Чернила на льду

Пролог

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем.

Ф. Ницше, «По ту сторону добра и зла»

Кровь — плохой ингредиент для чернил. Она слишком густая, быстро сворачивается и оставляет пятна, которые не отстираешь. Но если ты хочешь стать настоящим сказочником — ты будешь писать ей. Потому что иначе Эпос тебя не услышит.

— Достало! — в сердцах закричал Кристоф. — Хватит сказок! Я не хочу призывать Колобка, хочу Бэтмена!

Маленькая детская ручка ударила по дереву так, что чернильница на другом конце стола подпрыгнула и улетела на пол, разбившись вдребезги. Мальчик поднял взгляд на учителя, ожидая бурной реакции, но Илья Сергеевич только слегка расширил глаза. Что ему — сам таким был.

— Крис... — терпеливо начал он, — я в твоём возрасте тоже злился и не хотел писать призывающих сказок про героев фольклора. Мне хотелось... не Бэтмена, конечно, а Алису Селезнёву... — учитель мотнул головой, будто прогоняя ностальгию. — Но, увы, они слишком молоды, чтобы иметь силу в Эпосе. Ты же хочешь сильного фамильяра, а не просто красивого?

— Ну да, — мальчик потупил взгляд.

— Тогда придётся попробовать ещё раз. — Илья Сергеевич поставил на стол новую чернильницу и наполнил её из тюбика. Затем в его руках появился огромный нож с бритвенно-острым лезвием. — Давай сюда ладошку, Крис. Это совсем не больно.

Кристоф протянул учителю трясущуюся ладонь. Илья Сергеевич крепко взял его левой рукой за запястье, правая сделала одно движение сверху вниз.

— А-а-а-а!

От детского крика содрогнулись стëкла. Капли крови алым дождëм посыпались на стол и бумагу.

На этот раз учитель соврал.

***

Про возраст Илья Сергеевич тоже немного слукавил. Да, он и правда страдал тем же в десять лет. Только вот его нашли, когда ему исполнилось семь.

В Петербургской общине давно не было таких способных учеников, как Кристоф, но его привели достаточно поздно — к десяти годам пророческий дар мальчика почти угас. Обычно в этом возрасте молодой человек учится быть сказочником уже два-три года. На этом сроке как раз появляются первые недоросли, чья сила остановилась в развитии из-за их безразличия или банального малодушия.

Кристоф, напротив, очень старался, но даже так не удавалось наверстать упущенное — он слишком долго гасил одни аспекты своего дара и хаотично развивал другие.

Прогноз остальных учителей был негативным — мальчик в лучшем случае пополнит ряды вольных пророков, так и не став настоящим сказочником. Но Илья Сергеевич верил в свой педагогический талант, а статус главы общины позволял ему настоять на продолжении обучения Кристофа.

— Готово! — просиял мальчик. — Осталось только точку поставить.

Илья Сергеевич взял лист бумаги с его стола и пробежался по строкам глазами:

— «Король Артур услышал призыв о спасении и явился на зов неизвестного призывателя...», — с сомнением зачитал педагог. — «... И встретил его призыватель, рыцарь не по крови, но по призванию...», «... Тогда поклялся Король наставлять и защищать рыцаря Кристофа, и клятву свою закрепил, вручив призывателю Экскалибур.»

Цитируя ученика, Илья Сергеевич расчесал подбородок так, будто там вышла сыпь. Силы у мальчика хватит, определённо, но...

Учитель внутренне вздрогнул, когда представил, как в комнату заходит озлобленный сказочный король и начинает размахивать полуторным зачарованным мечом. Конечно, его Добрыня Никитич легко победит Артура, призванного Кристофом, однако Илья закрыл достаточно Разрывов Эпоса на своём веку, чтобы начать сожалеть о каждой напрасно пролитой капле волшебной крови.

— М-м-м... Нет, Крис, давай всё же начнём с Колобка, — заключил учитель. — Если не выйдет подружиться с ним — он хотя бы не захочет тебя убить.

— Вы так говорите, будто они все хотят нас убить, — ученик сжал кулаки, и повязка на его ладони пропиталась кровью.

— Чаще всего оно так и бывает, — Илья Сергеевич развёл руками. — Хорошая призывающая сказка — только четверть дела, знаешь ведь. А ну-ка назови мне остальные составляющие успеха?

— Древность фамильяра, вера людей в фамильяра, сила призывателя, — монотонно, как по учебнику, пробубнил Крис.

— Ты забыл про характер фамильяра и его совместимость с твоим. Артур готов сразить любого, кого считает врагом. — Илья Сергеевич взял со стола длинную линейку и несколько раз махнул ей, демонстрируя, как именно сказочный король зарубит горе-призывателя. Крис впечатлился и открыл рот. — Рассудок при переносе из Эпоса может помутиться — это скорее правило, чем исключение. Расположить к себе наивного Колобка будет гораздо проще.

— Но ведь дружить не обязательно! — снова возразил Кристоф. — Можно победить его, и заставить сделать, что я хочу!

— Ох, мальчик мой, — тяжело вздохнул учитель. — Во-первых, это считается пленением и тратит куда больше твоей силы. А во-вторых, неэтично по отношению к Эпосу. Я помню только одного человека, который постоянно побеждал фамильяров, не заводя с ними дружбы. Его здесь не любят.

Илья Сергеевич положил линейку на стол. Мальчик насупился, но обмакнул перо в чернильницу и взял новый лист бумаги.

«Колобок убежал из дома не просто так...»

Глава 1

Солнечный летний денёк был для Петербурга большой редкостью.

Кристоф Хаас, ученик последнего класса школы общины сказочников, шёл через большой зелёный двор недалеко от городского центра, наблюдая весело играющих на площадке детей. В карих глазах мальчика мелькнула зависть.

— Вот кому летом хорошо! Не одарённые — и проблем никаких нет. Гуляют себе, сколько влезет... — он поудобнее взял рюкзак, продев одну руку сквозь обе лямки спереди и подхватив под дно второй. — А нам опять учиться мир спасать.

Вообще-то в четырнадцать лет Кристофу хотелось уже не на карусель, а пить колу, гулять с девочками, играть в танчики и лететь на велике так быстро, что кудри будет сдувать в крутую причёску рок-легенды... Но всё это оставалось лишь пустыми влажными мечтами. Когда учишься в общине сказочников, времени не хватает даже на сон.

— Нам ещё далеко? — раздался звонкий голос из рюкзака. — Я хочу есть...

— Тихо! — шикнул Кристоф. — Ты ж вот только недавно ел...

— Посмотри на меня, — снова донеслось из-под ткани.

Сказочник выругался и открыл молнию рюкзака. Колобок смотрел на него двумя голубыми глазами, ясными, как у младенца. За последние несколько часов его корочка побледнела.

— Кушать?

— Вот ведь ненасытная тварь, — одними губами проговорил Кристоф, выискивая глазами открытую парадную. Если говорящую булку размером с баскетбольный мяч начать кормить прямо на улице — люди могут не так понять. И это ещё не учитывая, чем его надо кормить.

Послышалось пиликанье домофона. Из ближайшей двери как раз выходила бабушка-божий-одуванчик. Кристоф вежливо поздоровался с ней и прошмыгнул в парадную. Поднявшись на пару этажей вверх, он положил рюкзак на подоконник и расстегнул молнию.

— Ура-а-а! — Колобок радостно выкатился из рюкзака. — Кушать!

— Да тихо ты, — сказочник извлёк из левого кармана рюкзака кривой нож и вытянул перед собой ладонь второй руки.

Надрез. Уже не так больно, как в первый раз, но приятным это не станет никогда. Кристоф открыл баночку с чернилами, залил кровь внутрь и протянул Колобку. Шершавый хлебный язык опустился в чернильницу и начал пропитываться тëмной красно-синей жидкостью. Глаза фамильяра заблестели, а на твердеющей корочке появился золотистый румянец.

— Сам ты тварь ненасытная, — уже совсем по-взрослому хрипло буркнул Колобок. — Только попробуй ещё на моих глазах булочку с маком сожрать.

— Но это мои любимые... — будто попытался оправдаться Кристоф. — И вообще, я тебя кормлю, а ты ещё командуешь! А ну как изгоню обратно к бабушке с дедушкой!..

— Не изгонишь, — фамильяр впитал всю чернильницу и тихо отрыгнул.

— Это почему?

— Если бы ты мог вызвать кого-то другого, мы бы ещё три года назад попрощались. Но тебя... — Колобок едва сдерживал смех, — облаял... даже Тотошка... О-хо-хо-хо...

Он захохотал и начал кататься по подоконнику. Сказочник остановил наглый кусок хлеба ладонью. Он ещё немного потрясся и снова взглянул на Кристофа:

— Кто сегодня, говоришь, против нас?

— Аня и её Серый Волк. Мой экзамен.

— У-у, волчара, значит... — Колобок сморщился. — А что умеет она сама?

— Не знаю, — Кристоф пожал плечами. — В этом ведь и смысл экзамена.

— Плохо, Крис... Всë, что я могу дать тебе — прочное и эластичное тело. Сможешь кататься, как я, и не бояться всяких ушибов-переломов. Но с Волком тебе придётся драться самому.

— Ага, щас! — вскинул руки сказочник. — Думай дальше, я не для того тебя кормил.

— Ну или... — Колобок сморщил лоб. — В принципе, я могу его увести в лес. Обману и съем. Но проблема в том, что мясо ему интереснее, чем хлеб.

— Я понятия не имею, насколько у неё умный Волк, — Крис потупил глаза. — Если такой, как был у Ивана-Царевича, то ты его не проведëшь.

— А это мы посмотрим. Есть идея! — фамильяр подпрыгнул на подоконнике. — Прямо сейчас, по пути, зайди в магазин и купи несколько кусков сырого мяса. С кровью. Полей чернилами и обклей ими меня.

— У меня вся сумка провоняет!

— А иначе, мальчик мой, Волк тебя сожрëт, — цинично заметил Колобок. — Если так боишься, возьми два пакета. Я постараюсь, чтобы не протекло. Когда бой начнётся, выкидывай меня Волку прямо в пасть, а сам нападай на Аню.

— Легко сказать, — Кристоф сжал край подоконника и забарабанил по нему пальцами. — Она та ещё амазонка...

— Тебе бить-то её не надо. Просто нож к горлу — и бой будет окончен.

— Для этого надо схватить.

— Крис... — Колобка снова начало потряхивать. — Если я одолею Волка, а ты не справишься с девчонкой, я над тобой до конца жизни ржать буду!

Сказочник дёрнулся. Над ним и так смеются одноклассники после случая с Тотошкой. Если ещё и собственный фамильяр-недомерок засмеёт — хоть вешайся.

— Ладно, другого плана всё равно нет... — пробормотал Кристоф. — Погоди, а зачем мясо именно с кровью?

— А я её выпью, — злобно усмехнулся Колобок, возвращаясь на место. — Надо набираться сил перед боем!

Юноша закатил глаза, хлопнул себя по лбу и застегнул рюкзак.

***

Ветер с Финского залива нёс солёные брызги, хлёсткие, как удары кнута. Кристоф ёжился — не столько от холода, сколько от предчувствия будущей схватки. Под ногами хрустел ракушечник, а впереди, на самом краю песчаной косы, уже стояла Аня Смольникова.

В этой девушке славянская красота смешалась с боевитостью тех самых женщин из русских селений. Её светлые косы были туго заплетены, чтобы не мешаться в бою, а голубые глаза на фоне загорелой кожи сверкали, как остро заточенные лезвия.

Рядом с ней, низко пригнувшись к земле, рычал Серый Волк — не сказочный мультяшный зверь, а настоящий габаритный хищник с жёлтыми клыками и шерстью, сливающейся с туманной дымкой над водой.

— Опоздал, — крикнула Аня, закидывая за спину деревянный щит с выжженным знаком Велеса. — Уже хотела засчитывать себе победу.

— Давай без разговоров, — проворчал Кристоф, бросив рюкзак на камни. — Мне не улыбается метелить девочку, но ради экзамена я это сделаю.

— Это меня-то метелить? — Аня усмехнулась, сделала шаг вперёд, глаза её полыхнули яростью. — Сначала слюни вытри, неудачник!

Кристоф расстегнул рюкзак и достал Колобка. Тот уже был облеплен кровавыми лоскутами мяса и напоминал скорее какой-то кошмарный фрикадельник. Волк фыркнул, учуяв запах, и приподнялся, готовясь к прыжку.

— Ох, Крис, — зашептал Колобок, катаясь по ладоням. — Он голодный. Очень.

— Заткнись и делай, о чëм договорились, — сквозь зубы процедил сказочник, незаметно сжимая в ладони кривой нож.

— Фас! — крикнула Аня, пальцем указав на соперников.

Она рванулась вперёд, как стрела, а Волк — тенью за ней. Кристоф едва успел отпрыгнуть, но когти всё равно оставили на его рубахе три красных полосы.

— Колобок! — взвыл он, швыряя фамильяра прямо в морду Волка.

Тот проглотил «приманку», широко разинув пасть, и замер.

— Ха! — закричал Кристоф, бросаясь к Ане. Девочка мигом вытащила щит из-за спины.

Удар! Металл ножа врезался в дерево, Аня уже замахивалась зубчатым мечом. Мальчик, упëршись в щит ногой, отпрыгнул с ножом в руках, переводя дух перед новой атакой.

— Теперь твой зверь...

Кристоф не договорил. Из глотки Волка донёсся чавкающий смех.

— Ой, зверюга, — булькнул Колобок изнутри, — ты думал, я правда дам себя съесть?

Волк вдруг затрясся, как в лихорадке, и повалился на бок. Его живот неестественно вздулся — и через секунду Колобок вырвался наружу, разорвав плоть изнутри. Не по-сказочному. По-настоящему.

— Вкусно, — облизнулся фамильяр, облепленный волчьей кровью. — Но мясо пересолено.

— Ты... ты убил его?! — Аня в ужасе отпрянула.

— Нет, — фыркнул Колобок. — Он просто ненадолго вернулся в Эпос. Не стой столбом, Крис!

Кристоф воспользовался моментом — прыгнул, прижал Аню к земле и приставил нож к её горлу.

— Сдаёшься?

Она плюнула ему в лицо.

— Никогда!

И тут Волк — точнее, его полупрозрачный призрак — вскочил за её спиной.

— Аня, — прохрипел он. — Кровь... дай мне крови...

Девушка, не раздумывая, провела ладонью по лезвию щита и брызнула алой струёй в сторону призрака. Тот с жадностью впитал её, стал плотнее, реальнее...

— О чёрт, — прошептал Кристоф. — Она его кормит собой...

Он замешкался, и Аня, упёршись коленом в его живот, сбросила его с себя. Перекатилась по земле, молниеносно поднялась и снова встала в стойку, хищно скалясь.

— Бежим! — завопил Колобок, подкатываясь к Кристофу. — Сейчас он станет настоящим!

Но было поздно. Волк вырос в размерах, его глаза вспыхнули адским огнём, а из пасти капала слюна, прожигающая камни.

— Хорошо, — скривился Кристоф, разрывая рубаху. — Значит, будем драться по-взрослому.

Волк бросился на Кристофа прыжком. Тот хотел защищаться, замахнулся рукой... и нож широким росчерком пронёсся в сантиметре от пасти волка, не задев. В последний момент мальчик успел только выставить перед собой пустую руку.

Укус. Длинные клыки легко прошивают кожу. Но вместо плоти Серый получил свежий хлеб, в котором его зубы застряли.

— Н-н-а-а-а! — кривой нож рассëк шею и пасть фамильяра.

Волк взвыл, его тонкая полуматериальная оболочка затрещала и загорелась. Он начал таять на глазах.

Аня пнула атакующего её Колобка, словно футбольный мяч, и с рëвом, несвойственным такой хрупкой девице, ринулась вперёд. Её щит обрушился на Кристофа. Он успел отпрыгнуть в последний момент и грохнулся спиной о камни. Боль пронзила его от шеи до копчика. Не успев обратить плоть в хлеб, Кристоф взвыл. Щит Ани навис над ним, как вдруг мальчик крикнул:

— Работай!

За спиной Ани Колобок подпрыгнул и приземлился ей на плечо. Девушка не удержала равновесия и завалилась на бок, больно ударившись о камушки на береговой линии. Колобок подкатился к ней раскрыл широкую пасть с маслянистыми клыками над головой юной воительницы. Кристоф занëс нож над волком для завершающего удара.

— Хватит! — низкий женский голос пронёсся над полем боя, словно раскат грома. — Достаточно.

Там, где мгновение назад были просто бушующие волны, из пучины выходила на поверхность статная бледнокожая женщина лет тридцати. От воды синий цвет её платья стал только более насыщенным, а макияж и вовсе не пострадал. Да, Вера Матвеевна определённо умела появляться эффектно. Лицо её сохраняло выражение ледяного спокойствия, и лишь морщинки под глазами слегка дрогнули, когда Кристоф сам подошёл к Ане и протянул ей руку.

За Верой по пятам следовал её фамильяр — купец Садко, для которого подводные путешествия давно стали обыденностью. Его гусли даже не намокали, когда он в очередной раз решал наведаться во владения Морского Царя.

— Верни их в Эпос, — бросила ему учительница. — Результаты только для учеников.

— Любо, братцы, но пора возвращаться! — нараспев крикнул купец.

Он вынул из кармана рубахи два золотых кругляша и подбросил их в воздух. Монеты блеснули на солнце, Садко ударил по ним гуслями, и обе полетели точно в фамильяров. Секунду спустя Колобок и Серый Волк беззвучно сгорели в золотом огне.

Вера поднялась выше по берегу и окинула взглядом учеников. Кристоф попытался накинуть на плечи безнадёжно порванную рубашку, поднял с земли рюкзак и уселся на камень. Аня сидела на траве, обнимая руками колени и опустив глаза.

— Да, ребятки... — протянула Вера Матвеевна, глядя поверх их голов вглубь леса. — Мы не рассчитывали на такой дикий нрав. Кормить фамильяров кровью допустимо при Разрыве Эпоса, но никак не во время экзамена.

Аня молча насупилась. Кристоф же не собирался сдаваться так просто.

— А как иначе фамильяр первой категории будет противостоять фамильяру третьей? —он прищурился и пристально посмотрел учительнице в глаза. — Другого у меня нет, сами знаете. Но это само по себе не значит, что я не готов к переходу на последнюю ступень!

— Волк — вообще хищник по натуре, — внезапно поддержала его Аня. — Обычно я кормлю его чернилами, но у меня стоял вопрос его жизни.

— И мне теперь похвалить вас за находчивость? — саркастично уточнила Вера ледяным голосом.

Она ожидала от учеников раскаяния, или хотя бы признания недопустимости методов. Но глава общины всегда брал в обучение самых проблемных...

Кристоф тем временем встал с камня.

— Илья Сергеевич говорит, что для победы над злом хороши любые средства.

— Над злом, Крис! А не над своими союзниками. По уставу на экзаменационных боях положено использовать только чернила.

Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула, сосчитав до пяти, и отчеканила:

— Незачёт. Обоим.

Вера Матвеевна грациозно развернулась и направилась обратно к воде, давая понять, что разговор окончен. Аня, растеряв весь свой боевой задор, сникла ещё больше, уронив голову на колени. Кристоф покраснел, задыхался от возмущения, но так и не нашёл, что сказать.

— Мне жаль... — Садко виновато развёл руками. — Вы ведь сможете пересдать?

— Только через полгода, — выдавил Кристоф.

Светловолосый купец поджал губы, но прекрасно понимал, что не будет спорить с хозяйкой. Он бросил детям по золотой монетке, поправил вьющиеся русые волосы и удалился в морскую глубь следом за Верой Матвеевной. Вода забурлила, поглощая их.

Монеты сверкнули. Золотое пламя вспыхнуло. Фамильяры снова появились на своих местах. Волк, снова выглядящий как обычный хищник с разумным взглядом, подошёл к Ане и ободряюще ткнул её носом в макушку, но девочка лишь отмахнулась.

Колобок молчал. Кристоф взял его под мышку и подошёл к сопернице.

— Спасибо тебе, что поддержала...

Аня не ответила. Крис наклонился над ней.

— Эй... Мы можем подойти к Илье Сергеевичу, потребовать апелляцию...

Загорелые ноги девочки, украшенные разноцветными синяками от камней, едва заметно вздрогнули. Кристоф присел перед ней на корточки, положил руку на её колено...

Аня мигом встрепенулась, побагровела лицом и со всей силы хлопнула его по ладони, отпрянув, как от кипятка

— Руки убрал! Думаешь, раз победил меня, так всё можно?! Больной ублюдок!

Девочка в один прыжок оказалась на ногах и в довершение влепила Кристофу звонкую пощëчину. Щека тут же загорелась алым, а сам он — совсем потерялся.

— Ань, да я... — Он шагнул к ней, желая сказать, что ничего такого не имел в виду, но Волк грозно зарычал, косясь исподлобья недобрым взглядом жëлтых глаз.

— Да пошёл ты... — прошипела Аня, — ...сам к своему Илье Сергеичу! Вместе со своим уродским фамильяром! А от меня отстань!

Из глаз её брызнули слëзы. Будто стыдясь своей слабости, она развернулась и убежалав сторону леса. Волк, ещё раз грозно зыркнув на Кристофа и Колобка, последовал за ней.

Кристоф ещё долго смотрел ей вслед. Значит, друзьями они не станут. По крайней мере сейчас.

— Вот что я сделал не так? — сдавленно простонал он, стоило юной амазонке скрыться.

— В зависимости от того, что ты хотел, — шарообразное тело фамильяра чуть деформировалось, будто он пожимал плечами. — Если поддержать — не надо было начинать мысль с себя. Если подружиться — зря трогал. Если познакомиться поближе...

— Да иди ты! — вспылил Кристоф. — Как же теперь...

— А никак, — перебил Колобок. — Забей на неё. У тебя есть я... Как друг, разумеется! — тут же поспешил поправиться он, вспомнив пошлый анекдот про себя-любимого. — Со мной хотя бы всегда понятно, чего я хочу, в отличие от этих женщин.

— И чего же? — добродушно усмехнулся Крис.

— Кушать!

Юный сказочник уставился на фамильяра, ожидая увидеть его снова бледным и с детским лицом, но золотистая корка лишь потрескалась в местах его улыбки, а глаза хитро и противно смеялись. Кристоф зарычал, но полез в рюкзак — искать банку с чернилами.

Крови на сегодня хватит.

Глава 2

Вода в заливе была ледяной, серой и абсолютно равнодушной. Как и всё в этом городе.

Кристоф сидел на берегу и сжимал в руке горсть плоских камней, вспоминая, как докатился до такой жизни.

Размах. Бросок. Камень, неуклюже перевернувшись в воздухе, плюхнулся, оставив на воде круги, и почти сразу пошёл ко дну.

***

Бульк. Плеск воды приятно отозвался в ушах.

Перед глазами проплыл первый год в общине. Душный деревянный спортзал пропах старым деревом и потными учениками. Другие дети, все на год-два младше, уже вовсю отрабатывали связки с фамильярами — кто с кикиморами, кто с домовыми. Кристофу же, ещё не призвавшему ни одного спутника, снова и снова приходилось выводить пером кривую линию концентрации, и рука его дрожала от напряжения.

— Смотри-ка, недоросль опять каракуди черкает, — раздался сзади насмешливый голос. Дима Казаков, этакий принц их курса, потомственный сказочник из старинной семьи, опёрся о скамейку. — Думаешь, если буковки красивые, так Колобок у тебя заговорит?

«Недоросль». Стандартное прозвище для тех, чей дар застыл на полпути. Кто может лишь черпнуть энергии Эпоса, но никогда не станет настоящим Сказочником. Слово обжигало сильнее, чем чернила, смешанные с кровью.

— Отстань, Казаков.

— А что это у тебя? — Дима ловко выхватил из-под его пера листок. На нём среди клякс и помарок неумело проступал контур человека в остроконечном капюшоне. — О, Бэтмен! Мечтаешь? А-ха-хах! Он слишком молод для Эпоса, неудачник! Тебе только Колобок в пору, да и тот, гляди, сбежит!

Что-то внутри Кристофа громко щёлкнуло. Он вскочил с места и, не помня себя, со всей дури ткнул кулаком в ухмыляющееся лицо Казакова. Громко хрустнуло. Кристоф не успел понять, нос ли это Димы, или его собственные кости, как на него набросились двое дружков обидчика.

В следующий момент Кристоф уже лежал на липком полу, пытаясь прикрыть голову руками, а в ушах стоял оглушительный звон и смех.

«Недоросль».

***

Бульк. По водной глади пошли круги.

Ему было двенадцать. Илья Сергеевич, скрепя сердце, выдал ему пропуск на самостоятельное перемещение по городу. «Только, смотри, без глупостей, Крис. И ни в коем случае не пытайся выйти на контакт с семьëй».

Он и не пытался. Только стоял в толпе у входа в обычную школу на другом конце города, втиснувшись в безликую массу родителей, и ждал.

Вот и она. Мама, постаревшая за эти два года. Седина в волосах, больше морщин у глаз. Рядом — сестра Кристофа, Мария. Ей уже пятнадцать, она почти взрослая. Мама поправляет ей воротник блузки, гладит по волосам, что-то говорит, суёт в руку свёрток с бутербродами. Мария морщится, но целует маму в щёку перед экзаменом. На удачу, как было принято у них в семье.

Печаль застряла комом в горле Кристофа. Он наблюдал, как мама уходит, и потом ещё час брёл за ней на почтительной дистанции, словно настоящий шпион. Потом мама зашла в «Копеечку», а Кристоф прильнул к витрине. Она подошла к стойке с выпечкой и взяла два пакетика его любимого печенья «Утреннее». Того самого, с которым он когда-то пил чай перед школой.

