрал трость и опёрся на неё. Откат оказался мощнее, чем я рассчитывал. Но главное, я убедился — тело способно драться. Сила, скорость и реакция на уровне, особенно если использовать ману.

А ещё я показал гвардейцам, что их граф не какой-то сопляк, и может в случае чего самостоятельно набить кому-нибудь морду. Уважение, полученное подобным образом, будет гораздо крепче, чем от вчерашней денежной премии. Уверен, вечером в казарме все будут обсуждать, как его сиятельство уделал двоих бойцов одного за другим.

Но теперь его сиятельству нужен отдых…

— Господин, звонок. Это Константин Сергеевич, — ко мне подошёл телохранитель с мобилетом в руках. — Говорит, что-то важное.

Я принял трубку:

— Слушаю.

— Георг, я связался с адвокатом Чернова. Он отказался от встречи. Говорит, что документы в полном порядке, и обещал прислать нам копию с курьером. Я сказал, что копия нас не устраивает, и нужно увидеть оригинал.

— Всё верно. А он?

— Возмутился нашим недоверием и повесил трубку. Я узнал адрес его конторы. Наведаться туда?

— Наведаемся вместе, завтра. Фуф…

— Ты тяжело дышишь, бегал, что ли? — спросил Костя.

— Дрался. Ты уже в поместье?

— Подъезжаю. С кем это ты дрался? Всё в порядке?

— Угу. Скоро увидимся.

Если дядя и его адвокат думают, что мы легко сдадимся, то они серьёзно ошибаются. Чем сильней сопротивление, тем жёстче я действую. Так, всегда было в прошлой жизни и так будет в этой.

История графа Чернобурова только начинается.

10

Утром меня разбудил звонок от командира гвардии:

— Ваше сиятельство, есть новости из «Орешково».

— Слушаю, — сказал я, садясь на кровати.

— Охраны больше, чем должно быть в обычной гостинице. Наш человек не вызвал подозрений, и вечером ему предложили, хм, дополнительные услуги.

— Что именно?

— Проститутки, запрещёнка, но это полбеды. В гостинице организован незаконный игорный притон. Судя по всему, там ошиваются преступные элементы.

— Что-то ещё?

— Пока нет. Продолжать разведку?

— Обязательно. Я думаю, там можно нарыть ещё что-нибудь интересное. Но пусть наш человек будет осторожен.

— Принято, ваше сиятельство, — Богдан немного помолчал. — Как самочувствие после вчерашнего?

— Превосходно. Если сегодня будет время, снова приеду на спарринг.

— Хм. Рад слышать, — судя по голосу, Богдан улыбался, что за ним замечалось редко.

Сразу после завтрака мы с Костей сели в машину и отправились в контору дядиного адвоката. Его звали Николай Стеблин, и он был достаточно известным в Красноярске юристом. Константин успел собрать на него целое досье — Стеблин имел репутацию ушлого профессионала, который брался за любые сомнительные дела и часто при этом выигрывал. Николай разумно старался не связываться с аристократами, но в этот раз ему не повезло.

— Здравствуйте, вам назначено? — осведомилась симпатичная секретарша-блондинка в приёмной.

— Считайте, что да, прекрасная, — сказал я, небрежно махнув тростью.

— Николай Евгеньевич без записи не принимает!

— Нас примет, — обворожительно улыбнулся я и вошёл в кабинет.

Стеблин как раз говорил с кем-то по мобилету. Увидев меня и Костю, мигом положил трубку, даже не попрощавшись с собеседником.

— Доброе утро, уважаемый, — сказал я и сел в кресло у стены. — С кем беседовали? Не с моим ли обожаемым дядюшкой?

— Граф Чернобуров, полагаю, — мрачно сказал адвокат. — А вы?

— Константин Причернобуров, личный помощник графа, — Костя сел напротив Стеблина и смерил его взглядом. — Мы вчера говорили с вами по телефону.

— Ну да, — недовольно поморщился Николай. — Как я и сказал, документы в полном порядке.

— Тогда вам не составит труда предоставить оригинал, — пожал плечами Костя и вытянул руку, на которой блестел перстень слуги рода.

— Составит, — хитро улыбнулся Николай и пригладил без того прилизанные волосы. — Оригинал завещания хранится в государственной канцелярии в Москве. Сожалею, но у меня есть только копия.

Мы с Константином переглянулись. Я чуть заметно мотнул подбородком — мол, вперёд, порви этого адвокатишку.

Костя поправил пиджак и вдруг зарычал, словно дикий зверь:

— Вы за дураков нас держите, Стеблин?! Или решили, будто перед вами тупые юнцы?!

— Тише, тише, господин Причернобуров…

— Не указывайте мне! — рявкнул Константин и ударил ладонью по столу. — В московскую государственную канцелярию отправляются только копии подобных документов. Оригинал хранится у собственника, либо у его законного представителя. У вас, в данном случае. Если не хотите проблем с нашим родом, немедленно предоставьте завещание!

Обескураженный Стеблин глупо рассмеялся и развёл руками:

— Надо же, как вы подкованы в законах, господин Причернобуров. А ведь действительно, оригиналы таких бумаг не отправляются в Москву! Прошу простить, господа — столько дел, я перепутал.

— А, по-моему, вы действительно решили, что можно обмануть мальчишек на ровном месте, — сказал я, разглядывая свои ногти. — Знаете, такое легко счесть за оскорбление дворянской чести. И я бы с радостью позволил своему помощнику вызвать вас за это на дуэль.

— Буду счастлив, — рыкнул Костя.

— Что вы, какая дуэль! — Николай поднял ладони. — Я всего лишь скромный юрист и простолюдин, к тому же…

— Ну так поэтому вместо меня вас вызовет Константин, — я встал и открыл дверь кабинета. — Прекрасная, подойдите на минутку.

— Ой, у вас всё в порядке? — секретарша зацокала каблучками и встала в проёме.

— Прошу вас стать свидетелем. Мой друг и помощник Константин Причернобуров вызывает на дуэль Николая Стеблина. Поединок не смертельный, до первой крови. Выбор оружия за тем, кого вызвали.

С каждым словом адвокат становился всё бледнее, а его хитро прищуренные глаза — всё шире.

— Ой… — растерялась секретарша.

— Вы все расслышали?

— Да…

— Можете быть свободны.

Приобняв девушку за талию, я выпроводил её из кабинета. Не отказал себе в удовольствии провести ладонью по её упругим ягодицам, на что в ответ получил обжигающий взгляд. Только этот взгляд был полон не осуждения, а страсти.

Ух, как интересно. Может, я даже позабавлюсь с этой девицей.

Стеблин громко сглотнул и выдавил:

— Господа, — он снова сглотнул и оттянул воротник рубашки. — Боюсь, возникло недопонимание…

— Вот именно, — согласился я. — Вы с моим дядей решили, будто можете водить нас за нос. Так вот, не можете. Выбирайте оружие, дуэль состоится немедленно. Там на заднем дворе замечательный сквер.

— Я, я… отказываюсь драться, — промямлил адвокат.

— У вас нет выбора, — пожал плечами я. — Либо соглашайтесь на дуэль, либо я вас просто убью за оскорбление дворянской чести. Придётся заплатить штраф, но ничего, моя казна стерпит.

— Послушайте, зачем это всё?! Вам нужен оригинал завещания?! Он хранится дома у Чернова! А его сейчас нет в городе! Как я могу вам помочь?!

— Если говорите правду — то, выходит, что никак. Придётся дождаться, когда дядя вернётся в Красноярск, — сказал я и вздохнул. — Почему же вы сразу не сказали как есть, уважаемый? Мой дядя велел вам запутать нас?

— Да, — признался Стеблин.

На несколько мгновений активировав астральное зрение, я убедился, что мужчина не врёт. Он до смерти напуган, а значит, сделает всё, что мы прикажем.

— Напрасно вы его послушали. Теперь скажите, кто подделал подпись моего отца?

— Понятия не имею! То есть, я хочу сказать, что не знаю, подделка ли это! Мне лишь принесли документ, чтобы я провёл его через нужные инстанции… Если Чернов решил вас обмануть, то я тут ни при чём, клянусь!

Снова, правда. Мы с Костей попытались вытянуть из Николая ещё что-нибудь полезное, но, увы, потерпели неудачу. В подробности наследования и того, когда и при каких обстоятельствах был подписан документ, адвокат посвящён не был.

— Хорошо. Спасибо за содействие, уважаемый, — сказал я. — В следующий раз, если будете иметь дело с дворянами, лучше сразу раскрывайте все карты. Вы подумали над выбором оружия?

— Н-но я же всё рассказал! — проблеял Стеблин.

— А я вас уже вызвал, — вставил Костя. — Как сказал мой граф, решайте: или дуэль, или он убьёт вас на месте.

— Дуэль, — обречённо опустил голову Николай. — Оружие… я не знаю… пусть будут шпаги.

— Отличный выбор. Обещаю, что нанесу вам аккуратную рану, — Константин поднялся и достал мобилет. — Попрошу гвардейцев привезти пару шпаг. Жду вас на заднем дворе через двадцать минут, и не вздумайте сбежать.

— Не сбежит, — пообещал я. — Я подожду в приёмной, пообщаюсь с той прекрасной барышней…

Несмотря на то что у её руководителя были серьёзные проблемы, секретарша оказалась приятно ко мне расположена. Я без стеснения облапывал её взглядом — сочные дыньки грудей, небольшие, но крепкие, очень радовали глаз. Готов поклясться, что когда мы входили, белая блузка девушки была застёгнута на пуговицу больше, чем сейчас.

Да и в целом фигурка была отпад, а глазки прямо звёздочки, яркие и горячие.

Секретаршу звали Алла, и она, несмотря на сексапильный вид и образ глупенькой блондинки, оказалась вовсе не дурой. Пока мы болтали о разных пустяках, Алла умудрилась подчеркнуть, что ей всего двадцать лет, но она уже получила начальное юридическое образование, и только отсутствие денег и связей не позволили ей продолжить обучение. По тому, как девушка вела диалог, сразу чувствовался интеллект, а в том, как она уцепилась за моё внимание, ясно проглядывались амбиции.

Я увидел, что подъехала наша машина — гвардейцы привезли шпаги — и встал.

— Позвоните мне, Алла, — я протянул девушке визитную карточку. — Буду рад продолжить наше общение.

— Ой, ваше сиятельство… На что это вы намекаете? — проворковала Аллочка. Уцепилась за визитку, но не спешила забирать, поглаживая мои пальцы.

— На то, что Стеблин будет вынужден взять отпуск по состоянию здоровья. Возможно, я смогу найти для вас подходящую работу… или достойное развлечение, — я оставил визитку в нежной ладошке девушки и постучал в дверь кабинета. — Уважаемый, оружие прибыло!

Николай вышел, бледный как смерть. Но уже не пытался отнекиваться и спокойно проследовал за мной на задний двор здания.

Мои гвардейцы оттеснили зевак подальше. Костя и Стеблин взяли шпаги и встали в двадцати шагах друг от друга. Для соблюдения формальности я вкратце обозначил, что послужило причиной дуэли. Уточнил, что проводится она до первой крови, а затем отдал команду начинать.

Николай, обретя паническую храбрость, с воплем кинулся вперёд, размахивая шпагой. Костя мастерски блокировал его яростный натиск. От нескольких ударов увернулся, несколько отклонил — а потом нанёс стремительный укол в плечо адвоката.

Клинок сверкнул и погрузился в плоть. Стеблин снова заорал, на этот раз от боли, и выронил шпагу.

— Стоп! — крикнул я. — Дуэль окончена. Конфликт исчерпан. Перевяжите его и доставьте в больницу, — приказал я гвардейцам.

— Так точно, ваше сиятельство.

Константин вытер окровавленный клинок платком и выбросил его в урну. Я с улыбкой хлопнул друга по спине:

— Отличная схватка. Ты отстоял честь рода.

— Думаешь? — поморщился Причернобуров. — Мне кажется, в этом не было чести, — он посмотрел вслед стонущему адвокату.

— Почему? Мы показали, что с нами нельзя вести себя, как с мальчишками. К роду Чернобуровых надо относиться с уважением, или прольётся кровь. Едем в ресторан — хочу угостить тебя обедом.

— Ты прав, мы всем покажем! — воодушевился Костя и бросил шпагу в ножны. — Едем. После драки у меня разыгрался аппетит.

Пока шёл в машину, я достал мобилет и позвонил Чернову. Тот долго не брал трубку, но я был неумолим, набирая номер снова и снова.

— Да! — рявкнул, наконец, дядя. — Кто это, чёрт возьми?!

— Ваш любимый племянник.

— Гоша, снова ты? Я уже сказал — гостиница моя по закону! Что ещё?! — грубо воскликнул он.

— Мы только что были у адвоката Стеблина, — невозмутимо сказал я. — Он признался, что оригинал завещания хранится у вас дома, а не в Москве, как он пытался нам соврать. За оскорбление рода мой друг Константин пустил Николаю Евгеньевичу немного крови.

— Не понял…

— Что тут непонятного? Стеблину проткнули плечо шпагой. А я очень жду вашего возвращения в Красноярск. Не стоит, знаете, надолго оставлять жильё без присмотра. Вдруг кто-нибудь залезет и украдёт важные документы. До скорой, я надеюсь, встречи, дядя, — я положил трубку и сел в машину.

— Бедняга даже не добрался до Туапсе, — усмехнулся Костя. — А ты уже заставляешь его прервать отпуск.

— Что поделать, — пожал плечами я. — Покой нам только снится…

Словно в подтверждение моих слов, мобилет опять зазвонил. На экране высветилось имя, и я незамедлительно взял трубку:

— Слушаю, Богдан Богданович.

— Георгий, у нас проблемы, — с ходу начал командир гвардии. — На лесокомбинат напала большая группа монстров Изнанки. Несколько рабочих и гвардейцев убиты, десяток раненых, здания пострадали. Это не выглядит, как случайное нападение.

— Почему вы так думаете?

— Если где-то в тайге есть постоянный прорыв, то он далеко. Монстры Изнанки не могут долго находиться в нашем мире. Значит, кто-то помог им добраться до комбината с помощью магии. Вероятно, специально натравил именно на нас.

— Возможно, так и есть, — согласился я. — Ваши предложения?

— Направить в «Чернобурский лес» дополнительную группу бойцов, усилить парой магов и пушкой. Заявить государству о вероятном стабильном прорыве, попросить помощи в нахождении и устранении. Найти и наказать того, кто привёл монстров.

— Займитесь первым, а мы с Костей сделаем второе. Насчёт третьего — пока не знаю, что сказать. Подумаем. Прикажите сохранить трупы чудовищ, их стоит изучить магам следственного комитета.

— Хм. Так точно, ваше сиятельство.

— Что случилось? — спросил Константин, когда я положил трубку.

— Всё в порядке, — ответил я, убирая мобилет. — Просто неведомый противник сделал новый ход. Знаешь, я думаю, что всё это — Боровин, Чернов, прочие неприятности, включая гибель наших отцов — исходит из одного источника.

— Значит, надо найти этот источник, — Костя сжал кулак так сильно, что побелели костяшки.

— Читаешь мои мысли, друг. А когда найдём — уничтожить.

— Забавно, — усмехнулся Костя. — Выходит, что и ты читаешь мои…

______

Аллочка (правда, тут она уже не в офисной одежде, нарядилась:)

11

— Сто двенадцать тысяч рублей, ваше сиятельство. Деньги на счёте, — дворецкий с поклоном протянул мне банковскую выписку.

— Отлично, любезный. Благодарю за старания.

Продав фамильные ценности Боровина на аукционе, мы действительно выручили больше, чем могли бы получить в ломбарде. А деньги сейчас очень нужны.

— Вы не передумали, ваше сиятельство? — спросил вдруг дворецкий.

— Насчёт чего?

— Насчёт того, что хотите сделать с поместьем.

— Не передумал. Большая часть дома будет закрыта, северные земли сдадим в аренду.

— А по поводу сокращения штата прислуги? — продолжил уточнять мужчина.

— Этим, кстати, нужно заняться вам. Выберите тех, с кем не жаль расстаться. И проследить за консервацией ненужных помещений тоже должны вы.

— Я понял, господин. Тогда позвольте приступить, — дворецкий поклонился и вышел.

Должно быть, он переживал, что тоже лишится работы. Но нет, мне нужен человек, который будет руководить оставшимися слугами. Не мне же этим заниматься.

Прошло три дня с тех пор, как мы с Костей навещали Стеблина. А сегодня утром из «Орешково» пришли печальные новости. Наш человек перестал выходить на связь, а чуть позже мы узнали, что его нашли мёртвым. Перед исчезновением гвардеец успел доложить, что в гостинице действительно ведут свои дела преступники. Если точнее — то банда азиатов под предводительством некоего Кадира.

Я хотел бы поехать и порвать бандитов на куски, но не мог. Половина гвардии отправилась на защиту «Чернобурского леса», а орешковская банда, судя по всему, обладала немалой силой. В том числе среди них была как минимум пара стихийных магов. Да и устраивать боевые действия на территории собственной гостиницы не хотелось.

Мы уже попробовали решить проблему с «Орешково» законным путём, но государственная канцелярия отказала нам в возбуждении дела. По их данным, гостиница принадлежала Чернову по закону, и сначала требовалось доказать, что это не так.

В общем, дело с гостиницей пришлось пока притормозить. Рано или поздно мой двоюродный дядя вернётся в Красноярск, тогда и разберёмся. Я его заставлю как следует заплатить!

Хотя бы в лесокомбинате дела пошли на лад. Очередное нападение чудовищ отразили, но место прорыва так и не нашли, даже с помощью правительственных магов-порталистов. Возникли подозрения, что это вовсе не прорыв, а специально открытый временный портал в Изнанку, но никаких доказательств этому они не обнаружили.

Средства, выжатые из Боровина, помогли удержать «Чернобурский лес» от падения в пропасть. Мы закрыли все долги перед работниками, выплатили компенсации семьям погибших от первого нападения, починили технику и закупили новые инструменты. Если верить расчётам, в этом месяце предприятие должно сработать хотя бы в ноль, а в следующем — выйти на прибыль.

Если, конечно, больше ничего не произойдёт. Ведь оставалась проблема не только с монстрами, но и с рэкетирами. Они не просто требовали мзду с водителей грузовиков, но и зачастую воровали перевозимые материалы. Что, конечно, добавляло нам убытков.

Разыскать преступников пока не удалось, они передвигались тайными лесными тропами, как в старые времена, а на дороге всегда появлялись в глухих и неожиданных местах. Поэтому пока я приказал вооружить водителей и отправлять с ними охрану. Возможно, припугнуть рэкетиров винтовками будет достаточно.

Будто нам было мало проблем с преступностью в «Орешково» и на дорогах, так тут ещё ограбили городскую контору «Чернобурского леса». Как я узнал, уже не в первый раз! Какие-то лихие ребята в масках ворвались под конец рабочего дня и, угрожая сотрудникам ножами, обчистили кассу. В прошлый раз, два месяца назад, произошло точь-в-точь то же самое. Ни в тот, ни в этот раз полиция никого не нашла.

Одним словом, проблем было достаточно. И как мы тогда говорили с Костей, я считал, что за всем этим стоит один организатор.

Только кто? Вопрос пока что оставался открытым.

Казалось очевидным, что нас исподтишка атакует род Пихтиных. Именно они получили бы наибольшую выгоду от падения Чернобуровых. Ведь Пихтины были весьма заинтересованы в том, чтобы перехватить государственный контракт на поставку леса и стать монополистами в регионе.

Но увы, никаких доказательств не было. Что Боровин, что Чернов действовали вроде бы сами. Не говоря уж о бандитах, грабящих наши лесовозы. Пихтины, если и руководили всем этим, то издалека, не пачкая рук.

Я мог бы найти против них casus belli, только моя гвардия не стала бы от этого сильнее. В прямой войне, начнись она сейчас, мы бы проиграли. В семье Пихтиных было несколько высокоранговых магов, а ещё они имели мощную гвардию и серьёзные связи в правительстве. Бодаться с ними в открытую было не просто рискованно, а самоубийственно.

Так что я предпочёл сосредоточиться на том, чтобы решить мелкие проблемы, и параллельно копить силы для будущего противостояния. По этой причине велел Богдану объявить набор новобранцев, чтобы в нужный момент у нас было достаточно солдат.

Раздался звонок мобилета. Это был Константин:

— Порадуй меня, — сказал я, взяв трубку.

— Ха-ха! Ну что ж, порадую, — голос Кости и вправду был полон позитива. — Я нашёл арендатора для родовых земель. Барон Михаил Иволгин готов заплатить за год вперёд.

— Для чего ему земля?

— Он хочет разбить оранжереи и выращивать цветы на продажу. По-моему, отличный вариант — мы не только заработаем, но и сможем любоваться цветами из окна.

— Да, — согласился я. — Мне нравится. Что-то ещё?

— Наши доли в малых предприятиях выставил на аукцион, уже появились заинтересованные лица. Продал немного ценных бумаг, остальные, с твоего позволения, решил оставить. Почти все они должны вырасти в цене к концу года — тогда и продадим, если будет необходимость.

— Хорошо, так и сделаем. До связи.

— Пока, Георг.

Я встал из-за стола и прошёлся по кабинету туда-сюда. За прошедшие дни я усиленно прокачивал через себя энергию, и ослабленные мышцы стремительно восстанавливались. Коляской я уже почти не пользовался, только если сильно уставал, а вот трость оставалась при мне.

Опять зазвонил мобилет. Незнакомый номер, но трубку я сразу же взял:

— Слушаю.

— Его сиятельство Георгий Петрович? — раздался мелодичный женский голос.

— Да.

— Ваше сиятельство, это Алла. Секретарша господина Стеблина. То есть, бывшая секретарша, — лукаво уточнила девушка.

— Вот как. Чем могу помочь?

— Вы в тот раз упомянули, что будете рады продолжить общение… Я звоню сказать, что тоже хочу с вами встретиться.

— Так давайте встретимся. Ресторан «Сытник» на Благовещенской улице, знаете такой? Жду вас там через час.

— Договорились, ваше сиятельство… — томно прошептала Алла.

«Сытник» был не самым модным и дорогим заведением, но всё же одним из лучших в Красноярске. Сюда пускали как дворян, так и безродных, правда, ценник был таким, что немногие простолюдины захаживали сюда.

Но я-то не был ни простолюдином, ни бедняком. Ни в прошлой жизни, ни в этой. И несмотря на все текущие трудности, мог позволить себе сводить красивую девушку в хороший ресторан.

Когда Алла приехала, я уже сидел за столиком. Девушка надела короткое красное платье, что прекрасно облегало фигуру и подчёркивало все её прелестные округлости. Один из гостей заведения так засмотрелся вслед Аллочке, что поперхнулся и закашлялся.

— Ваше сиятельство, — подойдя, Алла поклонилась, и я почти вынужден был заглянуть в её декольте.

Бездна меня возьми, там есть обо что потереть глаза… И не только глаза, если всё сложится удачно. А по-другому вряд ли получится.

— Присаживайтесь, прелестная. Надеюсь, вы голодны.

— Очень, — сверкнула глазами девушка, и я понял, что речь далеко не о еде.

В общем, если коротко, то после обеда мы отправились в гостиницу, где я сдёрнул с Аллы красное платье, и мы вдоволь насладились друг другом. Она оказалась пылкой и изобретательной любовницей — даже со всем опытом прошлой жизни я получил незабываемые впечатления.

— Можно вопрос, ваше сиятельство? — спросила она, когда мы перевели дыхание после третьего раунда любовной борьбы.

— Можно, — ответил я, расслабленно поглаживая плечико Аллы. — И можешь звать меня на «ты» и по имени, когда мы наедине.

— Ой, только не подумай, что я легла с тобой ради этого, — поспешила оправдаться красавица. — Но в тот раз ты сказал, что можешь дать мне работу…

— Да. Видишь ли, у нашего рода нет постоянного юриста. Мы пользуемся услугами наёмных адвокатов. Ты могла бы для начала взять на себя взаимодействие с ними, чтобы разгрузить моего помощника.

— То есть опять что-то вроде секретарши? — надула губки Аллочка.

— А ты на что рассчитывала?

— Ну… на что-то более ответственное.

Я улыбнулся. Думал, что сейчас она скажет что-то вроде «хочу руководящую должность и огромную зарплату, потому что переспала с графом», только завуалированно. Но Аллочка, хоть и действительно хотела работу получше, ухитрилась подать это так, что мне понравилось.

— Ответственность нужно ещё заслужить. Но в любом случае ты будешь не просто перекладывать бумажки, а следить, чтобы все наёмные юристы грамотно выполняли обязанности. Придётся на практике разбираться в тонкостях и по факту напрямую учиться у опытных специалистов. Понимаешь?

Глаза девушки заискрились, и она потянулась ко мне, чтобы поцеловать.

— Спасибо, — сказала она. — Когда приступать?

