Чернобуров 2: Таёжные войны

1

На мгновение мир застыл. А потом взорвался.

Гвардейцы обеих сторон сорвали с плеч винтовки. Барон Сплюшкин выставил защитное заклятие. Мерзкая улыбка так и не сошла с его лица.

Димитрий выхватил шпагу и призвал духовного питомца. Огромная сова появилась из вспышки над его правым плечом и взмыла в воздух, чтобы миг спустя спикировать. Юлия накрыла меня и своих солдат куполом, одновременно творя ледяное заклинание.

А я собрал всю силу ядра и всю ярость, чтобы выпустить наружу в виде огненной волны.

Скорость создания заклятий — одно из главных качеств боевого мага. В прошлой жизни меня никто не мог превзойти в этом аспекте. В новой же мне ещё есть куда расти. Но всё-таки я оказался быстрее врагов.

Стена из пламени, гудя, рванулась вперёд. Обогнула защиту Сплюшкина, заставила сову Димитрия опять взлететь. Врезалась в ряды его гвардейцев, накрыла с головой и остановилась. Застыла пылающим валом, в котором погибали беззащитные перед магией солдаты.

Резко пахнуло горящей плотью. Душераздирающие крики наполнили двор. Вражеские гвардейцы заметались туда-сюда, как живые орущие факелы. Немногие из них — те, кого успел прикрыть Димитрий — смогли уцелеть и начали стрелять. Люди Иволгина дали ответный залп, и криков сразу стало меньше.

— В дом! — воскликнул я.

— Убейте их! Убейте! — орал барон Сплюшкин.

Кажется, он вдруг понял, что против него не простой пацан. Взмахнул шпагой, и с клинка сорвался светящийся полумесяц. Он врезался в защиту Юлии и разлетелся на осколки, похожие на солнечных зайчиков. Юля ударила следом — ледяная глыба чуть не сбила барона с ног, несмотря на духовный щит, и он был вынужден уйти в оборону.

Димитрий выпал из огня, кашляя и задыхаясь. Его волосы и одежда тлели, на лице краснел страшный ожог. Магический кокон, которым он успел накрыть себя и солдат рядом, долго не продержался.

Гвардейцы Иволгина, забрав тело Михаила, вбежали в дом. Юлия осталась на крыльце, поддерживая щит и обстреливая Сплюшкина ледяными снарядами. Сова попыталась атаковать, но я отогнал магическую птицу струёй пламени.

Стена огня погасла — я больше не тратил ману на её поддержание. Но трава и тела солдат продолжали гореть, источая дым и мерзкий запах.

У меня в руке оставалась шпага Иволгина. Отступая к поместью, я напитал клинок огненной энергией. Тот засветился, раскалённый докрасна. Уже стоя в дверях, я резко взмахнул оружием. Клинок с треском раскололся, и горячие осколки металла полетели во врагов.

Димитрий всё ещё стоял на четвереньках, силясь набрать воздух в обожжённые лёгкие. Барон Сплюшкин попытался накрыть сына щитом.

Не успел. Несколько осколков шпаги прошили Димитрия насквозь. И когда вокруг него встала защита, он был уже мёртв. Сова, издав пронзительный крик, растворилась в воздухе. Несколько переливающихся маной перьев медленно полетели к земле.

— Дима-а!!! — не своим голосом заорал барон.

Я втолкнул Юлию в дом, следом прыгнул сам и захлопнул дверь.

— Всем назад! Юля, щит!

Несколько светящихся полумесяцев один за другим прорезали дверь. Одно заклятие ударило гвардейца Иволгина в шею и рассекло её. Бедняга упал, захлёбываясь кровью. Мы ничем не могли ему помочь. Юля поставила оборонительное заклинание парой мгновений позже.

— Я долго не выдержу, — девушка бросила на меня жёсткий взгляд.

— Попытайся, — я протянул ей макр и взял один сам.

Заглянул в портсигар — там осталось всего несколько кристаллов. И сегодня я уже слишком сильно перенапряг свою магическую систему. Битва не окончена, однако я чувствую, что на пределе. К тому же внешняя подпитка не идёт на пользу, вызывая ненужную сейчас эйфорию и дополнительную нагрузку на ядро.

Но выбора нет. Надо драться.

Сплюшкин продолжал орать и бить по входу заклинаниями. Юлия держала щит, но было заметно, что ей тяжело. Оставшиеся солдаты были полностью обескуражены и не знали, что делать.

Я отдёрнул штору и посмотрел на улицу через стеклянную фрамугу. Сплюшкин собрал оставшихся солдат, которых было около дюжины, и отдавал приказы. Разделившись на две группы, бойцы побежали в разные стороны. Сам барон, взглянув на тело сына, начал создавать какое-то мощное заклятие.

Я перевёл взгляд дальше, туда, где моя армия сражалась с армией Шершнева. Судя по столбам дыма, которых стало больше, по мельканию заклятий и раскатам взрывов, схватка ещё не завершилась.

Я обернулся на гвардейцев Иволгина. Их осталось пятеро.

— Слушай приказ! — скомандовал я, добавив железа в голос. — Солдаты барона хотят зайти с разных сторон, надо им помешать. Вы трое — туда, вы двое и Юлия — туда.

— А ты? — как будто с укором взглянула на меня девушка.

Я невольно задержался на её ясных, голубых глазах и скользнул взглядом по спортивной фигуре, облачённой в мужской мундир. Не время любоваться, но именно сейчас, в бою, Юля выглядела великолепно.

— Буду драться со Сплюшкиным, — я отбросил пустой макр, уже второй.

В голове шумело, в горле пересохло, мышцы и каналы магии просили пощады. Но сейчас было не время жалеть себя. Наоборот, предстояло напрячь все силы! Барон Сплюшкин, несмотря на забавную фамилию, выглядел серьёзным противником. Я чувствовал, как мастерски он управляется с маной и насколько крепки его ядро и каналы. То, что я на глазах у него убил Димитрия, наверняка только добавляло барону сил.

— Оставь щит, пусть повисит без поддержки, — сказал я Юлии. — Иди! Враги скоро ворвутся в дом.

— Ты мне за всё ответишь, Чернобуров! — процедила девушка, но сделала, как я сказал.

Убегая, Юля бросила взгляд на тело отца, которое оттащили чуть дальше в коридор. Скоро я остался в прихожей один.

Я тоже посмотрел на павшего Михаила. После смерти он выглядел мирно. Если бы не раны и кровь на мундире, казался бы спящим.

Да, Юля, понимаю. Меня легко обвинить в начавшейся войне. Но именно барон Иволгин первым пошёл на сближение с моей семьёй. Он прекрасно знал, что у нас есть враги, и заключать союз его тоже никто не заставлял.

В бездну! Не время сейчас об этом…

Защита Юли лопнула, забив мои уши высоким звоном. Разлетелась в щепки дверь, рассыпались стёкла фрамуг. Десятки светящихся полумесяцев ворвались в прихожую. Они оставляли глубокие порезы на стенах и потолке, рубили мебель и в клочья рвали шторы. Хорошо, что я успел спрятаться за углом.

— Чернобуров!!! — раздался надрывный крик. — Выходи и дерись, как мужчина!

— Вы же сами отказались от поединка, барон! — ответил я.

Я оставался за углом, но включил астральное зрение и видел, как Сплюшкин быстрым шагом приближается к крыльцу. Направил ману в пули револьвера, используя уже знакомый трюк. Барабан оружия окутался фиолетовой дымкой.

Когда враг оказался в проёме, я прицелился прямо через стену и нажал на спусковой крючок. Удалось сделать два выстрела, прежде чем револьвер взорвался у меня в руке. Не выдержал! А скорее, сдетонировали макры в патронах от избытка энергии.

Правая ладонь, несмотря на духовный щит, онемела. Осколки металла ударили мне в лицо, и пришлось потратить ману, чтоб подпитать магическую броню.

Сплюшкин был занят тем же — обе выпущенные пули прошли через стену и попали в него. Недолго думая, я сорвал с пояса зачарованный нож и кинулся врукопашную.

Прелесть этого оружия была в том, что на клинок была нанесена печать. Не требуя затрат маны от владельца, нож обладал собственной магией и был способен пробивать духовные щиты. Если бы такие печати не стоили баснословных денег, я бы велел зачаровать все шашки своих гвардейцев.

Противник ждал атаки. Как только я показался из-за угла, он выбросил раскрытую ладонь, и из неё ударил светящийся луч. Он врезался мне в грудь и отбросил к стене, почти развеяв защиту.

В ответ я ударил молнией. Сплюшкин точно не ожидал, ведь раньше я пользовался только огнём. Разряд полетел в лицо барона, разбился об щит и ослепил его.

В этом мире я уже научился пользоваться всеми стихиями на одном уровне. Но всё, кроме огня, пожирало слишком много маны. Однако иногда, чтобы удивить противника, можно себе позволить.

В доме с двух сторон зазвучала стрельба. Я почувствовал всплеск ледяной магии Юлии. Оставалось только надеяться, что она и солдаты справятся с превосходящим противником.

Всё ещё ослеплённый, Сплюшкин наугад выпустил несколько своих коронных полумесяцев. Я перекатился в сторону врага, но одно из заклятий ударило в плечо, и духовный щит лопнул. Создавать его заново не было времени. Оставалось надеяться на амулеты, вшитые в комбинезон.

Я бросил остатки энергии на ускорение тела. Мелькнул, сам как молния, и оказался рядом с бароном. Схватил занесённую руку со шпагой и ударил ножом в живот.

Клинок прошёл сквозь духовный щит и погрузился в плоть. Барон закричал и ударил сильным заклинанием. Его левая ладонь вспыхнула, как солнце, и меня опять бросило через всю прихожую.

Я врезался спиной в комод и упал, а комод рухнул сверху. Боль пронзила всё тело, и я ощутил, как хрустнули кости. Амулеты разрушились, не выдержав атаки. Я остался без оружия и без защиты, и даже магические силы были на исходе.

Стало тихо. Я приподнял голову и встретился глазами со Сплюшкиным, что сидел напротив, у выбитой двери. Мой нож по рукоятку торчал у него в животе. Барон попытался сотворить какое-то заклятие, но не смог — созданная было структура распалась, и он безвольно опустил руку.

— Чернобуров… — прохрипел барон, и кровь потекла у него по подбородку. — Ты… убил…

Сплюшкин не договорил. Голова его упала на плечо, и глаза остекленели.

Я облегчённо выдохнул и с трудом вылез из-под тяжёлого комода. В доме продолжала звучать стрельба, а с левой стороны слышался быстрый топот.

Я подтянул лежащую на полу винтовку и залёг за тем же грёбаным комодом. Когда в коридоре показался гвардеец Сплюшкина, я выстрелил. Солдат получил пулю в грудь и рухнул. Бегущий за ним соратник пальнул в ответ, но я успел пригнуться, и пуля пролетела над головой.

Сжимая в одной руке макр, я с ходу направил энергию на создание щита, а в свободной ладони сотворил сгусток пламени. Встал в полный рост и твёрдым голосом произнёс:

— Сдавайся! Твой барон мёртв, не за что умирать.

Гвардеец осторожно высунулся из-за угла. Заметил труп Сплюшкина, потом взглянул на своего мёртвого товарища и, в конце концов, на меня.

— Дерьмо… — процедил он, бросил винтовку на пол и поднял руки.

Раздались шаги с другой стороны. Я обернулся и увидел растрёпанную Юлию, которая тащила на себе раненого солдата. Она тоже посмотрела на мёртвого Сплюшкина и сказала:

— Отбились, получается.

— Здесь да, — кивнул я. — Но война ещё не закончилась.

Подтверждая мои слова, раздался тревожный звонок мобилета.

____

Прошлая обложка

2

— Ваше сиятельство? Говорит Аслан. Аслан Иванов, помните? — парень кричал, а где-то рядом с ним звучали выстрелы.

— Слушаю тебя, — сказал я, убирая трубку подальше от уха.

— Мне доверили мобилет и велели доложить обстановку! Гвардия Шершневых отступает, мы бьём вдогонку! Отправили людей на помощь Иволгиным! Где вы? Всё хорошо?

— В поместье Иволгиных. Враг побеждён. Как Богдан Богданович?

— Командир серьёзно ранен. Когда нас обстреляли из пушек на подходе, снаряд взорвался прямо рядом с ним. Но его уже везли с поля боя.

— Понял. Заканчивайте там. По возможности пришлите сюда целителя. Передай тому, кто принял командование, чтобы явился ко мне с докладом как можно скорее.

— Так точно! — воскликнул Аслан.

Я положил трубку, прижался спиной к стене и стёк на пол. Трудный выдался денёк. Надо узнать, как там Олег… Он не звонил. Получилось справиться со спецотрядом Шершневых?

Пока я разговаривал, Юля связала пленного, перетянула раны своему гвардейцу — единственному, кто выжил из солдат их рода — и собрала разбросанное оружие, сложив в кучу.

У меня чертовски болел левый бок. Каждый вдох ощущался так, будто по телу с нажимом проводили острым лезвием. Кажется, при последнем полёте через комнату я сломал ребро. Возможно, даже не одно. А сразу и не заметил.

Но ничего, пустяки. Целители разберутся. Главное, что первый день войны, по большому счёту, за нами. Не без потерь, но мы справились.

Я набрал номер Олега. Странно, но вызов не шёл — сначала тишина, потом сброс звонка. Я понятия не имел, что это значит. Единственный вариант, который приходил мне в голову — что мобилет уничтожен.

Набрал номер матери. Та сама звонила уже несколько раз, но поговорить было некогда.

— Гоша! — не прошло и одного гудка. — Мальчик мой, ты в порядке?

— Да, матушка. Всё хорошо, — скрипнув зубами от боли, ответил я.

— Точно?! У тебя какой-то странный голос! Что происходит, скажи мне?!

— Воюем, дорогая. Рано что-то говорить.

После этой фразы Юлия, сидящая на полу возле тела отца, бросила в меня уничтожающий взгляд, но ничего не сказала. Громко, по крайней мере. Что-то довольно грубое она пробурчала под нос.

— Что с Иволгиными? Как Михаил?

— Мама, скажи лучше, как вы? Поместье в порядке? На вас никто не нападал?

— Нет. По крайней мере, мы с Людочкой ничего не слышали… Охранные артефакты молчат, защитный купол работает.

— Не могу дозвониться до Олега, — я попытался глубоко вдохнуть и снова скривился от боли. — Ладно, мама, оставайтесь в бункере. Если кто-то попытается ворваться — используйте свитки.

— Гоша, прошу тебя, будь осторожен!

— Конечно. До скорого, — я повесил трубку и осторожно пошевелился, пытаясь найти положение, в котором было бы не так больно дышать.

Раздался звук шин. Я увидел, как во двор поместья въезжает два наших грузовика, и из них выпрыгивают готовые к бою солдаты. Я помахал им рукой — через разнесённый дверной проём меня было прекрасно видно.

— Доволен, Георгий? — дрожащим голосом спросила Юлия. Её лицо было искажено гневом и болью, губы поджаты, в глазах слезы. — Это всё твоя вина!

— Поговорим позже, — ответил я, стойко встречая взгляд девушки.

— Это всё твоя вина! — вскрикнула Иволгина. Она резко поднялась и подошла ко мне. — Если б ты не заключил союз с отцом, если б не заставил набирать солдат, на нас бы не напали!

Поморщившись, я встал. Наши с Юлей лица оказались слишком близко, и мне, бездна возьми, почему-то очень захотелось её поцеловать. Жаль, что сейчас не место и не время.

— Я сказал, поговорим позже. Когда всё кончится.

— Ублюдок! — бросила девушка и резко развернулась, хлестнув меня волосами по лицу.

Как она прекрасна в гневе. Да и в целом… Правда, если мне не изменяет память, у Юлии есть жених.

Почему я об этом думаю? Мне в любом случае вряд ли что-то светит после того, что случилось здесь сегодня.

— Ваше сиятельство! — подошёл один из моих офицеров. — Как вы? О, великая Лисица… Барон Иволгин…

— Среди вас есть целитель? — спросил я.

— Никак нет. Сейчас вызовем.

Хорошо, что мой отец, Пётр Чернобуров, не поскупился в своё время и обеспечил всех офицеров гвардии служебными мобилетами. Без хорошей связи между подразделениями на поле боя делать нечего.

Скоро прибыл целитель, а вместе с ним — человек, который представился исполняющим обязанности командира. Он был высок, широк в плечах и бородат. Одновременно обладая мощным телом, добродушным лицом и ослепительной улыбкой, мужчина был похож на былинного богатыря. Голос у него был под стать, низкий и глубокий, как у медведя:

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — козырнув, прогудел здоровяк. — Владислав Молчанов меня зовут.

— Помню тебя, Владислав, — кивнул я. — Ты командуешь стрелковым взводом, не так ли?

— Так точно. Разрешите докладывать?

Немногословный. Это мне даже нравится. Сейчас не время болтать.

Пока целитель занимался моими рёбрами, Владислав рассказал, как сложилась обстановка на поле боя.

Стрелковый взвод прибыл на место первым, вскоре после того, как гвардия была поднята по тревоге. Они столкнулись с бойцами Шершневых, которые успели окопаться, и ждали прибытия врага. Завязался бой, в начале которого наш взвод понёс потери, но затем сумел перехватить инициативу. Они стали постепенно выдавливать Шершневских, а когда пришло подкрепление, то решили, что теперь-то победа уже близка.

Но оказалось, что всё это время резерв противника прятался неподалёку. Подходящие силы нашей гвардии обстреляли из пушек, применили какой-то мощный артефакт, а затем под прикрытием магов ударили во фланг. Битва разгорелась с новой силой. Богдан выбыл из строя, и командование принял Влад. Следуя его приказам, бойцы сумели избежать окружения, а потом и вовсе разбить противника. Сначала рассеяли резерв, затем выбили основные силы с укреплённых позиций.

Большую помощь оказала бронемашина. Она выдержала прямое попадание из гаубицы и с десяток заклинаний. Стрельба её сверхмощного орудия вносила панику в ряды неприятеля. Машина потратила весь боезапас, но сумела ликвидировать сильных вражеских магов и пушки.

— Какие у нас потери? — спросил я.

— Пока трудно сказать, — Владислав качнул большой головой. — Человек сорок-пятьдесят убитыми. Покалеченных и тяжело раненных, кого целители не смогли поднять — ещё столько же.

Итого — половина гвардии. А также уничтоженные при обстреле грузовики и орудия.

— Офицеры?

— Богдан Богданович ранен, как вы уже знаете. Командир артиллеристов погиб.

— Готово, ваше сиятельство, — сказал целитель. Его руки, до этого окутанные мягким серебристым светом, погасли. — Как себя чувствуете?

Я встал со стула, глубоко вздохнул и кивнул:

— Спасибо, любезный. Всё замечательно.

— Тогда займусь солдатами.

Я снова попытался дозвониться до Олега, с тем же результатом. Его аппарат не работал. Что же там случилось?

И как дела у Мокрухи?

* * *

Иван до сих пор не мог привыкнуть, что он теперь Причернобуров. Наверное, дело в том, что хоть по документам фамилия новая — все вокруг называли Ивана по старой. Уж очень звучная досталась.

И под стать выбранному ремеслу.

Когда Мокруха начал служить в императорской армии, он не думал, что будет разведчиком. Мечтал попасть в кавалерию, хотя знал, что ростом не вышел, да и кавалерия уже не та, что прежде. На конях только передвигались, а сражались обычно пешими. Всё отличие от пехоты — короткие карабины вместо длинных винтовок и мундиры другого цвета.

В итоге Ивана в кавалерию не взяли и определили в разведку. Когда на Кавказе вспыхнул конфликт, Мокруха излазил все тамошние горы, от Чёрного моря до Каспийского и обратно. Орудовать приходилось ножом и взрывчаткой — исподтишка резать глотки, взрывать склады с боеприпасами и провизией.

Так себе работёнка.

Поэтому когда очередная кавказская война закончилась, Иван нашёл способ уйти из армии. Правда, он уже не представлял, чем можно заняться, кроме ратного дела. Помотался по стране и неожиданно для себя осел в Сибири, где поступил на службу в гвардию графа Чернобурова.

После гибели главы рода хотел уйти, но Богдан Богданович, верный Чернобуровым до мозга костей, убедил его остаться. Мокрухе нравился Богдан, и он поддался на уговоры. А когда юный Георгий Петрович очнулся и принялся за дело, Иван ни капли не пожалел, что остался.

Оказалось, что всё это время Мокруха скучал по тихим скрытным операциям. Ведь он умел это лучше всего в жизни! Когда Георгий предложил создать диверсионный отряд, Иван с восторгом ухватился за эту идею. Хотя внешне никак не показал своей радости.

А теперь, когда началась война и ему велели захватить живыми членов вражеского рода, Иван был почти что счастлив. Он мечтал выполнить задание идеально и проявить себя, чтобы потом сказали: если б не отряд Мокрухи, то война бы закончилась совсем иначе.

Тщеславно? Да. Ну а что в этом плохого?

Да дело и не только в тщеславии. Иван никак не ожидал, что юный граф примет его в официальные слуги рода и дарует новую фамилию, а вместе с ней, значится, и покровительство Чернобурой Лисицы. Большая честь, которую Причернобуров-Мокруха стремился оправдать.

Поместье Шершневых охранялось превосходно. И располагалось, сука, на холме, окружённое высокими стенами. В радиусе полутора километров — ни одного дерева, подкрасться не выйдет. Гвардейцы в боевой готовности, тут и там стоят охранные артефакты. Летают туда-сюда призрачные шары. Если попадёшь в поле чувствительности, маг в поместье мигом узнает, что рядом чужак.

Сложная задачка. И поэтому Иван вдвойне сильнее хотел расправиться с ней так, чтобы все ахнули.

— Ну что? — спросил он у Харитона.

Харитон, маг иллюзий, который получал самое большое жалованье в отряде, недовольно сморщил нос:

— Работаю. Тут столько всего понатыкано, хрен спрячешь ауры. А ты ещё и зеркало сверху хочешь.

«Зеркалом» на сленге иллюзионистов называлась магическая оболочка, покрывающая тело. Как следует из названия, она отражала всё вокруг и позволяла оставаться незамеченным. Не полноценная невидимость, но маскировка отличная. А чтобы создать невидимость на весь отряд, у Харитона не хватило бы сил.

— Ща, немного осталось, — пробурчал тот, продолжая сосредоточенно хмуриться.

— Командир, шарики по определённому маршруту летают. Он не меняется, — шёпотом сказал другой боец и передал Мокрухе бинокль. — Видите стену с западной стороны, где вьюнок? Если в нужный момент выдвинемся, за семь минут до того места доберёмся и проникнем внутрь, ни с одним шаром не столкнёмся.

— Охренительно было бы, — пробормотал Харитон. — С охранными артами проще разобраться, чем с этими плевками летучими.

— Только непонятно, что нас ждёт за стеной, — сказал Иван и поскрёб щетину на шее. — Ладно, будем действовать по обстановке. Ты, ты и ты со мной, — он поочерёдно ткнул пальцем в выбранных подчинённых. — Пойдём вчетвером. Остальные — через пять минут после нашего выхода начинайте отвлекающую атаку. Со всей мощи палите, чтоб решили, будто это полноценный штурм.

— Так нас восемь человек останется, командир. Какой штурм?

— Я вас что, зря учил? Разбейтесь на пары, стреляйте с разных сторон. Больше шума и огня. Да и Харитон с вами остаётся, напустит страху на врага.

— Угу, — недовольно промычал тот. — Могу даже пушку сотворить. Только быстро поймут, что это пустышка.

— Неважно. Нам только отвлечь…

Через пять минут группа проникновения, накрытая несколькими слоями иллюзии, побежала к забору. Они не издавали звуков и запахов, не излучали никаких магических волн и были почти невидимы благодаря зеркальной оболочке. Как только группа приблизилась к забору, оставшиеся члены отряда устроили фейерверк.

Зазвучала канонада выстрелов — вслед за россыпью винтовочных бахнула пушка. Какое-то заклятие ударило в купол, заставив его сверкнуть. Перелезая через забор, Мокруха бросил взгляд и увидел, что в километре от поместья стоит фантомная пушка, а с разных сторон якобы занимают позиции такие же фантомные солдаты.

Иван знал, что это грубые иллюзии, даже без лиц. Но издалека разве разберёшься?

Диверсанты оказались в западной части главного двора. Пропустили мимо себя группу бегущих солдат, которые даже не взглянули в их сторону. Мокруха жестами показал — заходим.

Внутри дома они поймали спешащего в подвал дворецкого. Когда невидимые руки схватили его, зажали рот и запихнули в тёмную кладовку, бедолага лишился чувств. Но от запаха нашатырного спирта пришёл в себя. Мокруха сдвинул часть иллюзии, как Харитон его научил — не развеял, ведь он не смог бы создать заклятие заново. Просто убрал часть зеркала в сторону, открывая лицо. И руку с ножом.

