Чёрная королева: Око воды ( том 2)

Пролог

Сознание возвращалось медленно, но тело всё ещё оставалось слабым настолько, что Дитамар не чувствовал даже пальцев. Он открыл глаза и увидел перед собой старую кирпичную кладку, изъеденную разводами соли, арки над узкими окнами в тёмных пятнах плесени и ржавые железные кольца, торчавшие из стены. Скользнул взглядом вниз: от колец к его рукам и ногам тянулись толстые корабельные цепи.

И всё сразу встало на свои места.

Он прикован к стене в какой-то башне. В узкие окна-бойницы сочится слабый свет, и снаружи доносятся однообразные звуки прибоя: волны равномерно то накатываются на камни, то уползают обратно в море.

Дитамар шевельнулся, звякнула цепь, и откуда-то сзади из сумрака башни раздался голос капитана Абалейна:

— Очнулся?

Капитан появился из тёмного провала в стене и, медленно подойдя, остановился напротив Дитамара. Постоял некоторое время, скрестив на груди руки и разглядывая пленника с выражением удовлетворения на лице, а затем присел на гранитный выступ и принялся грызть ивовый прутик, явно наслаждаясь ситуацией.

— Забавно, да? — произнёс он наконец, отшвырнув прутик в сторону. — Теперь ты мой пленник, и всё как тогда, в подземелье в Лааре, только с точностью до наоборот. Ну и каково тебе сейчас, всесильный лаарский князь, осознавать, что тебя переиграл обычный заносчивый болван-кахоле? Можешь не отвечать — вижу, что тебе паршиво. Ты, наверное, думаешь, что у тебя получится сбежать отсюда? Это вряд ли, — капитан встал и принялся неторопливо мерить шагами каменный пол. — Видишь ли, за всё это время, пока я гонялся за Зверем… за тобой… я собирал информацию о том, как мне тебя победить. Я изучал айяаррскую магию, собирал всё по крупицам. И… вот мы здесь, — он развёл руками, словно охватывая пространство вокруг себя. — Эта башня — старый маяк. Здесь когда-то были подвалы для перевалки грузов, но теперь он заброшен, с тех пор, как построили новый пирс. И нас окружает вода — маяк стоит на островке. Так что твоя магия камней здесь не действует. Разделение стихий, — усмехнулся капитан. — Колдун при корпусе Альбы хоть и был тем ещё уродом, но кое-чему я у него научился. Так что твоим шептунам тебя так просто не найти.

— А как ты вообще меня нашёл? — хрипло спросил Дитамар, запрокинув голову и разглядывая темноту уходящей вверх башни.

Капитан прав, он не слышит камней, а камни не слышат его. Он даже не слышит Фингара. И дело тут не только в разделении стихий…

— Твоя прелестная подруга написала мне письмо, в котором сама пригласила меня в Рокну, чтобы помочь поймать Зверя. Вот я и приехал. Каково же было моё удивление, когда она рассказала мне о том, что по дороге встретила милорда Брегата, моего разведчика, который спас ей жизнь. А я был уверен, что настоящий Брегат всё ещё торчит у Оленьего Рога и хлещет эль, и только кинжал под рёбра заставил бы его прыгать в горную реку. А потом миледи Лафорт сделала для меня средство против Зверя. Правда, я не поверил во всё это. Что там может сделать какая-то юная слушательница университета против того, кто вырывает людям сердца?! Но потом я проследил за её домом и увидел тебя у её дверей. Я глазам своим не мог поверить, но, видно, ты совсем страх потерял. А я не мог упустить такую удачу. И я следил всё это время за миледи Лафорт. Я видел вас в саду университета, и, знаешь… дальше всё уже было очень просто...

Капитан прошёлся вдоль стены, выглянул в окно-бойницу и продолжил:

— …Я знаю одну таврачью старуху. Помнится, она дала мне отличный совет о том, как можно тебя поймать. Она говорила, что все вы связаны между собой и чувствуете друг друга через эту вашу связь. Я очень хорошо запомнил её слова: «В этой связи их сила. Но это и слабость. Как в сладкую вишню можно впрыснуть яд, и он будет незаметен, так и из любви айяарра можно сделать ловушку, приманить с её помощью, и он утонет в ней, как пчела в крынке с мёдом. Потому что не сможет не откликнуться на призыв того, с кем связан». И когда я увидел вас в саду, то понял, что мне делать. Ты не побоялся явиться к миледи Лафорт в своём истинном облике, а значит, она тебе очень дорога. Я видел вас у фонтана… А потом я пошёл к ней и рассказал о тебе правду. Я особенно не рассчитывал на успех, но, как оказалось, средство миледи Лафорт и в самом деле помогло. Впрочем, ловушкой по плану была сама миледи Лафорт, мне нужно было только выманить тебя туда, где ты не имеешь силы. Сыграть на внезапности. И всё получилось, — капитан самодовольно улыбнулся и добавил: — Теперь Милгид может спать спокойно, и всему Предгорью следовало бы её благодарить за то, что я тебя поймал.

— Ты, наверное, очень горд, — криво усмехнулся Дитамар. — Использовал девчонку как живца. И я попался.

— Не то чтобы горд, — усмехнулся Дарри в ответ, — но я доволен. Завтра я получу за тебя сто тысяч ланей и, может, даже повышение или ещё какую милость от королевы, и мы будем в полном расчёте. Хотя нет, когда мы возьмём Лааре, я убью твоего брата и верну генералу Альбе его дочь. Вот тогда мы будем в полном расчёте.

Дитамар откинул голову и рассмеялся.

— Признаюсь, я ошибся. В Лааре я решил, что ты просто глуп. А теперь я понимаю, что ты непроходимо глуп. Если ты думаешь, что Кайя в итоге достанется тебе, то, поверь, мне тебя очень жаль. Она выбрала другого — моего брата Эйвера. Смирись. С невестой тебе крупно не повезло.

— Тебе, как я вижу, тоже. Или ты полагал, что, убив моего друга Ройгарда Лардо, ты умолчишь об этом и сможешь остаться в глазах миледи Лафорт героем? А вот оно как вышло. Благодаря её средству и тому письму, ты оказался здесь. Любовь — коварная штука, — капитан прищурился и снова усмехнулся, явно наслаждаясь своим триумфом. — Сейчас я поеду к королеве, а завтра утром сюда приплывёт корабль, и тебя заберут. Я надеюсь, ты умрёшь самой мучительной смертью.

— Умирать страшно только в первый раз, — произнёс Дитамар с каким-то безразличием. — А я умирал столько раз, что твои угрозы, капитан, мне кажутся просто смешными.

— Ну что же, пусть это тебя утешает. А пока — наслаждайся свежим морским воздухом, Дитамар Сколгар.

— А ты поищи себе новую цель в жизни, капитан. Потому что месть — это блюдо, в котором важен сам процесс, а результат обычно разочаровывает. Завтра ты ощутишь пустоту, которую нечем будет заполнить, и снова вспомнишь обо мне. Погоня за мной наполняла твою жизнь смыслом, поверь, я умею читать в душах кахоле, — произнёс он презрительно. — И, может быть… мы ещё встретимся… быстрее, чем ты думаешь.

Дитамар снова запрокинул голову, глядя в тёмное нутро башни. В другое время он бы вытянул из этого капитана ещё какие-нибудь подробности, но сейчас на это не было сил, да и желания. Сейчас он ощущал внутри только лёд.

Почему так больно? И эта боль такая непривычная…

Она его предала…

Она сама дала капитану в руки оружие против него… Она согласилась стать приманкой…

И если завтра сюда явится кто-то из колдунов королевы…

Ему не сбежать. В этом капитан был прав. Дитамар чувствовал, как его тело сковывают ледяные путы силы, стягивают его кольцами, словно огромный удав, не давая даже полноценно дышать. И самым горьким во всём этом было то, что та сила, что удерживала его здесь — это сила воды. Сила той девушки, которая разбила ему сердце.

Видимо, у его сердца такая странная судьба. Стоило ему возродиться, как оно снова должно умереть.

Ну что же, пусть так и будет.

Хотя… Он может освободиться. Есть один способ. Достаточно снова пригласить Зверя в этот мир и отдать ему себя.

Или её…

— И чтобы ты точно никуда не делся, пока я не договорюсь обо всём с её величеством, эти цепи, — капитан постучал по металлическому кольцу, вставленному в стену, — удержат тебя. В них жилы чёрной ртути – самое то против тебе подобных. А вот это поможет тебе забыться и не тратить силы на поиск способов бегства. Силы тебе ещё понадобятся.

Капитан посмотрел на своего пленника с плохо скрываемым злорадством, достал огниво и, бросив что-то на камень, поджёг. Белый дым потёк вниз по серому боку гранитного фундамента, расстелился по полу и потянулся к подмёткам сапог Дитамара.

Приторно-сладкий запах добрался до ноздрей…

Курьма!