Она помнит. Слёзы выступили на глазах сами собой, предательски горячие и солёные.

Он сделал шаг к двери, рука сама потянулась к ручке... и замерла. Правила. Запрет. Его новый мир, полный крови, чернил и насмешек. Он не имел права тащить эти уютные, пахнущие кофе и печеньем моменты прошлого в своё вонючее настоящее.

Кристоф развернулся и побежал, не разбирая дороги, пока не упёрся в холодную стену чужой парадной, где его и настигли рыдания.

***

Бульк. Брызги долетели до его ног, намочив края штанин.

Тринадцать лет. Невероятно, но Дима Казаков стал его другом. Вернее, так: после той драки Дима, с загипсованной рукой, явился к нему в комнату и заявил:

— Драться кулаками — это по-деревенски. Надо было фамильяров вызывать. Но раз уж ты бездарь, придётся тебя хоть немного научить. А то опозоришь весь курс.

Потом совместные тренировки, парные учебные задания, первый случайный разрыв Эпоса прямо во дворе Дома общины… так и снюхались.

Теперь они ужинали на шикарной кухне в квартире Казаковых. Их окружали хрусталь и дорогая посуда. Мама Димы, улыбающаяся и красивая, подкладывала Кристофу котлет. Он чувствовал себя гадким утёнком в этом гнёздышке благополучия.

— Так что у тебя там случилось с Морозко? — с набитым ртом спросил Дима. — Пол-этажа в снегу, все окна заледенели, а учителя в молчанку играют...

Кристоф ковырял ложкой в тарелке с борщом. Кожа всё ещё чувствовала ледяные прикосновения, а живот отзывался тупой болью после встречи с навершием посоха сказочного волшебника.

— Он хотел меня убить.

— Опять? — Дима фыркнул, чуть не поперхнувшись. — Ну ты даёшь... Это какая уже попытка?

Дима говорил о попытке вызвать фамильяра, соответствующего ступени. Но Кристоф всегда брал высоко — Иван-дурак, Князь Гвидон, богатырь Руслан и Золотой Петушок не дадут соврать. Он отвёл взгляд в тарелку, где красный борщ напоминал ему об их пролитой волшебной крови.

— Это пятая.

Дима присвистнул, а его отец, сидевший во главе стола, скептически хмыкнул, не отрываясь от газеты.

***

Бульк. Нахлынувший ветер взволновал воду, и в этой ряби Кристофу причудилось самое свежее воспоминание, то, что случилось буквально три дня назад.

Он шёл по коридору к кабинету Ильи Сергеевича, чтобы получить последний инструктаж перед экзаменом. Дверь была приоткрыта, из щели лился свет и сдержанные, но донельзя напряжённые голоса.

— ...Этот парень — бездарь, Илья. Я не понимаю, почему ты с ним так носишься. — Узнаваемый хриплый бас Симона Васильевича, временного преподавателя бестиария.

Он начал вести уроки только в последнее полугодие, когда Марина Леонидовна ушла в декрет. Среди учеников был больше известен, как «Сим» — строгий, своенравный и страшный как чёрт. Однако, практикующий сказочник с самым большим счётом убитых тварей в местах разрывов Эпоса. На следующий день он должен принимать у них экзамен по своему горячо любимому предмету.

— Он сильный. И очень, очень трудолюбивый, — тихо и устало отвечал Илья Сергеевич.

— Но не избранный же какой-то! Прекращай, только зря время тратишь. Его пророческий дар еле тлеет, а призывать он может только говорящие булки!

Последовала пауза. Кристоф замер, вжавшись в стену.

— Избранный... — горько усмехнулся Илья Сергеевич. — Избранный для неприятностей патологического невезения. Но я обещал его матери, что сделаю из него человека. Представь, каково бедняжке было отдавать его к нам, в неизвестность. А каково же будет, если он вернётся ни с чем?

Сердце Кристофа упало куда-то в ботинки. Илья Сергеевич делал из него не «великого сказочника», не «достойного члена общины», а просто... человека. Тьфу! Всё, чего он добился за эти четыре года, весь пот, боль и кровь — всего лишь попытка наставника выполнить обещание сердобольной женщине о её убогом сыне.

Он не стал дожидаться продолжения, тихо отступив в густеющие сумерки коридора.

***

БУЛЬК!

Это ещё что за чертовщина? Кристоф дёрнулся и резко повернул голову влево. В воду упало что-то очень большое. Рассмотрев «что-то», сказочник рыкнул:

— Я тебя однажды пришибу!

Колобок, весело качающийся на поверхности воды, захохотал.

— Чего скис, как дедово молоко? — спросил он, отдышавшись.

Кристоф проигнорировал вопрос и отвернулся.

— Скажи, Колобок, — тихо проговорил он, глядя на бескрайнюю водную гладь. — Тебе не страшно было уходить от бабушки с дедушкой?

— Смотря где... — он задумался. — В оригинальной версии — скорее любопытно. Возможно, они бы не съели меня, если бы узнали, что я разумный, добрые всё-таки были старики. Но мне хотелось повзрослеть и стать самостоятельным. Чем кончилось — ты знаешь, но я не жалею. А в твоей сказке, — Колобок хрипло хохотнул, — я сам съел эту хитрую лису, когда ты позвал меня. Так что тем более не страшно.

— Не скучаешь по ним?

— Нет, дружище. Я же их почти не помню. Там я был-то всего один день, а здесь — уже почти четыре года. — Фамильяр выскочил из воды прыжком, обрызгав Кристофа ещё больше, и пристроился рядом с ним на берегу. — Так чего, говорю, нос повесил?

Снова подул ветер, а чёрная туча на горизонте становилась всё ближе. Кристоф поёжился, встал и взял Колобка на руки.

— Сам всё слышал, — раздражённо буркнул он. — Меня не допустили до последней ступени. Ещё полгода заниматься хрен пойми чем, пока остальные уже начинают странствие с учителями.

В этот момент в нём взыграла злость. Ну как так? Четыре экзамена подряд — «отлично», «хорошо» только по проклятому бестиарию. Потом — победа в экзаменационной битве. И всё равно — «незачёт». Двойка. Провал!

Мальчик опустил глаза и поймал смеющийся взгляд Колобка.

«Тоже ржать надо мной решил, сухарь мокрый...» — подумал Крис. Но ошибся.

— А вот у меня другая информация, — загадочно ухмыльнулся фамильяр. — Загляни-ка вечером к Сергеичу…

Кристоф чуть не подскочил.

— Ты что-то знаешь???

Но нахал уже сменил цвет корочки на бледный и смотрел на сказочника ясными, глупыми глазами. Как назло, чернила в сумке закончились.

Спотыкаясь от нетерпения, Кристоф побежал на вечерний автобус, чтобы поскорее добраться до Дома общины.

***

В кабинете учителя витал запах благородного дуба и старой бумаги. Тёплый свет окутывал комнату, будто баюкая перед сном. Кристоф сидел на полу, облокотившись спиной на массивный книжный шкаф, и раскручивал на пальце побледневшего Колобка. Тот заливисто, от души, хохотал — пока он был в «детском» образе, ему было в радость любое подвижное времяпрепровождение, каким бы нелепым оно ни казалось.

А вот у юного сказочника на душе было паршиво.

— Ты так и будешь дуться? — Илья Сергеевич оторвал взгляд от пляшущих строк на волшебной бумаге и посмотрел на ученика. — На твоём месте я бы сказал «спасибо», что не пришлось ждать полгода.

— А смысл? — Кристоф стрельнул в него глазами. — Я прошëл под протекторатом. Это всё равно, что не сдать.

— Не понимаю тебя, — учитель снял с широкого носа очки и отодвинул бумаги в сторону. — Совсем недавно ты хотел закончить школу и начать последнюю ступень обучения. Готовился к экзамену, потом негодовал, что не сдал его. А теперь сдал — ещё и недоволен. Как это понимать?

Кристоф оставил Колобка в покое, усадив в плетёное лукошко на полке шкафа, выпрямился, прошёл вперёд и сел за стол напротив учителя. Покрытое кожей рабочее кресло казалось необычайно приятным после жëсткого пола.

— Вы снова за меня поручились. А мне не нужен чей-либо протекторат, чтобы доказать, что я — не бездарность! — он старался говорить спокойно, но иногда злость в голосе скрыть не удавалось. — А ещё при таком прохождении на последнюю ступень сказочник может продолжить обучение только странствуя с поручившимся наставником. Я вас очень уважаю, учитель, но вы не странствуете дальше Дома нашей общины.

— Вот в чëм дело... А если скажу, что поручился не я? — Учитель увидел ошеломление в глазах ученика и внезапно заухмылялся. — То есть я бы мог... но первым это предложил Симон.

Кристоф вытаращился ещё больше. Казалось, кудри на его голове зашевелились.

— То есть как? Он же ненавидит меня…

— Зря ты так думаешь. Ему очень понравились твои результаты в изучении бестиария. Он рассказал комиссии о твоих попытках призвать сильных фамильяров. Попытках успешных, между прочим. И не надо на меня так смотреть — да, не договорился, но ведь призвал! Они все слушали с интересом. А потом Вера Матвеевна изменила своё решение.

— То есть я сдал? Сам? Честно?!

— Да, — Илья Сергеевич улыбнулся и кивнул, его глаза блеснули в свете люстры, а морщины вокруг них стали глубже. — Теперь и Симон Васильевич, и Вера Матвеевна готовы взять вас с Аней в ученики.

Кристоф раскрыл рот, но вместо того, чтобы что-то сказать, лишь несколько раз шумно вдохнул и выдохнул. Мысли бегали в голове роем.

— И… куда? К кому? — только так он смог сформулировать вопрос.

— Это ты уже сам должен решить, мальчик мой, — ухмыльнулся учитель. — У тебя есть ещё неделя для принятия решения, пока не состоится выпуск вашего класса. Потом их группы уходят в странствие, так что выбирай поскорее.

Крис вышел из кабинета учителя и спустился по крутой лестнице в полном недоумении. Тëмно-коричневые стены приглушали эхо его шагов, белый цвет колонн успокаивал, но в голове был настоящий бардак.

— Да уж, братец-Колобок... И как ты это узнал?

Но фамильяр в детской форме знал только одно слово...

— Кушать?

— Да идём-идëм! — засмеялся Кристоф.

Коридоры Дома общины ночью были другими. Не то, чтобы пугающими — нет. Они просто становились больше и глубже. Тени от массивных канделябров ложились длинными полосами, превращая портреты прошлых патриархов в набор тёмных пятен. Эхо шагов Кристофа по паркету отдавалось в полной тишине, и только довольное посапывание Колобка на его руках нарушало безмолвие.

Он спустился на третий этаж, в жилой корпус. Почти из-под каждой двери сочился свет — никто не спал в выпускную неделю. Младшие зубрили ритуалы перед последним экзаменом, старшие прощались перед летним странствием. А кто-то, как Марк, сосед Кристофа, наверняка воровал у своего Соловья-Разбойника талант, чтобы напоследок спеть серенаду какой-нибудь впечатлительной девушке.

Их спальня была пуста. Пахло пылью, одиночеством и Гришкиным потом — его второй сосед, фанатик-спортсмен, вечно таскал своего Микулу Селяниновича на силовые тренировки, после каждой из которых в комнате стояла вонь, как в конюшне.

Кристоф бросил рюкзак на кровать, положил Колобка рядом и, не скупясь, залил в него двойную порцию чернил из общей на троих запасной баночки, оставленной на столе.

— На, жри, герой. Ты сегодня заслужил.

Глаза фамильяра заблестели, корочка зарумянилась, а голос просипел с набитым ртом:

— О, двойная пайка! Уважаю. Опять гулять пойдёшь? Решил, куда понесёшь свои кости?

— Молчи и переваривай, — беззлобно бросил Кристоф, после чего снова засунул наевшегося Колобка в рюкзак и накинул лямку на плечо.

Сидеть в четырёх стенах с этой дилеммой было невыносимо. Ему нужен был свежий воздух, пространство и вода. Особенно вода. Она всегда помогала ему принимать трудные решения.

***

Ночной Петербург обдал Кристофа прохладным дыханием с Невы. Фонари отражались в тёмной воде длинными дрожащими столбами света. Где-то шумели туристы, гудел разводимый мост, но здесь, на набережной, было относительно тихо. Юный сказочник прислонился к холодному граниту парапета и достал Колобка, усадив его рядом.

— Ну что, советчик? Голова работает? Поможешь выбрать наставника?

Колобок, сытый и довольный, облизнулся.

— Верка, ясное дело, — буркнул он и одобрительно закивал. — Так мы хоть воды бояться не будем. Да и внешне она... ничего такая. Глаз радуется. А от этого Сима, — фамильяр содрогнулся, — за версту несёт грозой и жжёной плотью. С ним только на передовую, подыхать за кого-то.

Кристоф вздохнул. Он смотрел на отражение огней в воде, и они расплывались точно так же, как его мысли.

Итак, что мы имеем? Симон Васильевич, «Сим». Передовик — тот, кто изгоняет обратно в Эпос самых опасных тварей. Строгий и своенравный, с покрытым шрамами лицом, будто высеченным из гранита самим Микеланджело в плохом настроении. Его фамильяр — Перунов Бык, существо из древних славянских пластов Эпоса, ходячая гроза. Сим не учил — он ломал, чтобы потом собрать заново.

Его ученики возвращались с мест крупных Разрывов поседевшими, но почти всегда живыми, и вдобавок — поднявшими ранг своих фамильяров на два, а то и три пункта. Сим был легендой, молотом, которым община забивала самые опасные гвозди. У него можно было научиться выживать и побеждать по-настоящему. Стать сильным. Таким, над которым больше никто и никогда не будет смеяться!

Мысль об этом была сладка, как месть. Крис перевёл взгляд на воду — глубокую, тёмную и таинственную.

Вера Матвеевна. Искательница — исследователь и социальный педагог от мира сказочников, всë время ищет одарённых детей или учит их, готовя к переходу в общину. Холодная, недоступная, но прекрасная, как эта невская вода под луной. Её фамильяр — Садко, дух договора, музыки и путешествий.

Вера учила дипломатии и работе с сознанием фамильяра, а не просто грубой силе. Её методы были изящны. С ней можно было увидеть не только кровавые поля сражений, но и тайные тропы Эпоса, скрытые от чужих глаз.

И да, Кристоф ловил себя на том, что смотрит на неё не только как на учителя. Особенно когда она выходила из воды в том самом синем платье с открытой спиной... Эта мысль тоже была сладкой, но иначе. Как запретный плод.

— Ну? — нетерпеливо подкатился к его руке Колобок. — Скоро рассвет уже. Решайся, полуночник. Или я за тебя выберу?

Кристоф молча смотрел на Медного Всадника — огромного, величественного, незыблемого. Как камень. Как Сим.

Лёгкий ветерок поднял на тëмной воде рябь, и отражение Сената разбилось на тысячи сверкающих осколков, заигравших, затанцевавших в ночи. Оно стало живым, изменчивым, непостоянным и оттого ещё более прекрасным. Как мелодия гуслей. Как Вера.

В этот момент Кристоф понял: выбор был не между наставниками. Выбор был между тем, кем он был, и тем, кем он хотел стать.

Он был грубым камнем, который Сим мог бы обтесать в очень грозное оружие. Но он уже четыре года был грубым камнем. Может, стоит попробовать стать чем-то другим? Чем-то более сложным, хрупким, но и более изящным?

Он вспомнил насмешки, свои кровавые ладони, бессонные ночи, вечную гонку за мощью, которая всегда ускользала. Вспомнил, как на экзамене он победил грубой силой и коварством — методами Сима. И чуть не проиграл из-за этого.

А потом он вспомнил, как Вера вышла к ним — не сокрушая всё на своём пути, а просто изменив саму стихию вокруг себя. Владея ситуацией без единого громкого слова.

— Колобок, — тихо сказал Кристоф.

— Чё?

— А ведь если я выберу Веру Матвеевну... с нами же будет и Аня.

Фамильяр фыркнул.

— Ну и что? Думаешь, она тебе всыпет ещё раз? Да мы с тобой её и волка...

— Нет, — перебил его Кристоф. Он посмотрел на воду, которая снова успокоилась и стала тёмным зеркалом. — Но это будет непросто для меня. Она ведь тоже... как ты там сказал... ничего такая.

Юный сказочник пожевал губами, а потом вдруг встал и взял Колобка с парапета.

— Всё. Пошли.

— Куда? Ты же ещё не решил!

— Решил, — сказал Кристоф, поворачиваясь спиной к Неве и шагая в сторону Дома Общины. — Я иду к Вере Матвеевне. Идём скорее, пока я не передумал.

Он шёл по ночному городу, и его тень, отбрасываемая уличными фонарями, была уже не тенью запутавшегося мальчика. Это была тень человека, принявшего первое по-настоящему взрослое решение.

Кристоф Хаас сделал шаг на порог Дома общины, разглядев в комнате Веры горящий свет. И с этого шага начинался совершенно новый путь — непростой, но очень интересный.

Глава 3

Воздух в Старой Ладоге был наполнен звуками шуршания листвы далёких деревьев, запахами хвои и незримыми вибрациями магии. Будто бы сама история дышала среди замшелых стен великой крепости и огромных камней, расколовшихся от времени. Выпускной Петербургской общины всегда проводили здесь, на первой базе и первом полигоне русских сказочников. Ведь именно так, со слов Ильи Сергеевича, мы не забываем свои корни.

Кристоф брёл по опушке в сторону леса, подальше от шумной толпы одноклассников и учителей. В кармане его тëмного кителя недовольно похрустывал Колобок, знатно ужатый в размерах и недовольный тем, что его оставили без зрелищ. Но Илья Сергеевич был непреклонен: церемония — только для людей, фамильяров призовут позже. Юноша здорово нарушил правила, оставив его при себе, но не мог совсем бросить старого друга.

Вдруг чуткое ухо Кристофа уловило едва заметный шелест. Он обернулся и настороженно замер, всматриваясь в тень высоких сосен. Самая густая тень под его пристальным взглядом посветлела, задрожала... Из-за дерева, слегка смеясь, вышла Аня. Новая отглаженная форма странницы сидела на ней немного мешком, но не могла скрыть природной красоты.

— А ты внимательный! Ищешь, где бы спрятаться от всего этого пафоса? — спросила она, кивнув в сторону нарядных помостов и шумящих выпускников.

— Что-то вроде того, — неловко улыбнулся Кристоф. — Не люблю толпу.

Они пошли вдоль ручья, и молчание их сперва было напряжённым. Однако Кристоф ловил себя на том, что не может перестать смотреть на Аню. До боли скосив глаза в её сторону, он любовался её профилем на фоне пейзажа этой древней крепости, которому Аня полностью соответствовала — сильная, несгибаемая, но прекрасная.

— Слушай, Ань... — мальчик на ходу подбирал слова. — Насчёт того боя, на экзамене. Я... я не хотел тебя пугать или унижать. Просто так сложилось. Прости, если что.

Большие голубые глаза Ани удивлённо раскрылись. Несколько секунд она смотрела на Кристофа, и вдруг звонко рассмеялась.

— Да ладно тебе! Чего извиняться? — она легонько толкнула его локтем. — Было весело, правда! Я вообще впервые так вштырилась. Волк потом три дня отходил, зараза... Но это был хороший бой!

Кристоф почувствовал, как у него на душе потеплело. Он набрался смелости и постарался сделать голос беззаботным для следующего вопроса.

— Ну, тогда, может быть... нам стоит чаще так «вштыриваться»? Раз уж нам предстоит странствовать вместе. Я имею в виду, с Верой Матвеевной. Я к ней пошёл.

Он ожидал удивления, а может, даже одобрительной улыбки. Но вместо этого лицо Ани стало серьёзным.

— А я — нет. Я пошла к Симону Васильевичу.

Вот чëрт... Кристоф замер. Словно вся ледяная вода Волхова разом хлынула ему за воротник.

— Ты... к Симу? Но почему???

— Методы Матвеевны слишком мягкие для меня, Крис, — пожала плечами Аня, глядя куда-то вдаль, на тёмную воду ручья. — Я не для дипломатии и тонких материй. Не хочу соревноваться с другими общинами или втираться в доверие к Ордену. Моя мама — врач, папа — военный, и я почти не помню их, но они всю жизнь на службе. И меня в общине растили для одного — хорошо делать своё дело. — Аня встала в стойку и начала плавно водить руками, будто в них были меч и заготовленное заклинание. — Воевать с неконтролируемыми тварями из Разрывов. Останавливать тех недорослей и пророков, кто использует свой дар во вред. Это чëтко, ясно и правильно. И в этом Сим лучший.

Кристоф замолчал, пытаясь проглотить разочарование, ставшее в горле комом. Все его романтические надежды на общее странствие, на сближение, в одночасье рассыпались в прах.

— Я понимаю, — наконец выдавил он, старательно делая вид, что всё нормально. — Это логичный выбор. Только учти — Симу всё равно, парень ты или девушка. Он ко всем строг одинаково.

— Именно это мне и нужно, — подтвердила Аня. — Никаких скидок.

На несколько секунд она засмотрелась на воду, а затем повернулась к нему, и в её голубых глазах читалась решимость. Крис понял — в отличие от него, Аня совершенно не разочарована таким исходом. Будто она с самого начала понимала, что каждому уготована своя роль, и их роли кардинально различаются.

— А тебе удачи, Крис. С Верой, в странствии, и... Спасибо тебе, что преподал хороший урок там, на берегу.

Аня весело усмехнулась и вместо объятий протянула Кристофу руку для крепкого товарищеского рукопожатия. Кристоф взял её ладонь, почувствовав поверх нежной девичьей кожи пока ещё маленькие мозоли от щита и рукояти меча.

— И тебе удачи, Аня. Дай Волку от меня в зубы, если что.

Она улыбнулась, кивнула и, развернувшись, пошла обратно к поляне, к своему новому наставнику и своей судьбе. Кристоф ещё несколько секунд смотрел ей вслед — как тогда, на берегу залива. Затем медленно последовал туда же. Утреннее солнце освещало поляну золотым светом, и он видел, как Аня уверенной походкой подходит к могучей фигуре Симона Васильевича. Тот что-то сказал ей, сохраняя каменное лицо, и она так же строго кивнула в ответ.

И только тогда до Кристофа начало доходить. Он и Аня с разных планет, причём не как мальчик и девочка, а как люди с совершенно разными стремлениями. Становиться сильнее, кому-то что-то доказывать... Кристоф этим жил. Ане же не было до этого дела.

Увы, никакое общее странствие этого бы не изменило. Но почему-то Аня оставалась для него притягательной и желанной, и от этого было больнее вдвойне. Возможно, когда нибудь...

Кристоф помотал головой, как всегда делает Илья Сергеевич, пытаясь прогнать дурныемысли. Он распрямил плечи, натянул улыбку и безошибочно нашёл в толпе синее платье, которое казалось ярким куском неба среди слишком тёмных мантий и форм. Кристоф подошёл к Вере Матвеевне, и она кивнула ему, будто он всегда был рядом.

Выбор сделан. Теперь ему предстояло идти по своему пути одному. Хотя... одному ли? Он сунул руку в карман, нащупал тёплую корочку Колобка и тихо прошептал:

— Ну что, дружище? Надеюсь, лето будет интересным.

Палец Кристофа понимающе сжала маленькая хлебная ладошка. Из внутреннего кармана донёсся тихий, понимающий хруст.

***

Церемония проходила с величием и размахом, отточенным веками. Выпускники по одному подходили к импровизированному алтарю — грубому каменному столбу, на котором лежали дары. Тёмно-бордовая мантия с серебряными вышивками, в которую был одет Илья Сергеевич, выглядела непривычно торжественно и строго по сравнению с его обычным коричневым жилетом с шерстяными катышками. Голос его громко гремел под сводами древних сосен, заставляя молодых сказочников выпрямлять спины.

— Клянёшься ли ты служить равновесию между мирами, защищать слабых от тварей Эпоса, а Эпос — от алчности сильных?

— Клянусь, — твёрдо отвечал Кристоф, чувствуя, как от важности момента что-то сжимается внутри, а слова клятвы мягко проваливаются в самое сердце его магического резерва.

— Клянёшься ли ты использовать свою силу с мудростью и не проливать кровь напрасно, помня, что каждое существо из Эпоса — это часть великой сказки?

— Клянусь.

— Тогда прими символы пути своего.

Тёплый деревянный амулет со знаком Велеса, отполированный руками десятков сказочников прошлых поколений, лёг на его шею. Он был простым, немного неказистым, но от него веяло спокойствием и едва уловимым запахом защитных чар.

Затем Илья Сергеевич вручил бывшему ученику серебристую путеводную нить, тонкую и невероятно прочную. Продета она была в огромную иглу, похожую на те, что шьют паруса. Игла была тяжёлой и холодной. Инструмент не для творчества, а для грубой, сложной физически и магически, работы — зашивания Разрывов Эпоса в реальности.

В завершение Кристоф принял самый странный «артефакт» — синий картонный аттестат о среднем образовании. Он едва сдержал улыбку. Это для общения с неодарёнными. Мир простых людей знал о сказочниках уже несколько веков, но предпочитал делать вид, что их не существует. Проще было притвориться обычным парнем с корочкой, чем пугать людей магией.

Так, слово за слово, официальная часть закончилась. Напряжение спало, и по поляне разлился гул оживлённых голосов. Кристоф отошёл в сторону, разглядывая иглу, и даже не заметил, как его нашли друзья.

— Ну что, официально приняли в клуб избранных? — Дима Казаков, сверкая белоснежной улыбкой на холëной физиономии, хлопнул его по плечу так, что Кристоф едва удержался на ногах.

