Через века.

Пролог

Дэвиду нравился стук клавиш. Есть специальная программа для писателей, воссоздающая звуки пишущей машинки.

Пока он написал две первые главы новой книги.

Отпил кофе с корицей из красивой кружки и откинулся в кресле. Большие окна позволяли смотреть на яблоню в более одинокой стороне их сада. Почти все листья облетели и это навевало на него сплав настроений. С одной стороны осень он категорически не любил. Он находил нечто особенно грустное в периоде листопада. Да и дети улетали на учебу. Сын в старшей школе выбрал стать юристом. Дочь еще думает кем стать.

Но за что он любил ноябрь - именно в это время он чувствовал заботу Мэрион. Его жена умела не пустить ноябрь в их дом, всячески создавая условия для уюта и тепла. Словно случайно она заходила в комнату и поправляла что-то. И от этой мелочи все обретало смысл. Она что-то делала и только он понимал, что именно это было ему нужно.

Как сейчас - с кофе. Он еще не знал, что это будет кстати.

Жена умела быть везде и сразу, но при этом словно растворялась, когда он уходил в кабинет и из под его рук выходили целые приключения. Иногда он думал - может именно благодаря ей он стал известным писателем. Благодаря ее мудрости и добрым мягким рукам.

Двадцать лет вместе. Мэрион все еще прекрасна той яркой и благородной красотой, что не исчезает с возрастом. Когда они идут по улице, ее провожают взглядом мужчины. Она словно не видела своей невероятности и это прибавляло ей шарма. Элегантная, ухоженная, изящная. Все ее движения словно танец, а общение вежливо и участливо. Что-то всегда меняется в ее присутствии...

Но все чаще он вспоминает иную красоту... Не такую яркую и не такую несомненную. Валери. Ох милая Валери. Мать считала ее страшненькой - " лицо как у птицы, резкая как галка". Но для него-тогда молодого еще писателя - она была самой лучшей. Маленькая, худощавая, с копной темных каштановых волос, с небольшими синими глазами и очень белой кожей - она была для него лучиком света. Она что-то говорила и неловко размахивала руками - а он смотрел как завороженный на эти тонкие пальцы и мечтал их поцеловать. Как стучало его сердце, когда этот нахохлившийся воробышек засыпал у него на груди, прижимаясь словно котенок, ищущий защиты.

Некрасивая для остальных- и невыразимо прекрасная для него.

От нее пахло фиалками - сразу бархатисто и горько. Чуть жестковатые волосы похожи на перья. Глаза, что так похожи на лесные цветы. И сама она словно луч утреннего солнца. Невесомая и легкая.

Словно тень тогда. И настоящая тень прошлого сейчас.

Столько времени он не вспоминал ее. Что на него нашло?

Чудесная жена, двое детей, успех в писательстве, уютный дом и уважение в этот городке. Любит он Мэрион? Конечно. Зрелой и спокойной любовью, когда прорастают друг в друга. Когда другой становится даже не сердцем, а костями и кровью.

Дэвид понимал, что первая любовь была у всех. И тогда это была юность, пылкость чувств. Обычно люди перерастают это чувство, тепло вспоминают тот период. И вовсе не променяли бы свои зрелые чувства на то сумасшедшее половодье изысканной страсти. Возможно, что иногда встречая бывших возлюбленных и нежно посмеиваясь над собой прошлыми -" смотри, у меня ребенок и у тебя. А Джон любит твой пирог с капустой? Моя Мэри печет по воскресенья с рыбой".

Но у него так не было.

Валери умерла.

И ее призрак пришел сегодня....

Глава 1 Нулевая отметка

У каждого писателя есть незаконченный роман. Когда-то в юности это казалось гениальным, есть прекрасное начало, есть идея ... Но происходит что-то, что смешивает карты.

Сегодня днем Дэвид вспомнил про старую шкатулку. Первые рукописи, еще от руки, первые идеи.

Когда-то он начинал книгу. Навела на историю Валери, которая увлекалась археологией. Таблички, тексты, древние языки.

Валери - хрупкий воробышек. Влетела в комнату и размахивая руками, начала рассказывать про акадскую и шумерскую историю, про неудачные раскопки и невозможность восстановить жизнь древних...

" Арринта не приняла невесту сына.

Сейчас она стояла у окна дома и хмурилась. Еще красивое лицо с непривычно мягкими чертами для их города, которое назовут идеалом через тысячи лет - широко поставленные большие темные глаза, широкое лицо, светлая улыбка на тонких, но не узких губах, невысокий рост.

Белое платье удерживали заколки и броши, бусы из сердолика увивали вьющиеся темные волосы.

Арринта хмурилась. Неспроста дули ветры с Горького моря, принося с собой непогоду. А сегодня не зажигались огни в храме. И дурное предчувствие сжимало сердце.

Ее любимец, ее первый сын - Эор. Сын не от мужа, сын от бога, что прилетел в колеснице. Как отличается Эор от других ее детей - низких, крепких, кареглазых, с шапками темных кудрей. Он - как и отец - высокий, с гордой осанкой, с яркими голубыми глазами, светлой кожей, волосами словно золото. И умен не по годам, силен, многому учил его родной отец. Мечтала Арринта поженить сына с принцессой Ассирии.

А ее любимец...привел в дом дочь ткача. Некрасивое лицо и нездоровое тело Реалы заставило мать покачать головой.

Узкое лицо со скошенным подбородком, низкий лоб, длинный нос, маленькие близкопосаженные глазки неопределенного цвета, тщедушное тело. Девушка неумело сложила руки и смотрела исподлобья на вероятную свекровь.

Муж Арринты - Аурраш - не возражал. Жить Эору. Так ответил и сам Кроин - ее пришелец со звезд.

Когда-то упала колесница, полная огня недалеко от устья реки. Жители решили помочь. А вышли из колесницы красивые и высокие люди. Никогда не видели киэнге ранее таких необычных существ - тело из металла, различные оттенки светлых и рыжих волос, голубых и серых глаз. Сами киэнге отличались низким ростом, густотой темных волос, темными глазами и узкими носами. И понял народ киэнге - это боги.

Может посланники Энки, а может выбрались из владений самой Эришкигаль.

Строились новые храмы. Боги уехали в разные города. А в Дильпат остался Кроин - самый юный и красивый из звездных пришельцев.

В его храме подтверждали намерение о браке молодые Аурраш и Арринта. Дружили с детства, уважали друг друга и решили пожениться.

Но золотой бог увидел Арринту и влюбился. Аурраш не возражал - милость богов не обсуждалась. Забегая наперед нельзя не отметить - Аурраш не попрекнул жену ни разу, Эора любил как своего.

Прошли 16 лет. Арринта стоит у окна и кусает губы, чтобы не плакать.

Она писала ассирийскому вождю, чтобы прислал он свою дочь для Эора. А он - привел эту Реалу. Чувствовала недоброе Арринта. Да кто слушает вещее сердце. Ни муж, ни звездный любовник не встали на ее сторону. " Не трогай. Он выбрал". Аурраш принял невестку, Кроин же грустно покачал головой. Но ничего не сказал.

Нельзя допустить свадьбу, нельзя.

Что же делать ей?

Лишь Царица Ночи подскажет. " Милостивая Эрешкигаль, помоги мне. Пошли мне понимание - как спасти мне сына." В те далекие времена, когда боги жили среди людей и являли им своим чудеса, не сложно было увидеться с кем-то из них и не понять сразу.

Пришла Царица в облике старухи с клюкой, сова сидела на ее плече.

- Звала, возлюбленная бога?

- Звала, милостивая госпожа. Беда у меня. Сына хочу спасти.

- Давно я не мешалась в дела смертных, но мне скучно. Я помогу. Слушайся меня во всем.

Через неделю городок Дильпат гудел. Знатная госпожа приняла невестку и ласково с ней обходится.

Арринта вызвала Реалу.

- Я подумала, что сын мой вырос. И раз любит тебя, мешать не буду. Ты любишь его? Иль не смогла отказать сыну бога?

- Люблю, госпожа моя, - Упала на колени перед будущей свекровью Реала. Глаза светились счастьем. - Люблю Эора больше жизни.

- Тогда не будем враждовать, Реала.

- Я бы не посмела, госпожа моя. Простите, если вопрос мой дерзок. Но сюда едет принцесса Ассирии?