— Слушай внимательно, повторю один раз. Мне проще взять другого, чем тебя уговаривать, — прижимая клинок к горлу дворецкого, быстро проговорил Иван. — Граф Шершнев в поместье?

Мужчина отрицательно помотал головой.

— Его семья в поместье?

Согласные кивки.

— Отведи меня к ним.

— Они в бункере. Туда не попасть.

Мокруха ненадолго задумался, постукивая кончиком ножа по носу дворецкого.

— Веди. Повторишь, что я скажу, слово в слово.

Скоро они оказались возле тяжёлой металлической двери, покрытой защитными магическими печатями. Дворецкий постучался и громко объявил:

— Ваше сиятельство, всё кончено! Граф передаёт, что мы победили!

На самом деле снаружи продолжалась фантомная битва — интересно, как долго люди Шершневых смогут воевать с иллюзорным противником? Грохот выстрелов долетал и сюда, но Мокруха активировал артефакт, гасящий звуки, поэтому казалось, что снаружи стоит тишина.

Громко загремели тяжёлые замки, и дверь бункера не спеша открылась. На пороге показался юноша лет пятнадцати. За его спиной в комнате сидели взрослая дама и две помоложе — одна беременная, лет двадцати двух, и другая помладше, лет четырнадцати.

Диверсанты кинулись вперёд. Юношу оглушили, распахнули дверь и ворвались в бункер. Дворецкий тоже получил рукояткой ножа по затылку и обмяк.

Взрослая женщина — графиня Шершнева, надо полагать — попыталась создать какое-то заклинание. Иван был вынужден сотворить камень и оглушить её тоже. Заклятие развеялось, но Мокруха почувствовал, как отреагировали на боевую магию охранные артефакты.

— Арты сработали, — сквозь девчачьи визги процедил Мокруха. — Держите коридоры. Э! Тихо! — он сдвинул иллюзию, показывая Шершневым своё лицо. — Слушайте внимательно. Меня зовут Иван Причернобуров, вы захвачены в плен. Можете не орать, я активировал артефакт тишины, вас никто не слышит. Пойдёте с нами, ясно? Клянусь Чернобурой Лисицей, что вам не причинят вреда и будут обращаться как положено.

— Вы не имеете права! — возмутилась беременная.

— Лучше заткнись. Идёт война, мы имеем право перебить вас всех, — Мокруха ни за что бы не тронул беременную, но припугнуть никто не мешает. — Встали и пошли!

Выбраться из поместья оказалось гораздо сложнее, чем войти. В пылу ненастоящего сражения на слабый сигнал охранных артефактов никто не обратил внимания. Но всё равно, пришлось потрудиться, чтобы незамеченными выскользнуть из дома. Очень помогло, что заранее посланный боец устроил пожар в противоположной, восточной части подвала.

Диверсанты, которые устраивали иллюзорное нападение, отступили. Как будто почувствовали, что сейчас самое время.

Одним словом, вскоре Иван и его люди добрались до назначенного места. Там был замаскирован автомобиль, в который сунули связанных пленников. Подошли остальные во главе с Харитоном. Никто из них не пострадал, не считая мелких ранений.

Мокруха кивнул и достал мобилет.

— Поздравляю, бойцы, мы справились на отлично. Алло? Ваше сиятельство, это Иван.

— Рад тебя слышать, — раздался усталый, но по-прежнему твёрдый голос юного графа.

— Задание выполнено. Жена и дети графа Шершнева у нас. Правда, есть одна проблема…

3

— Всё равно, одна из лучших новостей за весь день, — сказал я. — Что за проблема?

— Здесь беременная. И она, блин, рожает!.. — на фоне, как подтверждение, раздался женский возглас.

— Вот как, — хмыкнул я. — Ну, среди вас же есть целитель? Справитесь как-нибудь.

— Придётся, — буркнул Иван.

— Кто-нибудь пострадал?

— Никак нет. Наши тоже всё в порядке.

— Вас засекли?

— Обижаете, Георгий Петрович! Снаружи провели отвлекающий манёвр, но внутри сработали тихо. Возможно, враг считает, что семья Шершневых до сих пор в бункере.

— Прекрасно. Спрячьте заложников и охраняйте. Обращайтесь с ними вежливо. Выходить на связь только со мной.

— Так точно, ваше сиятельство.

— Ты молодец, Иван. Увидимся, когда всё кончится.

— Спасибо, граф!

Я положил трубку. Близился вечер. На сегодня боевые действия были окончены, но предстояло подготовиться к завтрашнему дню. Моя гвардия, спешно зализав раны, отправилась к поместью Сплюшкиных. Хотя двое мужчин из рода, включая главу, погибли, оставались ещё старший сын, жена барона и младшие дети. Я не собирался убивать их, но намеревался взять поместье штурмом. А для этого — осадить и начать артиллерийский обстрел, чтобы врагам не сладко спалось.

Судя по данным разведки, вся гвардия Сплюшкиных, за исключением охраны дома, сражалась у поместья Иволгиных. То есть — была целиком уничтожена.

У Шершневых ещё оставались силы. Вполне возможно, что у них было даже больше людей, чем у нас. Но после поражения под поместьем Иволгиных они предпочли отступить в свою казарму и занять оборону. Граф и его старшие сыновья, насколько я понял, были там же.

Дозвониться до Олега я так и не смог. Отправил людей проверить, что случилось на месте предполагаемой засады. Никаких новостей пока не получил. Несколько раз думал позвонить Косте, но не стал. Если он по-прежнему в плену и его мобилет у врагов, не стоит провоцировать. Впрочем, теперь, когда у нас тоже были заложники, я не так сильно беспокоился за его судьбу. А вот как там Аллочка, меня тревожило…

Но забивать голову пустыми переживаниями я не стал. Вместе с солдатами залез в грузовик и отправился к дому Сплюшкиных. По дороге, после разговора с Мокрухой, получилось даже вздремнуть.

На подъездах к вражескому поместью нас попытались обстрелять магией, но без успеха. Я уже не в первый раз порадовался, что велел наложить на всю технику защитные печати. Они выдержали несколько попаданий и даже не притормозили.

Вражеских магов ликвидировали, одного взяли в плен — и кто взял, Аслан! Рыжеволосый парень, как доложил богатырь Молчанов, вообще отлично проявил себя в бою. Когда он с группой других бойцов чуть не оказался в окружении, то взял командование на себя. Вывел людей из-под огня, лично подстрелив вражеского офицера и тем самым заставив остальных отступить.

Кроме того, у Аслана открылся магический дар. Слабенький, судя по всему, но во время боя у него проснулось ядро и сам собой образовался духовный щит. Подобное случалось крайне редко. Обычно всех младенцев проверяли на наличие дара и даже могли примерно назвать будущий ранг — но Аслан был сиротой, и к оракулу его никто не водил.

Зато теперь я был уверен, что Рыжий Лев, как после боя прозвали его другие солдаты, рано или поздно станет офицером моей гвардии. А со временем, быть может, даже командиром.

Добравшись до поместья Сплюшкиных, мы перекрыли все подъезды, окружили дом и отправили посланца с ультиматумом: сдавайтесь, или мы начнём обстрел. Дали полчаса на раздумья, а когда время истекло и ответа не последовало, я, без сомнений, отдал приказ начинать.

Уже стемнело, когда первые снаряды посыпались на защитный купол. Мы экономили боеприпасы, поэтому интенсивность была невысокой, но огненные цветки вспыхивали регулярно, и грохот должен был не смолкать всю ночь.

Я позвонил в больницу и узнал, как там Богдан Богданович и другие «тяжёлые». Командиру сделали операцию. Сказали, что пока он без сознания, но выживет. Кроме хирурга, над ним поработал целитель высокого ранга — однако раны Богдана были слишком серьёзны, поэтому в себя он до сих пор не пришёл.

После этого наконец-то вышли на связь гвардейцы, отправленные на поиски Олега:

— Ваше сиятельство, тут никого нет. Машина стоит на обочине брошенная, с дырками от пуль. Мы нашли несколько тел, наших и вражеских бойцов. Наших больше, но Олега среди них нет. С врагов сняты шевроны и другие знаки отличия.

— Понял, — ответил я. — Попробуйте найти следы. Я хочу знать, что там случилось и где командир охраны.

— Есть.

Если бы мои гвардейцы потерпели поражение, то Шершневские наверняка бы позвонили, не так ли? Но почему-то молчат и те и другие. Теряюсь в догадках, что могло произойти — пока ясно только то, что на дороге был бой.

Солдаты наделали окопов, и в одном из них я лёг, закутавшись в спальный мешок. Взрывы не мешали. Я так устал, что моментально заснул и ничего не слышал.

Проснулся от звонка мобилета. Было ещё темно, и казалось, что прошло совсем немного времени. Взглянув на экран, я тут же ответил:

— Слушаю.

— Георг, это я, — раздался голос Константина. — Мы с Аллой на свободе. Всё в порядке, живы и целы. Ты не поверишь, что здесь случилось…

* * *

— Да почему нельзя-то?! Она ж гражданская, подумаешь! Ну то есть даже не член их рода!

— Я задолбался повторять, — нахмурился гвардеец Шершневых, которого звали Тимур. — Парниша, который с ней сидит — личный помощник графа Чернобурова…

— Ну а девка-то тут при чём? — возмутился другой, по имени Авдей. — Попользовались бы с тобой по очереди. Давай первый, если хочешь. Ты видал, какая она сочная?

— Дослушай, придурок! Личный помощник Чернобурова сказал, что она их юристка, ценный сотрудник. А граф Шершнев приказал ценных сотрудников не трогать, понимаешь?

— Да почему?!

— Потому что хрен его знает, как война обернётся. Наших людей тоже будут в плен брать. Если начнём мочить заложников — они будут делать то же самое. А так обменяемся спокойно и всё. Дошло, нет?

— Да я ж не мочить её предлагаю…

— Всё, заткнись, — оборвал Тимур. — Держи себя в штанах. Как будто красивой бабы ни разу не видел!

Авдей надулся и замолчал.

Недавно стемнело. На заброшенной водяной мельнице было тихо. Только крысы пищали откуда-то из подвала, где держали пленных, да начали подавать голоса ночные птицы. Текущая рядом река журчала почти неслышно.

Из всего специального отряда гвардии Шершневых здесь осталось только два бойца. Остальные вместе с командиром отправились захватывать мать и сестру графа Чернобурова. Прочитали сообщение в мобилете заложника, где говорилось, что женщин будут увозить из поместья по северной дороге.

Но что-то, видимо, пошло не так. Парни отсутствовали уже слишком долго. Тимур оставался спокоен, а вот Авдей переживал. И то, что ему не позволяли хотя б помацать ту красотку, заставляло нервничать ещё сильнее.

Прошло ещё около часа. Хотелось прикорнуть, но было нельзя.

— Гляди-ка, тачка едет! — заметив вдалеке свет фар, воскликнул Авдей. — Наши?

— Тише, придурок! Откуда я знаю? Замолчи и ствол приготовь. Как тебя вообще, недоумка, в спецотряд взяли… — пробурчал Тимур и прижался к стене возле выбитого окна.

— А я стреляю хорошо, — приподняв винтовку с оптическим прицелом, буркнул Авдей.

Тимур качнул головой и ничего не ответил.

Машина приближалась. Подъехав, она подала условный сигнал, несколько раз моргнув фарами. Авдей расслабился и опустил оружие.

— Наши, — улыбнулся он. — Надеюсь, взяли баб…

— Всё бы тебе бабы, — закатил глаза Тимур. — Иди встречай.

Авдей повесил винтовку на плечо и вышел на крыльцо, включая макровый фонарик. Автомобиль резко остановился, все четыре двери одновременно открылись и наружу вышли несколько мужчин в чёрных масках.

— Чего это вы маски нацепили?

— Надо, — ответил один из мужчин, поднимаясь на крыльцо.

Авдей нахмурился. Голос был незнакомым, но на форме виднелся шеврон их спецотряда, поэтому гвардеец ничего не мог понять.

— Погодь, ты кто? И где бабы?

— Дома, — человек выхватил нож и ударил Авдея в горло.

Остальные вломились на мельницу и убили Тимура. А затем нашли заложников, освободили их и уехали.

Правда, Авдей был уже мёртв и ничего этого не слышал и не видел.

* * *

— Хорошо, Костя, я понял. Что с Аллой? Ей ничего не сделали?

— Был там один, всё порывался. Ему не позволили.

— Радует, что противник не обделён честью, — хмыкнул я. — Олег рядом? Дай ему трубку.

— Да, — раздался голос командира охраны.

— Благодарю за успешно проведённую операцию.

— Рад служить, ваше сиятельство.

— Что с твоим мобилетом?

— Сломался во время перестрелки. То есть сам-то он цел, но противник применил какое-то заклятие или артефакт, который уничтожил все наши макры, в том числе в мобилете. И стрелковые тоже… Кое-как смогли их добить после этого.

— Понял, — ответил я. От поместья Сплюшкиных донёсся очередной взрыв. — Так что случилось на дороге?

— Перебили врагов, парочку взяли живыми. Допросили, получили всю необходимую информацию. Сняли с мёртвых шевроны и отправились в гости… Дальше вам уже Константин Сергеевич рассказал.

— Хорошо. Вы едете в поместье?

— Так точно.

— Будьте осторожны. До встречи, — я положил трубку.

Одной проблемой меньше. Теперь у меня есть заложники, а у Шершнева — нет. Не хочу умалять подвиг Олега и его людей, но это лишь благодаря уму и хитрости Кости. Если бы он не придумал отправить обманное сообщение, мы бы никогда не догадались, где их с Аллой прятали.

А теперь мы получили очередное преимущество.

После таких хороших новостей я заснул ещё крепче, чем до этого. И отлично отдохнул несмотря на то что обстрел, как я и приказал, продолжался всю ночь.

Меня разбудили до рассвета. Открыв глаза, я увидел добродушное лицо с густой бородой.

— Доброе утро, ваше сиятельство.

— Доброе утро, Владислав, — я вылез из спального мешка и потянулся. Небо было ещё тёмным. — Сколько до рассвета?

— Полчаса.

— Сплюшкины не посылали никого на переговоры?

— Никак нет, молчат. Я считаю, ждут подмоги от Шершневых. Но те по-прежнему сидят у себя в казарме.

— Вот и славно, — я встал в полный рост и оглядел поместье Сплюшкиных.

Защитный купол ещё держался, хотя энергии осталось явно немного. Вся земля вокруг него была изрыта воронками, трава опалена. Фигурно подстриженные деревья превратились в растрёпанные лохмотья. К медленно светлеющему небу поднимался дым.

— Усилить обстрел. Готовиться к штурму. С рассветом — начинаем, — велел я.

— Есть, ваше сиятельство. Разворошим совиное гнёздышко! — прогудел Владислав и отправился отдавать приказы.

4

Запас наших снарядов подходил к концу, несмотря на то, что под прикрытием ночи привезли дополнительные. Полностью истощать себя было нельзя — как знать, какие планы у графа Шершнева. Но ненадолго повысить интенсивность обстрела мы могли, что и сделали.

Канонада не смолкала ни на мгновение. Купол поместья Сплюшкиных не выдержал и разлетелся, и снаряды стали падать на дом. Несколько попаданий разворотили крышу центральной части и превратили восточное крыло в руины, устроив там пожар. После этого я велел идти на штурм.

Сплюшкины зачем-то сопротивлялись. Их гвардейцы заняли позиции у окон и отстреливались, а два мага — старший сын покойного барона и его младшая жена — пытались помочь солдатам. Но мои гвардейцы упорно продвигались вперёд, почти не неся при этом потерь. Слишком велика была разница в мощи.

Когда передовые отряды уже ворвались в дом, мне позвонил граф Шершнев.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — вежливо сказал я.

— Здравствуйте, Георгий Петрович, — деловым тоном произнёс граф, хотя голос его был полон скрытого гнева. — Я так понимаю, моя семья у вас.

— У меня. А заложников, которых захватил ваш спецотряд, мы освободили. Спецотряд, к слову, уничтожен.

— Знаю! — рыкнул Шершнев. — Мои родные в порядке?

— В полном. Хотите обсудить капитуляцию, граф?

Он тяжело вздохнул и обронил:

— Да.

— Буду к вашим услугам, как только возьмём поместье Сплюшкиных. Останавливать штурм уже поздно, но это не займёт много времени, — я посмотрел, как мои солдаты один за другим проникают внутрь дома. Оттуда уже даже не доносилось выстрелов. — Предлагаю встретиться в городе, ваше сиятельство. Ресторан «Сытник», ровно в полдень. Я закажу нам столик.

— Лучше поговорим в безлюдной обстановке, — буркнул Шершнев. — Приезжайте в моё поместье.

— Это же не ловушка? Я так понимаю, с этого момента мы договариваемся о прекращении огня.

— Конечно, Георгий. В моём доме вам ничто не угрожает. Слово дворянина.

— Принято, ваше сиятельство. Тогда до встречи.

На моих глазах из дымящегося поместья вывели пленных. Судя по одежде, среди них была только парочка солдат, остальные — слуги и члены рода, включая детей. Я направился к ним.

Мои гвардейцы держали пленников под прицелом. Когда я приблизился, один из них, молодой мужчина лет двадцати пяти, шагнул навстречу:

— Граф Чернобуров, — произнёс он, едва разжимая губы. — Я барон Евгений Сплюшкин.

Он был очень похож на отца. Перед глазами так и встало окровавленное и застывшее лицо старого барона.

— Приятно познакомиться, ваше благородие. Надеюсь, вы хотите сдаться?

Евгений молча кивнул, не спуская с меня глаз. Его взгляд горел от злобы и ненависти.

— Не надо так смотреть, ваше благородие, — жёстко произнёс я, глядя в ответ. — Я понимаю, вы рассержены за смерть отца и брата. Но это война, которую, к слову, начали вы. Мой союзник — барон Иволгин также был убит.

— Я знаю, — обронил Евгений.

— Тогда умерьте свой пыл и прикажите принести бумагу. Я хочу немедленно получить акт о капитуляции.

В скором времени я забрал свою копию документа — все условия сдачи мы не обговорили, этот вопрос оставался открытым. Но сам факт того, что Сплюшкины поднимали белый флаг, был закреплён официально, подписью и печатью новоявленного барона.

Я приказал Молчанову свернуться, перегруппироваться, но остаться в боевой готовности.

— Встаньте в прямой досягаемости казарм Шершневых, — сказал я Владиславу. — Как знать, насколько удачно сложится разговор с графом. Возможно, придётся ещё немного пострелять, прежде чем мы придём к соглашению. Я собираюсь выставить очень жёсткие условия мира.

— Так точно, ваше сиятельство, — козырнул богатырь.

Я позвонил Мокрухе и сказал, что граф готов сдаться, но заложников надо ещё какое-то время придержать. Убедился, что с ними всё в порядке, включая роженицу и младенца — к слову, она оказалась младшей женой Шершнева, а не дочерью, как я подумал.

Отправился домой, где встретился со всеми близкими. Женщины расплакались, когда увидели меня грязного, в местами порванном и закопчённом комбинезоне. Но я был в полном порядке, хотя требовался отдых.

Аллочка у всех на глазах крепко обняла меня и поцеловала в щеку. Чем вызвала такой ревнивый взгляд от Ульяны, что даже меня обожгло.

Впрочем, никто не подумал ничего плохого — ведь Алла побывала в плену и натерпелась страху. Желание обнять и поцеловать того, кто принёс весть о завершении войны, было вполне естественно.

— Ты в порядке? — негромко спросил я.

— Да, — закивала Алла. — Ой, так страшно было… Но Константин Сергеевич сказал, что не позволит меня обидеть. Вы бы видели, как он дрался, граф! Если б его там не было… — девушка снова заплакала.

Костя смущённо улыбнулся и потрогал синяк на скуле.

— Всё хорошо, — я погладил Аллочку по светлым волосам. — Дам тебе лучший способ успокоиться. Есть работа.

— Работа? — она подняла заплаканные глазки.

— Акт о капитуляции Сплюшкиных, — я протянул ей бумагу. — Сделай копию, отправь курьером в государственную канцелярию.

— Х-хорошо, — выдохнула Алла.

Ульяну я тоже обнял и попросил подготовить мне свежий костюм. Таким образом, уделил внимание обеим своим любовницам и отправил их заниматься делом вместо того, чтобы реветь рядом со мной.

Матери пришлось сообщить страшную новость о смерти Михаила Иволгина. Я попытался подсластить пилюлю, сказав, что он погиб на дуэли и храбро бился до самого конца. Увы, это не слишком помогло. Светлана Григорьевна чуть не потеряла сознание, а потом зашлась в бесконечных рыданиях.

Я оставил её на попечение Людмилы, жестом позвал за собой Константина, и мы отправились в кабинет.

— Ты в норме? — спросил я.

— Да. Я знал, что меня вряд ли тронут, — пожал плечами Костя и снова потрогал синяк. — Вот за Аллу боялся.

— Ты молодец, что придумал отправить те сообщения. Без них мы бы вас ни за что не нашли.

— Идея как-то сама пришла, — скромно улыбнулся Причернобуров, поправляя треснувшие очки. — Рад, что всё хорошо закончилось.

— Не очень-то хорошо, — невозмутимо сказал я, открывая дверь в кабинет. — Мы потеряли половину гвардии, несколько грузовиков и орудий. Полностью истощили боезапас бронемашины, не говоря уже о боеприпасах для стрелков и артиллерии. Иволгин убит, его гвардия разбита. Богдан Богданович тяжело ранен и неизвестно, когда придёт в себя. В общем, потери серьёзные.

— Победа всё-таки за нами. А наши солдаты получили великолепный опыт, — осторожно сказал Костя.

— Здесь ты прав, — согласился я. — Продолжаешь искать во всём хорошее?

— Пытаюсь. У тебя есть для меня задание?

— Есть, — я упал в своё кресло. — Для начала напиши заметку в Сеть. Надо объявить о капитуляции Сплюшкиных и о готовности Шершневых сделать то же самое. Отдельно сообщи, что Шершневы не пришли на помощь союзнику, хотя мы обстреливали их всю ночь и пошли на штурм поместья только утром.

— Сделаю, — кивнул Костя. — Я узнал, вчера вечером выпустили несколько газетных статей по выданной мной информации. Объявление войны назвали сомнительным, как ты и просил.

— Прекрасно. Продолжай работать с журналистами. Упирай на то, что войну объявили без причины, и что Иволгина не предупредили вовремя, как положено. Скажи, что я готов дать интервью сегодня вечером. Можно собрать пресс-конференцию в поместье.

— Зачем? — Константин собирался снова потрогать гематому на лице, но затем опустил руку на стол. — Мы ведь уже победили. Ты хочешь продолжать информационную атаку?

— Да, — устало выдохнул я. — Причём это только подготовительный этап для основного наступления. Сплюшкины и Шершневы — подставные фигуры. Наш главный враг, вероятно, Пихтин. А также Тимофей Тигров.

— Ты собираешься свалить княжеского наместника? — удивился Костя.

— Собираюсь. Позвони Ласкину, скажи, что я хочу с ним встретиться. Этот прохиндей не испугается даже самого императора. А у меня есть кое-что на Тигрова, что его очень заинтересует… Сам тоже поищи какой-нибудь компромат. Я убеждён, что Тимофей берёт взятки, надо только найти доказательства.

— Георг, ты уверен? Он всё-таки племянник князя…

— Мне плевать, — отрезал я. — Он наш враг, и будет наказан. Само собой, действуй осторожно, лишние проблемы не нужны.

— Ладно, — вздохнул Константин. — Что-то ещё?

— Изучи активы побеждённых. Подумай, что может нам пригодиться, кроме денег.

— Уже начал этим заниматься. К вечеру постараюсь успеть.

— Прекрасно, — я взглянул на настенные часы. — Ладно, приведу себя в порядок и поеду в поместье Шершнева. Предстоит тяжёлый разговор…

Костя вышел. Я достал из кармана серебряный портсигар, и пальцы сами потянулись к защёлке. Сколько макров я «всосал» за вчерашний день? Не меньше десятка точно. Больше, полагаю. Меня до сих пор слегка потряхивает, как вспомню низменное удовольствие от поглощения маны из кристаллов. А мозг настаивает, что не помешает подпитать уставшее ядро…

Я решительно открыл ящик, бросил в него портсигар и захлопнул.

Приняв освежающий душ и переодевшись в подготовленный Ульяшей костюм, я отправился на встречу с Шершневым. Поехал на легковой машине, в сопровождении Олега и ещё двух охранников.

Я не боялся, что на меня могут напасть или захватить в плен. Прозвучало слово дворянина, и если Шершнев предаст его, это будет конец для репутации. В знак мирных намерений я даже не стал брать с собой револьвер. Тем более что мой личный взорвался во время схватки со Сплюшкиным. Но зато взял трость.

Поместье Шершнева выглядело превосходно. Меньше моего по площади, но выше и с гораздо большей территорией. Красивая архитектура в древнегреческом стиле с колоннами в виде атлантов, орнаментами и мраморными беседками во дворе.