Рядом стояли короткостриженый Гришка, чей Микула Селянинович, казалось, накачал ему мышцы ещё больше. И Марк, уже успевший куда-то «потерять» китель и закатать рукава рубашки, потому что «так девочкам больше нравится». И плевать на защитные свойства ткани. Он поправил гитару за спиной, хитро сверкнул глазами и подмигнул Кристофу:

— Видали мы тебя тут со Смольниковой! Датский Казанова, блин. Неужто смог растопить лёд этой воительницы?

Кристоф фыркнул и отмахнулся, делая вид, что это всего лишь шутка.

— Да брось, просто поговорили о выборе наставников.

— Ага, о выборе, — не отставал Марк, посмеиваясь. — Небось не просто так в лесок-то...

— Да хватит о бабах! — перебил Дима с горящими от азарта глазами. — Вы в курсе, что сейчас будет? Показательный поединок!

— Серьёзно? — Кристоф удивился. Он слышал о традиции, но думал, что их скромный выпуск обойдётся без такого шоу.

— Ага! — пробасил обычно немногословный Гришка. — Илья Сергеевич выкатил тяжёлую артиллерию. Пригласил к нам Мао Лу, главу монастыря китайских сказочников, и самого Георгия Вальди, бывшего Высшего Пророка!

Кристоф присвистнул. Эти люди были живыми легендами в мире сказочников.

— Вальди? — усомнился Дима. — Да ему уже под сто лет, наверное. Он на пенсии с тех пор, как я родился! Что он сможет показать? Мао Лу — вот силища! О китайских мастерах ходят легенды. Говорят, он может заткнуть за пояс любого нашего.

— Вальди был Высшим Пророком не просто так! — вступился Гриша, нахмурив густые брови. — Сила Эпоса с возрастом только крепче! Он этого китайца как портянки размотает!

Спор мог затянуться, но Кристоф его прекратил.

— Да какая разница, кто победит? — он уже почти бежал вместе со всеми к специально оборудованной площадке на берегу. — Я просто хочу посмотреть на их фамильяров! На Сюаньлуна, дракона чёрной воды! И на Горыныча! Трёхглавого, настоящего!

Фамильяры восьмой категории, или даже «восемь-плюс». Мысль увидеть существ такой мощи заставляла кровь бежать по венам быстрее. Это был тот Эпос, ради которого всё и затевалось — не убогие курочки Рябы и даже не волки, а настоящие титаны, ходячие природные катастрофы. Точнее, в данном случае — летящие.

Толпа уже собралась у края пригорка, огороженного барьерами. Над Волховским побережьем раздавался звон магических фанфар. Редкое для этих мест солнце находилось в зените, а ветер смешивал дым от костров с запахом моря.

Учителя и ученики не спешили расходиться, замерев в предвкушении. Петербургская община в полном составе собралась на пригорке, наблюдая, как далеко внизу, у самой границы воды, два оппонента почтительно кланяются друг другу.

Старец Георгий горбился, опираясь на трость. Казалось, он еле стоял на ногах, но даже дети чувствовали разлившуюся вокруг него горячую силу. Воздух над ним колыхался, как над раскалённой плитой, и Кристоф удивлялся, как свободная белая рубаха ещё не истлела на его теле.

Его визави, смуглый, низкорослый и подтянутый Мао, сложил ладони у груди в традиционном приветствии. Алый шэньи, традиционный китайский халат, блестел под лучами солнца. Лицо китайского мастера оставалось непроницаемым.

— Ну что, коллега, потешим старика? — сиплым голосом усмехнулся Георгий, отшвырнув свою трость в сторону.

Его осанка мгновенно преобразилась — спина выпрямилась, а в глазах вспыхнули угольки юношеского азарта.

— Потешим, — коротко кивнул Мао.

Секунду спустя мир взорвался.

Георгий не стал тянуть время. Он взметнул руку, и сгусток пламени размером с машину, с рёвом и шипением помчался к китайскому мастеру. Трава на пути огненного шара мгновенно обуглилась, а камни оплавились до состояния стеклянных лужиц.

Но там, где в прошлый миг стоял Мао, уже не было никого. Мастер исчез в клубящейся туче чёрной воды, которую изрыгнул из пасти появившийся позади него Сюаньлун. Китайский дракон был чёрным, будто бездна, и напоминал живую тенью размером со сдвоенный ленинградский трамвай. Глаза из жёлтого нефрита хищно сверкали на его продолговатой морде, а шевелящиеся сами собой скользкие усики наводили ужас.

Огненный шар врезался в водяную стену. Над побережьем взметнулся столб пара, ошпаривающий кожу даже здесь, на пригорке.

— Смотри! — Кристоф толкнул Марка локтем, не отрывая взгляда от поля боя.

Тонкая струя воды со звонким свистом вырвалась из облака пара, словно клинок, рассекая воздух и целясь прямо в сердце Георгия. «Водяная игла» Мао Лу входила во все учебники сказочников. Чёрная вода под чудовищным напором могла разрезать даже танковую броню.

Зрители ахнули. Однако Вальди даже не сдвинулся с места. Он лишь повёл рукой, и его длинная седая борода вспыхнула ослепительным белым пламенем, образовав перед ним вращающийся щит. Струя воды, ударив в него, испарялась, не доходя до тела старика.

— Он всё тушит... — ошарашенно прошептал Дима.

Тем временем в небе сошлись фамильяры мастеров. Змей Горыныч, оглушительно ревя всеми тремя глотками, парил, заслоняя собой солнце. Каждая из его трёх пастей изрыгала пламя разного цвета: алый пожар из первой пасти, синюю огненную реку — из второй, и ослепительно-белую солнечную струю — из третьей.

Сюаньлун не пытался перекричать его. Он двигался в воздухе со змеиной грацией, оставляя за собой маслянистые шлейфы чёрной воды, которая поглощала жар и гасила пламя. Он не атаковал, только травил, кружась как умный хищник над чрезмерно агрессивной добычей. Гигантские когтистые лапы Горыныча рвали тучи, но натыкались лишь на обжигающе-холодную вязкую субстанцию. Та же субстанция затягивала раны, изредка появляющиеся на теле водяного дракона.

На земле Мао Лу перешёл в наступление. Он носился по полю со скоростью солнечного зайчика, осыпая Вальди целой сетью визжащих водяных лезвий. Старик парировал их чудовищным жаром, исходящим от рук, заставляя воду кипеть и терять форму ещё в полёте.

Казалось, они равны. Но Кристоф, проанализировавший более сотни боёв сказочников к своему небольшому возрасту, вдруг покачал головой.

— Он сдерживается.

— Что? — непонимающе посмотрел на него Марк. — Смотри, какой жар! Какие атаки!

— Смотри в суть атак, — не отводя взгляда, прошептал Кристоф. — Видишь, как он двигается? Он всегда на полшага быстрее, чем нужно. Его ответные удары идут не в цель, а чуть в сторону. Он не ломает атаки Мао, просто аккуратно отклоняет их. Как будто. Словно боится его повредить.

И правда, схватка была яростной, но не смертельной. Это был сложнейший, невероятно красивый танец стихий, но в нём не было той звериной хватки, которую Кристоф видел в настоящих стычках.

Решающий удар был внезапным.

Вальди, словно споткнувшись, сделал неверный шаг, подставив бок. Мао, воспользовавшись моментом, сжал всю воду вокруг в один гигантский кулак размером с дом и обрушил его на старика с высоты.

Одновременно Сюаньлун наконец перешёл в атаку — ухватил зубами центральную шею Горыныча и всей своей массой вдавил его в землю.

В последний момент Георгий «опомнился». Он поднял голову, и его глаза полыхнули так ярко, будто зажглось второе солнце. На мгновение все зрители ослепли, а когда, после частых морганий, к Кристофу вернулось зрение...

Кулак из чёрной воды исчез. Просто рассыпался в мириады брызг, будто его и не было никогда. Лишь ветер разнёс облако блестящих частиц сильной магии, оставляя в перегретом воздухе запах озона и пепла.

В то же мгновение Змей Горыныч, которого уже почти утопили в рыхлой прибрежной земле, взметнул одну из своих голов. Его толстенная шея, покрытая бронёй чешуек, обвила водяного дракона так же, как тот обвивал самого Горыныча. Что-то хрустнуло внутри Сюаньлуна, тот взревел, а Горыныч выдохнул из ноздрей другой головы тонкую, но невероятно мощную струю пламени, прожигая в склизкой шкуре Сюаньлуна здоровенную дыру. Дракон чёрной воды взревел и рухнул на землю. Его материальная оболочка поплыла, а рана начала светиться золотыми искорками, что было верным признаком возвращения обратно в сказку.

Вальди перехватил руку Мао Лу, перешедшего в прямую атаку, и зашёл ему за спину. Ладонь старика, пылающая красным огнём, замерла в сантиметре от шеи китайского мастера.

Пар рассеялся. Бой был окончен.

Вальди снова сгорбился, лицо его покрылось испариной, а пламя разом погасло. Он тяжело дышал и делал вид, что из последних сил опирается на подобранную трость, уцелевшую только чудом.

— Тяжела... кость старческая... — громко крякнул он, поворачиваясь к трибунам. — Почти одолел меня, брат Мао. Сила чёрной воды — страшная сила. Эх...

Глаза Мао Лу были раскрыты невероятно широко от удивления, лицо застыло в смятении, будто восковая маска. Однако он быстро взял себя в руки, снова сложил ладони вместе и склонился в глубоком поклоне, признавая поражение.

Толпа взорвалась аплодисментами. Все восхищались мощью и мастерством двух титанов. Все, кроме одного человека.

Кристоф видел, как в последний миг в глазах Георгия не было ни тени напряжения, только собранность, какая бывает при полном контроле над ситуацией. Если старик напрягался, то лишь для ювелирно точных ударов, которые бы не убили соперника и его фамильяра, а только ранили.

Он ловко сыграл свою слабость. И только проницательный взгляд того, кто сам всегда чувствовал себя слабым, смог это разглядеть. Кристоф молча сжал кулаки. Вот до какого уровня им с Колобком ещё предстояло дорасти.

***

Стены Староладожской крепости впитывали последние отблески заката, превращаясь в угрюмые силуэты на фоне лилового неба. Воздух остыл, потяжелел, и тишину в нём нарушали только ночные сверчки. Друзья разъехались — Дима с родителями, Марк на очередное свидание, Гриша на вечернюю пробежку. Кристоф остался и сгорал от нетерпения, то и дело стараясь унять этот зуд.

Одна причина была простой — помочь Илье Сергеевичу с уборкой после церемонии и попрощаться с бывшим учителем перед долгим странствием. Вторая жгла его изнутри, заставляя прогонять сон и игнорировать усталость. Он должен, просто обязан был поговорить с Вальди.

— Подустал я после битвы, мальчик, — сказал старец, когда Крис протиснулся к нему через толпу восторженных учеников. — Приходи вечером.

Дом, выделенный почётному гостю, стоял чуть в стороне, в тени раскидистых дубов. Обычно такие покои охранял кто-то из тридцати трёх богатырей Ильи Сергеевича, но здесь было пусто.

Кристоф робко переминался с ноги на ногу, будто бы перед домом с привидениями, не решаясь войти. Но никаких привидений здесь не было. Был тот, кто гораздо страшнее их.

Дверь была не заперта. Юноша, сделав глубокий вдох, толкнул её. Массивная дубовая створка поддалась, натужно скрипнув, и Кристоф сделал шаг внутрь.

Он не успел вскрикнуть, даже ахнуть, когда в комнате разом загорелись десятки свечей, будто зажжённых незримой рукой. В центре комнаты вспыхнул круг алого пламени, а в центре этой фигуры в боевой стойке замер Вальди. Глаза его пылали огоньком азарта, как у молодых воинов. От образа дряхлого старичка не осталось и следа.

— Георгий Владимирович, это я! Кристоф! — выпалил мальчик, инстинктивно отшатнувшись.

Пламя на руках старика мгновенно погасло. Георгий взял тросточку и добродушно рассмеялся, словно всё это было просто шуткой. Фигура его снова сгорбилась, морщины на лице стали глубже, а глаза полузакрылись, как у самого обычного старичка.

— Ох, Крис... Проходи, присаживайся, — он кивнул на кожанный диван у камина. — Извини за такую встречу, я уже и подзабыл о тебе. Не испугался?

— Чуть-чуть, — честно сознался Кристоф, опускаясь на диван.

Георгий развалился в своём кресле, с наслаждением хрустнув костяшками.

— Ты хотел знать о силе, — начал он, будто продолжая давний разговор. — Я вижу в тебе то, что было у меня самого в юности — жажду стать самым-самым. Знаешь, почему многие из нас призывают именно существ сказок, а не, скажем, готических рыцарей?

Кристоф пожал плечами. Вопрос был из разряда тех, что задают на первом курсе.

— Потому что в них верит больше всего людей. Сила коллективной веры.

— Не совсем, — покачал головой Вальди. — Этот момент всегда упрощают во время обучения, и очень зря. Дело в том, что вера детей сильнее веры взрослых. Одна Василиса Премудрая стоит троих Леди Макбет при равной известности. Но вопрос не в этом, мальчик. Вопрос в том, почему я вызываю именно фамильяра — Змея Горыныча, — тогда как мог бы вытащить из Эпоса лишь его способность? Дышать огнём, например.

Кристоф задумался. Он знал теорию: при определённой комбинации мастерства, слога и симбиоза с существом можно вычленить и присвоить лишь его силу, не призывая его целиком. Но так почти никто не делал. Он и сам никогда над этим не задумывался.

— «Подобное истребляется подобным»... — почти машинально процитировал он слова Ильи Сергеевича, всплывшие в памяти. — Сказочнику, даже владеющему магией, не под силу справиться с чудовищами из разрыва Эпоса одному. Нужен тот, кто сильнее их.

— Правильно! — просиял Георгий. — По этой же причине среди фамильяров высшего порядка почти нет классических героев из сказок, зато злодеев — выше крыши. Чудовищ убивают чудовища. Такие же как они.

— Георгий Владимирович... — замялся Кристоф, чувствуя, как у него в голове всё перепутывается. — Простите, но я пока не уловил связи. Причём здесь ваша сила?

— Всё не то, чем кажется, мальчик, — проговорил старик, глядя в потолок, будто и не услышал вопроса.

Похоже на пафосную цитату из интернета, — мелькнуло в голове у Кристофа, но вслух он спросил другое:

— Как это понять?

Вальди хмыкнул, доставая из складок своего халата длинную трубку. Он щёлкнул пальцами, зажигая между ними крошечный огонёк, от которого и прикурил. Кристоф удивлённо охнул. Сизый, пряный дым тонкой струйкой поднялся к потолку, окутывая свечи люстры призрачным туманом.

— Скажи, — Георгий кашлянул, — мы с тобой — настоящие?

— Ну... — от неожиданности и глупости вопроса Кристоф завис. — Да, вроде бы.

— А твой Колобок? Мой Горыныч?

— С точки зрения Эпоса — да, — уже увереннее ответил юноша. — В нашем мире — тоже, но только пока мы их держим. Они материальны, пока мы их кормим своей силой. Вроде бы так.

Вальди нахмурился, и его лицо в клубах дыма стало похоже на лицо древнего демона.

— Мальчик, я колдую больше семидесяти лет, и даже за это время не понял метафизику Эпоса полностью. Так что не забивай себе голову. Есть два пути. Либо «да», и для тебя одинаково настоящими являются все — и люди, и фамильяры, без оговорок...

— Но тогда любой разрыв Эпоса может погубить! Твари становятся сильнее от нашего страха, от нашей веры в их реальность...

— Вот именно, — с нажимом перебил старик, и голос его внезапно утратил всю доброту, став металлическим и острым. — Поэтому я пошёл по второму пути. Представь, что нереальны все. Что это — просто сон, большая иллюзия, и ты в нём единственный, кто по-настоящему бодрствует. Можешь делать, что хочешь. А чтобы сон тебя не стёр, не поглотил, надо просто соблюдать кое-какие правила... Например, окружающие не должны догадаться, что они нереальны для тебя.

— Звучит...

— Ужасно? — усмехнулся Вальди. — Так и есть, да... Но по-другому большую силу не получишь, мальчик. Не украдёшь её у самого Эпоса. Надо крепко-крепко верить в эту силу.

— Я хотел сказать «интересно», — поспешил заверить Кристоф, чувствуя, как его тянет к этим словам, будто мотылька к огню. — Но, если подумать, это и правда ужас...

— Дракона можно победить, только став драконом. А стать им можно только поверив, что ты на это способен. По-настоящему поверив. Попробуй для начала представить, что твой Колобок такой же реальный, как твой учитель. А потом... что ты реальнее их обоих.

Старик улыбнулся, и это была уже не добрая старческая улыбка, а ухмылка мага, заглянувшего за кулисы мироздания и оставшегося довольным увиденным.

— Но что делать, если я не могу призвать ни одного нормального фамильяра?

— А это — моë любимое! — воскликнул Георгий, тряхнув седой бородой. Кристоф вздрогнул от нового наплыва энтузиазма старика. — Мой Горыныч разве похож на Горыныча из сказок? Он тоже трëхголовый и огнедышащий, но... разве таким ты его себе представлял? — Вальди хитро прищурился. — Разумный? Да. Но мы не беседуем по душам. Его разум направлен на самообучение и на победу над врагами любой ценой. Побеждается сталью? Отнюдь. Его шкура выдержит залп тактической ракеты, а сердец в его груди — целых три. Большой? Очень. В пять раз больше сказочного аналога.

— И как вы это сделали? — Кристоф сгорал от любопытства.

— По-хорошему это надо вплетать в призывающую сказку. Но, если уж момент упущен, стоит подумать, как ты можешь модифицировать своего фамильяра без нарушения его физико-магических свойств.

Мальчик задумался. Несколько раз ему уже приходила в голову идея трансформировать Колобка до боевой формы, но Крис боялся этих мыслей, и дело не доходило даже до разговора с фамильяром.

— Спасибо вам.

Кристоф встал, слегка поклонился, и направился к выходу. Голова гудела от услышанного, ум терзался, пытаясь переварить информацию. Но вдруг, у самого выхода, он обернулся, уколотый прямо в макушку ещё одним назревшим вопросом.

— Георгий Владимирович... Как вы всё это узнали? Об этом ни слова в учебниках.

— За мои годы многое можно узнать, — ухмыльнулся он, и его глаза блеснули в полумраке. — Я прожил девяносто лет в этом мире, а до этого...

Вальди моментально заметил, как брови Кристофа поползли вверх, замолчал и будто сам от себя отмахнулся.

— Впрочем, не важно. Доброй ночи, Кристоф. И удачи в странствии. Помни о нашем разговоре.

Дверь закрылась, оставив Кристофа одного в прохладной ночи. Он стоял, глядя на звёзды, но видел не их, а алые всполохи пламени на руках старика и его пронзительный взгляд.

«Всё не то, чем кажется, мальчик».

Глава 4

Летнее солнце грело землю на полную катушку, заставляя асфальт под ногами слегка подрагивать. Июнь в Питере выдался на редкость щедрым на тепло. Рюкзак за спиной казался легче обычного — впереди была уже не учёба, а настоящее долгое путешествие, пусть и с учебными целями.

Двое друзей шли от станции «Старый Петергоф» по направлению к парку Сергиевка, втягивая носами запах лета и наступившей свободы. Гитара висела на спине Марка, как его привычная и неотъемлемая часть, золотистая шевелюра развевалась на ветру, а глаза сияли озорством. Кристоф рядом с ним был похож на бледную моль в однотонной светлой рубашке, но ни капли этого не стеснялся. Наоборот, был рад, что есть кому забрать от него лишнее внимание.

— Думаешь, нас много будет? — размышлял вслух Марк, ловко огибая растянувшуюся на тротуаре туристическую группу.

— В группах обычно не больше пяти человек вместе с учителем, — прикинул Кристоф. — Так что, Вера Матвеевна и, максимум, ещё двое.

— Хочется, чтобы девчонок побольше было, — мечтательно протянул Марк, поправляя свою и без того идеальную причёску. — А то мы с тобой заскучаем.

— Ты учиться сюда приехал или девочек кадрить?

Кристоф усмехнулся. Марк гордо вскинул голову и проговорил:

— Друг мой, я — многогранная личность. Моего обаяния и таланта хватит и на учёбу, и на прекрасных дам.

Кристоф только покачал головой, но улыбка не сходила с его лица — с Марком точно заскучать не получится.

Они свернули в тенистые аллеи парка. Шум улицы вскоре сменила тишина, нарушаемая лишь пением птиц. Вскоре они вышли на залитую солнцем поляну. Там их уже ждали.

Вера Матвеевна стояла в лёгком летнем платье цвета морской волны, жестикулируя с непринуждённой грацией, выдававшей в ней хозяйку водной стихии. Рядом с ней опиралась на ствол дерева стройная рыжеволосая девушка в облегающем зелёном спортивном костюме. Её волосы были собраны в пучок, а аккуратно выбритые виски покрывали едва заметные узоры, похожие на тонкую паутинку. Она что-то живо обсуждала с учительницей, но замолчала, увидев приближающихся юношей.

— А вот и наши герои, — улыбнулась Вера Матвеевна. — Практически вовремя. Знакомьтесь, мальчики, — Арина Дорофеева. Будет с вами в команде.

Арина кивнула, немного раскосые зелёные глаза быстро окинули ребят оценивающим взглядом. Кристоф поймал себя на мысли, что она выглядит так, будто готова в любую секунду или убежать, или напасть.

— Арина закончила обучение год назад, но экзамен сдала только в этом году, — добавила Вера.

Кристоф понимающе хмыкнул про себя. Он бы тоже мог оказаться на её месте, если бы не заступничество Сима. Эта мысль вызвала к Арине лёгкую симпатию — они были в чём-то похожи.

— Получается, два мальчика и две девочки? — воскликнул Марк, просияв. Шагнул вперёд, опередив Кристофа, и протянул Арине руку. — Марк Белов. Будущее украшение российского Ордена и, надеюсь, приятный компаньон в этом странствии.

Девушка удивлённо подняла бровь, но руку пожала.

— Арина. Будущее покажет, насколько ты приятный компаньон.

— О, с характером! — усмехнулся Марк. — Мне нравится. Не переживай, я ещё покажу себя во всей красе. И в учёбе, и не только.

Он бросил многозначительный взгляд, но Арина лишь скосила на него глаза, будто рассматривая любопытное, но не особо умное животное.

— Сомневаюсь, что твои таланты пригодятся против тварей из Разрывов, — сухо заметила она, поворачиваясь ко второму юноше. — А ты кто?

— Кристоф Хаас, — просто представился он, чувствуя, что Марка всё равно не переплюнет.

— Ух ты! — Арина вскинула брови. — Немец?

— Датчанин, — потупил взгляд Кристоф. — Точнее, папа был. А я...

— Крис — наш скромный гений, — вступила Вера Матвеевна, слегка усмехнувшись. — Не смотри, что молчаливый. В бою он проявляет недюжинную изобретательность.

Марк, почувствовав, что внимание учительницы переключилось на Кристофа, поспешил вернуть его на себя.

— Вера Матвеевна, а где же наши фамильяры? Уже можно их призвать? Не терпится посмотреть, с кем предстоит работать Арине.

— Всё в своё время, Марк. Сначала обсудим правила, маршрут и цели. Фамильяры присоединятся к нам позже. Надеюсь, вы все готовы к серьёзной работе?

Её взгляд скользнул по каждому, ненадолго задержавшись на Марке, который уже пытался зацепить взгляд Арины своим.

— Конечно! — хором ответили они, хотя Кристоф поймал себя на том, что смотрит не на учительницу, а на новую одногруппницу. И на то, как Марк уже строит ей глазки, явно видя в ней новый вызов для своего неукротимого обаяния.

***

Вскоре поляна погрузилась в рабочую атмосферу. Ученики сидели на траве, скрестив ноги. Перед каждым лежали рунические дощечки, листы плотной бумаги и банки с чернилами. Кристоф достал свой кривой нож и собирался сделать привычный надрез на ладони, за четыре года уже покрытой множеством тонких шрамов.

— Крис, ну что за варварство? — прямо над его ухом воскликнула Вера Матвеевна.

Он вздрогнул, поднял глаза и столкнулся с осуждающим взглядом учительницы. Что опять не понравилось этой женщине?

Вера Матвеевна присела рядом с ним на корточки, мягко забрала нож и достала из своей изящной сумочки стерильный шприц в герметичной упаковке упаковке. Её женственные, тонкие пальцы обхватили запястье ученика, нашли вену и взяли кровь точным движением на зависть всем медсёстрам.

— Ай, блин... — Кристоф выругался и сморщился от неожиданного укола.

Вера Матвеевна покачала головой, играя уголками губ.

— Крис! Ты себе собирался руку резать, а тут комарик укусил — и испугался?

Из-за спины раздался бессовестный хохот Марка. Арина фыркнула и прикрыла рот рукой, но по её глазам было видно, что она еле сдерживает смех.

Кристоф зарычал от досады, выхватил из руки наставницы наполненный шприц и с вызовом вылил всю кровь прямиком в свою походную чернильницу. Алая струйка смешалась с синевой, создавая знакомый тёмно-фиолетовый оттенок.

Вера Матвеевна неодобрительно хмыкнула, но делать замечание не стала. Она встала в центр поляны, грациозно отмахнулась от назойливой осы и обвела взглядом учеников.

— Новая ступень в жизни требует перемен. Давайте начнём с основ и оценим, годятся ли ваши нынешние фамильяры для предстоящего странствия.

Арина встала первой:

— Разрешите начать?

Вера кивнула. Арина достала из кармана спортивных штанов обычную зажигалку, чиркнула и подожгла уголок заранее подготовленного листа. Попутно она запела странную мелодию, которая, несмотря на отсутствие слов, была полна красоты и силы. Кристоф и Марк застыли, восхищённо разинув рты.

