Обложка Черная стрела

Черная стрела

Б. Солврев

0% прочитано
Стандартный
Б. Солврев

Черная стрела

Глава 1. Проба сил

Нижняя кромка облаков подкралась незаметно. Буквально секунду назад за открытой кабиной длиннокрылого планера-разведчика была только молочная пелена, а теперь во все стороны простиралась холмистая изумрудная равнина, подсвеченная солнцем сквозь разрывы облачности.

Прищурившись от яркого света, Елизавета плавно потянула рукоятку управления на себя и вывела планер в горизонтальный полет. Свободной рукой она опустила поверх очков рыжий светофильтр и поправила пару выбившихся из под кожаного шлемофона светлых прядей.

Ей нравилось летать, сама собой до ушей растянулась тонкая улыбка на почти детском лице. Это ее стихия, ее шелест ветра о ткань обшивки, ее поскрипывания легких деревянных лонжеронов и шпангоутов на перегрузке. Это ее свобода, ее небо, ее мир, о котором мечтала. Если бы она могла - никогда бы не вернулась на землю и парила от одного восходящего потока к другому. И даже жесткий парашют, на котором она уже отсидела себе всю пятую точку, не мог испортить ее настроение.

Но сейчас первый боевой вылет - донесения ждала "Черная стрела", артиллерийский воздушный крейсер, оставшийся позади над облаками. Шел третий день свободной охоты над территорией противника. На лицо Лизы вернулась по-взрослому серьезная маска.

Строгим взглядом девушка проверила по компасу курс и вскользь пробежалась по немногочисленным приборам в латунных оправах, чуть дольше задержалась на указателе воздушной скорости. Следом она переключила рукоять звукоуловителей на переднюю полусферу. Гул двигателей, который обнаружили акустики еще на судне, стал громче - она на верном пути.

На всякий случай девушка проверила и заднюю полусферу - тишина, "Черная стрела" шла бесшумным ходом. В зеркале, закрепленном на желтой раме ветрового стекла, виднелись только киль, серые облака и темно-зеленый горизонт под ними. Решение командора отказаться от части брони и поставить вспомогательные Стирлинги пока себя оправдывало.

В первую очередь, Лиза нашла неподалеку одинокое кучевое облако над прогретым солнцем полем, чтобы потом набрать высоту и вернуться к кораблю. Затем она, как учили, окинула взглядом горизонт, заметила три уходящих вдаль дымовых следа.

Не отпуская рукоятки управления, она откинула фильтр и подняла на лоб очки, достала бинокль из потертой кожаной сумки, подвязанной на деревянном каркасе кабины планера. Девушка нашла среди облаков темные силуэты судов противника. Тип Лиза узнала и без справочника - три корвета шли клином под самой кромкой с минимальной дистанцией и интервалом друг от друга.

- А командор прав, - девушка улыбнулась. - Изображают рыбешку покрупнее.

Но ухмылка быстро испарилась - на высоких ферменных мачтах медью поблескивали раструбы звукоуловителей. На них играло солнце, будто они медленно поворачивались, прошаривая округу.

- Ждут, - тихо проговорила она, отведя бинокль от глаз. - Неужели уже знают про нас… надо бы аккуратнее.

Еще один взгляд в пустое зеркало, от которого теперь стало неуютно, и девушка снова прильнула к биноклю. По угломерной шкале в окуляре она прикинула расстояние, по силуэтам оценила курс судов. Они были километрах в десяти и шли практически тем же курсом. Лиза убрала бинокль и натянула очки. На планшете, закрепленном на бедре, она сделала карандашом пометки.

В поисках других целей девушка еще раз проверила горизонт, и уж было развернула планер к заветному облаку, как кабину на секунду осветил яркий луч света. Над головой появился и снова затягивался серебряными облаками кусочек бледного неба с ярким солнцем. Лиза вся сжалась - если сейчас на корветах внимательно следили за горизонтом, то просто не могли не заметить вспыхнувшую ярко-белую звездочку на фоне темных облаков.

Девушка креном довернула планер, так чтобы противник виднелся в зеркале, и при этом она не выдавала курс на крейсер, и с надеждой прослушивала заднюю полусферу. Когда уже начало казаться, что ее не заметили, в шлемофонах к глухому гулу двигателей добавилось тихое жужжание, в зеркале она смогла разглядеть две раздувающиеся точки палубных бипланов. У планера не было никаких шансов - "Черная стрела" так и не узнает, что стало с разведчиком, если Лиза не начнет действовать.

Не сводя с зеркала взгляда, девушка откинула крышку на панели рядом с коленкой и закусила губу. Ее уже точно заметили, корабли теперь начнут свою охоту в полную силу. Крейсер разобрался бы с каждым из корветов по отдельности, но три вместе представляли серьезную угрозу, особенно если они разойдутся в боевой строй. Впереди среди туч по-прежнему тишина, у своих оставался шанс уйти, если будут предупреждены об угрозе. Сигнальные ракеты наверняка пробьют облачность и их заметят на "Черной стреле".

- Ладно, - зажмурившись, она встряхнула головой так что светофильтр опять опустился на глаза. - Пусть командор сам принимает решение. А я как-нибудь выкручусь.

Щелчок тумблером на пульте под крышкой, и из кассеты за кабиной с шипением улетела в облака желтая ракета - "ВНИМАНИЕ". Следом дважды красная - "ОПАСНОСТЬ" и за ними парой белая и желтая три раза - "ТРИ ЛЕГКИХ СУДНА", и в конце дважды белая - "КОНЕЦ ДОНЕСЕНИЯ".

Не успела последняя ракета скрыться в облаках, как в шлемофонах раздался треск пулеметов, дистанция была еще слишком большой, и очереди прошли рядом. Страх ушел глубже в сердце девушки, уступив место непонятному возбуждению. На лице растянулась хищная ухмылка.

Лиза толкнула рукоятку от себя и перевела планер в пикирование. Как же не любили в училище, когда она начинала на казенном самолете выделывать опасные кренделя, а зря.

Неведомая сила будто пыталась выкинуть ее из кабины и только привязные ремни удерживали ее на месте. Земля стремительно приближалась. Набрав скорость, она потянула рукоять на себя - жалобно заскрипели лонжероны крыльев, и планер лениво выполнил полупетлю и теперь вверх тормашками летел навстречу самолетам. Лиза, перевернув разведчик через крыло, вернула небо и землю на свои места и забеспокоилась - из маневра она вышла сильно ниже. Планер все еще находился почти под самой кромкой облачности, но если бой затянется ей точно придется прыгать или искать место под посадку на чужой территории.

Задумка в целом удалась - сбитые с толку сине-красные самолеты противника пролетели мимо и им теперь пришлось уйти в широкие горизонтальные петли, чтобы снова выйти на девушку. Оба решили заходить немного сверху и взяли планер в клещи - с близкого расстояния они открыли огонь и, пролетев мимо, снова разошлись в стороны. На ветру хлопала порванная ткань обшивки, девушка с болью бросила взгляд из кабины на пробитые крылья.

Бипланы снова заходили с хвоста, Лиза попыталась повторить фокус с полупетлей, но противник открыл огонь на опережение. Несколько глухих ударов по ферменному каркасу, одна пуля задела шлемофон и сбила очки, по щеке потекла теплая кровь, другая обожгла плечо. Девушка прервала пикирование и увела планер в широкий вираж.

- Сволочи, - сжав от боли зубы, прошипела Лиза и зажмурилась.

Противник зашел круче и снова открыл огонь - еще несколько попаданий и треск порванной обшивки. Девушка зло приподняла губу - стрелка указателя скорости медленно ползла к нулю. Противник играл нечестно - двигатели давали ему безусловное преимущество.

- А если им подыграть, - предположила девушка и взяла рукоятку круто на себя.

Планер задрал нос и быстро потерял скорость - шелест ветра за кабиной стих. Мимо пронеслись бипланы.

- Были бы пулеметы… - помечтала девушка и, придерживая рукой рану на плече, доработала педалями - планер перешел в штопор.

Самолеты вернулись к жертве и следили, как планер все сильнее закручивался по нисходящей спирали, и не пытались добивать жертву - экономили патроны. Ремни больно впились в плечи, земля, тучи, небо вертелись перед глазами.

- Ну же, вы еще не довольны? - уже начинала злиться Елизавета, как могла сквозь круговерть следила за противником, который будто наслаждался падением поверженного разведчика. Она внезапно поняла - даже если сейчас прыгнет с парашютом никто не даст ей и шанса.

Рукоять вперед и педали против вращения - девушка вывела планер в пикирование. Следом она взяла круто на себя, чтобы вернуться к горизонту - перегрузка вжала в сидение и позади что-то хрустнуло. Руль высоты практически перестал слушаться, педали не действовали.

Глаза девушки округлились, брови поползли на лоб, Лиза увидела в зеркале как болтает хвост - каркас, после нескольких попаданий, не выдержал резкого маневра. Она как могла широкими движениями удерживала горизонтальный полет, но о пилотаже теперь не могло идти и речи.

В панике девушка переключала рукоять звукоуловителей вперед и назад, и не слышала ничего, кроме гула двигателей судов противника и жужжания бипланов.

- Неужели бросили? - совсем тихо и безнадежно спросила, хотя умом понимала на что шла, отправляясь в полет.

В зеркале она следила и за корветами, и за тем, как сине-красные самолеты неспешно заходили в хвост, будто понимая беспомощность разведчика. В шлемофонах она внезапно расслышала совсем тихий металлический лязг, чем-то похожий на знакомый звук Стирлингов. Четверка желто-черных трипланов бесшумно прошила облака и с пикирования открыла огонь, заставив самолеты противника разойтись в стороны. На выходе из маневра свои запустили движки.

Туча позади почернела - нижнее воронье гнездо на длинной мачте с темными матовыми раструбами звукоуловителей распороло облако, и следом на поле боя буквально вывалилась почти двухсотметровая "Черная стрела". Вытянутый крейсер действительно напоминал наконечник древнего оружия. Он ощетинился по бортам пушками малого калибра. Нижние башни с главным калибром были еще в облаке по звуку наведены на далекие корветы.

В шлемофонах Лиза слышала, как на борту с гудением разгонялись основные паровые турбины, круглые пулеметные гнезда на брюхе со стрекотом открыли огонь по бипланам неприятеля, как только четверка своих разошлась в стороны. Один из противников практически сразу загорелся, другой засобирался уйти, но быстро перешел в плоский штопор.

Суда противника попытались разойтись в боевое построение, но не успели - еще турбины крейсера не вышли на полные обороты, как "Черная стрела" дала пристрелочный залп из носового орудия и затем осколочными с отсечкой по времени ударила в центр строя. Между далекими кораблями расцвели черные пионы разрывов. Мешая друг другу, корветы попытались отстреливаться, но все залпы ложились мимо.

С открытым ртом Елизавета следила за перестрелкой в зеркале, уже на автомате удерживая планер в горизонтальном полете, - никогда раньше она не видела артиллерийскую дуэль, но хруст за спиной вернул внимание к полету. Хвост болтало все сильнее, планер стал вырываться не хуже необъезженной лошади. Девушка уже была готова прыгать, расстегнула привязные ремни и отцепила гибкую трубку шлемофона, пустила в небо красную ракету.

Четверка истребителей взяла ее в эскорт, от брюха крейсера отделился и догнал их легкий двухмоторный бомбардировщик с коробчатым фюзеляжем. В пулеметном гнезде за килем стрелок как будто отдавал команды экипажу внутри. С борта бомбардировщика протянулся длинный трос со стальным кольцом-наконечником.

Рычагом Лиза выпустила крюк подвесной системы по правую сторону кабины. Дважды она уворачивалась от тяжелого кольца, которое разбило ветровое стекло, - планер управлялся все тяжелее. Только с третьей попытки, морщась от боли, девушке удалось ухватить конец.

- И что дальше? - внезапно подумала она, когда уже была готова набросить наконечник на крюк подвесной системы.

Даже если планер выдержит буксировку - ей ни за что не получится подцепиться к крейсеру. Тягач-бомбардировщик покачал крыльями, с любопытством за ней следил из-за пулеметов стрелок. Девушка еще раз выглянула наружу, уже готовая перевалиться через край.

- А если так? Была не была… - наконец решилась она и вытянула насколько могла в кабину трос.

Будто в стремя она продела ногу в кольцо и оттолкнулась от сиденья. Набегающий поток подхватил ее, планер потерял управление и почти сразу сложился на глазах девушки. Как крылатка клена он падал и закручивался все быстрее.

- И вляпалась же я, - она буквально обняла трос и зажмурилась. Все закончилось. Рана на плече начала болеть с новой силой.

Сквозь шум ветра до нее докатился глухой взрыв боезапаса и котлов последнего корвета. Когда она открыла глаза в следующий раз, бомбардировщик уже описал дугу и в сопровождении истребителей возвращался к крейсеру. Из-за расстояния казалось, что объятый пламенем, паром и дымом противник медленно скользил к земле, откуда уже поднималось два густых черных столба дыма. На бомбардировщике потихоньку выбирали трос, чтобы принять разведчика на борт. На обшивке "Черной стрелы" чернели свежие пробоины.

Глава 2. Заговорщики

Под теряющимися в вышине сводами ангара гулко раскатывались удары пневмомолотов, надоедливым фоном шипели газовые горелки. Несмотря на большие окна с ажурными рамами в кровле, на верфи царила полутьма, скрывающая далекие стены в сизой дымке. Темным силуэтом "Черная стрела" c прижатыми мачтами вороньих гнезд лежала на высоких стапелях и практически полностью занимала все пространство. Рабочие, казавшиеся муравьями суетились - меняли пробитую обшивку, устанавливали по бортам дополнительные длинные летные палубы, разворачивали антенны новенького радио-телеграфа.

Елизавета стояла на шатком металлическом балконе, на который вела высокая винтовая лестница, и будто не замечала всего происходящего вокруг. Она с тревогой смотрела на карманные часы - до назначенного командором разбора вылета еще пять минут, а она уже полчаса простояла перед дверью кабинета главного инженера верфи, где развернулся временный штаб операции. Девушка очень боялась опоздать и теперь все ждала, не решаясь зайти или даже постучать. Все терялась в догадках, что же командора могло заинтересовать в ее рапорте.

Зажмурившись, она встряхнула головой и спрятала часы в накинутый на плечи черный мундир и одернула длинную юбку. Одна рука была еще на косынке - врачи не хотели лишний раз беспокоить рану и рекомендовали дождаться полного заживления.

В отражении завешенных газетами окон кабинета девушка окинула себя взглядом, поправила немного съехавшее черное кепи с жестким лакированным козырьком и золотой кокардой и смахнула с синих лейтенантских погон военно-воздушного флота несуществующую пылинку, которая оказалась пятном на стекле.

Проверив, что больше ничего не может поправить, она с тяжелым вздохом отвернулась к "Черной стреле" и с грустью и тревогой принялась следить за работой. То тут, то там на корпусе зажигались едва различимые звездочки газовых горелок. Ферменный мостовой кран, из-за размеров ангара и крейсера казавшийся воздушным и невесомым, медленно поднимал третью верхнюю орудийную башню с барбета. Нижняя уже лежала под судном, и ее потихоньку оттаскивали в сторону. Взглядом она нашла то место, где на корпусе должны были располагаться иллюминаторы ее каюты.

Девушка вздрогнула от неожиданности, когда балкон зашатался, и с приоткрытым ртом посмотрела вниз.

- Уф, не мог он пониже что ли забраться, - по узкой винтовой лестнице взбирался явно офицер, но без знаков различия. Он был похож на затянутый в белый мундир пузырь, уж точно на голову, а то и на две, выше Елизаветы

Уже оказавшись на балконе, он заметил девушку и прочесал длинные черные усы, которые никак не вязались с седыми бровями. Он занимал весь проход и ей никак с ним не разминуться. После секундных раздумий пузырь попер прямо на Лизу.

- Ну, заходи, чего ты телишься, - офицер чуть ли не сгреб ее в охапку. - Заходи, заходи раз пришла.

- Ой, - девушка зажмурилась, плечо заныло с новой силой. - Но… Я… Мне еще рано…

- Заходи, тебе говорят! И где таких понаберут? - силой офицер теснил ее в кабинет.

Он налег на дверь, которая оказалась не заперта, вместе с девушкой ввалился внутрь и будто замер от неожиданности. Лиза со сбитым на бок кепи удивилась не меньше, когда наконец открыла глаза. Командор в кабинете был не один. Косматый чернобородый капитан, косая сажень в плечах и намного выше пузыря, стоял у стола по правую руку. Он выпрямился во весь рост и быстро спрятал руки за спину - на весь кабинет раздался жалобный треск швов. Мундир был явно не по размеру. Капитан смерил взглядом наглеца, девушке даже показалось, что под бородой явно задвигались желваки.

Жилистый командор с седыми бакенбардами, но на вид все еще молодой, как ни в чем не бывало опирался на крышку стола и исподлобья, вздернув бровь, бросил мельком взгляд на гостей и вернулся картам. Он неторопливо принялся что-то чертить в глубине потерянной территории.

В воздухе повисла неловкая пауза, которой воспользовалась Елизавета, чтобы рассмотреть кабинет. Внутри по стенам были развешены вперемешку карты захваченной противником территории и чертежи "Черной стрелы", горели электрические канделябры, дававшие тусклый немигающий свет, прямо над столом висел явно нездешний яркий керосиновый светильник с калильной сеточкой. Он был похож на один из тех, которыми пользовались рабочие в темных закоулках под броней "Черной стрелы", только немного чище и ярче. Под потолком висели клубы табачного дыма, девушка заметила на столе граненную пепельницу с трубкой. Часы на стене пробили полдень. Елизавета только сейчас поняла, что среди всех она была самой маленькой из-за чего еще сильнее сжалась и принялась рассматривать носки своих лакированных сапог, будто теперь ее совсем не заметят.

- Арсений Викторович, рад вас видеть, - нарушил наконец тишину командор и с непроницаемой маской на лице поднялся от карт. - Вы по делу или так забежали? Может у контрразведки есть какие-то вопросы? Я ждал только Елизавету Петровну.

- Да это, вот, - незваный офицер все таращился на капитана. Лиза, оставшись без внимания тихонько отошла в сторону, - допустим вот с этим бородатым вот я как бы и не знаком, хотя будто его и видел где. Ух, косматый какой…

- Порфирий Павлович, капитан, - после слов командора у бородача, до сих пор хранившего гневный вид, брови поползли на лоб. - Вестимо, его на моем корабле и видели - мой старший помощник. Хорошо зарекомендовал себя на последней вылазке, принял его к себе в команду. И все же может есть ко мне какие-то вопросы, или вы только из-за него тут?

- Побрили бы его что ли… не по-флотски как-то, - задумчиво протянул Арсений и повернулся к командору. - А я к вам, к вам. С чегой-то орудия вы решили снять? Кто разрешил?

- Цесаревич, как исполняющий обязанности адмирала, - невозмутимо ответил командор.

- А, Лешка-дурачок, который, - хитро прищурился пузырь. Порфирий Павлович снова пожирал его глазами с каменным лицом. - Здоровенная дылда, а аттестацию регента все сдать не мог. Жаль, отец император, пока жив был, не додумался регенту и адмиральские полномочия передать. Потеряли его с флагманом и теперь вот мучаемся. Небось вы, Георгий Данилович, и надоумили, все боевое судно в яхту прогулочную переделать пытаетесь - то броню снимете, теперь вот пушки.

- Да, я предложил, - кивнул командор. - Черной Стреле больше хода надо - ядро на пределе, пришлось отказаться…

- Ходу больше, чтобы вам опять быстрее сбежать? Хорошо, что вы сами признаетесь, потом ведь легче нам будет, - расплылся в улыбке Арсений. - То-то помним как у вас пятки сверкали, может из-за вас адмирала в первом же бою и потеряли!

В кабинете снова повисла тишина. Командор отвел глаза и сложил руки за спиной, его будто заинтересовала карта на стене, где было отмечено не столь давнее проигранное сражение маленькой победоносной войны. На лицо Геннадия Даниловича будто надвинулись тучи, плечи опустились под невидимым грузом. Елизавета могла поклясться, что расслышала, как капитан заскрежетал зубами.

- Но ведь… он же флот спас, - тихо попыталась заступиться за командора девушка и затем добавила чуть громче. - Он же ушел, только когда флагман уже горел…

- Так, а это кто такая? - брезгливо поднял губу Арсений. - Как там тебя? Елизавета Петровна? Та что планер угробила? И понаберут же, но ничего мы это поправим - баб на флоте не положено.

Лиза вся зарделась и снова принялась рассматривать носки своих сапог.

- Хорошо бы наша контрразведка работала лучше, чем разведка противника, - гневно басом пробубнел капитан.

- Так, а тебе кто-то слово давал? - зыркнул на него Арсений. - Ты о чем? А, может о том что девка эта в рапорте понаписала? Что ей там чегой-то померещилось? Эх, Геннадий Данилович, - снова обратился к командору. - С поля боя сбегаете, корабль мне разбираете, людей странных вокруг себя собираете, что же вы так?

- У вас есть еще ко мне вопросы? - раздраженно отозвался, не поворачиваясь к пузырю, командор. - Или может еще чего хотите?

- Нет, пожалуй. Все что нужно мне, я уже услышал… наверно даже больше, - снова расплылся в улыбке пузырь. - Имейте в виду, что наследничек-то все. А регенту трусы не нужны. Ваша забота или побеждать… ну или умирать… Я пойду, пожалуй.

- Наследник в свайку что ли сыграл? - тихо сквозь сжатые зубы отозвался капитан. Лиза приоткрыла рот и жалобно посмотрела на командора.

- Ты на что-то намекаешь? - в дверях повернулся к капитану Арсений. - Регенту совсем не сдался этот дурак. Говорят, сам на коне сложил свою буйную головушку в дальней губернии куда смысля.

Пузырь тихо закрыл за собой дверь. Командор Геннадий Данилович выглядел совсем усталым, он все еще смотрел на карту и о чем-то размышлял.

- Да я и его, и регента… - проревел капитан и громыхнул кулаками по столу, так что Лиза вздрогнула.

- Порфирий Павлович… - повернулся к нему командор.

- Ты издеваешься?! - все еще кипятился бородач.

- Порфирий Павлович… - настойчиво повторил Геннадий Данилович.

- Да прекрати уже, откуда ты это взял?! Все ушел он….

- Порфирий Павлович, пока Вы капитан и мой старший помощник, я очень хотел бы, чтобы Вы выполняли все что я скажу. А то затрещит по швам не только ваш мундир, но и вся наша затея. Порфирий Павлович, - снова обратился командор, бородач только отмахнулся, - Не забывайте что с нами тут госпожа Елизавета Петровна, которую вы сами хотели для начала разузнать получше.

Капитан сразу поостыл и принялся рассматривать девушку, о которой явно уже успел забыть. Лиза, непривычная к такому вниманию, даже оглянулась проверить нет ли кого за спиной.

- Так значит это она? - приподняв косматую бровь, он спросил у командора. - А неплохо справилась. Значит первый девичий набор прошла? И первый вылет? Император хотел, чтобы ваши летали тоже, в небе места всем хватит. Жаль у него не вышло…

- Зато у его сына получилось с адмиралом договориться, - на лицо командора возвратилась маска. - Но давай ближе к делу. Ты уверена в том, что написала в рапорте? Не сомневаешься?

Немного прикрыв глаза, девушка вернула в памяти картинку того вылета. Вот три темных силуэта, и медные звездочки раструбов. Они мерцают, хотя другие блики практически не менялись, разве только слегка дрожали.

- Я… я немного сомневаюсь, - честно ответила и чуть крепче зажмурилась Лиза. - Но в том что ждали, да, уверена. Уже хотя бы потому, что я была далеко от них, чтобы меня могли заметить невооруженным глазом. Либо это везение, либо они ждали "Черную стрелу".

- Оттянули три судна с передовой в тыл, - радостно откликнулся капитан. - Что ж Геннадий Данилович, похоже твой план начал работать еще до нашей вылазки…

- Потише, не забывай про Лизу, пока все становиться сложнее - у нас казачок засланный, - прервал его командор и обратился к девушке. - Я доволен как вы справились, учитывая все обстоятельства. Благодарственную грамоту уже подписал, рекомендательные письма для другого судна готовы…

- Рекомендательные письма? Другого судна? - внезапно для самой себя перебила командора. К сердцу подступило то же чувство, как тогда в бою. - Но ведь я только поступила к вам на службу… Вы же сами меня взяли!

Все замолчали. Командор и капитан переглянулись, будто не ожидая такого напора от девушки. Едва слышно редко потрескивал над столом светильник, за стенами кабинета глухо и надоедливо раздавались удары пневмолотов.

- Елизавета Петровна, - наконец со вздохом начал командор. - Скажу прямо, я пока Вас хорошо не знаю и не уверен в ваших возможностях. Первый боевой вылет Вы показали себя отлично и везения у вас похоже тоже хоть отбавляй, но дальше вам на "Черной стреле" будет слишком опасно, при этом независимо от того будем ли мы в бою или нет. А так по службе дальше пойдете…

- А как же полеты? Небо? На другое судно меня могут и не взять, сами же слышали этого Арсения. Сами же знаете как тут относятся. Баб на флоте не положено! - передразнила пузыря-контрразведчика девушка.- И ведь не он один так думает.

- Я могу поратовать за ваш перевод в армейскую авиацию или лучше в тыловую, и там, и там пилоты тоже нужны, знакомые есть и нравы полегче. Летать будете и небо…

- Но это же не то небо! - замотала головой Лиза. Капитан за спиной командора заулыбался под бородой. - Настоящее небо только тут! Там будто гирями к аэродромам привязан. А тут…

- Елизавета Петровна, - Геннадий Данилович прищурился. - У "Черной стрелы" опасное задание…

- И пусть! - не успокаивалась Лиза.

- Мы снова уходим в тыл противника и вернуть вас не сможем, даже если захотите обратно. Если обстоятельства так сложатся, то мы будем совсем одни…

- И пусть! Дурой буду, если назад попрошусь!

- То есть несмотря на все опасности ты готова идти с нами? Даже если за нами будет охотиться не только империя Сирогику, но и наши Бореаславские вояки? - вмешался капитан.

У девушки ёкнуло сердце . Командор, вопросительно приподняв бровь, бросил взгляд на капитана.

- Да, - замешкавшись, ответила она. - Я с вами.

- Вы тут тоже сомневаетесь? - спросил уже Геннадий Данилович.

- Нет, тут я уверена, - будто цеплялась за последнюю соломинку соврала девушка.

- То есть вы добровольно хотите остаться на "Черной стреле", несмотря на все злоключения, которые нам суждены? - будто не верил командор.

- Да, - совсем тихо ответила Лиза.

После всех вопросов и предупреждений у нее было неспокойно на душе, но она не могла ответить иначе, она хотела в небо. Как будто среди зыбкого болота Лиза нашла твердую почву.

- Да, - сжав кулаки, уже твердо повторила девушка. - Я с вами, я буду летать.

Командор не отрываясь, смотрел в глаза девушки, ей даже показалось, что он видел ее насквозь со всеми ее страхами, сомнениями и опасениями.

Снаружи что-то грохнулось тяжелое - вздрогнули со звоном стекла, смолкли пневмомолоты. После секундной тишины из глубины ангара за тонкой перегородкой начала доноситься разгоравшаяся перебранка.

- Боевая девка, однако, - кивнул капитан, его глаза будто светились от счастья.

- На словах, - командор сухо ответил ему и, вскинув брови, отвернулся от Лизы. - Опыта нет, не знает на что и ради чего идет, если бы мы с Вами не договорились, то тут бы оставил...

- Геннадий Данилович, под мою ответственность... Чую толк будет с нее!

- Ладно, в деле посмотрим, договор есть договор - если решили опросить каждого офицера на судне, значит каждого. Дальше идут только добровольцы. Рискуем мы с Вами, Порфирий Павлович неимоверно, как будто вы этого не понимаете, - ответил командор, набрав воздуха, и через плечо посмотрел на девушку. - Если вы с нами, то в любом состоянии и при любом здравии жду на "Черной стреле" через две недели, уходим вместе на учения. Детали все там. Если нет - можете не появляться судне по любому предлогу. Ваши письма и грамоты уже подписаны, вы их получите независимо от решения. Пока подумайте и живите как жили. Хорошо подумайте.

Слова командора почему-то ударили в самое сердце Лизы, она так и замерла с приоткрытым ртом и опущенными плечами. В них ей слышалось то ли разочарование, то ли недоверие.

- Эх, Геннадий Данилович... запугал бедную, - Порфирий Павлович с ног до головы осмотрел девушку. - Так, а кортик где?

- Мадамам офицерское оружие не положено, - отвела взгляд девушка.

Вначале капитан побагровел, потом принялся сжимать и разжимать кулаки. С нескрываемым любопытством, прищурившись, за ним следил командор.

- Да я… Да я их, - Порфирий Петрович все озирался по сторонам, будто искал чего поувесистее, но когда взглядом зацепился за тяжелую хрустальную пепельницу на столе, опомнился и из-за спины достал револьвер под винтовочный калибр. - На, держи, не кортик, но хоть что-то. Обещаю, кортик раздобуду… Я из них вытрясу… Держи уже…

Прикрыв лицо ладонью, командор с улыбкой покачивал головой. Сбитая с толку Лиза неуклюже держала тяжелое оружие за рукоять и пыталась понять, что с ним делать, пока капитан суетливо отцеплял кобуру под мундиром. Револьвер выглядел вполне армейским, если бы не золотые цветы распустившихся на рамке и стволе, и белые узорчатые, похожие на кость, рукоятки с монограммой из переплетенных букв А и П.

- Почти отцепил, подожди минуточку, - возился Порфирий Петрович. - Сейчас, сейчас… а потом их достану…

- А Вы были знакомы с императором, С Петром Александровичем? - не могла оторвать взгляд от монограммы девушка.

Капитан замер как вкопанный и, простояв пару секунд, взглянул на командора, тот только пожал плечами.

- Эх, - вздохнул он, наконец отцепив кожаную кобуру. - Да, был.

- И наследника знали?..

С грохотом раскрылась дверь, пара газет слетела с окон - в кабинет влетел молодой лейтенант с курчавыми рыжими волосами с кожаной полевой сумкой на плече. Вместе с ним в комнату ворвались из ангара визгливые крики голосом похожие на Арсения.

- Ваше высокородие, она же справилась... она же хотела лучше… - уж было с порога начал он и с открытым ртом замер в дверях и уставился на капитана будто увидел призрака. Лиза, всё ещё державшая револьвер, попыталась помахать ему рукой на косынке.

- Порфирий Павлович, капитан, - облокотившись на стол, вмешался командор. - А Вы, если не забыл, Никита Владимирович, я с вами уже говорил. Вы же в одном экипаже с Елизаветой Павловной в училище были? Что ж чудно, экипаж такой и сформируем.

Парень в дверях, не отрывая взгляда от капитана кивнул.

- Геннадий Данилович, - ожил капитан. - А ты не пробовал дверь закрывать? Ну не штаб, а проходной двор… Честное слово.

- Знаете, если я закрою дверь от своих офицеров, то будет слишком подозрительно. Мы и так на грани, - пожал плечами Геннадий Данилович.

***

Из открытого зева ангара паровой тягач медленно вывозил погнутый ствол главного калибра. Лиза и Никита вышли через калитку соседних ворот во всю высоту здания и задержались посмотреть на пыхтящую и плюющуюся дымом и искрами машину. Не дождавшись пока ствол окончательно покинет ангар, они двинули дальше по деревянному настилу, проложенному поверх грязи поздней весны.

Лиза посмотрела на тяжелые серые тучи, будто ожидая дождя, и со вздохом на ходу уткнулась взглядом под ноги. Раненая рука болталась на косынке. Заплечная сумка потяжелела от револьвера и кобуры - лямки, закинутые на одно плечо, теперь давили. Девушка на ходу поправила опять съехавшее кепи.

- Кто тебе сказал, что я буду у командора? - нахмурив брови, спросила она парня.

- Да я зашел тебя проведать, а там тетушка твоя все не унималась: что Геннадий Данилович тебя на ковер вызвал, что долеталась девка, что теперь мне передачки к тебе возить, чтобы я тебя, дуру такую, бросал, а то меня с тобой загребут, - перечислял парень, помахивая в такт рукой. - Вроде ничего не забыл… Так как все прошло? Ты тоже летишь?

- А ты от командора про вылет узнал? - девушка бросила гневный взгляд на него, парень только молча кивнул и теперь тоже смотрел под ноги. - Ты согласился и мне ничего не сказал. А если бы я отказалась? Или меня вообще бы не спросили? Один бы полетел?

- Так я ж тебя знаю, - пожал плечами Никита. - Ты своего добьешься - где ты, а где остальные с твоего набора? В штабах сидят, а ты летаешь... А что значит не спросили? Он же со всеми хотел обсудить.

- Командор сразу про рекомендательные письма и другое судно заговорил… Лучше бы к себе вообще не принимал тогда. Как пряником поманил, а теперь? В небо хочу, - кипятилась Лиза.

Парень ничего не ответил, только с улыбкой посмотрел на нее. Паровой тягач давно остался позади и они свернули на более или менее сухую дорогу между корпусами. Было малолюдно - все были при деле. Дым коромыслом поднимался из высоких труб, со всех сторон доносился гул работающих машин.

- А ты чего проведать решил? - прищурившись она посмотрела на парня.

- Да вот, - Никита, взглянув на руку девушки, достал из сумки шоколадку и чуть не споткнулся об отошедший край доски, - Твоюж... С пайка сохранил.

- Спасибо, - сухо ответила девушка, но гостинец не взяла. - А как его… Порфирия Павловича ты ведь узнал? Кто он?

- А тебе командор не сказал? - спросил парень, Лиза замотала головой. - Тогда нет… Обознался может, давно не видел…

- Да ну вас... что командор, что ты... Оба не верите, - она ускорила шаг, оставив парня позади.

- Лиза, подожди! - попытался угнаться за ней Никита. - Он же не просто так все в секрете держит. Задумка у него какая-то есть. Вдруг испорчу? Слушай может у нас в казарме переночуешь? Комната есть свободная, как ты вообще с своей теткой уживаешься.

- У вас же баб не положено? - злобно бросила она назад. - Обойдусь...

Когда они уже подходили к заводским воротам, их догнала телега, запряженная старой клячей. Старик со съехавшим набекрень картузом недовольно окинул Елизавету взглядом и задержался на ее руке.

- Во регент заварушку замутил, даже девок не жалеют, а чё толку - чурки косоглазые как перли так и прут дальше себе, тьфу на него…, - зло самому себе пробубнел дед, Лиза только зажмурилась и сжала кулаки.

За высоким забором, выложенным грубо обтесанными бревнами Лиза и Никита разошлись, парень еще раз посмотрел девушке вслед и пошел к себе в казарму. Елизавета, не оглядываясь, зашагала к тетушке, встречаться с ней сейчас не хотелось, поэтому девушка пошла длинным путем, благо городок она знала.

С ее детства, еще до того как она сбежала в столицу в училище, он совершенно не изменился. Девушка шла по укатанной дороге и все пыталась отыскать, хоть что-то незнакомое, но время будто замерло - все те же деверянные домики с резными ставнями, которые никогда никто не закрывал, садики за покосившимися заборами, те же бараки для рабочих верфи. В центре под сапогами девушки застучали доски деревянной мостовой, как в детстве под ботинками еще маленькой школьницы. По бокам начали появляться бело-желтые и бело-зеленые домики с металлическими покатыми крышами купечества, ведущих инженеров и всякого чиновничества. В какой-то момент Лизе даже начало казаться, что ничего за прошедшие несколько лет и не было, а был только сон, еще одно наваждение, влекущее в небо. Поднывающая рука и косые взгляды прохожих, с недоверием глядевшие на флотские погоны, вернули ее в реальность.

Единственное, что изменилось, так это появившаяся в воздухе тревога и ожидание неизбежного, что противник на своих сине-красных кораблях с белыми цветами на стягах появится и тут, уж слишком хорошо империя Сирогику продвигалась, а регент, казалось, и не пытался ничего сделать. Когда-то ничем непримечательный городок стал центром для всего флотского командования, как самый близкий теперь к фронту город с верфями объединенного пароходства. Количество вояк в черных мундирах за последние недели практически сравнялось с количеством местного населения - регент стягивал все доступные суда, как поговаривали, чтобы дать генеральное сражение. Вокруг верфей спешно достраивались казармы.

Дав солидный крюк Лиза была дома только поздно к вечеру. Пройдя в сумерках насквозь торговые дворы мимо уже закрытых лавок, она свернула у часовни и оказалась прямо перед чугунными решетчатыми воротами одноэтажного кирпичного домика с милой островерхой башенкой. В окнах еще горел свет, калитка не заперта, и девушка спокойно прошла во двор, знакомо скрипнули петли входной двери.

- Свят, свят, свят, неужто вернулась, а я говорила ведь твое баловство добром не кончится… - не успела Елизавета перейти порог, как ее встречала тетушка. - Поигралась и хватит, подумай что дальше будет!.. И руку продырявили, и планер казенный потеряла, пожалей свою головушку, бросай свои иерапланы, что бы твои родители сказали, были бы живы, кабы на твой маскарад нагляделись… А обо мне ты подумала?...

Не слушая родственницу, девушка молча прошла через гостиную с низким потолком и шелковыми обоями в цветочек к себе в спальню. Уже привычно одной рукой она отодвинула тяжелый стул с резной спинкой и ловко скинула с плеча надоевшую заплечную сумку на сиденье, чтобы удобнее ее выпотрошить.

Тетушка продолжала жаловаться, но в голове Лизы были одни сомнения, вопросы и даже может обида и на командора и на Никиту. Если хотели поговорить со всеми, то почему ее чуть ли не сразу списали на берег? Почему человек, которому сама доверяет не хочет делиться? Что затеял командор? Неужели пойдет против родной Бореаславии? Как вообще можно лететь в одном экипаже с теми, кому не доверяегь?

- Если не полечу сейчас, то будет ли потом еще шанс подняться в небо? - ненароком девушка спросила в слух, когда выкладывала на стол яблоки, которыми надеялась перекусить еще в обед.

- Какое небо? Ты вообще меня слушаешь? Опять в своих мечтах витаешь! Тебе что все мозги в головушке твоей пустой солдафоны совсем поотшибали? Вон парень у тебя какой… - снова начала тетушка и осеклась - Лиза все так же в задумчивости достала из сумки револьвер.

Внезапная тишина сбила девушку, и Лиза посмотрела на родственницу. Та замерла с круглыми глазами переводила взгляд с оружия на девушку и обратно.

- Знаете, Настасья Владиславовна, - неожиданно для себя улыбнулась Елизавета. - Недели через две мне надо будет снова уехать, не знаю свидимся ли снова.

Перекрестившись, тетушка сплюнула и ушла прочь из спальни захлопнув за собой дверь. Лиза еще немного посмотрела на дверь, будто не верила, что в этот раз так легко отделалась, и завалилась прямо с мундиром на плечах на застеленную кровать.

- И куда я вляпалась? - снова спросила она, когда засыпала после трудного дня.

Глава 3. В путь

Над головой пролетел белоснежный биплан учебного полка с черно-желтым килем и, заложив крутой вираж, исчез в низком облаке, оставив после себя только глухое жужжание. Издали донесся тихий стрекот пулеметов по несчастному аэростату-мишени. Звук, который слишком хорошо напомнил Елизавете о первом боевом вылете. До учений оставалась лишь пара дней.

Она сидела на траве около аэродрома в летном комбинезоне с расстёгнутыми верхними пуговицами и разминала руку - врачи еще не допускали к полетам, но хотя бы разрешили избавиться от косынки. Кожаная куртка, положенная всем летным экипажам и полностью бесполезная на земле в первые жаркие дни лета, валялась рядом.

- Да ну вас, - поморщилась девушка, отведя плечо назад, и завалилась на спину. Рука после столь долгого ничего не деланья плохо слушалась.

Она злилась на врачей, но понимала, что толку в кабине от нее сейчас вряд ли много будет и несмотря на боль и злость продолжала разминать ослабевшие мышцы. Чтобы не отбиться от остальных пилотов, Лиза, хотя и была на врачебном отпуске, в летном обмундировании являлась на аэродром и следила за полетами или мешала наземной обслуге своим любопытством и вечными вопросами.

Еще немного полежав на траве, она бросила взгляд в сторону верфей, где до сих пор ждала вылета "Черная стрела". Командора Геннадия Даниловича и капитана Порфирий Павловича никто за последние полторы недели ни разу не видел в городе. Поговаривали, что временный штаб опустел - оба пустились в бега, когда прознали, что попали в немилость к регенту. Рабочие же божились, что видели их на борту крейсера и, чуть ли не круглыми сутками, те принимали все работы по кораблю, согласованные еще наследником, когда тот жив был.

По городу слухов вообще много ходило, кому верить непонятно. Особенно часто вспоминали про цесаревича Алексея. Все они сводились к тому, что без регента тут точно не обошлось, некоторые вообще втихую говаривали, что наследничек то жив - почуяв опасность от регента, сам решил сбежать и теперь скитался где-то, может даже недалече от городка, кто-то даже видел похожего, да вот только самого Алексея простой люд еще с юношества не знал - регент постарался, чтобы только по имени того и проверит. Кто проверит? Кто докажет?

Никиту тоже она давно не видела, как и все допущенные пилоты он был в учебных вылеты чуть ли не каждый день, и уже после первой недели его хватало только, чтобы добраться до казарм или палаточного лагеря. Регент или командор зверствовали неизвестно, но приказы шли один за одним. А последние пару дней парень вообще исчез и никому на глаза не попадался. Девушка, лежа на спине, снова следила за низкими белыми облаками, сердце ее тревожилось за друга.

Когда она уже собиралась пойти к себе, над головой пролетел странный биплан с голубым брюхом. Он нисколько не походил на учебные - и крылья длиннее, и сам больше, и звук гораздо тише. Вскочив, она ринулась к стоянкам и не прогадала. Когда добежала, новенький самолет уже заруливал среди здоровых хищных трипланов, приписанных к "Черной стреле".

- И что это за чудо? - она разглядывала зелено-голубой биплан, пока наземная команда за крылья помогала ему остановиться и вырулить к месту стоянки. Как и у учебных только киль был желто-черным с белой звездой.

Вблизи самолет оказался тем еще уродцем - маленький мотор, да еще и с выхлопными трубами, тянувшимися вдоль борта. Как и флотские истребители он был рассчитан на двух человек. Нижнее крыло сдвинуто чуть ли не под заднее место пилота, зато так, наверняка, открывался свободный обзор переднему наблюдателю. Под брюхом за мотором высовывалась какая-то труба с линзой, прикрытой плоским стеклом. Над капотом торчал единственный пулемет на подвижном креплении, когда боевые самолеты могли похвастать двумя-тремя, а некоторые еще мелкокалиберной пушкой.

Когда пилот заглушил двигатель, Лиза подошла еще ближе и рассмотрела на верхнем крыле спрятанные крепления подвесной системы и металлические пяты для упоров трапеции.

- Палубный... - тихо сказала она.

Оперевшись на ветровое стекло, парень с кожаной маской, от которой шла трубка переговорного устройства, и очками поднятыми на лоб шлемофона хитро прищурился и следил за девушкой.

- И как тебе наш самолет? - Лиза вздрогнула от до боли знакомого голоса, когда пилот стянул маску.

- Ты?! - она круглыми глазами смотрела на Никиту, что стоял с улыбкой над ней в кабине. Лиза сжала кулаки, парень сразу почувствовал недоброе и принял серьезный вид. - Что значит наш? Где ты пропадал? Опять не доверяешь - сказал бы…

- А Серега? Я же попросил его… - обслуга, стоявшая вокруг самолета, отвела глаза. - Командор приказ дал, не было времени до тебя добраться, не знал где искать - срочно вылетел. Серегу механика попросил, но видимо не дошел…

- За Серегу, Арсений взялся, - сказал высокий дед без фуражки, Покачав головой он попытался закрутить седые усы, похожие на топорщащиеся ёршики. - Под командора вашего, сволочь, копает. Чует мое сердце, Геннадий Данилыч задумал чаво-то. Уж точно в дальний поход собирается, а не к учениям приготавляется, свояк на верфи все талдычет, что сколько припасов уже погрузил. Уже не хочет ли в Сирогику бежать, к узкоглазым? Хотя всяко лучше, чем пред регентом прогибаться.

Лиза смотрел на техника с открытым ртом.

- А его, Сережу, вот просто вот так? - не верила девушка. - А разве может командор к врагу?

- Да просто вот так, даж до дома не дошел. Будь Арсений совсем дураком пропащим, то и командора бы вашего того уже. Да видать со всеми разом разобраться показательно желает… - покачал головой техник. - А Геннадия Даниловича очень даже понимаю на счет побега. Тут как не крути - в Бореаславии его карта бита без наследника. Ох, и не к тому отец-император, прислушался на старости лет… Дурень старый…

Над головой пронесся еще один белый биплан, прошив облака. Никита постучал себе по шлемофону.

- Ладно, Лиз, извини, - прервал паузу парень. Девушка встрепенулась будто от испуга. - Надо было тебя самому найти. На учениях мы развед экипаж запасной на "Черной стреле", а это машина наша… Командор всех разведчиков пересаживает.

- И вы туды ж, - снова встрял техник. - поберегла бы себя, молодежь…

- Лиз, а давай самолет тоже обновишь? - встрял Никита, гневно зыркнув на деда. - Полетим, а?