В доме меня пригласили проследовать в кабинет графа. Гвардейцы остались ждать в коридоре.

Шершнев стоял у окна, заложив одну руку за спину. Во второй он держал кружку.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — поприветствовал он меня. — Хотите чаю?

— Добрый день. Благодарю, но нет.

— Неужто думаете, что я решил вас отравить? — скривился граф.

— Нет, просто не хочу. — Дело ваше, — он присмотрелся ко мне. — Сколько вам лет? — Восемнадцать.

— Правда? — Шершнев поднял брови и затем с грустной усмешкой покачал головой. — Проиграть подростку… Да уж.

— Прошу прощения, я так и не узнал ваше имя-отчество, — опираясь на трость, сказал я.

— Родион Павлович, — граф жестом пригласил меня сесть в кресло, сам аккуратно опустился на диван напротив. — Итак, Георгий, я вынужден сдаться. Новый барон Сплюшкин, как я понимаю, уже подписал акт.

— Вы правы.

— Какую контрибуцию вы хотите? — сразу перешёл к делу Родион.

— Пока не готов сказать. Я велел своему помощнику изучить ваши активы. Также нужно посоветоваться с Иволгиными, — откровенно сообщил я.

— Что ж, разумно. Тогда давайте просто завершим войну, а детали обсудим позже, — Шершнев взял со стола заранее написанный документ и протянул мне. — Изучите, ваше сиятельство. В пустых строках, где должно быть написано о размере контрибуции, укажем, что будет составлен отдельный акт.

Я кивнул, прошёлся глазами по документу и не увидел ничего подозрительного. Похоже, что Родион Павлович действительно смирился с поражением и не пытался провернуть напоследок какой-нибудь трюк. Его автограф уже стоял внизу.

Однако я не торопился подписывать. Бросил бумагу на кофейный столик и посмотрел на графа, сложив пальцы в шпиль.

— Скажите-ка, ваше сиятельство, — начал я, — кто вообще надоумил вас начать войну?

— Что значит надоумил? Это было моё личное решение. У нас с Иволгиными есть земельный спор, который тянется уже третье поколение. Я решил, что настала пора поставить точку.

— Мне кажется, что к этому решению вас подтолкнули. Вопрос лишь в том, кто именно: наместник Тигров или граф Пихтин?

Родион недовольно причмокнул, сделал глоток чая и отставил кружку.

— Не могу поверить, что передо мной сидит восемнадцатилетний юноша. Или сколько вам, шестнадцать?

— Восемнадцать, — я позволил себе небольшую ухмылку. — Полагаю, что попал в цель, не так ли? Кто из двоих названных велел вам напасть на Иволгина?

— «Велел» неподходящее слово. Меня убедили, — с ударением на последнюю фразу произнёс Шершнев.

— Так кто?

Граф щёлкнул ногтем по чашке. Раздался изящный звон фарфора.

— Василий Пихтин, — произнёс Родион. — Но знаете, что странно…

Больше он не успел ничего сказать. Стало темно, как будто за окном мгновенно наступила ночь. Комната наполнилась мощнейшим, неописуемым давлением мрачной энергии. Я не мог ни вдохнуть, ни моргнуть.

Из чёрного портала, который появился в центре комнаты, вышел худой человек в тёмных очках. Не глядя на меня, он подошёл к Шершневу и ткнул его пальцем в лоб. В тот же миг граф упал замертво.

Человек посмотрел на меня и улыбнулся. Его лицо казалось восковой маской, белой, как молоко.

— Ледяное Пламя. Как необычно встретить тебя здесь.

Я не мог произнести ни слова. Сила этого человека… существа… была слишком велика. Я в очередной раз ощутил укол ревности к самому себе, вспоминая, каким могущественным был в прошлой жизни.

Но и сейчас, несмотря ни на что, у меня есть силы! Превозмогая давление тёмной энергии, я встал, опираясь на трость, и посмотрел прямо в глаза существа, скрытые за тёмными очками. Оно ухмыльнулось на одну сторону и несколько раз медленно хлопнуло в ладоши.

— Молодец, Ледяное Пламя. Я не убью тебя, — голос был сухим, как песок. — Не сейчас, по крайней мере. Великий Баланс надо соблюдать… К тому же ты так любопытно сопротивляешься. Хочу посмотреть, что будет дальше.

— Кто ты? — выдавил я.

Существо лишь снова ухмыльнулось и исчезло в портале. Опять стало светло. Я громко вдохнул и вытер выступивший на висках пот.

Шершнев был мёртв, без сомнений. Бездна! Теперь придётся потрудиться, чтобы доказать, что это сделал не я…

5

Мои гвардейцы ворвались в кабинет через несколько мгновений после того, как человек в тёмных очках исчез. Солдаты были бледны, один из них покачнулся и чуть не упал. Похоже, демоническая энергия повлияла и на тех, кто был за пределами комнаты.

— Ваше сиятельство, что случилось?! Граф Шершнев…

— Мёртв, — я быстрым шагом проследовал к столу. — Позовите целителя. Скорее!

Взял ручку и оставил подпись на акте о капитуляции. Вписал нужную фразу о контрибуции в пустые строки. Едва успел это сделать, как в комнату вбежала целая толпа — целитель, дворецкий с перебинтованной головой и гвардейцы Шершнева.

— Графа убили!

Тут же защёлкали затворы винтовок, лязгнули доставаемые из ножен шашки. Мои солдаты попытались загородить меня и выхватили револьверы.

— Убрать оружие! — приказал я и протиснулся меж своих людей. — Уважаемые, клянусь дворянской честью, что это сделал не я.

— Тут больше никого не было, — процедил гвардеец Шершневых.

— Появился некий человек из портала. Это он убил графа.

На самом деле я сомневался, что это был человек. Даже, напротив, я был уверен, что встретился с демоном или другим потусторонним существом в человеческом обличии.

Человек в тёмных очках, о котором я уже не раз слышал… Тот самый, что был в моём поместье в день приёма!

— Мы обсуждали условия мира и уже подписали бумагу, — продолжил я, взял со столика акт и напоказ поднял его. — Зачем бы мне убивать Родиона Павловича?

Командир гвардейцев Шершнева покусал губы и кивнул.

— Ладно, — он опустил винтовку. — Но мы вызовем полицию.

— Полиция здесь не поможет, — холодно сказал я, доставая мобилет.

— Здесь уже никто не поможет, — промямлил целитель. — Мёртв его сиятельство.

Он закрыл глаза Шершнева, которые до этого оставались в ужасе распахнуты.

— Вызову Имперскую службу безопасности и следственный комитет, — сказал я, отыскивая в мобилете нужные номера. — Мне есть что им сообщить.

Пока люди в погонах торопились к нам, я сделал несколько звонков. Сказал Косте, чтобы он немедленно опубликовал заметку в Сети и сообщил доверенным журналистам о смерти Шершнева. Информация всё равно очень быстро разойдётся. Если скажем об этом первыми — сразу отведём часть подозрений. Ведь какой преступник побежит рассказывать о совершенном злодеянии? Тем более что я действительно невиновен.

После этого я позвонил Алле и велел связаться с нашим знакомым юристом по уголовным делам. Девушка просила позволения взяться самой, но я отказал. Аллочка, конечно, молодец, но подобные дела — пока что не её уровень.

Затем я сообщил о случившемся Тимофею Тигрову. Оказалось, тот уже в курсе и едет сюда.

Последнее, что я сделал — вызвал некроманта. Возможно, есть шанс поговорить с душой Родиона, и тогда все обвинения с меня будут моментально сняты.

Только вот если человек в тёмных очках тот самый, ничего не получится. У гвардейцев, которых он убил в моём поместье во время приёма, была начисто разорвана связь души и тела. Некромант ничего не смог сделать.

Победа в войне получила горький оттенок. Если Сплюшкиных я убил в бою, то смерть Шершнева была совершенно бессмысленна. И к тому же он не успел договорить. А смерть графа портила мою репутацию, превращая из благородного победителя в кровожадного карателя.

Маги следственного комитета прибыли первыми. Безупречно вежливые господа в стильных пальто, которые с помощью специальных методов принялись изучать магический фон.

Старший следователь, мужчина с грустными, как у бассет-хаунда, глазами и густыми усами, снял специальные зачарованные перчатки. Сказал своему коллеге:

— Записывай. Сильный магический фон Изнанки, быстро развеивается. Предположительно энергия шестого уровня. Структуру сам опишу, оставь место.

— Есть, — кивнул младший следователь.

— Дальше. Следы открытия пробоя. Опять же, предположительно шестой уровень.

— С ума сойти… — пробормотал младший, быстро работая ручкой.

— Следы боевых заклинаний, в том числе магии смерти, отсутствуют. Следы применения артефактов тоже. Ваше сиятельство, — обратился ко мне усатый. — Как вижу, вы уже пробудили силу. Какой ранг?

— Не знаю, — ответил я. — В детстве оракул предположил, что будет третий.

Думаю, с учётом моих талантов, минимум пятый, а то и выше… Но лучше промолчать.

— Какой дар? — продолжал следователь.

— Огонь.

— И всё? — сощурился усатый.

Я понимал, что он легко распознаёт ложь. А возможно, его чувство магии настолько развито, что он видит мои способности.

— Я немного владею и другими стихиями. На практике применял воздух. Вода и земля — только пробовал.

— Значит, вы универсал. По крайней мере, стихийный. Федя, записываешь?

— Конечно, — кивнул младший, не поднимая глаз от бумаги.

— Как вы знаете, универсалы обычно становятся порталистами. Вы когда-нибудь пробовали открыть портал?

— Сколько живу на этой планете, ни разу не спускался ниже нулевого уровня Изнанки. И то, через постоянный городской портал, для магической практики, — выкрутился я.

— Вы не ответили на вопрос.

— Порталы никогда не пробовал открывать. Вы серьёзно думаете, что юноша в моём возрасте способен пробить проход на шестой уровень? Здесь даже не тонкое место. Это невозможно.

— Всякое бывает, ваше сиятельство, — пожал плечами старший следователь. — Федя, ты дописал? Некромант может войти. А вам, граф, предстоит долгий разговор с агентом ИСБ…

Следователи вышли. Я увидел в коридоре Тимофея Тигрова, который шёпотом общался с человеком в чёрном мундире и с золотым жетоном на груди. Агент Имперской службы безопасности, надо полагать. То, что он шушукался с наместником князя, мне не понравилось.

Некромант попытался вызвать душу Шершнева. Но, как я и думал, связь была разорвана, и это оказалось невозможно. Тело графа вынесли, и мы с сотрудником ИСБ остались в кабинете один на один.

— Меня зовут Сергей Тихомиров, — радушно улыбнулся агент. — Как вы, Георгий Петрович? Такое страшное происшествие!

— Обойдёмся без притворной вежливости, уважаемый, — холодно ответил я. — Позвольте, я расскажу, что здесь случилось.

— Внимательно слушаю, — продолжал улыбаться Сергей.

Я ещё раз поведал всю историю от того момента, как вошёл в кабинет, до момента гибели Шершнева. Агент покивал и ненадолго задумался.

— Звучит невероятно. Надеюсь, вы понимаете. Какой-то человек в тёмных очках явился из портала, судя по всему, с шестого уровня Изнанки! — Тихомиров рассмеялся. — Похоже на фантазии из жёлтых газетёнок.

— Похоже, — согласился я. — Но это правда.

Сергей поджал губы и вдруг спросил:

— На вас работает артефактор по фамилии Кротов, не так ли?

— Мы скорее партнёры. Но да, жалованье он тоже получает.

— И он, кажется, продал вам своё изобретение? Портальные свитки ограниченного действия?

— Откуда вы знаете? — нахмурился я. — Это родовая тайна.

— Не забывайте, где я работаю. Знать тайны входит в мои обязанности, — Тихомиров снова улыбнулся, но на сей раз как-то угрожающе. — Полагаю, Кротов способен создать мощный свиток призыва. Как вы думаете?

— Ведёте к тому, что это я призвал существо с шестого уровня Изнанки? Ещё больше похоже на фантазию.

— И всё же более рациональную, чем ваша правда.

— Послушайте, если б я хотел убить Шершнева, то просто продолжил бы войну. Или проломил бы ему голову, — я стукнул тростью об пол. — Но мои руки чисты, слово чести.

— Не имею права сомневаться… Однако по моему опыту, аристократы часто творят грязные дела, прикрываясь именно честью. Парадокс, не правда ли? — Сергей откинулся на кресле.

— Я все рассказал как есть. Можете не верить, но в этом случае я требую допроса с менталистом.

— Может, лучше всё-таки поговорим начистоту? Вам в любом случае не грозит ничего серьёзного. Подумаешь, убили соперника во время мирных переговоров, — Тихомиров кровожадно рассмеялся. — Если сознаетесь, то вас, наверное, даже не лишат титула.

— Менталист, — повторил я.

— Какой же вы настырный. А знаете, менталисты тоже порой допускают ошибки, — вкрадчиво произнёс Сергей, наклонившись ко мне. — Иногда в пользу обвиняемого, а иногда наоборот. Вдруг он скажет, что вы врёте? Доказать обратное будет ну очень сложно. Тогда-то у вас точно отберут графский титул, а вместе с ним имущество.

— Спасибо за предупреждение, — кивнул я. — Раз вы так не уверены в своих менталистах, я отыщу другого.

Лицо Тихомирова помрачнело. Улыбка превратилась в кинжал, готовый чиркнуть меня по горлу.

— Кто же вам позволит, граф?

— А кто запретит? Вы, безродный? Или наместник князя? — я тоже наклонился, твёрдо глядя агенту в глаза. — Я прекрасно знаю законы, Сергей. И у вас не получится меня запугать. То, что вы успели пошептаться с Тимофеем Александровичем, ни на что не влияет.

— О, ваше сиятельство, — серые глаза Тихомирова жёстко блеснули. — Я очень не советую вам ссориться с Имперской службой безопасности.

— А я не советую вам ссориться со мной. И ещё не советую дружить с Тимофеем. Он, знаете ли, в шатком положении.

— Неужели?

— Скоро убедитесь.

Я понимал, что мои слова дойдут до Тигрова. Пусть. Я ведь и так предупредил перед началом войны, что не оставлю его в покое. Так пусть понервничает и подумает, что я собираюсь сделать.

— Требую допроса с менталистом, — лязгнул я, продолжая сверлить Сергея взглядом. — Отказываюсь работать с вашим, найду своего.

— До окончания следствия вам придётся дать подписку о невыезде, — скрипнув зубами, Тихомиров отвёл глаза.

— Без проблем, — я откинулся в кресле. — В ближайшее время у меня всё равно будет много дел в городе…

6

Написав подписку о невыезде, я отправился домой. Свой экземпляр акта о капитуляции Шершневых, конечно, забрал. Велел Мокрухе вернуть заложников, а Молчанову — возвращаться в казармы.

Война была официально закончена, хотя несколько вопросов оставались открытыми. Во-первых, с контрибуцией, или вирой, как ее называли на старый манер. Во-вторых, с убийством Шершнева.

В-третьих, с тем, кто его убил...

Ожидаемо, никто не поверил, что это сделал таинственный человек из черного портала. Все думали, что я прикончил графа. Из поместья мы с гвардейцами уезжали, со всех сторон пронзаемые осуждающими взглядами.

Вернувшись домой, я отдал несколько распоряжений: возобновить работу городских предприятий, снять военное положение в поместье, подготовить полный отчет о потерях в гвардии. Алле велел заняться документами, которые сопутствовали объявлению и окончанию войны. И то и другое произошло очень быстро, но бюрократы не дремали. Нам предстояло оформить кучу бумаг.

Мама отправилась в поместье Иволгиных. Юлия вряд ли будет ей рада, но Светлана Григорьевна все равно хотела помочь ей подготовиться к похоронам и в целом разобраться с последствиями войны.

— Не торопитесь хоронить покойного барона, — сказал я. — Пусть Юля охладит тело своей магией, чтобы... сама понимаешь. Надо будет вызвать некроманта и поговорить с душой Михаила Романовича. Я займусь этим завтра.

— Зачем? — удивилась Светлана Григорьевна.

— Кое-что спросить, чтобы кое-кого наказать. Не бери в голову, дорогая.

Костя, который успел зайти к целителю и убрать свой фингал, вечером предоставил мне список активов побежденных. Я изучил его, и мы вместе решили, что хотелось бы получить в качестве виры.

В первую очередь, конечно, деньги. Они нам требовались на восстановление сгоревших цехов «Чернобурского леса» и военных сил. Со Сплюшкиных больше и взять было нечего: их предприятия оказались слишком далеки от наших интересов. Забрать можно было разве что доходный дом в центре Красноярска, но мы решили, что лучше рублями.

А вот Шершневы, как выяснилось, владели двумя салонами элитной мебели. Их покупателями были аристократы и богатые простолюдины, включая крупных чиновников. Салоны отлично вписывались в нашу структуру: мы могли бы хорошо экономить на производстве, поставляя собственные пиломатериалы, и тем самым увеличить прибыль. А еще, учитывая уровень покупателей, завести полезные знакомства.

— Почему я раньше не знал, что Шершневы делают мебель?

— Они закупали сырье у Пихтина, — поправив очки, сказал Костя. — Мы просто не пересекались.

— У Пихтина, говоришь... — я вспомнил последние слова Родиона Павловича. — Они как-нибудь еще сотрудничали?

— Насколько я знаю, нет.

— Попытайся найти. Перед смертью граф Шершнев сказал, что это Василий Пихтин подтолкнул его к войне. Хочу понять, как ему удалось.

— Ты же понимаешь, такие вещи не оформляются официально. Если была договоренность, то негласная.

— Само собой, — пожал плечами я. — Но мало ли какие следы остались. Бесплатная поставка от Пихтиных, или беспричинное прощение долгов, что-нибудь такое. Василий Демидович вполне мог умаслить Шершнева перед этой негласной договоренностью.

— Ладно, — кивнул Константин.

— Вот еще что: позвони на монетный двор. Я хочу изготовить медали для наших гвардейцев. Одну, за участие в войне, вручим абсолютно всем. В том числе погибшим, награду надо будет передать родственникам вместе с компенсацией.

— Хорошо.

— Еще одну медаль — скажем, за отвагу — вручим тем, кто особо отличился. Также закажи отдельные ордена «За военные заслуги» для Богдана Богдановича и Владислава. Ну и на будущее, пускай отчеканят десятка три медалей с нашим гербом и надписью «За заслуги перед родом». Будем награждать тех, кто проявит себя на благо Чернобуровых.

— Хорошо, Георг. Сделаю.

После этого разговора я наскоро перекусил и отправился спать. Слишком много всего случилось за последние дни. Телу и мозгу требовался отдых.

Утром меня разбудила Ульяна. Щеголяя новым платьицем с сеточкой на вырезе, которая будоражила фантазию, девушка предложила мне завтрак в постель. Я согласился. И после того как выпил кофе и перекусил, затащил в постель и Ульяшу.

Мы неплохо порезвились, доставив друг другу максимум удовольствия. Я бы с радостью передохнул и пошел на второй заход, но увы, обязанности не ждали. Сочту за удачу, что мне повезло получить оргазм на десерт ранним утром.

Первым делом я отправился в казарму. Велел построить всех солдат и поблагодарил за службу. Обещал, что как только закончим разбираться с последствиями войны, каждого ждет награда.

После этого я получил доклад от Владислава: полный список погибших и выбывших по ранению, а также утерянной техники и орудий.

Получалось, что всего за сутки с небольшим мы лишились семидесяти четырех гвардейцев. Тридцать два убитых, остальные тяжело раненые и не смогут вернуться в строй. Если бы боевые действия продолжились с той же интенсивностью, то уже через день-другой нам пришлось бы сдаться.

Также мы потеряли три грузовика, три пушки и одну гаубицу. Учет утраченного стрелкового оружия и боеприпасов еще не закончили.

К счастью, победа осталась за нами. Мы получим выплаты от проигравших и сможем не только быстро восстановить былую мощь, но и стать еще сильнее.

Я попрощался с бойцами и отправился в больницу, когда мне позвонил Костя:

— Георг, я нашел независимого менталиста. Правда, он сейчас в Новосибирске и сможет прибыть только через неделю.

— Я никуда не тороплюсь. Отправь за ним наших людей, чтобы никто не перехватил по дороге и не попробовал подкупить. Что-то еще?

— Звонил наш друг Астахов. Говорит, что готов поделиться информацией, сам знаешь о ком. Хочет побеседовать с тобой лично.

— Хорошо, — ответил я. — Передай, что я пообедаю с ним в «Сытнике». Хотя нет, это место уже примелькалось... Ресторан «Горыныч». В три часа.

В больницу, где лежали наши «тяжелые» бойцы, меня пустили неохотно. Мол, часы для посещений строго ограничены и все такое — но стоило поулыбаться симпатичной медсестре на проходной, как мне все же удалось пройти.

Я походил по палатам, пожал руку каждому из раненых, а потом направился в отдельную палату, где лежал Богдан Богданович.

— Георгий, наконец-то, — Богдан приподнялся, скорчив гримасу.

Все его тело было обмотано бинтами, нога висела на спицах. Прошло чуть больше суток, а командир гвардии так осунулся, словно болел уже месяц.

— Хоть ты расскажи мне, как все закончилось! — попросил он. — Лежу здесь один, как в тюрьме. Только слухи долетают.

— А где же ваш мобилет? — поправив висящий на плечах белый халат, я сел на стул рядом с койкой.

— Хм. Понятия не имею. Вылетел, наверное, когда меня взрывом отбросило. Рассказывай! — почти потребовал Богдан.

Я кратко пересказал все события: от моего сражения со Сплюшкиными до штурма их поместья, от успешной операции Мокрухи до внезапного убийства Шершнева.

— Человек в темных очках... Тот самый? Про которого дети из Завденки говорили?

— Возможно. Как знать, — пожал плечами я.

— Так кто он такой? Сильный маг? Житель Изнанки? Или что-то вроде злого духа?

— Не знаю, Богдан Богданович, — вздохнул я. — Скажите лучше, как вы? Что говорят врачи?

— А что я... — скривился командир и почесал старый шрам на брови. — Мы готовились вот-вот начать бой. И вдруг обстрел. Снаряд взорвался прямо рядом со мной, — Богдан хлопнул ладонью по постели. — Духовный щит лопнул, меня нашпиговало осколками и контузило.

— Главное, что вы выжили.

— Выжил. Только что дальше, не знаю теперь. Всего меня изрезало, как через мясорубку пропустили, — Богдан провел ладонью по забинтованному торсу. — И нога еще раздроблена. Большой вопрос, смогу ли я нормально ходить.

— Я постараюсь найти лучшего целителя, какого смогу. Мы обязательно вернем вас в строй.

— М-да... Работал надо мной уже один, четвертого ранга. Только смерти помог избежать. А остальное, сказал, магией уже не вылечить. Да и вообще, знаешь, Гоша... — командир вдруг тяжело вздохнул. — Не уверен я, что хочу обратно в строй. Навоевался. Всю жизнь под ружьем, ни жены, ни детей...

Он потрогал свой перстень слуги рода и улыбнулся:

— Но семья у меня все же есть. Спасибо тебе за это.

— Выздоравливайте, Богдан Богданович, — я пожал ему руку и осторожно похлопал по плечу. — Даже если не захотите вернуться в гвардию, обязательно найдем для вас дело. Или можете просто уйти на покой и жить в поместье, как член семьи.

— Спасибо, — негромко сказал Богдан.

На этой трогательной ноте мы распрощались. Я поехал в поместье Иволгиных, и по дороге вызвал некроманта. Также позвонил своему знакомому верховному судье дворянского суда и объяснил, что хочу сделать. Судья молча выслушал и только раз спросил, уверен ли я. Получив утвердительный ответ, сказал, что пришлет нужного человека и, если я не ошибаюсь, сделает все возможное для наказания злодея.

На пороге поместья Иволгиных, где поставили временную дверь, я появился в сопровождении некроманта и следователя по дворянским делам. Какое совпадение, что это оказался вчерашний усач с грустными глазами.

— Здравствуй, Юлия, — сказал я, войдя внутрь.

Юля явно не ожидала визита и просто шла мимо по коридору. Увидев меня, застыла и вскинула подбородок.

Она была, по своему обыкновению, одета в мужскую одежду. Черные, в знак траура, рубашка и брюки великолепно подчеркивали стройную фигуру девушки. Ее крутые бедра, узкая талия и крепкая грудь будоражили фантазию так сильно, что у меня в штанах начинался пожар.

Как Юле это удается, не понимаю. Другие женщины смотрятся зачастую нелепо, когда одеваются по-мужски.

— Что вам нужно, граф? — тщетно скрывая раздражение, спросила она.

— Моя мать еще здесь?

— К сожалению. Она отказалась уезжать, хотя я прямо сказала, что ей здесь не рады.

Я вздохнул.