Лист бумаги не давал удушливого дыма, и горел всё ярче, ярче, превращаясь в сгусток чистого пламени. В этот момент Арина выплеснула на него всю банку чернил. Огонь взревел и полыхнул ровным вертикальным столпом в рост человека, а затем погас так же мгновенно, как и возник. Пламя собралось в кучу, сконцентрировалось в одной точке.

На руке Арины, изящно сложив огненные крылья, сидела Жар-птица. Пока ещё не огромная, размером с крупного голубя или ворону, но невероятно яркая и красивая. Её перья переливались всеми цветами радуги, а глаза горели изумрудным огнём, полным древней мудрости пополам с юношеской дерзостью.

— Прекрасно! — оценила Вера Матвеевна. — Контроль на высоком уровне, Арина, молодец! А что касается силы... можешь больше?

Арина хитро ухмыльнулась и вытянула вперёд руку. Птица склонила голову и клюнула её в палец, выпив каплю крови. И в тот же миг заметно прибавила в размерах, крылья распахнулись, отбрасывая на траву радужные блики. Теперь это был скорее небольшой пеликан!

— Замечательно! — снова воскликнула учительница. — Марк?

Друг Кристофа эффектно вскочил на ноги, словно выходя на сцену. Он ловко сложил из листа бумаги идеальный самолётик, вылил на него половину банки чернил и запустил в сторону леса. Затем поднёс ко рту два пальца и громко свистнул.

Из-за деревьев тут же раздался ответный свист — в разы громче, пронзительнее, так что у Кристофа и Арины аж уши заложило. Несколько секунд спустя из чащи вынырнул, неспешно прошагав, смуглый жилистый мужчина невысокого роста, одетый в потрёпанный кожаный жилет на голое тело.

Этого фамильяра не узнать было трудно, тем более, его Кристоф видел не раз. Руки его были сплошь покрыты тюремными наколками, а лицо с кривой ухмылкой выдавало отпетого уголовника. Но когда Соловей-разбойник заговорил, его голос оказался бархатно-низким и обволакивающим, как мёд.

— Звал, начальник?

Марк с напускной небрежностью кивнул на свободное место рядом с собой.

— Присоединяйся к публике, артист. Наше дефиле будет позже.

Соловей хрипло рассмеялся и устроился на траве, извлекая из-за пазухи самокрутку.

Все взгляды автоматически переключились на Кристофа. Он почувствовал, как знакомая волна неуверенности подступает комом к горлу. Всё правильно, ведь после таких зрелищ его метод выглядел убого. Однако Крис собрался с силами, выплеснул содержимое своей чернильницы на лист бумаги и прошептал короткие слова призыва:

— Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл...

Лист бумаги сморщился, свернулся в неровный шарик, камнем рухнул с рук на землю и обрёл знакомые черты. Колобок уставился на всех собравшихся милыми голубыми глазами-пуговками и жалобно просипел:

— Кушать?

Поляну накрыла тишина, нарушаемая лишь едва слышным потрескиванием пламени в перьях Жар-птицы. Соловей-разбойник демонстративно громко фыркнул и неуважительно ткнул пальцем в сторону Колобка:

— Это чё за каракатица у тебя, пацан? Хлебная чернильная промокашка?

Марк сдавленно кашлянул, стараясь сдержать смех. Арина смотрела на Колобка с весёлым любопытством, а Вера — сдержанно, но без тени одобрения.

Вот тебе и летнее странствие. Кристоф чувствовал, как горит лицо. Эффектности не вышло, теперь придётся делом доказывать, что его фамильяр первой категории тоже чего-то стоит.

Он мрачно посмотрел на Колобка, который уже с интересом облизывался, глядя на переливающуюся Жар-птицу, и сурово предупредил:

— Не ешь соседей.

Вера Матвеевна медленно обошла Колобка, который с наигранной невинностью закатил глаза и принялся насвистывать дурацкую песенку. Лицо учительницы оставалось безэмоциональным, но в глазах читалась лёгкая досада.

— Крис, он не подойдёт, — заключила она, останавливаясь перед учеником. — Для странствия, для реальных столкновений тебе нужно призвать другого фамильяра. Кого-то... поувеститее.

Кристоф закусил губу. Он знал, что этот разговор неизбежен.

— Не согласен, учитель. Я с его помощью сдал выпускной экзамен. Мы победили.

— Ой ли? — тонко улыбнулась Вера. — Это был удачный тактический ход, который вряд ли сработает в реальном бою с непредсказуемым противником. Мы никогда не знаем, кто вылезет из Разрыва в очередной раз и какие способности будут у пророка-нарушителя. Возможно, ты привязался к Колобку, но его придётся заменить.

— Но он очень умный! — не сдавался Кристоф, чувствуя, как внутренний протест растёт, занимая собой всё внутри. — Он может быстро придумать тактику! План с мясом на экзамене был его идеей!

Вера Матвеевна лишь раздражённо цокнула языком.

— Зачем ты так упрямишься, Крис? Это не детский сад, где нужно всеми силами держаться за первого друга. Это вопрос выживания — твоего и тех, кто будет рядом. Почему бы тебе не призвать нормального, сильного фамильяра? Твоего внутреннего резерва точно хватит.

— Я просто знаю, чем это заканчивается, — мрачно буркнул Кристоф, раскрывая рюкзак, где лежала стопка исписанных листов. — Но раз вы настаиваете, у меня уже есть сказка.

Под тяжёлое и обиженное сопение Колобка он достал свежую рукопись и протянул её Вере Матвеевне. Та, скептически подняв бровь, взяла листы и начала читать. Её глаза пробегали по строчкам, сначала с недоверием, потом с нарастающим интересом, а через несколько секунд она уже не могла оторваться.

— «...И пошёл Леший на зов призывателя, ибо видел в нём родственную душу, искателя потерянных троп и хранителя лесной тишины». — восхищённо закончила она. — Мастерство пера, Крис, налицо. Глубина сказки тоже. И смысл было так упрямиться? Проблем я не вижу, всё должно получиться.

Кристоф лишь тяжело вздохнул. Он взял у неё рукопись, вылил на неё остатки чернил из своей банки и, прошептав несколько слов, швырнул листы на землю. Бумага впиталась в почву, как вода в сухую губку.

Не прошло и минуты, как из глубины леса послышался треск ломающихся веток и шорох листвы. Земля слегка сотрясалась от ритмичных толчков громовой поступи чудовища. Ещё спустя несколько секунд на поляну явился тот, кого ждал и хотел призвать Кристоф.

Леший был огромен — под три метра ростом, сплетённый из вековых коряг и мха. Его глаза светились тусклыми жёлтыми светлячками в глубине дубовых глазниц, а ветвистые «лапы» скребли по земле длинными когтями. От него веяло дикой силой и ненавистью ко всему живому.

Да, Такого разговором не задобришь... — только и успел подумать Кристоф.

— Атакуй! — скомандовала Вера. Но было уже поздно.

Арина взметнула руку, и Жар-птица с оглушительным криком ринулась вперёд, оставляя за собой струю ослепительного пламени. Она вцепилась в лесного духа когтями, ярко сверкнуло, но огонь лишь опалил мох на груди Лешего.

Чудовище взревело и одним движением ветвистой лапы отшвырнуло в сторону пернатую тварь. Жар-птица отлетела кубарем, едва успев прикрыть собой хозяйку от следующего удара. По земле пополз стремительно растущий разлом, незримый удар разбился об огненный щит, а птица и Арина, подпрыгнув на земле, откатились по земле к краю поляны.

В этот момент вышел из ступора Марк.

— Так вот оно что! — пробормотал он, выхватывая нож. — Дима не врал... Он недоговаривал!

Кристоф дёрнулся от этих слов. Кажется, вся школа успела узнать, как его раз за разом мутузили призванные фамильяры! Но времени думать об этом не было.

Соловей, не теряя времени, бесшумно зашёл чудовищу за спину. Прыжок. Ятаган Соловья блеснул в воздухе и с треском дерева вонзился в «шею» Лешего. Однако древесную броню он не пробил, оставив лишь глубокую зарубку. Леший даже не заметил.

Вера Матвеевна уже вскинула руку, чтобы призвать Садко, но Кристоф резко остановил её.

— Нет! Он мой! — крикнул он и, не думая, схватил её за край платья, без церемоний оторвав длинную полосу синей ткани.

— Крис! — взвизгнула она, прикрывая руками оголившуюся стройную ножку. — Да как ты...

Но ученик перебил её:

— Всё потом! Он любит цвета, которых нет в лесу!

Леший, привлечённый движением, развернулся к ним, издавая скрежещущий звук. Кристоф, не отводя от него глаз, сунул Колобка лицом в яркую ткань, скрывая его. Фамильяр начал материться, но хозяин шикнул на него и уложил на ладони хлебным задом кверху.

Чудище прекратило движение и уставилось на идущего к нему человека, наклонив голову набок. Кристоф вытянул руки вперёд, как бы преподнося дар.

— Великий хозяин леса! Прими этот каравай от нас, путников!

Жёлтые глаза Лешего подозрительно сузились. Он медленно протянул огромную лапу и взял свёрток. Повертел его в руках с превеликим любопытством, а поднёс Колобка ко рту и разом проглотил его вместе с куском платья.

Наступила тишина. Леший сплюнул синюю ткань и выпрямился, одобрительно кивая. Арина с помощью Марка приподнялась с земли, оба завороженно наблюдали за движением древесных челюстей. Вдруг девушка взвизгнула, а чудище забилось в лихорадке.

Леший упал, начал яростно раздирать себе горло когтями, издавая ужасающий визг. Его деревянная шея неестественно разбухла, потрескалась и с громким хрустом рассыпалась в щепки. Голова с глухим стуком упала на землю и покатилась по траве. Кристоф вышел вперёд и остановил её ногой.

Из полого пенька, оставшегося от шеи, выкатился раздутый Колобок, весь в опилках и смоле. Отряхнулся и яростно уставился на Кристофа.

— Крис, — просипел он, — если ты ещё раз скормишь меня какой-то образине — будешь до конца своих дней давиться хлебом. Понял? Хотя... — фамильяр, сверкнув глазами, сменил гнев на милость, — быть на такой высоте мне понравилось. Виды ничего так.

В этот момент Вера Матвеевна, то и дело сверкая коленом из свежего «выреза» на платье, подошла к Кристофу. Взгляд её моментально приковали окровавленные ладони ученика, и она поняла — он щедро накормил фамильяра перед отправкой на задание.

— Обе руки, Крис? — тихо спросила она, словно пробуя на вкус цену этой победы. — А про платье мы ещё поговорим, позже.

Кристоф ничего не ответил, лишь мрачно кивнул и посмотрел на Колобка. Тот потихоньку переваривал золотистую кровь Эпоса, смешанную со смолой, и тяжело дышал, как после очень плотного обеда.

И в этот момент, под шокированные взгляды друзей и тихий шелест переодевания учительницы, в голове юного сказочника всплыли слова старика Вальди о силе. А в следующий миг яркой вспышкой зажглась лампочка безумной идеи.

Тело. Ему нужно настоящее, живое тело, а не просто хлебный шарик. Тогда мы сможем претендовать сразу на четвёртую категорию.

***

Этой летней ночью, густой и звёздной, тишину в лесу нарушали не только сверчки и полуночные птицы. К ним добавилось усталое пыхтение двух юношей. Неуклюжие фигуры, сгибающиеся под тяжестью огромных пакетов из «Копеечки», куда-то уверенно топали сквозь лесной мрак.

— Завтра рано утром выезжать в Великий Новгород, — бубнил Марк, спотыкаясь о корень. — Почему мы вместо того, чтобы спать, сейчас несём в лес пол-«Копеечки»? И зачем тебе вообще столько теста? Ты там армию пельменей лепить собрался?

— Увидишь, — коротко бросил Кристоф, стараясь не сбить дыхание.

Это была уже не ухоженная поляна в парке, а глухая, непролазная чаща. Если бы не следопытские навыки Соловья-разбойника, который шёл чуть впереди, насвистывая похабную частушку и без усилия раздвигая колючие ветки, Кристоф бы вряд ли нашёл дорогу в темноте, хотя уже успел побывать в лесу днём. Фамильяр Марка периодически оборачивался, но даже не думал забирать у парней их ношу.

— Тяжело, барчуки? — издевательски усмехался он. — Шевелите булками! В лесу, знаете ли — не на курорте.

Наконец они вышли на небольшую поляну. В центре её зияла вырытая яма два на полтора, которая была бы удивительно похожа на свежую могилу, если бы не странные углубления по бокам. Они, по задумке Кристофа, обозначали руки и ноги.

При свете полной луны это зрелище выглядело особенно жутко. Даже Соловей перестал насвистывать и с неодобрением покосился на яму, но Кристоф словно не замечал этого, а его глаза уже загорались фанатичным блеском.

— Засыпай в форму муку, — скомандовал он Марку. — Я разобью яйца. Потом вместе зальём молоком и дрожжами.

— На... на всю эту... форму? — недоверчиво, еле собирая слова в предложения, переспросил шокированный Марк.

— На всю.

Спустя десять минут пыхтения и трамбования Марк застонал.

— Блин, почему нельзя было купить готовое тесто?

— Колобок бы обиделся, — абсолютно серьёзно ответил Кристоф.

***

Прошло около двух часов мучительного замешивания и ожидания, прежде чем тесто наконец поднялось, заполнив земляную форму и издавая кисловатый дрожжевой запах. В чаще послышались шаги. Первым на поляну выкатился Колобок, явно недовольный тем, как бесцеремонно его выпнули на ночную прогулку. За ним вышла заспанная Арина в накинутом на плечи худи.

— И кто из вас, кретинов, решил меня посреди ночи... — девушка начала злиться, но вдруг её взгляд упал на гигантскую «булку» в форме человека.

Она так и замерла с открытым ртом.

— О господи... Вы совсем спятили?

— Ничего криминального, — постарался успокоить её Кристоф. — Но нам нужна твоя помощь. Вот тесто. Его теперь надо обжечь, а у нас, как ты понимаешь, нет таких способностей. Могу я попросить тебя...

Он не договорил. Арина, постояв в ступоре ещё секунду, неожиданно рассмеялась. От испуга не осталось и следа, и теперь в голосе девушки сквозила ирония.

— Вера Матвеевна, я смотрю, не в курсе ваших кулинарных экспериментов, да?

Кристоф промолчал, но его виноватый взгляд сказал всё за него. Марк, облокотившись на лопату, найденную в траве, философски изрёк:

— К утру наш датский принц будет либо самым сильным учеником в группе, либо самым великим идиотом за всю историю общины. Лично я ставлю на второе.

Кристоф проигнорировал лепет друга и подставил Колобку ладони, взяв его на руки.

— Дружище, мне придётся тебя усыпить. Процедура может быть... ну, скажем так, неприятной.

— Ох, Крис... — Колобок посмотрел на полную теста гигантскую яму с обречённым выражением. — А нам точно это надо? Мне и в этом теле вроде неплохо...

— Я бы не предлагал, если бы не был уверен, — сказал Кристоф так твёрдо, что даже Марк перестал ухмыляться. — Ты у меня станешь настоящим хлебным големом!

Колобок содрогнулся и зажмурился. Кристоф обмакнул палец в небольшую баночку с чернилами и аккуратно нарисовал у него на лбу две руны: «Исток» — связь с источником, и «Леля» — символ глубокого сна.

Колобок тревожно вздохнул, его голубые глазки на миг расширились. Но секунду спустя он уже ровно сопел с закрытыми глазами. Кристоф удовлетворённо хмыкнул и с благоговением положил его на то место, где у силуэта из теста должна быть голова.

Он надрезал обе ладони, усеяв брызгами крови всю поверхность силуэта, равномерно вылил сверху двухнедельный запас чернил, затем отступил и кивнул Арине.

— Я закончил.

Арина потянулась к силе Жар-птицы, напряглась. И вдруг восхищённо вздохнула, когда её ладони озарились золотистым пламенем, не обжигая. За столько лет с одним фамильяром она наконец-то научилась сама использовать её силу! Азарт в глазах девушки разгорелся ещё сильнее.

— Чувствую, мальчики, с вами будет весело. Но если затея прогорит... — ей пришлось сделать паузу, потому что парни фыркнули от каламбура, — я вас покрывать не буду.

— Жги уже! — нетерпеливо сказал Марк.

Арина выдохнула и вытянула руки над гигантской фигурой из теста. Обжигающий огонь хлынул из её ладоней, окутывая форму ослепительным сиянием.

Ночь на поляне исчезла, сметённая ярким пламенем новой жизни.

Глава 5

Лучи утреннего солнца, ещё робкие и холодные, только начинали золотить купола церквей и отражаться в спокойной, величавой поверхности Волги.

Ранним утром на смотровой площадке Нижегородского кремля было безлюдно и тихо. Кристоф сидел на парапете, спиной к городу, лицом к реке. Его небольшие глаза щурились от ветра, а на бледной коже выходили мурашки, но в душе он любил именно такую погоду. В левой руке он держал свой кривой нож, а резцом в правой старательно выводил на лезвии зазубрину за зазубриной, создавая узор руны «Сила».

***

Вз-зиг.

Металл скрежетал, подчиняясь нажиму, и в такт этому звуку в памяти всплывали образы.

Первый месяц странствия. Где-то под Костромой, на заброшенном поле. Арина, вся в поту, с вываленным языком, снова и снова пыталась выжать из ладоней хоть искру без призыва Жар-птицы. Наконец, с надрывным криком, у неё получилось — яростная струя пламени ударила в землю, оставив чёрную полосу.

Марк, сипя и краснея, с пятой попытки свистнул так, что у Кристофа на мгновение заложило уши. Сам Кристоф к тому времени уже давно умел пользоваться силой Колобка. Но до чего же она была непутёвой... Хлеб. Превращение любого участка тела в чёртов хлеб. Он с завистью смотрел на огонь Арины и громоподобный свист Марка.

— Круто ведь! — серьёзно сказал Марк после тренировки, хлопая его по плечу. — Многие ранения не страшны, если быть готовым. Я бы тоже так хотел.

— Вот волна огня — это круто, — мрачно возражал Кристоф, глядя на Арину, которая валилась с ног, но сияла от счастья. — А хлеб... хлеб — практично, но до чего же уныло...

***

Вз-зиг.

Вышний Волочёк. Первый серьёзный разрыв Эпоса. Пятёрка «шкодников» — мерзких, скрюченных тварей, похожих на гиен с человеческими руками. Испуганные местные жители. Двухметровый голем-Колобок, на создание которого ушла уйма сил, разобрался с ними одним махом, просто прокатившись по ним.

Но крайне некстати появившийся следом «аркан» — высокий, тощий похититель детей — оказался трудной задачей уже для всей группы. Колобок, Жар-птица и Соловей смогли только скрутить его, тратя силы на удержание. Садко изгнал тварь обратно в Эпос, а Вера Матвеевна потом устроила им трёхчасовой разбор полётов за самоуправство.

***

Вз-зиг.

Январь. Первое столкновение с настоящим пророком. Не с первоклассником из общины, который пока не прошёл трансформацию дара и развлекался с изменением вероятности событий. Не с «ручными» недорослями на учёте у Ордена, которые иногда тренируют молодое поколение сказочников. А с настоящим волком в человечьем обличии.

Дар таких ребят каким-то образом не угасал к пятнадцати. Этому парню было явно больше семнадцати, но он отлично пользовался энергией Эпоса в своих целях, и брал её слишком много, за счёт чего в одиночку открывал маленькие разрывы.

«Как он только жив остался к своим годам?» — думал Кристоф, преследуя его. Рыжий крепкий парень с россыпью веснушек был очень быстрым, но ему не повезло свернуть в тупик. Марк отстал. Они остались один на один.

Пока пророк не начал контактировать с Эпосом напрямую, его дар можно обезвредить одной лишь путеводной нитью. Кристоф извлёк её, используя иглу как рукоять кнута, замахнулся...

— Увернусь! — выпалил рыжий. Нить со свистом рассекла воздух справа от него. — Уйду! — и вот уже он оказался по левую руку от Кристофа.

Так ведь правда уйдёт, зараза... Крис поудобнее перехватил иглу-рукоять. Откуда-то его противник знал правильный способ противостоять себе подобным.

— Мимо! — выкрикнул пророк на третий удар. Ошибка. Надо было видеть его лицо, когда нить оплела его, словно хищная лиана, перекрывая доступ к Эпосу.

Кристоф дëрнул иглой, нить завибрировала. Рыжий упал на землю. Вот теперь можно предъявить знак Велеса. Парень слëту выдал ещё несколько бессмысленных пророчеств, которые остались только словами.

— Не знал? — понимающе хмыкнул Кристоф, туже стягивая узел на его запястьях. — Дар не действует на таких же, как ты. Я тоже пророк, только круче. А это мой фамильяр!

Сказочник кивнул рыжему за спину.

— Вуа-а-а-а! — только и выкрикнул тот, когда Колобок схватил его за шкирку пальцами-сухарями.

Марк подоспел из-за угла как раз в тот момент, когда пророк-нарушитель уже беспомощно дëргался на плече фамильяра Кристофа.

***

Вз-зиг.

Ярославль. Комиссия местных сказочников-стражей официально подтвердила статус Колобка как фамильяра пятой категории — Кристоф, пытаясь убить «мстителя», сорвался с шестнадцатого этажа строящегося дома и выжил, мгновенно превратив всё тело в упругий хлебный ком.

Тогда же юный сказочник убедился, что путеводная нить годится не только для зашивания разрывов — «мститель» выбрался ровно в момент, когда Кристоф зашивал разрыв на крыше высотки. Тварь, сбив юношу с ног, в полёте с крыши получила серьёзные раны от иглы и нити, будто они были раскалённым металлом для неё.

Кристоф вспоминал это и невольно улыбался, чувствуя лёгкую грусть. Год пролетел незаметно. Совсем скоро ему исполнится шестнадцать. Он осмотрел готовую руну на лезвии ножа — молния, вписанная в угловатый узор. Остался доволен.

Внезапно кто-то подкрался сзади и хлопнул его по плечу. Кристоф обернулся и глупо заулыбался — Марк, чертяка, всё же научился бесшумной поступи Соловья!

— Верка тебя обыскалась, — сообщил друг, садясь рядом и снимая со спины гитару.

Он втянул носом запах ветра и брякнул по струнам пару аккордов. Была у него забавная традиция играть в каждом новом городе перед отъездом, а сегодня они как раз должны были отходить на теплоходе вниз по Волге.

— Что, уже пора? — немного разочарованно спросил Кристоф, пряча нож.

— Наоборот, остаёмся, — Марк лениво потянулся. — То ли у местной общины серьёзный недобор стражей в этом году, то ли проблем больше, чем обычно, но нас временно закрепляют к ним. Приказ самого Сергеича.

Кристоф почувствовал неожиданный прилив тепла при упоминании бывшего учителя. Он взглянул на солнце, уже поднявшееся выше, и поймал себя на том, что начал щуриться — точь-в-точь как Илья Сергеевич. Эта мысль почему-то обрадовала.

— Всё Аньку вспоминаешь? — внезапно спросил Марк.

Вопрос попал не в бровь, а в глаз, но Кристоф остался равнодушным.

— С чего ты взял?

— Вон, руну на ноже нарисовал, — он ткнул пальцем в лезвие и ехидно подмигнул. — А у неё на мече такая же.

— Это эффективно, — отрезал Кристоф, избегая прямого ответа. — Так я сам смогу бить тварей, если Колобка не будет рядом. Не у всех же есть громоподобный свист, как у тебя.

Марк усмехнулся, кивнул и больше не стал допытываться. И так и не узнал, что Кристоф правда часто вспоминал голубые глаза, упрямый взгляд и задорный смех Ани Смольниковой. Гораздо чаще, чем хотелось бы. И почему-то именно здесь, на высоком берегу Волги, её образ всплывал в памяти особенно ярко.

***

Встреча с нижегородскими стражами была назначена на Стрелке — живописном, продуваемом всеми ветрами месте, где Ока, бурая и стремительная, вливалась в величавую серебристо-серую Волгу. Друзья прошлись по набережной, поднялись на высокий мост и остановились, опираясь на перила. Вид на слияние двух рек был захватывающим.

— Вера не слишком обрадовалась, да? — бросил Кристоф, глядя на воду. — Она всё-таки искатель, ей бы побольше одарённых детишек найти да в общины пристроить. На дела стражей ей пофиг, если это не спасательная операция.

— Да, скисла, — подтвердил Марк, лениво перебирая струны невидимой гитары. — Зато, говорит, нам больше практики будет. А знаешь, я даже рад. Девчонки у них, местных, классные, я присмотрел парочку!

Кристоф покачал головой, усмехнувшись.

— Кто о чём, а горбатый о могиле... Ты же всё за Ариной пытался ухаживать? Как успехи?

— Дохлый номер, брат, — Марк с драматическим вздохом схватился за сердце. — Она хитра как чёрт — ухаживания принимает, подарки даже, но в ответ только дежурная улыбка и взгляд, как на надоедливую муху. Никакого прогресса.

— Она понимает, что ты в душе неплохой парень. Но не хочет быть очередным трофеем в твоей «коллекции».

Вдруг он замер и присмотрелся к чему-то в небе.

— Кстати, она нас слышит.

— То есть как? — Марк нахмурился. — Она что, за нами следит?

Кристоф безразличным жестом ткнул пальцем в небольшую рыжую птичку, размером с попугая, которая летела вдоль моста, почти неотличимая от солнечных бликов на воде.

Птица пикировала, на уровне их голов, и прямо в воздухе перед ними бесшумно и без дыма вспыхнуло ослепительное пламя. Оно было ярким, но недолгим. Из него, словно из портала, вышла собственной персоной Арина, грациозно приземлившись на асфальт.

Других пешеходов на мосту не было, а проезжающие мимо автомобилисты лишь на секунду замедлили ход, увидев вспышку, но потом спокойно поехали дальше.