— Хоть сегодня. Правда, у нас нет для тебя рабочего помещения в городе, и придётся ездить в поместье. Только учти, что одеваться нужно поскромнее — в поместье живут моя мать и сестра.

— Ой, вы удивитесь, насколько недоступной я могу казаться, граф, — Алла приняла игриво-строгий вид, а я рассмеялся.

— Надеюсь, что удивлюсь. Но сейчас я хочу, чтобы ты ещё немного побыла раскованной и страстной…

12

Ядро магии вспыхнуло, рывком отправляя энергию по каналам. Результат усердных тренировок и десятков часов медитации засветился на моей ладони. Крохотный шарик, похожий на солнышко, был способен только разгонять темноту. Но я гордился им так же сильно, как гордился в прошлой жизни смерчем из астрального пламени.

Есть! Я смог! Я сотворил заклинание — впервые в этом мире!

Простейшее и почти бесполезное, которое просуществовало лишь несколько мгновений — но я смог! Без чьей-либо помощи, прошу заметить.

Увы, светящийся шарик отнял у меня так много сил, что я упал на диван и пролежал так несколько минут. Когда голова перестала кружиться, я сел и приступил к анализу.

Энергетические структуры тела всё ещё слишком слабы. Это понятно, и я не жалуюсь — для трёх недель прогресс неплохой. Но столь ничтожное заклятие всё равно не должно отнимать столько сил! Здесь что-то не так. Насколько я знаю из памяти Георгия, местные молодые маги способны на куда большее почти сразу после пробуждения ядра.

Думаю, всё дело в техниках. Я использую то, что изучил в прошлой жизни. Но здесь другой мир, другие потоки энергии, другие звёзды вокруг. В каждом из четырёх миров Эксвелерда действовали свои законы, и технику заклятий требовалось подстраивать под них. На Земле, вероятно, та же история.

Похоже, что без обучения всё-таки не обойтись. Как раз в конце лета мне исполнится девятнадцать лет, и я смогу поступить в магическую академию. Хочу ли я этого? Не особо. В юном теле живёт видавший виды боевой маг, и сидеть за одной партой с наивными студентиками как-то не хочется.

С другой стороны, мне нужна магия. Я мог бы собственным умом дойти до того, как правильно творить её в этом мире, но зачем выбирать сложный путь, если есть лёгкий? Трудности меня не пугают, но когда можно обойтись без них — разумнее так и сделать.

Однако если я выберу достойное учебное заведение, то смогу обзавестись полезными знакомствами — будущие графы и князья, чиновники и прочие шишки. А также будущие боевые маги, порталисты, целители. Люди первой когорты помогут в делах, а людей из второй я смогу нанять к себе в услужение.

Так что, пожалуй, да — стоит поступить в хорошую академию.

Но подумаю об этом позже. Пока только конец весны, впереди лето, а талантливого графа будут рады принять, даже если учебный год уже начнётся. Пока что у меня есть другие заботы — а для развития магических навыков можно подыскать частного учителя.

Я встал с дивана, взял трость, а затем рука сама по себе потянулась к серебряному портсигару, в котором я хранил макры. Но я отдёрнул пальцы и решительно спихнул портсигар в ящик, а тот захлопнул.

Недавно я заметил, что потребление энергии из макров вызывает зависимость. А я всегда был противником любых зависимостей.

На первых порах была необходима внешняя подпитка, но теперь ядро вполне развито, а потраченные силы восстановятся сами. Торопиться некуда, подожду немного. Не стоит приучать себя к «быстрому кайфу». Экстренную подпитку буду использовать только в случае необходимости, в бою, например.

Я немного прогулялся по поместью, вышел на балкон подышать свежим воздухом. На землях, расположенных к северу от дома, вовсю шло строительство оранжерей — барон Иволгин усердно взялся за работу. С шумом и пылью от стройки предстояло смириться и держать окна на северной стороне всё время закрытыми. А за уборкой мусора барон тщательно следил.

Иволгин вообще оказался приятным господином, и уже несколько раз пил чай у нас дома. Я рассчитывал, что со временем смогу заключить с ним какую-нибудь выгодную сделку, хотя пока наши сферы деятельности были слишком далеки друг от друга.

Маме тоже нравился Иволгин, и я даже обратил внимание, что она старается принарядиться, когда барон собирается к нам на чай. Что же, Светлана Григорьевна ещё достаточно молода, а Иволгин — тоже вдовец. Если им будет хорошо вместе, я не против.

Только об этом моя голова точно болеть не должна.

Я вернулся в кабинет и сделал несколько звонков, убедившись, что дела по-прежнему приходят в норму. За три недели не случилось ни одного нападения монстров. Рэкетиры лесовозов пару раз появлялись, но когда одному из них прострелили ногу, грабежи прекратились. Будем надеяться, они поймут, что наживаться за счёт Чернобуровых больше не получится.

С «Орешково» всё по-прежнему оставалось в подвешенном состоянии. Дядя перестал отвечать на мои звонки, а в гостинице продолжал работать бандитский и игорный притон. Полиция бездействовала — я подозревал, что тамошние правоохранители берут взятки. Я не хотел решать вопрос силой, а чтобы решить его иначе, требовалось дождаться, когда Чернов вернётся в Красноярск.

Ничего, подожду. А затем выставлю дядюшке счёт за каждый день ожидания.

Закончив, я спустился на первый этаж и зашёл в кабинет Аллы, в который мы переделали одну из комнат прислуги:

— Здравствуйте, прелестная. Как вы тут?

— Добрый день, ваше сиятельство! — Аллочка встала и коротко поклонилась.

Деловой костюм с юбкой ниже колена, собранные в пучок волосы, почти полное отсутствие макияжа: девушка строго выполняла моё требование выглядеть поскромнее.

Но я уже по опыту знал, что под деловым костюмом скрывается эротичное кружевное бельё — и стоит мне пожелать, я сразу же его увижу.

— Всё в порядке, — продолжала Алла. — Мне передали документы о продаже вашей доли в магазине текстиля. А ещё я приступила к составлению новых договоров для арендаторов торговых рядов, с учётом обновлённого законо…

— Довольно, — я поднял ладонь. — Мне достаточно знать, что всё в порядке. В случае сложностей…

— Я должна обратиться к Константину Сергеевичу, — закончила Алла.

— Правильно. Но впредь не перебивайте меня, прелестная.

— Простите, ваше сиятельство. Я… хочу искупить вину, — девушка понизила голос и потрогала верхнюю пуговку блузки.

— В другой раз, Алла. Сейчас я еду на тренировку, а вечером покидаю город.

— Конечно, ваше сиятельство. Я всегда к вашим услугам, когда скажете.

Я напоследок улыбнулся красавице и вышел.

За прошедшее время я убедился, что Аллочка спит со мной не ради продвижения карьеры, а просто искренне получает удовольствие. При этом она на сто процентов отрабатывала своё жалованье и стремилась стать профессиональнее.

В общем, мне во всех смыслах с ней повезло.

Машина доставила меня в казарму, где Богдан Богданович гонял новобранцев: за последнее время мы набрали шестьдесят новых бойцов, включая двух магов-огневиков, и я велел, не щадя приводить их в боевую форму.

Также я не забывал про своё обещание Чернобурой Лисице. Каждый будущий гвардеец должен был не только принести присягу роду, но и поклясться в верности Чернобурой, признавая её своей покровительницей. Чтобы дополнительно мотивировать солдат молиться богине, и тем самым даровать ей энергию, я приказал изготовить партию простеньких талисманов с изображением Лисицы. Их выдавали каждому новобранцу для него лично и для членов семьи.

Часть наших опытных гвардейцев убыла в Лесосибирск охранять комбинат, а другая часть по призыву князя Тигрова отправилась на границу с Монголией, где намечалась очередная заварушка. На войну, тем более большую, никто не рассчитывал, но собрать силы всё же требовалось. Монголы могли сунуться, получить по носу и откатиться обратно в свои степи. Как обычно.

— Здравия желаю, Богдан Богданович.

— Здравия, ваше сиятельство, — глубоко кивнул командир гвардии. — Тренироваться или просто посмотреть?

— Тренироваться, конечно, — я обвёл рукой свой спортивный костюм.

— Как раз время для спарринга. На стрельбы останетесь?

Я посмотрел на наручные часы:

— Да, время есть. Поезд почти в полночь.

— Всё-таки решили отправиться в Лесосибирск? Опасные там места, ваше сиятельство.

— Люди же как-то работают. Надо показать, что их граф тоже не боится. К тому же я хочу лично побеседовать с директором комбината.

— Хм. Ну да. Передавайте бойцам привет от меня, — Богдан кивнул в сторону огороженной мешками площадки. — Начнём?

— Выставляйте сильнейшего, — я передал командиру гвардии трость и отправился на площадку, по пути наполняя мышцы маной.

— Ну-ка, ты! Измайлов! Выходи против графа!

Измайлов оказался крупным парнем с явной примесью кавказских кровей. Как только дали команду начинать, он ринулся в атаку, будто разъярённый бык.

Я пытался разорвать дистанцию, уворачивался от стремительных кулаков, а когда не получалось — принимал увесистые плюхи на блок. Соперник был силён и напорист, но неосторожен. Пришлось проучить его — я ушёл от очередного удара и ответил быстрой комбинацией. Начал с пинка в голень и закончил неожиданным боковым в лицо.

Измайлов отступил, но урок оказался не впрок — он снова тупо бросился вперёд. Прямой удар ногой в живот остановил его, а несколько щелчков кулаками по челюсти бросили на землю.

Правила спаррингов в нашей гвардии позволяли добивать упавшего ногами. Но я лишь обозначил удар, опустив ступню рядом с головой Измайлова. От усиленного маной удара во все стороны полетела земля.

— Вставай, — я протянул руку.

Но Измайлов неожиданно отбросил мою ладонь, с рыком подскочил и взял меня в захват. Бойцы, наблюдавшие за схваткой, осуждающе загудели.

Я устоял на ногах, взял ответный захват и угостил противника коленом в живот.

— Измайлов, сука! — взревел Богдан. — Отпусти его!

— Всё в порядке! — выкрикнул я, вбивая очередное колено в живот соперника.

Какой буйный! Придётся проучить его по-настоящему. Как минимум невежливо отбрасывать протянутую руку. Особо высокомерные аристократы за такое могут лишить подчинённого головы.

Я намеревался лишь прилюдно избить его.

Поняв, что повалить меня не получится, Измайлов вырвался из клинча. На разрыве я выбросил удар ногой, добавив по уже отбитому корпусу противника. Он дышал тяжело, глаза были налиты кровью, и сдаваться, кажется, парень не собирался.

Но сейчас я бы и не принял капитуляцию.

Теперь я сам пошёл вперёд — только более обдуманно. Пара пристрелочных ударов и следом мощный прямой правой. Хрустнул нос, и лицо Измайлова стала заливать кровь. Он попытался контратаковать, но только напоролся на ещё один усиленный маной кулак. Снова хрустнуло. Срастаться будет долго!

К чести Измайлова, бился он до последнего. Дважды оказывался в нокдауне, и дважды я позволял ему встать, пока, наконец, удар ногой в подбородок не вырубил бойца наглухо.

— Стоп! — велел Богдан. — Закончили спарринг.

Он подошёл ко мне и презрительно кивнул на бессознательного новичка:

— Что скажете, ваше сиятельство? Выгнать?

— Простим на первый раз. За свой поступок он был наказан. Но если будет нарушать дисциплину — гони в шею.

— Так точно, граф. Лекарь нужен?

— Мне? Нет, — ухмыльнулся я. — Немного отдохну и проведу ещё один поединок.

После спаррингов мы все вместе отправились на стрельбы.

За длительные тренировки я неплохо научился владеть местным оружием. Принцип был интуитивно понятен. В ствол винтовки заряжался макр, следом пуля, а потом производился выстрел. Боёк ударял по макру, происходил выброс маны, и пуля летела вперёд. Оставалось научиться целиться, брать упреждение и использовать ещё кое-какие хитрости, которым Богдан Богданович нас обучал.

Для стрельбы применяли макры, добываемые из растений на нулевом или первом уровне изнанки. Мелкие и дешёвые — вместе с пулей каждый выстрел обходился примерно в рубль. Вот патроны для моего револьвера стоили уже гораздо дороже. Кажется, около двадцати рублей каждый. Ещё и достать их было непросто. Хорошо, что в домашнем арсенале у меня хранился внушительный запас.

Попрощавшись с Богданом Богдановичем и будущими гвардейцами, я вернулся домой, принял душ, переоделся и в сопровождении охранников поехал на вокзал.

Пора, наконец, лично взглянуть, как идут дела в «Чернобурском лесу». И заодно, быть может, подраться с чудовищами, которых полно в тайге.

В прошлой жизни я убил тысячи монстров. И, честно признаться, скучал по тем весёлым денькам…

13

Путешествовать на поезде оказалась приятно. Купе, которое я арендовал, было довольно уютным, а мерный стук колёс и качка мягко убаюкивали.

Два моих охранника расположились на нижних полках, а я забрался на верхнюю и почти сразу же уснул.

Проснулся с рассветом, отдёрнул штору: за окном проносился однотипный пейзаж, где холмы сменялись густым хвойным лесом. Промелькнула какая-то деревенька домов на двадцать и поле с пасущимися коровами.

Русская идиллия.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — раздался снизу голос гвардейца.

— Доброе. Сколько нам ещё ехать?

— Три часа. Проводить вас в уборную?

— Не стоит, — я спрыгнул с верхней полки. — Соберите наши вещи и увидимся в вагоне-ресторане.

— Как прикажете, граф.

Обычно в вагонах, предназначенных для богатых дворян, санузел был отдельным для каждого купе. Но поезда с такими вагонами в Лесосибирск просто не ходили, пришлось довольствоваться общей санитарной комнатой. Тем не менее там было просторно, чисто и приятно пахло, и даже можно было принять горячий душ. Что я и сделал.

Заходя в уборную, я обратил внимание на стоящего в коридоре человека в сером спортивном костюме. Он делал вид, что смотрел в окно, но краем глаза явно наблюдал за мной. А ещё он не выглядел тем, кто может позволить себе место в дворянском купе.

И теперь, когда я вышел, он по-прежнему стоял у окна, осторожно косясь в мою сторону. Пригладив ещё влажные волосы, я прошёл мимо и почувствовал, как мужчина активировал магию — духовный щит и что-то атакующее.

— Граф Чернобуров? — спросил он хрипло.

Я развернулся, нацепив очаровательную улыбку:

— Нет, вы ошиблись, — и напоказ протянул правую руку с перстнем.

Пока человек соображал, что к чему, я выхватил из-за пазухи револьвер и приставил ко лбу неудачника.

— Только дёрнись, — процедил я. — Пуля быстрее магии. Деактивируй щит. Быстро!

— Мля-я, — выдохнул мужчина и сделал, как я сказал.

— Проходи в уборную. Вот так, молодец, — я щёлкнул замком. — На колени, лицом к стене. Руки за спину.

— Ваше сиятельство, вы не так меня поняли…

— Ты подготовил боевое заклинание. Что-то ледяное, если не ошибаюсь. Собирался меня убить по приказу, вероятно, Игоря Чернова. Что я не так понял?

— Знать не знаю, кто такой Чернов! Ваше сиятельство, меня наняли всего лишь передать вам послание…

— Какое?

— Велели вас не убивать, только ранить или покалечить. Передать привет. От кого — понятия не имею, клянусь! — воскликнул мужчина и попытался повернуться ко мне.

— В стену смотри, — я ткнул его дулом в затылок. — Кто отдал приказ?

Судя по астральным волнам, человек говорил правду. Тот, кто велел «передать привет», действовал через третьи руки. Но ничего, мне нетрудно задать несколько вопросов и попытаться распутать клубок.

Мужчина молчал. Я пнул его по почке, слегка усилив удар маной:

— Кто отдал приказ?

— А-а!.. Если скажу, меня порешат!

— Наоборот, если скажешь — останешься в живых. Отправлю тебя на каторгу в Изнанку, куда-нибудь подальше отсюда. Чтобы твои подельники не нашли. Ну, или могу просто выпустить тебе мозги и заплатить некроманту, чтоб разговорил душу, — я надавил револьвером на затылок мужчины, заставив его уткнуться носом в стену. — Решай, несчастный, моё терпение на исходе.

— Ладно, ладно…

Приказ отдал некий Колпак — преступный лидер, который промышлял незаконной торговлей спиртным и «передаванием приветов». Отморозок, проведший полжизни в тюрьмах и на каторге, он не боялся связываться даже с аристократами. Пару раз напряг мелких баронов, ему сошло это с рук, и вот теперь Колпак не постеснялся замахнуться на птицу более высокого полёта, то есть на меня.

Очень зря.

Несостоявшийся «приветчик» рассказал, где найти Колпака, но кто поручил ему задание, просто не знал.

— Ладно, спросим у него самого, — сказал я. — Вставай, на выход.

— Куда вы меня?.. — обречённо спросил мужчина.

— Передам полиции. Скажу, что ты оскорбил меня и попытался ударить. За это получишь года три на шахтах Изнанки. Устраивает?

— Лучше, чем в могилу…

Выйдя в коридор, мы едва не столкнулись с проводницей. Та удивлённо распахнула глаза при виде нас и сразу же воскликнула:

— Я вызываю охрану!

— Хотел попросить вас ровно о том же, любезная, — невозмутимо кивнул я. — Вызывайте.

Охрана поезда, к их чести, прибыла почти мгновенно. Я разъяснил им вымышленную ситуацию, с моих слов написали заявление, бедолагу заковали в наручники и увели.

Заждавшись меня, мои гвардейцы появились сразу после охранников. Они сокрушались, что едва не позволили какому-то утырку напасть на графа, но я успокоил парней: сам ведь велел отправляться в вагон-ресторан и ждать меня там.

— Идёмте, — сказал я, доставая мобилет. — Надеюсь, вы заказали кофе?

— Заказали, ваше сиятельство. Только он уже остыл, должно быть…

— Не страшно, я люблю холодный. Алло? Доброе утро, Богдан Богданович! Разбудил?

— Никак нет, граф, — ответил тот. — Зарядку делаю, поэтому не сразу ответил. Всё в порядке?

— Более-менее. Есть задание: задержать одного недостойного. Он будет либо у себя дома, либо в кабаке под названием «Хурма». Оба адреса я сейчас продиктую. Задержать максимально жёстко, если кто-то из его подельников окажет сопротивление — стрелять без разговоров. Но сам недостойный должен остаться жив.

— Так точно, ваше сиятельство. Как зовут недостойного?

— Известен под кличкой Колпак.

— Хм. Слышал про такого, — пробурчал Богдан. — Но вы же помните, что у меня здесь остались только новобранцы?

— Вот и проверим их в действии. Записывайте адреса…

* * *

Час спустя

Рюмочная «Хурма», северная окраина Красноярска

— И тут я говорю этому дебилу: слышь, давай сюда всё, что есть, пока остальные пальцы на месте! — рассказывал Колпак.

— Ха-ха! А он чего?!

— Как чего? Сразу вспомнил, что заначка у него есть! А ещё выделывался, я, мол, внебрачный сын барона, да у меня кровь голубая… Когда я палец-то ему отрезал, самая обычная кровушка потекла!

— Ха-ха-ха! — заржали остальные сидящие за столом.

В «Хурме» с раннего утра висел густой табачный дым, пахло кислятиной и мужским потом. После ночной попойки на полу валялись осколки бутылок и порванные игральные карты, а за столиком в углу кто-то храпел. На единственной в мрачном зале люстре висели кружевные женские трусики.

Колпак и его друзья сидели за столом в центре зала, потягивая пиво и закусывая солёной селёдкой. Вчерашний день оказался для них удачным: сумели выбить долг из старого торговца лодками. А потом ещё и местная шпана, которую Колпак усердно воспитывал себе на смену, ограбила магазин и притащила два ящика водки и бочонок вина.

Гуляли почти до утра, немного поспали и пошли на второй заход. Сейчас по пиву, а потом можно будет допить остатки водки и отправиться по бабам…

«Хурма» была расположена в цоколе. Зарешеченные окна располагались под потолком, и там было видно только ноги редких прохожих и копыта лошадей. Автомобили в этом районе были большой редкостью, и поэтому когда Колпак увидел за окном резиновые колёса, то удивился.

— Кто это к нам пожаловал?

Ответ он получил очень быстро. Дверь рюмочной слетела с петель, и внутрь ворвалась дюжина солдат с суровым седым мужиком во главе. На груди солдат был черно-серебряный герб какого-то рода, но какого, Колпак разглядеть не успел. Хотя догадывался…

— Всем лежать! Морду в пол! Быстро, сука, быстро!

— Э, вы чё! — самый пьяный из компании поднялся и схватился за нож.

Раздался выстрел, и мозги бедняги расплескались по столу. Один кусочек плюхнулся в кружку с недопитым пивом и медленно пошёл ко дну, оставляя за собой кровавые разводы.

— На пол!!!

Колпак предпочёл подчиниться. Гвардейцы, чьи бы они ни были, вообще не церемонились. Даже тех, кто подчинился приказу, безжалостно вбивали в пол сапогами и прикладами винтовок. Колпаку тоже досталось, а трактирщика командир гвардейцев приложил мордой об стойку и затем перебросил через неё, как ребёнка.

— Кто из вас, ублюдков, Колпак? — строго спросил командир, когда всё утихло.

— Я, — прохрипел тот, понимая, что скрываться себе дороже.

— Поедешь с нами. Рюмочная кому принадлежит?

— Вон ему, — Колпак показал пальцем на бессознательного трактирщика.

— Хм. Понятно.

Седой вытащил из-под защитного жилета несколько купюр и бросил их на пузо хозяину заведения. Типа за погром рассчитался, наверное. А потом мотнул головой:

— Этого забрать. Остальных побейте ещё немного. Запомните, твари: с графом Чернобуровым шутить нельзя!

Колпак уже и сам это понял.

* * *

Едва мы сошли на перрон в Лесосибирске, как поступил звонок от Богдана:

— Ваше сиятельство, Колпака взяли. Он признался, что ему заплатили за то, чтобы вас покалечить. Заказчиком был неизвестный мужчина, с которым Колпак должен встретиться сегодня вечером.

— Отлично, — сказал я. — Пусть встретится. Задержите этого неизвестного и заставьте рассказать, на кого он работает.

— Так и собирались, ваше сиятельство. Как там в Лесосибирске?

— Скромненько, но красиво, — сказал я, оглядывая небольшое здание железнодорожной станции, окружённое вековыми соснами. — Держите в курсе.

— Само собой. Конец связи, — сказал Богдан и положил трубку.

В городе располагался склад «Чернобурского леса», но туда я решил заехать на обратном пути. А сейчас собирался отправиться за город, где находились основные цеха предприятия.

Рядом с перроном дежурило несколько извозчиков, которые при нашем приближении наперебой стали предлагать свои услуги:

— Куда угодно, господин? С ветерком домчу, коняшки резвые у меня!

— В гостиницу, ваше сиятельство? Едемте со мной! До дверей доставлю, вещи в нумер помогу поднять!

— Всего три рубля, благородный господин! По всему городу за три рубля, куда скажете!

Чуть ли не отмахиваться от них пришлось. В итоге я выбрал наименее настырного извозчика, который внушал доверие своим спокойствием, да и повозка у него была хорошая и ухоженная. Крытый фаэтон на рессорах, самое то для местных ухабистых дорог.

Конечно, я бы предпочёл автомобиль, но это чудо техники было вот именно что чудом. Даже в крупных городах их ездило не очень много.

Про себя я сделал вывод, что в следующий раз поеду в Лесосибирск именно на машине. На поезде комфортней и дешевле, но на автомобиле гораздо быстрее и без пересадок.

Двинулись. Впереди, как сказал извозчик, был ещё час-полтора пути. Поэтому я достал мобилет и стал копаться в местной информационной сети. Наконец-то появилось свободное время для этого.

Я почитал новости, заглянул на доску объявлений, зашёл на ресурс, где можно было обмениваться сообщениями. Ничего впечатляющего, но в перспективе, если Сеть разовьётся — это будет замечательный инструмент для поиска и распространения информации. И даже для торговли: продают же сейчас разное по каталогам и через объявления в газетах. Стоит держать руку на пульсе.

Мы ехали по узкой грунтовой дороге. Кучер вёл скакунов ровным аллюром и объезжал неровности, подтверждая первое впечатление о своём мастерстве. По обеим сторонам дороги высились зелёные сосны, и ничто не предвещало беды. Но вдруг я ощутил магию — резкий всплеск, будто кто-то сотворил сильное заклятие неподалёку. Лошади тоже почувствовали и испуганно зафыркали.

— Ох, ваше сиятельство! — обеспокоенно сказал вдруг кучер. — У вас оружие-то есть?

— К чему это вы, любезный? — спросил я.

— Лошадки беспокоятся чевой-то. Как бы не волки али кто похуже… Твою ж мать!!!