— Послушай. Я понимаю, что ты винишь меня в смерти отца. Признаю, что спровоцировал конфликт — но он бы все равно случился, рано или поздно. У Чернобуровых есть враги, и твой отец об этом знал, но все равно решил сблизиться со мной. И с моей матерью. Ты прекрасно видела, что они друг другу нравятся.

— Хочешь сказать, он сам во всем виноват?! — прошипела Юлия.

— Мы дворяне, и порой нам приходится жертвовать собой на войнах и дуэлях. Так получилось, что очередная битва стала для барона Иволгина последней. Я не принимаю вину, но поверь, скорблю вместе с тобой. Я рассчитывал, что мы с Михаилом Романовичем сможем еще многое сделать.

Не думаю, что мои высокие слова мгновенно заставили сердце Юли оттаять. Но она, по крайней мере, не стала возражать, а лишь мотнула головой:

— Что за господа с тобой?

— Некромант, который попробует вызвать дух твоего отца, — я повел ладонью, и маг скромно поклонился. — И следователь по дворянским делам, который, услышав показания Михаила, заведет дело на Тимофея Тигрова.

— Что? — удивилась Юлия.

— Это ведь он санкционировал войну и сделал так, что вы не получили ноту вовремя. Наместник князя играл на стороне наших врагов, он пытался уничтожить нас, — я не заметил, в какой момент мой голос наполнился свинцовой тяжестью. — И за это — я уничтожу его!

7

Тело Иволгина лежало посреди его спальни. Только не на кровати, а в открытом гробу. В комнате было холодно, даже пар шёл изо рта. Юлия наложила мощное постоянное заклятие, которое поддерживало низкую температуру. Верное решение, ведь иначе покойник уже начал бы разлагаться, источая не самый приятный запах.

Юля выразила желание присутствовать при ритуале вызова и притащила Владимира — младшего брата и наследника титула Иволгиных. Двенадцатилетний мальчик был порталом отправлен в Новосибирск ещё в начале войны, и сегодня утром тем же способом вернулся.

Моя мать, когда услышала о ритуале, тоже прибежала. Юля окатила её взглядом, который был ещё холоднее, чем воздух в комнате, но ничего не сказала.

Некромант, покашляв и растерев руки, приступил к работе.

Я не особо вникал в то, что он делает — тёмная волшба, связанная со смертью, мало меня интересовала. А ритуалистика всегда казалась слишком скучным направлением Высшего Искусства.

— Связь устойчивая, но слабая, — сказал некромант. — Долго говорить не получится. Рассчитывайте на две-три минуты. Я сообщу, когда приготовиться, — и продолжил сплетать сложный магический узор.

— Дамы, сначала надо задать необходимые вопросы, чтобы господин следователь получил информацию, — сказал я, повернувшись к маме и Юле. — Остальное только если останется время.

— Хорошо, — еле слышно ответила Светлана Григорьевна.

Дочь Иволгина лишь резко кивнула, крепче стискивая руку брата. Мальчик стоял, прижимаясь к ней, и старался не смотреть на гроб.

Мы подождали ещё немного, а потом некромант воскликнул:

— Готовьтесь!

Я шагнул вперёд. Следователь, как тень, за мной.

Магическая печать закружилась над телом барона. Из неё, словно выныривая из воды, появился дух Михаила: ниже груди он будто таял и казался серым туманом. Не уверен, что он нас видел, взгляд его бесцельно блуждал туда-сюда.

— Михаил Романович, это Георгий. У нас мало времени, прошу ответить на вопросы, чтобы враги понесли наказание.

— Ты закончил войну, Георгий? — спросил Иволгин. Голос был тихим и одновременно гулким, будто доносился из глубокого колодца. — Кто победил?

— Мы. Я отомстил за вас, убив барона Сплюшкина и его младшего сына. Прошу, Михаил, времени мало.

— Спрашивайте, — кивнул дух.

— Когда вам объявили войну?

— Утром шестнадцатого июля.

— Вы получали ноту об объявлении?

— Нет, — Иволгин мотнул головой. — Когда я позвонил наместнику князя и спросил об этом, он сказал, что документ был отправлен курьером. Но к нам никто не приезжал.

— Вас вызывали в представительство Дворянской палаты? — подключился к допросу следователь.

— Нет.

— А как насчёт…

Усатый задал ещё несколько уточняющих бюрократических вопросов, кое-что записал в блокнот. Потом взглянул на меня своими грустными глазами и кивнул — мол, получил что хотел.

— Михаил Романович, — сказал я. — Прошу прощения, что мы говорим с вами так и в последний раз. Я надеялся, что наш союз приведёт к процветанию обоих родов.

— Я тоже, Георгий… — улыбнулся дух. — Но это ещё возможно, не так ли? Я не виню тебя и прошу, чтобы ты позаботился о моей семье.

— Непременно, — кивнул я и отшагнул, освобождая место.

Юля, хоть и скорчила недовольное лицо, сама подтолкнула мою мать вперёд. Я вышел из комнаты, не желая слушать душещипательные разговоры. Следователь прошагал за мной.

— Что скажете, уважаемый? — спросил я уже в коридоре.

— Показания весомые, — ответил тот. — Как только вы напишете заявление, делу будет дан ход. Но знаете, ваше сиятельство… Тимофей Тигров не тот, с которым следует ссориться. Всё-таки племянник самого князя Сибири, да и в целом человек влиятельный. Вам оно надо?

— Спасибо, — кивнул я, игнорируя предупреждение. — Составьте протокол допроса, как положено.

— Само собой. До встречи, ваше сиятельство, — следователь кивнул на прощание и удалился.

Я взглянул на часы и поторопился вернуться в город. Встреча с Виктором Астаховым в ресторане «Горыныч» должна была скоро начаться.

Я немного опоздал. Астахов уже ждал меня в отдельной зашторенной кабинке. Он, не стесняясь, заказал ассорти из выдержанных европейских сыров, солёную сёмгу и блины с красной икрой. Знал, что я за всё заплачу.

— Приятного аппетита, — сказал я, садясь напротив.

— Спасибо, ваше сиятельство. Не обессудьте, — обводя жирными пальцами блюда, сказал Роман. — Но поверьте, моя информация стоит целого вагона икры. И не красной, а чёрной.

— Слушаю вас.

«Горыныч» был гораздо выше классом, чем тот же «Сытник». В отдельных кабинках здесь стояли артефакты тишины, которые не позволяли никому снаружи подслушать разговор. А ещё из каждой кабинки был отдельный выход, и пришлось бы очень постараться, чтобы понять, кто и с кем встречался. Идеальное место для тайных свиданий.

Надо взять на заметку, если решу сводить Ульяну в ресторан… С Аллой нет проблем, даже если кто-нибудь увидит — она выглядит как аристократка. И я в любом случае собираюсь рано или поздно принять её в слуги рода. С такой не зазорно развлекаться.

Но сейчас не об этом.

Астахов рассказал, что покопался в документах и сумел найти несоответствия в кое-каких расходах городской казны. Покопавшись ещё — «что заняло почти всю ночь, ваше сиятельство!» — он сумел найти следы, напрямую ведущие к Тимофею Тигрову.

— Хотите сказать, что наместник князя ворует из казны?

— Понемногу, очень осторожно и тихо, но да. Если не искать намеренно — никогда не найти.

— Доказательства?

— Можно собрать целую стопку документов, — Виктор поднял руку над головой, показывая высоту воображаемой стопки. — Я только выписал кое-что, чтобы вам показать.

Он вытер руки о салфетку и достал из портфеля бумагу, исписанную какими-то цифрами. Я убрал её в карман и положил на стол пухлый конверт.

— Благодарю за помощь.

— Спасибо, — Астахов невозмутимо спрятал конверт и вернулся к еде. — Надеюсь, что моё участие останется тайной?

— Конечно, уважаемый, — кивнул я. — Можете не беспокоиться…

На следующий день Иволгина похоронили в семейном склепе. Церемония прошла спокойно, даже, я бы сказал, умиротворённо. Все, кто прибыл, попрощались с павшим в бою бароном, выразили соболезнования его детям и дружно отправились за поминальный стол.

Я до стола, накрытого на заднем дворе, не дошёл. Рядом со мной вдруг появился Тимофей Тигров. Во время похорон он держался в стороне, и даже не подошёл к Юлии и малолетнему Владимиру, чтобы выразить соболезнования.

Полагаю, что это в любом случае выглядело бы не слишком уместно. Наместник явился исключительно ради соблюдения приличий, ведь его официально пригласили.

— Поговорим, Георгий Петрович?

— Давайте, — пожал плечами я.

Мы отошли в сторону, под тень раскидистой ольхи. Тигров поправил шелковый галстук и сказал, не глядя в мою сторону:

— До меня дошли неприятные слухи…

— Какие? — перебил я.

Тимофей мазнул по мне недовольным взглядом и опять отвернулся.

— О том, что вы намерены открыть против меня судебное дело, — проворчал он, не сдерживая неприязни.

— Это вовсе не слухи. Я ведь сказал тогда по мобилету: когда мы победим, я вас в покое не оставлю. Помните, что вы мне ответили?

Наместник князя поморщился и промолчал.

— Вы сказали: «сначала победите». Ну вот, — я развёл руками. — Мы победили.

— Кажется, вы плохо понимаете, с кем связываетесь, — процедил Тимофей, вонзая в меня злобный взгляд. — Забыли?! Я…

— Наместник князя Сибири и его племянник. Помню. Думаете, поэтому вам сойдут с рук фабрикация повода для войны и нарушение древнего закона? Не говоря уже о том, что вы взяточник и казнокрад.

— Что?! — возмутился Тигров. — Да как ты смеешь, щенок!

— Попрошу без оскорблений, — нахмурился я и полез во внутренний карман. — Взгляните-ка.

Я протянул наместнику бумагу, переданную мне Астаховым. Там были поверхностно расписаны махинации Тигрова с казной — но с указанием всех дат и сумм, а также номеров документов. Сначала Тимофей смотрел на список скучающим взглядом, но чем дальше, тем бледнее становилось его лицо, а глаза всё шире.

— Занятно, не правда ли? — спросил я. — Мы оба знаем, что это лишь верхушка айсберга. А все нужные бумаги у меня есть, и свидетели тоже. Этого хватит, чтобы не только снять вас с должности, но и, скорей всего, отправить на виселицу. Император Кречет ненавидит взяточников и казнокрадов…

— Вы не докажете, — медленно, почти по слогам, проговорил Тигров, поднимая глаза.

— Да бросьте, Тимофей Александрович. Вы даже сейчас вспотели, как в бане. Интересно, что будет, если вас заставят пройти допрос с менталистом?

Наместник остервенело разорвал бумагу на мелкие кусочки и хотел было выбросить их, но затем запихал в карман. Глубоко вдохнул, стараясь приобрести привычный расслабленный вид, и спросил:

— Что вы хотите?

— Видеть, как вы болтаетесь в петле. Сомневаюсь, правда, что получится. Всё-таки как вы любите повторять, вы племянник князя. Но если вас снимут с должности и отправят смотреть за какой-нибудь глухой деревней, я тоже буду счастлив.

— Полагаю, мы могли бы договориться…

— Только в одном случае. Вы расскажете мне всё, что знаете о действиях графа Пихтина против моего рода. Абсолютно всё! — с нажимом добавил я.

— Хорошо, — прохрипел Тигров.

— Я ещё не закончил. Вы самостоятельно отречётесь от должности и покинете Красноярск. Иначе я передам информацию журналистам и напишу заявление в дворянский суд. Уничтожу вас публично и с удовольствием.

— Это слишком! — постарался возмутиться Тимофей, но, наткнувшись на мой взгляд, поник и замолчал.

— Идёмте в машину, — я гостеприимно повёл ладонью. — Полагаю, такие разговоры не для чужих ушей.

Пока мы шли, я тайком оглядывался. Со стороны, должно быть, это выглядело так, будто я опасаюсь свидетелей. Но на самом деле я переживал, как бы из ниоткуда не появился человек в тёмных очках…

Обошлось. Мы с Тимофеем спокойно сели на заднее сиденье автомобиля, где он рассказал мне очень интересные вещи.

— В начале года Василий Демидович сделал мне предложение, — сказал Тигров, глядя перед собой. — Он сказал, что знает из надёжных источников, будто род Чернобуровых скоро лишится мужчин. От меня требовалось как можно быстрее признать род угасшим, чтобы выставить ваши земли и имущество на торги.

— Угу, — я кивнул, подбадривая Тимофея продолжать.

— Пихтин хотел завладеть лесокомбинатом. Но гораздо больше его интересовали ваши договоры на аренду лесных участков.

— Почему? Там такой же лес, как и у него.

— Откуда мне знать! — огрызнулся наместник. — Сами разбирайтесь, что к чему!.. — он вздохнул и продолжил: — Когда вы выжили после аварии, он сказал, что всё откладывается.

— Аварию подстроил Пихтин?

— Понятия не имею. Я точно здесь ни при чём!

Я активировал астральное зрение ещё в начале разговора. Тигров был зол и напуган, но не врал.

— Когда я вызвал вас и убеждал прекратить усиление гвардии, это тоже было по просьбе Пихтина.

— Я так и думал.

— Да вы же напрямую мне об этом сказали тогда в кабинете! Я ещё подумал — вот сукин сын, какой проницательный… — Тимофей скривился и бросил на меня неприязненный взгляд. — Впрочем, уже и дурак бы понял!

— Вы продолжайте, уважаемый, не пытайтесь меня уколоть. Что насчёт войны?

— Не знаю, как Пихтин убедил Шершнева её развязать. Меня лишь попросили дать разрешение именем князя, и сделать так, чтобы Иволгин не узнал об объявлении вовремя. Курьера с нотой, про которого я говорил, отправили только на бумаге. Все остальные инстанции я тоже придержал благодаря связям.

— И вот теперь мы хороним барона Иволгина, — покачал головой я. — Вам не стыдно, Тимофей Александрович? Или деньги для вас важнее чести? Впрочем, не отвечайте. Скажите лучше, кто убил Шершнева?

— Не знаю, — выплюнул Тимофей и будто через силу улыбнулся. — Судя по вашим словам — какой-то тип в тёмных очках.

— Понятно. Если вам больше нечего добавить, тогда попрошу вон из моего автомобиля, — я кивнул на дверь. — И не забудьте, о чём мы договорились. Даю вам неделю на отречение.

Тигров ничего не ответил и открыл дверь.

— Да, Тимофей Александрович. Надеюсь, вы не собираетесь решить проблему с помощью насилия. Копии компромата хранятся у нескольких моих доверенных людей.

Наместник внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Конечно.

И с силой захлопнул дверь автомобиля.

Через несколько дней меня попытались убить.

8

— Слушаю, — раздался голос в трубке.

— Чернобуров всё знает! — не приветствуя собеседника, начал Тимофей. — Понятия не имею, как он догадался и где нарыл информацию.

— Догадаться было несложно. Что именно знает юный граф?

— Сказал же, всё! — прорычал Тигров, срывая шелковый галстук и бросая его на пол. — То, что я собирался признать его род угасшим, и то, как я помог с объявлением войны против Иволгина. Он подозревает, что граф Пихтин стоит за убийством его отца и всем остальным.

— Какой догадливый молодой человек, — безразлично произнёс голос. — Кто рассказал ему о вас?

— Откуда мне знать! — прорычал Тимофей, со злостью вспоминая унижение, испытанное перед Георгием.

— Но он говорил с вами об этом?

Тимофей упал на кресло и почти выплюнул слова:

— Да! Чернобуров обещал открыть против меня публичное дело, если я не отрекусь от должности и не покину город. У него имеются доказательства кое-каких моих грехов, — Тигров покачал головой. — Ублюдок! Похоже, у него есть крыса в канцелярии!

— Мне жаль, Тимофей Александрович. Но вам действительно придётся отречься.

— Вы издеваетесь?!

— Выбора нет. Князь Тигров не позволит, чтобы род был унижен. Скорее казнит вас, чтобы смыть позор кровью. Сами знаете, насколько вспыльчив он бывает.

Наместник промолчал. Безымянный собеседник, которого он про себя называл Куратором, был прав. Если Чернобуров, как обещал, выдаст информацию журналистам и заведёт дело, роду Тигровых грозит опала. Чтобы оправдаться перед императором, дядя вполне способен пойти на кровавую жертву.

— Нет, я так просто не сдамся! — воскликнул Тимофей и стукнул кулаком о стол. — Послушайте, давайте встретимся и обсудим…

— Я ни с кем не встречаюсь, — отрезал Куратор таким тоном, что Тигрову сразу расхотелось спорить. — Спасибо, что передали информацию. Графа Пихтина я предупрежу. А вы как можно скорее покиньте Красноярск и затаитесь.

— Боитесь, что меня используют как свидетеля против Пихтина? — скривился Тимофей.

— Я ничего не боюсь. Это для вашего же блага.

— Теперь вы мне угрожаете? — возмутился наместник. — Думаете, я не знаю, кто вы? Держите меня за дурака, Василий Демидович?!

— Решили, что граф Пихтин — это я? — сухо спросил Куратор.

— Уверен! Защищённый мобилет, артефакт для изменения голоса, вот и весь секрет! Тоже мне, устроили шпионские игры! — Тимофей неожиданно для себя начал кричать. — У нас общий враг, Василий Демидович, и надо с ним разобраться!

— Я не граф Пихтин, — с железной уверенностью сообщил голос. — Сделайте, как велено, Тимофей Александрович. Или мы всё-таки встретимся. Но это будет последняя в вашей жизни встреча.

— Так, да?! Может, напомнить вам, что я племянник…

Куратор положил трубку. Тимофей заорал и отбросил мобилет.

— Племянник князя! Я — племянник князя Сибири! — вопил он, будто пытаясь убедить в этом самого себя. — Как я мог ввязаться в эту аферу?! Идиот!.. Ну ладно, ладно. Ладно.

Тимофей несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

— Ладно, — повторил он. — Пихтин, сволочь! Решил водить меня за нос. Подставил, как… не знаю! Как придурка! А Чернобуров, вонючий щенок, тоже строит из себя… Ничего, я с вами обоими разберусь. Поймёте, что значит связываться с Тимофеем Тигровым!

Наместник взял мобилет и, гневно дыша, отыскал нужный номер. Когда собеседник ответил, Тимофей даже не сразу это понял. В трубке царила могильная тишина.

— Добрый день, — сказал, стараясь сохранять ровный тон. — Нужны услуги.

— Кто?

Собеседник не задавал лишних вопросов. Если у кого-то был его номер, значит, человек достоин доверия и может заплатить.

— Граф Чернобуров и граф Пихтин.

— Будет дорого.

— Деньги не проблема!

— Порядок оплаты вы должны знать. Берём только макрами. Всё будет сделано в течение трёх дней…

* * *

Когда поминки закончились, ко мне подошла Юлия. Вид у неё был строгий, как и тон, но слова прозвучали добрые:

— Хочу сказать спасибо, Георгий. Тебе и твоей семье. Светлана Григорьевна очень помогла с организацией похорон, а ты… ну, ты сделал всё, чтобы гибель моего отца не была напрасной.

— Меньшее, что могу, — кивнул я.

— Я собиралась попросить тебя ещё кое о чём. Ты вышел, когда я говорила с отцом… — Юля цокнула языком. — В общем, он хотел, чтобы я попросила сделать наш род вассалами Чернобуровых. Иволга явилась мне буквально только что и дала своё благословение.

Эти слова дались девушке непросто. Вся её природная гордость восставала против подобной просьбы — но оспаривать волю покойного барона она тоже не могла. К тому же для Иволгиных это был, пожалуй, единственный шанс выжить. Их род был сильно ослаблен, потеряв на войне всю гвардию. А бароном стал двенадцатилетний мальчуган.

Что, если с ним вдруг произойдёт несчастный случай? Может найтись немало желающих, чтобы он произошёл. В наше время, конечно, и женщина может взять на себя обязанности главы рода — но где гарантии, что и Юлю не постигнет вдруг трагическая случайность?

— Конечно, — без раздумий согласился я. — Поручу своему помощнику заняться этим.

— Только я требую автономии, — жёстко добавила Иволгина. — Мы будем платить налоги и так далее, но нашими оранжереями и прочими делами я буду управлять сама. Пока Володя не вырастет.

— Хорошо. У меня всё равно нет желания этим заниматься. Кстати, ты не против, если я приставлю к Владимиру охрану? Вы лишились бойцов, а ситуация всё ещё напряжённая.

— Ладно, — Юлия махнула рукой.

Я кивнул, и наступило неловкое молчание. Мы с девушкой стояли в стороне от других. Она, заложив руки за спину, смотрела на горизонт, где солнце медленно клонилось к закату. Я украдкой любовался её лицом и стройной фигурой.

— А где же твой жених? — спросил я. — Неужели он пропустил похороны Михаила Романовича?

— Кто сказал, что у меня есть жених? — спросила Юля, не взглянув на меня. — Были только переговоры о помолвке. Безуспешные.

— Почему безуспешные?

— Потому что я не сторонница договорных браков. Отец, конечно, хотел выгодно выдать меня замуж, а я сопротивлялась. Классическая история, правда?

— Как в сказках, — усмехнулся я. — Прекрасная и гордая принцесса против воли отца.

В ответ на слегка завуалированный комплимент девушка только фыркнула.

— Надеюсь, ты встретишь того, с кем будешь счастлива, — добавил я.

— Почему-то сомневаюсь. До встречи, Георгий, — Юлия кивнула мне на прощание и отправилась обратно к столу.

Я смотрел ей вслед и не мог понять, почему на лицо сама собой наползает улыбка. Неужели влюбился? Эх, юное тело, гормоны…

С другой стороны, найти постоянную партнёршу и жениться мне не помешает. Надо ведь продолжать род Чернобуровых. Не уверен, что у нас получится сойтись с Юлей, да и первой женой лучше сделать кого-нибудь равного себе. А ещё лучше — какую-нибудь княжну.

Юля, может, и против договорных браков, преследующих выгоду, но в дворянской среде это один из первых способов возвыситься и заключить устойчивый союз.

Я вздохнул и тоже повернулся к закату. Не хочу пока думать о свадьбе. Как я и сказал, ситуация по-прежнему напряжённая. Сначала надо окончательно решить вопрос с Пихтиными. Хотелось бы сделать это до своего дня рождения, который будет в конце августа. Чтобы со спокойной душой встретить свой первый день рождения в этом мире и осенью поступить в магическую академию, как я и планировал.

В академии, быть может, и встречу подходящую партию. А пока — надо продолжать борьбу. Войну мы выиграли, но в масштабах происходящего она стала лишь одним сражением. Главная война далека от завершения и даже ещё не вступила в горячую фазу.

Следующие два дня мы занимались тем, что забирали своё. А именно, официально оформляли получение контрибуции с проигравших. Сплюшкины не могли разом выплатить необходимую сумму, и пришлось договариваться с ними о рассрочке. Половину назначенной виры они перечислили Иволгиным, а вторую половину должны были выплачивать нам в течение года.

Мне не нравился такой вариант, однако Константин убедил меня, что не стоит давить. Можно было бы заставить Сплюшкиных продать активы или даже поместье, но такое поведение не красило победителя. Полностью разорять проигравших считалось недостойным истинного дворянина.

Шершневы, в свою очередь, тоже заартачились. Дело об убийстве графа было всё ещё открыто, я находился под подозрением. Новосибирский менталист задерживался — обещанная неделя превратилась уже в две. Ничего удивительного, ведь подобные редкие специалисты были нарасхват. Тем более, независимые, которые не работали в спецслужбах или на какой-нибудь род.

Агент Тихомиров приезжал ко мне в поместье, угрожал и вообще вёл себя так, что захотелось пальнуть ему в лоб из револьвера. Раньше я не замечал за собой такой кровожадности, однако Тихомиров раздражал до невозможности. Я грубо прогнал его и велел дожидаться, пока прибудет мой менталист.

Итак, Шершневы выплатили деньги, которые были пущены на восстановление пострадавшего от их дирижабля «Чернобурского леса». А вот передавать мебельные салоны отказались до окончания следствия. Мол, «вдруг случится так, что Георгий Петрович виновен, тогда это вы должны будете платить нам компенсацию»!

Так что увы, и здесь придётся ждать.

Давать ход делу Тимофея Тигрова я не торопился. Выпустить джинна из бутылки просто, а загнать обратно невозможно. Пусть наместник сделает всё сам, как я предложил. Если нет — пускай пеняет на себя.

Что касается Пихтиных, я тем более не собирался ничего делать. Пока что. Ведь новая война обернётся для нас неминуемой катастрофой. Я решил выжидать и готовиться к очередным ударам исподтишка. Василий Демидович вряд ли станет нападать в открытую. Скорее продолжит свою излюбленную тактику — действовать тихо и чужими руками.

Этим утром с монетного двора привезли наш заказ: блестящие бронзовые медали «За участие в боевых действиях», серебряные «За отвагу» и два золотых ордена «За военные заслуги». Медали «За заслуги перед родом» ещё готовились, да и не были пока нужны. Это на будущее.