Кажется, местные сказочники маскируются куда хуже наших, — про себя усмехнулся Кристоф.

Последние языки пламени догорели на её огненно-рыжих волнах и исчезли. Раскосые карие глаза Арины нехорошо сверкнули, она упёрла руки в боки.

— Сам ты чёрт, — бросила она Марку, не удостоив его даже взглядом. Она обиженно подняла носик, тряхнула роскошной шевелюрой и, не сказав больше ни слова, быстрыми шагами пошла вперёд по мосту, оставив парней позади.

— Эй, Ариш, подожди! Я же не со зла! — опомнился Марк и бросился догонять её, на ходу придумывая неуклюжие оправдания.

Кристоф остался стоять у перил, наблюдая за этой сценой с лёгкой улыбкой. Он радовался за себя и за подругу.

Симбиоз с Колобком вышел на новый уровень — теперь Крису было доступно магическое зрение своего фамильяра, позволявшее видеть сущность за маскировкой. Именно так он и разглядел Жар-птицу Арины в образе маленького попугайчика. Сама Арина тоже не теряла времени даром — освоила «шаг сквозь пламя», короткие телепортации на небольшие расстояния. А Марк... Марк продолжал ходить по бабам, как будто ничего не изменилось за этот год.

Ну хоть свистеть научился, — со снисхождением подумал Кристоф и, оттолкнувшись от перил, неспешно пошёл вслед за своими неугомонными друзьями.

***

Голубое платье Веры Матвеевны резко выделялось на фоне формы нижегородских стражей — тёмно-синих кителей с оранжевой нашивкой в виде иглы с ниткой и чёрных рубашек сотрудников полиции. Что примечательно — последних было большинство.

Кристоф с одобрением отметил это про себя. Органы власти, взаимодействующие со сказочниками, давно усвоили их главную позицию: если есть возможность не пугать народ — лучше ей воспользоваться. Люди боятся того, чего не понимают, а в школах и СМИ слишком скудно и сухо объясняли, как появляются Разрывы Эпоса, и кто их потом закрывает. Проще было работать под прикрытием.

«Федеральная Служба Контроля Сверхъестественных Явлений» — громкое официальное название российского Ордена Сказочников — была полностью узаконенной структурой с широким списком полномочий. Но вот беда — узаконена она была только в 1945 году, когда на бывших полях сражений стали появляться особенно мерзкие твари, наводящие ужас на и без того измученное население. К тому моменту от могучего Ордена Сказочников Российской Империи не осталось почти ничего — большинство репрессировали, остатки бежали за границу или ушли в глубокое подполье.

С возрождения Ордена под новым именем прошло уже семьдесят лет, но последствия догоняли по сей день — народ не верил сказочникам, считая их то шарлатанами, то опасными сектантами.

Начальник стражей, Артур Сковпень, однако, был одет по форме именно сказочников — должность обязывала. Крупный, уверенный в себе мужчина с умными глазами. А вот фигура рядом с ним заставила Кристофа непроизвольно поморщиться. Его заместитель, Женька Астраханцев, по кличке «Коршун». У тех, кто дал ему такое прозвище, определённо было извращённое чувство юмора — по мнению Кристофа, он скорее напоминал «Белую ворону».

Субтильный, болезненно-бледный альбинос с бесцветными ресницами и белыми, почти прозрачными волосами. И донельзя высокомерный — что, впрочем, было объяснимо для сказочника в пятом поколении. Непонятно было только одно: как он умудрился получить такой высокий пост в двадцать лет? То ли в нижегородской общине такой кадровый голод, то ли сыграли статус и связи его родителей.

Кристоф пересекался с Коршуном всего один раз, когда встречал Веру из местной общины, куда она сдала двоих детей с даром, найденных в области. Этого одного раза было более чем достаточно.

Кристоф, Марк и Арина подошли достаточно близко, чтобы на них обратили внимание.

— Рад, что вы смогли остаться, Вера Матвеевна. — Артур обернулся и добродушно кивнул на троицу. — Это ваши ученики?

— Мои, — с гордостью ответила Вера, и Кристофу стало приятно.

Но тут же эфир прорезал холодный, высокомерный голос Коршуна:

— Учитель, мы, кажется, просили у Петербурга профессионалов, а не детей на практику.

В воздухе повисла напряжённая пауза. Марк фыркнул, Арина надменным взглядом окинула альбиноса с ног до головы. А Кристоф лишь внутренне вздохнул. Его предчувствие не обмануло — Женька явно собирался осложнить жизнь ребят в Нижнем Новгороде. И, судя по ядовитому блеску в его блеклых голубых глазах, ему это должно было доставить особое удовольствие.

— Поумерь пыл, Женя, — осадил его Артур. — У всех сейчас непростые времена. А вы, ребята, уже в курсе дела?

Он снова повернулся к троице и увидел лишь дружное пожатие плечами.

— Тогда позвольте рассказать. У нас возникли трудности с частым открытием разрывов. Особенно частым для нашей местности. Обстановка в регионе спокойная, поэтому никто сильно опасный оттуда не появляется. Бедные и криминальные районы постоянно патрулируем мы, но в последние две недели наших рук уже не хватает. Привлекаются выпускники и даже ученики старших классов. Более того, — голос Артура стал ниже, — есть подозрение, что разрывы открывают умышленно.

— Но как это возможно? — чуть не подскочила Арина.

Она лучше всего знала теорию червоточин, и помнила, что для открытия Разрыва нужна высокая концентрация силы. Пророку-недоучке такое точно не по зубам, если он не колдует всегда в одном и том же месте. Все более-менее серьёзные пророки, как и недоросли, на строгом учёте у общин. А деятельность сказочников в создании разрывов чётко контролируется — обычно они открываются только во время действия призывающей сказки и для конкретного существа.

— Правильный вопрос, юная леди! — Артур одобрительно прищурился. — Мой вывод основан на том, что они через какое-то время закрываются сами. К сожалению, мои люди ни разу не застали этот момент — во всех местах всплеска энергии Эпоса, где мы побывали за это время, Разрыв либо успешно «доживал» до нашего прибытия, либо закрылся совсем недавно. По остаткам силы выйти на след также не смогли, но теоретически это возможно, если подготовить почву заранее, либо...

— Либо? — с нажимом спросила Арина, уже игнорируя субординацию.

Коршун ответил вместо начальника, замогильным голосом:

— Либо если проход открыт с той стороны.

— И кто может за этим стоять? — Кристоф поднял бровь. Его, в отличие от друзей, история не напугала.

— Среди всех известных нам вольных пророков никто не проявлял активности. — Сковпень покачал головой. — Но такое нельзя долго проворачивать незамеченным, и рано или поздно мы схватим нарушителя по свежим следам.

— То есть, — хмыкнул Марк, — нам остаётся только искать?

Остальные стражи замерли — они тоже хотели знать ответ на этот вопрос. Артур тяжело вздохнул, но специально сделал голос бодрым:

— Только искать. И мы обязательно найдём! А сейчас поехали в наш Дом — мы выдадим вам браслеты и распределим между группами.

***

В Доме Нижегородской общины, больше похожем на современный оперативный штаб, чем на мистическое убежище, Кристофу, как и его друзьям, выдали браслеты стражей — стильные смарт-часы со специальным защитным покрытием и встроенным навигатором, тревожно вибрирующим при приближении к аномалиям Эпоса.

Далее шло распределение по патрульным группам. Сковпень, человек практичный, решил не ломать уже сложившиеся команды и не раскидывать учеников Веры по разным отрядам. Петербуржцам лишь назначили местных командиров.

Марка и саму Веру Матвеевну определили в группу номер пять под командование седовласого ветерана с крестообразным шрамом на шее и спокойным, уверенным взглядом. Кристоф и Арина же с крайней неприязнью обнаружили, что их руководитель — Женька Коршун. Тот, увидев новых подчинённых, язвительно скривил губы.

— Мда, «любите» вы меня, командир... — бросил он в сторону Сковпеня.

— Твоя группа отправляется в Бор, — твёрдо сказал Артур, не обращая внимания на его тон. — По данным, там нет опасных разрывов, только фоновые аномалии. Идеально для ознакомления новичков с территорией.

— Меня сюда определили, чтобы побеждать монстров, — прошипел Коршун, — а не нянчиться с детьми и возить их на экскурсии!

— Тебя сюда определили выполнять приказы. — Артур повернулся к нему, и его добродушное лицо стало жёстким. — Стражи — армия Ордена, поэтому отставить сопли и за работу. Понятно?

Коршун на секунду встретился с ним взглядом, потом отвëл глаза и сквозь зубы выдохнул:

— Есть. — Он резко развернулся к Кристофу и Арине. — За мной. И фамильяров призывать не нужно, это не цирк. Но листы с чернилами держите наготове.

Женька повёл их к выходу, не оглядываясь.

— Я работаю, а вы не мешаете, не лезете на рожон и не выходите из-за моей спины. Мне плевать, чему вас там в Питере научили. Если встанет выбор, убить тварь или защищать вас, — я буду убивать тварь. Поэтому не усложняйте жизнь себе и мне.

Арина сморщила носик, но промолчала, лишь обменялась с Кристофом красноречивым взглядом.

— А что, если тебе понадобится помощь? — спросил Кристоф.

Женя обернулся и ядовито усмехнулся.

— Мне? Помощь? А ты шутник. Но если вдруг, по невероятному стечению обстоятельств, понадобится — будьте добры звать её с безопасной дистанции.

Он подошёл к своей машине, новенькой серой BMW M5. Кристоф и Арина молча уселись на заднее сиденье. Пока Женя отходил покурить, Арина тихо спросила:

— Слушай, а сколько вообще платят сказочникам в Нижнем? На такую-то тачку...

— Очень сомневаюсь, что он купил её на зарплату стража, — так же тихо ответил Кристоф.

***

Машина плавно катила по Борскому мосту, оставляя за спиной исторический центр. За окном расстилалась широкая, серебристая от солнца Волга. Арина, желая нарушить напряжённое молчание, спросила с заднего сиденья:

— А где тут у вас чаще всего открываются разрывы? И насколько сильны эманации Эпоса в городе?

— Учебник почитала и выпендриваешься? Эманации... — едва не выплюнул Коршун, передразнивая. — Колебания силы зависят от количества пророков на квадратный километр, частоты использования дара и эмоций простых людей. Самыми опасными разрывами, — он резко перестроился, обгоняя фуру, — могут похвастаться древние уголки центра и старые промышленные зоны, заброшенные стройки ещё. Так уж исторически сложилось, что там людям страшнее. А в следующий раз, прежде чем задать глупый вопрос, изучи карту в браслете. Там отмечены все горячие точки.

Кристоф, поддавшись профессиональному интересу, не удержался:

— Какой в среднем коэффициент отклонения в этих зонах? И кто чаще всего вылезает?

— О, наш датчанин ещё и математик. В условном «спальнике» будет плюс двадцать-тридцать. Там вылазят нейтральные домовые и всякая безобидная мелочь. В промзонах и на гнилых окраинах — минус сорок-пятьдесят. Там уже шкодники, арканы, мстители, иногда и кто похуже. Форму принимают под стать местному фольклору. На моём районе однажды «чёрная душа» из местной байки про убийцу в подворотне материализовалась.

Коршун произнёс это так небрежно и буднично, что по спине ребят прошли мурашки. Арина, впечатлённая, но не желающая это показывать, кивнула:

— Понятно... А у тебя кто фамильяр, если не секрет?

— Китежградская русалка, — ровно ответил Коршун. — Лерой зовут.

Кристоф, уже даже немного оттаявший от неприязни, содрогнулся от новой волны отвращения. Он знал, что русалки-метаморфы из озера Светлояр — существа гордые и агрессивные. Они добровольно подчиняются только людям с очень добрым сердцем, что явно не про Коршуна. Значит, этот ублюдок удерживает русалку силой. Но, скрипя зубами, он был вынужден признать: если альбинос смог обмануть или подчинить такую сущность, то он и вправду чертовски хороший специалист.

Он бы ещё раз проклял Женьку мысленно, или даже вслух. Но Арина вдруг широко распахнула глаза и часто задышала, указывая рукой куда-то в сторону леса.

— Там! Разрыв!

Глава 6

Серый BMW резко свернул в глухой тупик на окраине Бора и замер, словно затаившийся перед прыжком волк. Коршун заглушил двигатель, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием электроники.

— Ну? — требовательно спросил он, не оборачиваясь.

Арина, сидевшая с закрытыми глазами, сморщила лоб, пытаясь сконцентрироваться на внутренних ощущениях.

— Точно где-то здесь... Чувствую... словно иголки под кожей.

Но браслеты на их запястьях молчали, а на экране не отражалось никаких признаков разрыва.

— Понятно, — желчно фыркнул Женька. — Меньше надо слушать детей с их «ощущениями». Эй, куда?!

Обернуться его заставил щелчок двери — Арина и Кристоф уже выскочили из машины. Девушка на ходу развернула лист бумаги, чиркнула зажигалкой и подожгла его. Жар-птица появилась из яркой вспышки и взмыла в небо.

— Найди разрыв! — Арина указала туда, где заканчивался город и начинался тёмный лес.

Птица устремилась вперёд, оставляя за собой радужный шлейф. Арина рванула следом, Кристоф, недолго думая — тоже. В спину им доносился забористый мат Коршуна.

Асфальт под кроссовками сменился сырой землёй, а широкий тротуар — узенькой тропинкой, уходящей в лес. Коршун, двигаясь с внезапной для его субтильного телосложения скоростью, догнал Арину уже на опушке и грубо схватил её за руку.

— Дура совсем? Отзывай её немедленно! Там ничего нет! Ты сейчас навлечёшь на нас...

Как вдруг его слова оборвал нарастающий визг и натужная вибрация смарт-часов. Экраны загорелись оранжевым, показывая нарастающую силу эманаций Эпоса. Разрыв был совсем рядом, буквально в сотне метров. А стрелки радаров указывали именно туда, куда улетела Жар-птица.

Ещё в Доме нижегородской общины Кристоф проигнорировал приказ Женьки и оставил Колобка в рюкзаке, чтобы среагировать быстрее в случае опасности и призвать только его тело. Сейчас это оказалось донельзя кстати. Он скинул лямки с плеч, расстегнул молнию и подбросил фамильяра в воздух.

Пока тот с громким матом и проклятиями устремился вверх, Кристоф извлёк из сумки смятый лист бумаги и ножом разрезал его крест-накрест. Надписи вспыхнули золотым, бумага обратилась в мелкую пыль, а из шарообразной головы Колобка стремительно выросло сначала могучее туловище, а затем — сильные хлебные руки и толстые ноги с подошвами-сухарями.

Бам! Куски земли разлетелись во все стороны. Колобок с грохотом приземлился на поляну, подогнув ноги, как во время прыжка с парашютом.

— Крис, мальчик мой... — он выпрямился и хрустнул костяшками. — Если так дальше пойдёт — я точно тебя съем.

— Хорошо! — на бегу обронил Кристоф. — Но пока у нас проблемы посерьёзнее!

Фамильяр ещё что-то проворчал, но побежал следом за Жар-птицей. Коршун понял, что воспитательный процесс лучше отложить, и отпустил Арину. Свиток из его внутреннего кармана полетел в ближайшую лужу.

Бульк! Брызги полетели во все стороны, лужа расплескалась целиком. На её месте стояла китежградская русалка, твёрдо упираясь ногами — не хвостом! — в сырую землю. Вся её кожа была покрыта тонкими бирюзовыми чешуйками, а улыбку можно было бы назвать обворожительной, если бы не два ряда бритвенно-острых зубов.

— Лера, след! — крикнул Женька.

Русалка кивнула в хищном оскале и с тигриной прытью рванула за остальными фамильярами.

Троица неслась ураганом неслась сквозь чащу. Кристоф простецки перемахнул через одно поваленное дерево в буреломе и начал карабкаться через другое. Арина, не сбавляя хода, вспыхнула живым факелом и появилась уже по ту сторону преграды, шагнув сквозь пламя. А вот Женька удивил. Вместо того, чтобы затормозить, он разогнался ещё больше, и перемахнул препятствие одним прыжком, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Бурелом закончился небольшой поляной, на которой все трое сказочников замерли. Среди деревьев зиял Разрыв Эпоса — продолговатый пульсирующий портал с рваными чёрно-голубыми краями. Он с каждым мгновением становился шире, выпуская из своих недр очередных тварей.

В нескольких метрах от него бушевала битва. Огромный голем-Колобок сражался сразу с пятёркой гиеноподобных шкодников. Твари пытались окружить его, прыгали всем скопом, кусали, но их клыки либо застревали в упругом хлебном теле, либо с хрустом ломались о твёрдую золотистую корочку.

С тех пор, как фамильяр обрёл тело, ему было мало одной крови — приходилось подкармливать свежим мясом. Благо, мясо тварей из Эпоса отлично подходило. Колобок с поразительной ловкостью ловил шкодников, разевал хлебную пасть и одним укусом отрывал им головы. Безглавые тела тут же сгорали золотым пламенем, рассыпаясь в пепел и исчезая обратно в Эпос.

На другом конце поляны Жар-птица и русалка Лера одновременно атаковали мстителя. Создание из живого огня приняло форму княжеского дружинника в дымящихся доспехах. Птица могла нанести ему только физический урон клювом и когтями — их стихии были слишком похожи. Русалка же преуспела куда больше — дождевая вода с листьев и роса с травы летели к ней, сбиваясь в тугие, бритвенно-острые струи, которые гасили пламя и заставляли тварь отступать с шипением.

Колобок в помощи не нуждался, и взгляд Кристофа встретился с затылком огненной твари. Свежая руна «Сила» на клинке ярко вспыхнула синим, а руку обожгло холодом. Пригнувшись, он замер за спиной дружинника, выжидая момент.

Если он завалит мстителя, это будет грандиозно...

— Стой, идиот! — резкий крик Коршуна разрезал воздух.

Но было поздно. Как только водяная струя Леры на секунду ослабла, Кристоф прыгнул вперёд.

Удар. Лязг. Ладони обожгло о раскалённый металл доспехов. Кристоф скривился от боли и запаха палёного мяса. Но нож, ведомый яростью и жаждой новой силы, нашёл-таки щель в сочленениях брони и с глухим хрустом вонзился в самое сердце твари.

Угли-глаза дружинника вспыхнули двумя отчаянными струями пламени и погасли навсегда. В тот же миг на удивление сильные руки Коршуна дёрнули Кристофа назад, за секунду до того, как броня мстителя оплавилась и сгорела ослепительным золотым пламенем, едва не опалив его.

— Дебила кусок! — выругался Женя, замахиваясь, чтобы отвесить Крису оплеуху. Но снова не успел.

— Стоять! — донёсся крик Арины из-за спины.

Они синхронно обернулись на её голос, думая, что она крикнула Жене, но нет. Девушка смотрела в сторону Разрыва, а разрыв закрывался. Четверо парней семнадцати-восемнадцати лет, в грубой серой одежде, будто сжимали аномалию магической силой с четырёх сторон.

Кристоф был готов поклясться, что прежде никогда такого не видел. Женя, судя по его вытянутому лицу, тоже. Подростки же, казалось, не обращали внимания, и просто молча делали своё дело.

Коршун вскочил и уверенно направился к ним, формируя в руке острое водяное лезвие.

— Именем Ордена Сказочников России приказываю прекратить пророческую магию и поднять руки!

Пух! Разрыв захлопнулся без всякого воздействия путеводной нити, зато с громким хлопком и вспышкой. Доли секунды неизвестным хватило, чтобы броситься врассыпную.

Жар-птица и Лера отправились в погоню, не дожидаясь команды, но один из пацанов вскинул руку. Неизвестная комбинация рун мелькнула на его ладони, и фамильяры отлетели назад, будто врезались в упругий барьер. Лера несколько раз кувыркнулась об землю и зашипела, Птица врезалась в дерево и ухватилась когтями за ветку, не в силах продолжать полёт.

Колобок, будучи немного медлительнее «коллег», не попал в зону поражения. Кристоф поудобнее перехватил нож и ринулся за одним из беглецов, уже не слушая крики Арины и Женьки за спиной. Он знал — Колобок бежит по следу второго, а остальное было не важно. Догнать цель. Захватить. Доказать, что они — лучшие.

Это будет даже грандиознее, чем убийство мстителя! Но кто они такие? Чужая община? Другие порождения Эпоса?

То, что эти ребята сделали, никак не укладывалось в голове. И тем важнее было это выяснить.

***

Кристоф не знал, как долго он бежал. Ветки хлестали по лицу, оставляя глубокие царапины, щёки горели. Шаги товарищей за спиной давно затихли, а присутствие их фамильяров перестало ощущаться, будто отрезало. Преследуемый подросток не приближался, но и не отдалялся — его тень то и дело мелькала за деревьями, словно дразня.

Радовало одно — тонкая нить связи с Колобком ещё не порвалась окончательно. На бегу Кристоф взглянул на часы-браслет. Стрелка, указывающая на фамильяра, дёргалась, но показывала направление. Связь на пределе — между ними было почти двести метров.

Кристоф понял, что потерять цель не так страшно, как потерять фамильяра. Рванул по указанию стрелки, и вскоре услышал нарастающий грохот. Колобок, не церемонясь, ломал деревья на своём пути и продолжал преследование.

Вдруг треск исчез. Кристоф побежал быстрее, хотя сердце и так колотилось где-то в горле от бешенного темпа. Когда часы взвизгнули вновь, он резко затормозил. Меж двух деревьев дрожала узкая вертикальная щель разрыва.

В панике Кристоф взглянул на браслет. Стрелка, указывавшая на Колобка, бешено завертелась во все стороны и погасла. Связь оборвалась. А значит, Колобок ушёл в Эпос вслед за своей целью.

В голове тут же, как удар хлыста, всплыли обрывки фраз, предостережений...

— Помнишь сказки про «пойди туда, не знаю куда»? — заговорщически шептал Дима Казаков у костра в ночь перед выпуском. — Сказочники становились новыми героями Эпоса, потому что уже не могли вернуться. Их засасывало.

— Запомните главное! Самое страшное, что может сделать с вами новый фамильяр — не убийство, — каменное лицо Симона Васильевича не оставляло сомнений в его словах. — Если он затянет вас в Эпос — обратной дороги может не быть.

Было страшно до дрожи в коленях. Но там его друг. Глупый, наглый, ненасытный, но друг. И встретившись с чернокнижником, открывающим разрывы по собственному желанию, он может погибнуть.

Кристоф зажмурился, сжал рукоять ножа, и, не думая больше ни секунды, шагнул в разрыв. Мир перевернулся, закрутился и рухнул в кромешную тьму.

***

Темно. Очень темно. Голова раскалывалась, будто внутри взорвалась стеклянная лампа. Тошнило, словно накануне крепко выпил, хотя Крис в жизни пил всего один раз, и то это было ужасное пойло от Марка.

Он попытался открыть глаза, но светлее не стало. Подергав губами, он понял, что на голову надет мешок из грубой и пыльной чёрной ткани. Руки были туго связаны за спиной, и верёвка впивалась в запястья. Кажется, он сидел на стуле. Спина упиралась в ровную деревянную поверхность.

На фоне звучали голоса, и Кристоф, затаив дыхание, попытался вслушаться.

— А с этим придурочным что делать? — раздался звонкий молодой голос, полный неуверенности.

— Ты сам его принёс, — отвечал более суровый и грубый голос, принадлежавший, судя по всему, пожилому человеку. — Вот и думай теперь, что нам с ним делать. Обуздывай последствия своих решений.

— Он смелый... — с сомнением произнёс молодой. — И тяжёлый. Еле дотащил его из Нави.

— Но это ведь не главное? — хмыкнул старый с усталой усмешкой. — Когда ты принёс из Нави в Явь своего первого помощника, ты делал это для пользы, для дела. А сейчас что тобой двигало?

— Он не такой как другие стражи. Пока не такой. Более... чистый, что ли. Он пошёл за своим помощником, не раздумывая. Его не нужно убивать. Я думаю, ему можно рассказать правду.

— Помощники — расходный материал, Яков. Идти за ним — не благородство, а безрассудство, — строго, по-отечески, произнëс старый. — Тем более, у него не было ни одной руны Пути. По мне, так он дурак. Но мы можем посмотреть, чего он стоит. Приведи его в чувство.

Кристофу резко захотелось съездить чем-то тяжёлым по седой макушке, которая наверняка была у этого старика. Послышался скрип половицы, раздались приближающиеся шаги. Чёрный мешок грубо дёрнули и стянули с головы Кристофа.

Свет был достаточно тусклым, чтобы его не ослепило, и он мгновенно осмотрелся. Иссохшийся деревянный сарай с земляным полом. Одна маломощная электрическая лампочка под потолком, отбрасывающая длинные тени. В нескольких метрах от него на полу был выжжен сложный рунический круг, и внутри него, словно в невидимой клетке, сидел обездвиженный Колобок. Его глаза были закрыты, а золотистая корочка казалась потускневшей.

Вошедший был ровесником Кристофа. Худой, почти тщедушный, с тёмными длинными волосами, собранными в неопрятный хвост, он вызывал только жалость. Кристоф не мог похвастаться выдающимися физическими данными, но в сравнении с этим пареньком он чувствовал себя весьма крепким.

Яков был одет в льняные штаны и грубо сотканную длиннуюрубаху, похожую на крестьянские обноски времён царя Гороха. Однако рубаха была подпоясана добротным кожаным ремнём, на котором висели ножны ножа с вычурной рукоятью.

— И кто ты такой? — раздражённо выплюнул Кристоф.

Яков замер с открытым ртом, будто простой вопрос поставил его в полный тупик. Затем вскинул голову, и гордо, будто королевский титул, объявил:

— Хранитель Путей!

Кристоф дёрнул бровью. Раздражение никуда не ушло, а понимания не добавилось. Он смотрел на этого парня, как на сумасшедшего.