- Не волнуйся. Гессиада приедет на вашу свадьбу как почетный гость. Примем ее со всей роскошью. А там ей может и средний сын понравится - Экрешту 15, он сильный охотник.

- Да, госпожа. Эор очень гордится братом.

Арринта могла бы одевать Реалу в некрасивые тряпки и подчеркивать уродливые черты девушки. И никто не попрекнул бы ее за это.

Но Арринта делала все для Реалы. Нежила и баловала со своими дочерями вместе, показывала город и заказывала ткани, брала с собой на праздники, учила управлять поместьем.

И опять могла Арринта одеть Реалу в красное и белое, украсить золотом, лазуритом да сердоликовыми бусами. Сразу смешно смотрелась бы невестка на фоне изысканной свекрови.Арринта нашла серые, темно-синие, коричневые и темно-зеленые ткани. Украсила прическу и уши невестки серым речным жемчугом из дальних стран. Если не красавица, то хоть немного милая.

И никто не знал, что в одной закрытой комнате пауки ткут наряд.

Наступил день свадьбы.

В колеснице ехали жених и невеста. Как красив Эор в белом с золотым венцом на мягких локонах. Была и мила невеста - Арринта надела на Реалу платье цвета темного мха, а сверху тонкое покрывало цвета вспаханной земли. Кожа девушки перестала казаться желтой, а глаза казались ценными черными камнями.

Радовались в городе. Праздник прошел прекрасно. Принцесса Ассирии - Гесиада- была довольна.

Но откуда не возьмись ворвался ветер. Огромные грифы кружили над колесницей. И подхватив Реалу, разорвали ее тело над пропастью.

Эор был безутешен. Позднее Арринта женила его на Гессиаде.

Умная и добрая девушка быстро со всеми подружилась. А ее красота была словно работа скульптора - сказалась смесь разных кровей. Были черты разных народов с разных уголков света, вместе они создавали прекрасный образ, полный очарования.

К тому времени подросли и другие братья. И Эрешт, и Эшузар были готовы жениться на доброй и веселой красавице. Но та смотрела лишь на золотоволосого любимого. А Эору было все равно.

Прошли годы. Арринта женила сыновей на девушках из других областей. А дочерей выдала замуж за достойных мужчин из Ассирии.

Эор и Гесиада растили детей. Пора выдавать замуж старшую дочь.

Василика была красива - синие глаза, золото мягких локонов струилось по спине, черты лица матери. Как наказал Кроин Арринте - детей Эора отправлять в разные стороны света. Так и посватался к Василике чужестранец из далеких мест. Свадьба скоро, да не свидятся более - уедет женой в другие места. Дадут боги - внуки и правнуки познакомятся.

Эор грустил из-за разлуки с дочерью. А дочь смеялась и пыталась рассмешить отца. " Отец, я впервые бабушка ругалась на меня. Я зашла в комнату. А там платье и брошь с пауком. Так бабушка так кричала, чтобы я не смела трогать. Побелела вся".

После роскошной и веселой свадьбы уехала Василика с мужем. Эор нашел комнату, полную паутины. На стуле висело легкое как паутинка платье. И брошь в виде паука. Странным это показалось мужчине.

Таких пауков он видел в храме Эрешкигаль.

- Ну что же угадал, сын бога.

- Великая матерь, расскажи как есть.

- Уверен, что знать хочешь? Живешь с женой душа в душу, город процветает, с Ассирией мир, дочь станет началом великого рода, дети твои не по годам умны и дадут миру прекрасное. Внуки твои и правнуки расселятся по всей Ойкумене. Что тебе еще желать как смертному мужу?

- Ответь, Великая Мать.

- Сам просил. Ну что же. Редко вмешиваюсь в дела людские. Но да - грифы из царства мертвых прилетают на особую паутину. Но не бойся, Реала твоя умерла раньше - от яда в броши.

Не смог Эор жить в городе. Кроин пришел прощаться с Арринтой.

- Прости, моя душа. Я улечу. Ты знаешь, что я не бог. И просто наш корабль был сломан. Я мог бы остаться с тобой, тут. Но сын просится лететь. Отпусти его. Здесь ему счастья нет. В моем времени таким людям малый срок отмерен. Пусть встретит звезды перед тем, как умереть.

Не плачь, Рин. Я уношу твою любовь с собой. Никогда не думал, что встречу родное сердце в ином мире и ином времени.

Прошли годы. Быстро старела Арринта. Кроин прислал весть о смерти Эора. Мучали кошмары. Приходила Эрешкигаль и говорила ей - "упросил твой сын связать жизнь его и Реалы. Чтобы встретиться могли во всех жизнях. Но увы - и я не всесильна - будет их разлучать судьба".

Валери плакала на этом моменте.

- Дэвид, милый, это мы. Разлучит нас злая судьба. Но будем мы видеться в каждом воплощении. Это ли не счастье?

- Любовь моя, ну почему ты так? Я скоро стану известным. Мы поженимся и проживем много лет.

Он смотрел в ее маленькие синие глаза и чувствовал себя счастливым.

Какой-то хлопок вывел его из воспоминаний. Вот он в своем кабинете и читает начало своего незавершенного романа. Мэрион в это время запекает яблочный пирог и аромат корицы наполняет дом.

Что же создало такой шум?

Дэвид открыл дверь в сад. На ступенях лежала мертвая птица....

Глава 2. Первая ветвь проклятия.

Дэвид рассматривал свои старые записи. В далекой юности он начинал эту историю, но после смерти Валери он долго не мог писать. И история о шумерском проклятии и его разветвлениях были набросаны частично. Первые главы более- менее казались ему реалистичными, но сейчас он переписал бы задумки последних.

Как тогда перед его глазами стояли картины о великой любви космического летчика и невероятной шумерской женщины, что смогла ощутить биение космоса сердцем. Тоска писателя - слова и строки не вмещают в себя все образы, данные героем.

И когда он писал историю, он был чуть влюблен в Арринту словно сам Кроин, путешественник через космос. А не в Реалу, как думала Валери. Валери, Валери, плакала от этой истории. И первые главы казались ей жестокими.

Какими юными они были. Какими наивными.

После смерти Валери он вел такой образ, о котором не сразу признался Мэрион. Тоскливая жизнь преподавателя литературы в университете, в свободное время он пил и предавался случайным связям. Писательство было заброшено на годы. Пока он не встретил на могиле Валери удивительную девушку.

Стоит отметить, что похоронена Валери была на кладбище, которое больше походило на сад. Толстые деревья - он плохо разбирался в этом -то ли красные дубы, то ли вязы. Могилы выглядели скорее памятником, чем местом скорби. И захоронение Валери было недалеко от маленького прудика под холмом. Сон ее охраняли деревья и необычные фиолетовые цветы. На самой плите было ее имя и фигурка маленькой черной птички. В то самое утро раздражающе ярко зеленела трава, слишком радостно просвечивало солнце сквозь кроны деревьев и слишком старательно пели птицы. Он устало стоял под деревом. И вот он был готов сделать глоток из фляги, как нежный голосок отвлек его.

- Удивительно, но здесь рядом покоится моя тетушка Виола. И тут растут виолы. Я принесла букет незабудок на могилу, если желаете я могу разделить букет и подарим и вашей любимой.

Тут Дэвид обернулся. И увидел молодую девушку. Солнце не давало разглядеть точно ее черты, но существуют люди с несомненной красотой. Вы еще не видите лица, фигуры, не знаете цвет глаз, форму губ, не можете оценить гармоничность черт, но уже понимаете - перед вами невероятная красота, чудо природы. Он мог бы тысячи и тысячи раз описывать светлые изменчивые глаза, темно-русые волосы, собранные в хвост, бермуды и футболку в бело-красную полоску. Но мог точно сказать - она прекрасна. От девушки шло чувство чистоты и уязвимости. Он уже не мог ответить грубо, как намеревался.

- Спасибо вам, это любезно с вашей стороны. Я почему-то и не подумал, что нужно что-то приносить на кладбище.

- Не думаю, что в минуты скорби все мы о чем-то помним. Но думаю, что Валери будет приятен букет. Пусть спит спокойным сном и будет согрета солнцем.