- Мне же нельзя, - Лиза уж было шагнула к самолету, да машинально потерла занывшую руку. - Врачи не пускают.

- Ну, давай хотя бы пассажиром? Наблюдателем… - не унимался парень.

- Пассажиром? - с обидой в голосе ответила девушка и, развернувшись, пошла прочь.

- Лиз! - парень перевесился через борт кабины и чуть не вывалился. - Подожди! Давай на аэродроме переночуешь!

- Мне домой надо… - не оглядываясь, ответила она. Техник только хмыкнул в усы и покачал головой.

- Лиза не уходи! - кричал в след ей парень.

Девушка уходила прочь с летного поля. Она снова решила идти кружным путем, хотя тетка явно присмирела, когда в доме появился револьвер, и теперь сама старалась избегать встречи с племянницей. Сейчас же Елизавете требовалось побыть одной - старые сомнения о предстоящем вылете как-то затерялись за обычной рутиной и волнением о друге, но теперь снова она мучала себя вопросом - лететь или не лететь. Неужели командор собирается к врагу? Почему он ее отговаривал?

Когда она вошла в город и уже прошла бараки верфи ее отвлекли глухие шаги за спиной, однообразные и настойчивые, столь непохожие на звук мягких разношенных и стертых дешевых сапог рабочих. Теперь ее не покидало чувство, будто кто-то идет следом. Вначале она не замечала его за волнениями, но теперь с каждым поворотом она все чаще оглядывалась и ширила шаг. Сомнения о полете остались позади, бешено колотилось сердце, не повторить бы судьбу Сереги, Арсений спуску точно ей теперь не даст, выберется сегодня - надо точно лететь. Скоро она уже покинула знакомые с детства места и плутала среди бараков, часто оборачивалась хотя бы разглядеть преследователя, но тот тенью исчезал между домов и деревьев.

За очередным поворотом ее кто-то схватил, закрыв рот рукой, и затащил узкий промежуток между двух деревянных бараков. Мимо по улице пронесся на вид вполне обычный рабочий, разве только смотрел вперед чуть более строго, нахмурив брови, и выправкой больше офицерской, на его ногах красовались дорогие сапоги-крюки. Ей на секунду показалось, что он искоса бросил взгляд в переулок и зло ухмыльнулся.

- Спокойно, я от …. мммм, - попытался сдержать крик неизвестный, когда Лиза укусила его за руку и саданула локтем не глядя, куда дотянулась. Ее кожаная куртка упала на землю.

Освободившись, девушка отпрянула в сторону и сжатыми кулаками уже была готова ринуться на нападавшего. Перед ней на колени в лужу завалился белобрысый незнакомец с гусарскими усами, на две головы выше девушки, в гражданском коричневом пиджаке, картуз валялся рядом. Он согнулся пополам и покачивался, пытаясь отдышаться.

- Кха, - набрав побольше, воздуха парень на выдохе начал шепотом. - Милая… Кхе… девушка… Метко вы… От Порфирия… Павловича я… адъютант… бывший… его Величества… Ух… Предупредить хотел… Никита уже знает…

- Что знает? - спросила тоже шепотом сбитая с толку Лиза. - Опять он мне ничего не рассказал!

- Арсений охоту начал, - адъютант кое-как разогнулся, все еще стоя на коленях. - На аэрополе… друг ваш рассказать пытался, но не при обслуге же - вы сбежали… кхе, вашу ж… простите, надо будет сказать Порфирию, чтобы был за вас спокоен… Сергей про Вас рассказал контразведке, Никита давно на аэрополе ночует…

- Вот где он пропадал… - разжала кулаки девушка.

- Кхе, если вы с нами… ух, - он тяжело поднялся. - Заберите сегодня вещи у тетки и перебирайтесь к Никите. Порфирий просил напомнить про револьвер… не забудьте… Дорогу найдете? Задержитесь где-нибудь… Вряд ли они долго будут караулить у дома - слишком людно, чтобы тихо вас взять.

Адъютант осторожно выглянул на улицу, отряхнул как мог грязь с колен и скрылся из виду. Девушка в замешательстве осталась стоять одна, только через пару минут она подобрала куртку и решилась пойти домой.

Вернулась она только к вечеру, не потому, что петляла как ей сказал незнакомец в переулке, а потому что теперь ей за спиной мерещились шаги, любой появившийся прохожий, казалось, был готов наброситься на нее со злобным оскалом. На ватных ногах она добралась до дома только в сумерках.

Привычно скрипнула калитка чугунных ворот, Лиза, на каждом шагу оглядываясь, вошла в дом. Газовый канделябр в гостиной потушен. Всюду царили столь редкие полумрак и тишина, чуткий слух девушки расслышал только тихие всхлипы в одной из комнат. Лиза молча прокралась вдоль стенки к коридору, по пути захватив с пианино подсвечник на тяжелой каменной ножке. Куртка осталась в гостиной на стуле. Она вздрагивала от каждого всхлипа и страшно хотела сбежать сразу к Никите, но беспокойство о тетушке двигало ее по коридору вперед.

На узорчатых синих от сумерек шелковых обоях играли рыжие отсветы свечи из комнаты Лизы. Прижав подсвечник к груди, она набрала побольше воздуха и заскочила в комнату. Ее встретила револьвером заплаканная тетушка - она зажмурилась и на вытянутых руках целилась куда-то в потолок. Сердце девушки как будто отпустило.

- Это я, - Лиза опустила подсвечник и устало привалилась к дверному косяку. Тетушка не отпуская револьвера приоткрыла один глаз. - Опусти пистолет.

- Ой, родненькая, думала не уберегла, - со слезами опустила оружие тетушка. - Мне все Тамара Петровна рассказала от Раиски, как мужа ее сестры загребли, как его, Сережу. Говорила она, там тоже как сегодня здесь полдня околачивались… Я как чужих заметила на улице так и нос боялась показать… думала все тебя тоже забрали, потом ушли… но как же страшно было…

- Мне помогли, - девушка устало подошла к родственнице и забрала револьвер, откинув зарядную дверцу, она осмотрела пустые каморы. - А вы не пробовали его зарядить?

- Ой, а кто тебе помог? - загорелась тетушка, будто не услышав вопроса.

- Не знаю, сказался адъютантом его Величества, - пожала плечами девушка и уже было потянулась за коробкой с патронами, но еще раз взглянув на родственницу передумала и просто сложила револьвер и патроны в сумку. - бывшим…

- Бывший - значит сейчас не с регентом… А на револьвере то ведь вензель императорский, - не унималась тетушка - все переживания как будто остались в прошлом. - А кто его тебе дал?

- Порфирий Павлович, вы о нем слыхали? - с круглыми глазами в ответ тетушка замотала головой. - Говорил, что тоже императора знал.

- Ой родненькая, не с проста у нас в городке столько людей императорских - точно командор что-то затеял, все его приготовления, да и с цесаревичем, царство ему небесное, чуть ли не на брудершафт пил… может вообще на регента пойдет, на место поставит.

- Я через два дня с ним и с Никитой на учения ухожу, - стараясь не смотреть на тетушку сказала Лиза. - Можешь завтра послезавтра на аэродрома мой чемодан отправить как-нибудь? Я там буду до вылета, за мной присмотрят.

Закинув сумку на плечи, Лиза все же решилась бросить взгляд на родственницу. Та сидела, прижав руки к сердцу на лице застыл испуг, губы что-то шептали, девушка никогда не видела тетушку такой. Наконец та ожила и перекрестила племянницу.

- Иди с богом, - совсем тихо сказала она. - Береги себя.

Сутра Лиза не помнила, как добралась во тьме до аэродрома. В памяти осталось только как переполошился Никита, когда она ввалилась с вещмешком в палатку ночью и, рухнув, начала плакать от пережитого за день.

Проснувшись, она даже не сразу поняла, что спит в комбинезоне на разборной походной кровати заботливо укрытая курткой и одеялом Никиты. Все произошедшее вчера казалось сном, и довольная, что он закончился, Лиза привычно потянулась, и только открыв глаза, с удивлением обнаружила низкий брезентовый полог над головой. Рядом с кроватью валялся скомканный чехол, видимо от одного из самолетов.

В палатке она была одна - Никиты похоже уже давно не было, девушка выглянула наружу и прищурилась - солнце уже катилось к полудню и светило прямо в глаза, в палаточном лагере летного состава - пустынно.

- Видимо, летают все, - с разочарованием в голосе сказала Лиза и, поморщившись, потянула плохо разработанную руку.

- Так, а хто здеся? - донесся знакомый для девушки голос, из-за палатки вышел сморщенный дедок с винтовкой на перевес и съехавшим набекрень фуражкой. Он разглядел ее и тут же опустил ружье, прочесал длинные почти гусарские усы. - А… Лизка? Ты что ль? Тоже к дяде Гене в затею егоную подрядилася?

Она так и замерла с открытым ртом, наполовину высунувшись из палатки.

- Ууу, Егорку старого не признала… - покачал головой дед и оперся на ружье. - Боишься, значит… Ну не боись, дядя Гена ваш плохого не сделает, в обиду своих не даст. Захочет, и регенту и узкоглазым из Сирогику таких люлей навешает, так на место поставит, будут по струнке ходить. Да и парень твой… че брови нахмурила… ну пусть приятель твой… Никитка тоже тебя в обиду не даст. Доверяй только…

- Как ему верить если он мне сам не ничего не говорит… - сжала кулаки девушка. - Не лучше остальных…

- Лиза, как ты? - сзади подбежал Никита в летной куртке, на одной застежке болталась кожаная маска с отсоединенной трубой переговорного устройства. Елизавета, вздрогнув, повернулась к парню. - Напугала ты вчера, говорил же лучше остаться, Серега тебя под удар поставил… Я же еще тогда тебе предлагал… Хорошо, что додумалась таки прийти…

- Сказал бы для чего, я может тебя и послушала, а то давай у меня, давай ко мне… Кто знает что у тебя на уме…

- А мне думаешь ясно, о чем ты думаешь? - отвернулся от девушки парень.

- А что тут непонятного то? - встрял с ухмылкой дед, хитро переводя взгляд между ними. - Дело молодое, самое время…

Спор мгновенно утих, Никита через плечо смотрел на Егора с вопросительно вздернутой бровью, Лиза обиженно поджала губы.

- Эх, молодежь, какие обидчивые пошли, уйду я от вас, - сторож закинул ружье на плечо и со смурным видом побрел восвояси. Напоследок он обернулся, прищурившись. - Но на свадьбу позовите-то, коли не забудете, хе-хе

В воздухе повисла неловкая пауза. Лиза и Никита стояли, отвернувшись друг от друга.

- И где ты был? - наконец спросила девушка. - Летал, ведь наверняка, мог бы хотя бы с собой позвать.

- Не успел, с командором говорил.

- И о чем? О вылете? - скрестила на груди руки Лиза. - Ведь опять не расскажешь…

- О тебе, - со вздохом повернулся парень к ней.

Из кожанного планшета прикрепленного к ноге достал сложенный вдвое листок и передал его девушке. Она взяла его и развернула - там оказался допуск от врачей на вылет. Лиза с удивлением читала документ и смотрела то на бумагу, то на парня.

- Но я же не была еще… сегодня только должна была пойти на осмотр.

- Геннадий Данилович сказал, что на судне руку доразработаешь, - продолжил, опустив голову парень. - У нас все равно переход вначале большой, даже больше чем в тот раз, когда планер потеряла, время будет. Единственное он просил тебя еще на земле побыть сегодня - отдохнуть перед походом, если пойдешь. День у тебя был тяжелый. Ну просил напомнить, что все в силе, что мы зря с Порфирием за тебя волнуемся. Попадешь к Арсению, просто расскажи, что знаешь о вылазке он от тебя и отстанет, не шибко важная птица. Так что предложение его в силе. Только думай хорошо - завтра поднимешься на борт, уже обратной дороги не будет. Ладно побегу я, а то командор из кабины выдернул.

Никита развернулся на каблуках и оставил девушку одну.

- Неужели слышал, - тихо прошептала Лиза, опустив бумажку.

Весь день она провела на аэродроме, но скорее по уже устоявшейся привычке. С удивлением для себя она думала не о вылете, и даже не о Арсении и неудавшемся похищении.

- Да что они вообще знают? - лежала она на куртке и смотрела на облака. - Они вообще понимают, чего мне стоило здесь оказаться? Сколько к этому шла? Будто считают, что только из-за парней тут приблудилась. Не доверяют, будто для меня все это только игрушки… И надеяться на меня нельзя… Знали бы через что я шла… Никита знает, но ведь тоже, наверное, не понимает… Неужели и он, и командор считают, что вот сейчас я испугаюсь, и просто так выборшу и жизнь с тетушкой, когда распекали за любые слова о небе, и недоверие в училище насмешки инструкторов, других девиц, которые за офицерами увязались и дальше не пошли, - Лиза презрительно приподняла губу. - Знали бы, то не сомневались, я справлюсь, я сумею, я добьюсь. И нечего со мной нянчиться…

В палатку она вернулась только под вечер, Никита уже спал прямо в летном обмундировании, свернулся калачиком на брезентовом чехле на земле. Немного помедлив, Лиза стянула куртку и укрыла друга, сама почти сразу заснула, успев только подумать, как устала за эту пару дней.

Первым наутро проснулся парень и разбудил ее ни свет, ни заря. Сборы были короткими. Вещи Никиты уже на борту, чемодан Лизы никто так и не принес. В сердце девушки что-то йокнуло за тетушку, но из-за суеты и волнения непонятное чувство быстро ушло на задний план. Стараясь не касаться сырого брезента платки оба натянули куртки и выскочили в предрассветные сумерки.

Весь аэродром напоминал встревоженный улей, экипажи спешили к стоянкам, на ходу застегивали комбинезоны и куртки, натягивали шлемофоны, цепляли к ним маски и очки. Обслуга копошилась вокруг самолетов. На первый взгляд везде творился хаос, но при этом каждый прекрасно знал куда и зачем идет. Над всеми на невысокой вышке с полосатым колдуном возвышался офицер в зеленой фуражке и, щурясь всматривался в сторону верфей.

- Все, Черная стрела ушла, - расслышала девушка, когда проходила мимо. В рупор он уже прокричал. - Живее, живее! ребята, по машинам!

Лиза едва поспевала за парнем, пытаясь не заблудиться среди хищных самолетов. Пару раз ей показалось, что Никита куда-то исчезал, но ей удавалось найти его среди одинаковых пилотов. Он точно вывел ее к их разведчику.

- Ну что, ты справа осмотришь, а я слева? - остановился он у винта.

- Давай так, - встревожено ответила Лиза, оглядываясь на соседние самолеты, где уже садились по местам.

Оба разошлись в разные стороны. Под пристальным взглядом техников, что казалось буравили ее спину, девушка проверила капот, шасси, покачала элероны и попыталась найти дыры в тканевой обшивке. У хвоста Лиза пересеклась с Никитой.

- Ну, что у тебя все в порядке? - встретил он ее.

- Да, у меня все хорошо, в смысле с самолетом все хорошо, - немного осеклась девушка. - Знаешь давай я с твоей стороны тоже проверю… Так на всякий случай.

- Давай, - пожал плечами парень и покосился на ухмыльнувшегося техника.

Рядом уже начали заводить моторы, над стоянками потянуло черным дымом пороховых стартеров. Никита и Лиза встретились уже на левом борту.

- Летишь? - повернулся он к ней залезая на крыло. - Последняя возможность передумать, я сам если что к Стреле подцеплюсь.

- Ты за кого меня держишь? - возмутилась девушка. - Лечу, конечно.

- Тогда залазь, - Никита уже цеплял трубку переговорного устройства.

Оперевшись на шасси, она оттолкнулась другой ногой от передней кромки крыла и забралась в кабину. Приборы были похожи на пилоты учебных этажерок, не сильно больше чем на ее планере. Рукоятка управления покачивалась из стороны в сторону - Никита в задней кабине проверял тяги и работу руля высоты и элеронов.

Прямо перед девушкой был небольшой окуляр с кожаным наглазником ручками регулировки по обе стороны. На раме был заботливо подвязан новенький бинокль в чехле - Никита не забыл, как девушка обычно делала и позаботился.

Техник из обслуги подошел к капоту и через лючок вставил картридж стартера, он показал большой палец парню.

- Последний шанс, - раздалось в шлемофонах, парень уже прицепил переговорную трубку.

- Летим, - прижала маску к лицу, страх сжал сердце.

- От винта! - проорал парень и как только обслуга ушла винт с шипением тяжело провернулся и двигатель, подхватив начальный импульс, как-то совсем тихо, непривычно для девушки, загудел, вышел на малый газ.

Длиннокрылый разведчик осторожно выкатил со стоянки и занял свое место в очереди на взлет.

Глава 4 Первый ход

Разбег был коротким. Лиза даже не успела его для себя толком отметить. Самолет трясет на неровностях полосы. Сквозь жесткий парашют под пятой точкой ощущались они слишком хорошо. Еще секунда и все прекратилось. Никита выровнял биплан-разведчик и, дав ему немного разогнаться, начал набор высоты широкой петлей над аэродромом.

Момент, когда все, что оставалось на земле, внезапно теряло высоту и становилось плоским и ненастоящим был самым любимым у девушки. Вот и сейчас самолет летел к небу, на лице девушки сама собой растянулась тонкая улыбка, все волнение и тревоги как будто остались на земле, будто и не было двух недель без полетов. Сейчас есть только она и вышина, а дальше разберется как-нибудь. Рукоять управления едва заметно покачивалась из стороны в сторону - Никита держал курс, его макушку она видела в зеркале на раме, изредка над панелью за ветровым стеклом показывались его глаза скрытые тяжелыми очками в золотистой оправе с поднятым рыжим светофильтром.

Они летели одни среди сгущающихся туч, словно внутри серого узкого ущелья. Боевые трипланы ушли далеко вперед, оставив неторопливого разведчика позади. По сторонам высокие облачные стены, внизу Лиза видела темную землю только в редкие разрывы. Над головой словно через трещины в потолке проглядывало бледно-голубое небо.

- Лиза, прими управление, - глухо раздалось в шлемофонах сквозь гул двигателя, немного напугав девушку.

Она обхватила рукоять и почувствовала, что Никита еще ведет самолет.

- Приняла, - она прижала маску к лицу свободной рукой после секундной паузы. Чужое усилие на рукояти почти тут же пропало - самолет был под полным ее контролем.

Первым делом она попробовала крен - покачала крыльями, будто поприветствовала ведомого. Самолет послушно и легко выполнил маневр. Обрадовавшись Лиза заложила крутую восходящую спираль и вернулась на прежний курс метров на сто выше. Биплан чутко реагировал на команды, ей показалось, что он читает мысли девушки.

- Поднимись еще метров на триста и держи курс двести десять, - снова отдал команду Никита. - Если все хорошо, то мы выйдем на "Черную стрелу".

- Вверх на триста, курс двести десять, - с кивком прицепила маску Лиза и немного добавила газу.

Неспеша самолет карабкался по серому ущелью, через пару минут он вынырнул между слоями облачности и теперь летел по безграничному белому плато под сплошной крышей из облаков с редкими просветами. Лиза по привычке огляделась, прямо над ними протянулся темный след тяжелого судна - они были на верном пути, вдали она рассмотрела черную точку. Сердце ёкнуло, слишком похоже на тот безумный вылет.

- Возвращаю управление, хочу осмотреться - сказала она Никите и потом тихо добавила. - Спасибо…

- Принял, - Лиза почувствовала движение на рукояти и отпустила ее. Она уже потянулась к биноклю, но парень будто прочитал ее мысли. - Вместо бинокля попробуй прицел - тебе понравиться.

С недоверием девушка посмотрела на окуляр с кожаным наглазником и прильнула к нему. В поле зрения только облака, привычная угломерная шкала и новые для нее по краям сектора циферблатов с азимутом и углом возвышения, в которые упирались лучи перекрестия по центру обзора.

Рукоятями по бокам окуляра она нашла "Черную стрелу", тут уже стали различимы черные точки палубных трипланов, готовящихся к посадке. Вместо одной четверки теперь летели три звена истребителей.

На крейсере между надстройкой и четвертой верхней башней зияла непривычная брешь с едва различимыми кранами, по бортам девушка разглядела летные палубы, похожие на пустые книжные полки.

- Мы снизу, как обычно, вместе с бомбардировщиками, - в шлемофонах прозвучал голос Никиты. - Остальные на палубы. О, гляди старые знакомые слева, кажется. Вроде тебя узнали!

Лиза выпрямилась и увидел как с двух сторон заходили два легких бомбардировщика, носовой стрелок в самолете по левому борту показался ей знакомым - тот помахал из своего гнезда рукой. Точно - он руководил же ее подъемом в последнем вылете.

- Командор надолго собрался. - снова заговорил парень. - Сразу три планера были погружены еще на верфи, еще один разведчик, такой же как у нас, ушел первым.

В эскорте из бомбардировщиков биплан медленно нагонял "Черную стрелу". Крейсер шел полным ходом оставляя темный дымный след, словно дорогу, по которой следовали за ним три отставших самолета. Когда они уже приблизились к тяжелому судну, было уже видно как краны на борту грузили в остатки барбета сложенные трипланы. Никита толкнул ручку от себя и подошел к кораблю снизу, аккуратно обходя длинноствольные орудия четвертой нижней башни, которые медленно прошаривали горизонт по левому борту от судна. На длиной мачте под брюхом виднелись темные раструбы звукоуловителей и нижнее воронье гнездо. В открытой люльке блеснули пара искорок - там следили за их прибытием. Почему-то чувствовалось напряжение - корабль будто не летел над своей землей, а готовился к бою и ждал противника.

Перед второй нижней башней прямо за заглушенным барбетом третьей между круглыми пулеметными гнездами уже виднелись открытые люки со спущенными трапециями, там готовыми принять самолеты. Лиза без лишней команды потянула обе рукоятки под крылом и выпустила крюки подвесной системы, на задней кромке прямо перед ней поднялись металлические пяты. Девушка, подняв руку, жестами руководила сближением: чуть левее, помедленней, ниже, еще ниже. Бомбардировщики тоже шли следом и готовились цепляться.

Когда они наконец выровнялись, Лиза сжала кулак, и Никита потянул рукоятку на себя - с легким ударом самолет зацепился и повис на трапеции. Никита заглушил двигатель, винт теперь вращался только скоростным напором. Сквозь корпус на шлемофоны передался гул турбин крейсера.

В зеркале за спиной Лиза проследила как бомбардировщики точно также один за другим подцепились к кораблю. Трапеции втянулись внутрь корпуса - прямо перед девушкой на небольшом помосте с хлипкой оградкой в шлемофоне и пилотской маске стоял техник. Внизу под бипланом закрылись створки и шум ветра стих - остался только тихий гул турбин.

- Лиза! Никита! Привет! - техник стянул маску и опустил к биплану лестницу. - Давайте располагайтесь. Лиза, дуй в каюту - твои вещи уже на борту. Порфирий позаботился. Потом сразу на мостик - уже хотели тебя видеть - знают, что прилетела! Рад, что решилась!

Девушка бросила взгляд на Никиту, тот уже успел стянуть очки и маску и с пониманием смотрел на нее и кивнул. Лиза одним движением стянула маску и шлемофон, из-под сиденья достала маленький вещмешок и взлетела по шаткой лестнице.

По пустым металлическим коридорам гулко раскатывались удары жестких офицерских ботинок. Пригнувшись она ныряла в низкие люки противопожарных переборок, под тусклым электрическим освещением и по памяти держала путь к своей каюте. На две палубы вверх и на третьей направо. На ходу девушка снимала кожаную куртку, ее половина уже болталась и грозилась зацепиться за длинные рычаги замков на люках, и при этом Лиза пыталась не потерять шлемофон с очками и маской, которые все норовили вывалиться из-под мышки.

Наконец, как обычно в спешке запнувшись о высокий порог, она ввалилась в свою каюту. В ее полном распоряжении по-прежнему была каморка на две койки. Брезент растянутый между ребрами каркаса внешней обшивки кто-то за время ремонта стянул и теперь каюта снова казалась неуютной и малопригодной для жизни. Девушка тяжело вздохнула - опять обживать по новой, только как в условиях дальнего похода?

Весь проход между койками занимал здоровый чемодан. На закрывавшей электрическую лампу решетке едва покачивался ее мундир - тетушка все же не забыла. Меньше чем за пять минут она скинула комбинезон и надела офицерскую форму, по привычке бросила взгляд в зеркало, которого тоже не оказалось на месте. Лиза поморщилась - не бежать же растрепанной, секундное замешательство и вытащила из кармана часы на цепочке. В отражении на серебре кое-как поправила длинные светлые волосы, на хвост уже не было времени, и натянула кепи.

Она уже выбежала из каюты как вспомнила про револьвер и еще потратила пару драгоценных минут, чтобы нацепить кобуру на ремне и снова бегом понеслась по темным металлическим коридорам на мостик.

На небольшой площадке наверху длинной лестницы перед дубовой резной дверью она остановилась перевести дух, отдернула китель и, еще раз воспользовавшись часами как зеркалом, поправила волосы и кепи. Лиза выдохнула и на вдохе открыла дверь, стараясь сохранять невозмутимый вид, что было сложно - первый раз, как никак, в святая-святых корабля и шагнула внутрь.

- И что, вы себе позволяете? - спокойный и злой голос командора - первое, что она услышала, оказавшись внутри.

После секундного шока она огляделась, стараясь найти Геннадия Даниловича, и выдохнула - командор обращался не к ней. На мостике было неожиданно многолюдно и куда менее просторно, чем думала девушка. Два младших офицера за штурвалами оглянулись на гостью и продолжили следить за курсом - они стояли спиной к двери. Они всматривались в горизонт, по очереди поглядывали на большой компас в подвижном подвесе. Снаружи прямо по курсу виднелась крыша второй верхней башни, повернутой на левый борт и нос судна.

По правую руку от рулевых , у блестящих рукоятей механических телеграфов машинного отделения, стояла пара вытянувшихся по струнке дежурных. Они даже не посмотрели на вошедшую, и продолжили с полуприкрытыми глазами ждать распоряжений. На круглых циферблатах был выставлен полный ход и удержание высоты.

Командор стоял у капитанского места и выглядел непривычно раздраженным и в то же время сбитым с толку. Он смотрел на Лизу и будто пытался что-то вспомнить.

- Прошу прощения, - кивнул девушке и повернулся к своему старшему помощнику и адъютанту, которого Лиза видела в подворотне, сейчас она даже приоткрыла рот от неожиданной встречи. - Подождите секундочку, не успели выйти уже вляпались в приключения. Вы мне нужны.

Рядом стоящий капитан с седыми бакенбардами не обращал внимания, ни на Лизу, ни на командора и его разборки и только приглядывал за своей командой, дежурившей за разными пультами. Старший помощник заговорщицки подмигнул Лизе.

- Порфирий Павлович, вы протащили на борт чужого человека и со мной никак не то, что не согласовали, но и не предупредили даже, - Геннадий Данилович чеканил каждое слово, будто каблуком сапога пытался вбить прописные истины в голову старшего помощника. - Если бы не наша операция, вы оба уже были бы на земле и без чинов.

- Родной, ты же сам знаешь, что человек проверенный, не чужой - ему отец-император доверял и я доверяю, а что его не было, когда все случилось, так с посольством был у союзничков наших, ты же это сам знаешь. Нам такой человек нужен, да что нам… Мне такой человек необходим. Он меня знает, я его знаю.

- И что было там у союзников? Был ли от вас прок? - прищурился командор и чуть ли не в упор посмотрел на адъютанта.

- Ваше высокородие, - тот будто не замечал едва скрываемого гнева Геннадия Даниловича. - Как регент наступление начал все наши сделки они завернули. Скажу вам честно, что не по справедливости, что мы первые начали, а как стервятники - ждут, смотрят кто выживет. Как Сирогику давить начали я решил вернуться - все равно толку ноль было, все нет, да нет. Но при дворе как доверенный императора не слишком мил оказался. А потом и наследничек-то пропал, - он покосился на Елизавету и странно улыбнулся, - совсем не нужен стал, вот с Порфирием и связался.

- А у нас он нужен! Связи остались везде, не простой ведь человек. Да и с Лизкой-то знаком уже! - снова встрял капитан Порфирий Павлович и с кивком улыбнулся девушке. - От Арсеньевской ищейки спас ее.

- Значит от Арсения? - с ног до головы окинул ее взглядом командор. - Мелковата птаха для него. Собственно, спросить хотел у вас и правда он с тобой знаком? Слишком много у меня не клеится.

- Да, может быть он со мной и знаком, - отвела глаза девушка. - Только вот я с ним еще не успела.

- Зато уже на прочность проверила, - хохотнул капитан. - Николай Андреевич.

- Для Вас можно просто дядя Коля, - улыбнулся адъютант. Командор закачал головой и сжал на секунду кулаки.

- Но только не на судне, - после небольшой паузы и, будто успокоившись, обратился он к чужаку. - Тяжелая у вас рука, Николай Андреевич. Домой возвращаетесь - противник контратакует, к девушке приставят, - зыркнул недобро на Порфирия Павловича. - сразу ищейки появляются. На борту окажетесь… Акустики! Что там?

- Шум турбин по левому борту, все еще догоняют. По звуку вроде из наших. - Не поворачиваясь к командору, ответил с поста у двери офицер постарше. Он придерживал рукой один наушник и медленно крутил рукоятку управления звукоуловителями. Его сосед поморщился от громкого донесения. - Как ушли с города, так вместе и идем. Если наш, то не больше версты дам.

- Андрей Борисович, - командор повернулся к седому капитану, - давайте прекращать кошки-мышки. Отсалютуйте нашим.

- Сигнальщик! - прикрыв, глаза скомандовал офицер. - Отыграй приветствие.

Внимание девушки привлек младший у левого борта, что до сих пор всматривался в горизонт, а теперь покорно вернулся к пульту и дал три длинных гудка. Под ногами девушки слегка завибрировал пол от громкого низкого звука. За спиной Лизы открылась дверь, и на мостик вошел еще один офицер с бумажной папкой в руках. Лиза вздрогнула от неожиданности.

- Ваше высокородие, разрешите обратиться? - начал он, вытянувшись по струнке.

- Да, что слышно? - отозвался командор.

- По радиотелеграфу получили коды, - открыл папку новенький офицер. - Сметливый, Волк и Гордый с нами и выдвинулись в указанный район еще…

- Погоди, давай папку - сам почитаю, - Геннадий Данилович перехватил взгляд адъютанта, что хищно впился в новенького на мостике офицера. - Неплохо, но могло быть и лучше.

- По левому борту судно, эсминец, - раздалось слева. - "Разящий"! На мачте сигнальные вымпелы: слушать его команды и оставить свои намерения. Вижу штандарт гвардии регента!

- Так, - поморщился командор и замолк, погрузился в раздумья.

Теперь только слышался только тихий гул паровых турбин и, порой, поскрипывали штурвалы рулевых. Лиза, немного нервничая, переводила взгляд между присутствующими на мостике, будто искала в ком-то поддержки. Командор стоял и, нахмурив брови, буравил взглядом компас. На щеках Порфирия Павловича проступили желваки, он нервно прочесывал косматую бороду, а адъютант немного побледнел и смотрел на незваное судно. Младшие офицеры переглядывались друг с другом . И только капитан Андрей Борисович стоял с прикрытыми глазами, спокойно покачивался взад вперед, и слегка сжимал кулаки на каждом скрипе штурвалов, изредка одними губами шептал ругательства техникам, оставшимся на верфи. От взгляда на него Лизе тоже стало спокойнее, она подошла к высоким окнам по левому борту и заняла место среди наблюдателей с биноклями, рядом с левым сигнальным прожектором.

Совсем недалеко от "Черной стрелы" шло небольшое белое судно, напоминающее вынутую из ножен шашку с двумя трубами за единственной надстройкой. Над верхней палубой виднелась лишь пара башен, но калибром не меньше "Черной стрелы", да под брюхом болталась тройка трипланов. Сквозь разрывы в облачности солнце поблескивало на золотой отделке носа, что полагалась гвардейским кораблям. Невысокая надстройка с навигационным мостиком едва возвышалась над палубой.

- В мостик целятся, сволочи, - опустил бинокль сигнальщик рядом с Лизой, что вернулся к наблюдению

Внезапно на эсминце заморгала желтая звездочка.

- Требуют лечь на обратный курс, - отрапортовал сигнальщик.

- Что? - ожил командор. - На обратный? Ответь, что мы движемся на учения, согласно приказу регента.

Офицер поставил бинокль на столик у окна и подошел к прожектору - защелкали сигнальные шторки, отбивая ответный сигнал. На "Разящем" снова заморгал огонек.

- Повторяют требования, ваше высокородие! На обратный курс, именем регента, - не отпуская рукояти, снова ответил сигнальщик.

- Так, я думал мы позже начнем, - встряхнул головой Геннадий Данилович и обратился к капитану. - Вы не против? Обратной дороги не будет.

- Судно в Вашем распоряжении, как и я, - ответил Андрей Борисович, все также с полуприкрытыми глазами. - Будто первый раз поперек регента идем.

- В этот раз дальше придется, - ответил Геннадий Данилович и подошел к латунной переговорной трубке. - Всем занять боевые посты, мы атакуем Разящего, во имя императора, ради наследника. Доложите о готовности.

- Давно пора, - тихонько пробубнел капитан.

С перерывами по три раза зазвенел звонок, на табло у входа зажигались огоньки отдельных постов: башни, вспомогательные орудия, машинное отделение - все сигнализировали о готовности. Лиза следила за офицерами и все еще стояла у окон на левом борту. У нее сжалось сердце от волнения - что задумал командор?

- Сигнальщик, - зарыл глаза Геннадий Данилович, - Мы движемся на учения, согласно прямому приказу регента. Мы будем защищаться, - снова защелкали шторки. Командор из кармана за цепочку достал часы. - Башни! Цель между трубами и на десять градусов выше, возвышение удерживать до команды, градус не менять! Доложите о наведении орудий. Вспомогательные, гтовсь дымовые!

Офицеры в переговорные трубки передавали приказы, на пультах выставляли значения, щелкали переключатели.

- Ваше Высокордие! Последнее предупреждение! - отрапортовал сигнальщик, который следил за эсминцем

- Все орудия готовы! - доложил офицер за артиллерийским пультом.

- Машинное отделение, ядро на ноль! Дымовые залп! - скомандовал командор, открыв часы.

Тот час же громыхнули орудия, все снаружи заволокло дымом. Защелкали рукояти механических телеграфов - к горлу девушки подступил ком, земля ушла из-под ног, и Лиза схватилась за ближайший столик - "Черная Стрела" падала. Издали донесся ответный залп - в серой мгле за правым бортом, кувыркаясь, полетел искореженный звукоуловитель с верхней мачты. Лиза следила за командором, тот будто привстал на цыпочки и следил за часами, со столов поднялись перья, линейки и прочие писчие принадлежности. Затем она повернулась к окну - "Черная стрела" уже вывалилась из облака, которое сама же сотворила. Напрасно пытался "Разящий" достать орудиями крейсер - он уже был вне досягаемости его орудий.

- Вторая башня залп! - ожил Геннадий Данилович. Весь корпус содрогнулся от страшного грохота, Лиза инстинктивно пригнулась, когда она снова взглянула наружу, на эсминце расцвел огненный цветок, всю заднюю часть заволокло паром. - Первая, четвертая, ждать команд! Акустики!

- Турбина снижает обороты, задели котлы! - ответил офицер неподалеку.

- Машинное отделение, ядро, полный вверх! - скомандовал командор. Снова защелкали рукояти механических телеграфов.

"Разящий" медленно скользил к облакам, даже не пытался ответить вторым залпом. Крейсер же остановил свое падение - Лиза даже присела, когда пол неожиданно появился под ногами. На мостике подбитого эсминца снова заморгал огонек.

- Ваше высокородие! Желают удачи, - немного с удивлением доложил сигнальщик.

Командор впервые подошел к левому борту и следил как "Разящий" скрывается в облаках - орудия уже повернуты по курсу.

Она пригодиться... Надеюсь погибших нет у них… - опустил голову Геннадий Данилович. - И не будет. Не так все должно было начаться, но первый ход уже сделан…

Глава 5. Через рубеж

В ремонтном ангаре на главной палубе, а теперь и по совместительству в дополнительном трюме, было непривычно многолюдно. Командор в срочном порядке созвал всех, кто был свободен от вахты, и теперь в длинном помещении прямо над машинном отделением со сдвинутыми к стенам верстаками и заставленном ящиками и бочками для дальнего похода собрался и экипаж, и пилоты, и даже техническая обслуга, что обычно ждала на земле, а теперь вместе со всеми участвовала в дальней вылазке.

В тесном строю пилотов в одинаковых черных мундирах с кепи на головах Лиза с Никитой стояли по правую руку от основного разведывательного экипажа, сразу за старшими офицерами. Гудение паровых турбин тут ощущалось куда сильнее - Лиза чувствовала как под ботинками вибрировалв бронепалуба. Вытянувшись по струнке, она боялась пошевелиться и искоса пыталась разглядывать полутемный ангар насквозь пропахший маслом и стальными опилками. Строй матросов напротив, с последних рядов которого доносились редкие смешки и перешептывания, ей надоел очень быстро. Краем глаза она смогла только разглядеть разведчика из основного экипажа с седыми волосами и орлиным носом.

Командора не было видно, она даже не знала здесь ли он сейчас или опаздывает. От волнения, которое осталось после недавнего боя, и любопытства она едва могла стоять смирно.

- Вольно! - откуда-то громыхнул басом старпом Порфирий Павлович

Матросы дружно выдохнули и принялись переглядываться. Офицеры будто проигнорировали команду, Никита также остался стоять по стойке смирно, только ущипнул Елизавету, предупреждая быть спокойнее, когда та наконец получила возможность покрутить головой.

Под потолком на рельсах висели лебедки с крюками, в стороне под накинутым брезентом угадывались очертания одного из разобранных планеров. Везде было чисто, но при этом видно, что почти всегда кипела работа, оставившая след вмятинами, сбитой краской, забившейся в царапины и потертости грязью. Чем дольше она рассматривала, тем больше казалось, что чужой тут была не самолетная обслуга, которая удобно расположилась в комбинезонах на бочках и ящиках позади строя, а весь экипаж в снежно белой матроской форме и черных парадных мундирах офицеров. Техники просто чудесно вписывались в окружающую обстановку.

Подавшись чуть вперед строя, Елизавета наконец смогла найти командора вместе с непривычно хмурым и как обычно косматым Порфирием Павловичем, хотя его борода и выглядела и чуть аккуратнее. Они шли вдоль строя, осматривая экипаж. Чуть позади она заметила адьютанта Николая Андреевича, что озирался по сторонам, будто кого-то искал в тесных рядах.

- Господа, - кашлянув в кулак, громко начал командор Геннадий Данилович.

- И дамы, - наконец Лизу заметил адъютант и попытался улыбнуться ей. Однако подрагивающий край губы выдал нервозность.

- С каждым из вас я беседовал перед вылетом, - будто не заметил его командор и продолжил. - Каждый из вас здесь находится добровольно, но ни вы, ни я не предполагали, что придется пойти против своих. К сожалению, регент слишком держится за свой план и свое влияние на флоте и для выполнения нашей задачи мне пришлось отдать приказ на атаку Разящего. Если наша вылазка удастся, то у флота Бореаславии появится шанс в этой войне, если провалиться, то план регента о генеральном сражении поставит крест на нашем флоте и потом всей империи, только наземными войсками нам не защититься. В текущей ситуации я вижу только один путь - я хочу еще раз спросить, готовы ли вы продолжать поход или хотите прекратить его. Письменным приказом об атаке Разящего я обеспечу, этого должно хватить адмиралтейству, чтобы вы смогли продолжить службу на флоте и избежать наказания.

В ангар будто запустили рой пчел - матросы и даже некоторые младшие офицеры начали переговариваться между собой. Старпом хмуро покачал головой.

- Андрей Борисович, - выждав паузу, командор повернулся к офицерам. - вы отвечаете за экипаж и за судно. Если вы против - мы прекращаем поход и уходим назад.

- Ваше высокородие, - как обычно спокойно начал капитан, в голове Лизы так и возник образ покачивающегося седого офицера. - Вам больше доверия чем регенту, вы спасли в тот раз мое судно и дали возможность вернуться домой. Если вы считаете, что нужно идти поперек регента, то я пойду. А экипаж. пусть каждый решает сам.

От его слов у Лизы екнуло сердце. Она сама напросилась в полет и какой теперь выход у нее был? Пойти против собственных слов? Но и останься она на борту, Арсений и регент шансу больше не даст. Но не дает ли ей судьба сейчас второго шанса отказаться.

- Геннадий Данилович, - Елизавета вздрогнула от голоса внезапно ожившего пилота главного развед экипажа, который вышел перед строем. - Если снова нашего мнения ждете, то можете чуть больше карт раскрыть?

- Да, ваше высокородие, - отозвался один из матросов. - Расскажите куда идем? Ради чего Разящего сбили?

Командор и старпом переглянулись. Порфирий Павлович только едва заметно пожал плечами. Лиза немного прикусила губу и ждала. Может все решится и без нее? А как же полеты?

- Так, - сказал Геннадий Данилович и о чем-то задумался и медленно пошел вдоль строя.

Его взгляд скользил вдоль шеренги и изредка останавливался то на одном, то на другом члене экипажа. Из задних рядов начали доноситься смешки. Поравнявшись с Лизой, командор остановился.

- Все равно там уже знают и ничего не поправить, - Лиза едва расслышала его слова. - Расскажу, что смогу на данный момент, - он добавил громко. - Так, как вы знаете, единственный план регента - дать генеральное сражение флоту Сирогику в надежде, что он достаточно растянулся и рассредоточился по захваченной территории и не сможет собрать для боя те же силы, что и в начале войны. Опираясь на данные моих источников, и тех, которыми располагал цесаревич Андрей Петрович, это не совсем верно и неприятель регулярно получает подкрепления и для контроля больше опирается на наземные силы. Наш флот далеко не в лучшем состоянии по сравнению с началом действий регента.

Прикрыв глаза, командор взял паузу. Экипаж притих, слышалось только гудение турбин и позвякивание цепей лебедок.

- Мы с цесаревичем попытались донести до него наши данные, но он, не без помощи главы контрразведки Арсения, воспринял это как попытку захвата власти. Цесаревич пропал и флот перешел под полный контроль регента. Но перед этим мы вместе с Андреем Петровичем успели выработать новый план, проверкой этого плана была вылазка Черной стрелы на территорию противника, она оказалась успешной, даже несмотря на непредвиденные сложности, - командор посмотрел на Лизу, в памяти у нее всплыли слова про засланного казачка. - Порфирий Павлович в данный момент имеет копию, с печатью наследника престола. Согласно плану нам удалось создать костяк из нескольких крейсеров и пары эсминцев. Все они вышли одновременно с нами и поодиночке, как и мы, попытаются незамеченными пересечь рубеж и после постараемся максимально возможно оттянуть силы противника дальше от фронта. К сожалению, для регента и Арсения - это справедливо выглядит как предательство и попытка переворота, поэтому я и Порфирий Павлович для него главная мишень, и как показал Разящий, они готовы пожертвовать судном и экипажем. Я планирую продолжить поход на благо империи, во имя отца императора и наследника. Мы идем надолго, не могу сказать, что вернемся, и что по возвращении нами не займется регент. Я закончил.

Чей-то тяжелый выдох расслышала Елизавета откуда-то позади строя, где сидели техники.

- Во попали, - раздалось чуть ближе.

- Ваше высокородие, - вперед строя вышел разведчик из главного экипажа и встал рядом с товарищем. - А сколько-то в итоге кораблей идет с нами? Не всем удастся соединиться с нами.

- Я сейчас не могу этого сказать, - Геннадий Данилович сурово смотрел на разведэкипаж.

- А как быть с обеспечением? - снова взял слово пилот. - Ладно там с нашими припасами, но без мазута то долго не продержимся.

- Я не могу и этого сказать, - так же холодно ответил командор.

- Вы нам не доверяете? - Лиза со спины увидела, как седовласый разведчик сжал слегка кулаки. У девушки похолодело на душе. - Вы бы не пошли на риск, если бы сами не спланировали.

- Ваше высокородие, мы же разведку потеряем! - внезапно вмешался адъютант. На лице его лице будто застыл испуг. - Если не здесь, то хоть наедине расскажите ему все.

- Дмитрий, - выдохнул командор и покачал головой. - Мы давно летаем и ты знаешь меня, я знаю тебя. Не раз ты меня и мои корабли выручал, но сейчас я не могу рисковать всей операцией. Либо это знает весь экипаж, либо никто. Я смогу ответить на все вопросы, только когда придет время для каждого.

- Геннадий Данилович, - немного опустил голову разведчик и снял кепи. - Вы же понимаете, что мы с Николаем не можем гарантировать выполнение ваших задач. Мы приняли это, когда отправились с вами, но при этом идти против неприятеля и против своих разные вещи, и вы не убедили меня, что это действительно необходимо и будет полезно для Бореаславии. Если у нас и правда швах со флотом, то я, пожалуй, закончу поход здесь. Каждый корабль на счету.

- Я тоже, - отозвался пилот.

- Можно дальше не лететь, - встрял адъютант.