Я выхватил револьвер, одновременно выглядывая из фаэтона. На дорогу перед нами выбежал десяток невысоких четвероногих тварей. Они были похожи на помесь ящериц, собак и дикобразов.

Я ведь хотел подраться с чудищами? Вот и они!

14

Перепуганные лошади громко заржали и понесли. С рыком и хриплым лаем монстры бросились им навстречу, но не рассчитали сил. Как минимум одно чудовище скакуны растоптали, а остальных раскидали в стороны. Но это не остановило тварей — они кинулись в погоню.

Мои гвардейцы не растерялись. Тут же вырвали из-под сиденья сумку, а из неё — обрезы винтовок. Понятное дело, что мы не стали брать в поезд нормальные винтовки, а вот обрезы были в самый раз.

— Будь оно всё проклято! — орал кучер, пытаясь удержать вожжи. — Чтоб я ещё раз!..

Договорить он не успел. Повозка подпрыгнула на ухабе, и бедолага упал на дорогу. Я выглянул и посмотрел назад: монстры набросились на несчастного и стали рвать. Ошмётки одежды и брызги крови полетели во все стороны, но большая часть врагов не поддалась соблазну и продолжила погоню.

— Держи лошадей! — приказал я одному из гвардейцев.

Тот молча кивнул, сунул обрез под мышку, и лихо перескочил на место кучера. Лошадей вряд ли бы получилось сейчас успокоить, но хотя бы направлять было необходимо.

Я прицелился и нажал на спусковой крючок. Один монстр перекатился через голову и застыл. Я выстрелил ещё трижды, но промахнулся. Первый раз мне просто повезло — на ходу, при такой тряске попасть по движущимся целям было почти нереально. Гвардеец рядом со мной тоже стрелял и даже зацепил одну тварь, но только ранил.

А чудовища все приближались. Несмотря на короткие лапы, бегали они быстро.

Длинные морды с клыкастыми пастями, зелёная с фиолетовыми пятнами шкура и острые шипы вдоль хребта. А ещё глаза, которые ярко сияли красным даже при свете дня. Должен признать, что выглядели монстры жутковато — только в прошлой жизни я видел существ в миллион раз уродливей.

— Крокопсы! — выкрикнул гвардеец, заряжая винтовку. — Долго в нашем мире не протянут!

— Знаю, — ответил я. — Но если догонят нас, то сожрать успеют. Стреляй!

Бездна, как мне не хватает магии! Небольшая волна астрального пламени — и от крокопсов остались бы рожки да ножки. Но увы, придётся пользоваться оружием.

Я дождался, пока один из монстров подберётся поближе, и выстрелил почти в упор. Пуля влетела прямо в жадную пасть, крокопёс покатился кубарем и застыл в пыли.

Раненое чудище отстало и, похоже, поспешило вернуться, чтобы успеть оторвать кусок от извозчика. Осталось только пять преследователей.

Фаэтон гремел и скрипел, шумно дышали испуганные лошади, воздух проносился мимо со свистом — но, несмотря на опасность, я впервые в этом мире чувствовал себя настолько живым!

— Давайте, родимые, левее, левее! — завопил гвардеец на козлах. — Вот дерьмо! Держитесь!

Повозка подскочила, будто подпрыгнула, и на короткий миг мы зависли в воздухе — а затем фаэтон с грохотом рухнул набок. Гвардеец рядом со мной вылетел на дорогу, что случилось со вторым, я видеть не мог. Я остался внутри фаэтона, больно ударился спиной, а сверху на меня упал чемодан, и собственная трость клюнула в лоб. Хорошо, что револьвер остался в руке.

Крокопёс запрыгнул на перевёрнутую повозку и сунул морду внутрь. Тут же получил пулю и свалился на землю. В барабане кончились патроны, а где находятся запасные, я не мог понять. В кармане у меня их точно не было, ведь я не готовился к схватке. Где-то в одной из сумок, но где эта чёртова сумка?!

Я вылез из фаэтона, сжимая трость двумя руками, как булаву. Гвардеец, бывший на месте кучера, валялся без сознания. Перепуганные лошади рвали удила, пытаясь вырваться из упряжи, но не могли. Второй мой охранник мужественно отбивался от двух крокопсов, используя разряженный обрез как дубинку. Ещё два монстра приближались ко мне.

Напитав тело маной, я первым бросился в атаку. Крокопёс прыгнул на меня, и я сбил его в полёте, проломив череп навершием трости. На землю упало уже бездыханное тело.

Второе чудище ухитрилось вцепиться мне в ногу. Зубы не успели глубоко погрузиться в плоть, только разорвали брюки и кожу — а потом я опустил трость на спину твари, ломая хребет. Скулящий крокопёс пытался уползти, волоча за собой задние лапы, но я безжалостно добил его и кинулся на помощь гвардейцу.

Тот уже смог разобраться с одним из своих врагов. Второй набросился на него со спины и рвал зубами плечи, пытаясь добраться до шеи. Я точным ударом сбил крокопса с гвардейца, и мы вдвоём прикончили его.

Всё было кончено. Я почти не пострадал, не считая ушибов и царапин на ноге. Гвардейцам повезло меньше — один истекал кровью, а второй до сих пор не приходил в себя. Осмотрев его, я увидел, что у него разбита голова, сломана рука и, возможно, есть ещё переломы.

Первым делом я отыскал патроны и перезарядил револьвер. Как знать, если эти монстры вылезли из прорыва, то поблизости могут быть и другие. Затем перевязал гвардейцу плечи его же рубашкой, нашёл в фаэтоне свой мобилет и позвонил директору лесокомбината.

— Да-да, ваше сиятельство! — ответил тот. Он знал, что мы должны вот-вот приехать.

— Роман Сергеевич, чрезвычайная ситуация. Нашу повозку атаковали монстры Изнанки…

Директор обещал тут же отправить подмогу. Скоро она прибыла — на грузовике приехали гвардейцы из тех, что охраняли «Чернобурский лес». Среди них был маг-целитель, и он сразу же принялся за раненых. Остальные помогли перевернуть фаэтон, который, к счастью, остался на ходу. Мы вырезали макры из трупов крокопсов — не бросать же добычу — и отправились дальше.

Лесокомбинат производил впечатление. Георгий до этого бывал здесь давно, пять лет назад: его детские воспоминания рисовали передо мной огромные здания, просторную территорию и внушающие трепет пирамиды сваленных деревьев. Оказалось, что все так и есть, просто теперь не казалось столь уж огромным. Но масштаб предприятия тем не менее был поразительным.

Я принял помощь от целителя, надел новые брюки взамен порванных, а затем отправился в административное здание, где в кабинете директора расслабился в большом мягком кресле.

— Как же хорошо, что всё обошлось, ваше сиятельство! — причитал тот. — Хотите чаю, кофе? Может, отобедать?

— Обед бы не помешал, — согласился я.

— Сию минуту!

Директор «Чернобурского леса» Роман Сергеевич Антипов, назначенный моим отцом три года назад, был невысоким, полненьким мужчиной. Он был ещё достаточно молод, но на макушке среди русых волос блестела лысина, а густые усы добавляли ему возраста.

Роман Сергеевич был из тех работников, кто искренне ратует за своё дело и заботится о каждом подчинённом вне зависимости от их положения. После гибели Петра Чернобурова он всеми силами пытался удержать лесокомбинат на плаву. Возможно, именно его стараниями всё шло лучше, чем могло бы.

Принесли обед, и мы с Романом вместе поели, а затем приступили к обсуждению дел. Опуская скучные подробности — «Чернобурский лес» продолжал работу и теперь, после финансовых вливаний, вышел из кризиса.

— Трудимся как положено, ваше сиятельство, — сказал директор и подул на горячий чай. — Лес валим, обрабатываем, перевозим — по сути, всё работает как часы, с небольшими сбоями. Есть две главные проблемы.

— Прорывы и рэкетиры, — сказал я, сложив пальцы шпилем.

— Именно, Георгий Петрович. Могу я узнать, как вы намерены их решить?

Прозвучало довольно дерзко, и Роман Сергеевич сконфузился. Но я не оскорбился — мужчина действительно переживал за благополучие предприятия. И конечно, хотел знать, как мы этого благополучия достигнем.

— Что касается прорывов, мы мало что можем сделать. Гвардейцы пока останутся здесь и будут защищать цеха и лесорубов в лагерях.

— С вашего позволения, у меня есть проект, который я показывал ещё вашему отцу, светлая ему память.

— Что за проект?

Директор покопался в бюро и достал папку, в которой были чертежи и какие-то таблицы.

— Я предлагал оградить «Чернобурский лес» забором под напряжением. Вы слышали об электричестве? — я кивнул, и Роман продолжил: — Если протянуть такой забор вокруг всего комбината, к нам смогут прорваться только самые большие и сильные чудовища. С четвёртого или даже пятого уровня Изнанки… Но таких, к счастью, здесь ни разу не видели. А все прочие твари получат удар током и либо сдохнут на месте, либо убегут искать цель полегче.

— Звучит интересно, — я взглянул на расчёты и поднял одну бровь. — Почти три миллиона рублей?

— К сожалению, так, ваше сиятельство, — развёл руками Роман. — Территория большая, забора нужно много. А электрогенераторы стоят очень дорого.

— К тому же забор не защитит от летающих монстров, — я положил бумагу обратно в папку.

— Вы правы, — сник Роман Сергеевич. — Ваш отец говорил всё то же самое.

— Разве не дешевле будет создать магический барьер?

— С учётом размеров территории — нет, ваше сиятельство. Особенно в перспективе, ведь на перезарядку потребуется много крупных макров.

— Что же, мы ни того ни другого пока не можем себе позволить. Но у меня есть проект подешевле, — я отпил чаю, который оказался восхитительным, настоянным на местных таёжных травах.

— Внимательно слушаю, ваше сиятельство.

— Я не уверен, что такое есть в нашем… мире, — запнувшись, сказал я, но подозрений у директора не вызвал. — Кажется, я где-то слышал или читал о специальных жезлах, которые реагируют на присутствие магии. Если расставить сеть из таких жезлов в радиусе нескольких километров и нужным образом соединить, то мы будем заранее узнавать о прорывах и о том, откуда идут чудовища.

На самом деле такие сигнальные жезлы пользовались популярностью в Эксвелереде. Особенно там, где вторжения монстров и демонов из Иномирья происходили даже чаще, чем здесь, в Сибири. Но возможно, и на Земле есть нечто подобное.

— Хм-м… — задумался Роман. — Впервые слышу, ваше сиятельство. Существуют охранные артефакты и заклинания, но это не совсем то, про что вы говорите. Если такие приборы есть, они действительно бы помогли! По крайней мере, мы могли бы заранее эвакуировать людей, а бойцы могли бы готовиться к обороне.

— Вот именно. Я узнаю подробности и сообщу вам, уважаемый. Если получится, пока обойдёмся этим методом, и гвардейцы тоже останутся здесь. Ротацию солдат я обеспечу, боеприпасы будут поставляться вовремя, поэтому не бойтесь. А что касается рэкетиров — надеюсь, демонстрации силы им было достаточно. Если же нет, я прикажу прочесать весь лес в округе, но бандитов мы найдём и уничтожим.

Директор взглянул на меня с гордостью, и, кажется, у него даже заблестели глаза.

— Какой вы молодец, Георгий Петрович! Уверен, что под вашей твёрдой рукой дела у комбината пойдут ещё лучше, чем раньше.

— Так и будет, уважаемый Роман Сергеевич.

Мы обсудили ещё кое-какие дела, а вечером отправились в общую столовую. Я произнёс речь перед работниками «Чернобурского леса» и от лица бригадиров выслушал их пожелания. Пообещал сделать всё возможное, чтобы работа стала комфортнее и безопаснее.

На ночь, как я и собирался, остался на территории комбината. Мне предоставили комнату, где были все необходимые удобства.

Я умылся, помедитировал и взял мобилет. Стал искать в Сети информацию о сигнальных жезлах, но ничего не нашёл. Позвонил Косте и тоже озадачил его этим вопросом. Если ничего подобного в Российской империи и в мире нет, я смогу стать изобретателем новой технологии и неплохо на этом навариться.

Я уже готовился отойти ко сну, когда раздался звонок от Богдана.

— Слушаю.

— Ваше сиятельство, задание выполнено. Мы узнали, кто хотел передать вам привет…

15

Машина приближалась очень уж быстро, рассекая темноту ночи светом фар. Сонный Антип вышел из сторожки и помахал — мол, тормози. В ответ ему раздался протяжный сигнал клаксона. Большой автомобиль ни на миг не замедлился.

Антип едва успел отпрыгнуть в сторону. Грузовик снёс ворота и полетел дальше, к поместью. Следом за ним на территорию ворвались ещё два таких же автомобиля. Они ехали медленнее, потому что тащили за собой пушки.

Охреневший, мягко выражаясь, сторож с щелчком захлопнул отвисшую челюсть и спросил сам у себя:

— Чего это происходит?

А потом он разглядел на кузовах серебрящийся в лунном свете герб Чернобуровых и всё понял.

Несколько десятков солдат, вооружённых винтовками, спешно выгружались из машин и занимали позиции, окружая поместье. Среди них были маги, которые накрыли бойцов защитным куполом.

Зазвучали выстрелы, засверкали в ночи фиолетовые вспышки макровых винтовок. Антип спрятался в сторожке, сел под окно и осторожно выглядывал, наблюдая за боем.

После того как граф Чернобуров заявился в прошлый раз, барон Боровин был вынужден распустить большую часть гвардии и закрыть казармы. Все его силы теперь были здесь — дюжина солдат, и далеко не каждый вооружён. Зато маги остались, включая самого барона и его супругу.

Они-то, видимо, и сумели вовремя активировать вокруг поместья защитный купол. Когда пиромант нападающих швырнул огненный шар, тот разбился об купол, разлетевшись страшным, но красивым пламенным цветком. Но это было только начало — вскоре огненные шары и каменные копья полетели в дом один за другим. А ещё через несколько минут заработали пушки.

Щит замерцал, не выдержал и с противным звуком разлетелся. Антип зажал уши, но не мог оторваться от происходящего. На его глазах солдаты Чернобурова перезарядили пушку и бахнули точно по главному крыльцу. Ступеньки и двери разлетелись в щепки.

— Ох, мать моя женщина… Кажися, всё, — пробормотал сторож, из-за канонады едва слыша сам себя. — Придётся новую работу искать. Токмо барона останется похоронить, уважить… Чего ж такое-то? Вроде уладили все с графом!

Видать, не уладили. Благодаря усилиям огненных магов поместье пылало. С его стороны уже не слышалось выстрелов — гвардейцев Боровина, кажется, перебили или просто не давали поднять головы. Ещё пара выстрелов из пушек — и возведённая в прошлом году пристройка превратилась в дымящиеся руины.

Из окна поместья на втором этаже вылетела молния и поразила расчёт одной из пушек. Раненых тут же накрыли защитным куполом. Новые молнии били точно и резко и прикончили, кажется, нескольких солдат. Но через минуту в окно ударил снаряд, и на этом сопротивление прекратилось.

Гвардейцы графа побежали вперёд, врываясь в дом через развороченный главный вход и через выбитые окна. А парочка солдат устремилась к сторожке. Антип выбежал, задрав руки над головой и вопя:

— Сдаюсь, сдаюсь!

— Мордой в землю, руки за голову! — приказали ему.

Сторож моментально подчинился. Лёжа на мокрой от ночной росы траве и вдыхая запах земли, он вспоминал слова покойного отца: «Не связывайся ты с родовитыми! Лучше на завод или на железную дорогу иди работай. Там спокойнее будет!»

Прав был папенька. Ох, как прав…

* * *

Не успел я добраться от красноярского вокзала до своего поместья, как на мобилет поступил звонок с незнакомого номера.

— Слушаю.

— Его сиятельство Георгий Чернобуров? — осведомился мужской голос.

— Это я.

— Георгий Петрович, вас вызывает наместник князя Тигрова. Немедленно. Насколько нам известно, вы уже в Красноярске?

— Да. Куда приехать?

— Здание мэрии, кабинет четыреста третий. Попрошу не задерживаться, — неизвестный собеседник положил трубку.

Что же, следовало ожидать, что мои действия вызовут подобную реакцию.

— Едем в мэрию, — сказал я водителю.

Кабинет четыреста третий был роскошен и кричал о том, что его владелец — большая шишка. Собственно, этот самый владелец, немного слащавый мужчина средних лет, сразу же представился:

— Меня зовут Тимофей Александрович Тигров. Я наместник князя в Красноярске и его племянник.

— Рад познакомиться, Тимофей Александрович, — стуча тростью, я подошёл и протянул ладонь.

Не вставая из-за стола, тот пожал мне руку и потом указал на стул:

— Присаживайтесь. Итак, граф Чернобуров, с какой стати вы напали на барона Боровина без объявления войны?

— Мне выдвигают обвинение?

— А вы как думаете? — нахмурился Тимофей. — Нельзя так просто взять и разнести поместье другого дворянина! Жена Боровина погибла, сам он в тяжёлом состоянии. Хорошо, что дочь не пострадала — но по сути, вы поставили под угрозу существование рода Боровиных!

— Как жаль, — сухо обронил я. — Как жаль, что не получилось уничтожить род.

— Что вы себе позволяете?! — возмутился княжеский племянник.

— Послушайте, уважаемый Тимофей Александрович, — сказал я, глядя ему в глаза. — Леонид Боровин связался с преступниками и велел меня покалечить. У меня есть доказательства и люди, готовые дать показания.

Тигров недовольно поджал губы и осведомился:

— Кто?

— Бандит, известный под кличкой Колпак и посредник, который получил приказ лично от барона и передал его Колпаку. Эти люди задержаны моей гвардией и ждут внизу, в машине. Велите привести?

Тимофей постучал пальцами по столу и сказал:

— Возможно, позже. Но вы уверены, что именно Боровин отдал приказ?

— На сто процентов. Видите ли, после гибели моего отца…

И я без утайки рассказал Тигрову о том, как Леонид Семёнович получил в управление «Красноярский извоз», как он расхищал предприятие и как я с этим разобрался. И как теперь, месяц спустя, барон решил отомстить руками бандитов.

— Вы готовы повторить все то же самое в присутствии мага-менталиста? — хмуро спросил Тимофей.

— Хотите проверить, лгу ли я? Клянусь дворянской честью, что всё было так, как я рассказал. Для вас, уважаемый племянник князя, этого должно быть достаточно.

Тимофей простолюдином не считался, конечно, но собственного титула не имел. А значит, несмотря на должность при правительстве, был ниже меня на дворянской лестнице. И я весьма непрозрачно намекнул на это, чем вызвал у Тигрова очередной приступ недовольства.

— Не имею права сомневаться в вашей честности! — резко ответил он. — Но всё-таки, вы должны были официально объявить войну, а не устраивать налёт среди ночи!

— Я лишь действовал зеркально, уважаемый. Меня хотели атаковать исподтишка, я сделал то же самое. Просто увеличил масштаб.

Зазвонил мобилет, и Тимофей ответил:

— Да. Точно? Понял вас, благодарю за новости, — он положил трубку и посмотрел на меня исподлобья. — Барон Боровин скончался в больнице.

— Какая жалость, — бесцветно проговорил я.

— Да, потеря дворянской крови — всегда трагедия для империи. Даже такой слабой крови, как род Боровиных.

Тигров опять постучал пальцами по столу и откинулся в кресле. Оценивающе оглядел меня и вдруг усмехнулся:

— Хотите кофе, ваше сиятельство?

— Не откажусь.

Тимофей Александрович вызвал секретаршу, и уже скоро перед нами стоял золочёный поднос с кофейником, парой чашек и тарталетками с сёмгой.

Тигров встал из-за стола, запер дверь на замок и сел рядом со мной.

— Угощайтесь, — сказал он, наливая нам обоим кофе.

— Благодарю.

Нежнейшая сёмга на подушке из творожного сыра и свежая хрустящая тарталетка таяли во рту. Я жевал и ждал, когда Тимофей объяснит резкую перемену в своём поведении.

Долго ждать не пришлось:

— Надеюсь, вы не оскорбились, ваше сиятельство, что я был вынужден на вас давить, — сказал он, расстёгивая пиджак. — Вы же понимаете, необходимо было убедиться, что вы не просто так напали на барона.

— Мне показалось, что убедились, — пожал плечами я.

— Так и есть. Но теперь возникла щекотливая ситуация… Видите ли, в случае войны родов победитель обычно забирает имущество проигравшего. Но так как войну вы не объявили, предприятия Боровина отойдут государству.

— Ну что же, надеюсь, империи пригодятся свиноферма и мясные лавки.

Тигров рассмеялся и сказал:

— Сомневаюсь, что казна России обогатится за их счёт. Но в то же время без них не обеднеет. Если представить, что вы завладели имуществом Боровина — как бы вы им распорядились?

— Продал бы, — сразу же ответил я. — Свинина не входит в круг моих интересов.

Княжеский племянник тонко улыбнулся и сделал глоточек кофе. Поправил франтоватый шелковый галстук и произнёс, растягивая слова:

— Допустим, что такая возможность есть. Имущество покойного барона достанется вам. Вы сможете продать его по рыночной цене, — ещё один глоток, — и отблагодарить того, кто предоставит вам такую возможность.

Я допил кофе, поставил чашку на блюдце и спросил:

— Интересно, на какой размер благодарности он бы рассчитывал?

— Половина.

— Разумеется, за вычетом налогов и прочих расходов?

— Разумеется, — улыбнулся Тимофей.

Я вновь наполнил крохотную чашечку и медленно втянул потрясающий аромат кофе. Немного поморщился для виду:

— Как-то странно пахнет, уважаемый.

Тигров понял намёк. Тоже подлил себе кофе и понюхал:

— Вы правы, аромат немного… рискованный. Но раз мы пьём из одного кофейника, то и отравимся, если что, вместе. При этом не забывайте, что я племянник князя Сибири. Я знаком со многими людьми, в том числе с первоклассными целителями. Они умеют заметать следы от любого недомогания.

Я поставил чашку на подлокотник, сложил пальцы шпилем и задумался. Я уничтожил барона не ради выгоды, а чтобы показать — никто не смеет пытаться мне навредить. И мне было плевать, что станет с его фермой, сожжённым поместьем и всем остальным.

Очевидно, Тимофей предлагает оформить официальную войну задним числом или что-то подобное. Если так, то я вступлю во владение имуществом Боровина, продам его и разделю с Тигровым выручку. Это незаконно, само собой, а деньги не настолько большие, чтобы рисковать. Но главное здесь не рубли и копейки, а возможность запачкать руки вместе с княжеским племянником.

Думаю, немногие решатся обвинить Тимофея Тигрова в тёмных делах, даже если узнают факты. А поскольку я буду с ним связан, то в какой-то степени тоже окажусь защищён. Не настолько хорошо, как племянник и наместник князя, но всё-таки.

Если откажусь, то могу заполучить врага или как минимум соперника в правительстве. Если соглашусь — то запачкаю дворянскую честь, зато стану чуть богаче и в правительстве у меня появится друг.

Сложный выбор, но принять решение необходимо, и прямо сейчас.

16

Я взял чашку и демонстративно вылил кофе в сахарницу.

— Откажусь, Тимофей Александрович. Честь дворянина дороже денег. Надеюсь, что племянник самого князя Тигрова меня поймёт.

Тимофей помрачнел и залпом выпил свой кофе. Не глядя на меня, произнёс:

— Вы свободны, ваше сиятельство.

Я встал, кивнул на прощание и направился к двери.

— Надеюсь, вы понимаете, что наш разговор должен остаться в этой комнате, — сказал мне вслед Тигров. — И, увы, я вынужден буду выставить вам штраф за неправомерное использование силы. От лица сибирского князя, само собой.

— Конечно. Всего доброго.

Об упущенной выгоде я не жалел. Но вот то, что вызвал недовольство княжеского наместника, было неприятно. Пока мне это ничем не грозит. Я не думаю, что Тимофей решит сгноить меня только за то, что лишился пары сотен тысяч рублей. Хотя кто знает, насколько он мелочен. Рано или поздно отказ в любом случае может мне аукнуться.

Значит, надо завести других друзей в правительстве. И желательно выше Тигрова.

Правда, выше наместника князя в Сибири есть разве что сам князь. Он не так уж часто бывает в Красноярске, и вряд ли будет защищать какого-то графа от своего же племянника.

И всё-таки связями необходимо обзавестись. Если у меня будет много друзей среди чиновников, то даже у Тигрова не получится легко меня свалить. И у меня есть идея, как начать этими связями обзаводиться. А пока лучше вести себя потише и не устраивать заметных событий.

Уничтожение поместья Боровиных и так уже на всех передовицах. Костя и даже служащие городской конторы «Чернобурского леса» успели пожаловаться, что их осаждают журналисты. Несколько репортёров вынюхивали что-то возле нашего дома. Я велел не давать комментариев, но это плохая стратегия — молчание можно трактовать по-разному, и вряд ли его трактуют в нашу пользу.