Женщины пытались с ним заигрывать, знакомиться или заинтересовать его. Но девушка сочувственно ему улыбнулась и пошла в сторону дороги. Он побежал за ней.

- Постойте, скажите одну вещь.

- Какую?

-Как вы поняли, что это именно любимая? Валери могла быть сестрой, подругой, матушкой или дочерью.

- Вы дали мне понять. Обычно к дочери приходят вместе с женой, а вы стоите одинокий и с пустым взглядом. Значит умерла девушка давно, но скорбь еще сильна. Так скорбят о любви.

- Мне хотелось бы поговорить с вами еще. Если вы не против. Меня зовут Дэвид. Я преподаю английскую литературу в университете. Вот моя визитка. Вы можете не давать свой номер, если боитесь. И можете позвонить в деканат и навести справки. Я не обижусь.

- Я не против. Меня зовут Мэрион.

Тот миг многое изменил в жизни Дэвида. Но пока он сам об этом не знал. И ехал домой в свою маленькую квартирку преподавателя литературы. Мэрион, Мэрион, сколько всего ты изменила.

Дэвид сел за первую новую главу - первую ветвь истории о древнем проклятии богов.

" Иногда души встречаются. Словно судьба сшивает сердца суровой нитью. Но есть проклятие, которое разводит души. И тогда нить рвет оба сердца, которые кровоточат.

В какое время и в какое пространство пришлют проделки богов связанные души и какое проклятие разведет - неизвестно.

Бывают ли эти истории в наши дни? Кто скажет достоверно.

Но одному сказителю рассказали как историю будущего, что кажется настоящим.

Красиво и романтично читать истории о выдуманных мирах, о космосе и о других временах. Но если поместить в наше время - покажется ли это вам таким красивым?

И вот вам история о любви нашего времени.

Кристиан и Лесиана.

Кристиан не мог сразу ответить в какой момент он полюбил Лесю. В процессе общения, сразу при первой встрече или может до встречи уже любил свои сны о ней. Словно тонкая, но прочная, нить вела его к ней. В тот миг, когда их дороги соединились, показался ему самым важным, тем, к чем он готовился всю свою жизнь.

Лесиана была прекрасна. Внешней и внутренней красотой. Словно душа сверкала через ее тело и освещала мир вокруг. Добра, умна и необычна. Она казалась пришелицей из иного мира или иного времени. Чувство необычной сказочности исходило от нее.

Кристиан полюбил ее сразу, он сделал выбор. Леся же долго сомневалась. Но Кристиан был добр, заботлив и ласков. И сердце девушки радостно откликнулось на его чувство.

И может все сложилось бы хорошо, но ...всегда есть кто-то, кому поперек горла чужое счастье.

У Кристиана была коллега. Мэри. И ей давно он нравился. Она в шутку трогала его, но он не понимал ее намеков. Вскоре он влюбился в свою Лесю и все время говорил о ней. "Леся такая нежная", "Леся такая понимающая", "Леся, Леся, Леся". Поперек горла эта Леся. Да еще изображать радость нужно.

Но тетка Мэри - Зарина- научила.

- По твоим рассказам сужу, что эта Леся наивная и благородная, такие от сердца действуют. И такие проигрывают нам -хитрым и благоразумным. Я тебя научу. А Леся бороться не станет за мужчину. Не из таких.

И стала Мэри рассказывать что якобы видела девушку, что похожа на Лесю. То с мужчиной под руку. То с подругой, обсуждающей какого Криса и смеющейся над дурачком. И момент подгадала, когда влюбленные почти не общались. Первый клин был запущен.

А потом стала рассказывать истории про женщин-изменниц и подзуживать Кристиана, что не любит его Леся.

Когда сама девушка измучилась, то сказал ей парень, что не хочет ее видеть. Обиделась она и ушла.

А сам Кристиан исхудал, ввалились щеки. Но как не прикармливала пирожками да ватрушками Мэри, никак не набирал вес. Только смотрел затравленно - " она мне снится. Ищу ее. Она там испугалась чего-то, а я помочь не могу. Может с другим она давно."

Прошли месяцы. Ходила вокруг Мэри и злилась на его -" ты как сестра". Видел Лесю, сказал ей про подругу да и озвучил " Не нравится она мне как женщина". Дурак. И эта - дура. Не видит его взгляды. Заплаканная стоит.

Прошло еще время. И подучила тетка. Подпоила Мэри Кристиана на корпоративе, проснулись вместе. А там девушка стала о любви говорить и смотреть нежно. Мало кто из мужчин честно скажет -" не люба ты мне, я ошибся, прости меня". Так и осталась в его квартире.

Слушала его, привязывала к себе. Говорила не из правды, а из желания привязать. Все действия ее такими были.

Когда борщ принести не из желания проявить заботу о дорогом человеке, а из желания угодить, привязать. Хитра Мэри. Правильно говорила тетка Зарина - любящих женщин мужчины не любят. Вот. Леся Кристиана любит, а он живет с Мэри, которая им вертит. А Леся - плачет, дурнеет, сохнет на глазах.

Через пару месяцев Лесиану в гости приводил. Показывал квартиру и говорил ей -мол смотри как живу хорошо. Мэри потом говорила тетке - " Красивая. Выше меня на голову, сложена как статуэтка. Кожа как у младенца. Глаза на половину лица, зеленущие. Как у ребенка распахнутые. Косы мягкие, огненные. Двигается красиво. Руки красивые, изящные. Только глупая она. Не видела как он на нее смотрел. Ох, тетя, глаза у него больные при взгляде на нее. Каждое движение ее впитывает в себя, каждую черточку. А она старается не плакать, на него любящим взором смотрит. Как дураки. Если бы он ей признался, я бы уже вещи собирала. Она бы всё простила ему. А если бы она его позвала - он бы ,не разбирая дорог, пошел. Не хотела бы я любить так кого-то."

Не рассказала Мэри тетке диалог со странной гостьей. Кристиан куда-то отошел.

Взглянула на нее Лесиана - а как иное существо смотрит из глаз человеческих. С понимающей жалостью. Как на червя.

- Твоих рук дело?

- Моих. Забирать его будешь? Я легко не отступлю.

- Ты его не любишь. Зачем тебе?

- Замуж хочу. А он глуповат. Ты уже упустила его, за счастье бороться нужно. Все средства хороши.

- Смотри. Не всё то счастье, что чужое. Сама поймешь. А я вмешиваться не буду, не нужен мне тот, кого легко забрать другая может.

И ушла. Потом Мэри слышала, что Лесиана собрала вещи и уехала в другой город. То ли писать книги, то ли вести передачи. Толком она не поняла.

Слухи ходили позднее, что утопилась, бросившись с моста. Были и иные слухи. Что уехала в другую страну и ее следы затерялись. Что вышла замуж и удачно издает книги под псевдонимом. Но ни одному из слухов пока не было подтверждений. Ни подтвердить, ни опровергнуть - как говорят.

А друзья Лесианы наотрез отказались что-то либо рассказывать Кристиану и его знакомым. Лесиана запретила. Так он и не знал - жива Леся или нет.

Чернел, краски уходили с лица. Стал удалять социальные сети.Перестал отвечать друзьям. Перестал водить Мэри в кино и в театр. Стал замыкаться, много думать и смотреть в окно. В свадьбе не отказывал, но и особой радости от него не исходило.

Мэри получила, что хотела. Но однажды она приехала в гости к дальней приятельнице. И увидела то, от чего ее сердце заныло.Как смотрел муж на жену и ребенка. С обожанием и нежностью. Тут Мэри впервые позавидовала любви. И ей стало тошно.

Она приехала домой, собрала вещи и написала Кристиану письмо с признанием. И уехала.

Прошли годы. Кристиан искал, ловил любые упоминания о Лесе, но так и не смог ничего узнать. Рана Кристиана не заживала. Это позволяло ему думать о радостном и горестном сразу. Горестном - что ей тоже плохо как и ему.Он желал ей счастья, пусть и не с ним. Хотя это было отчасти болезненной мыслью. Радостном - значит она жива, ведь такая боль возможна только если любят оба, связанные единой нитью, пропущенной через сердце. Если любит один - чувство быстрее угасает и теряет краски. Но если любит второй - чувство терзает и мучает долго.

Таково проклятие богов. Или дар?"