Дозы размером с маковое зёрнышко обычно хватает, чтобы сделать мир ярче, обострить чувства. Айяаррские Хранители используют это средство для того, что принимать судьбоносные решения, для ясности ума, сосредоточенности и собранности. Но этим средством нельзя злоупотреблять. Доза размером с ячменное зерно заставит видеть чудовищ…

А капитан по незнанию бросил в огонь целую горсть. Хотя, может, наоборот, знал и хотел, чтобы Дитамар корчился в муках. Но тут он, конечно, просчитался. Дитамару не привыкать видеть чудовищ.

— Прощай, капитан, — он прислонился затылком к шершавому граниту и закрыл глаза.

Что капитан вообще может знать о чудовищах?

Зверь стоит прямо перед ним. Позади него пляшут языки пламени, с хрустальных клыков капает слюна, и в его глазах клубится алый туман.

— Ты слышишь меня, Дитамар Сколгар? Тебе никуда не скрыться… Выбирай: или ты, или она. Твоя свобода от меня — всего лишь отсрочка. Кровавая луна уже близко… Уже очень близко… Врата открыты…Скоро я буду здесь. И не только я… Ты служил мне, и я могу подарить тебе свою милость. Будешь служить мне и дальше… Будешь служить Великому Ашшу. Смотри…

Высокая тёмная башня вырастает перед ним. Её обвивает плотными кольцами гигантский огненный змей. Кольца мерцают, становясь то ярче, то угасая, будто угли в догорающем костре, и невозможно оторваться от этого завораживающего пульса.

Сколько этих колец?

Дитамар поднимает голову, скользит по ним взглядом, начинает считать… но их слишком много. Он смотрит выше и видит чёрную голову огненного змея. Кожистые веки медленно поднимаются, и ониксовые глаза смотрят прямо на него.

А внизу, у подножия, башню сторожат четыре Зверя. И Даурус, крылатый волк, его давний мучитель, он тоже среди них.

Кольца на теле змея начинают медленно двигаться, заставляя башню пульсировать сильнее, а из пасти появляется чёрный раздвоенный язык. И в голове Дитамара раздаётся шипящий голос:

— Хочешь мне служить?

Тяжёлые невидимые кольца одно за другим начинают стягивать грудь, давая выдохнуть, но не давая вдохнуть. Воздух становится горячим, и всё вокруг меркнет, погружаясь во мрак. Боль просачивается в голову, течёт под кожей огненными змеями, прорастая в мышцы, и оттуда в кровь, растворяется в ней и, растекаясь по всему телу, становится невыносимой.

На сколько хватит его терпения, прежде чем он сломается?

***

— Милосердные боги! Да тут же задохнуться можно!

Откуда-то издалека в темноту горячечного бреда прорвался женский голос. А ещё нежный фиалковый запах. Кажется, это духи, их аромат перебил приторную сладость курьмы. Дитамар резко очнулся, всё ещё не видя ничего вокруг, но уже ощущая, что он не там, в бреду, среди чудовищ, а снова в башне маяка, на холодном гранитном полу. Он сжал в кулак пальцы и разжал, ощущая, что они сухие. Никакой липкой крови, а значит, чудовища лишь привиделись ему.

— Хиск? Иди сюда! И убери эту отраву! В окно выбрось, да поживей! - женский голос раздавал кому-то указания. – Боги! Ну и вонь!

Что-то звякнуло, распахнулись двери с двух сторон, и ветер, подхватив дым, потянул его за собой.

Она пришла за ним? Королева…

Сколько раз он представлял эту встречу!

Из дыма проступил силуэт в тёмном плаще, и Дитамар прищурился, разглядывая женщину, прикрывавшую нос платком. Она стояла спиной к свету, льющемуся из узких окон-бойниц, и поэтому её лица нельзя было разглядеть. Когда дым рассеялся и свежий морской воздух наполнил башню, женщина наконец убрала платок и осторожно опустила капюшон на плечи.

— Ты пришла за мной, тварь? – хрипло спросил Дитамар и закашлялся.

Глаза резало и жгло немилосердно, и он моргнул несколько раз, сгоняя прочь едкие слёзы. Горло саднило так, будто он выпил кислоты, и боль свернулась в желудке ледяным колючим клубком.

Клятый капитан! Интересно, и сколько времени он уже валяется здесь в бреду благодаря Дарри Абалейну?

Судя по косым лучам солнца, ползущим вверх по стене, уже вечер, почти закат.

— Вы всегда так прямолинейны, милорд Ландегар? – в голосе женщины послышалась насмешка.

Милорд Ландегар? Каменная Дева, это ещё как понимать?!

Этот голос принадлежал не королеве. Не той Лейсе, которую он знал когда-то давно. И Дитамар прищурился, напряжённо вглядываясь в незнакомку.

— Кто вы? – спросил он, пытаясь совладать с охрипшим голосом.

Женщина махнула кому-то рукой и, указав на Дитамара, произнесла спокойно:

— Дайте ему воды.

Откуда-то со стороны дверей появился мужчина в тёмной одежде наёмника и протянул флягу. И это было странно… хотя, может быть, вполне и в духе этой твари. Проявить милосердие, а потом…

— Ну так и кто вы? И за каким гнусом сюда пришли? Как видите, я немного занят, — Дитамар поднял руки, демонстративно звякнув цепями.

— Скажем так, я друг, — невозмутимо ответила незнакомка, проигнорировав его грубость.

— У меня нет друзей.

— Это, конечно, печально, но… а кто сказал, что я ваш друг? – в голосе женщины снова прозвучала насмешка, и к Дитамару окончательно вернулось сознание.

— Вы, очевидно, ждёте, что сейчас я спрошу «И чей же?», но я не доставлю вам такого удовольствия, потому что мне плевать на то, чей вы там друг, миледи, — ответил Дитамар, безуспешно пытаясь понять, что за игру с ним ведёт эта женщина и кто она такая.

Ясно же, что её прислала королева. Но… зачем?

Дым окончательно рассеялся. Женщина молча приблизилась и остановилась там, куда Дитамар не дотянулся бы при всём желании. И он наконец смог рассмотреть её лицо.

Довольно красивое лицо. Белая кожа, тщательно уложенные чёрные волосы, но при этом кокетливый локон будто невзначай выбился из прически, придавая ей немного небрежности. И глаза у незнакомки прозрачно-голубые, совсем как лёд.

— Вы не только прямолинейны, но ещё весьма неучтивы, милорд… Ландегар, - женщина мило улыбнулась, снова достала платочек из кармана плаща, постелила его на край гранитного фундамента и присела ровно там, где до неё сидел капитан Абалейн.

И, судя по тому, какой упор она сделала на его фальшивом имени, Дитамар понял, что она точно знает о том, что оно фальшивое.

— Предпочитаю знакомиться с женщинами при несколько иных обстоятельствах, миледи-не-мой-друг, — усмехнулся он в ответ и окинул взглядом её наряд.

Из-под плаща выглядывал край синего шёлкового платья и, судя по переливам ткани, стоило оно весьма недёшево. А её расслабленность и спокойствие давали понять, что эта женщина привыкла повелевать и точно знает, что делает.

И кто же эта уверенная в себе дама?

— Я бы тоже предпочла познакомиться с вами не здесь. Но раз уж вы были столь неосмотрительны и умудрились подцепить наживку этого капитана, как рыба хлебный мякиш, то, как видите, мне выбирать не пришлось. Так что давайте оставим расшаркивания и перейдём сразу к делу, потому что я знаю, кто вы такой… на самом деле. И то, зачем вы здесь… на самом деле, - ответила незнакомка, разглядывая сидящего перед ней Дитамара так, как разглядывают скаковую лошадь, прежде чем сделать ставку. — И я могу помочь.

Какое-то долгое, тягучее мгновенье Дитамар всматривался в неё, строя догадки насчёт того, что она вообще может о нём знать. Или это очередная игра королевы? Её колдунам ничего не стоит набросить на неё отражение и изменить облик. А он слишком слаб сейчас, чтобы его распознать. Потому что эта женщина, что стоит перед ним, она словно её сестра. Холодная, расчётливая, манипулирующая всеми, кто может быть ей полезен. Хотя зачем тогда было менять свой облик? Можно было просто остаться собой. С ним эта игра бессмысленна…

— И чем же вы можете помочь милорду Ландегару? – криво усмехнулся Дитамар, всё же решив поддержать её игру.

— По правде говоря, милорду Ландегару помочь уже ничем нельзя, — незнакомка принялась медленно, палец за пальцем, стаскивать с руки перчатку и добавила жёстко, будто хлыстом ударила: — Потому что он мёртв. Но помочь вам вполне в моих силах.

— И откуда вам известно, что я не милорд Ландегар? – Дитамар прищурился, пытаясь разглядеть на этом холодном лице хоть какие-то ответы на свои вопросы.

— Оттуда, что милорда Ландегара я знала лично, — ответила незнакомка, и на её лице не дрогнул ни один мускул. — И очевидно, что вы не он.