- Я ценю вашу позицию, я был рад летать с вами, - посмурнел командор и посмотрел на Лизу. - Елизавета Петровна, Никита Владимирович, ваше мнение?

- Мы летим, - почти одновременно ответили Лиза с Никитой и от неожиданности переглянулись. Сердце сжималось от страха, но девушка не могла ответить иначе.

- Хорошо, - на лице Геннадия Даниловича будто проступила едва заметная улыбка. - Андрей Борисович, организуйте.

- Экипаж, техники, - громко скомандовал капитан. - Кто хочет завершить поход - выйти из строя, в колонну по два становись!

***

Лиза, облокотившись о поручни, стояла на верхней палубе и смотрела как коробчатый бомбардировщик выполнял второй рейс. Он вынырнул из под брюха тяжелого судна и почти сразу скрылся с легким жужжанием в ярких облаках. Сорок три человека отказались лететь дальше после боя с Разящим и половину уже спустили на землю. После собрания она буквально сбежала ото всех. Ей нужно было остаться наедине с собой и обо всем подумать, но теперь думать ни о чем не могла, будто буквально час назад она не приняла судьбоносное для нее решение остаться, и не было никакого выбора перед ней. Но она ли приняла его и не пожалеет ли о нем потом?

Из порта Черная стрела вышла с пятьюстами матросами, больше сотней офицеров, половина из которых была основным и резервным летным составом, и еще парой десятков человек технической обслуги, что могла помочь экипажу с судовыми машинами, а в остальное время занималась самолетами. Это было существенно больше, чем обычно находилось на судне и многие ютились в каютах по несколько человек, где раньше было по двое, а в матросских кубриках между койками были растянуты дополнительные гамаки. Только Лиза и Геннадий Данилович удостоились отдельной каюты. Порфирий Павлович делил делил со своим адъютантом.

Экипажа по-прежнему хватало для дальнего похода, но что будет дальше, если не успев перейти через рубеж, несли пусть и не боевые, но потери? Лиза сдвинула кепи на затылок, золотой плетенный ремешок, что удерживал головной убор, неприятно впился в подбородок.

Солнце в зените припекало и погода потихоньку налаживалась, китель у девушки был расстегнут и накинут на плечи поверх белой блузки. Свежий, даже холодный, сильный встречный ветер трепал выбившиеся золотистые волосы. Щурясь от яркого белого моря и синего горизонта, она размышляла о том, как изменилась ее жизнь за последние дни. На сердце копошились сомнения, но Лиза неожиданно улыбнулась сама себе, что бы не приключилось дальше - она будет летать дальше.

За спиной раздался стук каблуков по рыжему тиковому настилу.

- Ну что боишься? - окликнул ее адъютант. Елизавета развернулась и увидела широко улыбающегося Николая Андреевича в полном гражданском мундире. - Ну ничего - все боятся, я боюсь… Геннадий Данилович тоже боится. Именно поэтому разведку потеряли. Говорил с Порфирием тот тоже молчит, но соглашусь я с тем… как его… Николаем, что командор ваш знает что делает, Порфирий-то мой абы с кем не стал возится. Да…

С лица девушки слетела едва появившаяся улыбка. Николай Андреевич в задумчивости смотрел на горизонт, взятый им тон явно не вязался с моложавым лицом и золотыми на солнце гусарскими усами.

Стук молотков откуда-то сверху заставил Лизу поднять голову, на мачте копошились матросы. Они устанавливали новый звукоуловитель и с раздробленной выстрелом верхушки мачты снимали знамя Бореаславии. Поднятым на судне теперь остался только штандарт командора. Ей кто-то рассказал из экипажа, что дежуривший в верхнем дальномерном пункте чуть не поседел, когда в густом дыму мимо пролетела сразу пара снарядов, но жив остался, разве щепками немного посекло. Теперь хвастается всем настоящими боевыми ранениями, которые Лиза сама заклеила липким пластырем под смешки его товарищей. Она снова улыбнулась, но тут же посмурнела, не знала что ответить адъютанту, а ведь он ждал и вряд ли после его слов стоило смеяться. Неужели все вокруг видят ее страх?

- А ты молодец, держишь марку, - отвлек ее собеседник. - Что там в переулке, что тут. Боишься, но делаешь. Есть верный способ меньше боятся - больше знать. Попробуй у Геннадия Даниловича нашего лучше про все поспрашивать. Если не знаешь, что спрашивать и как вести себя, смело ко мне обращайся… Давно с Порфирием Павловичем мы знакомы.

Лиза не слушала его, взглядом давно сверлила странного чужака, что стоял в тени приоткрытого люка надстройки. Он был одет в нелепо скроенный мундир, и по блуждающему взгляду и явной бледности, Лизе показалось, что его сильно мутило, будто никогда до этого и не летал на кораблях. Чужак жадно хватал ртом воздух, стараясь надышаться с болезненной улыбкой. На носу поблескивало пенсне. Как только он заметил, что она рассматривает его, то поспешил скрыться в темном коридоре, лишь со второй попытки сумев закрыть замки на тяжелой створке.

Над ухом продолжал менторски бубнеть адъютант, нисколько не обращая на нее внимания, и Лиза теперь лишь искала вежливого повода уйти восвояси, а пока снова рассматривала белое море внизу - на палубе смотреть ничего больше решительно нечего все внутри и при делах.

- А, Лиза, вот ты где!, - Лиза вздрогнула от до боли знакомого голоса. Николай Андреевич замолк на полуслове и, возмущенно приподняв бровь, смотрел ей за спину. Видимо, ему было еще много важного ей рассказать.

На лице девушки расцвела настоящая улыбка, окончательно сбив с толку адъютанта. Но тут же Лиза напялила привычную маску и повернулась к Никите.

- А я и не пряталась, - спокойно ответила она. - Мы тут поход обсуждаем и планы строим. А ты где был? Как все закончилось, так сразу куда-то смылся.

- Я с развед-экипажем... Бывшим… общался. Мы теперь одни и нам важно знать, что знают они. Думал тебе тоже должно быть интересно, - нахмурил брови парень. В сердце девушки кольнуло, неужели она сама до этого не додумалась? - Мы вместе с ними и с командором соберемся вечером, они последними убудут с судна. Надеюсь ты тоже присоеденишься.

- Да, конечно буду, - уже немного расстроенная ответила девушка.

- И еще завтра переходим рубеж, твоя помощь понадобиться на мостике - ты теперь глаза экипажа и должна знать все то же, что и командор.

Лизе показалось, что адъютант будто оживился, вытянулся по струнке и в пару шагов уже стоял рядом с Никитой.

- И про меня не забудьте, все таки не зря что ли цесаревичу и императору служил? Хоть вам советом помогу, если командору не нужен, - встрял он в разговор и отдернул мундир. - Где вы вечером встречаетесь? Я…

- Осторожно внизу! - крик с мачты перебил адъютанта, буквально в шаге от него с грохотом рухнул видавший всякое молоток и, пару раз отскочив, улетел за борт. - Эх, растяпа…

- Знаете, наверное мы пойдем, - Лиза взяла под руку сбитого с толку происшествием и адъютантом Никиту.

***

- Андрей Борисович, сыграем в прятки, - Лиза вздрогнула от внезапных слов командора и чуть не выронила бинокль.

Она уже успела забыть, как командор пришел на ходовой мостик вместе с капитаном и своим старпомом. Выслушав рапорты дежурных, они заняли свои места чуть позади рулевых, Андрей Борисович приказал круто сменить курс. И дальше тишина - командор следил за хронометром, а Порфирий Павлович тихо покачивался вперед и назад, будто заразившись спокойствием от капитана.

Устав от ожидания, Лиза смотрела вперед на практически безоблачное небо над второй орудийной башней, где разве на горизонте виднелись редкие облака. Тревога слегка сжимала сердце девушке - сплошная облачность, на которую девушка так надеялась еще вчера рассеялась, погода благоприятствовала спокойному ходу, но никак не скрытной вылазке.

Когда она представила как далеко видно темную дорогу, которую прокладывала Черная стрела клубами пара и дыма, ей стало немного не по себе. Вся надежда только на скорый заход солнца, что уже виднелось в окна на правом борту, и чьи желтые блики сверкали на латунных деталях приборов и рычагах мостика.

- Машинное отделение, Стирлинги тихий ход! - без задержки скомандовал капитан. - Всем постам, никому не звука! Освещение не включать!

Словно эхо повторяли дежурные офицеры в переговорные трубы, защелкали машинные телеграфы, на табло у двери гасли лампочки боевых постов. Точно также, как в первом походе девушки дважды прозвучал звонок. Едва заметная вибрация и гул турбин медленно начал гаснуть, настолько уже привычные, что Лиза вспомнила о них только сейчас, когда корабль окутывала тишина. Краем глаза она заметила как на пульте рулевого золоченная стрелка указателя скорости медленно поползла влево. Мощности двигателей Стирлинга не хватало, на поддержание прежнего хода.

Где-то глубоко возник в сердце тот же страх, как тогда в каюте - она сидела с ногами на койке и боялась даже пикнуть, чтобы не выдать расположение судна. Несмотря на все знания полученные в летной академии ей, казалось, что любого ее его слова было достаточно, чтобы выдать судно противнику.

Умом она понимала, что это не так, что можно болтать с Никитой в ее любимой кают-компании почти в самом носу, допрашивать механиков в машинном отделении на предмет устройства судна или следить на главной палубе за бесконечным морем облаков. Все как обычно, но без всепроникающего гула турбин. Вместе с ним, казалось уходила ее уверенность и опора, оставляя ее на едине с тишиной. Ни тогда, ни сейчас Лизе не получалилось совладать с этим страхом, разве с той разницей, что теперь на нее надеялся командор.

На мостик из радиорубки вошел офицер и молча передал Геннадию Даниловичу телеграфный ключ и пару маленьких вытянутых стеклянных цилиндриков. С кивком командор принял их и после этого телеграфист встал по правую от девушки. Капитан сурово нахмурил брови.

- Елизавета Петровна, - внезапно обратился к девушке командор. - Теперь вы с Никитой мои глаза и уши, в некоторые моменты о нашей операции вы даже будете знать больше, чем мы с Порфирием Павловичем. Все, что вы выясните должны знать только мы и больше никто, - Геннадий Данилович посмотрел на своего старпома. Тот немного обиженно насупился и теребил косматую бороду. - Кто бы об этом не спрашивал, кто бы вам не помог прежде, доверять никому нельзя. Мне важно, чтобы один из вашего развед экипажа постоянно находился на мостике, и чтобы оба были готовы в любой момент прибыть ко мне по первому требованию, где бы я на судне ни находился, - его слова больно кольнули девушку, неужели Никита выдал о ее побеге, или он сам все понял. - Это все, что от вас сейчас прошу. Я понимаю ваше состояние и сомнения, которые могут быть, но пожалуйста выполните мои просьбы, иначе все будет напрасным. А сейчас и до темноты следите за горизонтом, погода не самая лучшая для нас, но противника сможете заметить даже раньше акустиков. Ближе к полуночи будем переходить рубеж, пройдем над позициями полковника Корнилова. Нам не по пути, но или регент, или Арсений оттянули корабли с них - видимо, начали охоту на нас, воспользуемся этой услугой, пока ей не воспользовался противник.

Последние слова, как показалось Елизавете, командор уже сказал видимо себе или капитану, хотя продолжал внимательно смотреть на девушку.

- Как скажете, ваше высокородие, - будто подтвердил ее догадки Андреевич.

Елизавета тяжело выдохнула и принялась всматриваться в далекий горизонт. На мостике воцарилась тишина, спустя полчаса ей даже начало казаться, что она распознала тиканье судового хронографа, что расположился прямо перед капитаном в нескольких метрах от нее. Больше не слышала ничего, даже поскрипывание штурвалов куда-то пропало к удовольствию Андрея Борисовича.

Часы тянулись вечностью. Солнце медленно катилось к горизонту, затягивая землю рыжей дымкой, и начало бликовать на стеклах. Ничего и нигде не происходило. Елизавету начало клонить в сон - страх отступил, уступив место непонятной тяжести и даже усталости.

С последними лучами, когда все внизу уже погрузилось в сумрак, и восточный край неба по ночному потемнел, на горизонте немного справа от носа моргнула тусклая звездочка. У Лизы перехватило дыхание и полудрема мгновенно улетучилась.

- Судно прямо по курсу! - на выдохе доложила девушка и тише добавила, будто засомневавшись. В бинокль смотреть уже было бесполезно. - Кажется…

- Акустики, уши навострили. - отреагировал капитан. Командор и старпом переглянулись.

- Как по твоему, нас заметили? - осторожно спросил Порфирий Павлович.

Лиза бросила взгляд на рыжее зарево от севшего солнца и, прикрыв глаза, попыталась представить Черную стрелу со стороны.

- Нет, думаю нет, - после небольшой паузы ответила она. - Идем прямо на них и судно у нас темнее, и блестеть кроме иллюминаторов нечему. Видимо они меняли курс, если корабль действительно есть.

- Согласен, - кивнул командор, Елизавете даже показалось, что он слегка улыбнулся. - Но береженного бог бережет, Андрей Борисович, времени курс менять уже нет иначе до утра фронт не перейдем, да и не стоит сейчас зайчики пускать. Давайте заберемся повыше, метров этак на пару тысяч.

- Машинное, ядро в малый набор, двадцать щелчков потом в нейтраль, - скомандовал капитан.

Под ногами палуба едва заметно качнулась, и снова тишина, слышно только хронограф и раз в минуту, полторы щелкал последний барабанчик альтиметра. День быстро гас, Елизавета с волнением следила за горизонтом и изредка в сгущающейся темени пыталась в бинокли найти противника, вдруг ошиблась. Но через полчаса оживился седой акустик у двери.

- Есть гул двигателей, на пределе слышимости, но точно есть, - он снял наушники и повернулся к командору. - Прямо по курсу. Возможно кораблей несколько.

- Наши или Сирогику? - поинтересовался Геннадий Данилович.

- Точно не скажу на такой дистанции, - пожал плечами офицер. - Но кажется Сирогику, у них обороты повыше, турбины помелодичнее будут.

- Тяжелая ночка у Корнилова будет, - вздохнул Порфирий Павлович. - Не из-за нас бы поддержку увели. Помочь бы.

- Мы не можем рисковать нашей операцией, - покачал головой командор. - Аркадий - старый лис, думаю как-то разберется и без нас.

- Уважаемые, давайте приготовимся, думаю так всем спокойнее будет, - вмешался капитан.

- Действительно, - кивнул командор. - Всем боевым постам - повышенная готовность, противовзрыные люки задраить, башни тихо повернуть на шум, донести до всех устно.

- Выполнять, - коротко скомандовал Андрей Борисович.

Несколько свободных офицеров скрылись в темном дверном проеме, вниз уходил и стихал стук каблуков по металлу. Лиза так и не смогла разглядеть кто ушел и сколько их было. На мостике хоть глаз выколи, только светились призрачным зеленоватым светом деления и стрелки циферблатов. Секундная стрелка хронографа непозволительно долго ждала прежде чем перепрыгнуть дальше. Лиза вздохнула и снова выглянула наружу. Ночка будет долгой.

Вторая орудийная башня уже успела повернуться туда, где Лиза видела огонек. До горизонта ни облачка, россыпями вверху мерцали звезды. Именно такое ночное Лиза любила, но сейчас не до него. В кромешной тьме было даже непонятно идет Черная стрела или стоит на месте, никаких ориентиров, ни гула турбин, ничего вокруг. Но чем дольше Лиза смотрела вниз, тем больше ей начинало казаться, будто там кто-то расплескал чернила - в очень тусклом свете звезд безлунной ночи она смогла различить угольно черные рощицы посреди чуть более светлых полей. Они едва заметно проплывали под Черной стрелой. Впереди показалась тусклая линия света.

- Почти дошли, впереди фронт, - на выдохе сказал командор.

- Корнилов, что-то неосторожен, - прильнул к биноклю Порфирий Павлович. - Неужто не слышат противника?

- Думаю не впервой, - коротко ответил ему Геннадий Данилович. Лизе, что уже успела попривыкнуть за ночь, стало снова тревожно на душе.

В бинокль она могла рассмотреть как далекие огни распадались на отдельные цепочки, часть из них бежала назад и дальние от фронта казались ярче. С каждой минутой Черная стрела по чуть-чуть приближалась к ним.

- Будто поют там у наших, - ожил акустик в темноте. - Гул двигателей рос, а потом внезапно притих, я бы сказал что Сирогику дошли до огневых позиций.

- Скоро полночь, - бросил взгляд на хронограф командор. - Если Сирогику что-то затеяло, то они скоро должны начать.

Не успел Геннадий Данилович договорить, как из темноты взметнулись несколько белых звезд и медленно начали спускаться над позициями Корнилова. Они разгорались все сильней, черным контуром проступили окопы на рубежах и перепаханная земля. Мелкими звездочками на листве внизу играли блики.

Справа по курсу и сильно ниже черной стрелы заморгали рыжие вспышки выстрелов, на земле расцветали и сразу гасли темные, в ярком свете осветительных ракет, пионы разрывов, поднимавшие в воздух столбы дыма и пыли.

- Думаю три малых судна, ответа с земли нет. - неожиданно спокойно для себя отрапортовала Елизавета с биноклем в руках. - Почему?

- Думаю ложные позиции, - спокойно ответил командор. - Это уже похоже на Аркадия, отошел от линии фронта. Противник тоже кажется понял это.

Впереди вспышки выстрелов стали реже и начали расходиться друг от друга, будто прочесывая окрестности.

- Далеко ли ушел? - немного задумался командор.

Будто в ответ на его вопрос в ближайшем к Черной стреле лесу Лиза разглядела ответный огонь. После нескольких искрящих попаданий на одном корабле противника начало разгораться пламя и он медленно заскользил к земле, выстрелы на нем смолкли. Почти сразу ожила рощица чуть подальше и второе судно ослепительно вспыхнуло и разломилось по полам разбрасывая желтые искры. С большой задержкой Лиза расслышала глухой грохот.

- Пороховые бабахнули, - Порфирий Павлович подошел ближе к окнам. - Суденышки-то похоже совсем никакие. На что они надеялись? Разведка боем что ли?

- Смотрите, на третий! - Лиза сказала, не опуская бинокля. Она разглядела маленькие белые вспышки там, где еще недавно виднелись выстрелы третьего судна. - Как будто какой-то сигнал.

- Это код Сирогику, передают координаты, - спокойно ответил телеграфист, о котором девушка уже забыла.

- Но куда? - отозвался командор.

Бой шел на спад, третье судно уходило на всех парах прочь от линии фронта, так что теперь можно было рассмотреть рыжие искры вырывавшиеся из труб. Все выстрелы батарей со вспышками ложились далеко на территории противника. Лиза внимательно в бинокль следила за лесом, изредка посматривая на беглеца.

Когда на мостике начало казаться, что бой выигран, непонятно откуда взявшиеся взрывы разметали оба леса, где разместились батареи Корнилова. Девушка насчитала до пары десятков мощных разрывов, что буквально поднимали тяжелые стволы высоко в воздух. Там, откуда буквально только что артиллерия вела огонь по вражеским судам, теперь лишь разгорались пожары. Все окончательно стихло.

- Это не судовая артиллерия, - после тяжелой паузы ожил Порфирий Павлович. - Неужели мы что-то пропустили?

- Нет, слышно только одно судно - оно уходит, - акустик ответил. - Больше ничего. Везде тишина.

- Не могли они такой калибр, к фронту незаметно перебросить, - со вздохом сказал командор. - Теперь нам еще надо понять, что это было.

Черная Стрела шла над пылающим лесом в тыл противника. Осветительные ракеты погасли.

Глава 6. Птица в небе

Легкий биплан бесшумно прошил небольшое облако, оставив за собой туманные вихри. До горизонта уходила начавшая потихоньку желтеть степь с редкими островами рощиц. Елизавета, немного высунувшись через борт под встречный ветер, внимательно следила за темно-синей рекой, что словно змея с блестящей чешуёй бежала внизу.

Мотор заглушен, винт замер, прямо над головой девушки набегающий поток играл с цепочкой стопора пулемета.

— Как бы темечком не задеть, — в очередной раз себе напомнила Лиза, на секунду оторвавшись от наблюдения и мельком окинула взглядом горизонт. Никого — пока они одни.

В сердце снова тревога, снова боевой вылет, но уже не одна, и теперь не просто разведка.

Со вздохом она вернулась к поиску цели. С опущенным рыжим фильтром на очках девушка следила за петлями реки и выискивала знакомые пороги, потихоньку она стала узнавать речной узор, который запомнила на карте.

Слегка прикрыв глаза, Лиза представила план боевого вылета на столе в каюте командора. Все совпадало один в один. Единственный развед экипаж на судне, на нее теперь вся ответственность. Не подвести, выполнить задание и вернуться. Самое главное — вернуться, вспомнила она наказ командора, что остался после планирования вместе с ней и Никитой.

Усевшись обратно в кабину Лиза пристегнулась и прильнула к окуляру и рукоятками на одном из поворотов русла нашла тонкий и издали почти прозрачный железнодорожный мост. Искать долго не пришлось — Никита вывел биплан точно к цели.

— Никит, мы на месте, — прижала девушка кожаную маску с трубкой переговорного устройства к лицу и бросила взгляд на хронометр в латунной оправе рядом с указателем скорости. — Давай тут по широкой спирали справа пойдем, осмотрюсь. Да и подальше от них останемся.

— Понял, — раздалось в шлемофонах, биплан слегка накренился и опустил нос ниже горизонта. — высоты должно хватить, пока Геннадий Данилович не начнет и на пару тройку залпов с судна точно.

За их спиной осталась Черная стрела, уже скоро с занятой позиции она даст первый залп по железнодорожному мосту в тылу противника. Командор надеялся, что ударом по снабжению удастся задержать движение Сирогику. Это даст хоть немного времени Бореаславии заделать брешь в обороне после ночной атаки.

Девушка прицепила маску, чтобы освободить руки, бросила взгляд на сигнальный фонарь с колесом светофильтров, и снова прильнула к окуляру перед ней.

— Минута до атаки, — в шлемофонах прозвучал голос Никиты.

— Давай тут чуть более полого пойдем, — Лиза удерживала в перекрестии цель. — Первые залпы пристрелочные. Мне важно не пропустить.

Взглядом она следила за одинокими густыми зелеными зарослями по обоим берегам моста. Вчера в сумерках в близких пролетах на планере удалось рассмотреть стволы тяжелой артиллерии. Из-за них теперь крейсер был вынужден вести огонь с максимальной дальности. И вся операция держится только на ее данных, лишь бы не упустила чего-то. Лишь бы не привела крейсер в ловушку. Слишком тихо. По обе стороны от берега ничего не поблескивало, никакого движения у скрытых батарей, раз показалось что-то, может солдат в карауле, а может собака — далеко и все едино.

Едва заметно под пальцами в кожаных перчатках щелкали рукоятки наводки. Лиза на автомате считала каждый щелчок. Вот и небольшой лес, в который уходила хорошо накатанная дорога и терялась в его глубине. Он сильно беспокоил ее, кто будет что возить в такой лесок? Не забыла ли ему сказать? Нет, сказала. Пообещал, что примет во внимание и просил самой беречься.

— Будет у нас кампания, — тихонько она себе сказала. — однозначно будет.

— Три, — начал отсчет Никита. — Два, один. Залп.

И ничего не произошло. Лиза спешно вернула перекрестие окуляра на мост и терпеливо стала ждать. В душе начала скрестись тревога теперь и за корабль, все ли с ним впорядке?

— Десять секунд, — продолжил счет парень и словно понял ее добавил вслед. — Пока в пределах подлетного времени.

Лиза аккуратно подкручивала рукоятки, не выпуская цель, сердце билось чаще. Почему же ничего не происходит?

— Пятнадцать секунд.

Заросли по берегам зашевелились, испуганно вспорхнули птицы — батареи уже давно были без движения, над листвой показались тяжелые орудия, из-за расстояния похожие на тонкие палочки — там теперь уж точно расслышали залпы. Через пару мгновений позади моста на рябящей водной поверхности поднялись шесть водяных столпов — отработали согласно плана три верхние орудийные башни Черной стрелы.

— Почти, еще бы пару щелчков, — сказала тихо себе Лиза и, отстегиваясь, громче добавила для Никиты. — Держи прямее, я на борт доложу.

Девушка на колено привстала на жесткую чашку сиденья — парашют остался болтаться сзади на ремнях. Держась одной рукой за раму кабины, другой она сняла с места сигнальный фонарь и пальцем откинула крышку — проверила в барабане магниевые заряды.

— Приготовься, — скомандовала парню и повернулась туда, где оставалась Черная стрела. — Сигналю.

Кивнув, Никита отвернулся. Лиза кое-как одной рукой провернула светофильтр на красный, вытянула высоко вверх и нажала на спуск. Яркая вспышка озарила хвост — «МИМО». Встречный ветер быстро развеял сизый дымок сигнального патрона. Желтый светофильтр и три вспышки подряд — «БЛИЖЕ НА ТРИ ЩЕЛЧКА».

В ответ на горизонте вспыхнула белая звездочка — донесение приняли. Краем уха Лиза расслышала глухие раскаты — береговые орудия открыли огонь по крейсеру. Девушка плюхнулась на место и забыла про привязные ремни.

— Времени не так много, у нас точно будет компания, — снова пристегнула маску девушка. — Хорошо что мы зашли чуть сбоку — пока нас разве только случайно заметили.

Лиза прижалась к окуляру и ждала второго залпа. Берег по обе стороны затянуло серым дымом ответного орудийного огня. Маскировочные заросли разметало выстрелами, в перекрестии оставался целехонький мост — командир чего-то медлил или девушке так казалось. Под маской она прикусила губу.

— Кажется пока не заметили, — доложил Никита. — Заводим мотор?

— Погоди, держи курс и скорость, мы не должны пропустить, — не отрывалась от наблюдения Лиза. — Заведем — нас теперь точно заметят и будет не до моста.

— Понял, — с небольшой тревогой в голосе отозвался парень. — Лиз, у нас основная же задача вернуться мы тихо можем уйти...

— Мы почти доделали, — не оглядываясь сквозь сжатые зубы процедила Лиза. Она не подведет.

В окуляре она разглядела как снова взметнулись водяные столбы, но уже и перед, и за мостом. Ажурную конструкцию медленно затянуло облако коричневой пыли, по воде разбегались круги крупных осколоков. Пара снарядов похоже все же задели одну из опор. Вначале медленно, а потом с каждой секундой быстрее ажурные конструкции поползли со своих мест, а затем опрокинулись в реку.

— Есть, — выдохнула Лиза и откинулась на спинку. После секундной паузы она снова взяла сигнальный фонарь и, перевесившись через борт, дала назад еще одну вспышку с зеленым светофильтром «ПОПАДАНИЕ». — А теперь и нам пора...

— Принял, — донесся в шлемофонах голос Никиты. — Заводи!

Краем глаза девушка проверила показания манометра пневмостартера — стрелка была на зеленом секторе. Лиза потянула рычаг запуска на себя — винт слегка покачнулся, сделал один оборот, потом другой, двигатель чихнул и все же словил искру. Винт набрал обороты, стрелка манометра лениво поползла вправо, в баллонах снова нагнеталось давление. Лиза только сейчас вспомнила про привязные ремни и второпях пристегнулась. Никита потянул штурвал на себя и выровнял самолет.

— Уходим, — Лиза оглянулась на Никиту, чья макушка виднелась над бликующим на солнце ветровым стеклом.

Задача выполнена, но тревога все еще оставалась в сердце. С сомнением она снова прильнула к с окуляру и рукоятями нашла тот странный лесок. Чувства не обманули — из зарослей обслуга выкатывала сине-красные бипланы, каждый не надолго затягивало темное облачко пороховых стартеров.

— Похоже все-таки разглядели нас, не полетят они же на Черную стрелу такими силами, — тихо пробубнела девушка.

Лиза оторвалась от наблюдения и уже потянулась к стопору пулемета, как замешкалась. Для них они по-прежнему были далекими точками, биплан в бою долго не протянет. Что делать? Девушка прикрыла глаза и стала вспоминать. Внизу к реке должна была подходить мелкая притока. Лиза выглянула наружу. И действительно небольшая темная змейка с блестящей чешуёй с темными зарослями по берегам словно бежала от матери. Пока у них оставалась фора по времени, они могли бы попытаться уйти вдоль нее.

Слегка прикусив губу, она задумчиво посмотрела на пулемет.

— Никит, — не спуская взгляда со стопора, позвала Лиза и повернулась. — Давай как вместе тренировали, вдруг компанию оставим позади. Пока фора есть.

— Понял, куда уходим?

— Направо по притоке, пойдем ниже нижнего.

— Хочешь принять управление? — немного сбил с толку ее парень.

— Давай, — немного замешкавшись ответила Лиза и взяла рукоять. — Приняла.

Почти сразу она почувствовала, как Никита отпустил управление. Лиза заложила крутую спираль и направила самолет к земле. По приборам пробежал яркий солнечный блик, перегрузка вжала ее в сиденье, парашют под попой показался каменным. Она надеялась скрыть направление отступления и уйти маленькой темной точкой на фоне такой же темной глади притоки. Не зря же биплан так выкрасили? Вдруг получится?

И все же изредка она продолжала косится на стопор пулемета. Если что — так просто как в прошлый раз не сдасться. Оглянувшись через плечо, Лиза попыталась найти вражеские самолеты — все еще четыре далекие точки на ярком небе. Хорошо видны! Интересно смогут ли разглядеть сейчас? Если найдут, то у них с Никитой уже не будет никакого преимущества по высоте. Девушка прикусила губу. Ха, преимущества! Разведчик точно не был рассчитан на воздушный бой. Что может сделать один пулемет в ее руках против наверняка опытного пилота? Так что не велика потеря. Лишь бы не как в прошлый раз!

С каждым витком спирали биплан шел все ниже — у предметов начала появляться высота, краски на земле становились все сочнее. Казавшиеся сверху кустами заросли, поднялись низкими деревьями по обе стороны реки. Лиза сделала еще один виток, рукоятку слегка налево и строго прямо. Сердце колотилось в груди — все ждала первых очередей, как тогда на планере и жалобного треска ткани обшивки. Но тишина.

Теперь они снижались по прямой над узкой речушкой курсом на солнце, яркая рябь на воде слепила даже с опущенным светофильтром. А какого противнику на таком расстоянии?

Только шум мотора, шелест ветра, они летели одни. Лиза оглянулась, неуверенная улыбка появилась на лице — противник отлично просматривался. Самолеты преследователи разошлись в стороны и кружили где-то над рекой. Неужели потеряли? А вода все ближе. Уже не получалось лететь по прямой — сверху притока не казалась настолько извилистой. Крен влево, крен вправо и уже круче влево. Противник позади и теперь не проморгать очередной поворот. Добавить бы скорости, чтобы уйти подальше, но нельзя и так едва успевала.

— Лиза, может хватит? — раздался голос Никиты в шлемофонах. — Они точно нас потеряли.

— Еще немного, — уже с азартом ответила девушка. Их точно не найдут — Давай еще чуть-чуть, чтоб наверняка!

Только когда биплан опустился ниже верхушек деревьев Лиза выровняла самолет. Щурясь она следила за берегами. Солнце на каждом повороте впереди качалось из стороны в сторону. Изредка Лиза с улыбкой посматривала в зеркало — Никита насторожено выглядывал и часто оборачивался. Пулемет давно забыт. По сторонам сливалась от быстрого полета зеленая листва. Она знала, что может, она знала, что справится. Не то, что прошлый раз. Сейчас она в своей стихии, словно птица. И боевую задачу выполнила, и вернется сама.

— Лиза! — практически закричал после очередного поворота Никита и круто рванул рукоять на себя — та больно ударила по животу девушки.

Теряя скорость, биплан резко задрал нос — едва разминулся с рощицей на мелком островке, что скрывался за излучиной. Лиза сидела с круглыми глазами, потихоньку до нее начало доходить, что чуть не произошло. Весь азарт и уверенность мгновенно сдулись. Парень выровнял самолет и добавил оборотов двигателю, и теперь он плавно набирал высоту.

— Лиза, ты в порядке? — взволновано спросил парень.

— Да... — с тревогой в голосе она ответила. Только поняла, что до сих пор держала рукоять — кисти саднили от рывка Никиты. Лиза осторожно отпустила управление и покрепче ухватилась за привязные ремни. — Да, в порядке.

— Давай я до Черной стрелы доведу? Мы прилично в сторону ушли.

— Давай, — внутри сдувался шарик.

Стрелка альтиметра показывала стабильный набор — биплан забирался все выше, только Лиза уткнулась слепым взглядом в приборы и бояялась посмотреть наружу. Что же она только что чуть не натворила... Рукоять покачивалась из стороны в сторону, стрелка компаса держала курс на крейсер с поправкой на крюк. Что теперь скажет командор?

— Слушай, — будто прочитал ее мысли Никита. — Если хочешь, давай это останется между нами.

Лиза промолчала.

— Лиз?

— Делай что должен... — едва слышно прошептала в переговорное устройство в маске.

Около часа прошло в тишине, Лиза все также смотрела в приборы.

— Мы почти на месте, вон Черная Стрела! — в шлемофонах раздался голос Никиты.

Девушка встревоженно вскинула голову, и правда впереди виднелся темный силуэт. Прильнув к окуляру, она попыталась рассмотреть все ли с ним хорошо? Цел ли?

Издали казалось, что все хорошо, Лиза уже начала успокаиваться как заметила что с правого борта отделилась и устремилась к земле маленькая точка.

— Птица? — прошептала она. — Никит давай быстрее к кораблю!

— Что?

— Почтовый голубь с судна! Лишь бы не он!

— Не может быть, — посмурневшим тоном отозвался Никита и добавил оборотов.

Библан как обычно обогнул нижнюю орудийную башню и прицепился к трапеции, спущенной из открытых створок на брюхе.

Вместе с техником их уже в нижнем ангаре ждал командор, по виду довольный операцией.

— Геннадий Данилович! Почтовый голубь в небе, на судне может быть предатель! — скинув маску прокричала Лиза.

Глава 7. Орел

— Так смотрите еще каюта есть, — торопилась к очередной двери Лиза. — Открывайте!

Она в составе одной из поисковых партий прочесывала судно. Двумя другими руководили Геннадий Данилович и Никита. Экипаж не сильно поверил девушке, голубей так просто не спрячешь, тем более под носом командора.

— Елизавета Петровна, полно вам. Это ж кладовка мы ее с начала похода не открывали, а может и на верфи туда не никто не захаживал. Там же всегда ветошь и прочая недамская масляная кака валялась.

— Ключ есть? Открытвайте! Нет? Ломайте! Или мне на каждую дверь командором грозиться!

— Ладно ладно, не кипишуйте. Только смотрите не перепачкайтесь там. На борту мундир потом не отмоете, — покачал головой матрос и со связкой пошел к двери. Ключ со скрежетом провернулся в замке. — Туго идет давно не открывали. Вот смотрите! Опа.

— Так и где ветошь? Где кака? — с торжествующей улыбкой Лиза заглянула внутрь. Она первая, она опередила командора и Никиту. — Ну и запах!

Вместо хранилища промасленной ветоши и прочих отходов перед ней оказалась комнатушка уставленная с пола до потолка пронумерованными клетками с голубями. Одна из них пустовала, сквозь разбитое стекло иллюминатора сквозило. Скорее всего отсюда голубя и выпустили. Внимание девушки привлекла еще одна дверь.

— Но стекло бить-то зачем? — вслух подумала Лиза. — Так, ты, Фома неверующий, бегом за командором его надо сюда привести. Никита пусть ищет дальше. Э, ключи только оставь.

— Есть, барышня, — матрос неглядя сунул ей ключи, едва не выронив, и скрылся в проеме.

— А я пока тут осмотрюсь. Ребята ничего не трогаем до прихода командора. Я только в ту дверь загляну. Еще один вход или другая комната, кто знает? — все только пожали плечами

Оставшаяся партия только пожала плечами. Голуби в клетках встревоженно следили за тем как Лиза шла к двери. Она уже наготове держала связку, но решила толкнуть дверь, та оказалась не заперта. По ту сторону еще одна крохотная комнатка с электрическим абажуром под потолком, явно жилая. Большую часть занимала складная походная кровать. Практически все остальное место здоровый сундук, раскладывающийся в подобие секретера с кучей ящиков и ящичков. На крышке толстенная книга и полевая чернильница. Сверху валялась пара пустых бумажек.

Девушке стало даже жалко того кто здесь жил, даже в ее каюте жилось неудобно и одной места не хватало, а тут совсем как в тюрьме.

— Пропустите, дайте дорогу, — в каюту расталкивая матросов ввалился адъютант Николай Андреевич. — Что за сборище! Почему не на вахте? А, Лиза? Ты чего это тут устроила? Что за голуби? Почтовые? Так!

Нахмурив брови, адъютант вытянулся по струнке и замолк. Взглядом он остановился на разбитом иллюминаторе и смотрел куда-то в серо-сизую даль. Лиза перехватила его взгляд и тоже задумалась. От яркого света окружающая темная комната расплылась в темной дымке. Что-то тут не клеилось.

— Так молодцы, разбегаемся, дальше мы тут с Лизкой сами справимся, — хлопнул он в ладоши. От неожиданности Елизавета вздрогнула.

— А как вы здесь оказались, — едва слышно она пробормотала и наконец она оторвалась от иллюминатора. — Николай Андреевич, офицер единственный здесь я. Мне решать отпускать их или нет.

— Елизавета, ты чего? Я ж тебя искал — слышал ты прилетела с боевого вылета. Поздравить хотел — а мне навстречу полоумный промчался, случилось думал чего, — он округлил глаза, будто от удивления и улыбнулся ей. — Ну хочешь оставить оставь, конечно. Но не будут же они как истуканы стоять? Может занятие им придумаешь тут... С сундуком побороться или кровать обратно собрать?

Лиза замолчала и отвернулась. В проходе матросы начали посмеиваться.

— Ну что ребята, расходимся? — с ухмылкой прервал паузу адъютант. — Давайте делами займемся. А мы с тобой тоже давай посмотрим что тут к чему. К приходу командора все и разузнаем. Что тут у нас в итоге?

Со смешками матросы начали убираться восвояси. Лиза обиженно закусила губу и сверлила спину Николая Андреевича. Он будто потерял интерес и к матросам, и к девушке и теперь, стараясь плечами не вытереть измаранные голубями решетки, медленно продвигался к иллюминатору.

— Почтовые, хорошие и разные все. Номера у всех не спроста — думаю голубятни разные, так а что у нас тут? — он внезапно повернулся ко второй двери, хотя как вошел на нее ни разу даже взгляд не бросил. — Почему открыта? Ты что ли уже успела пошерстить?

— Я только посмотрела, — недовольно отозвалась Лиза. — Я ничего не трогала. Я дура что ли?

— Ладно, давай теперь вместе глянем, что там. Эх, не позавидую ему, — прокомментировал увиденное адъютант. — Точно ничего не трогала? Ладно давай смотреть.

Слегка пригнувшись, он шагнул во вторую комнату и тут же сел на кровать. Не замечая ничего остального, взял книгу и открыл ее, начал страница за страницей изучать. В кладовке воцарилась почти полная тишина, только тихий вибрировавший гул турбин и тихое воркование голубей. Лиза боялась что-то сказать, но ее сильно покоробило, что ее маленький триумф кто-то присвоил и недавняя почти свершившаяся неудача еще больнее саднила душу. Она должна была что-то сделать, но только оставалось позвякивать за спиной ключами на связке.

В коридоре послышались неспешные шаги, сложив руки за спину в кладовку слегка пригнувшись вошел командор.

— Елизавета Петровна, мне тут сказали, что мои ожидания оправдали, — не задерживаясь у голубей, начал командор. Лиза вытянулась по струнке и постаралась сдержать ухмылку — ее заметили, она точно не подведет. — Николай Андреевич, и вы тут? — с каким то разочарованием в голосе продолжил Геннадий Данилович.

— Да, вот Лизка-то постаралась, и не скажешь, что баба. Вот шпиона на борту вынюхала, — с издевкой в голосе отозвался адъютант и показал книгу. — Смотрите... Малиновка, Чертановка, Бабурка — и все на захваченных территориях. А цифры как на клетках. Если верить книжке то голубок наш в Прилепы полетел. Будет у нас компания. А вон и бланк чистый лежит и чернильница.

— Хочешь попробовать? — чуть ли не с ухмылкой ответил командор.

— А почему и нет? — будто не заметил адъютант и достал карандаш из кармана. Слегка надавливая он начал штриховать пустой листок. Белым начали просвечиать кружки и линии. — Шифр и не нашенский, ну ничего как-нибудь разгадаю.

Внезапно для Лизы, слегка пригнувшись вошел тот самый очкарик, которого видела на палубе. Елизавета сразу зацепилась взглядом за золотистой связкой ключей на кожаном поясе.

— Здравствуйте, — со слегка вздернутой от удивления бровью отозвался незнакомец. — А что здесь делаете?

— Вас ждем, — как будто с удивлением отозвался Николай Андреевич. — А вы что здесь делаете? Вы кто?

— Живу, — слегка поморщившись, ответил незнакомец. — Орловский Сергей Ипатьевич, граф. Представитель объединенного имперского пароходства...

— И голуби ваши? — в лоб задал вопрос адъютант.

— Сергей Ипатьевич, — внезапно прервал командор. — Вы находитесь под домашним арестом.

— Где? Здесь? — с удивлением отозвался незнакомец.

— Здесь нельзя! — подскочил адъютант. — Тут голуби! Вот если распустим всех... или на обед!

— Нельзя распускать! Они нужны, Генадий Данилович!...

— Андрей Николаевич! — прервал незнакомца командор. — Под домашним арестом у Вас. Надеюсь вы сможете же за ним последить? У меня некого из матросов в караул ставить — все при деле. Голубей трогать нельзя — это улика.

— У меня? А как же Порфирий Павлович? — даже слегка привстал адъютант и на секунду растерялся. — А может за борт его и всего делов? Время военное и мы вроде бы даже какие-никакие пираты теперь...

От услышанного Сергей Ипатьевич совсем растерялся и оглянулся на секунду в коридор.

— Порфирий Павлович у меня поживет. Созовем трибунал и решим что делать с Сергеем Ипатьевичем. Тут разбираться надо, мне к примеру непонятно зачем он иллюминатор у себя разбил...

— Я не разбивал — подал голос бледный незнакомец.

— Кто этих предателей разберет, спешил может? — пожал плечами Андрей.

***

Вокруг гудело все — и железный пол, и шаткие перила крутых лестниц, ведущих к узеньким мостикам для обслуживания машин, и толстенные шпангоуты над головой Елизаветы, на которых крепились тяжелые агрегаты. Стоявший гул она не слышала, она чувствовала его всем телом. Все что находилось в машинном отделении, казалось было источником всепроникающего звука.

На голове шлемофон похожий на летный, только еще более плотный и тяжелый, был максимально притянут — ремни больно врезались в подбородок. Тяжелая и великоватая для нее переговорная маска висела на переносице. Но Лиза была счастлива, как никогда.

До вылазки девушка никогда не бывала в машинном отделении не только Черной стрелы, но и любого другого воздушного судна. Геннадий Данилович единственный кто согласился взять на борт выпускницу первого девичьего набора. В первой пробной вылазке вся команда очень насторожено к ней отнеслась, она же тоже никому не доверяла. Могла ли поверить тогда, что не просто сдружится со всеми, но и главный механик пригласит ее в свою святая святых — машинное отделение. Кто-то из наземной обслуги взятой на борт наболтал ему о Елизаветином любопытстве.

От предложения она не смогла отказаться, Никита обещал подстраховать у Геннадия Даниловича, и теперь она следом c Иван Михалычем шла между кожухом одной из турбин и натянутой цепочкой отделяющей край платформы. За краем тянулись противовзрывные жалюзи, скрывающие ядро.

Девушка крутила головой и старалась разобраться во всех хитросплетениях труб и трубочек в рыжем электрическом свете. Отовсюду тянулись переговорные трубки заканчивающиеся портами подключений. На многочисленных манометрах дрожали блики, на разноцветных вентилях слегка покачивались бирки, отбрасывая длинные тонкие тени. Сквозь технические люки тянулись армированные гофрированные рукава внутри которых спрятаны тяги управления, бежавшие с самого мостика от рулевых.

Все складывалось последние как никогда — она летает, выполнила уже первое полноценное боевое задание, нашла предателя и вот она теперь там где и мечтать не могла. В сердце кольнуло. Все слишком хорошо. Кого она обманывает?

На секунду даже порадовалась, что переговорная маска скрывает лицо. Дважды уже чуть не погибла, второй раз чуть сама же не убила Никиту. Задание выполнила только благодаря ему. И настоящий ли тот предатель? Жить то он точно там живет, но выпустил ли голубя? И почему она вообще позволила какому-то адъютантишку настолько неприглядно выставить ее перед экипажем.

— Лиза ты слушаешь? — от неожиданного глухого голоса Лиза вздрогнула и подняла глаза.

От гула и вокруг, и в мыслях она даже не заметила как Иван Михалыч уже пару минут ей что-то рассказывал. Девушка сделала вид что поправила трубку переговорного устройства.

— Прости засмотрелась по сторонам и не заметила, как трубка отстегнулась, — она соврала. — Ядро же вот за этими створками.

— Противовзрывными жалюзями! — над маской светились радостью уставшие глаза с седыми бровями.