— Костя, привет, — я позвонил другу по мобилету, спускаясь в лифте. — Какая у нас в городе крупнейшая газета?

— Привет, Георг. «Красноярский вестник». Ты решил дать интервью?

— Да. Свяжись с ними, пусть пришлют журналиста к нам в поместье. Надо предоставить обществу нашу версию событий. Иначе рискуем заслужить славу кровожадных беспредельщиков.

— Про нас так и пишут… Одни заголовки чего стоят. «Дворянская резня», «Лисица порвала борова», «Барона Боровина пустили под нож». С ума сойти. А это ещё не все слышали, что он умер.

— А ты, как я понял, уже слышал.

— Конечно! — оскорблённо воскликнул Костя. — Я держу руку на пульсе всего, что имеет отношение к роду.

— Не сомневаюсь, друг, — улыбнулся я, выходя из лифта. — Ладно, увидимся дома. Я скоро приеду.

— У меня ещё есть дела, поэтому до вечера. Журналиста вызову.

На выходе меня ждали Богдан и несколько гвардейцев. Тут же стоял автомобиль, в котором томились Колпак и связной покойного барона.

— Как прошло, ваше сиятельство?

— Обвинений мы избежали, но придётся заплатить штраф. Не переживайте, Богдан Богданович, всё в порядке. Вы и ваши люди сделали свою работу на отлично. Передайте мои соболезнования родственникам погибших. Я попрошу Константина проследить, чтобы семьи получили компенсации.

— Рад служить. А с теми, что? — командир гвардии кивнул на автомобиль.

— У нас в казармах есть карцер? Посадите их туда. Может быть, ещё пригодятся. Проследите, чтобы над ними не издевались.

— Хм. Так точно, ваше сиятельство.

Дома меня встретила Людмила. Сестрёнка выбежала на порог и с радостным визгом обняла. Настроение сразу улучшилось, особенно когда я получил с десяток поцелуев в обе щеки.

— Мы с мамой так переживали! Ты что, правда дрался с монстрами Изнанки?!

— Правда.

Тысячи раз, моя дорогая. Только было это в прошлой жизни.

— Ужас какой! — округлила глаза сестра. — Мама велела приготовить курник и ещё жаркое в горшочках, как ты любишь! Уже почти всё готово.

— Замечательно, — улыбнулся я и потрепал Люду по русой макушке. — А как у тебя дела в школе?

— Хорошо, — Людмила потащила меня за собой в дом.

— Много ухажёров?

— Ну Гоша-а, — возмущённо протянула сестра и ударила меня в плечо.

— Что Гоша? Ты красивая девушка, юноши наверняка обращают на тебя внимание.

— Может, и обращают. Но я тебе про них не расскажу! — Люда показала мне язык.

— Почему это? Боишься, что всех распугаю?

— Кто тебя знает, — пробормотала Людмила и покосилась на стопку газет в прихожей.

Ну да. Свежие статьи рисовали меня жестоким варваром. Не хочу иметь подобную славу, но и сопляком меня не должны считать. Поэтому необходимо дать интервью и подробно рассказать, что на самом деле случилось.

Кстати, есть ещё одна идея…

— Я скоро приду, солнышко, — чмокнул сестрёнку в нос и пошёл в сторону уборной, на ходу доставая мобилет. — Алло, Костя? Скажи, а как нам разместить материал в Сети?

Константин этого не знал, но пообещал выяснить. Как он всё успевает? Ему впору самому нанять себе личного помощника. А тому ещё помощника, и так наша цепочка помощников разрастётся до невиданных размеров, потому что дел предстоит ещё ой как много…

В столовой я встретил маму, обнялся с ней и позволил убедиться, что я цел и невредим. Мы сели обедать, и я отдал должное всем блюдам, а потом довольно откинулся на стуле.

— Спасибо, дорогая мама, что велела приготовить жаркое. Ты знаешь, чем меня порадовать.

— На здоровье, сынок, — кивнула мама, аккуратно отрезая кусочек клубничного пирога, что подали на десерт.

— Знаете, о чём я подумал? Что неплохо было бы организовать приём.

— Приём? — Светлана Григорьевна подняла глаза. — Здесь, в поместье?

Она старалась сохранять аристократично невозмутимый вид, но я заметил, как заиграли в её голубых глазах искорки. Если верить памяти Георгия, мама всегда любила блистать на светских мероприятиях.

— Почему бы и нет? — пожал плечами я, не спеша размешивая сахар в чае. — Барон Иволгин почти закончил стройку, шум не будет мешать. Откроем большой зал, позовём музыкантов, устроим фуршет. Покажем всем, что мы преодолели тёмные времена и с надеждой смотрим в будущее.

— Когда ты только стал таким красноречивым? — рассмеялась мама. — Если честно, я была бы очень рада! Людмила, как ты смотришь? Для детей мы организуем отдельные развлечения, а для юношей и девушек твоего возраста можем устроить танцы в каминном зале.

— Будет здорово, наверное, — Люда почему-то покраснела.

— Обещаю, что не буду пугать твоих ухажёров, — с серьёзным видом сказал я, а потом позволил себе ухмылку. — Если только чуть-чуть.

— Ну Гоша-а! Мам, скажи ему!

Я допил чай и оставил своих женщин обсуждать детали будущего приёма. Мама действительно очень воодушевилась, а Люда, хоть и делала сначала вид, что ей всё равно, тоже стала предлагать идеи.

— Тук-тук, — я открыл дверь и только затем постучал навершием трости по косяку.

— Ваше сиятельство! — Алла отбросила бумаги и подскочила, увидев меня.

На этот раз у неё не получилось сохранить деловой вид — глаза засияли, улыбка растянулась до ушей. Даже прядка волос выбилась из строгой причёски, будто живая.

— Ваше сиятельство… — девушка посмотрела, нет ли за моей спиной кого. — Вы не могли бы закрыть дверь?

Я молча шагнул в комнату и сделал, как она попросила. Не заметил, как Аллочка оказалась рядом, прижалась всем телом и горячо поцеловала. Вёрткий язычок забрался ко мне в рот, а ноготки впились в шею сзади.

— Сколько страсти, — выдохнул я, не сразу отрываясь от сладких губ. — Соскучилась?

— Да…

— Прошло совсем немного времени, — хмыкнул я.

— Я так боялась за тебя! — прошептала Алла, целуя меня в шею. — Ты не хочешь… закрыть дверь на замок?

Игривые пальчики пробежали по моему бедру и нащупали затвердевшую плоть. Я был готов с того момента, как Аллочка оказалась рядом. Юное тело очень резво реагировало на женские ласки.

— Нет, — ответил я, хотя для этого пришлось немного пересилить себя.

— Ваше сиятельство… Ой, ну, пожалуйста… — томно шептала Алла. Её дыхание обжигало кожу. — Мы быстро…

— Не хочу быстро, — я убрал её руку от своего достоинства. — У меня ещё есть дела, прелестная, но вечером я желаю встретиться с тобой в гостинице. Чтобы всё было долго и громко.

— О-о… Раз так, я готова потерпеть, — девушка чмокнула меня в губы. — Но учтите, граф, я буду очень, очень голодна.

— Надеюсь, что мы оба сможем насытиться.

Аллочка поправила причёску и вернулась на рабочее место, нацепив маску холодной и недоступной юристки. Я поручил ей несколько дел, связанных с «Чернобурским лесом», а также велел изучить статьи в газетах. Тем, кто наиболее резко высказался о нашем роде, направить официальное письмо с требованием опровержения.

— А если откажутся — подавай на них в суд, — закончил я.

— Позвольте узнать, зачем это всё? Пусть пишут что хотят…

— Ни в коем случае. Мы должны следить за репутацией и общественным образом рода. В идеале — формировать его самостоятельно, но это не всегда возможно. Слишком много изданий развелось, не говоря уже о Сети, — я задумчиво посмотрел в окно.

— А что Сеть? Там всё просто. Есть так называемые новостные ресурсы, где любой может разместить статью.

— Ты разбираешься?

— Я только читала о том, как это делается. У меня ведь даже нет мобилета, господин, — кротко улыбнулась Аллочка.

— Ладно. Вечером, после нашего свидания, расскажешь мне подробнее. А пока займись тем, что я поручил.

— Хорошо, ваше сиятельство, — кивнула Алла. — Всё сделаю.

— Мобилет я тебе куплю. До вечера, прекрасная.

— А-а, я… — растерялась девушка. — Спасибо, граф. С нетерпением жду вечера…

Я вышел из кабинета и не успел далеко отойти, как откуда-то из-за угла появилась Ульяна:

— Ваше сиятельство! Здравствуйте! — она поклонилась, переводя дыхание. — По всему дому вас ищу!

— Зачем же? — я приподнял бровь, разглядывая служанку.

Было заметно, что Ульяша прихорошилась. Реснички накрасила, приоделась. У наших служанок не было строгой формы, но определённые правила соблюдались. Надев короткое платье и сетчатые гольфы, Ульяна балансировала на грани нарушения этих правил. Если б не фартук и метёлка для пыли в руке, можно было бы решить, что она нарядилась на праздник.

— Ну, просто поздороваться… — несмело улыбнулась служанка. — Я навела порядок в гостевой спальне на втором этаже. Там есть такое большое кожаное кресло, я его как следует вымыла… Хотите взглянуть?

— Прекрасно выглядишь, Ульяна, — оценил я её вид. — Но сегодня у меня нет времени.

— Ну… может быть… я приду вечером, чтобы помочь вам перед сном?

— Вечером я уеду. Но буду рад, если ты оденешься так же завтра.

Поникшая было служанка просияла и поклонилась:

— Хорошо, господин. Как прикажете.

— Тогда до завтра.

Эх, красавицы… Меня вполне хватает на обеих: на Аллу и Ульяну, но иногда приходится лавировать между ними. Впрочем, такие проблемы меня только радуют. В отличие от большинства других.

Я направился в кабинет. По дороге поступил звонок от Константина — он сказал, что договорился с журналистом и велел отправить за ним карету. В течение часа он должен был приехать в поместье.

Я дождался его в кабинете. Когда журналист зашёл, то сразу мне не понравился: невысокий и тощий, похожий почему-то на хорька или подобного зверя. Его маленькие хитрые глазки стреляли по сторонам в поисках чего-нибудь интересного. Этот человек был охотником, а сенсации — его желанной добычей.

— Ваше сиятельство! Спасибо, что пригласили. Максим Кириллович Ласкин, — отрекомендовался тот и резко поклонился.

— Присаживайтесь, — я указал на стул и сложил руки перед собой. — Ласкин, да? У вас есть тотем?

— Ласка следит за моей семьёй уже четыре поколения, ваше сиятельство, — уселся журналист. Говорил он быстро, почти тараторил.

— Необычно для простолюдина.

— Вообще, мой прадед был бароном. Но титул, увы, достался другой семейной ветви. Я не считаюсь дворянином, но к роду принадлежу. Ах, эти родственные хитросплетения! — улыбнулся Максим, вытащил из внутреннего кармана блокнот и авторучку. — Но давайте не обо мне, а о вас. Что послужило причиной резни в поместье Боровина?

— Резни? Слишком громкое слово, вам не кажется?

— Не кажется, — дерзко улыбнулся Ласкин, делая пометки в блокноте. — Подходящее словцо. Правда ли, что барон Боровин пытался изнасиловать вашу сестру? Поэтому вы поступили столь жестоко и велели своим солдатам надругаться над его женой?

— Что за бред вы несёте? — нахмурился я. — Баронесса погибла под обстрелом, о чём я очень сожалею. Никакого надругательства не было. К моей сестре Боровин также не притрагивался. Не вздумайте очернить его память подобной ложью.

— Беспокоитесь о светлой памяти поверженного? — усмехнулся журналист. — Как необычно. Зачем же тогда вы велели сровнять с землёй его поместье и убить всех жителей?

— Я не отдавал такого приказа. Уважаемый Ласкин, хватит задавать провокационные вопросы, не имеющие отношения к правде.

— Вы боитесь отвечать? Что вы скрываете, граф? Возможно, причиной мести барону Боровину послужила его связь с вашей матерью? А что насчёт гибели вашего отца? Это как-то связано? — Максим выдавал вопросы один за другим, явно пытаясь вывести меня из себя.

— Я рассчитывал, что ко мне пришлют профессионала, — скривился я.

— Я правильно понимаю, что вы отказываетесь озвучить причину бойни в поместье Боровина? — Ласкин обвиняюще ткнул в мою сторону ручкой.

— Нет. Если вы закроете рот и послушаете, я вам всё расскажу.

— Погодите, я хочу понять…

— Молчать, — приказал я. — Сейчас я расскажу свою версию событий, а вы не будете меня перебивать и всё запишите. Потом — зададите уточняющие вопросы. Затем я просмотрю ваши заметки, а когда статья будет готова, то перед публикацией вы покажете материал моему помощнику. Всё понятно?

— Со всем уважением, не учите меня работать, ваше сиятельство, — широко улыбнулся журналист. — Итак, что послужило причиной бойни?

Я вздохнул. От этого Ласкина у меня разболелась голова, впервые в новой жизни.

— Хорошо. Записывайте…

Я ещё раз пересказал историю противостояния с Боровиным, начиная с «Красноярского извоза» и заканчивая прошедшей ночью. Ласкин всю дорогу пытался меня спровоцировать, задавал тонны гадких вопросов, намереваясь выдавить побольше грязи и крови из этой истории. Когда мы закончили, я чувствовал себя выжатым досуха.

— Учтите, что я не позволю опубликовать статью, которая запачкает репутацию семьи Чернобуровых, — сказал я.

— Мы же не работаем на вас, граф, — сказал Максим, убирая исписанный блокнот в карман. — У нас свободная газета! Конечно, вам пришлют материал на визирование, но запретить публикацию вы не в силах.

— Хорошо подумайте, прежде чем публиковать что-нибудь мутное.

— Это угроза? — Ласкин снова потянулся за блокнотом.

— Да. Это угроза. Если материал покажется мне оскорбительным, у вас будут большие проблемы.

— Какие? Возможно, вы прикажете вызвать меня на дуэль, как господина Стеблина? Или отправите гвардейцев атаковать мой дом ночью? Или попытаетесь убить меня, подстроив несчастный случай?

— Узнаете. Всего доброго, — я взглядом указал на дверь.

Не переставая улыбаться, журналист поклонился и вышел. Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Бездна меня возьми… Не ожидал, что это окажется столь утомительно. Надо отдать должное Ласкину — он превосходно манипулирует информацией и может отыскать сенсацию там, где её и в помине нет.

Посмотрим, как будет выглядеть статья. А сейчас — забыть про это и в гостиницу! Меня ждёт Аллочка.

Как только я зашёл в номер, навстречу мне грациозно выплыла сексуальная тигрица. Распущенные светлые волосы стекали по плечам и частично прикрывали обнажённую грудь. Чёрные кружевные трусики и чулки идеально дополняли горячий образ.

Алла жадно осматривала меня блестящими от возбуждения глазами. Будто в предвкушении, прикусила нижнюю губу и томно сказала:

— Я заждалась, ваше сиятельство…

— Я тоже, — сказал я, скидывая пиджак прямо на пол. — Иди сюда. Покажи, насколько сильно ты соскучилась.

17

Хищник в обличье подростка: вся правда об уничтожении рода Боровиных

Прежде всего обращусь к дорогим читателям: публикуя этот материал, я, вероятно, рискую жизнью. Почтенный граф Чернобуров не гнушается угроз. Цитирую: «Если материал покажется мне оскорбительным, у вас будут большие проблемы». Остаётся только гадать, на что способен человек, чья гвардия напала на спящее поместье Боровиных и сровняла его с землёй.

Но долг журналиста велит мне рассказать читателям правду. Под предлогом эксклюзивного интервью меня пригласили в поместье Чернобуровых, где я лично пообщался с юным графом. Ниже — вся правда из первых рук и моего журналистского расследования…

Так начиналась статья, которая должна была занять целую полосу. Ласкин, сукин сын, не написал ни слова лжи, но подавал информацию так, что казалось, будто я — сбрендивший от власти малолетка. Он выставлял меня кровожадным и одновременно испуганным ребёнком, который уничтожил чету Боровиных из-за мнимой угрозы.

Показания очевидцев и выживших гвардейцев барона действительно рисовали картину безжалостной бойни. Мол, несчастное поместье утюжили магией и артиллерией, а потом добивали выживших, и только нескольким удалось спастись.

Всё было не совсем так. Но это смотря с какой стороны взглянуть и какими словами описать.

Я положил бумаги на стол и спросил:

— Что думаешь?

Константин бросил свой экземпляр поверх моего. Поправил очки-половинки и сказал:

— Отлично написано.

— Нельзя отрицать. Но этот материал создаст нам репутацию головорезов.

Костя задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику стула.

— На опровержение можно не рассчитывать, — сказал он. — Запретить публикацию мы не можем, в суде нам тоже вряд ли что-то светит. В статье только факты! Поданы они неприятно для нас, но все же факты. Ни одного оскорбления, ни одной эмоциональной оценки. Текст написан нейтрально, не считая пары экспрессивных выражений. Всё по журналистским канонам. Этот Ласкин чертовски хорош.

— Когда они хотят напечатать статью?

— В большом воскресном номере, через два дня. Попросили завизировать материал до завтра.

— Тяни до последнего, а потом выдай максимум правок. Может, удастся хотя бы заставить их отложить публикацию.

— Сомневаюсь, — покачал головой Константин. — Я слышал, Ласкин одержим своим делом. Он всю ночь просидит над исправлениями, если понадобится.

— Похоже на то, — согласился я. Ведь интервью состоялось только вчера, а объёмный материал с комментариями других лиц был готов уже утром.

Костя вздохнул:

— Прости, Георг, это моя вина. Надо было узнать, кого к нам отправят, прежде чем соглашаться.

— Шутишь? Мы попросили прислать лучшего, нам его прислали. Кто же знал, что лучший окажется такой занозой в заднице. Будем действовать в ответ.

Я не предполагал, что атака на Боровиных вызовет такой информационный шквал. Но теперь, когда отгремели пушки, в бой вступили перья. Нам надо было разработать стратегию, обороняться и атаковать, как на обычной войне.

Алла занималась тем, что я ей поручил. Вчера днём, до рандеву в гостинице, девушка успела изучить все опубликованные по нашей теме материалы. Отобрала те, на которые необходимо потребовать опровержение, и обещала, что займётся этим сегодня.

Также Аллочка рассказала мне, как публиковать материалы в Сети. Ничего сложного там не было, требовались только мобилет и свободное время. Набирать на маленьком экранчике текст было долго и муторно, но и размер материалов на новостных ресурсах был строго ограничен. Только небольшие заметки.

Я поручил Константину написать и опубликовать несколько таких заметок. Сетью пользовались лишь богатые люди, по большей части дворяне — на них и следовало рассчитывать. Сообщить, что покойный Боровин ограбил наш род в сложные времена, что связался с бандитами-простолюдинами. Нехорошо, конечно, писать гадости об усопшем, но мы ничего не выдумывали. Это были факты, которые перетянут дворянскую аудиторию на нашу сторону.

Колпака я велел передать полиции и лично поговорил с прокурором. Тот пообещал, что на этот раз преступник не отделается каторгой, и его ждёт казнь. Я попросил предать дело огласке и судебный процесс по возможности сделать публичным.

Посредника, который передал Колпаку задание от барона, мы заставили дать интервью сразу нескольким газетам. Он всё рассказал: начиная от получения баронского приказа и заканчивая тем, как его задержали мои гвардейцы.

Хорошо, что я не сразу казнил этих людей, как изначально собирался. Они пригодились.

Кроме того, я сам дал комментарии нескольким изданиям по телефону, а Костя нашёл журналистов, готовых взять у меня полноценное интервью.

Мы собрали небольшую уютную пресс-конференцию у себя в поместье, где я ещё раз подробно рассказал, с чего всё началось и чем закончилось. Повинился, что атаковал внезапно, но в качестве аргумента привёл беспокойство за безопасность семьи.

Всё это заняло как раз два дня. К воскресенью, когда должен был выйти большой материал Ласкина, появились статьи в других газетах. Они выставляли нападение на дом Боровиных совсем в ином свете.

Алла к тому же добилась публикации двух опровержений, а на одну газетёнку подала заявление в суд. Костя разместил заметки в Сети, и судя по отзывам, дворянство встало на нашу сторону. Никому из них не понравилось, что покойный Леонид Семёнович расхищал «Красноярский извоз» и тем более что воспользовался услугами Колпака.

Так что, можно считать, отбились. Посмотрим, как ситуация будет развиваться дальше.

Если что, у меня в рукаве был мощный козырь: я устроил дочери Боровина поступление в хороший институт благородных девиц и даже назначил небольшое содержание. Раненым при штурме поместья оплатил лечение, а погибшим устроил бесплатные похороны.

Тот, кто заботится о пострадавших, не может быть негодяем, верно? А я к тому же скромненько молчал об этом и собирался обнародовать только при необходимости. Крепкая дамба на случай, если информационный поток вдруг свернёт не в ту сторону.

В воскресенье мне позвонил сам Ласкин:

— Слушаю вас, Максим Кириллович, — сказал я, подняв трубку.

— Добрый день, ваше сиятельство. Звоню, чтобы выразить своё восхищение, — судя по голосу, журналист улыбался.

— Благодарю. Чем заслужил?

— Вы отлично подготовились к выходу моей статьи. Сгладили, так сказать, её эффект.

— А на какой эффект вы рассчитывали? — бесцветно осведомился я.

— Честно говоря, я собирался вас утопить. Мне не нравится, когда аристократы проливают кровь лишь потому, что имеют право. Но должен признать, теперь я иного мнения о вас.

— Вы много на себя берёте, уважаемый, — хмыкнул я. — Не вам судить поступки дворян.

— Я никого не сужу, ваше сиятельство. Моя задача — доносить до людей правду. А правда в том, что вы устроили подлое ночное нападение и убили барона вместе с женой. Не так ли?

— Нет, не так. Я лишь действовал зеркально и защищал семью. Кстати, Максим: хочу пригласить вас на приём в своё поместье.

— Звучит угрожающе, — рассмеялся Ласкин. — В качестве гостя?

— Нет, приём будет для аристократов. В качестве журналиста для освещения мероприятия.

— Вот как. Вынужден отказать, ваше сиятельство, светская хроника — не мой конёк. Но в нашей газете есть человек, который с радостью возьмётся за дело.

— Буду рад, если отправите его к нам. Приём состоится через пару недель. Мой помощник позвонит и сообщит точную дату.

— Как скажете. Всего доброго, граф.

— До свидания.

Я продолжил работать. Поиски чего-то подобного сигнальным жезлам из моего прошлого мира зашли в тупик. Существовали специальные магические печати, охранные артефакты и сигнализации на электричестве, но это было не совсем то, чего я хотел. Уникальность сигнальных жезлов была в том, что их можно было объединять в сеть и связывать с другими приборами. Например, с магическими ловушками или активаторами купола.

Так что я поручил Константину отыскать хорошего артефактора, с кем я мог бы обсудить изготовление прототипа сигнального жезла. А потом принялся за другие дела.

В дверь кабинета постучали, и я с удивлением заметил, что за окном уже темно.

— Войдите.

— Сынок, ты всё работаешь? — в комнату изящно вплыла Светлана Григорьевна.

— Вынужден, дорогая мама.

— Не забывай отдыхать, прошу тебя. Твой отец всю жизнь был так занят, ни минуты покоя! — мать вздохнула. — Хочешь отвлечься на более приятные хлопоты?

— Что-то насчёт приёма? — я обратил внимание на листок в руках Светланы Григорьевны. — Хорошо, с радостью.

— Я хотела обсудить с тобой список гостей, — мама положила исписанный аккуратным почерком листок передо мной.

Я внимательно прошёлся по списку. Знакомых имён было много. Некоторые из фамилий были мне хорошо знакомы: граф Пихтин, например, а также наш арендатор Иволгин. Я почти никого не знал лично, но с некоторыми разговаривал по телефону.

В списке были не только дворяне, но также богатые безродные купцы и промышленники. Часто аристократы пренебрежительно относились к подобным людям, но не я. Пусть простолюдины, но влиятельные. Некоторые из них владеют магией, у многих есть боги-покровители. Единственное, что отличает их от дворян — отсутствие титула и родословной.

Я считал, что с людьми, которые без помощи рода добились процветания, стоит дружить.

Насколько я понимал, здесь были люди не только из Красноярска, но и других сибирских городов. Граф Дубровский, например, который жил где-то недалеко от Иркутска и занимался фармацевтикой.

— И что ты хотела обсудить? — спросил я.

— Ты никого не хочешь убрать или добавить?

— Вроде нет, — пожав плечами, я отдал матери список. — Пусть приезжают все, кто пожелает. В большом зале хватит места.

— Отлично! — глаза Светланы заблестели. — Чем больше гостей, тем лучше! Тогда я продолжу подготовку и велю разослать приглашения.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Держи меня в курсе.