Она знала настоящего Ландегара?! Вот так сюрприз! Сначала он сплоховал с личиной Ройгарда Лардо там, на мосту через Суру, теперь с этим Ландегаром. Каменная Дева, да он что, начинает терять хватку?!

— Хм. Ну и кто же я, по-вашему, если не бедняга Ренье?

Дитамар хотел скрестить на груди руки, но цепи натянулись и не дали, и он от досады даже поднялся, опираясь на стену, чтобы больше не смотреть снизу вверх на эту холёную женщину.

— Могу предположить, что некий князь, одержимый жаждой мести, который инкогнито прибыл сюда с севера. И который не знает, что для мести нужно не просто желание, а ещё ясная голова, твёрдая рука и холодное сердце. И последнее особенно важно, — она усмехнулась так, словно прочла все тайны в его душе.

— И вы пришли, чтобы остудить моё сердце? – Дитамар покрутил запястьем. – Благодарю за вашу попытку помочь, но этого уже не требуется.

— Ну что вы! Совершать необдуманные поступки у вас прекрасно получается и без моей помощи, — она оттолкнулась от камня, встала и прошлась вдоль цепи.

— Так что вам нужно от меня?

— Услуга.

— Вот как?! А что я получу взамен? – спросил Дитамар, всё ещё не веря в то, что это и в самом деле не розыгрыш.

— Если мы договоримся, то я вас освобожу, — женщина указала пальцем на металлическое кольцо в стене.

— Да вы просто добрая, всесильная фея, миледи! Но боюсь, эти цепи вам не по зубам, — он снова покрутил запястьями, закованными в кандалы.

Незнакомка кивнула своему человеку и произнесла коротко, указывая на пленника:

— Хиск! Левую руку.

Мужчина приблизился, достал флягу и осторожно полил из неё чем-то на цепь и на кольцо, вделанное в стену. Женщина сплела пальцы и прикрыла глаза. И Дитамар увидел, как в закатном сумраке башни рождается магическая тавра. Ноздри тут же уловили запах грозы.

Казалось, будто облачко морозного пара сорвалось с губ незнакомки. Воздух чуть засиял, сгустился, разделился на жгуты, и они медленно сплелись друг с другом в сложный узор. Пальцы незнакомки изящным щелчком отправили тавру в путешествие, и она поплыла по воздуху, как пух от одуванчика, а Дитамар заворожённо проследил за её полётом. Она медленно опустилась вниз и едва соприкоснулась с металлом цепи, как он вспыхнул тысячей серебристых искр.

Металлическая цепь горела, словно сухая трава, только пламя это было совершенно холодным и таким ярким, что Дитамар едва успел прикрыть глаза другой рукой. Но через пару мгновений всё потухло, так же быстро, как и вспыхнуло, а от железной цепи не осталось и следа. Лишь обугленный кусок скобы вывалился из стены и со звоном упал на гранит, а следом разомкнулось и кольцо на руке Дитамара.

Он потёр запястье, рассматривая оставшийся на земле едва заметный след белого пепла, и, переведя взгляд на незнакомку, произнёс негромко:

— Ирдионский огонь? Хм. Что же… Моё внимание вы привлекли, — Дитамар усмехнулся, стараясь выглядеть непринуждённо, так, словно не имело значения, освободят его или оставят в башне, — вижу, у вас самые серьёзные намерения, миледи-не-мой-друг. Так что вы хотите, чтобы я сделал?

— Я хочу, чтобы вы сделали то, что и собирались сделать. Только более изящно, — незнакомка щёлкнула пальцами. – Не привлекая излишнего внимания. И наверняка.

— И зачем это вам?

Женщина чуть улыбнулась, склонила голову и, медленно стянув с руки вторую перчатку, произнесла, глядя на Дитамара из-под полуопущенных ресниц:

— Прежде чем вы всё узнаете, я бы хотела получить гарантии вашего молчания.

Она достала откуда-то из складок платья тонкий кинжал с витой ручкой, больше похожий на иглу, и, подойдя к Дитамару, повернула свою руку ладонью вверх.

— Клятва на крови? – удивлённо спросил он, глядя сначала на тонкое остриё кинжала, а затем в голубые глаза незнакомки.

— Я должна быть уверена в вас, джарт Дитамар.

— Хм… Для клятвы и я должен знать ваше имя. Ваше настоящее имя. Миледи…?

— Зовите меня Ребекка.

Часть 1. Осколки прошлого Глава 1. Старые шрамы

Примерно за три недели до событий в прологе

— Тайла?

— Ребекка? Это ты? Да, дорогая, входи!

Мистресса Тайла поднялась с кушетки и шагнула навстречу гостье, закутанной в тёмный плащ, которая проскользнула в узкую боковую дверь. В особую дверь, от которой у ночной гостьи был свой собственный ключ.

Ночь уже сгустилась за окнами, и в борделе мистрессы Тайлы в этот час было оживлённо. Хозяйка заведения в такое время обычно сама присматривала за гостями, решая, кому из девочек и кем заняться, но сегодня она не пошла вниз, лишь выглянула в коридор и крикнула куда-то в сторону лестницы:

– Даэла, принеси что-нибудь из кухни: сыр, виноград, закуски. А кто будет спрашивать меня – я позже приду.

Она быстро заперла дверь изнутри и обернулась к своей гостье, стоящей в полумраке у ширмы:

— Устала? Судя по сапогам – ты издалека. Хочешь, Даэла приготовит ванну? Или поедешь сразу в Ирдион?

Ребекка сняла плащ и, бросив его на кушетку вместе с сумкой, тяжело опустилась в кресло и вытянула ноги.

— О, нет, нет. Благодарю. Мои дела не терпят отлагательств. Отсюда я отправлюсь в Эддар, но совсем скоро вернусь, - она вытащила шпильки из волос, и они рассыпались по плечам тёмной волной. – И не хочу, чтобы кто-то знал о том, что я была в Рокне.

— В Эддар? Ночью? – удивилась Тайла, опуская красные бархатные портьеры на окнах и зажигая светильники.

— Рано утром. Отплыву на корабле. Время поджимает, — развела руками Ребекка.

— И что там, в Эддаре? С чего такой пожар?

— О, там знатный пожар! – усмехнулась Ребекка, запрокидывая голову. — Выборы верховного джарта у Стрижей. Зная семью Драго, могу сказать, что там будет жарко. А я должна посмотреть на претендентов и заручиться поддержкой будущего эфе. Ты же знаешь, магистр совсем плох…

— Всё так же плох, как и месяц назад? – Тайла достала из шкафчика бутылку вина и налила в два высоких бокала из розового стекла.

— Он плох уже, кажется, четверть века! – фыркнула Ребекка, встала и взяла бокал. – Хотя в этот раз дело гораздо серьёзнее…

Она подошла к окну и, отодвинув портьеру, выглянула на улицу. Перед борделем «Алая роза» улица расширялась, мистресса Тайла отвоевала кусок земли у соседней лавки, чтобы гостям было удобно оставлять свои экипажи. Но сейчас всё свободное место у лавки было занято белой каретой, запряжённой шестёркой лошадей.

— Правда? И в чём серьёзность? – Тайла присела на подлокотник кресла, обитого вишнёвым бархатом, и закинула ногу на ногу, обнажив в разрезе юбки колено в ажурном чулке.

— Видишь? – Ребекка сильнее отодвинула портьеру и указала бокалом на рыжую луну, подёрнутую по краю тонкой плёнкой облаков.

— Луна? И?

— Луна. Пока она убывает, но уже сейчас видно, что следующее полнолуние будет Кровавым. И я уверена, что наш магистр его не переживёт. А значит, у меня очень мало времени. Я нашла один весьма любопытный манускрипт об этом… Скоро всё изменится. И ты сможешь бросить наконец это заведение и стать достопочтенной главой гильдии, — Ребекка улыбнулась. – А я перестану колесить по Коринтии, как проклятая.

— В нашей семье ты всегда была самой умной, сестрёнка, — улыбнулась Тайла и отсалютовала ей бокалом.

— Да уж надеюсь, что я не ошиблась. Но у меня мало времени, чтобы всё успеть. А что нового у тебя? Из того, что мне стоит услышать, – Ребекка обернулась. – Не объявлялась ли любимица Магнуса?

—Кэтриона? С тех пор, как она устроила здесь погром и разозлила Гильдию оружейников? Нет. Она не появлялась. А вот следом приходил мужчина, искал лошадь, на которой она ускакала. Но ставлю золотой, что искал он вовсе не лошадь, — мистресса сделала глоток и посмотрела на свою собеседницу.

— Мужчина? Какой мужчина? Пёс? – заинтересованно спросила Ребекка.

— Нет. Не пёс. Хотя повадки, как у пса, — Тайла отпила из бокала и задумалась на мгновенье, — даже нет, как у рыси, наверное. Что-то хищное в нём было. И он явно благородных кровей. Он выспрашивал так, что я испугалась. Но потом он ушёл и больше не появлялся.