На одном дыхании печатал Дэвид. Любимое приложение воссоздавало стук клавиш печатной машинки, он так и видел нити пространства и времени, что связывают проклятие Реалы и юных влюбленных. Как связать ему наше время, человеческую подлость и старинную легенду?

Послышался мягкий стук в дверь его кабинета.

Зашла Мэрион с чашкой кофе и куском яблочного пирога. Словно всегда чувствовала, когда он успел дописать идею на сегодня.

- Милый, не мешаю?

- Что ты, Мэрион, ты всегда уместна. Ты никогда не мешаешь.

Мэрион покраснела словно юная девушка и засияла от счастья. Как многому они научились друг друга за долгие годы брака. Дэвиду важно время на писательство, когда не врываются каждые пять минут в комнату, сбивая с мыслей. И Мэрион всегда с уважением относилась к его музе. Ему даже не пришлось просить. А жене важно слышать то, что ясно ему. Ее важность для него, его чувства к ней. И он научился это озвучивать ей.

- Мэрион, прочитай пожалуйста. Как ты думаешь?

- Милый, это та идея, что ты придумал еще тогда?

- Да, милая. Если тебе неприятно..

- Что ты, я ценю твое доверие. Я изначально всегда была с тобой. Для юного юноши первые главы очень зрелые и прочувствованные. Я думаю, что это будет отличная история. А ты знаешь чем завершишь историю?

- Думаю да. Еще одна глава есть с того периода, но дальше все истории будут новыми.

- Уверена, что это будет твой новый бестселлер, Дэвид. Я буду рада прочитать полностью. Одно замечание. Ты пишешь - как связать подлость и вечность...Но жизнь - настоящая жизнь - чаще всего скрывает много пороков, скучных вещей, различных дрязг, что кажется глупым через призму вечного. Но вместе с тем это то, что будет повторяться из века в век. Любовь, красота, смерть и коварство - часто сплетаются так, что не всякий разберет сразу отдельную нить.

Мэрион поцеловала его в небритый подбородок. И вышла из кабинета.

Дэвид задумчиво смотрел в сад. Ему кажется или около яблони есть какая фигура? Словно некая дымка. Он протер глаза. Может стоит меньше проводить времени за книгой и больше отдыхать? Или бросить пока историю, свозить Мэрион на море?

Хотя что-то внутри него протестовало против такого решения. Писатель с новой идей - словно болен. Герои, образы, действия - они обступают со всех сторон, не дают думают ни о чем другом. Пока не начнешь ткать повествование, чтобы проступали истории стежок за стежком.

Его размышления прервал короткий крик жены. Он быстро подскочил на своих длинных ногах и побежал в сторону входной двери. Кто-то снова подбросил мертвую черную птицу на крыльцо...

А рядом лежала смятая незабудка...

Глава 3. Вторая ветвь проклятия

Быть писателем - быть рабом и демиургом одновременно. Вас окутывает сеть из отголосков разных нитей, связанных так или иначе с персонажем. Уводит в далекие истории, что не связаны с вашим романом. Вы знаете о героях то, что не попало на страницы книг и будет скрыто от читателя. Принимая душ, запивая завтрак чаем или кофе, слушая музыку или смотря фильм, ложась спать - вы проживаете тысячи и тысячи жизней. Людей, что ни на часть секунды не похожи на вас. Вас уводят вдаль, к далеким морям и горам, к печальным и радостным песням, к невероятному отчаянию и сильной любви, что заставляет склонить голову в уважении. И все же - эти поют в руках, заставляя творить и ткать свой мир, где персонажи живут сами. Это словно создать галактику, создать в ней планеты и спутники. И населять планеты жизнью, наблюдая за развитием дел.

Вот и Дэвид не мог остановиться. История проклятия Реалы не давала ему покоя. Как создать канву, как написать историю так, чтобы позднее она легла перед читателем узорным сандаловым веером. Без лишних приемов, без громких слов. Одна глава была написана Дэвидом еще тогда - при жизни Валери.

И вдохновение охватило его так сильно, что он посреди ночи побежал в свой кабинет, стремясь не упустить вдохновение.

" Все истории о любви схожи грустью. Отчего-то счастливые истории мы редко помним. А печаль рождает в нас нечто прекрасное и удивительное. Сквозь века и годы.

Паоло и Марисоль.

Паоло не считал себя романтиком или тем, кто может влюбиться - как в легендах, как в милом кино, что смотрели по вечерам его мать и сестры. Не во всех домах его района были проведены телефонные линии, звонит часто приходили к старушке Ампаро из соседнего района. Ее белый дисковый телефон был натерт до блеска и был поставлен на кружевную вязаную салфетку. Но телевизоры - были почти у каждого. А у кого не было - ходили по соседям.

И нельзя было трогать никого из женщин семьи - пока шла история страданий очередной Марии или Гресии.Ведь потом - посмотреть было нельзя.

Паоло не мешал - кому хочется получить по спине мокрым полотенцем, но посмеивался. Он - дитя фавел, дух бунтарства. Что ему какая-то любовь. Он брался за любую работу, мечтая вырваться в лучшую жизнь.

Однажды закатное солнце осветило воду. И.. совершенно точно ..это были блики на воде, легкое сумасшествие. Увидел ли он ее сначала. Или услышал голос... Наверное, так пели сирены, перед тем как топить корабли. Он завороженный подошел ближе.

Темноволосая девушка сидела на берегу и перебирала струны гитары. А ему казалось, что играет где-то вдалеке скрипка... Мокрые волосы девушки собрались в крутые кудри, щекотали ее по-цыгански яркое одеяние. Черты круглого лица были мягкими и нежными, а темные глаза смотрели вдаль.

Низкий грудной голос выводил слова, что цепляли его сердце.

- Снежинки души - поцелуи.

и целые сцены порою;

Они во тьме, но сияют

для того, кто несет их с собою...

Он сел недалеко от певицы и слушал. Пока южное солнце быстро не закатилось за горизонт. Тогда девушка отложила гитару и внимательно посмотрела на него. Ее глаза действительно были темными и яркими, щеки девушки были еще округлыми девичьими, а волосы оказались более светлыми, когда высохли. Она встала и оказалась очень хрупкой и необычной. Детский облик и яркая блуза с красной широкой юбкой, увешана дешевыми украшениями - из ракушек, старых монеток и стертых бус. Ей не шло и шло - сразу. Как низкий грудной голос при облике ангела.

- Ты пела необычные песни. Ты слишком юна думать о грусти и белом саване.

- Это не мои тексты, это поэт Гарсия Лорка. Я просто подбирала мелодию.

- Никогда не слышал о нем. Расскажешь?

Так познакомились Паоло и Марисоль. Марисоль жила в домике у моря со своей бабушкой Соледад. Мать Марисоль давно умерла, а отец часто уезжал на заработки. Соледад ткала циновки и делала украшения. Марисоль собирала ракушки у моря, помогала бабушке, чем могла. Больше всего любила девушка петь - ее научила мать.

Так и жили они - кормились от продажи циновок и украшений, от песен Марисоль на вечерах. Часть денег присылал отец.

Часто гуляли по вечерам Паоло и Марисоль. Марисоль много знала, рассказывала юноше о поэтах и писателях, про известные песни мира.

" Представь себе. Юная пианистка Консуэла услышала оперу в 16 лет и сочинила эту песню". У Марисоль горели глаза, она жестикулировала. Но Паоло не интересовали ни напевы " Бесаме мучо", ни история создания песни. Он смотрел на девушку, понимая, что влюблен. И влюблен именно так, как в легендах. На которыми он смеялся.

Прошли годы. Все знали, что Паоло и Марисоль поженятся.

Паоло много работал и смог снять жилье в другом районе. Готовились к свадьбе. Отец девушки должен был вернуться из другой страны.

Но вдруг...

Паоло пропал.

И прошел слух, что свадьбы не будет. Поговаривали, что видели заплаканную Марисоль. Но спросить никто не решался.

Что же случилось?

Все пары ругаются. На неделе точно " навсегда" раз по тридцать быть может. Но все же мирятся и не могут жить друг без друга.

И за неделю до свадьбы они поругались.

Но ...не помирились. Марисоль пришла мириться к дому Паоло.

Но ее не пустил. Долго сидела девушка на ступенях у его квартиры и горько плакала. А потом ушла и больше не появлялась.