Следующая неделя протекала достаточно спокойно, пока не поступили интересные новости из «Орешково». Там случилась драка, в которой пострадал сын некоего московского графа. Что он вообще делал в придорожной гостинице так глубоко в Сибири?

Естественно, подобный инцидент полиция не могла игнорировать, и на «Орешково» совершили рейд. Тех, кто поднял руку на москвича, задержали, но подпольного казино и проституток никто будто не заметил. По слухам, азиаты как-то сумели скрыть следы своей деятельности, но не думаю, что можно так быстро спрятать целый игорный притон. Скорей всего, они просто были вынуждены дать взятку больше чем обычно.

Кроме того, московский граф наверняка не хотел, чтобы его сынка обвинили в том, что он играет в нелегальных казино и пользуется услугами ночных бабочек. Поэтому виновных в драке нашли, но дальше копать не стали.

Только вот я решил не упускать возможности потрепать ублюдков, ведущих грязные дела в моей гостинице. Через надёжных людей я узнал, что бандиты действительно увезли кое-что из «Орешково»: карточные столы, запасы алкоголя и работающие на макрах игровые автоматы. Побоялись крупной проверки и решили перестраховаться.

Я отправил в деревню отряд гвардейцев под предводительством опытного мага-офицера. Они смогли вычислить, где бандиты прятали своё добро. Оставалось только дождаться, когда повезут обратно, чтобы организовать засаду.

Через несколько дней это случилось.

18

— Как думаешь, Кадир-ата? Долго ещё будем казино держать? — спросил молодой смуглый мужчина за рулём грузовика.

— Я не думаю, Фарух, — прочистив горло, ответил Кадир. — Я точно знаю, что долго работать не будем. Полиция может в любой момент перестать брать деньги. Нам повезло, что тот москвич не стал раздувать историю.

— Люди недовольны, что ты двоих наших им отдал, — бросив короткий взгляд на пожилого отчима, пробурчал Фарух.

— Лучше так, чем нас всех задавят. Сами виноваты, что полезли его бить. Надо было просто выгнать.

— А Чернов что говорит?

Кадир покачал головой:

— Чернов боится, что нас прижмут. Я говорю ему: будь спокойнее, мы делаем всё чисто. Если что, ты скажешь, что ничего не знал. А он всё равно боится.

— Русские все трусы, — рассмеялся Фарух.

Кадир посмотрел на него исподлобья и снова прочистил горло.

— Глупый ты. Если бы все русские были трусами, не было б у них такой большой и сильной страны. И мы бы не прятались, а ходили с кинжалами по улицам и брали что хотели. Или забыл, что с твоим отцом случилось?

— Помню, — буркнул Фарух. — Сгноили его урусы на каторге!

— Он тоже сам виноват. Если уж нарушаешь закон, то надо с умом, а не грабить ломбард среди бела дня. Но твой отец всё равно был мне другом, потому я тебя и воспитал. Слушайся, если не хочешь закончить так же, как он.

Фарух замолчал, глядя на дорогу. Кадир заметил, что в салоне машины стало теплее. Явный признак того, что приёмный сын злится. Он был талантливым от природы магом-пиромантом, но плохо контролировал свои способности даже после обучения у старейшин. При этом он был слишком вспыльчивым и лез на рожон даже тогда, когда делать этого не следовало.

Кадир переживал, что если Фарух не сможет обуздать свой горячий нрав, то действительно рано или поздно отправится на каторгу или сразу на расстрел. Но, увы, хоть парню пошёл уже третий десяток, он не становился менее гневливым.

Из леса внезапно вылетел здоровенный камень, размером с телёнка, и упал перед машиной, загородив дорогу. Фарух еле успел вывернуть руль, чтобы избежать столкновения. Но тут впереди упало ещё несколько таких же огромных булыжников, и проезд оказался полностью заблокирован.

— Магия! — крикнул Фарух. — На нас напали!

Зазвучали выстрелы. Кадир пригнулся и взглянул в зеркало заднего вида — конные телеги, которые следовали за грузовиком, тоже оказались блокированы. Их обстреливали с разных сторон, а вражеский маг сменил позицию и забрасывал людей Кадира острыми каменными копьями.

Мужчины хватали оружие и пытались обороняться, но на пустой лесной дороге негде было укрыться. Один за другим они падали, сражённые пулей или каменным снарядом.

Фарух с яростным воплем выскочил из кабины. Его кулаки вспыхнули, объятые магическим пламенем.

— Осторожней! — крикнул Кадир, но названный сын вряд ли его услышал.

Бой продолжился. С помощью Фаруха у атакованных появился шанс: тот в буквальном смысле поливал невидимых противников огнём, и выстрелы стали реже. Но силы были неравны. Благодаря эффекту неожиданности и грамотно выбранным позициям нападавшие продолжали расстреливать людей Кадира как мишени.

Видя, что его бойцов осталось меньше половины, Кадир не выдержал:

— Стойте! Не стреляйте! — прокричал он на русском и открыл дверь. Высунул руки, показывая, что безоружен. — Не стреляйте! — добавил ту же фразу на родном языке, обращаясь к своим.

Не сразу, но битва затихла. Фарух стоял, раскинув руки, и над каждой ладонью плясало дикое пламя.

— Что ты делаешь, Кадир-ата?!

— Молчи! — приказал тот, подошёл к своим и громко объявил: — Меня зовут Кадир, и я здесь главный! Я не хочу, чтобы и дальше лилась кровь моих людей. Кто вы и что вам нужно? Выходите, давайте поговорим!

— А на хрена нам выходить? — раздался крик из леса. — Может, мы лучше вас всех перебьём?

— Хватит смертей! — настаивал Кадир. — Чего вы хотите? Я готов обсудить!

Лес молчал, но через некоторое время из него вышел человек. Он был безоружен, а шагал медленно и неуклюже, потому что с ног до головы был покрыт магической каменной бронёй. Открытыми оставались только глаза.

— Трус, — прошипел Фарух и сплюнул.

— Погаси огонь, — велел ему Кадир. — А вы все, опустите оружие!

Он отправился навстречу каменному человеку. Встав в десяти шагах друг от друга, они кивнули в знак приветствия, и русский сказал:

— Я командир отряда. У меня приказ захватить или уничтожить оборудование для казино. Всех, кто будет его защищать, мне велено убить. Отступать мы не собираемся, мои люди держат твоих под прицелом. Так что выбирай, Кадир: или позволишь мне расплющить твой грузовик, или мы всех убьём.

— Кто приказал тебе это сделать?

— Думаешь, скажу? — нахмурился русский. — Решай быстрее. Или я уничтожаю только оборудование, или сначала твоих людей, а потом оборудование. Понимаешь?

Кадир кивнул. Это был унизительный выбор, но очевидный. Всегда можно купить новые игровые автоматы, а вот найти верных людей гораздо сложнее.

Деньги никогда не были для Кадира ценнее жизни.

— Хорошо. Делай, что тебе приказали. Ломай.

Каменный маг посмотрел на телеги и разбросанные по дороге тюки.

— Там что? — спросил он.

— Посуда и мебель. Обычные товары. Вон в тех ящиках — вино и водка.

— Вы ж вроде водку не пьёте.

— Это не нам, а гостям казино, — Кадир прочистил горло и сплюнул в сторону. — Тоже хочешь разбить? Или себе заберёшь?

— Сам попробуй, вдруг понравится, — пробурчал русский и направился к грузовику.

— Кадир-ата, что ты ему сказал? — подошёл Фарух.

— Не вмешивайся. Я спас наши жизни.

Маг сотворил в воздухе несколько больших камней, которые градом посыпались на грузовик. Упав, они вновь поднимались и падали, пока действительно не расплющили машину вместе со всем, что было внутри. Фарух шумно задышал, стиснув челюсти. От его кожи пошёл пар, а кулаки опять загорелись.

— Успокойся! — приказал ему Кадир. — Позже мы отплатим. Сейчас надо выжить.

— Те аппараты стоили полмиллиона рублей, не считая машины, — процедил приёмный сын. — Как ты мог позволить ему всё уничтожить?

Сделав своё дело, каменный маг коротко кивнул на прощание и скрылся в лесу. Какое-то время бандиты оставались напряжены, но через несколько минут стало ясно, что русские всё-таки ушли.

Кадир вздохнул и покачал головой.

— Соберите мёртвых, — сказал он. — Сложите на телеги. Мы…

— Нет! — проревел вдруг Фарух. — Не слушайте его приказов! Он нас предал!

— Умолкни, щенок, — немедленно отреагировал Кадир. — Я спас наши жизни!

— Ты прогнулся под урусов и позволил уничтожить наше имущество! Ты предал нас! Все эти мужчины погибли напрасно! — Фарух обвёл пылающей рукой раскиданные на дороге трупы.

— Здесь могли бы лежать все остальные, включая нас с тобой…

— Пускай! Мы должны были сражаться до конца! — названный сын плюнул старику под ноги. — Ты стал слишком осторожен, ты превратился в слабака!

Невероятно, но несколько голосов согласились с Фарухом. Чувствуя поддержку, тот расправил широкие плечи и твёрдо произнёс:

— Ты больше не будешь нашим лидером!

— Кто же будет?! — воскликнул Кадир, обнажая висящий на поясе кинжал.

Огонь охватил его с ног от головы в мгновение ока. Старик кричал от боли, но недолго — пламя было настолько сильным, что смерть настигла его через несколько мгновений. Опалённое тело рухнуло на землю, источая мерзкий сладковатый запах.

— Я, — прорычал Фарух.

* * *

Как я ни старался, но не смог дозвониться до Игоря Чернова. Он не брал трубку, хотя я пробовал звонить не только со своего, но также с маминого и Костиного мобилетов.

Надеюсь, кто-нибудь сообщил дорогому дядюшке, что у его друзей проблемы. Казино они вряд ли закроют, но убытки понесли серьёзные. Интересно, скажется ли это как-нибудь на их сотрудничестве с Игорем?

Я решил, что раз уж начал эскалацию, то надо продолжать. Помнится, я намекнул дяде, что кто-нибудь может пробраться в его квартиру и украсть завещание. Это был блеф, я не собирался опускаться до воровства. Но блеф можно продолжить — я отправил гвардейцев, чтобы они залезли с крыши и открыли окно в квартире Чернова.

Сработала электрическая сигнализация. Мои гвардейцы ретировались, и прибывшая на место полиция никого не поймала. Но дядюшке наверняка сообщили о происшествии. Надеюсь, он понервничал.

Затем, при моём очередном визите в казармы, со мной захотел встретиться офицер, который проводил операцию в Орешково. Тот был магом-геомантом четвёртого ранга, весьма мощным. Звали его Иван Мокруха. Сначала я подумал, что это прозвище, но нет, оказалась настоящая фамилия.

— Можно сделать вот что, ваше сиятельство, — сказал Мокруха, — я пробью камнем крышу над квартирой Чернова. Кто-нибудь вызовет ремонтников. Чтоб наверняка вызвали, можно повредить крышу перед дождём или нанять мага-погодника. А затем наши люди под видом рабочих проникнут в квартиру и возьмут все, что нужно.

— Интересный план, — сказал я. — Но за людьми наверняка будет следить охрана.

— Подумаешь, — пожал плечами офицер. — Отвлечь, запугать, оглушить, подкупить — вариантов море. Но я бы сделал так, чтобы тихо.

— Ты прямо прирождённый диверсант, Иван. Засады и тайные операции — это твоё.

— Так, я, когда в имперской армии служил, разведчиком был. Подготовка есть.

— А других сможешь подготовить?

— Смогу. Только порода подходящая нужна, не всякий справится.

— Присмотрись к новобранцам, — велел я. — Если среди них есть подходящей породы, дай знать Богдану. Нам пригодится отряд таких крутых парней, как ты.

— Хорошо, ваше сиятельство, — Иван сделал вид, что пропустил комплимент мимо ушей. — Так что с квартирой Чернова?

— План отличный. Но сделай только первую часть, то есть пробей крышу. Можно в нескольких местах. Нужно заставить дядю вернуться в Красноярск. Пусть лично покажет мне завещание.

— Так точно, — козырнул Мокруха. — Ночью всё будет готово.

Я провёл с гвардейцами пару спаррингов и убедился, что моё тело окончательно восстановилось. Что касается ядра и каналов магии, они тоже пришли в неплохое состояние, и можно было приступать к развитию. А для этого нужно найти частного учителя. Успею немного прокачаться за лето, перед поступлением в академию.

Едва я отъехал от казармы, когда на мобилет пришло сообщение от незнакомого номера. В нём было написано: «Это предупреждение! Первое и последнее!»

О чём речь, я не понял, но посыл явно был угрожающим. Я решил на всякий случай обзвонить близких и узнать, всё ли в порядке. Но тут мне первой позвонила Людмила:

— Да, дорогая, — я взял трубку.

— Ваше сиятельство! — неожиданно раздался взволнованный мужской голос. — Нас атаковали посреди улицы, по дороге из школы. Это был огненный маг, мы…

— Людмила в порядке? — перебил я.

— Да, граф. Как я понимаю, он не пытался нас убить. Извозчик пострадал, ну и лошадям хана… Людмила Петровна жива-здорова, только напугалась сильно.

— Погоди. Нападающий был один?

— Ну да! Пиромант, мощный. Выскочил на дорогу, бросил огненный шар в лошадей и сразу же свалил. Если б хотел убить, то ударил бы в бок кареты.

Я скрипнул зубами. Да, действительно так.

— Полицию вызвали? — спросил я.

— Они уже здесь. Что прикажете делать?

— Расскажите всё как было. Попросите кортеж до поместья, скажите, граф Чернобуров в долгу не останется.

Значит, вот о чём говорилось в сообщении. Предупреждение, первое и последнее.

Не надо быть гением, чтобы понять, кто напал на карету. Я сразу же вспомнил рассказ Мокрухи о том, что среди орешковских бандитов был сильный маг огня. Выходит, они обиделись, что я уничтожил их игровые автоматы, и решили мне отплатить.

Глупцы. Вы хотели, чтобы я оставил вас в покое? Вы добились прямо противоположного…

19

Я до последнего не хотел поднимать шумиху вокруг «Орешково». Но простить нападение на Людмилу ни в коем случае не мог. Пытались убить или не пытались — совершенно неважно. Тот, кто бросает огненные шары в карету моей сестры, на милосердие может не рассчитывать.

Охрана поместья была приведена в состояние боевой готовности. Константину, у которого была встреча в городе, я велел оставаться на месте, но Причернобуров отказался меня слушать:

— Приму любое наказание за неподчинение, — сказал он. — Но я поеду в поместье и буду защищать его, если потребуется.

— В таком случае сначала забери Людмилу, — ответил я. — Отвези её домой и жди моего звонка.

— Хорошо, Георг. Что-то ещё?

— Опубликуй заметку в Сети. Расскажи, что случилось, и напиши, что Чернобуровы будут реагировать немедленно и жёстко. А ещё отправь сообщение на мобилет Чернову. Если он не позвонит в течение часа, я буду считать его виновным в нападении.

— Хорошо, сделаю.

Сомневаюсь, что дядюшка имеет отношение к происшествию. Он бы не стал действовать подобным образом. Понимает, что атаковать аристократку среди бела дня, значит подписать себе смертный приговор.

Интересно, почему бандиты решили, будто это сойдёт им с рук? Даже если я ничего не сделаю сам, то полиция обязана будет отреагировать. Применение боевой магии в центре Красноярска — это далеко не то же самое, что разбитый нос московского графёныша.

Вся гвардия была поднята по тревоге. Солдаты выдвинулись в сторону Орешково. Я по-прежнему не хотел устраивать боевые действия в собственной гостинице, но мне не оставили выбора. Если азиаты займут оборону, придётся разнести гостиницу к чёртовой матери.

Сам я отправился в управление полиции, а по дороге позвонил Максиму Ласкину. Если точнее, то я позвонил в редакцию «Красноярского вестника» и попросил журналиста к телефону. Своего мобилета у него не было.

— Да, ваше сиятельство. Что-то мы часто общаемся в последнее время! — рассмеялся Максим.

— Есть повод. На мою сестру было совершено нападение. Я знаю, кто это сделал. А ещё я могу рассказать вам о коррупции, незаконном казино и драке с участием наследника московского графа. Всё это эпизоды одной истории.

Мне показалось, что Ласкин облизнулся. По крайней мере, энтузиазма в его голосе было хоть отбавляй:

— Я заинтригован, ваше сиятельство. Где и когда нам встретиться?

— Приезжайте к полицейскому управлению. Я уже почти на месте, переговорю с начальником и встречу вас у входа.

— Договорились!

Не успел я положить трубку, как позвонила мама. Светлана Григорьевна была в истерике, и пришлось повысить голос, чтобы заставить её успокоиться. Я убедил маму, что с Людмилой и тем более со мной всё в порядке, а виновные будут наказаны сегодня же.

Начальник полиции был уже в курсе случившегося. Я всего лишь сообщил ему о том, что знаю, кто напал на мою сестру, и собираюсь напасть в ответ. Наученный ситуацией с Боровиным, я решил оформить всё официально. Конечно, обстоятельства совсем иные, но лучше перебдеть, чем платить новый штраф Тигрову.

Поэтому я написал заявление и попросил отправить копию в государственную канцелярию. К тому же этот ход позволял потребовать от полиции помощи. Они не могли игнорировать покушение на дворянку, и следом за моими гвардейцами в Орешково отправился отряд быстрого реагирования.

Огненного мага, напавшего на карету, не смогли поймать. Его видели на восточной дороге, ведущей из города, и попытались задержать. Но преступник, устроив пламенный шторм, скрылся от полицейских.

Где-то в глубине души я чувствовал зависть. В прошлой жизни я владел всеми стихиями, но огнём — лучше всего. Хотелось бы и сейчас использовать его на полную мощь. Но увы, в этой жизни придётся наращивать магическую силу заново.

Мобилет продолжал разрываться от звонков. На сей раз, что неожиданно, это оказался барон Иволгин, арендатор моих земель:

— Георгий, здравствуй! Я слышал, что случилось. Нужна помощь?

— Спасибо, ваше благородие. Справлюсь сам. Мои солдаты и полицейский отряд уже в пути.

— И всё же позволь поучаствовать. Я могу дать десяток хороших стрелков, а моя старшая дочь — маг воды третьего ранга. Если против вас будет огневик, её помощь пригодится.

Я не хотел оставаться в долгу у барона, но то, что он предлагал, действительно было нелишним. Поэтому я согласился, и барон Иволгин обещал немедленно поднять своих людей. Также с моего позволения он вместе с личной охраной отправился в поместье Чернобуровых. Не в последнюю очередь, чтоб утешить мою мать, полагаю.

Максим Ласкин в нетерпении метался по крыльцу полицейского управления туда-сюда. Завидев меня, он тут же бросился навстречу и на ходу поклонился, одновременно выхватывая из кармана блокнот и ручку.

Снова зазвонил мобилет. «Игорь Чернов», гласила надпись на экране. Надо же, кто вспомнил о моём существовании! Кажется, сообщение от Кости подействовало. Но теперь моя очередь заставлять тебя томиться в ожидании, дядя.

Я сбросил звонок и поздоровался с Ласкиным, а потом пригласил его в автомобиль, где вкратце обрисовал всю ситуацию.

— Вы просто источник сенсаций, ваше сиятельство! — с горящими глазами воскликнул Максим. Его ручка мелькала над блокнотом со скоростью молнии.

— Обязательно напишите, что полиция Орешково бездействовала и, скорее всего, покрывала притон. Игры, проституция — всё это процветало в основном благодаря взяточникам.

— А зачем это? У вас есть враги в полиции? Вы поэтому встречались с начальником, предъявляли ему претензии?

— Я просто хочу, чтобы все виновные понесли наказание.

— Включая вашего двоюродного дядю Игоря Чернова? Вы думаете, он связан с покушением на Людмилу Петровну?

— Нет, я так не думаю, и можете это записать. Мой дядя — честный предприниматель, никак не связанный с криминалом.

— Но ведь гостиница «Орешково», как вы сами только что сказали, принадлежит ему?

Я так сказал, но не стал даже упоминать о наследственном споре. Ласкин уцепится за любую ниточку и зубами вытянет всё, что к этой ниточке привязано. Лучше промолчать.

— Да, гостиница его. Но дядя уже долгое время находится в отъезде. Я уверен, что все незаконные дела происходят без его ведома.

Чернов хоть и не принадлежал к моему роду, но всё же оставался родственником. И если очернить его репутацию, то несколько пятнышек могут прилипнуть и к моей.

— И что, разве вы не хотите забрать гостиницу? — хитро сощурился Максим. — Насколько мне известно, вы отрицаете, что ваш отец завещал «Орешково» Игорю Чернову?

Ай да Ласкин, ай да сукин сын. Всё-то он знает.

— К нападению на мою сестру это не имеет отношения, — твёрдо сказал я. — Все разногласия с дядей мы собираемся уладить мирно. Я подчёркиваю, что отрицаю его причастность к покушению.

— Хорошо, хорошо… Но учтите, что я так и напишу, — журналист постучал ручкой по блокноту.

— Именно это от вас и нужно.

Если вдруг окажется, что бандиты действовали по указке Чернова, я всё равно его растопчу. А то, что я был свято уверен в невиновности дяди, только сыграет мне на руку.

Ласкин пообещал, что статья будет готова уже к вечернему выпуску. Мы подвезли его до редакции и там расстались.

— Только не думайте, что я теперь работаю на вас, граф, — с улыбкой сказал Максим, открывая дверь машины.

— Не думаю. Но если захотите поработать — буду рад это обсудить.

— Предпочитаю независимость. Всего доброго, ваше сиятельство, — Ласкин приподнял шляпу и выскочил из автомобиля.

Я достал из кармана мобилет и увидел там двенадцать пропущенных вызовов от Чернова. Переживаешь, дядя? Ну что ж, давай поговорим…

— Едем домой, — сказал я водителю и набрал номер Игоря.

— Георгий! — тот ответил, не прошло и одного гудка. — Наконец-то, чёрт возьми! С тобой всё в порядке?

— Не делайте вид, что переживаете за мою безопасность, дядя.

— Как же? Мы всё-таки родня! Что с Людочкой, она цела?

— С Людмилой всё хорошо, — холодно ответил я. — Послушайте внимательно, дядя: если не хотите, чтобы я уничтожил гостиницу и заставил вас платить за восстановление, то свяжитесь с преступниками и убедите их сдаться. У вас есть часа три-четыре, прежде чем все силы доберутся до них и начнут бой.

Игорь протяжно вздохнул и сказал:

— Послушай, Гоша. Там не всё так просто. Видишь ли, главарём этих людей был кое-кто по имени Кадир. Преступник, но весьма разумный и, как ни странно, честный человек. Однако после того, как, э-э, неизвестные напали на бандитов в лесу, Кадира сменил некий Фарух. Я не знаю, что случилось — может, старого главаря убили твои… то есть, эти неизвестные. А может, у бандитов произошёл переворот.

Фактически Чернов сейчас сознался, что вёл дела с преступниками, и что прекрасно знал про игорный притон и всё остальное. Глупо было сомневаться, что это не так, но при наших прошлых разговорах Игорь всё отрицал.

— К чему вы ведёте, дядя?

— К тому, что этот Фарух — какой-то сумасшедший! С ним не получится договориться. Он стал предъявлять мне какие-то невозможные требования. Сказал, что будет мстить за погром в лесу, и…

— Стоп! — резко прервал я и процедил: — То есть, вы знали, что я и моя семья под угрозой, и молчали?

Несколько мгновений Чернов дышал в трубку, а потом залепетал:

— Послушай, я же не знал, что он имеет в виду тебя…

— Вы очень расстроили меня, дядя. Пожалуйста, возвращайтесь в Красноярск как можно скорее. Или я буду вынужден пойти на решительные меры.

Я повесил трубку и не стал отвечать на последующие звонки от Игоря. Потому что, видит Лисица, я был на грани срыва. Я всегда, всегда держу себя в руках — и в новой жизни это был единственный раз, когда я чуть не взорвался.

Ублюдок Чернов! Всего-то стоило предупредить, что есть угроза нападения. Я бы принял меры и не позволил так напугать сестрёнку.

О, я очень надеюсь, что ты послушаешь меня, дядя, и вернёшься в город как можно скорее! Ведь чем дольше я жду — а я и так прождал уже долго — тем более крупный счёт я тебе выставлю. И дело в деньгах. Уже сейчас тебе придётся на коленях извиняться перед моей семьёй…

Добравшись до поместья, я ещё раз успокоил маму и повидался с Людмилой. Сестра, как ни странно, была в порядке — уже отошла от пережитого потрясения и даже с упоением рассказывала, как огненный шар взорвался прямо перед каретой. На Люде не осталось ни царапинки, поэтому для неё всё случившееся превратилось в страшноватое приключение, не более того.