— Они прямо взрыв снаряда выдержат? — любопытство оттеснило грустные мысли в голове девушки.

— Ну снаряд вряд ли, да ему еще добраться надо вон там самые толстые броне-плиты на корабле, но вот если эта подружка, — ласково механник похлопал по боковому кожуху турбины. — Погулять выйдет, то больше шансов, что судно посадим как мы хотим, а не как матушка земля прикажет.

— А это же турбины тут, одна на этом борту другая на другом?

— Нет, валов два, но турбин у нас четыре. Вон видишь там две колонны? — Иван Михалыч показал за спину девушки. — Вон одна, вон вторая. Так вот это не колонны, а впускные патрубки от турбин. Они по первой палубе от котлов идут. Сколько патрубков столько и турбин. На том борту также, уж поверь на слово.

— А котлов тоже четыре? — на всякий случай девушка пересчитала колонны.

— Шесть!

— Шесть? А зачем? А стирлинги где? Они наверху или внизу?

— Пара много не бывает — больше давления быстрее побежим. Да и если супостат с нами потягаться захочет хоть на паре котлов выбраться сможем. А стирлинги у котлов, там погорячее — им получше, — слегка запрокинул голову механник. — А тут на первой палубе там трубы все, чтобы пар к турбинам подвести. А внизу конденсатор — воду собрать и обратно в котлы.

Взглядом девушка зацепилась на маленькую табличку на кожухе. На секунду похолодело на душе. На серебристом кусочке жести был выбит Орел союзников и на их языке написано название судна. Лиза совсем немного знала язык — ей всего лишь полгода училище преподали, но даже этого хватило, чтобы перевести «Черная стрела».

— А корабль не в Бореаславии построили, Иван Михалыч, — не отрывая взгляд от таблички, спросила она.

— Давай меня дядей Ваней звать, я думаю мы уже с тобой подружились, — ответил, он посмотрев на девушку — Нет, трофейный. Неужели не слышала сколько шуму наделал Геннадий Данилович? Как он регенту первый раз нервы попортил и с союзничками посрался?

— Нет.

— Ооо, в кают-кампании соберемся я тебе расскажу... А сейчас подойди сюда, смотри что покажу, — механик был уже у длинного рычага.

Встряхнув головой, Лиза подошла к нему.

— Смотри, — подмигнул Иван Михайлович и потянул за рычаг.

Противовзрывные жалюзи провернулись, открывая вид на ядро. Посреди открытого пространства высотой во все три палубы занимал здоровенный шар. Он бешено кружился как волчок в квадратных рамках карданного подвеса. Со стороны кормы к подвесу тянулись два вала, которые через редуктор соединялись в один. Лиза затаила дыхание.

— Вот благодаря этому товарищу наше судно и летает. — радуясь реакции девушки, продолжал механник. — Больше оборотов — быстрее мы идти можем и выше заберемся. Только зараза вращается не так легко чем больше оборотов, тем больше мощей требует. Для этого четыре турбины и надо. На трех мы кое-как в горизонте пойдем. На двух захотим, не захотим садится будем. На одной, что черная стрела, что топор разницы не будет, разве соломки будто бы подстелем.

С благоговением Лиза следила за вращающимся шаром, едва различимым из-за скорости. Лиза заметила, как ядро вращалось с легким креном вперед по движению, и то ли ей казалось, то ли оно действительно покачивался из стороны в сторону. Она долга не могла понять что происходит почему это происходило? И внезапно ее осенило — она вспомнила как рулевые постоянно работали штурвалами, даже когда судно шло прямо.

— Так вот как...

— Да вот так, — напомнил о себе механик. — тягу ядро дает только против вращения. Было бы оно жестко прибито летали бы высоко, да не быстро. Совсем не быстро аж прям на месте бы стояли.

— А в какую сторону крутиться я не разберу, слишком быстро.

— Ну смотри, куда сила должна смотреть чтобы мы на землю не упали.

— Вниз

Во всем машинном отделении начал мигать свет, сквозь гул начали глухо слышаться звонки. Нахмуривший брови Иван Сергеевич будто забыл на секунду о Лизе и резким движением закрыл защитные жалюзи. В машинное отделение влетели механики и, не обращая внимания на Лизу и начальника, заняли свои места у манометров и пристегнули старховочными тросами.

— Знаешь давай наверх к Геннадий Данилычу, там поинтереснее будет, — также внезапно обратил внимание на Лизу. — Опять в кошки-мышки играем. Потом расскажешь кто кошкой был, а кто мышками.

Глава 8. На землю

— Значит пустая баржа, — как обычно сохранял маску командор, но и Никите, и Лизе, и Порфирию Павловичу было понятно, что тот был разочарован. Он точно хотел наткнуться хоть на какой-то боевой корабль.

Адъютант был единственным человеком в кают-кампании, который это еще не понял, он мирно рассматривал гравюрки развешенные по стенам кают-кампании. На столе фотосъемка и результаты работы призовой команды.

— Ну баржа, так баржа, все равно шуму наделали, — ответил он. — Выжившие были, трупов не нашли мы, своим расскажут. Но не понимаю чем радуетесь сейчас? Я думал, что нам компания любая вредна? Чего тогда из-за голубя всполошились?

— Ну одно дело, когда ищут неизвестного противника, чьи планы не ведать, — пожал плечами капитан Порфирий Павлович. — Другое когда знают что за судно и куда идет. В первом случае в поисковые группы точно все силы не отрядят — больше по площади размажут, что нам на руку. А вот голубок это уже второй случай.

— Мы и так с мостом шуму наделать должны были, баржа в генеральном сражении участвовать не будет, — почти без эмоций ответил командор. — Порфирий Павлович, неужели ничего на мостике не нашли?

— Только то, что забрать должны были груз, но все бумаги о грузе сожжены, — пожал плечами капитан. — Мы спугнули их еще до того как начали погрузку.

Вместе с Никитой Лиза стояла в уголке и старалась не отсвечивать — она опоздала и на кошки мышки, и на формирование партий для исследования обломков. Слишком долго колупалась с переодеванием комбинезона на летный мундир. Плюнула бы на него то может бы чего и заметила, что другие пропустили.

— Сожгли? — командор резко повернулся к капитану. — Для гражданских противника не свойственно. Этого в рапорте не было. Где они приземлились?

— Ну написали же что ничего нет, — встрял адъютант, Лизе даже показалось, что командор поморщился. — Ничего особенно — один из закрытых рудников адмиралтейства.

— А из-за чего закрыты? — осмелилась подать голос Лиза.

— Ну суеверия, — пожал плечами теперь Николай Андреевич. — Рабочие отказались работать — сказали, что рудники плохие. Заболело порядочно среди них. Может Сирогику о слухах не знали и расконсервировать хотели. Может, наоборот выгрузили чегой-то, а тут мы?

— По бумагам они ничего не привезли, но должны были забрать груз. — покосился на адъютанта Порфирий Павлович. — Из тех, что спасли, это точно следовало. Будем проверять?

На секунду Геннадий Данилович задумался. Лизе казалось интересным, почему и откуда взялась эта баржа. И что тут копать хотели. Ведь и правда — гражданские не стали бы заморачиваться с документами.

— У нас нет времени, — после подвисшей паузы ответил командор и опустил взгляд на карты . — Мы уже отстаем от плана. У нас нет задачи исследовать логистику противника и нам надо выйти на позицию послезавтра.

— А зачем? — осторожно поинтересовался Андрей Борисович. — Ну пошумим послезавтра, или через пару дне, какая разница? Нас кто-то ждет? Может тут подождем пока их подмога не явится?

В кают-кампании повисла тишина. Казалось, что командор, что проигнорировал адъютанта.

— По плану завтра мы должны были разбить лагерь в сотне верстах отсюда. Машинам пора дать передышку. Вот тут в десяти минутах хода есть место где можем расположиться, оттуда мы можем и последить за небом над рудниками. Давайте ночку подождем, вдруг действительно кто-то покажется. Завтра тогда без передышек наверстаем опоздание. Вопросы у кого-то есть? Если нет, то за работу.

— А что с батареей Корнилова? — аккуратно поинтересовался Никита, удивив Лизу. Она уже и забыла о том, как переходили рубеж. — Понятно как ее разбомбили?

— Пока загадка, — посмурнел командор.

— Но мы узнаем, — наконец подал голос Порфирий Павлович. — Мы не забыли.

— Сейчас цена слишком высока, — оторвался командор от карт. — Если они научились так быстро и незаметно артиллерию наземную перебрасывать, то толку от нашей операции не будет. С кораблями или без только артиллерией раскатают и регента, и нас. Но позволить себе полные поиски сможем после выхода на позицию.

***

Лиза сидела на траве на краю небольшой поляны в полуденной тени Черной стрелы. Двухсотметровое судно покоилось на посадочных опорах. Девушка сидела и любовалось им — она с Никитой нашла в старом лесу очень удачное место. С улыбкой она бросила взгляд на овражек в котором удобно разместились вторая нижняя орудийная башня. Благодаря ему крейсер удалось опустить прямо вровень верхушкам деревьев исполинов.

Мимо из леса и в лес сновали словно муравьи матросы, они таскали ветки и даже небольшие деревца к судну. Лиза даже не думала им помогать — она с Никитой и так набегалась сутра, когда вначале искали куда сажать Черную стрелу, а потом руководила фонариками ее посадкой. Сейчас точно не захочет, а от обязательного участия ее сам командор освободил.

Сейчас пусть сами маскируют судно. Перекинутые через борта краны поднимали собранный лесной урожай, где уже другие члены экипажа и живым конвейером распределяли по судну. За первые полчаса после посадки на всех верхних палубах разрослись кусты, верхнее вороне гнездо превратилось в сосну переросток. Взглядом она зацепилась за парой матросов на главной палубе, что явно размышляли над здоровенным бревном, которое непонятно как дотащили и подняли наверх.

С улыбкой девушка завалилась на спину. Наверху вперемешку с солнцем бежали тяжелые тучи — впервые за долго портилась погода. Тяжелая капля хлопнулась прямо на лоб. Видимо пора на борт.

В каюту впервые после посадки Лиза ввалилась вся мокрая и растрепанная. Внезапный ливень не пощадил ее — за какие-то пару минут пока добежала до крейсера вымокла насквозь. В каюте на закрывающей электрической решетке тоскливо смирно висел мундир. На секунду девушка замерла. Без постоянной качки и едва слышного, но навязчивого гула турбин ее каморка казалась совсем неродной. Настроение, что уже начало восстанавливаться после недавних событий, снова поугасло. Еще больше посмурнело на душе, когда заметила лежащую на койке связку ключей, которую так и не вернула. Вот было бы здорово как-то адъютантишке ответить.

Пока Лиза стояла в задумчивости посреди растекшейся с неё лужи, через иллюминатор уже било солнце прогревая растянутый между переборками брезент. Становилось душно. Прочесав мокрые волосы девушка подошла к иллюминатору, повернула первую ручку и тут же отдернула руку как от огня. Она кажется поняла, что ее беспокоило.

— А было ли там также? Неужели он тоже не заметил?

Неожиданно для самой себя, она сорвалась кое-как стянула мокрые сапоги и комбинезон, и уже через пару минут Лиза босиком в наспех натянутом мундире бежала, звеня ключами, по коридору. Редкие матросы посматривали ей вслед с недоумением. Девушка остановилась только перед самой дверью каморки, по привычке отдернула незастегнутый китель и замотала головой, от того как глупо это выглядело. Она посмотрела по сторонам — слава богу никто не видел её.

Нужный ключ она подобрала не сразу — она даже начала сомневаться, правильно ли дорогу заполнила и как выкручиваться будет, если к кому в каюту ввалится. Но к ее счастью замок поддался и также тяжело провернулся.

В камроке никого не было — в полутьме тихо ворковали между собой голуби. Разбитое окно уже было затянуто брезентом. С замирающим сердцем Лиза подошла к иллюминатору и отдернула ткань — ручек не было. Вместо них намертво ввернутые болты. Девушка выдохнула.

— Стал бы он окна бить? Или вообще тут выпускать? А если не тут, то где? — прошептала она и оглянулась.

Яркий свет из иллюминатора теперь освещал голубиные клетки — птицы засуетились. Взглядом Лиза зацепилась за перегородки между клетками, что выступали сильно вперед за решетки. В ярком свете поблескивали латунные крючки и упоры.

— Под клетки? И как он собирался незаметно клетки по кораблю таскать? Неужели с Геннадий Даниловичем заодно?

Не долго думая, она оставила голубей в покое и пошла ко второй двери. Дверь по-прежнему не заперта — внутри ничего не тронуто. Даже место на кровати, где сидел адъютант, осталось примято. И рядом с ним все также валялся журнал и карандаш. Лиза подошла к кровати и взяла его. Глубоко вдохнув она открыла первую страницу. Там действительно был список городов с номерами, написанных аккуратным каллиграфическим почерком. На других ничего сколько-нибудь интересного не было. Все какие-то хозяйственные расчеты, да список корма голубям.

Единственное за что зацепился взгляд на последних страницах снова пошли те же города что и с главной, только с непонятными сокращениями. Единственное, что смогла понять только слова «приветствие» и код у каждого города, похожий на тот, что использовали сигнальщики. По крайней мере записанные такими же символами, но вместо слов одна белиберда. Что-то еще показлось общим у городов, но пока не могла сформулировать.

Единственное чего не смогла найти во всем журнале — ничего похожего на шифр, который нарисовал Николай Борисович. Да и бумага на вид другая. Надо будет подумать потом. Она постаралась положить журнал строго на то же место.

Она вернулась к голубям и аккуратно прикрыла за собой дверь. Напоследок она бросила взгляд на голубей и уже собралась уходить, как за спиной слегка скрипнула дверь.

— Елизавета Петровна? Вы? — она услышала смутно знакомый голос и оглянулась.

Прикрывшись дверью стоял стоял офицер с револьвером в руках. Девушке показалось, что где-то его видела. Точно — радист, которого видела последний раз на мостике еще до перехода рубежа.

— Что Вы здесь делаете? — офицер явно расслабился и вошел в каморку, на ходу пряча револьвер.

— Голубей решила посмотреть, — неожиданно для самой себя соврала Елизавета. — А вы?

— А я их покормить пришел, чтобы до трибунала дожили, — также без запинки ответил офицер вытянувшись по струнке. — Мне кажется вам пора. Вдвоем тут не разминёмся .

— Наверное, — пожала плечами девушка и направилась к выходу.

***

В кают-кампании Лиза снова сидела и думала о том, что удалось узнать за сегодня. Жил ли в каморке Сергей Ипатьевич и его ли это голуби? Точно жил и точно его. Он ли их выпустил? Вряд ли — он точно знал бы что иллюминатор заглушен. Был ли он заодно с Геннадий Даниловичем?

Тут она немного поежилась. Скорее всего, но кто тогда разбил окно и кто подбросил бумажку? И как радист, которого давно не видела на корабле знал о голубях?

— Елизавета Петровна! А вы новость слышали? — Елизавета вздрогнула от голоса главного механика. — Или опять ворон ловите? Еще два дня сидим.

— Как... Сидим? — встрепенулась Лиза. Мысли о голубях вылетели куда-то — А как же план командора?

— Ну могу сказать точно, по матушке-земле размазаться точно не входит. Стружку нашли крупную в масле. Теперь думаю кто и как проглядел, Эх, — вздохнул Иван Михалыч. — Кого из своих вздрючить, что пропустили. Долго же должны быть походить, чтобы так размолотило.

— И что мне делать тут? — посмурнела Лиза. — На земле, а не в небе.

— Ну к примеру, можно поучиться. Зайди ко мне посмотришь на машины больше расскажу.

— Я думаю от скуки умру, если не приду. На корабль шла не чтобы на земле сидеть

— Уж не умирай, столько тебе еще рассказать надо, если захочешь, конечно.

— А расскажешь почему ядро еще на самолеты поставили — полосы же тогда нужны не будут.

— Ну а чего не поставить, — пожал плечами механик. — Только еще на свой бипланчик котел воткни и турбинку не забудь, чтобы ядро пораскрутить покрепче. А то будешь возить его как картошку.

— А если бензиновым?

— Ну сможешь если, то пожалуйста, — ухмыльнулся Иван Михалыч. — Думаю тогда даже Регент о бабах во флоте мнение поменяет.

На душе у Лизы снова посмурнело, главный механик даже не понял, как наступил девушке на больное. Лиза откинулась на спинку кожаного дивана и теперь рассматривала непростительно смирно висящий светильник. Механик все еще сидел ожидая реакции девушки. До него только начало доходить, что он мог ее как-то задеть.

— Как будто в этом проблема, — едва слышно прошептала Лиза. Иван Михалыч только посмурнел, хоть явно и не понял почему она так отреагировала.

— А, Лиза, вот ты где! — от знакомого голоса девушка поморщилась, будто съела лимон. Адъютант тут точно совсем ни к месту был.

— Похоже мне пора, — поднялся с места главный механник. — Ты его, это, живым оставь, а то Порфирий Павлович расстроится.

— Живым? — с поднятой бровью Николай Андреевич проводил его взглядом и повернулся к Лизе. — А ты знала, что на земле сидим еще два дня?

Из коридора послышался смешок. Лиза злобно скрестила на груди руки.

— Видимо знаешь... — с опаской взглянул адъютант на девушку. — Что думаешь?

— А что тут думать? В небо хочу. Тут хуже чем дома! Там хоть гулять на аэродром могу.

— Не я про другое, ну ты подумай. Два дня сидим. Тут можно партию собрать к руднику. А то и не одну, — Николай Андреевич подошел ближе, явно собираясь сесть рядом с Лизой на диван. — Вдруг и баржа, и поражение Корнилова как-то связаны? Вдруг там что-то с баржи осталось? Тут же вопрос для всего флота!

— Ну вот командору бы и предложили! — встрепенулась Лиза, напугав адъютанта.- Ну или Порфирию Павловичу. Уж оба то послушались бы, после того как шпиона поймали!

— Ну, я и предложил, — Николай Андреевич передумал садиться и отошел на пару шагов. — Но отказались. Командор особенно воспротивился, а Порфирий Павлович только отмахнулся. Говорят, что у них и так механики на ушах и нет времени партию организовывать, а потом и времени не будет всех собирать на земле и так опаздываем.

— И даже шпион вам не помог? Странно...

— Да я думаю и не шпион он, вместе с Геннадием Даниловичем вместе он. — Лиза от его слов скривила кислую гримасу и легла на стол. — Ты чего? Ну в общем не зря командор от голубей не избавляется. Нужны они ему, думаю.

— Для чего? — девушка потеряла надежду как-то выделится и спросила уже без всякого интереса.

— А вот не знаю. Командор очень странный, чует мое сердце, к врагу перебраться хочет. И секретность вся его этакая, и этот его орел щипанный... Ждут его, — грустно сказал он и посмотрел куда-то в дальний угол кают-кампании.

— Кого ждут? Орлова? — хихикнула Лиза

— Командора, — отмахнулся адъютант. — Кому этот графчик сдался. А вот командор... особенно с кораблем... а то и не одним...

— А почему так думаете?

— Ну сама посуди. Он говорит сам, что хочет силы оттянуть с передовой, шумит. Но как только встает вопрос выяснить что батарею разметало, так сразу тушуется и о плане говорит. Вот даже сейчас на земле... полдня, полдня обратно, что делов. Думаю весь его план — корабли в Сирогику передать и самому к ним перейти.

Лиза лежала головой на столе, с какой-то тоской рассматривала Николая Андреевича, что только забрал ее последнюю соломинку как-то выделиться. Она должна была как-то заставить командора и Никиту ей довериться. Она должна была что-то придумать. И ее осенило.

— Николай Андреевич, — она осторожно спросила — А для его вы хотите разведать что с батареей произошло?

— Ну ты видела как ее разметало? — немного удивился адъютант. — Мало того, что если у противника такое оружие есть, то все идеи Геннадия Даниловича, сама же слышала, то его план на ладан дышит, было бы такое у регента, то и план Геннадия Даниловича не нужен был бы. Да и сам он не нужен был. Думаю поэтому и отказывается. Могли бы как-то проверить баржу, а может и не только баржу.

Глава 9. В одиночку

— Ты уверена, что это хорошая идея? Может стоит с командором поговорить? — Никита, сидел в каюте Лизы и с тревогой наблюдал за сборами девушки.

Девушка в летном комбинезоне суетилась рядом.

— Шутишь? Вон Николай Андреевич с ним уже пытался так и сидит теперь. Надо не спрашивать, идти надо, — парировала она, не глядя на парня, и взяла с не заправленной койки обернутую вощеной бумагой пачку стеклянных фотопластинок. Чуть помедлив, Лиза запихнула в открытую заплечную сумку. — Ты меня отговорить пришел?

— Нет, предупредить. Не забывай мы единственный разведэкипаж сейчас. Геннадий Данилович просил с ним быть.

— Ну ты слышал, что сам сказал? Разведывательный экипаж! Мы должны разведывать, а не на земле сидеть! — она бросила злобный взгляд вначале на неподвижный мундир, что все еще висел на решетке светильника, а потом и на парня. — А с командором думаю ты тоже мог бы сейчас побыть. Сам же он говорил, чтобы хотя бы один доступен был.

— Я побуду с командором, но ты уверена, что того стоит?

— Подумай сам, вдруг этот выскочка-адъютантишника прав? — Лиза продолжала возиться с сумкой. — Вдруг с батареей Корнилова как-то связано? Я найду что-то...

— А если не найдешь? Как вообще баржа с атакой связана... Ну могла бы предупредить хотя бы...

— Не знаю как связана! Предупредить? Чтобы командору сразу рассказал? Вы мне не доверяете, как я вам могу доверять всем?! Не найду будет чем ставить на место адъютанта с его идеями.

Из рук у нее выскочила еще одна пачка пластинок и жалобно звякнула об металлический пол. Лиза обессилено села на койку.

— Прости... Мне нужно что-то сделать, чтобы как-то закрепиться. Представь, что будет если узнает командор о том как я нас не угробила в последнем вылете. Что будет? Я ведь и с планером облажалась, его потеряла! Кто мне вообще поверит? Мне надо что-то сделать полезное а мы тут еще два дня сидеть будем, что мне тут делать. Вдруг адъютантишка на себя доверие перетянет? Где он, где я? Он с императором был, и за рубежом был, Порфирий Павлович ему доверяет... да и все что пыталась тут на борту сделать, все зараза присвоил.

— Лиза, я в рапорте ничего не указал, командор не узнает... А если и узнает, то что сделает? Мы один экипаж, мы выполнили задачу. Каждый справился со своей — ты вывела Стрелу на мост, я безопасно вернул нас обратно...

— А если сделает? Вдруг на землю совсем спустит? Все к чему стремилась будет зря. А я буду просто очередной девчонкой, которой не положено на флоте, которая в тылу сидеть будет! На земле!

— Лиза, поверь...

— Поверить? Вы мне не верите! Как могу вам? Все что хочу — чтобы мне доверяли. Я не такая что другие офицерки! Училище закончили и по тылам сидят, я хочу летать, я хочу в небо. Вы мне не верите, в училище не верили! Я добьюсь, чтобы мне поверили, чтобы меня заметили...

— Или сгоришь...

— Или сгорю, поверь мне сейчас без разницы... Сгорю или добуду, то чего адъютантишка никогда не достанет

— Лиз... — Никита осекся словив суровый взгляд девушки и со вздохом поднялся.

В дверях он оглянулся на девушку и, покачав головой, вышел.

***

Яркое утреннее солнце ослепило девушку как она вышла из под тени корабля. Погода до сих пор, казалось издевалась — то низкие тяжелые тучи, то палящее солнце в частых просветах. Сердце колотилось, страх и злость также быстро сменяли друг друга в сердце девушки. Она до сих пор не могла поверить, что ей повезло не наткнуться на офицеров по пути к спущенному из открытого люка ангара трапа.

Впереди у нее был только караульный, с которым уже пересекалась сегодня и она знала, что скоро пересменка. С ее отношением с матросами она практически не сомневалась, что сможет договориться выйти на полчасика погулять по лесу. Настроение начало налаживаться и даже где-то зарождаться уверенность, что все получится.

Но все рухнуло — с матросом мило болтал адъютант о чем-то. Смешки Николая Андреевича добили Лизу — он точно смеялся над ней. Что-то щелкнуло в голове, челюсти сжались — она не позволит ему над ней смеяться. Спину прямо и вперед, маршем, даже если спросит, то пусть знает, что она не побоялась сделать.

Шаг, шаг, шаг, и она уже у опушки леса. Неужели никто не заметил? Но нет, и адъютант, и караульный продолжали о чем-то смеяться. Неужели не о ней? Какое-то разочарование закралось в душу.

Но думать времени нет — надо идти вперед. Лиза бросила взгляд на обоих болванчиков, выпрямила спину и маршем зашагала туда, где по карте помнила старую шахту. Нет времени на сомнения или обиды — она должна вернуться до следующего утра со всем, что сможет найти.

Не сбавляя шага, она вошла в лес. Любопытство донимало Лизу оглянуться, но она не окажет такой чести адъютанту, пусть любуется спиной. Но, казалось, ее так и не заметил — все также за спиной раздавались смешки и возгласы Николай Андреевича, что явно травил какие-то байки караульному. Ни погони, ни окриков, даже немного обидно стало.

Лишь когда голоса стихли, и решила, что уже ушла достаточно глубоко, Лиза оглянулась. Ни Николая Андреевича, ни караульного, ни Черной стрелы за деревьями не видать. Всю уверенность, как ветром сдуло, даже стало немного страшно.

— И не дура ли я? — в слух спросила себя девушка. Но теперь оставалось только идти дальше.

***

К Обеду Лиза, как и планировала, устроила привал у бодрого ручья. Как же она была ему рада! На обед сухой паёк — ничего не могла незаметно кроме сухарей с корабля стащить, да фляги застоявшейся в судовых цистернах водой. А тут ключевая холодная вода. На корточках она опустошила фляжку и теперь с улыбкой набирала свежей.

Да и шла до сих пор по компасу — чтобы быстрее пошла напрямик, а в лесу никаких ориентиров, только компас. А теперь попроще дело пойдет вдоль ручья и выйдет к шахтам. Уж, как выйдет — так точно, что-то найдет. Что-то вернет и адъютантишке покажет

Самое же главное для нее от шума воды уже себе не казалась настолько одинокой, будет легче не слушать своих же сомнений — правильно ли сделала, что бросила корабль. А если подумают, что сбежала. На секунду задумалась, посмурнела, но тут же встряхнула головой. Нет она не сбежала она вернется и докажет. Едва не поскользнувшись на камнях, она резко выпрямилась и по привычке как юбку попыталась отдернуть летный комбинезон. Она покажет.

Наскоро Лиза собрала остатки скудного перекуса и флягу в заплечную сумку. Чего-то она рассиделась, надо успеть до темноты вернуться.

— Или хотя бы до утра, — с каким-то сомнением она задрала голову в надежде разглядеть солнце сквозь ветки. Внезапно она поняла, что может и не заблудилась, но не знает сколько шла.

Над головой небо окончательно затянула серая пелена. Откуда-то издали донёсся гулкий рокот то ли грома, то ли взрыва.

***

До опушки Лиза шла уже без улыбки, только спешила, спотыкаясь на корнях и камнях вдоль ручья. Чем светлее впереди, тем шире шаг. Она уже чуть ли не бежала, когда вывалилась на опушку и даже слегка прищурилась от яркого света открывшегося простора. Она облокотилась на ствол дерева рядом — она ничего не перепутала.

И к ее облегчению взрыв похоже прикатился все же от шахты. На другой стороне темного и пасмурного озера над уже поросшими терриконами поднимался густой черный дымок, на их склонах отметила ярко-желтую свежую выработку. Ближе на берегу стояли почерневшие длинные корпуса, виднелась покосившаяся башня похожая на подъемник шахты.

Но что-то не так было на том берегу, пытаясь рассмотреть она даже встала на цыпочки. Что-то шевелилось на той стороне. Там люди. Шахты не заброшены. В мгновенье ока она спряталась за деревом и сползла вниз — старый страх, что ее заметили проснулся, рука даже разболелась там где подстрелили. Она зажмурилась и постаралась как можно сильнее вжаться в ствол.

Может быть минута, может две прошло, пока девушка сидела, обхватив голову руками.

— Вот дура, — первое, что пришло ей в голову и тут же вздрогнула от еще одного близкого взрыва. А потом и еще один раздался, и еще.

Бежать? Слишком далеко зашла. Надо еще немного подождать и все же доделать начатое. Надо только подождать.

Лиза сидела на месте и вслушивалась в лесные шорохи и всматривалась в лес. Случайные звуки принимала за шаги, тяжелые как и раньше в городке за спиной. Расплывчатые тени складывались в силуэты. Вот-вот, казалось, на нее выйдут. Но на самом деле тишина, в сизой дымке прятались кусты, шумели на ветру деревья.

Лишь когда начало заметно темнеть, она решилась выглянуть из убежища. Пара корпусов, которые были ближе к башне разрушены, от неё самой остались только бесформенные груды обломков. Сколько не всматривалась, никакого движения не увидела. Уже ушли? С сомнением она бросила взгляд на темнеющее небо. Времени ждать уже не было.

Стараясь не высовываться из прибрежных зарослей, она побрела вперед. Как же была рада своему росту, не приходилось складываться в три погибели, все-лишь слегка пригнуться, чтобы из камышей торчала только макушка. Только выругаться очень хотелось, когда ногой в очередной раз проваливалась в скрытые промоины.

Худо бедно она добралась до кустов у строений, по-прежнему никого не было видно. Темнее пока не становилось. Может ей только показалось? Может просто погода портилась и на самом деле вернется к кораблю еще сегодня?

Вернется, но не с пустыми руками. Если взрывают, то точно что-то есть.

— Или было... — с тоской посмотрела из кустов на остатки корпуса рядом.

Все еще пригнувшись, она смотрела по сторонам, вдруг кто-то выйдет из-за чудом оставшегося стоять угла одиноким дверным проёмом. Она знала куда пойдет в первую очередь. Если что-то и осталось, что может разобрать, так только там. Хотя, что там могло храниться? Если осталось стоять, то точно не важно.

Никого не видно, ничего не слышно. Кроме ветра, шелеста листьев, журчанья ручья, в который вступила по пути. Лиза решилась и пошла вперед мимо кучи кирпичей, оскальзываясь на разлетевшихся обломках. Теперь уже точно начало темнеть — если найдет что-то интересное, то точно придется магнием пользоваться, что точно всех в округе оповестит о ком-то очень любопытном, что слоняется между руин.

— Да, что... — по куче покатились мелкие камешки, когда очередной раз Лиза оступилась и, встряхнув головой, опустилась на четвереньки. Больно на кирпичах и точно комбинезон измазюкает, но хотя бы не навернется.

Морщась каждый раз, когда мелкий острый осколок попадал под коленку. Как же она глупо выглядела — на груде кирпичей на карачках. Может быть ее просто пожалели или до сих пор от смеха успокоиться не могут. Остановилась и от обиды зажмурилась. Тоже разведчица нашлась.

С закрытыми глазами она устало она опустила голову, вдохнула и выдохнула. Когда снова открыла глаза, взгляд зацепился за ярко-рыжий, почти желтый, камень в ложбинке, что сильно отличался от окружающих остатков дома. Может как-то с террикона принесло, может как-то связано с теми свежими отвалами? С каким-то недоверием Лиза посмотрела на небо, но все также пасмурно, с каждой минутой все темнее. Но от камня тянулись как будто призрачные, едва различимые тени и висела белесая дымка. Как будто где-то внутри камня был спрятан невидимы огонек.

Аккуратно девушка стянула сумку со спины с фотопластинками и сунула интересный камешек внутрь. Никаких идей, что это такое. Но корабле точно были люди поумнее ее — как-то догадаются, как-то подскажут.

Управившись с находкой, она еще раз окинула взглядом окрестности. Никого, зачем тянуть дальше — она как можно быстрее поднялась, на автомате оттряхнула коленки и даже попробовала отдернуть несуществующую юбку — руки только ухватили летный комбинезон. Вдох выдох и до заветного проема добралась бегом — пора спешить.

Лиза буквально влетела в темный зев, и едва не сшибла на бегу стол, больно впечаталась в противоположную стену. Та еще комнатушка. Чуть попривыкнув к полутемкам наконец удалось рассмотреть обстановку. Дальняя стена с частью потолка рухнула. Девушка чихнула от висевшей до сих пор в воздухе каменной пыли. Стол, о который она споткнулась оказался бюро с откинутой крышкой. Пустые ящики валялись на ней — кто-то впопыхах собирал документы. В углу кучка обгорелого пепла. Рядом картотека, Лиза не сомневалась что тоже пустая.

Чуть отдышавшись, все же подошла ближе — если пытались что-то отсюда забрать и уничтожить, то точно что-то важное. Хотя бы клочок сохранился — уже себя оправдает. Она точно принесет больше чем адъютантишка. Он же не сунулся С нетерпением начала перебирать картотеку.

Ящики, ящики, ящики все пустые. Ничего. Зря что ли сюда перлась? А что если ее самоволку уже обнаружили и она еще и с пустыми руками вернется? На душе стало тяжело. Неужели сама своими же руками все загубит? Неуверенный взгляд на бюро — все вывернуто наизнанку что она там сможет найти?

На ватных ногах решилась все же подойти к пеплу на полу. Все обгорело, какие-то куски остались едва целыми с каракулями похожими на иероглифы Сирогику, написанными от руки. Если бы она что-то в них понимала... Рассмотрев на листках незнакомый язык что-то окончательно упало в груди, на что она вообще рассчитывала? Как вообще узнает ценное или не ценное она пытается донести? Дура! Неужели не могла додуматься, что так и будет. Но хотя бы точно знала что кто-то из Сирогику промышлял и далеко не мирный, раз взрывчатка была

Лиза уселась на кучку кирпича, с плечей скинула сумку — жалобно звякнули фотопластины. Пригоршнями она зачерпывала пепел с кусками обгоревшей бумаги и просто кидала в открытый зев сумки.

В золе ничего целого не осталось. Все что могла — выгребла. Еще раз в густеющих сумерках окинула взглядом комнату. Фотографировать было нечего, да и теперь разве что с магнием что-то и можно было выскрести, но его тоже не взяла.

Сидя, на кирпичах, Лиза бросила еще один неуверенный взгляд на бюро, под одним из перевернутых ящиков будто что-то белело. Неужели кто-то пропустил? Или просто настолько бесполезное, что уничтожать смысла нет? А что теперь делать? В проёме темнело, у нее уже не оставалось времени что-то обследовать еще.

Где-то снаружи раздались шорохи. Все? Попалась? С кучки кирпичей она точно не поднимется тихо. Любой кто заглянет с фонарем сразу ее заметит. Шорохи медленно превратились в шаги кто-то точно прочесывал руины. Слишком подождала? Шаги все ближе, вот-вот и кто-то точно заглянет во внутрь.

Светлый уголок бумаги из под ящика бюро манил, она точно должна была забрать его с собой. За стенкой бодро поскакал камешек. Еще чуть-чуть и в двери появится свет фонаря.

Лиза от безысходности покрепче обхватила рюкзак, зажмурилась и вжала голову в плечи. Шаги остановились, кто-то замер снаружи. Но света не было. Девушке казалось, что могла расслышать чье-то дыхание. Ничего не происходило.

Не заметил? Или ждет пока Лиза сама себя выдаст? С чьих-то уст на незнакомом языке слетело разочарованное ругательство, бодро закряхтели обломки под чьими-то сапогами. Пронесло.

Лиза еще пару минут просидела неподвижно, прежде чем хоть как-то смогла снова начать думать и открыть глаза. Снаружи темнело, внутри уже ничего не рассмотреть, ждать уже дальше совсем нельзя, иначе только ждать утра, а что еще тут может еще случиться?

Взгляда она не спускала с белого листка, она должна его доставить, чтобы там ни было. Иначе зачем шла? Что дадут те обрывки что нашла.

Три, два, один. Удерживая одну из лямок она вскочила с места. На ходу выхватила из-под ящика белый лист. Удача — он не оборвался. Раз, два — она уже у входа, на фоне темно-серого неба и черного леса силуэт с ружьем за спиной, смотрел куда-то вперед. Три, четыре, — позади посыпались осколки кирпичей, которые только глухой не мог не услышать. Уже не обойти. Пять, шесть, крепко сжимая листок с сердцем в пятках она ринулась, согнувшись, на оглянувшегося солдата. И когда она так осмелела? Он даже не успел снять с плеча ружье, от неожиданного удара под коленки с криком свалился, едва не придавив Лизу. Все же споткнувшись на камнях она прокатилась по земле и кое-как вскочила на ноги и вперед, не оборачиваясь, вперед к лесу.

Уже за спиной раздался еще чей-то крик, спустя секунды раздался хлопок выстрела — она бежала вперед. Она услышала выстрел, значит она жива. Значит бежать дальше. Где-то слышались крики — лес все ближе. Еще один выстрел, а потом сразу и еще один. Стрелял уже не один человек, как-то на автомате с широко раскрытыми от страха глазами она начала вилять из стороны в сторону. Буквально над ухом просвистела пуля, еще одна прошила мешковатый комбинезон. В голове всплыли слова Геннадия Даниловича «Везения хоть отбавляй». Рано, слишком рано. Еще пару шагов и спасительная чаща.

Не сбавляя хода она влетела в кусты, кое-как руками прикрыв лицо от веток. Пуля попала в ствол — щепками посекло неприкрытые части лица и правое ухо. Спотыкаясь на корнях, чудом держа равновесие, она бежала в уже густых сумерках вперед. Выстрелы раздавались все чаще — она бежала все дальше. Лиза вскрикнула от боли — шальная пуля задела ногу.

Потеряв равновесие , она свалилась, но как могла вскочила — бежать любой ценой, любым способом сбросить погоню. Все вокруг с каждым шагом темнело. Все что помнила потом — бежала вперед с листком в руках... Но куда?

***

Журчание ручья — первое, что Лиза услышала, как очнулась. Она лежала калачиком у ствола раскидистого дуба. В голове пусто, только страх под сердцем.

— Сколько времени прошло? — первое что пролетело в голове.

Она ничего не помнила с ночи, даже того, как перетянула подстреленную ногу. Только в руке белый листок, за плечами сумка с бесполезными остатками фото-пластинок. На счастье компас остался цел.

Кое-как, опираясь на ветку она вышла на знакомую поляну, которую маршем прошагала мимо сутки назад мимо Николая Андреевича. Но Черной стрел не было на ней. Только остатки маскировки и примятые кусты, обломанные под весом корабля деревья.

В душе все упало, она только и стояла с открытым ртом на краю и не знала, что теперь делать.

— Знаешь, я уже улетать хотел. Командор тебя заждался и он недоволен, — Лиза вздрогнула от незнакомого голоса за спиной. Она оглянулась и увидела одного из пилотов, с которым пересекалась на борту. Тот окинул ее взглядом с ног до головы. — И знаешь... Я бы тебе не позавидовал.

Глава 10. Рандеву

От хода Чёрной стрелы мундир, подвешенный за решетку светильника, снова покачивался. Вибрации снова все пронизывали. Каюта то темнела, когда яркое солнце скрывалось за проплывающими облаками, то снова заливалась ярким светом, когда они оставались позади, пыль в воздухе вспыхивали крошечными звездочками. Судно спокойно шло полным ходом

Но Лизе было ни до чего — лежала на койке в грязном летном комбинезоне. Она сгребла и подушку и одеяло, на лице застыла гримаса от безмолвного крика. Лежала неподвижно, лишь иногда вздрагивала судорогой.

Ни Геннадий Данилович, ни Порфирий Павлович ее не встречали, когда биплан с незнакомым пилотом подцепился за трапецию. Вместо них ждал ее еще один малознакомый офицер с мостика. От полетов отстранена до отдельного распоряжения. Экипаж с Никитой расформирован. И неделя ареста, из каюты только по требованию командора или по нужде и везде в сопровождении приставленного офицера.

Неужели Никита ее предал? Неужели он все рассказал? Из-за него ведь ее ждали.

И теперь он стоял за дверью, и наверное только из-за него крик застрял в горле у девушки. Никогда она не думала об аресте, о том что теперь видимо навсегда потеряла доверие. Повязка на ноге сползла, на белой простыне расползлись кровавые пятна. Ей было все равно — от стыда хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы ее никто сейчас не видел. Истерика, то накатывала, заставляя до белых костяшек сжимать кулаки, то отступала. Все ради чего работала, все через что она прошла теперь бесполезно.

В дверь снаружи постучали. Лиза попыталась собрать остатки воли в кулак.

— Уйдиите! — прокричала она в ответ, все же сорвавшись на визг.

— Елизавета Петровна, — в ответ раздался все такой же спокойный голос командора, от которого она замерла с широко открытыми глазами и красным лицом. — Боюсь это невозможно. Даю минуту и вхожу. Будьте готовы.

Как приготовиться, что скажет? Лиза вжала голову в плечи и уткнулась в подушку, что ее теперь все-таки ждет?

Как-то слишком скоро замок каюты открылся. Девушка расслышала тихую благодарность командора караульному. Даже его командор благодарит. С трудом сдерживала вой, но не могла никак остановиться вздрагивать. Все что хотела, только помочь! Лишь бы не заметил.

— Елизавета Петровна... — сказал он и осекся. Заметил! Лиза еще раз вздрогнула. — Мне кажется нам надо расставить все точки над и. Мне доложили в каком состоянии вы вернулись...

— Я... я... напишу рапорт, — кое-как выдавила девушка. — Я хотела... Я объясню...

— Не сомневаюсь, что напишите, но хочу поговорить о другом. — голос Геннадия Даниловича как будто дрогнул. — Чего вы хотели достичь?..

— Д-доверия! — она сгребла подушку, не отрывая лица, и потому чуть ли не кричала, чтобы услышал. — я хочу, чтобы мне доверяли. Я хочу доказать, что такая же как все. Хочу летать! Я-я докажу!

И дальше молчанье, спустя пару секунд, показавшихся вечностью, скрипнула пустая койка напротив. Командор со вздохом сел.

— Как моя дочь... — словно иголкой пронзили слова командора. Дыханье даже у девушки прихватило. Она даже никогда не думала, что у него может быть семья, где-то за бортом судна.

Лиза оторвалась от подушки и на локтях приподнялась. Геннадий Данилович сидел на койке локтями уперся в колени и руками закрывал лицо, согнувшись. Сейчас он выглядел как никогда уставшим, и совсем непохожим на себя. Даже тогда на верфи у карты он был хоть как-то оставался похожим на себя, пусть и грустным.

— Так... — наконец он выпрямился на койке. Взглядом окинул Лизу, задержавшись на ноге и лице. — Стоило расставить все точки над И в самом начале. Во первых я никому не доверяю здесь на корабле, за редким исключением.

Тяжелая рука сжала сердце девушки.

— Сейчас ставки слишком высоки и для нас, и для Бореаславии. Никто на корабле не знает всей задумки, даже Порфирий Павлович, хоть он и затеял это все. Это первое.

Стенки каюты тихо гудели от звука турбин на полном ходу. Командор смотрел куда-то вдаль, за обшивку. Лиза от смены привочного образа командора, даже забыла о наложенном наказании.

— Второе... ты в самом деле думала, что я начну доверять кому-то кто случайно выделился на фоне остальных? — он с ухмылкой посмотрел в глаза Лизы. Первый раз он к ней на «ты» обращался — Тому кто явно пытается влезть в доверие, чтобы, может быть, выведать, что-то неположенное? Не кажется ли, что я этому человеку буду доверять еще меньше?

К горлу девушки подступил тяжелый комок.

— И третье. Думаешь знать больше, чем остальные проще? — командор смотрел прямо в глаза. Лиза сидела будто под гипнозом, не могла оторваться от его лица. — Ну давай попробуем. Если хоть кто-то узнает, что я скажу тебе дальше... Хотя суди себя сама, если кто-то узнает. Ради батареи Корнилова мы сильно отклонились от первоначального маршрута и сильно прочесывали окрестности, рискуя сорвать весь план. Но ничего в радиусе обстрела не нашли — ни рельс, ни подготовленных позиций, ни каких-то новых дорог. Все, что мы думаем с Порфирием Павловичем — каким-то образом Сирогику смогли водрузить наземные орудия на корабль. И если они смогли, то вся наша затея может пойти под хвост. Об этих размышлениях сейчас на корабле знаю только я и капитан. Если кто-то от тебя узнает, можешь сама придумать себе наказание.

Лиза была готова снова заплакать.

— И быть как все, — с болезненной ухмылкой командор отвернулся к иллюминатору. — Знаешь, я могу тебе это просто устроить. Койка свободна, думаю кто-то из офицеров или матросов будет благодарен что переедет из перегруженной каюты, где спят по пятеро сейчас из-за дальнего похода к тебе. Или может стоило поступить с тобой как с любым другим на борту из-за самоволки? В лучшем случае просто оставить на земле, а в худшем, если узнаю что со зла поступила? — Капитан опять осекся. — Единственное почему я всем сердцем желал, чтобы ты не согласилась остаться на судне там... Единственное почему на судне ты до сих пор и все это я говорю тебе — это только из-за того, что слишком похожа на мою дочь.

Снова командор закрыл лицо руками.

— Она бы тоже не согласилась остаться на земле.