А Паоло стоял у двери. И ...не мог открыть дверь.

Он не мог сказать Марисоль, что переспал со своей новой соседкой Анной. Соврать нельзя, но и сказать - тоже. Стыдно Паоло смотреть девушке в глаза.

Через месяц Паоло хотел признаться Марисоль и попросить прощения. Но было поздно - пришла Анна и рассказала о беременности.

Старый район гудел. Быть свадьбе Паоло с дочкой богача.

Мать и сестры приняли Анну. Да порадовались за Паоло - много работал, " в люди" выбьется. Жаль Марисоль, хорошая, но мало ли как бывает в жизни.

А вот тетушка Эухения покачала головой: " Ниньо, подумай. Если бы ты не любил Марисоль, я слова и не сказала поперек. Сынок, я стара. Но вижу связь между вами. Иногда бывает любовь -спичка, вспыхивает и проходит. Иногда действительно нужно вырвать злую любовь из сердца, до последнего ростка. Но это другой случай. Есть любовь-судьба, когда связаны сердца нитью и друг без друга лишь страдания. И других полюбить не сможете.

В тебе говорит стыд, в ней- горечь предательства.

Твоя вина есть. Ты поступил дурно с обеими и нет тебе оправданий.

Пойми одно - женишься на нелюбимой и оба возненавидите друг друга. Поговори с Анной, отмени свадьбу. Хочешь я в ноги ее отцу кинусь. Дитя вырастят, мы поможем. Лучше упади в ноги и умоляй Марисоль о прощении. Пока не поздно.

Слышал меня? Сейчас не те времена. Анну никто не будет клеймить.

И послушай совета старой цыганки".

Паоло не смог. Ни посмотреть в глаза Марисоль, ни отменить свадьбу.

Свадьба была шикарной. Красивая невеста в модном европейском платье, жители богатых районов и жители бедных были на празднике.

После свадьбы пропала Марисоль из города. Пошли к дому старой Соледад, но не было никого. Скорее всего собрали вещи и уехали.

Паоло переехал к жене. И стал работать в компании тестя.

Дочь назвал Консуэлой, Анна не возражала. В целом ей была интереснее компания и новый бизнес.

Прошли годы. Умерла старая Эухения, вышли замуж и разъехались по разным сторонам сестры. Выросла дочь Консуэла и стала певицей.

Сердце Паоло тосковало. Права была тетя. Чужое счастье своим не становится. Анну он уважал, но не любил. Если Марисоль была соткана из моря, песен и тонкого кружева, то Анна была резкой и порывистой. Могла уволить рабочих за мелкую провинность, уверенно шла к цели. Особенно там, где Марисоль видела звезды.

Пусть Паоло обожал дочь, но первую и единственную любовь не забыл.

Никто не знал - где она и что с ней.

Но поговаривали, что из моря доносится низкий грудной голос:

- смутная тайна мой дух разрушает.

И юности камни

изъедены снами,

на дно размышления

падают сами.

"Далек ты от бога", -

твердит каждый камень..."

Дэвид дописал главу. И остановился. Он словно все еще слышал шум набегающей волны, тягучий напев грустной песни. Он понял - глава завершена. Какое странное чувство - словно стремиться душой к далекой Веге, но почти поднявшись в небо, упасть снова и осознать свою ничтожность перед великим замыслом Вселенной.

Тишина придавила его. Ни единого звука.

Занимался рассвет. Он писал всю ночь. Но сон не идет.

Он пошел на кухню, поставил чайник. И случайно уронил ящик в прихожей. Начал собирать. И удивился своей находке.

В нем лежали конверты без марок. Дэвид начал разбирать письма.

Угрозы. Не одна и не две. Десятки писем.

" А знаешь ли ты, что далек от бога? Почему ты себя им возомнил?"

" Я стою у черной яблони и наблюдаю за тобой. С каждым днем я все ближе и ближе к тебе, моя любовь".

" Ты мне должен. Пора платить по счетам. Тик-так, тик-так".

" Ты боишься, Дэвид? Нет? А стоило бы. Грехи твои взвешены на весах Маат".

"Угадай - с какой птицей я приду?".

" Почему ты не попрощался? Почему не пришел?"

- Милый?

- Мэрион, я тебя разбудил? Скажи - что это?

- Нет,Дэвид, я не спала, читала книгу. Ох. Я хотела сжечь это в камине. Наверняка твои фанаты решили, что это веселая шутка. А я знаю каким ты становишься, когда пишешь новую книгу и не отвлекаю ерундой.

- Мэрион, давно это приходит?

- Сложно сказать. Когда ты начал писать книгу.

- Пожалуйста, милая. Впредь сообщай мне сразу. Это может быть опасно.

Дэвид сидел на крыльце с чашкой кофе и смотрел на утренний сад.

Кто мог знать, что на похороны к Валери он не пошел?

Мэрион он говорил, но она никому не сообщает чужие секреты. Мать не стала бы рассказывать о Валери другим, она слишком гордилась Мэрион.

Он писал книгу, ему нужно было уехать по делам в другой город. Он уезжал веселым молодым парнем, юным писателем, что подает надежды. Вернулся, чтобы узнать про автокатастрофу. Машину Валери занесло на резком повороте. Новичок в вождении, скользкий асфальт, гроза и несколько машин. Врачи констатировали смерть от травм, несовместимых с жизнью.

Он прошел все стадии. Неверие. Когда бежишь в маленькую квартирку, ждешь, что она выйдет и засмеется :" Как ты мог поверить, что я умерла? Какой-то дурак сказал, второй подхватил..."

Злость - как могла она такая хрупкая погибнуть. Раскопки археологов продолжатся без нее теперь. Все эти бусы из афганского лазурита, статуи из Дур-Шуррикана ( Шаррукина? он не помнил). Все это будет учитывать в каталогах другой историк.

Вина - ах если бы не уехал. Не пустил бы, удержал.

На похороны он не пришел. Он словно умер вместе с ней. Он лежал, завернувшись в ее шаль, смотрел в потолок и не верил в мир, где ее нет. Нужно пить? Нужно есть? Он не помнил.

Стучала мать и просила открыть, умоляла поесть.. Стучал брат Валери, проклинал его.

А он не мог.Как они не понимали - прощание для живых. А он тогда был мертв. Он не мог признать ее смерть, увидеть ее хрупкое тело изломанным бездушной машиной. Он еще плотнее завернулся в ее шаль.

На пятый день он все же вышел. Глаза его были сухими и красными. Лицо заросло щетиной.

Джон - брат Валери - схватил его за грудки и стал трясти. А ему было все равно.

- Придурок! Придурок! Ты почему не пришел? Ее больше нет.

Дэвид безвольно сполз по стене. Мертвецам плевать. Им не нужно есть, не нужно плакать. Бей, кричи, тряси.

Чем больше кричал Джон, тем сильнее что-то выло внутри.

Он резко вскочил, ударил кулаком Джона. На краю сознания - кажется будет синяк.

И закричал -" я ее запомнил живой. Я не могу видеть ее такой.". И вдруг впервые смог заплакать.

Джон обнял его, тогда они оба рыдали, обнявшись. А мать Дэвида - Беттани - смотрела на них со слезами. Чуть позднее они ввели его в квартиру и смогли накормить.

Беттани не любила говорить о том периоде, Мэрион не осуждала его и не видела проступка в его действиях, Джон тоже его понял.

Так кто же знал об этом? И посылает ему письма и мертвых птиц?

Глава 4. Третья ветвь проклятия.

Дэвид пытался понять - кто автор этих писем. Он никогда публиковал свои прежние записи и не рассказывал про свои идеи. После смерти Валери он забросил писательство на долгие годы. Когда смог вернуться к жизни, он собрал вещи и уехал в маленькую квартирку при университете. Он не говорил, не рассказывал обстоятельства похорон. Друзья быстро потерялись, собутыльников позднее отвадила Мэрион. А вскоре они переехали в другой город.

Он написал одну книгу, соединив яблоню, руны и легенды о дриадах. А вскоре старые мифы соединил с подростковым бунтарством. Неожиданно его книги стали раскупать. Быстро он стал известным писателем и сценаристом.