Часть медалей я поручил отвезти родственникам погибших гвардейцев вместе с денежной компенсацией. Затем лично наведался в больницу, где наградил раненых бойцов и Богдана Богдановича. Командир сначала отнекивался, но всё же с радостью принял орден.

Я поговорил с врачами. Через несколько дней Богдана собирались выписывать, но восстанавливаться ему предстояло ещё долго. Скорее всего, командир гвардии до конца жизни будет хромать и ему придётся ходить с тростью. Поэтому вопрос о том, останется ли он на своей должности, был пока открытым.

Водитель отвёз меня в казарму, где я вручил каждому гвардейцу бронзовую медаль «За участие». Двадцать солдат, среди которых был Аслан, получили серебряные «За отвагу». Надо было видеть лицо парня, когда я вешал медали ему на грудь.

— Ну вот, Аслан, — сказал я. — Ты теперь герой. Гораздо лучше, чем быть грабителем, не правда ли?

— Так точно, ваше сиятельство, — вытянувшись в струнку, ответил тот. — Вы простите меня за это… что мы, ну, дважды контору обнесли…

— Забудь. Уже простил. Кстати, мне сказали, ты хочешь съездить в приют? Мы сейчас поедем мимо, можешь с нами.

— На машине меня подвезёте? — удивился парень. — С радостью, ваше сиятельство! Спасибо!

Закончив церемонию награждения, я отправился на парковку, Аслан следом за мной. Он был в парадной форме, и даже не знаю, что блестело ярче — новые медали на груди или улыбка на лице. На поясе у парня висела шашка, и шёл он, гордо выпрямив спину и подняв подбородок.

Одним словом, выглядел действительно, как герой. Только причесаться бы ему не мешало — рыжая шевелюра, как всегда, торчала в разные стороны.

Аслан сел на переднее сиденье, рядом с водителем, я в одиночестве расположился на заднем.

Едва мы успели выехать с территории казарм и повернуть на шоссе, как за нами пристроился другой автомобиль. Водитель покосился на него в зеркало и чуть прибавил скорость. Машина выехала на встречную полосу, поравнявшись с нами, и из открытого окна на меня взглянуло дуло огнестрела.

— Гони! — крикнул я, активируя щит.

Пули застучали по бронированному стеклу. Слишком быстро для простой макровой винтовки. Нападающие были вооружены дорогущим многозарядным оружием.

— Дай револьвер! — тут же крикнул Аслан водителю. — Отстреливаться буду!

— Не вздумай окно открывать! — ответил тот.

Водитель дал по газам, но машина не отставала, а стрельба продолжалась. Толку не было — на крепком стекле оставались только небольшие сколы. И меня это тревожило. Настолько подготовленные убийцы не могли не знать, что у графа бронированный автомобиль. Значит, у них имеется какой-то козырь…

— Разворачивайся, — ровным тоном приказал я. — Обратно в казармы.

— Есть!

Водитель резко затормозил. Засвистели шины, и последняя пуля щёлкнула по лобовому стеклу, отрикошетив куда-то в сторону. Машина нападающих пролетела дальше. Мы развернулись, поехали обратно — и тут нас ждал сюрприз.

Прямо перед автомобилем появился разрыв — мерцающий участок воздуха, наполовину утопленный в дороге, который водитель не сумел обогнуть. Я успел заметить человека, сотворившего его. Женщина-маг стояла на обочине и, как мне показалось, пошевелила пальчиками на прощание.

Мы влетели в разрыв и оказались в двадцати метрах над землёй — точнее, над скалами. Накренившись, машина полетела вниз. Передняя часть расплющилась об острые камни, и даже бронированное стекло не выдержало, разлетевшись на мелкие осколки. Грохот и скрежет металла оглушили. Хорошо, что я был пристёгнут и с активным щитом, иначе переломал бы все кости.

Автомобиль на какое-то время застыл, стоя на разбитом носу. Потом раздался неприятный протяжный скрип — задняя часть машины опустилась, и мы рухнули на четыре колеса. В последний раз тряхнуло, и наступила тишина.

— Все живы? — спросил я.

— Иванов, живой, — по форме ответил Аслан. — Эй, друг, ты как? А-а, дерьмо… Граф, водитель мёртв.

Я отстегнулся и придвинулся поближе. Да, бездна меня возьми. Гвардеец за рулём был сильно изрезан осколками и зажат помятым металлом. Руль врезался ему в живот, наверняка переломав нижние рёбра и повредив органы. Если бы рядом был целитель, мы бы, может, и смогли ему помочь. Но увы.

— Ты-то в порядке? — я взглянул на рыжего и вдруг понял, что он тоже активировал щит. — Ах да, у тебя же пробудилась магия.

Стоило мне это сказать, как духовная броня Аслана тут же исчезла. Он утёр взмокший лоб и хмуро пробурчал:

— Сам не знаю, как получилось.

— Сейчас неважно. Главное, что получилось.

Я посмотрел вперёд, через выбитое стекло. Вокруг были острые скалы, изрезанные трещинами. Ни следа растительности, кроме каких-то сухих кустов. Воздух был тяжёлым, как перед грозой, а небо — лиловым, цвета разбавленных чернил. Вдалеке мелькали жёлтые молнии, и слышались голоса каких-то существ. Отнюдь не дружелюбные.

— Ну и где это мы? — пробурчал Аслан.

— Изнанка, — проговорил я, открывая дверь и вылезая.

— Изнанка? — эхом повторил парень и тоже вышел. — Охренеть… Зачем они нас сюда отправили?

— Как зачем? Чтобы убить, — пожал плечами я. — И должен признать, у них отличные шансы на успех…

9

Честно говоря, великолепный способ убийства. Я бы до такого не додумался. Отправить человека в Изнанку, да ещё и на второй уровень — не всякий, даже опытный маг, способен тут выжить. А если не владеешь искусством создания порталов и не чувствуешь тонкие места, шансы выбраться равны почти нулю.

— Какой это хоть уровень? — пробурчал Аслан.

— Судя по магическому фону — второй.

— Второй? — выдохнул парень и огляделся, сжимая рукоять шашки. — Да нет, не может быть.

— Поверь мне, — бесцветно сказал я.

— Это полная ж…

Резкий вопль какого-то монстра перекрыл ругательство. Летучая тварь, напоминающая виверну, пронеслась над нами. Нырнула в складки скал и снова взлетела, сжимая в когтях другое существо, которое отчаянно барахталось и верещало.

— Твою мать, — Аслан побледнел.

— Спокойствие, Рыжий Лев, — сказал я. — Так ведь тебя прозвали? Давай, призови свою львиную отвагу. Мы выберемся.

— Как?! — воскликнул парень. — Ты, то есть вы, умеете создавать порталы?

— Нет. Кстати, можешь на «ты» и по имени, пока мы здесь. Так будет удобнее, — я посмотрел по сторонам. — Пойдём-ка, спрячемся там. Для начала надо собраться с мыслями.

Мы забрались под торчащую козырьком скалу — на тот случай, если рядом опять появятся летающие монстры. Я велел Аслану выложить всё, что у него есть при себе, и сделал то же самое. Потом мы обыскали раскуроченную машину и погибшего водителя. Тело, к сожалению, придётся оставить здесь. Мы не можем тащить павшего товарища, если хотим выжить самим. Да и неизвестно, куда тащить.

Из оружия у нас были шашка, два револьвера — мой и водителя — и короткий складной нож. В багажнике машины нашлась полупустая металлическая канистра с водой, домкрат и другие бесполезные сейчас инструменты.

— Негусто, — констатировал я.

— Ну и что будем делать… Георгий? У тебя есть какой-нибудь план?

— Пока нет. Надо осмотреться. Если найдём следы присутствия людей, то, возможно, отыщем портал на Лицо.

— Куда? — буркнул рыжий.

— В наш мир. Он как бы лицевая сторона, а это изнанка.

— Понятно… Тогда что, идём искать?

— Сними с себя всё блестящее. Медали в карман. Пуговицы натри пылью. Чем меньше будем привлекать внимания, тем лучше.

Парень был одет в сапоги и мундир, пусть и парадный. Всё же более удобная одежда, чем моя. Деловой костюм и лакированные туфли — хреновая экипировка для Изнанки.

Сейчас здесь хотя бы было тепло, но что, если ночью наступит мороз? Каждый мир за гранью обладал своими особенностями, и можно было бесконечно долго гадать, куда нас занесло. Вернее, куда нас забросили.

Пока мы натирались пылью, я сказал:

— Знаешь, мой друг Константин пытается во всём искать хорошее.

— И что хорошего в том, что мы здесь?

— Тут сильные потоки маны. Гораздо сильнее, чем на Лице. Любые навыки будут усваиваться в разы быстрее. Особенно магические.

— Ну да, — буркнул рыжий. — Мне бы как раз поучиться. Сойдёт за хорошее?

— Вполне. Осознанно призвать щит можешь?

— Пробовал, не вышло. Как-то само происходит во время опасности… Наши обещали показать как надо, а вообще сказали, в академию мне надо. Или в МагУч хотя бы.

— Магическое училище ни к чему. Тебе надо в военный университет, — сказал я.

— Почему это? — вдруг нахмурился Аслан.

— Потому что у тебя есть потенциал, — я посмотрел ему в глаза. — Можешь стать отличным командиром.

— Правда? Ну, я бы хотел, наверное, стать офицером… Раньше думал, что всю жизнь буду где-нибудь на складе спину гнуть или типа того, — пробурчал Аслан. — Даже не думал, что меня гвардейцем кто-нибудь возьмёт.

— Если так ты говоришь «спасибо», то пожалуйста. Но вроде ты уже благодарил меня за оказанное доверие — а я благодарил тебя за то, что его оправдал.

— Э-э… ладно, — Рыжий Лев как будто растерялся, услышав такую сложную фразу. — Так мы идём или что?

— Сначала научу тебя создавать духовный щит. Это несложно, базовый навык для любого мага. Просто представь, что тело как бы покрывается второй кожей…

Я, как мог, подробно объяснил Аслану, что должен чувствовать маг при создании личной защиты. Раза с пятого, но у него получилось. А с десятого — он призывал духовную броню уже вполне уверенно.

— Вот видишь? — спросил я. — Наши шансы выжить резко подскочили.

Я вылез из-под скалы и огляделся. Далеко по правую руку к небу поднималась одинокая струйка дыма. Это могло быть что угодно, но в груди моментально зажглась надежда, что это костёр.

— Идём туда, — сказал я, указывая револьвером. — Может, нам повезёт быстрее, чем мы думаем.

Но не успел я сделать и шага, как всё исчезло. Я будто парил в невесомости, а вокруг клубился серый туман, из которого на меня смотрели блестящие хищные глаза.

* * *

Участок дороги, где исчезла машина Георгия Чернобурова, оцепили. Маги следственного комитета были уже на месте, изучили следы и пришли к выводу — это пробой на второй уровень Изнанки. Слепок заклинания отправили на изучение. Каждый порталист в государстве был под учётом, и того, кто открыл здесь проход, должны вычислить очень быстро.

— Что не так с этим Чернобуровым? — пробурчал усатый следователь, снимая перчатки. — В который раз меня из-за него вызывают.

— Здравствуйте, — к следователю подошёл худощавый черноволосый юноша в очках-половинках. — Меня зовут Константин Причернобуров, личный помощник графа. Вы можете рассказать, что здесь произошло?

— Был открыт пробой на второй уровень Изнанки. Судя по всему, граф и те, кто с ним был, попали в него. Прямо на машине. А затем пробой закрыли.

— То есть Георгий Петрович сейчас на Изнанке? — Константин приподнял одну бровь.

— Полагаю, да.

— Вы можете определить, куда именно он попал? Чтобы порталист повторно открыл проход в то же место?

— В теории, возможно, — пожал плечами следователь. — Слепок заклятия изучается. Я сообщу, как что-нибудь будет известно.

— Хорошо. Вот мой номер, — Константин протянул визитку. — Прошу, немедленно позвоните мне, когда появится информация. Наш род не останется в долгу.

— Ладно…

Усатый как будто нехотя принял карточку и ушёл к своему экипажу. Костя поправил очки, достал мобилет и набрал номер:

— Алло, — в трубке неожиданно раздался сиплый женский голос.

— Здравствуйте. Могу я услышать Виктора Астахова?

— Не можете, — на той стороне всхлипнули. — Убили его.

— Что? Когда?!

— Вчера вечером… Ограбили на улице, по голове ударили. Там же, на тротуаре, и скончался… Извините, а вы кто? Коллега?

— Можно сказать и так, — пробормотал Костя. — Примите мои соболезнования. Всего доброго.

Он положил трубку и задумался. Хотя, вообще-то, всё было ясно как день. Тимофей Тигров не пожелал принять условия графа — вместо этого решил убить Георгия. А заодно вычислил Астахова, который накопал про него информацию, и тоже убил.

Но если прикончить чиновника Тигрову удалось без проблем, то вопрос с графом Чернобуровым был ещё открыт. Костя был уверен, что Георгий не сдастся просто так и, по крайней мере, сделает всё возможное, чтобы выжить.

А Константин, как верный друг и слуга, сделает всё возможное, чтобы ему в этом помочь.

И чтобы наказать зарвавшегося наместника — тоже.

— Алло, Олег? Это я. От имени графа приказываю усилить охрану поместья вдвое. Да, опять… Обо всех происшествиях немедленно докладывай.

Костя сбросил звонок и отыскал в мобилете номер Максима Ласкина. Палец застыл над кнопкой вызова.

Стоит ли выдавать компромат на Тигрова журналистам? Да, Георг приказал так сделать, если что-нибудь с ним случится, но…

Но это может вызвать такую лавину событий, с которой Чернобуровы не справятся. Тем более, в отсутствие графа. Константин не верил, что его друг и господин мёртв. Вот только он попал на второй уровень Изнанки. И даже если жив сейчас, то в любую следующую минуту может погибнуть…

Костя глубоко вдохнул, снял очки и убрал их в нагрудный карман. Почему-то это действие всегда придавало ему уверенности. Ведь очки стоит снять перед дракой. А сейчас Причернобуров собирается ввязаться в самую опасную драку в своей жизни.

Он уже почти нажал на кнопку, когда весь мир вдруг исчез, будто стёрли. Вокруг заклубился серый туман, из которого на Константина смотрели блестящие хищные глаза.

* * *

— Прекрасная Лисица, — я приложил руку к груди и чуть поклонился. — Неужели это вы?

Богиня, не спеша, грациозно выступила из тумана. Молча оглядела меня и как будто слегка улыбнулась.

— Надо же, кто передо мной, — лукаво прищурилась она. — Сам Георгий Петрович, глава рода Чернобуровых!

— Поздравляю с пробуждением, прекрасная. Полагаю, это значит, что я неплохо справился с порученной задачей?

— Могло быть и лучше, смертный. Но всё же я довольна!

Лисица подпрыгнула и приземлилась на возникший из воздуха мраморный постамент. А я вдруг обнаружил, что сижу в кресле, взирая на Чернобурую снизу вверх.

— Ты хорошо придумал выдавать талисманы с моим изображением гвардейцам и их семьям. Даже хитро, я бы сказала! Такое мне нравится, — богиня села прямо, обернув пушистый хвост вокруг лап. — Я сразу стала получать больше энергии. А после победы в войне воодушевление солдат дало хороший толчок, и теперь я смогла проснуться.

— Что же, рад, — сказал я, складывая пальцы шпилем и ожидая продолжения.

— Не слишком-то радуйся, — вздохнула Лисица. — Я пока не восстановила силы полностью. Но почувствовала, что ты оказался на Изнанке, и не могла упустить шанса встретиться. Я потрачу меньше энергии на разговор, пока ты здесь.

— Тогда, полагаю, не стоит болтать о пустяках. У меня есть несколько важных вопросов.

— Задавай, — кивнула богиня.

— Вы не случайно призвали именно мою душу, так ведь? Это связано с Пихтиным или с демонами?

Чернобурая расширила глаза и нервно облизнулась.

— Должно быть, ты хотел спросить другое, смертный. Например, помогу ли я тебе вернуться на Лицо.

— Нет, — сухо ответил я. — Спросил то, что хотел спросить. Итак?

— То есть тебе не хочется вернуться? Решил погибнуть? Снова будешь убеждать меня в том, что не боишься смерти?

— Не транжирьте драгоценное время, прекрасная Лисица. Отвечайте: вы специально призвали именно мою душу?

— Дерзкий смертный! — зашипела богиня.

— Это как-то связано с демонами? Связано ли это с графом Пихтиным? И что за существо в облике человека в тёмных очках преследует меня?

— Довольно! — вскрикнула Чернобурая. — Ты что, решил, будто имеешь право меня допрашивать?!

— Держа меня в неведении, вы ставите под угрозу благополучие рода. А возможно, и его существование, — спокойно заметил я.

— Позволь мне самой решать, человек, — последнее слово Лисица произнесла с нескрываемым презрением. — Продолжай делать то, что делаешь, и не лезь, куда не следует! Я расскажу только то, что стоит знать, и тогда, когда понадобится. Понял?

— Я понял, что несчастная ослабшая богиня пытается вести себя как владычица всего сущего. К чему эти секреты?

Кажется, моё хамство полностью обескуражило Чернобурую. Она молча смотрела на меня, моргая и не понимая, как реагировать. Я и сам осознавал, что перегнул палку, оскорбляя покровительницу. Но быть тупым поклонником, беспрекословно принимающим любую волю, тоже не собирался.

В конце концов, судьба рода зависела от меня. А как следствие, и судьба богини. Поэтому, если бы она приняла мой совет, я бы попросил быть более открытой и вежливой с главным своим союзником.

Правда, ещё после самой первой нашей встречи стало ясно, что Лисица не воспринимает людей как тех, с кем можно говорить на равных. Она считает, что использует меня, что я служу ей. Дерзкий смертный раб, не более того.

Или, возможно, она хитрее, чем кажется… Вся эта надменность может быть лишь притворством.

Только зачем?

— Хорошо, — неожиданно кивнула Чернобурая. — Слушай. Я думаю, что мне помогли призвать твою душу.

Меня удивили слова «я думаю». Богиня не уверена? Но перебивать не стал. Стоит выслушать, раз уж Лисица начала говорить.

— Ты силён, бывший принц Ридион. Вернее, был силен… Твоя магическая мощь поистине могла сравниться с некоторыми из богов нашего мира. А у меня, когда погиб Георгий, было уже слишком мало энергии, чтобы притянуть такую душу, как твоя.

— И вы не знаете, откуда взялась дополнительная энергия? — всё-таки не выдержал я.

— Нет, — процедила Лисица. — Доволен? Я не пыталась призвать именно тебя. Я просто закинула удочку на самую крупную рыбу, какую могла. Но под водой кто-то сменил мою наживку на более вкусную и помог вытащить улов. Тебе понятно такое сравнение?

— Вполне.

— Что до всего остального — демоны, Пихтин, существо в тёмных очках… Скажем так, подробностей не знаю. До меня лишь доходили слухи.

— Какие?

— Такие, что не положено знать смертным! — отрезала богиня. — Хватит об этом. Мы действительно тратим время.

Я мог бы продолжать допытывать Чернобурую, но понимал, что это бесполезно. Она и так рассказала то, что меня, признаться, поразило.

Выходит, некие третьи силы участвовали в том, что я переродился в этом мире? Какие, хотелось бы знать?

— Вытащить тебя с Изнанки сама не смогу, — сказала Лисица. — И не спрашивай почему! Слишком много факторов. Но есть у меня одна идея… Сейчас.

Богиня спрыгнула со своего постамента и исчезла в тумане. Её не было всего несколько мгновений, а потом она появилась и запрыгнула обратно. А из тумана вдруг вышел…

— Костя, — улыбнулся я и встал.

— Георг? — Причернобуров неловко огляделся. — Что происходит? Где я? То есть, где мы?

— На Изнанке. В мире нашей дорогой покровительницы, — я кивнул на постамент.

— Чернобурая Лисица?.. — Константин на миг застыл и медленно поклонился. — Большая честь видеть вас.

Та с достоинством кивнула и произнесла, задрав нос:

— Пользуясь случаем, выражаю благодарность, смертный. Ты много делаешь для возвышения рода. Я довольна. Мы обсудим твою награду чуть позже, с глазу на глаз.

— Большая честь, — повторил Костя и снова поклонился.

В отличие от меня, он по-настоящему благоговел перед богиней. Я усмехнулся, и Чернобурая окатила меня строгим взглядом, в котором читался возглас «дерзкий смертный!»

— Сейчас обсудим, как нам вернуть заплутавшего главу рода домой, — сказала Лисица. — Мой план таков: я отыщу тонкое место, которое ведёт на Лицо. Постараюсь поближе к Красноярску, но ничего не обещаю. Ты, Константин, найдёшь человека, который может открыть пробой, и отправишься туда. Ты, Георгий, должен выжить и дойти до нужного места. Понятно?

— Конечно, — ответил Костя.

— Да, прекрасная, — кивнул я. — Правда, моя задача чуть сложнее.

— Уж постарайся справиться с ней, смертный, — скривилась Чернобурая.

— Если позволите, — вмешался Костя. — Следователи изучают слепок заклинания, с помощью которого Георга перенесли на Изнанку. Может, получиться открыть портал на том же месте.

— Сомневаюсь, — фыркнула Лисица. — Я почувствовала то заклятие. Говоря вашим языком, его структура зашифрована. Люди будут разбираться слишком долго.

— А сможет ли прекрасная богиня разобраться? — спросил я.

— Ей проще сделать всё так, как она уже сказала, — ответила та. — Слушай, Георгий! Я дарую тебе и тому мальчишке столько сил, сколько смогу. Обойдётесь без еды и питья какое-то время. А ещё оружие, чтобы справиться с местными обитателями.

— Спасибо.

— Мальчишке? Кто с тобой? — взглянув на меня, спросил Константин.

— Аслан Иванов. Водитель, к сожалению, погиб.

— Жаль, — сказал Костя. — Но хорошо, что Аслан с тобой. Вдвоём будет проще выжить. Он смелый парень.

— Да, кстати, я не против, чтобы ты принял его в слуги рода! Достойный юноша, — вставила Лисица. — Ну а теперь иди. Нам с Константином нужно поболтать наедине… Постарайся не погибнуть!

— Постараюсь, — сказал я.

— Что постараешься? Ты в порядке? — раздался голос Рыжего Льва.

Я моргнул и вдруг понял, что стою всё там же, среди голых острых скал. В двадцати шагах за спиной — раскуроченный автомобиль, далеко впереди струйка дыма, к которой мы намеревались идти.

Аслан стоял рядом и обеспокоенно смотрел на меня.

— Ты в порядке? — опять спросил он.

— В полном.

— Что случилось? Ты вдруг застыл, и глаза закатились. Это приступ какой-то?

— Нет. Меня призвала Чернобурая Лисица. Сколько времени прошло?

— Да секунд десять, — подозрительно поглядел на меня рыжий.

— Надо же, — хмыкнул я. — А в том месте — гораздо больше.

— Ты что, правда разговаривал с богиней?

— Конечно.

Не успел я это сказать, как в воздухе перед нами появилось два меча. Один из них — привычный мне по прошлой жизни прямой полуторник с крестообразной гардой. Другой был больше похож на шашку, как ту, что в ножнах у Рыжего Льва. Клинки обоих слегка светились фиолетовым.

Повисев в воздухе пару секунд, мечи резко опустились и со скрежетом вонзились в камень. Следом я ощутил, как меня наполняет энергия — мгновенный прилив бодрости и приятной, неотягощающей сытости. Судя по лицу, Аслан почувствовал то же самое.

— А вот и доказательство, — сказал я, кивая на оружие.

— Охренеть… Георгий, я отлично себя чувствую! Это тоже она? Чернобурая Лисица?

— Да, — я взялся за рукоять и вытащил меч из камня.

Оказалось проще, чем я думал. Да и в целом оружие весило немного, но при этом в нём скрывалась мощь. Я попробовал рассечь ближайшую скалу, и клинок прошёл через неё, почти не встречая сопротивления. Насколько же легко будет пронзать им плоть…

Я попробовал закинуть меч за спину, и он просто прилип к ней, как намагниченный. Прекрасно, мне даже ножны не понадобятся. Аслан повторил за мной.

— А теперь сделаем то, о чём богиня меня попросила, — сказал я.

— Что же?

— Постараемся выжить…

10

Дым от предполагаемого костра оказался дальше, чем виделось со скалы. Когда мы двинулись в выбранном направлении, то пришлось спуститься по крутому склону, потом опять подняться, снова спуститься… Никогда в жизни мне не приходилось так часто ходить вниз-вверх.

Дым был заметен издалека. Его источник за складками местности было не разглядеть, но курс мы не теряли. Хотя и пришлось несколько раз делать крюк из-за возникших на пути отвесных пропастей.