Ребекка задумчиво выслушала подробности появления странного гостя и, отпив вина, произнесла негромко:

— Если Кэтриона появится здесь, выясни, куда она отправится дальше. Мне нужно узнать всё, что только сможешь, но деликатно. Ты же знаешь, кто она. Не нужно, чтобы она разгадала твои намерения.

— Я постараюсь.

— А о чём болтают твои клиенты? Всё ещё про бал невест или уже про бал фавориток? И что там творит Байса? Всё лютует? – со смешком спросила Ребекка, продолжая разглядывать улицу. – А кстати, чья это карета? Белая с золотом? Шестёрка лошадей… Боги! Что за нравы стали в Рокне, приезжать с такой помпой в бордель!

— Ах это! Как раз хотела тебе рассказать. Наш новый клиент, милорд Ренье Ландегар. Ты не слышала историю его чудесного спасения? – усмехнулась Тайла. – Вся Рокна только об этом и болтает.

Раздался хруст стекла, и вино потекло по пальцам Ребекки, но она этого как будто даже не заметила и, обернувшись, спросила внезапно охрипшим голосом:

— Ландегар? Ренье Ландегар жив?!

— Ты его знаешь? – удивилась Тайла.

— Знаю? О, разумеется, я его знаю! Но… милость богов! Этого же просто не может быть!

— Ну… Он не только жив, но и весьма богат. Был в плену и разбогател где-то за морем и вот теперь сорит деньгами налево и направо. Да вот сама посмотри, — Тайла шагнула к другому окну и чуть отодвинула портьеру.

С высоты второго этажа, где находился её будуар, одно из окон смотрело прямо в большой нижний зал, в котором располагались диваны, столы и клавесин. Звучала музыка, и за одним из столов вовсю шла карточная игра.

— Вон тот мужчина в белом, — Тайла указала пальцем на гостя, сидящего к ним лицом, — первое, что он делает, приходя сюда, это покупает всем девочкам вина и раздаёт подарки. Вчера подарил Даэле нитку жемчуга. Ясное дело, что все они без ума от такого клиента.

Ребекка отшвырнула осколки бокала и, схватившись за край портьеры, стала жадно вглядываться в людей, находившихся внизу. Она смотрела, не отрываясь, некоторое время, а потом отпустила портьеру и обернулась к мистрессе.

— Что ты о нём знаешь?

— Живёт в Верхнем городе в особняке Ландегаров. Сорит деньгами. Любит женщин. Как и любой, кто внезапно разбогател чудесным образом, — пожала плечами Тайла. – Ты так удивлена, как будто это не он.

— Это… он. И это не он, — как-то растерянно произнесла Ребекка и снова посмотрела в окно, старательно прикрываясь портьерой. – Невероятно… Расскажи мне всё, что о нём знаешь.

Выслушав рассказ мистрессы, Ребекка сама подошла к буфету и, взяв ещё один бокал, налила себе вина.

— Этого недостаточно, — произнесла она, когда Тайла закончила свой рассказ, — я хочу знать о нём всё! Буквально всё. Что он ест, что пьёт, куда ходит, кто у него бывает, и даже на каких простынях он спит!

— Ты хочешь, чтобы я сама им занялась?

— Нет. Не нужно излишнего внимания. Он не женат, говоришь? Лучше сделаем вот что…

Ребекка достала из сумки золотистую коробочку и протянула мистрессе.

— Флёр? – спросила Тайла, открывая крышку.

— Флёр. И не жалей, — ответила Ребекка. – Я хочу проследить каждый его шаг. Я оставлю двух людей, которые будут за ним наблюдать, а ты ничем себя не выдавай. Для тебя он самый обычный гость. Самый обычный очень богатый гость. Просто постарайся выжать из него как можно больше денег. Именно так бы поступила любая хозяйка борделя в подобных обстоятельствах. Вот так и поступи. Он не должен ничего заподозрить. Но всё, что он выболтает твоим девицам – всё это я должна знать до последнего слова.

— Ты думаешь, его богатство имеет странное происхождение? – спросила Тайла, чуть отведя пальцем портьеру и посмотрев в зал на гостей.

— Я думаю, что не только богатство, но и он сам имеет странное происхождение, — усмехнулась Ребекка. – Уж поверь, это кто угодно, дорогая, но только не Ренье Ландегар! А вот кто это такой на самом деле, и зачем ему понадобилось так правдоподобно изображать беднягу Ренье, мне необходимо выяснить. Но никто не должен узнать, что я им интересовалась.

— Магнусу о нём не рассказывать?

— Магнусу расскажи обязательно. Но в числе всех остальных новостей, как обычную городскую сплетню. Только имя его чуть измени. Не Ландегар, а Грандегар. Потому что, если ты умолчишь, Магнус точно что-нибудь заметит. Он и без того подозрителен. А вот если появится его любимая шейда, то при ней о нём не упоминай. И главное, флёр нужно нанести не только на его одежду, — Ребекка многозначительно улыбнулась. – Он должен везде оставлять чёткие следы, и до тех пор, пока я не вернусь из Эддара.

— Разумеется, дорогая, — улыбнулась Тайла в ответ и спрятала коробочку в ящичек стола. — Об одежде речь и не шла, мы же всё-таки в борделе. Но тебе стоит знать, что им уже интересовались.

— И кто же?

— Много кто, всё-таки его состояние и то, что он холост, сама понимаешь, — усмехнулась Тайла, — но особенно настойчивой была леди Борас и леди Мординг. И они обе заплатили моим девочкам, чтобы узнать о нём побольше.

— Стервятницы уже тут как тут! Леди Мординг – это та жёлчная курица, что средством от язвы желудка свела в могилу очередного мужа? А леди Борас, хм, это скучающая распутная вдова? – Ребекка снова вернулась к окну и взглянула на гостей заведения. – А знаешь, это даже хорошо. Вот это ты и должна сделать, дорогая. Подтолкни этого лже-Ландегара к леди Борас. Поговори с ним, расспроси, какие у него дальнейшие планы. Расскажи о скучающих дамах, которые не против будут составить ему протекцию. И не только. И особо выдели леди Борас. А дальше, думаю, эта пиявка и сама в него вопьётся. А леди Мординг нужно шепнуть, что у милорда Ландегара обнаружилась какая-нибудь нехорошая заморская болезнь. Пусть она от него отстанет.

— А зачем тебе именно леди Борас? Эта заносчивая интриганка?

— У каждого есть свой ключик, дорогая. И я знаю, где лежит ключик от сердца леди Миранды Борас, — ответила Ребекка. – Будет хорошо, если она возьмёт над ним покровительство. Её постель – лучшее место для этого Ландегара.

— Это будет нетрудно. Как я слышала, милорд не против остаться в Рокне насовсем, хотя его семья, кажется, живёт где-то в Гидэльине.

Ребекка ещё некоторое время задумчиво наблюдала за гостями заведения, прислонившись виском к косяку окна, и лишь когда в дверь постучала Даэла, отпрянула и поспешно укрылась за ширмой. Не стоит кому-то знать о её ночном визите. А когда служанка расставила закуски и ушла, она достала из сумки несколько свитков и расположилась за столиком, отодвинув в сторону склянки с духами и баночки пудры.

Тайла присела рядом на подлокотник кресла и спросила, глядя в зеркало поверх тёмных волос Ребекки:

— Этот Ландегар, сестрёнка, а кто он такой на самом деле? Я имела в виду, кто он для тебя?

Ребекка посмотрела на отражение Тайлы в зеркале, и их взгляды пересеклись.

— Никто, — Ребекка неопределённо взмахнула пальцами, в которых было зажато изящное перо, и покачала головой.

— Никто? Ты смотрела на него так, как будто этот никто был кем-то очень значимым… когда-то.

— Когда-то… Может быть… Но всё это теперь в очень далёком прошлом. Все совершают ошибки, — задумчиво произнесла Ребекка, — и они оставляют шрамы в нашей душе. И милорд Ландегар просто такой вот шрам… Иногда, когда идёт дождь, эти шрамы начинают болеть. Но утром снова встанет солнце, и боль уйдёт. Представь, что сегодня дождь. Но завтра будет солнце, Тайла. И всё пройдёт. Тебе ли этого не знать?

И она снова склонилась над свитком.

Глава 2. Прошлое возвращается

В лекарне старой Адды было тепло и влажно, впрочем, как и всегда. В пещерах в самом сердце ирдионской скалы горячие источники давали всё необходимое для врачевания: покой, целебную воду и грязь, тишину и жар, который шёл от нагретых камней. Магнус остановился на верхней ступеньке, разглядывая, как Адда – Старший Лекарь Ордена, неспешно готовит отвар, помешивая его ложкой с длинной ручкой и бормоча себе что-то под нос.

— Как он? – спросил Магнус негромко.

Справляться о здоровье магистра последнее время Магнус приходил дважды в день. Можно, конечно, было послать кого-то из послушников или рыцарей, но Адда обычно бывала немногословна, а старший аладир, в отличие от послушников, прекрасно умел читать в лицах и без всяких слов.