Кто? Кто мог знать обстоятельства, скрытые больше двадцати лет назад? Знала семья Валери- мать и брат, его семья и Мэрион.

Может Джон? Нужно поехать и поговорить с ним. Кажется, что он купил автомастерскую в пригороде...

Ну пока..

Утро после завтрака. Его обычное время для работы над книгой.

Светло-бирюзовые стены кабинета. Бежевое покрывало на маленьком топчане. Открыты занавески, выходящие на задний двор. Всегда вид старой яблони помогал ему сосредоточиться...

И сейчас..

" Что делать душам, что связаны прочной нитью?

Как раскидает их проклятие по времени и пространству?

К счастью или к беде такая любовь?

Что связывает тех двоих?

Вильма и Эдмон.

Вильма садилась на поезд. Новая железная дорога была построена недалеко от ее старого ранчо. Никогда не боявшаяся ни буйволов, ни змей, ни индейцев, она заметно волновалась.

Ее спутницы сочувственно улыбались. Знакомая матери Мария и подруга детства Лаура.

Не боялась Вильма собраться и уехать в далекий Спрингси. На помощь одной знакомой леди. Гордо держала голову, не принимали девушку жители. Думали - сбежит, испугается. Нет. Выстояла.

А теперь боится ехать в Бостон. Мать жениха ждет ее.

Эдмон Картес ехал в соседнем вагоне. Форма шла ему. Оттеняла золотые локоны, что спадали ему на плечи. Серьезное лицо, черные честные глаза. И вид благородства на лице. Сейчас молодой мужчина улыбался. Его Вильма скоро станет госпожой Картес, может его переведут в Бостон и он покажет любимой красивые места, купит самые лучшие наряды и книги, отведет ее в оперу, даст лучшую жизнь ей и их детям.

В мечтах он не заметил как уснул. И снилась ему первая встреча с Вильмой.

Он ехал на совет в племя шайонов. Нужно было что-то делать, с одной стороны - страх жителей, с другой - защитники индейцев.

Отправили его, как племянника майора. Хотел бы Эдмон быть в Бостоне и служить стране в цивилизованном мире, но долг есть долг.

И кто-то должен сдерживать разные стороны.

Так он и ехал в своих мыслях. Пока не услышал крик справа. Он увидел, как у самой воды стоят две девушки и испуганно смотрят ему за спину. Кажется это волк. Странно, обычно они не нападают в одиночку. Волк шел в их сторону, Эдмон доставал мушкет. Но не успел прицелиться, как раздался выстрел. Волк был убит.

Девушка смотрела на него с вызовом.

- И зачем вы пришли?

- Спасти вас, мэм.

- Как видите, мы справились сами.

Ее вид выражал гордость и пренебрежение. Но ее выдали бледность и легкое дрожание губ. Смелая. И очень красивая - круглое личико цвета слоновой кости, черные мягкие волосы волнами падают на худенькие плечи, черные глаза сверкают из-под густых ресниц.

- Эдмон Картес, командир армии. Из семьи бывших конфедератов.

- Вильма Эспосито. Мой отец был ученым, я здесь подрабатываю учительницей, пока моя подруга болеет. А потом вернусь на ранчо.

Эдмон отвез домой красавицу и ее подругу. Честно - в тот момент не видел никого кроме Вильмы. Хорошо, что Лаура не обиделась на него. Она все поняла сразу.

Часто виделись молодые влюбленные. И к моменту отьезда Вильмы на ранчо они решили пожениться. Эдмон попросил руки Вильмы у ее тети. И сейчас они едут к матери жениха.

Вильма боялась не зря. Рассказы Эдмона о милой наивной маме были искаженными. Встретила девушку надменная дама, которая оглядела ее с ног до головы. И дала понять, что замарашек тут не любят. Сразу красивый костюм в полоску показался Вильме унылым и старомодным.

Всю неделю Эрлина Картес изводила ее завуалированными придирками. Намекая на то, что есть лучшие невестки.

Эдмон не замечал. И не понимал происходящего.

Миссис Картес пока не знала как избавить сына от назойливой любви. Но один секрет она нашла. И воспользовалась им, не задумываясь.

- Милая Вильма, у вас с вашей подругой есть сходство. Вы не родственники?

- Вы правы, миссис Картес. У нас один отец. Мать Лауры - Поющая Луна, шайонка.

- Вы так спокойно об этом говорите?

- Я не вижу чего тут стыдиться? Я человек, моя сестра человек. Поющая Луна заменяла мне погибшую мать.

- Смелые взгляды. В Бостоне так лучше не говорить.

Правда ли, что у вас на ранчо есть бывшие рабы? И шайоны?

- На моем ранчо есть все, кто умеет работать и честен. Честь не имеет расы.

- После свадьбы вам придется отказаться от столь вольных взглядов. Я могу вас приодеть, придать вам лоска. Но избавьтесь от этой вульгарности...

- Нет. И нет. И Эдмон меня поддержит.

- Эдмон поведет армию, чтобы отправить дикарей в резервации. И ваши взгляды могут помешать его карьере.

Вильма ошарашенно взглянула на любимого. Он казался ей таким благородным, таким честным. Но он не помог ей, не осадил мать.

Девушка посмотрела на него и вышла.

Говорили потом, что она уехала в Австралию и устроила там свое ранчо.

А Эдмон женился на дочери чиновника.

Были ли они счастливы?

Кто знает? Могут ли быть счастливы те, кто связан через сердце одной нитью?

Кто обещал, что любовь будет счастьем? Кто обещал, что обязательно мы полюбим тех, кто отвечает нашим ценностям? Кто обещал, что сердце не будет кровоточить?

Были ли они счастливы?

Уверен, что Вильма так и осталась верна себе и своей чести. И судила людей по их сердцам. И в ее доме всегда был приют для других. Хотя ее сердце было разбитым...

Эдмон? Кто знает - пожалел ли он о своей слабости?

Но ни Вильма, ни мы не узнаем об этом..."

И вот последние строки еще звучали в нем.

Сердце билось где-то в гортани. Стучало.Руки еще лежали на клавиатуре. Перед тем как показать новую главу Мэрион, он пытался вспомнить - а как приняла мать обеих женщин?

Валери мать невзлюбила. " Некрасивая, грубая, претенциозная. Но жить тебе, сын". И хоть не говорила Валери ничего, но мать морщилась. Словно видела что-то, что не видит Дэвид.

Но с Мэрион...Беттани была и тогда властной женщиной. Отец ушел из -за этого. Позвал сына и сказал ему -" Дэвид, я не справился. Я люблю и уважаю нашу маму. Она чудесная женщина. Но я не справился. Хотя тебе скажу -если вошел в жизнь женщины, то держи за нее ответственность. Вот и я - ухожу. Но всегда ты и Беттани можете рассчитывать на меня.". И не соврал.

И когда Дэвид пришел с Мэрион, Беттани стала давить.

Не успел Дэвид вступиться за свою девушку, как Мэрион отбрила его мать так, что та обомлела. Что говорить- он сам был удивлен. Милая Мэри, со всеми добрая и участливая, вдруг стала резкой и острой.

И к его еще большему удивлению - две женщины подружились.

Как потом смеялась Беттани -" она обозначила грань, это из любви к тебе".

И вот пока он отдал листки Мэрион, пил кофе, пришло смс- " Дейв, дружище, приезжай завтра к 14 часам. " Это от Джона.

Самое время узнать правду.

Глава 5. Четвертая ветвь проклятия

Сегодня Дэвид с трудом записывал новую главу книги.

Пришло еще письмо с угрозами. Да и днем они договорились о встрече с Джоном.

Они не виделись много лет.

Не все, далеко не все Дэвид рассказал бы своей доброй жене о том периоде жизни. От смерти Валери до их встречи.

Он помнил какими беззащитными глазами на него смотрела Мэрион перед тем как остаться на ночь в его маленькой съемной квартирке.

Она словно смотрела внутрь него -обманет ли он ее сердце. Зеленоватые светлые глаза смотрели на него с надеждой, нежностью и страхом. Вдруг он просто попрощается с ней.

Словно не понимала - он влюблен словно мальчишка. Окончательно и бесповоротно. Свое сердце он отдал ей. Этой удивительно красивой и ранимой девушке.Она проросла в него за эти месяцы, ее улыбка, ее слова, ее сосредоточенный взгляд... С ней он был невероятно живым.