Хорошо, что Чернобурая даровала нам бодрость — шагалось легко и даже приятно. Силы нас не покидали, есть и пить не хотелось. Правда, канистру с водой мы всё же забрали. Благословение Лисицы рано или поздно закончится, и тогда питьё нам пригодится.

Дымок, казалось, ближе не становится. Тем более что из-за сложной местности двигались мы медленно. Даже несмотря на то, что здешний день длился дольше земного, до сумерек удалось преодолеть половину пути, не больше.

Вскоре окончательно стемнело. Идти по здешним скалам ночью было равносильно самоубийству. Да и дым перестал быть виден, мы легко могли потерять направление. Так что, хоть у нас и оставалось вдоволь сил, пришлось искать место для ночлега.

Мы устроились в зарослях сухого кустарника на пологой скале. Сделали по глотку воды из канистры, просто чтоб смочить рот. Разводить огонь не стали — ни к чему привлекать внимание монстров.

Ночь оказалась короткой, но вслед за ней не наступило утро. Вернее, утро наступило, но не такое, на какое мы рассчитывали. Вместо большого солнца, которое светило до заката, взошло другое — маленькое и зеленоватое.

Под его тусклым светом произошло нечто занятное — вокруг появились растения. Из каждой маленькой трещины вылезли длинные синеватые побеги, и на них стали распускаться цветы. Выглядели они довольно красиво, но пахли омерзительно. Казалось, будто мы находимся посреди гниющей свалки.

Света было достаточно, чтобы продолжать путь. Благословение Чернобурой Лисицы всё ещё действовало, так что мы бодро зашагали вперёд, к манящему дымку.

Сам не знаю, зачем мы шли туда. Ведь можно было просто дождаться, пока богиня поможет Косте отыскать нужное тонкое место. Но оставаться на месте было просто скучно. Я не привык сидеть без дела и ждать спасения, как принцесса в башне.

А ещё, хоть я и не признавался вслух, хотелось опробовать в деле божественный меч.

Возможность вскоре представилась. Вслед за растениями под свет зелёного солнца выползли существа, похожие на белок — прыткие, с длинными пушистыми хвостами. Только размером они были с овчарку.

Поначалу мы не восприняли их, как угрозу. Как и они нас. Видимо, гигантские белки искали кого-то или что-то, роясь в трещинах скал и заглядывая в пещеры. Но в какой-то момент одна из них обратила на нас внимание. Находясь метрах в пятидесяти, она принюхалась, а потом коротко рыкнула и парой гигантских прыжков оказалась рядом.

Я едва успел отреагировать. Активировал духовный щит и сорвал со спины меч, нанося встречный удар. Белка не ожидала атаки, и клинок раскроил ей морду. В отличие от земного грызуна, у этого монстра была полная пасть клыков. Не хотелось бы испытать на себе их остроту.

Белка рухнула замертво, но со всех сторон приближались её соплеменники. Аслан тоже призвал духовную броню и взял в правую руку магический меч, а в левую — револьвер. Я тоже вытащил свой. Встав спина к спине, мы начали отстреливаться от подступающих врагов.

Смешались грохот выстрелов и рычание чудовищ. Трёх-четырёх мы успели убить, но патроны кончились слишком быстро. Я отшвырнул бесполезный теперь револьвер и выпустил из левой руки струю пламени. Белки бросились врассыпную, спасаясь от огня. Одну всё же задело, и пышный хвост превратился в факел. Существо с отчаянным визгом носилось туда-сюда, пока не рухнуло в пропасть.

Монстры подступили вплотную и окружили нас. Я создал огненную дугу, отгоняя противников со своей стороны, и пришёл на помощь Аслану. Тот уже успел отсечь лапу одной твари и располосовать морду другой. Раненая белка резко прыгнула на него, но Рыжий Лев ловко увернулся и срубил монстра в полёте, раскроив ему бок от лапы до лапы.

Подкрепляя удары меча сгустками пламени, я с упоением ввязался в ближний бой. Я был даже счастлив! Ведь применяя магию и сражаясь, здесь, на втором уровне Изнанки, я с каждым мигом становлюсь сильнее. Каналы крепнут, ядро магии твердеет, внутренний резерв растёт. Закончив схватку и впоследствии вернувшись домой, я стану намного опаснее!

Если выживу…

* * *

Пригород Красноярска

Поместье Чернобуровых

Константин чувствовал себя виноватым. Он старательно гасил это чувство, но до конца убить его не получалось.

Ведь он предал Георга.

— Прекрати! — строго сказал Костя, глядя в зеркало. — Хватит корить себя. Ты поступил правильно.

Отражение как будто было не согласно. Хмурилось, и в глазах его застыло осуждение. Костя хмыкнул, застегнул пуговицы на жилетке и поправил галстук.

— Ты всё сделал правильно! — повторил он. — Да, нарушил приказ Георга. Но это не предательство. К тому же так велела Чернобурая Лисица… Разве ты мог отказать богине?

Костя должен был обнародовать компромат на Тигрова сразу же, в тот же час, как пропал Георгий. Позвонить журналистам, раструбить по всем возможным каналам, написать заявление в дворянский суд. Но сначала он сомневался сам, а затем и Чернобурка велела не торопиться.

«Начать войну легко, — сказала она. — А закончить, да ещё и победой, бывает непросто. Так что подождём. Спасём Георгия, и пусть он решает, как быть».

— Поэтому ты не предатель, — Костя подошёл к зеркалу вплотную, будто собирался подраться с отражением. — Георг тебя поймёт. Он разумный человек. К тому же сегодня ты сделаешь кое-что важное…

Убедив себя таким образом, Константин кивнул, надел пиджак и вышел из комнаты. За дверью, в коридоре поместья, его ждал телохранитель, который бесшумно отправился следом.

— Какие-нибудь новости? — спросил Причернобуров на ходу. — Олег не звонил?

— Звонил, — ответил гвардеец. — Всё готово.

— Отлично.

В тот же день, когда Георгия забросили на Изнанку, было совершено покушение на графа Пихтина. Судя по всему, те же люди, что напали на Георга. Подробности были пока неизвестны, кроме того, что Пихтину и его людям удалось отбиться.

Выяснением деталей занимался Мокруха. Это было сложное задание, потому что к расследованию уже подключилась ИСБ. Ивану предстояло соперничать с одной из самых мощных российских структур.

Раздался звонок мобилета. Надо же, вот и он!

— Да, — ответил Костя.

— Утречко, господин, — прохрипел Мокруха.

Хоть с недавних пор Иван тоже был Причернобуровым, он всё равно считался ниже по рангу. Всё-таки Константин был потомственным слугой рода и личным помощником графа. Неофициально его называли Причернобуров-старший, и он считался главой над всеми, кто носил такую же фамилию.

— Слушаю тебя.

— Удалось узнать кое-что про покушение на Пихтина. Собственно, информации немного, зацепиться не за что. Концы в воду, как говорится.

— Тогда подробности позже. К сегодняшнему мероприятию готовы?

— Так точно. Люди на местах.

— Хорошо. Я уже выезжаю.

— Принято, Константин Сергеевич. Да поможет нам Чернобурка.

— Обязательно поможет, — кивнул Костя и повесил трубку.

Скоро он уже расположился на заднем сидении автомобиля. Телохранитель сел впереди. Ещё один гвардеец и маг иллюзий Харитон из отряда Мокрухи были рядом с Костей. Как только они покинули земли Чернобуровых и повернули в сторону Красноярска, то увидели на дороге мужчину в рабочем жилете. Чуть дальше путь был перекрыт.

— Доброе утро, господа, — приветствовал рабочий, приподнимая фуражку. Как бы невзначай глянул на Костю. — Уж простите, дорога закрыта. Срочный ремонт.

— А что случилось? — спросил водитель.

— Откуда мне знать, господин, — развёл руками холоп. — Трещина огромная, ни пройти, ни проехать. Магия, видать, какая-то. В объезд вам надо, по грунтовке. Вон туда и потом через перелесок…

— Знаю, — ответил водитель. — До вечера сделаете? По той дороге поездишь — всю ходовую убьёшь.

— Сделаем, сделаем! Не извольте волноваться! — с довольно искренней улыбкой пообещал работяга.

Водитель развернул автомобиль. Харитон еле слышно хмыкнул и сказал:

— Всё по плану.

Костя только кивнул, достал из кобуры под мышкой револьвер и положил его на колени.

Едва они съехали с шоссе на ухабистую грунтовую дорогу, зазвонил мобилет. Константин совсем не удивился, хотя номер был незнакомым.

— Да?

— Слушайте меня внимательно, — сказал незнакомец. — От этого зависит ваша жизнь.

— Кто говорит?

— Неважно. Я знаю, что вы едете в редакцию «Красноярского вестника». Это так?

Костя для виду помолчал, разыгрывая изумление, а на самом деле улыбнулся. Молодец Мокруха. Его люди превосходно исполнили информационную диверсию. Грамотно скормили Тигрову те сведения, которые были нужны. И вот теперь звонит его человек с угрозами.

— Откуда вы знаете? — с притворным удивлением спросил Причернобуров.

— Неважно. Но я в курсе, зачем вы туда едете, и советую развернуться. После этого с вами свяжутся. Вам обещана безопасность и, возможно, даже награда за содействие.

— Вы звоните от лица Тимофея Тигрова?

— Разворачивайтесь. Или будет плохо, — сказал незнакомец и повесил трубку.

Костя только фыркнул и покачал головой, убирая мобилет.

— Подъезжаем к перелеску, — сказал водитель. — Думаете, там?

— Уверен, — Костя взвёл курок револьвера. — Готовьтесь.

Телохранитель тоже достал револьвер. Харитон прикрыл глаза, создавая заклинание. Водитель крепче стиснул руль одной рукой, а вторую положил на красную кнопку на приборной панели.

Не успели проехать и сотни метров между деревьями, как под колёсами вдруг выросли каменные шипы. Они проткнули шины, и автомобиль занесло. Водитель, кое-как удерживая управление одной рукой, надавил на красную кнопку. Активировался артефакт, и машину окружил мощный защитный кокон. Полетевшие с двух сторон пули и заклятия бессильно разбивались об неё. Но стреляли только по передней части, чтобы убить водителя и охранника.

— Тормози! — приказал Константин.

Водитель подчинился. Одновременно Харитон применил заклятие иллюзии. Нападавшие должны были увидеть, как изрешеченный автомобиль останавливается, и мёртвые гвардейцы вываливаются из передних дверей.

Уловка сработала. Из-за деревьев с обеих сторон дороги показались вооружённые люди, среди которых была парочка магов.

— Ждём, — велел Костя. — Харитон, держишь иллюзию?

— Угу, — натужно промычал тот.

Враги подошли почти вплотную к машине, когда из глубины леса их атаковали люди Мокрухи. Засада на засаду — такое нечасто увидишь.

— Наружу! — воскликнул Костя.

Он первым распахнул дверь и выскочил на дорогу, поднимая револьвер. Один из вражеских магов заметил его и попытался что-то сотворить — но получил пулю в лицо. Духовный щит выдержал, но лишь один выстрел. Второй отправил противника на землю.

Оригинальный ответ на вопрос, что быстрее — пуля или магия. Правда, тут ещё зависит от реакции того, кто держит оружие.

Скоро всё было кончено. Всех нападавших, кроме одного, перебили. Мокруха подтащил его к автомобилю за шкирку, как ребёнка:

— Главарь, господин, — и бросил мужчину на землю, на всякий случай поставив ногу ему на грудь.

— Превосходно, — Костя встал над наёмником и заложил руки за спину. — Добрый день. Ваше имя?

— Сука, чё за херня? — мужчина затравленно оглядывался. — Что произошло? Я сплю, что ли?

— Иван, разбудите его, — попросил Константин.

Мокруха врезал прикладом карабина по колену лежачего. Наёмник заорал и схватился за пострадавшую ногу.

— Отвечайте на вопросы, и останетесь жить. Мы отправим вас на каторгу куда-нибудь подальше отсюда. Если нет — умрёте.

— Чё вы хотите? — заскулил убийца. — Кто послал? Не знаю! Велели всех убить, кроме вас. Вас приказали на колени поставить и передать… Как же там было, чёрт… Передать, что с настоящими хищниками лучше не шутить, вот! И чтоб вы не распространяли информацию!

— Весьма прозрачно, — хмыкнул Мокруха.

— Да уж, — согласился Костя. — Ладно. Это вы мне звонили несколько минут назад?

— Ага…

— Значит, у вас есть мобилет.

— Выдали…

— Наберите связному и скажите, что задание выполнено. Константин Причернобуров согласился на все условия, а затем вы его отпустили, и он побежал в сторону поместья.

— Ай… — корчась от боли, он взглянул на Причернобурова. — Точно на каторгу отправите?

— Ты меньше спорь, придурок, — Иван легонько пнул наёмника по рёбрам. — Делай, что велено.

Бедолаге ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он сказал что нужно, и повесил трубку. Мокруха забрал его мобилет и разбил, а затем вопросительно взглянул на Костю.

— Отвезите в наши казармы, в карцер. Пусть посидит немного, пока мы все не закончим. Потом сдадим его в полицию.

— Так точно. Вставай, утырок!

Скоро Константин вернулся в поместье. Ехали по старой заброшенной дороге, чтобы рабочие, которые точно были подставными, не увидели. Едва Костя зашёл в дом, как ему позвонил Тимофей Тигров.

Как он уверен в себе, ублюдок. Даже не пытается прятаться.

Причернобуров не стал брать трубку. Подождите, Тимофей Александрович. Скоро вытащим Георга, и тогда всё решится…

11

Изнанка

Бой продолжался. Он уже длился дольше, чем мне бы хотелось. Но чудовищ не попросишь о передышке — поэтому мы с Асланом продолжали махать мечами.

Одна белка ухитрилась ударить меня когтями по ноге. Щит выдержал, но нога всё равно подогнулась, и я упал на колено. Отогнал врага, выпустив прямо в морду тугую струю пламени. Боковым зрением я заметил, как на меня бросается другая тварь — но среагировать уже не успел.

Зато успел Аслан! Надо мной в воздухе возник серебристый полупрозрачный овал. Чудовище врезалось в него, как в стену, и отскочило, недоумённо тряхнув башкой. Рыжий Лев с яростным воплем обрушил клинок на эту самую башку, и с тварью было покончено.

Оставшиеся в живых решили больше не испытывать судьбу. Отступили, внимательно глядя на нас, а затем оттащили трупы нескольких собратьев подальше. Потеряв к нам интерес, с утробным урчанием занялись каннибализмом.

— Надо уходить, — сказал я поднимаясь.

— Что это было? — растерянно проговорил Аслан, глядя на серебристый щит, до сих пор висящий в воздухе. — Что я сделал?

— Создал заклинание. Развей, оно тянет энергию.

— А… Как?

— Понятия не имею, — пожал плечами я, вешая клинок обратно на спину. — Ты же его призвал.

Нахмурив лоб, Аслан через полминуты развеял заклятие. Я мотнул головой, и мы отошли подальше от пирующих на трупах собратьев белок. Скрывшись за очередной скалой, остановились, чтоб перевести дух. Кажется, дар Лисицы начал терять свою силу — после битвы я чувствовал небольшую усталость.

— Граф, — хмуро буркнул Аслан. — Это то, про что вы говорили? Типа здесь, на Изнанке, я стал быстрее развиваться?

— Тебя так сильно это потрясло, что ты перешёл на «вы»? — усмехнулся я. — Да, это оно. Кажется, у тебя талант к оборонительной магии. Отличный дар, надо сказать, хотя и узконаправленный.

Парень сжал и разжал кулак, а потом резко выбросил руку вперёд. В метре от него в воздухе повис овальный магический щит.

— С ума сойти, — Аслан поводил рукой туда-сюда, овал передвигался следом за ней. — Это ж если научиться, я и себя, и товарищей в бою смогу прикрывать! Интересно, а пулю выдержит? А снаряд из пушки? А…

— Надо пробовать, — перебил я. — Вообще, можно настраивать заклятие под разные виды урона. Экспериментируй, только не трать слишком много энергии. И не пережги каналы.

— Как это? — Рыжий Лев развеял щит и недоумевающе взглянул на меня.

Я понимающе улыбнулся. Может, действительно талант, но магических познаний нет совершенно.

— Когда вернёмся, прикажу Мокрухе, чтобы начал с тобой заниматься. Или Богдана попросим, когда он выздоровеет, — я прищурился, оглядывая изумлённо-воодушевлённое лицо Аслана. — Скажи лучше вот что. Ты готов стать слугой рода и получить новую фамилию?

Парень молча открыл рот, уставившись на меня.

— Я уже не раз убедился, что ты хороший человек и отважный воин. Оказывается, ещё и одарённый маг. Ты определённо достоин такой почести.

Достойный только рассеянно провёл рукой по растрёпанной рыжей шевелюре, и ничего не сказал.

— Кроме того, сама Чернобурая Лисица пожелала принять тебя, — добавил я, и Аслан, мне показалось, едва не лишился чувств. — Так что ответишь?

— Конечно!!! — воскликнул он так громко, что среди скал раздалось эхо.

— Прекрасно. Вытяни правую руку ладонью ко мне. Повторяй: я, Аслан, с этой секунды бесфамильный, прошу тебя, граф Георгий Чернобуров, взять меня в слуги рода. Обязуюсь быть преданным душой и телом, всегда делать всё во благо тебя и рода Чернобуровых, дабы возвеличивать его и вести к процветанию. И я клянусь в этом!

Аслан повторил слово в слово, а затем я произнёс свою клятву, обязуясь заботиться о парне, как о члене семьи, защищать его честь и интересы, как свои.

Мой перстень засиял, от него отделился шарик света и прижался к пальцу Рыжего Льва, принимая форму кольца. Лисья голова на нём была из оранжевого, как пламя, камня. А что ещё интереснее, с боков на перстне был выгравирован лев, стоящий на задних лапах.

— Надо же, — сказал я, заметив это. — Лисица действительно оценила твои заслуги. Кольцо уникальное, ни у кого такого нет.

— Так это что же… — неверяще глядя на руку, произнёс Аслан. — Я теперь Причернобуров, что ли?

— Добро пожаловать в семью, — я хлопнул парня по плечу. — Идём. Не знаю, как тебе, а мне до смерти надоело это место.

Через несколько часов, когда опять взошло большое солнце, мы достигли источника дыма. И это оказался вовсе не костёр…

* * *

Поместье Чернобуровых

Лисица оказалась права — заклинание, которое перенесло Георга на Изнанку, было зашифровано. Маги следственного комитета не смогли понять, как открыть пробой в то же место. Распознать порталиста, сотворившего заклятие, тоже не смогли. Сказали только, что он не зарегистрирован — значит, прибыл из-за границы или скрывал свои способности и обучался самостоятельно.

Первый вариант больше походил на правду. Стать порталистом без помощи наставника было почти нереально. А если человек проходил официальное обучение, то обязательно вносился в реестр.

Конечно, существовали международные реестры порталистов, магов смерти и других редких чародеев. Следователь сказал, что они пытаются получить к ним доступ, но это можно сделать только через ИСБ. А Имперская служба безопасности, учитывая конфликт с графом из-за дела о гибели Шершнева, вполне могла начать ставить палки в колёса.

Да и в целом подобные бюрократические процедуры занимали непозволительно много времени. Так что Константину оставалось надеяться только на помощь Лисицы.

С момента исчезновения Георга прошло уже три дня. Пошёл четвёртый. Богиня пока молчала. Пропажу графа хранили в тайне — всем интересующимся Костя сообщал, что Георгий Петрович изволил взять небольшой отпуск.

После стычки с наёмниками, где Костю якобы запугали, он не покидал поместье и запретил делать это всем остальным членам рода. Юлию и Владимира Иволгиных тоже привезли в дом Чернобуровых. К Богдану, который всё ещё находился в больнице, приставили усиленную охрану.

Мокруха со своими людьми следили за наместником князя на случай, если тот решит ещё что-нибудь предпринять. Они в любой удобный момент готовы схватить его или даже убить. Но поступать подобным образом было нельзя. Тимофей был слишком крупной фигурой, а учитывая принадлежность к княжескому роду, нападать на него было всё равно что, ну, сунуть голову в пасть тигру.

Оставалось ждать. К счастью, Тимофей не торопился и даже перестал звонить. Должно быть, подумал, что Константину нужно время, чтобы всё переварить и принять «верное решение».

Идя по коридору и задумавшись, Костя чуть не столкнулся с Юлей Иволгиной:

— Доброе утро, — сказала она и чуть приподняла уголки губ.

— Доброе, — кивнул Константин и смущённо добавил: — Отлично выглядишь.

Девушка, по своему обыкновению, была в мужской одежде. Сегодня — чёрная рубашка с бордовым галстуком и чёрные брюки. Но как же ей шёл такой образ! Тем более что рубашка была немного подвёрнута, обнажая полоску гладкой кожи на талии.

— Спасибо, — ответила Юлия. — Ты куда-то торопишься?

Костя молча помотал головой. Иволгина нравилась ему, и порой казалось, что девушка отвечает взаимностью. Но в делах сердечных Константин был полным профаном, и понятия не имел, как распознать симпатию.

— Нет, — ответил он, а потом вдруг выпалил: — Ты уже завтракала? Хочешь, позавтракаем вместе?

— Я не против, — улыбнулась Юля, и сердце Кости чуть не выпрыгнуло из груди. — Только я хотела пойти осмотреть оранжереи. У тебя есть минутка? Можем прогуляться вместе.

— С радостью, — Причернобуров с трудом сглотнул и галантно подставил локоть.

Юлия взяла его под руку, и они вместе направились к северной стороне поместья. Костя не знал, что сказать, и смотрел прямо перед собой, постоянно поправляя очки. Боковым зрением он замечал, что Юля время от времени поглядывает на него и, кажется, улыбается.

Чувствуя её тёплую руку на своей, Константин почему-то не мог поверить в то, что это действительно происходит, и весь покрылся мурашками.

— У тебя всё хорошо? — спросила Юлия.

— М-м, да.

— Ты какой-то напряжённый.

— Переживаю за Георгия. Кто знает, как он там. Изнанка — очень опасное место.

— Мне кажется, твой граф способен выбраться из любой передряги, — с неприязнью сказала Иволгина.

— Разве теперь он не наш граф? — Костя набрался смелости и взглянул на девушку. — Вы уже почти официально вассалы Чернобуровых.

Юля как-то неопределённо повела плечами и сказала:

— Ну да. Скажи, а сколько поколений твоя семья служит Чернобуровым?

— Четыре. Старший сын в роду всегда был личным помощником графа.

— И тебя это не тяготит?

— Нисколько. Наоборот, мне нравится. Я не стремлюсь стать главным, — Константин опять поправил очки. — Меня вполне устраивает быть опорой для лидера.

Они вышли на улицу. Утро было прохладным, но солнечным. Впереди блестели длинные стеклянные оранжереи — последнее творение покойного барона Иволгина.

— А мне всегда хотелось независимости, — вздохнув, произнесла Юлия. — Не хочу, чтобы кто-то указывал, как мне жить и что делать.

— Тяжело ни от кого не зависеть. Все решения, вся ответственность на тебе. Не уверен, что хотел бы нести такой груз, — сказал Костя. — К тому же Георгий не указывает мне, как жить. Я свободен, но при этом принадлежу к сильному роду, который всегда заступится за меня и во всём поможет.

Иволгина задумчиво поглядела вдаль и кивнула:

— Когда ты так говоришь, я почти готова согласиться. Научишь меня?

— Чему? — удивился Константин.

— Как зависеть от кого-то и при этом не чувствовать себя униженной, — Юлия серьёзно посмотрела ему в глаза.

Причернобуров медленно кивнул и выдавил:

— Конечно. Я постараюсь.

Юля улыбнулась, и от этого в душе Кости словно заиграла музыка. Он улыбнулся в ответ и собирался что-нибудь сказать, как вдруг всё вокруг исчезло и покрылось серым туманом.

— Здравствуй, смертный, — раздался голос Чернобурой Лисицы. — Возрадуйся. Я нашла способ вытащить нашего Георгия.

12

Следуя за магической путеводной нитью, мы скоро достигли края гор. Если бы не лента под ногами, то пришлось бы потратить много времени и сил, чтобы найти спуск. Узкая тропа была скрыта между острых скал, торчащих, как наконечники великанских копий. Со стороны она была почти незаметна.

Оставалось только гадать, как Чернобурая узнала о её существовании. Но боги, даже слабые, могут гораздо больше, чем люди.

Спуск занял почти целый день. Мы с Асланом шли медленно, потому что не хотели оступиться и упасть. Земля была так далеко, что не разглядеть. А пока мы шли через облака, то не видели вообще ничего, кроме извилистой ленты, светящейся под ногами.

Как и обещала Лисица, мы оказались на равнине. Вокруг стелилась трава, тут и там росли раскидистые деревья, далеко впереди блестела река. Из-за густых облаков здесь было гораздо темнее, чем на скалах — теперь я понимал, что это гигантское плато, высота которого составляла километра три, не меньше.