Она обернулась и, опустив ложку, произнесла с коротким вздохом:

— На всё милость Богов.

— И как далеко простирается их милость? – спросил Магнус, скрестив на груди руки и прислонившись плечом к каменной стене.

— Их милость себя почти исчерпала, — в тихом голосе целительницы послышалась печаль.

— День — два?

— Не знаю. На то воля Богов… Но вряд ли он увидит следующее полнолуние, — ответила она и снова взялась за ложку.

— Я хочу поговорить с ним сегодня, — произнёс Магнус, помолчав немного. – После заката, как вернусь из Рокны. Сделай так, чтобы он смог со мной говорить.

— Хорошо. Я постараюсь, — тихо ответила Адда.

Время пришло…

Пора задать магистру самый главный вопрос.

Магнус развернулся и направился обратно, на ходу застёгивая пряжку длинного серого плаща. До ночи ему ещё нужно попасть в Рокну, там его ждёт дело, которое не терпит отлагательств. И в этой поездке сегодня ему нужно остаться неузнанным и не привлекать излишнего внимания. Поэтому Магнус переоделся обычным путником – никаких белых плащей и отличительных знаков Ордена, взял с собой лишь двух самых верных рыцарей и поспешил за ворота, подстёгивая коня.

Он ощущал, как в последние дни что-то происходило вокруг, как будто песок в часах времени потёк быстрее, и его песчинки стали скользить, ускоряясь с каждым днём. Что-то назревало... Магнус чувствовал это в воздухе разливающейся тревогой, знаками, на которые раньше не обратил бы внимания. Всё вокруг внезапно обросло вторым смыслом: птицы, летящие в небе, облака, сплетающиеся в узор, волны, что накатывают на берег… Даже в гальке, которую он сегодня зачерпнул в ладонь, ему виделись знаки судьбы: три чёрных камня и два белых.

Поэтому гонца из Рокны от князя Зефери Текла с просьбой о встрече Магнус тоже воспринял как знак. Дурной знак. Обычно князь сам приезжал в Орден, если ему что-то было нужно. А раз сегодня он просил срочной встречи вне ирдионских стен, значит, повод был более чем серьёзный.

Когда Магнус добрался в Рокну, на главном Храме колокол как раз отбивал первую четверть вечера. Улицы Верхнего города постепенно пустели, и солнце уже коснулось вершин старых кедров. Он спешился на одной из тенистых аллей и постучал бронзовым кольцом о такую же бронзовую морду рыси, скалившейся на него с герба князя Текла на воротах его особняка.

Ворота отворила охрана – пятеро Песчаных псов. Их нетрудно было узнать по чёрным тюрбанам с жёлтой окантовкой – точь-вточь раскраска ашуманской змеи. Магнус окинул взглядом их напряжённые лица и руки на рукоятях шемширов. Князь, конечно, заботился о своём покое и безопасности, но пять вооружённых псов на воротах дали понять, что в этом доме сегодня ждут каких-то незваных гостей.

Особняк князя Зефери Текла встретил Магнуса журчанием фонтана и полумраком внутреннего двора, по южному обычаю обсаженного раскидистыми деревьями. В этот час под их густой кроной было уже сумрачно, и слуги зажгли по углам айяаррские светильники. Охрана молча проводила гостя через просторный холл, мимо бронзовых рысей и вазонов из голубой таласской глины, расписанных золотом, мимо картин и мраморных статуй, по длинной галерее туда, где его уже ждал князь.

На большой террасе хозяин дома сидел в кресле, с задумчивым видом глядя, как в жаровне неторопливо пляшет огонь. Пахло ароматным маслом и южными травами, какие обычно добавляют к огню, и на столе стояла наполовину пустая бутылка вина. И всё это Магнусу показалось ещё одним тревожным предзнаменованием.

Он знал, как князь охраняет своё золото и свой покой, но сегодня охраны в его дворе было как-то уж слишком много. И не сказать, чтобы князь был страстным любителем вина…

Зефери Текла встал навстречу своему гостю и сдержанно кивнул, указывая на место перед собой.

— Раз ты вызвал меня в этот дом, значит, повод у тебя серьёзный, — произнёс Магнус, расстёгивая плащ и располагаясь напротив князя. – А я надеялся, что эта осень уже исчерпала свой запас неприятностей. Так что произошло?

Князь плеснул вина себе и своему гостю и, взяв бокал, подошёл к огню.

— Скажи, Орден нашёл того убийцу? – спросил он, глядя на Магнуса поверх языков пламени. – Того, который убивал рыцарей и рисовал на стене букву «А»?

— Почему тебя вдруг стали интересовать дела Ордена? – Магнус взял в руки бокал, но пить не стал, разглядывая языки пламени сквозь тонкое стекло.

Слишком неожиданным показался ему этот вопрос.

Зефери Текла щедро жертвовал Ордену из своих доходов. И Орден не забывал о том, чьи интересы в первую очередь нужно учитывать на юго-западе Коринтии, в Талассе. Но до сегодняшнего дня все эти интересы были исключительно экономическими. Поэтому вопрос об убийце, мрачная складка на лбу князя, бутылка вина и полный двор охраны сразу же насторожили Магнуса.

— Потому что это могут быть и мои дела тоже, — глухо ответил князь и посмотрел на своего гостя. – Ты веришь в проклятья?

— В проклятья? Что за вопрос – я же аладир! Конечно, верю, – усмехнулся Магнус. – Так что случилось?

— Она меня прокляла, — Зефери Текла залпом допил вино из бокала и, перевернув его, вытряхнул капли на огонь.

— И кто именно тебя проклял?

— Та девчонка. Или, может быть, это он меня проклял. Неважно кто… Но он пришёл за мной, Магнус! Не знаю, как так вышло, но это он! И он жив, – воскликнул князь сумбурно.

— Ты пьян? – Магнус поставил бокал на стол и поднялся.

Посмотрел на князя поверх пламени в жаровне и только сейчас заметил, что тот будто постарел на двадцать лет. То ли седых волос прибавилось, то ли морщин, а ведь виделись они всего месяц назад.

— Нет, я не пьян. А вино, — он махнул бокалом, — это чтобы не снились проклятые сны. Я вижу чудовищ, Магнус! Я вижу этих проклятых Азалидов каждую ночь!

Глаза князя были налиты кровью, но голос при этом звучал глухо и устало.

— Азалидов? С чего бы тебе видеть их, они же мертвы, – удивился Магнус. – И с чего вдруг ты о них вспомнил?

— А с того, что убийца, которого вы ищите, он был здесь. В этом доме! И это не призрак там какой-то! Это сын Бертрана Азалида – Рикард. Из плоти и крови! Я узнал его, Магнус. Я. Его. Узнал! – воскликнул князь. — Я говорил с ним вот так, как с тобой! И я знаю, что это он убил всех ваших рыцарей, и теперь он придёт за мной, потому что он всё знает…

— Погоди! – Магнус вскинул руку вверх, останавливая жестом сбивчивую речь князя. – Рикард Азалид, сын Бертрана Азалаида, был у тебя? Когда? И с чего ты взял, что он убийца? Он сам тебе это сказал? Он же сгорел в поместье! Откуда бы ему вдруг взяться здесь ни с того ни с сего!

— Не знаю. Не знаю, как! Но он жив! Это был он. Это был точно он! Он даже письменный прибор узнал, тот, который мне подарил Бертран. Он так на него смотрел! А потом, ночью, наверное, забрался в дом и выкрал нож из этого прибора, очевидно, чтобы всадить мне его в сердце! – горячо воскликнул князь. – Буква «А» — Азалиды. И все твои рыцари, все, кто погибли от рук этого убийцы, все они в тот день были в Талассе! Вот почему они все убиты! Все они были с Крэдом, когда он поджёг дом Азалидов! И все они теперь мертвы. Понимаешь?

— А ты не мог ошибиться?

— Ошибиться?! Я видел его, как тебя! Я говорил с ним, как с тобой!

— Хорошо, успокойся. Допустим… Если ты прав… Предположим, что ты прав, а всё это не от вина или ещё каких-нибудь дурманящих трав, — Магнус махнул рукой, отгоняя дым из жаровни. — Предположим, что ты и правда его видел… Почему вдруг теперь? Спустя столько лет? И как он узнал, что ты имеешь к этому отношение? — Магнус говорил спокойно, не сводя глаз с князя Текла. — Крэд бы тебя никогда не выдал. Даже если бы его пытали, а его не пытали…

— Я был там. А если она жива… если он жив – они могли меня видеть. Или она всё ему рассказала, — князь снова потянулся к бутылке, но Магнус перехватил его руку.

— Э-э-э, нет. Пока ты мне всё не объяснишь, это я, пожалуй, уберу. Кто «она»? Ты о ком вообще говоришь?