Яков, видя его недоумение, сник, но пояснил:

— Такие, как ты, зовут нас староверами.

— Волхвы, что ли?

Лицо Якова исказилось от возмущения.

— Не, брат, так у нас не говорят! И ты не говори, а то в зубы получишь!

— Развяжи мне руки и посмотрим, кто кому зубов убавит, — с вызовом буркнул Кристоф, пытаясь пошевелить онемевшими запястьями.

— Я, в общем, для этого и здесь... — Яков немного смутился. — Старик Драгомир от тебя не отстанет, пока не покажешь себя в бою.

— Кулачном? Вы серьёзно проверяете новых людей на кулаках?

— Не-а. Бой по правилам Нави. Кто проиграет — отправляется в Навь.

Из услышанного Кристоф мгновенно сделал вывод, что «Навь» — это их название для Эпоса. Он вспомнил, как те пацаны голыми руками закрывали разрыв, и ему стало не по себе. Спину обдало морозным дыханием страха.

— Я могу использовать фамильяра?

— Помощника? Конечно, — Яков гордо выпрямился. — Только тебе это не поможет!

— Ты недооцениваешь новую школу, — буркнул Кристоф, влив максимум уверенности в голос. — Развязывай давай, трепло!

Яков злобно крякнул, но вынул из ножен нож и быстрым движением разрезал путы на руках Кристофа. Следом он провёл остриём по земле, пересекая рунический круг. Руны на слабо замерцали и погасли. Колобок вздрогнул и открыл глаза.

— Надеюсь, у вас есть мясо? — спросил Кристоф, потирая затëкшие запястья, которые всё ещё противно покалывало.

Яков что-то проворчал себе под нос и вышел, наглухо закрыв дверь сарая на засов.

Колобок с сомнением посмотрел на хозяина:

— Мясо не поможет, Крис.

— Да о чём ты? Что тут вообще происходит? — прошептал Кристоф, приседая рядом с ним.

— Они как люди, но... Они пользуются нашей физикой. Могут существовать в нашем мире, не теряя силу.

— Это как?

Колобок не успел ответить — дверь снова открылась. Яков вернулся и бросил ему в сторону увесистый кусок сырого мяса.

— На, жри, тварь.

Кристоф от такого пренебрежения вскочил и бросил Якову грозный взгляд. Колобка же это не смутило ни капли, он набросился на угощение так, будто не ел никогда. Под его хищное чавканье Яков повернулся к Кристофу.

— Готов? Или ваше высочество ещё чего-то желает?

— Готов.

Кристоф и Колобок вышли вслед за Яковом на пустырь, похожий на выжженую лесную поляну с низким деревянным заборчиком по кругу. Вокруг ограды уже собралась толпа людей в таких же грубых одеждах. У всех на поясах болтались ножи или даже мечи, а на открытых участках кожи виднелись рунические шрамы.

Одного взгляда хватило Кристофу, чтобы тепло вспомнить Аню Смольникову с её почти благоговейным трепетом перед каждым новым знаком. Аня бы не испугалась боя с неизвестным противником. На удивление, эта мысль помогла Кристофу подавить свой страх.

На дворе уже вечерело, и вдоль поляны зажглись факелы, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Местность напоминала заброшенную деревушку, коих были сотни в Нижегородской области. Местные жители вытолкнули в центр пустыря Кристофа и его Колобка, громко выкрикивая что-то им в спину.

— Покажи себя, молодая кровь! — кричала какая-то девушка в сарафане.

— Забавный хлебушек, отрок, — крякнул, заливаясь смехом, крепкий парень.

С другой стороны круга вышел Яков. И с ним была тварь — вроде шкодника, но будто бы прирученного. Худой под стать хозяину, шакал с человеческими руками шёл у его ноги, как собака, и выглядел менее агрессивно, чем обычные шкодники. Будто волчонок, которого воспитали домашние собаки.

Кристоф мог с уверенностью сказать, что никогда не видел ничего подобного. Он также приметил в первых рядах старика — высокого, костлявого, с седой бородой и холодными, как лёд, глазами. Видимо, тот самый Драгомир. Присмотревшись, Крис понял, что рожа у него премерзкая. Старик вышел на край круга и прокричал:

— Да будет сеча!

Народ от мала до велика поддержал его дружным, даже немного диковатым ликованием.

Яков скинул рубаху, обнажив худую, но жилистую грудь, и достал нож, ловко подбросив его в воздухе. На его коже сверкнули слабым жёлтым светом сразу пять сложных рун. Кристоф нервно сглотнул и понял — пути назад нет.

Факелы бросали на землю пляшущие тени, превращая поединок в танец света и тьмы. Яков утробно рыкнул и атаковал первым. Кристоф едва успел сделать шаг в сторону, чтобы не встретить лезвие грудью. Нож старовера описывал в воздухе смертоносные дуги, и Кристофу казалось, что тот хочет отправить его не просто в Навь, а прямиком в Правь — к праотцам.

В это же время Колобок встретил первым мощным джебом шкодника Якова. Шакал взвизгнул, но не приземлился на четыре лапы и прыти не убавил.

Кристоф отскакивал, уворачивался, чувствуя, как лезвие проносится в сантиметрах от его тела. Он был бы уже мёртв, если бы не месяцы изматывающих тренировок с Верой Матвеевной. При каждом выпаде на теле Якова вспыхивала то одна, то другая руна, даруя ему скорость, силу и нечеловеческую ловкость. Он двигался как демон, предугадывая каждое движение Кристофа. Сказочник не успевал даже контратаковать — просто уклонялся, всё больше выматываясь.

Рядом бушевала другая битва. Колобок, ревя от ярости, пытался схватить юркого зверя-помощника. Тот уворачивался, кусался, царапал когтями золотистую корочку. После нескольких неудачных попыток Колобок будто сдался — он замер, широко раскрыв свою булкообразную пасть. Зверь, повинуясь инстинкту, прыгнул и вцепился в него зубами. Но клыки провалились в вязкое, упругое хлебное тело, застряв намертво. В следующее мгновение Колобок схлопнулся, как гигантская ловушка, сцапав тварь целиком и поглотив её с глухим чавкающим звуком.

Яков даже бровью не повёл на гибель своего помощника, но резко сменил курс — с молниеносной скоростью он поднырнул под неуклюжий удар Кристофа и рванулся к Колобку. Сказочник, ожидая, что его фамильяр просто раздавит наглеца, замер в ужасе. На теле Якова вспыхнули сразу три руны. Он не стал бороться с громоздкой рукой Колобка — он использовал её как опору, легко перекатившись по ней, как акробат, и оказался сзади у ничего не понимающего фамильяра.

Яков занёс нож для решающего удара, целясь со спины Колобка точно в его хлебное сердце.

— Нет! — закричал Кристоф и бросился вперёд, уже не думая о собственной безопасности.

Рывок. Доли секунд. Лица староверов, ставшие размытыми пятнами. Страшная боль.

Казалось, будто каждая клеточка его груди взорвалась. Лезвие вошло по самую рукоять. Отчаянным рывком Кристоф закрыл Колобка собой, но ликовал — он успел.

Кристоф замер, пошатываясь, с рукоятью ножа, торчащей из груди. У Якова округлились глаза от неожиданности. Но ещё больше они округлились, когда сказочник перестал кашлять, а алое пятно на его рубахе не стало расползаться дальше. Кровь вдруг остановилась.

Яков, опешив, попытался выдернуть нож, но тот намертво застрял в... чём-то плотном и упругом. В хлебе. Кристоф в последний миг успел сделать то, что никогда не будет дано староверам — зачерпнуть у своего фамильяра силу, превратив плоть в спасительное тесто.

— Не ожидал, ушлёпок? — прошипел Крис, чувствуя, как разгорается ярость внутри.

Яков отшатнулся, но было поздно. Кристоф, игнорируя торчащий из груди клинок, рванулся вперёд, схватил его за шею обеими руками и с дикой силой трижды ударил лбом в переносицу. Раздался отвратительный хруст. Яков закатил глаза и безжизненно обмяк на земле.

— Навь! Навь! Навь! — начала скандировать толпа, требуя исполнения правил.

Но Кристоф, тяжело дыша, вынул нож из своей груди. Кровь из раны не хлынула, оттуда виднелась мякоть хлеба. Он сунул руку за пазуху, залепил рану, и через мгновение на его месте снова была плоть и кровь. Грудь отдавала дикой болью, но больше не кровоточила.

Сказочник бросил окровавленный нож на землю рядом с бессознательным Яковом.

— Я не варвар! — прокричал он, обращаясь к ошеломлённо замолкшей толпе. — И не хочу никого убивать, мне просто нужны ответы!

Мерзкий старикашка Драгомир вышел вперёд, и в свете факелов вокруг пустыря его костлявая фигура казалась ещё выше. Рядом с ним шагал другой мужчина — высокий, русый, с кудрявой бородой и плечами богатыря. Почти Илья Муромец.

— И что ты хочешь знать, отрок? — просипел Драгомир, замерев в паре шагов от Кристофа и буравя его холодными глазами.

— Кто вы? Как вы взаимодействуете с Эпосом? Почему вы... как мы? — он ткнул пальцем в себя, а потом в Колобка, — и одновременно как они?

Драгомир скрипуче усмехнулся.

— Я покажу тебе.

Он сложил вместе три своих крючковатых пальца и сделал шаг вперёд, нацеливая их на лоб Кристофа. Юноша содрогнулся, но будто не мог шевелиться, завороженный древней магией.

— Лапы прочь от моего ученика!

Кристоф вздрогнул, узнав голос Веры Матвеевны. Из темноты между деревьями вылетела золотая монета, сверкая в свете факелов. Драгомир рефлекторно поймал её пальцами, и это стало его роковой ошибкой. Все руны на его теле разом вспыхнули и погасли, словно их сила была поглощена золотом.

Его богатырский спутник тут же выхватил из ножен тяжёлый меч, но его рука была перехвачена в железной хватке. Садко, могучий и невозмутимый, уже стоял за его спиной, обездвиживая его обратным хватом.

Люди на поляне зашевелились, зароптали, озираясь по сторонам. Из теней вышла Вера Матвеевна. Она двигалась спокойно и грациозно, её чёрные волосы и прекрасное синее платье развевались на ночном ветру. Она вышла в центр круга и остановилась напротив Драгомира.

— Ты приходишь со своими тварями в нашу обитель? — прорычал богатырь, пытаясь вырваться из хватки Садко.

— Вы окружены, — холодно заявила Вера.

— Ты врёшь, вас всего четверо! — крикнул кто-то из толпы.

И в этот момент небо вспыхнуло. Жар-птица расправив свои исполинские огненные крылья, зависла над поляной. Пламя всех факелов разом потянулось к ней и поглотилось ею, погрузив округу в сумерки, озаряемые лишь янтарным светом крыльев.

Одновременно из озера, которое Кристоф только сейчас заметил на краю деревни, с громким рокотом начала подниматься вода. Она вздымалась стеной, готовая обрушиться на всё живое. Лицо Веры побледнело, но руки, поднятые вверх, твёрдо держали магической силой Садко эту дикую стихию.

— Ваше село смоет прежде, чем вы убьёте хоть одного из нас, — с вызовом отчеканила она.

— Остановитесь, — Драгомир поднял руку. — Мы не враги вам...

С другого края поляны, из-за изб, вышли Марк, Арина и Женька Коршун. Марк сжимал гриф своей гитары, словно рукоять боевого топора. Арина шагала с грацией своей учительницы, сверкая рыжими волосами и озорными глазами в свете пламени Жар-птицы. Женька мерно шёл впереди.

— А кто вы? — язвительно перебил он старика. — Пророки-недоучки, открывшие кучу Разрывов Эпоса и теперь прячущиеся по углам?

Богатырь, всё ещё зажатый Садко, зарычал в ответ:

— Не мы за этим стоим, парень! И не такому, как ты, обвинять нас! Это вы работаете на демона!

— Стоп балаган! — громыхнул голос Веры, заставляя всех вздрогнуть. — Какие демоны? Что вы знаете о порталах?

Богатырь тяжко вздохнул, но напряжение немного спало с его плеч

— Это долгий и трудный разговор. Отзовите помощников, и мы дадим вам ответы, которые ищет твой мальчик.

Вера с сомнением посмотрела на Кристофа. Тот, всё ещё держась за больную грудь, нехотя кивнул. Ответы важнее гордости и разногласий.

— Будь по-вашему, — бросила она.

Вода с грохотом начала возвращаться в озеро, а на щёки учительницы вернулся здоровый румянец. Жар-птица уменьшилась в размерах до попугая, вернула факелам огни и мягко опустилась на плечо Арине.

Кристоф с облегчением выдохнул, чувствуя, как колени подкашиваются от усталости и адреналина. Бой был окончен. Начиналось что-то новое.

Глава 7

Безоблачное ночное небо было усыпано тысячами ярких, холодных звёзд. В лесу, вдали от городской засветки, они сияли особенно яростно, словно сверкающие кристаллы, рассыпанные по чёрному бархату бесконечности. Кристоф сидел на скрипучем пеньке у самой кромки озера, ёжась от пронизывающего ночного холода, и смотрел на дрожащие отражения светил в тёмной воде. Вода и сейчас успокаивала его, подобно самому близкому родственнику.

Внезапно на его плечи легло что-то мягкое и тёплое. Ладони нащупали грубую шерстяную ткань пледа. Кристоф обернулся, ожидая увидеть заботливую Арину или внимательную Веру Матвеевну, и замер с открытым ртом. За его спиной стоял Женька Коршун.

Крис, опешив, решительно скомкал плед и сунул его обратно в руки альбиноса.

— Не надо.

Коршун лишь усмехнулся, и снова накинул ткань на плечи юноши, на этот раз придерживая её и не давая сбросить.

— Возьми. Будет обидно победить сильного соперника и подохнуть тут же от обычной пневмонии. От твоей смерти мне ни холодно, ни жарко, но статистику ты нам испортишь.

Кристоф, скрипя зубами, молча закутался в плед и демонстративно отвернулся, ожидая, когда надоедливый страж уйдёт. Но у того, по-видимому, были другие планы.

— Ты зря свой нож не достал в том бою. — Коршун, подобно настоящей хищной птице, с ловкостью присел на ствол срубленного близ воды дуба. — Дрались бы на равных, без твоих фокусов с хлебом.

— Я не хотел его убивать, — буркнул Кристоф, не глядя на него. — Мне нужна была победа без крови. Сказочники убивают тварей, а не людей.

— Ты неопытен, поэтому ничего не понимаешь, — цинично сплюнул Женька, уставившись куда-то в звёздную высь. — Стражам нередко приходится убивать людей. И лично твоим противником может быть человек в любой ипостаси. А тварь будет бить твой фамильяр. Чудовищ убивают чудовища, пацан.

Крис вздрогнул, будто от удара током. Именно эту фразу, слово в слово, сказал ему старец Георгий Вальди в ту ночь в Старой Ладоге. И сегодня он одержал верх только потому, что смог поверить в его жуткую правду, что всë нереально. Потому что позволил себе на мгновение стать «чудовищем».

— Ты... ты учился у Вальди?? — выдохнул он, так впечатлившись, что не заметил, как вцепился пальцами в плечо Коршуна.

Тот приподнял белую, как снег, бровь, смотря на него с удивлением.

— Вальди? — пренебрежительно выдохнул он. — Эта старая развалина ещё кого-то учит?

Кристоф чуть не задохнулся от возмущения. Этот выскочка оскорбил его кумира, его тайного наставника!

— Он герой! Я победил только благодаря его знаниям! Это он сказал, что чудовищ убивают чудовища!

Глаза Коршуна сузились до щëлочек. С полминуты он пристально смотрел на Кристофа, а затем поднялся с бревна и бросил через плечо:

— Ты идиот. Не играй с тем, чего не в силах понять. А про чудовищ, для справки, ещё Ницше писал — «По ту сторону добра и зла». Почитай, расширишь кругозор.

Кристоф, ошеломлённый и разъярённый, хотел было догнать его и потребовать внятных разъяснений, но в этот момент из-за деревьев раздался голос Веры Матвеевны:

— Крис! Иди сюда. Нам есть, о чём поговорить.

Он замер, на мгновение разрываясь между яростью и долгом. Вздохнув, сбросил с плеч ненавистный теперь плед и побрёл на зов.

Изба оказалась просторной, но аскетичной. В печке хрустели дрова, а под потолком были развешены душистые травы. Посредине стоял грубый стол с кувшином воды и свежим караваем, а за столом на скамьях разместились Вера Матвеевна, Арина и Марк. Кристоф нехотя втиснулся между друзьями. Напротив них, на второй лавке, восседали Драгомир и тот, кого Кристоф мысленно окрестил богатырём.

Тот самый «богатырь» обвёл гостей взглядом и первым нарушил тишину своим глубоким, как из бочки, голосом:

— Я — Борислав Веселин, глава общины Хранителей Путей. А это — старейшина Драгомир.

— Хранители Путей? — осторожно переспросила Вера. — Я слышала название «волхвы» и «староверы», но только во время школьного курса истории сказочников. Мне и в голову не приходило, что староверы ещё существуют. Ваши методы оказались совсем не похожи на то, что о вас писали в учебниках.

— Потому что мы делаем ту же работу, что и вы, но идём иными тропами, — пояснил Борислав. — Название «волхвы» — ошибочно, потому как давно устарело. Наш путь ведёт отсчёт со времён Александра Невского. Мы ушли в тень, когда пресёкся род Рюриковичей, дабы не стать слугами новых, чуждых нам порядков. Так получилось, что большинство из нас в те времена не приняло церковных реформ и отказалось служить церкви. Отсюда и разность понятий — от «волхвов» до «староверов».

Так давно... И всё это время в тени? Невероятно... Кристоф даже не знал, что сказать, и замер в немом восхищении.

— А в чём разница-то? — вдруг не удержался Марк. — Вы тоже закрываете разрывы, просто нелегально. У вас тоже есть магия и фамильяры.

— Разница в основе, отрок, — вступил Драгомир. — Вы опираетесь на призывающие сказки. Вы зовёте существ из Нави, делая их своими слугами. Мы же, — он обвёл рукой себя и Борислава, — ходим в Навь сами. Мы не призываем помощников — мы находим их там, проходим испытания и заключаем договор. Или возвращаемся ни с чем.

— Вы ходите в Эпос? — ахнула Арина, открыв рот от изумления. — И возвращаетесь???

— Возвращаются сильнейшие, — кивнул Борислав. — И главное наше оружие — не фамильяр, а наше собственное тело, закалённое боями и отмеченное рунами. Для похода в Навь нужно немного — две руны «Пути» и немного упорства. Гораздо сложнее не заблудиться внутри.

Марк скептически хмыкнул.

— Руны? Серьёзно? Против тварей, которые могут разорвать слона?

Борислав усмехнулся и, не говоря ни слова, достал с верхней полки шкафа кобуру. Оттуда он извлёк старый, но ухоженный револьвер «Кольт». Толстые пальцы щёлкнули барабаном, в патронниках блеснули латунные гильзы. Он извлёк каждую из пуль по одной, заботливо укладывая на столе, и указал пальцем на крохотные значки на носиках.

Кристофу не надо было напоминать, что это за символ — точно такую же руну «Сила» он выгравировал на своём ноже буквально прошлым утром.

— Пуля, отмеченная этой руной, причиняет твари из Нави такой же вред, как помощник вашего ученика последней ступени, — пояснил Борислав. — Мы наносим руны на всё: на клинки, на пули, даже на свою кожу.

Драгомир молча закатал рукав своей рубахи. Его иссохшая рука была покрыта сложным переплетением шрамов, которые при ближайшем рассмотрении оказывались не случайными отметинами, а искусно вырезанными рунами.

— Этот, — ткнул он пальцем в особенно старый и глубокий шрам на предплечье, — работает с семьдесят шестого года. Отводит морок и дурные сны. А этот, — он показал на другой, похожий на спираль, — позволяет три дня обходиться без воды. Чернила мы тоже готовим иначе — бескровно, по старым рецептам, что сохранили наши предки. Поэтому их хватает на все руны.

Кристоф слушал, будто заворожённый. Всё это было так непохоже на то, чему его учили. Совершенно другой путь. Более жёсткий, но в чём-то более честный.

Вера, выслушав всё, сложила руки на столе.

— Всё это очень познавательно, конечно. Ценно. Но мой вопрос остаётся. Ранее ваш товарищ, — она кивнула в сторону богатыря, — обвинил Женю Астраханцева, почётного нижегородского стража, в работе на демона. Что он имел в виду?

Борислав обменялся тяжёлыми взглядами с Драгомиром.

— Это внутренние разногласия. Не ваша беда.

— Вы сделали её нашей, когда напали на моего ученика, — холодно парировала Вера.

Борислав помолчал, явно взвешивая слова.

— Я считаю Олега Камардина, главу вашей Нижегородской общины, — чернокнижником. Он ищет знания не там, где следует. А Сковпень, его правая рука, хороший воин, но слепой. Он не видит дальше собственного носа и приказов начальства. Ваш же мальчик, — он кивнул на Кристофа, — просто попал под горячую руку. Мы подумали, что он один из людей Камардина.

Все замолчали. Слово «чернокнижник» натянутой струной повисло в воздухе. Кристоф почему-то сразу поверил Бориславу. Одно лишь смутное воспоминание о встрече с Олегом Камардиным — чернявым, сутулым мужчиной с глазами, казалось, состоящими из густой тьмы, — заставило его содрогнуться. Но Вера, как человек взрослый и ответственный, потребовала доказательств.

— Дети, выйдите, пожалуйста, — сказала она, не повышая голоса, но так, что спорить было бесполезно.

Марк, будучи всегда не прочь разведать обстановку, тут же схватил Арину за руку.

— Пошли, посмотрим, как они там у староверов гуляют! — и потащил её в сторону шумного праздника, разгоравшегося у костра посреди деревни.

Кристоф кивнул, сделал вид, что пошёл за ними, но за углом избы замер, а затем бесшумно обошёл её по кругу и юркнул в темноту прохладных сеней. Он присел на корточки за деревянной бочкой и затаил дыхание.

Из-за двери доносились приглушённые голоса.

— ...Я чувствую её, Вера Матвеевна, — говорил Борислав. — От большинства новых разрывов исходит одна и та же сила. Сила Светлояра. Её источают только самые старые из наших Хранителей... и люди из верхушки вашей Нижегородской общины. Это не случайность.

— Очень удобно сослаться на то, что я не могу проверить, — холодно подметила Вера. — «Чувства», «сила»... Но у Ордена должны быть факты.

— Факты? — хрипло выдохнул Драгомир, и продолжил так твёрдо, что Кристоф поверил сразу: — Факт в том, что разрывы стали появляться в три раза чаще с тех пор, как Камардин возглавил общину! Вы ведь поэтому здесь, так? То-то же! Факт в том, что они возникают в местах силы, которые знаем только мы да его приближённые! Разве этого недостаточно?

— Это совпадения и косвенные улики, старейшина. Я не хочу влезать в конфликт староверов и Нижегородской общины. При других обстоятельствах я бы просто проигнорировала вас, однако здесь, в вашем поселении, я вижу много детей. Многие из них одарённые...

Вера замолчала, и вдруг выдала:

— А ещё они — беспризорники, числящиеся пропавшими без вести. Многие из них ведь не приходятся вам родственниками, так? Как искатель, я обязана сообщать в Орден о каждом найденном ребёнке с даром. Это закон.

В сенях повисла тяжёлая пауза. Борислав не выдержал первым и грозно стукнул по столу, рыкнув подобно медведю.

— И вы отдадите их в руки чернокнижника?! Я не позволю ему брать под своё крыло наших детей! Одумайтесь, женщина! Посмотрите правде в глаза, пока не поздно!

Послышался скрип скамьи. Кристоф отпрянул — Вера вставала. Он рванулся было к выходу, но опоздал. Дверь распахнулась, и в сенях появилась учительница. Её взгляд сразу упала на него, прижавшегося к стене.

— Крис? Что ты здесь делаешь?

Он открыл рот, чтобы соврать, но слова застряли в горле. В этот момент из темноты снаружи появился Женька Коршун. Он вошёл в сени, словно всегда здесь и находился.

— Я его попросил, — невозмутимо заявил он. — Забыл в избе ключи от машины. Сказал ему поискать тут.

Кристоф почувствовал, как карман его брюк странно взмок, а затем так же внезапно стал сухим. На автомате он сунул туда руку и нащупал холодный металл. Он вытащил ключи с узнаваемым логотипом BMW.

— Вот... — пролепетал он, протягивая ключи Коршуну. Тот взял их, даже не взглянув, и сунул в карман.

— Всё, свободен. Иди к друзьям.

Вера смотрела на них обоих с тяжёлым, недоверчивым взглядом, но так и не успела ничего сказать. Кристоф, не мешкая, выскользнул из сеней и пустился бежать к огням костра, чувствуя, как бешено колотится сердце. Спасение пришло оттуда, откуда он его совсем не ждал, но в такой форме пугало ещё больше.

Он протиснулся сквозь гуляющую толпу староверов. Играли гусли, в воздухе витали ароматы хмельного кваса и дыма. В центре веселья Марк уже вовсю заигрывал с местной русоволосой девушкой, показывая ей в ладонях маленькие, безобидные огоньки. Кристоф усмехнулся — этому простейшему фокусу Дима Казаков учил их ещё во втором классе, когда они пытались хоть как-то скрасить скуку уроков концентрации.

Арина сидела в одиночестве на дальней колоде у костра, грея руки и вздрагивая от редких порывов ночного ветра. Кристоф с сомнением осмотрел её лёгкую зелёную майку, оголяющую плечи, и, недолго думая, накинул на них свою поношенную олимпийку.

Девушка подняла глаза, удивлённо моргнула, а потом улыбнулась и коротко кивнула в знак благодарности.