Опасность появилась моментально — опять же, Чернобурая не обманула. Стоило нам чуть-чуть отойти от скал, как из зарослей кустов выскочила стая росомах — таких же, с какими я и Аслан уже сражались на лесокомбинате.

Я едва успел активировать духовный доспех. Бегущая впереди остальных тварь рявкнула, и у неё из пасти вылетела молния. Броня выдержала, но я по опыту знал, что против электричества она слаба. Сорвал со спины меч, и следующую молнию попытался отразить им.

Неожиданно! Разряд отскочил от клинка и полетел назад в росомаху. Для неё это тоже оказалось сюрпризом. Получив собственную молнию обратно, чудище подлетело на полметра в воздух и рухнуло дымящимся кулём.

Получается, меч Лисицы способен отражать магию?! Да это же чудо, а не оружие! Интересно, я смогу забрать его с собой на Лицо? Если да — берегитесь, враги!

Аслан нацепил духовный доспех и призвал серебристый щит. Когда молнии попадали в щит, то не просто исчезали, а как будто впитывались в него. Серебряный овал наполнился светом и начал искрить. Рыжий Лев сам сообразил, что пора развеять его — и когда развеял заклятие, щит взорвался, выпустив целый поток молний.

Он пролетел над землёй, громко гудя и сжигая всё на своём пути. После него на траве осталась выжженная полоса и несколько мёртвых росомах.

Аслан зарубил парочку подошедших вплотную чудовищ и создал новый щит. Он сознательно подставлял его под молнии, а потом развеял с тем же эффектом — накопленная сила вырвалась вперёд, и для чудовищ это стало последней каплей. Их остатки нырнули в те же кусты, из которых вылезли и спрятались, надо полагать, в подземной норе.

— Ну ничего себе! — воскликнул Аслан. — Ты видел?! Это что, получается, мой щит впитывает магию?

— По крайней мере, молнии, — кивнул я, вытаскивая клинок из пронзённой насквозь росомахи. — С остальным надо пробовать. Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Туман перед глазами, гул в ушах, что-нибудь ещё?

— Пить хочется, — подумав, сказал Аслан. — И чувство такое в груди, сосущее. Как будто от волнения, знаешь?

— Запомни это ощущение — оно означает, что твоё ядро на пределе. Больше не смей применять магию, понял? Или пережжёшь каналы.

Я прислушался к себе. Тоже почувствовал жажду, да и отдохнуть бы не помешало. После долгого, напряжённого спуска ноги гудели. Значит, благословение Чернобурки подошло к концу. Или почти подошло.

Не знаю, сколько дней прошло на Лице — в этом месте, где всходило два солнца, а день был длиннее, ощущение времени рушилось. Но в любом случае дар богини позволил нам долго продержаться без пищи и тем более без воды. А тут, на равнине, с водой было гораздо проще.

Зря тащили канистру всю дорогу…

С помощью складного ножа мы вырезали макры из мёртвых росомах. Затем, оглядевшись, решили устроить привал на пологом холме неподалёку. С него открывался неплохой обзор, и можно было не беспокоиться, что кто-то внезапно нападёт.

Большое солнце клонилось к закату, и на этот раз хотелось спать. Я решил остаться караулить, велев Аслану ложиться. Ему необходимо было восстановить магические силы.

Рыжий Лев пытался отнекиваться, но потом лёг на траву, подложив свёрнутый мундир под голову, и почти сразу засопел. Солнце вскоре скрылось за горизонтом, и наступила тьма.

Короткая ночь прошла без приключений. Когда за облаками появилось маленькое зелёное солнце, я разбудил Аслана, и мы продолжили путь. К моменту, когда взошло большое солнце, мы уже достигли реки.

Магическая лента под ногами вела на тот берег, и можно было видеть, откуда бьёт в небо луч — наш главный маяк. Почти достигли цели, но перед нами ещё лежала широкая и быстрая вода. Вот здесь-то Лисица оплошала. Лента вела прямо через реку, но никакого брода и тем более моста тут не было.

— Что делать? — Аслан огляделся. — Может, лодку соорудим?

— Предлагаешь строгать её мечами? — хмыкнул я. — Подходящих деревьев всё равно нет.

— Ну да… А что, если мой щит использовать как лодку? Получится? Мы должны поместиться.

— То есть мечи будут вместо вёсел? — я позволил себе усмешку. — Нет, так не пойдёт. Великая Лисица! — воскликнул я. — Нужна ваша помощь! Вы слышите меня, прекрасная?!

«Слышу, и можешь не орать, — раздался в голове голос Чернобурки. — Ты что, не умеешь плавать?»

«Река слишком быстрая, — мысленно ответил я. — И неизвестно, кто в ней водится».

«Да, похоже, там есть недружелюбные твари… Хорошо, подождите. Я найду брод».

— Она ответила. Сказала, что отыщет брод, но придётся подождать.

Ждать пришлось недолго. Вскоре мы заметили, как ленточка под ногами изогнулась и потекла вдоль берега. Мы отправились за ней.

Идти пришлось довольно долго, но рано или поздно путеводная линия повернула в реку. На всякий случай проверяя глубину перед собой мечом, я первым пошёл вперёд. Вода не поднималась выше колена даже на середине реки, но была чертовски холодной и норовила сбить с ног. А когда мы уже приближались к тому берегу, местные обитатели всё же решили попробовать нас на вкус.

Прямо передо мной из ила вырвалась клешня и чуть не вцепилась в лодыжку. Я отскочил, толкнув Аслана, и ударил тварь мечом. Отрубленную конечность унесло течением, но следом появился её хозяин. Это оказался не рак и не краб — а самый настоящий раколюд. Существо на двух ногах, но покрытое хитиновым панцирем, с противными длинными усами и глазами на стебельках. У него было четыре руки — две обычные, в которых он сжимал склизкую от ила дубину, и две с клешнями.

Вернее, именно у этого раколюда осталось только три руки. Не знаю, чувствовал ли он боль — звуков никаких не издавал, а в атаку кинулся словно берсерк.

Я ощутил, как противника окружил мощный энергетический барьер. Действительно мощный и необычайно объёмный. Если мой духовный доспех был как вторая кожа, то раколюда покрывал кокон, выступающий сантиметров на тридцать.

Превосходная защита — когда я ударил мечом, то клинок отскочил от неё. А ведь до этого он с лёгкостью резал скалу, не говоря уже о костях белок и росомах…

С разных сторон появились ещё раколюды. Одни были также вооружены дубинами, другие каменными копьями. Всего их было десятка полтора, и я понимал, что против такого количества, тем более, находясь по колено в воде, мы не выстоим.

— На берег! — крикнул я.

Отбиваясь на ходу, мы с Асланом устремились вперёд. Раколюды усиленно пытались нас окружить. То, что они делали это беззвучно, только добавляло жути. Меня пару раз достали дубиной, но духовный щит держался. Аслан прикрывался своим серебристым овалом.

Я не использовал огонь, понимая, что посреди реки это довольно глупо. Выпускать молнию было бы ещё глупее. Рискуя, я призвал магию земли, обрушив на раколюдов град из булыжников. Это задержало нескольких, но на непривычную стихию пришлось потратить слишком много маны.

С большим трудом, растеряв почти все физические и магические силы, мы достигли берега. Аслан тяжело дышал, его серебристый щит исчез ещё по пути — энергия осталась только на духовный, и он тоже стремительно таял. Я чувствовал себя получше, но не мог атаковать в полную мощь. А с учётом неожиданно крепкой магической брони раколюдов это вообще было бесполезно.

На берег враги полезли неохотно, но всё же полезли. Шевеля своими мерзкими глазами-стебельками, они собрались панцирь к панцирю и пошли на нас единым фронтом.

— С-сука, — процедил Аслан и сплюнул. — Что делать, граф?

— Сражаться, — я мельком оглянулся.

Место, где Костя должен был открыть пробой, находилось совсем рядом.

«Мы в беде, прекрасная богиня!» — мысленно прокричал я.

«Подмога скоро придёт. Держитесь!»

— Лисица говорит, помощь вот-вот будет, — сказал я.

— Ладно, — Рыжий Лев взял в правую руку божественный клинок, а в левую — обычный, стальной.

Не сговариваясь, мы бросились вперёд, на врагов. С четвёртого-пятого удара, но магические мечи всё же пробивали защиту врагов. С хитином проблем уже не возникало — его клинки резали, как подтаявшее масло.

Духовный доспех Аслана лопнул. Каменное копьё чиркнуло по плечу, клешня схватила и переломила клинок стальной сабли. Издав по-настоящему львиный рык, парень не испугался, он бросился в атаку с удвоенной силой. Ранивший его раколюд через несколько мгновений валялся на земле мёртвым.

И всё же нам пришлось отступать. Аслан получил дубиной по голове и теперь только отмахивался, еле стоя на ногах. Кровь заливала лицо. Мой духовный доспех тоже едва держался, а сил на атакующие заклинания не было вовсе.

Я ощутил, как за спиной открывается портал. Вовремя!

— Наши! — выкрикнул Аслан и вдруг упал.

Зазвучали выстрелы, ледяные колья просвистели мимо меня и разлетелись о защиту раколюдов. Но те, увидев столько новых противников, поспешили вернуться в воду и нырнуть как можно глубже.

Едва переводя дыхание, я сел на траву. Ко мне подбежал Костя:

— Георг! Ты в порядке?

Я жестом показал: более-менее.

— Что с Асланом?

— Нормально, — прохрипел тот, открывая глаза. Взгляд у него плавал, язык заплетался. Сотрясение мозга, не иначе.

— Идёмте, — Костя помог мне встать. — Порталист сказал, долго не сможет держать…

Опираясь на товарищей, мы двинулись к мерцающему полотну портала и шагнули в него. Я ожидал чего угодно — но только не того, что снова окажусь в сером туманном пространстве. Чернобурая Лисица сидела на своём постаменте, взирая на меня сверху вниз.

— Не стоит благодарности, смертный, — произнесла она.

— Как скажете, прекрасная. Но я всё же благодарен — не думаю, что получилось бы вернуться домой без вашей помощи.

Лисица только фыркнула и взмахнула пышным хвостом. «Ещё бы», наверняка означал её жест.

— Слушай внимательно, Георгий. Мы легко общались с тобой, пока ты был на Изнанке. Но я уже сказала, что не полностью восстановила силы. Поэтому на какое-то время снова усну.

— Сделаю всё возможное, чтобы вы смогли поскорее прийти в себя.

— Уж постарайся.

Чернобурая кивнула на прощание, и серый туман развеялся. Я обнаружил себя в родной сибирской тайге, в прохладной тени вековых сосен. Глубоко вдохнул свежий лесной воздух и неожиданно рассмеялся.

Гвардейцы засуетились вокруг, к Аслану подошёл целитель. Мне протянули флягу с водой, и я с удовольствием напился. Только когда взял фляжку, с разочарованием обнаружил, что магический меч исчез.

Но разочарование было недолгим…

13

Да, меч исчез, но я чувствовал его внутри себя. Что-то вроде постоянной магической печати, которую я мог в любой момент активировать. Значит, могу призвать оружие даже в обычном мире?

Попробовал и ощутил, что да. Но не стал этого делать сейчас — после возвращения понял, что измотан гораздо сильнее, чем думал. Физическому и астральному телу требовался отдых.

Тонкое место, найденное Лисицей, находилось глубоко в тайге. До ближайшего поселения пришлось бы добираться пару дней, а до Красноярска — наверное, неделю.

Хорошо, что с нами был порталист. Он доставил всех в город и почти сразу же распрощался.

Находиться на улице, полной людей, среди обычных домов и магазинов, оказалось неожиданно приятно. Когда вместо криков чудовищ рядом раздаётся женский смех и спокойный храп лошадей, чувствуешь себя в безопасности.

В прошлой жизни я провёл в Иномирье несколько лет, непрестанно воюя с демонами. Думал, что моё предназначение именно в этом — но, возродившись в теле графа Чернобурова, я заново привык к мирной жизни. Социум порой был опасней чудовищ, но с этим быстро миришься.

С людьми, по крайней мере, можно договориться. С демонами не получится.

Нас ждали машины. Аслан, над которым уже поработал целитель, и другие гвардейцы отправились в казармы. Пожимая Аслану на прощание руку, я вдруг понял, что в этом мире у меня появился ещё один верный друг.

Мы сели в автомобиль, и Костя приказал водителю ехать домой.

— Не торопись, — велел я. — Подожди минутку снаружи. Константин, что с Тигровым?

Водитель вышел. Костя помялся и ответил:

— Я не стал обнародовать компромат. Приказ Лисицы.

— Вот как. И ты поставил его выше моего?

Костя поправил очки и недовольно поморщился.

— Прости, Георг. Я тоже считаю, что это было разумно. Кто знал, что есть в рукаве у наместника. Он убил Астахова, кстати.

Я медленно кивнул.

— Жаль.

— На Пихтина тоже совершили покушение, через несколько часов после тебя. Вероятно, те же люди, но на этот раз у них не получилось. Двоих убили, одного взяли в плен. Он отравил себя капсулой с ядом, спрятанной в зубе. Женщина-порталистка сбежала.

— А вот это интересно, — хмыкнул я. — Выходит, Тигров хотел убить и меня, и Пихтина? Мёртвых смогли разговорить?

— На них лежали специальные заклятия. Аура погашена, связь с душами разорвана. Никаких магических следов. Службы пытаются пробить по внешности и отпечаткам пальцев. Пока тишина.

— Серьёзные ребята. Тимофей Александрович как-то отреагировал?

— Ещё бы. Ну, вернее, мы его подтолкнули…

Константин рассказал, что за операцию они провернули вместе с Иваном. Подкинули наместнику ложную информацию и сделали вид, будто нападение на машину Кости удалось.

— Он звонил мне после этого раза три. Я не стал брать трубку. Вроде как очень напуган.

— Отлично. Перезвони сейчас. Скажи, что хочешь встретиться и поговорить наедине в ресторане «Горыныч».

Костя кивнул и достал мобилет, только затем спросив:

— Что ты хочешь делать?

— Убить его, — сказал я, вытаскивая свой мобилет.

Константин побледнел.

— Ты серьёзно? Племянника князя?

— Он не оставил мне выбора, — пожал плечами я. — Но посмотрим, насколько Тимофей хочет жить… Здравия желаю, Иван. Тоже рад тебя слышать! Слушай приказ…

* * *

В ресторан Тимофей ехал в приподнятом настроении. Во-первых, ему нравилось, как готовят в «Горыныче». Во-вторых, он был уверен, что Константин Причернобуров хочет сдаться. Когда граф пропал, он не решился бороться. И теперь, должно быть, собирается отдать компромат и выторговать условия мира.

Знакомый метрдотель проводил Тигрова в нужную кабинку. Константин был уже там и пил чай.

— Здравствуйте, Тимофей Александрович, — он поднялся и протянул руку.

— Здравствуй, — тот вяло пожал ладонь юноши и повернулся к официанту, который услужливо возник рядом. — Утиную грудку с вашим фирменным соусом. Салат с телячьим языком.

— Мне то же самое, — сказал Причернобуров. — И ещё облепиховый морс.

— Как прикажете, господа, — официант задёрнул портьеры кабинки и моментально удалился.

Пока ждали блюда, поболтали ни о чём. Темы исчезновения графа не касались.

— Я слышал, недавно убили Виктора Астахова, — сказал вдруг Константин.

— Вы его знали? — небрежно поинтересовался Тимофей. — Да, кажется, грабители. Просто возмутительно. Полиция ищет злодеев, и я уверен, что найдёт.

Принесли салат для Тигрова, а Косте — морс.

— Может, перейдём к делу? — спросил Тимофей, немного насладившись блюдом. — Зачем вы позвали меня, Константин?

Тот прожевал и сказал:

— Сейчас узнаете.

И невозмутимо продолжил есть. Наместник чуть сдвинул брови:

— Что вы хотите сказать?

Помощник графа отложил вилку и вытер рот салфеткой. Посмотрел на Тигрова через очки и проговорил:

— Понимаете, мы здесь не одни. Только не пугайтесь. Сейчас вы кое-что почувствуете.

— Что это… — грозно начал Тимофей и вдруг похолодел.

Он ощутил прикосновение револьверного дула к виску. Скосил глаза, но никого не увидел. Однако ощущение было слишком реальным. Магия?

— Рядом с вами наш агент под заклятием невидимости, — объяснил Константин. — Советую не делать резких движений.

— Да что вы себе позволяете, — прорычал Тигров. — Знаете, что сделают с вашим родом, если вы меня убьёте?

— У агента приказ выстрелить и в меня тоже. Всё будет выглядеть, словно некто пытался убить нас обоих. Только я останусь в живых, — Костя поднял ладонь. — Попрошу не сотрясать зря воздух, Тимофей Александрович. Сейчас появится мой граф, и вы будете говорить с ним.

— Чернобуров вернулся?! — наместнику стало противно оттого, как жалко прозвучал этот возглас.

Константин ничего не сказал и вернулся к салату.

Прошло несколько натянутых секунд, а потом Чернобуров возник из пустоты рядом с помощником. Костюм был изорван и заляпан кровью. Лицо графа покрывали грязные разводы, пыльные волосы растрепались. Но он улыбался.

— Здравствуйте, уважаемый. Я сидел здесь с самого начала. Забавно было наблюдать, насколько уверенно вы себя чувствовали. И как впоследствии изменилось ваше лицо.

Тигров не знал, что ответить. На языке вертелись только угрозы, но сейчас они были явно бесполезны. Тимофей впервые в жизни чувствовал себя настолько униженным.

— Должен сказать, я не удивлён, — граф посмотрел на свои грязные ногти и чуть поморщился. — Но разочарован. Зачем вы попытались меня убить, Тимофей Александрович?

— Потому что ты, сопляк, не смеешь угрожать ставленнику князя!

— К тому же вы его племянник, да-да, — помахал рукой Георгий. — Но что теперь? Вы готовы расстаться с жизнью?

— Ты не посмеешь! — выпалил Тигров, и тут вошёл официант.

Наместник вперился в него отчаянным взглядом, но официант не обратил внимания. Поставил блюдо с утиной грудкой и забрал недоеденный салат Тимофея и пустую тарелку Кости. Напоследок подмигнул Тигрову, тонко улыбнувшись, и вышел.

— Вы что, его подкупили? Или это ваш человек?

— Не важно, — Чернобуров сложил пальцы домиком. — Последние слова?

Ствол сильнее упёрся в висок. Раздался отчётливый щелчок взведённого курка. Тимофей приподнял руки и выдавил:

— Я уйду с должности, как мы договорились.

— Само собой. Мертвец не может её занимать, — отрезая кусок грудки, заметил Константин.

— Полностью согласен, — кивнул граф. — Слабое предложение.

— Что вы хотите? Денег? Дополнительные разрешения на вырубку леса? Другие преференции? — почуяв шанс, Тимофей моментально начал торговлю.

Чернобуров откинулся на спинку дивана и не спеша оглядел Тимофея. Дойдя до глаз, он вцепился в них взглядом, как коршун в добычу. Тигров чуть не вздрогнул.

— Вам нет доверия, уважаемый, — вздохнул граф. — Как я могу надеяться, что вы не попытаетесь снова меня убить или не устроите очередную войну?

— Слово чести.

Константин еле слышно хмыкнул, а граф покачал головой. Тимофею вдруг стало стыдно. Значит, настолько запачкался, что его слово ничего не стоит?

Позор для мужчины из рода Тигровых. Да и для мужчины вообще.

— Для начала ответьте на один вопрос, — сказал Чернобуров. — Почему вместе со мной вы хотели убить Пихтина?

— Потому что он меня предал. Подробности вас не касаются.

— Вот как, — сказал Георгий и хмыкнул. — Ладно, наместник. Поступим следующим образом. Есть четыре условия. Первое, — он поднял палец, — вы познакомите меня с князем и представите, как достойнейшего графа в Красноярске. Второе: вы назначите на место Астахова того, кого я скажу. Третье: вы отречётесь от должности и своим преемником тоже назовёте того, кого я скажу.

— Князь Дмитрий Анатольевич сам выбирает наместника!

— Но к вашим словам он может прислушаться. Давайте попробуем.

Тимофей дотянулся до стакана с водой и залпом выпил. Утерев губы, спросил:

— А четвёртое условие?

— Новая машина, новые костюм и туфли из салона «Великий». Компенсация для семьи моего водителя. Его сын только что закончил обучение на счетовода. Дайте ему место в канцелярии. Это всё четвёртое условие.

Тигров закрыл глаза и потёр лоб. В голове гудела оглушающая буря, пальцы были холодными. Казалось, что всё происходящее — дурной сон, но проснуться было невозможно.

— Хорошо, я всё сделаю, — прохрипел он.

— Пишите расписку, — Чернобуров кивнул на стол, а Константин сразу же достал из портфеля бумагу и ручку. — Письменно клянитесь в том, что отречётесь от должности в течение недели. Если не сделаете — я обнародую компромат, а эту бумажку вручу вашему дяде-князю.

Тигрову ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Когда он поставил внизу листа дату и подпись, Константин сразу же забрал бумагу и спрятал в портфель. Чернобуров исчез, будто его и не было. Дуло револьвера перестало давить на висок, и Тимофей почувствовал, как невидимка протиснулся мимо.

Костя вытер губы салфеткой, бросил её на стол, а следом — несколько купюр.

— Обед за наш счёт, — сказал он и открыл портьеру, чтобы граф и его гвардеец могли выйти. — Приятного аппетита.

Наместник и племянник князя остался один. Он залпом выпил ещё один стакан воды, а затем рукой схватил остывшую грудку и откусил.

Блюдо, как всегда, было великолепно.

* * *

Когда мы отъехали от «Горыныча», Харитон развеял иллюзию и вытер лоб.

— Охренеть, ваше сиятельство, уж простите. Тяжело было двоих так долго удерживать.

— Ты отлично справился, — сказал я. — Спасибо.

— Да пожалуйста, граф. Обращайтесь.

Иллюзиониста мы высадили возле казарм, а затем отправились домой. Когда добрались до поместья и вышли из машины, Костя спросил:

— Кого хочешь поставить на место Астахова?

— Думал поручить это тебе. Найди достойного человека, который будет благодарен за такую возможность.

— Сделаю, — кивнул Константин. — А кого хочешь попытаться сделать княжеским наместником?

— Тебя.

Костя резко остановился и уставился на меня:

— Я хочу служить нашему роду, а не всему Красноярску. Да и вряд ли князь утвердит меня, ведь наместник должен быть беспристрастен.

— Расслабься, это шутка, — я с улыбкой обнял друга за плечи, и мы пошли дальше.

На самом деле я проверял реакцию Константина. Не то чтоб у меня возникли сомнения в его верности после того, как он ослушался моего приказа и поступил так, как велела богиня. Но что-то свербило внутри, а теперь отлегло.

— Думаю, попросим Тигрова назвать Потапа Морошкина, верховного дворянского судью, — сказал я. — У нас сложились неплохие отношения. Если намекнуть, что мы причастны к назначению, он будет благодарен. Морошкин как-то говорил, что не прочь занять эту должность: мол, при нём бы закон соблюдался как следует. Дружить с наместником лучше, чем воевать, — я потрогал дыру на брюках.

— Конечно, — усмехнулся Костя. — Слушай, а может, назначим на место Астахова нашу Аллу? Работа тоже с документами, она быстро разберётся.

— Вариант. Хотя лучше я бы держал её при себе… Подумаю. Хочу отдохнуть хотя бы до утра.

— Без проблем. Ты заслужил.

— Не то чтобы заслужил, но восстановиться надо, — я хлопнул Костю по спине и поспешил навстречу Люде и маме, которые выбежали на крыльцо. Крепко обнял родных женщин и получил тысячу мокрых от слёз радости поцелуев.

Как же приятно, оказывается, возвращаться домой.

14

Когда следующим утром я спросил у Аллы, хочет ли она отправиться работать в городскую канцелярию, то получил однозначный отказ. Она сказала почти то же самое, что Костя вчера: «Хочу служить вам, граф, а не всем подряд». После этого я закрыл дверь кабинета и как следует отблагодарил Аллочку.

Правда, нам пришлось сделать всё тихо, чтобы обитатели поместья не услышали страстных стонов. И собирать разбросанные документы пришлось потом долго. Я поступился дворянской гордостью и помог даме навести порядок. Тем более что сам его устроил, когда решил использовать стол вместо кровати.

Впрочем, кровати в кабинете и не было. Но на столе получилось даже интереснее. Необычнее…

С Ульяной я побывал ещё вчера вечером — служанка навестила меня перед сном, чтобы помочь господину подготовиться ко сну. Только происходило всё медленно и нежно, а не дико и мощно, как сегодня с Аллой.

Разнообразие мне по душе. Интересно, девушки знают о том, что я сплю с обеими? Ульяна точно что-то подозревает. Алла, если и догадывается, то умело это скрывает.