— Она всё знала, она ведь ваша шейда. Магнус! Как ты мог не видеть, кто она такая на самом деле?! Откуда у неё конь? Конечно, они сговорились! А всё моя жена… Фиона! Всё ей было мало! Она хотела больше и больше! Она хотела этого золота, а теперь он меня убьёт! – Зефери Текла выдернул руку из сильных пальцев Магнуса, схватил щипцы и принялся лихорадочно ворошить угли в жаровне.

— Погоди... Погоди… Да успокойся ты! Кто «она», какой конь, какая шейда? По-моему, ты просто пьян.

— Твоя шейда! Магнус! Твоя шейда! Которая приезжала ко мне. Это ведь она, та ведьма, что прятал в своём доме Бертран. Та девчонка! Я бы её и не узнал, она изменилась, выросла, да и не вспомнил бы, ведь столько лет прошло! Но этот конь… Я сам подарил его Бертрану! Сам отдал этого клятого коня! И вот она приезжает ко мне на нём! А следом является этот щенок Рикард, чтобы её найти! Она меня прокляла! Это она… Сомнений никаких!

— Что? – Магнус подошёл ближе к огню. – Кэтриона?! Зефери, да объясни, о чём ты вообще говоришь?! Расскажи всё по-порядку!

— Хорошо! Хорошо…

Князь отшвырнул щипцы и принялся говорить. Злился и всё время вспоминал прошлое, перемежая рассказ какими-то ненужными подробностями своей ненависти к соседу и жене, но одно Магнус уловил чётко – Зефери напуган, и он не врёт. Если, конечно, он не сошёл с ума. Потому что из его рассказа следовало…

Нет, это не могло быть правдой! Потому что Кэтриона не могла оказаться той самой девчонкой, которую дважды упустил Крэд и которую Магнус совершенно случайно выкупил на площади.

Или… могла?

Магнус ощутил, как начинает болеть шрам на лице – давняя отметина, которая давала о себе знать только в пору самых тяжёлых потрясений. И он уже понял, что хоть до конца и не верит рассказу князя, хоть его ум и сопротивляется этому дикому повороту судьбы, но сердце подсказывает, что это правда. Где-то внутри росла уверенность, что тогда, на площади, когда он придержал лошадь перед помостом, на котором стояла юная оборванка, он оказался там не просто так. И не просто так остановился. Его остановил её взгляд. Тогда ему почудилась в нём какая-то родственность, а то была не родственность, то была Искра, скрытый Источник, мимо которого он просто не смог проехать. А он был так глуп, что не разгадал высшего замысла и не увидел! Думал, просто судьба этой девчонки так похожа на его собственную! Дурак!

А вот старая Эрионн увидела. Ощутила его, но тоже не поняла, что это. И не смогла разглядеть, так глубоко он оказался скрыт. Она смогла пробудить только часть её силы — способность уходить в Дэйю. Уходить дальше всех и возвращаться обратно. Уходить от всех тварей невредимой. Магнус никогда не задумывался, откуда в ней эта способность. Орден забрал её память, и поэтому она ничего не могла вспомнить. Но теперь…

Кажется, Магнус давно не ощущал боли так сильно…

Сердечной боли от понимания того, как ему придётся поступить с Кэтрионой, если всё сказанное князем окажется правдой. Она ведь шейда. Она может видеть тайны прошлого. Она может всё узнать. Или уже знает.

А сейчас, когда он в одном шаге от места магистра…

«Без любви, без жалости, без страха».

Ребекка была права, он слишком сильно привязался к этой девчонке.

— И почему ты до сих пор молчал? – негромко спросил Магнус, чувствуя, как внутри копится глухая ярость и ищет выхода.

Он был зол. Сейчас, когда жизнь магистра висела на волоске, всё это было так некстати! Если бы Зефери не был таким болваном и прислал гонца в тот же день, как увидел Кэтриону, всё было бы иначе!

— Я послал отряд псов за этим щенком. Я был уверен – они его убьют и всё. И я сомневался в этой девчонке. Я мог ошибиться и не хотел тебя тревожить, пока мне не принесли вот это, — князь швырнул на стол свёрток.

И если у Магнуса и были какие-то сомнения, то при взгляде на содержимое свёртка они окончательно развеялись. Внутри лежал нож для бумаг с гербами Текла и Азалидов и медальон младшего аладира. Медальон Крэда, сомнений быть не могло.

— А вот это было наколото на нож, — князь положил рядом бумагу и снова взялся за бутылку.

Арры на плече зашевелились, предупреждая. Магнус прищурился и, обратившись к внутреннему зрению, увидел золотой свет — лёгкое сияние исходило от свитка. Он достал свой кинжал и осторожно развернул им бумагу, чтобы не прикасаться.

«Ты заплатишь, Зефери, за тех, кого оклеветал. Каждый день тебя будет жечь внутренний огонь, вытапливая из твоих жил по капле всё то золото, которого ты так жаждал. То золото, которое ты обменял на жизнь моих родителей. И однажды ты захочешь отдать его, отдать всё, лишь бы исправить то, что натворил. Но исправить уже ничего нельзя».

Письмо было подписано буквой «А».

Магнус медленно убрал кинжал в ножны и отошёл к краю террасы.

Зефери Текла брал письмо в руки. Неудивительно, что теперь он видит чудовищ. Золотая кассия – ашуманский магический яд, которым посыпали свиток, уже проник в его кровь. Золотая кассия — яд не обычный. Изощрённый. И весьма редкий. Это яд справедливой мести. Он будит совесть, выпуская всех внутренних демонов, которые есть у человека. Это очень коварный яд, ведь чем чернее твоя душа, чем больше в ней грязных секретов, тем больше чудовищ ты будешь видеть. Сколько дней и ночей эти демоны будут глодать душу князя, прежде чем он сойдёт с ума или бросится с утёса в море?

Магнус глянул на князя, который снова наполнял бокал с вином. Пожалуй, пока не стоит ему говорить об этом яде. Если оставить всё, как есть, может, так будет и лучше? Если князь сведёт счёты с жизнью, то вместе с ним умрут и все его секреты.

Правда, золотой поток от его рудников тоже иссякнет. И над этим стоит подумать.

— Значит, этот Рикард уверен, что его родителей убили из-за золота… Хм, скажи, Зефери, он ошибается? – Магнус вперил взгляд в князя и, видя, как тот молчит, добавил утвердительно: — Значит, всё было не так, как ты мне рассказывал? Ты не нашёл золото случайно, спустя год после гибели дома Азалидов. Да? Ты ведь мне солгал тогда? Впрочем, разве может меня чем-нибудь удивить человеческая порода!

— Это всё равно не меняло сути! Золото было моим по праву! А эта девчонка была колдуньей! – воскликнул Зефери.

— Но ты меня обманул… Погоди, — Магнус впился взглядом в лицо князя Текла, — ты сказал: «Все они были с Крэдом, когда он поджёг дом Азалидов»… Так это он его поджёг?

Магнус смотрел и видел то, во что ему совсем не хотелось верить. Крэд тогда сказал, что это девчонка подожгла дом, прямо со всеми обитателями. Сказал, что она взбесилась, и с её пальцев летели огненные искры, из-за чего поместье вспыхнуло, как стог сена, и сгорело всё, даже конюшни. А он едва успел вытащить самого Бертрана Азалида из огня. И что точно так же эта девчонка потом подожгла дом в Рокне, где её держали, и сбежала.

— Так выходит, это была вовсе не девчонка? Значит, это Крэд поджёг поместье, да? По твоему наущению? Я прав? Не лги мне, Текла! Ты ведь тоже там был? И ты велел сжечь их всех, чтобы не осталось прямых наследников их земель или тех, кто точно знал границы поместья? Так? Чтобы не осталось тех, кто знал о золоте… Сколько ты заплатил Крэду за всё это?

Магнус подошёл к князю и, глядя ему в глаза, произнёс тихо и жёстко:

— В твоих интересах, Зефери, сейчас рассказать мне всю правду, не утаивая ничего, чтобы я смог тебя защитить. Так ты там был?

— Да, — хрипло ответил князь.

— Рассказывай всё.

Когда Зефери Текла закончил свой рассказ, Магнус некоторое время молчал и смотрел на огонь. Значит, всё из-за золота. Значит, Зефери заплатил Крэду за то, чтобы тот подбросил в дом Азалидов всё необходимое для обвинений в колдовстве. А ещё заплатил за тот поджог. По сути, за убийство всех Азалидов. И Крэд всё искусно выполнил, и обвинил во всём девчонку. Умно…

Крэд получал бы девчонку, деньги и место аладира, которое обещал ему Магнус. Зефери — своё золото. Все оставались в выигрыше. И Крэд, и Зефери все эти годы тщательно хранили общую тайну. Интересно, князь все эти годы приплачивал Крэду за молчание? Наверняка. Вот куда делись все амбиции Крэда, а ведь поначалу он очень хотел быть Старшим аладиром, а потом как-то внезапно охладел этому. А причина оказалась проста – он стал богат.

