Чёрная кровь. Свет во тьме

Глава 1. Гортод

Ледяной холод пробрался в самую душу, наполнив сознание тьмой. Лишь приглушенные звуки боя, крики боли и отчаяния со всех сторон не давали окончательно забыться тревожным сном, в котором Адам уже видел очертания своего родного дома. Сном, где он ещё раз хотел пересмотреть самые яркие фрагменты жизни, от начала и до самого… До текущего момента? Не хотелось верить, что это конец.

Адам вдруг вспомнил свое спокойное, прекрасное детство, а потом все краткие моменты неудач в делах отца, о которых он знал. Именно эти незначительные на первый взгляд ошибки и привели поместье к упадку. Вспомнилась первая любовь, неоконченная учеба в рыцарской школе.

Он хотел бы вернуться в то время, когда можно было всё изменить. Сейчас, спустя столько лет, он легко расправился бы с убийцами отца, подсказал, что ни в коем случае нельзя делать, да и собственной жизни не позволил бы так просто скатиться в погребальную яму на задворках Хосдура.

Внезапно среди фонового шума сотен несчастных голосов выделился один громкий и уверенный:

— Глэйд, гризль! Книга моя, она до сих пор при тебе?!

Такой знакомый бас грозовым раскатом вырвал из вязкой холодной темноты, и в клубах дыма перед взором Адама возникло лицо, а потом и массивное тело татуированного шамана орков.

— Вставай, чего ты ждешь, гризль? И найди, глэйд, одарённого орка. Передай ему мое наследие, — пророкотал Гул’Драк-Тул, — иначе…

Вот уж кого Адам не хотел сейчас видеть, так это безумного шамана, который должен был сдохнуть лет десять тому назад. Адам просто перекатился, уворачиваясь от его огромной когтистой лапищи, что попыталась схватить за горло, повернулся на другой бок и снова закрыл глаза, заслезившиеся от взметнувшейся вверх пыли. Просыпаться страшно не хотелось, ведь хотя бы во сне он ещё мог всё изменить. Мог быть решительным и ответственным в моменты, когда этого требовала ситуация. Но сон уже прошёл, а шаман продолжал стоять над душой.

— Да когда ж ты умолкнешь уже? Где я тебе найду другого шамана, если мы вас всех перебили? — подумал Адам и удивился тому, что мысли прозвучали так, будто произносил он их вслух. Да так громко, что даже шаман попятился.

— Грубо, глэйд. Я ведь могу и проклясть тебя сейчас за дерзость, — возмутился орк. Он снова попытался схватить вёрткую душу человека, но промахнулся. Адам негромко рассмеялся, даже не думая атаковать в ответ. Наверное, следовало хотя бы подняться на ноги, ударить проклятого шамана в его зелёную рожу, прямо между глаз, но усталость давила на плечи тяжким грузом. Не осталось причин бороться, шанс всё изменить давно упущен.

— Давай, старый жаб, — подбодрил шамана Адам, вспоминая, как Грыгх отзывался о предыдущем колдуне орков, что встретился у них на пути. Возможно, у зеленокожих это обзывательство считается обидным? — Я уже мёртв, клыкастая ты морда, ещё одно проклятье хуже мне не сделает. Так что говори, что ты там мне желаешь, и оставь уже в покое. Хотя нет. Скажи мне лучше, где это мы находимся, а уже потом вали.

— Ты мёртв? — шаман удивился глупости человечка и ненадолго задумался. Он присмотрелся к Адаму, что букашкой копошился у его ног, после чего огромная пасть Гул’Драк-Тула озарилась клыкастым оскалом, заменяющим оркам милую улыбку. — Убит эльфийским железом, глэйд. Интересно. Получается, ты враг моего врага, как вы, людишки, любите говорить. Это даже смешно… Стоп!

Шаман обернулся. Улыбка пропала, а на лице его вдруг проявился испуг, что в реальной жизни удавалось увидеть нечасто. Обычно сильные шаманы скрывают свои чувства, даже перед лицом смерти. Но удивляться Адам не стал. По большому счету, всё, что происходило вокруг, ранее лицезреть ему не доводилось, а шаман тут, должно быть, давно и мог встречать каких-нибудь местных тварей. Стало даже интересно, какая тварь могла напугать старого мёртвого шамана. Не богиню же перерождения он так боится?

— Глэйд, ты слышишь, гризль? Ты, оказывается, не такой уж и мёртвый, как сам для себя решил. Слышишь? Этот зов. Он, глэйд, за твоим духом явился. Вот почему ты попал сюда, а не куда следует.

Адам, конечно же, не слышал ничего за общим гулом тревожных, жалобных голосов. Слух у людей гораздо хуже, чем у орков, это все знают.

Адам в этот момент вовсе отвлекся, пытаясь нашарить на полу что-нибудь тяжёлое, чем можно обороняться от страшных, пока невидимых врагов. Или чем можно врезать по голове шамана в случае обострения претензий с его стороны. Как назло, вокруг царила пустота, а полированный пол покрывал толстый слой праха. Человеческого праха, это Адам понял сразу, сам не зная почему.

— Значит, ты тоже не совсем мёртв, если уж мы встретились в этом странном месте? — спросил Адам Гул’Драк-Тула, забросив бессмысленные поиски, и всё-таки поднялся на ноги. Окружающая обстановка напоминала лирейское посмертие, о чем ясно говорили крики боли и горы праха вокруг. Именно так церковники описывают порог дома праматери. Если верить им, то самое время двигаться на единственный справедливый в мире суд с надеждой, что богиня будет благосклонна и простит мелкие грехи, позволив удачно переродиться. Адам попытался вспомнить, хорошим ли он был человеком, и от этих воспоминаний почему-то расхотелось искать ту самую богиню. Он решил тянуть время до последнего. Разрешили же боги болтать с проклятым шаманом, который давным-давно помер. Да и сам орк почему-то застрял в преддверье, а это значит, можно не спешить и пожить ещё немного, хотя бы вот так.

— Я? Я совсем не мёртв, в этом ты прав. Хотя сейчас речь не обо мне, — поморщился Гул’Драк-Тул. — Он пришёл именно за тобой, так что поторопись, пока звучит зов. Это сильная магия, и она скоротечна, коротышка долго не выдержит. Не упусти свой шанс восстать из мёртвых.

Лицо шамана стало быстро отдаляться и оплывать, в конце концов превратившись в звезду на черном фоне окружения.

— Передай книгу, глэйд, — донеслось эхо мощного баса, и всё вокруг стихло.

Тут-то Адам и услышал зов, про который говорил Гул’Драк-Тул. Это был противный, невыносимый, но такой знакомый голос. Голос Сэма. Сэма из Холфингов, как любил сам себя звать коротышка.

***

Гном замолчал. Над внутренним двориком таверны, что был буквально завален трупами, повисла пронзительная, кладбищенская тишина. Запах испражнений, крови и насильственной смерти щекотал ноздри, напомнив Грыгху его первый бой на арене. Он тогда был ещё зелёным юнцом и не думал даже, что сможет выжить в безумной драке, где два десятка опытных бойцов пытались убить друг друга на потеху толпе. Но Ниргалла, богиня воинской удачи, впервые оказалась на его стороне в тот день. С трудом удалось выстоять до семнадцатого гонга и остаться среди тройки победителей. Потом он едва не умер от полученных ран, валяясь на гнилой соломе в огромной пустой клетке, где содержали бойцов арены, и сейчас дух смерти прошёл так же близко. Грыгх чувствовал это.

Звонкий крик беркута вывел из оцепенения. Грыгх тряхнул головой, прогоняя воспоминания и ступор. За высоким забором, окружающим двор таверны, пока было тихо, но это ненадолго. Нужно приводить гнома в чувства.

— Идём, мы помочь ничем не можем диэрру тут нашему. Посмотри, сколько мертвецов вокруг, нам оставаться на этом месте нельзя. Скоро придут гвардейцы, — Грыгх опасливо тронул Сэма за плечо, но гном неожиданно резко дёрнулся, скидывая его тяжёлую руку.

— Тупицы! Почему вы все такие тупицы?! — разразился проклятиями Сэм, утирая кровь, что потекла ещё и из его носа. — У Адама было ещё одно ожерелье, почти полное скольда, почему он не надел его перед боем? А зелья? Что мешало ему выпить зелье восстановления перед последней дракой или даже во время нее?

— Во время боя бесчестный, — фыркнул орк.

— Ты хотел сказать бесчестие?! Много чести лежать вот так, тупым скрючившимся трупом? Идиоты. Какая блоха его вообще укусила в ж… в ж… в жидкую его бороденку, что он, как последний дверн, сам полез на главного эльфа, размахивая мотыгой? Не мог нас подождать?

— Я не знать могу, но если останемся тут, придут люди тебя убить. А после убить ещё и меня. И вот ещё её, — орк ткнул пальцем в сторону сидевшей неподалеку Анариэль. Сама эльфийка, кажется, выпала из реальности и глядела перед собой остекленевшим взором, продолжая покачиваться в такт мелодии древнего напева, который продолжал звучать лишь в её голове, ведь Сэм давно прекратил взывать к богам. Да и к богам ли? — Уходить надо!

— Да клал я на… — Сэм осекся. Ситуация и впрямь давно вышла из-под контроля. Орк был прав, оставаться в трактире слишком небезопасно. Пошумели тут изрядно, а огонь на крыше, должно быть, видели со всех сторон ночного города. — Ладно, не ори так.

Сэм тяжело вздохнул и с трудом поднялся. Злость клокотала в груди. Только чудом он смог сдержать этот порыв. Что-то менялось, менялось в судьбе, в Адаме, и даже в самом Сэме при использовании дедова колдовства тоже что-то менялось. Успокоило то, что в бутыльке черной жидкости осталось совсем немного, и следующий раз станет точно последним. Большого вреда тёмная магия нанести уже не успеет, а вот польза от её применения ощутима. Без диэрра в мире Хромиуса им не выжить. Но орк прав, пора убираться.

— Сейчас пойдём. Собирай трофеи, смотри, тут сколько добра. И приведи в чувство эльву. Как только Адам очнётся, уйдем из этого проклятого трактира. Никому ни слова о том, что тут произошло. По-хорошему, я бы всё поджёг, и гори оно вплоть до основания, если бы не Ринаэль. Уничтожим трактир, так эта рыжая получит лазейку, чтобы не платить. А вот хрена ей на блюде. Из-за нее вся эта хрень и творится.

Внезапно один из трупов зашевелился, и из-под него раздался истошный крик Вивьена:

— Чтоб вас всех нокс сожрал, нелюди проклятые, не смейте ничего тут жечь, твари! Слышите? Я живой. Не смейте поджигать, иначе я расскажу всё отцу.

Под конец диэррчик кричал сквозь слёзы, всё ещё барахтаясь и пытаясь встать.

Сэм не знал, как малолетний аристократ собирается рассказать что-то отцу, если они его сейчас прикончат и сожгут, но не удивился поведению безмозглого калеки. Только идиот может так себя вести перед лицом смерти. В конце-то концов, в том, что они оказались в этой ситуации, есть вина и Бельёма. Не надо было нарываться на стража-ветра, глядишь, и разошлись бы миром. Хотя сомнительно.

— С этим делать что? — спросил Грыгх, окончательно признав руководство Сэма. Коротышка хоть и казался странным, но без его помощи из Хосдура не сбежать. И куда бежать, один Сэм теперь знает.

— С этим? Язык вырви придурку. А нет, стой. Куда ты так ломанулся? Лучше шею сверни. Нам лишние зрители вообще ни к чему.

Вивьен попытался вскочить, но удар Грыгха заставил его грохнуться обратно на землю. Из носа мальчишки тут же хлынула соленая кровь вперемешку с соплями, а из глаз вновь брызнули слезы.

— Стойте. Я никому ничего не скажу. И заплачу, если поможете мне добраться до лекаря, — пополз Бельём, шаря по земле руками. — Я слышал, что вам нужны деньги. У меня есть! И много.

— Что ещё ты слышал? — подошедший Сэм протянул диэррчику платок, взятый тут же с одного из эльфийских трупов.

— Больше ничего. Вы спасли меня от каких-то сумасшедших эльфов, неужели теперь убьёте? — умолял мальчишка, вытирая лицо. Сколько ему? Лет двадцать? Сэм в свои пятьдесят не мог понять, как можно так себя вести. Сперва угрожать, теперь молить. — Я вам тридцать золотых дам за зелье восстановления и ещё столько же, если прямо сейчас пойдём к лекарю. Мне невыносимо больно.

Диэрр разрыдался, и Грыгх презрительно плюнул ему под ноги.

— Значит, и про зелья слышал, — вздохнул Сэм. — Кончай его, Грыгх. И обыщи карманы. Сомнительно, что у него есть с собой целых шестьдесят скипетров, но что-то полезное должно быть, он все-таки диэррчик.

— Подожди, — нечеловеческим голосом прохрипел вдруг Адам. Он открыл глаза и закашлялся, отплевывая в сторону кровавые сгустки. Гном подскочил к нему, забыв обо всём на свете, прислонил к потрескавшимся губам своего диэрра фляжку с крепким настоем кровянки. Но Вивьен не успокаивался.

— Вот, правильно ваш хозяин говорит, — тут же напомнил о себе этот гаденыш. — Без моей протекции вас к лекарю и на порог не пустят. А я смотрю, что вашему хозяину без магического исцеления сейчас ну никак нельзя. Ведь правда, диэрр Адам?

— Он прав, Сэм. Дай ему зелье и готовьтесь уходить. Нельзя тут… — Адам вновь зашелся приступом кровавого кашля, и Сэм выругался.

В сумке оставалось всего пять бутыльков с малым эльфийским зельем восстановления. У лекаря за тридцать золотых можно купить два таких, так что сделка с Вивьеном могла считаться выгодной, вот только до лекаря ещё добраться нужно, а пошумели тут так, что гвардейцы наверняка уже спешат с проверкой. Сэм нехотя поделился трофейным лекарством с Бельёмом и вернулся к Адаму.

Пыхтя и упираясь, гном помог своему диэрру добраться до столика в зале трактира, и тот устало сел на скамью, прикрыв вновь почерневшие глаза.

На сбор трофеев ушло не так много времени, но когда весь отряд, включая притихшего Вивьена, был готов идти, перевалило уже далеко за полночь.

— Диэрр, как вы себя чувствуете? — гном попытался заглянуть в глаза Адаму, однако там была лишь тьма.

— Паршиво, Сэм, — диэрр вымученно улыбнулся, и по спине Сэма пробежал холодок. Бледная кожа, вздувшиеся вены и абсолютно черные глаза. Будто сама тьма смотрит на тебя.

— Больше зелий вам сейчас нельзя, — как бы оправдываясь, произнес Сэм. — Иначе может случиться обратный эффект.

— Я знаю, бесы тебя задери. А где мои сумки?

— Ну, — Сэм смутился. Потом молча кивнул Грыгху на входную дверь, и тот выволок Вивьена на улицу.

Оставшись без лишних ушей, гном продолжил:

— Мы решили не брать с собой старое барахло. Припрятали сумки в подвале. Теперь у нас пять эльфийских сумок с системой разгрузки. Все набили до отказа отличным оружием и жратвой. Есть ещё эльфийские же зелья разной направленности и пара приметных артефактов из коры древа жизни, но они разряжены. Друзей Вивьенчика мы обдирать не стали, а вот с ушастых трофеев собрали столько, что даже я всего не припомню. Вместо овса Грыгх набил в одну из разгрузок разные крупы, вяленое мясо и даже овощи. Думаю, что теперь запросто доберёмся до порта. Денег, правда, немного.

— Доберёмся, если не остановят гвардейцы. За эльфийские побрякушки они нас точно к этому делу притянут. Ладно, плевать. Тащи мою сумку, там наследство Гул'Драк-Тула.

— Дались вам эти бестолковые книжки.

Заметив резко изменившееся выражение лица диэрра, Сэм поспешил в подвал. Огромные тяжёлые книжки — такой пустяк по сравнению с оторванной головой. А судя по виду диэрра, он сейчас запросто сможет оторвать голову любому, кто скажет хоть слово поперёк. На обратном пути из подвала Сэм прихватил с собой бутылку хорошего вина. Трактирщик держал его отдельно от остального пойла, надеялся выгодно продать богатеньким гостям из благородных людей. Теперь трактирщик мёртв и не станет возмущаться, если нелюди тоже попробуют изысканный напиток, произведенный в герцогстве Бурриози. Тем более, что Сэм сам собрался плыть именно в те края, а значит, надо хотя бы чуть-чуть разбираться в винах и цене на них.

Необычно сладкий ягодный вкус, не чета гномьей настойке из чертогов Грандиона, показался Сэму слишком приторным. К тому же, слабоалкогольный напиток ни капли не помог согреться, когда пришлось покинуть таверну и окунуться в промозглый ночной туман.

— Держи, верзила. Попробуй настоящего вина, — Сэм отдал бутылку Грыгху, однако тот тоже не оценил изысканности вкуса, в отличие от Вивьена Бельёма. Диэррчик к кривому горлышку бутылки присосался так, словно умирал не от ранений, на которые беспрестанно жаловался, а от обычной жажды.

Безлюдные тёмные улицы петляли запутанным лабиринтом, и Адам понял, что без проводника дом лекаря в этом городе им было бы точно не найти. Вивьен ориентировался в переулках и грязных подворотнях так хорошо, будто бы всю жизнь провел в этом кошмаре. Спустя каких-то полчаса он остановился возле двухэтажного строения, угол которого оплетала лоза с яркими пурпурными цветами, а первый этаж занимала лавка лекаря, и громко забарабанил в запертые двери.

— Лавьерэн, просыпайтесь! Мне с друзьями срочно нужна ваша помощь, — разнеслось по всей округе, от чего Адам тихо выругался. Врываться ночью в чужой дом слишком плохая примета, особенно если это дом аскера, а этот Лавьерэн точно аскер, ведь свободных магов в Хосдуре практически нет.

За дверью послышались шорохи, но ждать пришлось долго. Кто-то не спеша открывал множество замков, и, когда на пороге появился низкорослый широкоплечий гном в легком кожаном доспехе, удивился даже сам Вивьен.

— Ты ещё кто? Где лекарь? — выпалил он пьяным голосом, пытаясь протиснуться внутрь дома, но получил легкий тычок металлической дубинкой в живот, от чего согнулся пополам и был вынужден отступить.

— Лавьерэн спит. Лавка закрыта, приходите утром, — гном хмурился и щурил глаза, отчего Сэм не сразу признал его. — Я кликну стражу, если вы сейчас же не уберётесь. Нажрутся и ходят тут, добрым горожанам спать мешают, горлопаны пустоголовые.

— Да ты что себе позволяешь, червь? Я Вивьен Бельём! Ты давно плетей не получал? — отдышавшись, заорал диэррчик, чем впечатление на гнома не произвел.

— Постойте, диэрр, — вмешался Сэм, оттянув неугомонного Бельёма за спины остальных, и вернулся к стоявшему в дверях знакомцу. — Старый коваль Брумлин из Гарвингов, это ты, что ли?

— Я, — неуверенно ответил гном, поправив свою бороду, выкрашенную в вишневый цвет, и присмотрелся к Сэму. Слабый свет от магического фонаря над дверью позволил более хорошо рассмотреть низкорослого посетителя. — Быть не может… Сэм Тихий? Сэм из Холфингов? Какими селями тебя занесло в эту дыру? Вы же с отцом заняли неплохое местечко в столице, что изменилось?

— Это длинная история, Брумлин из Гарвингов. А я ужасно продрог. Неужели ты так и будешь держать нас под дверью?

— Нет, нет, конечно, вот только… Эти длинные, они все точно с тобой? Что-то не нравится мне такая компания.

— Со мной, — Сэм вздохнул. — Ты поймешь всё, когда я тебе расскажу, что произошло, но история действительно долгая, а я прям чувствую, как в горле першит. Ей-ей, заболею.

— Не боись, мастер вылечит. Проходите тогда. Только не шумите. Мастер Лавьерэн спит, и лучше до утра его не будить. Он, когда не сам просыпается, здорово злится. Пойдем на кухню, там поговорим.