Кристоф присел рядом с ней на краешек колоды. Арина завернулась в олимпийку и как-то незаметно, естественно подсела ближе, боком прижимаясь к нему вплотную в поисках тепла.

— Что у них за праздник сегодня? — спросил он, глядя на языки пламени и пытаясь не думать о том, что значит это лёгкое прикосновение.

— Святоч, — пожала плечами Арина. — День памяти предков. Вспоминают тех, кто ушёл в Правь.

— А ты почему не участвуешь?

— Было бы кого вспоминать... — её губы вдруг сжались в тонкую, жёсткую линию, а отражение пламени нехорошо сверкнуло в её глазах. — Моя мама — сказочница в четвёртом поколении, а отец — не одарённый, обычный прораб на стройке. Я очень любила его, но он не верил, что у меня есть способности. Считал, что мама меня с ума сводит. А мама верила, — Арина тяжело вздохнула, — и развелась с ним, чтобы его неверие не погасило мой дар. Ещё и в суде пользовалась служебным положением, чтобы запретить ему со мной видеться. Ненавижу её.

Отражение пламени в её зрачках резко выросло в размерах, наполняясь яростью. Через секунду сам костёр с громким треском вспыхнул, взметнувшись столбом огня почти на три метра вверх. Дети, кружившие в весёлом хороводе вокруг огня, в ужасе отпрянули с визгом.

— Арина! — Кристоф, инстинктивно отшатнувшись, дёрнул её за запястье.

Ревущее дикое пламя тут же успокоилось, снова став обычным костром.

— Извини... — она виновато посмотрела на него и тут же отвела взгляд.

Но испуг детей моментально сменился восторгом. Они радостно захохотали, стали тыкать пальцами в Арину, называя её невестой Сварога, и требовали ещё огня. Кристоф, видя, как она смущается и замыкается, взял её за руку и увёл от назойливого внимания на тёмный край деревни.

— А у тебя кто родители? — спросила она, когда они отошли на достаточное расстояние и начали медленный подъём на покрытый лесом холм.

— Мама в отделе кадров работает, на заводе, а отца я не знал никогда. Он ушёл, когда мне было два года. Я его не помню. И маму тоже почти забыл, хотя община забрала меня в десять. Помню только сестру... Она у меня милая.

— Сочувствую... — тихо сказала Арина, и обняла его за талию, прижавшись щекой к его плечу. — Я бы, может, сама не хотела становиться сказочницей, если бы знала, чем всё обернётся...

Девушка зажмурилась, но Кристоф знал — она сильная, не заплачет. Он приобнял её в ответ, чувствуя лёгкий запах яблочного шампуня в её волосах. Но вместо утешения спросил то, что давно крутилось в голове:

— Ты когда-нибудь скучала по пророческому дару? Тому, что был в детстве, до «перековки». Когда ты могла просто менять вероятность событий в мире обычных людей.

— Не знаю даже... — протянула она, задумавшись. Затем тихо усмехнулась. — Вообще было. Помню, всегда желала папе хорошего дня перед работой. И знаешь, за девять лет, что он проработал на стройке, на его объектах никто ни разу не погиб и не получил серьёзных травм. Все считали его счастливчиком.

Кристоф тепло улыбнулся, потому что вспомнил всё, что сам желал в детстве своей маме и сестре перед тем, как его забрали. И как эти маленькие пожелания незамедлительно сбывались. Но сейчас всё было иначе.

Теперь сбывались пожелания других — тех, кто сам пока не знает, что берёт силу из Эпоса. А он, Кристоф, мог только ликвидировать последствия. Латать дыры в реальности, которую другие рвали на части ради своей прихоти. Эта мысль горечью растеклась по горлу, и в другое время накрыла бы его. Но почему-то здесь, на тёмном холме с Ариной, она не казалась такой уж безнадёжной.

Девушка замолчала, глядя на огни деревни внизу. Потом тихо, почти шёпотом, призналась:

— Я всё ещё практикую пророческий дар.

— Но... — Кристоф посмотрел на неё с удивлением, — мы же не можем влиять на вероятность после «перековки»...

— Успокойся, я не могу менять будущее и настоящее, — перебила она. — Но моя Жар-птица... она не просто огненный фамильяр. Она вещая. Я не могу изменить то, что было, но могу видеть прошлое, если оно связано с Эпосом. Помнишь разрыв во время патруля сегодня? Я не просто его ощутила — я пыталась понять, кто и когда его открыл. Тогда не получилось, но... главное — практиковаться дальше.

— Почему ты не говорила раньше?

— Вера сказала, что пока эта способность не раскроется полностью, о ней не надо заявлять. Боится, что мне собьют настрой, испортят дар. — Арина посмотрела на него с вызовом. — У тебя разве нет ничего такого, что бы ты практиковал в полном одиночестве по наставлению учителя?

Кристоф задумался. Перед глазами встали образы: тёмный холл дома Георгия Вальди, его леденящие душу слова, тайные тренировки, когда он учился не просто превращаться в хлеб, а верить в нереальность всего окружающего мира, чтобы стать сильнее.

— Вообще-то есть, — признался он. — Но ты права, не стоит об этом говорить, пока не довёл до идеала.

— Ну вот же! — Арина надула губки, явно заинтригованная. — Теперь ты должен рассказать!

Кристоф лишь покачал головой, загадочно улыбнувшись. Поразительные успехи в мракоборстве за последний год можно было объяснить лишь одной фразой, сказанной самым старым сказочником России. «Чудовищ убивают чудовища».

Вместо ответа он отшутился:

— Может, я просто тайно тренируюсь быть пекарем? У меня же лучший фамильяр для этого.

Арина рассмеялась, толкнула его плечом и вдруг прижалась к нему. Её лицо оказалось совсем близко. Она потянулась к его губам...

Прервал их оглушительный грохот, крики, россыпь вспышек внизу и яростный рык фамильяров. Оба вздрогнули и рванулись с холма обратно. То, что они увидели, заставило их кровь застыть в жилах.

Деревня староверов была окружена. Члены Нижегородской общины в тёмно-синих кителях с оранжевыми нашивками сжимали кольцо. Над их головами, в тени деревьев, замерли фамильяры — бледные кикиморы, свирепые лешие, огненные саламандры. В центре, у догорающего костра, сбились в кучу староверы. Борислав и Драгомир стояли впереди, спиной к своим. Дети плакали, прячась за взрослыми.

— Как они... — прошептал Кристоф. — Вера же не приняла решение...

И тут его осенило. Браслеты. Они соединены с GPS-системой Ордена. А староверов... староверов сдал Коршун. Вот почему он болтался рядом с избой Борислава! Он не ключи искал — он метку подкладывал или координаты снимал!

— Они не прорвутся! — Кристоф сделал шаг вперёд, желая броситься в гущу событий, но Арина резко схватила его за руку.

— Нет! Волхвы тебя чуть не убили! Если ты им поможешь, Орден объявит тебя предателем! Тебя арестуют!

Он замер, сжав кулаки так, что костяшки побелели и хрустнули. Ему оставалось только смотреть, как стражи, действуя с чёткостью механизма, скручивают староверов одного за другим. Как на детей надевают наручники с подавляющими рунами. Как могучий Борислав, пытаясь сопротивляться, роняет меч падает на колени под совместным ударом трёх богатырей, а Драгомиру сковывает льдом руки чей-то Морозко.

Эпос разрывался тут и там от обилия силы, взрывающейся в массовом магическом столкновении. Воздух дрожал от его эманаций, земля под ногами слегка колебалась. Где-то на краю деревни Хранители Путей ещё продолжали сопротивляться.

Летали малые огненные шары, хаотично вырывались из разрывов шкодники, помощники бросались под ноги штурмовому отряду в попытке как-то помешать их продвижению. Но пятеро мужчин под командованием уже известного Артура Сковпеня раскидывали тварей, как второстепенную угрозу, и постепенно продвигались к хижине, из которой шло сопротивление.

Ночь горела алым от вспышек заклинаний и синим от свечения подавляющих артефактов. Кристоф молился только о том, чтобы хотя бы часть Хранителей, кого не застали врасплох, смогут сбежать через Эпос, как сбегал от него Яков. На худой конец — чтобы никого не убили при задержании.

Юный сказочник с ужасом понимал, что если слова Борислава про Камардина были правдой, то чернокнижник только что выиграл партию. Он получил в свои руки всех этих одарённых детей и взрослых, этих хранителей древних знаний. И помог ему в этом альбинос Женька — гнида и предатель в форме стража.

Арина всё ещё держала Кристофа за руку ледяными пальцами. Они стояли в темноте на вершине холма и молча наблюдали, как гаснет праздник и рушится целый мир, который они только что начали узнавать.

Глава 8

Фургоны с затемнёнными стёклами один за другим разъезжались от села Кудровино, которое до сегодняшнего дня официально считалось заброшенным. Задержаны были около восьмидесяти человек, среди которых двадцать детей, включая тех, что числились в базах пропавшими без вести.

Ещё двум десяткам, самым расторопным и сильным, удалось уйти через открывшиеся порталы в Эпос. Подслушав переговоры стражей по рации, Кристоф узнал, что в последний момент скрылся и старейшина Драгомир — он пролил на один из своих ритуальных шрамов чернила из фляги, и шрам вспыхнул, утянув его в пустоту. Кристоф внутренне возрадовался за старого упрямца, но вида не подал.

Они с Ариной возвращались к окраине деревни, когда навстречу им выбежала взволнованная Вера Матвеевна с бледным, осунувшимся лицом и испугом в глазах.

— Где вы были? — спросила она, дыша быстро и тревожно. — Я думала, с вами что-то случилось во время этого кошмара.

Кристоф, стараясь говорить как можно спокойнее, пожал плечами:

— Мы просто ушли в лес. Решили потренироваться, пока вы были на совещании. Шум был слишком сильный.

Вера внимательно посмотрела на них, потом спросила с новой нотой тревоги в голосе:

— А Марк? Он с вами?

— Нет, — Арина покачала головой, не поднимая глаз, — мы были вдвоём.

— Плохо... — прошептала Вера, проводя рукой по лицу. — Его нигде нет. Его не нашли среди задержанных, а браслет не отвечает.

Арина всхлипнула, опустив голову ещё ниже и закрыв лицо руками. По щекам её покатились тонкие ручейки слёз. Вера Матвеевна тут же обняла её, прижимая к себе.

Кристоф мельком пробежался взглядом по колонне задержанных, которых грузили в автозак, и понял, что той самой светловолосой девушки, с которой он видел Марка у костра, тоже нигде не видно. Сердце у него ёкнуло. Но Вере он ничего не сказал — это было лишь догадкой.

Учительница, всё более обеспокоенная, направилась к Артуру Сковпеню, который руководил операцией.

— Артур, нужно обыскать всё ещё раз! Мой ученик пропал!

Провожая её взглядом, Кристоф увидел, как к Сковпеню подошёл Женька Коршун. Они о чём-то коротко поговорили, и Артур пожал ему руку. Это было крепкое, деловое рукопожатие между коллегами. Волна ярости и отвращения накатила на Кристофа. Он с ненавистью смотрел на бледную рожу предателя.

Затем он повернулся к подавленной, плачущей Арине.

— Ты говорила про свой пророческий дар? Про то, что можешь видеть прошлое? — Он твёрдо положил ей руки на плечи. Девушка, всё ещё всхлипывая, кивнула. — Так вот, если у тебя хоть что-то получается — сейчас самое время попробовать.

Она посмотрела на него сквозь слёзы, потом снова кивнула, уже более уверенно. Они, стараясь не привлекать внимания, зашли за ближайший дом, в котором баррикадировалась и откуда — по словам стражей — ушла группа староверов. Земля здесь была испещрена следами и обожжена странными узорами. Воздух всё ещё дрожал от остаточной магии.

Арина, закрыв глаза, вытянула руки над самым сильным из следов — отпечатком старческой, крючковатой ладони, обведённой кругом из золы. Её Жар-птица беззвучно появилась рядом и уставилась на то же место своими изумрудными глазами. Кристоф затаил дыхание, молясь, чтобы это сработало. Чтобы они смогли узнать правду.

***

Арина стояла неподвижно, её пальцы дрожали, а глаза были закатаны под веки, видя иное. Она бормотала обрывки фраз, выхватывая картины из потустороннего эха:

— Драгомир... в избе... ведёт их... рука в круге... пепел... открывает... сам... — её голос срывался. — Марк... с ними... «Хоть кто-то из вас должен знать правду»... уходят последними... задержка... на нём нет рун... часы... старик срывает... давит... рисует на руке две новые руны...

Она резко открыла глаза, выдохнула и дрожащим пальцем указала на угол у крыльца.

— Посмотри там! Должны быть обломки его часов.

Кристоф подскочил и действительно нашёл среди грязи осколки стекла и смятый браслет часов Марка. Леденящий ужас сковал его. Значит, Арина не бредила. Значит, всё это было правдой.

Не теряя больше времени даром, девушка схватила обгоревшую щепку и на чистом участке земли быстро начертила сложный узор с дублирующими контурами.

— Вот. Так выглядело плетение старика.

— Значит, мы можем открыть такой же разрыв и попасть в то же место? — с надеждой спросил Кристоф, вглядываясь в линии.

Арина покачала головой, и губы её дрогнули.

— Не можем. Он черпает силу Светлояра. Я не знаю, как тебе это объяснить... — Она вдруг посмотрела на друга. — Призови Колобка.

— Зачем?

— Призови, говорю! Я покажу.

Кристоф пожал плечами, но достал из рюкзака лист бумаги, капнул на него крови из заранее подготовленного шприца и поджёг. Бумага зашлась золотым пламенем и сгорела дотла. С грохотом отшвырнув в сторону деревянную скамейку, в избушке материализовался Колобок-голем.

— Ну наконец-то. Всё веселье пропустил.

— Ага, обхохочешься, — буркнул Кристоф. — Что там?

Арина как раз закончила рисовать на клочке бумаги. Узор состоял из двух частей. Верхняя — построчная, напоминающая странную стенограмму, — была смутно знакома Кристофу, словно он видел её в учебниках по основам призыва. Нижняя — круговой, более хаотичный и сложный узор, — была абсолютно чужой, и лишь некоторые руны с трудом распознавались взглядом.

— Смотри, — ткнула она пальцем в рисунок. — Верхняя схема — путь Колобка. Локальная червоточина в Эпосе, нужная для призыва одного персонажа. Нижняя — путь Драгомира. Символ в центре — не руна. Я не смогу его воспроизвести. Но Птица говорит, что это... и есть Светлояр. Ключ, основа.

В этот момент дверь в избу с скрипом распахнулась. На пороге стояли Вера Матвеевна и Артур. Лицо его было хмурым.

— Зачем вы призвали фамильяров сейчас? — строго спросил он. — Операция завершена. Здесь не место для тренировок.

Арина растерялась и покраснела. Но Кристоф, сделав испуганное и виноватое лицо, тут же нашёлся:

— Здесь... здесь ещё много остаточной силы. Мы думали, кто-то из этих людей мог спрятаться. Нам было страшно одним.

Краем глаза он заметил, как Арина, пользуясь тем, что внимание взрослых приковано к нему, скомкала и сунула за пазуху листок с рисунком, а затем тихо подпалила его пальцами. Лёгкий дымок она списала на неуклюжесть своей Жар-птицы, которая тут же потушила его крылом.

— Будьте осторожнее, ребятки, — буркнул Артур, и, не найдя повода для придирок, фыркнул и ушёл. Вера же, оставшись, внимательно осмотрела место, и зацепилась взглядом за обломки смарт-часов, которые тут же подняла.

— Это часы Марка?.. — прошептала она, не веря своим глазам, моментально побледнела лицом ещё больше.

Кристоф понимал, что действовать надо быстро и без лишнего шума. Рассказывать о видениях Арины даже Вере он пока не был готов — слишком мало вводных, слишком много неясностей. Но с Коршуном в роли командира они точно ничего не смогут сделать.

Юный сказочник подошёл к учительнице.

— Вера Матвеевна, — тихо начал он, касаясь пальцами её плеча. — Искать Марка силами нижегородских стражей — не вариант. Они заняты задержанными и основной работой, им не до этого. А мы не можем просто ждать.

Вера подняла глаза. Кристоф тут же поймал её взгляд и вложил в свой голос максимум убеждения.

— С поиском никто не справится лучше вас. Вы — искательница, самая сильная в Петербургской общине. Нам нужно сформировать новую поисковую группу, отдельно от них. Вы меня понимаете?

Вера задумалась, сжимая в руке обломки часов. Её взгляд скользнул по разгромленной деревне за дверью, после — по лицам Арины и Кристофа. Она тяжело вздохнула и кивнула.

— Понимаю. Хорошо, Крис. Я скажу Артуру, что мы сами составим поисковый отряд, командир — я. Мы найдём Марка. — Учительница выпрямилась и решительно направилась к выходу. — За мной.

Арина толкнула Кристофа в бок, привлекая внимание, и непонимающе подняла брови, но он лишь подмигнул ей. Его план предполагал выход к правде, а для деталей ещё не время.

***

В третьем часу ночи, уже в Нижнем Новгороде, они разместились в Доме местной общины — здании из тёмного кирпича на улице Пожарского, маленькой крепости прямо под стенами Кремля.

На пороге их встречал лично Олег Камардин. Чёрная окладистая борода лежала на его безупречном бордовом пиджаке с золотой вышивкой, полностью скрывая рубашку и галстук. Чёрные глаза, будто воплощающие саму Бездну, скользнули по каждому из команды Веры, а тонкие губы растянулись в довольной улыбке.

— Благодарю всех, кто участвовал в операции, — тихо, словно змея, прошелестел он. — Вы проявили настоящую доблесть, детки.

Когда он протянул руку Кристофу, тот с трудом сдержал отвращение. Рукопожатие было холодным и влажным, будто он сжимал в ладони червя.

Остаток ночи Кристоф пролежал в своей комнате, не в силах сомкнуть глаз, и болтал с Колобком, лежащем на соседней подушке. Плюс нового тела фамильяра был в том, что голова отделялась свободно, ведь когда-то всё его тело и было этой головой. В Кудровино Кристоф отправил громоздкое тело в Эпос, а голову спрятал в рюкзак, чтобы не привлекать внимания стражей лишний раз.

Слишком много произошло за этот день. Мысль о том, что Марк пропал, грызла изнутри, хотя почему-то Крис был уверен, что старик Драгомир не даст в обиду даже чужого «отрока».

Тук-тук-тук. В дверь стучали, тихо и робко, но настойчиво.

— Кого там принесло? — просипел Колобок, скрываясь в тени шкафа.

Кристоф натянул футболку и открыл. В коридоре, кутаясь в его же олимпийку, стояла Арина. Рыжие волосы были растрёпаны, а раскосые глаза красны от бессонницы и слёз.

— Тоже не спится?

Девушка коротко кивнула. Он жестом пригласил её войти. Арина присела на край кровати, обняв колени. И из неё хлынуло всё, о чём она переживала в этот вечер.

— Я не могу перестать думать о них. О Марке, староверазх... Там были дети, Крис. Такие же как мы, а может, и младше. Что теперь с ними? И этот Светлояр... я не знаю, что это такое, но чувствую его зов даже здесь. Мне так не по себе от этого...

Казалось, вот-вот Арина снова заплачет. Кристоф хотел было успокоить её, как вдруг в голове загорелся слабый огонёк надежды пополам с новой идеей. Если Светлояр — это проход в Навь...

Он резко повернулся к Колобку.

— Я не умею ходить через Эпос, но ведь ты умеешь? Если я отправлю тебя обратно, во дворец нашей общины, где вы обычно живёте от призыва до призыва, ты сможешь найти Соловья?

Колобок нахмурил брови-сухари, а на подбородке появились морщины.

— Сомневаюсь, Крис. Я же не могу шагнуть дальше своих покоев. Там свои правила.

— А сможешь найти дорогу из другого места?

— Легко, — фыркнул Колобок, приободряясь. — К тебе же в первый раз нашёл. У нас там всё связано, как нити в клубке. Пояснить не смогу, но там достаточно знать, что именно ищешь.

Кристоф вскочил с кровати, фанатично сверкнул глазами и твёрдо заявил:

— Тогда нам надо найти любой разрыв Эпоса. И быстро. Прямо сейчас.

Арина смотрела на него, как на безумца, но Кристофа было уже не остановить. Он быстро натянул джинсы, накинул пальто, сунул ноги в ботинки.

— Ты со мной? — бросил он ей, запихивая голову Колобка в рюкзак. Она, не колеблясь ни секунды, кивнула. — Тогда собирайся. Надо придумать, как выйти из Дома незамеченными.

***

Арина тенью выскользнула из своей комнаты с маленьким рюкзачком за спиной. На ней был её привычный зелёный спортивный костюм, а вместо тёмно-синего мундира стража она надела всё ту же просторную олимпийку Кристофа. Заметив его взгляд, она лишь многозначительно подмигнула:

— Городская маскировка. Кстати, как ты собираешься отсюда уходить? Охрана на каждом углу.

Они вместе вышли на балкон, выходящий во внутренний двор Дома общины. Ночь была тихой, лишь где-то вдалеке гудели машины.

— Не знаю, — с сомнением хмыкнул Кристоф, опираясь о перила. — Вот Марк умел тихо, любую охрану незамеченным проскочит. Я же могу только громко.

Вдруг он задумался, покусывая губу, затем резко вскинул голову.

— А это идея!

Он сорвался с места и побежал по лестнице вниз, не проверяя, пошла ли подруга следом.

— Что ты задумал? — на бегу шипела Арина, едва поспевая за ним. — Нас после этого не убьют???

— У охраны будет слишком много дел, чтобы считать пропавших! — бросил он через плечо.

Арина всё ещё ничего не понимала, но ей уже не хватало дыхания задавать вопросы. Кристоф остановился прямо перед дверью, ведущей во двор. На подоконнике ближайшего окна он разложил стопку бумаги, перо и маленькую дорожную чернильницу.

Его перьевая ручка замелькала в воздухе, царапая лист и выводя строки с сумасшедшей скоростью. Арина пыталась прочитать хоть что-то, но из-за темноты и неудобного угла обзора не преуспела.

— Не нравится мне это, Крис, — Колобок, сидящий на подоконнике рядом, пробежал глазами по строчкам. — Совсем не нравится... Это чистое безумие!

— Просто укуси меня за палец, — протянул свободную руку Кристоф, не отрываясь от письма.

Зубы-сухари больно впились в кожу. Кристоф даже не поморщился, позволив крови заполнить небольшой порез. Он тут же опустил палец в чернильницу, сцеживая в неё больше алой жидкости, и энергично размешал пером, получив тёмно-фиолетовую смесь.

— Всё, осталось только поставить точку... Пошли во двор!

— Что там? — встрепенулась Арина с тревогой в голосе. — Дай хоть почитать!

Она выхватила у него из рук листы. На последнем была всего одна строчка, но по ней всё стало понятно.

«И явился Тугарин-Змей из дали дальней, из-за реки Смородины, чтобы склонить голову в почётном поклоне перед сказочником Кристофом»

— Он захочет тебя убить! — едва не взвизгнула она, бледнея. — Ты что, совсем спятил? Ты призываешь чудовище прямо в центр общины!

— В этом и задумка! — перебил он, вырывая листы обратно. — Быстрее!

Кристоф распахнул тяжёлую дверь, выскочил в ночной двор и с силой ткнул пером в конец последней строки, поставив жирную, пропитанную кровью точку.

Воздух во дворе затрепетал и зазвенел, будто натянутая струна. От стены Дома отделилась густая, маслянистая тень. Она росла, поднималась, обретая форму исполинского человека-змея с крыльями из рваной ткани ночи. Два глаза, как раскалённые угли, вспыхнули в темноте, уставившись на Кристофа. Раздался низкий, шипящий голос, полный ненависти:

— Кто... смеет... призывать... Тугарина...

Охранники во внутреннем дворе, дремлющие в своих будках, сначала не заметили двух юных фигурок. Но когда из клубящейся тьмы материализовался человекоподобный крылатый змей, тишину разорвали крики:

— Тревога!

— Тварь во дворе! Поднять всех! Быстро!

Раздался свист извлекаемых клинков и грохот выстрелов. Со всех сторон на Тугарина-Змея набросились фамильяры стражей — бледные кикиморы, свирепые лешие, даже несколько богатырей в стилизованных под форму тёмно-синих доспехах с гербами Ордена.

Завязался яростный бой. Тугарин, могучий и древний, отбивался двумя кривыми мечами, наводя на противников ужас замогильным шипением. Числом его быстро задавить не смогли — мелкие фамильяры отлетали от его брони, будто кегли в боулинге, а крупные едва сдерживали натиск. Может, Кристофа и считали неудачником в школе за неумение договориться с фамильяром, но силы у юноши было предостаточно. На призыв таких сущностей её всегда хватало.

— Бежим! — крикнул он Арине, и оба, пригнувшись, рванули через двор к главным воротам.

Один из мечей Тугарина рассёк воздух и полетел в сторону горе-призывателя Кристофа. Тот инстинктивно пригнулся, и тяжёлый клинок, просвистев над головой, с грохотом врезался в массивную металлическую створку ворот, к чертям вынося её с петель. Путь на свободу был открыт.

Друзья выскочили на пустынную улицу Пожарского и собрались бежать прочь, но тут же встрепенулись. От визга тормозов заложило уши. От покрышек поднялся дым. Перед ними замерла знакомая серая BMW. Из неё, как чёрт из табакерки, выскочил Женька Коршун в полной экипировке, так некстати вернувшийся с ночного дежурства.

— Куда собрались, беглецы малолетние? А ну стоять на месте!

Не раздумывая, Кристоф рванул в ближайший переулок. Коршун, выругавшись, помчался за ним. Увидев перед собой глухую кирпичную стену, Крис резко развернулся.