Магнус смотрел на огонь, пытаясь в нём погасить свою ярость. Потому что сейчас ему хотелось одного: пнуть ногой жаровню, чтобы угли раскатились по террасе, и плеснуть сверху ирдионского пламени. Пусть бы князь Текла и его дом сгорели дотла!

Но Магнус лишь глубже втянул ноздрями дым, в котором ощущалась лёгкая нота шалфея, и произнёс совершенно спокойно, как будто ничего не случилось:

— Ладно, успокойся. Пока ничего страшного не произошло. Я пришлю одного из своих, — он указал рукой на внутренний двор, — поставим защиту. Никто сюда не проникнет. Ты скажись больным, не выходи и ни с кем не говори, пока я всё не выясню. И главное – держи язык за зубами! Эта история с золотом и поджогом должна остаться похороненной на таласском пепелище. Мы найдём этого Рикарда и всё уладим. А главное — сын князя Азалида сгорел вместе с поместьем, которое подожгла колдунья. Все погибли в огне. Так всё и должно оставаться для всех, ты меня понял? Никаких сомнений, никаких предположений и никаких разговоров о том, что ты кого-то там видел, тебе ясно?

— Да.

Магнус наколол письмо на кинжал и бросил его в огонь, подержав лезвие в пламени, которое тут же окрасилось в алый и взметнулось вверх, стремительно сожрав свиток.

Золотая кассия — редкий ашуманский яд. Где его мог взять этот Рикард? И где он пропадал все эти годы? Почему только сейчас решил отомстить?

Вопросы… Вопросы…

Когда Магнус вышел на улицу, уже стемнело. Не думал, что пробудет в Рокне так долго, а ведь сегодняшний вечер он хотел посвятить тому, чтобы сделать главный ход в игре за место магистра. Но клятый Зефери Текла смешал все фигуры на его доске!

Магнус вскочил в седло и погнал коня в сторону Южных ворот, а его спутники молча последовали за ним.

Но… Кэтриона, та самая девчонка… Не может этого быть!

Он всё ещё не мог поверить в то, что услышал. Князь Текла не знает всей правды в этой истории. Очень запутанной истории об ашуманской колдунье и её дочери. Но теперь многое становилось понятным. Хотя бы то, откуда у Кэтрионы её поразительная живучесть и этот дар, который в ней открыла старая Эрионн.

И тут же в сердце Магнуса чёрной ашуманской гадюкой закралось новое подозрение.

А что, если Кэтриона попала к нему не случайно? Что, если всё это время она была шпионкой, прямо у него под боком? Шпионкой Ашумана…

Тогда понятно, почему убили Крэда. Потому что он слишком близко подобрался к тайнам королевы. И тогда понятно, откуда золотая кассия. Прямиком из Ашумана. Но почему только сейчас? Почему именно сейчас они решили свести счёты с князем Текла?

Но, в то же время, именно Кэтриона рассказала о Звере и печати. Или? Или она сделала это специально?

Магнус ехал и прокручивал в голове тысячи вариантов, и, кажется, впервые за многие годы ледяное спокойствие его души раскололось об остриё неконтролируемой злости. И он не мог понять, почему ему никак не удаётся совладать со своими чувствами. Ведь рыцарю Ирдиона чувства не нужны. Нет у него чувств!

Но он и сам понимал, что это неправда.

Кэтриона была не просто одной из сотни послушниц. Не просто шейдой. Она стала в его жизни чем-то большим, чем просто воспитанница, и теперь это сделало его уязвимым. И этого он от себя не ожидал. Не ожидал, что в его броне окажется такая брешь прямо перед решающей битвой.

От Кэтрионы не было новостей с того самого письма, в котором она сообщила, что Эмунт поможет ей отправиться в Лааре. Но раз кто-то отправил послание князю Текла, в которое вложил медальон Крэда, значит…

Они заодно? Кэтриона и этот Рикард? Это и неудивительно – они жили под одной крышей. Или…

Или, может, это вообще ничего не значит. Догадки кружились в голове, как падающие листья, и ему казалось, что он вот-вот ухватится за ту нить, которая распутает весь клубок. Но нить ускользала, и Магнус злился.

Клятый Крэд! Как жаль, что он мёртв! Как жаль, что мертвы все, кто мог пролить свет на те события! Но он бы сам его придушил за этот обман!

У ворот Ирдиона Магнус осадил коня. Не стоит привлекать внимания необъяснимой спешкой и лишней суетливостью. Сейчас такое время, что даже мыши в повале следят друг за другом. Поэтому во двор он въехал неторопливо, как будто с вечерней прогулки, бросил поводья одному из послушников, перекинулся парой слов о погоде с главным конюшим и спокойно поднялся в свои покои. И лишь затворив за собой дверь, спешно прошёл к пылающему камину, стянул перчатки и сразу же бросил их в огонь. Частички кассии могли остаться на перчатках, когда он касался бокала с вином. Не хотелось бы потом лечиться от этой ашуманской дряни. Он, конечно, не Зефери Текла и не боится внутренних демонов, да и аладиру совесть по рангу не положена, но всё-таки…

Все-таки лучше так.

Ему нужно сначала успокоиться, а потом, вооружившись холодным рассудком, взвесить все риски. И ещё сходить к Эрионн в её башню. Ему нужно предсказание. А до этих пор никто ничего не должен знать.

— Дурной день?

Голос Ребекки раздался позади и заставил его вздрогнуть. Он и не заметил её, сидящую в полумраке в кресле у окна.

— Что ты здесь делаешь, Ребекка? – Магнус резко обернулся.

— Жду тебя. Это же очевидно.

— Мой вопрос не нужно понимать буквально, — буркнул Магнус, начиная раздражаться от манеры Ребекки плести словесные кружева.

— Хочу пригласить тебя на небольшую прогулку по берегу. Вечер чудесный…

— И эта прогулка не может подождать до утра? – спросил Магнус, стягивая плащ.

— Ночь – лучшее время для того, чтобы вспоминать прошлое. А вот утро обычно не располагает к откровенности, — Ребекка рывком поднялась из кресла и шагнула к нему.

И только сейчас, в пятне света от камина, Магнус увидел, что на ней штаны и рубашка, высокие сапоги, а рядом в кресле валяется чёрная шляпа, плащ и перчатки с крагами.

Ребекка что, скакала верхом? И явилась прямиком к нему?

Видимо, этот вечер ещё не исчерпал запас всех своих неприятностей.

Глава 3. Старый новый союз

Ночь уже поглотила берег. И на фоне рваной раны заката ирдионская скала возвышалась зловещей тёмной громадой, у подножья которой мерно вздыхало море, будто сожалея о чём-то. Волна накатывалась за волной, неторопливо перебирая мелкую гальку – с наступлением ночи поднимался прилив, неумолимо подбираясь к самому основанию моста, соединяющего Ирдион с землёй. Но пока ещё вода не успела отвоевать узкую береговую полосу вдоль высоких каменных арок, и Ребекка с Магнусом направились именно туда.

Несколько вытертых скользких ступеней лестницы без перил, вырубленных прямо в скале. Но того, кто выжил в Ордене, не пугают эти ступени. Хотя это место среди послушников и пользуется дурной славой. Там, где скала выступает в море, разделяясь на несколько уступов и образуя бухту, волны в иные дни бьются так яростно, что, кажется, ещё немного, и они разрушат Верхний храм своими чудовищными ударами. Ветер доносит брызги почти до самого прекрасного сада, что на вершине. Море, словно обезумевший зверь, увидевший добычу, бросается на скалу раз за разом, желая во что бы то ни стало её получить. И иногда оно её получает. Лестница в триста пятьдесят восемь ступеней проходит как раз над этим местом.

Этим скалам внизу послушники дали короткое и ёмкое имя — Пасть. Может, потому, что с высоты лестницы острые камни и правда напоминают зубы чудовища, и яростные волны, что лижут их пенным языком, придают этой бухте сходство со звериной пастью. А может, потому, что никому ещё не удавалось остаться живым после падения в бухту.

А по этим узким ступеням, вырубленным в скале, что вели вниз, послушники поднимали из Пасти тела тех, кому не повезло. Если море вообще отдавало эти тела. Но по собственной воле никто из послушников не приходил сюда, чтобы совершать прогулки вдоль берега.

Никто, кроме Магнуса и Ребекки.

Потому что у этих скал, в отличие от ирдионских стен, не было глаз и ушей. А темнота и тихий шелест волн как никогда располагали к откровенности.

— Я должен спросить первым, или ты сама расскажешь, зачем мы здесь прогуливаемся, словно двое влюблённых? – негромко произнёс Магнус, ступая на мелкую гальку побережья и протягивая руку своей спутнице.

— В нашей жизни так редко случаются такие моменты, — ответила Ребекка, шагнув вниз с последней ступеньки лестницы и отпуская его ладонь.

— Знаешь, больше всего меня настораживает вот эта внезапная романтичность. Будь на твоём месте любая другая женщина, я всё мог бы предположить, но… Это же ты, — он развёл руками, — тут не может быть никаких романтических предположений. Так что тебе нужно?