И она смотрела на него. Решая - уйти или остаться.

И осталась навсегда.

Он помнил как он легко принял решение о переезде в другой город. Мэрион предложили там работу, и ему нашлось место преподавателя литературы при местном колледже. Они вместе выбирали дом.

И он сам посадил яблоню во внутреннем дворе.

И из этого дома Мэрион за ухо вывела пьяного Джона.

Но это они обсудят с ним днем.

А сейчас....

Как причудливо жизнь соединяет нити и сердца.

Стоит ли бороться за то, что не более вечно, чем рисунок на песке?

Будет ли рисунок менее прекрасным, если вскоре его смоет волна?

Или он останется творением космоса и души человеческой- и будет сохранен в чутком сердце?

Ант и Амелия.

Родственные души - прекрасное чувство. Пусть звучит избито и слащаво тем, кто не испытывал этого. Но тем, кто связан нитью сквозь сердце, прошит напрочь через времена и пространства, это то, что является единственным смыслом жить.

Вот и Амелия бежала с работы. Забежать в квартиру, сбросить туфли, покормить дымчатого кота. И бежать к стационарному компьютеру на ее секретере.

Еще в бытность начала дизайнерской работы она купила этот огромный монитор. Сейчас на работе пользуются ноутбуками и иными технологиями. Но Амелию устраивала работа старого друга.

Она села с ногами в кресло и открыла письмо.

Вот уже полгода они переписывались с Антом. Пару раз они созванивались. У него низкий красивый голос. Они писали друг другу и бумажные письма, отправляли мелкие подарки.

И каждый вечер ее ждало письмо.

Амелия была влюблена, она летала на крыльях.

Ант был умным, начитанным и заботливым. Приятный собеседник, добрый друг и...таинственный возлюбленный.

Ант выкладывал фотографии. Но ей как дизайнеру казалось, что есть ретушь.

Но если бы он показывал чужие фото, то фотографии были бы разными. А она видела - это один и тот же человек. Он в матросской форме, фото в состаренном стиле. И он же в кожаной куртке, но есть чувство, что фото чуть исправили. Хотя.. Может быть прыщик. Она тоже замазывает. Красивый мужчина - осанка, выправка, мужественное красивое лицо, большие темные глаза под росчерком черных тонких бровей, русые волосы, высокий рост. Что-то правильное в его взгляде. Сейчас таких не делают наверное.

И все бы хорошо, но пора бы встретиться. А он не отвечает на эту просьбу...

Ант смотрел на окошко с диалогом. И молчал.

Как ему сказать правду. Никто не поверит. Даже такая невероятная женщина. Любимая, единственно нужная. Та, без которой нельзя

Но есть одно "но". В этом воплощении ему всего 15 лет. И пусть он выглядит старше своего возраста, но все же ..не ровесником той, что искал веками.

В прошлый раз он родился раньше нее. На целых 50 лет старше.

Он прожил целую жизнь - служил во флоте, прожил войну и распад государства, в которое верил. У него родились дети, внуки.

А потом он шел по улице и увидел Ее. Узкие плечи, круглое личико сердечком, копна каштановых волосы и яркие аквамариновые глаза. Она бежала в институт. Прекрасная в аромате сирени, прекрасная в цветении своих 20 лет.

И тогда он вспомнил всё - на него обрушилось то, что они ищут друг друга веками. Он боролся, он корил себя. Но воспоминание гнало его - он не Антон Борисович Мурин, он - Ант Маре, капитан звездного корабля. Луч умирающей звезды разрезал космолет. И души его и его невесты Алики оказались на этой странной планете. И он не может улететь без нее. Красивые глаза Алики Амарат смотрели на него с блеском необработанного аквамарина.

Быть в теле 70-летнего мужчины и желать юное создание - хуже не придумать. Он для нее дедушка, старик.

Вскоре он умер.

И вот прошло 15 лет как он снова рожден в теле землянина.

Антон Маренцев, лет 15, ученик художественной школы и любитель русского рока. Он играл на гитаре в парке и увидел Ее.

Все еще прекрасная как юная девушка. Узкие плечи, полные белые ноги, тонкая талия, пышная грудь, белое улыбчивое лицо, яркие глаза цвета моря, каштановые локоны. И духи с ароматом сирени.

Алики, его Алики. Пусть и зовут здесь Амелия.

Он всё вспомнил.

Она улыбнулась ему, когда он подошел к ней с букетом сирени. Но это улыбка зрелой женщины юному мальчику, почти ребенку.

Он создал страницу в социальной сети, чтобы видеть ее. Он искал группы, где она была.

Он выложил фотографии Антона Борисовича в молодые годы. И обработал фотографии юного Антона. Голос у него низкий и взрослый. Он не боялся звонить ей.

Но вот как...Как ему быть?

Любимая женщина сейчас плачет и ждет от него ответ. Не понимая - почему любимый не хочет ее видеть.

А какой ответ может дать тот, кто заперт в теле юнца?

Кто знает - стоит ли рисовать мандалу на песке? Ее смоет волна.

Именно так можно описать такую любовь. Невозможную и запретную. Но все же сладкую и манящую.

Кто знает - проклятье ли? Любить так? Или великий дар, ради которого стоит жить? Ради одной секунды такой встречи?

И вот Дэвид допечатал последние строки. Критично оглядел.

В этот раз Мэрион была не в духе - пригорел ее фирменный пирог. Да и в ее фирме работники что-то намудрили.

Потом он ей покажет новые главы, а пока лучше выйти через черный ход. Тем более одно имя он боялся добавить в список...

Вскоре он был в соседнем городке.

У Джона теперь своя автомастерская. Там он и предложил встретиться.

- Дэйв, старина. Ты совсем дурак?

Какие обиды? Мы тогда с тобой еще все решили.

- Джон, ты понимаешь, что нечто странное происходит. Кто-то подкидывает письма. И мертвые птицы во внутреннем дворе моего дома - это слишком как для слишком чокнутых фанатов, так и для озлобленных хейтеров.

- Ты подумал, что это я? Да нет, я не обижаюсь. Мы с тобой давно не виделись.

- Да, ты прости. Мэрион ...

- Права твоя Мэрион. Хорошая женщина. А что из дома выкинула? Так моя Джози и похлеще может. Как скалкой приветит. Я же женился, друг.

Вот Джози мне мозги и вправила. Свою семью и свой дом защищать - сам бы такого гостя с лестницы спустил. Тут уж обид нет.

Книги твои читаем, слышали - дети у тебя. Очень с Джози рады, вы с Мэрион приезжайте к нам в хорошую погоду - барбекю устроим.

- Спасибо тебе, Джон. Ты хороший друг.

- Дэйв. Я тебе вот что скажу.

Тот, кто птиц подкидывает, вряд ли остановится. Ты был бы осторожнее. Не нравится мне это. Да и Валери не была известной или популярной. Характер у нее был вредный, только мы с родителями и ты у нее были. Странно, что это всплывает.

Шел бы ты в полицию или нанял бы детектива. Не нравится мне это, помяни мое слово.

Дэвид ехал домой. На заднем сиденье лежала корзинка с пирожками. Передала с собой Джози - крупная женщина с красным добрым лицом. А в ушах стоял тихий голос Джона: " Дэйв, ты себя винил. И я поначалу, что ты не пришел. А мне мама сказала так.

Мол, мы то есть друг друга. А любимого терять тяжелее. Что я женюсь, семью заведу свою, мне легче пережить будет. А тебе сложнее - терять любовь на самом ее пике. И если повезет тебе, то еще полюбишь и будешь счастлив.

И, Дэйв, я рад, что ты встретил Мэрион и ты счастлив.".

Его размышления прервал шум сирен. Около его дома была полиция.

- "Дэвид Келлс, вам стоит проехать с нами. Ваша студентка Монна Норрис убита в общежитии и ваша книга найдена рядом с ней."

Глава 6. Пятая ветвь проклятия

Сегодня Дэвид с трудом проснулся. События вчерашнего дня не давали ему покоя. В участке он провел немного времени. Допросы, разговоры. Когда смотришь это в фильме, то думаешь :" Да почему вы такие недовольные? Если вы невиновны, то почему вы так переживаете? Ответь на вопросы, помоги следствию. И нечего тут нет страшного". Теперь он понимал. Тяжела сама атмосфера. Особенно, когда мечтаешь оказаться дома, в привычном уюте своей крепости и просто уснуть. А тут дешевый кофе из автомата, серое лицо Мэрион - она немного простыла, чувство, что его рубашка ужасно несвежая. Да и сам он жутко нелеп и неуместен...