Сразу за дверью расположился торговый зал. Тут было и оружие, и кое-какие доспехи на деревянных стойках, а пара крепких столов оказалась заставлена склянками, бутыльками и даже банками с различными магическими зельями. С первого взгляда и не понять, на продаже чего именно специализируется данная лавка.

— Вещи свои тут оставляйте, не тронет никто, — указал Брумлин на единственную свободную лавку и закрыл дверь на кованый засов, когда все вошли внутрь дома. Потом он повернул несколько ключей, нажал на рычаг, и что-то прошелестело внутри дверного механизма, окончательно запирая вход. Или выход.

Пока Грыгх помогал Адаму усесться на скамью, Сэм с благоговением взял с ближайшей стойки секиру и осмотрел узор на ней.

— Вижу, ты продолжаешь ковать? — спросил он давнего знакомца.

— Не, это мой сын сделал. Он теперь в кузне главный, а я только продаю товар. Зрение подводит. Положи на место, о торговле утром поговорим. Сейчас предлагаю пройти в столовую, испить взвар, и ты расскажешь, что с вами произошло. Сто лет не видел твоего отца.

Вивьен не выдержал:

— Мы вообще-то к лекарю пришли! Ты не видишь, тут два диэрра при смерти. Лавьерэн, нужна твоя помощь! — завопил он, и откуда-то сбоку, из-за стены послышался грохот чего-то металлического, а после — невнятная брань.

— Ну и отлично. Мастер сейчас придет, — заспешил Брумлин. — Дальше вы тут сами тогда, уважаемые диэрры. Сэм, пойдем наверх, поговорим там, пока твои приятели общаются с мастером. Давненько я не встречал тут никого из наших.

— Можно я с вами? — вклинилась Анариэль, подхватив Брумлина под руку, и гном нехотя согласился.

Едва эта троица скрылась на лестнице за центральной дверью, как из бокового коридора в торговый зал вошел целитель. Эльф, по внешнему виду старик лет семидесяти, кутался в синюю мантию и всем видом выражал недовольство. Эльфы стареют гораздо медленнее, чем люди, и на деле ему могла идти уже вторая, а то и третья сотня лет, а с магами и вовсе нельзя быть уверенным наверняка.

— А, Вивьен Бельём, следовало догадаться, кто это тут, — целитель скривился. — И какие бесы покусали тебя на этот раз?

— Стражи ветра! Целый десяток. Ты должен сделать мне скидку, вы же с ними одной крови.

— Ну-ну. Если бы лично не знал твоего отца, то давно бы сдал тебя гвардейцам. Встреться тебе хоть один страж ветра, ты бы уже не смог никого разбудить. А вы, молодые воины, тоже…

Целитель замолчал, уставившись на грудь Адама, и даже побледнел.

— Они после меня, — поспешил уточнить Вивьен. Лавьерэн задумчиво кивнул, но продолжал неотрывно глядеть на Адама до тех пор, пока торопливый пациент не потащил его за рукав мантии обратно в коридор, откуда эльф и пришел до этого.

Адам повернулся к Грыгху. Так получилось, что всё время с момента пробуждения не удавалось поговорить со спутниками по душам без лишних ушей.

— Быстро. Объясни, что там случилось в трактире? Как я выжил? — с трудом подбирая слова, спросил он.

— Никак. Вы как бы умерли, диэрр. Сэм влил зелье чёрное, и вы жив.

— Зелье восстановления? Эльфийское?

— Нет, диэрр. Чёрное. Другое совсем. И позже он пел. Не как все. Страшно.

Пение это Адам вспомнил, и по коже пробежали мурашки, а вот то, что было до смерти и после пробуждения, всё как в тумане. Он сдвинул кучей сваленные связки эльфийского оружия и некоторые элементы брони, принесённые из трактира, нашёл в своей сумке первую книгу, ту, что лучше сохранилась, достал и начал листать. Красивые строки символов орочьего и древних языков переплетались, временами перемежаясь с рисунками сложных рунных узоров. Шаман просил передать книгу одаренному орку, но таких осталось слишком мало либо их и вовсе больше нет.

Древний чиглаэзский язык мог знать эльфийский лекарь, Адам решил расспросить его хотя бы, о чем эта книга и сколько она может стоить, но лечение Вивьена затягивалось.

Устав стоять, Грыгх присел прямо на пол у стены. Он быстро задремал, да так крепко, что даже появление целителя в зале не заставило его открыть глаза. Бельёма с лекарем уже не было, он остался где-то в доме.

— Диэрр, боюсь вас разочаровать, но я не в силах помочь вашему недугу, — осторожно начал целитель.

— Странно. Я думал, эльфийский целитель сможет исправить то, что испортил другой эльфийский целитель, — Адам отложил книгу и посмотрел в глаза Лавьерэну. Было видно, что сам эльф устал, лечение Бельёма отняло много сил. К тому же он явно не выспался, но злости или ненависти не проявлял, лишь сострадание и грусть, что показалось Адаму подозрительным.

— Целитель не мог сделать с вами такое. Это не магия жизни, это тьма. Это смерть. Тут замешаны даже не наши боги.

Адам закашлялся в кулак, и будто в подтверждение слов эльфа на его ладони осталась кровь.

— А вот это уже совсем плохой симптом. Давно кашель с кровью? Идемте, я всё-таки осмотрю вас.

Лавьерэн прошёл тёмным коридором до одной из комнат, где стоял хороший магический светильник, и попросил Адама скинуть куртку. Он долго рассматривал чёрную мерзость, покрывающую шрамы на груди пациента и кожу вокруг, после чего ещё раз повторил, что не может помочь.

— Я свяжусь с главой моего рода, но не думаю, что он встречался с подобным. Возможно, ритуал очищения смог бы снять такое… проклятие, но для этого нужно много скольда и кое-какие редкие ингредиенты. Пока могу предложить только зелье восстановления.

— У нас свои есть, — Адам оделся и собрался уходить, но эльф остановил его.

— Постойте. Во-первых, я предлагаю вам большой эликсир. Сомневаюсь, что где-то, кроме столицы, вы купите такой. Те, что носили с собой стражи ветра, это малые. Не удивляйтесь, Вивьен рассказал мне о ваших приключениях в трактире. Не знаю, что понадобилось нашим правителям от вас, но только они могли послать стражей с заданием в Хосдур. Да это и не моё дело теперь. За полторы сотни золотых я продам вам большое зелье восстановления. Рецепт уникальный, мой род хранит его в тайне. Именно такое вы больше нигде не купите. В вашем случае оно, конечно, не излечит полностью, но жить станет определенно легче. Выпьете, когда не останется сил терпеть, это продлит и немного облегчит жизнь. А через пару-тройку дней я узнаю, чем ещё вам можно помочь. Ну так что, согласны?

— Что во-вторых? — хмуро спросил Адам.

— Не понял.

— Вы сказали «во-первых». А что во-вторых?

Неожиданно эльф гаденько улыбнулся.

— Во-вторых, я сохраню ваши секреты. Если кто-то спросит, что я знаю о смерти эльфов в трактире, то скажу, что ничего не знаю. Но это будет стоить вам ещё пятьдесят монет.

Хитрая, даже гадкая натура златовласых выплыла на поверхность, и Адаму сильно захотелось придушить целителя. А потом ещё и Вивьена придушить за болтливость. А потом придется убить Брумлина… Сэму это может не понравиться.

— Заманчивое предложение, — взял себя в руки Адам и тоже вымученно улыбнулся. — К сожалению, таких денег у нас нет. Может, взглянете на эту книгу и письменные принадлежности? Я думаю, сама книга стоит гораздо больше, нежели один эликсир восстановления, пусть он и большой.

Адам достал и положил на стол фолиант, написанный Гул'Драк-Тулом, в надежде, что эльф согласится купить такую редкую вещь. Получилась бы неплохая шутка над создателем сего творения.

Аккуратно подцепив верхнюю страницу ногтем, Лавьерэн перелистнул её и вчитался, потом перелистнул ещё.

— Какая мерзость, — наконец заключил он. — Не из-за этой ли книги за вами охотились стражи ветра?

— Вроде бы нет, — пожал плечами Адам, и его вновь накрыл приступ сухого кашля.

— Я не хочу неприятностей, так что откажусь от рукописи шамана орков. И вам рекомендую спрятать её подальше, так как мало кому из просветлённых понравится эта варварская работа. Это не сокровище, как вы могли подумать, а скорее проклятье. Если вы не заметили, то раскрою вам секрет — Мордред пытается уничтожить всё, что связано с орочьими шаманами, их практиками, магическим подходом и верованиями. Так что, как бы за эту книгу и вас не сожгли на священном огне. Слышал, что в столицу уже прибыли люменофоры, ревнители света.

— Хорошо, забудем про нее. Мы притащили оружия не на одну сотню золотых. Я думаю, вас, как представителя эльфов, оно точно заинтересует.

— Об оружии поговорите с Брумлином, уверен, что он вам поможет. У него же тогда спросите и зелье. Скажите, что я вам рекомендовал купить большое, а через пару дней жду вас на повторный приём.

Магический светильник погас, и целитель провёл Адама обратно по коридору, указав на выход в торговый зал. Сам же Лавьерэн свернул немного раньше и скрылся в одной из комнат.

Спустя полчаса вернулись Сэм и Анариэль. Сопровождавший их гном отчего-то раскраснелся. Как ни странно, он был гораздо веселее, чем пару часов назад.

— Ну, давай посмотрим, что вы тут притащили, — сказал Брумлин, подходя к лавке с оружием. — Всё это эльфийское. Гвардейцы будут искать тех, кто связан с убийствами в трактире, так что в городе такое не продать. Только из-за светлой памяти твоего отца, Сэм, я куплю у вас этот товар. Торговаться не будем, оружие хорошее, так что даю четыре сотни золотых за всё. Или могу обменять на наш товар, если что-то приглянулось.

— Мне нужно копье, — Анариэль высказалась прежде, чем Сэм успел возмутиться такой ценой. — Совсем без оружия мне страшно, а размахивать мечом или топором я не смогу.

— Отлично. У нас как раз есть несколько легких метательных дротиков. Думаю, они подойдут тебе по росту и весу. Балансировка там специфическая, но если раньше не работала с копьем, то и не заметишь этого. Что-то ещё?

— Грыгху нужен лук крепче, — вскинулся орк, едва проснувшись.

— Куда крепче, у тебя же один из лучших представителей — эльфийский арлбонг. Именно с такими луками армия Ураэльдина победила в битве при Дожиндае. Орки тогда как раз полегли в основном от луков, между прочим.

— Полегли от плохой погоды и чумных блох. Блох наслали ваши ушастые. Этот лук хлипкий, — прорычал Грыгх, попытавшись согнуть лук пополам, и Брумлин поспешил его успокоить.

— Ладно-ладно. Могу посоветовать кожу и качественные накладки. Стрелять намного дальше он не станет, но будет крепче и не такой приметный.

— Ерунда. Лук отличный, стрел к нему три колчана. Ничего тебе больше не надо, — вмешался Сэм, не выдержав такого расточительства. — А вот мне нужна секира.

Препирательства продлились бы ещё долго, но Адам озвучил совет целителя, и все приутихли.

— Сэм, ты в этом вопросе лучше меня разбираешься. Что скажешь? Действительно мне нужно это зелье?

— Думаю, да, диэрр. Раз целитель сказал так, то не будем пренебрегать советом.

— Значит, денег у нас остается не так много. Анариэль возьмет копье, я — зелье восстановления. На секиру денег нет. Сходим на болота, может, тогда купим тебе оружие получше, Сэм.

— На болота? — вновь оживился Брумлин. — Там полно различных тварей. Чаще всего встречаются утопцы и трясучие слизни. У нас есть хорошее и недорогое масло для клинка и от тех, и от других. А ещё я могу составить список органов из монстров, которые могут вам там встретиться. Мастер Лавьерэн купит их за хорошие деньги. Подождите пару минут.

Глава 2. Виндер

Гвардейский патруль остановил их подозрительную компанию трижды, прежде чем Адам сумел найти выход из города. Расписка Брумлина позволяла бродить по улицам с оружием в течение двух часов с момента его продажи и была заверена официальной магической печатью, так что вопросы у въедливых служителей порядка отпадали сами собой. Даже наличие эльфийских рюкзаков на каждом члене отряда пока не вызывало у гвардейцев подозрений. Однако Адаму такие проверки выматывали нервы основательно.

Остаток ночи он решил провести в таверне «Ржавая подкова», куда с самого начала их звал Юрао. Луна постоянно пряталась в тучах, в такие моменты идти становилось трудно, и дорога до заведения заняла куда больше времени, чем хотелось. Сэм опять затянул разговор о власти, о предстоящей жизни в герцогстве, в общем, ни о чём.

— Сэм, как ты это сделал? — перебил его Адам после очередной шутки про диких кабанов, с которыми у гнома почему-то ассоциировались орки.

— Что именно, диэрр? — Сэм сделал вид, что не понимает, о чём речь, но соскочить со скользкой темы не удалось.

— Как ты вернул меня с самого преддверия? До встречи с Астрелией и перерождения мне оставалось сделать каких-то пару шагов, но вот я снова тут, на грешных землях Хосдура, вынужден бежать куда глаза глядят, шарахаясь от собственной тени. Так как ты это сделал?

Грыгх стал серьёзным, и Анариэль тоже замолчала, навострив ушки. Похоже, их этот вопрос волновал ничуть не меньше самого Адама.

— Это наш фамильный секрет, диэрр. Специальное зелье досталось мне от деда, а ему от прадеда, а ему... Когда-то его была большая бутылка, а теперь этого зелья всего пара капель. Хватит, может быть, на одно воскрешение, и то сомнительно. Сразу скажу, рецепта приготовления нет ни у кого, он утерян в веках. Мы пытались восстановить его, но безуспешно. Именно так дед и увлекся алхимией. Всю жизнь пытался сотворить нечто подобное, но все тщетно.

— А пение? — не выдержала эльфийка. У нее до сих пор тряслись поджилки, едва она вспоминала тембр голоса, которым пел Сэм. Будто это и не он был вовсе.

— Словам обряда дед научил меня ещё в детстве, до того, как отец запретил нам общаться. Ещё есть ограничение, что без сияния новой жизни зелье не работает. Да и применять его дважды на одном человеке раньше не приходилось, так что последствия могут быть самые разные. Впрочем, сомневаюсь, что кто-то из моих предков вообще использовал его на людях. Как вы себя чувствуете, диэрр?

— Как будто сдох не так давно, Сэм, — честно сознался Адам. Он усмехнулся, но тут же закашлялся. С каждой минутой становилось только хуже. Болезнь прогрессировала и разрывала грудь изнутри. Анариэль заметила это.

— Может, пора выпить эликсир? — участливо поинтересовалась она, на что Адам лишь отмахнулся.

— Эльф сказал использовать его зелье, когда станет совсем невмоготу. Пока вроде терпимо. Сэм, почему ты не оживил своего отца? Сдается мне, это было бы более перспективным вложением.

Гном бросил суровый взгляд на диэрра, и Адам понял, что не стоило задавать такой вопрос.

— Трудно оживить того, чью голову срубили, а после насадили на пику, вздернув высоко над помостом. Сомневаюсь, что это вообще возможно.

Неловкая пауза повисла надолго.

— Шаманы твердить, что всё возможно, — решил проявить осведомленность Грыгх. — Говорить, что северяне так могут. Это тьмы магия, сильная, чужая живому. Только разум покидает тело. Совсем. Получается ходючий мертвец.

— Я надеюсь, все понимают, что нельзя больше об этом говорить, — ещё сильнее нахмурился Сэм, от чего его и без того неидеальное лицо прорезали глубокие морщины. — Если кто-то прознает, то у нас будут проблемы куда серьезнее тех, что мы имеем сейчас. Пусть между Мордредом и Лиронией возникли разногласия, но братство люменофоров быстро появится тут, если пройдет слух о применении тёмной магии. В столичных трактирах не раз шептались, что сам Палач приплывал с визитом к Мордреду, и они договорились о сотрудничестве. Поэтому каждый из вас должен хранить в тайне то, что вы узнали сегодня.

— Конечно, Сэм. По крайней мере, я буду нем, как мертвец. Пусть и ходючий, — улыбнулся Адам, и Анариэль с Грыгхом поспешили его поддержать.

Трактир «Ржавая подкова» полностью оправдывал своё скромное название. Одноэтажная изба длиной в пару десятков метров была ветхой даже по меркам Хосдура. В стенах её имелось множество небольших окон, забранных на ночь деревянными ставнями, а крытая соломой крыша напоминала о дикости здешних мест и единении орков с природой. Трактир больше всего напоминал хлев или конюшню. Возможно, при орках он и был стойлом, где они держали своих броилей, иначе откуда в названии взялась подкова?

Адам постучал в запертую дверь так, что переполошились все окрестные собаки. Ошибки быть не могло, ярко-красная вывеска с названием заведения и изображением той самой подковы определенно указывала на то, что пришли они куда хотели.

Спустя какое-то время дверь открыл матерящийся на все лады трактирщик, за его спиной выстроились два сонных амбала, вооруженные короткими шипастыми дубинками. Судя по хмурым лицам, все трое были родственниками и спали после общей серьезной попойки, оттого, вероятно, и забыли, что такое гостеприимство.

— Эт-то ещё что за сборище приперлось к нам среди ночи? — крякнул трактирщик, разглядывая внезапных визитеров. — Вам чего тут надо? Цирк уродов, что ли, приехал? Разбой чинить не дам, у нас и так за последние дни всего один постоялец, да притом сам нищий наёмник, так что красть нечего.

А вот получить по хребтине это мы вам запросто организуем. Убирайтесь!

Амбалы-охранники потеснили трактирщика и вышли вперед, намереваясь подтвердить его слова.

— Может, и постояльцев у вас нет из-за такого вот приема? — Адам хмуро глянул на деревенщин. — Добрее надо быть. Успокойтесь, мы как раз пришли по приглашению вашего наёмника. Юрао, кажется, его зовут. Про копье ещё что-то говорил. Впустите?

— Ну… — трактирщик задумался.

— Деньги у нас есть, вы не переживайте, — уточнил Сэм, выглянув из-за спины Адама. Нелюдей не любят в Хосдуре, хоть они и составляют основную часть населения новообразованного государства, поэтому влезать первым в разговор он не рискнул. — А до рассвета осталось уже не так много времени. К обеду мы уйдем вместе с Юрао. Получается, что комнаты снимаем на сутки и пробудем в них меньше десяти часов. Для вас это будет выгодно, тем более что, вы сами говорите, постояльцев не так много.

Трактирщик почесал взлохмаченную седую голову, прикидывая что-то в уме, и наконец сдался, кивнув.

— Вы, мелкие гаденыши, всегда умели торговаться. Старх бы вас всех побрал, — заключил он. — Я согласен. С вас двадцать медяков, и до обеда занимайте комнату, что слева от камина.

— Нам нужно две комнаты, — негромко пискнула Анариэль, от чего трактирщик вовсе расхохотался.

— Да хоть все семь, красавица. За каждую двадцать монет. Проходите, тепло не выстужайте. Правда, жрать почти нечего уже, а кухарка… Утром, в общем, придет, ложитесь спать.

Спорить не стали. Адам подумал, что интерьер тут под стать хозяину. Кроме большого стола с явными следами недавней бурной попойки, ярким пятном выделялся большой камин. Дрова в нем уже почти догорели, но благодаря внушительной горке раскаленного до красных всполохов угля в помещение до сих пор было душно. Не мешкая, путники разбрелись по комнатам, в каждой из которых имелось по две кровати. И на этот раз разделились так же, как прежде, благо оставлять кого-то у входа не было нужды. Адам посоветовал всем хорошенько выспаться, так как на утро было намечено многообещающее приключение. Самому уснуть долго не получалось.

Из-за стенки уже слышался храп Грыгха и негромкая ругань недовольного Сэма, а Анариэль всё продолжала беспрестанно ворочаться на соседней кровати. Словно мышка, она то скреблась, то вскидывала тонкое шерстяное одеяло, то пыталась укрыться с головой. В конце концов Адам не выдержал и раздраженно шикнул на эльфийку.

— Чего ты там вошкаешься? — силы к этому моменту совсем покинули его, грудь болела, хотелось забыться хотя бы во сне, чтобы не чувствовать эту пытку. Всё кругом раздражало.