Барон Иволгин был здесь. Они с мамой обсуждали будущий приём в нашем поместье. Михаил Романович говорил, что может предоставить цветы, которые растут в его старых оранжереях, для украшения зала. Причём по себестоимости.

Я сказал, что это было бы великолепно — коль уж Иволгин сам набивается в друзья, почему бы и не подружиться. Его род довольно слаб, но не беспомощен. Можно сделать их союзниками или, со временем, даже своими вассалами.

Когда пришло время ужина, позвонил Богдан Богданович:

— Георгий! Ты в поместье?!

— Да. Что-то не так?

— Уезжайте оттуда немедленно! — почти заорал командир гвардии.

— Почему? — я нахмурился и встал с дивана.

Иволгин заметил мой озабоченный вид и поднялся следом. Костя, который сидел в углу на кресле и изучал какие-то бумаги, тоже оторвался от дел.

— Гостиница пуста! То есть, азиатов здесь нет! Местные говорят, что они всей бандой уехали вчера утром, в сторону Красноярска!

Несколько мгновений потребовалось мне, чтобы сообразить, что к чему. А потом я почувствовал сильный всплеск магии и увидел, как прямо в окно поместья летит огненный шар.

20

— Ложись! — крикнул я.

Падая, увлёк за собой Людмилу. Иволгин, схватив мою мать, распластался рядом.

С грохотом разлетелось высокое окно. Осколки стекла посыпались на пол, пламя моментально охватило портьеры и часть мебели.

— Мама, купол! — вырывая из-за пазухи револьвер, приказал я. — Ты слышишь?! Купол, скорее!

Светлана Григорьевна, как и большинство аристократов, обладала магическими способностями. Всего лишь первый ранг, но активировать защиту поместья она могла. Достаточно было пустить энергию в печати, созданные более сильными магами.

Ещё один огненный шар ударил по дому — на этот раз чуть выше окна. Но это значило, что пламя могло охватить крышу.

С улицы послышались выстрелы, потом раздался взрыв и душераздирающие крики. Наши гвардейцы и охранники Иволгина мужественно отражали натиск. Но сколько там противников? По слухам, в банде Кадира было больше сотни человек. Пусть пару десятков положили тогда в лесу — всё равно оставалось много.

Мама наконец-то сбросила оцепенение и активировала щит. Я почувствовал, как магия окружает дом, и увидел, как разбивается об купол очередной снаряд пироманта.

— Всё будет хорошо, Людмила Петровна! Всё будет хорошо! — я не заметил, как рядом оказалась Ульяна.

Служанка закрыла собой плачущую Люду. В руках у неё был кухонный нож, который даже не дрожал.

Иволгин поднялся в полный рост и выпустил из рук сильный поток воздуха, пытаясь загасить пламя в комнате. Я даже не знал, что он аэромант. По тому, как он увлекается цветами, думал, что его стихия скорее земля или природная магия.

— Георгий! Ваше сиятельство! Что там?! Георгий! — надрывался лежащий рядом со мной мобилет. Богдан ещё был на связи.

— Поместье атаковано, — сказал я, взяв аппарат. — У нас остались люди в городе?

— Четверо на охране казармы… — чуть ли не простонал командир гвардии. — Кто же знал, что это ловушка! Как я мог так сглупить!

— Бросьте. Это был мой приказ.

— Гоша, держись! У меня есть два портальных свитка с координатами поместья. Прибудем с Мокрухой через минуту…

— Продержимся, — ответил я. — Будьте осторожны.

Я встал в полный рост и увидел, что на поместье наседают несколько десятков вооружённых людей. Винтовок, кажется, у них было немного, но огненный маг во главе отряда был серьёзной силой. Наши охранники долго не продержатся. Тем более, они были снаружи купола и не могли отступить, зажатые нападающими.

Иволгин сумел потушить пламя и выхватил из кармана мобилет.

— Я вызываю подмогу! — воскликнул он.

Я только кивнул в ответ. Сейчас любая помощь не повредит.

— Георг! — ко мне подбежал Константин. — Женщин надо отвести в убежище.

— Я сам. А ты отправляйся в арсенал и жди меня там. Барон! Вы будете сражаться?

— Обижаете, ваше сиятельство! — Иволгин вскинул подбородок. — Нужно помочь нашим людям, против мага они сами не выстоят.

— Тогда увидимся на улице.

Михаил кивнул и бросился наружу, активируя личный магический щит.

Костя побежал в арсенал, расположенный возле закрытого восточного крыла. Я потащил маму, Люду и Ульяну в подвал. Служанка продолжала успокаивать Людмилу, и каждый раз, когда снаружи громыхало, буквально накрывала её собой. Приятно было видеть такую преданность.

По дороге я позвонил в полицию.

— Дежурный слушает.

— Поместье графа Чернобурова атаковано, — без обиняков начал я. — Несколько десятков людей, у некоторых есть огнестрельное оружие. Среди них пиромант, тот самый, что днём напал на карету моей сестры. Возможно, есть ещё маги.

— Чьи люди вас атаковали? — спросили на том конце провода.

— Преступники. Азиатские бандиты.

— Простите, вы уверены? — продолжал допытываться дежурный.

— Да, любезный, я уверен. Пожалуйста, пришлите подмогу, — я положил трубку.

Ничего удивительного в дотошности полицейского не было. Они не имели права вмешиваться в разборки аристократов, и тем более в войну родов. Разве что когда существовала угроза для гражданских, не имеющих отношения к воюющим дворянам.

Я оставил женщин в бункере, а сам поспешил обратно наверх. В арсенале встретил Костю, и мы оба вооружились до зубов. Я взял винтовку, пояс-патронташ и подсумок, в котором были макры, пули для винтовки и патроны для револьвера. На левое бедро повесил короткую саблю. Константин вооружился так же, только вместо длинной винтовки взял карабин.

Выйдя из арсенала, я услышал звон разбитого стекла из северной части дома. Похоже, часть бандитов пробралась со стороны оранжерей!

Я спрятался за углом и приготовился стрелять, напитав тело маной. Костя засел напротив, и я жестом велел ему затаиться. Используя астральное зрение, прямо через стену увидел, как приближаются противники. Их было четверо.

Взведя курок револьвера, я резко высунулся из-за угла и высадил во врагов весь барабан. Трое рухнули, а один успел спрятаться за шкафом. У него в руках был нож и больше ничего. Поэтому я просто взял заряженную винтовку и, прицелившись с помощью астрального зрения, выстрелил в него прямо через шкаф.

Пуля пробила голову бандита. Ещё секунду тот стоял, будто раздумывал, умирать или нет. А потом упал лицом вперёд.

— Как ты это сделал? — удивился Костя.

— Нажимаешь на спусковой крючок, и всё, — попытался отшутиться я.

— Ты понял, о чём я.

— Небольшой дар Чернобурки, — соврал я. Чтобы сохранять инкогнито попаданца, никому нельзя рассказывать о моих магических навыках.

Я перезарядил оружие, и мы с Константином устроили охоту на ублюдков, которые пробрались в дом с северного крыла. Ещё одну группу мы застигли врасплох и расстреляли, как мишени. Но со следующей возникли проблемы, потому что среди них оказался маг воздуха.

Слабенький, гораздо слабее того же Иволгина. Но всё же у него было достаточно сил, чтобы сотворить молнию — она ударила меня в грудь и швырнула через всю комнату.

Хорошо, что я заранее напитал тело маной. Не полноценная магическая защита, но от смерти спасло — только в одежде осталась обожжённая дыра.

Сообщники мага получили по пуле от Кости. А я, поднявшись, бросил всю энергию на увеличение силы и скорости. Швырнул винтовку в лицо воздушнику и следом бросился вперёд.

Маг отклонил снаряд завихрением воздуха, но я в этот момент уже оказался вплотную. Сверкнула сабля, и враг упал замертво, захлёбываясь кровью.

— Ты жив?! — Костя подбежал ко мне.

— Всё в порядке, — отмахнулся я, подбирая винтовку.

Пока Причернобуров не видел, я закинул за щеку маленький макр, тоже взятый в арсенале. Не лучший способ впитывать энергию, но руки были заняты — я перезаряжал оружие.

Осмотрелся с помощью астрального зрения. В доме никого не осталось, кроме слуги, забившегося под стол в кабинете Аллы. Хорошо, что моя сексуальная юристка уже уехала домой.

Я сплюнул опустошённый макр и сказал:

— Вперёд, во двор.

Там продолжалась битва. Судя по наполнившим воздух каменным снарядам, Богдан и Мокруха были уже здесь: командир гвардии тоже владел магией земли. Враги перебили почти всех охранников и продолжали наступать. Если б не барон Иволгин, они бы уже ворвались в поместье. Михаил взял на себя пироманта, а гвардейцы отстреливались от остальных.

Мы с Костей присоединились к бою. Я выцеливал противников, используя астральное зрение, и почти не промахивался. Они хоть и пытались нас окружить, но потерпели неудачу.

А потом одновременно прибыли полицейские и полдюжины солдат Иволгина. Противники попали под перекрёстный огонь, и им пришлось совсем тяжко. Астральным зрением я видел, как распространилась среди них паника, будто лесной пожар. Часть азиатов попыталась бежать, но у них на пути выросла каменная стена, сотворённая Мокрухой. Враги побросали оружие и упали следом, сдаваясь.

Вскоре, не считая мага огня, сопротивление почти прекратилось. Хоть и окружённый, он продолжал сражаться. Его защита оставалась достаточно сильна, чтобы отражать пули, а атакующей мощи можно было только позавидовать.

Что я и делал, честно признаться.

— Трусы! — орал пиромант, швыряя во все стороны пламенные сгустки. — Деритесь!

Одна из машин полиции взлетела на воздух, разбросав служивых. На моих глазах Богдан сотворил каменное копьё и попытался обрушить его на огневика сверху. Тот сбил копьё в воздухе и послал в Богдана огненный шар. Взрыв бросил командира гвардии на землю, и тот застыл без движения.

Я стиснул в кулаке магический кристалл, впитывая энергию. Всё, что впитал, следом отправил в пулю. Прицелился и нажал на спусковой крючок.

Наполненная маной пуля промелькнула в воздухе быстрее обычной, оставляя за собой фиолетово-синий след. Она пробила защиту пироманта и ударила его в ногу.

Маг вскрикнул и упал на одно колено. А следом Иван Мокруха влепил ему камнем в лицо. Голова огневика резко запрокинулась, и он рухнул. Оставшиеся азиаты, видя поражение лидера, поспешили сдаться.

Всё было кончено.

Я встал и оглянулся на поместье. Несколько выбитых окон, опалённая крыша, и это не считая разгрома внутри и снаружи. Передний двор превратился в дымящееся, покрытое воронками поле.

— М-да… — протянул я. — Кажется, приём придётся немного отложить.

Костя, опуская карабин, взглянул на меня как на сумасшедшего, а потом рассмеялся.

— Ты прав. Зато у нас будет свежий ремонт, чтобы показать гостям!

— Правильно. Во всём нужно искать хорошее, — я позволил себе улыбку. — Будь добр, сходи в убежище и скажи, что мы победили.

— А ты?

— Узнаю, как там Богдан Богданович. И пообщаюсь с выжившими, — хмуро добавил я и пошёл вперёд.

Богдан получил ожоги и, похоже, сотрясение мозга, но в целом был в порядке. Мокрухе прострелили плечо, однако боец оказался не промах: просто забил рану каменным, так сказать, тампоном и продолжал сражаться. Иволгин был истощён, но невредим. Что касается охранников поместья, в живых осталось трое. Отряд полиции тоже понёс потери убитыми и ранеными.

Ночка предстояла долгая. Бандитов допросили, и те в один голос сказали, что это Фарух повёл их за собой и приказал напасть на поместье. Фарух, тот самый маг огня, к сожалению, погиб. Почему к сожалению? Потому что я рассчитывал разок взглянуть ему в глаза перед тем, как его отправят на расстрел.

Но не страшно, впрочем. Смерть и так настигла пироманта. Что до его людей, то скоро они отправятся следом. За организованное нападение на дом аристократа наказание только одно — казнь.

За ночь в поместье наведалась ещё куча людей: лекари, работники морга, следователи, родня Иволгина, Алла. Даже начальник полиции и Тимофей Тигров пожаловали. Последний, осмотрев выгоревший двор, покачал головой и сказал:

— Не хочу злорадствовать, ваше сиятельство. Но то, как вы обошлись с поместьем Боровиных, вернулось к вам. Хорошо, что не пострадал никто из семьи!

— Шутите? Я рад, что они пришли ко мне сами. Не пришлось вылавливать по лесам в Орешково. Кстати, Тимофей Александрович, скоро мы организуем приём. Буду рад видеть вас.

— Приём? — Тигров поднял брови, глядя на разнесённое огненным шаром окно. — Здесь?

— Конечно, — кивнул я. — Мы пришлём официальное приглашение.

Племянник князя не нашёлся что ответить. Попрощался и как-то спешно уехал. Неужто его так поразила моя невозмутимость? Или он решил, что я буду рвать на себе волосы и причитать о разрушениях?

Подумаешь. Как сказал сам Тигров, главное — что не пострадал никто из семьи. Погром не беда. Костя прав, зато появился повод сделать ремонт и похвастаться перед гостями на приёме.

А проблема с «Орешково» теперь почти решена. По крайней мере, я на это надеюсь.

Посмотрим, что сделает дядя, когда узнает, что его криминальных партнёров перебили…

21

С момента столкновения с бандитами прошла неделя. Чернов, подонок, снова перестал отвечать на звонки. Я подозревал, что дядюшка так поступит. Он решил, раз с азиатами покончено и все из моей семьи живы, можно продолжать греться в Туапсе. Похоже, он и не думает о том, чтобы вернуть гостиницу.

Я велел Константину узнать, где именно отдыхает Чернов, и намеревался отправить людей, чтобы припугнуть Игоря и заставить вернуться в Красноярск. Мне окончательно надоела эта ситуация, и я искренне не понимал, чего пытается добиться дядя. Неужто рассчитывает, что я просто забуду о гостинице? Это вряд ли.

Итак, Чернов на контакт не выходил, зато позвонил начальник полиции и не то чтобы доложил, а скорее поделился информацией. Взяточников из Орешково задержали и осудили на каторгу.

— Спасибо, уважаемый. Рад слышать, что негодяи понесли наказание.

— Есть личная просьба, ваше сиятельство, — пробурчал начальник. — Если в будущем у вас появится подобная информация, не сообщайте журналистам, лучше напрямую мне.

— Что ж, хорошо, — согласился я. — Надеюсь, что больше не придётся столкнуться с подобным.

— Сделаю всё возможное, чтобы так и было, — ответил полицейский. Прозвучало двояко, и на этом мы распрощались.

На восстановление поместья требовались деньги, и Константин провернул выгодную сделку. Он продал нашу долю в консервной фабрике по хорошей цене, и средства мы пустили на ремонт.

Приём, конечно, пришлось отложить. Хорошо, что мама не успела разослать приглашения. Она переживала, что после атаки бандитов люди побоятся ехать, но я успокоил её. Сказал, что, напротив — организуя светское мероприятие вскоре после битвы, мы покажем свою силу и стойкость. В том числе финансовую — ведь у нас будет новый ремонт. Гостям приёма найдётся что обсудить.

Светлана Григорьевна согласилась с моими доводами. Она уже даже начала представлять, как будет в красках описывать происшествие и восхвалять смелость защитников: мою, Кости и барона Иволгина.

— Не забудь про гвардейцев, дорогая, — сказал я. — Они приняли на себя первый удар.

— Это их долг как черни, — отмахнулась матушка.

— Если б не эта чернь, — нахмурился я, — то нас бы, вероятно, всех перебили. Прошу тебя пересмотреть отношение к людям, отдавшим за нас свои жизни.

Светлана изумлённо посмотрела на меня, а потом сказала:

— Ты сильно изменился после аварии.

— Скажем так, у нас с Чернобурой Лисицей состоялся обстоятельный разговор.

Мама кивнула и не стала выпытывать подробности. Общение с богом-покровителем считалось интимным занятием. Даже внутри семьи это было не принято обсуждать, по крайней мере, внутри нашей. А способности, получаемые от богов, зачастую оставались тайной за семью печатями даже для самых близких. Просто потому, что такие способности были мощным козырем как в бою, так и в обычной жизни. Зависело от конкретного дара.

Мой, например, повышенная регенерация, был отличным подспорьем после драки. И для развития в целом. Ведь мне не нужно было долго ждать восстановления мышц после тренировок и магических каналов. А после направленной медитации я восстанавливался ещё быстрее.

Но непосредственно в бою способность была бесполезна. Поэтому после сражения я с удвоенной силой загорелся вернуть хотя бы жалкое подобие былой магической мощи.

Принялся искать опытных магов, готовых давать частные уроки. В Российской империи магическое обучение обычно происходило в специальных заведениях на нулевом уровне Изнанки. Домашнее обучение практиковалось среди дворян, но этим занимались родители. Моя мать, к сожалению, обладала слишком слабыми познаниями для того, чтобы ещё кого-то обучать. А стать подопечным члена другого рода было почти невозможно — никто из аристократов не хотел делиться родовыми секретами.

Найти независимого преподавателя тоже оказалось трудной задачей. Их, наверное, просто на всех не хватало. Ведь большая часть магов не учила юнцов, а применяла свой дар по назначению. По крайней мере, так было у нас в Сибири.

Теория нехватки учителей вскоре получила подтверждение. Все, с кем я беседовал, преподавали в академиях и институтах, а давать частные уроки отказывались. Даже за большие деньги. Мол, не хотят брать на себя ответственность за возможное искажение дара или пережигание каналов неопытного графа.

Не стану же я им объяснять, что внутри юного тела живёт опытнейший маг! Попытался сказать, что я крайне одарённый, что моё ядро пробудила богиня — бесполезно. В итоге обратился к знакомым магам, а именно к Богдану Богдановичу и его офицерам.

— Хм. Сложное это дело — владению силой обучать, — нахмурился Богдан. — Ежели что не так пойдёт, всё развитие запорем.

— Под мою ответственность, — твёрдо сказал я.

— Я сам себя не прощу, если вдруг талант угробим, — покачав головой, ответил командир гвардии. — Но если уж так сильно хочешь, давай Мокруху попросим. У него самый высокий ранг среди наших.

Высокий ранг не равно мастерство в обучении, но всё-таки я согласился. Иван мне нравился, хотя я ему, кажется, не очень. А может, Мокруха со всеми был такой напряжённый, не знаю. Но учить он всё же взялся.

Я и раньше частенько приезжал в казармы, а отныне стал бывать там ежедневно — продолжал физические и стрелковые тренировки и теперь добавил к ним магию. Не в последнюю очередь, это положительно влияло на бойцов. Они видели, что граф стремится стать сильнее, и старались не отставать.

Гвардия, кстати говоря, набирала мощь. Богдан взял ещё три десятка новобранцев, среди которых были маг-целитель третьего ранга и огненный маг второго. Кроме того, получив плату за очередную партию леса, мы закупили снаряжение для всех новичков и пополнили склады боеприпасов.

Я встретился с бухгалтером гвардии и долго рассказывал, что хочу сделать: починить бронемашину и купить орудие к ней, приобрести новые грузовики, а также лёгкие бронированные машины на колёсах для быстрого перемещения в боевых условиях. Обязательно наложить на всю технику оборонительные печати, закупить для бойцов защитные амулеты — особенно для рядовых, офицеры у нас маги и сами прикроются от вражеских заклятий. Рассчитать стоимость ежемесячных учений с учётом увеличения числа солдат и так далее и так далее…

Бухгалтер чуть не заплакал, когда я всё это озвучил. А потом сразу сказал, что потребуются большие вливания — текущий бюджет гвардии даже близко не выдержит моих хотелок.

— Само собой, уважаемый, — согласился я. — Деньги будут. Ваша задача — сделать так, чтобы они приносили пользу.

— Приступаю к работе, ваше сиятельство, — вздохнул несчастный бухгалтер. — Но мне бы потребовался помощник…

— Так укажите его жалованье в бюджете и предоставьте расчёт Константину Сергеевичу. Всего доброго, уважаемый, — сказал я и вышел.

Моя армия должна расти и становиться сильнее. Нельзя забывать, что у меня есть таинственный противник. Именно он, вполне вероятно, науськал Боровина и Чернова. Именно он, вполне возможно, натравливал на «Чернобурский лес» монстров Изнанки. И это он, скорее всего, был виновен в гибели отца.

Я хорошо помню, как искалеченный выбирался из горящей машины. И я отчётливо почувствовал, как исчезает наложенное на кузов заклятие. Очень тонкое, грамотно построенное, еле заметное… Но оно было. Моё чувство магии, доведённое до совершенства в прошлой жизни, не обманешь.

Петра Чернобурова и всех, кто был с ним, включая отца Кости, убили специально. Я намеревался узнать, кто это сделал, и отомстить. Хотя бы ради матери и сестры, а также ради будущего своего рода.

Да, за прошедшее время я уже полностью слился с ролью Георгия Чернобурова и стал считать его семью своей. Можно было бы закрыться от эмоций и привязанностей, доставшихся вместе с телом, но я не видел в этом смысла. Жить гораздо приятней и проще, когда рядом есть любимые люди.

«Прибыл на юг. Сегодня встреча», — поступило сообщение на мобилет, когда я сел в автомобиль.

Очень хорошо. Значит, агент, подготовленный Мокрухой, уже добрался до Туапсе. Надеюсь, их свидание с дядюшкой пройдёт плодотворно. А у меня сегодня своё свидание…

— Ваше сия-я-ятельство… — протянула Ульяна, когда мы зашли в ювелирный магазин. Её большие глаза стали просто невероятных размеров, что невольно вызвало у меня улыбку.

— Хочу, чтобы ты выбрала любое украшение из тех, что здесь есть.

— А, я… могу узнать, зачем это? — потупилась Ульяша.

— Мне понравилось, как ты защищала Людмилу тем вечером. Считай, что это награда.

— Да я же ничего такого не сделала…

— Ты прикрывала её собой и дралась бы при необходимости. Не скромничай. Сейчас ты выберешь себе подарок, — я наклонился к уху девушки и продолжил шёпотом, — а затем мы отправимся в домик на берегу Енисея и проведём чудесную ночь. Хочешь?

Ульяна покраснела и кивнула.

— Тогда выбирай.

Девушка всё же поскромничала и выбрала тонкое золотое колечко с сапфиром. Впрочем, для простолюдинки это всё равно было достаточно богатое украшение. Не всякая служанка имело такое.

Я оплатил покупку, а затем, как обещал, мы поехали в арендованный заранее домик. Отправились на такси — не хотелось, чтобы водитель распускал потом слухи, что у господина было свидание с прислугой.

Тем более что свиданием это было сложно назвать. Скорее, нам предстояла ночь бурного секса, которая закончилась быстрее, чем я полностью удовлетворился. До конца насытиться сочным телом Ульяны, её полной упругой грудью и жарким лоном едва ли было возможно.

Впрочем, утром у нас оставалось достаточно времени для горячего завтрака в постели…

22

Прошедшим вечером Игорь Чернов выпил целый графин абхазской чачи, съел вкуснейшее хачапури по-аджарски и две порции шашлыка из баранины. И это не считая закусок: адыгейского сыра, салатов, лепешек и овощей.

Чернов обожал кавказскую кухню, которую в Туапсе готовили повсеместно. Уже в который раз он думал, что стоит продать «Орешково», пока не поздно, а также прочие свои предприятия, и купить небольшой гостевой домик здесь, на югах. В Туапсе, или где-нибудь в Геленджике, или в Адлере. Принимать гостей, открыть рядом кафе, где можно будет есть самому хоть каждый день.

— Уедем, матушка, сюда навсегда! — произнес Игорь, ложась к жене в кровать.

— Уже сто раз ты это говорил, — сонно пробормотала та. — Не можем же все дела и квартиру в Красноярске бросить. Когда обратно-то соберемся?

— А тебе чего, плохо здесь, что ли? Целыми днями ляжки на пляжу греешь, — Чернов похлопал супругу по заднице. — Побудем пока. А потом, глядишь, навсегда останемся.

— Угу. Ну ладно, как скажешь… — широко зевнула та и как будто сразу уснула.

Игорь еще какое-то время фантазировал вслух: о том, как он откроет здесь гостиничку и кафе, где будут готовить вкуснейшее хачапури на всем российском юге. На то, что супруга спит и не слушает, Чернов не обращал внимания. А потом задремал сам.

Проснулся оттого, что к носу приставили что-то холодное. Игорь сквозь сон отмахнулся, но холодное и твердое снова уперлось в лицо, а потом раздался металлический лязг.

Чернов распахнул глаза и увидел человека в тканевой маске. У него в руке был взведенный револьвер. Игорь весь покрылся потом и похолодел. Такое чувство, будто окунулся в ледяную купель после бани.

— Тихо, — сказал человек. — Дернешься — убью.