В воздухе снова воцарилось тихое и всепроникающие гудение турбин. Елизавета совсем была сбита с толку. Видел ли кто-то на корабле его в таком состоянии? Она уже сидела и с приоткрытым ртом молча смотрела на командора. Свои злоключения просто забылись. Но в сердце и в горле застрял вопрос.

— Вам Никита рассказал? — все еще дрожащим и чуть охрипшим голосом она спросила.

— Никита? — мгновенно на лицо вернулась та же обычная строгая маска, нахмурив брови он повернулся к Лизе. — Он знал о вашей затее? Что ж... Елизавета Петровна, боюсь нам придется расстаться с Никитой Владимировичем, и, к сожалению, он на землю сейчас точно не сойдет живым.

— Что? — кулаки снова сжались у Лизы, к горлу подступил ком. Что она наделала? Все сердце окутало одиночество. Сжало все внутри колючей проволокой. — Нет, нет нет... он не виноват, я же пошла... он отговаривал! Геннадий Данилович...

— Елизавета Петровна, — командор спокойно встал и отдернул мундир. В голосе за маской слышалась и злость, и разочарование. Медленно подошел к иллюминатору и после паузы продолжил. — Он знал, на что соглашался и какая будет цена. Он скорее всего догадывался чего будет стоит замалчивание вашей самоволки. Ему я спустить с рук не могу, извините.

— Нет, Геннадий Данилович, родненький, он же не виноват — вскочила она на колени на койке. Внутри страх сильнее, которого не испытывала. Ее только осенило, что он был единственным кто был все это время рядом. — Я виновата, со мной делайте, что хотите его оставьте! Хотите на две недели оставьте под арестом, хотите на три... Скажите прямо сейчас с корабля сойду!

— Елизавета Петровна, я боюсь... — Геннадий Данилович не успел договорить.

С перерывами по три в коридоре зазвенел звонок — боевая тревога. Командор на каблуках развернулся и зашагал к выходу.

— В любом виде, на мостик, живо. — в дверях он повернулся к Лизе и тут же обратился к офицеру. — Распорядитесь, пожалуйста, Никиту Владимировича под арест. Не выпускать никуда.

***

Лиза шагала по коридору и на ходу застегивала мундир, стараясь не раздавить зажатый под мышкой кепи. Не думала никогда, что позволит себе выйти из каюты не по форме. Но дальше катиться просто не было — под арестом и подставила Никиту. Сердце сжалось сильнее, когда подумала об этом.

За спиной тенью следовал приставленный офицер, который без особого труда широкими шагами поспевал за хромающей на ватных от страха ногах девушкой. Не успел командор выйти из каюты, она кое-как скинула комбинезон, окончательно сбив повязку, натянула блузку, юбку и сапоги и вывалилась в коридор. С кителем и кепи возилась на ходу — всю трясло мелкой дрожью, пуговицы все никак не поддавались. Все боялась оглянуться и увидеть ухмылку злорадную на лице конвоира.

А что теперь ей делать? Все ради чего шла сама же перечеркнула. Дура... Какой же она была дурой, права тетушка — не стоило никуда ввязываться. Сейчас только хуже сама всем сделала и Никите. Бросить все?

Нет, если бросит, то точно ему не поможет. Пуговица на мундире внезапно поддалась. Под ногами появилась опора. Даже если не знает как сейчас поможет, она точно выяснит. Но точно теперь обратной дороги нет.

Офицерские ботинки застучали по железной лестнице, когда Лиза и офицер начали подъем по лестнице. Перед дверью девушка остановилась и надела кепи, отдернула рукой мундир. Теперь ей точно нет дороги назад, только вперед. Глубоко вдохнув, она открыла дверь и, зажмурившись шагнула на мостик.

Ей казалось, что все в этот момент посмотрели на нее. Но когда открыла глаза, офицеры были заняты своим делом, казалось что с последнего ее пребывания никто и не уходил. Разве что командор и Порфирий Павлович вместе с парой офицеров с биноклями всматривались куда-то по левому борту против хода.

— Акустики! — чуть ли не взревел старший помощник Порфирий Павлович.

— Вот-вот появятся, турбины на полную вышли. Точно несколько легких судов.

— Орудия! -зажмурившись, проорал снова старпом.

— Наведены, ждем отмашки, — ответил офицер за орудийным пультом по правую руку от Лизы.

— Порфирий Павлович, — командор отвлекся от наблюдения . — Дайте Андрею Борисовичу выполнять свою работу.

Капитан стоял на своем месте рядом с рулевыми и только кивнул, как обычно казалось он не обращал внимание. Отдернув китель и поправив по привычке прическу, Лиза зашагала к офицерам и встала по стойке смирно по правую руку от командора.

Позади корабля, только сплошное поле облаков. Сколько не всматривалась не могла заметить ничего подозрительного. Единственное что привлекло ее внимание — сплошная стена грозового фронта, что тянулась вдоль всего горизонта по левому борту. Изредка сквозь темные тучи виделись вспышки молний.

Краем глаза она заметила темные пятна позади корабля.

— Близко вышли, — зло выпалил Порфирий Павлович.

Не успели показаться над облаками вороньи гнезда, как их разметал далекий залп. Секунда и звякнули жалобно стекла — блестящий осколок резанул по щеке Лизы, свежий ветер ударил в лицо. Держась, за голову один из офицеров рядом с ней с хрипом повалился на колени и потом рухнул к ногам девушки. Жалобно звякнул о доски бинокль.

Лиза от страха остолбенела и продолжала стоять, вытянувшись по струнке. В ушах звенело, коленки тряслись. Все мысли вылетели из головы. Девушка не решилась даже проверить рукой щеку.

— Везунчики чертовы, — старпом выпрямился. Девушка вздрогнула от внезапного голоса.

Каким-то чудом он, командор и старшие офицеры успели отвернуться и присесть между залпом и взрывом. На кителе старпома осколки стекла оставили тонкие порезы. Командор вынул оставшийся в раме осколок стекла и выкинул наружу. Свободные младшие офицеры с правого борта подскочили и оттащили раненного к выходу. Из-за ее спины под руку вывели еще одного офицера, что придерживал висок. В сердце похолодело.

Капитан Андрей Борисович будто ожил и деловито подошел на левый борт. С кряхтением он наклонился и поднял упавший бинокль.

— Рулевые три градуса вправо. Полный ход, пожалуйста, — скомандовал он. — Ой бяда, — Лиза перехватила взгляд и теперь уже вместо темных пятен позади была четверка корветов в боевом построении. Не получится как тогда их разом обработать. Только по одиночке теперь работать.

— Вспомогательные, пулеметы, гтовсь кинжальный, по самолетам, — тут же он скомандовал как от крайнего правого отделилась пара точек. Младшие офицеры по переговорным устройствам передали приказ дальше. — До отмашки не стреляем. Башни беглый огонь по четвертому, залп!

Палуба содрогнулась под ногами Елизаветы как две задние орудийные башни вместе открыли огонь — по крайнему правому корвету. Вдали расцвели черные облака разрывов. Есть несколько попаданий.

— На десять влево, ядро в набор. Гтовсь ядро в ноль. Вспомогательные пулеметы внимание! — капитан снова скомандовал, офицеры подхватили приказ. Черная стрела дала Корветы ответили залпом, подстреленное судно потянулся густой черный след, видимо разгорался пожар.

Палуба накренилась, девушку потянуло к правому борту от крутого поворота судна. Ноги будто налились свинцом. Спустя секунду Лиза вздрогнула по правому борту расцвели пионы разрывов вражеских снарядов, что теперь медленно уходили вниз, пока Черная стрела набирала высоту. Лиза почувствовала как под ногами вздрогнул корабль. Видимо пара снарядов попали. Орудия Черной Стрелы вразнобой ответили. Объятый черными клубами корвет заскользил к облакам.

Краем глаза девушка заметила как Андрей Борисович смотрел куда-то наверх.

— Ядро в ноль! Пулеметы, открыть огонь! — отдал приказ капитан, когда она уже хотела чуть податься вперед посмотреть. Не прошло и секунды, застрекотали пулеметные точки, пол поплыл из под ног девушки — Черная стрела падала. Краем глаза Лиза мостика пролетела тень пары бомб. И следом пролетел подожжённый биплан. Второй прямо на глазах девушки врезался в надстройку.

— Ядро в горизонт! Рулевые пятнадцать влево! — Лиза слегка присела, когда пол вернулся под ноги.

И едва успела схватиться за поручень, когда Черная стрела круто завернула влево. Почти все офицеры на мостике умудрились остаться на ногах, сильно накренившись в сторону поворота. Лишь немногие младшие подобно Лизе за что-то схватились. Носовые орудия будто ждали этого момента и дали дружный залп по противнику. Еще один вражеский корвет затянуло дымом, но тот упорно продолжал преследование.

Бой надо было как-то заканчивать, для Черной стрелы все складывалось слишком нехорошо. Может быть с корветами и разберется но не без потерь. Палуба под ногами качалась — капитан перекладывать руль с борта на борт, Лиза стояла все также по стойке смирно, теперь совсем боялась сойти с места. Она перевела взгляд с кораблей на грозовую стену, стараясь не смотреть под ноги, где осталась кровь ранненого офицера. Под подбородком холодело — похоже и ее щека все-таки не слабо кровила.

— Надо бы выйти из боя, Геннадий Данилович. Черную стрелу слишком попортим, — впервые после замечания командора подал голос старпом Порфирий Павлович, он будто прочитал мысли Елизаветы, — Прикажите готовить Стирлинги? По скорости уйдем если мощность добавим.

— Уйти-то уйдем, но выведем к сбору — скорость у нас не сильно выше будет чем у них, но тем не менее, — ответил командор. Под ногами палуба снова вздрогнула — еще пара попаданий. — Андрей Борисович, подготовьте Стирлинги к запуску, пожалуйста.

— Стирлинги на прогрев! — скомандовал капитан. Младшие офицеры повторили в переговорные устройства. — Муфты не включать, Тормоза не снимать!

— Ну может хоть авиацию поднять? — насторожено предложил старпом

Командор не ответил. Андрей Борисович продолжал отдавать команды, раздавались залпы орудийных башен. На себе Лиза почувствовала чей-то взгляд. Когда она повернулась Геннадий Данилович протянул ей свой платок. Девушка аккуратно взяла и приложила к щеке. Она кое-как начала приходить в себя от шока.

— Елизавета Петровна, какое Ваше мнение? — спокойно спросил у нее командор. Елизавете почему-то показалось, что он уже знает ответ — уж слишком долго он молчал.

В голове всплыли длинные черные дымные следы из первого вылета. Вот бы спрятаться где-то, подальше от всего этого.

— Я... я... — она всей душой боялась оставаться здесь. И вдруг осенило. — А если войти в грозу? Черная стрела выдержит, тучи закроют след.

— Интересная идея, — с улыбкой отозвался Порфирий Павлович. — только и они без труда пойдут за нами. И что мы выиграем?

— А если вдоль фронта в облаках пойдем? — с сомнение предложила Лиза. — Черная Стрела достаточно большая, чтобы пережить проход.

— Еще один противник на подходе, — раздалось с пульта акустиков. Андрей Борисович едва слышно выругался. — Должен выйти подальше остальных и сам крупнее.

— Мы в грозе будем слепыми и глухими, а и они точно будут знать где искать. И думаю смогут расслышать Черную Стрелу через шторм, — после небольшой паузы с кислой миной на лице ответил старпом.

— А если пойти по тихому?

— И застрять?

Палуба вздрогнула после очередного залпа одной из орудийных башен. Звякнули остатки стекол. Свежий ветер теребил золотистые волосы.

— Так, я услышал достаточно, — влез в спор командор. — Ключевое, что они должны знать что искать. Как Стирлинги?

— Машинное отделение! — отвлекся от бинокля капитан.

— Стирлинги готовы! — бросил взгляд младший офицер на панель.

— Андрей Борисович, прошу разрешить отдать ряд распоряжений. — снова обратился Геннадий Данилович к капитану.

— Как и всегда судно в Вашем распоряжении.

— Капитан, продолжайте работу по противнику.

— Есть, — отозвался капитан у разбитого иллюминатора. И отдал команды рулевым на очередной маневр.

— Машинное отделение, приготовиться к подключению Стирлингов. Ждать команды на рассоединение третьей и четвертой турбины с ядром и на аварийное их торможение. Команда — «Дым».

— Есть, готовиться к рассоединению и аварийному торможению турбин, подключению Стирлингов. Команда «Дым» — отозвался офицер за механическим телеграфом.

— Вспомогательные орудия, левый борт, с третьего по седьмой, заряжайте дымовые. Огонь по команде «дым».

— Есть. Дымовые с третьего по седьмой, жду команды «Дым» — ответили за пультом управления орудийными башням

— Ангар, приготовьте у нижнего люка весь запас зажигательных и полтонны фугасов. По команде «Сброс» — за борт.

— Есть! Все зажигательные и пятьсот килограмм фугасов внизу, сбрасываю по команде «Сброс».

— Доложите о готовности! — завершил отдавать распоряжения командор.

Из карманчика он вытащил карманные часы и подошел к капитану. Лиза увидела как он одними губами считал время от залпа с кораблей противника до разрыва их снарядов.

Лиза едва успела схватиться за поручень, когда судно заложило еще один крутой поворот. Заранее повернутые башни дали залп по среднему корвету и того затянуло белым паром. Он медленно пополз к облакам.

— Все слишком близко...

— Машинное отделение готово, — отрапортовал офицер за механическими телеграфами.

— Вспомогательные орудия гтов, — подхватил еще один за орудийным пультом.

— Ангар готов, — завершил главный механик.

— Ну где же он, — едва расслышала Лиза и заметила за корветами темное пятно. Командор будто улыбнулся. — Ага. Вот и он.

Сильно позади оставшихся кораблей показался из облаков крейсер противника, и сходу дал залп передними орудийными башнями. Лишь пара снарядов попали по задней части надстройки, да продырявили дымовую трубу. Между выстрелом и попаданием было секунды три, командор остался доволен.

— Капитан, ведите маневры к грозе по пологой касательной. — не отпускал карманные часы Геннадий Данилович. — В одном щелчке по левому борту от туч давайте команду на пятнадцать градусов влево и с командой «Дым» на десять вправо, крен не выправлять пусть скользит, ядро в быстрое снижение. Все приготовились! Дайте команду держаться.

— Есть! Левый борт, наблюдатель, считайте щелчки! Рулевые пять градусов влево, три вправо и затем еще пять влево. Держим курс к тучам.

— Есть, — ответил офицер за спиной Лизы. Его голос показался будто знакомым. — До туч шесть щелчков.

На мостике все замолчали кроме капитана. Он изредка давал команды рулевым переложить руль с одного борта на другой. Палуба вздрагивала от залпов орудийных башен, что все еще обрабатывали корвет. Бой точно затягивался — при такой игре в догонялки никто не получал преимущества и чаще задевали Черную стрелу осколочные с задержкой по времени. Лиза уже успела попривыкнуть к залпам и стояла все также на левой стороне мостика вместе с командором. За спиной сквозь шум ветра за разбитыми иллюминаторами едва доносились редкие щелчки стереоскопического дальномера, по бокам от судна разрастались пионы взрывов.

— Пять щелчков, — доложил офицер за спиной. Время тянулось бесконечно для Лизы, тучи казалось не приближались. Она все еще прижимала к раненой щеке платок.

Вздрогнули остатки стекол. На левой летной палубе расцвела пара вспышек, оставив за собой пробоины в настиле.

— Машинное, рулевые, в набор, — скомандовал Андрей Борисович. — Собьем им пристрелку.

Черная Стрела начала медленно карабкаться вверх, потеряв немного в скорости.

— Четыре щелчка, — продолжал докладывать наблюдатель.

С часами в руках Геннадий Данилович стоял чуть впереди и все еще считал время между залпами противника. Лизе показалось, что корабли начали потихоньку догонять — корабли едва заметно выросли в размерах.

Девушка бросила взгляд на лениво приближающуюся с левого борта спасительную тучу. Перед глазами чертой пронесся снаряд, время для нее замерло. Лишь бы не сейчас. Она едва успела отвернуться от разбитых иллюминаторов и присесть, как ее оглушил взрыв. Осколочный снаряд рванул недалеко от мостика. В ушах еще звенело, когда она выпрямилась. Сердце ушло в пятки.

Краем глаза она внизу заметила текущий из-под ног ручеек крови. Обернувшись, увидела лежавшего на спине офицера-наблюдателя со стеклянным взглядом, что уперся в потолок. Только сейчас она узнала в нем того самого лейтенанта с вороньего гнезда, которому перевязывала порезы после первой стычки. У дальномерного поста никого не осталось.

Не дожидаясь команды, к своему же удивлению, она перешагнула тело и прильнула к окуляру. Изображение туч уже успело разъехаться, и Лиза спешно докрутила рукояти пока оно не сошлось вместе, на шкале рассмотрела дистанцию.

— Два с половиной щелчка, — доложила она. Свой же голос доносился как будто издалека. — Приготовились!

— Всем приказ, держитесь! — уже чуть ближе раздался голос старпома. Слух потихоньку возвращался.

Изображение в окуляре медленно расходилось, рукоять слегка пощелкивала, когда Лиза вновь сводила его вместе. Ее мало интересовало, что происходило на мостике, только расстояние ее перед глазами. С каждым щелчком оно приближалось к заветному значению. Девушка ухватилась за поручень.

— Один! — прокричала она.

Практически в ту же секунду ее едва не отбросило от дальномера — рулевые завернули первый маневр.

— Команда «Дым»! — скомандовал командор через пару секунд. От резкого перекладывания руля с борта на борт Девушка лбом ударилась от дальномер. Палуба вздрогнула от залпа вспомогательных. Весь корабль задрожал от экстренного торможения двух турбин.

Лиза сползла по стойке на пол.

— Машинное, ядро на снижение, — отдал приказ командор. Он бросил на нее жалостливый взгляд и тут же скомандовал дальше. — Полный вперед.

Мелкие осколки покатились по палубе — крейсер теперь скользил боком никто не выправлял крутой поворот. В ушах практически перестало звенеть, но голова раскалывалась. На мостике потемнело — к тучам подошли вплотную. Разрывы снарядов противника как будто стали реже. Еще чуть-чуть. Лишь бы все закончилось.

Перед ней все еще лежал лейтенант. Остальные офицеры на мостике будто его не замечали. Только два матроса забежали на мостик и понесли его прочь.

— Машинное, приготовиться тормозить первую и вторую турбины, весь жар на Стирлинги, — продолжил командовать Геннадий Данилович. — Глушите по команде «сброс».

Придерживаясь за поручень, девушка кое-как поднялась. Платок остался на полу. Свежий ветер из разбитого иллюминатора ударил в лицо и даже немного привел в чувства. Снаружи корабль уже укутывала белесая дымка туч — корабли позади едва виднелись. Командор так и стоял с часами и следил внимательно за размытыми силуэтами. Противник расходился шире, видимо уже готовился к поискам.

Еще одна минута и вокруг непроглядная серая пелена. По крыше мостика глухо застучали капли. Дождь начал заливать мостик, через разбитые стекла. Под ногами девушки палубу начало покачивать и рулевые явно начали активнее орудовать штурвалами, борясь с нарастающим ветром и восходящими потоками. Залпы противника стихли.

— Команда «Сброс»! — пристально следил за стрелками командор, когда Лизе уже показалось, что прошла вечность. Офицеры на пульте ангарных техников и у радиотелеграфов передали приказ по переговорному устройству. — Акустики, докладывайте о любых звуках, если вдруг услышите за дождем.

Весь корабль снова задрожал от аварийного торможения турбины. Откуда-то снизу сквозь дождь донесся мощный взрыв. Звякнули опять остатки стекол в иллюминаторах и Лизе даже показалось, что корабль слегка качнулся. Когда гул турбин стих весь корабль оказался во власти дождя

— Андрей Борисович, выравнивайте Черную Стрелу и ложитесь на курс к рандеву вдоль штормового фронта. И наберите тысячи три высоты, чтобы случайно на поисковые партии не напороться. — наконец спрятал часы и от левого борта зашагал к своему привычному месту рядом с постом капитана. — Пусть лучше подумают, что нас больше нет. Хотя бы ближайшее время. Возвращаю вам судно.

— Есть, рулевые, курс двести тридцать. Машинное, ядро в набор, — скомандовал капитан и с биноклем тоже пошел ко своему месту. — Огней не зажигать, задачу им облегчать не будем. И матросов на мостик, прибраться надо бы.

На ватных ногах Елизавета пошла следом за командором и снова заняла место позади по правую руку. Взглядом уперлась в его спину и только заметила насколько был посечен мелкими осколками стекла китель. Под темной тканью проступала белыми полосками рубаха, что местами успела налиться красным.

Мимо нее прошел Порфирий Павлович и, придерживая пальцами козырек кепи с легкой улыбкой кивнул ей. В косматой бороде едва заметно блеснули осколки стекла отсветом далекой молнии. Лиза только растеряно кивнула в ответ и отвела взгляд в сторону и принялась рассматривать крупные циферблаты приборов справа от капитана.

После распоряжений капитана и командора, на мостике не проронил никто не слова. Даже матросы, что прибежали молча затягивали брезентом почти все разбитые иллюминаторы, оставив лишь пару по левому борту для наблюдения, и вытирали на деревянном полу кровь смешанную с дождевой водой.

Время тянулось в разбавленной только монотонным шумом дождя тишине как никогда медленно. Лениво карабкалась высота на альтиметре, непростительно долго застывала на месте секундная стрелка хронографа. Судно непрестанно покачивалось с борта на борт, с носа на корму. Елизавета вздрогнула от рядом ударившей молнии, приняв ее за очередной залп. Коленки задрожали у нее задрожали, в душе поселилось стойкое желание сбежать к себе в каюту, но осталась на мостике в тишине.

Мало помалу, Лиза приходила в себя. Щека наливалась болью, раненная нога опять дала о себе знать. В памяти снова появился страх за Никиту, страх одиночества. Она окончательно потеряла счет времени, когда оживился командор.

— Андрей Борисович, похоже отбой боевой тревоги, на боевых постах только дежурную смену, кроме акустиков. Жду отчет о потерях и повреждениях.

— Есть! — отозвался капитан.

— Елизавета Петровна, продлеваю арест за самоволку на неделю, — от слов командора Порфирий Павлович с обидой поморщился. Командор обратился к офицеру-конвоиру, что до сих пор стоял у дверей. — Распорядитесь доставить Никиту Владимировича ко мне в каюту. Елизавету Петровну я сам провожу. Старший помощник, пойдемте со мной.

***

Посреди каюты Лиза и Никита стояли, опустив голову перед Геннадий Даниловичем и Порфирием Павловичем. Девушке было стыдно смотреть на товарища, чувствовала себя предателем. Шума турбин по-прежнему не было. Тишину разбавлял только ливень молотящий обшивку. Палуба под ногами качалась из-за порывов ветра и работы рулевых. Изредка глухо доносились раскаты грома.

Для чего командор собрал их здесь?

— Будем считать сегодняшний бой уроком. — начал командор. — Надеюсь, ты рассмотрела сегодня на мостике, чего я жду от офицеров, которым я могу доверять. Не какого-то разового подвига, а надежной работы. Я могу довериться только тем людям, на которых могу положиться при любых обстоятельствах. Ты видела, как работали мои офицеры. Даже когда рвались снаряды, даже когда гибли их товарищи. И именно поэтому они на мостике. Не знаю сознательно или нет, но ты держалась так же и как они, так что если не сейчас, то в будущем я смогу на тебя положиться. Пожалуйста, запомни, что было сегодня на мостике. И прошу понять, что если ты хочешь моего доверия, то не надо мне подвигов. Выполни свою задачу в обстоятельствах хуже чем сейчас. Поверь, они будут. В качестве благодарности я принял твое предложение — вам с Никитой две недели ареста. По завершении ареста, ваш развед-экипаж я восстановлю.

Елизавета все также стояла с поникшей головой, но теперь с широко открытыми глазами. От волнения перехватило дыхание. Неужели получилось? Коленки снова дрожали. Должа была радоваться, но в голове шевелился вопрос.

— Две недели без разведки? — спросила она, наконец подняв голову. Ее сразу удивила скудная обстановка каюты командора. Она была не сильно больше каюты Лизы, те же две койки и тот же походный гардероб, только видавший куда больше. Единственное, что выделялось — книжный шкаф, что занимал солидную порцию каюты. Взглядом она зацепилась висящую на стене ту самую карту, что видела в импровизированном штабе на верфи, и фотографию. На ней командор стоял с без привычной для него каменной маски, наоборот с улыбкой положил на плечо девушке сидящей на стуле с резной спинкой. У нее на руках сидела девочка. Неужели семья Геннадий Даниловича? На фотографии командор был слишком не похож на себя.

— За разведку не волнуйся, — с довольной улыбкой встрял Порфирий Павлович. — Считайте с Никитой, что вам две недели отпуска. Воспользуйтесь и отдохните. И, кстати, мы дважды за одно и тоже подряд не наказываем. Есть ли вам еще что-то сказать, о чем мы с Геннадий Данилычем не знаем? Учтите если вдруг узнаем потом, то обоим точно не поздоровиться.

В груди сжалось сердце. Лиза снова опустила голову.

— Да, — девушка зажмурилась. — В последнем вылете я чуть не угробила самолет и нас с Никитой. И точно угробила бы если бы не он.

— Эх, Геннадий Данилович, — с выдохом сказал старпом. — А парня-то нам совсем трогать нельзя. Помрет же девица без него.

— Видимо, — ответил командор. — Что ж, спасибо что призналась. Никита Владимирович, вам спасибо что уберегли.

— Геннадий Данилович, а если не Никита, — снова подняла голову девушка. — то кто Вам о моей вылазки рассказал?

— Адъютант Николай Андреевич, — ответил командор и Порфирий Павлович посмурнел.

***

Снова на мостике, иллюминаторы по левому борту по прежнему почти все затянуты брезентом. Ночь далась Елизавете тяжело. После разговора с командором конвоир их с Никитой должен был развести по каютам. Но каюты Лизы не осталось — снаряд попал в нее и вместо иллюминатора красовалась здоровенная дыра. Все что было в каюте оказалось испорчено, сломано и залито ливнем, и зеркало во весь рост было разбито. Не в силах вытерпеть она не помнила сколько провела, пока сидела и рыдала под присмотром конвоира. Но все это время Никита был рядом с ней. Остаток ночи Лиза прямо в мундире спала в каюте Никиты, пока его соседа отселили в остатки каморки Лизы.

Сейчас Черная Стрела уже шла на турбинах полным ходом и только вышла из грозового фронта. Командор и старпом с биноклями всматривались прямо по курсу.

— Лишь бы не поздно было, — из полудремы выдернули Елизавету слова командора. — Сигнальщик, подайте сигнал «рандеву» из предписаний.

Защелкали сигнальные шторки выбивая нужный ритм. Впереди по курсу долго ничего не происходило, пока посреди леса в ответ не заморгал желтый огонек.

Глава 11. Вводные

Елизавета зажмурилась, пластырь во всю щеку больно стянул рану. Судовой врач долго возился с ним -все приговаривал, что ну нельзя девушке же личико портить, все старался шов как можно аккуратнее наложить. Но это было сутра, а сейчас... Сейчас Лиза открыла глаза и под завязку забитая офицерами кают кампания никуда не делась. В глазах рябило от белых парадных кителей с золотой отделкой. В воздухе висел густой табачный дым, что скрывал дальний конец кают кампании. От него девушке становилось и дурно, и легко одновременно.

Весь лес, который она увидела с мостика и в котором заморгал ответный огонек, оказался замаскированными кораблями Бореаславии, собравшимися в точке рандеву. Сколько кораблей она еще не знала, но теперь с каждого в кают-кампании собрались офицеры. Ей с Никитой Геннадий Данилович тоже сказал прийти, но как обычно не объяснил для чего и даже не предупредил о гостях на судне. Просто сказал в назначенное время быть в кают-кампании.

И теперь вместе с Никитой скромно стояла в уголке и старалась слиться со стеной. Она уже почти привыкла, что везде, где бы не оказалась на корабле, была самой низкой. Но сейчас чувствовала просто ничтожной. Все были не только на несколько голов, но и на несколько званий выше. Во всей кают-кампании среди десятков они вместе с Никитой единственные лейтенанты.

Геннадий Данилович где-то задерживался, Порфирия Павловича было тоже не видать. Чувствовала себя чужой как никогда. Офицеры стояли вокруг сдвинутых вместе столов и что-то бурно обсуждали, ее с Никитой будто никто и не замечал, лишь изредка кто-то косился в их сторону и тут же уводил глаза. Из обрывков фраз она смогла понять, что все они были капитанами других судов и их ближайшими доверенными лицами.

Снова зажмурившись, Лиза встряхнула головой. И зачем командор их с Никитой сюда позвал? Когда открыла глаза, наконец среди множества одинаковых людей она наконец рассмотрела знакомое лицо -Андрей Борисович все также, как и на мостике, стоял и с полуприкрытыми глазами покачивался вперед назад. Почему-то от взгляда на него Елизавете стало легче на сердце. Никита будто прочитал все ее тревоги и аккуратно, скрытно от всех взял ее за руку. Он стоял близко-близко от нее и как будто рассматривал собравшихся, но при этом изредка бросал взгляд на девушку.

В ожидании Геннадия Даниловича и немного придя в себя решила последовать примеру и все же получше приглядеться к новым лицам. Почти сразу бросилась в глаза пара офицеров -оба молодые усачи близнецы братья, только один со знаками различия капитана судна, а другой с лычками старшего помощника. Оба привлекали взгляд не только своей похожестью, или тем что сейчас над чем-то задорно смеялись, но в отличие от всех носили серое кепи, напоминающее перевернутую миску с козырьком, как у офицеров Сирогику.

Чуть поодаль от них все не выпускал трубку из рта похоже недавно раненный капитан. Бинт был обмотан вокруг головы, закрывая один глаз. То тут то там проступали сквозь материю красные пятна. На белом кителе виднелись пара свежих капель крови. От каждого взрыва хохота близнецов нервно подергивалась верхняя губа и зло косился единственным глазом на них. Когда он в очередной раз постучал тростью, о которую опирался, близкий к нему офицер похлопал по плечу и что-то прошептал на ухо, от чего расцвела ехидная ухмылка на лице.

Среди всех также выделялся еще один офицер с капитанскими знаками различия. Но выделялся он тем, что в одиночестве стоял и также, как и Елизавета с Никитой, пытался слиться со стеной. В толпе он все пытался найти кого-то взглядом.

Больше никто Елизавете не приглянулся. Она уже достаточно успокоилась и даже начала скучать, как в кают-кампанию вошел Геннадий Данилович в черном мундире, что выделялся на фоне остальных офицеров. Как только он показался в дверях все собравшиеся мгновенно замолчали, только братья никак не могли стереть улыбку с лица, все вместе сняли кепи и встретили его кивком. Никита с Елизаветой последовали примеру. Командор кивнул в ответ, под рукой он держал несколько свернутых карт. Следом за ним, к удивлению Елизаветы, вместо Порфирия Павловича вошел офицер из радиорубки, тот самый что застал девушку у каюты графа Орловского. Он закрыл за собой дверь.

Положив карты на стол, Геннадий Данилович прищурился и окинул всех присутствующих взглядом. Губами он что-то шептал, будто пересчитывал.

-Что-то не видно Бориса Егорьевича со Сметливого... Но судно присутствует.

-Увы, Борис Егорьевич и его старпом были арестованы Арсением из контр-разведки, -наконец оторвался от стены тихий офицер и подошел ближе к столам. -Я был на судне когда узнал, пришлось отбыть немедленно, чтобы сохранить судно и экипаж.

-Хорошо, -командор нахмурил брови. -С кем имею честь иметь дело?

-Лев Сергеевич Кириченко, доверенное лицо Бориса Егорьевича, по его просьбе вместе с экипажем дежурил на судне пока он в отлучке бумагами занимался и пытался как-то след запутать. Он понял, что Арсений под него копает и нужен был план Б, если такое случится. И оно случилось.

В кают-кампании повисла тишина. Даже с лица веселых братьев стерлась ухмылка. На сердце у Лизы немного похолодела, как вспомнила преследователя с родного городка, что на адъютанта ее вытравил. И ведь как бы не относилась к Николай Андреевичу, если бы не он, то получается ее бы тоже не было на корабле.

-Увы не слышал, но судно и экипаж пришли в точку рандеву, для начала будем считать ваши слова за правду, но потом хотел бы с Вами проговорить более детально. Сейчас не хотел бы затягивать собрание, -взглядом Геннадий Данилович зацепился за раненного офицера. -Николай Герасимович, вижу что Волк не смог?

-Да, -кивнул офицер. -но большую часть экипажа удалось спасти. Нас подобрал Быстрый. Если будет угодно детали -расскажу позже.

-Как посчитаете нужным, -со вздохом отозвался командор. -Остальные добрались без приключений?

-Черную стрелу разве поклевали, как мы видим, -отозвался один из братьев с лычками старпома.

-Значит нам тише воды, ниже травы, а вы там пошумели, -подхватил другой. -Значит отвлекающий маневр провели? -Геннадий Данилович кивнул со вздохом. -Ну ничего, у нас на барже все есть -немного подлатаем.

-Аркадий Дмитриевич, Семен Дмитриевич, -ответил командор. -Ваши запасы на барже -это наш неприкосновенный запас. Я так понимаю с маскировкой все удалось? Никого не встречали?

-Встречали! Но за своих приняли, ваше предложение по маскировке удалось. Но если у нас НЗ, то получается что мы ненадолго? Откуда ресурсы возьмем для всей кампании? -отозвался с капитанскими знаками различия.

Офицеры вокруг братьев сверлили взглядом Геннадия Даниловича. Девушку тоже внезапно забеспокоил вопрос -одной Черной стреле нужен мазут, нужна вода, просто чтобы держаться в воздухе, а про экипаж вообще говорить не приходится. Вспомнились слова командира главного развед экипажа, что, не получив ответа на свой вопрос, вышел из кампании. Лишь бы сейчас ничего такого же не случилось. Но командор остался непроницаем, ни один мускул не дрогнул на лице.

-Семен Дмитриевич, -командор принялся раскладывать карты на столе. -Всему свое время, все будет.

В кают-кампании повисла тишина. Офицеры переглядывались между собой, Геннадий Данилович возился с картой.

-Ну что ж. Вопросов других нет, Пожалуй начнем, -он наконец закончил разворачивать карту, хотя один из углов продолжал топорщится. Раненный офицер шагнул ближе к столу и молча придавил его своей потухшей трубкой. -Спасибо. Как правильно заметил Семен Дмитриевич, Черная Стрела вышла раньше и пошла другим маршрутом и нашей задачей было привлечь внимание противника и заставить начать поиски в ложном районе. План в целом удался, но не без проблем. Проблема первая, нам пришлось атаковать и сбить Разящего.

Командор замолчал и окинул взглядом присутствующих.

-Да слышали, -ответил тихий капитан Сметливого. -Борис Егорьевич был арестован как раз за день до вашей стычки. Возможно он на вас и вывел.

-Как-то не очень похоже на Бориса Егорьевича. -нахмурил брови Геннадий Данилович и обвел взглядом присутствующих. -И какого ваше мнение.

-Ну мы вас дождались, -пожал плечами раненый капитан. -Думаю многие из нас захотят узнать больше деталей, но как мы решили, по крайней мере сейчас идем с вами дальше.

-Хорошо, -Елизавете показалось, что командор слегка выдохнул. -Вторая проблема -батарея Корнилова. Ее уничтожили, как раз, когда мы пересекали фронт.

-Мы приняли несколько донесений по радиотелеграфу, -ответил капитан баржи. Раненный офицер вглядывался в карты. -Но не очень понимаю в чем проблема. Идет война -увы люди гибнут.

-Проблема в том, как именно была батарея уничтожена. Судя по разрушениям и частоте стрельбы -она попала под удар сразу нескольких батарей, при этом единственный замеченный противник -пара корветов. Атака велась калибром точно больше корабельного, как мы смогли рассмотреть остатки.

В кают-компании опять повисла тишина, разве только кто-то кашлянул в кулак. Раненный капитан Волка все глубже хмурил брови. В голове Елизаветы почему-то вспыли песни, мерцающие желтые огни посреди черного леса.

-По наблюдениям впередсмотрящих, -после небольшой паузы продолжил командор. -Мы установили сектор, в пределах которого мог вестись обстрел противокорабельными батареями, -на карте он провел пальцем внутри слегка заштрихованного треугольника. -Черная стрела для расследования оставила свой курс и попыталась разведать возможные точки, но нигде не нашла даже остатков подготовленных позиций. Если Сирогику научились так быстро и незаметно разворачивать и сворачивать наземные батареи, то наши попытки оттянуть в тыл силы Сирогику пойдут насмарку -несколько наземных батарей такого калибра эффективно перемелют флот Бореаславии даже при перевесе в численности кораблей.

-Волк был сбит, -отозвался капитан Волка. -И обстоятельства были необычны, прямо скажем.

-Николай Герасимович, тогда прошу доложить сейчас, -выпрямился командор.

-Слушаюсь, -кивнул капитан. -В соответствии с вашими распоряжениями шли вместе с Быстрым малым ходом ниже нижнего. Чтобы свериться с курсом, отдал приказ на подъем, Быстрый остался у земли. В процессе определения позиции впередсмотрящие отметили на горизонте судно с угловыми размерами порядка двух с половиной градусов.

-Два с половиной градуса? -нахмурив брови, сказал командор. -А расстояние какое?

-Не могу знать, -пожав плечами, ответил капитан -точно дальше десяти щелчков, за пределом точности нашего дальномера. То есть, длинна судна больше точно четырехсот метров.

-Четыреста метров? Так сколько же мазута надо чтобы он хотя бы двигаться смог, может ошибка? -встрял тут же один из братьев и тут же осекся, словив тяжелый взгляд командора.

-Допускаю, что ошибка, но перепроверить не смогли, -со вздохом продолжил раненный капитан. -наблюдатель на мостике зафиксировал по два залпа не менее чем пять батарей направленных к нам. Подлетное время также подтвердило, что судно дальше десяти щелчков. Несмотря на данные мной распоряжения -мы не успели выйти из сектора обстрела. Противник бил с упреждением и для верности с разбросом по дальности. Быстрому повезло, но несколько попаданий по Волку вывели из строя две турбины из четырех, а также сильно повредили паропроводы от еще одной турбины -пришлось жестко садиться. Повторные залпы противник не наносил -скорее всего Быстрый остался незамеченным. После завершения эвакуации, мы отметили на поверхности земли по размерам воронок и кучности стрельбы мы также наблюдали что-то похожее на результаты работы наземных противокорабельных батарей.

-Значит судно длинной больше четырехсот метров, минимум с пятью батареями с калибром наземных противокорабельных орудий.

-Так точно, -кивнул капитан.

-Сможете зарисовать силуэт? -прикрыл глаза командор.

-Увы нет, офицеры заметившие судно не пережили посадку.

Все замолчали. Лизе стало не по себе. Настолько большое судно. Даже дредноуты Бореаславии были не больше трехсот метров.

-Можете указать, где был сбит Волк?

-Вот здесь, -ткнул пальцем на карте капитан вблизи у расчерченного сектора. -Противник был где-то на этом азимуте. И кажется мне -мы с вами увидели работу одного и того же судна.

***

Под ногами опять вибрировала палуба от гула турбин, земля лениво оставалась позади, Лиза с приоткрытым ртом следила как вчерашний лес медленно следом за Черной Стрелой поднимался в воздух. Она опиралась на борт и первый раз смотрела на одновременный взлет стольких судов, даже пластырь на щеке ее нисколько не беспокоил. Ветки сыпались вниз, оголяя надстройки других, кораблей. Неспеша на кораблях поднимались мачты вороньих гнезд с покрашенными в черный, как у Черной стрелы, воронками звукоуловителей. Девушка рассмотрела еще один крейсер с такими же летными палубами, уже высоко впереди виднелась тройка легких корветов. Но дальше Черная Стрела переложила курс и лес плавно ушел под брюхо. Еще раньше, не дожидаясь остальных, один корвет ушел вперед в дозор. Все как в учебнике.

У всех кого успела рассмотреть девушка над вороньими гнездами вместо флагов Бореаславии развивались черные стяги. Лиза не очень понимала такого решения командора, по его словам это в знак траура о цесаревиче и императоре. Руку пережимала такая же черная повязка, которую носили и все матросы. На выходе из кают-кампании, пока она пропускала всех вперед услышала, что на самом деле это должно было как-то отделить группу командора от всех остальных войск Бореаславии.

План был прост у командора, даже слишком прост. По крайней мере, та часть которую решил раскрыть Геннадий Данилович. Дойти до линии укреплений, что по последней перед отбытием разведывательной информации, Сирогику уже начали строить. И наделать там побольше шума, пока строительство не закончилось. Единственное, что Елизавету смущало, чтобы наделать шума такая группировка совсем не нужна. Даже того что Лиза увидела, даже такого количества офицеров в кают-кампании точно было с избытком. Намечалась полноценная войсковая операция в тылу противника.

Но почему-то казалось, что и эскадра, и странный план оказались где-то снаружи. Был один вопрос, который ее беспокоил. И был он давно, и может она даже знала ответ, но боялась признаться себе. Мысли скакали в голове.

-Елизавета Петровна! -погруженная в думы девушка вздрогнула от оклика. -Не бойтесь, не кусаюсь. Сразу извиняюсь над бабами шефства еще не брал, так что могу быть случайно грубым и немного бестактным.

Лиза медленно повернулась, вжав голову в плечи и уже привычно задрала голову, чтобы увидеть лицо. Но рассмотрела только основание вороньего гнезда. Лишь когда опустила взгляд увидела, что за спиной вытянулся по струнке седой офицер с гусарскими усами. Лишь ненамного выше ее. На воротнике красовались лычки палубной авиации, на плечах погоны майора.

-Э, кто вы?

-Простите не представился, -кивнул офицер. -Михаил Иванович. Для Вас просто можно дядя Миша. Временно командир основного развед экипажа Черной стрелы.

-Основного? -сердце сжалось у девушки, краешек губы задрожал. В голове тут же всплыли слова Порфирия Павловича «не волноваться за разведку». Неужели все? На глаза навернулись слезы.

-Временно, а именно на две недели, вы не бойтесь. Эх, и зачем такие нежные во флот идут, -немного расстроился дядя Миша.-Геннадий Данилович рассказал, что остался с единственным развед экипажем с самого выхода.

Взглядом он окинул Елизавету с ног до головы, зацепившись за щеку.

-Ну и что вас потрепало маленько, пока вы сюда шли, -после паузы продолжил он. -И теперь вам отпуск нужен. Знаете, поверьте оно и видно по вам.

-Хорошо, -девушка потихоньку выпрямилась, сердце отпустило. -А что мне теперь делать? В отпуске...

-Знаете, вы не поверите, но мне показалось, что Геннадий Данилыч знал, что ничего не придумаете, -улыбнулся в усы майор. -Поэтому пока очереди на дежурство у Стрелы нет попросил вас понатаскать. Но не сильно. Боится, что вы слишком удачливы, чтобы разведкой надежно заниматься. Но я не делаю ничего бесплатно.

-Да? И чем же?

-Да, вы мне обязательно расскажете зачем в палубную авиацию пошли. Знаете я могу понять когда бабы за пилотами таскаются. Но вот, когда сами летать хотят... Жутко интересно.

***

По середине каюты Никиты был растянут брезент от потолка и почти до пола, что разделял две койки. Пройти теперь, не задевая ткань, было решительно невозможно. В легком сумраке Лиза пыталась в самом большом осколке зеркала из ее каюты, который тем не менее умещался в ладони, рассмотреть рану на щеке во время перевязки, не расползся ли шов. Но самом деле он мало интересовал ее.

Сосед Никиты, с которым тот жил с момента выхода, теперь в одиночку занимал ее бывшую каюту и несмотря на огромную пробоину в стене вместо иллюминатора был чрезвычайно рад переезду -теперь-то в каюте один.

Кое-как приклеив свежий пластырь, девушка легла на койку. Из ее имущества после прямого попадания снаряда кроме зеркала остался только мундир, посеченный осколками летный комбинезон, да заплечная сумка, что чудом выжила, и с которой ушла в самоволку. Лучше бы его выкинуло, лишь больное напоминание. Как вернулась только уцелевшие фотопластинки сдала, а дальше даже не разбирала. Все ее остальные вещи, все что как-то было связано с домом уничтожило, либо выкинуло прочь.

В голове проносились картинки вещей, что она потеряла. Думала как теперь бы по новой обжиться. Медленно потянулись образы ее родного городка и тетки, где также после возвращения по новой выстраивала жизнь но уже на военных рельсах. А потом летное поле местное куда сбежала с Никитой после встречи с адъютантом, и дальше годы в академии. Внезапно она себя обнаружила все также с осколком зеркала на вытянутой руке, старательно разглаживающей давно приклеившийся пластырь.

По ту сторону брезента тихо лежал Никита. С момента разговора с командором он с ней так и не говорил. Был рядом будто ждал, но не решался. И везде в ее воспоминаниях он был рядом. И ведь она могла действительно потерять из-за своих же слов.

-Никит, а ты ведь правда знал, что тебе будет? -наконец спросила она. -За то что побег скроешь.

-Да, -девушка даже вздрогнула от его голоса. -Геннадий Данилович почти никогда спуску не дает.

-А почему, тогда? Разве тебе не страшно?

-Страшно, но а как ты думаешь?