— Как грубо! А ведь когда-то мы были друзьями, Магнус, — с усмешкой произнесла Ребекка, наклонившись и зачерпнув в ладонь горсть камней. – Ты помнишь эти времена?

— Друзьями? – Магнус криво усмехнулся. – Так ты это называешь? Ты использовала меня, чтобы добиться положения в Ордене…

— А разве ты этого избежал? – Ребекка выбрала один из камней и бросила его в море. – Разве ты не воспользовался мной? И разве мы не добились с помощью друг друга того, чего хотели?

— Это было уже после того, как ты меня предала.

— Это не было предательством…

— Называй, как хочешь… Но мы не были друзьями, Ребекка. Мы были союзниками, — тихо произнёс Магнус, медленно шагая вдоль кромки воды. – А это не одно и то же. Так с чего ты решила напомнить мне об этом сейчас?

— Я помню того мальчишку, который поймал меня за руку и удержал на краю этой лестницы, — Ребекка махнула рукой в сторону скалы, — он был моим другом… когда-то.

— Твоя сентиментальность пугает меня даже больше твоей романтичности.

— Хорошо… Пусть так. Но, согласись, это ведь был удачный союз…

— … для тебя. Но, как ты помнишь, у него были крайне неудачные последствия, — задумчиво произнёс Магнус, заложив руки за спину и вглядываясь в темноту перед собой.

— Неудачные?! – фыркнула Ребекка. — Ты стал Старшим аладиром и правой рукой магистра. Ты возглавил крыло Сов! Результат, как мне кажется, был более чем удачным.

— Ты забываешь, что это именно я бросил факел в тот костёр, Ребекка.

— У всего есть своя цена. У белого плаща Старшего аладира тоже. Не поверю, что в тебе вдруг проснулась совесть спустя столько лет!

— Так значит, теперь ты хочешь предложить мне объединиться в новый союз? Я правильно понимаю эти мягкие ноты в твоём голосе?

— А почему бы и нет? Разве ты сам не думал об этом?

— Ради места магистра? – Магнус усмехнулся. — Но место магистра одно, а ты слабее меня, так зачем мне такой союз сегодня? Не во имя же старой… дружбы?

Магнус остановился и повернулся к своей спутнице, пытаясь разглядеть её лицо в свете факелов, горящих поодаль на мосту. Весь этот разговор, вся эта мягкость в её голосе, эта темнота, объединяющая их… Всё это было дурным предзнаменованием. Ребекка никогда не пришла бы договариваться, не будь у неё пяти козырей в рукаве. Потому что предложить союз, прикинуться слабой и беззащитной, чтобы потом протянутую руку помощи вывернуть до самого сустава – это было так похоже на Ребекку, которую он знал. А он знал её, пожалуй, лучше всех в Ордене. Не у каждого мужчины внутри есть такой стальной стержень, как у этой хрупкой женщины с глазами цвета незабудок. На его памяти она сделала неверный шаг лишь однажды, на этой лестнице в триста пятьдесят восемь ступеней. Тогда он её спас. Но с тех пор она больше не делала неверных шагов.

— А мне и не нужно место магистра, — ответила Ребекка как-то слишком искренне.

— И в чём же тогда твоя выгода от предполагаемого союза?

— Ты можешь мне не поверить, подумать, что я играю, но это не так. Во всяком случае, не сегодня, — она бросила в море ещё один камень. — Я только что вернулась из Эддара. Себастьян Драго стал новым верховным джартом. Там многое произошло, веришь ли, ожила Грозовая гора… Но не суть. Об этом я потом расскажу, а сейчас хочу сказать о другом — я кое-что увидела и поняла, пока была там. То, что едва не погубило славный прайд Стрижей, вот-вот погубит и нас. Борьба за место магистра убьёт нас всех. Вернее, ты знаешь, кто воспользуется этой борьбой, чтобы всех нас уничтожить. Мы перегрызём друг другу глотки, едва погаснет погребальный костёр. Потому что никакие мы не рыцари, мы просто кучка всех людских пороков, собранных под одной крышей. Байса – зверь, Ксайр — старый пьяница и обжора, Эмунт алчен и продажен, а Рошер – тот ещё нетопырь! Никто из них не уступит, никого из них не волнует хоть что-то, кроме собственного брюха!

— Зато мы с тобой просто двое святых, — усмехнулся Магнус.

— Мы с тобой можем что-то изменить. А это лучше, чем ничего. Нет, ну если ты хочешь видеть Байсу на месте магистра, а вдоль ирдионской дороги человеческие головы на шестах – тогда ты можешь дальше меня не слушать, — фыркнула Ребекка презрительно.

— Ты ещё не сказала главного… И я всё ещё слушаю. Так что за союз ты мне предлагаешь?

Ребекка зажала камни в кулак и, сделав шаг навстречу Магнусу, произнесла тихо и почти зловеще:

— Прежде, чем магистр отправится в светлые сады Миеле, я хочу завершить то, что мы начали с тобой в тот самый год. То, что мы хотели сделать тогда, просто необходимо сделать сейчас. Иначе ничего от нас не останется. И именно такой союз я тебе предлагаю. Ты же знаешь, когда начнётся борьба за место магистра, королева сделает всё, чтобы мы уничтожили друг друга.

Магнус смотрел некоторое время на лицо Ребекки, но в темноте его нельзя было разглядеть, а впрочем… Он не умел читать её лица, не мог угадывать тех мыслей, что роились в голове этой прелестной и опасной женщины. Знал только, что и мысли эти очень опасные. Так что особого смысла вглядываться в него и не было. Он развернулся и вновь зашагал вдоль кромки моря, заложив руки за спину.

— Почему ты решила это именно сейчас? Что изменилось? – спросил он, наконец. – Магистр при смерти уже не первый месяц. Сомневаюсь, что на тебя снизошло озарение в Эддаре.

— Может, и снизошло. А ещё, может, потому, что я узнала кое-что, Магнус. И я уверена – тебе это точно не понравится. Но прежде, чем я расскажу всё, я должна знать, что мы на одной стороне. Что ты согласен пройти со мной до конца тот путь, который мы начали двадцать лет назад.

— Ну не двадцать…

— Неважно. Мне не нужно место магистра – оставь эту ношу себе, — твёрдо произнесла Ребекка. — Меня вполне устраивает моё место, я лишь хочу кое-каких привилегий. Когда ты станешь магистром, я стану твоей правой рукой. И ещё, ты избавишься от Байсы. Стражем Юга должен быть мой человек. Мне нужна столица, Магнус. И король, который будет слушать магистра, как это было раньше. Я буду жить в Рокне и давать советы королю от твоего имени. Я устала от бесконечных скитаний по прайдам, — она зашвырнула оставшиеся камни в море, — я стану твоим советником, а ты будешь знать обо всём, что творится в королевских покоях. Ты ведь помнишь, когда мы ещё были союзниками, ты прислушивался к моим советам.

— Они едва не стоили нам жизни. Нам обоим, - усмехнулся Магнус и потёр шрам на лице.

— Если бы ты пошёл до конца, Магнус, всё было бы иначе. И на троне сейчас сидел бы король, который слушает Орден, а не ашуманская гадюка. Надеюсь, теперь ты не совершишь той же ошибки второй раз. Мы должны, наконец, от неё избавиться.

— И каким же образом? В чью руку в этот раз ты хочешь вложить факел? Или меч? Ведь понимаешь, что я не могу быть снова этим глупцом, — усмехнулся Магнус.

— Ну что ты! Тебе не придётся ничего делать. У меня есть подходящая кандидатура, — в голосе Ребекки послышалась ответная усмешка.

— И кто этот несчастный?

– Некий князь из горного прайда, одержимый яростью и жаждой мести – лучше не придумаешь.

— А если его постигнет неудача, ты понимаешь, что с нами будет? – жёстко спросил Магнус.

— Как раз тут у нас беспроигрышная партия: если его месть осуществится, никто и никогда не подумает, что мы имеем к этому хоть какое-то отношение. Сколько лет уже идёт война? Разве кто-то удивится, что, предчувствуя поражение, лаарцы пошли на крайние меры? Возможно, после этого его казнят, но скорее, охрана убьёт его сразу же и прямо во дворце. А если ему не повезёт, то его убьют ещё раньше, и мы, опять-таки, окажемся в стороне. Всё идеально, — Ребекка развела руками. – И это самый лучший шанс. Но мы должны подготовиться. Ведь если нам повезёт – трон окажется пуст.

— И если всё свершится так, как ты задумала, то кто же займёт трон? Кому ты планируешь в будущем давать советы от моего лица? – Магнус остановился и снова повернулся к Ребекке.

— Ты же не думаешь получить все ответы до того, как поклянёшься пройти этот путь вместе со мной? – усмехнулась Ребекка, скрестив руки на груди. – Прежде, чем я расскажу тебе весь мой план, ответь — ты готов обновить наш союз?