Игорь бросил взгляд на жену, но та всегда спала крепко, ее из пушки не разбудишь. А человек в маске к тому же добавил:

— Я подсыпал ей снотворное в вечерний чай. Твоим детям тоже. Не бойся, безвредное. Но даже если я сейчас шмальну тебе в морду, никто не услышит. Вставай, пойдем.

— К-куда?

— Я скажу, куда. Быстрее.

Чернов поднялся и засеменил во двор домика, который арендовал. Идея снять жилье подальше от всех и поближе к воде теперь не казалась ему такой уж хорошей. Даже позвать на помощь некого, и никто, кроме чаек, не увидит, как Игоря ведут на расстрел.

— Шагай, — человек подтолкнул его стволом в спину.

— К морю?

— К нему. Искупаемся.

— Утопить меня хочешь? — возмутился Чернов. — Лучше застрели тогда!

— Одно другому не мешает. Топай.

Ночное море, разукрашенное лунным серебром, выглядело очень поэтично. В какой-то момент Игорь даже смирился со смертью. По крайней мере, можно порадоваться, что он умрет, глядя на такую красоту.

— Кто тебя послал? Граф Чернобуров?

— А ты догадливый. Иди дальше.

— В воду?

— Да. Иди, пока я не скажу остановиться.

Человек остался на берегу. Игорь шел и шел, покуда вода не поднялась до ключиц. Тогда человек сказал «хватит» и велел повернуться.

— Последние слова? — спросил он.

— Т-ты что, серьезно? — застучал зубами Чернов. Ночью море было холодным, не сезон. Да и страшно было до жути. — Слушай, п-передай своему графу, что я с ним свяжусь. Решим как-нибудь!

— Граф уже все решил.

Посланник Чернобурова нажал на спусковой крючок, и раздался выстрел. Игорь сжался и невольно нырнул, прячась. Он слышал, как прозвучало еще несколько хлопков, но до сих пор оставался жив! Неужто послали такого плохого стрелка?

Игорь осторожно вытащил голову из воды и протер глаза.

— Холостые, — сказал человек, приподняв револьвер. — Слушай внимательно! Граф Чернобуров требует от тебя вернуться в Красноярск. Это было самое последнее предупреждение, понял? Завтра же возьми билет на поезд. Или я вернусь с боевыми патронами.

С этими словами посланник развернулся и быстрым шагом исчез в ночи. Чернов, дрожа, вышел на берег и сел на гальку. Ночное море показалось ему еще красивее, чем до этого.

Похоже, терпение двоюродного племянника иссякло. Надо же, как он стал себя вести! Игорь помнил его совсем другим, скромным и тихим мальчиком. Вырос, видать, возмужал.

Ничего не поделать, придется возвращаться в Красноярск. Но это не значит, что Чернов так просто отдаст гостиницу…

* * *

— Интересная идея, ваше сиятельство, — сказал сидящий передо мной артефактор, просмотрев предложенный документ.

Этого человека звали Руперт Зоммер. По происхождению он был немцем, но являлся подданным российской короны и признанным мастером в изготовлении магических предметов. Он владел фабрикой в Москве и тремя мастерскими, одна из которых была расположена в Новосибирске и делала артефакты для самого князя Тигрова. Мне повезло, что Зоммер оказался проездом в Красноярске и согласился встретиться.

— Вы хотели бы взяться за разработку? — напрямую спросил я.

— Почему нет? — пожал худыми плечами Руперт, снял пенсне и убрал в карман клетчатого пиджака. — В изготовлении самих жезлов не есть ничего сложного. Охранный артефакт, который реагировать… будет реагировать, — поправился он, — на заданные энергоструктуры. Не потребуется даже питание от макров, хватит внешних потоков.

— Меня интересует возможность тонкой настройки и создание сети.

— Вот тут уже сложнее и не есть моя специальность. Для созданья такой сети нужен будет маг печатей, ритуалист. Сильный.

— Само собой, — кивнул я. — От вас требуется, чтобы возможность соединения была изначально заложена в жезлах.

— Могу сделать. Но не обещаю быстро — есть много работы, очень много… — Зоммер потеребил серую козлиную бородку. — Могу, с вашего позволения, рекомендовать проект моему ученику. Верней сказать, рекомендовать моего ученика для вашего проекта, — улыбнулся артефактор. По-русски он говорил хорошо, почти без акцента, но иногда путался в порядке слов.

Я подумал всего пару мгновений. Да, создать сигнальные жезлы побыстрее было бы неплохо. Тем более что на «Чернобурский лес» было совершено еще одно мощное нападение монстров, отбили которое с трудом.

Но если я рассчитываю со временем начать продавать жезлы, то будет лучше, чтобы разработкой занялся именно Зоммер. Его имя известно и подстегнет продажи.

— Пожалуй, мне бы хотелось, чтобы проектом занялись лично вы. Торопиться некуда.

— Не меньше шести месяцев, ваше сиятельство. До первого прототипа.

— Меня устраивает. Задержитесь еще на полчасика, уважаемый господин Зоммер. Я прикажу своей юристке составить договор, а пока выпьем чаю.

— Кофе, если возможно, — согласился Руперт.

Быстро составленный Аллой документ был подписан, я выдал немцу аванс, и на этом мы распрощались.

Что ж, отлично. Неплохое вложение в будущее. Пока Зоммер трудится над прототипом, можно подготовиться самим и открыть небольшой цех по созданию артефактов. Те же защитные амулеты, например, всегда пользуются спросом среди аристократов и силовых структур. А когда придет время, сможем увеличить производственные мощности и запустить массовое изготовление сигнальных жезлов.

Я позвонил Константину и обрисовал идею. Тот обещал подумать, но сразу сказал, что свободных средств у нас нет. Особенно с учетом того, что сейчас мы намерены много вкладывать в гвардию.

— Деньги появятся, — сказал я. — Нам не нужна целая фабрика, хватит небольшого цеха на окраине города. Можно начать с простых защитных амулетов и попытаться заключить контракт с полицией, например. Или с гвардиями мелких родов.

— Ладно, подумаю, — отозвался Костя. — Но в артефакторике огромная конкуренция и строгий контроль правительства. Уверен, что хочешь туда соваться?

— Зато если получим долю на рынке, это сделает нас в тысячу раз сильнее и авторитетнее. Хотя бы прощупай почву. Узнай кто, что, сколько денег потребуется для старта и для развития.

— Конечно, Георг. Как скажешь.

— Да, и найди способ связаться с тем графом из Ангарска. Дубровский, не так ли? Который специалист по магическим растениям.

— Да, Виктор Дубровский, — ответил Константин. — Хорошо, сделаю.

Положив трубку, я отправился в казармы. Тренировки пропускать нельзя. Особенно магические.

«Южный» агент сообщил, что Игорь Чернов сел на поезд в Сочи, а значит, через четыре дня будет в Красноярске. Новость меня порадовала, но звонить дяде я не стал. Он тоже не спешил связаться со мной, несмотря на то, что вряд ли остался в восторге после ночного купания.

Мокруха ждал меня на специальном полигоне, предназначенном именно для тренировки магов. Здесь был купол, который защищал других солдат от заклинаний, не давая опасной магии вырваться наружу.

Когда мы зашли на полигон, Иван вставил в специальный прибор большой макр, и купол активировался.

— Первые тренировки проведем здесь, — сказал Мокруха. — А потом лучше отправляться заниматься в Изнанку.

— Там развитие пойдет быстрее из-за сильного магического фона? — уточнил я.

— Угу. Именно. Ну, приступим, — Иван подошел ко мне. — Я так понимаю, кое-что уже умеете.

— Умею, — сказал я, активировал ядро и направил энергию в тело.

— Интуитивно научились? — оглядывая меня, пробурчал Мокруха. Наверняка почувствовал, как я «зарядился».

— Да.

— Хорошо. Значит, способности есть. Жаль, что мы не знаем, к какому виду магии вы предрасположены…

— Огонь, — без сомнений сказал я.

— Откуда знаете? Тест проходили?

— Нет. Считай, что мне подсказала Лисица.

— С богиней спорить не буду. Огонь так огонь. Попробуйте тогда что-нибудь сотворить…

Иван помогал мне направлять потоки и объяснял, как в целом создавать заклинания. Оказалось, что сложных техник в этом мире нет. Никаких вербальных заклятий, или жестов, или других замудренных способов сотворения магии. Все основывалось на банальном контроле потоков и воображении.

Как ни странно, мне тяжело давалось и то и другое. Практикуясь, я понял то, что давно подозревал, но как-то не придавал значения. Структура маны отличалась от той, что была в моем мире. Потому-то я слишком много энергии тратил впустую, когда создавал заклятия по старинке, по памяти из прошлой жизни.

Несколько часов упражнений — и у меня получилось зажечь устойчивый костерок на ладони, который при этом потреблял столько маны, сколько должен. А еще немного потрудившись, я выпустил огненный сгусток размером с кулак.

Добился главного. Переломил свои старые умения и начал учиться творить магию по-новому.

— Отлично, — кивнул Мокруха. — Запомните ощущения. И на сегодня хватит.

— Завтра поедем на Изнанку, — сказал я, и это был не вопрос.

Чем быстрее я верну хотя бы часть былой мощи, тем лучше. Мне нравится пользоваться огнестрельным оружием, и я неплохо им овладел. А во время схватки у поместья даже научился применять магию к пуле, увеличивая ее скорость и пробивную силу.

Но все равно, хочу владеть стихиями, как в прошлой жизни. И ничто не остановит меня.

Ведь даже смерть не остановила.

23

Утром, через четыре дня, Костя прислал мне номер графа Дубровского. Слава о нём, как о специалисте по магическим растениям, достигла даже наших краёв. Я рассчитывал, что он может помочь с защитой «Чернобурского леса», пока мы не придумаем что-то другое.

Дубровский долго не брал трубку, но я оставался неумолим.

— Добрый день, Виктор Игоревич, — приветствовал я, когда услышал ответ. — Говорит Георгий Петрович Чернобуров.

— Да-да, Георгий, слушаю вас! — бодро ответил Дубровский.

Соблюдая приличия, минутку мы поговорили ни о чём. Немного познакомились, а затем я перешёл к делу:

— Слышал, будто вы специалист по магическим растениям, Виктор. Мне сообщили, что вы способны вырастить лозы, которые работают как защитный барьер.

— Неужели? — ответил граф словно с усмешкой. — Я выращиваю сырьё для лекарств и косметики. Никаких защитных лоз.

— Выходит, меня ввели в заблуждение, — хмыкнул я.

— Выходит, да, — сказал Дубровский. — Но возможно, я всё-таки смогу помочь. Что именно вам нужно?

Я кратко обрисовал ситуацию: проблемы с монстрами Изнанки в тайге, лесокомбинату требуется защита. Бетонные стены не справляются, большинство тварей легко перелезают через них или роют подкопы.

— Ну, пожалуй, я мог бы потратить немного времени и сил, чтобы создать для вас саженцы атакующих лоз, — подумав, сказал Виктор. — Они обвили бы ваши стены и пустили корни глубоко в землю. Если чудовище попробует перелезть или совершить подкоп, лозы схватят его и ласково придушат, — граф издал смешок. — Только вам придётся обеспечить питание от макров. Растения магические, без подпитки быстро умрут.

— Отлично, граф. Я готов попробовать.

— И учтите, что это не интеллектуальная система. Ваши люди тоже могут пострадать, если подойдут слишком близко.

— Я понял, Виктор. Спасибо. Мой помощник переведёт вам нужную сумму. С нетерпением ждём саженцы!

— Приятно с вами сотрудничать, Георгий, — судя по голосу, Виктор широко улыбнулся.

Мы тепло распрощались, выразив обоюдную надежду на продолжение сотрудничества. Затем я сел в машину и поехал решать другую свою проблему, которая занозой сидела у меня в мыслях…

Дворецкий многоквартирного дома, где жил Чернов, сразу меня узнал. Побледнел, как будто призрака увидел.

— А-а… — глупо протянул он и с трудом собрался. — Доброе утро, ваше сиятельство. А где же ваша трость?

— В машине, — я вяло шевельнул рукой. — Она больше не нужна. Иногда использую как аксессуар.

— Гм. Хорошо. Прекрасно! Очень рад, что вы в добром здравии!

— Спасибо. Мы поднимемся в квартиру дяди. Пожалуйста, дайте ключи.

— Изви-ви-вините, ва-аше сиятельство, — дворецкий вдруг начал заикаться и стал таким белым, что мог бы слиться со стеной. — Но ключи я вправе отдать только хозяину!

— Дядюшка недавно сошёл с поезда и уже едет сюда. Он вам не звонил? Просто я хочу подготовить сюрприз. Ключи, — не терпящим возражения тоном сказал я и вытянул руку.

Со мной был Олег — тот самый гвардеец, который в прошлый раз чуть не отлупил дворецкого-лжеца. Олег хрустнул костяшками пальцев, и уже через мгновение ключи оказались у меня в ладони.

— Благодарю, любезный.

Мы поднялись на четвёртый этаж с помощью лифта. Я открыл дверь квартиры и вошёл, два гвардейца — следом за мной.

Олег присвистнул:

— Роскошная хата.

— Неплохо, — согласился я. — Хотя безвкусно.

Ремонт здесь был в стиле барокко: колонны, резьба и лепнина, много материалов под золото. Не жилище, а музей какой-то. В интерьере моего поместья был похожий стиль, но там шикарность сочеталась с уютом. Здесь была только приторная роскошь, слишком явно выставленная напоказ.

— Располагайтесь, — сказал я гвардейцам, когда мы прошли из прихожей в просторную гостевую.

Я сбросил чехол, прикрывающий диван от пыли, и удобно сел. Расстегнул пиджак и закинул ногу на ногу.

Вскоре из прихожей раздался шум. Я приготовился встречать дядю, но вместо него в комнату забежала горничная — низкорослая конопатая девчушка. Совсем молоденькая, лет пятнадцати.

— Ой, — сказала она, увидев нас, и попятилась. — Здрасьте. Извините, а вы кто?

— Я племянник Игоря Чернова. А вы?

— А я служанка тутошняя. Сообщили, что господин Чернов возвращается, велели порядок навести и обедом заняться…

— Вот и займитесь, — кивнул я. — Буду благодарен, если сварите кофе.

— Хорошо, — улыбнулась девчушка. — Одну минуточку, господин!

Игорь не торопился. Я успел выпить две чашки кофе, пролистать новостную ленту в Сети и уже откровенно заскучать, когда дядя, наконец, явился.

Он ворвался в квартиру, как вихрь, и тут же заорал:

— Георгий! Что, чёрт возьми, ты себе позволяешь?!

— Могу спросить то же самое, дядя, — невозмутимо ответил я. — Но, для начала, здравствуйте. Как Туапсе, как море? Мне кажется, ещё несезон. Хотя я слышал, вы купались. При луне.

— А за это ты мне ещё ответишь!

Я поднял бровь и повернулся к своим гвардейцам:

— Уважаемые, мне показалось, или только что прозвучала угроза в адрес дворянина?

— Не знаю, — протянул Олег, хмуро глядя на Игоря. — Не расслышал что-то.

— Вам показалось, — буркнул дядя. — Прошу простить.

Второй гвардеец издевательски хмыкнул в усы и отвернулся к окну. Олег, не стесняясь, улыбался во весь рот.

Чернов упал в кресло и глубоко, шумно вздохнул. Он стал гораздо толще с тех пор, как прошлый Георгий видел его в последний раз. Если бы не брюхо и безобразные складки на шее, он бы выглядел вполне солидным и крепким мужчиной. А так — типичный богач-простолюдин, который злоупотребляет лакомствами.

— Что же ты, Георгий, никак не успокоишься, — вздохнул Игорь. — Я ведь сто раз тебе сказал — «Орешково» моё по закону. Есть завещание, при жизни подписанное твоим отцом…

— Вот и покажите мне.

— Да пожалуйста, чёрт возьми! Идём в кабинет. Только мо́лодцы твои пусть тут подождут.

Я жестом велел гвардейцам оставаться на месте, а сам последовал за дядей.

Кабинет был отделан в том же кричащем стиле, что и весь дом. На стене висели сабли с позолоченными рукоятками и европейский рыцарский шлем, покрытый затейливой вязью. Над столом скалилась голова какого-то монстра Изнанки, похожего на медведя, только с двумя рядами зубов и рогами.

— Послушай, Гоша, — сказал Чернов, когда я закрыл за собой дверь. — Ты граф, я простолюдин, это понятно. Но зачем было устраивать представление? Зачем ты подослал ко мне какого-то психа с револьвером?!

— Зря думаете, что я буду оправдываться. Вы просто не оставили мне выбора. Игнорировали звонки, подставили меня с бандитами…

— Не надо было первому нападать!

— Не учите меня, как вести дела с преступниками, — с железом в голосе ответил я. — Вы не предупредили об угрозе, хотя могли. Радуйтесь, что всё закончилось относительно хорошо. Но к этому мы с вами ещё вернёмся. Завещание!

Дядя раздул ноздри и крепко стиснул челюсти, явно сдерживая рвущийся наружу гнев. Конечно, ему вряд ли нравится, что восемнадцатилетний юнец раздаёт приказы. Но и сделать ничего не может — как он сам упомянул, между нами есть различие в статусе.

Игорь открыл сейф, спрятанный в стене за книжной полкой. Вытащил оттуда гербовую бумагу и положил на стол.

— Попрошу не трогать! — строго сказал он. — Это единственный экземпляр.

— Как угодно, — согласился я.

Не особо вчитываясь в текст завещания, я сразу принялся рассматривать подпись отца. Я отлично знал, как она выглядит — и благодаря прошлой памяти Георгия, и по своей работе с бумагами рода сейчас. Размашистый автограф Петра Чернобурова встречался мне часто.

С первого взгляда нельзя было сказать, что это подделка. Думаю, любой графолог подтвердил бы, что подпись оставил именно мой отец. Но вот незадача — когда я активировал астральное зрение, то увидел следы магии. Чернила были словно обведены маной — тонкие, еле заметные линии. Пришлось напрячься, чтобы их распознать.

Сначала я решил, что передо мной иллюзия, но позже догадался, что к чему.

— Превосходный трюк, дядя, — сказал я. — Сколько вы заплатили за перенос?

— Какой ещё перенос? — пробурчал Чернов.

— Бросьте. Я понял, в чём фокус — некий заклинатель «снял» подпись с другого документа и переложил сюда. Автограф действительно оригинальный, написанный рукой моего отца. Вот только оставлен он был на совершенно другой бумаге.

— Что за глупости, — всплеснул руками Игорь. — Да как такое возможно? А даже если и возможно — где доказательства?

— Отличная идея, должен признать, — сказал я, постучав пальцем по документу. — Если даже изучать подпись по следам ауры — подтвердилось бы, что её оставил мой отец. Надо обладать превосходным чувством магии, чтобы заметить что-то не то. К счастью, у меня такое чувство есть.

— Ты ничего не докажешь! — Чернов совсем неаккуратно схватил завещание и бросил его в сейф, а дверцу захлопнул.

— Мне и не потребуется. Просто я устрою вам допрос с участием мага-менталиста, — я сел на стул. — Суд вернёт мне «Орешково», а вас заставят заплатить штраф за мошенничество, и хорошо, если обойдётся без тюрьмы и изъятия имущества.

Чернов опять шумно задышал, но промолчал.

— Я, конечно же, потребую виру за оскорбление рода, — продолжал я, разглядывая свои ногти. — И даже после этого продолжу давить, пока вы не окажетесь на улице, а ваши дети — в детдоме.

— Перестань мне угрожать! — взорвался, наконец, дядюшка.

— Почему?

— Что значит, почему?!

— Почему я должен перестать угрожать? Вы украли у меня целую гостиницу и надеетесь, что выйдете сухим из воды. Ошибаетесь! — я ткнул в Игоря пальцем. — Но только от вас зависит, воплотятся ли эти угрозы в жизнь.

— Ты ничего не докажешь, — повторил Чернов.

Я вздохнул и потянулся в карман. Игорь встрепенулся и быстро распахнул ящик стола. Резко выброшенным, как удар, твёрдым взглядом я заставил его остановиться и медленно вытащил из кармана мобилет.

— Последний шанс, дядя, — жёстко произнёс я. — Давайте решим дело миром. Верните то, что принадлежит мне, и расскажите, кто надоумил вас отнять гостиницу.

— Надоумил? Ты бредишь, Георгий! — Чернов натужно рассмеялся. — «Орешково» завещал мне твой отец! Всё остальное — фантазии.

— Я так не считаю. Но если не хотите мирного исхода, придётся вас уничтожить.

— Уничтожить? — прорычал дядя и снова потянулся к ящику.

— Не буквально, — я приподнял ладонь. — Вы всё-таки мой родственник. Но я вас разорю и растопчу репутацию, как вы и заслуживаете. Начну с того, что позвоню начальнику полиции.

Я нашёл в мобилете нужный номер и отправил вызов. Ответа пришлось подождать, и пока шли гудки, я не спускал глаз с дяди. А ещё на всякий случай напитал тело маной и поставил духовный щит — после нескольких занятий с Мокрухой я уже мог это делать.

Жалкая, конечно, защита, по сравнению с прошлой жизнью… Не уверен, что спасёт от пули на таком расстоянии. Но лучше, чем ничего.

— Слушаю, — раздался бас начальника полиции.

— Добрый день. Это граф Георгий Чернобуров. Как ваши дела, уважаемый?

— Здравствуйте, граф. Дела идут. У вас что-то срочное? — не особо дружелюбно пробурчал полицейский.

— Помните мою беду с «Орешково»? Похоже, что я знаю, как распутать клубок. Но для этого нужен маг-менталист. Сможете помочь?

Не успел начальник полиции ответить, как Игорь замахал руками, мол, хватит. Я сказал, что перезвоню, и положил трубку.

— Ладно, Гоша, — с сокрушённым видом пробормотал Чернов. — Ты победил. Всё было так, как ты сказал — подпись магией перенесли с другого документа. Как, чёрт возьми, ты это понял?!

— Неважно, — отмахнулся я. — Рад, что вы образумились, дядя. Теперь обсудим, как будете расплачиваться…

Я уже не хотел возвращать гостиницу, если честно. После того как там несколько месяцев существовали игорный притон и бордель, заведение обросло не лучшей репутацией. Так что я потребовал выплатить стоимость гостиницы, оплатить ремонт моего поместья, и, по доброй традиции, добавить за оскорбление семьи.

Цена «Орешково» как бизнеса, согласно документам, оценивалась в семьсот тысяч рублей. Стоимость ремонта в двести тысяч. Ещё сотня — за оскорбление. Итого миллион рублей.

— У меня нет таких денег, — Игорь упал на стул и обхватил руками голову.

— Готов подождать неделю, дядя. И готов скостить пятьдесят тысяч, если скажете, кто помог вам провернуть эту схему.

— Сто, — поднял поблёкший взгляд Чернов.

— Сто тысяч?

— Да. И я выдам всех, кто мне помогал.

— Договорились, — кивнул я.

Сто тысяч рублей — хорошие деньги, но информация порой стоит дороже. Это как раз тот случай.

Игорь достал из ящика бутылку дорогой водки и рюмку. Налил, выпил и сказал:

— Мне позвонили на следующий день после гибели твоего отца. Не знаю кто. Он отказался представляться, но предложил безболезненно получить «Орешково» или другое ваше имущество. Торговые ряды в городе, например. Я выбрал гостиницу.

Я молча кивнул, подбадривая дядю. Впрочем, тот на меня не смотрел — налил себе ещё водки и залпом выпил.

— Ар-рх… Тёплая, тьфу, — поморщился Чернов. — В общем, ко мне прислали мага, который перенёс печать. Я в первый и последний раз его видел, но заметил герб на запонках пиджака. Тот скрывал их под пальто, но я всё же разглядел.

— Что за герб?

— Уткины. Это был человек Уткиных.

Я попытался вспомнить, что знаю об этом роде. Кажется, Уткины владели землями южнее Красноярска, в Хакасии. Никаких дел в наших краях они вроде бы не имели.

Ладно, разберусь позже.

Я снова кивнул и спросил:

— Что дальше?

— Дальше мне помогли связаться с одним чиновником по имени Виктор Астахов. Я дал ему взятку. Он и мой адвокат, Стеблин, незаметно провели наследство через нужные инстанции. Ну и всё, я завладел «Орешково». Через пару недель со мной связался Кадир, предложил заработать…

— Понятно, — перебил я. — Дальше неинтересно. Скажите, как найти этого Астахова. Он следующий, с кем я желаю поговорить…

24

Дядя отдал мне завещание и написал расписку, согласно которой должен был в течение недели выплатить мне девятьсот тысяч рублей, а взамен получал «Орешково». Я позвонил Алле и велел подготовить документы — официально я просто продавал Чернову гостиницу. Что касается завещания, то с этим я был намерен разобраться в городской канцелярии.

Пока ехали туда, я позвонил Косте:

— Ты знаешь что-нибудь о роде Уткиных?

— Немного. Лично ни с кем не знаком.

— У них есть интересы в нашем городе?