Внезапно будто разрядом стукнуло девушку. Она завалилась на койку, порезавшись осколком.

-Какая же я дура... -всхлипывая, она выдавила из себя. -Прости...

Зашуршал брезент на плече она почувствовала руку Никиты.

-Все будет хорошо, тебя не оставлю, -почти шепотом донеслось с той стороны.

Глава 12. Камень

Лиза и не помнила как заснула, просто открыла глаза и в половинке иллюминатора теперь виднелся кусок серого неба. За брезентовой перегородкой тишина — Никиты, похоже, в каюте не было, в сердце стойкое тревожное чувство, что проспала. И что Геннадий Данилович о ней подумает, почему Никита не разбудил.

Вскочила с койки и наскоро натянула мундир, надеясь по дороге как-то поправить, на выходе споткнулась о несчастный латанный заплечный вещмешок, лежавший строго между койкой и натянутым брезентом. Девушка навалилась на дверь и вывалилась из каюты в коридор.

— Стоять! Вы куда? — окликнул ее приставленный офицер. За спиной раздался сладкий зевок. — По вам распоряжений в этот час не было, А ну-ка назад.

— А сколько сейчас времени? — вжала голову в плечи и повернулась Елизавета. Только сейчас вспомнила, что еще под арестом и спешить некуда.

— Вы еще пару часиков поспать могли, — еще раз зевнул офицер. — как и я... Ваше свободное время только начнется потом.

— А куда Никита подевался? — поникла Лиза и пошла назад к двери.

— Знать не знаю, — отозвался сторож. — Было распоряжение передать другому конвоиру. Я и передал. А куда, зачем — не мое дело.

Нехотя девушка вернулась в каюту прямо в мундире снова завалилась на койку и уставилась в половинку иллюминатора. Прошедшие дни медленно расклеивались в голове блеклую ленту. Черная стрела уже третий день шла в конвое, четвертый день ареста. После рандеву ничего не происходило на борту, да даже если и происходило, то проходило мимо. Вся ее свобода, словно тот же несчастный обрывок неба — каюта, да пару часов свободного времени под присмотром конвоира. Дальше из каюты только по нужде или по особому требованию, самолеты только издали, через борт. Но могло быть и хуже — хотя бы своя каюта, ну или вернее каюта Никиты, и свое хоть какое-то свободное время. Получше чем описывался арест в учебниках. Да и по-прежнему с Никитой. На губах заиграла вялая улыбка. Да и сегодня хотя бы без кошмаров. Наконец тот стеклянный взгляд молодого офицера отпустил.

Сна уже ни в одном глазу, надо было как-то занять себя. Под пластырем на щеке рана ужасно чесалась. Все, чем могла себя развлечь, было уничтожено прямым попаданием в недавней стычке до рандеву или улетело в получившуюся дыру. Оставалось только думать. А думать было о чем. Что за рыжий камень добывали в шахте? Почему Николай Андреевич ее сдал, неужели угрозой считает? Оставят ли ее в развед экипаже? Почему все же Никита ее не выдал? Неужели... А она? Комок подступил к горлу, будто боялась признаться самой себе. Но он вот ничего не сказал. Мысли окончательно запутались. Ничего не лезло в голову больше теперь.

Лиза старательно изучала потолок в каюте, когда дверь распахнулась, испугав ее, и вошел Никита. Когда заметил девушку с округлившимися глазами, с легкой сонной улыбкой кивнул и ушел за брезент на свою половину.

— Елизавета Петровна, ваша очередь, — раздался голос конвоира снаружи.

— Так еще время свободное не пришло, — отозвалась сбитая с толку Лиза, поднимаясь с койки.

— Пришли по вам новые распоряжения. Идемте.

***

В сердце девушки скреблись воспоминания с училища. В кают-кампании она была одна вместе с разведчиком Михаилом Ивановичем, что испугал ее на палубе недавно. Перед ней на столе разложены исписанные листы. Только что закончила как на экзамене отвечать на вопросы.

— Так, все как по книжке. Да, есть с чем работать. Что ж кроме удачи, есть что-то еще. С теорией понятно, а что с практикой, — наконец после затянувшейся паузы Михаил Иванович оценил и разложил пару карт. — Давай посмотрим как книжку применишь. Посмотри где бы по учебникам разместились позиции противника?

У девушки йокнуло сердце, когда увидела карту и узнала очертания реки. Комок подступил к горлу, когда разглядела у притока тот самый островок, что едва не оборвал их с Никитой вылет. Паника накатывала все сильней. Хочет ее на чем-то подловить? На секунду зажмурилась и выдохнула, пластырь опять стянул больно щеку. Стоп! Ей уже нечего скрывать все уже рассказала, командор все знает.

Разведчик не спускал с нее взгляда. Молча девушка взяла карандаш и начала отмечать места, о которых только что сама рассказала. Но сомнения скребли в сердце — правильно ли пишет, когда закончила только кивнула.

— Что ж, все верно, — заулыбался еще шире Михаил Иванович. — И правда как по книжке. Но вижу места ты узнала, и думаешь, что ошиблась?

— Да, — с кивком ответила Лиза. — Позиции, что я обнаружила в разведывательном вылете были не там, где я отметила сейчас.

— И правда, а сможешь вспомнить и отметить те, что нашла?

Елизавета снова взяла карандаш и прикрыла глаза. Снова в полете на планере и розоватое вечернее небо. Завтра боевой вылет по наводке Черной стрелы на мост. Сейчас она одна и снова свободна. В бинокль высматривает места. Вот в роще на берегу блеснул в закатном свете металл, на следующем более низком проходе найдет там позиции дальнобойной артиллерии. Молча отметила на карте перед собой, что увидела. Снова перед глазами тот же лесок с накатанной дорогой, где потом окажется позициями авиации, что в конце перепугали девушку. Отметила эту рощу знаком вопроса. И как тогда взглядом зацепилась на флюгеры переростки, на церквушки, что никак с ней не вязались. Потом рассмотрит здесь звукоуловители. Еще одна отметка на карте разведчика.

Постепенно на карте множились значки и квадратики, Елизавета периодически прикрывая глаза возвращалась к вылету. Увлеченная работой уже не замечала страха.

— Да вы посмотрите ка, прям как в рапорте все, — сказал офицер и вытащил из папки ее же карту, что нарисовала тогда по возвращении. — Что ж голова у вас, барышня, не только кепи носить, это радует. Хорошая память важна для разведки. И применять прочитанное тоже умеешь. Как думаешь, а чегой-то те позиции так сильно съехали? Неужто у нас книжки писать не умеют?

В голове Елизаветы просквозили слова о казачке от командора.

— Они знали где мы будем искать? — к горлу подступил ком. — Получается, что все что я учила бесполезно?

— Почему бесполезно? — с улыбкой начал складывать Михаил Иванович все бумаги в папку. — Раньше была одна система, сейчас появилась другая. Но новая не возникнет на пустом месте так быстро. Надо только попытаться понять как именно они ее переиначили и снова сможешь пользоваться тем, что в училище скормили. Давай предлагаю игру. После вылета моего ты попробуешь угадать, где я нашел позиции, а я тебе потом объясню как и в чем ты ошиблась. А сейчас для первого раза тебе достаточно, как и время свободное твое подошло. Эх, глянуть бы тебя еще в деле, но видимо это потом.

***

Сквозь пластырь девушка почесывала затягивающуюся рану. Каждый день судовой врач менял его, да все цокал языком и что-то бубнел про себя. Как же они оба надоели: и пластырь, и лекарь. Свежий ветер теребил золотистые кудри. Девушка уже привычно опиралась об ограждение палубы и смотрела на горизонт в дали за летной палубой.

Шум ветра и приглушенное гудение турбин разорвал над головой звук мотора, что выгнал из головы окончательно последние тяжелые мысли. Лиза запрокинула голову. Сделав, полукруг над кораблем длиннокрылый биплан разведки заходил на посадку. Может быть даже это был их с Никитой биплан. За спиной раздались шаги. Неужели свободное время так быстро закончилось?

— Елизавета Петровна, — девушка вздрогнула от голоса и обернулась. Конвоир по-прежнему стоял в тенечке, а к ней шел радист, что единственный раз обращался к ней у каморки с голубями, да и то с револьвером наготове. — Геннадий Данилович вас ждет пройдемте, пожалуйста.

— А за что? — в душе что-то рухнуло. Ведь только же начало налаживаться.

— Не могу тут, просили только побыстрее.

С поникшей головой шагала следом за офицером, гулко отзывались жесткие подошвы ботинок о металлический пол. Следом плелся конвоир. Единственный раз, когда посмотрела вперед за весь путь она заметила, что радист опять был при оружии в кобуре на поясе за спиной виднелся револьвер, и ремешок крепивший рукоять отстегнут. На сердце стало не по себе. Что же случилось.

Втроем вошли в офицерскую кают-кампанию. Ее ждал командор Геннадий Данилович с непроницаемым лицом, капитан Порфирий Павлович с как обычно косматой бородой, адъютант Николай Андреевич и, к удивлению девушки, разведчик Михаил Иванович. Благодаря ему не она одна была самой низкой среди присутствующих.

Все стояли у сдвинутых столов и склонились над картами и свежими фотографиями. На вошедших обратил внимание только капитан и разведчик.

— Елизавета Петровна, — первым спросил командор. — В вашу самоволку вы взяли три пачки фотопластинок. Вернули тоже три, только две из них оказались разбиты и непригодны к дальнейшему использованию. Третья уцелела.

— Так точно, — отозвалась девушка. Казалось, что сжимали в тиски.

— Ни одну из пачек, не пытались использовать из-за слабого освещения и наличия противника? Ни одну из пачек не вскрывали?

— Так точно, — тиски смыкались все сильнее.

— Брали пачки из серии сто восемьдесят шестой, за номерами сто тридцать первую, сто тридцать вторую и сто тридцать пятую, о чем сделали отметку в журнале.

— Так точно, — вжала голову в плечи девушка и осеклась. Страх перехватил горло. — кажется.

— Что ж, тогда может быть подойдете ближе и у вас будут какие-то идеи что тут произошло?

Нехотя Елизавета подошла ближе и уставилась на фотографии. Что там может быть, чем она провинилась? На всех них было засвеченное пятно странной и почему-то знакомой формы. Колени будто подкосило.

— Все фотографии были сделаны в сегодняшний вылет на единственную вашу уцелевшую пачку, — аккуратно уведомил Михаил Иванович. — Очень надеемся на вашу память. На что это похоже?

Девушка всматривалась в пятно, его как будто начало окутывать неясное едва видимое свечение. Сердце внезапно пронзила игла. Колени заболели, будто опять стояла на коленях среди обломков кирпичей и смотрела на странный рыжий камень. Вот совсем рядом где-то вражеский часовой.

— Я... Я... — потерялась Елизавета.

— И как-то ваша самоволка совпала с атакой на Черную Стрелу, — словно от выстрела вздрогнула от слов адъютанта за спиной, что теперь стоял между ней и выходом из кают-кампании. — Не диверсия ли?

Опять Лиза проваливалась в ту ночь. Она повернулась к двери и смотрела на Николая Андреевича слепым взглядом, а видела опять того солдата в проеме на фоне ночного неба.

— Аккуратнее со словами, — откуда-то далеко и глухо донеслись слова капитана Порфирия Павловича. — Пока это голые слова, смотрите как девушку напугали?

— Неужели такое может быть, — ком подступил к горлу девушки. Надо было Радист подошел ближе к двери и завел руки за спину — Я сейчас, подождите... Сейчас.

— Что не может быть? Как объяснишь засвет? Перепаковала? Зачем? — адъютант продолжал давить. Солдат воспоминании проеме вскинул ружье.

— Николай Андреевич... — едва расслышала девушка голос капитана.

В голове сквозило бежать. Бежать как тогда, не оглядываясь. Сердце колотилось, за что ей все это. Но что будет если опять побежит? Куда ей деться с корабля? Чего Николай Андреевич хочет? Она подняла взгляд и сквозь видение увидела торжествующее лицо с злой ухмылкой. Что же произошло за эти дни? Нет, она не сбежит. Она покажет им. Не снова.

— Камень, — тихо произнесла Елизавета и на пару шагов отступила назад. Она встряхнула головой, будто стараясь вытрясти видение из головы. — Это не я... это камень... Я покажу, я принесу.

— Что? — слегка сбился адъютант и сделал шаг ближе. — Камень? И каким же образом? Сначала расскажи.

— Я принесу, — страх начал сменяться нетерпением у девушки. Она снова в кают-кампании. — Я пока сама не понимаю.

— И как нам поверить вам, что ничего не выкините? — попробовал снова давить адъютант.

— Я и так уже под арестом, как я выкину? — начала раздражаться Елизавета. — Куда я денусь с корабля! Давайте я покажу вам!

Поморщившись, Николай Андреевич будто отступил. Не мог придумать чем возразить. Елизавета оглянулась назад — Капитан Порфирий Павлович стоял с довольной ухмылкой сияющей сквозь косматую бороду.

— Так, Елизавета Петровна, — наконец подал голос Геннадий Данилович, что до сих пор сидел молча. — Вам есть показать, что показать?

— Так точно, — кивнула Елизавета.

— Где оно? — не сводил взгляда командор.

— В рюкзаке, у меня... — осеклась девушка. — У Никиты в каюте, в моей заплечной сумке.

— Проводите, пожалуйста, до каюты и сразу возвращайтесь сразу, — обратился он к конвоиру и радисту, что до сих пор стоял с руками за спиной. Только сейчас Елизавета вспомнила про расстегнутую кобуру, что буравила взглядом по пути сюда.

— Есть, — отозвались они одновременно.

Елизавета выдохнула, с души свалился еще один камень. Ей во многом надо будет разобраться, хотя бы что укусило адъютанта.

***

Путь до каюты и обратно прошел без приключений. Елизавета звонко отстучала офицерскими ботинками по коридорам Черной стрелы до каюты и обратно и провела следом радиста и конвоира. Разве что удивила Никиту, что терпеливо ждал ее на своей половине и явно не ждал злую девушку, что молча покопалась в своей заплечной сумки по пристальным взглядом двух офицеров и так же молча ушла восвояси.

Снова кают-кампания. Снова у сдвинутых столов перед командором. На фотографиях с засвеченным пятном теперь лежал рыжий камень, что в тусклом свете от электрических канделябров казался ярче остальных. Рядом лежал спасенный листок с записями на языке Сирогику и недописанный покоробленный, словно от воды рапорт. Елизавете было стыдно его нести в таком виде, особенно когда вспоминала как его пыталась написать, и стыдно, что так и не дописала и не отдала.

— И правда, похож, — внимательно его рассматривал разведчик Михаил Иванович. — Осталось понять, каким образом он засветил.

— Чертов камень, — про себя пробубнел адъютант. — Тогда понятно.

— Что простите? — отвлекся разведчик.

— Чертов камень, — повторил уже громче Николай Андреевич. — Не удивительно, что эти шахты плохими считались. Если этого камня и правда было столько, сколько видела Лиза...

В душе девушка торжествовала.

— Если видела, — закончил мысль адъютант. Больно уколов девушку. — Не только суеверия, в общем. Вроде бы даже у союзников этим камнем интересовались. Только зачем?

— И зачем они пытались все уничтожить? И сжечь все? На заброшенной шахте, от которой ждать ничего хорошего, — подхватил Михаил Иванович и взглядом зацепился за листочек с надписями. — Георгий Павлович, вы можете его прочитать?

— Сейчас попробую, — отозвался радист. Девушка вздрогнула — первый раз услышала его имя.

Офицер, что до сих пор стоял за спиной девушки подошел к столу, на ходу застегнув кобуру, и взял листочек и задумался.

— На первый взгляд ничего важного, достойного сжигания, — задумавшись радист поднял глаза от листочка. Что-то в сердце девушки рухнуло. — Просто накладная об отгрузке, этого какого-то минирала, видимо этого камня. Ничего интересного, если бы не одно но.

Пауза затянулась. Почему замолчал? Откуда язык знает и кто он вообще?

— Какое? — цеплялась за последнюю надежду Лиза.

— Получателем груза указан Дайфуне, — продолжил радист и остановился. Елизавета заметила ухмылку на губах адъютанта.

— И? — перебила Елизавета. Вопросов к офицеру становилось все больше, но именно сейчас на первом месте был ее бумажка, что чуть не стоила всего.

— Дайфуне попадался нам в отчетах наших агентов, но мы посчитали его дезинформацией. Это было судно, грузоподъемностью и дальностью, что просто невозможна, — всматривался в листок радист Георгий Павлович. — Потом из отчетов информация об этом судне пропала. И очень давно, честно признаться, это название нам нигде не попадалось.

— Выходит, это была не уловка? — поинтересовалась девушка.

— Может быть не целиком уловка, но те характеристики нельзя было развить, по крайней мере ни на тех котлах, и ни на тех турбинах, что мы знаем. Да и возможности ядер уже испытаны и пределы найдены. Грузоподъемность, что нам попадалась, они могли бы развить на нескольких ядрах, но точно бы далеко не ушли. А если бы и ушли, то с сильно меньшей нагрузкой и были бы отличной медленной целью. Разве, что нашли чем удивить.

— Может просто название для чего-то другого решили использовать, — подал идею Порфирий Павлович.

— Может быть, попробую поговорить с другими экипажами, вдруг что-то необычное попадалось.

— Единственный вопрос, а насколько большая грузоподъемность была заявлена? — спросил Геннадий Данилович, что до сих пор лишь молча слушал.

— Я думаю, — ответил, немного задумавшись, радист. — тогда бы судно смогло бы поднять на борт не одну противокорабельную батарею наземного калибра со всем необходимым обеспечением.

— Те, что могли бы уничтожить батарею Корнилова и сбили Волка? — осторожно спросила Елизавета, ее сердце колотилось, она только начала понимать, что за листочек она донесла.

— Думаю да, — кивнул офицер. Елизавета замерла с приоткрытым ртом.

— Геннадий Данилович, — встрял капитан Порфирий Павлович. Девушка перевела удивленный взгляд, под бородой у того светилась хитрая улыбка. — Не кажется ли тебе, что самоволка Елизаветы во все не самоволка, а таки успешная разведывательная вылазка, а значит арест бы надо отменить? Если бы не она, то уважаемый Георгий Павлович вряд ли бы об этой лодочке вспомнил.

В кают-кампании наступила тишина, девушка стояла затаив дыхание.

— Ей повезло, — не снимая непроницаемую маску ответил командор. — Если наши развед вылазки будут зависеть только от удачи, то грош цена всей нашей операции и мы можем возвращаться обратно. И я не могу поощрять никак самоволку, она должна понести наказание.

— Наказание? — хитро прищурился капитан. Девушка только хлопала глазами с открытым ртом. — Наказание, говоришь? А тут наказание ли или может чего-то другого хочешь? Думаешь на судне ей безопаснее? Сможешь сберечь? Если наказание, то давай уж арест как для других сделай?

— Точно! — встрял адъютант. — За самоволку надо по всей строгости и весь экипаж, обоих.

Сквозь маску Геннадий Даниловича начал пробиваться гневный взгляд, начали проступать желваки.

— Геннадий Данилович, — кивнув, подал голос разведчик Михаил Иванович. — Я не знаю, что вы хотите от девушки, но в одном я соглашусь. То, что устроили для девушки и парня, точно не арест. Тут вам надо определиться, либо отпустить, либо на гауптвахту обоих и никаких прогулок, никакого личного времени, никакого обучения. Я не думаю, что такое отношение к аресту хорошо на мораль повлияет экипажу. Твори что хочешь и только лишь за это отдохнешь вполне комфортно.

— Под мою ответственность, — снова взял слово капитан. — Ты ее не вернешь и Лизу так точно не удержишь. Не сможешь весь поход держать ее под арестом.

Командор встал из-за стола и молча пошел к выходу. Девушка совсем потерялась, кого?

— Не много ли ответственность на себя берете уважаемый, — лишь в дверях Геннадий Данилович оглянулся.

— Я уже за всех здесь ответственность несу и несу давно.

— Делайте что хотите, — бросил в ответ командор и ушел. Елизавете показалось, что маска слетит сейчас с него также как у нее в каюте.

В кают-кампании воцарилась тишина, все смотрели на капитана.

— Ну что ж Елизавета Петровна, считай, что арест с тебя снят. Дам распоряжения по тебе с Никитой. Михаил Иванович, возьми их плотно под свое крыло, чтобы не только удачей выживали. И давайте закругляться

— Как скажите, — кивнул разведчик. — Только у меня был один вопрос, который с Геннадием Даниловичем хотел обсудить.

— Какой? — приподнял бровь Порфирий Павлович.

— Тут слухи на борта других судов с земли до отбытия проникли, что Цесаревич не просто жив, а в походе участвует. Как быть?

— Ну раз ходят, то пусть ходят, они нам пригодятся. Ну что ж всем спасибо.

Глава 13. Не учебный вылет

Биплан разведки с выключенным двигателем прошил очередное облачко и почти бесшумно скользил к земле ведомый Елизаветой. Учебно-боевой патрульный вылет, вдали от известных скоплений противника или известных каких-то его маршрутов, вдали от крупных городов или деревень, где мог закрепиться противник. Только редкие фермерские хуторки, да крохотные деревеньки.

И теперь девушка скучала, но продолжала периодически взглядом проверять горизонт и пыталась среди начавших желтеть внизу полей найти хоть что-то необычное. Но маршрут был построен командором аккуратно и максимально безопасно и единственной ее задачей было подтвердить выбранный маршрут для конвоя. Но когда ничего не происходило и не было какой-то одной цели становилось слишком сложно не отвлечься на посторонние мысли.

Задумавшись девушка рукояткой переложила курс биплана. Что произошло в кают-кампании несколько дней назад? Что нашло на адъютанта Николая Андреевича? Что случилось за эти дни? О чем говорил Порфирий Павлович и как на нем все оказалось завязано? Когда подумала о словах капитана в голове всплыла фотография счастливого командора на стене с девушкой и ребенком.

Но чтобы не произошло, она снова летала. Лиза встряхнула головой и биплан слегка покачнулся, вялая, но улыбка расцвела на лице. Снова шум ветра, снова в небе, снова все проблемы стали такими же плоскими, как и все что виднелось сейчас на земле. Но полностью выкинуть все мысли не получилось.

-Барышня, вы же понимаете, что полет без двигателя-это аварийная процедура, когда уже нельзя лететь по другому,-внезапно раздавшийся голос Михаила Ивановича в шлемофонах испугал девушку. Биплан снова качнул крыльями. Она уже и забыла что в кабине позади не было Никиты.-Площадки выбраны заранее, если двигатель не получится запустить? Или по ходу попробуешь найти?

-Площадки выбраны заранее,-с прикрытыми глазами она вспоминала карту вылета и представила на ней расположение биплана.-Рискованно, но можем ближе подлететь и точнее определить позиции противника и лучше рассмотреть.

-А нам сейчас есть что-то конкретное разведывать? Я чего-то не знаю?-не унимался разведчик. Елизавета бросила взгляд в зеркало на раме ветрового стекла, макушка и латунная оправа очков едва возвышалась над кабиной.-Назови ближайшие.

-Прошу прощения, мне завести двигатель?-сжала крепче рукоятку управления девушка. Слова задели сильнее чем думала, ведь до сих пор никто ей не доверял. Хотя теперь наверное и подавно не станет.

-Погоди, так что на счет площадок?

-Курс двести семьдесят пять на луговую дорогу, заход по текущему маршруту,-взглядом быстро нашла Елизавета подобранное заранее место посадки.-Резервная, по маршруту курс сто двадцать...

Девушка зацепилась взглядом за резервное место посадки посреди большого леса, которое и раньше ей не особенно нравилось, но сейчас страх проснулся в сердце.

-Тоже на дорогу? Что посреди леса? Не боишься зацепиться за деревья уж слишком впритык там дорожка?-подхватил разведчик.

-Нет, на лес,-девушка, нахмурив брови, пыталась сопоставить форму леса с картами в памяти, неужели не точные? Неуверенно девушка все же продолжила.-Резервная на случай если будет обнаружен противник и мы не сможем уйти.

-Почему не поле рядом с лесом?-в голосе разведчика появился интерес.

-Поле как минимум полгода без присмотра и скорее всего поросло травой. Что под ней непонятно. К лесу биплан сможет подойти достаточно медленно, чтобы попытаться безопасно сесть на ветки и не надо менять курс. При этом будет время уйти прочь пока противник начнет его прочесывать,-Лиза все не могла понять, что же ей не нравится. Она искала большую поляну, что видела на картах и что была ее основным ориентиром. И ее внезапно осенило-в памяти возник образ матросов, что сновали с ветками и на такой же поляне маскировали Черную Стрелу. На той самой поляне, с которой начиналась ее самоволка.-И нам надо срочно возвращаться обратно, пока есть достаточно высоты тихо уйти от того леса.

-А что случилось?-в зеркале девушке показалось, что разглядела прищуренные под очками довольные глаза.

-Пропала поляна, что была на картах. Думаю засада.

-Ну карты не всегда точны и неизвестно когда их рисовали в последний раз. Давай отработаем заход на лес. Курс двести семьдесят пять на твою основную площадку, но кромка леса на четыреста метров. Пусть лес будет немного переростком.

-Поняла,-сжав челюсти ответила Лиза. На душе было слишком неспокойно, но повернула тихий биплан, на курс.

Взглядом проверила давление в баллонах пневмостартера, лишь бы не подвел. Точно что-то произойдет. На курс вышла высоковато, по хорошему уйти бы на спираль, но не хотела терять времени. Рукоятку слегка от себя, крен влево и правую педаль вперед. Альтиметр бодро отсчитывал потерю высоты скольжением. Все ближе выдуманная кромка леса и пора бы выравниваться. Но лишь бы не заработать косоглазие-одним глазом на приборы и дорогу впереди, другим пытаться в зеркале следить за странным лесом. Что же ей не везет так на них. Что делать если заметили? А если заметят и двигатель не запустится-высоты уже совсем нет.

Все ближе и ближе земля, педалями и рукоятью Елизавета правила скольжение биплана. Буквально на секунду показалось, что рукоятка управления стала тяжелее чем была, но настолько была занята мыслями о засаде, что не придала значения.

Высота четыреста тридцать-девушка прекратила скольжение и начала выравнивать самолет, держа капот ниже горизонта. Четыреста пять. Досчитать до трех, вот почти кромка леса, и рукоятку резко на себя до упора-биплан задрал нос и потеряв скорость, бодро набрал чуток высоты и сдался, запарашютировал вниз. Все более широкими и размашистыми движениями Елизавета пыталась не допустить сваливания в штопор, но все делала на автомате не задумываясь-в мыслях все хотела как можно быстрее дернуть рукоятку пневмостартера. Пару метров и кромка и можно уже запустить двигатель. И улететь подальше отсюда.

Уже потянулась к клапану запуска, как рукоятка управления едва не вылетела из рук. Бибплан свалился на крыло ухнул вниз ниже расчетной кромки. Неужели попали? Кто откуда? Как? Еще пара движений и самолет выровнялся и летел на пару десятков метров ниже.

-Что?-она отпустила и уставилась на рукоять, живущую своей жизнью, девушка вцепиласть от испуга в привязные ремни. Только сейчас заметила что вжала голову в плечи.

-Что, что? Прозевали!-раздалось в шлемофонах. Михаил Иванович выправил самолет.-триста семьдесят и мы в лес ввалились боком. Приплыли.

-Кого? Но я,-все еще не понимала Елизавета, начала крутить головой в поисках противника.

-Меня. Успокойтесь, барышня, тут только мы. Я поуправляю дальше. Показалось, что вы слишком увлеклись и надо было преподать урок. Запускайте мотор.

-Но ведь может тут рядом противник?-Лизу начало понемногу трясти. Для верности она проверила положение магнето и дернула клапан пневмостартера. К ее облегчению через пару ленивых оборотов винта двигатель заработал, и биплан начал набирать скорость и высоту.-Как нам тогда быть. Вдруг он прямо тут в лесу. Вдруг не ошибка на карте и к нам сейчас присоединятся?

-Противник есть всегда везде. И не надо ему облегчать работу. Ты терпишь бедствие и садишься без двигателя. Вдруг это был бы не я, вдруг бы порыв ветра? И все-ты сделала чужую работу. И противник не нужен.

Биплан набирал спиралью высоту. Двигатель мирно гудел, оба пилота молчали. Елизавета все еще думала, что сказать в ответ, как отыграться?

-Давай дальше по порядку,-облегчил ей задачу разведчик.-чем тебе покоя не дал тот лес?

-Лес позади, там была должна быть поляна, большая. Она не могла успеть зарасти настолько быстро!

-Вдруг ошибка карт?

-Давайте, пролетим проверим, но только повыше?-парировала девушка, с надеждой, что их еще не услышали.

-Ну давай,-в шлемофонах отозвался Михаил Иванович.-Знаешь, что будешь искать?

Прикрыв глаза, Елизавета попробовал представить прикрытые позиции. Обычная высота леса. Если на полянке кто-то притаился вряд ли ему удастся выдержать обычную высоту. Потом любой блеск металла. Все металлическое в лесу, что пробивает кроны точно ничего хорошего не сулит.

-Да,-ответила она.-Думаю, что да.

-Ну тогда полетели,-без тени смущения ответил разведчик, рукоять управления потянулась на себя.-И куда летим?

-К лесу,-со страхом в сердце ответила Елизавета.-К резервной площадке.

-Ну что ж, пошли.-без капли смущения или интереса ответил разведчик.

Мотор спокойно гудел, пока биплан набирал высоту, рукоять управления мягко покачнулась и теперь с креном самолет разворачивался. Елизавета насколько могла смотрела через борт и снова видела сплошной лес, ничего не могла выделить на его фоне. Прикрыв глаза она вспоминала карту. Вот чуть левее над сплошным лесом должна была быть прореха с серым, может даже голубым просветом.

-Что видишь? -снова услышала голос разведчика.-Доложи!

Елизавета прильнула к окуляру перед ней. Защелкали рукоятки, по шкалам по краю области зрения побежали цифры. Пропавшая поляна уже должна была показаться в перекрестии. Но ветки, ветки и только ветки. Куда же поляна делась? Неужели ошибка?

Среди зарослей внезапно как будто блеснул металл, показалось что от каких-то стволов внизу уходили слишком прямые линии, прямо как растяжки мачт. Неужели до сих пор не заметили?

-Десять градусов против курса, противник!-доложила она.

-Уверена?

-Так, точно!-как их еще не заметили. Слишком тихо.-Надо возвращаться!

-Погоди, давай проверим,-ответил второй пилот и завернул биплан.

-Что? Нам надо вернуться на Стрелу!-продолжала давить девушка. Что со всеми ними происходит?

-Да погоди уж ты, дай размяться.

Теперь они круто снижались и Михаил Иванович заводил самолет под углом к дороге среди леса. Лизе так и хотелось перехватить управление, но доверившись, только крепче вцепилась в привязные ремни. И теперь только осматривала горизонт пытаясь разглядеть противника, что точно давно уже их заметил. Ей уже начинало казаться лучше бы осталась под арестом. Когда летели они уже летели над кромкой леса и выровняли полет, а дорога едва виднелась прорехой в лесном ковре девушка разглядела два высоких дерева, что должны были быть по обе стороны дороги, и разведчик точно вел самолет к ним понемногу снижая скорость.

Чем ближе, тем все более странными казались деревья Елизавете. Хотелось попробовать их рассмотреть, если не через прицел биплана, то хотя бы через бинокль. Но все еще боялась пропустить вражеские самолеты. Настолько была увлечена поиском противника и настолько мало следила за полетом по курсу, что вздрогнула от испуга, когда биплан прошил очередное облако.

Девушка только заметила, что разведчик начал чуть кренить разведывательный биплан прочь от деревьев. Когда крыло почти поравнялось с макушкой дерева, что было по эту сторону дороги, Михаил Иванович слега потянул рукоять на себя и в наборе высоты по широкой дуге выровнял самолет с желто-серой дорогой. Теперь они шли точно между деревьями.

-Садимся!-раздалось в шлемофонах, когда они практически пролетели мимо них.

Рукоять управления двигателем поползла назад. Нос чуть ниже горизонта. Начали снижаться. Все ниже и ниже, мимо законцовок буквально в сантиметрах пролетали ветки деревьев, чуть в сторону и они начнут хлестать по натянутой ткани. Но самолет, казалось, вела железная рука разведчика. Михаил Иванович заходил с большей скоростью чем обычно, чтобы держать биплан точно по центру. Еще и пара секунд и горизонт пропал за верхушками. Лиза только поняла, что опять вжала голову в плечи ожидая посадки. Но перед самой землей разведчик выровнял самолет и совсем убрал газ.

Шасси коснулись земли, и, к удивлению Елизаветы, покатились как по аэродрому. Обе ручки тормозов потянулась назад и самолет с легким кивком замер.

-Тпру! Приехали,-вздрогнула она от голоса в шлемофонах.-Ты посиди, я разомнусь.

-Но! А противник? Черная стрела же ждет!

-Ничего, все подождут. Сиди и покарауль, в случае чего добавь оборотов я услышу, только с тормоза не снимай. Будут выстрелы, давай деру отсюдова.

-Но!-начала уже девушка, но только в шлемофонах щелчок отстегнутой переговорной трубки.

Отстегнув маску, Елизавета оглянулась-в лес вяло удалялся Михаил Иванович с кожаной планшетной сумкой наперевес. На кобуре заметила отстёгнутую застежку. Как могла она продолжала следить за ним пока не скрылся среди веток.

Двигатель продолжал работать на малом газу, винт вяло крутился. Время тянулось бесконечно, девушка крутила головой, высматривая противника в узкой полоске неба меж крон деревьев по обе стороны. Но никого только белые низкие облака и яркое солнце конца лета едва пробивалось сквозь ветки. Пару раз рука дернулась к рукоятке газа, когда сквозь шум двигателя показались выстрелы. Но на самом деле ничего не происходило.

Когда уже вроде бы начала успокаивается, новая мысль пробила набат в сердце. А что если он просто не вернется? Сколько его ждать? Бросить самолет и пойти на поиски? Улететь на Черную стрелу и собирать подмогу? Он же ничего не сказал, сколько его ждать.

С каждой секундой теперь тревога возрастала стократно. От незнания, что теперь делать, к горлу подступил комок. Когда уже была готова расплакаться от нерешительности предпринять хоть что-то, среди веток рассмотрела силуэт.

Как ни в чем не бывало, Михаил Иванович с улыбкой шел, на ходу застегивал планшетную сумку. Остановившись у дороги с хитрым прищуром он посмотрел на Елизавету и после секундной паузы пошел дальше к биплану.

-Ну и чего?-после щелчка переговорной трубки услышала Елизавета, когда разведчик наконец залез в корзину.-Небось еще и расплакаться готова? А чегой-то? Всего лишь старику размяться надо было.

Девушка пристегнула маску, но ничего не ответила. Она не знала как говорить, чтобы не выдать дрожь в горле и не расплакаться.

-Ладно давай, на Черную Стрелу,-не дождавшись ответа продолжил Михаил Иванович. Рукоятка управлением двигателем сама пошла вперед.-Но запомни, что обо всех странностях отпиши в рапорте. Независимо от того, кто эти странности вытворяет.

***

Снова кают-кампания.

-Командор не подойдет, как понял?-спросил Михаил Иванович у Порфирия Павловича. Кроме Елизаветы больше никого не было.

-Думаю, я его задел чуть больше, чем хотел бы,-не отрываясь, от рапортов ответил капитан.-Ну ему не в первой увы, давно пора было бы смириться. Решил урок Елизавете преподать? Цели вылета не раскрыл?

-Ну да, пусть привыкает работать в незнании, все-таки первая должна все узнавать на корабле, не всегда будет кто-то, кто все разжуёт,-без единой ноты смущения ответил Михаил Иванович.-Да и пользу тоже принесла. Вскрыла наши позиции. Ребятам передал, посмотрят, что могут сделать, чтобы сильно внимание не привлечь и поправить огрехи.

-Как понял от них до сих пор новостей нет? Путь чист?

-Так точно, эфир чист вообще ни обычных передач, ни шифрованных, на горизонте тоже никакого движения.

-И как Лиза с уроком справилась?-положил рапорты на стол Порфирий Павлович и принялся прочесывать длинную бороду.

-Ну замечания есть, над чем работать есть, что потренировать в пилотировании тоже есть, но и потенциал конечно есть. Очень приятственно работать.

-Что ж не растеряйте его, дядя Миша,-капитан поднялся и сладко потянулся. Немного размявшись, он пошел к выходу.-Радует, что курс не менять-можно будет выспаться.

Дверь закрылась за Порфирием Павловичем. В кают-кампании Елизавета и Михаил Иванович остались одни.

-Ну чего губу оттопырила?-обратился к девушке разведчик.-Обиделась что ль?

-Нет,-соврала Елизавета. Ей опять не доверяли, хотя как ей теперь могли доверять после самоволки. Теперь обида была и на разведчика, и на себя.

-Ладно тебе, хочешь я что-нибудь расскажу, чего не знаешь? Но только, что-то одно.

-Честно?

-Конечно!

В голове сразу всплыла куча вопросов. Но всех поборол один.

-А что за семья у Геннадия Даниловича?

-Ну у него у него весь экипаж одна семья, разве не знала?

-Нет, та что у него в каюте на фотографии.

Михаил Иванович отвел взгляд. В кают-кампании повисла тишина, прерываемая только гудением турбин.

-Что ж, неужели не знаешь,-покачал головой разведчик.-Эх... Он ее убил.

Чего угодно, но только не этого ожидала услышать Елизавета.

-По крайней мере с его же слов,-продолжил, потупив взгляд разведчик.-Даже цесаревич пытался его отговорить, но не слушает ничего. И поэтому до сих пор на Черной Стреле прозябает и адмиралом не стал. И на беду действительно на его дочь ты личиком похожа. Неужели не слышала?

-Нет...

-Ну тогда слушай.

Глава 14. Мозаика прошлого

— Император Петр Александрович почил, — после небольших раздумий Михаил Иванович сел на ближайший стул. — Регент до аттестации наследника цесаревича Алексея Петровича перенял всю власть и первое, что сделал, организовал церемонию прощания и погребения. Наши союзнички отозвались одними из первых на приглашение. И не зря, с легкой подачи регента много мы у них техники купили для обновления флота, а получили шиш теперь. И вот за пару дней до прощания я несу внеплановое дежурство по маршруту следования союзничков.

***

— Дела..., — еще не до конца седой Михаил Иванович отложил бинокль на дубовый стол. В застекленной вышке наблюдателя он был один. Под пресс-папье разобранная и наклеенная на картонку вермишель донесений по телеграфу. Здесь самое близкое место к маршруту прохождения делегации, и можно было бы по случаю повод даже придумать тут находится — навестить птенцов, которых периодически воспитывал, да друга повидать.

Прямо за окном протянулось учебное аэрополе с десятками приземленных летающих парт и парой десантных ботов, что пользовались больше для наблюдения за подопечными в летных упражнениях и подбора пилотов с техникой если что-то пошло не так. Один для чего-то разжигал котел, может тренировки техников для чего-то. Какое ему дело до них? Есть борты и поважнее.

По горизонту тянулась едва различимая вереница точек, что была делегацией кораблей шедших на прощание с императором.

— И чего вас так много? — сердце чуяло что-то неизбежное и тяжелое и непонятно что делать и как поправить. А что можно было бы сделать тут? Разведчик крепко задумался, нисколько не обратил внимания на скрипнувшую за спиной дверь. А чего своих боятся?

— Михаил Иванович, ну как дела? — окликнул его вошедший. — Все совсем плохо?

— Геннадий Данилович, — разведчик все же повернулся, если говорить, то лицом к лицу. На пороге стоял пока еще капитан глаза горели злостью, желваки надулись. В полном парадном обмундировании. — Пока вижу тоже самое, что в донесениях ударная группа вместе со всем сопровождением. Никто по пути не потерялся, заявленный маршрут держат. Через пару дней как и заявили, дойдут до столицы. Как семья?

— После смерти отца-императора и со всеми этими новостями и слухами боятся.

— На вас посмотришь подольше я бы тоже забоялся. Не думали с ними побольше побыть? Все равно мы с вами ничего уже не сделаем. У нас приказ не рыпаться и не вмешиваться от адмирала.

— От адмирала, что под каблуком у регента... В столице императорская гвардия поднята для парада... Вся. И уже присягу регенту дали до прохождения аттестации цесаревичем. Чует мое сердце не зря все это. Регент и союзнички-то заодно. Уж вряд ли они настолько в нашем гостеприимстве сомневаются, что их не заправим и в обратную путь дорогу спроводим, чтобы с полной ударной группой и всем снабжением ходить. Думаю хотят заграбастать от Алексея Петровича, не зря регент всю эту аттестацию придумал.

— А что сам Алексей Петрович говорит?

— Дал наказ его ждать, да ждать его те же пару дней поэтому сразу в столицу едет. В знак уважения к ним хочет на борт подняться и вместе траурный парад провести. Надеется вдруг как-то заставит их дважды подумать прежде чем что-то вытворить.

— Цесаревич тоже под каблуком у регента? Нет? Геннадий Данилович, родной, ну не можем тут сделать ничего. Давайте уже обратно к родным. Боюсь тут мы разве свечку только можем поставить...

— Не соглашусь есть идейка у меня, — злая ухмылка проступила на лице Геннадия Даниловича. — На борт хочет подняться цесаревич? Мы имеем полное право устроить инспекцию судну, проверить его.

— Родной...

— Нет мы только посмотрим — хотя бы задержим ненадолго, чтобы Алексей Петрович хотя бы не в столице под прицелом гвардии на борт поднялся. Да и просто посмотрим и разузнать попробуем — всяко будет два дня что-то придумать. Ничего делать не будем. Если пошлют, так и уйдем.

— Вдвоем?

— Я уже добровольцев нашел и даже по десантному боту договорился — жар уже разводят под ядро.

***

— Знаешь, что удивляло в Геннадии Даниловиче, и что не удивляет совсем теперь, — Елизавету словно вышибли из истории слова Михаила Ивановича. — Что практически всегда найдет общий язык со всеми. Ты ведь не поверишь, но и правда целый взвод стоял снаружи спокойно в парадной форме и только я белой вороной светил повседневным кителем. И ведь без оружия, как и обещал командор, а тогда капитан. И тот десантный бот, что дымил на аэрополе, ведь нас и правда ждал. Если Геннадий Данилович и тогда мог собрать и уговорить кого угодно, даже меня, то и сейчас и подавно не удивительно, что в вылазке вместе идем. И будут ведь еще сюрпризы от него и для нас и для противника.

С ухмылкой замолчал разведчик. В кают-кампании снова воцарилось гудение турбин.

— А дальше-то что? — Елизавете не терпелось узнать продолжение.

— Ну а дальше, — встряхнул головой Михаил Иванович, будто прогоняя прочь случайное воспоминание. — До сих пор не могу поверить, что то ли они купились, то ли был какой-то свой план, но инспекцию одобрили. Наш бот вместе делегацией во главе с Геннадием Даниловичем, и ведь хоть кто спросил бы о его полномочиях, пришвартовался к лидирующему кораблю в процессии. Нас встретили и устроили полноценную экскурсию по всему кораблю. И даже до мостика довели...

***

Первым в открытую дверь вошел Геннадий Данилович, следом Михаил Иванович. Офицеры, за исключением рулевых, словно по команде в одно мгновенье сняли головные уборы и в знак траура склонили головы. Рулевые только смотрели вперед, не обращая внимания на инспекцию. На первый взгляд казалось, что тут искать совершенно нечего — все на своих местах, документы вроде бы идеально разложены на всех постах, взглядом зацепиться не за что, чтобы хоть как-то выбивалось. Михаил Иванович уже засобирался обратно, но его остановил капитан Геннадий Данилович. Он с какой-то ухмылкой только кивнул только на пост орудийных батарей.

Бореаславия должна была только получить первые крейсеры такого типа от союзников, но Геннадий Данилович уже давно вызубрил распорядки. И сейчас у пульта стояло как-то много людей, будто что-то пытались скрыть за своими спинами. И ведь он решил разузнать а почему?

Для Михаила Ивановича стало каким-то даже сюрпризом, что капитан знал язык союзников, вначале пара его шуточек, судя по смешкам офицеров у пульта, но потом как-то разом стали разом серьезными. Но и Геннадий Данилович сдаваться не собирался — он уж очень хотел посмотреть, а что скрывали они. И ведь понимали они, что не остановится.

— Геннадий Данилович, — уже начал Михаил Иванович, но капитан будто не слышал — он с нахмуренными бровями уже держал за запястье ближайшего офицера, в чьих глазах теперь читался страх, но все равно не уходил от пульта.

Что-то молвив на языке союзников Геннадий Данилович отдернул за руку непослушного офицера — раздался залп.

***

— Сам того не желая, офицер, которого отдернул командор, наступил на педаль спуска орудий, — хмыкнул Михаил Иванович. — И ведь какой конфуз для союзников из-за единственного залпа вышел. Зачем орудия были заряжены? Зачем в принципе ударный кулак был нужен? Вместе с регентом как-то попытались это замять, но слишком много вопросов неудобных возникало. Из всех только один крейсер в итоге дошел до столицы и цесаревич без приключений поднялся на борт и провел траурный парад в сопровождении гвардии.

— А командор? — странное чувство легло на сердце девушки тяжелым камнем.