— Тут клопы, диэрр. Я не могу так спать. Такое ощущение, что они жрут меня заживо.

— Ну так шла бы в другую комнату. Тоже мне рабыня, с клопами спать не может. После этого ты будешь мне рассказывать, как плохо с тобой обращались орки?

— В другой комнате тоже клопы. А ещё воняет от Грыгха. Пообещайте мне, что в нашем трактире не будет клопов. И блох. Зато в каждой комнате будет ванна и кусочек душистого мыла.

— Ага, и теплая грелка во весь рост каждому желающему. Спи уже.

— Почему они вас не кусают?

Адам попытался тяжело вздохнуть, кашель не заставил себя ждать. Болело всё. Никогда раньше он не думал, что при кашле работает так много мышц, но блохи и в самом деле не доставляли ему неприятностей на этот раз, что было странным.

— Брезгуют, наверно. С чего ты вообще решила, что мы откроем трактир? В герцогстве нет трактиров, там харчевни. И никаких клопов в приличных заведениях не водится. За это большой штраф, который идет в казну барона, на чьих землях находится харчевня. Да и люди перестанут приходить в такое место, потому что полно других приличных харчевен. А налоги нерадивому хозяину всё-равно придётся платить, значит, залазить в долги и кредиты.

— Значит, откроем харчевню. Определенно, мне нравятся порядки в вашем герцогстве. Скорее бы перебраться туда.

Эльфийка усиленно зачесала лодыжки, а Адам скептически хмыкнул. От чего снова закашлялся, с кровью.

— Твою ж мать, — выругался он.

— Не богохульствуйте, диэрр. Вдруг кто услышит.

— Да-да. Не буду. Спи уже.

Он решил, что ждать дальше не имеет смысла. Такими темпами недалек час, когда эльфийке придется снова звать Сэма, чтоб он пел песню своего деда.

«Говорит, что дважды... Это получается, там, у Крокхарда, он меня оживил?»

Плюнув на всё, Адам достал эликсир, сорвал с него крышку и припал к краю сосуда. Буквально сразу по телу разлилось тепло, а с последним глотком в голове появился лёгкий шум. Боль окончательно прошла, и он упал на кровать, проваливаясь в сон. Анариэль ещё что-то говорила, но теперь Адам не слышал, его захлестнуло очередным кошмаром из каши воспоминаний про войну с орками. К рассвету заснула и сама эльфийка.

***

— Да сколько можно спать, обед уже! Пора идти в деревню, если рассчитываем сегодня разобраться с этой ведьмой.

Адам открыл глаза и понял, что давно рассвело, а за дверью комнаты происходит какая-то возня.

— Нет. Диэрр отдыхать. Ты ждать.

— Вот же упертый баран. Отвали, мы договаривались с твоим диэрром…

Адам открыл дверь как раз в тот момент, когда кулак Юрао врезался в скулу орка, и Грыгх не стерпел такого оскорбления. Он аккуратно ударил в ответ, отчего подозрительный наёмник отлетел в противоположный конец коридора.

— Стоять, Грыгх! — скомандовал Адам, заметив, что орк собирается продолжить драку, да и Юрао совсем не против. — Где Сэм?

Орк замер, но кулаки не разжал.

— Где Сэм, я спрашиваю?

— Спит коротышка. Грыгх один справлюсь.

Десять минут ушло на то, чтобы разъяснить ситуацию и успокоить дебоширов, а уже через пятнадцать все, включая гнома и эльфийку, сидели за столом, и Юрао оживленно пересказывал произошедшее недоразумение. Грыгх только поддакивал, что всё так и было. Он даже хвалил наёмника за хорошо поставленный удар, гордился тем, что Юрао не смог выбить ему зуб.

Когда-то давно орки использовали зубы вместо денег и теперь относились к их наличию трепетно.

На вопрос наёмника, почему они всё-таки пришли ночью, Адам лишь отшутился, пообещав рассказать эту длинную историю по пути в деревню, а лучше и вовсе никогда. Сидевший тут же за столом трактирщик с сыновьями не внушал доверия. По мнению Адама, он был даже более подозрительной личностью, чем сам Юрао, который при всей своей внешности потрёпанного жизнью наёмника постоянно шутил и был навеселе.

Уже перед выходом Адам ещё раз придирчиво осмотрел свой отряд и остался удовлетворён. Не солдаты лиронской армии, даже не новобранцы, но теперь они не походили на совсем уж оборванцев или грабителей с большого тракта. Прохожий вполне мог принять их за хорошо организованную банду, промышлявшую охотой на достаточно богатые караваны. В основном, конечно, эльфийские, судя по трофеям.

По дороге до Виндера Адам предложил не соваться в болота на ночь глядя. Он настоял на том, что нужно как следует расспросить старосту поселения обо всех подробностях ситуации и попытаться набрать из местных жителей хотя бы с десяток мужиков, знающих местность и имеющих желание поквитаться с ведьмой.

Шли не спеша, и рассказать о ночных событиях в таверне всё-таки пришлось. Юрао и сам был свидетелем, которого в случае поимки гвардейцы допросят с пристрастием. Адам хотел, чтобы у наёмника заранее сформировалось правильное представление о том, как всё случилось.

— Так и знал, что этот мелкий идиот выкинет что-то такое. Надеюсь, он жив?

— Он-то жив, но эльфы… — Адам коротко описал череду событий после того, как началась дуэль, что заставило Юрао надолго замолчать. Уже у дома старосты он негромко обронил, что переменил свое мнение и следовало прикончить Вивьена.

— Мальчишка не умеет держать язык за зубами. Если его начнут спрашивать, да за кружкой хорошего вина, то он точно расскажет всё в красках. А чего ради стражи ветра вообще явились в трактир?

— Искали какую-то эльфийку, — поспешил ответить за всех Сэм. — Но Вивьен сразу нагрубил им, те стали стрелять. Разговор не удался. После уже и расспросить было некого, все ушастые подохли.

— Надеюсь, ваши проблемы не помешают нам закончить дело, — вздохнул наёмник и поправил перевязь с мечом. Излюбленное копье он носил за спиной в специальных петлях, с завязками на груди.

***

Люди изменяли внешний облик Хосдура неспешно. В деревнях орочьи лачуги перемежались с небольшими новыми домиками, которые окружали их со всех сторон. Виндер не был исключением. Это в городах жизнь бурлила, возводились надстройки, улицы зарастали мастерскими и торговыми лавками, а деревни в послеполуденное время почти пустовали. Несколько женщин продолжали заниматься хозяйственными делами, хоть и бросали подозрительные взгляды на появившихся у окраины Адама с его компанией. Юрао тут знали хорошо, с несколькими не сильно старыми работницами он даже обменялся дружескими приветствиями, что говорило о том, как часто он сюда захаживал.

Как и везде, дом старосты выгодно отличался от остальных хибар. Он выглядел более основательно, крышу покрывала глиняная черепица, а высокое крыльцо вполне годилось для использования его в качестве помоста.

Юрао постучал в дверь, тут же толкнув её внутрь, не дожидаясь ответа. Изба была пуста, хоть и не заперта. Пришлось тащиться в поле, где копалась основная часть жителей деревни. Солнце уже припекало, появились первые назойливые комары.

На тщательно обработанной земле едва пробивались всходы посадок, одного взгляда на них Адаму хватило, чтобы понять — земля тут дрянная, и толку с нее не будет.

Староста деревни сам ковырялся возле одной из засеянных полос и не сразу, но всё-таки заметил, что на поле вышла группа вооруженных незнакомцев. Особое внимание привлекла низкорослая эльфийка, которая присела у края посадок, что-то рассказывая остальным. Марчеку, так звали старосту, показалось, что она вырвала один из ростков, и это стало последней каплей.

— Эй, вы что это там делаете? — закричал он, поспешив к незваным гостям. — Не смейте ничего рвать, во имя Великой Матери Ауринии, мы тут за каждый росток боремся, пот и кровь проливаем. Урожая и так не предвидится, ещё и вы тут.

— А, Марчек, мы как раз тебя и искали, — расцвел в доброжелательной улыбке Юрао. — Помнишь, мы говорили о причинах, по которым у вас такой скверный урожай? Я нашёл ребят, они готовы помочь мне справиться с вашей бессмертной ведьмой, но цена будет повыше.

— Насколько выше? — забеспокоился староста. Деньги в деревне ещё были, но он рассчитывал потратить их на другое дело.

— Пойдем в дом, там и поговорим. Мы выступаем утром, а у диэрра Адама много вопросов к тебе.

— У диэрра? — староста посмотрел на Адама и забеспокоился ещё больше, что, в общем-то, было на руку гостям. Марчек быстро накрыл неплохой стол, на все вопросы отвечал открыто и очень подробно, это поначалу даже понравилось Адаму.

Со слов старосты, ведьма, о которой говорил Юрао, оказалась вовсе не старухой. Вполне себе молодая и красивая девица, за которой, помимо местных батраков, принялся стелиться городской комендант.

— Вы ж не местные, не знаете небось. Жорджек его звать. Мужик он хоть и некрасивый, откровенно говоря, и вовсе страшный, но богат безмерно. Только с нашей деревни теперь получает по десять мешков зерна, бобовых и цельну корову кажный год. А ведь есть ещё и дальние выселки. Я молчу про городские поборы, что тоже в его власти. Знамо, что не всё себе оставляет. Богат Жорджек, да только всё одно злой, как бес. Не захотела Гела в его дом прислугой идти и к себе не подпускала. Так и впали мы к коменданту всей деревней в немилость. Побор нам удвоил, мужиков бить стал, если что не по евойному. Тогда-то и взъелись все наши на Гелку. Не убыло бы с девки, ан нет, так всех подвела. Она хоть и врачевала немного, да все одно ведьма, а не магичка. Глаз не светится златом у ей. Пришли селяне ночью её дом жечь, а девка сбегла уже. С тех пор у нас никакого урожая на полях, земля пересохла, колодцы обмелели, ключ на окраине и тот высох. А ведьма по осени притаскивает по пять мешков всякого зерна, порой. Аккурат на сколько увеличили побор из-за неё, столько и приносит. Не в моготу нам так жить уже.

— Сама притаскивает? — уточнил Адам.

— Так кто же знает. Утром выйду по осени, а зерно уж тут, у порога стоит.

— Выходит, она и не виновата вовсе в ваших бедах, — сделала вывод Анариэль, а староста поморщился.

— Как так не виновата-то? А кто виноват? Из-за нее земля не родит, из-за нее налог повысили. Часто кровью платить приходится, а не все и то могут.

— Это не она налог повысила, а комендант. При этом несчастная женщина вам половину нужного отдает, где только берет? — поддержал эльфийку Сэм. — Может, и не надо её убивать, а то ведь придётся самим зерно искать? Пять мешков — это не маленько.

Юрао грозно шикнул на гнома, а староста даже подскочил на месте.

— Так ведь она проклятье наслала. Убьёшь её — проклятье снимется. Земля родить начнёт. Или ты думаешь, мы работаем мало? Ты на руки мои посмотри! — староста вытянул вперёд мозолистые ладони, едва не тыча в лицо Сэму, и гном поспешно отмахнулся, а мужик продолжил. — Нет, всё она, проклятая, виновата. Не будет нам житья спокойного, пока Гелка жива.

— Я могу зелье попробовать сварить, чтоб у земли плодородие повысить, да только…

— Что только? — повернулся к эльфийке староста. Глаза его загорелись надеждой. — Что надо, милая, говори, всё сделаем.

— Скольд ей нужен, — ответил за Анариэль Адам, и эльфийка кивнула. — Да и не факт, что поможет. Она ни разу сама зелье-то не варила, только рядом стояла. И скольда у нас нет.

— А накопитель, стало быть, есть? — староста задумался.

Адам показал свой фамильный клинок с большим скольдером и заметил, что староста прямо-таки загорелся вариантом с зельем. Эльфийское варево славилось не только в герцогстве Бурриози, но и во всех обжитых землях Хромиуса. Лиронские хозяйства закупали такие зелья даже охотнее, чем гномьи сухие удобрения, потому что действие зелий видно сразу, а удобрение — штука долгая. Весной засыпал, а осенью и не знаешь, то ли гномьи присыпки помогли, то ли просто год урожайный выдался.

— Много скольда надо вам? — снова спросил староста, будто что-то придумал.

— Да чем больше поле, тем и его больше надо. Давай сколько есть, а там поглядим, — улыбнулся Адам.

— А нисколько нет. Зато есть Кафка. Дочь кузнецова. Она ещё не тронута, с таких, говорят, и скольда больше взять можно. Непутевая она, лицо кривое, зад тощий, вот в девках и засиделась. Кузнец от лихоманки помер. Вы её, значится, приберите, а нам зелье сделайте.

Повисло тяжёлое молчание. Анариэль уткнулась в тарелку с гороховой кашей, боясь поднять глаза, Грыгх и вовсе не понял, о чем говорит староста, а Юрао и Сэм смотрели на Адама, ожидая его реакции.

— Да вы что тут, охренели? — совсем не по-благородному взорвался диэрр. Он начал медленно подниматься и потянул меч из ножен. Увидев тьму в глазах Адама, Сэм тоже подскочил, при этом скамья, на которой они сидели, грохнулась так, что Анариэль едва удержалась, оказавшись на ногах. Гном повис на руке Адама, не позволяя нормально замахнуться.

— Староста не подумав сказал, он просто в отчаянии. Диэрр Адам, не стоит его убивать.

— Отвали, Сэм, не буду я никого убивать, — рыкнул Адам. Зародившееся в груди бешенство быстро угасло, но он с отвращением поглядел на старосту. Крепкий мужик теперь казался жалким, мерзким, под стать остальным жителям деревни и городскому коменданту, чтоб его бесы ночью… сожрали. Оставаться до утра в доме старосты расхотелось, и если бы не хорошая награда, то и помогать таким людям Адам не стал. Ну разве что для почтения памяти старого боевого товарища. Вопрос пропажи северянина волновал Адама ничуть не меньше оплаты плавания в герцогство. — Мы до утра в доме Бьернольфа переждем. Он мой сослуживец и не будет против. А с рассветом уйдем на болота. Я погляжу, что это за ведьма такая. Может, и тело Бьернольфа найдем. Думаю, что на этот раз нам удастся разрешить дело без человеческих жертвоприношений. Если всё получится, то вы заплатите нам сотню золотых.

— А если нет? — подобрался староста, не ожидавший, что простое решение с жертвой так сильно взволнует диэрра. Обычную же девку прирезать, чего в этом такого.

— А если не получится и мы не вернёмся через пару дней, то зовите городского аскера и гвардейцев. И не убивайте невинных дев, они для других целей больше потребны, — сказал Юрао, тоже поднимаясь из-за стола.

— Через три дня, — поправил его Адам. Он хоть и не был уверен, что на болотах всё пройдет гладко, но если староста слишком рано бросится в город, то велик шанс встретиться с гвардейцами, а после событий в «Кудлатой сове» этого страсть как не хотелось. — Если через три дня мы не вернемся, то зови кого хочешь, не раньше.

Ночевать в доме старосты не остался даже Юрао. Проходя по кладбищу, он, конечно, удивился выбором места для ночлега, но Сэм заверил его, что мёртвых бояться глупо, живые тут куда как страшнее.

— А в такой тишине спать должно быть особенно хорошо, — добавил Адам.

Ключа от дома Бьерна у старосты не было, дверь в обитель пришлось ломать, но Адам не переживал по этому поводу. Северянин, скорее всего, мёртв и не будет сильно ругаться. А ругаться он умел.

Специфичная обстановка внутри дома на удивление точно подходила этому месту. Месту, куда бедные горожане и жители деревни приходят почтить память умерших, поговорить о богах и о смысле жизни, заплатить монетой за свои грехи и получать всепрощение.

— Ничего тут не трогайте, — сказал Адам, услышав восхищенный вздох Сэма. — Вполне возможно, что всё это не только на учёте у старосты, но и у коменданта. Погребальная атрибутика, молитвенные сферы, алтарь… Уверен, что и года не пройдет, как тут объявится новый священник.

— А деньги брать можно?

— Нет, Сэм, это пожертвования, скорее всего, откуп за чьи-то грехи. Хочешь вдобавок ко всему ещё и проклятие богов на нас навлечь? На вашем месте я бы ещё добавил сюда монет из своего кошеля. И вообще, это зал для проповеди, идём, где-то должна быть нормальная комната.

Бьернольф, как и полагается проповеднику, жил скромно, в итоге всем, кроме Анариэль, спать пришлось на полу. Эльфийка легла на единственную узкую кровать. Перед этим она постелила поверх лежанки кусок красного сукна с изображением богини судьбы Астрелии, который сняла с алтаря. Адам не стал судить её, ведь человеческая вера чужда нелюдям, лишь напомнил вернуть всё на место, перед тем как пойдут на болота.

Глава 3. Болота близь Виндера

Деревенских провожатых Адам решил с собой не звать, ведь если у них староста такой мерзавец, то что говорить об остальных, отчаявшихся, живущих впроголодь на окраине мира людях. Вскоре пришлось пожалеть об этом своем решении, но было уже поздно.

Буквально с каждым новым шагом лес становился темнее и гуще. В эту чащу селяне несколько лет старались не соваться, страшась встречи с ведьмой или подвластными ей хищниками. Валежника кругом скопилось вдоволь, да и зверьё самых разных расцветок и размеров постоянно мелькало тут и там.

Счастливым в непролазной чащобе чувствовал себя только Грыгх. Используя новый лук, отличные эльфийские стрелы и обостренное орочье зрение, он на ходу бил дичь, восхваляя своих богов при каждом метком попадании. На его поясе вместе с четырьмя заячьими тушками болталась лисица и пара крупных рябчиков, но охотничий азарт заставлял всякий раз натягивать тетиву для выцеливания новой добычи.

Первой по тропе шла Анариэль. Эльва привыкла жить в лесу, поэтому знала множество тонкостей и секретов передвижения, но чем дальше она заводила отряд в чащу, тем реже ей самой удавалось выбрать дорогу так, чтобы никто не споткнулся, не упал и не покалечился.

Наконец впереди показался просвет, и в мыслях Сэма забрезжила надежда выбраться из этой глуши. Он возликовал:

— О, святой Старх, спасибо, что спас нас! Я уже и не надеялся выйти из этого бурелома живым.

— Рано радуешься, — Грыгх с сомнением глянул на коротышку. Он ведь тоже пять лет скрывался от людей по лесам и легко понял, что настоящие трудности начинаются именно сейчас, на болотах.

Отряд вышел из леса прямиком к огромному дереву, которое, будто молчаливый стражник, преградило дорогу. Ствол, листья и даже трава вокруг этого исполина отливали красным, кровавым оттенком. А кочковатая болотная местность высохла.

— Окалину мне в проталину, это что за монстр такой? — негромко выругался Сэм, задрав голову. В высоких кривых ветвях он заметил несколько запутавшихся ворон, одна из них ещё трепыхалась, но длинные древесные шипы глубоко вонзились в её тело и не позволяли улететь. Тушки других птиц высохли так, будто кто-то высосал из них всю жидкость. Вниз гном старался вовсе не смотреть, потому что там, у подножья хищного дерева, меж больших переплетенных корней толщиной с человеческую руку, лежал скелет охотника. При жизни он, видимо, решил отдохнуть в таком мрачном местечке, да не рассчитал свои силы. Дерево высосало человека досуха, оставив только кожу на костях. Причем кожа та — остатки штанов и потрепанной куртки.

— Это моруэну, проклятое священное древо. Мать рассказывала нам о нём в старых легендах, — испуганно прошептала Анариэль. — Теперь понятно, почему на полях в округе не растёт урожай, место осквернено древним проклятием.

Налетевший ветер пробежал по листве, и дерево будто бы ожило, зашевелилось. У Сэма внутри тоже что-то зашевелилось, и захотелось как можно быстрее убраться с этого места.

— У ведьмы тогда почему зерно растёт? Не думаю, что она ушла слишком далеко, — заметил Адам.

— Давайте срубим это проклятое дерево и вернемся в деревню, — предложил Юрао, выступая вперед. В руках он уже сжимал топор лесоруба, позаимствованный у Грыгха. — Заберем наши денежки, а с ведьмой пусть аскеры решают.

Наёмник оказался скор на решения. Анариэль ещё успела крикнуть «стой», но топор даже не замедлился. С первого же размашистого удара он вгрызся в ствол так глубоко, что сок брызнул из дерева во все стороны, обдав Юрао крупными кровавыми каплями.

— Какого кривого тут творится? — после секундного замешательства воскликнул Юрао, вытирая рукавом лицо. — Вы-то чего стоите, помогайте!

— Это что, кровь? — испуганно уточнила побледневшая Анариэль.

— Это всего лишь сок проклятого красного дерева. Глядите!

Юрао провел ладонью по своей щеке, заляпанной вязкой жидкостью, и попробовал кровавые капли на вкус.

— Хм, сладкий и липкий, зараза.

Он дернул завязший топор изо всех сил, и тот поддался, оставив после себя глубокую рану.

— Что? Сладкий? Не может быть, — Анариэль подбежала и окунула в порез на коре палец, затем облизала его.

— Это… Это же сок лангоэ, сладкой травы, что растет на плантациях Лазгода! — с удивлением выкрикнула она, снова сунув палец в трещину.

— Ты не путаешь? — засомневался Сэм. — У нас пытались выращивать эту вашу траву, но ничего не вышло. Мы закупаем сироп из лангоэ бочками для выпечки на день единения. Если это и правда он, в этом дереве должно быть его больше двадцати бочек, мы озолотимся. Ну-ка, дай попробовать.

***

Красная тягучая жидкость стекала во фляжку медленно, но без остановки.

— Мерзость. Совсем как кровь, — завороженно глядя на то, как Сэм собирает сок, сказала Анариэль и подозрительно облизнулась.

Адаму вся эта ситуация не нравилась, но Сэм оказался непреклонен. Сок этот гном планировал продать в Гортоде и всё сетовал на то, что нет тары покрупнее.

— Согласен, жаль, что это не кровь. Какие были бы перспективы. Посадил пару деревьев, и сливай с них кровь литрами. Любой барон с его магами за такое душу продаст, — улыбнулся Сэм, глаза которого алчно блестели. — Разве у вас этот сок не так собирают?

— Нет. Я же сказала, что мы в деревнях собираем траву на специально выделенных плантациях. Трава сдается вместе с налогом в храм, и что там с ней делают высокие, никто не знает. Слишком ценный ингредиент, чтоб допускать к нему нас.

Анариэль подставила палец под струйку сока, после чего быстро облизала его, довольно зажмурившись.

— Я бы на вашем месте не тащил в рот эту гадость, — вмешался в разговор Адам, отрезая кусок черствой булки из общих запасов. Идея с привалом возле проклятого дерева нравилась ему всё меньше, как-то подозрительно стали вести себя спутники, но и идти дальше без передышки неразумно. — Этот охотник в корнях наверняка тоже не просто так присел к дереву спиной. Посмотрите, что с ним стало.

— Брехня. Обычное совпадение, диэрр. Его куртка изрезана в нескольких местах, значит, парня убили сталью. И сделало это точно не дерево, — усмехнулся Сэм, а Анариэль подхватила его речь.

— Да точно кто-то из своих прирезал. Брось, Сэм, глупые людишки не поймут. Их срок слишком краток, чтобы понять, насколько ценным является сок лангоэ. Он дарует жизнь, позволяет жрецам узреть богиню, он — это лучшее, что может быть на земле. Только мы, эльфы, ну да ещё вот вы, гномы, можем понять это. Людишкам, чей срок так краток, этого не дано. Им больше по вкусу настоящая кровь, ведь так, диэрр Адам?

Лицо эльфийки исказила гримаса ненависти, и она подскочила, нацелив наконечник копья в грудь Адаму, отчего тот лишь удивленно вскинул бровь. Он никак не мог ожидать от обычно кроткой скрипачки такого поступка. А дальше всё и вовсе пошло кувырком.

— Идиотка, — ухмыльнулся Юрао, обнажая свой клинок. Он хотел помешать эльфийке, но Сэм неожиданно ловко прикрыл её, бросив не до конца наполненную фляжку в лицо наёмнику. Опытный вояка легко отбил серебряный снаряд, но момент был упущен. Сверкая отполированными боками на солнце, фляжка покатилась по траве, расплёскивая красную жижу.

— Стоять! Вы что, с ума посходили?! — рявкнул Адам, заподозрив неладное, однако Анариэль сделала новый выпад и едва не задела его своим копьем. Адам увернулся лишь благодаря своей сноровке и многолетнему опыту.

Тут же подключился Грыгх. Одной рукой он подхватил взбесившуюся эльфийку за талию и с силой вырвал оружие из её тонких рук. Анариэль не растерялась и пустила в ход ногти, расцарапав орку щёку.

— Озверела?! — Грыгх с силой отшвырнул её в сторону. Если бы не Сэм, в которого отлетело тощее серое тельце, то такой полёт мог стать последним в жизни деревенской эльвы.

— Эй, рабское отродье, — осклабился Юрао, обращаясь уже к орку. Одного взгляда на лицо наёмника Адаму хватило, чтобы понять — он тоже не в себе. Глаза воина блестели, зрачки расширились, а лоб покрыли бисеринки пота. — Только и можешь, что нападать на девчонок? Сразись со мной, тварь.

Юрао без раздумий пошёл в атаку, и уже Адам едва успел отвести его удар, прикрыв Грыгха своим клинком.

— Грыгх, они одурманены! Это всё дерево, — догадался он. — Смотри, даже глаза светятся золотом. Руби дерево, это магия ведьмы. Я задержу Юрао.

Сталь встретила сталь, время будто замедлилось. Грудь обожгло огнем, когда Адам максимально ускорился и впечатал свой кулак в подбородок наёмника. Разобраться, отчего всё произошло именно так, он и сам не успел, потому что Сэм наконец-то выбрался из-под разбушевавшейся Анариэль, которой было уже всё равно, чью бороду пускать на клочья. Спасаясь от эльфийки, гном кинулся к орку, размахивая коротким кинжалом и вопя что-то на гномьем. Анариэль тоже не стала валяться в грязи и рывком, словно дикая кошка, прыгнула следом за Сэмом. Она ухватила гнома за ноги, отчего оба вновь растянулись на земле.

— Не смей трогать мое сокровище! — закричал Сэм, пытаясь ползти в сторону Грыгха. Топор орка с неимоверной скоростью и силой вгрызался в красную плоть дерева до тех пор, пока оно не накренилось. Издав на прощание будто бы человеческий протяжный стон, ствол затрещал, и величественный ветвистый исполин медленно повалился в траву.

Глаза Адама к этому моменту потемнели от ярости. Когда гном попытался сбросить с себя эльфийку и ударил её сапогом в голову, диэрр не выдержал. Одним резким движением он сам отбросил Анариэль в сторону, словно нашкодившего котёнка, и уже замахнулся, чтобы ударить гнома по его мохнатому лицу, но тут Сэм внезапно пришёл в себя.

— Диэрр, не надо, стойте, — быстро затараторил он. — Я понял, дерево, дерево и вправду проклято. Вы бы только видели, как изменился мир, когда я попал под его чары. Ужас. Просто ужас.

— Теперь уже всё? — рыкнул Адам, сам с трудом сдерживая свой гнев. Удалось это лишь чудом.

— Да, диэрр. Теперь уже всё прошло. Смотрите, Анариэль тоже пришла в себя.

Адам медленно повернул голову в направлении, куда указал Сэм. Эльфийка молчаливо сидела на земле, широко распахнутыми глазами глядя на происходящее вокруг. Её вид окончательно успокоил, и Адам отпустил Сэма, присел на прежнее место рядом с прогоревшим костром из сухих веток. В это время по болоту растекалась большая лужа крови. Крови проклятого дерева.

— Ах ты ж медная кочерыжка, сколько добра пропадает, — Сэм бросился искать фляжку, чтобы вновь наполнить её, пока не весь сок вытек.

— Неисправим, — заключил Грыгх, тоже вернувшись к костру.

Приходя в себя, застонал Юрао. Он в этой заварушке пострадал больше всех.

— Ну ты и скотина, Адам. Всю челюсть мне нарушил.

— Рот закрой, утопим тут, — рыкнул на него Грыгх.

— Успокойтесь оба. Зелье восстановления, Юрао, я всё равно тебе не дам, оно ещё может нам самим пригодиться. Надо было думать головой, прежде чем пить непонятно что. Сэм, ты тоже заканчивай там, нам пора выдвигаться дальше.

— Зачем? Мы же срубили дерево, дело сделано, — Юрао сел напротив Адама и достал бутыль вина из своей сумки. — Вернёмся в деревню, заберём золотишко и разбежимся. Что-то мне резко разонравилась идея соваться к ведьме. Особенно вместе с вами.

Юрао вновь потер подбородок и подвигал челюстью, проверяя, не сломана ли она.

— Мы обещали разобраться с этим делом. А это дерево — лишь последствие колдовства. Таких деревьев в лесу может быть десяток, и чтоб поля зазеленели, нужно убрать их все. Тебе хочется обходить всю округу? Мне нет. Староста сказал, что ведьма живет на болотах — вот и найдем её. Найдем и прикончим. Не думаю, что болото слишком большое, значит, мы уже близко.

Наёмник понял, что бесполезно спорить с Адамом, в глазах которого до сих пор плескалась тьма.

— Вот-вот. А места, где ещё встретим эти деревья, запомним. Если сок придется по вкусу Лавьерэну, то вернемся сюда с кучей бочек. Чую, что так-то мы точно и плавание оплатим, и на первое время золота получим.

Спорить с Сэмом тоже было бесполезно.

***

Никогда раньше Сэм не видел таких болот, как то, по которому им пришлось идти добрую половину дня. Он вообще не видел никаких болот, так как большую часть жизни прожил под скалой, и теперь ему приходилось превозмогать себя, чтобы угнаться за отрядом. Отчаяние и усталость всё сильнее одолевали, мошкара и комары искусали так, что чесалось всё тело, Сэм уже не раз был готов сдаться, молить, чтобы отряд повернул назад, но внезапно кочковатая, рыхлая тропа превратилась в ровное, засеянное пшеницей поле. Он даже не сразу понял, когда дикая трава вокруг сменилась зелёными пшеничными посевами. Поле уходило далеко, за ним начиналось новое болото и лес.

Над головами прокричал беркут.

— Кажется, дом там, — указал Грыгх в сторону. Орк видел лучше остальных, не говоря уж о Сэме, с его-то ростом и подслеповатыми глазами.

— Может быть, устроим привал? Нужно хорошо отдохнуть, прежде чем соваться в логово ведьмы, — предложил гном, но Юрао, у которого закончилась выпивка, выступил резко против.

— Быстро покончим с этим делом и вернёмся. Надоело шататься тут. Меня в «Подкове» уже наверняка ждут. Видели бы вы тамошнюю красотку.

— Это ты про дочь трактирщика? — поддел наёмника Сэм. — У нее же передних зубов нет.

— Да типун тебе на язык, коротышка ты безмозглый. К той даже не подходи, брательники за нее голову оторвут. Своих зубов не соберешь. А вот кухарка в подкове, та, что на стол вечером накрывает, вот она справная бабёнка. А и кроме того, знал бы ты толк. Без зубов-то девицы порой ещё ловчее…

— Кончай трепаться, — осадил их Адам, надевая на пальцы все кольца, найденные в пещере у Гул’Драк-Тула. В ожерелье осталось четыре заряженных камня, второе ожерелье было уже пустым и лежало в разгрузке. Раньше тратить скольд не приходилось, но теперь Адам не представлял, как жил без него и артефактов. Один из камней погас, когда он вступил в драку с Юрао. Именно кольцо, подпитанное скольдом, позволило двигаться намного быстрее наёмника. Четыре яшмы на один бой с деревенской ведьмой должно хватить.

— Держите оружие наготове, пока не доставайте его из ножен. Я пойду первым, а вы на сорок шагов позади. Если начнётся бой, помогайте. Но вначале я хочу поговорить с этой Гелатой.

— Ну началось, — вздохнул Юрао, в очередной раз пожалев, что взял с собой малознакомую компанию. — А если она применит чары, пока разговаривает с тобой? Нашлёт на нас всех проклятие, и мы сдохнем.

— Думаю, что почувствую это. Если нет…

— Тогда Грыгх убить ведьму, — пришел на выручку орк, проверив натяжение тетивы.

— Точно, — кивнул Адам. — Если ты боишься, то можешь остаться тут. Не думаю, что сил колдуньи хватит, чтоб проклятие добралось и сюда. Лучшие аскеры армии Мордреда метают ледяные копья и другие боевые плетения не дальше четырех сотен шагов, при этом работают они парами, подкрепляя одну стихию другой. Одна ведьма не сможет даже этого.

— Ладно, бес вас всех подери, я иду с вами. Чует мое сердце, что если прикончите ведьму без меня, то не захотите делиться наградой.

— Ты умный, — орк с улыбкой похлопал наёмника по плечу.

— Значит, выдвигаемся. И да прибудет с нами Файрвен.

***

Странный дом, напоминающий собой огромную двускатную крышу, покрытую дёрном, на котором проросли небольшие живые деревца, стоял на краю поля. В детстве Адам строил нечто подобное с эльфийскими ребятами, но многократно меньше по размерам. Этот шалаш впечатлял, ведь в нём могли свободно жить не только ведьма, но и пара медведей в придачу, или сам повелитель леса. Скаты боковых стен покрывали листья и мох, отчего дом, едва ли не в два раза выше человеческого роста, терялся на фоне болотистой местности даже с небольшого расстояния. Если бы не Грыгх с его беркутом, пришлось бы обходить поле по кругу, чтобы отыскать логово ведьмы.

Приблизившись к закрытой плотно сколоченной двери, Адам громко постучал.

— Бегите, глупцы, — раздался изнутри мужской голос, полный отчаяния и боли. Адам сразу же узнал его.

— Бьернольф, дружище, это ты? Держись, я тебя вытащу оттуда.

Опасения улетучились, уступая место адреналину. Приложив все силы, Адам засадил в дверь сапогом, но та не шелохнулась. Строение было сделано на совесть.

— Ах ты ж, бесово отродье, — раздалось из-за дверей. — Ромпали Де Лонтур, тебя-то какая нелегкая занесла в эти края? Подожди, не ломись. Сейчас открою.

Отозвался уже нормальным голосом Бьернольф и поспешил отпирать засовы.

Сотник немного располнел с их последней встречи, отчего морщины на его лице разгладились, да и лысина, кажется, немного заросла, однако Адам без труда узнал старого друга. Крепкий северянин окинул гостя привычным суровым взглядом, после чего обнял его здоровой рукой. Только в этот момент Адам заметил, что вторая рука сотника, на месте которой раньше был короткий обрубок, перевязана серой тряпкой. Ткань скрывала всё от самого края до локтя и выше, но конечность определенно стала длиннее с их последней встречи.

«Тут точно замешана магия», — понял Адам.

— Ты не один? — спросил он, заметив в тёмной комнате мелькнувшую тень. Северянин обернулся, удивившись остроте зрения гостя, но всё-таки кивнул.

— Гелата тут хозяйка, — нахмурился сотник. — Вы пришли к ней?

Адам не собирался скрывать цели своего визита.

— За ней, — уточнил, кивая в сторону, чтобы ветеран отошел. — Жители окрестных деревень говорят, что эта ведьма прокляла их землю, да мы и сами видели проклятое дерево на краю болота.

— Да что за бред ты несёшь, — не выдержала навета девушка и сама подошла к двери, грациозными движениями появившись из-за спины Бьернольфа.

Молодая красотка с тёмными длинными волосами и стройным гибким телом была заметно бледна, пухлые губы её недовольно скривились, а яркие пронзительные глаза болотного цвета уставились на Адама с презрением и даже ненавистью. — Тут в окрестностях всего одна деревня. Вы пришли из проклятого Виндера, не так ли?

— Пусть так, — напряженно улыбнулся в ответ Адам. — То есть ты признаешь, что прокляла деревню и поля их теперь не приносят урожая?

— Что? Вздор! — на шее девушки сверкнул амулет с вязью магических символов. А может, Адаму это просто показалось, но кольцо на одном из пальцев заметно потеплело. — Та земля давно пуста. Орки опустошили её многолетним посевом корнеплодов.

— Корнеплодов, говоришь. Но раньше это не мешало людям собирать хороший урожай, до того как… вы повздорили с городским комендантом.

Девушка рассмеялась. Заливистый и чистый, как горный ручей, смех никак не мог принадлежать злой колдунье. Адам невольно расслабился, но руку с клинка не убрал.

— Раньше я варила зелья, чтобы в деревне был урожай. Да и потом предлагала Марчеку купить их с неплохой скидкой. Отдала бы даже просто за небольшую услугу, но староста не столько глуп, сколько жаден. В общем, о цене мы не договорились.

— Зато договорились мы, — серьезно сказал Юрао, подходя ближе. — Он обещал нам сотню золотом, если прикончим тебя и снимем проклятие.

Вся группа Адама последовала примеру наёмника и выстроилась в полукольцо за спиной своего диэрра. Заметив это, Бьернольф заставил Гелату отступить в дом, а сам встал в дверях так, что девушка вовсе скрылась за его спиной. Положив руку на эфес своего меча, он серьёзно взглянул в глаза Адаму.

— Не думал, что ты станешь наёмником.

— Многое изменилось с нашей последней встречи, — кивнул Адам. — Юрао, убери оружие, нужно поговорить и во всём разобраться. Похоже, что нам придётся отказаться от задания. Думаю, Гелата пригласит нас на ужин и расскажет, как было всё на самом деле и как теперь решить проблемы деревни?

— Конечно пригласит, дружище. Но только если оставите оружие тут, на улице, — Бьернольф указал на лавку, что стояла возле стены. — Не переживайте, люди у нас появляются совсем нечасто, так что никуда ваши железяки не денутся.

Из-за спины северянина послышалось недовольное ворчание Гелы.

— Пусть один заходит. Нечего толпиться. Остальным и у кострища места хватит, — сказала ведьма, судя по голосу, уже отошедшая в глубину дома.

Бьернольф поморщился и развел руками.

— Сам слышал. Против хозяйки дома не поспоришь.

Юрао подошел к северянину вплотную и по-дружески прошептал:

— Ну так и выходи из этого дома, мы тебя прикроем. Запрём дверь и спалим хату ко всем бобрам. Она не успеет ничего сделать. Мы освободим тебя, дружище.

Бьернольф отпрянул, глянув на наёмника как на еретика или умалишенного, и снова взялся за рукоять меча.

— Не дам и ломаного гроша за то, что ты после такого протянешь больше пары мгновений. Вначале тебя попытаюсь прикончить я, потом зверьё. А если каким-то нелепым чудом кто-то из вас сумеет уцелеть, то на западных болотах, что начинаются метрах в двадцати за этим домом, есть целая свора утопцев. Только охранная магия Гелаты удерживает их от расползания по округе. Ты когда-нибудь встречался с утопцами? Сильные твари, даже если при жизни человек, из которого они получились, был слабым. А в местных болотах почти все твари переродились из орков. Староста знал, что делает, когда отправлял вас на болота. Вы либо просто подохнете тут до единого, либо убьете Гелу, и уже тогда подохнете. В любом случае отдавать никому ничего он не будет, не тот человек этот Марчек.

— Ты жив до сих пор, — уточнил Грыгх.

— Скажем так, мы сумели договориться, — сдержал улыбку Бьернольф. — Костровище с той стороны, там же есть большой котелок и родник с чистой водой. Устраивайтесь пока на ночлег. А ты, Адам, заходи, потолкуем. Но только один и без оружия.

Глава 4. Серая Падь

Утро добрым не бывает.

Именно так подумал Лютер, проснувшись в постели захудалого трактира не один, а с той самой подавальщицей, что помогла ему вечером принять ванну и добраться до кровати. Её незамысловатый план Лютер раскусил сразу. Голое мясистое тело, что лежало с ним рядом, недвусмысленно должно было намекнуть на то, что ночью у них был секс. Вот только потерей памяти он ни разу не страдал и постарался аккуратно убрать руку из-под головы женщины, чтобы не разбудить её.

— Диэрр, вы уже проснулись? — тут же прошептала Марка сонным голосом. — Какой чудесной была эта ночь. Вы лучше всех благородных диэрров, с кем мне довелось разделить постель.

После этих слов она демонстративно откинулась на спину, и покрывало сползло с её округлой груди. Разноцветные линии обрисовывали аппетитные округлости, но вовсе не возбуждали.

Будь на месте этой распутницы Таулина, Лютер, может, и впился в её губы долгим поцелуем, прошептал на ушко все нежные слова, что узнал за свою небогатую на любовные похождения жизнь, но то лишь мечты, а это лишь Марка, подавальщица из захудалого трактира на окраине обжитых земель Хромиуса. Пусть она ещё и не собрала полный букет болезней, обычно сопутствующий женщинам её профессии, но парочка неприятных сюрпризов уже в наличии. Да и ряд воспалений внутренних органов, отлично видимый в магическом зрении, прямо-таки сигнализирует о том, что организм женщины ослаблен.

— Эх, лекаря бы тебе. Как видишь, я уже не сплю. И, кстати, хорошо помню, что ничего такого у нас с тобой не было этой ночью. Ты пришла под утро и едва ли не заморозила меня своими босыми ногами, так что не выдумывай. Но так и быть, сделаю тебе подарок.

Лютер провел ладонью по животу соблазнительницы, подбирая наилучшее место для приложения сил, женщина с готовностью раздвинула ноги, но аскер быстро начертил руну восстановления. Марка выгнулась дугой, негромко застонала, чувствуя, как внутри всё трепещет от прилива энергии, и впервые за долгие годы ощутила настоящее блаженство.

— Хм, интересный эффект, — удивленно вскинул брови Лютер, наблюдая за цветными струйками энергии, бурлящими в теле женщины под его рукой.

Полностью исцелить подавальщицу он не мог при всем желании, тут требуется не просто влить запас сил, а знания целителя, на которые во время учебы Лютер совсем не уделял внимания, считая это направление совсем бесперспективным. Хотя бы воспалительные процессы убрал, и несколько месяцев тянущие боли не побеспокоят Марку. Разве что она снова застудится или подцепит что-то совсем уж неприличное.

— И много диэрров у тебя было до меня? — как бы невзначай поинтересовался он пару минут спустя, когда дыхание женщины окончательно выровнялось. Аура её стала ярче, насыщенней и более ровной.

— На самом деле вы второй. Обычно благородные к нам не заезжают, предпочитая передвигаться по основному тракту, — женщина резко замолчала, обдумывая, стоит ли говорить дальше. Погладила левую часть живота и все же продолжила: — Но совсем недавно был один мимоходом. Такой мужественный. Диэрр Адам, так он представился мне. Хотя всем говорил, что он наёмник.

— И с ним был гном, про которого я спрашивал. Так? — заинтересовался Лютер, который уже надел свою рубаху, элегантную эльфийскую кольчугу и недавно постиранный, чуть влажный мундир. Хотелось верить, что Марка ночью отлучилась, чтобы привести его одежду и обувь в порядок, а не обслужить другого клиента. Ещё одно плетение — и от одежды пошел едва видимый пар. Лютеру нравилось ощущать в себе силу. Пусть её немного, источник вовсе не безразмерный, как казалось раньше, но теперь он действительно достиг уровня подмастерья. Те плетения, что за долгие годы учебы он изучил, давались легко, а остаток силы был хорошо виден. Можно даже приобрести парочку магических книг, чтоб освежить в памяти различные плетения и углубиться в их дальнейшее изучение. Новые меридианы отлично пропускают скольд, при том, что и старые никуда не делись.

У мастера Ксандерса наверняка найдутся хорошие книги по магии. Или у Охра.

— С ним гнома не было, это я точно помню, — сдалась Марка. — Адам пришел в деревню с рабом-орком. Странным, надо сказать, рабом, но вот у торговца Картио Доде как раз за день до того появился новый товар в виде одного из коротышек. И на удивление совершенно бесполезного, даже беспомощного. Тот гном не имел желания работать в кузне, а побои терпел молча, так что его даже пороть было не особо интересно. Как такой в Хосдуре завелся, ума не приложу.

— Отлично! Это как раз то, что надо, скорей всего, их я и ищу! Расскажи подробнее, как они себя вели, что ещё подозрительное происходило в тот день. Смерти были? Убийства? Какие-нибудь особые приметы у этой троицы запомнила? Что угодно.

Лютер подобрался, словно охотничий пес, взявший след, но Марка одевалась нарочито медленно, делая вид, будто вспоминает, что же такого можно рассказать. Непроизвольно бросив взгляды на радужные очертания намеренно отставленной напоказ филейной части, Лютер не сразу догадался поторопить женщину, протянув монету в пятьдесят серебряных. Дело тут же пошло живее. Если отринуть лишнюю воду и бесполезные умозаключения, которыми сыпала Марка, то информации он получил немного. Гном появился в селении за день до того, как сюда же пришел диэрр Адам. Коротышку притащил староста соседней деревни, но никто не ожидал, что этот гном окажется настолько бесполезным. Картио Доде, купивший гнома для перепродажи, очень расстроился. Ни воевать, ни в подмастерья этот негодник не годился. Но благородного Адама он всё-таки чем-то заинтересовал, и диэрр хотел купить гнома.

— Из какой деревни староста был?

— Северный Хайкхур.

— Я так и знал. Это некромант. Это точно они!

— Не может быть. Я думаю, диэрр просто любит собирать разных несчастных, сломанных нелюдей в свою прислугу. Был же у него орк. Вот по приезду в Гортод ещё и гном перейдет во владение. Так они с торговцем договорились. Уже, наверное, добрались до места, так что…

— Зачем они едут в Гортод, ты не знаешь? Адам твой ничего об этом не говорил?

Марка нахмурилась, сделала вид, что вспоминает ту недавнюю встречу.

— Не знаю. Мы вообще мало разговаривали, он, кажется, не любитель болтать, больше действует. И кое-чему даже меня научил, — она снова перешла на игривый тон. — Хочешь, я и тебе покажу?

Лукаво облизнувшись, Марка потянула Лютера за шнуровку штанов, но он поспешно отстранился.

— Особые приметы у них есть? Шрамы, родимые пятна, в одежде что-то необычное?

Озлобленная тем, что аскер никак не соглашается на дополнительные услуги, подавальщица скривилась. Это значило, что и деньги, на которые она с трактирщиком нацелилась, получить не удастся. Марка отряхнула передник, поправила волосы и уже шагнула к двери, однако замерла. Обернувшись напоследок:

— Гнома я почти не видела, так, мельком только. Совершенно обычный. Глаза цвета бронзы, борода рыжая, крашеная. Точно не маг, да и редко встретишь одарённого гнома за пределами Огненной горы. А вот Адам… Он высок, широкоплеч и очень горяч. Он не трясётся над каждой монетой, хоть так же не имеет магических способностей, а значит, знает, как трудно заработать деньги в наше время. Если бы не кашель, шрам и огромное чёрное пятно на его груди, то я, пожалуй, сбежала бы с ним из этого гадюшника. Куда угодно. А так, скорее всего недолго ему осталось с этой заразой.

— А он звал тебя с собой? — Лютер попытался ухватиться за новую мысль, но Марка отчего-то разозлилась и выпалила: — Нет!

После этого она выскочила в коридор, захлопнув за собой дверь.

— Обиделась, что ли?

Общение с взбалмошными девицами никогда не было сильной стороной Лютера, а потому он даже не стал пытаться понять, о чем думала подавальщица и что её так рассердило. Гораздо интересней было бы узнать, куда и зачем следует некромант, как он смог оживить некоего диэрра Адама и что делать, когда удастся догнать эту поистине странную компанию.

Ясно как день, что Адам не умертвие. Всякое рассказывали про сильных некромантов, но чтоб поднятый мертвец сам по себе путешествовал, разговаривал, спал с девицами и прочее, такого умертвия делать точно не могут.

Лютер присел на край кровати и тяжело вздохнул.

Гном мог бы спешить в столицу Хосдура. Если он действительно так силен в магии воскрешения, то наверняка хочет устроить там нечто ужасное. Или через земли эльфов планирует попасть в Лиронию. Самое время воспользоваться неразберихой у власти и, может быть, даже занять трон. Посадить на трон подконтрольного Адама и править людьми. Хотя нет, это совсем бред. Да и в таком случае зачем ему в Гортод и как он мог позволить сделать себя рабом, терпел удары плетью и унижения? Это перебор даже для самого хитрого плана. А главное, зачем всё это терпеть, если можно просто украсть лошадей, как его слуги делали уже раньше, и продолжить путь верхом. Да и до столицы не так чтобы далеко, о погоне он не знает. Или всё-таки знает?

А если этот гном никакой не некромант? Если он и в самом деле раб, сбежавший от своих прежних хозяев, то на его месте вовсе следует бежать в Грандион, где живут другие гномы. Там, возможно, есть его родственники и уж точно нет рабства.

— Ещё этот Адам. Он ночует в трактирах, пришел отдельно от некроманта, а на следующий день спит с женщинами за деньги. Бред какой-то, — задумчиво пробормотал Лютер. По его убеждениям и если верить тому, что рассказывали в академии, умертвия не ведут себя так. Они должны быть тупыми, страшными и жутко вонять. Желание у них одно — утолить голод, но никак не размножаться.

Лютер неосознанно достал из сумки тетрадь с набросками. После такого утра захотелось взглянуть на Таулину, образ её уже начал стираться из памяти.

Нужная страница открылась сама по себе, так часто он смотрел на нее вечерами, но теперь в магическом зрении она была пуста.

— Вот же…

Лютер знал, что нужно как можно скорее обратиться к лекарю, желательно эльфийскому, иначе шанс вернуть зрение будет ничтожно мал, но не думал, что всё так серьезно. Он забросил бесполезную тетрадь обратно в сумку и спустился в зал, где уже собралось немного посетителей.

На этот раз трактирщик был неприветлив. Он заломил неожиданно крупную цену за завтрак и краткий список продуктов, которые попросил собрать в дорогу Лютер. Пришлось платить, но, по большому счету, вышло всё равно хорошо, если учитывать полученные за вчерашнюю работу деньги.

Аскер уже почти доел, собрался уходить, когда дверь в трактир внезапно распахнулась от крепкого удара, и внутрь влетел потрепанный воин в лёгкой кожаной кирасе.

— Картио Доде убит! Прямо на тракте, весь его караван разбит, — выпалил незнакомец и пробежал ошалелыми глазами по залу. Заметив Лютера в синем гвардейском мундире, мужчина замер.

— Ну чего встал? За стол садись да рассказывай всё по порядку, — трактирщик, как раз рассчитывающий в это время аскера, сел на скамью с ним рядом, а принесший дурные вести гонец поспешно занял место напротив.

Рассказ его был краток. Втроем с друзьями воин возвращался из Гортода, и на пути обнаружили разбитый караван. Двое остались охранять товары, а он на самом резвом скакуне примчался в деревню.

Сомнений не было — это тот самый караван, в котором ехал некромант.

Лютер подумал, что гном всё же не стал терпеть рабского отношения и отомстил. Эта мысль как-то успокоила, что ли. Во всяком случае, она вносила ясность в происходящее. Хоть и неполную.

— Так повезло, значится, нам, что вы тут как раз оказались? Сразу говорю, не мы этот разбой учинили. Давайте я провожу вас до места, а вы там сами всё посмотрите. Странное нападение. Ничего не взяли, а всех убили.

— Трупы все на месте? — как бы невзначай поинтересовался Лютер. Он ведь уже грешным делом думал, что зря преследует гнома и его компанию. Даже допускал мысль о возвращении к Таулине, но нападение на караван расставило всё по своим местам.

— Да кто ж знает, — гонец посмотрел на Лютера с подозрением. — Трупов-то там полно. Большинство, похоже, убито стрелами, однако кто-то вырезал эти стрелы из тел, все до единой. Я думаю, что это могли быть эльфы. Уж больно много их развелось в Ведьмином котле, вот и занялись интригами да разбоем, ушастые твари.

Лютера не интересовали интриги «ушастых тварей». Это в столице они были вечной костью в горле хранителей порядка. Король не позволял сильно давить на эльфийские кланы, потому что слишком много было завязано на их банки, но в Хосдуре эльфов должны быстро прижать к ногтю.

— Что за Ведьмин котёл?

— А, так мы зовем один переулок в центре Гортода. С недавних пор дома там стали выкупать мастеровые нелюди и превратили без того поганое местечко в сущий мрак. А ещё катакомбы там. Постоянный дым, вонь, нищие рабочие…

— Гном есть среди убитых? — перебил Лютер с надеждой на то, что, может быть, и не некромант разбил караван. Может, всё закончилось, гном и Адам мертвы, а значит, ни за кем гнаться не надо. Не мог же один некромант с парой помощников разбить полноценный торговый караван. Купцы в Хосдуре не ездят с маленькой охраной. Или мог?

— Да не знаю я. Кажется, есть парочка. Или, может, это просто были наполовину обрубленные тела. Я не знаю. Там у Картио кого только не было в караване-то. Всех убили. Да вы сами съездите, посмотрите.

— Гнус, ты тупой? — задал риторический вопрос трактирщик. — Не видишь, что диэрр аскер слеп? Простите, диэрр, мы сами разберемся в этой ситуации и доложим, куда следует.

— Это понятно, что доложите и разберетесь, но я бы и впрямь хотел посетить это место. Тем более, что мне самому нужно в Гортод. Не проеду мимо, верно?

— Точно, — таращась на Лютера испуганными глазами, закивал Гнус. — Такое месиво вы никак не объедете, диэрр. Его слепой не заметит. Ой, то есть...

Лютер ухмыльнулся и поднялся из-за стола, подбросив последнюю монетку перед трактирщиком.

***

Разбитый караван так и стоял посреди дороги, а над трупами уже давно кружились большие жирные мухи. Лютер не обращал на них внимания, и даже тошнотворный запах его уже не сильно тревожил. Человек ко всему привыкает.

Присев над обезображенным телом купца, Лютер сразу же заметил полностью заряженный защитный артефакт эльфийской работы на его шее. Штука не из дешевых, но жизнь несчастному купцу сохранить не сумела. Отпечаток тёмной ауры уходил дальше по тракту в сторону Гортода. На общем фоне смерти и разложения отыскался он с трудом. Лютер бросил взгляд на тела полураздетых рабов, чьи трупы лежали в центре разбитого каравана.

— Вот же мерзость.

— Мы не стали трогать тут ничего, — сказал один из тройки мужчин, что устроили небольшую стоянку на возвышенности неподалеку, и шмыгнул носом. Явный признак употребления синьки не остался без внимания аскера. — По большому счету, Картио был достойным человеком. Следует похоронить его, как подобает. Мы солдаты и должны спешить, вы выпишите нам разрешение, чтоб мы покинули это место?

Лютер поморщился. От того, что армия людей, разгромившая орды орков, быстро превратилась в сброд, становилось горько.

— Боюсь, что у меня нет таких полномочий. По дороге сюда вы не встречали подозрительную группу из человека, гнома и орка? С ними ещё, возможно, была эльфийка.

— Нет, диэрр. Такую компанию мы бы точно заметили. Думаете, это они напали на обоз?

— Сомневаюсь. Посмотри на ранения — стрелы летели примерно с того холма, где лес. И стрел этих было много. Тут будто целая сотня лучников дала залп. Ну или караван расстреливали в течение часа, а Картио и его люди просто стояли, ожидая, пока всех убьют, — ответил Лютер. Он пригляделся к очередному мертвецу. Удивительное дело, но удавалось четко различать следы от стрел, глубину их проникновения в тела. Лютер даже видел, какие ткани и насколько сильно повреждены, какая из стрел стала последней, какая задела или поразила жизненно важный орган. Никогда прежде он не обратил бы внимания на пятна засохшей крови, давно расплескавшейся по траве и засохшей. На отпечатки подошвы эльфийских сапог и на едва уловимый тёмный шлейф, что оставил некромант.

Магическое зрение усилилось с тех пор, как пропало обычное. Это уже не просто «Взор», который мог активировать любой средний ученик магической академии, это нечто большее. С такими возможностями он мог бы попытаться лечить, будь в его распоряжении учебник лекарского дела. Или убивать, точно представляя, куда следует нанести удар.

— Охрана не дураки. Чего ради им стоять бы на месте? А там дальше есть и тела, разделанные мечом.

— Разделанные? — удивился Лютер, отвлекаясь от мыслей о трансформации, произошедшей с единственным заклинанием, которое у него и так получалось лучше, чем у других.

— Ну, знаете, диэрр, как мясник разделывает свинью, так и тут. Даже не представляю, кто мог сотворить такое.

— А я, кажется, представляю.

Лютер уже без особого труда взобрался на броиля, которого за узду держал Гард, и поторопил мальчишку.

— Нам срочно нужно в Гортод. Чует мое сердце, там намечается что-то очень неприятное.

Глава 5. Петиганские болота

Рассказ своей истории Гелата начала с трагедии, произошедшей задолго до того, как ей пришлось бежать из деревни Виндер. Основам колдовства, которое использует скольд по другим принципам, нежели это делают эльфийские целители и обычные лекари, она приобщалась с самого детства. Её отец был сильным аскером в Лиронии, а мать, не наделенная даром, врачевала бедняков в основном отварами трав и разными примочками в лечебнице Агила, это на западных окраинах людских земель. Когда они встретились, возник союз, и любящие друг друга люди занялись одним общим делом — лечением. Так мастерство обычной травницы пропиталось плетениями и скольдом армейского аскера.

Гелата родилась без золотистых глаз, но родители ничуть не расстроились и учили её своему общему ремеслу. До тех самых пор, пока в их дом не постучались хранители порядка из ордена люменофоров. Отца ее звали Рон, служители веры забрали его на северную границу, туда, где монстры Арринора до сих пор беспрестанно атакуют и пытаются прорваться на земли Лиронии. Там, спустя недолгое время, он и погиб.

— Мама не пережила разлуки с отцом. А через некоторое время после её смерти и я решила бежать из Лиронии сюда. Новый континент, новые возможности. Я хотела обычного счастья, простой деревенской жизни. Лечила деревенских батраков, варила зелья и отвары. Даже сделала собственный рецепт для улучшения плодородия местной песчаной почвы, чтоб наша деревня процветала. Но весь этот нелегкий путь, все старания были зря… Люди везде одинаковы. Они начали завидовать мне, устраивать мелкие пакости, а потом вовсе появился диэрр Жорджек, — Гелата скривилась, произнося имя ненавистного ей коменданта. — И пришлось снова сбежать.

— Тем самым ты навлекла на деревню его неприязнь, а потом ещё и прокляла их? — заметил Адам, отчего девушка вспылила.

— А что, мне надо было лечь под этого проклятого борова? Уже тогда я была влюблена в Бьернольфа. Он настоящий человек, не такой, как все эти. И проклятий я никаких не накладывала, у них и без того земля пуста. Дерево я посадила, чтоб осушить место на болоте, где у меня теперь поле. Так и что, убьешь меня за это?

— А есть другие варианты?

Девушка замолчала. Адам смотрел на её красивое лицо, ухоженные руки и волосы, скромное платье, подчеркивающее фигуру… Ей точно не место в лесу средь болот. Да и в деревне этой тоже не место.

— Бьернольф сильно старше тебя, у него увечье.

— Ха, старше… Я смогу всё исправить, — вскинулась Гелата, и Адам понял, что она не боится смерти, разлука с ветераном — вот что её страшит. — Я вылечу его, и он будет полон сил. Мне было видение, что мы должны быть вместе.

— Тебе придётся убить нас обоих, если решишься. Я хоть и без руки, но не думай, что это получится просто, — кивнул Бьернольф и взял девушку за руку.

— Если я не убью ведьму, то спокойной жизни вам тут всё равно не будет. Придут следующие наёмники. Мы, конечно, можем попытаться обмануть старосту. Скажем, что дело сделано, ведьма мертва, тело сожжено, но если урожай не начнет прибавляться, то селяне поймут, что это враньё. Они позовут аскера и городские власти.

— Они и так всё равно придут, — согласно кивнул Бьернольф. — Едва ты скажешь, что убил Гелату, деревенщины приползут сюда в надежде поживиться.

— Значит, вам нужно уходить. Уходить далеко, туда, где никто не знает вас обоих и никто не найдет, — Адам предложил единственный верный, на его взгляд, вариант, который мог сработать, но и тут нашлась загвоздка. Бьернольф всё ещё числился на службе и не мог бежать под угрозой неминуемой смерти. Пожизненный кровавый договор с Мордредом не имел исключений. Даже без руки и глаза северянин оставался должен. Пусть не в действующей армии, но на месте проповедника, он обязан оставаться в пределах указанного баронства. А уж если рука каким-то чудом отрастёт, аскеры узнают об этом и придут за ним, когда армии вновь потребуются люди. Бьернольфа вернут в строй и начнут задавать дополнительные вопросы. Получив на них ответы, люди Мордреда всерьёз заинтересуются Гелатой.

— Говорят, что дезертиры умирают в течение недели от страшных мук, язв и внезапной лихорадки, даже если успели покинуть Хосдур, и всё это из-за нарушения клятвы крови. Как ты сам ушел из армии? — ветеран задал ключевой вопрос, отвечать на который Адаму страшно не хотелось. Если бы перед ним сидел кто-то другой, то он соврал бы не задумываясь, но сейчас перед ним был Бьернольф, рецепт которому мог пригодиться.

— Я умер… Выпил «летаргию», — признался он. — Зелье вызвало кратковременную смерть и…

— Вздор! — перебила Гелата. — Этому рецепту больше двух сотен лет. Мне он попадался ещё в Лиронии. Это яд, причем очень плохого качества, без гарантии убийства. Но если кто-то и умирал от него, то уже никогда не просыпался. Иначе мы давно попробовали бы освободиться таким способом и сбежать.

— Тогда… Сэм, — Адам утвердился в своей догадке, по какой причине вернулся в первый раз. Тут же вспомнилась оговорка гнома, что раньше никто не давал зелье человеку дважды. В прошлый раз он не обратил на это особого внимания, но сейчас всё сошлось.

Пришлось позвать гнома, и тот сознался, что это он дал Адаму порцию своего тайного зелья там, в общей могильной яме под Крокхардом. Сэм ещё днем видел, как тело Адама выносили из лечебницы, и кто-то назвал мертвеца диэрром. Так он понял, что это его шанс, потому что обоснованно боялся идти дальше в одиночку.

Они ещё пол ночи обсуждали, стоит ли потратить последнюю порцию зелья на то, чтобы освободить Бьернольфа от страшной клятвы. Адаму пришлось показать шрамы на груди и ту черную, пожирающую всё больше пространства кляксу, что не давала покоя. Ситуация была не простой.

— Это скверно, — с первого взгляда сказала Гелата, как будто Адам сам не понимал, что жить с такой дрянью ему осталось недолго. — Не будем проводить ритуал на Бьернольфе, пока я не найду способ избавиться от таких последствий или хотя бы замедлить распространение дряни.

Сэм с сомнением посмотрел на ведьму. Он в принципе не хотел делиться зельем, но, узнав о болезни диэрра, решил, что это будет достойная плата за его здоровье. Без Адама им в Лиронию плыть смысла нет.

Тем временем Гелата продолжила:

— Для этого мне будет нужен скольд, то чёрное зелье, что вы предлагаете и твоя кровь, Адам. Скольда потребуется много, но я знаю, где его взять — на болотах.

Адам не мог отказать другу, тем более это могло решить и его собственные проблемы. Он согласился заняться истреблением монстров и сбором скольда, но поставил ещё одно условие. Гелата обязалась обучить Анариэль готовить настоящее зелье, улучшающее плодородие почвы, за то время, пока они собирают скольд. Если сварить это зелье в деревне, то на какое-то время местные поверят в то, что проклятие снято.

Утром Бьернольф собрался идти на болота со всеми, но Адам остановил его.

— Повоевать вместе, как в прежние времена, мы ещё успеем, когда ты будешь полностью здоров, а соваться на болото, полное различных тварей, с одной рукой глупо.

Бьернольф как никто другой понимал, что в данный момент Адам прав, поэтому согласился остаться.

***

Никто не знал, как орк это делает, но, ещё находясь возле дома ведьмы, он выпустил в небо Икара, и беркут указал, в каком направлении нужно двигаться, чтобы найти ближайших монстров. Утопцы будто ждали встречи на одной из болотистых проплешин и не рыскали по округе, поэтому отряд готовился к нападению неспешно. Адам смазал меч специальным маслом, купленным в лавке лекаря, но применить клинок в бою удалось лишь в самом конце.

Первый из четырёх утопцев упал с пробитой головой от выстрела Грыгха, второго тоже, но со стрелой уже в ноге, добил Сэм. Адам лишь на мгновение опередил Юрао, снеся полголовы последнему утопцу. Скольда в накопитель просочилась жалкая капля.

— Да чтоб вас. Вы зачем тут бьёте себя копчиком в кадык, мы вообще-то пришли скольд собирать, а не просто так поохотиться и показать, кто круче, — разразился Юрао, зло глядя на орка.

— Хотеть помочь, — виновато опустил лук Грыгх.

— Ты и так помогаешь нам, дружище, — поддержал зеленокожего Адам. — Лучше просто сообщай, где следующие твари. А ты, Сэм, помогай, только если станет совсем худо. Прикрывай спину, у тебя это неплохо получается. Идём дальше. Где там утопцы, Грыгх?

— Нет, подождите! — засуетился Сэм. — Надо из этих вырезать трофеи. Что говорил Брумлин? Трупный яд, мозг утопца, гинацева кислота? Фу, какая мерзость.

Петиганские болота, как их назвала Гелата, простирались на многие километры вокруг. Ближе к полудню скольдер в клинке Адама был уже наполовину полон, и он решил, что пора повернуть отряд в обратный путь.

«Нужно лишь немного сместиться, чтобы не идти по уже очищенной территории, и тогда проблем с запасом энергии точно не будет».

Сэм как раз достал ингредиенты из последнего убитого утопца, но прежде чем Адам успел отдать команду искать монстров в обратном направлении, болото справа забурлило, и он едва успел отскочить от взметнувшейся вверх грязной жижи.

— Болотный бес! — проорал Грыгх от края проплешины. Он теперь даже не приближался к местам сражений, предпочитая стоять на твёрдой земле.

— Бейте в полную силу, — скомандовал Адам, разворачиваясь на месте.

Стрела тут же просвистела возле его плеча и с чавкающим звуком вошла в трясину, покрывающую тело монстра как доспех. Где-то под этим слоем тины и грязи нечеловеческим голосом взвыло полумагическое существо, бросившись в атаку.

Адам никогда прежде не видел живого беса, хоть байки про них часто заводились в трактирах после кружки-другой.

Нацелился монстр на орка, разумно посчитав его самым опасным, и двигался молниеносно до тех пор, пока под ним чавкала трясина. Стоило бесу ступить на твёрдую поверхность, его размытая фигура замедлилась настолько, что разогнавшийся Юрао не успел вскинуть меч и просто врезался в облепленную тиной спину, сбивая тварь с ног. Вместе они покатились по земле кувырком, от чего Грыгх не мог нормально прицелиться. В конце переката мелкий, но невероятно сильный бес, черное тело которого стало заметно сквозь поредевшие нити тины, оказался сверху над наёмником. Три стрелы торчали из горбатой искривленной спины существа, но оно сумело извернуться и ткнуть невесть откуда взявшимся копьем прямо в тело Юрао. Наёмник вовремя дёрнулся в попытке уклониться, и вместо сердца облепленное слизью кривое древко вонзилось ему в плечо. Подоспевший Адам рубанул победно заверещавшего беса с плеча, с оттягом, рассчитывая разделить его надвое одним ударом, но в этот момент монстр просто исчез. В следующее мгновение бес появился уже возле Сэма, который спешил через болотину в их сторону, то и дело проваливаясь в трясину едва ли не по пояс.

Бес снова ликовал. Он прыгнул несчастному гному на спину. Тина под ногами коротышки при этом будто ожила, и Сэм упал, угодив лицом прямо в болотную жижу. Бес тут же начал его топить, зло приговаривая что-то на непонятном наречии.

Грыгх сделал очередной выстрел. Существо, про которое повсеместно рассказывали страшилки, поймало стрелу в бок и снова исчезло.

Воспользовавшись моментом, Адам рывком вытащил Сэма, отбросив его почти на сушу. Гном отхаркивался и вопил от боли, но едва ли его крик был громче беспрерывной матерной тирады Юрао. Лишь насильно влитый коротышке фиал с зельем восстановления заставил его ненадолго замолчать. Рана на ноге, полученная, когда Сэм запнулся, начала быстро затягиваться под действием эликсира.

На ветку ближайшей сосны, хлопая крыльями, опустился Икар.

— Адам. Утопцы тут, — Грыгх указал на пару одиноких трупоедов, один из которых хромал в их сторону. Из ноги его торчал нож. Орк не знал, что предпринять, ведь в луках не бывает скольдеров, и энергия уйдет впустую, если он сам убьет тварей.

— Вали их, — хмуро отозвался диэрр, пытаясь отдышаться. Он сел рядом с Юрао и развязал рюкзак Сэма, чтобы найти еще элексир. — Мой камень уже заполнен.

Орк кивнул. Четыре стрелы одна за другой ушли через болото, безошибочно настигнув свои цели.

— Мой меч, — прохрипел Юрао, сорвавший к этому моменту голосовые связки. — Дайте мне мой меч.

Грыгх быстро огляделся и сунулся в болото, где торчала рукоять наемничьего клинка. Тут же над трясиной с радостным воплем возник проклятый бес, который никак не мог подохнуть. Это отродье ждало именно орка, так он ему приглянулся в прошедшем бою.

Засапожный нож Адама влетел бесу прямо в глотку, когда тот совсем не ожидал этого. Гроза болот и всех окрестностей рухнул на ближайшую кочку, засучил лапами. На этот раз он не исчез и вскоре едва трепыхался, булькая кровью, заполнившей рот. Орк поднял клинок наёмника, одним ударом добил тварь, и скольдер в рукояти меча засветился, полностью наливаясь магической энергией.

— Сжечь мясо? — кивнул Грыгх в сторону тела поверженного врага. Не верилось ему, что такое легендарное существо уже убито.

— Нет, вначале соберем трофеи! — поднялся Сэм. Эликсир закончил свое действие, боли он почти не чувствовал, поэтому сам поспешил вскрыть редчайшего в этих местах монстра. За сердце беса Брумлин с усмешкой пообещал шестьдесят золотых, потому что не верил, что ему принесут столь ценный трофей.

Никто и не заметил, как Адам подошел к одному из мертвых утопцев и выдернул из его колена примечательный нож. Такими пользуются северяне, и этот, если память не подводила, принадлежал Бьернольфу.

Обратный путь показался Адаму намного короче, хоть Сэм и пытался вырезать с быстро убитых утопцев всё самое ценное, наполняя свой рюкзак. Никогда в жизни он не испытывал тягу к потрошению монстров, но тяга к сбору трофеев взяла над брезгливостью верх. Если первых в этот день утопцев он резал неловко, пытаясь не испачкаться, и долго искал в них нужные ингредиенты, то к концу вылазки уже перепачканный с ног до головы гном вел себя как заправский мясник. Размашистыми движениями он вскрывал вздутые туши, безошибочно находя пузыри с кислотой или наполняя специфичным трупным ядом фиалы, освободившиеся от зелья лечения.

— Ты главное не перепутай пузырьки, когда даешь их мне, — пошутил как-то Юрао, пока был ещё не совсем плох. Благодаря трофейным эльфийским зельям удалось донести его до убежища Гелаты в сознании, но выглядел он так, будто одной ногой уже отправился на перерождение.

***

Вода в котелке над костром возле дома ведьмы закипела. Сэм отчего-то не спешил бросать в нее крупу и продолжал подсчитывать убытки. Все молчали, думая о своем. Даже Анариэль, которая распереживалась из-за долгого отсутствия остальных, сидела теперь тихо, перебирая листья и корешки трав. Она сортировала их по карманам своего эльфийского рюкзака и проверяла, запомнила ли назначение каждого ингредиента. Гелата рассказала ей многое, информации было столько, что усвоилась она далеко не вся.

Заодно Сэм пытался придумать, как сохранить полученные трофеи в целости. Ночью будет холодно, но за пару дней все протухнет, уже к утру начнет вонять. Следовало как можно скорее возвращаться в город.

Грыгх наконец-то занялся доработкой лука и ремонтом стрел. Многие из них оказались сломаны, а часть навсегда потерялась в болотных топях.

Тяжелее всего пришлось Адаму. Он вертел в руках нож, что нашел в ноге утопца, и пытался придумать объяснение такой странной находке. Судя по состоянию и характеру травмы утопца, нож этот воткнули в человека, пока он ещё был жив. Уже потом несчастный обратился в трупоеда. И пусть по приданиям в утопцев перерождаются только преступники или заядлые грешники, которые закончили свою жизнь в воде, но такой смерти Адам не пожелал бы никому. С ножом в ноге человек был обречен погибнуть на этом болоте, поэтому его душа не смогла уйти на перерождение. А нож северянина и северянин в этих краях один.

— Юрао нужен хороший лекарь. Без магии тут не обойтись, — подходя к костру, сообщил Бьернольф, выводя всех из раздумий. — В Гортоде есть такой, на Скобяной улице. Правда, берёт дорого.

— Это как раз у Брумлина, — поддакнул Сэм и огорчённо вздохнул. — Сходили на дельце, разбогатели. Пойдём обратно прямо после еды, некогда рассиживаться.

Сэм всё-таки начал заваривать кашу, и Адам отвёл Бьернольфа подальше в сторону, чтобы вернуть ему нож. Северянин не обрадовался потерянному клинку, но признал, что добротный инструмент его.

— Понимаешь, они были каторжниками, которые бежали. Марчек нанял их, чтобы мерзавцы убили Гелату, вот я и… — начал было оправдываться ветеран, но Адам не дал старому приятелю закончить.

— Это твоё дело, Бьерн. Тебе за него и за прочие грехи отвечать не передо мной. Скажи лучше, Гелата придумала, как избавиться от этой дряни на груди?

— Сам с ней поговори, — северянин махнул в сторону дома, но не удержался и спросил: — А давно ты набожным стал?

— Как раз с тех пор, как побывал на грани. Знаешь, мне кажется, это всё правда. И про суд, и про то, что воздастся нам всем за грехи наши. Не в этой, так в следующей жизни точно. И про богов.

Бьернольф серьезно посмотрел на Адама и кивнул. Сам-то он к этой мысли пришёл ещё в момент своего последнего большого сражения.

— Иди, Гелата ждет.

В доме было мрачно и тихо. Пахло травами, мазью и ещё какой-то дрянью. Побледневший Юрао метался в горячечном бреду на деревянной кровати.

— Как он? — спросил Адам, заметив Гелату у стены с растяжками сухих трав и небольшими мешочками.

Девушка ответила не сразу, прежде она бросила несколько пучков травы в котелок, перемешала варево, бурлившее над огнем в печи, и только когда устало присела за стол, тихо сказала:

— Юрао — наёмник. Он уже немолод, и организм его сильно ослаблен. Трупный яд убивает тело. Без скольда я могла бы заняться лечением, но на это уйдёт полгода, может больше. А тратить энергию из его клинка я не буду, пусть этим займётся тот, кто умеет лучше. Например, эльфийский лекарь Лавьерэн. Надеюсь, у вас с ним не возникнет недопонимания из-за случая в таверне.

Адам недовольно поморщился.

— Анариэль рассказала?

— Она, — не стала отнекиваться Гелата. — Не надо её винить за это. От меня несчастная девочка узнала и получила гораздо больше.

— Просто я думал, что мы друзья и договорились держать язык за зубами, а не трепаться о случившемся с первыми встречными.

— О, это всеобщее заблуждение. На самом деле не стоит доверять секреты друзьям. Как минимум потому, что у друзей могут появиться другие друзья.

— Отлично сказано, — Адам тоже присел за стол. — Ты говоришь как умудренная опытом старуха, а на вид не дашь и четверти столетия.

Гелата рассмеялась.

— Может, я и есть старуха, но это были не мои слова. Их когда-то сказал тот, кого не услышали. Теперь поговорим о твоем воскрешении. Черная жидкость, что Сэм использовал, это не лекарство и не зелье. Я думаю, что это кровь.

— Кровь? Это у кого чёрная кровь, у трупоедов? — Адам вспомнил жижу, что разлеталась во все стороны, когда с плеч утопца слетала голова или кто-то отрубал этим монстрам конечности, и его передернуло от отвращения.

— Ну, не человеческая это уж точно. Хотя и не трупоедов. Я не знаю, никогда не видела такого. Покажи мне метку на груди ещё раз.

Гелата всё осмотрела и нашла, что искала.

— Смотри, — взволнованно сказала она, подцепив ногтем небольшую пластинку на груди Адама, — кажется, у тебя чешуя.

— Чешуя?! Вот дерьмо, — не сдержался он.

— Об этом и впрямь никому нельзя говорить. Ни врагам, ни тем более друзьям. Можешь мне не верить, но я думаю, что это была кровь дракона.

— Кого? — с сомнением Адам глянул на Гелату. — Ты головушкой своей прекрасной об косяк не билась? Драконы — вымысел.

— Я тоже так думала, но взгляни на себя. Внезапные приступы ярости, невероятное ускорение в момент опасности и чешуя. Ты слышал легенду о Хамстворе? Молодой парень, который тысячу лет назад победил дракона, но и сам получил множество ран. Кровь поверженного дракона попала в его раны, и после этого он переродился. Сам стал драконом.

— Бред, это же всего лишь легенда. Приступы ярости у меня оттого, что кругом слишком много худоумных, ускорение от артефактных колец, а чешуя… Не знаю. Какой я тебе дракон? Ты видишь у меня крылья или, может быть, хвост?

— В эльфийской версии, например, у драконов не было крыльев, — Гелата тоже начала раздражаться.

— Да, а в гномьей они жили под горой и стерегли всё золото мира. Может, мне тоже найти какую-нибудь нору и забиться в нее? А, нет. У меня с золотом как раз проблемы. Послушай себя, что за бред ты несешь?

— Не бред. Как раз в их сагах кровь у драконов черная и обладает невероятными свойствами. Можешь мне не верить, но чешуя — это только начало.

Адам помолчал, обдумывая услышанное.

— Может, вырвать её? Или дай мне какую-нибудь мазь, — предложил он. — В любом случае, я не хочу превращаться в ящерицу.

— Ящерицу? Какой вздор. Единственное, чем я могу тебе помочь, — это дать отвар, который замедлит трансформацию. Боль и потеря самоконтроля не пройдут, но на какое-то время станет полегче. Мы с Бьернольфом решили, что ему тоже нужно освободиться от договора с Мордредом. Утром мы уйдем подальше от этих мест, и, если я не смогу побороть проклятье кровавого договора, то он тоже выпьет эту гномью жижу. Не знаю, успокоит ли тебя эта новость, скорее всего, в мире будет как минимум два дракона.

— Или два обезображенных идиота, которые в конце концов подохнут в мучениях, — вздохнул Адам, пряча бутылёк с отваром, что дала Гелата, в один из карманов куртки.

Глава 6. Виндер

Староста Виндера тихо выругался, увидев на окраине деревни знакомый отряд наёмников. Они вернулись в полном составе во главе с Юрао, да ещё и гораздо раньше, чем он ожидал. Посыльный, который утром отправился на приём к Жорджеку, теперь, вероятно, приведёт не помощь, а наказание для старосты. Комендант, безусловно, не оставит без внимания смерть понравившейся ему женщины, пусть и ведьмы. Единственным способом избежать наказания было сдать ему эту подозрительную компанию наёмников, убедить его, что они сами решили отправиться в лес и расправились с Гелатой. Теперь не удастся его убедить. Кто же знал, что наёмники так быстро оборотятся?

Марчек поспешил уйти с поля к своему дому и встретил нежданных гостей, стоя на пороге.

— Неси золото, старик, мы убили ведьму, — сказал Адам, бросив под ноги старосты окровавленный сверток. Сердце Марчека пропустило глухой удар. Ему даже почудилось, что в свертке голова Гелаты, и от этого стало совсем нехорошо. Но, сообразив, что это всего лишь её изрезанное, окровавленное платье, он быстро взял себя в руки. Сто раз он видел ведьму в этом красивом, откровенном платье.

— В-вы что же, р-раздели её? — удивился староста, как в детстве начав заикаться. Эта хворь отпустила его лет в семь, но теперь, кажется, опять вернулась.

— Нам пришлось это сделать перед тем, как сжечь тело, — ответила за мужчин эльфийка. — Поторопись, наш друг ранен, и ему нужно к лекарю.

— Да, неси деньги, — подбодрил старосту Сэм, — мы выполнили твой заказ.

— В-ведьма т-точно м-мертва? Проклятие снято?

— А то как же, — разулыбался гном. — Грыгх, покажи старосте бревно, что ты принес.

Орк снял с плеча кусок красной древесины, из которого хотел в будущем сделать запасные накладки на плечи лука, и бросил под ноги глупого старика.

— Что это?

— Дерево моруэну, которое высасывало все соки из земли вокруг, — пояснил Адам. — Срубить его мы смогли только после смерти и сожжения ведьмы. Если есть кто посмелей в деревне, может сам сходить да поглядеть — там оно, на краю болота росло. Теперь плодородие восстановится. За год, может быть, за два. Только идите не на ночь глядя, там полно хищных тварей и утопцев.

— Э-э-э, нет, — ухватился Марчек за возможность задержать отряд наёмников в деревне хотя бы до вечера. А там можно и на ночевку уговорить остаться. — Мы договаривались, что вы совсем проклятие снимете. Что урожай у нас к осени будет такой, чтоб и на откуп хватило, и самим с голодухи не подохнуть.

— Да сняли мы твое проклятье. Если урожай хочешь, я и зелье сварю. Только плата за него отдельная пойдет, — Анариэль быстро бросила взгляд на Адама, который уже молчал, устало присев на лавку рядом с Юрао. Диэрр хоть и не был ранен, в отличие от наёмника, но выглядел тоже неважно.

— Так оставайтесь, я сейчас гонца за лекарем пошлю. И Кафку кликну, на ручье девка. Сейчас прибежит.

— Не надо Кафку, — прорычал Адам. — И за лекарем, чтоб тебя, не надо. Сами дойдем. Ты лучше скажи, сколько за зелье плодородия заплатишь?

Диэрр достал из ножен клинок и протянул Анариэль. В камне, что украшал эфес, было достаточно скольда.

— Так если за ведьму пятьдесят, то…

— Ровно сто за ведьму, — перебил старосту Сэм.

— Ага, сто. Значит, за зелье не больше двадцати остается, хотя… — Марчек заметил пыль над дорогой в направлении города и заметно оживился. — Вроде как едет кто. Может, сын мой с торга возвращается, давайте подождём. Если он расторговался хорошо, то ещё золото привезёт, сговоримся.

Ждать пришлось недолго, только вот вместо сына Марчека в Виндер заявился сам Жорджек с гвардейской свитой и хмурым, незнакомым Адаму эльфийским аскером. Дело начало принимать совсем уж скверный оборот.

Староста деревни пал перед комендантом на колени и запричитал, перекладывая всю вину за убийство Гелаты на наёмников.

— Диэрр Жорджек, Ауринией клянусь, не замышляли мы ничего плохого. Я этих-то просил лишь навестить Гелату, спросить, нуждается ли в чём, приглашение ей передать. А они… Представляете, убили несчастную. Не сумели с ней договориться.

Комендант не сразу поверил в услышанное. Перекошенное презрением его лицо, с детства изрытое оспинами, скривилось ещё больше, когда он признал в раненом наёмнике Юрао.

— С этими что? — лениво бросил он своему эльфу, и тот оглядел наёмника через магический взор, заодно мельком изучив Адама.

— Один отравлен, на втором проклятье. Сильное. Думаю, что не врёт староста, и впрямь с ведьмой сражались. Проклятье, может, даже посмертное. А Юрао противоядие надо и пару целебных плетений. Но без помощи и он до утра не доживёт.

Комендант кивнул в знак того, что всё понял, и неожиданно удачно для своего телосложения спрыгнул с коня.

— Значит так, Марчек. Ты нам на стол накрой, за конями поставь кого присмотреть. А ты, горе-наёмничек, в избу ступай, разговор у меня к тебе будет, — сказал Жорджек Адаму. — Да, Юрао тоже занесите, нечего ему тут помирать.

— Вы с ним знакомы, диэрр комендант? — удивился Сэм.

— С ним ещё как, а вот с вашим хозяином сейчас познакомимся. Интересно же узнать, почему он не приучил свои рабские отродья держать язык за зубами.

Аскер оказался неплохим целителем. Юрао в чувства он привел почти сразу, едва того затащили в избу, и почти сразу же Жорджек пожалел об этом.

— А, и ты здесь, — осклабился Юрао, разглядев лицо коменданта. Было видно, что он хотел добавить какое-то ругательство, но сдержался. — Деньги принес?

Нелюди остались на улице, но комендант скривился и кивнул в сторону Адама, показывая, что не хочет обсуждать эту тему при нем.

Юрао через силу улыбнулся, боль ещё отдавалась в теле, пусть и не смертельно.

— При нём говори. Адаму я теперь верю больше, чем твоему целителю, которому, между прочим, сейчас доверил свою жизнь.

— Ну как знаешь, — пожал плечами Жорджек и выставил на стол мешочек с золотом. — Вот, как мы и договаривались, твои две сотни. Альтен, сколько ты возьмешь с него за лечение?

— Пятьдесят драконов. Но рана серьёзная, мне за раз её не залатать. Да тут еще кто-то пытался её ковырять и лечить, — задумался аскер, и комендант насторожился.

— Мы потратили на него несколько малых зелий лечения, что брали с собой, — вмешался Адам, но Жорджек вскинул руку, заставляя его замолчать. Впившись в Юрао цепким недобрым взглядом, комендант вкрадчиво уточнил:

— А ведьма точно мертва?

Адам тоже напрягся. Его фамильный меч был сейчас снаружи у Анариэль, но для драки в тесной избе сойдет и дешевый клинок наёмника, вот только аскер может поджарить всех прежде, чем удастся добраться до его глотки.

— Мертвей не придумаешь, диэрр Жорджек. Сдохла тварь. Правда, и меня вот зацепила, едрит её в дышло, — ухмыльнулся Юрао. Комендант облегчённо выдохнул.

Дальше разговор пошёл более спокойно, а когда староста расстарался и накрыл на стол, стало и вовсе хорошо.

— Жаль, ты не принес мне её голову, как я просил, — вздохнул Жорджек, принюхавшись к тарелке с супом, и брезгливо отодвинул её от себя. Юрао ничего на это не ответил. — Я буду скучать по ней, но такова жизнь. Никто не смеет мне отказывать. А ты небось и с глупого старосты запросил монету, а? Ладно, не моё дело. Налог я с деревни в любом случае получу. И знаешь что, я, пожалуй, сам теперь могу съездить в лес да посмотреть, как там дела на болотах?

Юрао кивнул. Аскер как раз заканчивал пересыпать большие золотые кругляши номиналом по пять драконов в свой кошель. Комендант не стал дожидаться, поднялся и направился к выходу.

— Будут ещё заказы — зови, — улыбнулся ему в спину Юрао, но Жорджек ответил, что надеется в дальнейшем обойтись без наёмников.

Адам ел молча. Он и без слов понял, что Юрао взял двойной заказ на убийство Гелаты: и у старосты деревни, и у коменданта. Вот почему Юрао так легко согласился поделить деньги Марчека с Адамом.

— Я это… — наёмник хотел оправдаться, но Адам перебил его.

— Плевать. Ты не выдал Бьернольфа, я не выдам твою тайну остальным. Прибери деньги, пока Сэм не пришёл.

Заночевать пришлось в деревне, так как ворота в город к этому часу были уже заперты и без коменданта туда не попасть. Сам Жорджек не стал возвращаться или ждать утра. Вместе с аскером и десятком гвардейцев он отправился прямиком в лес.

По наказу коменданта староста уступил свой дом на ночь наёмникам, и вечером Анариэль потратила добрую половину трав, а после и весь скольд на то, чтобы прямо перед крыльцом в большом котле над костром сварить зелье плодородия. Она просто отпустила навершие клинка в котёл и полчаса мешала им варево, от чего Адам был готов прибить эльфийку, но та заявила, что другого способа как передать энергию в зелье не знает. Собравшаяся на это представление толпа быстро подносила вёдра с водой, куда эльфийка ковшом добавляла полученный отвар, и уже в закатных сумерках деревенские жители хорошо пролили всё поле в специальные бороздки. К сожалению, видимого результата не последовало.

— А точно сработает? — поинтересовался Сэм, когда воодушевление селян спало и люди начали расходиться по домам.

— Должно, — неуверенно пожала плечами эльфийка. Она всё сделала так, как учили мать и Гелата, но это был её первый раз, когда варила зелье самостоятельно.

— Ты вообще в курсе, что за потраченный тобой скольд мы могли выручить гораздо больше двадцатки? — уточнил Адам, счищая остатки трав и насухо протирая ламборд.

— А как же польза? Я не только ради денег, нужно помогать всем добрым людям и нелюдям, если можем, — робко оправдывалась Анариэль. — Я уверена, что всё получится, вот увидите. Утром нас ещё будут благодарить.

— Ну-ну, — устало потянулся Сэм. — Лишь бы не батогами. И как мы с вами накопим золото на корабль, если так тратимся.

Он направился в дом, где комнат было аж пять. Для Адама и Юрао выделили отдельные покои, пусть и с жёсткими, но настоящими кроватями. Остальным пришлось разместиться на тюфяках, но тоже неплохо.

***

Адам глубоко вдохнул свежий ночной воздух, взглянул в затянутое тучами небо и отошел от окна. Кашель перестал его беспокоить с тех пор, как выпил большое эльфийское зелье исцеления, но усталость, нервозность последних дней и проклятая трансформация не давали покоя. Грудь постоянно чесалась, нательная рубаха стала сильно цепляться за черные чешуйки. Терпеть всё это было просто невозможно.

Наконец он решился, откупорил флакон с мутным отваром и капнул ровно шесть капель в оловянную кружку, как и советовала Гелата. Неизвестно, что ждёт в конце превращения, но терпеть мученье было невыносимо, и хотелось хоть какой-то передышки. Залпом выпив ставшую горькой воду, Адам лёг на кровать и неожиданно быстро заснул.

Ближе к полуночи дверь в комнату тихонько скрипнула. Тёмный девичий силуэт прошмыгнул в кровать, от чего Адам проснулся.

— Спасите меня, диэрр, — прошептал взволнованный девичий голос, и незнакомка крепко прижалась к мужскому телу. Голос её не был напуган, а ловкие пальцы сразу же скользнули под ткань его одежды.

— Чтоб тебе… хорошо было, — выругался Адам, оттолкнув девицу, когда её юркая ладонь едва не коснулась чешуи на его груди. — Ты вообще кто такая?

— Я Кафка, диэрр. И я не хочу, чтоб меня убили ради капли скольда в следующий раз. По крайней мере, первой умереть не хочу. Помогите мне избавиться от этого проклятья…

***

Он проснулся с первыми криками петуха… А может, со вторыми. Бедная птица голосила за окном на всю округу, следом слышалось недоброе ворчание, рычанье и чей-то заливистый смех. Вдалеке мычали коровы и лаяли псы. Измотанная Кафка спала рядом крепким здоровым сном, отвернувшись к стене, и Адам вспомнил, что неплохо так помог девчонке этой ночью. Она сама оказалась напористой, пусть и не сильно умелой.

«Вот что значит правильная мотивация».

Крики за окном стали громче, и Адам решил посмотреть, что там происходит. Сэм и Грыгх бегали по двору за шустрым петухом, пытаясь изловить несчастную голосящую птицу. Их подбадривал сам староста Марчек, который даже коменданту на стол ни мяса, ни птицу не подал.

Анариэль сидела на высокой скамье у стены. Она весело смеялась над неудачами орка и пыхтением вертящегося под его ногами гнома. Адам никогда раньше не видел, чтобы эльфийка была такой счастливой, а закончилось всё и вовсе неожиданно. С громким клекотом с неба спикировал беркут, одним ударом он обездвижил петуха и, оставив его тушку на земле, взмыл обратно в небо. Грыгх оказался ближе Сэма к жертве и быстро подобрал трофей, торжественно вскинув его над головой.

— Так нечестно! — воскликнул Сэм, попытавшись подпрыгнуть и выхватить добычу, но куда там. Грыгх лишь посмеялся над ним.

Внезапно Адам понял, что отметина на груди больше не чешется. Обрадованный, он оттянул ворот рубахи и тихо выматерился. Довольно крупные черные чешуйки полностью прорезались, скрыв под собой шрамы. Попытка поддеть одну из них ногтем закончилась ничем. Чешуйки крепко держались друг за друга и за саму кожу. Отвар Гелаты сработал в точности наоборот и даже ускорил превращение.

— Твою… чешую. Ненавижу драконов, — выдохнул Адам и принялся поспешно одеваться.

Позавтракали наваристым куриным супом, что в деревнях Хосдура случалось крайне редко, и все вместе пошли осматривать поле. Зелье плодородия сработало намного лучше, чем ожидалось. Стоя на краю зелёного моря с высокими колосками, Марчек беспрестанно благодарил Анариэль и Адама за такую помощь.

Ещё на рассвете, как только увидел результат, староста разбудил Анариэль и просил её остаться, обещал золотые горы, а когда увещевания не помогли, он тайком просил Адама продать ему эльфийку, но и тут получил отказ. Староста сильно расстроился, однако, когда из-под камней на дальней окраине леса вновь пробился давно пересохший ключ, Марчек окончательно обрадовался и расщедрился не только на забой одного из трех петухов личного подворья, но и договоренность выполнил. Сто двадцать золотых отдал он лично в руки Адаму, на этом и распрощались.

— Всё-таки оно того не стоило, — заговорил Сэм, когда они отошли на достаточное расстояние от деревни. — Такими темпами мы будем вечность копить на проезд в герцогство. Для всей нашей компании надо почти тысячу золотых.

— Заткнись, Сэм, — Адам не хотел, чтобы кто-либо узнал об их плане отправиться в Буриоззи. Однако поздно, Юрао всё услышал.

— Кстати, давно хотел поинтересоваться, — начал наёмник, и почему-то Адам понял, что он скажет дальше. — Может, и мне с вами рвануть в герцогство? Ты же не будешь против ещё одного попутчика?

— Конечно, — устало бросил в ответ Адам. Он смирился с мыслью, что вскоре сдохнет или обратится в дракона, и тогда на его шкуру начнётся настоящая охота. Так что можно хоть целую лорту ненормальных вокруг себя собрать, это уже не имеет значения, им придётся самим выпутываться из сложившейся ситуации. Сэм же, напротив, начал сопеть ещё больше.

— Что с тобой, коротышка? Ты чем-то недоволен?

— Если ты пойдешь с нами, нам понадобится ещё больше золота, — вздохнул Сэм.

— Нужно больше золота, — передразнил его Грыгх, и Юрао с Анариэль рассмеялись. Лишь Адам не поддержал всеобщего веселья.

— Сэм прав. С этого момента скольд тратим только в бою. Если бы Анариэль не слила всё в зелье плодородия, то мы могли бы попросить какого-нибудь аскера перелить энергию в ожерелья и использовать кольца по назначению. Даже Юрао от яда могли избавить с помощью колец, жаль только, скольда не было в ожерельях к тому моменту. И ещё, если бы не сотня за заказ, то за зелье и впрямь нужно было взять больше.

— Ты и так забрал у них самое дорогое, — рассмеялся Юрао, хлопнув Адама по плечу. — Ох, как стонала Кафка эту ночь, я прям удивлён откуда у тебя сегодня есть силы на то, чтобы идти в город. После такой бессонной ночи следует полдня дрыхнуть без задних ног.

В этот раз даже гном улыбнулся в свою ржавую бороду, но Адам остался хмур. Сбросив с плеча руку наёмника, он прибавил шаг, чем ещё больше развеселил Юрао.

— Да что ты, я горжусь тобой. Мне ещё отец говорил: «В любой непонятной ситуации с женщинами, признавайся им в любви и тащи на сеновал». С таким потенциалом, диэрр, Вам не деревенских простушек — баронесс надо иметь.

Смешки прекратились, и Грыгх толкнул локтем в бок наёмника, сказав, чтоб тот заткнулся.

***

— Это что, мозг утопца? И ещё один? Да это сколько же тварей вы убили на болотах? Семь, двенадцать... — удивлялся Брумлин, осматривая и пересчитывая почти свежие трофеи, завернутые в крупные листья бузгульника. — А это что?

— Сердце болотного беса, — подсказал Сэм, разворачивая сукно, в которое дополнительно обернул самое ценное.

— Быть не может, оно же ещё бьётся! — глаза Брумлина и вовсе полезли на лоб. — Как вас только пропустили в город с этакой дрянью? Мастер Лавьерэн, спускайтесь скорее. Тут наши друзья такое принесли, такое принесли! Уверен, что вам будет интересно.

Эльф не заставил себя ждать, он даже выпроводил без осмотра одну из симпатичных клиенток, и вскоре финансовое положение отряда улучшилось ещё на несколько сотен золотых.

Лавьерэн остался доволен товаром, на радостях не только рекомендовал Юрао несколько недорогих мазей, но продал со скидкой специальное зелье восстановления, после чего позвал Адама в свой кабинет переговорить наедине.

— Я вижу, ваши дела плохи, диэрр? Зараза разрастается с бóльшей скоростью, чем я предполагал. Поговорил с главой моего рода, и мы, возможно, знаем, как вам помочь. Средство, которое я предлагаю, не даёт абсолютной гарантии на выздоровление в вашем случае, но за сотни лет использования оно спасло от смерти много хороших людей.

Адам понял, что сейчас эльф начнет вымогать у него деньги. Это обычное дело для эльфов, но теперь он и сам был рад обманываться. Он был готов поверить в любую чушь, цепляться за каждую, пусть даже призрачную надежду на исцеление.

— Что вам нужно, чтоб сделать это ваше средство, деньги?

— Деньги, конечно, тоже нужны, — кивнул эльф, — но это не главное. Гораздо важнее достать эльфийский концентрат жизни, кристалл сапфира среднего, а лучше большого размера и много, очень много скольда.

— И где всё это взять?

— Я не знаю. Вообще, я не занимаюсь куплей-продажей. Спросите у Брумлина, может, он что-то подскажет.

— А сколько золота запросите вы за свою работу?

— Ну… Если скольд ваш, то в три сотни золотом мы уложимся. Если мой, то цена может возрасти до тысячи.

— Значит, тысяча, — задумался Адам. Деньги огромные, но это цена его жизни. — Хорошо, я попытаюсь отыскать всё, что нужно.

— И поторопитесь, болезнь прогрессирует.

Адам кивнул. Лекарь даже не просил показать пятно на груди, что ещё больше вносило сомнений, но, может, он и так всё видит своим магическим взором.

Брумлин, услышав про концентрат жизни и сапфир, надолго задумался, перебирая в голове возможные варианты.

— В Гортоде есть лишь пара мест, где ты можешь спросить такое. Первое — прямо у коменданта. Если кто и имеет знакомства с торговцами столь редкими драгоценностями, то только Жорджек. Второе место — «Ведьмин котел». Этот переулок давно заняли нелюди и контрабандисты. Достать там можно что угодно, но цены чуть выше рыночных. Второй вариант даже вернее. Найди там Гяевинна, он точно поможет, — Брумлин покивал своим мыслям и, усмехнувшись, добавил, — он всем помогает.

Глава 7. Гортод

Городские улицы — то место, где Анариэль всегда чувствовала себя неуютно. Отчасти всё потому, что до того, как кочевники орков разграбили деревню и выкрали её в рабство, Анариэль жила в небольшом селении, окружённом золотым лесом. Она знала в лицо каждого соседа, что мог встретиться на пути. Знала, чего от них ожидать. В эльфийских же городах живут высокородные рыжеволосые сиды. Появляться там обычной деревенщине просто опасно, но человеческие города оказались ещё хуже. Тут можно легко угодить обратно в рабство или даже умереть.

Гортод был отвратителен ещё и потому, что слух молодой музыкантши привык к тишине и умиротворению, к пению птиц и стрекоту цикад, а этот город был наполнен непрерывной шумовой завесой. Словно рой пчёл напал на людское или орочье поселение. Зазывалы наперебой предлагали свои товары, один из горожан нарочито громко отчитывал провинившегося раба, при этом здоровенный детина-орк стоял, понурив голову, и лишь тихо взрыкивал в ответ, пытаясь сдержать характер в узде. Судя по шрамам на спине зеленокожего раба, иногда он всё-таки срывался, за что был бит, и не раз.

Самым неприятным было ловить на себе оценивающие и брезгливые взгляды прохожих. Кажется, что каждый второй задумывался над тем, не стоит ли приобрести её себе в рабыни, ведь такая замухрышка не может дорого стоить.

Лишь в искомом переулке она почувствовала себя более уверенно и даже спокойно. В Ведьмин котел люди заходили редко. Нищие эльфы и орки жгли костры под открытым небом у проломов кирпичных стен. Проломы эти вели в катакомбы. Редко на кострах готовили пищу и относили её в подземные ходы, где и обитало большинство недовольных, но свободных нелюдей. Анариэль почувствовала себя серой и неприметной мышкой, способной затеряться в общей массе. Тут больше внимания привлекал диэрр Адам.

Сэм остался в лавке Брумлина, Юрао отправился по трактирам, поэтому в переулок нелюдей пришли втроём: Анариэль, которая, страшась нового плена, напрочь отказалась отпускать диэрра без неё куда бы то ни было, Грыгх, решивший, что в лавке ему делать нечего, а в случае неприятностей он поможет лучше, чем мелкая эльва, ну и сам Адам. Диэрр решил, что в переулке нелюдей они втроём смотрятся достаточно гармонично, если учесть, что он и сам уже не совсем человек. И плевать, что в существование драконов до вчерашнего дня никто, а тем более он сам, не верил.

— Тут ещё хуже, чем было до войн, — заметил Грыгх, останавливаясь возле одного из нищих. Однорукий пожилой орк сидел прямо на грязной дороге, прислонившись к каменной кладке ближайшего дома. Ни грязь дороги, ни вонь, заполнившая весь переулок до краев, не могли передать ту безнадегу, с которой старик смотрел на хорошо вооруженного, одетого в приличный, пусть и собранный из разных комплектов, доспех Грыгха.

— Не вспоминай былое время, воин, — прошамкал беззубым ртом старик, расслышавший возмущение сородича. — Что посеяли, уже не воротишь.

— Чем помочь тебе? — спросил Грыгх, склонившись к старику, но тот лишь усмехнулся, подняв обрубок руки. Тогда Грыгх достал из своей котомки свёрток с жареным мясом и протянул деду. Тот удивился, но благодарно кивнул, после чего попытался подняться. Грыгх помог ему и в этом. Крепко сжимая свёрток, старик ещё раз поблагодарил уже на орочьем наречии и поплелся в сторону ближайшего пролома, который вел в катакомбы. У входа его сразу облепили радостные дети. Проходя мимо, Адам заметил среди них не только орчат, но и эльфов, и даже гномов. Людей только не было. Может, оно и к лучшему.

На единственном крыльце, выходившем в переулок, сидело сразу три эльфийских лучника. Эти были одеты не в пример лучше, чем заполнившие округу оборванцы, да и вели себя вызывающе.

— Заблудились, рабские отродья? Зачем притащили сюда своего ободранного господина? — обратился к Анариэль один из рыжеволосых эльфов. Говорил он на эльфийском, и Адам заметил отблески скольда в камне не очень качественного клинка на поясе охранника.

— Они не рабы, ты ошибся, — Адам сам ответил на вопрос, притом на эльфийском. — Мы к Гяевинну, у нас дело. Проводи.

Эльф удивлённо вскинул брови и вполне по-человечески спросил уже у Грыгха:

— Пришли продать эльфийку, верно?

Орк нахмурился, выпятив нижнюю челюсть с оголившимися клыками, что означало крайнюю степень недовольства.

— Мы пришли купить, не продать, — рыкнул он, и стражник сдался.

— Ну хорошо. Проходите. Эльва пусть останется тут с нами, мы поболтаем, а оружие сложите у входа.

Говоривший попытался схватить Анариэль за руку, но она отпрянула, вцепившись в Адама мёртвой хваткой.

— Нет, я с диэрром, — испуганно выпалила она, и головорез улыбнулся так, будто раскрыл их главный секрет.

— Диэрр всё-таки. А ты, значит, его подстилка. Жаль. Ладно, проходите. Но без этих ваших штучек. Гяевинн маг, он размажет вас в одно плетение, если вздумаете что-то выкинуть.

Внутри дом оказался обычным складом. Деревянные ящики вдоль стен от пола до потолка, груды тряпья и армейской амуниции. Неожиданно широкоплечий для изящных эльфов мужчина со шрамом на правой щеке, представившийся Гяевинном, как раз собирался выходить, может быть, поэтому встретил Адама и его компанию неприветливо. Только когда услышал имя Брумлина, он нехотя согласился выслушать.

— Пойдем, расскажешь мне по дороге, что понадобилось человеку в моём переулке. Тут мало кто осмеливается появляться без гвардейцев. И да, пусть твой здоровенный орк захватит с собой ещё вон тот мешок.

Указав Грыгху на поклажу у стены, Гяевинн сам закинул на плечо точно такой же набитый припасами мешок и вышел на улицу. Оставалось только последовать за ним.

Адам сильно удивился, когда, смешавшись с толпой, эльф принялся доставать чёрствые хлебные лепешки и раздавать их голодным нелюдям. В основном подбегали дети, иногда женщины и старики. Все они были одеты в рванину и явно давно не мылись.

Глядя на тощие, измождённые тела детей, Грыгх тоже запустил в мешок руку и выудил оттуда сухую лепешку. Он протянул её одному из нищих, однако Гяевинн тут же запретил это делать.

— Я сам! — рявкнул он так грозно, что Грыгх решил больше не проявлять инициативу.

Адам даже не пытался говорить о деле, потому что вокруг поднялся такой гвалт, быстрее глотку сорвёшь, чем объяснишь, зачем пришёл. Да и вопрос был достаточно деликатным.

Гяевинн, как таран, разрезал толпу. Нелюди расступались перед ним и истово кланялись, получая еду, но всё когда-то заканчивается, закончились и лепёшки.

Как раз почти вышли из серого, пропахшего безнадёгой переулка, толпа нищих осталась за спиной, когда к Гяевинну подбежал последний исхудавший малец лет шести. В черной повязке на голове, под которой прятались кончики ушей, он был почти как человеческий ребёнок. Эльфийскую природу в нем выдавал лишь чуть раскосый разрез глаз.

— Ник. Ты опоздал, — вздохнул Гяевинн, после чего недобро глянул на Грыгха и вернулся к разговору с мальцом. — Твою лепёшку забрал хромой Альвик. Приходи в обед, я постараюсь раздобыть для вас двойную порцию.

— Но матери совсем плохо, — тут же изменился в лице мальчишка и всхлипнул. — Она уже два дня без еды, и Вирьена постоянно плачет, просит есть.

— Грыгх помочь, — сказал орк. Он достал из своей разгрузки большой мешочек с нарезкой вяленого мяса, протянул его мальчишке, посоветовав сделать отвар, потому как с голоду такая еда может навредить.

Зареванный Ник ещё раз всхлипнул, с опаской принимая подарок от орка, а после бегом скрылся в толпе.

— Вот так и выживаем, — вздохнул Гяевинн, глядя вслед мальцу. В глазах эльфа читалось сожаление и даже боль. — Так что вы хотели от меня?

Он развернулся и вышел из переулка на светлую улицу, как бы приглашая Адама за собой. Тут было чисто и просторно, а редкие прохожие не обращали никакого внимания на их странную компанию, украшая свои дома венками и букетами из первоцветов. Гортод готовился к празднику.

— Откуда столько нелюдей в вашем квартале? – начал Адам совсем не с того вопроса, который волновал его до того, как они пришли в Ведьмин котел.

— Кто-то бежал от своих эксплуататоров. Кого-то я сам выкупил. А кто-то, как Ник, родился уже тут и не видел другой жизни.

— А стража не ловит тех, кто бежал?

— Не ловит. Хозяева имеют на них права лишь до того момента, как эта стража пропустит беглецов внутрь города. В городе уже свои законы. Если пришел сюда сам — значит, не раб. А если не раб, можешь устроиться работать на кирпичное производство, в сталеварню, к кожевенникам, работы полно. И, конечно, должен платить налог барону. Не заплатишь, тогда снова попадешь в рабство, но уже к Арпади. Поэтому и работают беглецы за медяки, лишь бы наскрести и заплатить этот клятый налог. Если честно, то иногда в деревнях рабам живется даже легче. Но сейчас разговор не о них. Тебе-то что надо?

— Эльфийский концентрат и кристалл сапфира, — с сомнением сказал Адам. Ему всё это уже не нравилось. Откуда у нищих могут быть такие товары? Будь отзывы Юрао о коменданте чуть менее матерными, Адам бы уже давно отправился в городскую администрацию и попытался купить товар легально. При личной встрече Жорджек не показался слишком мерзким, если не считать того, что нанял убийцу разобраться с женщиной, отказавшей ему в любви.

— Кристалл нужен большой? — буднично уточнил Гяевинн.

— Можно и средний, — ответил Адам, понимая, что на большой денег точно не хватит. — А вот концентрат жизни большой, если вдруг у вас есть разные.

— Никаких нет, — кивнул своим мыслям Гяевинн. — Я могу лишь подсказать, где всё это взять. Или отправить своих людей… договориться о покупке. Но это будет стоить дороже.

— Сколько?

— Смотря какой вариант тебя интересует.

Адам на мгновение задумался и решил, что лучше купить необходимое у Гяевинна. Однако тот запросил такую цену, что едва удалось сдержать новый приступ кашля.

— Да ты издеваешься. Где я возьму три тысячи золотом? На эти деньги можно купить целую деревню с отличным домом и виноградником.

— Ты спросил цену — я её назвал. Виноградники в Хосдуре — дело крайне невыгодное, потому и дома с деревнями такие дешёвые. А вот сапфиры и в Лиронии стоят огромных денег. Уж больно любят их использовать аскеры да прочие маги. Ну а концентрат жизни в Хосдуре вообще больше нигде не найти. В нашем городе он есть только в одном месте, и место это охраняется, может, даже не хуже, чем эльфийский банк.

— В Хосдуре нет банков, — сказала Анариэль, тоже шокированная ценами.

— Пока нет. Но скоро будут, — улыбнулся ей Гяевинн.

— У нас нет таких денег, — тяжело вздохнул Адам. Он злился на себя, на судьбу, на целителя с его запросами и на Брумлина, который отправил его сюда. — Сколько ты хочешь за информацию о том, где я сам могу это всё купить?

Гяевинн усмехнулся, обходя лужу.

— Ты что же, думаешь, что там продают дешевле? Скажем так, моя цена идет со скидкой. Товар будет не совсем легальный, и лучше его потом не светить. Текущие владельцы попросят у тебя если не душу, то как минимум тысяч двадцать. Это за концентрат. Сапфир, думаю, вообще не продается.

Адам начал свирепеть. Спокойствие и уверенность этого эльфа бесили его. Будь у Адама деньги, он бы точно не стал обращаться за помощью к жителю Ведьминого котла.

— Тогда мне это не подходит.

Он уже решил уйти, но Гяевинн окликнул.

— Постой, есть третий вариант. Услуга за услугу.

— Я так и думал, что к этому всё идет. Хорошо, я подумаю над твоим предложением. А пока удачи.

Впервые Адам заметил недоумение на лице Гяевинна и порадовался, что смог вывести его из себя.

— Но я же ещё не сказал, что хочу предложить.

— Наверняка что-то противоречащее законам Мордреда. Мы придём, если нам это будет интересно.

Адам едва не рассмеялся, от того насколько глупо выглядел контрабандист в этот момент, но сумел сдержаться. Заметив кожевенную мастерскую, Адам свернул туда, рассчитывая купить пару добротных перчаток и хорошую удобную обувь.

***

Два дня пролетели незаметно. Адам успел выспаться да разобраться с вооружением отряда. Боевых порядков никто, кроме Юрао, не знал, но общее представление об умениях товарищей сложилось. К тренировкам не привлекли только Анариэль, но скрипачка присутствовала и задавала настроение весёлыми мелодиями. Сэм наконец-то сварил свое мыло, и теперь все они благоухали фиалками, а несколько кусков такого дорогого товара Брумлин выставил на витрину.

И вот день расплаты настал. Новый владелец «Кудлатой совы» не сильно удивился визиту их странной компании. За три дня владения заведением он не только дважды вызывал гвардейцев и ремонтную бригаду, но и узнал, что нелюди любят останавливаться здесь, особенно в такие шумные вечера, как этот.

— Простите, но больше свободных столов нет, — пожал он плечами.

— Мы сядем за тот, — Адам указал на знакомый небольшой столик в дальнем углу, где в прошлый раз сидел Юрао.

— Боюсь, что вам не удастся там сесть, — запереживал трактирщик, но Адам уже двинулся в указанном направлении. Пришлось трактирщику поспешить догнать его. — Место, как видите, занято. Девушка никого не пускает.

— Его держат как раз для нас, — уточнил Сэм, оттягивая трактирщика назад, а Грыгх добавил:

— Принеси пожрать. Мясо.

В неизменном чёрном плаще за столом сидела эльфийка. Адам узнал её сразу, ещё до того, как та бросила в их сторону неприязненный взгляд золотистых глаз. Судя по пустой посуде перед ней, эльфийка сидела тут уже не один час, а трактирщик и сам опасался приближаться к ней. Ждал, пока посетительница соизволит рассчитаться и уйти, уже потом планировал прибрать.

— Обслуживание тут так себе, а? — спросил Сэм, занимая место по левую руку от Ринаэль. Грыгх сел вплотную справа, Адам и Анариэль напротив. Юрао, увязавшийся в этот вечер с ними, отошел к стойке трактирщика и делал более конкретный заказ. Судя по большому подносу с десятком уже наполненных пивных кружек, в этот раз наёмник намеревался нажраться по полной.

Без особых расшаркиваний Ринаэль выставила на стол пять увесистых мешочков.

— Тут всё, как договаривались. Надеюсь, на этом наше общение окончено?

— Не так быстро, — ответил ей Адам. — Появилась тут к тебе пара вопросов.

Эльфийка сморщила свой носик и тихо выругалась.

— Вот так и знала, что вам нельзя верить. В зале есть мои друзья, и если я подам им знак, то от вас мокрого места не останется. Так что давайте просто разбежимся в разные стороны и сделаем вид, что никогда не знали друг друга.

— Из-за тебя мы убили стражей ветра, — решил надавить Сэм. — Это не входило в обговорённую стоимость.

Ринаэль округлила свои лисьи глаза и рассмеялась, как будто услышала очень смешную байку.

— Ты говори погромче, пусть все услышат, — внезапно еле слышно зашипела она. — Я не просила вас ни о чем подобном, так что это ваше личное дело. А теперь выпустите меня или…

— Я просто хотел спросить, не о деньгах, о другом. Мне нужно достать концентрат эльфийской жизни. Слышала про такой?

Эльфийка замерла. Осмотревшись по сторонам, она снова зашептала:

— Я не владею высшей магией, про концентрат ничего не знаю. И дел с вами иметь не хочу. Всё ясно?

— Ясно, — тяжело вздохнув, Адам кивнул Сэму, чтобы тот выпустил Ринаэль. Гном подвинулся.

— Даже если бы я знала, где его можно купить, то для вас цена такого сокровища неподъемна. Не знаю, зачем вам это, но лучше не лезьте в это дело. Займитесь чем-нибудь более безопасным.

— Например, охраной караванов, — кивнул Адам. — Пробовали уже. Вышло так себе. Можешь идти.

Эльфийка фыркнула и, резко развернувшись, направилась к выходу, едва не сбив с ног Юрао с подносом в руках.

— Эй, красотка, куда ты, мы же ещё даже не познакомились? — крикнул наёмник ей вслед, но Ринаэль лишь фыркнула в ответ. — Ну вы чего такие злые, испугали девушку?

Каждый из сидящих за столом быстро смахнул по мешочку с золотом себе, что не укрылось от глаз наёмника. На столешнице остался один кошель. Юрао, недоуменно смотревший на этот дележ, с сомнением вскинул бровь:

— Этот мне, получается? Нашли новое задание? — спросил он, взглядом указывая на последний мешочек, лежавший возле грязной посуды.

— Ещё чего, — заворчал Сэм и забрал его, тут же спрятав в свою разгрузку. — Ты тут вообще не при делах. Эй, трактирщик, тащи нам мяса. Мой зеленокожий друг ужасно голоден. Такими темпами весь твой трактир разбежится.

— Не волнуйся, мой коротконогий друг, заказ я уже сделал, — сказал Юрао, усаживаясь за стол. — А пока давайте выпьем за удачно выполненное задание. Сегодня я угощаю.

Дальнейший вечер Юрао запомнил плохо. Анариэль вновь пела что-то трагичное, они что-то ели и пили. Сэм рассказывал про жизнь под горой, про паровые машины, котлы, трущобы, а потом и вовсе начал стращать всех легендами про драконов. Ближе к ночи по трактиру прошёл слух, что комендант города погиб при неясных обстоятельствах, и они снова пили за счастливое перерождение его души в настоящую свинью, ибо только такой путь он и заслужил в этой жизни. Потом была какая-то девица и отличная ночь, жаль, что утро выдалось тяжёлым. Но оно того стоило. Наверно.

Юрао заглянул в кошель и понял, что эта ночь для него действительно стоила очень много. Спустившись в общий зал, он заметил Адама, который сидел в одиночестве за столом перед кружкой воды, и улыбнулся.

— Диэрр, дружище. Отличная ночка прошла. Я даже не знаю, стоит ли нам вообще ехать в Лиронию, если можно с таким весельем проводить время тут. Может, закажешь чего покрепче, а то голова раскалывается?

— Мы едем в герцогство, а это уже не Лирония, — констатировал Адам и, выдохнув, залпом осушил кружку горькой жидкости. Ночью ему опять было плохо, чешуя медленно расползалась дальше, и тело стало чесаться с новой силой. Он решился продолжить пить отвар, который дала Гелата, потому что горькая вода на время унимала боль. — Хотя неважно. Мне придется ввязаться в одно не очень чистое дело, чтобы получить лекарство. Не хочу вмешивать вас всех в это. Присмотришь за остальными? Вы неплохо сдружились, а они же не смогут выжить в Хосдуре без присмотра.

— Да ладно, Адам, о чем ты? Что у тебя за болезнь такая, что её нельзя вылечить за те деньги, что мы заработали? А надо, так заработаем ещё, — поддержал друга Юрао. — Я вообще обязан жизнью вашей чудесатой компании, так что давай, рассказывай, что за проблема. Может, смогу помочь тебе в её решении.

Адам подождал, пока трактирщик, принесший пиво, отойдет, и оттянул ворот куртки, показывая чешую, покрывшую грудь.

— Примерно такая проблема. Поможешь?

Юрао витиевато выругался. Он быстро опрокинул кружку пива, даже не почувствовав вкуса.

— А это вообще что? Я таких болезней не видел никогда. Не чума случайно?

— Точно не чума. Такое никто не видел, — кивнул Адам, соглашаясь с наёмником. — Жить мне, судя по всему, осталось совсем недолго, а умирать ой как не хочется.

— Что говорит Лавьерэн?

— Обещает попытаться помочь. Только нужны деньги, скольд и пара редких ингредиентов. Ещё примерно три тысячи золотых. Может, займешь мне? — Адам грустно улыбнулся. — Я отдам. Не в этой жизни, так в следующей.

— Шутишь? Три тысячи — это же целое состояние!

— То-то и оно. Придется вернуться к Гяевинну. Он обещал что-то предложить, но явно дело нечистое. Не хочу вас впутывать.

— Я с тобой.

— И Грыгх, — раздался голос орка с вершины лестницы. — И Сэм пойдет. Я знаю.

Адам тяжело вздохнул. Ему так не хотелось подставлять доверившихся ему друзей в это мутное дело.

— Давай, зелёный клык, буди всех, — махнул кружкой Юрао. — Позавтракаем как следует и пойдем в котел. Уж мы-то наведем там шороху.