Надеюсь, в их прекрасных головках не возникнет мысли, будто граф Чернобуров принадлежит кому-то одному. В конце концов, я мил и обходителен с обеими дамами, и не даю им повода почувствовать себя обделёнными в чём-то. Будь то внимание, подарки или оргазмы.

Выйдя от Аллочки, я направился в столовую, где как раз должны были подать завтрак. Неожиданно было встретить там не только маму с Людмилой и Костю, но также Юлию и Володю Иволгиных.

— Доброе утро! — улыбнулся я входя. — Все в сборе! Рад видеть.

Все, кроме матушки, поднялись и поклонились мне. Я жестом показал, что это было не обязательно, и сразу же озвучил:

— Перестаньте. Мы же одна семья.

— Неужели и мы тоже? — не особо приветливо буркнула Юля.

— Почти, — сказал я, садясь во главе стола. — Не думай, что я считаю Иволгиных ниже, раз вы скоро станете моими вассалами. Давайте будем хотя бы друзьями. Барон Владимир, вы согласны? Будем дружить?

— Давайте, — пожал плечами мальчуган.

— Вот и замечательно. Константин, после завтрака увидимся в кабинете. Надо обсудить дела.

— Что? — встрепенулся Костя. — Да, конечно.

От меня не укрылось, что он засмотрелся на Юлию и поэтому ответил не сразу. Я потом и сам засмотрелся на неё, но заставил себя отвернуться.

Ещё любовного треугольника нам не хватало. Если Константин вдруг начал неровно дышать к Иволгиной, я буду счастлив уступить дорогу. Хотя, признаться, это несколько задевало мою гордость.

— Юля, а если граф вернулся, мы можем поехать домой? — Володя постарался спросить это тихо, но его все услышали.

— Ваш дом ещё ремонтируют, ваше благородие, — ответил Костя, бросив короткий взгляд на Юлию. — Думаю, будет лучше, если вы с сестрой на какое-то время останетесь.

Малолетний барон тоже посмотрел на сестру. Та опустила веки, и Владимир сказал:

— Хорошо. Я, то есть мы, очень благодарны за гостеприимство. От лица всего рода! — поспешно добавил он.

Бедный мальчуган. Ему бы гонять мяч с друзьями и хохотать над всякими глупостями, а он вынужден изображать из себя барона. Но ничего, пускай. Рано повзрослеть — не такое уж зло, каким его представляют. Всё равно когда с оформлением вассалитета будет покончено, Володя сможет немного расслабиться. Юля возьмёт на себя все обязанности, в том числе представителя барона.

На завтрак подали овсяную кашу с ягодами и превосходные сырники с вареньем из сосновых шишек. Я первым закончил есть, велел отнести в кабинет кофе и поднялся. Костя в скором времени пришёл.

— Ну, рассказывай, — я подул на горячий напиток. — Что случилось, пока меня не было?

— Ничего особенного. Мы получили деньги от Шершневых, три четверти я перечислил «Чернобурскому лесу». Остальное в бюджет гвардии. И там, и там приступили к восстановлению.

— Хорошо. Городские предприятия?

— Всё работает, никаких происшествий. Кротов сказал, что тестовые партии амулетов будут готовы со дня на день. Да, настоятель приюта намекал, что было бы неплохо получить пожертвование.

— Отправь, — кивнул я. — Кстати, я принял Аслана в слуги рода. Он теперь Причернобуров.

Константин как-то странно посмотрел на меня и поправил очки.

— Надеюсь, ты помнишь, что он дважды ограбил нашу контору?

— Поверь, он достоин чести.

— Спорить не буду, — пожал плечами Костя. — Все документы насчёт этого велю подготовить Алле.

— Уже велел, — горячие утренние сцены невольно промелькнули перед глазами. — Что насчёт менталиста, он едет?

— Да. Завтра должен быть в Красноярске.

— Отлично. Не терпится, чтобы с меня сняли обвинения… Надеюсь, агент Тихомиров не подумал возмущаться, будто я нарушил подписку о невыезде?

— Так он ведь наверняка знал, что случилось. Следователи пытались через ИСБ найти порталиста. Порталистку, вернее.

— Но так и не нашли?

— Нет, — мотнул головой Константин. — Эти люди — профессионалы высшего класса. Даже Тигров не знает, кто они такие, у него просто был номер для связи. Кстати, Тимофей Александрович звонил рано утром. Сказал, что в салоне «Великий» оплачены для тебя костюм и туфли.

— Приятно, что почти бывший наместник соблюдает условия, — я не удержался от ухмылки.

— Мы не оставили ему выбора.

— Да уж. Раз так, поехали в «Великий». Ты не хочешь прикупить себе новую рубашку или что-нибудь?

— Поехали, — кивнул Костя. — И не просто поехали…

— Что ты имеешь в виду? А-а, — я расплылся в улыбке. — Неужели Тимофей выполнил и ещё одно условие?

Я оказался прав. Когда мы вышли на крыльцо, к нему подкатил новенький блестящий автомобиль. Не чёрный, каких ездило большинство, а изящного жемчужного цвета. На капоте красовалась статуэтка тигра, и я сразу же велел её снять. Водитель, горестно вздохнув, сорвал хромированного хищника с капота.

Тигров передал машину как положено, выписав дарственную. Обвинить нас в том, что мы её украли или забрали с помощью вымогательства, было бы проблематично.

Автомобиль оказался гораздо лучше, чем тот, что остался на Изнанке. Светлый кожаный салон, лакированное дерево и хром в отделке, отличная мягкая ходовая. Ехать было одно удовольствие.

По дороге мы с Константином продолжили обсуждать дела. Он сказал, что подобрал человека, которого можно предложить на место погибшего Астахова.

— Думаю, с ним не возникнет проблем, — сказал Костя. — Будет передавать нам нужную информацию и понемногу помогать. А что насчёт наместника, предлагаем судью?

— Да, — кивнул я. — Других кандидатур у меня нет, а дело нужно решить быстро. После «Великого» поедем в канцелярию. Пообщаемся с Тимофеем и заодно с Потапом.

В салоне я выбрал превосходный чёрный костюм с серебряными пуговицами. Изысканный крой, удобная посадка — костюм даже не пришлось подгонять под мою фигуру, сел идеально.

Дела в канцелярии закончили быстро. Тимофей Тигров принял нас буквально на минутку. Сообщил, что помнит о договорённости, и убедительно попросил не мешать ему заканчивать необходимые дела. Полагаю, он стремился скрыть все следы своего казнокрадства и других шалостей. Чтобы тот, кто займёт его место, ничего не смог обнаружить.

Судья Морошкин не удивился, когда я сказал, что Тимофей Александрович скоро покинет пост и назовёт его преемником. Он-то знал, что я намереваюсь открыть дело, и о грехах наместника тоже благодаря мне знал. Потап был честным, но при этом разумным человеком, не лишённым амбиций. Обещал, что если князь примет его кандидатуру, то о нашем участии он не забудет — но при этом не будет делать ничего во благо Чернобуровых, что нарушит закон.

Я только согласился:

— Конечно. Я ведь и сам против казнокрадства и других вольностей. Все мы служим на благо империи.

— Вот именно, — серьёзно кивнул судья. — Надеюсь, для вас это не пустые слова.

— Ни в коем случае. Я предан России всей душой.

— Приятно слышать, молодой человек, — Морошкин тепло улыбнулся. — Ну, до встречи.

Насчёт преданности России я если и лукавил, то лишь слегка. В прошлой жизни я был ярым патриотом Эксвелерда, а теперь перенёс эти чувства на Российскую империю. Тем более что меня вполне устраивала местная жизнь, и крепкая власть императора Кречета тоже была по нраву.

На следующий день прибыл менталист в сопровождении моих людей, которые вели его от самого Новосибирска. Я представлял, на что способна ИСБ, а с агентом Тихомировым у нас не заладилось. Кто знает, может ли он подговорить менталиста или надавить на него. Лучше перебдеть. Бедный маг даже в туалет ходил под присмотром гвардейца — если я преувеличиваю, то не сильно.

Агент Тихомиров, кстати, сам позвонил и пригласил того на допрос ещё до того, как менталист сошёл на перрон. От ИСБ ничего не скроется.

Управление службы выглядело очень недружелюбно. Старинное здание из тёмного камня с острыми готическими шпилями и гордым золотым гербом над входом. Проходя через двери, я почувствовал, как меня окатило волной магии — герб оказался не просто украшением, а сильным охранным артефактом.

— Начнём, — сказал Сергей Тихомиров, когда дверь в кабинет дознания закрылась.

Внутри остались только он, я и менталист Валентин. Имя ему подходило — мягкий, немного женственный на вид человек с ухоженными руками и длинными волосами.

Он явно был знаком с процедурой: произнёс текст клятвы, которая обязывала его говорить только правду и уличать меня в любой лжи. Оставил на специальном договоре каплю крови, уколов палец своей иголкой, спрятанной в маленьком золотом футлярчике. Затем настроился и создал заклинание. Я почувствовал чужое присутствие в разуме — будто Валентин запустил свои изящные пальцы прямо в мои мысли.

Надо сказать, что контакт был хоть и крепким, но ненавязчивым. Если б я не был готов заранее, то мог бы и пропустить вмешательство.

— Граф Чернобуров, — начал Сергей. — Это вы убили графа Шершнева?

— Нет.

— Правда, — подтвердил менталист.

Тихомиров поморщился, как будто съел незрелый лимон. Одёрнул пиджак и продолжил:

— Это вы призвали существо, которое убило графа Шершнева?

— Нет.

— Правда.

— Вы знаете, что это за существо?

— Нет.

— Правда, но… — Валентин ненадолго задумался. — Кажется, его сиятельство подозревает, кто это может быть.

— Поделитесь? — сощурился Тихомиров.

— Я думаю, что это демон.

— Правда.

— Демон, да? Европейские сказки… Ладно. Продолжим!

Тимофей извивался, как уж, пытаясь задать дискредитирующий меня вопрос. Но как ни старался, не смог ничего получить. С какой стороны ни зайди, в смерти Родиона Шершнева я был невиновен.

Агент был вынужден сдаться. Но вот у меня было ещё что добавить:

— Уважаемый Сергей, пользуясь случаем, я хочу сообщить важную информацию. То, что сказал мне Шершнев перед смертью.

— Что же? — буркнул Тихомиров.

— Он сказал, что его убедили начать войну против моего союзника, покойного Михаила Иволгина. И что это сделал граф Василий Пихтин.

— Правда, — кивнул менталист.

— И что теперь?

— Я хочу написать заявление на графа Пихтина.

— Поздравляю, — скривился агент. — Во-первых, это не юрисдикция моей службы. Во-вторых, на основе этих слов дело никто не откроет.

— Понимаю. Просто хочу, чтобы вы знали, на всякий случай. Может, передадите кому-нибудь.

— На что вы намекаете, граф?

— Ни на что. Просто думаю, что у вас много знакомых, которым эта информация могла бы быть интересна.

— Правда, — зачем-то сказал Валентин и потупил взгляд. — Извините.

— Допрос окончен. Все документы сейчас подготовят, — пробурчал Сергей и почти что вылетел из комнаты.

Управление ИСБ я покидал свободным человеком, с которого сняты все обвинения. Подписка о невыезде также аннулировалась. Дело об убийстве оставалось открыто, но я уже не имел к нему отношения.

Значит, мы с Костей вполне могли потребовать с Шершневых остатки виры, то есть приглянувшиеся нам мебельные салоны.

— Что ж, Георг, я нас поздравляю, — сказал Константин, когда мы встретились. — С Тигровым почти покончено, с последствиями войны тоже. Иволгины готовы принести клятву верности. Что дальше?

— Хороший вопрос, — сказал я, разглядывая родовой перстень. — Но, думаю, ты знаешь ответ.

— Пихтин?

— Пихтин…

15

Вспышка — и пуля отрикошетила в стену.

— ещё выстрел.

Вспышка, и опять рикошет.

— ещё!

Третьего попадания амулет не выдержал. Магическая защита распалась, и пуля пробила грудь манекена.

— Слабо, — поморщился Борис Кротов, опуская винтовку. — Я рассчитывал хотя бы на четыре-пять выстрелов.

— Для первого прототипа замечательно, уважаемый, — сказал я. — Тем более, мы вели огонь с небольшой дистанции и прямой наводкой. В боевых условиях, если пули будут прилетать под углом, с разных расстояний и так далее, амулет выдержит больше.

Мы находились в задней части «Цитадели», в специальной комнате для проведения опасных экспериментов. Стены здесь были усилены печатями, и работал генератор магического поля — но всё равно, везде можно было найти подпалины и дырки от пуль.

— Не утешайте, ваше сиятельство, — Кротов подошёл и снял с манекена амулет.

Круглая бляшка потрескалась и рассыпалась в пыль, когда артефактор потёр её пальцами. Он только покачал головой и с остервенением отряхнул руки.

— Вы зря сокрушаетесь, — проговорил я. — Улучшите то, что считаете нужным, время ещё есть. Первую партию я планировал выпустить к концу месяца.

— Я против, — сказал Борис. — Прототип ещё сыроват.

— Он ведь работает, и хорошо. Я уже договорился с начальником полиции, они готовы взять амулеты для городовых. И нашим солдатам они тоже нужны.

— Ни в коем случае! — повысил голос Кротов. — Я отказываюсь выпускать на рынок недоделанный продукт. На кону стоит моё имя, граф!

Кажется, я начал жалеть, что взял артефактора в долю. Ведь теперь он участвовал в управлении «Цитаделью» — диктовать условия, конечно, не мог, но считаться с его мнением всё равно приходилось. А на практике выяснилось, что Борис — идеалист, готовый годами корпеть над одним и тем же изделием, прежде чем запустить его в производство. Он был творцом, чуждым бизнесу.

Зачем тогда вообще полез в долю? Я не понимал.

Давить на артефактора не хотелось. Согласиться с его требованиями я тоже не мог. Пришлось призвать всю свою харизму, чтобы убедить Кротова — «Цитадель» не может позволить себе бесконечных разработок и улучшений. Надо выпустить жизнеспособный продукт, а когда он будет применён на практике, вносить необходимые изменения.

С показным недовольством, но Борис согласился. Я довольно холодно распрощался с ним и уехал.

Будто не хватает других дел! Приходится ещё и убеждать партнёра в том, что мастерская должна приносить деньги, а не создавать произведения артефактного искусства.

Кроме того, сегодня у меня была назначена крайне важная встреча. С человеком, от которого зависели судьбы всех сибирских дворян.

Да, перед уходом с должности Тимофей Александрович выполнил последнее условие — договорился о встрече со своим дядей, Дмитрием Анатольевичем Тигровым.

Ни я сам, ни Георгий до меня не были лично знакомы со светлейшим князем. Его владения располагались в Новосибирске и окрестностях, в наших краях Дмитрий Анатольевич был редкой птицей. Сам не знаю, чего я ожидал от встречи — но хотелось просто познакомиться с князем и показать себя. Подобные рукопожатия лишними не бывают. Тем более Тимофей должен представить меня как достойнейшего из красноярских аристократов.

В связи с приездом князя у городской канцелярии было полно охраны. Нашу машину пропустили лишь после тщательной проверки, а в здание позволили зайти только мне — опять же, после обыска и проверки несколькими артефактами. Револьвер и даже мобилет попросили оставить, вежливо, но беспрекословно.

Я поднялся на четвёртый этаж, о моём прибытии сообщили и через минуту позволили войти в кабинет Тимофея. Самого наместника здесь не было — одетый в генеральский мундир князь сидел за его столом, как за своим, просматривая какие-то бумаги и подслеповато щурясь.

Князь Тигров оказался высоким и крепким мужчиной. На вид ему было лет сорок пять. В волосах проглядывала седина, но военная выправка и широкие плечи не позволяли усомниться, что мужчина ещё полон сил.

— Приветствую, ваше высочество, — я поклонился. — Граф Георгий Чернобуров. Рад встрече.

— Ну, здравствуй, граф, — Дмитрий Анатольевич привстал и крепко пожал мне руку, так, что кости захрустели. — Садись, поговорим.

Что-то в тоне князя встревожило меня. Неужто Тимофей оставил напоследок подлянку и сказал про меня что-то не то?

— Не нравится мне, юный граф, что тут у вас происходит, — Дмитрий снова взял какой-то документ и прищурился. — У вас, я имею в виду, с твоим родом.

— О чём именно вы говорите, почтенный князь?

— Вежливый, — хмыкнул Тигров и взглянул на меня поверх листа. — А вот Боровиных ты уничтожил совсем невежливо. Роду Сплюшкиных, образно выражаясь, голову срубил тоже как-то грубовато. Шершнев убит при странных обстоятельствах. И ещё мне докладывают, ты намерен с графом Пихтиным бодаться. Как всё это понимать?

— Могу объяснить, ваше высочество.

— Потрудись.

Я поведал причины всех конфликтов и своих жёстких действий. Рассказывая о войне, не стал упоминать, как именно в ней поучаствовал Тимофей. Решил, что раз наместник сдался, не стоит закапывать его живьём.

Только князь оказался в курсе:

— Убедительно излагаешь, — Тигров сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла. — Допустим, не вижу, в чём тебя обвинить…

— Так ведь действительно не в чём, ваше высочество. Я лишь отвечал на агрессию.

— Не перебивай, — нахмурился князь, и в его голосе послышались звериные нотки. — С Боровиным и всеми остальными понятно. Но ходят слухи, Георгий, что ты собирался против моего наместника дело открыть. Это так?

— К сожалению, да, — вынужден был признаться я.

— Причина?

Увы, но пришлось выложить все карты на стол. Вернее, почти всё. Я не стал рассказывать о казнокрадстве Тимофея, его попытке меня убить и ответных действиях — но насчёт махинаций с объявлением войны Иволгину выложил всё подчистую.

Выслушав меня, князь Тигров свёл густые брови, глубоко, с рыком, вздохнул и врезал ладонью по столу. От удара дубовую столешницу пересекла глубокая трещина. Я остался невозмутим, а князь, одёрнув мундир, сразу же принял умиротворённый вид. Покачал головой и грустно сказал:

— Эх, Тимоша, Тимоша. Дуралей. Надеюсь, ты понимаешь, Георгий, что не стоит распространяться об этом?

— Само собой.

Дмитрий Анатольевич взглянул мне в глаза и благодарно кивнул, а потом спросил:

— Выходит, ты и заставил его снять с себя полномочия?

— Не то чтобы заставил. Подтолкнул.

— Подтолкнул, — Тигров, как будто бы передразнил меня. — Вежливый, ещё и язык подвешен. Далеко пойдёшь, юный граф!

— Надеюсь, ваше высочество.

— Ладно, а теперь выкладывай всё насчёт Пихтина. В чём суть вражды? Он тоже, как ты выражаешься, первым проявил агрессию?

— Только предполагаю. Но граф Шершнев перед смертью сообщил, что именно Пихтин убедил его начать против моего союзника войну. Есть косвенные доказательства, что за действиями Боровина и другими моими бедами тоже скрывается Василий Демидович.

— Косвенных недостаточно, если хочешь его в чём-то обвинить. Но и войну без повода не смей начинать, понял меня? — князь погрозил мне пальцем. — Хватит смертей.

— Конечно, ваше высочество.

Без повода не смей, а вот если повод найдёшь — то, пожалуйста. Я услышал так.

После этого мы с Дмитрием Анатольевичем пообщались ещё немного, на более приятные темы — например, князь похвалил за стабильные поставки леса, несмотря на проблемы с прорывами. Напоследок пожал руку и сказал: рад, мол, что в Красноярске есть такие достойные молодые дворяне. На этом и расстались.

Князь мне понравился. Благородный и справедливый мужчина — понял, что я не просто так обвиняю Тимофея, и даже не попытался выгородить племянника. Пожурил меня, конечно, за излишне суровые поступки. Но серьёзных претензий не было. Князь просто убедился, что я не какой-то маньяк и не хожу по Красноярску, стреляя направо и налево.

В целом я наверняка оставил о себе хорошее впечатление. По крайней мере, Дмитрий Анатольевич несколько раз сделал мне комплимент. «Далеко пойдёшь… Я не сомневался в собственных амбициях и способностях, но приятно слышать такое от умудрённого опытом правителя.

Я отправился домой. Дел в городе ещё хватало — стоило бы навестить контору «Чернобурского леса», а заодно, быть может, заехать в сиротский приют. Но предстояло важное событие, которое я никак не мог пропустить. К нему надо было подготовиться и подойти ответственно, а не бросаться впопыхах.

Правда, это знаменательное для всего рода мероприятие немного отошло на второй план, когда я добрался до дома.

Не успел я выйти из своей новенькой белой машины, как ко мне подбежал Олег. Выглядел он озабоченно. Козырнул на ходу и сказал:

— Важные новости, ваше сиятельство.

— Слушаю.

Я толкнул дверь автомобиля, и та закрылась с мягким, ласкающим ухо щелчком. Чудо, а не машина досталась мне от Тигрова-наместника!

— Помните слугу, которого завербовал на приёме человек в тёмных очках?

Я мигом посерьёзнел и кивнул.

— Человек сегодня вышел с ним на связь. Велел рассказать, что происходит в поместье. Ну, слуга ему всё и выдал. Так испугался, говорит, что соврать не смог.

— Что дальше?

— Этот темноокий господин велел лакею присутствовать на церемонии. И вручил какой-то артефакт, который следует активировать во время произнесения клятвы.

— Как интересно. Продолжайте подготовку как ни в чём не бывало. Вызови сюда отряд тайных операций, опиши ситуацию. Слугу незаметно ко мне в кабинет.

— Есть, — Олег отдал честь и побежал выполнять приказы.

Особое таинство, которое должно было произойти сегодня в нашем доме — это принятие вассалитета Иволгиными. Не то чтобы секретный, но весьма интимный обряд, в ходе которого звучали клятвы, несущие в себе магическую силу.

Раз Темноокий, как окрестил его Олег, велел применить артефакт во время произнесения слов — значит, он планировал как-то вмешаться. Очень тонкое и очень опасное воздействие. В теории оно способно было навредить не только мне и малолетнему барону, но даже нашим покровителям!

Уже зайдя в дом, я позвонил Кротову:

— Борис, нужна ваша помощь. Дело срочное. Есть некий неизвестный артефакт, который собирались применить против меня. Вы ещё в «Цитадели»?

— Конечно, ваше сиятельство! Я теперь и ночевать здесь буду, чтобы всё успеть до конца недели… Привозите артефакт, взгляну.

— Не получится. Вам нужно прибыть ко мне. Используйте один из своих свитков.

— Граф, но у меня ведь столько работы, — пробурчал Кротов.

— Послушайте, Борис, — на этот раз я не стал сюсюкаться. — Вы мой партнёр, и я этому очень рад. Но вы также мой работник и получаете отличное жалованье. Так?

— Так, — был вынужден согласиться артефактор.

— Тогда с какой стати вы позволяете себе оспаривать важные поручения? Жду вас немедленно!

Я положил трубку, прошёл в гостиную и демонстративно сел в кресле напротив маяка. Через несколько минут в синей вспышке появился Кротов. Он был в покрытой разноцветными пятнами рубашке с закатанными рукавами. От него разило паяльной кислотой и какими-то другими веществами.

— Прошу простить, ваше сиятельство, — Борис низко склонил голову, прижав подбородок к груди. — Порой я слишком погружаюсь в работу, меня за уши не вытянешь. Бывшая жена потому от меня и ушла.

— Постараюсь напоминать вам время от времени, что существует настоящая жизнь, — хмуро сказал я. — Идёмте.

Слугу привели в мой кабинет, и он, воровато оглядываясь, достал из-за пазухи цилиндр из тёмного металла. Тот был покрыт демонскими письменами. Я моментально узнал символы, хотя в прошлой жизни так и не потрудился выучить значение ни одного из них.

— Положите на стол, — велел Кротов и достал карманный микроскоп. — Вам сказали, как он активируется?

— Там сверху квадратный символ, нужно нажать на него, — ответил слуга и бросил на меня испуганный взгляд. — Ваше сиятельство, вы помните про мою матушку?

— Ты говорил, она сильно болеет?

— Да. Тот человек обещал, что если всё получится, моя мать выздоровеет. А если нет — то убьёт её!..

— Олег, отправь людей, — приказал я. — Пусть его мать привезут в поместье. И вызовите целителя самого высокого ранга, какого найдёте. Только пусть приезжает утром.

— Так точно, ваше сиятельство, — кивнул начальник охраны и отошёл, доставая из кармана мобилет. Слуга аж прослезился и залепетал слова благодарности.

Борис какое-то время изучал артефакт, не касаясь его. Сотворил несколько простых заклятий, а потом вдруг отпрянул и приложил руку ко лбу:

— Великий Крот!.. Откуда у вас эта дрянь? — лакей не успел и рта открыть, как Борис воскликнул: — Нет, не отвечайте! Не хочу знать. Ваше сиятельство, это крайне опасная вещь. Нужно немедленно от неё избавиться!