— Геннадия Даниловича мы после этого недели две не видели. И ведь были сомнения, а увидим ли его где-то еще кроме как в гробу. Вечер того дня командор встречал на краю нескольких воронок. По злой усмешке судьбы случайный залп в аккурат лег вокруг его дома. Командор остался один...

— Что? — комок подступил к горлу к девушке. Она уже поняла.

— Один из снарядов накрыл дом Геннадия Даниловича. И жена, и дочь были там в тот момент и ждали его, увы не выжили... Не дождались...

В кают-кампании снова только гул турбин, через иллюминаторы пробивалось солнце, да бешено колотилось сердце девушки, что пыталось вырваться из возникших тисков.

— Если подумать, — снова начал Михаил Иванович. — То ведь он добился то своего. Чтобы не задумывали союзники и регент, у них не получилось, по крайней мере тогда. И после этого Геннадий Данилович и очерственел — мол он свой выбор сделал — предаст Бореаславию, значит предаст и семью, что сам и убил. Так и сказал, что пойдет до самого конца если потребуется, но предателем семьи не станет, если страна оказалась настолько дороже. Цесаревич Алексей Петрович за нарушение приказа не стал никак наказывать, мол и так себя уже наказал, и как-то с адмиралом договорился. И наоборот даже просьбу выслушал — в знак сожаления и извинения от союзников он Черную Стрелу и получил, тот самый крейсер на который с инспекцией и пришел. И теперь как узник его и сделал своим флагманом... И наименование оставил то же, только на нашенский перевел. Что никогда шильдики не видела? Черная Стрела не в Бореаславии построена и не для нее у союзников заказана... Но кажется мне, что он только время выиграл.

Елизавета села на стул. Тиски сжали горло.

— Знаешь я в какой-то степени тебе благодарен. Как старому другу мне больно сейчас видеть командора, но хоть какие-то чувства полезли наружу. Больно ему, но жив человек под скорлупой. И я не могу его сейчас подвести. Поэтому не позволю тебе надеется на удачу. Сказал есть над чем работать, будем работать. Через, — он слегка запнулся окинув Елизавету взглядом. — полчаса, в любом состоянии, хоть в мундире, на летной палубе изволь быть. Но лучше конечно по полетной форме будь одета, пожалуйста. Будем учиться, ты на боевом судне в боевой вылазке и единственный способ тебе выжить — быть не хуже остальных. Я конечно не Геннадий Данилович, но самолетом обеспечу на сегодня.

***

Легкий биплан-разведчик не очень уверенно и шатко заходил на летную палубу. Не с первой попытки шасси покатили по металлу — после первого касания он слегка поднялся снова и упал с легким креном на правое колесо. После слишком длинного пробега биплан все-таки остановился и Михаил Иванович с другими пилотами рванули к нему.

Елизавета отцепила привязные ремни и с злой и очень усталой ухмылкой начала выбираться из кабины, сразу несколько рук подхватили ее и опустили на летную палубу, но она только обмякла и села на холодный металл, скрестив ноги. Со счета сбилась какой это был вылет за сегодня — пилоты в задней кабине менялись один за другим, а для нее сплошная карусель — взлет полет по маршруту, тренировка посадки на лес с выключенным мотором и каждый пилот пытался хоть где-то ее подловить.

— Э вы на Петю посмотрите! — раздалось над ее головой, испуганный шёпот становился все громче. Ухмылка на лице девушки стала шире. Пилот с кривой гримасой боли на лице кое-как вывалился из задней кабины, придерживая руку.

Это они еще ее место не видели, где теперь на приборной панели были два отпечатка сапог. В этот раз уставшая девушка не стала ждать и взяла все в свои руки. На планировании, только почувствовав на рукоятке чужую тяжесть, уперлась ногами в панель и рванула что есть силы рукоятку на себя. После вскрика в шлемофонах она таки завершила упражнение и с горем по полам вернулась на Стрелу.

— Ба, да вы посмотрите! — кто-то таки заглянул в ее кабину. — Теперь не только Коля-адъютант будет жаловаться, что его Лизка-то уделала!

Сразу несколько человек залезли на крыло любоваться ее отпечатками сапог. Шепот быстро сменился смехом и шутками над Петей.

— Ну что ж Елизавета Петровна, — наконец взял слово Михаил Иванович. — Я так понимаю. Упражнение могу вам засчитать на сегодня уже хотя бы потому, что не хочу терять на сегодня еще пилотов. Уважаемые, проводите Петра Александровича в лазарет, а вы, Елизавета Петровна, задержитесь еще на чуть-чуть.

Взглядом разведчик проводил парней уходящих вдоль по палубе, и с не менее злой ухмылкой он посмотрел на Елизавету.

— Что ж, вы ведь в училище проходили что надо делать после аварийной посадки на территории противника? — спросил он у нее.

— Да, — уже как-то немного испугано ответила она.

— Можете ли вернуться в кабину, полностью пристегнуться, включая переговорную трубку и мне показать, пожалуйста. А то кажется запамятовал, давно училище завершил. Скажите как будете готовы.

Пока Елизавета забиралась обратно, Михаил Иванович зачем-то достал карманные часы.

— Готова, — пока еще не понимая, ответила Елизавета когда наконец кое-как забралась и прицепила и маску, и переговорную трубку.

— Начинайте, — скомандовал разведчик не сводя взгляд с часов.

— Итак, вначале надо сбросить маску полностью и не возится с трубкой, — отцепила девушка и бросила вниз. — следом привязные ремни. Заклинят — перерезать.

Повернула защелку на обоих ремнях и скинула. Следом повторила для ремней парашюта.

— Из под сиденья достать вещь-мешок...

— И вы сгорели... — прервал ее Михаил Иванович. — Вернитесь на исходную.

— Что?

— Родная, я так понимаю силы у вас еще остались, я пилотами рисковать не буду на сегодня больше, да и в итоге и самолет цел, и пилоты оба, так что удовлетворительно засчитать уже. Но вы своими действиями на аварийной посадке лишили себя помощи, и если бы реально без двигателя садились, так же как на палубу сейчас, то самолет целым бы точно не был. А значит пожар. Так что давайте еще раз. У вас есть тридцать секунд на покидание самолета с вещами. Ах, да, — разведчик снял с плеча планшетную сумку и кинул Елизавете. — это тоже не забудьте пожалуйста. Тут ваши донесения, что нужно передать, ну или вернуть. И так на исходную и давайте еще разок, а того глядишь и другой, а потом и третий... И говори, что делаешь, а то ведь не запомню

***

Сквозь иллюминатор кают-кампании пробивалось солнце, электрические канделябры выключены. В полудреме Елизавете казалось, что она приложила ухо к стене машинного отделения. Она положила голову на стол, на пачку бумаг, что оказалась в планшете с которым многократно аварийно покидала самолет. Ноги гудели и поднывали, хотя уже порядочно сидела.

«Принцип верный, но себя чуть и тут не угробила.» — в голове отзывались слова Михаила Ивановича, когда он ее подхватил и зажмурился от боли.

— Что ж молодец, вывела из строя за сегодня двоих пилотов, — сама сказала Елизавета и повернула голову на другую сторону.

Ну а чего он хотел? С каждым разом все дольше и дольше и дольше времени занимало покидание самолета. Все смурнее и смурнее становился разведчик. И когда девушка сдалась она просто выкинула сумки из самолета и прямо так сиганула из кабины, наплевав на весь порядок. В последний момент Михаил Иванович, будто специально для этого дежуривший у самолета, ее подхватил одной рукой, не отпуская из второй секундомер.

«Ты, что совсем с дуба рухнула,» — прикрыв глаза, снова прокручивала в голове девушка — «Эх, хотя и чего я... и правда рухнула. С тумбочки никогда не прыгала когда с парашютом прыгать училась? Эх, бабы-бабы...»

Он оставил одну ее на палубе с сумкой, в которой оказалось обещанное задание, а сам ушел к судовому врачу, разминая потянутую руку.

Стыдно было признаться, но и правда в училище с парашютом почти не прыгали — всего два прыжка. Кто мог бы из учителей подумать, что хоть кто-то из всего девичьего потока пойдет летать по-настоящему, а не в штаб. Что пришли не просто за званием, а чтобы стать пилотом. И могла она подумать не могла, что училище еще покажется простым?

С трудом Елизавета подняла голову с бумаг. Часть она уже решила, часть еще ждала очереди. Нужно было всего лишь по картам отметить возможные позиции противника вначале по книжке, а потом где бы они на самом деле оказались. И потом объяснить почему.

— И как наш казачок засланный поживает, — Елизавета вздрогнула от голоса, она как-то пропустила открывшуюся дверь. — Говорят тебя помиловали, хотя по тебе и не скажешь.

Иван Михалыч, старший корабельный механик стоял на пороге и с такой же улыбкой и любопытством ее рассматривал.

— Что? — только и придумала сказать девушка. — Казачок?

— Ну да, здоровенных мужиков и совсем запутала.

Глава 15. Казачок

С первого раза Елизавета даже не поняла и теперь снова слушала Иван Михайловича, держась за голову. Домашнее задание уже забыто.

— Ну вот сама подумай, почему далеко не дурак, каким бы он не казался, Арсений начал охотится за девчушкой такой как ты, — старший механик бросил взгляд на нее, — прости, но подумай сама чего уже контрразведка послала тогда за тобой? Всего один вылет с командором, да и еще тот в котором чуть в ловушку не попали? И если верить адъютанту, которого же и отблагодарила тогда не слабо за спасение локтем куда пониже, — хихикнул он. — первой нашла того орлика с голубями, и ведь настояла чтобы давно забытую каморку открыли. А потом в ней же тебя еще раз застукали, когда опять зачем-то приперлась.

Неужели они и правда ей поэтому не верили ей? В голове как-то не укладывалось. Крепко себе помогла.

— Так там же стекло иллюминатора было разбито... — попыталась оправдаться девушка. — Ну не мог он не знать, живя в ней, что он не открывался.

— Думаешь ты одна додумалась до этого? Оставили дежурить радиста Георгия Павловича и тебя дождались. И никто потом не пришел. Да и потом, когда ловушку для казачка устроили ты же опять в нее и попала. Что еще подумать? С толку всех сбила. Да и еще едва командора не добила своей самоволкой, никогда таким рассерженным не видел, Порфирий Павлович едва успокоил.

— Что? — слегка встрепенулась девушка.

— Ну вот помнишь нашу посадку в лесу?

— Да...

— Ну так вот стружку-то нашли, но я крепко вбил своим, что сразу перво-наперво все проверили откуда она появилась. Регламенты — регламентами, но мы в походе боевом без поддержки и на марше много чего можно подшаманить, когда и все турбины не нужны, да вспомогательные Стирлинги есть. И вот только на фильтрах ее и нашли тогда, кто-то уж очень Черную Стрелу посадить хотел и поднасрал видимо. Но с командором покумекали и решили подыграть и приземлили крейсер. Решили посмотреть кто прогуляться выйдет и вот тебя опять заметили, если бы не адъютант Николай Андреевич, то совершенно другие распоряжения были готовы для гуляки. Считай дважды у него в долгу.

— Ну так он тоже же на земле был, я его с караульным видела, — что-то ёкнуло в сердце девушки. — Так что не одна я спустилась.

— Ну он-то говорит, что тебя видел на пути к выходу, а караульного так и не нашли, — пожал плечами старший механик. — Порфирий Павлович уж очень хотел с ним лично один на один поговорить, когда о тебе узнал, и, если бы со мной он также хотел поговорить, я бы помолился напоследок. Но не нашли — видимо не пережил ловушку Сирогику, что, кстати, после твоей же вылазки и случилась. Один из пропавших без вести. А потом и твои разбитые и засвеченные фото-пластинки и если бы не камень тот, что ты притащила и заметку... Да и даже если он на землю спускался, то точно далеко от корабля не уходил и сам вернулся.

— А о фотопластинках вы откуда знаете? — встряхнула головой девушка, механика точно не было в кают-кампании. Вдруг он все же казачок?

— А ты думаешь к кому они пошли с той дуренью, что в твоей заметке? — подмигнул ей механик. — Знаешь же, что ответил.

— Да?

— Да тут та же история с твоим вопросом про бипланы, только наоборот. На биплан точно одного ядра хватит, но его не прокормишь, а на такую дуру сколько ядер не поставь, топлива немерено уйдет их крутить. Только себя и возить будет. Ну или не только себя, но очень и очень недалеко. Вот Геннадий Данилович и Порфирий Петрович снова пошли за карты. Вдруг что-то пропустили среди возможных мест посадки. Но базы для такой посудины тоже немаленькие должны быть.

— А если они не мазутом котлы греют? — задумалась девушка. Снова вспомнилась засвеченная фотопленка. Вроде бы камень не светит, а свет все равно есть.

— А чем еще? Дровами? Вон Стрела специально под походы построена так уже тоже топливо нужно, НЗ только остался, сколько бы не экономили на марше. Командор ведь ни в какую с баржи братьев брать. Вместо этого того орлика приказал вызвать. Да одного из его голубей притащить. Так еще и курс кораблю поправили.

— Предателя? — девушка уже перестала даже пытаться понять что-то. — Когда? Куда?

— Да вот оказалось, что не предатель он, — механик пожал плечами. — Так уже должен быть с командором на главной палубе.

Не долго думая, встряхнув головой, Лиза так и сорвалась с места и понеслась к двери, все задания и бумаги остались на столе.

— Лиз, ты уже не забывай старика заглядывай к нам! — прокричал ей Иван Михайлович вслед.

***

— Какая же я дура, — Елизавета облокотилась на ограду и смотрела вниз с надстройки на главную палубу. Хотела бы она туда попасть, но точно бы не успела. Приходилось довольствоваться тем, что есть.

Ветер трепал золотистые волосы. Пока ждала в голове роились мысли. Никак она не могла смириться, что сама могла настолько испортить поиски предателя. Но чем больше думала тем больше понимала почему ей не доверяли. Ведь получается сама себе яму рыла желанием помочь. Сама того не желая, получается стала тем самым казачком, что все искали. И что ей теперь делать? Перестать бороться?

Нет. Не перестанет. Лиза зажмурилась и снова встряхнула головой. У нее было над чем еще подумать. Что о камне, что о настоящем казачке. Она могла сделать проще для себя еще в академии, и вместе со всеми отправится в штаб. Но разве для этого она все терпела? Раненная в первом боевом вылете рука слегка заныла. Нет. Может быть даже о камне, что она контрразведке может знать? Но хотя бы ту посудину как-то поможет выкурить.

Она успела наружу как раз во время. Командор с графом Орловским похоже только подошли. Оба молчали и спокойно смотрели на горизонт. Только вот Геннадий Данилович на первый взгляд стоял вроде бы как и всегда с холодной маской на лице, но при этом ей казался слишком усталым. Или почти всегда... В голове всплыли ее последние приключения и рассказ о его семье, его визит в каюту. Может и правда перестать?

Девушка покрепче сжала перила, сквозь дерево чувствовалось гудение турбин — Черная стрела шла полным ходом. Как-то с трудом она вернулась в текущий момент, оторвала взгляд от командора и графа. До горизонта тянулись желтеющие степи с редкими островами лесов и квадратами заброшенных из-за войны полей. На пару секунд даже забыла откровения механика. Но краем глаза заметила движение — два матроса тащили клетку с голубем.

Только сейчас девушка рассмотрела, что у Геннадия Даниловича в руках была та самая книга, что она заметила в каморке и что так и не полистала. Только адъютант успел тогда взглянуть, да поизучать немного, да и успел. Когда матросы подошли совсем близко командор открыл ее и на бумажке, что достал из планшета, начал что-то писать. Князь Орловский принял клетку и бережно достал голубя. Геннадий Данилович приладил на грудь птице сумочку с запиской, и почти сразу с грустной улыбкой граф отпустил птицу за борт.

— И чего хочет командор? — раздался голос адъютанта за спиной и буквально повторил мысли Лизы. — не задумывалась, что как-то странно идем. Уже давно над завоеванной противником территорией и почти ни на кого не наткнулись? Если одной стычки, конечно не считать. И та была тоже сразу как голубя отпустили. Если командор пошуметь хотел, то как-то странно шумит. И теперь как заправка нужна так не баржу братьев пользует, так голубя посылает... Опять стычка будет? Одного я не пойму. Императора нет, цесаревича тоже, только в слухах вроде жив. Регент не сахар конечно, но идти против него или с ним... Честно думал с Порфирием Павловичем вместе пойти, что буду нужным хоть где-то. Нужен ли будет регенту адъютант, что с союзниками договорится не смог? Вряд ли. Да и затея командора ведь хорошо звучала. Вызвать огонь на себя, отвлечь противника и дать шанс на победу в генеральном сражении. И я чем смогу так помогу. Да вот теперь получается, что потянул за собой добрый кусок флота и один раз обжегшись теперь осторожничает, а что теперь будет с теми кто остался? Регент же все равно сражение даст...

Николай Андреевич продолжал на что-то жаловаться, но Елизавета не слушала и старалась думать о своем. Вернее пыталась не думать о том как всем карты спутала хотя пыталась помочь. Да и Николая Андреевича получается зря винила. И не удивительно, что он так на нее давить начал на встрече, когда про камень вспомнила. Камень! Адъютант же первым камень в каюте опознал и даже не удивился засвеченной пленке. Как будто ждал, что камень принесет. Или не ждал.

— ...кажется командор свою группу таки потеряет. По кусочкам разберут. Прости родная, что сомневался в тебе, как тут я могу уж хоть кому-то доверять. Да и как-то слишком много совпадений с тобой, — наконец девушка расслышала слова адъютанта. — Если не ты на врага работаешь, то точно кто-то рядом с тобой шастает. Может командор и Порфирий Павлович и правы на счет тебя, но я привык никому не доверять, и тебе советую. Да и я похоже ошибся. Регент не прав и не сахар, но как получается мне выбирать? Может просто стоило не ввязываться и делать, что скажут во имя Бореаславии.

— А вы ведь с чертовым камнем встречались? — неожиданно для Николая Андреевича спросила девушка. Он только понял, что она его практически не слушала.

— Ну как сказать, — после недовольной паузы ответил он. — Много слышал, и наверное один раз таки встречался. До сих пор шрамы остались. А чего вдруг у меня спрашиваешь? Командор же и Порфирий Павлович видимо поумнее будут. Да и этот радист, что кажется вовсе не радист...

— Шрамы? — повернулась девушка к нему. — Ну показалось на совещании, что было. Вроде один только узнали и даже не удивились.

— Ну о камне, что несчастья приносит, — пожал плечами адъютант. — Я слышал давно. Если он еще и пленку засвечивает, то почему и нет? Еще дед раньше времени на шахте слег и ведь такой же рыжий камень ему частенько попадался. Так и я когда у союзничков наших был происшествие видел странное. Буквально рядом с жильем тамошним доки разворотило.

— Да? И чем же?

— Да разве они скажут? Но судя по куче труб в бантик завязанных, что-то с котлами точно делали. И крепко ведь рвануло. Далеко все разлетелось: и трубы, и твой рыжий камень, и металл странненький тяжелее свинца. Я ведь его тоже на сувенир попробовал взять. Вроде бы остыл к тому моменту, дак все равно ожёг был потом, будто за раскаленный металл схватился. Всего один кусочек и успел взять прежде, чем вояки союзников подоспели и всех выперли.

— Как так может быть? Ожег, но потом. Разве горячо не было?

— Ну вот так случилось. Взял, повертел, а на следующей день волдыри пошли, будто кочергу сразу из камина голыми руками подержал. Так и выкинул со злости потом. Если посмотришь, до сих пор шрамы на руках видны.

— Не светит, а светит. Не греет, а греет. Ах, если бы этот жар сразу, а не потом, — в слух подумала девушка. — Вдруг эта дурень... в смысле это судно Дайфуне и смогло бы от земли оторваться?

Адъютант задумался.

— Ну если рвануло, — наконец он сказал после паузы, покосившись на Елизавету. — То может и нашли. И может и даже слишком хорошо нашли. Даже лучше чем ожидали. Но вот сможет ли это десять наземных батарей поднять и долго тащить, не знаю. По крайней мере пока не подорвутся. Но вот тебе мой совет. Не суйся в не свое дело. Целее будешь. Если рекогносцировкой занимаешься, то и занимайся ей. Дело для нас полезное. Но вот если голову сложишь... Вряд ли полезной будешь. Думай больше о том что вокруг судна происходит, а не нем. Все же в этом твоя задача.

— Да?

— Ну вот сама подумай о своих злоключениях, — посмотрел Николай Андреевич на горизонт. — Все что делала за пределами своих задач тебе так себе аукнулось. Подумай, что Геннадий Данилович еще раз прочувствует, когда опять дочь потеряет?

— Вы знаете?

— А как же не знать? — с ухмылкой он посмотрел на девушку. — Все же я, прежде чем на борт попасть, проверил кому Порфирий Павлович доверился. И ведь не сложно сходства с фотографиями найти. Прости, конечно, но долго за рубежом работал и почву привык проверять.

От слов адъютанта стало девушке как-то не по себе. С одной стороны он ведь прав. Что ей знать об общем плане и желаниях командора. Просто слушай и делай. И ведь и так делов натворила и кто знает, если б не она, то может и казачка-то бы поймали давно. Наверное ведь и про камень командор и капитан давно знают, все-таки постарше ее будут. Но что-то ведь противилось внутри. С одной стороны просто дурой будет, если всех созовет, а с другой стороны...

— А про камень не могли бы рассказать все же и командору? — со слабой надеждой спросила девушка.

— Думаешь он не знает?

— Ну а вдруг, — прямо в глаза адъютанта посмотрела девушка.

— Ладно, — после паузы ответил Николай Андреевич. — Не знаю пока чего добиваешься или что это поменяет, но раз просишь и похоже действительно добра желаешь... Только совета моего не забудь. В не свои дела не суйся. Целее будешь, а командор, если действительно такой умный, как-то разгребет. Не бери пример ни с меня, ни с него — просто делай свою работу. Кажется когда один выбор хуже другого единственный способ хоть кому-то помочь.

***

Черная Стрела вместе с еще парой легких судов, что тоже шли на аварийном запасе топлива, уже как полдня оторвалась от основной группы и шла новым курсом. Из того что Лиза услышала к вечеру должны прийти на место. Но сейчас опять в кают-кампании, что начинала казаться уже родной. И только сейчас заметила, что домашнее задание так и осталось лежать на соседнем столе.

Поначалу ей идея казалась хорошей, но чем ближе встреча, тем все сильнее чувствовала себя дурой. И когда все собрались, и тут так и села в лужу. Буквально минуту перед командором Геннадием Даниловичем, капитаном Порфирием Павловичем, радистом Георгием Павловичем, разведчиком Михаилом Ивановичем и адъютантом Николаем Андреевичем простояла с открытым ртом, когда все с интересом ее рассматривали. Капитан Порфирий Павлович сидел за соседним столом и что-то колдовал с бумагами. И только изрядно попозорившись девушка спохватилась и, зажмурившись дала слово адъютанту и попросила его рассказать о происшествии у союзников. И чем дольше рассказывал адъютант, тем сильнее хотелось сбежать. Может Николай Андреевич и прав был, не стоило и ей ввязываться. Вдруг они уже это все знают и просто выдернула их с их задач, отвлекла от поручений.

— Ну вот это все, что я знаю, — закончил адъютант. — Все, что могу рассказать по просьбе Елизаветы.

Тут девушка уже зажмурилась. В кают-кампании слышалось только гудение турбин. Никто не брал слова. Адъютант прав — лучше бы она делала только то, что просили. И теперь не знала, что сказать.

— Спасибо, Николай Андреевич, — наконец взял слово командор. — На самом деле есть о чем подумать. Только один вопрос. Вы сказали, что наблюдали это событие у союзников наших. А как они связаны с Сирогику?

— Тут уже ничего не могу сказать. Но Елизавета Петровна очень просила вам донести, может у нее какое-то понимание есть?

Адъютант посмотрел на девушку, но та проглотила язык. И в мыслях не было, что ее будут о чем-то спрашивать. Хотя и правда зачем тогда всех собрала.

— Что ж, Георгий Павлович, — холодно обратился к радисту. — У вас идеи есть?

— Увы нет, но скажу честно мы в этом направлении и не смотрели, — пожал плечами усатый радист. — Последнее время главные приоритеты у нас — Сирогику и их телодвижения. Надеялись, что союзниками займутся другие, — бросил взгляд на адъютанта. — Михаил Иванович, запишете в задачи на ближайшей сверке часов с землей уточнить по вопросу, — разведчик кивнул.

— Увы как регент начал войну с Сирогику, — слегка склонил голову Николай Андреевич. — Наши союзники просто прекратили общение с нами в общем, и со мной в частности. Так и куковал безвылазно. Потому и решил вернуться. И в какой-то степени их понимаю. Я бы тоже не хотел чтобы мои корабли войну начинали.

— Елизавета Петровна, — командор снова взял слово. — у вас есть что добавить?

— Нет, — тихо ответила девушка, вжав голову в плечи. Зачем она в это взялась, лучше бы только вылазками и занималась и дальше не лезла бы.

— Предлагаю допустить, что в отличие от нас Сирогику за нашими союзниками присматривали, — Геннадий Данилович ответил, не глядя на девушку. — В свои расчеты возьмём, тем более пока и выходит что баз у них здесь особо много не получится, по крайней мере так, чтобы мы на них даже случайно не наткнулись. Будем считать, что у них получилось превратить каким-то способом чертов камень в топливо, но как понял, если даже союзники с трудом с ним справлялись, то видимо Сирогику не особо дальше ушли. По крайней мере это значит, что управление новыми котлами будет достаточно чувствительным, а значит, если мы сойдемся с этим кораблем, то можем как-то использовать.

— И чувствую нам придется сойтись, — подал голос Михаил Иванович. — По крайней мере нам не надо будет пытаться пробить защиту или искать слабые места. Может просто тряхнуть корабль посильнее и сам развалится и, как сказал Николай Андреевич, в бантик завяжется.

— Пока допустим, но сейчас у Черной Стрелы другие задачи, — командор прервал разведчика. — И чтобы выполнить их надо пополнить припасы. Тем не менее, Михаил Иванович, Георгий Павлович, вы нашли какую-то информацию по батареям? В моем понимание как бы не готовились к атаке регента Сирогику, такое количество дальнобойных батарей из ниоткуда не возьмется.

— Что правда, то правда — первым отзывался разведчик. — Но по информации с земли, непонятно откуда могли взяться. На фронте без перемен. Все батареи, что двигались с фронтом, так и движутся. Никто не пропал, никто новый не появился. И ведь если бы кто-то пропал, уж как бы наши обрадовались, может не одни мы по тылу бродили и веселье точно противнику доставляли.

— У нас поинтереснее, — прикрыв глаза, отозвался радист, хотя Елизавета начинала уже и терять понимание кем он был. — Как только регент посыпался и мы пошли назад у их столицы двенадцать батарей с обороны и как поняли пошли вперед, чтобы заякориться на новых территориях. Мои ребята смогли отыскать лишь две, а потом и другие приоритеты появились. Сейчас мы думаем, что те десять батарей на Дайфуне и находятся.

— И что мы можем из этого вынести? — Елизавета вздрогнула от голоса Порфирия Павловича.

— Пропавшие батареи предназначались для перехвата кораблей на дальних подступах. При должной разведке способны накрыть гарантировано любое судно или несколько судов идущим плотным строем еще до того как те поймут, что в опасности...

— Но...?

— Орудия для обороны сектора. Из габаритов, что нам известны, в барбет влезет, башню соорудить можно, но по азимуту наведение будет так себе. Машины, что нужно будет крутить вместе с орудиями, весят не слабо. Даже если эта чудо-топка на чертовом камне мощность выдаст нужную, механизмы поворота точно пережуют сами себя. Если они конечно, кроме топки и чудо-сталь не изобрели.

— А на сколько плохо? — встал наконец Порфирий Павлович и подошел ко всем.

— Черная Стрела или любой другой крейсер со вспомогательными силовыми установками, или даже корвет на приличной дистанции вполне посоревнуются с расчетами таких батарей, если конечно напрямик не идти...

— Если их разведка облапошится, — закончил за него капитан и потянулся. — Что ж звучит как план. Подойти ближе и встряхнуть посильнее и надеяться на чудо. А насколько надо близко подойти?

— Разве только на чудо надеяться и приходится, если вспоминать батарею Корнилова и сбитого Волка. Дистанцию я сейчас точно не подскажу, но по тому что помню сопоставимо с прицельной гарантированной дальностью Черной Стрелы. Михаил Иванович, в добавок к вопросу по связи союзников и Сирогику запросите информацию по орудиям.

— А можно уточнить у кого спрашивать будете? С кем все сверки проводите, — внезапно поинтересовался адъютант. — Неужели как-то вылазка санкционирована регентом и от его ребят информация.

— Я не думаю, что это как-то сейчас значимо для обсуждения, — слегка прищурившись, снова взял слово командор Геннадий Данилович.

— Мне кажется все-таки значимо. Мы с собой потащили солидный кусок флота Бореаславии и все что я слышу — это только допущения, предположения и надежда на удачу. Теперь я кажется понимаю тех кто ушел с Черной Стрелы вместе с основным разведэкипажем, — Николай Андреевич бросил взгляд на Елизавету, та зажмурившись, будто виноватая в чем-то, вжала голову в плечи. — Хотелось бы понимать есть ли что-то кроме предположений и на кого надеется приходится. Если нет ничего кроме предположений может стоило, несмотря ни на что и без лишних размышлений, выполнить свой долг.

— У каждого свое понимание долга, — нахмурив брови, ответил капитан Порфирий Павлович с каким-то разочарование голосе. — И в текущем бедламе каждый и прав, и ошибается. Но, пока он верен своему решению, он достоин уважения. Николай Андреевич, я лично с тобой детально все обсудил и предупредил о всех последствиях еще до того как ступил на борт. Ты принял решение и, надеюсь, будешь верен ему.

— Так точно, — кивнул адъютант. — От своих слов не отсупаюсь, но надеюсь мои сомнения помогут здраво оценить будущие планы и обеспечить успех вылазки.

— Я ценю твое желание помочь и указать на слабые места, надеюсь вместе сможем помочь Бореаславии. У кого-то есть еще что обсудить? — обвел взглядом присутствующих Порфирий Павлович, но никто не взял слова. Неужели отмучалась? — У меня есть последний вопрос тогда. Михаил Иванович, как дела у вашей подопечной? — с улыбкой Порфирий Павлович кивнул на Елизаветино домашнее задание.

— Толк будет, — разведчик подмигнул ей. — Однозначно будет.

— Тогда расходимся, надеюсь всем поручения понятны, — капитан поднялся с места и сладко потянулся. — Николай Андреевич, родной. Для тебя, как и для всех — если в чем-то сомневаешься давай поговорим, может даже вспомним старую Бореаславию и императора помянем. Лизка, надеюсь что дядю Мишу и меня ты не подведешь!

Офицеры поднялись следом со своих мест, адъютант похлопал на последок девушку по плечу, и все пошли молча прочь. В кают-кампании она осталась одна.

***

Как давно не была Елизавета на мостике. Первое, что сделала она, как все разошлись — таки добила задание Михаила Ивановича, и даже каким-то чудом смогла его отловить в ангаре и отдать на проверку. А сейчас первый раз после стычки командор ее вызвал на мостик, как обычно без объяснения причин, и теперь она стояла по правую руку от командора. Все как обычно, капитан Андрей Борисович все также стоял на своем месте и с прикрытыми глазами, слегка покачивался, все посты заняты. О битве напоминали только по-прежнему затянутые брезентом разбитые иллюминаторы. Но все равно было не по себе. Девушка опустила глаза и мурашки пробежали по спине — вспомнился стеклянный взгляд лейтенанта на полу перед ней. Елизавета встряхнула головой, не сейчас.

Черная Стрела и два других легких судна уже должны были выйти к новому пункту назначения, но девушка не видела впереди ничего выдающегося. Только лес и поля вокруг. В густеющих сумерках виднелась выгоревшая деревня с лысыми от огня деревьями на краю. Если она правильно помнила карту неподалеку должны были верфи объединенного имперского пароходства, что должны были сожжены при отступлении. И если присмотреться то можно было рассмотреть остовы ангара, напоминающие скелет гигантского животного. Внезапно ее осенило.

— Сигнальщик! Сигнал два-семь из особых инструкций! — скомандовал Андрей Борисович.

Объединенное пароходство! Граф Сергей Ипатьевич Орловский, тот самый казачок, что и не казачок! Защелкали шторки сигнального прожектора. Девушка заметила как командор и капитан всматривались в лес впереди.

Впереди сквозь кроны внезапно для нее дали ответ. Макушки деревьев зашевелились и спустя секунду, к удивлению девушки поползли в сторону. Посреди леса ширилась темная прореха.

Глава 16. Сомнения

Двухсотметровая Черная Стрела с прижатыми вороньими гнездами приземлилась посреди вырубленной просеки. Поверх нее уже натягивали маскировочную сеть с вплетенными ветками. Из сумерков глубины леса техники уже притащили шланги к кораблю и теперь стыковали их к заправочным портам на борту судна. Ширины просеки едва хватало, чтобы принять крейсер, и теперь некоторые ветки простирались над палубами и мешали матросам, что словно муравьи сновали туда и сюда по палубам.

По трапу из нижнего ангара Елизавета спускалась вместе с командором, Порфирием Павловичем, адъютантом Николаем Андреевичем и графом Орловским и озиралась по сторонам, на плече давила черная повязка, что также потребовал повязать капитан в честь траура о цесаревиче как и черные флаги на мачтах вместо имперских стягов.

Пока каблуки стучали по шаткому трапу, любопытство еще как-то занимало девушку, но стоило ступить на твердую почву сразу же зажмурилась, пластырь стянул щеку — после самоволки было страшно покидать судно, как бы снова не принесла беды. Когда она наконец осмелилась открыть глаза, офицеры успели уйти вперед.

— Геннадий Данилович, Сергей Ипатьевич уже даже и не ждал увидеть вас. Без связи с империей мы уже и надежду начали терять, — к ним спешил высокий дядька в гражданском, ростом не ниже капитана Порфирия Павловича, на плече тоже повязана черная повязка. Девушка начала замечать такие же у рабочих и матросов вокруг. — Но ваша задумка кажется удалась!

— Максим Григорьевич, — отозвался командор. — как обстановка. Сирогику не досаждали?

— Нет, как вы побежали, флот противника так и прошел над нами, да наземный авангард, едва успевая за ним, только остатки верфи и изучил, даже толком лес не обследовал, — граф, стоявший рядом от этих слов только поморщился. — и дальше следом сразу пошел никого даже толком и не оставил. Но много в лес увезти не удалось. У нас только на две заправки крейсера.

— Нам много и не надо — благо с нами только пара корветов, что тоже хорошо бы заправить. Сделаете — все что можете спасайте и потом уходите отсюда, — встрял капитан Порфирий Павлович.

Гражданский Максим Григорьевич задержал буквально на пару секунд взгляд на капитане, слегка прищурившись. Лиза радовалась, что он ни разу не глянул на нее с ее гигантским пластырем во всю щеку.

— В том и была задумка, фронт растянули, но увы противник уже собирает силы для полноценной наземной зачистки. Так что капитан прав. Нас загрузите и тут делать больше нечего, — прикрыв глаза, ответил командор. — Сейчас противник не имеет ресурсов чтобы всю линию фронта покрыть и на земле закрепится. Иначе рискует регенту и без нашей помощи проиграть. Но, увы, ресурсы собрать он сможет. И сможет быстро.

— И правильно ведь понимаю, что не мы одни такие в вашей затее.

— Чего не могу сказать, того не могу сказать. Но рад видеть вас в добром здравии, — ответил командор.

— Что ж понимаю, — Максим Григорьевич, не сводя глаз с капитана, ответил. — А о слухах о цесаревиче тоже ничего знаете?

— Знать-то знаем, но слухи, на то и слухи, увы, — ответил командор. Порфирий Павлович внезапно заинтересовался загрузкой корабля и отвернулся. Елизавета посмотрела следом. Командор и Геннадий Данилович же пошли куда-то глубже в лес.

Елизавета в душе раздиралась — остаться вместе с капитаном Порфирием Павловичем или пойти следом за командором. С легким прищуром капитан следил за суетившимися матросами и наземной обслугой. Немного поразглядывав суету, девушка краем глаза увидела адъютанта, что успел незамеченным для нее отойти чуть подалее и уже беседовал с исполняющем обязанности капитана Сметливого. О чем они говорили она не слышала, но точно показалось странным, что тут делал. Что от него адъютант хочет или он от адъютанта. Сердцем девушка чувствовала неладное.

— Тоже интересно а что за общие интересы наш Николай Андреевич с Львом Сергеевичем имеют? — она вздрогнула от голоса Порфирия Павловича, что казалось и толком не следил за двумя.

— Очень интересно, что тут капитан Сметливого делает, — ответила Елизавета.

— Ну это проще простого — Сметливый один из тех корветов, что на дозаправку с нами ушел, — с легкой ухмылкой ответил капитан. — А вот какие дела у него с адъютантом. И ведь по сути их обоих свел вместе регент, если так подумать.

— Регент? — девушка встрепенулась и посмотрела на капитана.

— Ну капитана Сметливого регент заграбастал, и вот теперь Лев Сергеевич поводья взял. Николай Андреевич вроде как не нужен тому оказался и к нам прибился, по пути еще и услугу оказал — тебя спас. А не спас уж не знаю попал ли бы он на борт или нет...

— А, — ответила девушка и снова попыталась найти взглядом парочку. Но те уже куда-то ушли.

— Ладно, пойду и я, — слегка потянулся Порфирий Павлович. — Тут делать мне уже нечего — Геннадий Данилович со всем сам справится. Свою задачу тут я выполнил.

— Какую? — глазами все пыталась найти адъютанта и капитана девушка.

— Увидимся на корабле, — капитан, прочесав вечно всклокоченную бороду, слегка потянулся и пошел обратно к трапу. Елизавета осталась одна.

Слегка запаниковала, как бы чего не наделать тут, но к счастью быстро отыскала командора с графом в сумерках леса и того нового гражданского, что успели недалеко уйти, и к которым поспешила, пока не заметили ее отсутствие.

***

Катившееся к закату солнце едва пробивалось через половинку иллюминатора. Турбины еще молчали, только едва уловимый басовитый гул насосов — заправка продолжалась. Командор с остальными сотоварищами не долго пробыли на земле. Девушке даже показалось, что едва стоило начать заправку судна обслуга сразу разбежалась, как только капитан внес свое предложение об оставлении позиций. Когда смотрела с главной палубы только шланги, растянутые через просеку и раздутые давлением из глубины леса к кораблю.

Елизавета теперь лежала на койке и странное чувство никак не покидало сердце. Это чувство каким-то образом проникло в грудь и сжимало его. Это был не страх, к которому уже привыкла. Девушка не знала что делать и на кого положится. В последние дни все слишком сильно для нее запуталось. За исключением чертового камня, да и то не более чем случайное везение едва не стоившее ей всего, она и ничего не добилась. И как ведь ей в голову не могло прийти, что граф, да еще и ответственный за объединенное пароходство может оказаться чуть ли не ключевым в затее командора по обеспечению флота.

И что теперь от нее осталось. Угробила планер, чуть не угробила себя дважды и Никиту с бипланом на задании. Раньше времени вскрыла задумку командора. А как бы он отреагировал, что случилось бы с ней. Не получилось бы что и его угробила? А если бы угробила, то что бы стало со всеми остальными, что носили черные повязки сегодня. Чтобы случилось с ними если бы командор не пришел, а Сирогику таки набрала силы чтобы прочистить не только воздух, но и землю. А куда денутся все те, что поддерживали верфи до их прибытия. Просто разойдутся? Или продолжать воевать? Они тоже не нужны окажутся. В сердце кольнуло понимание, что сейчас командор ставит на кон все. И она его подводит... И ведь не просто подводит, угораздило оказаться похожей на его же дочь. Может и правда сойти на землю, чтобы не подводить столько людей.

В каюте она была снова одна. По другую сторону растянутого брезента никого не было — Никита что-то делал в ангаре. Как только с обоих был снят арест, девушка практически с ним не пересекалась. Все время Елизавета проводила с Михаилом Ивановичем. Никита же пропадал в ангарах и учебных вылетах. Как же Лиза хотела, чтобы он сейчас был в каюте. С ним все казалось как-то проще, спокойнее и она могла перестать думать обо всем. И если оглянуться то так и всегда было, только не замечала. Сказанные и несказанные слова, даже та же шоколадка из сухпайка, от которой отказалась тогда, и то... плечо, которого он коснулся пытаясь ее поддержать в одну из первых ночей как начала делить с ним каюту, разгорелось. И чем дольше вспоминала... ведь тогда, когда жила у тётки и Никита пропадал на аэродроме, обкатывая новый разведчик, ведь ей его также не хватало. Но она только злилась и не понимала этого. Зажмурившись, она оторвала пластырь с щеки, возвращая себя в настоящее. Помогло. Но теперь щека болела. К счастью, рана уже успела зажить достаточно, чтобы её не растеребить, но судовой врач настаивал на пластыре с лечебными мазями, чтобы шрам лицо девушки не портил. Но от них он разве только чуть светлел сливаясь с кожей, но никуда не пропадал.

Под ногами задрожала палуба. Черная Стрела ожила. Елизавета прочувствовала как турбины начали выходить на номинальные обороты. Как бы не было плохо, она не могла пропустить взлета судна. Встать с койки и доковылять до иллюминатора и, рукой отодвинув брезент, наблюдать как Черная Стрела набирала высоту. В лесу, где только что приземлилась Черная стрела, оставалось три шрама от корабля и сопровождающих корветов. Медленно поползли маскировочные сети с вплетенными ветками, закрывая чернеющие просеки, где так и остались лежать брошенными шланги — они свои задачу выполнили и больше не нужны.

Чтобы сделал Никита на её месте? Поговорил бы. Ей надо поговорить с командором. Она слишком много думает и беспокоится. Вдруг командор тоже? А там уже вместе решат, что делать. А как ей начать? Как с отцом? Вдруг он и правда считает ее своей дочкой. А как говорить... с папой. Она никогда его не знала, как и мать. Всю осознанную жизнь только тётка и её слова. А если говорить как с вышестоящим офицером, то она не могла просто вломится в каюту и попросить внимания. Нужен был веский повод. Либо ждать пока сам позовет на разговор.

Елизавета выдохнула хоть что-то похожее на план. Лучше чем постоянно пережевывать. Но надо было пройтись... Благо сейчас личное время по распорядку дня и до дежурства на мостике время еще оставалось. Девушка бросила взгляд в иллюминатор, крейсер уже поднялся достаточно высоко. На сердце стало немного полегче — снова в своей стихии. И тут же погрустнела, готова ли она будет от нее отказаться ради общего дела, чтобы не подводить экипаж и всю задумку? Со вздохом девушка отошла от иллюминатора, перед выходом из каюты еще раз посмотрела в осколок зеркала, как же ей не хватало настоящего, что было разбито в недавней стычке.

***

— Николай Андреевич, о чем задумались? — с хитроватой улыбкой Лиза обратилась к адъютанту. Свежий ветер трепал золотые кудри девушки. Свежий воздух и высота делали свое дело — все мысли пришли как-то в порядок.

Когда она прогуливалась вдоль борта главной палубы и увидела грустного Николая Андреевича, что смотрел вдаль, не могла отказать себе вернуть должок за все те разы, что точно также подлавливал ее.

— А Елизавета Петровна, да так ни о чем, — с усталой улыбкой он посмотрел на девушку и отвернулся к горизонту. — О нашей вылазке все думаю и что-то у меня не сходится.

— Да? — Лиза встала рядом и оперлась на перила. Поддерживать разговор не хотелось, но раз уж сама начала. У всего есть своя цена.

— Если быть честным и откровенным, то я думал, что всю эту вылазку командор затеял только ради своей шкуры, тем более в немилость к регенту попал. Может даже Сирогику сдаться с кораблем. Но потом рандеву с остальными, а теперь и полноценная база в тылу противника... И ведь наверно не одна... ты же помнишь те заметки того графика, — Лиза нахмурила брови слегка отвернувшись, в них-то она так и не заглянула, спасибо адъютанту. — Как-то слишком сложно ради собственной шкуры. Сомнения у меня и раньше начали появляться — шифр, помнишь-то из тех заметок? С Львом Сергеевичем со Сметливого мы его таки вскрыли, благо он в объединенном пароходстве работал и шифр тамошний. Тут полноценной операцией пахнет, только целей не знаем. Это точно не пошуметь как говорит командор. Для этого слишком тихо идем.

— А почему думали, что сдаться командор с кораблем противнику хочет.

— Ну как сказать, — ухмыльнулся адъютант и уставился в горизонт. — Причины были. Первое же, что услышал, когда Сирогику обратно нас поперли, и мы от границы пошли в обратку, и поэтому вернулся от союзничков, Цесаревич с Сирогику пытался связаться. Зачем и почему достоверно не знаю, но догадываюсь, что может как-то образумить. Да только вот связывался не с императором тамошним. А с кем увы не знаю, через третьи руки узнал. А от чьего имени сейчас командор действует? От имени Цесаревича. Вдруг ему связаться с теми же самыми людьми получилось и гарантии для себя какие-то выбить. Но вот теперь не знаю...

— Если это полноценная операция, то почему это плохо? — спросила девушка.