— Владеют долей в ресторане «Княжеский пир» и поставляют продукты в магазины. Вроде бы есть птицеферма. А что?

— Узнай, как они могут быть связаны с Пихтиными. И ещё узнай, что за маги у них в роду и на службе.

Я пересказал, как Чернов пытался меня надуть с переносом подписи, и что в этом, вероятно, участвовал человек Уткиных. Костя обещал найти информацию.

Не думаю, что мой тайный противник — это именно Уткины. Но вполне возможно, что их наняли более подходящие на роль врагов Пихтины.

В любом случае я рад, что отыскал ещё одну деталь головоломки. Правда, чем больше я приближаюсь к разгадке, тем больше вероятность прямого столкновения с врагом. Готов ли я, готова ли моя гвардия?

Трудно сказать. Зависит от того, с кем придётся драться — пока нельзя быть на сто процентов уверенным, что это Пихтины. Но могу сказать, что к войне мы готовимся. Нашему противнику предстоит столкнуться с обученными, мотивированными солдатами.

В городской канцелярии я побывал уже не единожды, поскольку время от времени заезжал сюда по делам. Так что узнать, где работает Виктор Астахов и найти кабинет не составило труда. Виктор занимал должность губернского советника — не слишком высокую, но и не слишком низкую. Дворянского титула не имел, равно как и бога-покровителя.

Я вошёл в кабинет без стука:

— Здравствуйте, уважаемый! — и хлопнул дверью.

Астахов оторвался от документа, который писал, и удивленно-оценивающе посмотрел на меня поверх очков:

— Здравствуйте, господин. Чем могу помочь? Что-то срочное, полагаю?

— Граф Георгий Чернобуров, — представился я, вытащил из папки завещание и протянул чиновнику. — Скажите, вам знаком этот документ?

Астахов поправил очки, посмотрел и кивнул:

— Да. Я проводил его месяцев пять назад, в начале года. А что?

— А то, что завещание поддельное. И я слышал, будто вам дали взятку, чтобы вы провели его максимально быстро и незаметно.

Чиновник фыркнул:

— Знаете, сколько раз меня обвиняли в подобном? Послушайте, граф, наследственные споры — это не ко мне. Вам нужно обратиться в дворянский суд…

— Скажите, что не брали взятку, — с нажимом произнёс я и активировал астральное зрение.

— Не брал, — нахмурившись, подчинился Астахов.

Ложь. Но волны эмоций очень слабые — полагаю, Виктор просто не находит ничего плохого в том, что ему дают на лапу.

— Ложь, и я вижу это благодаря родовому дару, — сказал я. — Кроме того, Игорь Чернов во всём признался. Завещание подделано, а вам дали взятку, чтобы вы не задавали лишних вопросов.

От астрального тела чиновника разошлись волны страха. Он продолжал хмуриться, пытаясь скрыть, что напуган, но меня не обманешь. Я убрал документ обратно в папку и швырнул её на стол, а сам расстегнул пиджак, как бы невзначай показывая револьвер в кобуре.

Волны страха стали значительно интенсивней.

— Некто специально свёл вас с Черновым, — продолжал я. — Скажите, кто.

Астахов пожевал губами и обречённо пробормотал:

— Я не знаю. Мне позвонил неизвестный человек. Предложил это дело и сказал, что мне хорошо заплатят.

— И вы согласились? А если б это была операция тайной полиции для выявления взяточников?

— Я был уверен, что это не они, — твёрдо сказал Виктор.

Спорить я не стал. Возможно, у чиновника есть знакомые в тайной полиции, которые предупреждают об облавах. Неважно.

Я задал ещё несколько вопросов, но увы, Астахов ничем не мог помочь. Его, как и Чернова, привлёк к делу таинственный незнакомец, которого Виктор ни разу не видел. Номер мобилета незнакомца не сохранился.

По крайней мере, я окончательно убедился, что существует кукловод, который дёргает за ниточки. Оставаясь за кулисами, он грамотно разыграл спектакль под названием «Разграбление рода Чернобуровых». Но после того как я пришёл в себя и начал действовать, затих.

Наблюдает, выжидает, ищет подходящий момент для нового удара? Почти уверен, что так и есть.

— Ну и что же с вами делать, уважаемый Астахов? — сказал я, усевшись на мягкий стул.

— Ваше сиятельство, я ни в коем случае не хотел причинить вред вашему роду, — сохраняя достоинство, сказал чиновник. — Я подозревал, что с завещанием что-то не так, но все подписи были на месте, гербовая бумага настоящая… Я просто не стал разбираться, в чём дело.

— Очень зря. Ведь это ваша работа, за которую платят из казны. Говорят, светлейший император Кречет терпеть не может взяточников. Если не ошибаюсь, их до сих пор вешают, по старинке.

— Я не хочу на виселицу, ваше сиятельство, — сбледнув, произнёс Астахов. — Клянусь, это был первый и последний раз. Позвольте мне как-нибудь загладить вину перед вами.

Насчёт первого раза я был не уверен, равно как и насчёт последнего. Но чиновник мог принести пользу, поэтому я решил не выдавать его, а воспользоваться тем, что Виктор передо мной в долгу.

— Думаю, что мы наладим сотрудничество, уважаемый…

Я договорился, что Астахов будет помогать мне с делами — регистрировать без проволочек нужные документы, содействовать в работе с другими чиновниками. А ещё будет сливать информацию о том, что происходит в канцелярии. Одним словом, у меня только что появился свой человек в правительстве.

После канцелярии я поехал в казарму, тренироваться. Физические упражнения, спарринг, стрельба — а затем мы с Мокрухой должны были отправиться к стационарному порталу в Красноярске. Через него мы спускались на нулевой уровень Изнанки, где я упражнялся в Высочайшем Искусстве, то есть в магии.

Спарринг сегодня был необычным, с применением холодного оружия. Маги накладывали на бойцов защиту, которая не позволяла наносить раны, но болевые ощущения всё равно передавала. На случай если у кого-то из солдат хватит дури пробить защиту, рядом дежурил целитель.

В первой схватке я использовал свою трость, а во второй опробовал шашку. Оказалось, что совсем ей не владею. Шашка не то же самое, что привычный по прошлой жизни прямой меч. И уж точно не похожа на шпагу, с которой Георгий неплохо обращался ещё до меня. Техника фехтования сильно отличалась даже от сабли, весьма схожей внешне.

Поэтому в бою на шашках я проиграл, причём тому самому Измайлову, которого как-то прилюдно наказал за дерзость. Гвардеец не стал злорадствовать, а, наоборот, предложил в следующий раз показать несколько приёмов. Так что в конечном счёте я расценил итоги схватки как победу.

Надо сказать, что такие спарринги были гораздо эффективнее, чем на кулаках. В этом мире холодное оружие редко применялось в настоящей схватке — магия и огнестрел почти полностью вытеснили его с поля боя. Однако иногда, особенно в сражениях с монстрами, дело доходило до рубки. Умение прикончить соперника шашкой или топором всё ещё могло принести пользу.

После мы отправились на стрельбище. В этот раз отрабатывали стрельбу в движении и по движущимся, соответственно, целям. Роль мишеней исполняли каменные «тарелки», которые создавал Богдан и которые светились при попадании.

Я усиленно экспериментировал над зачарованием пуль. Пытался не только сделать их сильнее, как тогда у поместья, но и добавить стихийные свойства или заставить маневрировать вслед за целью. Получалось не всё, но кое-что удавалось. Я знал, что существует магическое огнестрельное оружие с самонаведением, но стоило оно баснословных денег. Да и отыскать его было чрезвычайно трудно — только лучшие артефакторы могли мастерить такое оружие.

А вот я подумал, что можно создать заклинание, чтобы накладывать прямо на пулю перед стрельбой. Но такое будет доступно только магам, которые редко используют огнестрельное оружие. Лучше будет разработать печати и гравировать ими пули, чтобы те взрывались огнём или выпускали при попадании молнию.

Ещё одна неплохая идейка для моего артефактного бизнеса… Интересно, сколько это будет стоить, и возможно ли создать такую маленькую печать, чтоб легла на пулю? Кажется, пора найти личного артефактора и загрузить его работой.

Но это потом. А пока у меня несколько раз получилось зарядить пулю огнём — правда, она почему-то летела заметно медленнее. То есть обычную пулю не видно в полёте, а эту можно было разглядеть и при хорошей реакции даже увернуться.

Закончив тренировку, я посетил местную душевую комнату и уже собрался садиться в машину, как меня вдруг нагнал Богдан Богданович:

— Ваше сиятельство! Поступила важная информация. Помните бандитов, которые кошмарили наши лесовозы?

— Конечно, — сказал я. — Они что, опять объявились?

— Хм, если бы просто объявились. Убили водителя с охранником и угнали лесовоз.

— Вот как.

Придурки. Они, конечно, не знали, что на каждой нашей машине стоит следящее заклинание. Но могли бы и догадаться. И что это вообще за дерзость — угонять автомобиль, принадлежащий знатному роду? Этим лесным разбойникам что, жить надоело?

— Когда это случилось?

— Сегодня утром. Грузовик сейчас находится северо-западнее Лесосибирска, в тридцати километрах. Сигнал заклятия был устойчивым, а потом резко пропал. Если позволите, граф, это выглядит подозрительно.

— Согласен, — кивнул я. — Похоже на ловушку, правда?

— Хм. Да.

Только зачем каким-то голодранцам устраивать западню для дворянской гвардии? Я подозревал, что не всё так просто. Эти ребята на кого-то работают — вероятно, на того самого кукловода.

А значит, нас действительно может ждать засада, и не только из пары десятков бандитов.

— Разрешите предложить план действий, — сказал Богдан.

— Слушаю.

— Усилить охрану поместья и всех объектов рода, поставить гвардию в боевую готовность. Прочие силы отправить к Лесосибирску. Провести тщательную разведку. Отряд диверсантов под командованием Мокрухи завести в тыл противника, по возможности устранить вражеских лидеров.

— А у нас хватит на всё это людей?

— Должно хватить, если действовать небольшими группами. Также предлагаю взять с собой гаубицы. Если нам не понравится то, что увидят разведчики, просто накроем врагов издалека.

— Хорошо, Богдан Богданович. Отдавайте приказы. Только вот ещё что…

— Слушаю, граф.

— Я отправлюсь с вами, — я зажёг на ладони яркое пламя. — Пора попробовать свои силы в действии.

25

Нам предстоял достаточно дальний поход, поэтому я попросил Богдана не торопиться, а подготовиться как следует.

Гаубицы решили отправить поездом. Арендовали грузовую платформу и увезли орудия на вокзал. В Лесосибирск они прибудут следующим утром. Одну пушку доставили на территорию поместья.

Я сомневался, что неведомый противник использует тот же план, что и Фарух — то есть выманит наши силы из города, а затем атакует поместье. Но лучше перебдеть, не так ли?

Часть бойцов отправили на поезде для сопровождения орудий, всем остальным предстояло ехать на машинах. Иван Мокруха и несколько выбранных им солдат тоже отправились на поезде, под видом гражданских. Они должны были сойти на станцию раньше Лесосибирска и окольными путями добраться до места, где скрывались бандиты.

Также я связался с гвардейцами «Чернобурского леса» и отправил две пары бойцов на разведку. Мы знали, в каком районе перестало работать следящее заклятие, наложенное на лесовоз. Скорей всего, отыскать машину и её угонщиков не составит большого труда.

Матери и сестре сказал как есть: отправляюсь бить бандитов, возможно столкновение с неизвестными силами. Велел не покидать дом и держать мобилеты при себе. В случае чего — сразу вызывать полицию или барона Иволгина. Последнему тоже позвонил и получил заверение, что при необходимости он сразу окажет помощь.

Кажется, нам с Иволгиным действительно пора заключить официальный союз. По крайней мере, всё к этому идёт.

Ехали всю ночь, останавливаясь только для подзарядки двигателей макрами. С рассветом добрались до Лесосибирска. Пока дожидались поезда, на котором ехали наши гаубицы, устроили привал.

На мой мобилет позвонили разведчики. К северу от Лесосибирска было глухо, никакой засады, минимум людской активности. Только редкие машины и конные экипажи на дороге, что следовали в Енисейск или обратно. Логово бандитов отыскалось в деревне За́вденка. Маленькое поселение, расположенное к западу от шоссе и Енисея, возле речушки под названием Кузьминка.

— Тут вот какое дело, ваше сиятельство, — сказал разведчик и кашлянул в трубку. — Деревня-то живая. В смысле там бабы и дети… А рэкетиры — мужики местные.

— Как интересно, — хмыкнул я, следя за проходящим мимо поездом. — Значит, деревня кормилась за счёт грабежа наших лесовозов?

— Да это ещё не самое интересное, ваше сиятельство. Там на площади какой-то алтарь стоит, из чёрного камня. Странная штука, не похоже, будто местные сделали.

После этих слов у меня по спине пробежали мурашки.

— А ещё рядом с деревней мобилеты не работают, — продолжал гвардеец и снова кашлянул. Простудился ночью в лесу, наверное. — Пришлось на километр отойти, чтобы вам позвонить.

А вот это действительно было странно. Ведь связь между аппаратами поддерживалась благодаря магическим потокам. Разговаривать по мобилету можно было в любой точке Земли, и отсутствие связи было просто немыслимо.

Зато теперь понятно, почему пропал сигнал следящего заклинания. Похоже, что вокруг Завденки вообще не работает магия…

— Вы разглядели алтарь? — спросил я. — Там была какая-нибудь фигура, статуя или вроде того?

— Кажется, да, граф. Но даже через бинокль хреново было видно — вокруг словно марево какое-то висит.

— Понял, солдат, — сказал я. — Продолжайте наблюдение.

— Так точно.

Я пересказал Богдану то, что услышал от разведчика. Командир с каждым мои словом хмурился всё больше.

— Если там действительно не работает магия — то мы, вероятно, даже не сможем стрелять. У нас все винтовки макровые. И снаряды из гаубиц тоже не разорвутся. Упадут как камни.

— Знаете, Богдан Богданович, я бы не хотел обстреливать деревню, где есть женщины и дети.

— Да, конечно, — кивнул командир. — Это я к слову. Что будем делать? Атакуем врукопашную?

— Не уверен, что вообще хочу нападать. Надо разобраться, — я подумал минутку и сказал: — Передайте приказ Мокрухе. Пусть выяснит радиус, в котором не работает магия, и подробнее узнает о стоящем в деревне алтаре. Любые другие сведения тоже будут полезны. Слишком необычно всё это выглядит…

— Слушаюсь, — Богдан достал мобилет. — Может, стоит сообщить в правительство? Зона без магии — серьёзное дело. Думаю, даже сам император заинтересуется.

— А вот с этим торопиться не будем, — мотнул головой я. — Сначала посмотрим своими глазами.

Похоже, рядовая разборка с преступниками грозит вылиться в нечто большее. Ведь я знал почти наверняка, что за чёрный алтарь стоит в центре Завденки. Я видел подобные в прошлой жизни — оставалось лишь убедиться.

Хотя чутьё подсказывало, что я не ошибаюсь.

Демонический обелиск, или же Тёмный Перст, как их называли в одном из миров Эксвелерда. Средство, с помощью которого демоны захватывают территорию в человеческих мирах. Сначала они выглядят как невысокие камни, будто бы растущие из земли. Но набирая силу, могут вырастать до десятков метров в высоту — и распространять своё влияние на многие километры.

Эффект обелисков бывает разным. Он либо отравляет всё вокруг, либо заставляет природу мутировать, либо сводит людей и животных с ума — вариантов масса, и ни один из них нельзя было назвать приятным. Здешний «алтарь», видимо, искажал или гасил магические потоки.

Чтобы Тёмный Перст набирал силу, ему требовались жертвы. Не всегда кровавые. Порой обелиску было достаточно, чтобы рядом жили люди — тогда он будет медленно тянуть из них энергию. Похоже, что с Завденкой случилось именно такое.

Не думал, что столкнусь с демонами в новом мире. Но теперь, когда это случилось, в сердце загорелся жаркий огонь. Я чувствовал своим долгом защитить жителей России от чудовищ, которые так много бед приносили народам моего старого мира.

Вторжения монстров Изнанки на Земле происходили повсеместно, и некоторых этих тварей называли демонами. Однако настоящие демоны — это не бездумные чудовища, подобные животным. Это организованная, мощная сила, во главе которой стоят могущественные владыки.

У них есть план и стратегия, есть военачальники. И если здесь, в Сибири, появился обелиск, значит, демоны собираются напасть на Землю…

Я должен их остановить!

Война, которую я начал в прошлой жизни, оказалась далека от завершения.

К вечеру того же дня наше небольшое войско подошло к Завденке. Мы встали в нескольких километрах от деревни с трёх сторон. Основной отряд, в котором были я и Богдан, находился на востоке. Ещё один — подобрался к Завденке с юга, а на севере были готовы к атаке диверсанты Мокрухи.

Гаубицы мы так и оставили на поезде в Лесосибирске. Зря потратили время и деньги, чтобы доставить их. Но кто же знал заранее, с чем мы столкнёмся? Думали, что будем воевать с бандитами и, возможно, с силами некоего враждебного рода. Оказалось совсем иначе.

— Радиус неровный. Предлагаю считать, что магия не работает на расстоянии километра от центра деревни, — докладывал Иван Мокруха по мобилету. — Винтовки, как мы и думали, бесполезны. Я попробовал. Боёк ломает макр, но выстрела не происходит.

— Ты рассмотрел так называемый алтарь? — спросил я.

— Так точно. Сделан из оникса или похожего камня. Выглядит как столб ростом с человека. На поверхности высечены магические символы, а сверху — рожа какого-то монстра.

— Местные взаимодействуют с ним как-нибудь?

— Ещё бы. Подходят время от времени, прикасаются и стоят несколько секунд. Как будто молятся. Просто так мимо никто не пройдёт, обязательно потрогают.

Значит, деревенские осознанно дарят обелиску свою энергию. Возможно, получая за это какую-нибудь эфемерную награду — краткую эйфорию, например. А может, и вовсе обходятся без поощрений. Демоны могли промыть людям мозги тысячей способов. В прошлой жизни я такого насмотрелся.

— В целом местные ведут себя как обычные люди? — спросил я. — Заметил что-нибудь странное?

— Вроде нет. Люди как люди. Но вот что интересно: я не увидел ни одного животного. Ни собак, ни кошек, ни скота. Даже птицы рядом не садятся.

А вот это как раз не удивительно. Животные чувствуют тёмную энергию демонов и стремятся её избегать. Что до скота, то его могли принести в жертву.

— Хорошо, Иван. Будь на связи. Обеспечить непрерывное наблюдение за деревней и ждать дальнейших приказов.

— Так точно, граф.

Я сбросил звонок и крепко задумался. В прошлой жизни, без сомнений, приказал бы предать Завденку огню и мечу. Люди, попавшие под чары демонов, опасны. Их души отравлены злом, и рано или поздно они начнут убивать невинных просто ради забавы. Для спасения других я должен уничтожить деревню.

Но увы, в этом мире я не мог позволить себе столь решительных мер. Во-первых, меня не поймут гвардейцы, если я велю перебить всех, включая женщин и детей. Во-вторых, у правительства наверняка возникнут вопросы. Завденка пусть и глухая деревня, но слухи о резне всё равно разойдутся. В-третьих, я сам не хочу этого делать. Вдруг есть шанс спасти несчастных от демонской порчи?

Память прошлой жизни убеждала, что такого шанса нет. Что если я оставлю деревенских в живых, то обреку на смерть других людей. Пусть через годы, но они начнут проливать кровь и сеять хаос. Правда, это опыт старого мира, а в новом может случиться иначе.

Никто не понимал, почему я тяну и не отдаю приказ идти вперёд. Да, мужики из Завденки не раз грабили наши лесовозы. Но они толпой запугивали водителей, а что смогут против подготовленных солдат? Немного, даже если у солдат не будет винтовок.

Но нельзя было забывать, что нас заманили сюда специально. Лесовоз угнали именно затем, чтобы граф Чернобуров атаковал Завденку. Вопрос: что демонам нужно от моего рода? Неужто они знают, что в Георгии Чернобурове воплотился их давний враг, принц Ридион из Эксвелерда?

Вряд ли. Но чего они тогда хотят? И как с этим связаны Пихтины — и связаны ли вообще?

А ещё мне стало очень интересно, случайно ли Чернобурая притянула именно мою душу? Ведь я половину прошлой жизни боролся с демонами, а здесь опять они. В такие совпадения сложно поверить, но увы, поговорить с богиней пока не получится. Она ещё спит и восстанавливает силы.

Вопросов больше, чем ответов. Вернее, вопросов много, а ответов ни одного…

Остаётся рисковать. Идти вперёд, зная, что это ловушка, и переломить подлость демонов своей отвагой и решительностью.

Я придумал план, и ночью мы приступили к его воплощению.

Три наших отряда приблизились к деревне. Мы не стали подъезжать на машинах, чтобы не портить сюрприз. Солдаты повесили винтовки на спины и взяли на изготовку холодное оружие. Я велел никого не убивать, только в крайнем случае.

Завденка выглядела максимально уныло — между покосившимся деревянными домишками гулял ветер, заставляя ставни скрипеть. Несколько заброшенных халуп на окраине глядели на нас чёрными провалами окон. Под ногами чавкала липкая грязь. Чуждой громадой темнел на границе деревни угнанный лесовоз.

Приблизившись к посёлку, я ощутил, как потухло ядро магии в груди. Энергия продолжала циркулировать по каналам, но если б я потратил её, то остался бы пуст. Внешние потоки будто перестали существовать, и это было крайне неприятное чувство.

Солдаты засели между домами, а Мокруха подкрался к демоническому обелиску. Иван достал из рюкзака динамит — все же оставались средства, кроме магии, которые мы могли использовать.

Только «алтарь» не хотел быть уничтоженным! Едва Мокруха вытащил взрывчатку, обелиск будто ожил. Морда демона засветилась кроваво-красным цветом, и я ощутил, как шевельнулись вокруг нити тёмной энергии. Тёмный Перст призвал своих рабов, и в каждом из домов Завденки проснулись люди.

— Иван, быстрее! — прокричал я, уже не скрываясь. — Остальные, держать местных! Не дать приблизиться к алтарю!

Деревенские жители высыпали на улицу один за другим — мужчины и женщины, к счастью, без детей. Их глаза горели тем же красным цветом, что у демонического обелиска. Вооружённые чем попало, они бросились к Мокрухе, не обращая внимания на остальных.

Завязался бой. Мой приказ не убивать сразу же потерял силу, о чём я громко сообщил. Одержимые были гораздо сильнее обычных людей и дрались отчаянно, не жалея ни себя, ни уж тем более моих гвардейцев.

Мокруха невозмутимо, не обращая внимания на творящийся вокруг хаос, готовил подрыв. Две связки динамита он установил у подножия обелиска, а одну сунул в пасть демонской морды. Приятного аппетита, тварь!

И тут случилось то, чего мы с Богданом ожидали с самого начала. Засада. Но это оказались не люди, засевшие с оружием в кустах. Обелиск, чувствуя угрозу, устроил прорывы в Изнанку — судя по блеску искажённого воздуха, не меньше четырёх порталов вокруг деревни.

— Иван! Быстрее! — воскликнул я, отпихивая одержимого.

Враг попытался ударить меня ржавым топором, но я пронзил ему горло шпагой. Не лучшее оружие, конечно, для подобной свалки. Но шпагой я хотя бы умел владеть, в отличие от шашки.

Несмотря на рану, одержимый снова попытался напасть. Я вонзил клинок ему в живот, и свободной рукой перехватил топор. Мужчина застыл от меня на расстоянии ладони. Я видел, как пузырилась кровь на его потрескавшихся губах, и расслышал хриплый шёпот:

— Ледяное… Пламя?..

Вот, значит, как. Меня узнали.

— Я в любой жизни буду вас убивать, — процедил, уверенный, что меня услышат в самой глубине Иномирья.

Отбросил труп, жалея, что не смог никого спасти. Счастье, что одержимы оказались только взрослые.

Большинство деревенских жителей были мертвы. Слаженные действия гвардейцев не дали им шансов. Мы почти не понесли потерь — но со стороны прорывов к нам уже спешили десятки монстров. Раздавались вой, рычание и мерзкие, ни на что не похожие звуки.

— Готово! Всем назад! — прокричал Мокруха.

— Винтовки! После взрыва можно стрелять! — приказал я и выхватил револьвер.

Сохраняя строй, мы отбежали подальше от обелиска. Фитили динамитов догорели, и раздался взрыв, осветивший рыжим заревом всё вокруг. Каменный демон разлетелся на осколки. Я в один миг ощутил, как развеялась его тёмная энергия, и как внешние потоки маны снова потекли вокруг.

Прорывы закрылись. Но твари, что уже успели вылезти из них, никуда не делись.

— Занять оборону! Маги, купол! — проревел Богдан. — Сейчас будет жарко!