Бам! Коршун был опытным бойцом, но явно не ожидал такой наглости от подростка и пропустил жёсткий удар в челюсть. Не давая ему опомниться, Кристоф схватил валявшуюся рядом крышку от мусорного бака и со всей силы треснул ею альбиноса по голове. Тот покачнулся и осел без сознания.

— Ключи в машине? — крикнул Кристоф, выбегая обратно на улицу.

Арина заглянула в открытую дверь BMW.

— Да!

— Водить умеешь?

— Немного... на учебной... Ты что, собрался её угнать?! У Коршуна?! — ужаснулась она.

— Он пока что не против! — язвительно бросил Кристоф, заскакивая на пассажирское сиденье. — Прыгай за руль!

Тон его не терпел возражений. Арина, побледнев, села, однако, в водительское кресло, рванула рычаг переключения передач. Машина резко рванула с места, оставляя позади чёрные полосы от покрышек, хаос во дворе общины и лежащего в переулке предателя.

Руки Арины дрожали. За такое могли объявить предателями, изгнать из общины, даже лишить дара. И зачем она только связалась с Кристофом? — трепетала одна её половина. Но вторая с уверенностью твердила, что он всё сделал правильно, а пути назад всё равно нет.

Ночной Нижний мелькал за окном резными узорами на стенах старых домов, разноцветными огнями и их отблесками в тёмной воде Волги. Кристоф чувствовал тяжесть в груди. Он шёл вперёд не только за Марка, но и за правду. И чтобы доказать её, он был готов заплатить любую цену. Даже цену своего будущего.

***

На первом же повороте Кристоф опомнился.

— Стой! Тормози!

Арина резко вдарила по тормозам. Кристоф ударился лбом о стекло, но, казалось, даже не обратил внимания. Он выхватил у неё из рук телефон, достал свой и оба отключил. Убрал в карман, затем выбросил в окно браслеты-часы.

Последнее, что он успел сделать перед этим — дрожащими пальцами написать Вере сообщение в мессенджер:

«Простите и не теряйте, пожалуйста. Мы вернёмся с ответами.»

Он полностью отдавал себе отчёт, что ей сполна достанется за выходки учеников, но сидеть сложа руки было уже невозможно.

— А часы-то зачем? — не выдержала Арина. — Мы как разрыв теперь найдём?

— Ариш, прислушайся к своему чутью. Оно работает гораздо лучше этих дурацких часов. У нас мало времени, могут и полицию на перехват пустить. Надо торопиться.

Девушка с сомнением посмотрела на него, но зажмурилась, положив руки на руль. Спустя десять секунд она открыла глаза и уверенно тронула с места:

— Совсем рядом. Снова это чувство.

Они проехали несколько улиц и затормозили в малоэтажном спальном районе.

— Здесь, — кивнула Арина. — Совсем свежий разрыв. Открылся, наверное, во время ночной пересменки.

Кристоф вытащил из рюкзака помятого Колобка. Бортовой компьютер BMW мигнул красным предупреждением о полной блокировке как раз в тот момент, когда друзья вылезли из машины.

— Чувствую, нам не дадут спокойно отсидеться, пока ты ходишь, — Кристоф посмотрел на фамильяра. — Сможешь протащить нас с собой?

— Ты совсем с дуба рухнул? — буркнул Колобок. — Куда протащить-то? Я же не таксист!

Тогда Кристоф перевёл взгляд на Арину.

— Помнишь узор Драгомира?

Та кивнула, достала из кармана блокнот и, по памяти, дрожащей рукой нарисовала сложное плетение рун с загадочным знаком Светлояра по центру.

— Каракули ещё те, — недобро хмыкнул Колобок, внимательно изучая рисунок. — Но в целом ясно. Понял, куда надо.

Оставалась одна проблема. Староверы говорили, что для путешествия в Навь требуется две руны Пути — на вход и на выход. Кристоф помнил, как выглядит такая руна, но...

— Как думаешь, наши чернила сгодятся? — он посмотрел на подругу.

— А у нас есть время проверять? — она протянула ему свою чернильницу. — Держи. Нарисуй мне, потом я тебе нарисую.

Он закатал воротник олимпийки, оголяя нежную девичью шею, обмакнул в чернильницу палец и аккуратно, стараясь не дрожать, начертил две руны — одна под другой. Пока она делала то же самое на его спине, подняв рубашку, Кристоф поджёг лист бумаги. Золотое пламя вспыхнуло, и у Колобка вновь появилось его могучее тело, с грохотом выросшее вниз прямо из головы.

К крошечному, едва заметному разрыву в тихом дворе двухэтажного дома они вышли уже втроём. Это место в городе издавна считалось спокойным, поэтому никаких опасных тварей не было. Лишь в углу, на ржавой бочке, сидел и строил им рожицы глумливый чумазый домовёнок.

Над городом уже занималась заря, окрашивая небо в персиковые тона.

— Возьми меня за руку, — тихо попросила Арина.

Кристоф молча сжал её ладонь. Его собственная была влажной от волнения.

Колобок в свою очередь положил свои огромные руки им на плечи.

— Держитесь крепче. Поехали!

Все вместе они шагнули в разрыв. Мир перед глазами скрутился в безумную спираль, засвистел, завыл и погас, поглотив их в свою непроглядную глубину.

Глава 9

Проморгавшись, Кристоф открыл глаза. В этот раз он всё равно не удержался и потерял сознание, но, кажется, совсем ненадолго — тяжёлая рука Колобка тормошила его за плечо.

— Крис! Ты жив?

— Да, вроде... — нехотя промямлил сказочник, пытаясь отдышаться.

Спину жгло адской болью в том месте, где Арина нарисовала руну Пути. При переносе знак истлел вместе с кожей, оставив болезненный ожог. Кристоф проклял себя мысленно, что сам нанёс такую же руну на нежную шею подруги. Он окончательно пришёл в себя и увидел над собой могучее тело Колобка, заслонившее небеса. Фамильяр продолжал удерживать Арину, потерявшую сознание от перегрузки.

— Хорошо, что сцепились, — пробормотал он, озираясь. — Иначе бы нас раскидало по разным углам. А тут... Вроде пока спокойно.

Кристоф наконец оторвал взгляд от Колобка и осмотрелся. Место и вправду будоражило своей сказочной красотой. Лазурное небо без единого облачка, молочная река, мирно текущая меж кисельных берегов, на одном из которых они и очнулись. В воздухе парили, издавая мелодичные трели, огромные и прекрасные розовые лебеди.

— Как она? — спросил Кристоф, кивая на Арину.

— Жить будет, — скупо заметил Колобок. — Но она не такая стойкая, как ты. Не каждый день через разрывы прыгает.

Девушка тихо стонала сквозь сон, но сохраняла ровное дыхание. Это хорошо. Значит, и правда всё будет в порядке.

Однако, стоило Кристофу расслабиться, как над рекой из ниоткуда возник изогнутый пряничный мостик, усыпанный цветным драже. Колобок напрягся.

— Ладно, полюбовались и хватит. Залезай на шею, и побыстрее. Надо убираться отсюда.

— Куда торопиться? — удивился Кристоф, взбираясь на шею товарища. — Место вроде мирное. И посмотри, — он указал на величественный белоснежный замок с лебедиными башнями на горизонте, — это же владения Царевны-Лебедь. Она добрая!

— Не к детям, Крис, — мрачно прорычал Колобок. — Пушкин иногда ошибался. Или приукрашивал. Именно она, когда вырастет, станет той самой Бабой Ягой, что детскими косточками перебирает. Бежим, пока не заметили!

Кристоф не успел ответить. Колобок рванул с места так резво, что куски кисельного берега разлетелись во все стороны от мощного старта. И тут же в небе над ними раздался пронзительный клич, подходящий скорее не лебедю, а ястребу! С белоснежных башен замка сорвалась стая огромных гусей-лебедей с бритвенно-острыми клювами и голодным блеском в глазах.

— Вот чёрт! — выругался Колобок, пригибаясь. — А я говорил! Пока вы дети, они хотят унести вас на юг!

— И что плохого? — пробормотал Кристоф, на ходу вспоминая защитные чары.

— Я без понятия... где в Эпосе... юг...

Птицы пикировали на них, пытаясь зацепить рубашку Кристофа и олимпийку Арины. Пару раз острые когти уже касались ткани, но Колобок ловко прогибался или отмахивался своей огромной рукой, сбивая наглых птах в бурный поток молочной реки. Коснувшись молока, гуси таяли, словно оно было кипящим.

— Держись крепче! — крикнул Колобок.

Внезапно Кристофа осенило. Твари и фамильяры в Эпосе как дома, это факт. Но ведь и магия сказочников здесь усиливается! Он вжался в спину Колобка, прижимая к себе обессиленную Арину, и заготовил на пальцах несколько рун. Смертоносной россыпью они устремились в птиц, вырезая просеки в стройном клине.

Уши сворачивались в трубочку от лебединого воя, граничащего с ультразвуком, ладони горели от колдовства, но Кристоф продолжал, пока они не свернули с кисельного берега в тёнмый лес.Подумать только — розовый сказочный мир в одночасье оказался таким же опасным, как тёмные глубины самых древних и страшных мифов!

Здесь, под густыми кронами деревьев, Арина застонала и приоткрыла глаза. Как раз в этот момент Колобок, тяжело дыша, затормозил берега лесного озера, самого заурядного на вид.

— Нашёл! Здесь!

Кристоф присмотрелся к стоячей воде круглого озера, и внезапно понял, что заворожен его тёмной глубью.

— Так чего мы ждём?! — спросил он.

— Есть нюанс, Крис... Я не умею плавать!

Брови Кристофа поползли вверх.

— Разрыв в воде?!

В этот момент в небе снова раздался тонкий, оглушающий крик. Над озером деревьев не было, и озлобленные прошлой атакой гуси-лебеди ликовали, вновь обнаружив цель. Они взяли новый виток и спикировали вниз, намереваясь во что бы то ни стало отобрать вкусных детей у наглой булки.

— А какого хрена, ты думаешь, его ещё не закрыли? — ядовито бросил Колобок, сбивая с размаху очередную зубастую птичку. — Я могу отвлечь их, пока вы...

— Нет! — резко оборвал его Кристоф. — Это же птицы! Они тебя по крошке растащат!

Вдруг в разговор влезла Арина, обессилено бормоча:

— Это озеро... Это же и есть Светлояр! Это настоящее место! Как же я раньше не догадалась?.. Я чувствовала его эхо, но не понимала...

Пока Колобок нокаутом отправлял на дно Светлояра ещё пару особо настойчивых тварей, она с дрожащими руками нашла у себя в рюкзаке блокнот. Кристоф заглянул через её плечо и увидел зарисовку символа Драгомира. Более не раздумывая, он спрыгнул с плеча Колобка и начал прямо на земле у воды пальцем выводить тот самый символ с загадочным знаком по центру.

— Стой! — дёрнула его за плечо Арина. — Ты не сможешь! Ты не черпаешь его силу! Это не твоя магия!

— Смогу... — упрямо пробормотал он, продолжая чертить. — Главное — поверить...

В его голове эхом прозвучали слова старика Георгия, сказанные той ночью в Старой Ладоге:

— Всё не то, чем кажется, мальчик... Можешь делать, что хочешь. Главное — поверь.

И Кристоф поверил. Выводя линии символа, он вложил в них ярость и отчаяние, бессильную злобу и столько веры, сколько вообще смог. Он поверил, что этот знак — не чей-то там ключ, а его собственный.

Замкнув последнюю линию, он ахнул. Каждую черту, каждую закорючку в этом узоре вдруг озарил яркий синий свет, стремящийся от краёв к центру.

Земля под ногами задрожала. Тёмные воды озера Светлояр вздыбились, забурлили, и из самой его глубины, подобно Летучему Голландцу, начал подниматься чёрный разрыв Эпоса, своими голубыми краями в точности повторяющий символ, начертанный юным сказочником.

Кристоф и Арина ошеломлённозастыли, не в силах поверить в то, что он сделал.

— Нашли время любоваться! — вдруг над самым ухом рявкнул Колобок. — Валим отсюда!

Кристоф не успел ничего понять, а лапища уже бесцеремонно схватила его, и мир перед глазами сделал полный поворот. Они с Ариной снова оказались на хлебных плечах Колобка.

Тот разбежался и прыгнул с берега прямо в центр разрыва. Спину пронзило острой болью, ещё более жгучей, чем при прыжке в Эпос. Вторая руна Пути истлела, и это было последнее, что запомнил Кристоф. Потом наступила всепоглощающая темнота.

***

— Вот блин! Этот, кажись, окочурился... Яш, подойди, проверь.

Говорила это явно женщина, даже девочка. Уж больно молодой голос. Но сказано было так буднично, словно мертвецов эта смелая девочка видела каждый день.

Спустя несколько мгновений до уха Кристофа донёсся ещё один голос, чужой и одновременно знакомый:

— Да ну нафиг... Не, этот не мог. Я его знаю.

С огромным трудом Кристоф заставил себя разлепить свинцовые веки. Перед ним расплывчато вырисовывались две фигуры: Яков из староверов и бледная черноволосая девочка лет тринадцати. Её блёкло-серые глаза с бездонным любопытством изучали нового гостя. Говорить было нереально, горло пересохло, но Крис почувствовал, что уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. Почему-то он был безумно рад видеть Якова, словно старого друга, а не недавнего противника.

Яков тут же обратил внимание, что сказочник пришёл в себя, подошёл и уверенно протянул руку.

— Я всегда знал, что ты лихой парень, но чтоб настолько... — одобрительно присвистнул он, помогая Кристофу подняться. — Знакомься, это Лиза, моя сестра. Она с нами недавно.

Сказочник с удивлением обнаружил, что всё это время лежал на мокром и холодном берегу идеально круглого озера В голове всё ещё гудело, будто по ней долго и настойчиво били обухом, но он постарался встать как можно твёрже и приветливо кивнул девочке.

Та, растеряв первоначальное любопытство, чисто для приличия кивнула в ответ и уже гладила пушистого чёрного кота у себя на руках, нашёптывая ему что-то тихое и милое. Вдруг в голове Кристофа будто стрельнуло, и он крепко сжал запястье Якова.

— Стоп! Где мои друзья?

— Целы, братец! Не переживай! — Яков хлопнул его по плечу. — Они-то попали прямо к нам, а тебя аж сюда зашвырнуло. Не любит Светлояр, когда к нему обращаются чужаки. Как тебе это вообще удалось?

— Не знаю... — честно ответил Кристоф, с трудом сдерживая накатившую тошноту. — Отведи меня к ним, пожалуйста. Сил нет.

Яков поддержал его под руку, и они медленно пошли вдоль берега. Лиза с котом на руках бесшумно следовала за ними, как маленькая тень.

Они пришли в село Владимирское, в ту его часть, которой, казалось, никогда не было на обычных картах — древнюю, притаившуюся на самом берегу. Избы из тёмного дерева стояли так же крепко, как и двести-триста лет назад, когда их только возвели.

Яков широко взмахнул рукой.

— Добро пожаловать в Китеж-Град!

Из ближайшей, самой большой избы навстречу им выбежала группа людей. Первой была Арина. Увидев Кристофа, она с разбегу влетела в него и повисла на шее, едва не сбив с ног.

— Ты жив! Я думала...

Девушка едва сдерживала слёзы и глубоко дышала в попытке успокоиться. Следом подошли Марк, целый и невредимый, лишь с парой свежих царапин на щеке, и Колобок, который упёрся в бок Кристофа, словно проверяя, не откусил ли его какой-нибудь серенький волчок.

Последним, опираясь на посох, вышел старейшина Драгомир. Его суровое лицо смягчилось при виде юноши.

Все они тепло приветствовали Кристофа. Он стоял, опираясь то на Якова, то на Колобка, и смотрел на своих друзей в этом странном месте, надёжно спрятанном от чужих глаз. Если они все здесь, значит и я там, где должен быть, — мельком подумал он.

Староверы и сказочники расположились на замшелых валунах у опушки леса, что подступал к самому озеру. Кристоф, превозмогая усталость, подробно рассказал Драгомиру и Марку всё, что произошло после их бегства: о появлении Тугарина-Змея во дворе общины, об угоне его машины Коршуна, об отчаянном прыжке через разрыв и опасностях детской сказки в Эпосе.

Марк слушал, разинув рот, а потом как разразился:

— Крисыч, да ты просто легенда! Настоящий головорез! Тугарина, блин, призвал! Это же круче, чем любой боевик!

Но Драгомир хмурился, и его старческое лицо было покрыто сетью морщин.

— Не стоило так рисковать ради нас, отрок, — проговорил он, тяжело вздыхая. — Бросил вызов целой общине. Теперь ты для них враг. Цена слишком высока.

— А правда всегда дорого стоит, старейшина, — твёрдо ответил Кристоф. — Лучше скажите, давно ли вы здесь?

— Мы сразу сюда явились. Светлояр издавна был для нас безопасным местом.

— Их подставили, — твёрдо сказал Марк. — Разрывы открывают не они, но... кому-то очень хотелось, чтобы мы так думали.

Драгомир в подтверждение лишь кивнул.

— Я даже знаю, кому, — протянул Кристоф, вспоминая довольную харю Олега Камардина и вездесущего Коршуна. — Теперь поговорим о том, что делать дальше.

Однако Марк, соскучившийся по вниманию и роли «локальной звезды», перебил его, переполненный новыми знаниями.

— Постой, постой! Ты не представляешь, какие тут крутые штуки рассказывают! Про Китеж! Оказывается, его от Орды спасли не монахи, а Хранители Путей — наши, сказочники! И про руны... они тут не просто так рисуют! — Он с азартом выхватил из кармана баночку чернил и парой взмахов начертил на тыльной стороне ладони угловатый символ. — Соловей, иди сюда! Продемонстрируй!

Соловей-разбойник, прислонившийся к сосне, мрачно покосился на него.

— Опять ты за своё, барчук... Ну ладно, давай, только быстрее.

Марк вскинул руку вперёд. Руна на его ладони вспыхнула тусклым синим светом, сорвалась с кожи и ударила Соловья прямо в грудь. Тот замер, закатил глаза, и глухо рухнул на землю, сражённый глубоким сном.

Марк торжествующе посмотрел на ошеломлённого Кристофа.

— Видал? А я эту руну у тебя подсмотрел, пока ты пёк Колобку тело. Оказывается, её можно использовать в бою! И то, что Анька твоя рисует на мече — не просто обереги, а настоящая боевая мощь! Я тут много чего понял!

— Да не моя она... — с досадой буркнул Кристоф, машинально покосившись на Арину.

В голове промелькнул образ сильной и неприступной Ани. Она была приятным, но далёким воспоминанием из прошлого. Она там, на севере, с суровым Симом, а её взрывной характер и крутой нрав никогда не были благосклонны к Кристофу.

Арина же была здесь, рядом, прямо сейчас. И, возможно, пошла на самую рискованную авантюру в своей жизни, чтобы помочь ему. Не хотелось бы, чтобы она подумала что-то лишнее.

Марк, не замечая его замешательства, уже чертил на ладони другую руну. Он ткнул пальцем в спящего Соловья. Тот вздрогнул, застонал и сел, потирая грудь.

— Ух, мля... — просипел он, оглядываясь. — Такое со мной было только когда с Котом Баюном повздорили... Дурман какой-то.

Поразительно! Возможности рун открывались перед Кристофом в совершенно новом свете и захватывали дух.

Вдруг в затылке неприятно засвербело. Он почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся. На ближайшем пеньке, свесив ножки, сидела та самая странная девочка Лиза. Она гладила своего чёрного кота на коленях и что-то хихикала ему на ухо. Её светло-серые глаза наблюдали за ними слишком внимательно. Казалось, она видела и понимала гораздо больше, чем любая девочка в её возрасте.

Лиза заметила взгляд Кристофа, но вместо того, чтобы смутиться, снова склонилась к своему коту:

— Смешные они, правда, котик? Совсем не видят, что происходит прямо у них под носом.

И кот, к изумлению Кристофа, ответил ей мурчащим, но совершенно человеческим голосом:

— Очень смешные, госпожа. Но более шумные, чем предусмотрено в такой тихой местности.

Кристоф отшатнулся, но через секунду до него дошло — это не обычный кот, а самый настоящий Кот-учёный. «Сестра» Якова оказалась куда более серьёзной сказочницей, чем можно было предположить.

Лиза встала с пенька, грациозно направилась к ним, и серьёзно сказала:

— Вы бы лучше шли за старейшиной. Он знает много, а времени мало.

Ошеломлённая троица послушно последовала за ней к берегу. Старейшина Драгомир сидел на камне и молча наблюдал за неподвижной водой Светлояра.

— Ты хотел знать правду, отрок, — он обернулся к Кристофу. — Ради неё ты проделал долгий путь и бросил вызов союзникам. Тебе эти знания могут быть недоступны, ибо ты не видящий. Но с тобой пришла та, чьи глаза открыты.

Арина поняла, что речь о ней, и округлила глаза.

— О чём вы, старейшина?

— Лиза тоже видящая. Она в крепком союзе со своим вещим помощником, но она ещё мала и неопытна. Твой дар, дитя, развит гораздо больше. Он просится наружу. Присядь на берег, наклони голову.

Арина испуганно озиралась на глаза друзей в надежде получить поддержку, но Марк лишь пожал плечами. Кристоф, не желающий отступать назад, прошептал ей:

— Иди, всё будет хорошо, — и погладил по плечу.

Девушка неувереннокивнула, подошла к берегу и опустилась коленями на влажный песок. Драгомир достал из складок своей одежды небольшой кремневый нож и старый деревянный ковшик. Он провёл лезвием по ладони, наполнил ковшик водой из озера и щедро капнул в него своей крови. Вода стала розоватой и замутилась.

Он обмакнул в эту смесь указательный палец и, склонившись над Ариной, начал рисовать у неё на лбу символ Светлояра так точно, будто делал это уже тысячу раз. Параллельно он нараспев выкрикивал заклинание, перекрывая шум озера, чьи воды вмиг стали неспокойными с началом ритуала.

— Светло Яре,

Кровию и водою зову!

Отроковице очи отвори,

Вещий дар ей прозри,

Силу ключа ей яви!

Да узрит она скрыту суть,

Да разумеет правый путь!

С каждым словом символ на лбу Арины начинал светиться всё ярче, отливая перламутровым сиянием. Сама она замерла в напряжённой позе, дыша сбивчиво и прерывисто. Зрачки под закрытыми веками метались, будто в страшном сне.

Её глаза распахнулись так резко, что ребята ахнули. Вся их поверхность, от белка до зрачка, светились ярким голубым сиянием, а взор их был устремлён в самую середину озера. Вдохнув прерывисто, будто она глотнула воздуха впервые, Арина повернулась и потрясённо прошептала:

— Вижу...Я всё вижу...

Драгомир замер с гордой улыбкой, а сказочники и староверы смотрели на девушку, не в силах оторвать глаз. Она же бессвязно что-то бормотала, и до Кристофа стали долетать отдельные слова.

— ...разрыв на складе... мазут и ржавчина... сила... та же сила... Светлояр, но не наш, чужой. Старый завод, там дети плачут... тварь с копытами... и снова этот знак... везде. Тёмная ночь... лесопарк... староверы там были днём, но не они... не они... их подставили...

Сперва это казалось хаосом, и только прислушавшись, Кристоф стал улавливать логику.

— ...все разрывы... одна рука... Хочет навести на ложный след... заручиться поддержкой Питера... чтобы истребить... чтобы чужими руками забрать всё озеро себе.

Он понял — кто-то умышленно открывал разрывы, используя силу Светлояра, в тех местах, где бывали староверы, чтобы обвинить их. Этот кто-то хотел их уничтожить, но не самому пачкать руки, а списать всё на разгневанную искательницу и её учеников. Хранители были ему невыгодны, потому что он один хотел обладать силой древнего озера. Но кто это?

— Чёрный силуэт... на нём плащ? Нет, мундир... Рыжий герб на спине, игла и нитка...

— Кто он? — выпалил Кристоф, схватив подругу за плечи и слегка встряхнув. — Женька? Камардин? Назови имя!

По лицу Арины поползли глубокие морщины напряжения, но она зажмурилась ещё сильнее.

— Вижу имя... А... Ар...

— Артур, — громом донеслось из чащи леса. — Артур Вацлавович Сковпень. Именем Ордена Сказочников России приказываю вам сложить оружие и сдаться.

Кристоф резко обернулся. Из-за деревьев, в полной боевой готовности, вышла бригада Нижегородских стражей. Двадцать человек в тёмно-синих мундирах с оранжевыми нашивками. У каждого наготове был клинок или особое оружие, а рядом стояли их фамильяры — от свирепых леших до бледных кикимор. Как ни странно, Женьки среди «гостей» не было.

И тут в голове у Кристофа сложилось всё: его добродушие, его готовность помочь Вере, его рукопожатие с Коршуном... Косвенные признаки, которые он проигнорировал.

Конечно, человек, которого Камардин звал своей правой рукой, имел доступ ко всем ресурсам общины. Конечно, он мог незаметно использовать силу Светлояра. Конечно, он носил этот проклятый мундир с оранжевым гербом, не боясь выставить напоказ свой статус.

Старейшина Драгомир шагнул вперёд, заслоняя детей своей худой, но несгибаемой спиной. Другие Хранители Путей уже сбегались к Светлояру, сжимая в руках топоры и ножи. Яков прижал к себе Лизу и обнажил лезвие ножа.

Но Кристоф осознавал — они не справятся. Один старик, десяток взрослых и несколько детей против двадцати лучших стражей Нижнего — это просто плевок в море. Он резко вдохнул и коротко оглянулся, чтобы увидеть бледные, словно восковые маски, лица друзей. Увидеть в последние секунды перед началом ада.