— Ну, как тебе сказать, взгляды Цесаревича и Регента точно разнятся в том как эта война должна идти, но кажется, что если бы они объединились, то точно бы Сирогику бы показали где раки зимуют. Представь вся та сила что осталась у Регента и умение организовывать людей Геннадия Даниловича, все его скрытые ходы. Но увы они в контрах. Такие силы пропадают и ведь хотят одного... И все же интересно о чем Цесаревич с Сирогику пытался поговорить.

— А если и правда командор к Сирогику собрался... — на автомате спросила девушка. Разговор по-прежнему не интересовал. Оперившись на борт она смотрела за горизонт.

— Ну, что тут тогда сделать? — с усмешкой ответил адъютант. — Как и с любым предателем — смерть.

— Что? — встрепенулась девушка.

— Мы с Геннадием Даниловичем офицеры. Мы приняли вдвоем эту роль, а значит все о чем мы можем думать, только о стране. Допускаю, подходы у нас с ним могут разнится, но ответственность одна у нас с ним. И наверное у него она еще и тяжелее раз свою семью ниже страны поставил. Но какие бы не были заслуги раньше, какие бы цели не преследовал сейчас, но переход к врагу — предательство.

Адъютант замолчал, и теперь только гудение турбин и ветер. С какой-то странной ухмылкой буравил взглядом горизонт, девушка же не спускала взгляд с собеседника.

— Пойми меня правильно. Я уважаю Геннадия Даниловича и очень хочу чтобы он свои склоки с регентом отбросил и вместе против Сирогику пошли. Но увы по разным причинам этого не случится точно. Слишком они стали в контрах, и, с моей стороны, не без помощи самого командора. И теперь я очень хочу ошибться в нем. Хочется верить, что это действительно войсковая операция, что ведет командор пусть и вопреки регенту. Все что назло врагу, я только поддерживаю, и ... — адъютант на секунду умолк и наконец посмотрел на Лизу. — ... и хоть какая-то надежда появилась. Но вопросов у меня слишком много и все что знаю друг с другом не сходится. Эх, пойду к себе в каюту. Надеялся свежий воздух мысли в порядок приведет, но что-то не помогло. Бувай.

Сладко потянувшись, Николай Андреевич на каблуках развернулся и зашагал к себе в каюту. Елизавета пыталась переварить услышанное. Черная стрела набирала ход, набегающий ветер беспокойно теребил золотистые кудри. Девушка опять осталась наедине со своими мыслями.

***

Дежурство на мостике не продлилось долго — на крейсер прибыл разведчик с неутешительными сведениями и срочный сбор опять в кают-кампании. До рандеву со остальными силами, что успели уйти вперед еще полдня, но решения надо принимать уже сейчас.

— Они таки успели, — Елизавета первый раз видела, как капитан Порфирий Павлович закурил трубку. — Заразы. Успели достроить как минимум одну батарею.

— Похоже, как бы мы не хотели без потерь к линии подойти уже не сможем — одна батарея перекрывает дальности у всех кораблей в группе, — пожал плечами радист Георгий Павлович.

— Но увы для плана нам надо подойти и пошуметь, какими бы не были потери, — отозвался командор. — ошибок нет?

Адъютант, что уже стал привычным членом таких собраний в кают-кампании, только с какой-то ухмылкой следил за командором и капитаном. Девушке казалось, что в голове он что-то обдумывал не связанное со встречей.

— Нет, четыре орудийные башни полностью готовы к бою и прикрывают остальные батареи, что еще достраиваются, — ответил разведчик Михаил Иванович и остановил взгляд на Елизавете, — Совместными силами мы точно перебьем и те что отстроились, и те что строятся, но точно не без потерь. Не все корабли продолжат путь.

— Но нам нужны все, чтобы полностью план оправдать, — как будто начал злится. — Мы и так потянули с собой лишь тех кто согласился.

— Сдается мне что тут все зависит, кто первым на огневые позиции выйдет, — продолжил Михаил Иванович не спуская взгляд с девушки. — И есть у меня идея. Елизавета Петровна вы ведь любите без мотора летать? Геннадий Данилович, мне нужны все разведчики, включая Елизавету. Думаю мы сможем позволить вам сделать первый залп.

— Все? — девушка заметила как командор пытался сдержать эмоции.

— Да, я думаю Елизавета сможет поделится своим опытом полетов без двигателя, чтобы выровнять ожидания.

— Но если мы положимся только на разведку, не останемся ли мы слепы потом? — встрял адъютант.

— Мы идем в конце концов одним кулаком, — ухмыльнулся Михаил Иванович. — Всех не потеряем. И все мои могут подменить друг друга. Для каждого корабля свой разведчик нам уже не нужен. Отправим же лишь некоторых для задания — скорее провалим вылазку и подставим под удар всю группу, пусть и сохраним пилотов.

— А почему только разведчики? Почему ястребков не погонять? — снова встрял адъютант.

— Не волнуйтесь и их погоняем, но увы наши трипланы без двигателей столько не пролетят, слишком тяжелы. А истребителей на бипланы быстро не переучим.

Внезапно Лиза поняла, что ее буравили взглядом и командор, и разведчик, и адъютант.

— Елизавета Петровна, вы согласны на вылазку? — спросил ее капитан. Командор Геннадий Данилович, показалось, зажмурившись отвернулся.

— Да я согласна, — сжала кулаки девушка. Для себя она решила — не подведет.

Глава 17. Ночная ведьма

Черная Стрела вместе со Сметливым и другим корветом уже к вечеру догнала эскадру командора, как ее уже начал называть адъютант, и Михаил Иванович сразу собрал всех разведчиков и объяснил свой план. А потом оставил Елизавету на едине с ними рассказать какие-то детали о полетах без двигателя, и в целом о планировании. С одной стороны о своей просьбе он предупредил немного заранее, но все же она, как ей показалось неслабо краснела, когда рассказывала возможно очевидные вещи для других офицеров а те только кивали головой. Но ни смешка, ни упрека в ответ. Был ли это еще один урок от главного разведчика?

А сейчас Елизавета была одна на биплане. На руке туго затянута черная траурная повязка, что несмотря на боевой вылет потребовал повязать командор. Локоть лежал на кобуре револьвера, что пожаловал Порфирий Павлович.

Рыжие цифры циферблатов светились во тьме, прямо за ветровым стеклом замер винт, двигатель заглушен. Шум ветра трепавшего тканевую обшивку биплана. И впереди едва виднелся тусклый красный фонарь на киле ведущего разведчика. Если совсем приглядеться можно было различить и другие фонари самолетов вылазки. На каждом только один пилот, чтобы не рисковать всеми развед экипажами и Никита, как и Елизавета, где-то совсем рядом, управлял молчавшим планером.

В первые минуты после вылета, она не могла поверить что снова участвует в боевой вылазке, коленки тряслись, отчаянно сжала рукоять управления и в шелесте ветра мерещился гул двигателей вражеских бипланов. Но минуты полета в тишине тянулись бесконечностью. Ни угроз, ни противника, только чернота вокруг, звезды в небе, красные едва заметные отсветы фонарей да рыжие цифры приборов. Тревога отступила, осталось лишь какое-то возбуждение.

Вылазка стольких разведчиков и без двигателей и не для разведки, но для атаки, наверное была первой не только Елизаветы. Еще одна из причин для полета в одиночку — взять больше вооружения на борт. Под брюхом биплана были теперь закреплены еще и несколько бомб и зажигательные капсулы. Михаил Иванович точно хотел сильно пошуметь.

Девушка пыталась не окосеть, пока одним глазом следила и за едва видневшимся красным фонарем прикрепленным на киле ведущего, и за рыжими цифрами на хронографе, чтобы не пропустить момент. К позициям противника, если не ошиблись с погодой, должны были прибыть уже на излете, когда либо включать моторы, либо садится во тьме куда придется. Пока разведчики бесшумно шли плотным строем, Черная Стрела и еще пара крейсеров на тихом ходе должны были выйти на огневые позиции.

Из-за горизонта начала выползать полная луна, по земле внизу поползли вначале длинные тени. Стали различимы очертания полей, лесов и просек в призрачном свете. Яркие звезды в небе стали тусклее. И чуть вдалеке наконец показались рыжевато красноватые пятна, едва различимые в лунном свете, позиций противника, что до сих пор не ждал визита. Когда наконец под ногами начала складываться картинка у девушки совсем отлегло на сердце и она чуть ослабила хватку на рычаге управления. Бросила взгляд на шкалы манометра пневмостартера. Все в норме... Может все и получится?

На секунду у девушки йокнуло сердце — полная луна впереди. Прямо как в ее первом боевом вылете — одна ошибка и на фоне черного неба опять вспыхнет звездой ее биплан, выдавая положение. Но ей не надо маневрировать сейчас надо только дождаться момента. Желтоватые позиции все ближе. Сердце билось все сильнее и сильнее страх снова дал о себе знать.

Когда они скрылись под капотом, Елизавета, проверив высоту и парой щелчков рукоятей перископа, что теперь заменял ей бомбовый прицел, внесла поправки. Выдохнув, она прильнула к окуляру. Все что смогла рассмотреть черно-серую кашу, что проносилась подобно калейдоскопу. Но как только в поле зрения появилось первое ярко рыжее пятно огней, девушка отжала гашетку — порция зажигательных капсул просыпалась туда, где должны были находится позиции противника и практически сразу потянула рукояти пневмостартера двигателя. Мотор нехотя, но через пару-тройку оборотов ожил, к облегчению девушки.

В тот же момент остальные бипланы, что участвовали в вылазке, практически одновременно с ней сделали то же самое. Спустя секунды за спиной едва слышные разрывы капсул, леса начали окрашиваться рыжим от разгоравшихся пожаров. Вместе с первыми языками планами, вытесняя страх, в душе разгорался азарт.

Оборона противника на чеку — в небо полетели осветительные снаряды и разорвались высоко над землей, развешивая ослепительные канделябры огней, облегчая наводку орудий не только обороны противника, но и Черной стрелы и других крейсеров.

Краем глаза среди леса девушка заметила вспышку среди леса — кто-то не смог запустить двигатель. Елизавета встряхнула головой и потянула рукоять слегка на себя, выводя биплан в горизонт, крутым креном вернула самолет к батарее и переключила оружие на легкие бомбы. Прямо перед ней штрихами расчерчивала небо противовоздушная оборона противника, пытаясь выцелить в ярком свете осветительных ракет выкрашенные в черный цвет атакующие бипланы.

Направив самолет к ближайшему гнезду обороны противника, девушка бросила взгляд на рыжие цифры хронографа, воздушной спидометра и альтиметра, пара щелчков наводки на перископе, что заменял прицел, и снова прильнула к кожаному окуляру. Нажатие на гашетку и бомбы ушли. В зеркале позади вспышка и гнездо замолкло. Пока девушка проверяла результаты удара в зеркале биплан успел улететь порядочно от места боя. Перегрузка вжала ее в сиденье, под пятой точкой о себе напомнил жесткий парашют — Иммельманом Елизавета вернула биплан на курс к батареям противника. Издали лучше виднелась вся картина вылазки — на атакованной батарее разгорались пожары, очерчивая поднявшиеся над лесом орудийные башни. Штрихами рвала небо работа противовоздушной обороны и разведки командора. Вдали над соседними недостроенными батареями тоже висели теперь в черноте неба ослепительные ракеты, обозначая свои позиции для удара, стирая за собой звезды на небе и тусклый свет полной луны на лесах вокруг.

Девушка ехидно улыбнулась — пока план работал. Сейчас все батареи были и слепы, и глухи, чтобы среди всего что творилось услышать выход на обозначенные рубежи Черной стрелы и остальных кораблей. Взрывы на земле, моторы в воздухе, пулеметы и яркий свет от ракет не оставляли шансов противнику во время заметить угрозу. Первый залп оставался за командором.

Чтобы уменьшить шансы обороны подбить ее, девушка направила самолет ближе к верхушкам и скорректировала путь, наудачу пустила пару очередей из курсовых пулеметов по первому попавшемуся гнезду ПВО. В небо ушли отрикошетившие трассирующие выстрелы, что-то она точно задела. Еще один взгляд на тусклые в свете ракет рыжеющие цифры хронометра. Сейчас уже должны были наконец подключиться трипланы черной стрелы с тяжелыми бомбами.

Стоило подумать и на позициях прямо перед ней, вслед за пронесшейся мимо тенью на фоне разгорающихся пожаров, расцвели цветы разрывов тяжелых бомб — бипланы уже сражались не одни. Нажатием на гашетку — Елизавета сбросила остатки бомб, теперь бы согласно плану уходить. Трипланы уработают позиции достаточно, чтобы противник даже и не думал о дальних подступах.

Легким креном довернула разведывательный биплан на курс отхода, мимо аварийной площадки, но прямо перед ней длинными штрихами расчертили небо трассеры наземной противовоздушной артиллерии. И ведь точно целились не по ней — она летела ниже нижнего. По ветровому стеклу протянулись черные штрихи масла, перекрывая обзор и сливаясь с ночным небом, мотор начал чихать и спустя пару секунд остановился. Все-таки попали.

Доворот рукоятью управления. Еще один взгляд на рыжие цифры, но уже компаса. Дотянет ли до точки сбора? На лице растянулась нервная ухмылка. Михаил Иванович будто готовил ее к случившемуся, она помнит урок. Довернула самолет на аварийную точку сбора. Высота ниже нижнего, но может быть ей хватит. Не долетит, так добежит.

Битва оставалась позади, на хронометре отсчитывались последние минуты до основного удара крейсеров. Как можно быстрее следовало ей убраться из зоны поражения. На лесе от осветительных залпов противника тянулись длинные черные тени. Один глаз на альтиметре и спидометре, другой глаз на верхушках леса перед ней, что едва виднелся сквозь всплески масла, лишь бы не окосеть. Девушка отстегнула один из привязных ремней, чтобы высунуться чуть повыше и попытаться, прищурившись, разглядеть лес перед ней.

Верхушки все ближе. Черные тени тянулись по серым кронам. Секунда и по крыльям захлестали ветви, сдирая тонкую ткань. Девушка потянула рукоять слегка на себя, пока горизонт не скрылся под капотом. Самолет ушел в набор высоты. От легкой перегрузки парашют напомнил о себе, но спустя пару секунд о себе дал знать оставшийся пристегнутым ремень. Рукоятка и педали практически полностью потеряли вес, Елизавета, не опуская нос самолета, широкими и резкими движениями после тренировок на автомате пыталась удержать его от сваливания. Как же она хотела сейчас, чтобы кто-то в задней кабине взял на себя управление. Впереди только небо и масленные пятна. Биплан парашютировал вниз. Лишь бы не свалится — только и думала Елизавета, забыв о приборах, борясь с желанием опустить нос биплана вниз набрать скорость, чтобы почувствовать хоть какое-то усилие на органах управления.

Хруст веток и каркаса, треск ткани отрезвил ее. Не то тренировок, не то от страха девушка обхватила голову руками, защищая от возможных ударов. Звук разбитого ветрового стекла. По лицу хлестнули листья. Биплан резко тряхнуло, и все остановилось.

Вдали слышался глухой треск пулеметов, уханье разрывов бомб. Девушка открыла глаза — самолет повис в паре метров над землей, приборную панель загораживала одна из обломанных веток. Черноту леса разрывал странными узорами пробивавшийся сквозь переплетенья веток кроны свет осветительных ракет.

Где-то совсем недалеко раздались выкрики — противник точно прочесывал округу и может быть даже видел падение девушки. Не долго думая, она нащупала под сиденьем аварийный вещмешок, что успела возненавидеть за время тренировок с Михаилом Ивановичем, и скинула вниз. Перерезав оставшийся ремень, девушка перевалилась через борт. От боли Лиза зажмурилась. Несмотря на все еще пристегнутый парашют при падении больно ушибла копчик. Биплан повис выше чем оценила Елизавета.

Звуки голосов поисковых групп снова раздались, но уже ближе. Все еще щурившись, Елизавета кое-как поднялась, нащупала вещь мешок и понеслась вперед, спотыкаясь на корнях, к точке аварийного сбора. Лишь на бегу она достала из подсумка компас и слегка скорректировала бег. Яркий свет осветительных ракет точно был ей сейчас не помощник — причудливые узоры яркого света сбивали с пути. Казалось, что уже заблудилась.

Снова выкрики за спиной. Преследователи точно нашли повисший биплан на ветках, но не увидели пилотов — погоня продолжается. Не долго думая, Елизавета отстегнула застежку кобуры. Плечо отдавливал вещмешок на каждом прыжке, когда она пыталась увернуться от несуществующих кустов, нарисованных тенями.

Еще один прыжок через корни и внезапно перед ней возник силуэт со сломанной на бок шапкой, как у Сирогику и с вскинутым ружьем. С выкриком от испуга — девушка выхватила из кобуры револьвер и направила в голову вражеского солдата и застыла. Снова тишина.

Только сейчас Лиза сообразила, что ружье направлено за ей спину. Противник лишь молча кивнул — в свете ракет она рассмотрела черную повязку на плече. Незнакомец теряя терпение что-то прокричал на своем, одной рукой отпустив ружье, махнул себе за спину. Девушка все еще сомневалась, еще мгновенье и выстрел — за её спиной раздался выкрик, сломанные ветки, звук рухнувшего тела. Из соседних кустов раздались еще ружейные залпы. И снова кто-то что-то прокричал невдалеке. Незнакомец лишь отпихнул Елизавету и пошел дальше и еще один залп оглушил ее. Из соседних кустов раздались еще выстрелы по преследователям.

Не отпуская револьвер, девушка рванула вперед. За спиной разгоралась перестрелка. Одна из пуль просвистела рядом и глухо ударилась о ствол дерева, осыпав мелкими щепками Лизу. Шарахаясь от несуществующих стволов в ложном свете осветительных ракет, бивших сквозь кроны, она бежала дальше, куда махнул незнакомец с черной повязкой.

Внезапно среди всей перестрелки и взрывов за спиной, она расслышала тихий гул турбины, раздались две птичьих трели.

— Ведьма, Ведьма, Ведьма — прокричала девушка пароль что вбил в голову разведчик Михаил Иванович перед вылетом.

— Елизавета Петровна, ты ли что ли? — кто-то ответил впереди. — Давай быстрее, мы отчаливаем уже. И так дольше нужного прождали.

— А те кто в лесу? — наконец Елизавета, прикрыв глаза рукой, сквозь кусты ввалилась на поляну с десантным ботом. Из короткой трубы неказистого мелкого судна валил дым вперемешку с паром, выбрасывая искры — Их не ждем?

— Кто в лесу? Лиз, ты там головой не стукнулась? Давай, давай, мы уходим. Быстрее! Сейчас вот-вот командор ухнет, — торопил замешкавшуюся девушку длинноусый офицер командора с самозарядным карабином и такой же черной повязкой, как у девушки и незнакомца в лесу. Полевой мундир перетягивали ремни страховочной обвязки.

Десантный бот напоминал ткацкий челнок — центральную часть занимала длинная турбина совмещенная с паровым котлом, топкой и сферическим отсеком для ядра. По бокам выступали практически во всю длину судна спонсоны для воды и топлива. Внизу под брюхом болталась крохотная гондола для экипажа в которой выпрямится даже во весь рост нельзя было. Дальности едва хватало для коротких вылазок туда и обратно, а по грузоподъемности едва могло влезть отделение бойцов, не считая трех человек экипажа.

В этот раз тихоходность суденышек была его преимуществом — десантные боты вышли даже раньше разведчиков и буквально шкребли кроны деревьев на пути к точкам сбора в тылу противника. А маломощные турбины так еще и на высотах и направлений, с которых никто не ждал атаки, позволяли скрыть их приближение. Командор мог позволить себе потерять самолеты, но не экипажи. Были бы они еще и чуть более грузоподъемными — может быть и налет разведчиков не понадобился бы.

За спиной сквозь гул турбины раздались четыре птичьих трели

— Уходим, Уходим, Уходим, — скомандовал офицер за спиной.

Как бы не хотелось ей бросить аварийный вещмешок но с ним и заскочила, согнувшись и едва не ударившись головой, на борт десантного бота сквозь широкий, но узкий проем проём. Кто знает придется ли где еще внезапно высаживаться. На секунду девушка даже испугалась, когда офицер заскочивший следом неожиданно и не церемонясь пропихнул ее вглубь гондолы, а сам уселся на краю, спустив ноги вниз, и прицепил одной рукой страховочное крепление. С другой стороны через такой же проем но позади суденышка вскочили еще два пехотинца и точно также уселись на краю и прицепились к судну.

Над головой взвыла турбина, Лизу буквально окатило волной жара от топки впереди, бот покачнулся и оторвался от земли, спустя пару секунд и уже он был выше деревьев, взял прямой курс к судам командора. Из пилотов на борту девушка была одна. Как же она надеялась, что была единственной невезучей из всей вылазки, но тут же вспомнила вспышку в лесу, от одного разведчиков, что не смог запустить мотор. На сердце похолодело. Прав был командор — слишком везучая.

Суденышко едва покачивалось, сквозь кусок проема, что не загораживал собой длинноусый офицер виднелись висящие в небе осветительные ракеты и трассеры наземной обороны, что чертили уже пустое небо. Набравшись смелости девушка, отпустила вещьмешок и на коленках подползла ближе к проему, из кармана достала карманные часы, до начала атаки отсчитывались командора отсчитывались последние секунды.

Ветер теребил золотистые волосы, выбившиеся из-под шлемофона, внизу тянулись леса и разгорались пожары, на фоне которых четко проступали черные очертания орудийных башен противокорабельной обороны противника. И черное небо, с которого огнем лесов и ярким светом осветительных ракет были стерты звезды.

Секундная стрелка пересекла последний раз заранее установленную заранее отметку. Далеко у горизонта на разной высоте расцвели тусклые звезды выстрелов. Эскадра командора начала работу. Хоть и на огневые рубежи вышли всего два три судна, но сейчас огонь вели, пусть остальные и холостыми зарядами, но с безопасных дистанций, вся эскадра.

Пока на горизонте мерцали звездами залпы орудий своих. Тянулись секунды, сердце начало тревожится, ничего на позициях противника ничего не происходило. Девушка вспомнила про подлетное время в 15 секунд, о котором ей раньше говорил Никита. Внезапно на фоне пожаров ожили и начали шевелится достроенные башни, что наконец расслышали атаку, но видимо оценив обстановку остановились — поняли, что их уже ничего не спасет.

По лесу на рубеже начали вспыхивать разрывы снарядов, поднимая высоко над лесом вырванные с корнем деревья. С каждым залпом, что накрывал батареи, все больше и больше пожаров зажигались взрывами и снарядов и боекомплектов позиций. Разрывы сотрясали удаляющийся прочь десантный бот. Порой казалось девушке, что она могла расслышать свист подлетающих снарядов, смешивающийся с гулом недалеких разрывов. Ударный костяк эскадры, тихим ходом вышедший на позиции, методично обрабатывал все ярко освещенные позиции. С одним из залпов пропали и силуэты противокорабельных башен. Медленно, но верно, крейсеры командора с дальних подступов превращали лес и позиции в щепку и бетонный щебень.

Десантный бот тем временем невозмутимо набирал высоту и по легкой дуге возвращался к эскадре. Еще не успели стихнуть последние разрывы на позициях противника, тревога совсем отпустила девушку. На ум почему-то только пришла высадка командора при полном параде, Михаила Ивановича и отряда бойцов на Черную Стрелу, пока она принадлежала союзникам. Высокопоставленный офицер и отделение бойцов в парадных мундирах, что даже не могли встать в полный рост в низенькой гондоле десантного бота теперь пробивали ее на смех.

Глава 18. Открытие

Турбины Черной Стрелы, уже привычно гудели под ногами. Но Елизавета все равно нервничала. Как могла она оттерла пятна масла с щек, что видела в осколках зеркала — но следы остались. Сейчас при полном параде в офицерском мундире, с папкой рапорта о вылете под мышкой она стояла у двери каюты командора. План поначалу ей казался беспроигрышным — доложить о итогах вылета и попытаться поговорить, задать и прояснить все подвисшие вопросы сразу как только вернулась с вылета.

Но теперь, когда потеряла еще один самолет, когда, скорее всего, на ее лице оставались следы неудачной вылазки, так и хотелось сбежать или просто передать рапорт через Михаила Ивановича, или кого-то еще. Слегка прихватив рукав — девушка еще как могла протерла щеки, но казалось что только сделала хуже — жар на них еще сильнее. Беглый взгляд на карманные часы — пора.

Время что, она назначила сама, подошло. Если она хочет точно прояснить все вопросы с командором, то лучшего шанса точно не будет... Но вдруг если он действительно считает ее своей дочерью... А тут она еще с одним напоминанием, что он мог потерять ее еще раз. И почему он назначил встречу в каюте?

— Так отставить, — тихо сказала Елизавета и постучала. — Елизавета Петровна, явилась с рапортом о вылете лично в связи с потерей самолета. Разрешите войти?

— Войдите, — глухо отозвалось с той стороны двери. Как же хотелось ей, чтобы никто не ответил.

Дверь скрипнула, и Лиза с закрытыми глазами шагнула вперед.

— В последнем вылете боевые задачи выполнены, при возвращении потеряла биплан разведки, но в соответствии с инструкциями явилась на место сбора. Хотела передать рапорт лично, — не открывая глаз, она склонила голову.

В ответ только тишина. Секунда, две, три, пять. Наконец не выдержала и открыла глаза. Елизавета стояла на пороге едва освещенной каюты. Под потолком раскачивалась тусклая рыжая лампа с бумажным абажуром, отбрасывающим глубокие тени на стены. Командор сидел на стуле к ней спиной уставившись в иллюминатор. На кровати девушка рассмотрела фотографию в рамке, что раньше видела висящей.

— Что тут я могу сказать. Задача выполнена, пилот — цел, — остановился Геннадий Данилович. И следом, оглянувшись на девушку, внезапно продолжил. — Оценка удовлетворительно. Не знаю то ли вы хотели услышать, Елизавета Петровна. Вряд ли рапорт оценку исправит. Оставьте его, раз уж сделали и свободны.

Сердце сжалось. Но отступать было некуда Лиза, решила следовать плану. Она закрыла за собой дверь и, не зная как начать, пошла напролом

— Ваше высокородие, ради успеха нашей кампании готова на все. Если необходимо готова спуститься на землю, как только прикажете, чтобы не становиться обузой и помехой, учитывая прошлые потери.

— Откуда такая перемена души? — все еще отвернувшись, холодно спросил командор. — А как же свобода? Она ничего не стоит теперь как только пошли трудности? Или поняли, что тут свободы нет?

— Стоит, но... — девушка запнулась. — но я не ваша дочь. Поэтому не хочу чтобы вы ради меня рисковали кампанией... всем тем, что вы вложили в ее успех... я...

— То что я когда-то сравнил вас с моей дочерью не дает вам права говорить о ней, — с железом в голосе раздраженно перебил командор. — Тем более не дает права использовать ее как извинение для дезертирства... Вы ничего не понимаете.

— Да не понимаю... — опустив взгляд ответила Лиза. — Но я знаю как вы потеряли свою семью. И знаю насколько вы важны для всей операции. И тем более знаю что я способна только на ошибки. Я не хочу чтобы вы винили себя из-за моих ошибок. Как я не хотела помочь но до сих ничего путного не сделала... Все что хотела — доказать что что чего-то стою.

Выпалив, Лиза смолкла, в горле застрял ком. В каюте теперь слышался только гул турбин Черной стрелы.

— Первый вопрос. Кто тебе рассказал? — прервал паузу командор и устало и холодно спросил ее.

— Михаил Иванович... — от перемены в голосе Геннадия Даниловича в душе поселился страх.

— Что ж возможно так действительно будет лучше, нечего скрывать, — со вздохом он ответил и наконец повернулся к девушке.

В тусклом свете электрической лампочки в коридоре командор выглядел собственным призраком. Из сумерек каюты Геннадий Данилович пробуравил девушку уставшим вымотанным взглядом.

— Ты не представляешь как бы помогла тогда на верфи, если бы не стала спорить и приняла назначение на другое судно, — опустив взгляд, оперся на колени Геннадий Данилович. — Второй вопрос, почему ты, несмотря на предупреждения, пошла с нами? Только не говори про небо и свободу...

— Но я и правда ради свободы... вам не понять... вы не сможете...

— А ты попробуй объяснить, сядь — командор кивнул на койку. — Я выслушаю.

Зачем она пришла сюда. Как много хотелось забыть. Лиза послушно села и опустила голову.

— Единственное, что я помню с детства — свою тетку... все решала за меня... Где и чем заниматься. С кем дружить, с кем общаться. Что и кому говорить... Даже что помнить, — в душе оборвалась струна. — Я ничего не помню о родителях. Вообще ничего. Знаю что тетка бежала со мной со Стольного града. Знаю что она записала меня на свое имя. Но кем они были... Как их звали... И я их сама не помню... Любой вопрос — скандал с угрозами... за что не знаю...

Судно легко покачивалось пока рассекало ночное небо тихим ходом. Тень от абажура то погружала то погружала командора во мрак, то отступала в сторону давая место свету. Но Елизавета всего это не замечала. Она сидела, опустив голову, и сжала кулаки до белых костяшек.

— И как это связано с небом, — девушка вздрогнула от голоса Геннадия Даниловича . Офицер оперся локтями на колени и буравил ее взглядом. — И флотом.

— Так это моя свобода, — Лиза подняла голову. — От тетки, от прошлого... От ее контроля...

— Армия и тем более флот — лучшее место, чтобы спастись от чье-то контроля, — зло усмехнулся командор.

— Мне все равно, но это первое что сделала... что решила сама... чего добилась сама, — девушка внезапно нашла опору. — Тетка хотела сбежать как можно дальше от Стольного Града и приехала в город где я росла рядом с верфями и видела каждый день как суда строились и отправлялись в путь. Я слышала каждый день как небо рассекали самолеты. И я росла с надеждой что также улечу как можно дальше от нее, чтобы не слышать ее. И как бы она не злилась, как бы не пеняла моими же родителями о которых сама ничего не говорила, почти каждый день сбегала на аэрополе мечтать о том как также сбегу от нее. Небо стало символом свободы...

Теперь Елизавета с злой ухмылкой глаза в глаза уставилась на командора.

— И когда цесаревич Алексей Петрович объявил о первом девичьем наборе летного училища, я довела ее до истерики, но добилась своего. Вместо благословения провожала проклятиями... Да и в училище, — она нахмурила брови. — Все напоминали кто я, чего положено и чего не положено, и чем мне надо заниматься. И куда мне идти. Но я доказала и им и тетке чего стою... Я дошла до конца, я стала пилотом. Я решила кем мне быть.

Голос дрожал от волнения, но впервые за долго под ногами чувствовалась опора.

— То есть все, что ты сделала, только на зло тетке? — смотрел в душу командор.

— Я... я... не знаю — его слова ударили под дых.

Неужели это правда. Вся ее жизнь на зло. И ведь правда — всего что она добилась, случилось только из-за тетки. Единственная кто с детства была рядом, а теперь она одна и даже не знает что с не сейчас. Внезапно захотелось заплакать.

— Два сапога пара — оба сломанные, — не спускал с Елизаветы глаз Геннадий Данилович.

— Нет, — сжала кулаки девушка и посмотрела в глаза командору. — Не сломленная. Может быть я делала все на зло... но это я решила... может быть я ничего не стою и не приношу никакой пользы... но я этого стою. Я не собираюсь быть кем-то для кого-то. Я не собираюсь быть паинькой заинькой для тетки, я не собираюсь быть посудомойкой для офицеров в училище. Я слишком долго боролась со всеми, чтобы быть собой... если единственное почему я на корабле — это то что я похожа на вашу дочь, я лучше сойду. — голос дрожал. В памяти снова взрыв у мостика, снова стеклянный взгляд лейтенанта, через которого перешагнула к дальномеру. Если единственное, что могу сделать — это уступить место кому-то через кого легко перешагнуть в случае потери — я сойду и буду искать другие способы летать. Может я и начала назло, но я полюбила небо.

Сердце девушки вырывалось из груди. На скулах командора проступили желваки. Тонкая злая усмешка искривила губы.

— Перешагнуть... — Геннадий Данилович дал девушки выговорится. — Думаешь я не смогу перешагнуть через тебя? Я перешагнул через свою семью. Я променял их на Бореаславию. Я убил их своими же руками устроив ту чертову инспекцию на Черную стрелу. Не смогу перешагнуть? На судне только потому, что похожа на мою дочь?! Я все сделал, чтобы оформить твой перевод... я хотел чтобы как и подобает тебя оставили на земле после твоей самоволки, и я отдал приказ о немедленном взлете корабля, я отправил тебя под домашний арест, чтобы не встречаться с тобой. Я видеть тебя не желаю на корабле и ты сделаешь мне одолжение, если прямо сейчас отправишься на землю. — каждое слово словно молотом било по сердцу девушки. — Но не я веду операцию, и не мне решать оставаться тебе или нет. Я могу только смириться...

Опустив взгляд командор умолк. Елизавета все еще сжимала кулаки, но будто потеряла опору.

— Смириться... я думал я смирился и уже ждал чтобы уйти вместе с судном, сделав все что могу для Бореаславии, раз семью на нее променял. И тут ты появилась, да еще смеешь говорить о моей дочери, — Геннадий Данилович приподнял губу, оскалив зубы, и снова по. — Ты вообще можешь меня как отца что я чувствую?

— Нет... у меня не было родителей, у меня была только тетка, как мне вас понять, — костяшки на кулаках Лизы побелели. — Если не вам, то кому я тут сдалась?

Геннадий Данилович поник и отвел взгляд. Со легкой вспышкой лампа перегорела. Елизавета вздрогнула, внезапная темнота слегка сбила с толку и охладила злобу.

— Порфирию Павловичу, — стул скрипнул — командор прошагал мимо девушки и открыл дверь. Тусклый свет коридора залил каюту. — принять тебя в команду, отправить за тобой пилота, снять с тебя арест — все его приказы.

— Приказы? — с недоверием отозвалась девушка.

— Он... — запнулся командор. — Он ведет операцию по мандату цесаревича. По плану, что успели согласовать до его пропажи.

В душе девушки вместо злости проснулось любопытство. Капитан ведет командора? Почему? Она уже приоткрыла рот задать вопросы, но осеклась. Командор стоял рядом, вблизи в свете двери ей показалось, что он постарел на не один десяток лет. Глубокие тени под острыми скулами от висевшей почти над дверью лампочки превратили лицо в череп.

Немного подумав, Геннадий Данилович оттолкнулся от двери рукой и вернулся в каюту.

— Я думаю, вы свободны, — повернулся он к девушке. — Если захотите сойти на землю, скажите — я устрою и прикрою вас перед Порфирием Павловичем. Хотите оставаться — вряд ли уже сделаете хуже.

Стул скрипнул, когда на него тяжело опустился офицер с поникшей головой. Все также с приоткрытым ртом стояла. Она смотрела на командора, и, кажется, могла почувствовать его одиночество. Его или свое. Она сделала шаг ближе.

— Я вряд ли смогу вас понять, — прижала руку к груди девушка. — Но хотела бы...

В ответ командор только тяжело вздохнул, но продолжил молчать. Мертвый абажур посреди каюты продолжал покачиваться.

— Ты же получается с самого детства в Николаевке росла? Как тетка со Стольного града увезла, — Лиза вздрогнула от голоса офицера. Он поднял голову и в глазах блеснул тусклый свет коридора. — Никогда раньше не бывал в южных губерниях, говорят, что садов море, весной все в цвету...

— Что? — слова командора сбили ее с толку. Она все еще стояла в дверях и теперь с недоверием смотрела на Геннадия Даниловича.

— Сядь, — кивнул он на койку. — Я наверное и сам не понимаю... не знаю каково быть отцом. Наверно поэтому дочь вся в мать пошла, все лошади да книги... пока я с кораблями и службой носился и дома почти не бывал. И если быть честным... сейчас я ничего не хочу слышать о флоте — все отдал бы просто поговорить с кем-то. Устал. Но Черную Стрелу и Бореаславию теперь оставить не могу. Прости.

Снова только гудение турбин заполняло каюту. Командор опустил голову.

— Наверное действительно цветов много по весне... было, но тоже немного их замечала, пока мечтала о том как от тетки сбежать в детстве, а потом под Николаевкой вместо садов верфи да аэродром раскинулись, да я в училище уехала... — Геннадий Данилович поднял голову и снова смотрел на нее. Наверное и правда два сапога пара...

Оба только грустно ухмыльнулись. Елизавета молча подошла к койке и села. Мало помалу затянулся разговор. Разговор ни о чем и обо всем.

***

Сквозь иллюминаторы мостика нестерпимо било вечернее садящееся солнце. То ли из-за него, то ли из-за длинного полуночного разговора Елизавета то ли щурилась, то ли слипались глаза. Вокруг на первый взгляд ничего особенного не происходило — офицеры стояли у своих постов, пожилой капитан судна Андрей Борисович как всегда стоял с прикрытыми глазами и покачивался в ритм своим мыслям.

Черная стрела низко висела над лесным озерком с опущенными шлангами забора воды. Где-то позади гудели паровые турбины, разгоняя пополняющие запасы воды помпы. Густые кроны снаружи почти дотягивались до высоты крейсера, что в одиночестве с орудиями в походном положении выглядел легкой целью.

— Кажется купился, — опустил бинокль один из офицеров, что занимал наблюдательную позицию. — Корвет противника сменил курс и начал сокращать расстояние. Приказы?

— Что по радиотелеграфу? — бросил взгляд Геннадий Данилович, щурясь, и продолжил смотреть наружу. — Есть какие-то передачи?

Усатый офицер дежуривший у приоткрытой двери, выглянул в коридор и прокричал запрос командора.

— Молчит, ваше высокородие, — едва расслышав ответ, рапортовал он обратно.

— Уверенный какой, — на мостик, потягиваясь вошел Порфирий Павлович. — Правильно ли понял, что нашелся кто-то кто наживку заглотил? Хорошо бы родной он вначале пошумел, прежде чем мы его ушатаем... Скромный или глупый... Может подпустим поближе?

О плане Елизавета, конечно знала, но сейчас за происходящем почти не следила. Только вспоминала ночной разговор. Впервые за долгое время, на душе спокойно — почувствовала, что она не одна. Размышления прервало чужое прикосновение. Она не заметила как здоровенный Порфирий Павлович подошел сзади и, положил ей руку на плечо. Когда задрала голову, капитан тепло улыбнулся ей и пошел дальше к командору, на ходу забрал у одного из офицеров бинокль.

— Если наведет орудия заранее он может успеть дать залп первым, нам потребуется время дать отмашку и навести орудия. Предлагаю не рисковать — ответил Геннадий Данилович. — Будем придерживаться плана.

— Ну наши орлята если не разберут его, то точно займут. Ну как хочешь, — капитан Порфирий Павлович приложил бинокль. — Интересный какой, таких корветов у Сирогику не видел.

— Уже отдал приказ подготовить десантную партию, тоже стало интересно, — не спуская глаз с черной точки ответил командор и достал карманные часы. — Сигнальщик, внимание. Сигнал Гордому — гтовсь!

— Орудия, кажется и правда навел, прав ты Геннадий Данилович, — капитан продолжал следить за кораблем. — Хорошо заходит. Давай начинать.

— Сигнальщик! Сигнал Гордому — старт! — скомандовал командор. — Андрей Борисович, работаем по плану.

— Орудия! Корвет противника целься, огонь не открывать. Машинное! Турбины на полную, все в набор высоты. Помпы тормози, шланги на борт.

На мостике все оживилось, затрещали механические телеграфы, защелкали пульты наведения орудийных башен, в сигнальные трубки младшие офицеры передавали приказы. Под ногами сквозь пол почувствовался вой турбин. Грядущая стычка наконец вернула Елизавету на мостик, сердце забилось быстрее. Она наконец обратила внимание наружу — силуэт корвета уже угадывался и без бинокля, рядом с ним кроны деревьев провалились вглубь леса и из появившейся бреши, что матросы готовили весь день для посадки Гордого, на перехват корвета поднялись несколько звеньев штурмовых трипланов, небо расчертили едва заметные трассеры.

— Орудия наведены! — рапортовали с орудийных постов.

— Ждать команды! — обернулся Порфирий Павлович. — Пусть орлята поучатся.

Звенья одни за другим проходили над противником, выполняя бомбометания, несколько взрывов на земле от промахов взметнули ввысь щепки и поломанные стволы деревьев. Но несколько огненных цветов, разворачивая наизнанку настройку и борта, разгорелись и на несчастном корвете. Он медленно заскользил вниз к кронам. Трипланы выполнили еще один заход и направились к Черной стреле.

— Геннадий Данилович, а в десант возьми и Лизу, пожалуйста. Пусть и такой опыт посмотрит, — обратился с улыбкой Порфирий Павлович. — Хорошо наши с Гордого поработали.

— Слушаюсь, — девушка заметила, проступившие после ответа желваки на щеках командора.

До мостика легкой встряской докатился глухой взрыв паровых котлов корвета.

***

В памяти еще слишком свеж недавний вылет и бросок сквозь тьму, чтобы Елизавету на земле трясло мелкой дрожью. Она спустилась с Черной стрелы висевшей над обломками, вместе с третьей волной десанта на палубу сбитого корвета. На судно вместе с партией она проникла через огромную пробоину, похожую на распустившийся цветок вывороченного после взрыва металла и с трудом протиснулась через переплетенные трубки внутренностей единственного парового котла, и теперь вместе с тремя десантниками шла во мраке искореженного узкого коридора к корме, где могло находится машинное отделение. Крейсер лежал на смятом брюхе с креном на левый борт.

Дорогу освещали тусклые нагрудные фонари, но девушка в тусклом свете могла рассмотреть только спины. Двое впереди на две головы выше девушки с револьверами в руках, с короткими самозарядными винтовками болтающимися на одном плече, изредка с непониманием оглядывались на нее. Третий замыкал группу. Елизавета могла их понять — самая низкаяв мешковатом летном комбинезоне с непропорционально огромным револьвером, украшенным императорским вензелем, с фотоаппаратом и позвякивающими фотопластинками в чехле на плече вместо винтовки, ну никак не вписывалась в группу. Две другие партии третьей волны десантников прочесывали остатки мостика и кают-кампании вместе с еще двумя разведчиками. Пулеметные гнезда крейсера и первые две волны десанта зачистили остатки судна и теперь держали под контролем его периметр. Теперь нужно быстро собрать данные и вернуться обратно. Ноздри обжигал горячий и влажный воздух, словно в бане. По личной просьбе главного механика Ивана Михаиловича ее отрядили прочесать машинное отделение, все кто пережил падение, скорее всего не пережил взрыв котла, наполнивший узкие коридоры волной перегретого пара.

Елизавета вздрогнула от глухого выстрела за спиной и сразу прижалась к горячей мокрой стене, вместе с другими выключив фонарь, направила револьвер куда-то во тьму. Один из идущих впереди десантников протиснулся к замыкающему товарищу и вдвоем приняли позицию с упором сидя. Спустя пару секунд донеслось еще пара выстрелов и потом тишина.

— Чисто! — едва донесся из мрака голос кого-то из другой группы десанта. — Г-Гаденышь... Недобиток хренов...

Партия девушки выждала несколько секунд, прежде чем включила фонари и двинулась дальше по коридору, но теперь в качестве замыкающих щли двое. Скрипнула дверь и спина ведущего исчезла из конуса света вбок девушки.

— Тут лестница вниз! — донеслось со стороны, когда Елизавета едва не прошагала мимо открытой двери. — кажется тут машинное. Осторожно!

— Спускаемся! — ответила девушка и на пороге дверного проема оглянулась. Десантники позади, светя в глаза нагрудными фонарями кивнули в ответ.

Внизу наконец нашли свою цель — машинное отделение, сквозь пулеметные пробоины пробивался свет вечернего солнца, в одной из переборок застряли обломки лопаток турбин. На правом борту в свете фонарей группы девушка рассмотрела с одной стороны как минимум несколько вмятин от бомб, но ни одна не прошибла обшивку. Но встряски от взрывов похоже оказалось достаточно, чтобы сорвать с креплений правую турбину, лишив ядро необходимой мощности. Перешагнув, через обломки чугунного кожуха, Елизавета вошла внутрь, двое десантников влезли следом и, убрав револьверы, вскинули короткие ружья, заняли позицию у двери.

Елизавета сняла с груди фонарь и принялась осматривать помещение, в поисках любых документов или бумаг, что можно было забрать с собой, но ничего кроме разрушения в машинном отделении не было. Под ногами звякали остатки лопаток турбин, потолок утыкан острыми осколками. Сама практически турбина расколовшись пополам, лежала поперек на кожухе соседней. Везде в свете фонаря поблескивали следы оставшиеся от ударов раскрученного ротора турбины, прежде чем тот успокоился. Как же хотелось Елизавете, чтобы никого не было тут, когда он пустился в пляс.

В другом конце машинного отделения она заметила темный проем.

— Идем? — оглянулась на десантников у двери и кивнула на проем и тут же прищурилась. В тусклом свете фонаря у двери блеснула табличка. — Погодите...

Едва не споткнувшись о кожух, Елизавета спешно вернулась к двери. На ходу она убрала револьвер в кобуру и прицепила фонарь обратно на грудь. И чехла с трудом достала фотоаппарат и пристегнула магниевую вспышку. С жестяной таблички на нее смотрел орел верфей союзников, тот же самый, что она нашла в машинном отделении Черной стрелы.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге