Черная кровь. Книга 1.

В объятиях ночи.

Москва.

9 лет назад.

Как очаровательна и блистательна стала нынешняя белокаменная столица за столько веков. Наблюдая затем, как изменился этот город, он невольно пустил по щеке прощальную слезу. И резко смахнув ее рукавом плотного флисового плаща, и громко рассмеялся во дворе центральной площади.

Ему, как творению первого хищника, довелось за столько лет пустить первую слезу. Сотворенный лунной демоницей, чья кровь блистала ярче любого солнца, и тот, кто с самого детства чувствовал бесконечную жажду крови. И пусть он, как и все оставшиеся кровные родственники, стали отверженными для этого мрачного мира. Но не может допустить, чтобы кто-то посмел причинить ей боль и даже убил бы.

Он тяжело вздохнул и, набрав побольше воздуха в грудь, вытащил из кармана золотые часы. Открыв заветный скрытый механизм, на крышке была изображена его кровная дочь, подросток, которой, возможно, придётся пережить тяжелейшие испытания из-за их родства. Но он с самого рождения воспитывал ее так, чтобы она смогла пережить любые невзгоды. Но куда бы он ни побежал от родственников, но они всегда выслеживали его. И чтобы спасти самого драгоценного человека в жизни, то положит даже жизнь, чтобы уберечь ее.

Пробегая сломя голову и подлетая, взбираясь по течению каменного дома, и принялся скрываться от мрачных теней. Эти силуэты неустанно преследовали его на всем пути, и с каждой минутой всё сильнее ощущал запах родственной крови. И цепкие, крючковатые лапы теней пытались схватить его и утащить к хозяину, что жаждал мщения и кровавой расправы. Оперевшись руками, он изо всех сил оттолкнулся и перепрыгнул через крышу. И плавно приземлившись на холодный асфальт, увернулся от летящих, изогнутых клинков.

Его преследовали прислужники неведомых господ, что жаждут вкусить крови отступника. Отскочив в сторону, он с силой ранил руку, призвав на помощь кровавую печать павшего клана. Густая, зловещая кровь падала на кромку белого снега и шипела, образуя вокруг ног темно-зеленый туман. И чем быстрее разливалась кровь по земле, тем смертоносней становился призванный призванный туман. И желая уберечь любимое дитя, он направил едкий туман в сторону противников. И стоило ему попасть в легкие прислужников, как те падали замертво от остатков его допотопных чар, которые разъедали все их органы. И ожесточенно сопротивляясь с прислужниками кровных сородичей, что жаждали завладеть его знаниями и ключом к свободе их вида.

Но он чуть ослабил хватку, как над его спиной всплыли теневые, едва уловимые силуэты. И сильный, быстрый удар отбросил его на каменную стену. И согнувшись подобно эмбриону, он смог защититься от болезненного удара собрата.

И неведомая сила подняла его в воздухе, и при лунном свете он увидел лицо одного из проклятых престолов. Зловещая, самодовольная ухмылка играла на губах первородного убийцы.

И кто-то с силой отшвырнул его в сторону и, валяясь на холодном асфальте, он отрешенно вспоминал те стародавние времена. В такие далекие времена каждому из них поклонялись как богам, вознося в их честь кровавые жертвы. В те времена все они боролись за такой пьянящий и недовольный вкус власти. В их жилах вечно бурлила без меня и мрачная кровь великого творца и первого хищника. Но сколько бы они ни убивали, им всегда было так мало, ибо с самого зарождения их кровать отравлена карой безумного божества.

Острый каблук женского сапога со всей силой вонзился в его грудь, и вновь чьи-то руки подняли с земли. Его тело обхватили кровавые тени безумного и проклятого дара первородной матери, что подарила каждому силу. Но сейчас он попался в цепкие лапы тех, с кем когда-то убивался кровью первородных. И вдруг цепкая рука с безумной силой обхватила его за подбородок, а при лунном свете заблестели горящие зеленые глаза.

- Неужели это и есть тот самый Лурдес из Ниамесс? Нет, только жалкий и никчемный отступник, предатель нашей крови. И тяжелая рука со всего размаха влепила ему звонкую пощёчину.

- Отступник?- и он сплюнул свежие капли крови и разразился безумным смехом. А чем вы лучше тех, кто убил собственных прародителей ради власти и силы?

И затем вторая уже мужская рука обхватила его за подбородок, и в полной тишине разразился приглушенный голос.

- В те времена пировал каждый из нас или решил вдруг за столько лет заделаться святошей? Но не смей даже думать о таком, ведь ты так наслаждался мучениями наших прародителей.

- Все это в прошлом, когда становишься отцом, то делаешь уберечь от страшной участи невинное дитя.

Вторая рука медленно опустилась, а их лица выглядели каким-то опустошенными и смиренными.

- Что ты сейчас сказал?

- Ты всё прекрасно разобрала, не прикидывайся, отныне у нашей проклятой крови появилась надежда.

- Закрой свой поганый рот, предатель. И тени с безумной силой сжал его обессиленное тело, причиняя ему невыносимую боль.

Но он, крепко стиснув зубы, продолжал молчать и наблюдать, впервые за долгое время увидел тот первородный страх. Как бы эти двое ни храбрились и не возвышались, но они помнят, что стало с прежними поколениями. И подобно великому и ужасному Кроносу пребывает в страхе от того, что их низвергнуть в пучину безвременья. Сверкающий искрами клинок плотно прижался к его горлу.

- А теперь отвечай, где спрятал это негодное отребье?

- С чего бы это? И, возможно, ребенок принесет спасение нашему виду.

Но искрящийся клинок еще сильнее обжигал горло, а кожа медленно лопалась от нестерпимого жара.

- Лучше говори, где найти, иначе сами отыщем и распотрошим ее плоть над твоей могилой.

- Вы никогда не доберетесь до нее, как бы ни старались, ведь вы за столько лет впервые испугались. И он через жуткую боль громко рассмеялся. Как же забавно смотреть на то, как дрожат лживые боги.

- Молчи, от нас еще никто и никогда не уходил.

- Лучше вспомните вы оба, что в этом мире остались последние отверженные, которых сама жизнь презирает.

- Никому из вас никогда не добраться до нее, ведь впервые за столько столетий я увидел в ваших глазах страх. Как же забавляет наблюдать, как дрожат лживые боги.

-Замолчи, еще никто от нас не уходил.

- В этом мире вы остались последние, что построили свои фракции на костях павших сородичей, упиваясь их силой.

- Довольно, раздался взбешенный женский голос, лучше скажи последнее желание, пока не соединился с остальными.

- Мы всегда были прокляты, и кровь наша порочна, и та извечная, нестерпимая жажда крови толкает нас в объятия тьмы, но такова была воля сфер, что покарали нашего творца.

- Надеюсь, ты уже закончил. Проговорил ровный мужской голос.

- И напоследок, как бы вы ни презирали павших, но даже смерть шестерых первородных не смогла утолить наш извечный голод. Ведь я прав?

Но из земли вырвались десятки теневых клинков, что вонзились в его измученную плоть. И та редкая, чёрная кровь, что служила карой каждому порождению первородного хищника и великой низвергнутой. И как сильный они ни были, но вскоре грядет последнее пришествие творца ночных аристократов. И только тогда они все понесут заслуженную кару за всю кровь, что пролили на эту землю.

В его глазах потемнело, и вознесся руки к лунному небу мечтал лишь об одном. То дитя, что родилась с проклятой кровью, никогда не познала бы их величайший грех прародителя. И даже если ему суждено пасть в пучину безвременья, то мечтал бы напоследок улыбка на ее губах.

И в тот самый миг, когда тьма застилала его глаза, медленно погружая в свои объятия, то ощутил покой. Тот благословенный покой, когда нестерпимый голод отступал, даря посмертный покой. Но даже погружаясь в холодные лапы смерти, жаждал увидеть всех тех, кого самолично уничтожил по кровавым заветам. И к той роковой встрече он всегда был готов, и лишь ребенок стал для него кратким и вожделенным спасением.

Черная кровь окропила белый невинный снег, а двое убийц также незаметно скрылись в ночной тишине. Но та пролитая кровь навсегда изменила прежний порядок, воздвигнутый на чужих костях

Порождение бездны.

Москва. Наши дни.

Черный, красивый корвет остановился возле одного из престижных клубов ночной столицы. В то время когда усталые от офисной суеты жители засыпали в теплых постелях, то от глубокого сна пробуждались ненасытные кровные собратья. Глубокая ночь стала для нас тем временем пропитанной властью и порочными желаниями.

Припарковав машину, я вышел из глубокого кожаного кресла и вручил ключи услужливому швейцару. Тот низко склонился передо мной, жестом руки попросил вручить пригласительный и озвучив тайный шифр.

- Извечная и непорочная красная луна, что освещает путь властительницы дум.

Я слегка откашлялся от столь умудренного шифра, но таковы правила клана, на чью территорию прибыл.

- Но питает силами тех порождений, что наследовали кровь великой первородной матери. - слегка вальяжным тоном проговорил я и поправил широкий воротник на длинном кожаном плаще.

Поднявшись по стеклянной лестнице, я прижал уши от пронзительных звуков музыки и громких, ритмичных битов. Бешеные, танцевальные ритмы больно били по тонким перепонкам, что обладали чутким слухом. Но по донесению тайных стражей клана, что в потаенных застенках этого клуба есть лаборатория для создания очередного выводка химерид.

Запретные плоды извращенного ума вида считались ныне недопустимыми по заветам первородных. Со времён окончания великого крушения его вида всегда занимался преобразованием человеческого тела. И если раньше люди активно скрещивались с другими видами, то сейчас некоторые кланы стараются скрыться от глаз совета.

Я прошел в дальний угол, где стояли кожаные диваны и отдельная зона для вип-персон. За роскошными столами сидели молодая поросль другого клана и наслаждались обществом молоденьких девушек в откровенных нарядах. Но наивным девчонкам, что мечтали о столь яркой и насыщенной жизни, что они лишь пища, а их кровь подобно сладкому, пленительному коктейлю.

Да, я вампир из клана Асмеус, которым управляет старейшина Рогнеда, одна из допотопных созданий великого, первозданного творца. О нашем виде ходят множество небылиц и сказок, грамотно раскрученных прислужниками великих кланов. Но одно поверье всегда вызывало во мне нестерпимое отвращение. Вампиры с самого зарождения никогда не были ходячими мертвецами, а плодом, порождённым порочной любовью двух творцов. Первостепенный отец и первый убийца Каин, на чьих руках не исчезнет кровь брата, и низвергнутая небесами первородная мать наша, Лилит.

Осматриваясь по сидящим собратьям, я ощутил цепкие взгляды одного из неофитов, что недавно испытал привкус крови. Тот, словно не оперившийся птенец, выглядывал того, на ком можно испытать вновь приобретенную силу. Видимо, кто-то из эсквайров решил создать для развлечения тупых подручных для грязных дел, позабыв о выгодах клана. Но этот юнец, опьяненный еще неизведанной силой верховных создателей, решил остановить меня.

- Эй ты, что позабыл в этом клубе? Ты слышишь меня?

Но я снисходительно ухмыльнулся и прошел мимо нелепого и жалкого, выпавшего глупого щенка. Главная проблема неофитов — полная потеря контроля и самообладания, стоит им вкусить лишь малую часть источника нашей силы. И сколько таких юнцов я воспитал для наибольшей выгоды для клана. И тот вскочил с дивана в предвкушении драки и преисполненный показать, чему научился за краткий миг, став новообращенным.

— Видимо ты забылся, кто есть, халдей, и на чьей территории пребываешь. — процедил сквозь зубы молодой щенок и обнажил белоснежные клыки.

«Халдей», — пронеслось в моей голове, — «во времена Римской республики только за одно такое слово мигом снес бы тупую голову». — подумал я про себя, а в руке на кончиках пальцев сосредоточил скрытую силу клана.

Передо мной образовалось тонкое поле, которое могло служить как защитой, так и грозной атакой. В своей руке осенив тонкий сгусток, и с бешеной силой нанес мгновенный удар. И молодой щенок мигом отлетел в сторону, раздался хруст костей.

— Эй ты! — обратились его удивлённые дружки. — Как ты смеешь?

— Еще как смею, — проговорил я и подошёл к столу и взял в руки хрустальный стакан. — А вот вы, видимо, позабыли, как разговаривать с теми, кто сильнее вас, — и поставил перед ними стакан, покрытый тонкой коркой льда. Надеюсь, вам знакома родовая магия моего клана.

Один из них невольно сел за просторный диван, а его губы задрожали от страха.

- Клан Асмеус в здании, — и его взгляд опустился до самого пола. — А ты, видимо, один из верховных магов, Констанс Элдерс.

- Вот видишь, какой послушный и умный щенок, что не успел, забыл, где его место, — оскалив белоснежные клыки, проговорил я, испытывая лишь сплошное разочарование. — И постарайся больше не дерзить вышестоящим, а иначе не сносить головы.

- Но что привело Асмеус в такое заведение, да еще одного из магов?

- Слышал, что где-то здесь завелись любители творить химерид. Вы ничего подобного не видели?

- Этих отродий любили плодить лишь сумасшедшие Афекаллы да Саббаты. Но их подземные лаборатории скрыты за их защитными печатями.

- Значит, ничуть не ошибся, почувствовав следы кровных собратьев, что провоняли своими зловонными экспериментами.

Проходя мимо длинного коридора, где с двух сторон стояли закрытые двери, чья поверхность была обита дорогой импортной кожей. Из каждой комнаты раздавались сладострастные вопли и стоны вперемешку с болезненными криками. Извечное, неутолимое чувство голода, что бурлило в жилах кровных собратьев, порожденные волей безумного творца. Та проклятая кровь, что будоражила сознание и заставляла пожирать слабых, вкушая их нежную плоть.

В одной из комнат мне удалось услышать приглушенные вопли измученной жертвы. Подойдя ближе к двери и приложив ухо, так тонко услышал, как в чьих-то руках звучали стальные инструменты для пыток. Заточенные клыки с неимоверной жадностью вонзились в девственную плоть, поглощая кровь невинной. И даже стоя за дверью ощущал, с какой бешеной жадностью собратья разрывают плоть, пытаясь совершить зловещий ритуал. Но все тщетно, и сколько бы они ни испили крови, но всегда мало, и их сущность требует большего.

И, приложив руку, использовал умение клана и, слегка надавив, с силой вышиб дверь и прошел внутрь. Просторная комната, чьи стены были обшиты толстым слоем материала, который впитывал малейшие звуки. На металлических полках стояли древние, покрытые пылью вечности всевозможные инструменты. Стеклянные колбы самых жутких форм хранили изуродованные части тела, сотворенные извращенным умом собратьев. А в центре стоял жертвенный алтарь, где к стальным оковам была прикована молоденькая девушка. Ее некогда красивое, невинное тело превратилось в изуверский образец для самых темных опытов.

К телу крепились странной формы устройства, что поддерживали в ней остатки жизненных сил. В ее бездонных глазах читалась лишь мольба и желание окончить все эти муки. Но ненасытные собратья продолжали калечить ее тело, погружая в плоть гибкие пластины. И стоило им слиться с растерзанной плотью, как происходила извращенная метаморфоза.

Теплая, красная кровь бурлила в жилах жертвы, а кости менялись под сильным воздействием пластины. А над ней возвышались трое мужчин, чьи лица были закрыты за толстым, непроницаемыми балахонами. Один из них держал в руках несколько пластин из жидкого материала. И свободной рукой он взял кинжал с изогнутым клинком и плавно вонзил в нежную плоть.

- Вижу, решили колдовать над еще живой тушей, как никчемные дилетанты. — с безразличным видом проговорил я, оценивая противников.

Над их головами висела эмблема, обрамленная позолоченной рамкой по форме ромба. Горящая книга чёрного цвета, а под ней соединились циркуль и окровавленный молот. Так выглядел символ вечного поиска познаний и родовой герб одного из кланов каинитов — Саббатинов.

Один из них резво скинул балахон, а в его глазах горело безумие ночи. Такой взгляд первородных убийц возникал рядом с еще живой жертвой, что билась в самых жутких мучениях. И чем больше извивалась и страдала жертва, тем слаще и вкуснее была их кровь.

- А ты ещё кто такой?

Но я не издал ни единого слова, а лишь вознес левую руку и стал медленно сжимать ладонь. Над головами этих выходцев из Сабботов образовались ледяные клинки, призванной допотопной магией старейшины. И взмахом руки клинки зависли над их головами в считанных сантиметрах.

- Разве вам дозволено вытворять эти жуткие опыты над людскими особями?

Один из них резко поднял голову и с легким изумлением рассматривая парящие лезвия.

- Ледяные клинки? Так ты цепной пес царицы льда. И он опустил голову и снисходительно посмотрел на меня. Так что же ты забыл на нашей территории?

Но я мысленно связался со старейшиной, чтобы она лично могла лицезреть тот окровавленный жертвенный алтарь. Каждая глава клана, когда обращала прислужников, то мысленно соединялась с ними. И обладая тонкой вербальной связью, скрепленной единой кровью прародителей, могла увидеть все моими глазами. Лёгкая, пленительная дрожь растеклась по всему телу. В моем разуме раздался тихий, зловещий голос старейшины Рогнеды.

- Вижу, что Саббаты ничуть не изменяют своему прирожденному нутру, как волнительно. Но помни, их лаборатории всегда скрываются от глаз лунных собратьев.

- " Помню, но сначала разберусь с молодым пометом, а дальше увижу их подземные фермы". — покорно проговорил я, даже на расстояние ощутив прохладу зимы из уст старейшины.

- Эй, Констанс, с кем это ты шепчешься. — раздался голос одного из Сабботинов.

- Те пластины, что сжимаешь в руке, явно имеют древние свойства высшей трансмутации, — безэмоционально проговорил я, озвучивая тяжесть вероломного отступления от заветов прародителя. — А это еще живая девушка явно прошла через обряд запретных чар, — продолжал докладывать и медленно осматривая комнату, которая успела пропитаться затхлым запахом химер. — Но что или кто стоит за вашим ритуалом? Лучше вам признаться, ведь староста слушает вас.

Их лица моментально скривились в гримасе суеверного страха вперемешку с отчаянием. Только сейчас в их тупые головы пришло озарение, что занимались запертыми опытами над людскими особями. И главное, сама Рогнеда наблюдает за ним, накапливая компромат на старейшину их клана.

- Лучше вам троим сознаться и понести легкую, быструю смерть, чем гнить в ямах до скончания времен.

- Ах ты тварь, служивый пес снежной царицы. — и в руках одного из них вспыхнул сиреневый дым, а воздух пропитался запретной магией ушедших эпох.

- Глупый щенок, что возомнил себя всем. — и я резко сжал кулак, и ледяные клинки с размаху вонзились в их головы.

У всего, есть цена.

Ледяные клинки со всего размаху вонзились в голову одного из Саббатов, а двое других смогли ловко откатится в сторону. Извергая поток проклятий один из них подскочил ко мне вознесся саблю с зазубренным лезвием.

Но насколько нужно быть глупым, чтобы напасть на мага клана. И я с ловкостью перехватил руку, молниеносно переломив ему все кости и наслаждаясь мучительными стонами врага. И выхватив один из парящих клинок, перерезал тончайшим лезвием его пульсирующие горло. И стоило пролиться чёрной крови, как запах первородного убийства проник в самые темные стороны моей израненной души.

Последней из Саббатов обернулся вокруг себя выпустив из руки сиреневый дым. И легкая, едва осязаемая дымка преобразилась в лезвия волнистой формы, что вонзились в стену недалеко от моей головы. Увернувшись в сторону и мигом направил на него удлиненное ледяное копье в самое сердце. И одним ловким прыжком он отскочил в сторону, взметнулся в воздухе и планов приземлился к деревянной полке. И стукнув по одной из книг, то перед ним образовалась потайной вход и мигом проскочив через него и враг скрылся за каменной дверью.

-" Мне стоит преследовать его? "

-" Лучше для начала облегчить страдания несчастной, а дальше по твоему усмотрению ".- и оа мигом оборвала телепатическую связь, погрузившись вновь дела клана.

Когда ее сила иссякла, то я подошел к жертвенному алтарю, где еще теплились остатки человеческой жизни. Испуганные, поникшие глаза смотрели на меня с невыразимой болью и страданием. Ее тело стремительно менялось под действием древних пластин, что преобразовывали кости. Необычайной мерзости метаморфозы быстро обращали молодое тело в жуткое, бесформенное создание. На изломанных мышцах росли наросты, что разрывали хрящи и кости.

Химериды всегда считались запертными творениями садиского ума еще шести первородных, наследников творцов. Но всегда находились кланы которые нравилось исчезать людей, превращая безобразных монстров. И стоило мне прикоснуться к ее гниющей плоти, как в голове возникла резкая вспышка, что ослепила мои глаза.

Необъятных размеров пламя пожирало крупный город-крепость античных времен. Разрушенные стены обвалились под натиском осадных орудий, а в город ворвались стройные ряды легионеров. И в яростном, безумном порыве разошлись по столице. И в тем мрачные минуты город, что бросил дерзкий горь его родной республики быстро утопал в крови. И сквозь рассеивающие клубы дыма и копоти я увидел заплаканные детские глаза. Невинное дитя, чья одежда пропиталась кровью убитых родителей стоял над их трупами. И его карающий перст устремился прямо на меня, а губы шептали зловещие проклятия.

И с силой я обхватил жертвенный алтарь, а сознание разрывалось от жутких воспоминаний. Зажмурив глаза и глубоко вздохнув медленно открыл глаза, пытаясь сдержать порывы бушующей крови. Но увидев глаза девушки и проявив великодушие и одним движением оборвал ее жизнь. И услышав ее предсмертный вздох, прикрыл ее потухшие глаза.

Бледное лицо лишенное последних жизненных сил навевала на меня лишь заунывную скуку. После обращения когда отвергаешь слабую, человеческую сущность, то обрываешь все связи с прошлой жизнью. И стоит испить кровь старейшины, то навсегда погружается в мир темной стороны луны. И позабыв за сотни лет, что когда-то было дорого, навсегда остаешься орудием в хищных руках коварной старейшины.

Подойдя к стене я нанес небольшую рану и кровью размазал по поверхности древний символ. Кровавая магия или наложение печатей считалось одной из древнейших техник самых первых ударов. Сотворенные циничным и хладнокровным умом велико первоматери, что даровала своим потомкам частицу силы.

Начертив символ великой матери и прошептав заклинание я приложил ладонь к стене. Неведомые вибрации пронеслись по всей поверхности, обратив каменную стену в серую пыль. Стоило мне переступить через порог, как ощутил затхлый запах смешанный с гнилью. В самую глубь подземных туннелей вела скрипучая лестница с крепкими стальными ручками. И даже самая непроницаемая темнота была для меня родной сестрой и медленно принялся переступать по степеням. Спустившись по ней я почувствовал несущийся звук подземных электричек.

Уже сколько лет ходили досужие слухи, что некоторые особы скрытные кланы приспособили московскую подземку под тайные опыты. Целая разветвленная сеть железнодорожных станций служили местом тайных месс и жутких опытов. И пользуясь обширным влиянием такие кланы как правило прикрывали от людских глаз такие станции.

Высокими, длинными сапогами я принялся месить густую грязь аккуратно пробираясь сквозь металлические конструкции. Внимательно оглядываясь по сторонам изучал глубокие проходы, что переплелись между собой, созданные чтобы обмануть непрошенных гостей. И стоило мне свернуть по одному из проходов, как вдалеке услышал чьи-то безумные песнопения.

Это новоявленный язык неприятно резал слух, но сквозь бессвязные предложения смог разобрать смесь русского и допотопных наречий. По древним преданиям первые кровные собратья использовали слова не только для тайных сообщений, но и для наложения кровавых печатей. Такие с виду громоздкие предложения могли служить скрытыми призывами.

И осознавая, как тяжело придется стоит вступить в схватку с дюжиной из выводков саббатов и их химерид, то воззвал к нему. Неведомые телепатические волны по всей территории прорываясь сквозь защитные барьеры теневого барона- Иггдрасиля. Некогда один из последних храмовников прославленного ордена и верный сподвижник магистра Жака де Моле. Его отряд самоотверженно сдерживал натиск папских войск, пока их не вырезали во славу очередного бога. Но та преданность и непоколебимость его духа и желание уберечь сокровенные знания привлекли внимание главу клана Палантинов, Ричарда повелителя теней. И тот навеки забрал неугасаемого воина погрузив в мрачный обитель теней, наделив знаниями по контролю над сущностями.

-" Иггдрасиль услышишь мое название ибо смог установить где находится ферма химерид и грязной крови". - передавал ему заветное сообщение.

Молчание длилось так долго, что я невольно облокотился на каменную кладку, пальцем начертил кровавую метку, что он смог отыскать меня. И начертив пентаграмму эмассан с восемью углами и провел ладонью. В последний раз воззвав к нему решил вступить в схватку с порождениями саббат.

Но мимо моих ног проскользнула едва уловимая тень и мигом скрылась за стеной. И стоило подняться, как чья-то крепкая рука зажала мой рот и за ухом послышалось тяжелое дыхание. Неведомый оппонент резко схватил мое тело и увел в сторону, а в беспросветной темноте раздался мужской голос.

- Констанс как всегда рвешься вперед, разве этому тебя учили, римлянин?- раздался из-за спины едкий голос храмовника.

Я ловко разжал его мертвую хватку и резво повернулся к нему. Высокого роста, с резкими чертами лица и глубоким шрамом под левым глазом и могучими плечами. Его тело прожженного воителя храмовника было выковано в бесчисленных сражениях, а изумрудные глаза светились ярко в темноте.

- Ты видел жертвенный алтарь и что сотворили с человеком порочный ум Саббатов?

- Разве за столько прожитых столетий тебя еще что-то способно удивить? Саббаты всегда спрашивали людских особей с другими видами правда Людвиг слишком изворотливый.

- Но я предоставил доказательства их опытов Рогнеде, которая доставит их на ближайший совет верховных.

На лице Иггдрасиля отобразилась насмешливая ухмылка и хлопнул по плечам шёпотом произнёс:

- Не забывай, что совет больше разделен на фракции, а значит кто-то обязательно вступиться за них ради собственных интересов.

- Но они отошли от заповедей первородных, разве такое может сойти с рук?

- Заповеди? Первородные? Ты разве не забыл кто плясал на костях первородных, щедро выпивая кровь в их черепах. Напомнить кто?

- Не стоит, лучше схватить неофитов Саббатинов и разрушить их подземные лаборатории.

Пробравшись по глубокому тоннелю вышли в помещение, где ярко пылал свет от кристаллов. Эти древние кристаллы остались ещё с древних времен и парили в воздухе. Такие ныне забытые технологии были спасены старейшина во времена великого крушения и теперь нашли применение в обители кровавых опытов. И даруя кристаллам часть силы великой прародительницы и они горели долгое время без подзарядки.

В помещение в строгом порядке были расставлены зеркальные сосуды наполненной прозрачной жидкостью. В них в самых извращенных и безумных формах хранились изувеченные химеры. Массивный человек с одним глазом, мужчина с головой быка и женщина чье тело было покрыто плотными чешуйками. На каменных стенах были развешаны большие, объемные листы с изображением человеческих тел с разных ракурсов. А на полу выстроены странной формы устройства для создания и скрещивания жутких тварей порожденные извращенным умом каинитов.

- Весьма неплохо преуспели в своих экспериментах эти черные зодчии и похоже даже совет им не указ.- не весело подметил прославленный тамплиер.

- Не важно, необходимо прекратить эти бессмысленные эксперименты,- мрачно заключил я, пытаясь рассмотреть детально гниющие тела химерид,- даже сейчас ощущаю этот невыносимый, зловонный запах.

- Запах совершенно привычный для опытов Саббатов, что вечно ненасытных в поисках лучших образцов, но если бы не они то и амброзии не получилось.

Я с некоторым презрением сплюнул стоило услышать об этой шалости старейшин.

- Посмотри разве это не Сайфер, верный лакей Людвига?

Зло порождённое добротой.

С незапамятных времен, когда порочные порождения проклятой любви между двумя творцами безраздельно правили миром. В это время велись нескончаемые войны, пробужденные темной кровью каинитов, и они ковали свое могущество. Извечный спутник моего вида - голод, требовал все больших жертв, и тогда мир вампиров поделился на фракции. И одной из них стали Саббатины, что со времен крушения вели нескончаемые опыты над первыми людьми. Движимые жаждой поиска лучших созданий, они пытались заслужить расположение творца. Но, желая скрыться от карающих лап других кланов, они образовывали тайные общества и братства. И в самых глубоких катакомбах и туннелях они создавали секретные жесты, руны и знаки, общаясь между собой, неся сокрытые знания от магистра к неофиту.

Их порочные знания вызвали отвращение у других фракций, но вечный, необузданный голод вел их к тайнам мироздания. Скрепленные священным братством крови, они научили людей образовывать тайные общества и ордена, скрываясь под лунным небом.

Шумерские оракулы, тайные мастера из Вавилона, жрицы темной луны с берегов Нила, ложи каменщиков неизменно продолжали тайные изыскания своих незримых хозяев. Но сколько бы они ни старались, им не заслужить прощение Творца, ведь их старейшины участвовали в убийстве шестерых первородных. - Точно старейшина отвечает за этой территорией, а значит, даровал ему титул наместника, – проговорил я и, прикрыв глаза, призвал магию и приложил руку к холодной, сточной воде, – но это не даёт права смешения с другими видами. – И, призвав ледяной покров, пустил гранулы льда, чтобы заморозить всё пространство. - Что же, навестим кровных родственничков, – бодрым, заряженным голосом проговорил Идрасиль и, пролив кровь, призвал на службу теневых сущностей из Долины Безвременья, – пора очистить их кровь от оков. И по его указке безликие тени расползлись по каменным стенам, бесшумно облетая всё пространство. Помимо сильных кровных печатей, что даровали силы, были ещё и теневые с астральными печатями, как остатки великой праматери. Такие искусные печати могли служить проходом для взаимосвязи с потусторонними сущностями. И теневые привратники- Палантиры особо преуспели в этом. Мигом проскочив сквозь завесу, я ворвался в комнату, где над приборами трудились кровные братья. Особо щепетильные в опытах над низшими видами, никто не распознал моего присутствия. И образовав перед собой ледяные клинки, с легким движением руки запустил их в плоть. И в комнате раздались истошные и мучительные вопли о разрывающих внутренние органы под воздействием ледяного проклятия. И первым нас заметил Сайфер, что покрыл тела остальных братьев сиреневой завесой. - Как это понимать? На каком основании вы напали на нас? Я с уверенным видом провел рукой по стеклянным колбам, где были помещены обезображенные химеры. - Разве этого мало? Или напомнить о той комнате в клубе, где ваши братья так славно поглумились над человеком. Но вместо отчаяния, раздался громогласный смех слегка взбешенного кровного собрата, и он хлопнул рукой по одному из устройств. - С каких это пор маг из Асмеус обеспокоен судьбой скота? Или думаешь, если выбрался из-под юбки Рогнеды, можешь отвлекать нас? Но молчаливо проскочив сквозь колбы с плавающими органами, он выпустил ледяные клинки. Взметнувшись в воздухе, они насквозь пронзили собратьев Сайфера. Стоило острию клинков проникнуть вглубь тела, как все органы обращались в лёд, нарушая регенерацию. Подскочив к ним, я молниеносно срубил их головы, навсегда отправив в долину безмолвия. Сиреневый туман вылетел из рук опытного подмастерья Сайфера, обратившись в воздухе в острые пики. Я быстро перемещаясь между ними, отскочил в сторону, прикрыв тело. Но стальные пики, пронзив монолитную стену, взметнулись вверх и вновь направились в мою сторону, управляемые врагом. - Теневая завеса! – прокричал Идрасиль и нанёс кровавую печать на пол. И неведомые теневые сгустки, что обволокли всё пространство помещения, мигом сплелись в защитный кокон. И стоило пикам соприкоснуться с коконом, как тут же распались на мелкие кусочки.

- Идрасиль, позволь узнать, когда теневые кудесники решили переметнуться на сторону псов ледяной царицы? А старейшина Ричард знает о твоих связях? - А если и знает, то они безразличны ему, пока это не мешает его выгоде. Но эксперименты над людьми, серьёзно? - А чего их жалеть, когда опыты способны дать такие результаты? Но убийства многих братьев не останутся незамеченными. Не забывайте, что Саббатины умеют мстить. И, прихватив оставшихся неофитов, он растворился, поглощённый сиреневым туманом. Как только они развеялись, стеклянные колбы с химерами начали взрываться одна за другой, а все органы растворились под действием скрытых ядов. Часто в таких пробирках хранились пары или яды, которые всегда уничтожались на случай, если их застигнут. - Видимо, они заранее подготовили пути к отступлению,- с задумчивым видом проговорил Идрасиль, изгнав тени обратно,- но и того, что нам довелось увидеть, будет достаточно. Осмотревшись вокруг разрушенных и перекошенных устройств, мне удалось обнаружить лежащие на столе остатки древних свитков с пожелтевшими листами. На этих страницах изображались странные создания, скрещенные давно забытыми способами, и везде красовалась печать с собачьей головой. И, выхватив керосиновую зажигалку, слегка приблизил пламя к этой печати. И стоило огню соприкоснуться с печатью, как проступила эмблема павшего клана – Афекаллов. Известные своими жуткими, чаще безумными опытами, они были переплетены между собой крепкими кровавыми связями. Но пали жертвами во время битвы против фракции Ниамесс, преданные остальными кровными собратьями. Бесшумно ко мне подошёл Идрасиль, взял в руки один из свитков и принялся детально разглядывать его. От них буквально веяло тухлой, зловонной магией самых безумных опытов Афекаллов, подобно первым алхимикам и древним жрецам, что пытались сотворить идеальных слуг-големов. Преисполненные голодом тайных познаний, они стремились овладеть запретными техниками. Но даже их монстры не смогли спасти их; стоило остальным кланам объединиться и сокрушить их.

- Всегда думал, что все их рукописи были безвозвратно сожжены после их уничтожения. А оказывается Саббатины все это время использовали их результаты ради возвышения.

- Слышал, что именно Афекаллы создали основу для амброзии, чтобы черная кровь собратьев не поглотила человеческую.- с задумчивым видом проговорил я аккуратно положив свиток на стол.

- Да их результаты сильно повлияли, но не стоит забывать о их гнилой и полным пренебрежениям заветам первородных.

Но я уже не слушал его, когда заметил блеклое свечение фамильного амулета. Тонкая золотая цепочка обрамленная небольшими драгоценными камнями перламутрового цвета. Но больше всего привлекло мое внимание круглой формы крышка, где была изображена семиголовая гидра с девизом - Сокрушая непокорных, возносимся на вершину. А еще на нем остались пропитанные капли черной крови.

И стоило мне ощутить тот запах, как перед глазами возникли смутные, едва осязаемых образы. Бесшумные, молчаливые тени окружили неизвестного мужчину и с бешеной силой разорвали его плоть, а на снег падали капли черной крови. А затем резкая вспышка ослепила мои глаза и с силой схватился за стол.

И тут почувствовал крепкую руку на своем плече и раздался спокойный и ровный голос.

- С тобой все в порядке? Выглядишь каким-то потерянным?

- Нет,- и обхватив рукой медальон и показал ему,- не узнаешь герб?

Идрасиль аккуратно перехватил его и стоило увидеть эмблему на амулете, то его глаза округлились.

- Не может быть герб клана Ниамесс, что были уничтожены во время великой жатвы,- и покрутив в руке случайной нажал на скрытый механизм и на оборотной стороне появилось имя владельца,- Лурдес, последний из старейшин и известный отступник.- мрачно заключил Идрасиль.

Изгнанник, предатель и осквернитель крови, как только не поносили остальные старейшины пропавшего Лурдеса. Но столько лет прожив в обществе неутолимого голода и безумных видений прошлого, то отчасти понимал его. Порожденный в чреве ненасытных созданий с первых дней жизни жил в плену неугасимой жажды. И после кровавой жатвы именно Лурдес пытался возродить фракцию, но затем исчез навсегда покрыв свое имя позором.

- Думаю старейшине Рогнеда будет любопытно посмотреть на этот амулет.- тихим, беззвучным голосом проговорил я и положил в карман, застегнув на пуговицу.

- Вряд ли ее это впечатляет, учитывая ненависть многих старейшин к Лурдесу,- Идрасиль взял пару свитков с алхимическими опытами Афекаллов с собой, скрыв их за длинным плащом,- и все таки этого будет мало, чтобы привлечь их к ответу.

- Но такое должно караться, а иначе нарушаются заведы первородных.

Но Идрасиль меланхолично махнул рукой и призвав теневые сгустки, что обволокли его тело отошел к стене. И стоило ему встать перед стеной, как тени быстро поглотили тело храмовника и тот исчез не оставив ни следа.

Выйдя из потайного входа я обошёл жертвенный алтарь, что был уже очищен и вся комната блестела, навечно скрыв следы жутких экспериментов. Выйдя на улицу посмотрел на небо, где восходило солнце и плотно прижав махровой воротник я сел за руль. Новые кресла были обтянуты дорогой, итальянской кожей и еще чувствовался запах. И стоило мне нажать на газ, так в голове раздался голос старейшины, что невольно отдавал морозной стужей.

-" Констанс надеюсь тебе удалось разыскать что-нибудь интересное, конечно для совета? "

-" Думаю на этот раз смогу вас поразить".

-" Звучит угрожающе словно вызов, даже чуточку заинтриговал. Жду".- и ее невербальная сила быстро развеялась.

Только стоит ли показывать этот амулет известного изгоя навечно преданного забвению. И даже само исчезновение столь влиятельного старейшины покрыто тайной словно он просто испарился. Но старейшина все равно способна прочитать мысли нижестоящего и лучше сообщить, а иначе бури не избежать.

И стоило слегка надавить на газ корвет лихо рванул по мостовой сквозь отстроенные улицы, где лишь несколько машин следовало за мной. И повернув к центральной библиотеке я проехал мимо дореволюционных домов и остановился возле особняка Рябушинского. Именно этот роскошный дом стал родовым гнездом клана Асмеус.

След из прошлого.

В роскошный особняк вели высокие стальные ворота, где в самом центре красовался герб моего клана: волчья пасть великого Фенрира с белоснежными клыками, с которых сочилась кровь, а вокруг бушевала буря. А внизу, выкованный стальными буквами, девиз: "Хладнокровием и коварством сокрушаем любые стены". И стоило машине подъехать, как ворота медленно отворились, а значит, она уже ждала меня.

Проезжая мимо ветвистых деревьев, на их ветках росли свежие фрукты, а на большом поле простирались ковром прекрасные цветы. Вдалеке находились специальные стеклянные оранжереи, где в комфортных условиях росли древние растения для колдовства. Стоило мне подъехать к главному дому, как я заметил величественные колонны, где на вершине красовались статуи свирепых волков, на чьих телах крепились пудовые цепи. Подобно парижским гаргульям, они словно неустанно наблюдали за всеми, кто посмеет нарушить покой грозной старейшины.

Стоило мне загнать корвет в просторный, оснащенный гараж, где стояли в два ряда дорогие иномарки. И выйдя на улицу, прошёл к главному входу, где стояли двое прислужников, одетых в ливреты. Заметив меня, они покорно склонились и медленно отворили тяжёлые, деревянные двери.З

Зайдя в роскошный зал, где большие навесные люстры освещали комнату. На высоких стенах висели древние гобелены и картины русских художников ещё с царских времён. На полу была уложена дорогая, итальянская плитка, а посередине красовалась волчья пасть. И, поднявшись по винтовой лестнице, я оказался на втором этаже. И в самом дальнем углу длинного коридора расположились личные покои царицы льда.

На двери бордового цвета, в самом центре, висело столь привычное и важное число нашего клана — четыреста восемьдесят, что считался номером великой первоматери. Высшие каиниты или допотопные особо ценили различные скрытые смыслы и цифровую каббалу высшего порядка. Потаённые знания и древние культы, порождённые проклятой кровью прародителя, влекли к ним. И мне лишь оставалось приложить ладонь к гладкой поверхности двери, как она медленно отворилась.

В просторной, блекло освещённой комнате было весьма прохладно. С высокого потолка свисала остроконечная люстра с блеклыми лампочками. На белоснежных стенах висели картины с изображением древнеславянских мифов, обрамлённые в серебристые рамки. В комнате стояли кожаные диваны из белой кожи, а рядом расставлены плетёные кресла. А в самом конце комнаты стоял массивный дубовый стол, где были аккуратно разложены стопки с документами и современный ноутбук. А в углу стоял декоративный столик с большим зеркалом и редкими кремами и декоративной косметикой. А за дубовым стулом сидела сама властительница льда и северных бурь.

Бледная, красивая кожа при блеклом свете обретала очертания древней луноликой богини Тиамат. Длинные белокурые локоны ниспадали на её хрупкие плечи. Пленительные и выразительные глаза смотрели на него через отражение в зеркале. Их бездонная глубина подкупала и захватывала блеском голубых глаз, но лишь пока не узнаешь её. А стоило косо приглянуться внимательно, то на тебя смотрела не красивая женщина, а безжалостный демон в красивом обличии. - Странно, что сегодня ты такой молчаливый,- простодушным тоном заговорила она, нанося тонкий слой пудры,- обычно ты более раскован. - А чему радоваться, старейшина, если Саббаты со всем позабыли о кровных заповедях первородных,- мрачным тоном изрек я и склонился перед ней на одно колено,- и главное, чуть ли не в центре белокаменной столицы. - Да, безудержный голод моих собратьев может выражаться в различных проявлениях, вплоть до таких отвратительных. Но что тебе удалось выяснить? И вместо слов я вытащил из глубокого кармана один из найденных свитков. И стоило мне подняться, как дверь мгновенно открылась, и в покои царицы зашла длинноволосая Ингрид, личный заместитель старейшины. Подойдя ко мне, она лично перехватила свиток и вручила старейшине. Высокая, плечистая молодая женщина со светлыми, русыми волосами и темно-зелеными глазами. Слегка вытянутое лицо с резкими чертами и узкими скулами, что наделяли ее естественной красотой. Но в далеком прошлом, еще до обращения, она считалась первым берсеркером и управляла отрядами викингов. Вместе с остальными главами она безбожно грабила английские церкви, обращая их в пепел. И так бы правила она огнем и мечом, однажды став королевой неутомимых варваров, если не заговор соплеменников. И только кровь старейшины навсегда вырвала ее из гнетущих объятий подземного мира и встречей с жесткой Хель.

Рогнеда развернула свиток и вскользь пробежала глазами по нему, стараясь выявить важные доказательства. И, свернув его обратно, отложила в сторону и слегка откинулась на спинку бархатного стула.

- Не томи, Констанс, явно что-то еще скрываешь от меня,- и старейшина развернулась в мою сторону и левой рукой поманила к себе,- не стоит смущаться, ведь наш клан всегда будет нерушимой глыбой для других.

Терзаемый некоторыми сомнениями о такой находке, что может вывести ее. Прекрасно помня, какой безжалостной и беспощадной бывает она в гневе. Но даже такой амулет отступника может послужить частью пазла о исчезновении одного из сильнейших старейшин. И вытащив из кармана брюк резную, драгоценную шкатулку, покрытую эмалью, он подошёл к ней. И вручив лично в руки, благоразумно отошёл в сторону. Стоило её руке лишь коснуться драгоценной шкатулки, как на её тонких губах появилась пленительная, садистская усмешка. – Удивительно, как порой бывает насмешлива судьба: раз за разом этот отступник решил вновь напомнить о своём жалком существовании, – и Рогнеда медленно открыла крышку и крайне аккуратно вытащила амулет, остатками крови, где поблескивала эмблема семиглавой гидры. – Малейшего запаха достаточно, чтобы распознать вкус крови родного собрата, – и она с брезгливостью положила его на стол и раздражённо посмотрела в сторону. — Кто-то ещё помимо тебя видел этот амулет? — Только Идрасиль и, видимо, маг из Саббатина. — Ты сейчас говоришь о привратнике теней и верном прислужнике Ричарда, и как долго вы общаетесь?

- Порой нам приходилось сталкиваться на некоторых важных миссиях, но он не из тех, кто болтает лишнего, – спокойно, рассудительным тоном заключил я.

– И правда, теневые привратники редко лезут в политику, предпочитая скрываться в родовом поместье и лишь изредка вылезать из норы. Помнится, он выходец из ордена, который незаслуженно оклеветали выродки под папской сутаной, как назывался, – и Рогнеда с задумчивым видом взглянула в потолок. – Орден храмовников и верных сынов красного креста, – с некоим уважением проговорил я. – Аа, эти, что ездили ещё на одной лошади и прикрываясь святостью и непорочностью гребли золото, создавая храмы на энергетических проломах, – со знанием дела проговорила Ингрид, сверля меня тяжёлым взглядом. – Храмы на разломах, где покоится энергия первородной земли, – снисходительно поправила Рагнера и нанесла на волосы бальзам. – Но те знания им даровал Ковалес на беду самого ордена. – Именно, но Идрасиль давно переродился и больше не связан с какими-либо узами тех храмовников.

— Хорошо, но хочу напомнить вам обоим, — хладнокровно проговорила старейшина, — что вскоре состоится совет старейшин, куда прибудут вечно голодные родственники, которых никто не ждал. — О ком это вы говорите, госпожа? — В Москву прибудут ещё два клана, которые решили получить часть территории: клан Ифэнь и Тхевард с этой сумасбродной Лукрецией, которая вечно путается под ногами. — И на её лице появились едва уловимые морщины. — А разве они не те, кто отказывался от переезда в столицу, предпочитая страны в безраздельном владении? — С некоторым недоумением проговорила Ингрид. — Вот и настораживает их столь внезапное появление и передача паев, но каковы же их истинные цели? — Лучше выяснить всё на свете, — заключила Ингрид. — Нет, лучше выяснить до, — и Рогнеда перевёл взгляд на него, — позже дам тебе отдельное задание. — И ещё, госпожа, стоило мне прикоснуться к амулету, как я увидел видение, вспоминая о самой Лукреции и главное – о девочке-подростке. Глаза Рогнеда неестественно округлились, и она с удивлением смотрела.

– Какая ещё девочка? О чём это ты сейчас говоришь? – Не до конца уверен, но мне кажется, это его единоутробная дочь. – Быть не может – изумлённо проговорила Ингрид. – Как бы странно ни звучало, но необходимо выяснить, что именно сотворил этот отступник, раз ему удалось зачать ребёнка. И в глазах Рогнеды немедленно потемнело, а пальцы непривычно задрожали.

Отступник из преисподней.

Порождения творца Каина, что воспылал порочной любовью к всемогущей Лилит и породили первое поколение. Дети, что не знали оков старости, ни ужаса тлена и обладали сокрушающей силой, унаследованной от благословенной Лилит. Шестеро первородных, что породили остальных вампиров, что принесли с собой глубокую трещину в стройный порядок мироздания. Их имена высечены на гравюре общей истории каинитов: Имэй, Идрил, Изиз, Мелисса, Диамея и Эльмир – те, кто по рождению получили могущество новых, безжалостных богов ушедших времен.

Но во время битвы фракций их безжалостно вырезали собственные порождения, что возжелали освещённой крови первородных. И тогда к этим обезумевшим от вседозволенности явился тот, кто и породил их, даровав бессмертие. И в назидание за извечную жажду он покарал нынешних старейшин, лишив их значительного могущества и навсегда лишив возможности плодиться, создавая чистокровных.

- Как такое возможно, что этот отступник смог зачать ребенка? Просто невозможно. Так Констанс, тебе удалось увидеть это отродье, то постарайся выяснить о ней все. А ты, Ингрид, займешься поиском интересов двух старейшин, что вскоре прибудут к нам. - Только для ее поисков мне необходим амулет. Заполучив нужный артефакт, я прошёл в дальнюю комнату, где проживал. Просторная, с занавешенными шторами, походила на обитель сумрака. Большая удобная кровать, с двумя шкафами с разными дверями, где хранилась повседневная одежда. В дальнем углу стояли два сплетенных кресла и небольшой столик. Рядом находился стеллаж с книгами и древнеримскими рукописями, что осталось после моего перерождения. Усталый, я медленно лёг на кровать, сжимая в руках заветный амулет пропавшего старейшины. Стоило мне прикрыть глаза, как возникли те мрачные, едва различимые тени, что застелили все пространство. Эти безликие тени с бешеной скоростью передвигались по ночному городу, неумолимо кого-то преследовали. И тот старался скрыться от них, используя магию мора, изничтожая на раз бесшумных убийц. Но тот резко падает на землю, окропив землю, покрытую снегом, черной кровью. А дальше сквозь пелену промелькали чьи-то выразительные зеленые глаза, тёмные волнистые волосы и невинная, чарующе нежная улыбка. А дальше те безликие тени поглотили всё, покрыв пеленой вечного мрака. - Ты так и собираешься валять? – раздался грубый голос Ингрид, что нависла над кроватью. – Уже пора выдвигаться. Я медленно открыл глаза, с непониманием смотрел на её гневное, слегка перекошенное лицо. - А что ты забыла в моей комнате? Про личное пространство среди викингов, видимо, не слышали. – с лёгким налётом раздражённости проговорил я. - Не слишком-то забывайся и помни, что скоро ночь кровавой луны в зените первородной матери, а значит, состоится важная месса, и старейшина желает видеть и тебя. – с усмешкой проговорила Ингрид, недовольно фыркнула и поспешила удалиться.

Судорожно проведя рукой по лицу, смог вспомнить о важном ритуале в нашем клане. Все учения древних эзотериков и важных оккультистов, просветлённых мастеров и прожжённых алхимиков были дарованы старейшинами. В древние времена порождения проклятой крови создавали тайные секты и ордена и совершали под покровом ночи кровавые ритуалы, принося в жертву не только людей, но и собратьев. Так и сейчас, после стольких веков после великого крушения, старейшины неизменно проводили высшие мистерии в честь творцов. И если в нашем клане с самого основания поклонялись исключительно первородной матери, вознося в её честь кровавую дань. Старейшины клана верили, что она обладала великой силой, по могуществу сравнимой лишь с небесными сферидами. И веками возводили в её честь зеркальные копии первородной для людей, но везде незримо проступал лик благословенной матери. В античные времена люди возносили жатву во славу Кабалы, мрачной Астарот и трёхликой Гекаты, но все они были тусклыми отблесками незримой силы Лилит.

В каждом клане, помимо могущественных старейшин, были и жрицы, что проводили допотопные мистерии, недоступные для обычных людей. В их клане было несколько высокопоставленных жриц, как бывшая весталка храма Юноны-Афродиты и вавилонская жрица закрытого культа Тиамат-Гисфирия. Обладая древними и сокровенными познаниями в тайных ритуалах, они возносили почести и дары благословенной матери. И в этом году все должно было пройти без изменений, но странно, что выбрали его.

Откинувшись с кровати, я медленно натянул брюки и накрахмаленную рубашку, застегнув все пуговицы. Взял со стола дорогие швейцарские часы и застегнул ремешок на запястье. Натянул на ноги кожаные полусапоги с небольшим каблуком.

Я вышел из комнаты и отметил, что старейшина впервые за долгое время пребывала в смятении, стоило ей только услышать о возможной дочери изгнанника. Но, как и свойственно ее хладнокровному и расчетливому рассудку, решила все скрыть, чтобы первой получить выгоду. И если это окажется правдой, то первые со времён великого крушения в мире появится новый чистокровный. В библейских сказках прародитель Каин считался чистым злом во плоти и изгоем рода людского. Но так было не всегда, когда он горячо любил кровного брата и даже почитал его. Долгое время их братские узы лишь крепли, пока однажды Авель не впал в дикое безумие. Ведомый повторными и лживыми голосами, он сеял разруху в первозданных землях. И Каин был вынужден остановить его, но, не рассчитав сил, убил. И с тех пор творец ночных аристократов скитался по пустынным землям, всеми презренный и не заслуживший милосердного прощения. Я негромко постучал по двери старейшины и услышал приказ. Войдя в комнату, смог уловить мельчайшие, приторные ароматы древних, вавилонских благовоний и трав. Рядом со старейшиной стояла смуглая, невысокого роста и с красивой фигурой Гисфирида в серебристой мантии, с кубком в руках. В свободной руке она держала кисточку и медленно наносила на стену перламутровую краску.

– Никогда не задумывался, почему жрицы всегда наносят именно этот цвет? Она восседала на резном деревянном стуле, чья спинка была обита бархатом и тончайшим шёлком. На её стройном, рельефном теле красовалось длинное льняное платье с вышитыми древнеславянскими узорами и рунами. На голове красовалась диадема со вкрапленными драгоценными камнями, а по середине – печать силы первородной Матери. На тонких, длинных пальцах нанизаны перстни с печатями павших первородных. И одной рукой она неизменно стучала пальцами по обтёсанному черепу чуть больше, чем человеческий. Мало того, сам череп прекрасно сохранился, так ещё и из него исходила бешенная, неуёмная сила. И главное – ничуть не уступала той древней, что бурлила в жилах почётных старейшин. Но за столько столетий, что я прошёл через перерождение, отринув оковы рода людского, так и не узнал, кем же был владелец. И главное, старейшина не желала говорить на эту тему в отличие от Нимерии.

— Нет, хоть и маг, но стараюсь не вникать в те обряды, которые не касаются меня, — быстро проговорил я, не сводя глаз с черепа. — Перламутровое сияние от небесных сферид и такова была кровь нашей первородной матери, когда наш творец отыскал её, — мягким, благодушным тоном заключила она, но её голубые глаза пронзали словно раскалённые кинжалы. — Пролитая кровь прародительницы наделила силой нашего творца, — заговорила отстранённым голосом Гисферида, которая наносила тонкий слой краски на стены, — но тот всё равно пренебрег её драгоценным даром. Я стоял, склонившись на одно колено и впитывал откровения отца нашего, что хранились в глубоких, подземных катакомбах столицы. Ныне откровения первого убийцы и хищника были перевезены сюда и именовались «Исповедь хищника и были распределены между старейшинами. И подобно людской Библии в этом тёмном гримуаре описывалось истинное сотворение мира от лица Каина. И лишь наиболее приближённые маги и жрицы могли постичь сокрытую мудрость мироздания.

— Впредь буду знать, — коротко ответил я. — Прекрасно, но постарайся разыскать девчонку и сразу же привести ко мне лично, но так чтобы другие старейшины не прознали о нашем маленьком деле. — Возможно, в её поиске может помочь теневое расслоение, чем издавна славится клан Палантиров, и можно подглядеть за последними воспоминаниями жизни Лурдeсы. — Тихим голосом сделал весьма вопиющее и смелое предложение и ожидал гневной реакции старейшины. — Расслоение, — с издевкой в голосе проговорила Гисфирида. Но известно тебе, что столь мощное заклинание теней высасывает много сил. Думаешь, сможешь пережить его? — Прекрасно отдаю отчёт, но поиски могут занять многие годы, если Лурдeс наложил на неё защитные чары, а расслоение значительно ускорит поиски. И только старейшина напряженно молчала и продолжала стучать пальцами по гладкой поверхности черепа. Её глаза были прикрыты, а голова чуть наклонилась в сторону, словно пребывала в тяжёлых мыслях, и медленно проговорила.

– Твои отношения с теневыми привратниками порой могут быть весьма ценными, но такое щепетильное дело требует быстрых результатов. А так, если готов окунуться в мир теней, то отправляйся к ним в имение. Слышала, что старый храмовник поддержал тебя в тех глубинных туннелях Саббатинов, не так ли? – Старейшина, известно ли вам, что из туннелей порой полны опасностей, а дар теней помогает быстро обойти их? – Хорошо, если сможешь выжить в мире теней, то жду подробного отчёта. – Будет исполнено, светлейший. – Ступай. Стоило мне выйти из комнаты, как мгновенно установил связь с Идрасилом. Тот пребывал в покое и, выслушав приказ старейшины, неодобрительно заявил: – «Констанс, отдаёшь ли ты отчёт в том, что расслоение техники уровня посвящённых и способна полностью тебя поглотить, если что-то пойдёт не так?» – «Мне необходимо разыскать её». – «А есть ли вообще эта девчонка, ради которой так рискуешь? Но раз желаешь, то жду».

Безликие тени.

Клан Палантир извечные привратники теней и хранители тонких материй. Их длинные и столь глубокие корни тянулись к шести первородным и отличались к крайне закрытостью и сплоченностью. Их нынешний старейшина Ричард, обладал сокрушительной мощью и весомым авторитетом среди других. Их клартне смотря на великие умения и мощные заклятия были весьма малочисленными.

Корвет остановился возле одного из готических особняков златоглавой, а именно дома прославленного купца Новикова. Непостижимый и молчаливый старец поражал элементами той мрачной готической архитектуры. Двухэтажный особняк выкрашенный в тускло-бледный цвет, вытянутые пропорции, большая остроконечная башня, красивые шпили. Выступающие эркеры и большая арка, что возвышалась над главными воротами. Широкая лоджия где находилось окно с мозайками с элементами древнегреческих мифов. Один из самых таинственных домов окруженный ореолом мрачных тайн не мог не привлечь внимание островных Палантиров. По московским поверьям, в стенах дома родной отец замуровал родную дочь, проводя над ней тайный, кровавый ритуал во имя тёмного бога. Но после кровавой революции этот особняк стал домом творчества молодёжи, пока его не выкупил Ричард. Возле арки стояли младшие привратники, что сторожили вход. Но стоило им заметить меня, как молчаливо открыли свинцовые двери. Поднявшись по каменной лестнице, я открыл массивную дверь и зашёл в тускло освещённый зал, где на больших диванах сидели собратья и несколько кровных сестёр. Все они были облачены в серые, с пёстрой рисовкой, мантии, а на груди красовался герб клана. Большая, безликая тень, что сжимает в когтистых лапах клинок и чашу с кровью Первоматери. А внизу был вышит девиз клана теневых привратников: «Смерть – лишь начало». Его послушники не отрываясь наблюдали за мной, как за чужаком, посягнувшим на их священную обитель вечного мрака. И несколько учеников уже обнажили острые резцы, пока со второго этажа не показался старый тамплиер. Тот, в строгом сером костюме, внимательно оглядел всех в зале и, заметив меня, жестом указал подняться.

В просторной комнате с занавешанными шторами и высокими потолками расположилось место перемещения. На блеклых, слегка обшарпанных стенах висели всевозможные магические пергаменты с различными заклятиями призыва и подселения теневых сущностей. На полу посередине была изображена пентаграмма теневого прохода за границу безвременья. А на ней стоял ветхий металлический табурет с высокой спинкой и боковыми поручнями с ржавыми кандалами.

- Вижу, вам порой удаётся проникать в безвременье, подобно Имаранам, — с кислой улыбкой заметил я, оглядывая хмурое лицо храмовника.

- Возможно, они единственные, кто смог хоть как-то обуздать вечный голод, но покинув этот мир навсегда, — с издёвкой проговорил Идрасиль и жестом руки указал на ветхий стул.

- А он точно способен выдержать силу перехода?

- На стуле закреплены особые кровавые печати и не раз служили для перехода, думаю, еще сгодится, – невеселым тоном проговорил он. И пока я пытался пристроиться на этом шатающемся стуле, Идрасиль проворными движениями расставлял большие, темно-синие свечи. В строгом порядке он размещал свечи вокруг пентаграммы против часовой стрелки. И, взяв с маленького столика древний, покрытый пылью времен кинжал с волнистым лезвием, где на рукоятке красовалась голова медузы. Подойдя ко мне, он надежно закрепил на запястьях кандалы, а голову приложил к стальной спинке. - Теневое расслоение – крайне затратное заклятие не только для привратника, но и для ведомого. Только опытные способны пережить этот несравнимый опыт, не пошатнувшись рассудком и сохранив прежнюю личину. Так ты точно решил? - Не стоит меня останавливать, раз столько с тобой знакомы. - Вы, римляне, всегда отличались излишним сумасбродством, но если тебя поглотят тени, то даже Ричард ничего не сможет вытащить тебя из забвения.

Идрасиль молниеносно перекрутил в руке ритуальный кинжал и полоснул им руку, и из раны хлынула темная кровь. И, падая на пол, кровь прародителей быстро растекалась по пентаграмме, а огонь в свечах заполыхал ярче пламени. Тамплиер выхватил лист с нанесенными заклятиями и с силой закрепил на моем лбу, а указательным пальцем смочил губы свежей кровью. - Идри мушер Муна итасим, – заговорил Идрасиль на допотопном языке, созвучном с древнешумерским, – а кам Муна мушен, аннакан темеус. Искордес баббар шарру Каинин амиштакс, – поникшим, расслабленным голосом заключил он. Мои глаза закатились, а все тело дрожало от резких, пронзительных судорог. Резкий перепад температуры от нестерпимого жара моментально сменялся безумным холодом. Из земли вырвались массивные темные тени, что с бешеной скоростью кружили надо мной и растеклись по всему телу. И внезапная вспышка и вечная тьма окутали мое сознание, с силой вырвав из мира живых.

Состояние вечного мрака невозможно доподлинно передать словами и его можно лишь пережить. Тот первородный, глубинный мрак поглотил тело, а рассудок раскололся на сотни мелких кусочков. И где-то в самых потаённых дебрях изломленного сознания смог ощутить, как оказался на безжизненной земле.

Вокруг меня находились зеркальные силуэты разрушенных зданий разных эпох, где римские виллы патрициев находились рядом с вавилонскими зиккуратами. А мимо меня проскальзывали безликие тени, тех кто и населял этот отрешённый мир. Те сущности, что покоились когда-то были моими кровными собратьями, что были безжалостно вырезаны другими. Но стоило мне сделать пару шагов, как мимо меня просвистело чей-то тяжелый топор и уклонившись мигом нанес удар.

Рука мигом утонула в теневом образе, а изуродованный лик с бешеной яростью смотрел на меня. А из разных углов выплывали другие тени и на из длинных, цепких когтях образовались оружие. И они мигом напали на меня и пытаясь уклоняться использовал магию льда, что высасывала мои силы.

Орудуя ледяными клинками, оборонялся от разрушительных ударов проклятых собратьев, что навечно заперты в этом безумном мире. И сколько бы не пытался защищаться, то тени все подступали окружая меня и несся на край вечной погибель. И быстро перемещаясь в самом конце увидел яркий перламутровый свет, что поглотил меня. Я ощутил вечернюю прохладу, а тело молниеносно передвигалось от незримых преследователей. Ко мне приближались призванные тени, чьи когтистые лапы пытались затянуть в обитель безвременья. Стараясь скрыться от них, чувствовал что ритуал расслоения сработал и мне удалось на краткий миг переместиться в тело старейшины Лурдеса. Сила старейшины переполняла мое тело и быстро перемещаясь между московскими многоэтажкам, свернул во дворы. На удивление было тихо и на улице никого и лишь опавший снег скрипел под ногами. И пытаясь скрыться, увидел, как в ночном небе раздавались раскаты молний и грома. Но две могучие тени подхватили тело старейшины и подняли в воздух. Раскалённые раскаты молний всё ближе приближались ко мне, пока рядом не возникла женщина, облачённая в тёмно-зелёный халат и плотную куртку. На спине у неё красовалась лисья морда с двумя саблями внизу. И тогда в его воспоминаниях возник единственный светлый образ за столь прожитые столетия. Длинные русые волосы, яркие зелёные глаза и родимое пятно на левой ключице. И стоило короткому образу исчезнуть, как Лурдес отключился, а над ним стояла старейшина, чьё лицо мне удалось разглядеть. Ни малейших сомнений — передо мной стояла разъярённая Баожэй из клана Ифэнь. Тяжёлая рука Идрасиля продолжала дергать моё тело, пока я не открыл глаза. В мрачной комнате давно потухли все свечи, а в воздухе пахло сыростью. Под ногами стояло корыто с оледеневшей водой, а по телу скользили капли пота.

— Сколько я отсутствовал? — ослабленным и усталым голосом прохрипел я.

— Несколько часов, но поразительно, как тебе удалось выдержать пребывание в мире теней, — и рукой он указал на затянувшиеся раны, которые оставили те кровожадные тени, — но что тебе удалось выяснить?

— Лучше сначала помоги снять эти кандалы.

Когда Идрасиль помог освободиться, он отвёл меня в соседнее помещение, напоминавшее зону отдыха. По всем стенам были развешаны маленькие кувшины с ароматными благовониями. В дальнем углу играла тихая, расслабляющая музыка для погружения в транс. В центре стоял большой кожаный диван, обитый мягкой кожей из телятника с удобной спинкой. Как только я прилёг на диван, Идрасиль сел рядом на стул и с интересом стал рассматривать моё побледневшее лицо.

— Что ты успел узнать во время расслоения? — с лёгким любопытством спросил тамплиер.

— Многое, но самое главное — Лурдес не сбежал и не исчез. Возможно, его захватили и сейчас удерживают в плену.- с кислым видом подчеркнул я, пытаясь не тронутся умом от соприкосновением гиблым миром теней.

Ночь красной луны.

И пытаясь вырвать из сознания те мельчайшие крупицы воспоминаний во время расслоения, он поведал о них тамплиеру. Тот мир показался мне совершенно чужим и даже опасным — пришлось сразиться с павшими собратьями. Но дальше я ещё несколько минут провёл в теле Лурдеса, и всё то, чем его неустанно преследовали. И о тех разрядах молнии, что раздавались рядом с ним, и о злополучной лисьей морде.

— Подожди минуту... Лисья морда? Разряды молнии? — с задумчивым видом произнёс мужчина с мрачным выражением лица, встав со стула. Только один клан обладает умением управлять молнией и грозами — Ифэнь.

— Но разве они сейчас не живут в Китае, как управители Азиатского сектора?

— Вот именно. Конечно, у их клана есть отделения и в Белокаменной, но их родовая вотчина — КНР.

— Но знаешь, это всего лишь видение, не имеющее пока реальных фактов, следовательно, беспочвенно, тем более когда речь заходит об одной из старейшин.

— А что насчёт девчонки, ради которой ты решился на такой отчаянный шаг?

— Мне удалось её разглядеть, думаю, этого достаточно, чтобы отыскать её.

— Хорошо, помнится, у кого-то из клана Ковалес есть пара талантливых художников. Думаю, они не откажут в помощи твоему клану.

— Ага, как же не откажут, но и потребуют большую цену — стоит им учуять выгоду. А где, кстати, твой старейшина?

Идрассиль слегка облокотился на прохладную стену, устало расстегнул несколько верхних пуговиц и сбросил с плеч пиджак.

— Пока в родовом поместье в Англии, но обязательно явится на ближайший совет. Ему нужно просто разобраться с особыми делами, — невесёлым голосом добавил он.

— Делами. — задумчиво произнёс я, слегка умолчав о некоторых пристрастиях их старейшины. А где сейчас обитают Ковалес?

— В одном из особняков на Воздвиженке, но скоро у одного из них состоится крупная выставка, и туда соберётся вся их клика. Помнится, ты же знаком с Франческой Ковалес.

Лучше бы не слышать этого злополучного имени той, что в прошлой жизни активно участвовала в моём убийстве во времена падения Карфагена. Но больше всего мне не хотелось бы забыть того бездушного и отстранённого лица, когда мой преданный генерал кромсал тело. И словно в невероятную насмешку судьбы старейшина Ковалес возродил её, оценив красоту и изящество этой коварной гадюки.

Конечно, приходилось встречаться в далёком прошлом, но тогда я ещё не перерождался.

Покинув особняк Новикова, мой корвет направился обратно в особняк старейшины. Но сидя за рулём, меня не покидали гнетущие мысли о той девочке, что могла иметь кровное родство со старейшиной. Тот мимолётный и пленительный взгляд зелёных глаз неприятно поразил. В них уже чувствовалась необузданная сила, скрытая за древними печатями, наложенными Лурдесом. Но даже так в ней сокрывался значительный потенциал, которым хотели завладеть не одни старейшины.

Припарковав корвет в гараже, я через потайную дверь поднялся к старейшине. Открыв дверь, вышел в затемнённый зал, где играла тихая, спокойная музыка. А за большим резным столом с резными ножками в виде львиных голов сидела, surrounded кипой бумаг, Ингрид, которая тщательно набирала символы на открытом ноутбуке. Заметив шаги, молниеносно развернулась, бросив в мою сторону пронзительный взгляд.

— Вижу, что даже расслоение не способно забрать твою гнилую душонку, — на её тонких губах появилась саркастическая ухмылка, — но старейшина ждёт тебя.

Стоя перед дверью старейшины, я размышлял, почему она не решилась связаться со мной после расслоения. Рагнера никогда не существовало — не переживала за собственных порождённых, предпочитая расставлять каждого, как пешку в очередной партии. В своих намерениях она использовала всех с такой утончённостью и жёсткостью, что никто не осмеливался ей противоречить. Но теперь — полнейшая, глухая тишина, и даже сквозь дверь ощущалось её равномерное, спокойное дыхание.

И стоило мне поднести ладонь, как дверь медленно отворилась, а за порогом горел тусклый свет свечей. В комнате было непривычно тихо, и стоило мне переступить порог, как дверь закрылась за мной. Рагнера в длинном бирюзовом халате с декоративной вышивкой сидела на кресле и внимательно смотрела на меня. Даже сквозь тусклый свет её пронзительные голубые глаза обжигали арктическим холодом.

Стоило мне склониться перед ней, как прозвучал тихий, ровный голос:

— И как тебе пребывание в мире теней? Каково это — ощутить древних, кровавых родственников, что обречены гнить в том мире?

— Ничего необычного, просто искажённая реальность, — спокойно проговорил я, стараясь скрыть скрытые мысли, — главное, что следовал вашему приказу.

— Как всегда — никаких эмоций, хоть и чуть не погиб в том мире, — она довольна кивнула и откинулась на спинку стула. — Тогда что тебе удалось выяснить?

— Прежде чем старейшина Лурдес исчезла и не умерла, её похитили, — проговорил я ровным тоном, стараясь тщательно подбирать каждое слово. — Во время расслоения мне удалось проникнуть в тонкие нити сознания Лурдеса и запечатлеть её последние минуты жизни. Сначала её преследовали, а потом над небом разразились молнии и гром.

— Любопытно, что в безмятежном небе появились молнии — как-то слишком подозрительно, — с некоторой задумчивостью произнесла она.

— А дальше мне отчетливо удалось разглядеть её одеяние: на спине красовалась эмблема в виде лисьей головы и двух переплетённых сабель, — мрачно изрёк я.

— Лисья голова, сабли... Какое странное совпадение — всё это очень похоже на герб клана Ифэнь. Но зачем Баожэй нападать и даже похищать другого старейшину? — она замолчала, будто погрузилась в размышления, почти не замечая моего присутствия. — Нет, это совершенно не похоже на неё. Обычно она холоднокровно убивала своих жертв. А что касается девочки?

— Мне удалось запомнить её лицо, но нужно воспользоваться услугами Ковалес, чтобы получить её портрет.

— Ковалес — крайне изворотливые люди и свою всегда берут, а ещё они ни в чём не заинтересованы. Но главное — разыщи её первой и приведи ко мне, а там решу, как с ней поступить.

— Как вам будет угодно.

Она довольно кивнула, взяла со стола запечатанный свиток с большой красной печатью и протянула мне. Я перехватил свиток, тотчас поклонился ей и спрятал его в задний карман.

— Поскольку тебе предстоит участвовать во время ритуала красной луны, ознакомься с ним. Не часто мужчинам клана удаётся принять участие в красную ночь, когда Лилит находится в Марсе — это знамение жатвы.

— Обязуюсь ознакомиться со всеми тонкостями.

— Но перед этим тебе необходимо завтра ночью отправиться в закрытый клуб «Золотой телец», куда соберутся многие богатые неофиты из разных стран. Понимаешь, ради чего?

Такие клубы, как «Золотой телец» и ему подобные, раскидались по всему земному шару — служили только для одного. Тщательно охраняемые, имеющие особые шифры или скрытые коды, чтобы пропустить внутрь обители заветных знаний. Но они были лишь приманкой, за стенами которой для избранных и особо отмеченных людей даровали возможность испить чудесную и сладостную амброзию.

— Состоятся званные ужины, — с кривой усмешкой произнёс я.

— Практически, — сухо заметила Рагнера и протянула мне пурпурную карточку с отмечённым символом тёмной перевёрнутой пирамиды с жезлом великой прародительницы. — Уже сегодня будет доставлена ограниченная партия амброзии для определённого контингента — нужно её проверить.

— Будет исполнено. А на чьей территории сейчас находится клуб?

— С недавних пор клуб перешёл под управление клана Тхевардов.

— Клан чёрного пламени бывает порой крайне несдержанными и вспыльчивыми — значит, проблем неизбежно.

— Вот почему поручаю тебе.

Покинув покои старейшины, он устало лег на кровать. В голове внезапно возникли резкие, пронзительные боли, и перед глазами предстал пылающий в пламени Карфаген. Через разрушенные стены прорывались стройные ряды легионов, прикрываясь щитами. Родившийся в патрицианском роде Юлиев — Клавдиев, с детства мечтавший о военной славе и почестях. В те времена вечный Рим содрогался от безжалостных атак Ганнибала, что вселял страх в сердца изнеженных сенаторов. Но он, не воевавший прославленный стратег, ум целой эпохи, получил удар из самого сердца Карфагена. Группа заранее перекупленных сановников до последнего отказывала ему в новых силах, а затем и сама пала от ярости Рима.

На обломках некогда непобедимых стен комендант двумя легионами щедро распределял добычу от награбленного. Среди важных офицеров пробежала радостная волна от щедрого урожая, пропитанного кровью. Следом за ними получили выплаты ветераны, что сумели добить остатки нумидийской конницы. Но уже тогда надо мной навис меч в лице коварной и тщеславной Франчески, что когда клялась в любви, но спуталась с молодым генералом. И сговорившись с несколькими предателями из офицеров, заманили меня в ловушку, и под покровом ночи я познал всё вероломство и подлость некогда преданных людей.

И в самый момент смерти, когда я прикрыл глаза и жадно молил великого Сатурна о том, чтобы он оборвал мои муки, появилась она. Её проницательные, холодные глаза смотрели на моё израненное тело — не от жалости, а из любопытства. И стоило ей встать на одно колено, как резко подул холодный, арктический ветер. Она рассекла мне руку на глазах, и жгучая, тёмная кровь обрызгала мои иссохшие губы. Этот непередаваемый вкус крови я никогда не забуду; но со временем и бессмертие стало для меня самой глубокой карой за грех творца.

Напиток богов.

Мое тело болезненно изменялось под действием крови старейшины, что пленила меня проклятым даром. Но с каждым прожитым годом всё чаще вижу тех, кто пал от моих рук. И те из обращённых считают бессмертие благословенным даром, довольно скоро осознают, что эта величайшая акра, оставленная грозным назидателем. А дальше кровь первого хищника, подобно яду бога Кроноса, безжалостно прожирает тех, кого породил творец, очарованный силой первородной матери.

Потускневший закат плавно заходил за горизонт, а мой корвет гнал к самому центру столицы. Мимо меня мелькали дорогие иномарки, которые возвращаются в серые и убогие стены родных домов, где и будет протекать столь жалкая людская жизнь. Яркие неоновые огни освещали мой путь, и везде в глаза бросалась броская и вызывающая реклама. С двух сторон стояли лавки и магазины с дорогой одеждой всевозможных брендов и модных домов.

Со времен блеска и славы Римской империи, где все богатство завоеванных колоний стекалось по дорогому в вечный город. Но вместо золоченных колесниц, запряжённые рысаками, рассекали по дороге машины с мощными двигателями. А воздушные просторы бороздили летающие самолеты, что преодолевали немыслимые расстояния. А средства связи попадали воображение, когда можно было связаться с любым из разных континентов. Но всё это принесли высшие вампиры, что до времен великого крушения именовались каинитами. И будучи заклеймёнными печатью гнева прародителя за убийство первородных, отныне назывались девилиантами.

Корвет плавно остановился возле большого трёхэтажного здания, чьи стены были окрашены в серый цвет. На шпилях крыши красовались изогнутые символы тёмного полумесяца. На больших окнах изображались мозайками античных времен, а некоторые на третьем этаже были занавешены тёмными шторами. На просторной парковке стояла россыпь дорогих лимузинов, где на номерах развивались флаги разных стран.

Выйдя из машины, я направился к одному из лакеев Тхевардов и протянул ему глянцевую карточку. И стоило ему слегка приподнять карточку к лунному небу, как на ней появился зашифрованный код — Сатурн безликий. И утвердительно кивнув головой, пропустил меня через широкую деревянную дверь.

Клуб считался гнездом, куда часто стекалась молодая поросль разных кланов, где развлекались в объятиях молодых самок для дальнейшей трапезы. В таких местах часто вспыхивали конфликты между ненасытными кланами. Но только раз в три года двери таких клубов открывались для неокрепших неофитов, тех, кто мог вкусить амброзию и разделить со всеми бессмертие. И тогда со всего мира стекались особо преданные люди, что пожелали навсегда расстаться с человеческим обличьем в обмен на долгую жизнь.

На первом этаже играла бешеная, ритмичная музыка, где на широком танцполе сплелись разгоряченные тела. Молодые особи в откровенных нарядах двигались в объятиях молодых и обращённых из клана Тхевардов. На резных, декоративных столах стояли бутылки с дорогим алкоголем и тарелки с закусками. Но то лишь начало сладостного веселья, что плавно перетечёт в кровавую жатву на третьем этаже.

Я плавно поднялся по винтовой лестнице, где на втором этаже на широких диванах сидели влиятельные сливки людского общества. Среди них всегда встречались влиятельные политики, аристократы, владельцы семейств и главы крупных фондов. Все они были облачены в дорогие изысканные фраки и платья, а лица скрывались за чудноватыми масками.

Они сидели за столами, а их обслуживали девушки в эротических одеждах, разнося каждому на подносе кубки в виде черепа. В них под танец со скующим светом поблескивала тёплая, свежая человеческая кровь и считалась символом перехода в мир обратной стороны Луны.

С некоторой брезгливостью я разглядывал их перекошенные лица, что вкушали с неистовой жаждой тёплую кровь. Но таков был обряд для обращения, и каждый сам решил перейти на сторону высших. Такая пленительная сторона, где не нужно бояться старости, а в полной мере наслаждаться вечной жизнью. И только старейшины всегда молчали о той высокой цене, что приходилось платить за чёрную кровь.

Передо мной возник, словно из земли, высокий мужчина в строгом лощёном костюме тройке с белой накрахмаленной рубашкой и в красном пиджаке с темной бабочкой. Его лицо скрывалось за маской огненного быка с небольшими рогами. И, осмотрев меня, тихо, почти не говоря, отвёл в сторону.

— Эти люди не должны знать о других кланах, — и, сдвинув маску, на его губах появилась надменная улыбка, — понимаешь, в этом процессе нам конкуренция не нужна.

— Если так угодно вашей старейшине, но прибыл для проверки за партией амброзии. — и протянул ему свиток с личной печатью старейшины.

Тот с некоторым благоговением развернул его и внимательно пробежал глазами.

— Раз это согласовано между нашими старейшинами, то проследуем на третий этаж.

И вскоре поднялись по мрачной лестнице, что тянулась на самый верхний этаж. И с боковых сторон горели тёмные свечи, заправленные телячьей кровью. И аккуратно приоткрыв дверь, я прошёл в просторную, заставленную ритуальными предметами комнату. Все помещение ярко освещали бордовым цветом, создавая зловещую ауру для адептов первых ступеней. По стенам висели мрачные изображения древних богов, начиная со времен древних шумеров, аккадцев, римлян и Вавилона. Начиная от драконоподобной Тиамат, пленительной Астарты, чарующей Исиды и воинственной Иштар. Но все они были белыми отблесками неудержимой силы великой первородной матери Лилит, что сошла с небесных сфер под на раскалённую землю.

А с другой стороны висели картины богов мужского начала, что в прежние времена внушали суеверный трепет. Великий Сатурн, чужеродный и сильный Сет, одноглазый Осирис, безжалостный Молох, могущественный Ваал. Но все лица древних богов лишь отражения той силы, что внушала страх старейшинам их первостепенный отец и первый хищник на земле. Его сигил, как символ могущества, висел рядом с Лилит, что означало союз, скреплённый кровавой печатью власти и тьмы.

В самом центре был выкован жертвенный алтарь, где лежала одурманенная девушка, чьё тело было покрыто сладкими спелыми фруктами. Рядом с ней были расставлены перламутровые кубики для обращённых людей, неведомый культ каинитов, что был сокрыт от обычных людей. И рядом с кубком лежало абсидиановое блюдце с куском плоти, что служило символом отречения от рода человеческого и необратимого перехода на тёмную сторону луны. Именно пройдя через такую инициацию, каждый обретёт истинный свет красной луны.

— Вот здесь и состоится ритуальная месса во имя наших верховных прародителей, — с нарастающим возбуждением проговорил лакей, что зачарованно разглядывал на алтаре свежую плоть, — разве не прекрасно?

За столько столетий, что мне довелось участвовать в тёмных мессах, я уже успел остыть к ним. И даже в прошлой жизни, будучи патрицием, пропадал во всевозможных мистериях и оргиях, приправленных сладчайшими винами.

Тогда ещё молодым и пылким мужчиной я часто предавался сладостным утехам с жрицами луноликой Гекаты. В те времена блуд и всевозможные пороки не считались чем-то непристойным, и в вечном городе всегда бурлила жизнь всевозможных соблазнов.

— Забавно наблюдать, что у вас соседствуют печати первородных прародителей вместе. — с чувством и расстановкой проговорил я, рассматривая перламутровые кубки.

— Госпожа Лукреция приемлемо относится к первостепенному отцу нашему, в отличие от других, — звучным голосом произнёс лакей и подошёл к зеркальному столику, где на бархатной подушке стояла резная шкатулка, — вот то, зачем вы сюда прибыли.

Стоило мне открыть изящную крышку, где в строгом порядке стояли стеклянные сосуды с изогнутой формы в виде полумесяца. В каждой из них бурлила кровь первородных, разбавленная особой жидкостью. И каждый из сосудов был венцом творения оставшихся старейшин, что сумели пленить людскую элиту, превратив преданных марионеток своей незыблемой воли. Подхватив одну в руку, как ощутил у неё частичку допотопной силы, что пребывала в старейшинах. Слегка приоткрыв плотную кожаную крышку, ощутил невероятный запах, способный проглотить рассудок неофитов.

— Какой пленительный аромат крови тех, кто даровал нам всем возрождение и освобождение от оков людского рода, — я аккуратно поставил склянку с амброзией и принялся медленно перебирать их.

Перепробовав пару склянок, в одной из них ощутил мельчайший приторный аромат. Слишком искусственная подделка, которую не смогут различить даже опытные каиниты. Но неповторимый аромат амброзии был способен свести с ума и довести до границы безумия, а этот лишь отдавал легким, приторным привкусом сладких фруктов.

Искушение плотью.

Глаза лакея Лукреции округлились от наплывшего возмущения, а резцы резко оскалились. В нём ощущалась злоба и ненависть к тому, кто посмел выскажиться неодобрительно о их фракции Темного Пламени. В его руках пробудилось скрытое пламя, что могло исжарить равного по силе противника. Но только я не ровня тому, кто ещё недавно томился в оковах людской жизни.

— Лучше погаси пламя ненависти, пока не превратилось в ледяное изваяние. — И мне пришлось отставить в сторону склянку с жалким суррогатом. — А ответь лучше: кто отвечал за транспортировку и доставку амброзии?

— Наша логистическая компания «Северное сияние», а именно Салазар Белый. Но разве кровные собратья способны на столь вероломное предательство?

Глупый, наивный профан, что только недавно открыл потусторонний мир Луны, где предательство было возведено в ранг искусства. Во времена сотворения первых городов порождения творца расползались по всей земле. Ведомые неукротимой жаждой, они с безумной яростью сражались между собой, возведя силу в культ. И сотни неизвестных кланов рухнули в пучину безвременья, оставив место лишь сильнейшим и хитрейшим.

И те, что ценой предательства, интриг и бойни заложили основы совета престолов, ставшего безумной насмешкой над небесными сферидами. Но даже этой им оказалось мало, и они сообща сокрушили несколько крупных фракций, после чего захватили часть вражеских территорий. Они были настолько поглощены извечной жаждой, что могли однажды дерзнуть и сокрушить небесные сферины. И не было тех, кто мог воспрепятствовать их одержимостью властью; чем больше уничтожали кровных собратьев, тем сильнее становились.

— Жаль, что ты порой позволяешь себе такие мысли о старейшинах, — дерзко отозвался он с негодованием, — лучше познать вкус крови, чем влачить столь жалкую жизнь. Но мне необходимо было доложить старейшине о подмене и разобраться с отступниками. Но я уже не слушал его, а пытался проникнуть через мощный барьер Рагнеры, пытаясь связаться с ней. — «Тебе что-то удалось узнать?» — «Кто-то из поросли Лукреции решил связаться с людьми и отдал несколько сосудов с амброзией». Долгая, гнетущая тишина, что способна сводить с ума и трепать тех, кто знаком лично с царицей льда. Казалось, она не сводила глаз со стены и с некоторым напряжением стучала пальцами по черепу. — «Как же глупо польститься на людские блага, но выясни, кто посмел дерзнуть на такое, и немедленно доставь их в ночь кровавой жатвы». — «Будет исполнено». Мне стоило лишь выйти на этого шляхтича и слегка надавить на него, чтобы получить сведения о тех, кому передал напиток богов. Порой встречались глупцы, что вступали в союз с людьми, передавая им заветный напиток. Но всех, кто посмел обмануть старейшин, ждала всегда жестокая и мучительная смерть всех близких. По словам старейшины, был собран отряд «несущих смерть», которые выслеживали каждого и приводили приговор в исполнение. Даже самые отдалённые острова или глубокие шахты не могли бы укрыться от их ярости.

— Лучше мне самому разыскать его и принести с собой на восходе кровавой луны, — заметил я, собираясь уходить. Но крепкие объятья крепко сжали моё плечо.

— Прекрасный и подходящий цикл, но госпожа лично желает, чтобы ты присутствовал на важной церемонии. И да, твоя Рагнера также согласна, чтобы ты лично контролировал их.

Пытаясь скрыть за мрачным лицом своё отвращение, я развернулся и посмотрел на жертвенный алтарь. В комнату вошла группа людей и встала вокруг несчастной жертвы, вооружившись ритуальными кинжалами. Одурманенные дарами старейшин, они томились в ожидании дара старейшины и с жадностью разглядывали живой сосуд. Я не испытываю ни жалости, ни сострадания к этим людям, но меня всегда раздражали лужи крови, которые оставались после церемонии. Они обращались с сосудами неподобающим образом, оставляя после себя ужасные следы.

— А теперь, во имя великой первородной матери, испейте же благостный сосуд, — произнёс лакей, подходя к столу. Он раздал каждому по заветной склянке, утаив две оставшиеся. — Не сдерживайте себя, оцените вкус крови молодого, благословенного сосуда, — с хищной, плодоядной улыбкой добавил он.

Люди в масках разобрали стеклянные колбы и осушили их. Они погрузились в помутневшее состояние, не сравнимое ни с одним наркотиком. Каждый из них на несколько часов оказался в неизведанном мире сладостного безумия. Тем временем жидкость с бешеной скоростью распространялась по их телу, запуская механизм омоложения. С чувством невероятного вожделения каждый из них вонзил кинжал в живое тело, наслаждаясь ароматом свежей крови. Эта сладостная, неземная амброзия словно одурманила их сознание, вознеся на вершину блаженства и заставляя совершать ужасные поступки.

Одежда слетела с их тел, и, ведомые ненасытным инстинктом, они погрузились в кровавые мистерии далёкого прошлого. Их тела, пропитанные кровью, сплетались в неистовом безумии, отдаваясь самым низменным желаниям.

И даже он, будучи человеком по рождению и легатом по званию, участвовал в этих мрачных мистериях, прославляя великого и безжалостного Сатурна и властную первомать Гекату.

Но я, не испытывая ни капли удовольствия, с некоторой снисходительностью наблюдал за этими порождениями безумия — первородными убийцами. Отныне они будут беспрекословно подчиняться воле каинитов — тех, кто до великого крушения безраздельно правил на земле, основав первые крупные города, включая легендарный Баал-Гамон.

Именно там первородные дети творцов создали самых ужасных химер и стали известны первым человеческим правителям. Ведь какой смысл прятаться от людей, когда можно с лёгкостью завладеть умами аристократов, жаждущих вечной молодости? Так, самые первые вожди человеческих городов оказались в плену у каинитов, стоило им попробовать чудесную амброзию.

Пробыв в комнате около двадцати минут, он кивнул лакею и, глубоко вдохнув свежий воздух, медленно вышел в коридор. Спустившись по лестнице на первый этаж, он увидел, как молодые Тхеворды наслаждаются телами молодых девушек, раненных в плотских утехах. Одурманенные приторными благовониями, они пребывали в сладостной истоме и позволяли пить свою кровь. Молодые Тхеворды искусно соблазняли наивных девушек, подобно древним инкубам, внушая им свою волю. Под ритмичные биты они с жадностью вонзались клыками в их лебединые шеи, словно стремясь заполучить заветный трофей.

В состоянии замутнённого сознания я добрался до парковки, сел в свой «Корвет» и плавно завёл мотор. Машина рванула вперёд. Добравшись до центра столицы, я направился к небольшому складу, где, возможно, находился отступник, предавший заветы первородных. Однако, помимо него, там могли оказаться и новые обращённые, которые попытаются заступиться за него.

Шляхтичи — самые низменные представители знати, всегда готовые на всё ради малейшей выгоды. Эти презренные мелкопоместные дворяне были известны своими вероломными поступками и бесконечными битвами между собой. Старейшина всегда относилась к ним с холодным презрением, не допуская их в ряды Асмеус.

Припарковав машину возле офиса, спрятанного во дворах, я направился на скорую расправу. Внутри меня бушевала чёрная кровь, требующая немедленного возмездия, а на кончиках пальцев появилась лёгкая белоснежная дымка. В моём теле накапливались силы, дарованные старейшиной, и под моими ногами зелёная трава покрывалась инеем.

Резко распахнув металлическую дверь, я очутился в маленьком, тускло освещенном помещении, где кипела работа новообращенных Тхевардов. Они аккуратно складывали темные свертки в детские картонные коробки. Как только я ступил на теплый пол, их взгляды обратились ко мне, и в их глазах не было ни капли жизни.

Из соседней комнаты вышел Салазар, облаченный в роскошный костюм с праздничной вышивкой. На его голове красовалась шляпа в форме диска Сатурна. Высокий, с мускулистым телом и волевым подбородком, он с хитрым прищуром разглядывал меня, а его кулаки сжимались.

— Похоже, приспешник Асмеуса забыл, где находится его территория, раз решил посетить нас, — произнес он, и на его белоснежных клыках сверкнула улыбка.

— Позволь мне быть кратким: для чего ты подменил пару склянок с амброзием, чем весьма подвел старейшину?

Грязный шляхтич изобразил изумление на лице, словно он не совершил ничего, что могло бы заслужить смертный приговор.

— Вы в своём уме? Зачем мне её менять? — произнёс он с недоумением.

Я, с безразличным видом, вытащил одну из склянок и потряс ею в воздухе: — Тогда испей её, ведь каждый из нас помнит вкус крови старейшины. Если, конечно, тебе нечего скрывать.

— Вы думаете, это останется без ответа, когда моя старейшина явится в столицу? — парировал он.

— Можешь забыть о ней, просто скажи, ради чего ты подменил амброзию, нарушив заветы первородных? — настаивал я.

— Это ещё ничего не доказывает, — произнёс он, резко щёлкнув пальцами, и все окружающие обступили меня. — Думаю, тебе не стоит возвращаться обратно в особняк к ледяной царице.

«Безумная, совершенно нелепая глупость хуже смерти», — пронеслось в моём сознании.

В моих руках появились парящие льдины, и я стремительно метнул их вперёд. Молодые новобранцы пытались защититься от пронзающих льдин, но я стремительно подскочил к ним. Перебивая их размашистые удары и перехватывая их руки, я мгновенно наносил быструю связку ударов. И стоило мне перехватить руку противника, как я наносил резкий удар суставом колена, разрушая их кости. Он двигался с невероятной скоростью, отражая удары и выставляя силовые блоки, сотканные из внутренней силы. Быстро расправившись с молодыми воинами, он резким прыжком отскочил в сторону.

Огненный шар пролетел мимо моей головы всего в нескольких сантиметрах, чуть не превратив меня в пепел. Он призвал ледяные клинки, которые воспарили над головой. Жилистые руки шляхтича пылали огнём, а в глазах светился первобытный голод.

— Не пытайся сопротивляться, а лучше скажи прямо, — произнёс он строгим голосом, пытаясь одновременно управлять магией льда. — Зачем ты решил обменять склянки с амброзией? Ты же понимаешь, как старейшины дорожат ими, а значит, дело не в золоте или драгоценностях. — И он вытащил из потайного кармана глянцевую визитку, бросив её под ноги. — Может быть, Венцеслав Белый, металлургический магнат, твой дальний родственник?

На лице Белого на мгновение промелькнула тень эмоции. Слегка ослабив поток бушующего пламени, он, не меняя выражения лица, нажал на визитку каблуком своего тяжёлого сапога.

— Не понимаю, о чём ты говоришь? — произнес он.

— Тебе прекрасно известно, что заветы первородных строго запрещают всем обращённым искать и тем более взаимодействовать с дальними родственниками. Неужели ты забыл, какова цена отступничества ради обладания даром? — спросил я.

— Мне всё равно не выжить, поэтому лучше сразиться насмерть, — ответил он, резко увеличивая поток пламени и начиная выпускать пылающие сферы.

Я стремительно сорвался с места, уклоняясь от обжигающих шаров, проносившихся рядом со мной. Взмахнув руной, я направил парящие ледяные клинки в его сторону. Шляхтич резко склонился, избегая смертоносных кинжалов, и, подскочив к нему, я ловко увернулся от его удара и, прислонив руку к его пылающему сердцу, завершил поединок.

— Асомдей улумшан диамтрекс, — произнес я, и тонкие ледяные иглы, подобно стрелам, пронзили его тело.

С широко открытыми глазами он рухнул на колени, а иглы стремительно распространялись по его организму. Древняя магия льда медленно поглощала его, а затем внезапно охватила его горло. Мне пришлось усилить контроль над магией, чтобы иглы не заморозили его внутренние органы и дать ему время дать мне необходимые сведения.

— Ты же понимаешь, что своей глупой выходкой обрек всех своих сородичей на скорую жатву? Любой старейшина незамедлительно накажет тебя за подмену амброзии. — Как когда-то подло поступили с Лурдесом?

Страшная тайна.

Хитрый лях попытался отсрочить гибель своих дальних родственников, но было уже слишком поздно. Я крепче сжал его горло и слегка надавил, ощутив, как в нём пульсирует жизнь. Непередаваемое чувство, когда только в твоих руках находится жизнь кровного собрата!

И снова этот невыразимый голод, который пробирался из самых тёмных уголков моей души, поразил меня сильнее тысячи ножей. Наблюдая за тем, как в нём пульсирует свежая кровь, я отбросил его в сторону.

— А где же старейшина Лурдес? — спросил я.

— Ты же помнишь, что Лурдес всегда был связан с Лукрецией, даже когда его клан ослаб. Но в последние дни он находился в конфронтации с Рогнедой. Именно тогда он решил поддержать кандидатуру Нимерии на пост старейшины, не забыл о ней?

Никогда не смогу забыть ту, кто столетиями под покровом луны обучал меня магии нашего клана. Рагнеда всегда давала лишь основы, а затем отдавали её на воспитание очередному наиболее способному ученику. И как мудрый наставник, она вела меня по извилистой дороге тёмной стороны Луны. Но внезапно она исчезла, оставив после себя лишь единственное послание.

— Помню, — тихо произнёс я, — но зачем пытаться отсрочить смерть с помощью лжи?

Он внимательно смотрел на мои потухшие и бесцветные глаза, а на тонких губах играла надменная ухмылка.

— Римлянин, сколько времени ты уже сидишь на искусственной крови?

— Пару месяцев.

— Тогда лучше убей меня. Разве родственники заслужили столь мучительной смерти?

— Такова воля чистокровных каинитов, что безжалостна к остальным.

— К чему тянуть, — и он со спокойным лицом расстегнул верхние пуговицы, — но помни: та, кто однажды предала Нимерию, также расстанется и с тобой.

Вспышка, и невероятное чувство радости охватило меня, когда я вонзил острые клыки в горло своего кровного собрата. Свежая, тёплая кровь медленно стекала по моему лицу, придавая силы и насыщая безумный голод. Долгожданный восторг охватил меня с головы до кончиков пальцев. Ни один самый сильный наркотик не сравнится с ощущением, когда кровь струится по телу, наполняя его силой. Мощные зубы терзали посиневшее горло, а затем, насытившись, я откинул безжизненное тело в сторону.

Вытерев капли крови плотным рукавом, я связался со старейшиной и сообщил о проделанной работе. Довольная Рогнеда сообщила мне, что отряд карателей из «Летящей Смерти» уже взял под контроль всю мою семью. Разорвав вербальную связь, я неуклюже оттащил бездыханное тело и спрятал его за досками, чтобы оно не попадалось на глаза до прибытия зачистки.

Быстро связав младших Тхевардов, я вышел на улицу, где ночное звездное небо освещало всё вокруг. Подойдя к корвету, я резко открыл дверь и уселся в удобное кресло. И стоило мне бросить взгляд на стекло заднего вида, как передо мной возник образ убитого ляха. Его мертвенно-бледное лицо было испещрено язвами и прожилками, а пустые глазницы словно смотрели прямо на меня. Никто из ныне живущих каинитов не знает, что происходит с теми, кто попадает в мир теней.

Резко закрыв глаза, я вновь посмотрел на стекло, но оно было пустым. Расслабившись, я плавно нажал на педаль газа и поехал к особняку старейшины.

Проезжая по ночному городу, я искоса наблюдал, как медленно просыпается благословенная красная луна. В такие важные лунные циклы всегда считалось благоприятным проводить ритуалы и мессы. Его клан чрезвычайно требовательно относился к таким важным мистериям и всегда возлагал дары на алтарь первородной матери.

Припарковав машину в гараже, я быстро побежал на второй этаж, как только услышал вдали звук двигателя Майбаха старейшины. Достигнув второго этажа, я едва успел остановиться перед дверью, как она распахнулась. В комнате, помимо старейшины и Ингрид, стоял среднего роста мужчина в длинном тёмно-синем плаще плотного покроя. Высокий воротник с металлическими вставками скрывал мою шею, а лицо было скрыто под непрозрачной балаклавой. Когда я шагнул вперёд, старейшина жестом пригласила меня присоединиться к ним.

Передо мной стоял один из почтенных офицеров «Летящей Смерти», держа в руках заветное донесение. Он почтительно передал его Рагнеру, преклонив колено.

Старейшина внимательно ознакомилась с содержанием и отложила его рядом с неизменным черепом. Она довольно растянулась на бархатной спинке стула и жестом поблагодарила офицера. Склонив голову, тот поспешил удалиться.

— Порой стражи бывают чрезвычайно полезны, но их уже доставили в полном составе на место сбора клана, — произнесла старейшина.

Прислонившись на одно колено и опустив голову, я тихо произнес:

— Мне удалось перехватить Бялого и недостающие амброзии, — и, аккуратно вытащив их, я поднялся и поставил на стол рядом с черепом, который продолжал изучать свою бешеную силу. Она слегка прищурила свои выразительные глаза и внимательно изучила меня.

— Я вижу, ты решил отведать собственной крови, — с самодовольной улыбкой произнесла она, приложив указательный палец к подбородку. — И как тебе на вкус кровь отступника?

— Порой синтетическая кровь не могла утолить этот бездонный голод, — ответил я, отходя от стола на несколько шагов. — Но я тщательно уничтожил все следы.

— Не сомневаюсь, — сказала она, — но лучше поторопись, ведь в эту ночь состоится благословенная жатва.

Переодевшись в сиреневую мантию и строгий костюм из дорогой ткани, я застегнул на шее драгоценную брошь и поспешил вниз по лестнице, чтобы выйти на улицу. Там уже стоял припаркованный Майбах, внутри которого сидели старейшина и две жрицы. Я сел рядом с ними. Внутри автомобиля было непривычно темно, а с потолка горели приглушённые лампочки.

— Куда мы направляемся? — спросил я.

— О, тебе известно об этом месте, — произнесла она с загадочной улыбкой, медленно кладя руку на череп, который стоял рядом с ней. — Зиккурат трёхликой Луны на Никитской.

И действительно, это было одно из самых известных мест, где переплетались энергетические потоки и находился источник тёмных сил. В таких местах часто происходили массовые убийства и жертвоприношения. Несколько столетий назад там находилось большое капище, где адепты зловещей секты совершали ужасные казни. Для старейшин такие места были заветными точками сбора, где проводились древние мистерии.

Машина стремительно мчалась по улицам, направляясь в Подмосковье, где находилось место силы, отражающее те мрачные мистерии. Величественный храм в Урее, жертвенные зиккураты в Вавилоне, пирамиды в Гизе, дворцы храмовников — все эти сооружения служили сборщиками энергии, которая протекала через разломы. Ещё до великого крушения вся поверхность Земли была наполнена бурными потоками энергии. На этих потоках каиниты возводили свои тёмные пирамиды или глиняные зиккураты, используя древние технологии. Эти сооружения были наполнены первородной энергией.

Свернув в Домодедово, машина доехала до неприметного села Никитское. За мрачными домами местных жителей виднелись очертания храмового комплекса, расположенного рядом с лесной опушкой. Этот храм, предназначенный для энергетической подпитки, находился на возвышенности, а внизу протекала река Рожайка, где часто вылавливали утопленников.

Перед большими вратами храма был высечен тибетский узор, символизирующий бесконечное перерождение во тьме, с надписью «вечное возвращение». Это была поистине жестокая насмешка отроков Каина над простыми людьми, ведь даже когда в этих местах не останется никого, здесь всё равно будут проходить тёмные мессы.

Среди местных жителей ходила легенда о том, что внутри здания находятся современные плечевые соты и крупнейший инкубатор в стране. Однако это был лишь благопристойный фасад, скрывающий мрачные тайны, о которых не должны были знать непосвящённые.

На самом деле, в зиккурате Темной Луны скрывался один из прислужников старейшины, который находился под её неусыпным контролем. В определённые циклы приносились кровавые подношения великой Первоматери.

Когда водитель подъезжал к центральным воротам и сигнализировал, постройка озарялась светом пылающих факелов.

Во имя Лилит.

Все религии, которые исповедуют люди, были тщательно продуманы и созданы преданными слугами каинитов. У людей никогда не было собственных богов, которым они могли бы возносить молитвы. Каждое верование во все времена проходило проверку на Совете престолов, где старейшины внимательно изучали новый культ, созданный для людей. Образы богов, которые почитают люди, были лишь бледным отражением величия создателей каинитов.

Когда великая первородная мать Лилит родила шестерых чистокровных потомков, её радость была ярче солнца. Однако она не продлилась долго. С самого рождения её дети смотрели на неё как на источник неведомой силы, обнажив свои маленькие резцы. С самого рождения шестеро первородных впитали частицу верховных сферид, став богами нового порядка. Этот порядок был основан на ужасных муках, безжалостных опытах, останках и крови первых людей.

Каин забрал своих детей под покровом ночи и после долгих скитаний основал первую ферму, Баал- Гимон. Но этот город перестал быть убежищем для нуждающихся или страдающих. Он превратился в личные владения, в первую ферму для древних богов, которые с наслаждением утоляли жажду крови своих слуг. И где истошные крики людей превратились в симфонию первобытного ужаса, а в подземельях совершались первые мессы во славу творцов.

Машина въехала на закрытую территорию по мощеной дороге и, следуя вверх под тусклым светом факелов, остановилась. С разных сторон нас встречали те, кто присягнул на верность клану. Все они были облачены в темно-сиреневые плащи и скрывались за тяжёлыми масками древних языческих богов, в руках сжимая факелы.

Майбах проехал по выложенной из плитки площадке, в центре которой красовался сигил великой первоматери. Когда машина остановилась, первой вышла старейшина в сопровождении двух жриц клана, а затем и я. Рагнера, облаченная в длинную алую мантию, скрывала своё лицо за непрозрачной вуалью тёмного цвета.

Центральное алтарное здание, состоящее из нескольких платформ, сужающихся к самой верхней, окружено тайнами и мистическими ритуалами. К главному жертвенному залу вела широкая лестница, которая обрывалась на середине. Сбоку от неё располагались боковые, ведущие на самые верхние этажи. Лишь избранным было позволено подниматься по этим лестницам.

Помимо старейшин и верных жриц, сюда допускались эсквайры, наместники и маги клана. Остальные же оставались на нижних этажах, с трепетом ожидая, когда красная луна зайдёт в зенит.

Поднявшись на самый верхний блок, мы оказывались в узком пространстве, по углам которого были расставлены четыре широких обсидиановых зеркала с декоративными ножками. В свете белой луны в центре возвышался монументальный обелиск, с четырёх сторон которого были вмонтированы черепа павших собратьев. На большом столе, покрытом плотной бордовой простынёй, лежали несколько кинжалов волнистой формы, сохранившиеся со времён великого крушения. А от обелиска тянулись гибкие стоки для приношения, которые стекались в подземное помещение.

Ритуальный зиккурат, словно верхушка айсберга, скрывал за собой огромный подземный бункер, где проходило празднование тёмной луны. Эти ритуалы проводились старейшинами и жрицами, окутанными древней мистерией.

Я заметил, что вокруг облеска, против часовой стрелки, стояли на коленях вся семья Бялых и остальные обращённые павшего шляхтича. Их руки были связаны за спиной специальной красной верёвкой, смоченной особым раствором, а глаза закрыты тугими повязками. Во рту у каждого был кляп, обмотанный клейкой изолентой. Возле входа стояли двое стражей из отряда, который выследил их и доставил на место сбора.

В помещении, наполненном тишиной, слышался стук детского сердца. Мальчик стоял рядом с родителями, и в его душе ещё теплилась робкая надежда, что они смогут спастись и вернуться в родной дом. Однако воля и жажда каинитов всегда брали верх над человеческой надеждой.

Первой в круг вошла Рогнеда, сложив руки на животе, и начала обход первой ступени против часовой стрелки. За ней, в строгом порядке, последовали верные жрицы, которые, держа в руках бронзовые кубки, освещали помещение перламутровой краской.

Во время обхода жрицы не сводили глаз с восходящего над небом красного лунного диска. Когда Рагнера достигла стола, она медленно взяла кинжал в левую руку и подняла его над собой.

Одна из жриц лёгким движением подхватила известного московского олигарха и поднесла его к обелиску. Старейшина свободной рукой закрепила голову олигарха и быстрым движением нанесла ему неглубокую рану. Капли крови хлынули из раны и, стекая по стоку, уносились в самый низ храма.

Когда красная дуга достигла своего пика, старейшина схватила олигарха за волосы и одним ловким движением перерезала ему горло. Алый свет луны отражался от затемнённых стёкол, и поток света устремился в самые глубины храма. Земля слегка задрожала, почувствовав, как энергетические потоки наполнились силой от принесённой в жертву крови.

Старейшина, отбросив бездыханное тело, жестом велела юной весталке внести сигил первородной матери. Весталка принесла тёмное знамя — полотно с тщательно вышитым символом власти, — и прошла с ним четвёртый, завершающий круг. Водрузив знамя на флагшток, она быстро подняла его, и оно засияло на фоне красной луны.

Как только знамя заняло своё место, старейшина, щёлкнув пальцами, подала заранее условленный сигнал. Две жрицы обнажили клыки и бросились к жертвам, разрывая их плоть и утоляя свою вечную жажду. Я последовал за ними, не сводя глаз со старейшины. А Рогнеда, облачённая в алое одеяние, удобно устроилась на обелиске и со скучающим видом наблюдала за тем, как её создания наслаждаются кровавой трапезой.

Когда я остановился возле ребёнка, повязка соскользнула с его нежных и невинных глаз. Впервые за долгое время я застыл в нерешительности, и в голове пронеслись обрывки далёких, ужасных воспоминаний. Неугасающее пламя, руины павшей империи, трупы разорванных жителей и тот самый мальчик, который без страха смотрел мне в глаза, — всё это промелькнуло в моей памяти.

— Констанс, если ты будешь продолжать медлить, то сорвёшь нам жатву, — сказала она, указывая на левое запястье, — так что покажи, насколько ты предана нашему клану.

— Будет исполнено, старейшина, — ответил я, не в силах сопротивляться её воле, и мгновенно вонзил клыки в детскую плоть.

Когда возле жертвенного обелиска остались лишь сподвижники Бялого, она стремительно спрыгнула с обелиска. С невероятной скоростью она разрывала тела тех, кто посмел оступиться и предать престолы. Разобравшись с отступниками, она резко подняла глаза вверх, и её тело задрожало от пробудившейся подземной энергии.

Пройдя сквозь сияние красной луны, я ощутил, как моё тело наполняется первозданной энергией. После завершения ритуала я спустился со старейшиной по каменным ступеням, и она с любопытством посмотрела мне в глаза.

— Я вижу, ты очень взволнован, впервые участвуя в вознесении красной луны. Но почему ты вдруг остановился рядом с этим человеческим ребёнком? — спросила она.

— Это было мимолётное воспоминание о прошлой жизни, — сдержанно ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Не каждому из обращённых, даже после столетий служения клану, удаётся участвовать в столь важных мистериях.

— Видимо, в тебе есть что-то особенное, — сказала она, спускаясь по лестнице, и резко повернулась ко мне. — Но когда ты начнёшь поиски девчонки?

Я бросил взгляд на часы ручной работы, где на циферблате светились золотистые цифры, указывая на время около трёх сорока пяти.

— Сегодня вечером я отправлюсь к Ковалес, где будет проходить выставка одного из обращённых. Я сделаю всё возможное, чтобы заполучить её портрет.

— Идея неплохая, но почему бы не обратиться к нашим программистам? Существует множество различных программ, которые могли бы помочь в наших поисках.

— Нет, Ковалес слишком увлечены эстетикой и красотой. Они с лёгкостью могут помочь в наших поисках.

— А что в замен?

— Это уже исключительно мои проблемы, старейшина, — заключил я с унынием в голосе.

Она равнодушно похлопала меня по плечу и направилась к стоявшему рядом Майбаху. Жрицы последовали за ней. Когда машина уехала обратно в родовой особняк, я пошёл вниз по протоптанной дороге. Мимо меня пронёсся чёрный «Гелендваген», сквозь затемнённые стёкла которого виднелись угрюмые лица чистильщиков. Подняв голову, я заметил, как медленно восходит утреннее солнце после напряжённой мистерии. Но после этого ритуала и теневого расслоения что-то надломилось в моём искалеченном сознании.

Эти невинные глаза мальчика неотступно преследовали меня. Они были как неведомая кара, которая мучила не только тех, кто обратился, но и старейшин, видевших зарождение первых цивилизаций.

Лица всех, кого я убил за столько веков, продолжали кружить надо мной, воплощая наказание того, кто покарал отца Каина за убийство брата. В древнейших преданиях есть сила, страшнее самого творца. Это несокрушимая мощь, ни жалости, ни сострадания, безжалостней тысячи демонов. И эти создания — ангелы.

На сердцах всех старейшин навечно вырезано имя того, кто сумел покарать первостепенного отца — Архаим.

* * *

Поздним вечером я медленно надел дорогой синий костюм итальянского дома и аккуратно застегнул все пуговицы. На столике лежал деревянный футляр, где в бархатной коробочке хранилась коллекция дорогих часов. Выбрав нужную модель, я застегнул кожаный ремешок и подошёл к шкафу, где на полке стояли мужские духи. А на свой нагрудный карман он прикрепил чёрную розу — секретный шифр для входа в особняк Ковалеса.

Клан Ковалес, один из многих, пользовался значительным авторитетом. Обладая невероятной силой и магией воплощения, он предпочитал единство. В отличие от других кланов, он активно занимался пропагандой среди людей через выставки, театры и киноиндустрию.

В их клане царил культ красоты и утончённости, а свои корни они вели к одному из первородных детей творцов — Изизу. По преданиям, он обладал несравненной красотой, что заставляло людей падать перед ним на колени, а также магией миражей и иллюзий.

Обладая влиянием, Ковалес привлекал в свои ряды не только опытных бойцов, убийц и отравителей, но и прославленных художников, писателей и скульпторов. Через силу искусства и власть денег они укрепляли своё влияние и несли свет своей идеологии.

С тяжелым вздохом я сел в корвет, представляя, как на этой выставке встречусь с давним и таким мрачным прошлым. С той, с кем хотел заключить брак во имя великого Митры, но кто безжалостно и вероломно предал меня.

Тогда, лежа на руинах павшей столицы, в луже собственной крови, я увидел ту, что навсегда вырвала меня из цепких объятий смерти.

Искусство - наше оружие.

Корвет стремительно мчался по дороге, разрезая асфальт и устремляясь в самый центр столицы, где кипела сумрачная жизнь в роскошных особняках и деловых центрах. На ярких выставках и презентациях многие обменивались информацией и слухами. Но даже за мишурой и дорогим фасадом, в самых дальних уголках, Ковалес могли насладиться свежей, горячей кровью.

Выставка молодого, загадочного художника проходила в центральном доме литераторов, где днём собирались известные московские романисты. Но когда солнце заходило за горизонт, наступал лунный месяц для просвещенных. В этот момент все выставки находились под пристальным вниманием обращённых из Ковалес. На широкой парковке стояли элитные иномарки, из которых, в сопровождении охранников, выходили столичные звёзды, дипломаты и видные деятели искусства.

Особняк известного мецената стал элитным московским клубом, куда вход разрешён лишь избранным гостям. На втором этаже этого дома располагались богато украшенные ложи, где проходили закрытые выставки обращённых художников. В приглушённом свете кураторы Ковалес собирали важные сведения от гостей, тем самым увеличивая своё влияние.

На первом этаже собралось множество людей в деловых костюмах. Роскошные столы были уставлены закусками и бутылками с выпивкой. Официанты с усердием сновали среди гостей, разнося серебряные блюдца с декоративными фужерами, наполненными шампанским. В самом центре, под ярким светом, стоял тот самый художник, окружённый восхищёнными гостями. Рядом с ним стояли две очаровательные девушки, обращённые Ковалес, которые мягко вели и курировали всех художников.

— Неужели сам Констанс решил посетить скромную выставку в столь поздний час? — раздался звонкий, весёлый голос, и я невольно поежился. За многие века после своего перерождения я научился распознавать эту снисходительную манеру общения. Так могли говорить лишь патриции — представители древнейших родов республики, которые служили культу светлоликого Энея, отца тех, кто основал Рим на костях своих врагов.

Когда я обернулся, то увидел перед собой женщину, чья красота превосходила самые яркие цветы. На ней было роскошное платье оливкового цвета, которое подчеркивало соблазнительные изгибы её тела. На белоснежной лебединой шее сверкало драгоценное ожерелье из пылающих рубинов. Длинные шелковистые волосы были аккуратно уложены в изящную причёску и закреплены диадемой. На руках она носила длинные сетчатые перчатки, а на запястье — диковатый браслет. Её фиалковые глаза скрывались за полумаской.

- Вы, наверное, обознались, — недовольно буркнул я и хотел пройти мимо.

Но она ловко схватила меня за руку и, приложив совсем немного усилий, с лёгкостью удержала.

— Неужели ты ещё не забыл то незначительное происшествие после падения стен Карфагена? — с явным пренебрежением в голосе спросила она.

Если она считает, что это всего лишь досадная случайность, а не предательство и убийство, то она действительно хорошо влилась в ряды клана Ковалес.

— Так почему ты решил посетить выставку? — с легкой ухмылкой произнесла она, изящно снимая маску и пряча её в женскую сумочку, которую держала в руках. — Насколько мне помнится, клан Асмеус всегда свысока относился к искусству, считая его уделом простолюдинов. Но, похоже, тебе что-то нужно от нас?

— Как и в прошлые времена, от тебя ничего не утаишь, но для выполнения моей миссии мне необходимо найти одного человека.

Она с легким недоумением взглянула на меня и, подхватив с подноса хрустальный стакан с игристым шампанским, которое услужливо принёс официант, спросила:

— Разве не отряд летунов занимается поисками проблемных людей?

— Нет, мне нужен талантливый художник, который сможет изобразить лицо на картине по памяти.

— Простите, но Франческа, что ты здесь делаешь? — Разве ты не должна была быть на выставке в Мадриде? — раздался робкий, слегка сдавленный юношеский голос.

Перед ними, в сопровождении двух кураторов, стоял тот самый художник, чьи картины заставляли мировых критиков трепетать от восторга. Длинные белокурые локоны, высокий лоб и бледная, тонкая кожа — его внешность была безупречна. Выразительные, пленительно голубые глаза, словно речная заводь, тонкий нос и пухлые губы, словно бутоны роз, — всё это создавало образ изящного, хрупкого юноши. Однако, стоило лишь всмотреться в него внимательнее, как можно было ощутить невероятный природный магнетизм и яркий творческий потенциал.

— Ох, Габриэль, мой мальчик, как же я могла пропустить выставку своего протеже! — её голос мгновенно стал нежным и приторным. — Но разве ты не рад видеть меня?

«Вот же хитрая и хищная мигера в образе невинной девы», — пронеслось в моей голове.

— Нет, что ты, Франческа, как можно, — он невольно посмотрел в мою сторону. — Я очень рад, что ты смогла посетить мою персональную выставку. А кто он? Твой поклонник?

На щеках Франчески появился наигранный румянец, но в глазах мелькнула холодная сталь. Она сделала небрежный жест свободной рукой, и две девушки мгновенно исчезли. Затем она нежно обняла художника за узкие плечи.

— Габриэль, как же ты порой груб! Это же Констанс из клана Асмеус, приближённая самой владычицы льда, — она осторожно похлопала его по груди. — А ещё он маг и наш земляк, ведь вы родились в Риме до перерождения.

— О, как интересно! Кем же вы были в прошлой жизни? — спросил художник.

— Это не имеет значения. Прошлая жизнь — лишь горсть пепла после обращения, — произнес я сухо.

— А он, между прочим, известный живописец и скульптор, глыба мирового человеческого искусства — Сандро Боттичелли. Правда, его картины так прекрасны?

— Я не очень интересуюсь этим, — произнес я равнодушно. — Но мне нужен твой протégé, чтобы нарисовать его по памяти. Такова просьба старейшины.

При упоминании Рогнеды весь пафос и надменность мгновенно исчезли с её лица.

— Конечно, он сделают всё в лучшем виде. — ответила она.

В уединённой ложе я сидел напротив мольберта, наблюдая за художником, который с помощью карандаша создавал на холсте настоящие шедевры. Каждая линия в его руках превращалась в неповторимый узор, передавая на холст образ невинной юной девушки. И только когда художник завершил свою работу, я осознал, насколько дорого стоят его картины на международных выставках.

— Какое милое дитя, — с плотоядной улыбкой произнесла Франческа, протягивая руку к мольберту. — Нужно рассмотреть поближе, чтобы оценить всю эту красоту.

Я быстро перехватил её руку и с подозрением посмотрел на неё.

— Эта девочка уже приговорена старейшиной, как и вся её семья, — сказал я.

Но она ловко отцепилась от моей руки и, продолжая улыбаться, сквозь зубы произнесла:

— Если ты ещё раз так сделаешь, я не посмотрю на то, что ты маг, и переломаю все твои кости. Я не какая-то рабыня, чтобы ты так со мной обращался. А ещё забыла предупредить: сюда прибыли Саббатины, и они очень рассержены.

Она легко подняла с кресла обескураженного художника за хрупкие плечи и слегка встряхнула его.

— Постарайся не погибнуть на этот раз, Маркус Клавдий, а то получится, что старейшина зря потратила свою кровь, — произнесла она с явным ехидством и поспешила исчезнуть через зеркальную дверь. — А вас, Сандро, ждут выставки в Мадриде, Лондоне и Париже. И не забывайте, что фонды клана Ковалес должны всегда пополняться.

— Не удивлюсь, если ты уже сообщила им о моём присутствии, не так ли, Франческа Квинт Корнелия? — произнёс я ровным голосом, хотя внутри уже бушевала чёрная кровь. Давно пора преподать им урок.

*****

Я быстро спустился на первый этаж и увидел, как разъярённые подмастерья Саббатины в тёмных костюмах и кожаных фартуках разрывают людей на части. Первый этаж наполнился отчаянными криками, а ученики Ковалес выводили на улицу только тех, кто был им выгоден.

Впереди них стоял Сайфер, облачённый в строгий синий костюм, расшитый серебристыми нитями, а на груди блестела драгоценная брошь из рубинов. В его цепких руках он сжимал ещё живого московского чиновника, а с губ стекала алая кровь.

— О, Констанс, помнишь, я обещал тебе отомстить за братьев? — с этими словами он резким движением вонзил клыки в его горло, наслаждаясь человеческой кровью, и отбросил бездыханное тело в сторону. — А следующим будешь ты.

Пятеро подмастерьев мгновенно сосредоточили вокруг себя сиреневый туман, постепенно окутывая всё пространство. Сайфер соединил руки в виде перевёрнутого треугольника, используя боевую технику клана. Из земли вырвались металлические шипы, которые направились к нему, разрывая на куски напольную плитку.

Я быстро ранил руку, и кровь, словно защитный символ, начертила на полу магический круг. Затем я активировал технику ледяного покрова:

— Асактум ингрес сэнтум! — произнёс я, и по всему полу пронеслась волна, превращая всё в ледяные скульптуры.

Как только пол замёрз, я стремительно бросился к врагам, стараясь не поскользнуться на льду. Они атаковали меня с невероятной скоростью, и, чтобы отразить их удары, я использовал боевые связки.

Подхватив руку одного из них в жёсткий блок, я свободной рукой атаковал его солнечное сплетение и приложил ладонь к горлу, незаметно выпустив ледяные иглы через кожу. Второго я повалил ловкой подсечкой и тяжёлым каблуком надавил ему на горло. Третьему я нанёс прямой удар ногой, но перехватив её в полёте, сначала нанёс сокрушительный удар согнутым локтем, а затем с разворота ещё раз врезал локтем. Он отлетел в сторону, а ко мне бросились оставшиеся.

В их руках появились длинные пики с острым, широким лезвием, окутанные ядовитыми испарениями. Они умело владели этими оружием, нападая на меня с разных сторон. Мне приходилось быстро отражать их удары, одновременно создавая силовые блоки, чтобы защитить себя.

Собрав в кулак всю свою силу, я нанес удар, и один из противников отлетел в сторону. Однако второй успел уклониться и, сделав обманный выпад, ранил мою правую ногу отравленным лезвием. Мне удалось перехватить пику и крепко сжать её, в то время как в моей свободной руке появился длинный ледяной клинок. Быстро повернув его, я вонзил лезвие прямо в сердце проворного противника, и тот мгновенно превратился в ледяное изваяние, навеки застыв в ледяной темнице.

Ко мне подбежал Сайфер, держа в руках два волнистых клинка. Он размахивал ими, стремясь убить меня, осознавая, что теперь я для него лёгкая добыча.

Внезапно резкий порыв ветра ударил меня в лицо, а на крыше здания появились глубокие трещины. Навесной потолок обрушился прямо на нас. Отскочив в сторону и прижав руки к телу, я на мгновение заметил в глазах своего соперника первобытный, хищный блеск. В тот же миг я почувствовал сильный удар кулаком, который отбросил меня к самой стене.

— Может быть, стоит прекратить выяснять отношения на территории клана Ковалес? — раздался грубый мужской голос. Это был старейшина Роберто, нынешний глава Ковалес. Его бордовый плащ развевался на ветру. — Или вы, маги, забыли, что любые конфликты должны решаться на совете?

Старейшина Роберто был среднего роста, с развитой мускулатурой, словно высеченной из гранита, и длинными густыми волосами. Его лицо было красивым и эстетичным, с ровными пропорциями, аккуратно подстриженной бородкой и карими глазами, которые словно обжигали пламенем. Он был одет в строгий костюм-тройку из атласной ткани, в кармане которого лежала золотистая лилия, а на пальце красовался перстень с печатью власти.

— Вам лучше уйти, пока я сыт. Иначе я с радостью разорву вас на части, — он грозно посмотрел на нас и снисходительно усмехнулся. — Уходите, пока не началась зачистка.

За его широкой спиной стояла довольная Франческа и свысока смотрела на нас, как на побитых собак. Роберто, как и павшие старейшины Ковалес, считался прямым потомком второго сына творца — Ирдила. Согласно древним преданиям, этот человек обладал невероятной физической силой, способной сокрушать горы одним ударом ладони, а его тело было прочнее самых искусных сплавов. Но, как и другие первородные, Ирдил унаследовал кару творца и был безумен с самого рождения.

С трудом поднявшись с пола, я стёр с потрескавшихся губ капли чёрной крови и поправил строгий деловой костюм, на котором красовались дыры от разорванных кусков материи после оглушительного удара старейшины. Я неуверенно попятился назад, но крепкая рука Роберто остановила меня.

— Передай Рагнеде, что все расходы, связанные с произошедшим, будут списаны с ваших фондов и управляющих корпораций. Однако этим вопросом займутся представители клана Медичи. Теперь можете идти, — произнес он с мрачным выражением лица.

Скрытые враги.

Констанс Элдерс.

Корвет медленно двигался по опустевшей столице, окружённый яркими неоновыми вывесками. Мимо проносились гружённые фуры с названиями крупнейших компаний на прицепах. Некогда сонный город снова оживал, погружаясь в бешеный ритм жизни.

Несмотря на быстрое восстановление, кости всё ещё болели, вероятно, старейшина не сдержал своих сил. Боль распространялась по всему телу, и приходилось внимательно следить за дорогой, аккуратно поворачивая руль. Было непривычно ощущать дискомфорт от боли, и если бы не мой ранг и навыки владения магией, я мог бы раньше времени отправиться в долину безвременья.

Машина въехала на закрытую территорию особняка и плавно подъехала к закрытому гаражу. Сидя за рулём, я слегка откинулся на спинку кресла, вытащил заветный рисунок и медленно развернул его. Удивительно точные и тщательно проработанные пропорции, каждая черта лишь ярче подчёркивала её нежное и невинное лицо. Только по краям бумаги виднелись следы свежей крови, оставшейся после недавней схватки. Однако эти глаза невольно привлекли моё внимание, пробудив во мне живой интерес. Я быстро свернул рисунок и, выйдя из машины, устало вздохнул.

Поднявшись по лестнице, я направился по коридору в покои старейшины, но дверь сама открылась передо мной. В тускло освещённой комнате, под блеском высоких чёрных свечей, на большом кресле восседала Рогнеда, облачённая в старославянское платье с бордовыми рунами. Рядом с ней стояла Ингрид, склонившись на одно колено и держа в руке важный документ.

Заметив меня у порога, старейшина с ласковой улыбкой жестом подозвала войти. Я встал рядом с берсеркером, которая искоса неодобрительно посмотрела на мою разорванную одежду.

- Выглядишь слегка потрёпанным, — с довольной усмешкой произнесла Рогнеда и перевела взгляд на неё. — А ты можешь огласить сведения, полученные от наших шпионов.

- Да, старейшина, – с почтением произнесла Ингрид, резко выпрямившись. – По полученным сведениям, старейшина Баожэй, объединившись с другими, напала на младшую ветвь клана Миямото и перебила многих. Она объявила, что отныне земли Японии переходят под контроль клана Ифэнь и секты нефритового дракона.

Рогнеда, постукивая пальцами по гладкой поверхности черепа, сохраняла полное спокойствие на лице.

- Интересно, – задумчиво произнесла она. – Разве её клану было предоставлено право уничтожать остатки другого клана? Насколько мне известно, об этом не было известно другим старейшинам.

- Согласно полученным донесениям, благодаря своим хитроумным интригам, она смогла спровоцировать нападение на её обращённых из клана Миямото. Сразу после этого она объявила чёрную метку, которая должна была привести к полному уничтожению. Правда, некоторым удалось спастись, – мрачно заключила Ингрид.

Рогнеда встала со стула и подошла к большому застеклённому окну, за которым бескрайнее ночное небо освещал яркий лунный свет.

- И вот последний бастион в Азии пал под её жестоким натиском, что не удивительно. Её всегда мучила жажда укрепления власти и распространения влияния секты нефритового дракона. А что насчёт Лукреции Тхевард?

- Шпионы из клана сообщили, что последние несколько недель она не покидала родовое палаццо, где окружила себя молодыми любовниками. Но сейчас она уже вылетела в Москву на личном бизнес-джете. Узнать, во сколько она прибудет, старейшина?

- В этом нет необходимости, но как только они обе прибудут в столицу, наша разведка должна следить за ними. Лукреция может казаться весьма любвеобильной, но всё это лишь притворство и ширма. На самом деле она крайне хитрая и жестокая личность, — и она медленно повернулась к нам, с некоторым любопытством посмотрев в мою сторону. — Констанс, тебе удалось воплотить свой замысел?

- Да, старейшина, хоть и не без проблем, но мне удалось получить её точный портрет.

Старейшина подняла руку и жестом велела мне подняться, снова усевшись на свой кожаный стул. Я поспешно достал из-за пазухи сверток и протянул ей. Она ловко перехватила его и, развернув рисунок, внимательно изучила. За всё это время она не произнесла ни слова, бегло рассматривая творение молодого художника.

Пока она разглядывала рисунок, в комнате повисла гнетущая тишина. Стены начали покрываться тонкой ледяной коркой, а температура в помещении резко изменилась.

— Проклятый пес, от него всегда были одни проблемы, — произнесла она, не отрывая взгляда от рисунка. — Даже исчезнув, он не оставлял нас в покое. Но вы оба проделали отличную работу.

— Я прикажу шпионам немедленно установить слежку за двумя старейшинами, — сказала Ингрид, не сводя глаз с моего испачканного костюма. — Но что делать с девчонкой?

— Можешь идти, — сказала она, посмотрев на меня с кислой усмешкой. — А ты, Констанс, останься.

Когда Ингрид ушла, Рогнеда обратила на меня свой завораживающий взгляд голубых глаз. В их пленительном блеске, казалось, бушевала зимняя буря.

— Признайся, никогда не задавался вопросом, кому может принадлежать этот череп? — спросила она.

Стоило мне переступить порог, как поток бешеной силы пронзил меня до самых кончиков пальцев. Невозможно описать словами тот поток первородных сил из самых глубин мироздания, что хранились в этом черепе. Но за столько лет моей верности она всегда хранила ледяное молчание.

— Могу лишь предположить, что в нём сохранились остатки доподлинной магии, — ответил я.

— Как тебе известно, все нынешние старейшины кланов имеют прямые кровные связи с первородными, чистокровными детьми наших творцов, — произнесла она обжигающим тоном, продолжая стучать пальцами по макушке черепа. — Первым среди них был тот, кто проводил опыты над людьми в мрачных катакомбах нулевой фермы.

- И Старший сын, Имэй, создавал самых ужасных химер. Но чтобы достичь вершины, старые боги должны пасть, а новые занять их место.

- Это звучит необычно, но какое отношение это имеет к девушке?

- Самое прямое. Если она его родная дочь, так называемая наследница крови, то она представляет опасность для нашего порядка. Её необходимо направить по правильному пути, и сделать это незаметно для других старейшин.

- Я постараюсь найти её как можно скорее, — уверенно произнес я.

- Можешь обратиться к привратнику Идрасилю, чтобы он связал её с теневым двойником, а затем привёл к нам.

- Я так и сделаю.

- И ещё: ты и Ингрид будете присутствовать на совете престолов, который состоится во время восхождения тёмной луны. Мне нужно, чтобы ты проследил за всеми старейшинами, которые могли участвовать в похищении и пленении Лурдеса.

- Насколько мне известно, те, кто пережил расслоение, способны ощущать тех, кого видели в своих образах.

— Как прикажете, но разве теневые двойники не подобны лярвам, высасывающим энергию из своих жертв? Вряд ли она сможет быть полезна вам, если теневой двойник заберет все ее силы.

— Если она действительно наследница нашей крови, то сможет пережить это, — сказала она с меланхоличным вздохом, — и почему ты так переживаешь из-за человека?

В мрачном готическом особняке царила непривычная тишина. В центральном зале на роскошном диване сидели две колдуньи. В ряды теневых привратников часто брали потомственных ведьм, колдунов и заклинателей. Чтобы иметь возможность соприкасаться с тонкими мирами и заключать печати с тенями, необходимо обладать зачатками магии. Лишь немногие обращенные могли выжить в мире теней, и за обладание такими невероятными способностями они расплачивались долгой, порой безумной апатией.

Две колдуньи в тёмных одеждах с сосредоточенным видом создавали и окропляли амулеты призыва для новоявленных адептов. В основе их работы лежали древние шумерские и аккадские надписи, которые они наносили на пожелтевшие пергаменты из кожи животных. Тонкой заостренной кистью они выводили символы, скрепляя их кровавой печатью.

Когда я вошёл в комнату, одна из них с любопытством взглянула на меня. Отложив в сторону тонкую кисть, с которой стекала свежая краска, она произнесла:

— Видимо, ты и есть тот самый Констанс, которому нужен теневой двойник, не так ли?

Я утвердительно кивнул и, подойдя ближе, протянул рисунок для скрепления связей. Положив его на стеклянный стол, я увидел, как одна из ведьм, с длинными серебристыми волосами и резкими чертами лица, приложила ладонь к рисунку. Ее красивые рубиновые глаза закрылись, а тонкие губы задрожали, и в комнате повеяло могильным холодом.

- Девчонка жива, и мы можем отправить к ней поселенца для наблюдения. Однако есть одна странность: её защита кем-то сильно блокируется. Она тяжело задышала и непроизвольно схватилась за стеклянный угол. Что-то не позволяет нам проникнуть к ней и привязать к себе.

— Достаточно, Фредерика, остановись, иначе ты не сможешь контролировать импульс силы чистокровных, — сказал Идрасиль ровным голосом. Он медленно спустился по лестнице и подошёл к ним. — Главное, что она жива, а значит, мы сможем без труда подселить к ней двойника.

Идрасиль взял со стола рисунок и внимательно стал его изучать, слегка улыбаясь.

— Клан Ниамисс, или семиголовая гидра, всегда считался очень сильной фракцией и имел обширное влияние. К ним также относились Афекаллы, Сабботины, Миямото и Дзайбуцо. Но именно гидры столетиями пытались разрушить действие печати Каина, которая сильно ограничивала первоначальную силу старейшин. И, возможно, за столько лет им удалось создать что-то такое, что позволило зачать дочь.

- Разве можно разрушить печать Каина, которую он наложил на них после убийства первородных?

— Именно это и хотят выяснить остальные старейшины. Соблазн вернуть былую мощь слишком велик.

— Но прежде всего стоит вспомнить о совете престолов, где соберутся все нынешние хищники. А Ричард уже прилетел?

— Насколько мне известно, он собирался прилететь. Но, как вы знаете, он никогда не был в близких отношениях с другими старейшинами и часто просто игнорировал их.

— Именно так. А главное, новые старейшины потребуют передать им паи и часть территорий в столице. Значит, жди беды.

У пристани разбитых сердец.

Констанс Элдерс.

С древних времён земля стала для каинитов личными владениями, где каждый континент превратился в ферму. После того как были уничтожены все враждебные кланы и низложена фракция Ниамесс, оставшиеся старейшины разделили между собой сферы влияния.

Знатные дома первых человеческих вождей и королей были поставлены управлять и контролировать других людей. Россия стала нынешним местом обитания старейшин, где интересы кланов были давно определены. Однако, когда два неугомонных старейшины заявили о своих правах, это могло легко привести к новому противостоянию.

Роскошная гостиница «Четыре сезона», где останавливались только самые известные сливки человеческого общества, превратилась в обитель древних созданий. В эту ночь всё здание было выкуплено, чтобы стать местом важных переговоров. Высочайшее здание, декорированное в стиле изысканного барокко, привлекало внимание своим великолепием и утончённостью. Однако все его высокие, парадные окна были скрыты за плотными шторами, создавая атмосферу таинственности.

В роскошно обставленном ресторане располагался круглый резной стол, на гладкой поверхности которого были высечены символы могущества верховных прародителей. Бордовые стены украшали картины художников далёких эпох, а с потолка свисала хрустальная люстра. Услужливые официанты в это время расставляли изящные хрустальные кубки, создавая атмосферу праздника.

Стол был разделён на девять частей: восемь предназначались для старейшин, а девятая — для стража совета. В самом центре стола находился хрустальный кувшин красивой формы, наполненный до краёв человеческой кровью.

Я внимательно наблюдал за прислужниками, которые с покорностью готовили места для совета старейшин, пока не отворилась главная дверь. В зал вошла Рогнеда, облачённая в длинное льняное платье, украшенное алыми славянскими рунами. На её запястьях переливались драгоценные браслеты, инкрустированные россыпью редких камней, а в центре каждого из них был выгравирован символ первородной матери. Её аккуратно уложенные волосы украшала кожаная диадема, усыпанная разноцветными камнями.

Рядом с ней, сохраняя полное молчание, шла Ингрид, облачённая в тёмно-бордовый костюм, на груди которого сверкала рубинами драгоценная брошь. Они заняли свои места, где стояла позолоченная табличка с названием их родового клана.

Первыми прибыли представители клана Диамали во главе со старейшиной Деннисом и двумя магами, которые бдительно следили за всей Северной Америкой. Старейшина был одет в строгий синий костюм и напоминал голливудского актёра Джеймса Дина в самом расцвете своей короткой юности. Его длинные русые волосы, зелёные глаза и точёные черты лица были достойны восхищения.

Как только старейшина сел на роскошное кресло, обитое дорогим бархатом, и откинулся на спинку, он махнул головой Рогнеде, приглашая её присоединиться. Затем появился клан Саббатинов, возглавляемый Людвигом, одетым в темный деловой костюм и кожаный фартук на поясе. На его шее красовалась массивная церемониальная цепь, символизирующая высокий статус в клановой иерархии. Рядом с ним стояли два мага в алых костюмах, расшитых серебристыми нитями.

Людвиг вальяжно расположился в кресле и неодобрительно кивнул в сторону старейшины. За ним последовали кланы Медичи и Ковалес, чьи маги, подобно бесшумным теням, внимательно осматривали окружающую обстановку.

С течением времени собрались и остальные старейшины, с нетерпением ожидавшие появления незваных гостей, которые могли стать причиной раздора.

Первой появилась старейшина Баожэй, облаченная в длинный, роскошный шелковый халат, украшенный парящими нефритовыми драконами. Поверх халата была накинута кожаная накидка с кроваво-красным обрамлением. Ее длинные черные волосы были красиво уложены и закреплены на затылке нефритовой заколкой с золотой шпилькой. Вслед за ней в комнату вошли двое магов: высокий мужчина с рельефными мышцами, облачённый в тугой сиреневый халат, и очаровательная девушка с бледной кожей, выразительными фиалковыми глазами и стройной фигурой. Баожэей непринуждённо села на стул, окинула взглядом присутствующих и с лёгкой улыбкой произнесла:

— Я вижу, что не все рады видеть нас, но никто не отменял мой личный пай на владение, который по праву принадлежит нашему клану. Разве я не права, Фабрицио?

Фабрицио Медичи, нынешний старейшина клана, отвечал за все финансовые операции, включая инвестирование в различные фонды и скупку акций самых перспективных корпораций. Клан Медичи был тесно связан с влиятельными домами, управляющими огромными империями, что приносило им баснословные прибыли. С самого рождения члены клана обладали даром контроля, развитым интеллектом и неутолимой жаждой наживы. В их ряды входили самые хитрые и расчётливые дельцы, менялы, банкиры и управляющие крупнейшими холдингами. Шумерские лавочники, ассирийские купцы, ломбардские банкиры и финикийские работорговцы — их ум и изобретательность были источником богатства для всех кланов.

- О, Баожэй, никто не собирается оспаривать твое право на пай в этой ферме, — произнес он, поправляя дорогие швейцарские часы и аккуратно подбирая слова. — Но, скажем так, не все в восторге от некоторых твоих методов усиления власти и влияния в Азии.

- И кто же они? — жестким тоном спросила беспощадная хищница. — Если кто-то не согласен с моими методами, то пусть выскажет свое мнение прямо, не таясь.

В общем зале воцарилась тишина, и никто не хотел ввязываться в конфликт. Но тут дверь резко отворилась, и в помещение ворвался аромат изысканных и дорогих духов. Через порог вошла Лукреция Тхевард. Ее изящные черты лица, тонкий подбородок, выразительные зеленые глаза, густые брови и широкий лоб словно были созданы талантливым скульптором. Среднего роста, утонченная фигура, словно сотворённая мастером, и жаркий блеск в глазах — вот она, истинная красота. Она была одета в изысканные дизайнерские наряды, поверх которых на плечи был накинут кожаный плащ, а на голове красовалась широкополая шляпа. Рядом с ней шли двое: мужчина со смуглым волевым лицом и кудрявыми волосами среднего роста, чье лицо показалось мне знакомым. На мгновение мне показалось, что мы уже встречались в далеком и страшном прошлом. И статная, миловидная женщина с ухоженным лицом и густыми рыжими волосами, которые горели, словно пламя.

— Привет всем усопшим, — небрежно произнесла Лукреция и, плавно ступая, подошла к столу. — Всё здесь навевает смертельную скуку и уныние.

Тхеварды — это клан тёмного пламени, известный своей коварностью и расчетливостью. Они искусно владели магией пламени и заклинанием призыва вулканов. Несмотря на пылкий темперамент и неукротимый нрав, в условиях опасности они сохраняли холодный рассудок. Эти искусные чародеи плели не только мощные заклятия, но и тонкие сети интриг. В прежние времена Тхеварды имели трёх старейшин и обширные сферы влияния. Однако в ходе внутренних конфликтов осталась лишь одна Лукреция, которая ловко захватила бразды правления. И вот уже много столетий никто не осмеливается оспаривать её право на власть и управление.

— Если тебя что-то не устраивает, не стоит задерживаться, а то твоё распутное ложе вновь опустеет, — саркастически заметил Ричард, пребывая в нетерпении.

— Ох, кто бы говорил, — она даже бровью не повела на эту очевидную колкость, — тот, кто любит так сильно забавляться с маленькими людскими пташками в родовом поместье в Англии. Лучше бы ты прямо постыдился в чём-то упрекать, грязный распутник, — и она махнула ему рукой.

Ричард сидел с грозным выражением лица, а по стенам скользнули зловещие тени, и в воздухе почувствовался заупокоенный холод.

- Прошу будь осторожен со своими тенями братец, а иначе мое пламя быстро испепелит твои игрушки, — произнесла она, изящно обойдя стол и одарив его очаровательной улыбкой.

— Довольно вам, — спокойно заметил Роберто Ковалес, — лучше признайся, что забыла в Москве?

— Меня интересует только мой личный пай и часть территорий, которые принадлежат мне по праву, а остальное вам знать не обязательно, — отрезала она, ее тон стал жестким.

Лукреция подошла к старейшине и долго не сводила с нее лукавых глаз, в которых бушевало древнее пламя.

— И еще я решила навестить старых родственников, — произнесла она и, к всеобщему удивлению, провела ладонью по белоснежному лицу старейшины. — Разве нас не связывают общие тайны или, скажем, совместные убийства?

— Лучше уберите вашу ладонь, иначе тебе не выйди отсюда целой, — спокойно отозвалась Рогнеда и небрежно отбросила ее руку в сторону.

- Ах, Рогнеда, как всегда, жестока и холодна.- она обратила на нас с Ингрид внимание, явно оценивая наши возможности. Но ты всегда была такой.

— Сядь на место, — холодно произнесла Рогнеда и, не отрывая взгляда от двух слуг, стоявших возле темной дверцы, добавила: — Ввезите Хормуса. *****

Нет более печальной судьбы, чем у последнего из второго поколения чистокровных, которых называют ветхими. Он вынужден жить среди тех, кто уничтожил его собратьев. Когда-то он был великим магом, повелевающим стихиями, но в ходе кровавой бойни между поколениями увидел жестокие смерти своих близких. Ему пришлось наблюдать, как дети, опьяненные жаждой власти, пожирают своих родителей, которые даровали им силы предков.

Двое прислужников везли медицинское кресло с современным оборудованием, к проводам которого был прикован один из лидеров сопротивления. Клан Ирмасов из второго поколения, известные как палачи, выступили против старейшин и были наказаны за это. Некогда красивый, величественный и могущественный каинит превратился в жалкого старика с одутловатым лицом, покрытым глубокими морщинами. На его лице застыла маска вечного горя.

Для высокородных каинитов нет более страшного наказания, чем оказаться в теле жалкого старца. Отныне ему суждено было лишь наблюдать за возвышением своих врагов.

Двое прислужников поставили кресло к месту распорядителя, и Рогнеда объявила о начале совета престолов. Она первой начала аккуратно раскладывать свитки с изображениями опытов и фотографии изуродованных людей. С особой холодностью и беспристрастием она положила перед каждым старейшиной папку с документами об экспериментах над людьми.

— Клан Асмеус выдвигает обвинение против Саббатинов, утверждая, что они нарушают нерушимые заповеди первородных. Мы требуем, чтобы совет ввел строгие санкции для тех, кто пренебрегает этим сводом правил, — произнесла Рогнеда с мрачным видом.

Каждый из старейшин с вниманием изучал папки с документами и все, что мне удалось записать вместе с Идрасилем. Первой с надменным и даже презрительным видом высказалась Лукреция Тхевард, сжимая в руках несколько пергаментов:

— Ах, братец Людвиг, сколько столетий прошло, а ты всё ещё занимаешься своими игрушками. Как же это скучно!

Роберто Ковалес, с ужасом на лице, решил поддержать ее слова, вставив едкое замечание:

— И главное, сколько неудачных опытов и совершенно жалких результатов! Но самое ужасное — сколько людей ты потратил на свои изыскания!

— Жуткая неэффективность и нулевая отдача, — произнес Фабрицио Медичи с надменным видом.

Однако Людвиг, не обращая внимания на эти выпады, с невозмутимым видом заявил:

- Наш клан встречные обвинения против мага из клана Асмеус, Констанса Элдерса, – начал он, и я ощутил на себе его тяжелый, немигающий взгляд, который словно пронизывал меня могильным холодом. – за вероломное нападение на одну из наших лабораторий, совершенное совместно с его коллегой из Палантиров, мы требуем возместить моральный ущерб.

- Это неслыханная дерзость, – мрачно ответила Рогнеда, её голос был безжизненным. – Вы сами оборудовали подземку для своих исследований, а теперь обвиняете нас.

- Довольно, – раздался голос Хормуса, который с презрением наблюдал за ними. – Клан Саббатинов закроет одну из веток для дальнейших исследований, тем самым нарушив незыблемые постулаты. Однако и клан Асмеус выплатит неустойку за убитых обращенных и за то, что сражение происходило в клубе на территории клана Тхевард.

— Клан Тхевард не имеет претензий ни к кому, но в будущем прошу вас не играть на моей территории, — с насмешкой произнесла Лукреция, с интересом взглянув на меня. — Однако, признаюсь, Рогнеда, у тебя неплохой вкус на мужчин. Маг, который так дерзко напал на тёмных зодчих, а теперь ещё и связался с теневым привратником — это действительно любопытный экземпляр.

— Лучше следи за своими обращёнными, — сухо произнесла Рогнеда.

Людвиг утвердительно кивнул и посмотрел на Баожэй, которая с безразличием наблюдала за перепалкой.

— Клан Саббатинов выставляет претензии к клану Ифэнь за недавние события в Японии и нападение на младшую ветвь клана Миямото, которая находится под нашим покровительством. Или вам уже не хватает всей Азии и вы решили нацелиться на Москву?

- Ваши псы, должно быть, не очень хорошо их охраняли, раз мы смогли их обнаружить. Но не мне напоминать вам, к какой фракции они принадлежали и какую угрозу представляли. Если тебе что-то не нравится, братец, то можешь объявить мне чёрную метку, и тогда мы сразимся. Надеюсь, ты не только умеешь рыться в своих гримуарах, но и владеешь магией на достойном уровне.

- Однако Саббатины настаивают, чтобы Ифэнь прекратили любые попытки найти последних представителей Миямото, которые больше не представляют для нас угрозы. Если это так, то мы готовы принять черные метки и будем сражаться до конца.

Усталый Хормус с явным раздражением наблюдает за их спором и вновь заявляет: — Клан Ифэнь не имеет права уничтожать остатки Миямото без одобрения остальных старейшин. За любые попытки их поисков будут наложены строгие санкции и жестокое наказание.

— Хорошо, Ифэнь больше не будет их искать и, в случае необходимости, признает право совета на введение санкций. Кто готов проголосовать за их применение?

Но ответом была тишина, ведь ослабшая ветвь некогда влиятельного клана никого не интересует.

— Как замечательно, что мой брат вспомнил о фракции Ниамесс, — произнесла она и жестом попросила меня принести приготовленную шкатулку.

Я подчинился приказу старейшины и вытащил из-под плаща резную деревянную шкатулку, которую поставил перед ней. Осмотрев каждого из своих кровных собратьев, она медленно открыла крышку и продемонстрировала всем амулет.

— Нам удалось заполучить амулет Лурдеса, одного из шести маршалов фракции Ниамесс, — объявила она,— мой маг, используя теневое расслоение, смог выяснить, что Лурдес не сбежал, как мы все считали, а был похищен.

В роскошном зале повисла долгая тишина, и каждый старейшина по очереди передавал шкатулку. Первой тишину нарушила Лукреция, положив амулет перед собой.

— Какой талантливый маг! Он не только легко расправился с теневыми зодчими, но и теперь, оказывается, может погружаться в вечный мир теней без должной подготовки. Скажи, лучше, как тебе удалось выжить?

- Не могу сказать, что нам удалось обойти тени и на этом всё, — проговорил я с едва уловимой мягкостью в голосе.

- Даже если вам и удалось увидеть последние минуты жизни отступника, — заключил Ричард, его взгляд был устремлен вдаль, — и крайне любопытно, как вовремя был найден амулет, но что это меняет?

- Многое, — уже более твёрдым голосом сказала Лукреция, приблизившись к блестящему амулету и лизнув его шершавым языком. — Это точно кровь Лурдеса и никого другого.

Рогнеда демонстративно выдержала паузу, и, когда старейшины, казалось, успокоились, резко произнесла:

- Но главное не его похищение, а то, что у него есть единокровная дочь.

После этих слов лица всех старейшин исказились в гримасе изумления и страха.

Северное братство.

Мне было странно видеть, как опытные убийцы и мучители застыли в оцепенении. Каждый из них, казалось, был погружен в свои мрачные мысли, не в силах осмыслить происходящее.

После того, как Творец покарал их, лишив возможности производить потомство и создавать новых чистокровных, они остались без будущего. Однако, как оказалось, одному из старейшин удалось избежать этой участи, сломав печать Каина. Но сам Лурдес был похищен, и его знания были утрачены.

— Что? Новый чистокровный в наших рядах? Как ему это удалось? — с удивлением протянул Роберто. — Но есть ли какие-либо доказательства, что эта девушка чистокровная?

Я быстро вытащил свернутый листок бумаги и передал его старейшинам. С особым вниманием она развернула испачканный рисунок молодой девушки и показала его остальным.

— С этого момента в мире верховных каинитов появится та, кто станет родоначальницей четвёртого поколения, — с мрачным торжеством произнесла Рогнеда, с нескрываемой радостью наблюдая за оцепеневшими лицами своих кровных родственников. — Кто знает, чем она станет для всех нас — надеждой или главной угрозой нашему устоявшемуся порядку? — с радостным видом она откинулась на спинку стула.

Совет закончился в полном молчании, и услужливые помощники увезли Хормуса в зеркальную темницу. Пока старейшины пребывали в смятении, Рогнеда первой покинула зал, наслаждаясь произведенным эффектом, и ни с кем не попрощалась. Оказавшись в просторном холле, она накинула на плечи стёганную куртку и поспешила к своему майбаху.

— Вы думаете, старейшины клюнут на вашу приманку? — с легким недоумением спросил я. — Стоило ли сразу раскрывать перед ними все карты?

- Только ради того, чтобы увидеть страх и надежду на их лицах, стоило все озвучить, – с задумчивым видом произнесла Рогнеда, посмотрев в мою сторону,– но у нас есть преимущество, а значит, мы перехватим ее первыми и превратим в послушную марионетку нашего клана. К тому же сегодня ночью в Москву прилетит Святогор, чтобы быстрее вычислить ее.

Услышав имя прославленного мага и воинственного рыкаря, входящего в наш клан, я сразу же почувствовал гордость. В северных странах были такие воители, как берсеркеры и ульфхентеры, которые наводили суеверный страх на врагов. В Японии были безжалостные ямакаси, сливающиеся с ночью и несущие погибель противникам. Но и среди славянских племен выделялись свои ангелы смерти — рыкари, особый элитный отряд воинов, которые в свирепом состоянии сражались с десятками воинов, выгрызая победу зубами. И Святогор был вождем нескольких дружин воинов при первых славянских князьях, но пал жертвой коварных интриг. Рогнеда, умирая, исцелила его, и с тех пор он стал частью их клана. Теперь Святогор отвечал за северное направление власти старейшины, включая Швецию, которая считалась их вотчиной.

- Этот славянин слишком своеволен, — с некоторым неудовольствием произнесла Ингрид, не желая видеться с ним. — Ему самое место в Сибири, среди диких медведей.

- Однако это не отменяет его навыков воина и мага, как бы он тебя ни раздражал, — тактично заметила старейшина.

- Рогнеда, как это понимать? — раздался раздражённый голос Баожэй, которая стояла вместе с подручными магами. — Где, скажи на милость, тебе удалось разыскать амулет?

Но Рогнеда, мгновенно развернувшись, обнажила белоснежные клыки, и на стенах появилась корка льда.

— Что не так, сестра? Может быть, кто-то намеренно скрыл от совета правду о Лурдесе? Или то, что ему удалось сломать печать Каина спустя столько тысячелетий?

— Как самонадеянно! Разве кто-то способен преодолеть печати прародителя? Возможно, твой маг увидел то, что его совершенно не касалось, — произнесла Баожэй с жесткостью в голосе, и перед ней появились послушные цзянши.

Эти «живые мертвецы», порождённые кровью старейшин из секты нефритового дракона, выполняли различные задачи для верховных. Облачённые в длинные халаты, расшитые мундиры и высокие шляпы с окантовкой, они носили на шеях бусы из тёмного камня. Их бледная кожа с зеленоватым оттенком напоминала оспой, а на щеках виднелись споры прожорливых грибков. На лбу каждого был впечатан пергамент с заклятием призыва. Несмотря на негибкие тела, они были способны высоко прыгать и наносить стремительные, смертоносные удары.

— Если твой маг действительно так хорош, то мы можем провести дружеский поединок, — с торжествующей улыбкой произнесла она,— посмотрим, на что способен клан Асмеус. — и, щёлкнув пальцами, она дала сигнал к нападению.

Пятеро цзянши сорвались с места и устремились к нам, подняв длинные, изуродованные руки с чёрными когтями. В их рукава были вшиты тонкие, заострённые лезвия, которые могли нанести серьёзные ранения по всему телу. Они закружились вокруг нас, нанося удары рукавами, стараясь нанести глубокие раны. Нам приходилось защищаться силовыми блоками.

Перехватив одного из них за руку, я выпустил ледяные иглы, которые превратили все его внутренности в лёд. Резким ударом колена я разбил его грудную клетку, и он рухнул на землю. Второй набросился на меня в прыжке, но в моей руке возник ледяной клинок, и я схватил его за горло. Быстрым, резким ударом я вонзил клинок в его грудную клетку и перекинул через спину. Он рухнул, как мешок, и продолжал биться в диком приступе, но остриё клинка быстро пресекло в нём остатки жизни.

Трое цзянши стремительно взмыли на широкие ложи второго этажа, где уже собрались остальные старейшины, с нескрываемым любопытством наблюдавшие за их поединком. Цзянши воспарили в воздух и устремились к нему, обнажив длинные чёрные когти.

Я призвал силовые сгустки, чтобы отразить их атаки и увернуться от мощных ударов. Пронзив палец, я выплеснул чёрную кровь на пол, и он покрылся ледяной коркой.

Пытаясь использовать двойственную магию, я создавал ледяные клинки, которые вонзал в тела цзянши. Расправившись с двумя из них и превратив их в ледяные статуи, оставшиеся цзянши вновь воспарили в воздух. Покрутившись в воздухе, они выпустили скрытое оружие — тонкие металлические иглы с парализующим ядом, которые устремились в мою сторону.

Продолжая уклоняться от них, я использовал силовые блоки, сотканные из тонкой материи. Стараясь уйти от отравленных игл, я согнулся и стремительно подскочил к нему.

Я схватил его за воротник и с силой повалил на пол. Упав на него сверху, я перехватил его клинок и вонзил прямо в тёмное сердце. Он ещё бился в агонии, но я быстро отрубил ему голову и с трудом поднялся на ноги.

В этот момент раздались аплодисменты, и я услышал голос Лукреции:

— Браво, римлянин! Видно, что двойственной магии тебя обучала сама Нимерия, которая всегда славилась своим мастерством. Она так неожиданно исчезла, и никто не смог её найти. Какая жалость.— произнесла старейшина Тхевардов чуть с грустью в голосе, но на губах святилась насмешливая улыбка.

Рогнеда сощурила голубые глаза и сказала:

— Если у тебя есть что сказать, то говори прямо сейчас, не таясь.

— Просто ходят разные слухи.

— Пусть они и дальше ходят, а если хочешь что-то сказать, то говори прямо.

Баожэй с хищной улыбкой произнесла:

— Ладно, хватит об этом. На этот раз тебе повезло, маг Констанс. Но помни маг все мы ходим под блеском багряной луны.- строгим и властным голосом сказала старейшина Баожэй.

После совета старейшины автомобиль плавно подъехал к особняку и остановился у центрального входа. Услужливые лакеи распахнули дверь и помогли выйти старейшине и Ингрид. Они прошли в главный зал, где на большом белоснежном диване их ожидал Святогор в компании двух северных ведьм.

Святогор был среднего роста, с развитой мускулатурой и выразительными чертами лица. Его светлые русые волосы обрамляли круглое лицо с тонкими губами и голубыми глазами. Одет он был в широкие синие джинсы с карманами, холщовую рубаху и кожаную куртку с вышитым на спине символом клана Асмеус.

- Рад видеть вас, старейшина! — воскликнул Святогор, резко вставая с дивана вместе с ведьмами и склоняя голову. — Несмотря на все сложности, я приехал как можно скорее. Но кого мне нужно разыскать?

Рогнеда величественно подошла к ним и, развернув перед ними картину, положила её на стеклянный стол.

— Мне нужно, чтобы ты выследил её для нашего клана, — произнесла она, метнув в мою сторону пронзительный взгляд. — Вместе с Констансом. Думаю, вы хорошо сработаетесь, — добавила она твёрдым голосом.

Глаза Святогора презрительно блеснули, а на губах заиграла самодовольная усмешка.

— От нашего мага словно исходит зловонная энергетика теневых привратников, которые вечно слоняются в тонких мирах, — произнёс он.

— Тем не менее ему удалось выжить при теневом расслоении и принести нашему клану ощутимую выгоду. Но сейчас мне нужен ваш тандем, ведь на эту девушку наложили часы теневого двойника, — произнесла она.

На непроницаемом лице храброго рыкаря появилась кислая усмешка.

— Не знаю, чем эта девчонка успела насолить нашему клану, но если она человек, то быстро отойдёт в мир иной, — сказал он.

— Вот именно, что она не человек, а прежде всего дочь чистокровного, — возразила она.

Призванный двойник.

Святогор долго сидел с каменным лицом, пытаясь осмыслить последние новости из мира своих кровных собратьев. Он, как человек, переживший сотни сражений, видевший ужасы пыток и сразивший множество магов из павших кланов, сейчас был мрачнее тучи. Выслушав все, он с грозным видом начал постукивать пальцами по стеклянной поверхности стола.

— Значит, старейшина Лурдес и здесь оставил свой след. Он всегда был слишком хитрым и изворотливым, стремясь преодолеть проклятие печатей нашего творца. Но мы найдём девчонку и запрём её прямо в особняке, а вокруг выстроим бойцов на случай, если кто-то из других кланов посмеет напасть ради такого ценного трофея.

Рогнеда молча кивнула головой и вместе с Ингрид поднялась на второй этаж. Там они разложили на столе пергаменты, скрепленные кровью, и достали из резной шкатулки кулон с ярким красным рубином. Не сговариваясь, они разложили карту столицы и стали пристально изучать её внутреннюю энергетику.

— Когда ты планируешь связать с ней нечестивого подселенца? Разве тебе не жаль девчонку, она ведь ещё совсем молода?

— Если она нужна старейшине, то нужно использовать все доступные методы, чтобы привязать её к нашему клану, — и тётя осторожно поставила перед ними абсидиановую фигуру девушки, созданную теневыми колдуньями. — Но мне необходимо, чтобы твои ведьмы скрепили фигуру кровавой печатью.

Святогор с присущей ему снисходительностью взял в руки фигурку, покрутил её и поставил обратно.

— Расслоение позволяет увидеть последние воспоминания собратьев и даже старейшин, но только если она не родная дочь, то станет опустошённой. Жаль, конечно, что вместо жизни она познаёт все тяжести и горести кровного родства, — мрачным голосом подчеркнул Святогор.

— Таков её удел с самого рождения, — сухо проговорил я, искоса наблюдая, как колдуньи рыскали в поисках девчонки. — Но человеческая жизнь ничто по сравнению с возвышением нашего клана.

Святогор молча кивнул и быстро окропил статуэтку кровью одной из колдуний. Колдунья издала странный шипящий звук, и чёрная кровь впиталась в статуэтку, оставив на лбу кровавую клятву.

— Когда мы найдём её, постарайся всучить ей эту фигурку как подарок, — сказал Святогор. — Это приворожит её к нам, а если она попытается сбежать, то за ней придёт лярва и будет высасывать её жизненные силы.

— Мне удалось найти девчонку.— сказала я, закрыв глаза. Моё тело содрогалось от действия магии, а кулон остановился в самом центре столицы. Там чувствуется энергетика запечатанного кровника.

— Старый шельмец, — самодовольно хмыкнул безбашенный рыкарь и похлопал ладонью по столу,-и он решил скрыть девчонку от родственников, но кому-то всё равно удалось разрушить его планы.

На втором этаже появилась Ингрид. Она сощурила глаза и посмотрела в мою сторону с важным видом.

— Если найдёте девчонку, то выдвигайтесь, но прежде Констанс, старейшина хочет видеть тебя, — сказала она.

Когда мы остались наедине с Рогнедой, в комнате стало прохладно. Она с задумчивым видом рассматривала меня, постукивая пальцами по черепу, погружаясь в тяжелые размышления.

— Лурдес всегда был для нас проблемой, он всегда стремился освободиться от оков проклятия нашего творца, — произнесла она, и ее выразительные голубые глаза заблестели в тусклом свете свечей, — но он открыл новую страницу в истории чистокровных, проявив неслыханную дерзость. А что ты слышал о нашем главном гримуаре — «Исповеди убийцы»?

— Очень мало, только то, что её написал сам Каин, скрепив четвертую страницу кровью великой первоматери, где говорится о сотворении мира, — с почтением в голосе произнес я, ощущая легкий трепет.

- Хотя он создал нас по своему образу и подобию, мы держим гримуар в тайне от всех. — Она поднялась со стула и подошла к большому деревянному шкафу, где хранились ценные манускрипты клана,— я думаю, ты долго ждал, чтобы увидеть его,— Рогнеда резко дёрнула рычаг, и шкаф медленно сдвинулся в сторону, открывая потайной вход.

В руке она держала красивый голубой кристалл с очерченными гранями. Раненный палец Рогнеды был пропитан кровью, и она произнесла заклинание на старославянском языке. Кристалл медленно вознёсся в воздухе, ярко освещая всё пространство её покоев.

Спустившись по каменной лестнице, я оказался в просторной секции, где поддерживалась определённая температура воздуха. В этом потайном хранилище были собраны различные магические орудия, свитки с печатями, кровные руны и древние сборники агмов. Вдоль стен, отражаясь в зеркальных поверхностях, стройными рядами выстроились древние гримуары и фолианты. Некоторые из них были обшиты кожей мифических зверей, которые жили на Земле до великого катаклизма.

В самом дальнем углу, на деревянном помосте, под стеклянным куполом, покоился гримуар Первостепенного отца. Он был окружён свитками с защитными заклинаниями, создавая мощный силовой барьер, оберегающий от нападений вражеских кланов. Старейшина, проведя окровавленной рукой, сумела снять все защитные блоки и медленно открыла купол.

На бархатной подушке, украшенной красными буквами и символом творца, покоился гримуар, выполненный из чёрной кожи.

— Вот что отличает тебя от других обращённых — возможность прикоснуться к откровениям нашего отца, — с невозмутимым лицом произнесла Рогнеда, держа в ладонях гримуар. — Если людскую библию придумали и одобрили в совете, то этот гримуар написан рукой самого Каина.

— Для меня это большая честь — получить то, что написал наш великий и грозный прародитель, — ответил старейшина, преисполненный благоговения.

— Возможно, Нимерия даровала бы тебе гримуар гораздо раньше, но, к сожалению, о ней уже давно нет никаких известий.— с лёгкой грустью произнесла Рогнеда, отложив гримуар в сторону. Затем она активировала защитный барьер и, схватив мою ладонь, ранила мне палец.

Собрав заветные капли крови, старейшина нанесла их на защитные заклинания. Прикрыв глаза, она прочитала древние заклинания, и капли крови быстро впитались, скрепив клятву.

— Отныне и ты можешь заходить сюда и пользоваться всем, — с кривой усмешкой произнесла она, резко посмотрев мне прямо в глаза,— и как маг клана, ты заслужил пройти один из последних этапов темного просвещения. Надеюсь, ты не подведешь мои надежды?

— Нет, старейшина, — ответил я.

Поднимаясь по лестнице, я продолжал ощущать странные покалывания по всему телу, стоило мне прикоснуться к гримуару. Как и от черепа первородного, в нём хранилась частица сил творца. Обращенные не испытывают дрожь и волнение, но я ощутил их, когда на мгновение прикоснулся к древнему гримуару. Никогда прежде я не испытывал таких смешанных чувств. Частица силы творца поглотила меня, наполняя трепетом от незримой мощи.

— Я вижу, что ты тоже познал силу нашего творца, — с пониманием произнес Святогор, известный как преданный маг высшего посвящения,- а значит, мы можем отправляться в клуб «Гермес», где видели девчонку.

Клуб «Гермес» входил в международную сеть развлекательных заведений, где молодые обращенные проводили время с людьми. За глянцевыми вывесками, неоновым светом и роскошной обстановкой скрывалась начальная ступень посвящения. В этих местах молодые вампиры практиковали свои навыки вербального воздействия, ломая защиту людей. И когда под шумную музыку и сладкие напитки защита людей ослабевала, их собратья обнажали клыки.

Клуб находился под контролем клана Тхевард, который управлял эксвайдером Марвинией. Эта женщина ещё со времён Средневековья была одной из самых опытных наемниц. В образе мужчины она участвовала в крестовых походах, где проливала кровь своих врагов. Обладая знаниями в области алхимии и колдовства, она быстро поднялась по карьерной лестнице и получила во владение несколько уделов. В настоящее время ей подчинялись несколько наместников.

Высшие каиниты намеренно разделяли обращённых на несколько групп, чтобы укрепить свою власть и сплотить клан. Жрицы занимались обрядами и ритуалами во время важных звёздных и космических циклов, строго соблюдая порядок их проведения. Маги управляли боевыми заклятиями, изучая допотопную магию, и считались основными боевыми единицами во время сражений кланов. И, наконец, администраторы заведовали территориями кланов, принося баснословную прибыль и обогащая клан.

Корвет медленно двигался по парковке, где в ряд стояли дорогие иномарки. Это было огромное трёхэтажное здание, некогда бывший советский завод, который в наши дни приносил баснословные доходы, пополняя закрытые фонды. Вокруг толпились молодые люди — люди и те, кого мы называем обращёнными, — весело переговариваясь. Проезжая мимо них, я пытался разглядеть цель, но в толпе было слишком многолюдно.

Остановившись в дальнем углу парковки, я вышел из машины и, приподняв высокий кожаный воротник, внимательно осмотрелся. Затем я направился к центральному входу, где стояли грозные охранники. Рядом со мной неспешно шёл Святогор, его наметанный взгляд искал заветную цель.

— Будь крайне осторожен, — сказал он. — Кланы также стремятся перехватить её. Если кому-то удастся схватить её и задурить ей голову, то он получит покорного вассала и доступ в алтарную комнату.

Алтарная комната — бесценное хранилище древних знаний и свитков, собранных фракцией Ниамесс. Один из ключей, как считалось, хранился у Лурдеса, но его так и не смогли найти. Если бы кто-то смог заполучить этот ключ, то это открыло бы доступ в алтарную комнату, где хранились результаты самых секретных экспериментов. Это могло бы стать значительным преимуществом в борьбе.

Мы неторопливо прошли мимо охранников и оказались на просторном танцполе, где со всех сторон гремела ритмичная музыка. В зале по углам были расставлены большие бежевые диваны с стеклянными столиками, на которых был выставлен алкоголь. В центре зала толпились молодые люди, которые сливались в порочном ритме бешеных битов.

- Эта музыка крайне раздражительна, – сказал Святогор, доставая амулет с семиглавой гидрой и заклятием поиска,– и возьми его, и если сможешь отыскать её, то почувствуешь вибрацию от кровавой печати.

- Слишком поздно, – мрачно заключил я, глядя вдаль, где в дверях показались мои кровные собратья - уже появились Сабботины, и они явно пришли не просто отдохнуть, – произнес я с усмешкой.

Обращенные братья в элегантных строгих костюмах вошли через большую стеклянную дверь, явно в поисках своей цели. Их возглавлял Сайфер, гордая фигура которого сжимала в руке абсидиановый кинжал с волнистой формой, пропитанный кровью старейшины. Они внимательно осматривали всех девушек, похожих на их избранницу, и отталкивали тех, кто вставал на их пути.

Когда один из Сабботинов заметил нас, Святогор положил руку мне на плечо.

— Нужно срочно найти девушку и вывести её из здания, иначе сюда прибудут и остальные зодчие. — сказал он, и в его руках появились два топора, наполненные магией клана.

Рыкарь метнулся к врагам и начал методично наносить рубящие удары под ритмичные биты и музыку, которая заглушала стоны обращенных. Он вошёл в состояние неистового воина, расчищая мне путь к нашей цели. Мы проскальзывали мимо потных, пропитанных сексом молодых тел, которые кружили вокруг, пытаясь найти её.

Стремительно бросившись к ним, я начал наносить мощные рубящие удары по врагам, заглушая ритмичные биты и музыку, которые заглушали стоны обращенных. Преданный рыкарь, войдя в состояние неистового воина, расчищал мне путь к моей цели, проскальзывая мимо потных молодых тел, пропитанных сексом, которые кружили вокруг, пытаясь найти её.

Поднявшись по стеклянной лестнице, я преодолел ряды пьяных девиц и, оказавшись на втором этаже, столкнулся лицом к лицу с эксквайром Мейвэн, которая дежурила в просторном зале. Она резко оттолкнула меня.

— Кто пригласил Асмеус на нашу территорию? Лучше ответь, зачем пожаловал. — произнесла она, выставив вперёд изящную трость с массивной головой грифона.

— Не твоё дело, просто сюда ворвались Сабботы, которые явно пришли с недобрыми намерениями.

Её зелёные глаза сверкнули ярким пламенем. Она ловко оттолкнула меня и стремительно спустилась по лестнице. Пока Мейвэн разбиралась с разбушевавшимися зодчими, я бросился в туалетную комнату.

Однако, едва я успел на мгновение отвлечься, как столкнулся с кем-то. Я услышал грохот упавшего тела и недовольный женский голос:

— Ты что, совсем дурак? Или уже успел хорошенько напиться?

Но в этот момент мимо наших голов просвистели стальные клинки. Они вонзились в деревянные стены, а с лезвий стекал зелёный яд. На рукояти каждого из них блестела перевёрнутая пирамида, освещённая тусклым светом ламп.

Глаза гидры.

Когда я обернулся, то увидел молодую девушку, распластавшуюся на кафельном полу. Быстро оглядевшись по сторонам, я протянул ей руку, но она с вызовом оттолкнула её. Она поднялась, поправив облегающие кожаные штаны и свитер, и строго взглянула на меня.

— Вы, кажется, сильно выпили, раз даже не замечаете людей вокруг, — процедила она сквозь зубы.

Но я уже не мог сосредоточиться на её словах. Я смотрел на ту, кого так долго искал. В моих мыслях мелькали обрывки давно забытых воспоминаний, где я видел лицо Лурдеса перед его похищением. Когда-то ушло не одно столетие, чтобы ослабить влияние фракции Ниамесс. И она так похожа на того, кто когда-то представлял серьёзную угрозу для целостности совета престолов.

— Эй, вы что, влюбились? — с лёгкой иронией спросила она.

— Нет, — резко ответил я, сжав кулаки, и бросил на неё беглый взгляд. — Но мне нужно вывезти тебя отсюда, пока ещё не поздно.

Но вдруг я ощутил на своей груди её тёплую ладонь, а на её пухлых губах заиграла самодовольная ухмылка.

— А теперь остановись, я даже не знаю, кто ты, и не горю желанием знакомиться. Так что лучше подвинься, — произнесла она резким тоном.

Она ловко проскользнула сквозь меня и уже собиралась уйти, разрушив все мои планы. Но я резко вытащил из кармана амулет, который слегка поблёскивал, стоило мне отыскать её.

— Ты случайно ничего не потеряла? — спросил я, показывая ей амулет, который переливался при тусклом свете светодиодных ламп. — Не твой случаем?

Она с удивлением посмотрела на меня и, ощупав шею, медленно вытащила заветный амулет, в точности похожий на отцовский. И неуверенно посмотрела сначала на свой, а затем на тот, что я сжимал в руке.

— Скажи, откуда у тебя отцовский амулет? Что ты с ним сделал? — спросила она.

Но вместо ответа я услышал пронзительные вопли и стук мужских сапог, которые поднимались по лестнице. На втором этаже раздавались крики испуганных людей и топот железных сапог.

— Позже объясню, а сейчас нужно бежать, — сказал я, резко схватив её за руку. Мы выбежали из туалетной комнаты, где нас встретили несколько разъяренных Сабботов. — Лучше поторопиться, — добавил я, быстро наклонив её голову, когда в нашу сторону полетели заостренные клинки.

Обернувшись, я увидел Сайфера, который злобно взирал на нас, а из его рук сочился сиреневый туман.

— Немедленно перехватить выродка из Асмеус, живее! — прокричал он.

В нашу сторону вновь полетели металлические клинки, и я обогнул стол, стараясь увести её с линии атаки. Магия воплощения в руках опытного зодчего могла стать вечной головной болью для других кланов.

Спустившись с ней по лестнице на первый этаж, я заметил раненую в плечо Мэйвен, которая яростно отбивалась от подкрепления Сабботов. Её изящная с виду трость с весомым набалдашником при нажатии на скрытый механизм обращалась в булаву. И Мэйвен стремительно наносила мощные контратакующие удары, словно разъярённая хищная львица. В этой битве она походила на самого жреца, что безжалостно уносил противников в долину забвения.

В это время из черного входа клуба ворвались обращенные из клана Тхевардов, облаченные в желтые костюмы с темным пламенем на спинах. В их руках уже полыхал призванный огонь, и они незамедлительно атаковали незваных гостей, защищая эксквайера, обороняющую территорию. Огненные сферы с молниеносной скоростью летели в сторону темных зодчих, которые защищались с помощью защитных заклинаний.

- Кто вы все такие? — раздался за спиной взволнованный голос девушки, которая пыталась вырваться. — Как им удается выпускать огонь из рук? У них есть какое-то скрытое устройство?

Я посмотрел ей прямо в глаза, пытаясь установить вербальную связь и на время затуманить ее разум. Но если остальные мои жертвы становились безропотными марионетками для служения клану, то с ней словно незримая пелена не давала мне проникнуть в ее сознание и подчинить себе.

— Ты поверишь, если я скажу, что здесь снимают фильм? — спросил я, и в этот момент прямо перед нами возникла обжигающая огненная сфера. Она с изумлением наблюдала за жестокой схваткой, разгоревшейся между двумя кланами.

— Когда это наши киношники научились использовать такие эффекты? Лучше объясни, что здесь происходит, — потребовала она.

Я заметил небольшой проход и, схватив её за руку, стремительно побежал вперёд. Свободной рукой я пригнул её голову, чтобы магия противоборствующих кланов не причинила ей вреда. Улучив момент, мы проскочили через проход и оказались на улице.

Но вместо привычной очереди, вся земля была покрыта ледяной коркой, а воздух стал невероятно холодным. Рядом отчаянно сражался Святогор, который с животной проворностью бился с десятком разгневанных Сабботов. Кружась с двумя топорами в руках, он наносил хлесткие удары и ловко уклонялся от атак.

— Констанс, быстрее увози девчонку, пока не явились остальные кланы, — крикнул я, крепко сжимая её руку. Свободной рукой я уже наводил магию, готовый в случае необходимости вступить в бой.

— Но как же ты? — в тревоге воскликнул я. — Не стоит обо мне беспокоиться, отправляйся с ней в наш родовой особняк, — сурово ответил он.

Я поспешил к машине, распахнул дверь и, не обращая внимания на слабые удары, затолкал её внутрь. Оглянувшись по сторонам, я увидел, что она пытается вырваться и побежать к стене. Однако я быстро преодолел расстояние и, оказавшись перед ней, крепко прижал её к себе. Подняв её подбородок, я заглянул ей прямо в глаза.

— Если хочешь жить, то поедем со мной, иначе они до тебя доберутся, — произнес я. — Кто это «они»? И кто ты такой? Что тебе нужно? — спросила она.

— Сейчас я на твоей стороне и хочу помочь тебе, а пока садись в машину, — ответил я.

Корвет стремительно рванул с места и помчался к особняку, проносясь мимо здания ночного клуба. Однако, едва мы выехали на основную магистраль, как за нами погнались скоростные ярко-оранжевые мотоциклы. Я быстро пристегнул ремень безопасности и резко нажал на газ, стараясь оторваться от погони. Машина петляла между дворами, запутывая преследователей, которые пытались догнать нас.

Когда я ехал по городским дворам, то почувствовал напряжение, исходящее от молодой девушки, сидящей рядом.

— Значит, тебя зовут Констанс? — спросила она. — Да, это так. — Ты не очень разговорчивый для похитителя, но кто все эти люди, которые пытаются тебя поймать? — Ну, это не совсем люди, — осторожно подбирая слова, произнес я, одновременно осматривая стоявшие вокруг автомобили. — Я постараюсь объяснить всё позже. — Нет, давай сейчас, а то мы слишком долго петляем по дворам, — произнесла она, прижимаясь к зеркалу заднего вида. — Лучше поторопись, эти мотоциклы уже рядом с нами.

Я резко нажал на педаль газа и рванул вперед, и в этот момент мимо нас пролетели огненные сферы. Одна из них врезалась в стоявшую рядом машину, и она взлетела в воздух, объятая пламенем. Следующие огненные взрывы охватили остальные автомобили, а землю поглощало пламя. Уворачиваясь от клубов дыма, я быстро проехал сквозь узкие стены и выехал со двора.

Лавируя между другими автомобилями, я старался уйти от преследования. Однако мотоциклы не отставали от нас ни на шаг. Резко затормозив, я свернул с главной дороги и въехал на закрытую территорию, где располагались роскошные особняки местных богачей. Мы проезжали мимо зданий с золочеными шпилями и коваными заборами, украшенными искусными орнаментами.

Но, увидев их, я резко затормозил, крепко сжимая кожаный руль. Перед машиной стояла старейшина Баожэй, а рядом с ней — двое магов из клана. В небе с оглушительной силой гремели грозы и сверкали молнии, что свидетельствовало о том, что старейшина использовала техники секты нефритового дракона. А вокруг автомобиля, словно из-под земли, возникли призванные цзянши, чьи скрюченные руки тянулись к нам.

— Что здесь происходит? — испуганно проговорила она, пытаясь выбраться через дверь. — Чего они хотят от тебя.

— Лучше молчи. Если ты ещё не заметила, то все они пытаются убить только тебя. — Я поднял ладонь, которая покрылась льдом, и бросил на неё быстрый взгляд. — Когда я досчитаю до трёх, беги как можно быстрее. Три.

Я призвал силовую магию и мгновенно вышиб две двери, схватив её, выскочил из машины.

Баожэй, словно наслаждаясь моментом, стояла, дерзко ухмыляясь. Цзянши покорно ждали её приказа. Двое магов из клана Ифэнь сжимали в руках мечи дао с широкими лезвиями, из которых сверкали разряды электричества. Баожэй, поставив ногу в высокий сапог, продолжала сверлить нас колючим взглядом.

— Помнится, в прошлый раз я лично обещала не щадить тебя. Но я даю тебе шанс, — её тонкие губы скривились в садистской усмешке. — Отдай эту девчонку, и ты можешь бежать обратно к Рогнеде, как послушный пёс. Или ты думаешь, что остальные кланы не захотят её крови? Какая жалость, — с надменным и желчным тоном проговорила она, — что родной отец приговорил её к смерти с самого рождения.

— О чём она говорит? — испуганно спросила девочка, крепче прижимаясь ко мне. — Как мой отец связан с ней?

— Это уже не имеет значения, лучше держись за меня, иначе сегодняшняя ночь станет для нас последней, — ответил я, резко ранив палец. Чёрная кровь хлынула на холодную землю.

Я призвал технику оледенения, и вся земля вокруг нас обратилась в лёд. Вокруг меня парили клинки.

— Похоже, преданный пёс Рогнеды решил напоследок поиграть и обнажил свои маленькие клыки, — произнесла она, щёлкнув пальцами. Цзянши мгновенно подлетели к нам, обнажив почерневшие клыки.

Сотканный из тьмы.

Констанс Элдерс.

Я запустил в тела цзянши ледяные клинки, которые с силой вонзились в них, заставляя упасть на землю и обратиться в ледяные статуи. Однако лишь несколько из них были уничтожены, а остальные лишь замедлили свои движения. И повинуясь воле старейшины пытались вытащить остатки клинков и снова бросились на нас.

Я создал вокруг нас защитное силовое поле, чтобы уберечь Констанс от их нападений. Но цзянши с яростной жестокостью наносили удары когтями, стремясь прорвать эту преграду.

Неожиданно мимо них проскользнули бесшумные тени, которые взметнулись вверх и обволакивали тела цзянши. Эти сгустки, сотканные из теневой материи, обвивали их тела, проникая внутрь и разрывая их на части. Некоторые тени с невероятной силой сдавливали их конечности, замедляя их движения.

Из соседней рощи вышел Идрассиль, облачённый в тяжёлые доспехи, а на его груди пылал ярко-красный крест. Перед нами предстал тот самый прославленный храмовник, который когда-то с неистовой яростью сражался за сохранение реликвий павшего ордена.

- Да, Констанс, тебя невозможно оставить ни на минуту, ты постоянно влипаешь в неприятности, – произнес он, окропив кровью свой двуручный меч и клинок превратился в сгусток тени,– пришло время размять мышцы в славной битве.

- Неужели после стольких столетий Палантиры решили покинуть свои тайные укрытия? – с насмешкой проговорила Баожэй, в руке которой, словно из воздуха, появился искрящийся молниями меч дао. Но когда же ваши кланы успели так тесно сблизиться?

- Нападать всем скопом на одного не совсем честно, – с огорчением произнес Идрассиль, обхватив рукоять меча двумя руками,– но хватит уже болтать.

- И верно, призванные, разорвите каждого из них.- с надменной усмешкой проговорила Баожэй.

И цзянши стремительно бросились к храмовнику, протягивая к нему свои длинные конечности. Но храмовник прямо в воздухе разрубал их тела, нанося стремительные и жесткие удары, перемещаясь, словно проворный волк, окруженный стаей гиен. И вновь мимо меня на полной скорости пронеслись теневые пули, вонзаясь в тела прыгающих мертвецов.

Рядом с Идрассилем появилась Глория — эксквайер клана Палантин. Эта статная женщина с длинными русыми волосами и резкими чертами лица держала в руках удлиненные револьверы, на стальных поверхностях которых были высечены боевые заклинания призыва.

- Идрассиль, ты всегда выбираешь тех, кто приносит тебе боль и проблемы. Сначала была она, а теперь её ученик, — с кислой миной произнесла Глория, направив револьверы на взлетающих в воздух цзянши.

- Лучше замолчи и не лезь, куда не просят, — ответил он, переводя взгляд в нашу сторону. — А ты чего стоишь, лучше не мешкай и беги отсюда.

Схватив её, он быстро рванул, стараясь скрыться во мраке. Вокруг нас уже свистели теневые пули, которые пронзали мертвую плоть цзянши, а в воздухе раздавались обезумевшие крики и стоны. Лязг тяжёлого двуручного меча, который косил живых мертвецов, давал нам считанные минуты для побега. Мимо нас снова проносились грозовые молнии, и я, передвигаясь змейкой, старался уберечь её.

Внезапно в мою спину словно вонзился электрический разряд, и я отлетел в сторону, пораженный болью. Всё тело охватила дикая, нестерпимая судорога, и я не мог пошевелиться, изнемогая от мучений.

- Видишь, маг, как бы быстро ты ни двигался, но разряды всегда настигнут любого, — произнесла старейшина, с силой вонзая кованый каблук в мою спину,— вот где самое место для ручного песика моей сестрицы.

Стиснув зубы, я пытался пережить прилив жгучей боли, сосредоточив всю свою силу в кончиках пальцев, готовясь к удару. И стоило мне лишь повернуть голову, как я почувствовал резкое изменение температуры воздуха. Холодная земля покрылась толстой ледяной коркой, а в воздухе со страшной силой разразилась снежная буря.

- Лучше бы тебе, Баожэй, немедленно убрать ногу от моего мага, — прозвучал грозный, надменный голос Рогнеды, подобно хлысту. — Или тебе напомнить, что пока границы твоего пая ещё не определены. А сейчас ты на моей вотчине, уясни это. — прозвучал стальной голос старейшины.

Когда Баожэй убрала ногу с моей спины, я медленно поднялся, не отрывая взгляда от разгневанной Рогнеды. Вокруг неё бушевала зимняя буря, а в правой руке она сжимала белоснежный клинок с позолоченной рукоятью.

— Сестрица, зачем тебе эта девчонка? Разве нужно напоминать о том, что натворил её драгоценный отец? Или о том, какую угрозу представлял Лурдес для благополучия всего нашего совета?

— Это было раньше, а сейчас Ниамесс находится в разрушенном состоянии, и Сабботы давно перешли на сторону совета. А теперь оставь девчонку, пока она находится на моей территории,— и она посмотрела на меня и жестом указала на стоящую рядом иномарку,— забирай её и увези в особняк, живо!

Я подбежал к девушке и заметил, как она дрожит от холода. Расстегнув пуговицы своего длинного плаща, я накрыл её хрупкие плечи и с легкостью поднял на руки. Быстро подойдя к машине, я помог ей устроиться на заднем сиденье, а сам сел за руль и рванул к особняку.

Вокруг кованого забора наш клан выстроил новообращённых, которые сжимали в руках магическое оружие. Впереди, облачённая в полную боевую экипировку, стояла Ингрид с массивной секирой в руках. Рядом с ней расположились колдуньи клана, которые начертили вокруг себя защитные барьеры. В их руках блестели изогнутые скипетры с изображениями грозных демонов, готовые к любым нападениям.

Ингрид подошла к нам и сказала: - Лучше оставь её в особняке с нашими жрицами. Они защитят её, а сам принимайся за оборону.

Мы вошли в главный зал, где на роскошных диванах восседали две жрицы, в нетерпении и лёгком трепете. Когда они услышали наши шаги, их горячие глаза метнулись в нашу сторону.

Одна из них спросила: - Констанс, что здесь происходит? И что это за девчонка у тебя на руках?

- Нет времени объяснять, все кланы словно с цепи сорвались, и сейчас Рогнеда сражается с Баожэй. Лучше отнесите её на второй этаж, а мне нужно занять оборону вместе с остальными.

Внезапно девушка вырвалась из моих рук и, ловко приземлившись на землю, отскочила от меня. Забившись в угол, она схватила со стола ритуальный кинжал и выставила его вперёд. Её пухлые, сочные губы дрожали, а в глазах ясно читался суеверный страх.

— Только попробуйте подойти, и я пущу в вас нож. Если вы меня не отпустите, я вызову полицию, и вас всех арестуют, — произнесла она.

В роскошном просторном зале раздался довольный смех жриц. Они смеялись над наивностью девушки и её верой в какие-то людские законы, которые, по их мнению, были лишь ширмой для скота.

Со времён основания нулевой фермы Каин и его чистокровные дети, связанные кровными узами с первыми вождями, использовали законы для управления массами. И чем глупее и бессвязнее были эти законы и заповеди, тем сильнее массы ненавидели своих правителей, но не наследников проклятой крови.

Так повелось, что все законы и конституции стали лишь инструментом для управления покорными массами на фермах, которые раскинулись по всей земле.

— Какая милая и наивная девочка, — произнесла жрица Юноны, откинула голову на диван и наблюдая за ночным небом, где сверкали молнии и гремел гром, — она ещё верит, что полицейские могут причинить нам вред. Но ты можешь забиться в угол, как испуганная мышка, пока не придёт наша старейшина.

— Довольно, — произнесла горделивая вавилонянка, вставая с дивана и подходя к девушке, — ты слишком шумная и доставляешь лишь лишние хлопоты. И Она нанесла резкий удар в шею, и я подхватил падающее тело девушки на лету.

— Вот твоя цель, Констанс, отнеси её на второй этаж, — сказала она вкрадчивым тоном и вновь села на кожаный диван.

Поднявшись на второй этаж, я прошёл в дальнюю комнату для гостей, где аккуратно уложил её на роскошную постель, заправленную свежим бельём. Накрыв её тёплым одеялом из гусиных перьев, я невольно взял в руки её дамскую сумочку. Вытащив оттуда обсидиановую статуэтку, я с лёгкой улыбкой посмотрел на её невинное и умиротворённое лицо.

И даже если она не окажется дочерью одного из маршалов Ниамесс, её присутствие всё равно будет полезно для нашего клана. Я взял её в руки, порезал палец, и чёрные капли крови упали на зачарованную статуэтку. Аккуратно положив её в дамскую сумку, я застегнул молнию.

Спустившись на первый этаж, я сбросил кожаный плащ, закатал рукава и направился к выходу. Когда я вышел, то увидел, что особняк окружён призванными цзянши. Эти мертвецы выполняли приказы своей повелительницы, которая, подобно чревовещателю, расставила своих марионеток, отрезав пути к отступлению. В небе сверкали молнии, с огромной скоростью ударяясь о землю.

Встав рядом с Ингрид, я выставил вперёд эрликанскую шпагу с серебристой рукоятью.

— Если кто-то попытается сбежать из особняка, я лично найду беглецов и покараю их, где бы они ни находились! — грозно воскликнула Ингрид, выставив перед собой двуручную секиру.

Все цзянши одновременно оттолкнулись от земли и бросились к нам, обнажив чёрные, гнилые зубы. Но в этот миг над их головами разразилась бушующая зимняя буря. Мощный всплеск магии холода охватил всю площадь, проникая в каждый уголок земли. Воздух наполнился морозным холодом, и многие цзянши превратились в ледяные изваяния, падая на землю и рассыпаясь на сотни мелких частиц.

Из густых зарослей вышла хладнокровная Рогнеда, держа в руках шпагу, пропитанную свежей кровью. Она стремительно устремилась к остаткам мертвецов, ловко разрубая их на своём пути. Её движения были настолько быстрыми, что она словно молнией пронзала каждого, нанося смертоносные удары.

Когда она расправилась с остальными, то небрежно стряхнула с белоснежного клинка гниль и застывшую кровь.

- Не слишком ли много вас для таких слабых врагов? — произнесла она, оглядев каждого, кто готовился покинуть стены особняка и она довольно ухмыльнулась, — отныне эта девушка будет находиться под покровительством клана Асмеус.

— Да будет так. А ты, Констанс, будешь наблюдать за тем, как она пройдёт все ступени тёмного восхождения.

Я был в полном изумлении и не мог произнести ни слова. В ночной тишине мы с Ингрид лишь переглядывались. Удивительно, как быстро старейшина признала в ней чистокровную и наследницу крови. За все свои столетия, проведённые в клане, я ни разу не сталкивался с такой избирательной подход к каждому обращённому. А ведь этой девчонке уже в ближайшем будущем предстоит пройти через все круги восхождения, и её жизнь уже никогда не будет прежней.

— Слушаюсь вас, старейшина. Да будет так, — коротко ответил я.

Она одобрительно кивнула головой и осмотрела ледяные куски с остатками плоти цзянши.

— И вызовите зачистку, пусть приберут этот мусор, а то они портят мой вид из окна. Констанс, ты можешь обратиться к жрицам, они помогут тебе с наставлениями. — и этими словами она величаво прошла к главному входу.

Я стоял рядом с кроватью, на которой лежала девушка, согнув колени и обхватив их руками. С другой стороны комнаты две жрицы расставляли благовония. Гисфирия размахивала кадильницей, на дне которой догорали остатки имрезии — редкого растения, способного разрушать человеческие барьеры.

Ингрид, стоявшая на некотором расстоянии, сухо произнесла: — Ты уверен, что сможешь преодолеть ее вербальные барьеры? Раньше ты с лёгкостью преодолевал любые преграды, даже если они принадлежали другим обращённым. Что же могло пойти не так на этот раз?

Я продолжал разглядывать юное тело девушки, размышляя вслух: — Возможно, в её жилах течёт запечатанная сущность наших прародителей. Как обращённый, я буду вынужден столкнуться с самым сильным барьером. Но ты можешь попытаться сама.

Ингрид вдруг резко возразила: — Если наша старейшина назначила тебя для её инициации, значит, она признаёт в ней равную, пусть и неохотно. Но разве эти древние ритуалы не исчезли в глубинах времени, когда Каин наложил своё проклятие?

— Похоже, у старейшины сохранились необходимые свитки, — произнесла Гисфирия приглушённым голосом, поставив кадильницу на стол и поправив прядь шелковистых волос, — но с этого момента она станет нашим ценным активом. О, первоматерь, я уже говорю как торгаши из Медичи!

— Констанс, ты же не забыл оставить статуэтку у неё? — спросила Афрелла, подожгла последние благовония на стене.

— Да, она у неё в сумочке.

— Прекрасно, значит, далеко от нас не сбежит, — произнесла Ингрид с самодовольной интонацией и вышла из комнаты вместе с жрицами.

Я ещё некоторое время смотрел на неё, раздумывая, как лучше объяснить ей, с чем ей предстоит столкнуться. Сколько ей придётся пережить, прежде чем стать марионеткой в руках старейшины и укрепить своё влияние в совете? А может быть, Рогнеду волнуют те тайные знания, которые были уничтожены во времена великого крушения? И если так, то она хочет проникнуть в алтарную комнату и получить преимущество перед остальными.

*****

Я неотрывно смотрел на наручные часы, с нетерпением ожидая, когда начнут действовать благовония. Ирмация, или глубинный гипноз, был одним из древнейших способов влияния на сознание людей, используемых каинитами. У каждого клана были свои методы: от использования поселенцев у Сабботов до магии слова и контроля у Диамалей. Однако все они были направлены на то, чтобы приносить выгоду высшим каинитам, не задумываясь о средствах и сопутствующих жертвах.

Глаза девушки медленно открылись, но она не могла пошевелить руками, находясь под воздействием чар жриц. Она неуклюже пыталась вырваться из плена, но ей ещё только предстояло открыть для себя новые горизонты сил своих прародителей. И именно это беспокоило меня всю ночь: как это новое поколение сможет изменить расстановку сил в мире обратной стороны луны?

— Зачем ты держишь меня в этом доме? Если ты думаешь, что сможешь получить за меня какие-то деньги, то не обольщайся.

Сидя в плетеном кресле и продолжая отсчитывать время, я откинулся на спинку, наблюдая за ней.

— На первый взгляд это может показаться похищением, но я пытался спасти тебя от других. И после этого тебе лучше остаться здесь.

— Почему ты решаешь за меня? И кто эти остальные? Чем они отличаются от тебя?

— Ничем, — ответил я сухо, оглядывая бордовые стены, украшенные картинами с изображением волн и пейзажей,— но это связано с твоей кровной линией. Как долго ты не видела своего родного отца?

— Лучше представься для начала.

— Меня зовут Констанс Элдерс, а тебя?

— Странно слышать такое от похитителя, но меня зовут Анастасия. И когда ты отвезёшь меня домой?

— Скоро, но сначала тебе нужно встретиться со старейшиной нашего клана, — заключил я мрачно.

Кровавые холмы.

Деннис Диамаль.

В чёрном блестящем «Линкольне», рассекающем гладкий асфальт вечерней столицы, на роскошном кресле, обитом телячьей кожей, восседал Деннис Диамаль. Один из старейшин клана, он внимательно изучал документы, аккуратно разложенные перед ним. В них содержались отчеты о доходах с его североамериканской фермы, где также фигурировали отчёты о финансовых операциях.

Пролистывая страницы, он тщательно анализировал финансовые поступления фондов клана. Наконец, отложив документы, он устало откинулся на спинку сиденья. Рядом с ним сидел Эдмонд, потомственный колдун, один из первых переселенцев, которые занимались чёрной магией и тёмными ритуалами, скрывая их за ширмой благочестивой религии.

- Удивительно, что Рогнеда только сейчас решила раскрыть правду о Лурдесе. Интересно, когда её маг смог преодолеть расслоение, — задумчиво произнёс Деннис.

Эдмонд с безразличием смотрел в окно, за которым проносились дорогие бутики известных брендов. Высотные здания, где расположились эксклюзивные магазины крупнейших модных компаний, манили к себе обеспеченных людей.

— Вероятно, за пару дней до начала совета. Но не стоит забывать, что такая техника всегда оставляет свой след для тех, кто не посвящён в тайны теневых привратников.

— И в чём же это может выражаться?

— После выхода из расслоения могут возникать галлюцинации, которые порой трудно отличить от реальности, резкие головные боли и помутнение рассудка.

— Разве теневые привратники не способны облегчить этот переход?

— Способны, но старейшина нужно помнить, что расслоение — это крайне сложная техника, и она всегда влияет на тех, кто её использует.

— А что насчёт девчонки?

— Если она дочь Лурдеса, то сначала ей нужно раскрыть весь свой потенциал. Конечно, если она переживёт. Но Рогнеда будет одной из первых, кто захочет заполучить её, — сухо заметил Эдмонд.

— Меня больше всего беспокоит, где сейчас может быть Лурдес и кто мог напасть и похитить его. Я уверен, что этот маг не рассказал нам тогда всё, в отличие от Рогнеды. Будет лучше, если ты, Эдмонд, навестишь его в ближайшее время, — произнёс старейшина, протягивая ему донесение с адресами ближайших магов клана Асмеус.

— Вы слышали о недавнем нападении на клан Асмеус рядом с их особняком? — спросил Эдмонд.

— Да, Баожэй со своими мертвецами, но она слишком поспешила, не имея чётких границ своей территории на этой ферме. Было бы любопытно посмотреть на драку этих ненасытных тварей. — сказал старейшина, и на его губах появилась самодовольная усмешка.

— Тогда я расспрошу Констанса более детально, пока все будут гоняться за девчонкой. — сказал Эдмонд, когда машина остановилась возле роскошного делового центра в центре столицы.

Клан Диамалей владел крупнейшими технологическими корпорациями, нефтяными и добывающими холдингами, а также крупнейшими киностудиями через сеть финансовых фондов. С давних времён между кланами Диамалей и Ковалес велось соперничество за умы и сердца людей, а также за их будущее.

Именно благодаря стараниям и деньгам Диамалей был окончательно развеян образ жестокого и бесчувственного каинита — наследника тёмной стороны луны. Они умело смешали этот образ с образом слащавых и приторных мальчиков, которые были красивее цветов, и смогли внушить людям, что вампиры не представляют для них опасности.

Поднявшись на стеклянном лифте, Деннис вместе с магом вошёл в просторный офис нефтегазового холдинга «Hellfire». В многочисленных офисах за столами уже кипела работа: сотрудники заключали сделки купли-продажи фьючерсов. На центральном экране в режиме реального времени мелькали финансовые сводки.

Он внимательно наблюдал за сотрудниками и, самодовольно улыбаясь, вошёл в роскошный кабинет. Но как только он переступил порог, его окутал нежный аромат духов.

За резным столом, в роскошном бордовом кресле, сидела Лукреция, деловито перелистывая свежие сводки. Она была одета в бежевый брючный костюм от известного итальянского бренда и дорогие красные туфли на высоких каблуках.

— Не слишком ли вольготно сидишь в моем офисе? Может быть, освободишь кресло? — произнёс он.

Она небрежно откинула папку с документами и послала ему лёгкий воздушный поцелуй.

— Не будь таким холодным, — произнесла она. — Разве ты не рад видеть любимого родственника?

— Если я и хочу видеть вас всех, то только подальше. Но что привело тебя в Москву? Или в палаццо все молодые жеребцы уже не выдерживают? — спросил он с лёгкой иронией.

— Фу, Деннис, как грубо и пошло! Разве киноделы не должны быть чуть более романтичными? — парировала она.

- Я, прежде всего, управляю киноделами, которые приносят нашим фондам баснословные прибыли, – сказал он, подходя к большому деревянному шкафу, где были расставлены книги на разных языках. – Но я не понимаю, что ты здесь забыла.

- Ох, в Италии стало слишком пресно, уныло и скучно, не то что в Москве, где происходят такие события. Только представь на минуту, что впервые за столько тысячелетий может появиться обновлённое поколение. Разве это не прекрасно?

На невозмутимом лице Денниса появилась кислая усмешка, и он постучал пальцами по стеклу.

- Не все будут рады такому подарку от Лурдеса. Уже решила, как будешь охмурять девчонку?

- Скажешь тоже, меня больше волнует тот придворный маг сестрицы и сколько он смог утаить от остальных ради выгоды Рогнеды.

Деннис подошёл к столу, поставил руки на гладкую поверхность и с самым серьёзным видом посмотрел на Лукрецию.

- Прекрати петлять, как привыкла, а лучше выкладывай, зачем явилась именно ко мне?

- Всё достаточно просто, мы можем сделать так, чтобы Асмеус потеряла такого опытного мага, а с ним мы получим все важные сведения.

— Ты знаешь, что вчера Ифэнь напали на этого мага и ту девушку, используя своих мертвецов? — спросила она.

— Конечно, мне это известно, ведь мои люди преследовали их, но магу удалось скрыться. Могу ли я рассчитывать на твою помощь? — произнесла она с надеждой.

— Можешь. Но в следующий раз предупреждай, когда захочешь ко мне прийти.

— Хорошо, убедила. — сказала она, махнув рукой, и покинула его просторный офис.

Линкольн свернул в район Остоженки, где среди дорогих особняков располагалась вотчина клана Диамалей. Высоченный темно-синий забор с коваными решётками окружал владения, а в центре возвышался их герб — обрамлённый щит, на одной стороне которого были высечены три лилии, а на другой — два топора, скреплённых кровью врагов.

Принцип клана был неизменным: завладевая умами и умениями, нести хаос всем своим врагам. Машина проехала вдоль обширных земельных угодий, где росли хвойные ели, а на дороге была выложена плитка.

Остановившись возле трёхэтажного особняка, они заметили эксклюзивный «Мерседес» тридцатых годов прошлого века, который выглядел здесь, словно ожившая легенда. Деннис с задумчивым видом осмотрел загадочный автомобиль и с недоверием повернулся к Эдмонду.

— Кто же на этот раз решил навестить меня без предупреждения? — с недоумением спросил он. — Некоторые из старейшин только на такое и способны, в то время как другие могут лишь мечтать о подобном, — ответил голос. — С ними всегда одни проблемы, — недовольно проворчал он.

Войдя в роскошный зал на первом этаже, он увидел Баожэй, одетую в строгий брючный костюм. На голове у неё красовалась круглая шляпа с кожаным ремешком, а на ногах — темно-белые ботинки. В руках она сжимала резную дубовую трость, на рукоятке которой была закреплена золочёная голова дракона. На указательном пальце левой руки виднелся массивный нефритовый перстень с головой лисицы, словно атрибут власти.

— Не ожидал, что ты так скоро появишься? Надеюсь, не будешь вести себя так же, как с Асмеусом? — спросил он с легкой иронией. — То было лишь дружеское приветствие, скажем так, решила проверить, не ослабела ли она, — ответила Баожэй, доставая кожаную сумку. Из неё она извлекла большой, плотный запечатанный конверт и положила его на столик. — А к тебе я приехала с деловым предложением.

Деннис расстегнул свой дорогой плащ и, передав его швейцару, подошёл к столику. — Ну и как? Не ослабела Рогнеда? — с интересом спросил он.

- Пока ей ничего не грозит, но ты сам понимаешь, что после исчезновения Нимерии клан уже не тот, что прежде.

- Можешь мне поверить, это лишь видимость, как бы ты к ней ни относилась. Рогнеда так умело расставила свои пешки, что их не перебить.

Он вскрыл пухлый конверт, вытащил белоснежные листы и внимательно вчитался в них.

- Неплохо. И что же ты хочешь от меня?

- Как ты мог заметить, я готова возобновить поставки некоторых редкоземельных ресурсов для твоих технологических компаний и даже забыть о некоторых пошлинах. Но взамен мне нужна информация и наш дальнейший союз.

- Условия, конечно, привлекательные, но что именно тебе нужно?

- Я здесь недавно, но мне необходимо знать, что известно магу Асмеус и, самое главное, что скрывает Рогнеда.

- Предположим, что смогу дать тебе нужные сведения, но какое ты имеешь отношение к исчезновению Лурдеса? Или думала, что я не узнаю?

- Скажем так, в то время у нас были некоторые стычки с Ниамесс, но они сами виноваты в собственном падении, решив, что смогут заменить совет престолов. Но ты же сам мне слил местоположение остатков Миямото, а значит, чувствовал, что они не смогут успокоиться.

- Наш клан и так слишком много вложил в совет, а зря потраченные инвестиции всегда навевали на меня уныние. Хорошо, мне нравятся твои условия, правда ты уже не первая, кто предлагает мне сотрудничество.

Баожэй сняла шляпу, положила её на столик и откинулась на спинку дивана. Она внимательно смотрела ему в глаза, пребывая в задумчивости.

- Дай догадаюсь, Лукреция решила заявиться?

- У вас обеих странная привычка появляться без предупреждения.

- Но заметь, мне всегда есть что предложить взамен и главное держу свое слово.

- Вечером Эдмонд посети Констанса, и тогда первой сообщу тебе приятные новости. — лаконично подчеркнул Деннис.

Восхождение теней.

Констанс Элдерс.

Рогнеда восседала на кресле и внимательно изучала молодую девушку. И даже в тот самый мрачный момент ее лицо оставалось неподвижным. Пронзительные голубые глаза неотрывно сверлили ее, пока сама девушка боязливо озиралсь по сторонам. А ухоженные ногти с напряжением продолжали стучать по гладкой поверхности черепа.

- Вижу ты весьма взволнованна тем, что тебя доставили в особняк.- сухо проговорила Рогнеда.

- Мягко сказано,- резко ответила Анастасия, что готова была взорваться от негодования,- ничего что вы похитили меня из клуба да еще заперли в этом доме?

- Вернее Констанс,- и старейшина взглядом указала на меня,- вытащил из самого пекла, рискуя жизнью и старался уберечь от расправы.

- А кто его просил,- не унимаясь проговорила Анастасия, а её щеки пылали от негодования,- не знаю какими ролевыми играми вы тут занимаетесь, но лучше отпустите меня.

- Ролевыми играми? — с недоумением произнесла Рогнеда, приложив палец к подбородку,— но это уже не игры, а жестокая реальность, где нет места жалости. Как же давно ты не видела своего родного отца? — и она достала амулет Лурдеса и начала крутить его в руках.

— Что вы сделали с моим отцом? Вы его похитили? — с тревогой спросила Анастасия.

— Успокойся, дитя, — и Рогнеда поднялась с кресла и подошла к ней, нежно приподняв её изящный подбородок указательным пальцем. И разве ты ещё не заметила, что окружена теми, кто желает тебе только блага? И чтобы ты поняла, мы также искренне хотим узнать, что произошло с Лурдесом.

— Какой ещё Лурдес? Моего отца зовут не так, вы явно что-то путаете! — произнесла она с несдержанностью.

— Я ничуть не удивлена, ведь он так привык скрывать своё имя, чтобы уберечь такое невинное дитя. Так и все мы желаем спасти тебя и сохранить его прекрасного ребёнка, — с мягкой и нежной интонацией проговорила старейшина. — Но знай, что его всегда звали только Лурдес — имя, данное нашими творцами, и никак иначе.

— Вы говорите, как какие-то сектанты. И где вы могли познакомиться с ним, раз так уверенно рассуждаете о нём? — пытаясь сохранить хладнокровие, произнесла Анастасия, стараясь не опускать глаза.

- И то верно, – произнесла она, убрав палец и достав старую, потрепанную фотографию. Отдав её Анастасии, она добавила: — Лучше сама посмотри, ведь мне нет смысла лгать.

Я увидел, как Анастасия с жадностью припала к фотографии. На черно-белом снимке были изображены Рогнеда и Лурдес возле величественного готического замка в Мадриде, некогда служившего резиденцией поверженной фракции Ниамесс. Они были одеты в длинные чёрные плащи и широкополые красные шляпы.

— Серьезно? Это же какой год? Мой отец тогда ещё даже не родился, — с неудовольствием проговорила она, отшвырнув фотографию в сторону.

— Хватит уже вести себя как маленький ребёнок, — резко произнесла Ингрид.

— Ингрид, не стоит так сурово с ней говорить, — произнесла Рогнеда мягким тоном, плавно садясь на кресло,— возможно, у тебя есть какие-то вопросы? Но разве ты не заметила, как тот мужчина на фотографии похож на твоего родного отца?

Девушка словно застыла в изумлении, медленно потянувшись к фотографии, которая лежала на полу. Неуверенно произнеся:

— Она же слишком старая, и в каком году была снята?

— Примерно в сороковых годах прошлого века. Но разве в тебе нет того пламени познания, чтобы узнать правду о том, кого ты столько времени любила?

— Кто вы такая? Как вам удаётся выглядеть так молодо?

— Вы задаёте очень важные вопросы. Возможно, это покажется вам странным, но я, как и ваш отец, принадлежу к древнему роду каинитов или адевианов, если вам будет проще понять. Однако для вас привычнее будет услышать, что мы — вампиры. Прошу тебя, не спешить, обдумай всё как следует и постарайтесь принять правду.

— Какую именно правду? Вы действительно думаете, что я поверю в существование каких-то выдуманных вампиров, которых можно встретить только в книгах и фильмах?

— Верно, сначала это может быть сложно признать и осознать, но это неизбежно,— и она перевела взгляд на меня и слегка улыбнулась,— покажи ей, на что способен клан Асмеус, создай ледяную розу.

Я вытянул левую руку вперёд, и на кончиках пальцев заискрились льдинки. Стоило мне представить розу в своём сознании, как в руке появились очертания цвета, превратившись в ледяную фигуру. Поддерживая нужную температуру, я протянул розу девушке, чтобы доказать правдивость слов старейшины.

Её прекрасные выразительные глаза округлились от удивления, и она неуверенно взяла розу в руки, затаив дыхание. Приблизившись к розе, она стала дышать на нее, словно пыталась растопить.

— Но вампиры — это всего лишь вымысел писателей, который любят мистические истории, не более того.

— Ты права, любые книги, фильмы и сериалы о вампирах всегда находились под нашим контролем. Как гласит принцип, мы всегда освещаем только то, что выгодно нам, и скрываем тёмные стороны. Но самое главное — мы не обычные вампиры, которые боятся солнечного света или святой воды. Мы прямые потомки двух великих творцов, которые всегда жили среди людей.

— И кто же эти творцы?

— Первостепенный отец Каин и великая первородная мать Лилит. Они создали нас по образу и подобию своему вдали от рода людского. И ты, — старейшина указал на неё пальцем с кислой улыбкой, — одна из нашей крови, наследница отца, который утаил правду о твоей личности.

Но Анастасия с силой ударила об пол ледяную розу и нервно посмотрела на старейшину.

— Я никогда не поверю вам, что являюсь какой-то кровожадной тварью. Я навсегда останусь человеком, чтобы ни случилось, — и она быстро выскочила из затемнённой комнаты.

Ингрид хотела остановить её, но старейшина жестом остановила берсерка. Рогнеда всё ещё смотрела на распахнутую дверь, погружённая в тяжёлые размышления. Отложив череп первородного в сторону, она слегка откинулась на спинку кресла.

— Как же трудно с этими детьми, которые стремятся избежать жестокой реальности, предпочитая сладкую ложь, — произнесла она, глядя на меня строгим взглядом,— и Констанс, держи её рядом с собой, а двойник не позволит ей сбежать далеко от нашего влияния.

— Будет исполнено, старейшина. — ответил я.

Выйдя из комнаты, я попытался найти её по всему дому, заглядывая в каждый угол, куда она могла бы спрятаться. Но она сидела на полу первого этажа, укрывшись за большим кожаным диваном. Она продолжала сидеть в оцепенении, уставившись в одну точку.

Я медленно направился к ней по кафельному полу, стараясь не испугать её. Как и предполагала старейшина, она слишком резко открыла ей тайну чёрной крови. Будучи воспитанной в человеческом обществе, она не могла принять жестокую правду о мире. Как и любому человеку, ей было свойственно избегать осознания своего истинного положения в мире, созданном руками каинитов.

Я опустился перед ней на одно колено, пытаясь подобрать правильные слова. Как бы она ни сопротивлялась и ни боялась жестокой истины, со временем ей придётся с ней смириться. Ей предстоит добровольно пройти через тёмное восхождение и навсегда преодолеть все барьеры, осознав своё кровное родство.

- Возможно, это будет непросто принять, но старейшина постарается помочь тебе понять себя, – произнес я мягко и красноречиво.

Она медленно повернулась ко мне, и в её глазах застыли красные капли слёз, а зрачки окрасились в красный.

- Как я могу кому-то верить, если всё это лишь выдумка и вампиров не существует?

- Это скорее сладкий вымысел, придуманный, чтобы уберечь обычных людей от суровой реальности, в которой существуют не только люди, но и другой, тайный вид.

- Так ты тоже вампир, как и та любительница косплея в деревнеславянских одеждах?

— Нет, когда-то в древности я тоже был человеком, пока кровь старейшины не пробудила меня в мире тёмной стороны луны. Но если хочешь, мы можем поехать в мои апартаменты, там ты сможешь побыть одна.

— Нет, лучше отвези меня обратно домой и забудь обо мне вместе со старейшиной.

— Хорошо, как скажешь, назови свой адрес.

Машина мчалась по ночному городу, оставляя за собой опустевшие улицы, по которым спешили редкие прохожие. Я спокойно управлял рулём и иногда искоса поглядывал на неё. Она продолжала грустно смотреть в окно, где мелькали пейзажи ночной столицы и огни неоновых вывесок. Всю дорогу она молчала, пытаясь осознать лишь малую часть жестокой истины, которую обращённые принимают годами после пробуждения священной кровью. Мне предстояло постепенно облегчить её страдания, вести как придворный маг и внушить правильные мысли.

— И чем же вы отличаетесь от вампиров из книг?

— Тем, что всегда жили с людьми бок о бок, но у нас разные творцы, линия крови и пути посвящения. Но поверь, со временем ты сама примешь новый для себя путь.

— Это уже мне решать, и кто же эти творцы?

— Как и говорила старейшина, нас породили первостепенный отец Каин и первородная мать Лилит, которые скрепили общий союз кровью.

Она смотрела на меня с недоверием, и на её сжатых губах появилась кислая ухмылка.

— Каин? Разве это не тот персонаж, который убил своего родного брата? Разве это не из библейских сказок? — спросила она.

— Нет, — жёстко ответил я, сверкнув пылающими глазами, — Каин всегда существовал, и Библия была тщательно переписана под контролем каинитов.

Машина остановилась возле панельных многоэтажек, в которых она жила среди бетонных джунглей. Серые, безликие здания возвышались, словно хмурые колоссы, где текла жизнь самых заурядных людей. Целые районы столицы были заставлены этими многоэтажками, которые давили своей тяжестью на людские умы.

Заехав во двор, машина остановилась на парковке, и она вышла из неё.

— Можешь меня больше не провожать, а лучше езжай обратно в особняк, — сказала она.

— Я не вправе заставлять тебя, но в сумке я оставил тебе небольшой подарок за беспокойство, — ответил я.

Она недоверчиво открыла сумку и вытащила обсидиановую статуэтку, которую долго изучала. Вращая в руке красивую фигурку своего воплощения, она невольно искренне улыбнулась за долгое время.

— За все эти безумные дни наконец-то случилось что-то приятное. Но, если что, мы можем ещё увидеться.

— Да, конечно. Может быть, обменяемся номерами? — предложил я, стараясь преодолеть невидимые барьеры и завоевать её доверие.

Получив нужный номер, я проводил её взглядом, пока она не скрылась за большой стальной дверью дома. И тут я почувствовал, как вокруг машины появились безликие тени, которые проникли через мелкие щели во внутрь салона. Когда тени начали обретать форму, они закружились на заднем сиденье, и передо мной предстал Идрассиль. Всю дорогу я поддерживал с ним незримую связь, и сейчас я ощутил прохладное дыхание теневого мира.

— Вижу, тебе всё же удалось всучить ей статуэтку с подселенцем? — спросил он.

— Я не мог поступить иначе, это решение старейшины. А что насчёт Ричарда, как он относится к ней?

— Пока всё тихо, он, как и остальные старейшины, пытается осмыслить появление нового поколения. Не забывай, что отныне стоит только нанести метку, и ты всегда будешь знать, где она.

И корвет, взревев, рванул по дороге среди многоэтажек, исчезая в темноте под тусклым светом луны.

Рев нефритового дракона.

Баожэй Ифэнь

Солнце медленно опускалось за горизонт, но в окрестностях древнего поместья царила необычная суматоха. Вокруг дворца Лотоса, словно беспокойные пчелы, сновали стражники, облачённые в расшитую амуницию с титановыми вставками. По периметру выстроились охранники с штурмовыми винтовками, бдительно контролируя подступы к поместью, где укрывались оставшиеся старейшины.

С возвышенности за их стремительными движениями наблюдала Баожэй — старейшина клана Ифэнь, который уже давно стремился к власти. Её клан, основанный ещё во времена старинных племен Юго-Восточной Азии, постепенно захватывал всё больше рычагов влияния. Баожэй безжалостно подавляла наиболее сильные и жестокие кланы, а слабых беззастенчиво поглощала, объединив их в секту Нефритового дракона. Однако с самого рождения в её крови жил неугасаемый огонь стремления к власти, который с каждым разом разгорался всё сильнее.

Рядом с ней стояли сильнейшие маги: Ван Имэнь — высокий и крепкий мужчина, который в далёком прошлом был влиятельным колдуном из тёмной семьи Гу. Обладая обширными познаниями в тёмных искусствах, он быстро смог возвыситься. Чуть поодаль, с лучезарной улыбкой и зажав стальной веер, стояла Сяо Мэймэй, осматривая все входы и выходы, где могли расположиться силы противников.

В далеком прошлом она была одной из самых могущественных ведьм из долины темного бамбука, известной своими темными ритуалами. Вокруг неё выстроились покорные призванные существа — цзянши, безмолвно ожидающие приказа своей госпожи.

К ним подошла обращенная в изумрудном шелковом халате, украшенном красными лотосами. Она принесла большую бархатную подушку, на которой лежали резные, причудливые маски мифических зверей. Каждая из них была покрыта кровавыми иероглифами, относящимися к технике обращения.

— Сегодня секта нефритового дракона наконец-то разрушит последний бастион в Японии и покарает отступников из клана Миямото, — произнесла Баожэй, беря изящную резную маску девятихвостой лисицы. Вокруг неё начали сверкать яркие молнии и грозы, неся каждому врагу лишь погибель.

Двое магов надели маски на лица, и Баожэй резко махнула рукой, чтобы цзянши начали атаку. Покорные мертвецы спрыгнули с возвышенности и, приземлившись на асфальт, напали на стражников. Цзянши, как чума пожирали всех на новой территории, сражаясь с охранниками и разрывая их сердца.

Пока покорные марионетки расчищали дорогу, она одним резким прыжком оказалась на земле. Охранники мгновенно подбежали к ней, выставив вперёд винтовки. Но стоило им начать стрелять, как она уклонилась от пуль и направила на них разряды молний. Охранники падали один за другим, сраженные мощными разрядами, которые выжигали их внутренности.

На истошные вопли охранников сбежали по каменным ступеням обращённые из дома Миямото. Они выставили вперёд магические пики, обвешанные древними заклятиями, готовые к битве.

Госпожа Баожэй свысока смотрела на остатки некогда могущественного клана. Она резко надела маску лисицы и, закрепив ремни на затылке, обратилась в высокую девятихвостую лисицу-демона. Ее стройное тело превратилось в мощную и стремительную машину для убийства.

Пушистые хвосты взметнулись в воздух и устремились к врагам. Они рассекали тела обращенных, словно острые лезвия, и черная кровь заливала землю под лапами лисицы. Изуродованные тела отлетали в стороны, а она молниеносно перемещалась между врагами. Ее когтистые лапы с силой разрывали кевларовые пластины, а острые клыки впивались в шеи, высасывая еще свежую кровь.

Охранники, укрывшиеся на высоченных башнях, поливали ее градом пуль, но она одним прыжком оказалась в воздухе и вновь выпустила свои разящие хвосты.

Расправившись со всеми обращенными, она сдвинула маску обратно и превратилась обратно в человека. С довольным видом она стояла в луже крови и наблюдала, как преданные маги расправляются с остальными обращенными. Десятки призванных цзянши рыскали по всем заданиям в поисках старейшин Миямото.

Переступив через лежащее окровавленное тело, она направилась к основному дому. Там, в окружении обращенных из секты нефритового дракона, на коленях стояла одна из старейшин в разорванном кимоно. А на спине красовался герб клана Миямото- тигровая лилия и двумя кинжалами снизу. Она с непоколебимой гордостью смотрели на нее, не желая признавать свое поражение. Баожэй медленно приблизилась к ним и с недоверием осмотрела просторный зал с разрушенной мебелью.

— Я вижу, что Харука вместе со слугами смогла сбежать от вас. Жаль, что мне придётся ещё поискать её, чтобы окончательно уничтожить ваш клан.

Израненная и униженная женщина с невозмутимым видом смотрела на неё.

— Почему тебе всегда и всего мало, а, Баожэй? Сначала ты уничтожила все кланы в Поднебесной, а потом и в соседних фермах. Что дальше?

— Ах, моя бедная Фурика, — и Баожэй приложила к её горлу холодный клинок своего широкого меча дао, с коварной усмешкой. — Ты всегда гордилась могуществом своего клана, но сейчас стоишь на коленях. Кто помогал вам всё это время? Неужели Саббаты решили вмешаться?

— Неважно, но тебе не спрятаться от возмездия, — грозно произнесла измученная Фурика.

Но Баожэй, взмахнув дао, мгновенно снесла ей голову, а также поступила и с остальными обращенными клана Миямото. Осмотрев широкое лезвие, чтобы очистить его от чёрных капель крови, она повернулась к преданным магам.

— А теперь сожгите здесь всё. А мне уже пора отправляться на совет престолов.

*****

Баожэй, пребывая в роскошном номере столичного пятизвёздочного отеля, с улыбкой вспоминала, как изящно расправилась с кланом. Однако после тревожного совета престолов она не могла забыть о зловещем амулете Ниамесс, который появился после столь грандиозного падения. И даже сейчас, когда казалось, что всё закончилось, кто-то из них всё ещё пытается возродиться. И этот проклятый ребёнок, который сильно испортил все её планы.

Зловредная Рогнеда всегда была мастером тонких интриг и умела использовать любую ситуацию в своих интересах. Она всегда славилась умением выделять только нужные ей сведения, что и сейчас давало ей определённые преимущества перед остальными.

К ней вошёл преданный маг Ван Имэнь в расшитом халате и красных брюках с высоченными сапогами. Поклонившись, он протянул ей бордовую папку с важными документами. Баожэй с хитрым прищуром хладнокровно взяла её и, развернув, начала внимательно изучать содержимое.

— Эта хитрая фурия вновь смогла добиться преимущества и отбиться от цзянши, — сухо произнесла она, рассматривая сведения о финансовых операциях банков и всевозможных фондов в Гонконге,— но нам необходимо заручиться поддержкой других кланов, ведь пока ещё никто не подозревает, на что способна эта девчонка, стоит лишь сорвать печати.

— Госпожа, даже из минимальной информации можно извлечь выгоду и направить её по нужному руслу, — проговорил высокий мужчина колдун, взяв в руки папку,— пока все будут носиться с ней, лучше проработать всех её близких и вычислить слабые места.

— Направь наших обращённых для слежки за Рогнедой, но не стоит пренебрегать и Констансом. Он сумел пережить расслоение и увидеть то, чего не следовало.— произнесла она более жёстким и властным тоном.

— Тогда нам следует нанести ему первый удар и постепенно вывести из Асмеус. И лишившись покровительства Рогнеды, она станет более покорной и удобной для нас. Для обращённых нет более жалкого удела, чем присоединиться к секте отвергнутых, где собирается всякий сброд, мечтающий изменить привычный порядок.- уверенным голосом подчеркнул верный колдун из семьи Гу.

Баожэй откинулась в кресле, вытащила драгоценный подсигар и достала папиросу. Её покорный маг мигом поднёс серебристую зажигалку и чиркнул. Она закурила и уставилась куда-то вдаль.

— Точно, та самая секта неудачников, которая всё ещё мечтает свергнуть наш древний строй. Но разве могут изгнанные обращённые править без мудрого управления старейшин? — произнесла она, медленно переводя на него лукавый взгляд,— Разве я не права?

— Да, госпожа, но пока эта секта не создаёт серьёзных проблем. Пусть продолжают лелеять свои жалкие надежды.

— Однако не стоит сбрасывать их со счетов. А пока нам следует встретиться с другими кровными родственниками. После Диамелей лучше всего поговорить с Лукрецией, которая когда-то была близка с Ниамесс и даже потворствовала их действиям.

— Старейшина Лукреция сейчас находится в гостинице «Лотте Плаза». Если вы готовы, мы можем отправиться туда прямо сейчас.

— Однако прежде всего нам следует посетить особняк Палантиров. Похоже, Ричард уже забыл о нашем давнем договоре, и нам нужно напомнить ему о том обязательстве.

Блеск потухшей звезды.

Констанс Элдерс.

Уже несколько дней я внимательно следил за ней, используя заклятие, наложенное на статуэтку. С помощью магии я мог отслеживать её передвижения. После учёбы она всегда шла в уютное кафе, где работала баристой. Наблюдая за ней, я старался проникнуть в её мысли, пытаясь преодолеть барьеры, которые возвёл её исчезнувший отец.

Всё чаще я замечал, что другие кланы также следят за ней, пытаясь установить с ней первый контакт. Мимо кафе проезжали спортивные байки с эмблемой чёрного пламени. К ней заходили молодые и привлекательные юноши из клана Тхевардов, которые пытались увлечь её на свою сторону. А за ними следовали жрицы искусств из клана Ковалес, которые пытались приобщить её к вечной красоте и эстетике.

Я приоткрыл дверь и вошёл в кафе, где сел за свободный столик. Но как только я устроился, я почувствовал на себе чей-то тяжёлый напряжённый взгляд. Повернувшись, я увидел Франческу, которая с высокомерием осмотрела помещение уютного заведения и села напротив меня.

- Я хочу заметить, что ты не первый, кто наблюдает за ней. И что у тебя такое лицо? Разве ты не рад видеть меня?

- Оставь эти любезности, лучше сразу скажи, что нужно Роберто от неё? Разве Ковалес не должны заниматься искусством и фильмами, а не следить за другими?

- Ох, если бы она была смертной, я бы не обратила на неё внимания, но она же наследница крови! И что ты сам успел узнать о ней?

— Не принято делиться важными сведениями с соперницей. Но ты думаешь, что сможешь заинтересовать её?

— С лёгкостью, — с самодовольной усмешкой проговорила Франческа и положила на стол глянцевую визитку с инициалами крупнейшей столичной галереи,— эта девчонка очень увлечена искусством и интересуется мистикой. Но это так, дружеская помощь, — и она облизнула сочные губы, — но лучше отступись, ведь те же Саббатины жаждут заполучить её, как свою.

Она жестом подозвала её и принялась стучать длинными пальцами по гладкой поверхности стола. И Анастасия в жёлтом фартуке подошла к нашему столию. Она с удивлением посмотрела на нас, держа в руках блокнот с ручкой.

— А ты чего забыл здесь? И с кем это ты?

Но Франческа быстро обнажила ровные, белоснежные зубы и протянула к ней заранее заготовленную визитку.

- Признаюсь, мы с ним не так уж и хорошо знакомы, но позвольте представиться, – она энергично встряхнула головой,– меня зовут Франческа Ковалес, я руковожу несколькими галереями и видела ваши работы в интернете. Возможно, среди них есть те, которые заслуживают большего внимания публики. Могу ли я стать вашим персональным агентом?

Я молча наблюдал, как она взяла визитку и, недолго покрутив её в руках, положила рядом с сумочкой.

- Но почему вы вдруг решили предложить мне участвовать в выставке? Обычно ваши галереи набирают только известных художников, а я просто выкладываю свои работы на различные сайты с донатами.

- И всё же я приглашаю вас посетить галерею "Чёрный куб", где вы сможете насладиться работами наших художников, а также принести свои. – Она заказала ванильный раф и грациозно указала на меня,- и можете пригласить друга, хотя такие, как он, не понимают истинной ценности и красоты творчества. Думаю, вы не откажете мне?

- И когда состоится выставка?

- Сегодня вечером. Буду ждать вас. – Франческа ловко встала со стола и направилась за кофе.

Оставшись вдвоём, я ощущал на себе недоверчивый и пронзительный взгляд.

- Откуда ты знаешь семью благодетелей и меценатов, как Ковалес? Нежели и они такие, как ты?

- Один из кланов, но не думаю, что их стоит опасаться.– серьёзным тоном подчеркнул я. Но если хочешь сходить на выставку, то я могу составить компанию.

Она окинула взглядом пустые столики и, немного поколебавшись, села напротив меня. Ее взгляд был устремлен мне в глаза.

- Констанс, если я не ошибаюсь, то скажи, почему сегодня с самого утра все вокруг меня? — произнесла она, напряженно постукивая пальцами по столу и слегка прикусив нижнюю губу. Разве это не нелепо — уделять внимание именно мне? Разве у твоего так называемого клана нет других дел?

- Конечно, есть, но не буду скрывать, что твои относительно спокойные годы прошли, и многие пытаются привлечь твое внимание.

- Но мне это не нужно, поэтому пусть лучше забудут. Что будешь заказывать?

- Капучино, пожалуйста.

Она встала со стула и направилась к кофемашине, чтобы настроить режим приготовления. Как только я подошел, она протянула мне кружку с горячим кофе.

- Могу я заехать за тобой вечером? Я постараюсь сделать так, чтобы никто не беспокоил тебя.

- Я сильно сомневаюсь в этом, но мне очень нравится искусство, и я бы с удовольствием посетила выставку, но только в этот раз.

*****

Вечером корвет остановился возле известной и роскошной столичной галереи "Чёрный куб". На большой неоновой вывеске красовался чёрный гранёный куб, а рядом с ним переливались разными цветами широкие кольца. На гладко уложенном асфальте отображалась голографическая инсталляция парящего чёрного куба, встречая каждого, кто рискнёт войти в царство верховного отца Сатурна.

Просторное двухэтажное здание было выполнено в новомодном стиле. Бежевые стены были расписаны граффити от молодых уличных художников. Большие панорамные окна были вставлены мозаиками тёмно-красного цвета, в которых повторялись древние сюжеты об изгнании верховного прародителя и о сотворении нулевой фермы, что он возвёл вместе с первородными детьми. Именно этой выставке суждено было стать поворотной точкой и началом инициации наследницы крови.

- Наверное, я выгляжу не слишком празднично для этого банкета. — с ярким румянцем на лице проговорила она.

Красивый, расшитый жакет бордового цвета, белоснежная блузка и тёмные леггинсы ещё сильнее подчёркивали её природное обаяние. Длинные светло-русые волосы были аккуратно уложены, а на красивом лице был нанесён минимальный макияж.

- Ты сейчас выглядишь как дивный, но ещё не распустившийся бутон лилии. — сказал я, поправляя синий пиджак и строгие брюки, и вышел из машины. — Но тебе ещё только предстоит раскрыться в полном очаровании, — Я обошёл машину и помог ей выйти, крепко поддерживая за руку,- и главное, никто не посмеет упрекнуть твой и без того блестящий наряд.

— Видимо, за долгие годы ты мастерски научился мастерски обхаживать многих девиц, — с лёгкой усмешкой на сочных губах произнесла она,— но не слишком ли много гостей?

На парковке стояло множество дорогих иномарок, принадлежавших людям, связанным с кланом Ковалес. Также здесь были автомобили обращённых из других кланов, которые хотели увидеть новоявленную дочь пропавшего старейшины. Удивительно, как быстро все обращённые узнали о её существовании.

— Разве граф Цепеш не вампир? — спросила она, когда мы вошли внутрь.

Я поддержал её за руку и попытался собраться с мыслями, чтобы развеять её фантазии. Но она, как неопытный неофит в закрытом обществе, только приоткрывала для себя дверь в потусторонний мир. Её разум был затуманен ложными и чарующими образами, созданными кураторами и преданными слугами кланов Ковалес и Диамслей. Они умело погружали её в нужные образы, скрывая её родство с каинитами. И только ей суждено было узнать всё, что тысячелетиями было скрыто за оборотной стороной луны.

— Владислав был славным воином, полководцем и правителем, хотя и предавался распутным оргиям, но он не имел никакого отношения к каинитам. Главное — постарайся понять, что вампиры — это лишь детально созданный образ, который скрывает от людей истинную природу твоих кровных родственников.

— Да, я помню о Камне, братоубийце, сильной и властной матери Лилит и всех их прямых потомках, но мне это совсем не интересно.

- Я не хочу тебя принуждать, но с радостью поделюсь с тобой частью нашего таинственного мира. А ты сама решишь, стоит ли тебе ступить на этот неизведанный путь. — произнес я мягким, бархатистым голосом.

- Хорошо, не всегда удается посетить такие выставки, тем более с известными на весь мир художниками, — ответила она.

Когда мы остановились у главного входа, один из обращённых попросил нас произнести скрытый шифр.

- Свет, познавший тьму, и тьма, поглощенная в зареве солнца. Да будет так, — уверенно и сдержанно произнес я.

Обращённый Ковалес почтительно кивнул, но вдруг преградил ей путь рукой.

- Она со мной, — строго заявил я.

Переступив порог, мы оказались в темноте, которую освещали яркие кристаллы, парящие в воздухе. На большом столе были аккуратно разложены полумаски. Я выбрал для неё маску речной нимфы , а для себя взял бархатную маску с длинным клювом павлина.

- А что это за слова ты сейчас произнёс? Они, видимо, только для своих? — спросила она.

- Можно сказать и так. Но вскоре, если захочешь, ты узнаешь гораздо больше, просто будь рядом, — ответил я.

Поддерживая её за руку, я открыл массивные кованные двери, и яркий свет озарил наши глаза. Мы уверенно шагнули вперед навстречу тому, что навсегда изменит наши жизни.

Мириады ночных звезд.

Лукреция Тхевард.

Она с насмешкой смотрела, как перед ней ползает один из раненых шпионов Асмеус. Этот мужчина среднего роста, с короткой стрижкой и карими глазами, сейчас был искажён от ужаса. Его спутники неотступно следовали за ней с самого палаццо в Италии.

Но даже сейчас в слугах Рогнеды она не увидела ни капли страха или сожаления.

- А ну-ка не двигайся, – сказала она, с силой наступив ему острым каблуком сапога на левую ягодицу,– лучше скажи, что уже успел выведать? Неужели украдкой подглядывал, как развлекаются обращённые в моём родовом поместье, а маленький негодник? Скажи, понравилось ли тебе всё, что ты видел?

Шпион с безжизненными глазами смотрел на сожжённые тела своих павших собратьев.

- Нет, старейшина приглядывал за делами нашего клана, – произнёс он.

- Ах, наглец, – сказала она, резко надавив ему на грудь сапогом,– не стоит утаивать от меня, ведь я заметила вас троих рядом с палаццо во время одной из вакханалий.

- Я не могу знать, о чём думаю старейшины, – ответил он и вдруг резко замычал от боли, когда слабое пламя вырвалось из руки Лукреции.

- Неужели ты так самозабвенно предан ей, что готов поступиться жизнью?

- Да, иначе все муки царицы льда поглотят меня, – ответил он.

- Хорошо, будь по-твоему, – сказала она и присела на одно колено, приблизившись к нему, – а что тебе известно о Констансе, верном песике моей сестрице?

— Мало, что он не только был обращён во времена Римской республики, но и владеет многими техниками вечного льда. К тому же, он был лучшим учеником пропавшей старейшины Нимерии, — проговорил он ослабленным голосом, измученный страданиями.

— Нимерия? Удивительно, что кто-то смог привлечь её внимание, — произнесла она, обнажая белоснежные клыки, и с жадностью вцепилась в горло своей жертвы, утоляя голод. Насытившись вечерней трапезой, она с лучезарной улыбкой стерла чёрные капли крови с губ.

— Прошу прощения, старейшина, но что нам делать дальше? — раздался услужливый голос Тиама, верного огненосца клана.

Тиам, обладавший курчавыми волосами, широким лбом и круглым лицом с волевым подбородком, покорно склонился перед ней на одно колено. Она подошла к нему и двумя пальцами подняла за подбородок.

— Как хорошо ты с ним знаком? Или ты думал, что я не замечу твой жёсткий взгляд, когда он появился?

- Прошу прощения, видел с ним лишь один раз когда его войска сожгли до основания столицу моего царства, а пьяные легионеры насиловались моих аестер. И до обращения я проживал в Карфагене и был командующим городской стражей и первосвященником вселенского тельца Молоха. - Молох? Что-то знакомое, но сколько культов смогли выдумать для скота и не сосчитать. Но признайся, ты испытываешь к нему ненависть? - Нет, госпожа, после перерождения та прошлая жизнь навсегда потеряла для меня значение, отныне существует лишь наш клан. - Складно подметил, но после необходимо убрать его из обоймы Рогнеды. А дальше завладеем девчонкой, а там и до алтарной комнаты доберёмся. - Но разве возможно сломать печать верховного прародителя? А если у него не один ребенок-полукровка? - Возможно, непутёвый братец всегда стремился разорвать эти оковы. И главное, стоило ему зачать дитя, как быстро исчез, словно сквозь землю провалился, - с задумчивым видом проговорила она.

- Куда отправимся дальше, госпожа? - раздался из тени сладкоголосый тон преданной жрицы Афелии, что медленно приблизилась к ним. - Деннис у нас на крючке, а дальше стоит наведаться к Ричарду и выведать, что их связывает с Асмеус. Спортивный, ярко-красный мустанг остановился возле готического особняка, где вечно блуждали безликие тени. Стоило ей выйти из машины, цокая каблуками, как невольно поежилась от могильного холода. Прикрыв лицо широкой шляпой с густым оперением, и направилась навстречу с новой фигурой. Внутри она заметила двух ведьм, что прибывали в состояние транса, поглощенные тонкой вуалью мира теней. В такие моменты они всегда выглядели такими слабыми и беззащитными пташками. И достаточно одного резкого, молниеносного движения, чтобы разрезать их плоть. Но ее такие сладостные мысли испортил вечно хмурый и одинокий храмовник, что прославился управлением тенями. И он стоял перед ней в лаконичном костюме и бордовой накидке, где приглядывались серебристые нитями. - Рад видеть вас, госпожа Лукреция, но старейшина пока занят в своих покоях. - мрачно изрек он и внимательно оглядывал. - А разве вам ведома радость, а не вечное уныние? Как известно, постоянное пребывание в мире теней изменяет любого и даже опытного мага, - мягко поговорила Лукреция и плавно поднялась по мощенным ступеням. - Но как тебе удалось спутаться с магом Асмеус? И что вас может связывать?

- Немногое, но после нескольких крайне щекотливых задач нам удалось лучше узнать друг друга. Но чем вас может заинтересовать какой-то маг? На ее губах застыла хищная, коварная улыбка, и она подошла к нему. И рукой прикоснулась к бархатному пиджаку, где на груди красовалась эмблема клана. - Какой-то? Как же тогда ему удалось пережить расслоение без должной инициации? Но по твоим внутренним ранам могу заметить, что тебе досталось от призванных цзянши моей сестрицы. Видимо, решил защитить то невинное дитя? - На то была воля старейшины Ричарда. - строго проговорил храмовник. - Конечно, именно так и подумала. А теперь мне пора увидеть его. Идрассиль остался внизу, а она, поднявшись по лестнице, перешагнула порог роскошной комнаты, где даже воздух пропах извечным снобизмом. Высоченные потолки, а по стенам были развешаны головы редких зверей, а также картины древних сооружений. На полу была расстелена шкура хищного гризли, в углу стоял большой каменный камин. По углам расставлены удобные кресла и большой диван из коричневой кожи. А Ричард стоял возле панорамного окна, держа в руках серебряный кубок, наполненный свежей кровью. - Не помню, чтобы приглашал тебя в особняк. - хмурым тоном проговорил он, рассматривая ночное небо, украшенное яркими звёздами. Но Лукреция плавно подошла к мягкому дивану и непринуждённо села, скрестив стройные ноги. Она удобно расположилась на нем, поставив рядом дорогую кашемировую сумку. - Но стоит ли предаваться таким глупым условностям нам кровным родственникам? Или ты правду решил, что мне необходимо твое приглашение? - И правду, ты всегда любила переходить все дозволенные рамки, - с отстраненным голосом проговорил Ричард и отошел от окна,- но лучше выкладывай, чего желаешь. - и он рукой облокотился на край дубового стола.

— Я хочу всё и сразу, как это свойственно нашему виду, — произнесла она, доставая из сумки кожаный свёрток и протягивая его Ричарду. — Мне любопытно, что вас связывает с Баожэй и почему она уже не в первый раз приезжает в Москву?

Ричард развернул свиток, где были фотографии, сделанные во время его роковой встречи с Лурдесом ровно девять лет назад. Он внимательно рассматривал снимки, на которых он стоял в частном аэропорту, откуда отправлялся бизнес-джет. Рядом с ним шла невозмутимая Баожэй в роскошном халате с лисьей мордочкой.

— Позволь заметить, что фотографии настоящие, ведь не только вы используете агентов, — произнесла она.

Однако Ричард небрежно отбросил их и с кислым выражением лица посмотрел на неё.

— Это неубедительно, — сказал он. — В том году в Москве проходила церемония праздника перерождения дракона. Но ты же была у Диамалей? Зачем тебе нужен я?

— Во-первых, она точно является дочерью Лурдеса. Иначе зачем нужны эти люди, если мы можем снова произвести потомство?

— Без сомнений, она — первая из четвёртого поколения чистокровных и прямая наследница крови Ниамесс. И да, она полукровка. Следующий вопрос, — сухо отрезал Ричард.

— Неприятно, конечно. Где ключи от алтарной комнаты?

- Часть ключа спрятана в амулете у девчонки, а еще часть в хранилище душ Ниамесс, вот только где оно — неизвестно. - Таким сговорчивым ты мне нравишься больше, - она продолжала излучать радость, но в которой была скрыта сияющая тьма, - но что, скажи на милость, вы сделали с Лурдесом? - А с чего ты вдруг решила, что нас тогда было только двое? И не забыла, какие опыты проводили во фракции Ниамесс и как далеко они могли зайти ради освобождения от оков. Лукреция сохранила лучезарное и безмятежное лицо, даже осознавая, сколькими пришлось пожертвовать. - Если появилось новое потомство, то цель оправдала все затраченные средства, а разве не хотел бы узнать, на что она способна? - Нет желания вспоминать, что мы творили в том далеком прошлом. И сейчас она может стать погибелью нашего поколения. - сухим, мрачным голосом проговорил он.

— Часть ключа хранится в амулете, который носит девушка, а другая — в хранилище душ Ниамесс. Однако его местоположение нам неизвестно.

— Мне больше нравится, когда ты такой покладистый, — произнесла она с искренней радостью, но в её глазах скрывалась тёмная бездна. — Скажи, что вы сделали с Лурдесом?

— Почему ты решила, что нас было только двое? — ответил он с лёгкой насмешкой. — Не забывай, какие опыты проводились во фракции Ниамесс, и как далеко они могли зайти, стремясь освободиться от оков.

Лукреция сохранила своё безмятежное выражение, даже осознавая, сколькими жизнями пришлось пожертвовать.

— Если появилось новое потомство, то цель оправдала все затраты. Разве ты не хочешь узнать, на что она способна? — спросила она с надеждой.

— Нет желания вспоминать, что мы творили в далёком прошлом. И сейчас она может стать погибелью нашего поколения, — произнёс он сухим и мрачным голосом.

— Важно правильно воздействовать на неё, а затем перехватить ключ, — произнесла она мягким и нежным голосом. — Тогда мы получим преимущество перед остальными. Как тебе такой вариант?

— Звучит заманчиво, но сейчас её обхаживает тот маг из Асмеус, — с насмешливой улыбкой произнесла она, словно источая редкий яд. — А пока ты занимаешься пустой болтовнёй.

— Ох, это только начало, но маг уже давно мешает нам.

— Он один из лучших в Асмеус и пользуется уважением у Рогнеды, которая бережёт такие ценные кадры.

— Но это ненадолго, а когда она избавится от него, то сразу же приползёт ко мне, — добавила она властным и безжалостным голосом. — И где они сейчас?

— На выставке у клана Ковалес в самом центре столицы. Ты решила посетить её?

— Хочу лично увидеть молодую кровь наших верховных прародителей, — с лёгкостью поднялась с дивана и надела шляпу. — Но, видимо, ты согласен на сотрудничество с нами?

— А что взамен?

— Всё, что доступно в хранилище Ниамесс, вплоть до возможности прорезать пространство астрала и предела. То, что умела первородная Диамея, станет навечно твоим. Согласен?

— Да, будет так.

Она вышла из комнаты и спустилась по лестнице, где её ожидали преданные маги. Они сразу же подскочили, увидев госпожу, и поспешили к ней. Одевшись, она вышла на улицу, села в роскошный мустанг и рванула вперёд на столичную выставку.

Темные миражи.

Констанс Элдерс

Яркий свет заливал комнату, отражаясь от огромной люстры, напоминающей ромб. Вокруг настенных картин, словно в вихре, кружили известные критики, галеристы, меценаты, художники и иностранные менеджеры. Ковалес, создав атмосферу творчества, умело направляла их к источнику вдохновения. За столетия, лишенные творческой искры и фантазии, они искусно скрывали от людей истинную сущность клана. И сейчас кураторы неустанно следовали за теми, кого обожали миллионы, играя их жизнями.

Я наблюдал, как она с увлечением рассматривала картины не только молодых, но и маститых мастеров. Казалось, она полностью погрузилась в безмерный мир искусства. Её глаза блестели от одного вида холстов, ставших жемчужинами многих известных галерей.

— Неужели ты не чувствуешь все эти картины? — спросила она с беспокойством.

«Чувства? Разве обращённые способны испытывать что-то, кроме вечного ненасытного голода?» — подумал я.

— Буду честен, искусство не самая сильная сторона моего клана, — сказал я, глядя на картины, обрамлённые позолоченной рамкой, где в линиях переплетались загадочные сюжеты. — Да и в целом каиниты не способны так тонко чувствовать, как люди.

Но она вдруг резко обошла меня и, взглянув в глаза, спросила:

— Почему ты постоянно говоришь о каком-то клане? Разве ты сам не хочешь почувствовать красоту линий и изгибов? Увидеть всю полноту и гармонию красок и форм, которые создают каждую картину?

Но все её попытки тщетны, ведь, перерождаясь, обращённые поглощали кровь каинитов, что не ведали красоты. И, лишившись навечно человеческого облика, потеряла ту тонкую нить, что связывала с искусством. И если ей суждено видеть ту невообразимую палитру красок и чувств, то в моих глазах будет вечная пустота. Но вдруг раздался резкий хлопок ладоней и прозвучал тот елейный, лживый голос. — Можешь не пытаться растопить чёрное сердце, ведь ему чуждо мир высокого искусства, — сказала Франческа, которая подошла к ним в обнимку с молодым, чувственным протеже, — а ты, вижу, хорошо разбираешься в полотнах? Она резво обернулась к ним и кисло усмехнулась. — Так это были вы в кафе? Но не думала, что здесь будет так немного людей для такой выставки. Но Франческа плавным шагом подошла к ней, а глаза сияли призывным блеском.

- Здесь собрались истинные ценители искусства, и ты можешь почувствовать себя в своей стихии, – произнесла Франческа, подводя к нам молодого художника, — а это Габриэль — один из наших прославленных живописцев. Возможно, ты слышала о нём?

- Конечно. — с радостью ответила Анастасия. — Кто не знает о молодом мастере кисти Габриэле? Правда, я думала, что твои выставки пройдут в Париже или Нью-Йорке.

- В следующем сезоне, но, видимо, ты раньше где-то обучалась? — спросил Габриэль, и Анастасия слегка покраснела, неуверенно сжав кулаки.

- Мне пришлось отчислиться из университета и начать работать, — произнесла она, заметно смутившись, а её губы задрожали. — Но позже я постараюсь восстановиться.

Франческа нежно положила руку ей на плечо, обнажив белоснежные зубы.

- Какая жалость, но любой талант непременно нужно раскрыть, — произнесла она, окатив меня насмешливым и высокомерным взглядом. — И как раз семья Ковалес обладает фондами, которые дают безвозмездные гранты на развитие творческого потенциала.

Я живо убрал её цепкую руку, мгновенно обнажив острые клыки.

- Клан Асмеус сможет позаботиться о таком таланте, а тебе лучше отправляйся и развлекай публику, — строгим голосом проговорил я.

- Но разве твой клан что-то понимает в силе искусства, в отличие от нас? - с невозмутимой гордостью проговорила она и скинула голову. - Довольно уже, - сказала Анастасия и резво подхватила меня за руку. - еще увидимся. И вместе, ускользнув от нее, направились к зеркальным инсталляциям, где на плоских экранах были выставлены экспозиции молодых художников. Странные, дикованые скульптуры с искаженными лицами, что обхватывали темные руки. Молодой мужчина, чье тело покрыто мышцами, словно справочник для медиков. Следующая экспозиция представляла собой большое бордовое зеркало, где были нарисованы символы ушедших эпох. Дальше стояли статуи древних богинь с воинственными лицами, а в руках сжимали ритуальные орудия. На одном постаменте стояла скульптура воинственной Шивы, что сжимала в руках головы поверженных врагов. На другом стояла богиня Диана с луком в руках, чье лицо скрывалось под маской оленя с ветвистыми рогами. И чем дальше они погружались в дебри галереи, тем искаженней и гротескней становились работы. И в самый короткий миг я ощутил, как кто-то незримый проскочил между нами, словно безликая тень. Та, что излучала древнюю, необузданную мощь и силу, что кружила головы многим обращённым, поглощая их. Хищная и мстительная фурия, что скрывается под маской пылкой и страстной женщины.

Она стояла перед нами в роскошном, облике платье бежевого цвета. На тонкой белоснежной шее, переливаясь драгоценными камнями, висело ожерелье из останков первородного. Длинные непокорные волосы были уложены в красивую прическу. А лицо скрывалось за широкополой шляпой, подобно диску такого далёкого и холодного Сатурна. — Какая неожиданная встреча, Констанс, неужели тайно увлекаешься искусством? — насмешливым, ехидным тоном проговорила она и перевела взгляд на молодую особу. — А это, видимо, твоя новая пассия? — Простите, старейшина Лукреция, но не ожидал вас встретить на столь незначительном мероприятии, — с осторожностью проговорил я, не желая взбесить эту взрывоопасную бестию, — но мы скоро собирались уходить. — Ах, как скоро, — слегка обиженной интонацией проговорила она, — но, живя в Италии, часто посещала всевозможные выставки, пленённая красотой правильных форм. — Как интересно, всегда мечтала побывать в центре вечного города, — с наивной улыбкой проговорила Анастасия, — там сейчас солнечно.

— Почему бы нам не отправиться прямо сейчас в мой родовой палаццо, где никогда не заходит луна? — с неожиданной поспешностью произнесла она, схватив её за руку. — Ты сможешь жить там столько, сколько пожелаешь. Ну что, отправимся? — и она с лукавой улыбкой подмигнула ей.

По телу девушки пробежала дрожь, и она, смутившись, убрала руку.

— Нет, возможно, когда-нибудь потом, но вы, видимо, тоже вампир? — неуверенно произнесла она.

— Фу, какое вульгарное словечко! Что эти Ковалес со своими книгами и фильмами натворили! — с капризным видом заметила она. — Но я предпочитаю, чтобы меня называли адевиантом.

— Ладно, — отстранённо проговорила она. — А вы, видимо, такая же, как та снежная царица в её особняке. — и она глазами указала на меня.

— Снежная царица? — с недоумением произнесла Лукреция, приложив палец к подбородку. — А ты говоришь о Рогнеде, какое точное сравнение. И странно, что она за это не обратилась в лёд, но, видимо, старость берёт своё. — с лучезарной усмешкой проговорила она.

Но я резко выступил вперёд, обхватив её ладонь, и постарался прервать наше общение со старейшиной.

— Нам уже пора, ведь Анастасия лично обещала провести для меня обзор этих шедевров. — и мы отошли в сторону.

— Конечно, приятно было увидеть дочь моего близкого друга.

— Вы знали моего отца?

— Конечно, и даже очень хорошо, но это при следующей нашей встрече. — и она кивнула головой, плавно направляясь вперёд.

В течение вечера она рассказывала о всех картинах, что попадались нам по пути. И она старалась донести ту непередаваемую гамму эмоций, которую переживает художник. И тот ураган чувств, который поглощает их в творческом порыве. Но такова сущность обращённых, что они давно лишились той пёстрой палитры человеческих эмоций, разменяв её на вечную жизнь и тёмные искусства. И, спустившись по мраморной лестнице, мы вышли на улицу, где в небе светили такие далёкие и холодные звезды. Она вытащила из сумки пачку женских сигарет и вынула одну из них. Я протянул ей стальную зажигалку с резным узором на поверхности и поднёс её к сигарете. — Не думала, что вы курите? — Это просто жест вежливости, а вообще алкоголь или наркотики не вызывают ни удовольствия, ни радости. — Так скучна жизнь, где нет места ни радости, ни искренним чувствам и ни капли света. — Но за такую жизнь многие люди готовы рискнуть всем, — раздался резкий мужской голос.

Когда я обернулся, то увидел Эдмонда — одного из магов клана Диамаль. Этот клан издавна славился своими способностями к контролю и управлению, а их сила берёт начало от самой первородной — Мелиссы. При помощи чар контроля они могут управлять любыми предметами и оружием, а также использовать силу слова, техники которой передаются между старейшинами клана.

— Эдмонд, разве ваши кланы не находятся в состоянии соперничества? Что вы делаете в этой галерее? — спросил я.

— Я пришёл посмотреть, как такой опытный маг пытается завоевать сердце наследницы крови, — ответил он, переводя на неё колючий взгляд. — Но я вижу лишь полукровку, которая ещё не осознала своих истинных сил.

— Лучше прибереги свои слова для своих сторонников, — сказал я, чувствуя, как в моей руке начинает скапливаться магия льда.

— Тогда посмотрим, на что способен прославленный Констанс, — произнёс Эдмонд, и в его руке появились стальные цепи с острыми шипами на конце. — Давайте проверим это на деле.

Стальные цепи взметнулись в воздух и устремились в мою сторону. Я быстрым движением отбросил их в сторону и отскочил от стальных жал, которые впились в землю. В воздухе появились ледяные клинки, и я нанес ответный удар.

Однако стальные цепи с треском разбили клинки и вонзились в нескольких шагах от меня. Я поранил палец, и чёрная кровь пролилась на землю. Я призвал заклятие оледенения, и вокруг нас образовалась твёрдая корка льда. Быстро перемещаясь по льду, я начал наносить быстрые удары.

Однако Эдмонд, показал невероятную ловкость увернулся и схватив цепи, обрушил на меня град тяжелых ударов, каждый из которых мог бы сломать кости. Стараясь уклониться от стремительных атак, я свободной рукой создал широкий ледяной клинок. Лезвие поранило руку Эдмонда, и он, взмыв в воздух, оказался вне досягаемости.

Пропитав магическую цепь своей кровью, он воспарил в воздухе и, словно гремучая змея, метнул её обратно. Цепи, рассекая воздух, рассекали все на своем пути. Но я, зажав в ладони капли крови, быстро увернулся и запустил в них цепь. Как только кровь под действием чар попала на стальную поверхность, она мгновенно обратилась в лед. Разрушив ледяные скульптуры, я подбежал к Эдмонду, но он, со всей силы опустившись на землю, выпустил стальные шипы. Один из них, проскочив мимо, больно рассек мою щеку.

Однако из-под земли вырвалось широкое черное пламя, образовав нерушимую стену. По обмороженной земле зазвучали женские каблуки.

- Довольно, песики, забавляться, – раздался самодовольный голос Лукреции, и она повела рукой, вызывая пламя, внушающее суеверный страх. – Иначе Роберто живо переломает вам кости. И я думаю, что двери выставки для вас обоих закрыты.

Свет лазурной гавани.

Фабрицио Медичи

В роскошном бизнес-центре, расположенном в одной из башен Москва-Сити, непрерывно кипели важнейшие финансовые операции. Огромные суммы денег, словно река, текли по всему миру, вливаясь в многочисленные корпорации и фонды. Сложные трастовые и офшорные сети обеспечивали финансовое могущество каинитов, скупая политиков и общественных деятелей и назначая на высокие посты только тех, кого одобрял совет. На вершине этого финансового благополучия и процветания стоял клан Медичи.

Фабрицио, восседая за белоснежным столом, внимательно следил за многочисленными операциями на широком экране. Рожденный от крови первородного сына творца Имэя, их клан унаследовал острый ум, аналитические способности и умение извлекать выгоду из любой ситуации. Однако, несмотря на многочисленные экраны, Фабрицио продолжал просчитывать, как лучше всего использовать сложившуюся ситуацию на благо клана. Неожиданное появление ребенка Лурдеса вызвало у одних крайнее огорчение, а у других — долгожданную радость. Как распорядитель всех спекулянтов и торговцев, он был обязан обратить это во благо. Но только для себя и своего клана.

В этот момент в кабинет вошла Агнета — один из магов клана, одетая в строгий офисный костюм и чёрные туфли. Она почтительно склонила голову и протянула красную папку с важными донесениями. Затем Агнета присела на бархатное кресло с расшитой золотыми нитями спинкой.

Фабрицио с вниманием изучал информацию, полученную от своей обширной сети информаторов и шпионов, раскинувшейся по всему миру.

- Я вижу, что стоит только девчонке появиться, как ее кровные родственники спешат перехватить ее. Даже Асмеус решили заявить о себе, хотя раньше они предпочитали действовать тайно.

- Думаю, это вина Констанса, который всегда был склонен к открытости, а не к тайным операциям. Однако его наставницей была Нимерия, не отличавшаяся спокойным нравом, что всегда вызывало раздражение у Рогнеды.

Фабрицио с силой хлопнул ладонью по столу, заставив его задрожать от избытка энергии.

- Тебе лучше не упоминать об их внутренних конфликтах, Рогнеда может быть очень мстительной. И что говорить, если даже Баожэй напала на особняк снежной царицы из-за этой девчонки.

- Я бы не назвала это открытым нападением, особенно со стороны той, кто держит в своих руках Юго-Восточный регион. Скорее, это было похоже на дружескую перепалку. Но то, что увидел Констанс при расслоении, явно подействовало на старейшину Баожэй, и она решила призвать цзянши.

- Она всегда была довольно хладнокровной и решительной, но только представь, что Лурдесу удалось разрушить проклятие черной крови. А что тебе известно о сошествии Архаима?

Глаза Агнет округлились от удивления, а дыхание стало тяжелым и прерывистым.

- Самую малость — лишь то, что именно верховные сфериды послали херувима, дабы покарать за жертвенное убийство Авеля. - Но только лишь версия для людей, но, как говорили еще живые первородные, то была жестокая расплата за порочную связь с великой матерью Лилит. И сошел тогда Архаим, предводитель воинства небесного, — с важным видом процитировал одну из глав гримуара "Исповедь хищника", — и дал возможность обрести прощение, но отказал ему отрок погибели, выбрав жизнь с ней, и тогда трехликий херувим вонзил первый клинок, что выжёг тело, но даровал вечную жизнь в страданиях и скорби. Второй клинок сжёг все внутренности, но подарил возможность заживлять глубокие раны. Но и третий раз отказался отец наш, и явился каратель, что вогнал темный клинок в самое сердце, что пробудил в нем вечный, неутолимый голод. И навсегда начертив печать отрешенности, чтобы боялись его первейшее. — плавным голосом заключил Фабрицио.

- Не каждому из обращенных открывается истина священного гримуара, но, прошу прощения, кто такие первейшие, старейшина? — с любопытством спросила она.

- Насколько мне известно, они жили задолго до нашего отца и назывались праадамитами. К счастью, их успели истребить или использовать для опытов первородные.

- И если мы используем девчонку, то сможем вернуть отнятую силу для всех старейшин? — предположила она.

- Именно это волнует моих собратьев — возрождение нашего племени. Ради этого Лурдес зачал дитя от простой смертной. Но не только ради своей силы, но и ради возвращения фракции Ниамесс.

- Помню, в те времена они активно вредили совету престолов и стремились захватить его, пока не развалились, — с гордостью произнесла Агнет. — Но, насколько я помню, самого Лурдеса долгое время связывали отношения со старейшиной Асмеус.

- Отношения, — с легкой иронией в голосе повторил Фабрицио с лукавым прищуром,— они были любовниками ещё со времён первого расселения славянских племен. Правда, Рогнеда позже предала его, поставив во главу угла величие клана.

- И что вы собираетесь предпринять? — спросила Агнет.

- Как что? Отправлюсь на встречу с Рогнедой. Именно она заинтересована в поисках Лурдеса, а значит, даже снежная царица станет более сговорчивой. — с белоснежной ухмылкой произнес Фабрицио, надевая изящный кожаный плащ.

Серебристый Мазерати лихо рассекал по столичному асфальту, обгоняя неповоротливые джипы новорушей. Фабрицио плавно жал на педаль газа, просчитывая все исходы встречи с Снежной царицей. И самое поразительное, что за столько столетий она лично связывалась с ним через вербальную связь, а не по телефону. И обычно, всегда отрешённая и хладнокровная, интересовалась лишь инвестициями клана во всевозможные сделки и земные паи. Спортивная машина остановилась возле роскошного ресторана "Монтэль" на Арбатской улице. Выйдя из автомобиля и, поправив элегантный плащ, он направился к центральному входу. В просторном зале были расставлены декоративные столы из дорогих пород, где часто ошивались местные чиновники, артисты и щедрые меценаты. И вдалеке сидела она в лаконичном брючном костюме с расшитыми орнаментами. И стоило ему только приблизиться, как она отстранённо махнула головой, приглашая присесть.

- Нечасто удаётся встретиться в такой неформальной обстановке, но могу вас заверить, что все операции в фондах продолжают приносить щедрые прибыли, – сказал он с важным деловым видом.

- Дело не в фондах, – сухо ответила Рогнеда, поправив свои светло-русые волосы, – а в тех возможностях, которые открываются перед нами, если удастся преодолеть печать прародителя. И сила, некогда служившая источником власти, была несправедливо отнята у каждого из нас. – мрачно проговорила она, и в её глазах бушевала снежная буря.

- Но не стоит так говорить, просто творец не смог простить нам всем жестокую смерть кровных детей, которые вышли из чрева благословенной матери, – учтиво и великодушно произнёс Фабрицио, – однако наш клан никогда не обладал силами природы или изломом тонких миров и смог выжить в той бойне благодаря сильному, изворотливому уму и даже значительно приумножить наше влияние.

- Не скрою, ваша особая живучесть и интеллект всегда были вашим преимуществом, особенно перед людьми, – спокойно заметила она, отпив из хрустального бокала пару глотков шампанского и откусив сочный кусок прожаренной свинины, – но сейчас самое время использовать ваш интеллект и нашу магию, чтобы найти способ снести печать, а затем захватить все рукописи из алтарной комнаты. Разве не разумное предложение?

- И почему ты выбрала наш клан?

— Потому что только ты идеально подходишь для этой роли. А объединив усилия, мы сможем возвыситься над остальными.

— Лучше расскажи, что увидел Констанс во время расслоения, — он подался вперед, сощурив лукавые глаза. — И самое важное, что он утаил от остальных по твоему приказу. Только тогда мы сможем говорить о полноценном сотрудничестве.

— А как же доверие, которое мы строили между нами на протяжении стольких столетий? — с кислой усмешкой заметила она.

— Доверие? Эти сказки оставь для простых смертных. Нам такое неведомо. Лишь холодный, жесткий расчет сдерживает каждого из нас, чтобы не впиться в горло другому. Как можно доверять кому-то, когда предательство для нас подобно искусству? Вспомни, сколько было кланов до великого крушения и где они сейчас?

— Таково проклятие нашего рода. Но могу раскрыть, что ровно девять лет назад в похищении участвовала Баожэй. Она лично прилетела на двух рейсах. А значит, другой была лишь ширмой для отвлечения внимания собратьев.

— Видимо, техника перевоплощения, одна из древнейших, что заложила фундамент их секты нефритового дракона. Но одна она не могла так действовать. Пусть фракция Ниамесс и пала, но Лурдес всегда отличался магическими способностями. А значит, налицо спланированный сговор, где могут быть не только двое, но и больше.

- И в тайне от остальных, что вызывает лишь раздражение, но только остальные лица могут пролить свет, где скрывают Лурдса и смогли ли они добраться до алтарной комнаты. - Так девка да и не особа, и нужна? - Лишней не будет, но за ней приставлен Констанс, который со временем переманит на нашу сторону, — с плохо скрываемой иронией проговорила Рогнеда, — так что могу рассчитывать на тебя? - А ты не опасаешься, что кто-то из наших собратьев захочет прибрать к рукам мага, раз ему удалось пережить расслоение? Могу лишь заметить, что не только я тогда обратил внимание на его способности к магии. - Довольно уже, — резким и раздражённым тоном проговорила Рогнеда, — и, если честно, то он всегда был любимой игрушкой Нимерии. И если однажды он перейдёт на другую сторону, то придётся лично отправить его в долину забвения, — беспощадным голосом сказала она. - Прекрасно, другого от тебя не ожидал. Увидимся ещё. — и он отклонился, поднявшись со стула, и вышел на улицу.

Уже сгущались сумерки, и он окрылённый открывающимися возможностями, впервые за долгое время забыл о бесконечных сделках. Впереди его ждал пусть и краткий, но такой многообещающий союз с Асмеус, который позволит реализовать весь их потенциал. С такими перспективами эта девушка станет лишь частью сложного и многогранного пазла.

Он выехал на обочину и поехал по асфальту, слушая последние новости из финансовых сводок и расчётов. Диктор, словно с невидимой трибуны, рассказывал о построении нового универсального общества, основанного на цифровых технологиях. Эти цифровые проповедники постоянно говорили об отказе от старых религий и поиске истины в едином цифровом порядке.

Многие человеческие знаменитости подогревали интерес к этому у послушной и покорной публики. Но все эти глубокие, тончайшие сети были искусно расставлены его кровными родственниками, чтобы увлечь за собой как можно больше людей. Деньги многих фондов были потрачены на это, чтобы завладеть сердцами людей.

Он свернул на дорогу, ведущую к роскошной вилле клана, и заметил за окном, как в небе просияли молнии и разразилась гроза. Неожиданно самодовольная улыбка спала с его губ, и он резко нажал на педаль газа. Напряжённо постукивая пальцами по рулю, он старался избавиться от мрачных мыслей. Но резкий удар молнии рядом с машиной заставил его резко затормозить.

И рядом с машиной возник здоровенный мужчина в расшитом халате, где красовался величественный дракон. Упругие, железные мышцы бугрились за плотной тканью, и рукой остановил машину. И прямо в тот самый напряжённый момент раздался стук о стекло. И на него смотрела холодная, но довольная Баожэй и жестом указала опустить стекло. - Братец, что же тебе не хватало, раз за моей спиной строишь всякие козни? Или позабыл, кто тогда помог нам выследить Лурдеса? И перед глазами Фабрицио раздались молнии, и вдруг всё неожиданно потемнело перед глазами, и он впервые за столетия ощутил первобытный, животный страх.

В водовороте страстей.

Констанс Элдерс.

Я не заметил, как одна из цепей ранила её руку. Из заострённого наконечника сочилась едкая жидкость, капая на землю и выжигая густую траву. Она ещё сильнее побледнела и медленно осела на холодную землю.

Я резво рванул к нему, повалил на землю и схватил цепкой рукой за горло.

- Дай мне хоть одну причину не убивать тебя и не разорвать в клочья. Ты не думал, что можешь убить её?

- Нет, такова была воля старейшины, который, в отличие от других, решил сломать её печать. Хочешь спасти её – тогда пусть кто-то из старейшин дарует ей кровь. То, что попало ей в кровь, именуется клятвой на крови, и столь древний яд может извлечь чистокровный. Как бы ты ни пытался, ей придётся познакомиться с кровными родственниками, запомни это.

Я со злостью врезал ему по лицу, повредив надменную усмешку. Но он ничуть не почувствовал ни боли, ни сожаления, лишь зловещая усмешка сияла на раненых губах.

— Разговаривать с ним бесполезно, — произнесла с явным удовольствием Лукреция, наблюдавшая за схваткой. — Лучше поспеши и доставь её к Рогнеде, иначе она не доживёт до утра. А о нём я позабочусь сама. — С этими словами она появилась перед лежащим магом и с силой наступила ему на грудь.

Я поспешил к ней и, схватив на руки, бросился к стоявшей рядом машине. Никогда ещё я не гнал с такой бешеной скоростью, преодолевая препятствия в виде неповоротливых автомобилей, направляясь к родовому особняку.

Всю дорогу я изредка поглядывал на неё, замечая, как её тело трепыхается в судорогах под действием яда. Её знобило, а лицо стало бледнее девственного снега. Липкий и склизкий пот стекал по обнажённому лбу, а губы дрожали.

Проехав по магистрали и резко свернув с дороги, я доехал до особняка клана и припарковал машину в гараже. Взяв её на руки, я стремительно бросился в зал, где на диване сидел Святогор с хмурым видом, а за роскошным столом колдуньи клана вычерчивали на пергаментах сигилы силы.

Святогор бросил на меня отстранённый взгляд, вскочив с дивана: — Кто напал на тебя? И что с девчонкой?

— Эдмонд Диамаль напал, желая захватить её, но она отравлена, и срочно нужна старейшина.

Не дожидаясь его ответа, я, сжимая в руках её тело, помчался по лестнице на второй этаж, направляясь в покои старейшины. Подбегая к заветной комнате, я уловил странный аромат неизвестных благовоний и трав. С силой ударив ногой в дверь, я оказался в затемнённых покоях.

— И что ты себе позволяешь, Констанс, — вдруг раздался резкий голос Ингрид в сером костюме, — или совсем забыл, перед кем стоишь? — Сейчас не тот момент, чтобы выяснять отношения, — строгим голосом проговорила я, еще сильнее сжимая тело девушки, стараясь обогреть, — мне нужна только старейшина и ее кровь. — Оставь его, Ингрид, — заговорила Рогнеда, осматривая нас, и рукой указала на просторную, гладкую кушетку в углу, — лучше положи ее туда. А вы, жрицы, начните окуривать комнату, ведь Деннис играет грязно и использовал древний яд — Орсукл. Две жрицы, что томились в углу, живо схватили стальные курильницы и стали разносить благовония с примесью крови дракона по комнате. Аккуратно положив посиневшее тело девушки на кушетку, я отошла в сторону. Пока они окуривали комнату, Рогнеда поднялась со стула, поправив алую мантию с черными ритуальными узорами. Она плавно подошла к кушетке и молчаливо осмотрела ее.

— Когда-то великая мать Лилит была изгнана из сферид за свою силу и непокорность, — произнесла она, беря со стола кубок, до краёв наполненный тёплым вином, — но даже на пустынной земле она основала прекрасный оазис, где расцветали красные хризантемы. И тогда наш отец отыскал её,- и она окунула палец в вино, и нанесла на лоб девушки защитный символ, а затем на её щёки.- и под взошедшей тёмной луной прародительница услышала воззвания странника и, окропив его уста своей перламутровой кровью, наполненной ярким свечением, даровала ему частичку божественной силы.- и капли перламутовой крови упали на тело девушки, оставляя за собой след.

— Неужели, госпожа, вы использовали сложение прародителей? — изумлённо произнесла Ингрид, разглядывая это неведомое таинство. — Мне лишь доводилось слышать о нём.

И я наблюдал как, такая редкая техника была применена ради спасения обычной смертной. И пусть ей и суждено стать наследницей крови и продолжить линию Лурдеса. Как легко и непринуждённо старейшина потратила столько сил, чтобы исцелить её! А ведь сложение со времён великого крушения использовали только для временного снятия защитных печатей, наложенных Каином.

— Лучше ей для начала отдохнуть, — произнесла она, приподняв ей голову и влив тёплой крови, зажав губы. — И, Констанс, отнеси её в комнату, присмотри за ней. А пока все свободны, — добавила она устало.

Я принёс её в комнату и положил на кровать. Укутав тёплым одеялом, я сел напротив и погрузился в мрачные размышления. Никто и никогда не оставит её в покое, ведь она наследница крови и может дать жизнь новому, могущественному поколению. Сколько же невзгод и страданий ей предстоит пережить из-за проклятых уз с теми, кто жаждет её крови?

Оставив её в тишине, я бесшумно вышел из комнаты и направился в лоджию на втором этаже. Это была широкая каменная площадка, украшенная барельефами, а на полу был начертан сигил великой матери. Он был выкрашен в красный цвет, а по бокам было написано её имя на древнем языке, известном лишь старейшинам.

В глубокой ночной тишине, среди блёклого света звёзд, стояла Рогнеда, одетая в ажурный халат поверх тёмной мантии. Она отрешённо разглядывала ночное небо, погружённая в глубокие размышления. Но стоило ей услышать мои шаги, как она проворно обернулась ко мне.

— Не спится в такую чудесную ночь, я вижу? — произнёс я.

— И даже сны не ведомы нашему виду, лишь сияющая тьма и те монстры, что скрываются в ней, — ответила она.

— Итак, что ты хотел? Я вижу, что тебя что-то беспокоит. — Разве обычная девушка, даже если она и полукровка, заслуживает хотя бы крупицы ваших сил? И только ради неё вы решили пролить кровь и провести столь древний и забытый ритуал. — Констанс, будь добр, лучше сразу скажи, чего ты желаешь. — Как давно вы знакомы со старейшиной Деннисом? Не припомню, чтобы наши кланы были как-то связаны. — Разве нужны какие-то связи, чтобы извлечь выгоду? Проблема многих обращённых в том, что в них остаётся крупица от людей. Но чистокровные восходят в родословной прямо к прародителям и не имеют ни капли чувств или привязанности, свойственных вашему виду. Разве ты не вспоминаешь тот пожар, в котором сгорал Карфаген? А скольких тогда перебили, начиная со знати и богатых купцов? — Множество, но в те времена только одна сторона могла одержать победу, а вторую ждала неминуемая гибель.

— О времена, — произнесла она с легкой усмешкой, устремляя взгляд вдаль. — Как же долго вы скрывали правду и как трусливо отворачивались от нее! Сколько дней вы, патриции грабили ваших врагов! И сколькими трупами завалили выжженную землю. И да мы, чистокровные не знаем ни жалости, ни сострадания, нас всегда обуревает ненасытный голод. И постоянно требует новых завоеваний, но мы не лицемеры и успели принять нашу природу.

— Простите, старейшина, вы говорите о людях, но разве до великого крушения вы не уничтожали собственных собратьев? Вы перебили все второе поколение, оставив лишь Хормуса для вечных издевательств.

— Нет, это проклятие Каина толкает нас к безумию и вечной вражде, — произнесла она, глядя на меня холодным и решительным взглядом, словно хищница на добычу. — Ты всегда был любимой игрушкой Нимерии, она вырастила и обучила тебя премудростям нашего клана. Запомни, дитя, ты должен служить только интересам клана, а не другим. — властно произнесла она.

— Видимо, вы решили отравить ее, — заговорил я, стараясь сдержаться от дьявольского блеска ее глаз, — чтобы и дальше затянуть в сети чистокровных. И вы даже использовали древние заклинания для проведения первой инициации.

Но яркий демонический блеск голубых глаз потух, и на тонких губах появилась улыбка первородной хищницы. Той, что с древнейших времен уничтожала не один клан, обращая врагов в вечные ледяные изваяния. Той, чьи руки были запачканы кровью родных соплеменников, и на чьих останках было воздвигнуто нынешнее величие клана.

— Как бы ты ни был полезен нашему клану, никогда не забывай, что даже сейчас, — она внезапно оказалась передо мной и провела кожаной перчаткой по моему горлу, — я чувствую, как бьётся твоё сердце, которое может остановиться в любой момент. Помни и никогда не забывай, кто даровал тебе благословенную кровь.

Зловонная дрожь, словно склизкая змея, пробежала по всему телу. За белоснежной улыбкой и ледяным блеском в глазах скрывалась неведомая тьма, породившая проклятое племя. Тех мучителей, которые могли с лёгкостью перебить в один момент прародителей и соплеменников, а теперь они ждали и её крови.

Я сидел на стуле, наблюдая, как тихо и мирно дышит она, погружаясь в чудесный сон. Пусть набирается сил, ведь стоит ей открыть глаза, как она погрузится навеки в сущий кошмар. И то, что сотворил с ней родной отец, не так мучительно, как то, что собираются сделать остальные собратья. Никто и никогда не отпустит её, превращая в покорную марионетку и возвышаясь над остальными. И этот демонический обряд лишь запустил тот необратимый процесс тёмного восхождения.

—" Ты слышишь меня, Идрассиль? ".— связался я с храмовником через вербальную связь.

- "Я слышал, что ты уже успел столкнуться с кем-то из Диамалей и даже побыть рыцарем для одной дамы". — произнес насмешливо прославленный храмовник.

- "Думаю, что старейшина и Деннис уже давно связаны, и она провела ритуал Орсукл". — с грустью заметил я.

Повисло долгое, пронзительное молчание, окутанное могильной тишиной. Даже опытный маг, казалось, был в недоумении от применения столь могущественного заклинания.

- "Я давно подозревал, что Рогнеда с ними заодно, но такой ритуал требует передать часть силы вместе с кровью". — упрямо сказал Идрасиль.

- "А еще она прямо связана с исчезновением Нимерии ради единоличной власти".

- "Не только ты ее подозревал, но лучше приезжай ко мне, и там мы во всём разберёмся". — и он разорвал вербальную связь.

Оставив её в комнате, я спустился в просторный холл, где было необычайно пусто, и весь особняк словно погрузился в вечную тишину. Крепко прижав воротник к шее, я поспешил выйти в гараж. Многие машины отсутствовали, в том числе и майбах старейшины. Подойдя к машине, я плавно завел мотор и двинулся навстречу неизбежному.

Остановив корвет возле готичного особняка, я направился в просторный холл. Там царила удивительно активная и слаженная работа по начертанию пентаграмм и атакующих заклятий всех колдунов и ведьм клана. За их практикой внимательно следила Глория, которая спасла нас от цзянши. В тёмно-красном брючном костюме и туфлях на высоком каблуке она, словно превосходный надсмотрщик, помогала каждому соблюдать магические тонкости ритуалов.

— Удивительно, как тебе удалось выжить после встречи с Баожэй? — с легкой усмешкой произнесла она, махнув мне рукой. — Но можешь подниматься наверх, храмовник ждёт тебя.

— А где старейшина Ричард? Разве он не в своих покоях? — поинтересовался я.

— Нет, — с легким раздражением в голосе ответила она, поправив свой элегантный галстук. — Он словно с цепи сорвался: велел всем вспомнить ритуалы призыва и умчался обратно в родовое поместье в Англии. Это так на него не похоже.

Слишком много интересов переплелись в этом порочном узле, где каждый стремился подавить волю другого. В этих злополучных узах никогда не было ни капли чувств, только холодный расчет и стремление к власти. Даже вечно молчаливый и рассудительный Ричард разыграл сцену, лишь бы найти достойного союзника в этой игре, где ставки были слишком высоки.

Идрасиль сидел на потертом кресле, его накрахмаленная сорочка была расстёгнута, открывая взору литые, упругие мышцы, закалённые многовековыми битвами. Откинувшись на спинку стула, он вытер со лба крупные капли пота.

— Не задерживайся слишком долго в мире теней, иначе он поглотит тебя, не так ли заведено в вашем клане?

Идрассиль с усталой улыбкой повернул голову ко мне. Его пересохшие губы скривились в кислой усмешке.

— Дожил до того, что Асмеус учит меня проникать в мир теней, — он поправил взмокшую рубашку, застегнув позолоченные пуговицы. — Но присаживайся рядом.

— И что же ты пытался воскресить?

— Тот момент в восточном экспрессе, когда Нимерия исчезла, словно по волшебству.

— Я не рассказывал об этом даже на совете престолов, когда все пытались выяснить, кто посмел ее похитить. Но сколько живу, всё чаще замечаю пропасть между нами и чистокровными.

— В каком смысле? — спросил я, но где-то в глубине души понимал его мысли.

— Они словно рождены были мучить и пытать тех, кого найдут, и даже сородичи становились их мишенью. Они рождены были убивать с таким наслаждением, словно их сотворили с этим мрачным умыслом. Но это так тяжело объяснить.

— Но думаешь, люди не такие же?

— Нет, между ними такая глубокая пропасть, что не передать словами. И как бы люди ни были жестоки и коварны, но порождения Каина подобны высшей ступени самых изощрённых убийц.

Я вручил ему амулет Лурдеса, чтобы он смог увидеть то, что было скрыто столько лет ото всех. Идрассиль, весь вялый и усталый, направился к стулу и решил вновь провести ритуал расслоения. Он хотел выяснить, кто был способен остановить волю той, что ещё пыталась сдержать необузданные амбиции Рогнеды, которая всегда стремилась лишь к большему.

Пески времен.

Идрассиль Палантир.

Америка. 1928 год.

В окрестностях Чикаго, словно мед, разливалась приторная музыка дикого и необузданного джаза. Из-под земли вырастали высоченные небоскрёбы, украшенные витринами крупнейших компаний. Цены на недвижимость росли бешеными темпами, заключались крупные сделки, а шампанское разливалось по бокалам игорных и водочных магнатов. В то время люди сколачивали капиталы в одно мгновение и тратили их на всевозможные удовольствия.

Представители клана Медичи, словно пираньи, наживались на спекуляциях фиктивными компаниями и трастами, оставляя ни с чем доверчивых вкладчиков. Ломбардцы, умелые и скользкие прохиндеи, также наживались на этой крупной ферме, оставляя доверчивых людей ни с чем. Диамали активно вкладывали средства в расцвет киноиндустрии, заключая союзы с влиятельными компаниями. Так в бутафорных декорациях создавался новый иллюзорный мир, который уводил каждого в расставленные сети порождений погибели и убийц. Разодетые актеры, словно покорные шуты, развлекали доверчивую публику, уводя её от тайн древней расы.

Идрассиль стоял на перроне, ожидая прибытия восточного экспресса — жемчужины эпохи рассвета. Среди лощёных и ухоженных людей сновались преданные слуги, пытаясь угодить своим господам. Когда долгожданный состав подошёл, белоснежные хлопья снега застелили всю платформу.

Серебристые лестницы спустились для новоявленных хозяев жизни, которые потратили целое состояние ради этой поездки. Идрассиль шёл среди этой разношёрстной толпы, выискивая нужное место. Расположившись в первом классе, он с некоторой надеждой посмотрел в окно. Ещё не утихли поля сражений между советом и фракцией Ниамесс. Шестеро маршалов, обладая разрушительной силой, теснили силы совета на некоторых фронтах. Но все эти битвы проходили в тайне от людей и чаще всего скрывались за массовыми катастрофами. Однако сейчас ему необходимо добраться до Вашингтона, где его ожидали соклановцы.

Он смотрел в окно, погруженный в мрачные мысли, пока не услышал цокот женских каблуков и сладостный голос. - Какая поразительная встреча, увидеть вечно молчаливого маркиза теней. – И рядом с ним стояла эффектная и красивая молодая женщина. Облаченная в синий жакет с кожаными вставками, накрахмаленную блузку, длинные темные брюки и широкополую шляпу с ремешком, она с непринужденным видом села напротив него, сложив ногу на ногу. А на изящной шее, переливаясь драгоценными камнями, блестело ожерелье из останков первородного. И, сидя напротив нее, невольно ощутил непривычную, пугающую мощь, что исходила от этого декоративного украшения. И он не мог отвести от него глаз, пока не раздался насмешливый женский голос. - Какой вы все-таки распутник, дорогой маркиз, – слегка призывным и нежным голосом проговорила она, одарив его пленительным взглядом,- лучше всегда смотреть собеседнику в глаза. Но у Ричарда есть особая резная трость с рукояткой в виде руки. Помнится, он всегда с ней носился, как маленький.

- Мягко сказано, даже смотреть на нее не позволяет, только наиболее преданным. - Ах, Ричард всегда носился с драгоценными игрушками, как озабоченный ребёнок. Но это ничуть не отменяет его умений наводить на врагов с десяток теневых псов и прочую мерзость. - с лёгкой брезгливостью проговорила она. - Но старейшина, что же привело вас в Америку? Разве вы не должны быть во Флоренции для общего сбора войск против Саббатинов? Но она меланхолично махнула рукой, положив рядом с собой изящную кожаную сумку. - Нет, сейчас там Рогнеда в полном облачении, и она собрала всех магов для битвы, даже совсем юных. Но ее стремление все контролировать и доминировать над остальными еще больно аукнется всем кланам. - сокрушающим голосом проговорила Нимерия и плутливо поправила прядь шелковистых волос. Он с некоторым удивлением смотрел на другую старейшину клана, который славился крайним высокомерием даже к кровным собратьям. Обладая могущественной силой и огромными познаниями в допотной магией, всегда предпочитали держаться вдали ото всех. И плетя сети, они удачно опутали сетями многих высокопоставленных мужчин и пленили своей красотой. И поглощая волю и желание людей, они искусно внушали то, что выгодно клану и их интересам. Но Нимерия разительно отличалась ото всех старейшин, предпочитая открытую, жесткую игру.

- И что привело Маркиза Теней в объятия столь молодого и перспективного гиганта, как Америка? Разве дождливый смрад и вечное уныние Англии не притягательней для вас?

- Не совсем, просто в глуши намного проще сливаться в мире теней и призывать верных подручных. В тех местах, где царила великая тишина, всегда проще обучать сущностей и накладывать древние заклятия. Она, не отрываясь, внимательно слушала его, живо интересуясь их магическими умениями. - Звучит жутковато, только не желала бы становиться врагом вашего клана,- таким мягким и призывным голосом проговорила она, слегка прикусив нижнюю губу,- никогда не знаешь, откуда ваши привратники нанесут удар. - Может, лучше продолжим в вагоне-ресторане? Говорят, там подают вкусные, запеченные закуски. - О, Теневой Маркиз решил пригласить меня на свидание,- с обезоруживающей улыбкой проговорила она,- но тогда вечером обязательно ждите.

Вечером в вагоне-ресторане царила непривычная суматоха. Официанты сновали между столиками, исполняя все пожелания гостей. В углу играл ритмичный джаз, а за столиками велись оживлённые беседы. За барной стойкой на стеклянных полках стояли бутылки с дорогим алкоголем, который раскупался с невероятной скоростью. Но даже в атмосфере всеобщей разнузданности и пьянства некоторые умудрялись заключать выгодные сделки.

Идрассиль сел за свободный столик и, взяв стакан с родниковой водой, осушил его. Затем он поставил стакан на стол и стал наблюдать за людьми. Их эмоции и чувства заполняли всё пространство, но, казалось, что им не хватает времени, чтобы насладиться ими сполна. Сколько бы они ни веселились, их жизни были так коротки. Но и вечная жизнь — это не тот дар, о котором мечтают многие. Скорее, это сладостный яд, который выжигает все чувства.

- Не слишком долго заставила ждать, — раздался тонкий, приторный голос, который легко вернул его к реальности.

— Нет, старейшина, — ответил он.

— Давай лучше сразу перейдём на «ты» и не будь со мной таким скованным. Неужели я такая страшная? — произнесла она, усаживаясь напротив и поставив свою дорогую кожаную сумку. — Обращённые — это продолжение любого каинита и его крепость. И я стараюсь донести эту простую мысль до своих неофитов, — с радужной улыбкой сказала она.

Она была в ослепительном платье цвета голубых волн, её изящные уши украшали коралловые серёжки, а на тонких белоснежных руках красовались шелковистые перчатки в сетку. На голове была утончённая шляпа с пробором.

— Не от всех каинитов можно услышать такие слова, обычно обращённые — это лишь инструменты в хитроумных играх вашего племени, — сказал я.

— Возможно, когда-то это и было так, но только до того, как наш отец Каин решил лишить нас сил и, самое главное, возможности рождать. Так что моим собратьям стоит быть с вами более сговорчивыми, если мы хотим и дальше процветать, — ответила она.

Мы погрузились в увлекательную беседу, и старейшина рассказала о древних временах, когда кланы только зарождались, обращая первых людей. В те времена люди почитали каинитов как верховных богов, и в их честь приносились кровавые жертвы. Первые фермы процветали на костях и страданиях, а особо избранных посвящали в таинство тёмной стороны луны. Но всё резко изменилось, когда кто-то из собратьев воспротивился воле первородных детей творцов.

Не успела она закончить, как в ресторан ворвался мужчина в разорванном костюме, из глубоких ран которого сочился гной. Его обезумевшие глаза рыскали повсюду, словно в поисках свежей добычи. Он резко набросился на молодую пару, которая обсуждала недавнюю помолвку, и его гнилые клыки впились в нежную плоть молодой девушки. В зале раздались бешеные крики.

Первой к нему подскочила Нимерия, с легкостью подхватив тело обезумевшего мужчины и с силой швырнув его об стенку. Подскочив к телу мужчины, она приложила руку к груди, незаметно выпустив ледяные иглы. Тот еще продолжал биться в агонии и размахивать конечностями, пока его органы не заледенели. Нимерия приложила палец к шее и быстро надавила, выпустив наружу странной формы стальное перо, пропитанное кровью. Идрасиль наклонился недалеко от нее, пристально рассматривая изуродованное тело. - Не похож ни на лярву, ни на вурдалака, ни на цзянши. - Больше походит на скверну, что давно канула в небытие, но, видимо, кто-то решил воскресить ее. Они вдвоем направились по кровавым следам, что вели в самый дальний вагон, где хранились вещи богатых пассажиров. В просторном помещении царила кромешная тьма, а воздух успел пропитаться зловонным запахом гнили. Где-то в углу раздавалось зловещее чавканье и шарканье когтей об металлический пол.

- Можешь призвать теневых псов. - спросила уверенным тоном Нимерия. Идрассиль поранил палец и пролил свежую кровь, призвав из теневого мира верного и опасного питомца. Густой туман покрыл его ноги, и перед ушами раздалось злобное рычание, а когтистые лапы заскрипели по половицам. И питомец мигом помчался в сторону, где раздавался шум и треск. Бесшумными движениями пес оказался в углу, где прозвучали пронзительные возгласы и шум борьбы. И Нимерия подбросила в воздухе магический кристалл, что осветил всю комнату ярким светом. И прямо перед ними над потолком зависло разъярённое чудовище. Мощное, мускулистое тело, четыре густых крыла за спиной, голова коршуна и цепкие нижние конечности. А за спиной развивался гибкий хвост с широким лезвием, из которого сочился едкий, смертоносный яд. И, заметив их, молниеносно метнулся к ним, обнажив длинные черные когти. Идрасиль ловко обхватил ее и мигом переместился, миновав длинный ядовитый хвост. Гибкое, смертоносное орудие с бешеной скоростью наносила удары, стараясь уничтожить любого.

Нимерия отцепила его руку и преобразовала из воздуха острейшие ледяные шипы и запустила их в сторону монстра. Но, размахивая массивными крыльями, чудовище выпустило бушующий вихрь, который уничтожил ее клинки. И ветер сбил старейшину с ног, и она чуть было не отлетела в сторону, сжав все тело. Но Идрассиль быстро обхватил ее, скрывшись за укрытием. - Не может быть, – судорожным голосом проговорила старейшина, рассматривая сквозь щель беснующееся порождение, – просто поразительно, что этот демон Пазузу из астрала смог существовать столько времени. - Но разве эти порождения астрала не могли призывать только великая мать и Диамея? - Были и другие кланы, в частности Афекаллы, что работали с тем тонким миром, но, как известно, их не осталось. Значит, кто-то из старейшин решил припрятать такую мощную игрушку.

Не успела она закончить фразу, как Пазузу своими стальными крыльями разрушил деревянные ящики, служившие нам укрытием. Нимерия, поранив палец, создала защитный купол, который укрыл их от разъяренного монстра.

Пазузу продолжал атаковать их своими крыльями и, обнажив когти, пытался прорваться сквозь купол. Старейшина поднялась на ноги, разорвав нижнюю часть платья, и воздела левую руку. Вокруг неё закрутилась зимняя буря, которая, прорвавшись сквозь купол, взлетела на самый верх.

Подобно безжалостной фурии, она заморозила стальные крылья монстра и с силой бросила их на землю. Когда обмороженные крылья разбились на мелкие кусочки, демон астрала издал истошный рёв. Зимняя буря с яростью пронзала его тело, оставляя глубокие незаживающие раны.

Нимерия плавно опустилась на землю и острым каблуком наступила на широкую, израненную грудь. Несмотря на острую боль, монстр пытался сопротивляться, но она резко приложила ладони к его массивной голове. По всему телу монстра, разрывая плоть, проступили ледяные шипы, окроплённые кровью павшего демона. И как только монстр издал предсмертный вопль, она быстро снесла ему голову.

- Неудивительно, что вы претендуете на место главы клана Асмеус, - проговорил Идрассиль с замиранием сердца, оценивая, как ловко она справилась с мифическим порождением тонкого мира, - и даже сейчас остаетесь совершенно невозмутимой. Ее кристально голубые глаза сияли дьявольскими огоньками, а на губах отобразилась самодовольная усмешка. - Главное, Рогнеде об этом лучше не говорить, а то взбесится, - и она слегка пошатнулась и быстро схватилась рукой за выступ, - но уже всего, что кровь этой твари была отравлена. - И на левом плече сочилась кровь. Он помог ей сесть на громоздкий ящик, постелив на поверхность пиджак, и внимательно осмотрел рану. И, слегка обхватив ее за руку, припал губами к ране, пытаясь высосать яд. Едкий, нестерпимый запах ударил по тонкому обонянию, но он продолжал сплевывать на землю отравленную кровь. - Перестань мучиться, Идрассиль, не забывай, что мое племя не убивают яды, а лишь заметно ослабевают, - с ее лба стекали крупные капли пота, а губы дрожали от резкого жара, - но этот древний яд способен изрядно высосать силы чистокровных, такой использовали еще Афекаллы, когда на них объявили охоту остальные кланы.

Но тут поезд резко затормозил, и он крепко обнял ослабевшую старейшину за плечи. Она, в свою очередь, прижалась к нему, стараясь не упасть. По составу словно волной прокатились душераздирающие крики и вопли людей.

- Нужно срочно осмотреться. Кажется, кто-то специально заманил нас на этот проклятый восточный экспресс, — зло прошипела Нимерия.

Они вдвоем прошли через все вагоны, где люди были в ужасе: некоторые молились, стоя на коленях, а другие забились в угол. Вокруг раздавались зловещие голоса, а мимо них проплывали искаженные фантомные силуэты. Нимерия резко сорвала со стены истлевший пергамент с древним проклятием.

- Печати возвращенных, — с неудовольствием произнесла она, разглядывая шумерскую клинопись, — видимо, кто-то ещё едет на экспрессе из обращённых, кто знаком с этим заклятием.

Поезд остановился возле непроходимых зарослей, где светил полумесяц в окружении сияющих звёзд. Пока все люди пребывали в оцепенении, он помог старейшине спуститься по лестнице. Они вышли на заснеженное поле сквозь высокие кустарники, и Нимерия резко преградила ему путь.

- Осторожно, мы здесь не одни. — не успела она договорить, как что-то отбросило храмовника в сторону.

Отлетев на значительное расстояние, он, скорчившись от боли, наблюдал, как ослабленное тело Нимерии вознеслось в воздух. Вокруг неё возникла снежная буря, которая изрезала её стройное, гибкое тело. И где-то вдалеке сверкнули чьи-то холодные, бездушные глаза.

Идрассиль попытался встать и призвать теневых питомцев, но кто-то со страшной силой прижал его к земле. Сквозь лунное небо он увидел мужчину в коричневом пальто и заметил горделивое лицо Лурдеса. Тот смотрел на него не мигая, а на лице застыла мрачная гримаса.

В небе возникло яркое зарево, и стоило ей потухнуть, как появилась дыра в пространстве. Нечто незримое, словно разрезали тончайшую материю, и неизвестные длинные лапы затащили старейшину в пустоту.

Идрассиль почувствовал резкий удар поддых от тяжёлого сапога Лурдеса и сквозь завесу пелены увидел её. Ту, что столетиями расчищала дорогу, оставляя лишь останки врагов. Именно она никогда не допустит, чтобы соперница вознеслась, заняв её трон по праву. И тот ядовитый блеск голубых глаз навсегда впечатался в его измученное сознание.

Тайные помыслы.

Констанс Элдерс.

Я с волнением наблюдал за тем, как старый храмовник, закашлявшись, со злостью отбросил амулет. Освободив руки от кандалов, он с трудом поднялся со стула. Всё ещё чувствуя слабость, он неуверенно опустился на кожаный диван, устремив взгляд вдаль.

— Впервые за долгое время мне удалось увидеть нечто большее с помощью амулета, — устало произнёс он,— раньше всё было как в тумане. Видимо, исчезновение Нимерии также предпочли скрыть, не вынося эту тайну за пределы совета престолов. — мрачно добавил он.

— И что же тебе удалось увидеть? — с долей сожаления спросил я. — Не томи, мне необходимо знать, что произошло с Нимерией.

— Лучше нам обоим не углубляться в те далекие события, иначе даже наша сила может обратиться против нас, — сказал храмовник.

— Но Нимерия не чужая для меня. Сколько лет я не мог забыть, что она бесследно исчезла, — возразил я.

— Лучше поспеши вернуться в особняк, — храмовник поднялся с дивана и, шатаясь, направился к двери. Остановившись на мгновение, он взглянул на меня. — Постарайся не вмешиваться в то дело, которое давно забыто всеми. Слишком многое нам с тобой не подвластно, — произнёс он, медленно открывая дверь и направляясь в свои личные покои.

На дороге было непривычно тихо, и уже рассвело. Мои мысли были заняты тем, как резко изменился Идрасиль, который раньше с такой нежностью относился к старейшине. Даже каиниты порой вступали в порочные связи с обращёнными, погружаясь в безбрежный водоворот страстей.

Та сила, которая была заключена в Нимерии, пленила разум почтенного храмовника. Однако её исчезновение навсегда оставило неизгладимую рану в его измученном сердце. То, что он увидел благодаря расслоению способностей, навсегда изменило их жизни.

Я гнал машину по дороге, поглощённый мрачными мыслями. Единственное, что мне удалось услышать, когда Идрасиль был в состоянии расслоения, — это имя Лурдеса. Но как отец наследницы крови может быть связан с исчезновением Нимерии?

Корвет остановился возле гаража, и я въехал внутрь, остановив автомобиль. Открыв дверь, я медленно направился в общий холл, где уже сидели все обращённые клана. Среди них были эксквайеры и наместники уделов клана, что редко посещали особняк. И, не обращая ни на кого внимания, метнулся в свою комнату. А там на широкой постели сидела Анастасия, поджав колени, и дрожала. Ее затравленные глаза смотрели на меня, а пальцы еще сильнее обратили ноги. - Ты где был? Почему оставил в этом жутком особняке? И я подошел к кровати и сел напротив нее, установив вербальный контакт. Во мне не утихал тот живой интерес того, что довелось увидеть старому храмовнику. И именно она сможет стать той драгоценной крупицей, чтобы выяснить тайну исчезновения наставницы. - Прежде успокойся, — спокойным тоном заговорил я, не отрываясь от ее пронзительных и нежных глаз, — тебя вчера вечером сильно ранил один из обращённых, и мне пришлось отвезти в особняк, где постарались извлечь тебя. - Спасибо, конечно, но почему привез именно в особняк, а не в поликлинику, где у меня есть полис? - Не переживай, у нашего клана есть целая сеть коммерческих клиник по всей столицы, но только та рана не была серьёзной, и надо жв швы донес до кровати. - Здесь крайне жутковато, а еще постоянно дует, и как ты можешь жить в таких условиях? - Да за столько лет привык, но сейчас тебе лучше успокоиться, ведь опасность миновала, а главное — осталась жива.

- Мне необходимо попасть в университет, скоро уже сессия на носу, - дрожа губами, проговорила она и накрылась теплым одеялом. - И как-то холодно, может, у вас нет отопления? - Особняк оборудован по последнему слову техники, но это последствия той раны, но ничего, скоро поправишься. Первейшие симптомы орсакла, когда сначала бьет резкий озноб, а затем возникает жар по всему телу. А дальше возникают голосовые видения и галлюцинации. Но такова цена расплаты за желание старейшины завладеть ею. Но с каждым днем в ней все сильнее будет проходить неизменные метаморфозы, что приведёт ее на тёмную сторону луны. И если она дочь Лурдеса, то в ней скоро пробудится кровь верховных прародителей. - Лучше отвези меня домой, мне нужно отлежаться и вскоре выйти в кафе. - Отзвонись руководителю и сообщи, что слегка приболела, а то тебя пока всю знобит. - Мне самой лучше знать, - и она резко скинула с плеч теплое одеяло и встала с постели. - Не нравится этот вечно холодный особняк, где и жизни нет.

В комнату стремительно ворвалась Ингрид, одетая в строгий деловой костюм. В ее глазах вспыхнули молнии, когда она окинула комнату строгим взглядом и сдержанно произнесла:

— Вас обоих ожидает старейшина в главном зале. Она хочет лично познакомить клан с наследницей крови. Так что не медлите и собирайтесь. — с этими словами Ингрид закрыла за собой дверь, оставив их наедине в тишине.

— И что это значит? — спросила она.

— Твой отец, Лурдес, когда-то основал могущественную фракцию Ниамесс. Многие хотят увидеть его дочь, которая является его кровной родственницей. Но не бойся их, ведь обращённые не причинят вреда наследнице столь грозного старейшины.

— Мой папа никогда не был каким-то каинитом, он был обычным человеком, который просто пропал, — произнесла она с ноткой строгости в голосе.

— Если тебе так проще, то пусть будет так. Но лучше тебе увидеться со старейшиной, ведь она его очень хорошо знала.

Я спускаясь по мраморной лестнице, поддерживал её за руку, и оказался в роскошном зале. Все взгляды собравшихся были прикованы к ней одной. В этот момент она ещё крепче сжала мою руку, пребывая в некотором трепете. Я ощутил теплоту, которой был лишён уже много веков, но постарался сдержаться.

В самом центре зала стояла Рогнеда, которая кивком головы указала нам подойти ближе. Держа её за руку, я прошёл сквозь десятки хищных взглядов, которые, подобно рентгеновским лучам, изучали новоявленную гостью.

- Каждый из вас слышал, — заговорила Рогнеда ровным, спокойным голосом, указав на неё рукой, — что один из павших старейшин смог зачать от женщины дитя, и именно ей суждено стать будущим нашей расы.

Но вместо радостных оваций в зале царила загробная, гнетущая тишина. Их вид, в котором угасло всякое проявление чувств, лишь пытался оценить, чем это может обернуться. Несмотря на влияние и богатства, их клан считался малочисленным из-за жёсткого отбора старейшины. И другие, более многочисленные кланы, несомненно, попытаются завладеть ею, чтобы получить ключи от алтарной комнаты.

- Но что, если кто-то попытается завладеть ею? — раздался голос одного из обращённых.

- Тогда мы вступим в противостояние, — более мягко сказала Рогнеда и подошла к ней, слегка приобняв. — Но пока она с нами, никто не посмеет обидеть её. А сейчас нам необходимо излечить столь несчастное дитя. — И она незаметно приложила ладонь к её шее.

Анастасия медленно закрыла глаза и чуть не упала, если бы я не подхватил её. Сжимая её в своих объятиях, я наблюдал, как легко слетела маска добродетели. Её яркий румянец резко спал с лица, а кристально голубые глаза стали острее тысячи лезвий.

- Всё довольно, уносите ее в спальню, - и она строго посмотрела на меня, слегка усмехнувшись. - Необходимо начать приготовление к следующей инициации, - и она подошла к большому окну, где светили яркие звезды. - Скоро состоится полнолуние в декате темной Лилит, а значит, необходимо пробудить ее кровные узы. Любое пробуждение, есть тонкая травма, что способна пробудить особую кровную родословную. И как бы хитёр и изворотлив ни был Лурдес, но даже ему не скрыть связи с прародителями. Она лежала на просторной кушетке, а по всему телу были расставлены в строгом порядке ледяные фигурки в виде сигилов прародителей. Каждое изваяние покоилось на пересечении важных точек, что блокировали черную кровь ее отца. Вокруг нее стояла Рогнеда и держала в руке череп первородного, наполненный до краев вязкой жидкостью, и разлила по статуэткам. А недалеко от нее стоял старейшина Ричард, что внимательно следил за ритуалом, подсчитывая особые волновые такты. И, прикусив губу, призвал тени, что закружили вокруг него и мигом вырвались из земли, повиснув над его головой.

И пока жрицы окуривали комнату, то Рогнеда подошла к ней и кровью начертила на лбу печать великой матери. И плавно перенесла руку и начертила символ прямо у нее на груди и перевела взгляд на кровного собрата. - Надеюсь, не подведешь и сможешь прогрузить ее в осознанный сон? Пока расслоение будет для нее крайне опасным и нестабильным, но через сны намного легче вложить то, что удобно нам. Смекаешь? - Понимаю, но этого будет мало, любые тени способны передать нужные образы и вывести на правильный путь. И только расслоение подарит возможность ощутить ту силу, что с кровью передал ей Лурдес. - Вот образы и нужны, которые пробудят в ней ту древнюю силу, что запечатал родной папаша. Я же продолжал наблюдать затем, как оба старейшины погружали ее в осознанный сон, где могли создать любые, порой самые жуткие и страшные образы. А безликие, бездушные тени служили прекрасными проводниками и надсмотрщиками каинитов. И после столь дивного сна в ней упадет еще один барьер, и, возможно, извечный голод пробудится в ней.

Тени закружили вокруг кушетки и с лёгкостью проникли в её тело, обеспечив прочный проход нужных образов. И тогда Рогнеда наклонилась перед её лицом на одно колено и стала нашептывать то, что было выгодно ей. И каждое слово, что вылетало из её уст, откладывалось в измученном сознании жертвы, как ключи, что пробудят в ней образы. Техника наложения, подобно мощному, глубокому гипнозу, проникала в самые дебри людского сознания. После наложения Рогнеда поднялась с колена и жестом указала жрицам выйти. После того, как они испарились, то Ричард пристально посмотрел на меня. - Неплохая кандидатура, чтобы приглядывать за наследницей крови,- и Ричард поправил бордовый галстук с золотистыми нитями,- надеюсь, не проворонишь столь ценный и важный актив. Мне пора.- и старейшина с невозмутимым видом вышел из комнаты, оставив их.

- Все идёт точно по расписанию: сначала изменение тела, дальше в сознание, и затем родная кровь взыграет в ней,- проговорила сдержанным тоном Рогнеда и перевела на меня голубые глаза. - Даже если она постарается сбежать от нас, то кровь заставит вернуться к нам. Правда, не забавно наблюдать, как невинное дитя возжелает крови родной матери? - Мне не знакомы столь низменные чувства, и для любого обращённого есть только одна великая мать – Лилит. После разговора со старейшиной я отправился в клуб "Золотой телец" в желании заглушить сияющую боль. В такие моменты мне становилось тошно и невыносимо исполнять волю этих созданий. Сколько грязных и жёстких заданий мне пришлось выполнить за столько столетий и скольких пришлось отправить на тот свет по воле старейшины. И всё чаще меня одолевает кара крови клана, когда всё чаще вижу образы истлевших жертв.

Родовое проклятие клана всегда заставляло видеть всех тех, кого убил ради возвышения. Но если раньше мне удавалось обуздать те мрачные образы, то сейчас после расслоения эти наваждения захватили с новой силой. И сидя за рулем я увидел на соседнем кресле посиневшее тело молодого карфагенского воина. Невыносимо бледное лицо с глубокими ранами в ратном облачение с пустыми, сияющими глазницами. И это скопление сквеины не отрываясь смотрело на меня в зеркало, а его гнилые зубы оскалились в зловонную усмешку. Отмахнувшись от этой мрачной страницы далёкого прошлого, добрался до клуба. И в рсокшном здании не смолкала модная, ритмичная музыка и вокруг толпились молодые обращённые в обнимку с развязными девушками. И в каждой из них ещё сохранилась та неувядающая искра столь мимолетной жизни. Подобно нежным и невинным бабочкам они так стремились на яркий свет, но эти мучители уже приговорили их, опустив в объятия тьмы.

Я припарковал свой корвет и спустился на первый этаж, где у барной стойки меня встретил приветливый и улыбчивый бармен. Он поставил на стол гранёный стакан и бутылку элитного коньяка. Я тяжело опустился на высокий стул и налил себе сладкий напиток. Осушив стакан залпом, я погрузился в глубокие размышления.

Внезапно я почувствовал чьи-то нежные, но настойчивые объятия и услышал манящий аромат женских духов.

— Неужели Констанс не рад, что поймал такой ценный трофей? Или что-то беспокоит тебя? — раздался сладкий голос Франчески.

Она села напротив меня и ловко опрокинула до краев наполненный стакан. Её бледные щёки залились румянцем, а в глазах заплясали призывные огоньки.

— Скажи, неужели ты уже обошла все выставки и не совратила всех молодых художников? — спросил я.

— Ах, эти творческие натуры сами липнут ко мне, стоит лишь намекнуть им, какие они гении и как нужны всему миру. — Она подлила мне в стакан коньяка и слегка наклонилась ближе. — Но всё это лишь для того, чтобы раскрыть их потенциал и заставить служить на благо клана Ковалес.

- Получают всегда только старейшины, насыщая и без того раздутое эго,- с грустью признался я, осушив стакан и слегка откинулся на спинку стула,- но и благодаря им сейчас живем. - Причём замечу, что лучшую жизнь из всех возможных и даже все богатство Рима не сравнится с тем, что есть сейчас и даже оковы старости не властны над нами,- и она ласково положила мне руку на плечо и хищно оскалилась,- и разве стоит вспоминать те незначительные обиды прошлого? Я вглядывался в ее глаза, поражаясь той природной наглости, сплетённое с изящным коварством. Некогда утонченная, изысканная дочь богатейшего потомственного сенатора и землевладельца прекрасно устроилась и в нынешнее время. Управляя сетью известных галерей по всему миру она умудрилась с помощью интриг расчистить всех соперников. - Обиды? Если считать собственное убийство всего лишь недоразумением, то ты ничуть не изменилась.

Она не ответила, а лишь жадно прильнула к моим губам, её крепкие руки нежно ласкали моё тело. Не в силах противостоять порыву страсти, я обхватил её хрупкие плечи и прижал к себе. Мои пальцы погрузились в её шелковистые волосы, а руки медленно скользнули вниз.

Ощущая невероятное желание, словно хищник, я страстно возжелал её. Она слегка разомкнула губы и нежно прошептала мне на ухо:

— Наверху у меня есть личный номер. Тебе стоит немного расслабиться, ведь мы не чужие друг другу.

Но я уже не слушал её. Чтобы заслужить те жуткие образы, я резво подхватил её на руки и отнёс в закрытый номер. Пожираемый первородной страстью, я желал забыться в объятиях этой очаровательной нимфы, чьё тело будоражило мои давно увядшие чувства. Этот клубок давно погасших чувств требовал немедленного выхода, и я желал утонуть в ней.

Проклятое родство.

Баожэй Ифэнь.

Роскошный особняк на Никольской служил временным пристанищем для секты Нефритового Дракона. Оформленный в виде высокой пагоды, где в комнатах сохранился стиль эпохи Цин, он поражал своим великолепием. В центральном зале стояли деревянные перегородки с расписными узорами, вышитыми шёлковыми нитями. С двух сторон располагались различные деревянные столики с бархатными подушками, на которых сидели маги секты. А наверху, на бархатном диване, восседала Баожэй в дорогом халате и кожаной накидке, наблюдая за своим кровным собратом. Внизу же сидел на холодном полу поражённый Фабрицио, озираясь по сторонам, подавленный её способностями.

- Баожэй, ты в своём уме? Ты хоть представляешь, что будет за похищение чистокровного?

Но Баожэй горделиво восседая на широком диване, на спине которого красовался герб клана. Она вальяжно смотрела на него, и на тонких губах образовалась зловещая усмешка.

— Не шути так, лучше скажи, где ты держишь Лурдеса? Или ты думала, что никто из нас не узнает о твоём тайном прилёте на джете?

— Браво, я вижу, твои финансовые агенты уже рассказали о том прекрасном вечере. Но неужели ты, братец, не желал бы вернуть те силы, которые отнял у нас наш прародитель? И подумать только, из-за такой глупости и недоверия к своим потомкам.

— Глупости? А не потому ли, что кто-то из нас страстно возжелал крови единокровных детей прародителей? Не забыла ещё на вкус их перламутровую кровь с ярким свечением?

— Нет, такое не забывается даже спустя тысячи лет. Но такова расплата за желание к беспредельной власти. — произнесла Баожэй хладнокровным тоном.

— Но не все тогда желали смерти первородным детям, хотя кому-то так хотелось занять их место. Но никто и подумать не мог, что явится сам творец и покарает каждого.

— Такова наша природа, тех, кто родился из семени первого хищника. Но никто из нас не пожалел о том. Но если хочешь возвыситься до уровня богов, то для сначала нужно сокрушить старых. Вынужденный бунт частично увенчался успехом.- с усмешкой подметила она.

— Довольно таких тонкостей, а лучше скажи, что желаешь? Так просто ты никогда бы не решилась остановить мой автомобиль.

- Похитила? Разве ты сам не пошёл за мной, ведомый прирождённым любопытством. И с кем ты решил спутаться, чтобы разыскать алтарную комнату?

- А разве для встречи двух родственников нужны какие-то условности? Но мне нужны сведения о расстановке сил в столице. Думаю, для твоих агентов не составит труда всё организовать. И кто, как не глава Медичи, познал все тончайшие хитросплетения, что сохраняют наше кровное родство. - Конечно, не составит труда. Но что ещё жаждешь? - Краткосрочный союз между нами, что принесёт выгоду обоим,- и она обошла вокруг него и хладнокровно усмехнулась,- только представь: изворотливый и хищный ум твоего клана и могущество и сила секты Нефритового Дракона. - Странно, почему же не долгосрочные? - Для нашего племени никогда не существовало таких условностей и глупостей. Ещё с древнейших времён кланы рассыпались, словно карточные домики, исчезая в Долине Забвения. Так получим то, что нужно нам обоим. - И последнее: почему выбрала меня, а не Ричарда, с кем когда-то провернула похищение собрата? - Не удивлена, что и про это узнал, но всегда скрывал, чтобы извлечь максимальную выгоду,- хладнокровно проговорила она. Это так свойственно клану Медичи при любом раскладе извлекать максимальную выгоду, скрываясь за другими.

- Меня не интересует, что произошло с Лурдесом и где вы держите этого смутьяна, который вечно путался под ногами. Но я признаю, что союз с той стороной выгоден. Вскоре гонцы доставят тебе важные сведения, а сейчас мне пора, биржи и фонды всегда в движении, приумножая наше богатство.

Когда Фабрицио исчез, к ней подошел преданный маг из семьи Гу и покорно преклонил перед ней колени. На нем был темно-зеленый халат, расшитый серебристыми нитями, а сверху — темная накидка. И Баожэй жестом руки позволила ему встать.

- Госпожа, думаете, стоит ли доверять тем, кто с радостью продаст любого, лишь бы удовлетворить свою вечную жадность?

- У каждого старейшины есть глубокая сияющая рана, своего рода трещина, которая разъедает изнутри, но так медленно, — произнесла она, проходя к бархатному дивану и поднимаясь по деревянной лестнице. — Даже бессмертие становится проклятием за ту силу, что дарована нам с самого рождения. *****

Ее черный мерседес мчался по ночной столице, утопая в океане неоновых огней. В этом синтетическом зареве блестели рекламные билборды крупнейших холдингов страны. Мимо мелькали одиночные машины, которые неслись в бетонные стены, стремясь скрыться от скучной рутины.

Баожэй хладнокровно взирала за ночной пустотой, где в небе сверкали отблески светлой луны. События нарастали с устрашающей силой, подобно снежному кому, как в далеком прошлом, когда кланы грызлись друг с другом. В те далекие времена она всегда наслаждалась бесконечной властью, разменивая обращенных как пешки, и не было никаких ограничений. Как прирождённый стратег она методично уничтожала вражеские кланы, не оставляя никаких следов. И для чего воевать в открытую, когда можно сломать и растоптать противника, получив его угодья.

Когда-то, в те времена, когда ещё не было испорченных людских городов, а существовали лишь фермы для скота. И где власть и сила соперничали в потоках крови в неистребимой жажде повелевать другими. И она ценила и порой мечтала вернуть те дни, отбросив бессмысленные ограничения совета.

Её машина подъехала к воротам одинокого готического особняка, где царили теневые привратники. Ворота медленно отворились, и они въехали по мощеной дороге, преодолев массивную арку. Подъехав к центральному крыльцу, она вышла из машины в сопровождении мага и направилась к холлу.

Там, в окружении древних фолиантов, пропахших гнилью времён, колдуньи клана неустанно корпели над пергаментами, тщательно чертя древние печати крови, связывающие их с верными питомцами из мира теней. А контролировал их работу неизменный храмовник, отвечающий за нынешнюю ферму. И стоило ему услышать стук женских каблуков, как он тут же обернулся и почтительно склонился.

— Госпожа Баожэй, старейшина уже ждёт вас наверху, позвольте сопроводить вас?

— Не стоит утруждать себя, лучше продолжай практиковаться в изломе тонких миров. — И она жестом указала доверенному магу дожидаться её.

В роскошной комнате, в самом углу, на серебристом кресле сидел вечно угрюмый и молчаливый Ричард. С закрытыми глазами и расстёгнутой рубашкой, он пребывал в состоянии забытья. Но стоило ему лишь обнять, услышать шаги, как он недовольно постучал пальцами по широкому и гладкому столу.

— Баожэй, с твоим появлением стало слишком шумно, и началась излишняя суматоха, как и с Лукрецией.

Полагаю, она уже успела нанести тебе визит? — спросила она. — Да, и даже раньше, чем ты. Она попыталась выяснить, что случилось с Лурдесом, и предложила, — он мягко помассировал затекшие виски, — так сказать, временное сотрудничество, чтобы выследить эту вездесущую особу. — Сотрудничество? О, Ричард, ты говоришь как истинный Медичи. — Но от меня не пахнет дорогими духами, которые так обожает Фабрицио. Так зачем он тебе нужен? Разве не ты долгое время считала его торгашом, а не воином? — Но их операции и хитроумные махинации лишь обильно пополняют наши общие фонды. — А мои агенты в Гонконге сообщили, что твои обращенные уже давно держат тайные фонды вдали от глаз Медичи. Ты не доверяешь нашему чистокровному собрату? — Доверие — слишком жалкое и фальшивое понятие для нашего племени, которое всегда изощрённо предавало друг друга, — хладнокровно проговорила она, удобно устроившись в кресле. — Но мне нужны ключи от одной ямы, где содержится наш общий знакомый. — И ради этого ты пришла ко мне? — Конечно. Сколько он уже томится в этой яме, а так и не сообщил нужных сведений. Но теперь его нежное и драгоценное сокровище уже в руках Асмеус, — с хищной, плотоядной улыбкой проговорила она. — А теперь столько усилий рухнули из-за мага, который смог использовать расслоение прямо у вас под носом.

- Видимо, талантливый маг, - и Ричард потянулся к одному из ящиков в столе и вытащил связку магнитных карт, - объект RZ-48 находится в закрытом городе Арзамас-17, что раньше числился на балансе Минобороны. Но в нынешних реалиях стал местом для испытания теневых практик. - А уж не с людьми ли балуешься, как Саббатины? - А даже если и так, то нужно это еще доказать. - твердым, уверенным голосом проговорил Ричард. - Мне совершенно без разницы, как вы забавляетесь с людьми и на что они еще годятся, как не источник экспериментов. Но мне пора обрадовать нашего собрата, что его дрожащие сокровище стало нашим развлечением. Чёрный «Мерседес» проехал в закрытый город Арзамас, который по периметру прятался за большими воротами с колючей проволокой. А вокруг выставлены военные блокпосты с вооружённой охраной. И стоило ей только подсветить эластичный пропуск, как их запустили вовнутрь. Безликие и однотипные многоэтажки буквально слились между собой в хмурый и беспросветный ночной пейзаж. И лишь изредка за монолитной стеной высоких домов приглядывались яркие, пёстрые постройки. И в самом далеке города находился закрытый подземный комплекс под видом медицинского центра для военных. И спустившись на грузовом лифте, она вышла в мрачный и сырой подвал, где с двух сторон находились закрытые карцеры. И она, сжимая в руке цифровую карточку, дошла до заветной камеры и с лёгкостью открыла ее.

В каменном помещении, в стальных цепях, стоял обессиленный Лурдес, чье тело было подвешено к потолку. По всему телу проходили затемненные провода, что блокировали его силы, жаждавшие долгожданного мщения. Некогда длинные светло-русые волосы потеряли прежний цвет, лишь глаза сохранили то необузданное пламя, что заставляло трепетать его врагов. - Давно не виделись, Баожэй, но ты ничуть не изменилась и все так же холодна и решительна. - А ты вот, Лурдес, выглядишь крайне бледно и болезненно, но того заслужил в полной мере. - О, даже сейчас чувствую твой страх. Неужели решила вновь пытать? - Нет,- и она подошла к нему, проведя ладонью по рельефному телу,- пришла сообщить, что твое дитя так похожа на своего похотливого папашу. Определенно, она лучшая из твоих творений. Достойный проект для самозваного творца. Но лицо Лурдеса сохраняло полную невозмутимость и отрешенность, а на иссохших губах отобразилась подобие улыбки. - Бао, неужели ты бредишь? Не может наше племя плодить подобных. Не забыла еще?

— Нет, — решительно произнесла она, отступая в сторону, — но маг Асмеус сумел совершить расслоение и увидеть твою дочь, и теперь все знают о ней.

— Вы шутите? Асмеус овладел тайными техниками теневых привратников. И кто же он?

— О, ты прекрасно его помнишь, Констанс Элдерс — ночной охотник, который уничтожал твоих обращённых. И сейчас он приставлен к ней следить. Правда, порой судьба — настоящая стерва? Тот, кто безжалостно истреблял многие из фракций Ниамесс, теперь охраняет твой проект.

— Закройте свой грязный рот, — резко зашипел Лурдес, и стальные оковы задрожали от неведомого гнева. — Она прежде всего моё дитя, а не какой-то проект, как привыкло наше племя. И пусть она человек, но это лучше, чем быть такими, как вы.

Но на хладнокровном лице Баожэй не дрогнул ни один мускул. Она обхватила рукой прядь длинных волос.

— Бросьте уже эти нелепые речи, твоя девка не более чем ключ к высвобождению наших сил. Или ты думаешь, она никогда не узнает, во что ты превратил её мать? — И она провела ладонью по заросшей густой бороде. — А может, устроить вам встречу за столько лет? Правда будет так волнительно вновь увидеть её?

— Мстительная и лживая тварь, — со злостью прошипел Лурдес.

— Перестань храбриться, ведь твоя крошка даже не представляет, каким монстром ты был и сколько крови на твоих руках. — И насмехаясь, Баожэй вышла из темницы, с силой закрыв пудовую дверь, и направилась на улицу.

И выйдя на улицу, она самодовольно ухмыльнулась, чувствуя гнев поверженного противника. Тот, кто с ловкостью уничтожил не один клан, стал покорным псом. Но ничего пусть ещё повесит, ведь за столько столетий она научилась ломать кровных собратьев.