И сама мысль, что близко ходит смерть. Этой юной девочке жить бы и жить. Еще во вторник Минна задавала вопросы по темам реферата. А теперь...

Они вернулись домой к вечернему ужину и оба не смогли прикоснуться к еде. Мэрион приняла лекарство и легла спать.

Да и сейчас ей лучше не вставать. Сварить ей легкий суп к обеду он в состоянии.

За завтраком она посмотрела на него красными глазами. " Дэйв, ты писатель, это то, что тебе помогает от всего. Пиши свою чудесную историю, я мечтаю ее прочитать." Он еле уговорил ее принять лекарства и идти поспать. Она очень слаба. Похоже, что потрясение усилило ее простуду.

Мэрион спит, он помыл посуду и сидел в кабинете, смотря на голые ветки яблони. Юная девочка не увидит зиму, не увидит снег.

Вчера он рассказал полиции о преследовании, о письмах и птицах.

Их отпустили, но сколько было инсинуаций. Мол, роман профессора и студентки. Или что Минна бегала за ним.

Но Мэрион права. Пора садиться за новую главу.

"

Любовь не всегда является подарком, особенно любовь-судьба.

Как это? Быть связанными одной нитью? И словно в одном японском фильме - идти сквозь горы и снега, сквозь реки и время.

Любовь может связать разницу по времени, по миру или виду.

Что если вы как капитан Эли влюбились в красивую змею Фиолу? Или человек в нагиню? Имеет ли право быть такая любовь?

Элис и Марисса.

Марисса смотрела в зеркало. Оттуда сосредоточенно смотрела сероглазая незнакомка с темными тяжелыми волосами и густой челкой до бровей. Подействовал ли ритуал единения душ?

Она так устала от одиночества, пожирающего ее душу.

Никто не знал, что ночью - когда мы все честны с сами с собой - она беззвучно воет. Никогда и никому не призналась бы гордая красавица, что одной ей живется не столь сладко, как она всем говорит. Ей мечталось о родном плече рядом, о том, как идут рука об руку. Она - умеющая быть опорой другим - мечтала, чтобы была опора и для нее. Что дурного мечтать положить голову на чье-то плечо, хоть на секунду быть убаюканной на руках, побыть слабой и нежной? Она не просит вечно вести ее за руку, но хоть немного можно и ей того, что есть у других?

Сердце ноет, изгрызено тоской по не случившемуся. Много разочарований, много слез. Какая усталость.

И она призвала родственную душу. " Пожалуйста, приди. Я не могу уже без тебя. Я боюсь, что сойду с ума без тебя".

И вскоре ее стали преследовать необычные совпадения.

То посреди ночи из темноты летит красивая бабочка прямо к ней. То дождь резко перестает лить и дает ей возможность добраться до дома. И как только за ней закрывается дверь - хмурые струи снова начинают бить землю.

Ее жизнь подчинена предчувствию чуда. Вместо дела - она живет чудом. Ее сны странны, необычны и невероятно прекрасны.

В них теперь есть Элис. Она сначала подумала, что ей снится один актер. Тоже Элис. Но у того Элиса другие глаза. Не такие серебристо-серые, а яркие и синие как холодный лед.

Оба белокожи и бледны, высоки и худощавы, черноволосы и мелодичны. Но ее Элис другой - строгий, милый, веселый. Ее сероглазый принц в черном камзоле с серебром. Она не раз обнимала его, тормошила манжеты на белой рубашке, ерошила чуть жестковатые волосы. А он улыбался ей мальчишеской улыбкой.

Они гуляли вместе по серым коридорам замка, по комнатам и по мостам, что переброшены через облака.

Они шутили, целовались, спорили, ругались и признавались друг другу в любви.

Марисса забыла одиночество. Она порхала между сном и явью. Ее возлюбленный мог убаюкать ее душу. Она ощущала его присутствие и в реальной жизни. Она просыпалась и засыпала в его руках. Она чувствовала запах, дыхание, голос. Иногда она чувствовала дыхание сзади, кто-то шутливо подул ей в затылок. А потом поцеловал в макушку. " Все будет у нас хорошо, моя любовь".

Она не раз чувствовала его присутствие.

Но всему свой срок. И однажды она попросила его о встрече.

Элис смотрел на нее с печалью и молчал.

Марисса чувствовала смятение и раздрай.

С кем же она связалась? Неужели вызвала демона из тонких миров? или сама же создала фантом?

А может это реальный мужчина, но который? Похожий внешне на ее сон актер приезжал в ее город, когда просила Элиса " встреться со мной". Но она эту мысль отмела. Простая девушка и известная персона...

Кто еще появился по время призыва? Ей писали трое мужчин. Один сильно старше и зовут иначе.

Двое с таким же именем. Но у одного на фото совсем другое лицо и светлые волосы. Второй же не открыл лица, но говорил такие вещи, которые могла знать только она. Мало кто знал о ней как сильно она любит воду и душ ее обновляет всякий раз, как близка ей вечность и мудрость моря...

Так кто?

"Элис, ответь же" , - отчаянно просила она во сне. Думая, что оборвет эту нить, если не получит подтверждения.

И Элис ответил.

Он - Элисаарх. Принц сумеречных фейри. Их клан давно ушел в новый мир, но что-то случилось в войне за холмами. И их мир смяло в гармошку. Из-за этого они по отношению к этому миру являются иными, словно призраками. Он не мог объяснить. Да и сам не конца понимал - инфракрасные потоки или как-то еще. Но их мир существует с миром людей и миром холмов словно вместе, но в разных излучениях. Их ученые прогнозировали, что через полтора земных года миры можно совместить. И тогда они могли бы смешаться с людьми или с фейри, если они примут сородичей.

Но пока их мир смят и изломан. Она видела замок фей. Оплот нерушимости их клана.

Своим ритуалом она призвала его. Она не уточняла мир родственной души.

Являлся ли он родственной душой и должны ли они были встретиться после соприкосновения миров? Или может его душа соединилась с одним из здешних Элисов и теперь тот мужчина ходит без куска души? Или они с тем мужчиной одна душа на двоих- один в реальности, второй во сне? Или может они видели сны о ней? Или Элисаарх уловил сон о ней? Он точно сказать не мог.

Элис не винил Мариссу. Вдруг не он ее родное сердце. Тогда ритуал дал шанс ему любить, пусть так - но любить. И он счастлив.

Он рядом с ней, просто в ином измерении. Она не видит его, только чувствует легкое прикосновение и аромат трав.

Как быть теперь? Он хотел бы обещать ей, что найдет ее. Но ритуал мог повредить потоки и Элис может оказаться заперт в мире снов.

Марисса проснулась. И не помнила свой сон.

Она грустно посмотрела в окно. И оборвала нить.

Хотя сердце ее кровоточило. Нить извивалась словно серебряное стекло, жидкое зеркало, словно живая. Она пульсировала и вилась из груди, впиваясь в душу. Марисса ранила руки, плакала.

Но убрала из груди то, что давало ей связь. Такую безумную и страшную. Такую сладкую, желанную и вросшую в саму суть.

Элис видел ее. Она горько плакала, свернувшись в комок под пледом в июльскую жару. Он пытался ее утешить, ее обнять. Но теплые сны о том, что она любима и ее баюкают на руках, еще больше разбивали ей сердце по пробуждении. Он был готов желать ей отношений с кем-то другим, пусть бы она смеялась, а не рыдала так горько, что не тронуть это могло лишь самое каменное сердце.

Он стоял за ее спиной. Она не раз слышала его дыхание, чувствовала на себе его взгляд. Вздрагивала, оглядывалась ... и расстраивалась.

Как ему призраку сказать ей - " люблю тебя, я не предавал тебя. ".

Неужели чудом найденная любовь станет утраченной?

Или все же есть возможность, что тварный мир примет принца фейри?

И не знаю я. И не знает вечность космоса и сама серебряная спираль времени. Является ли это даром или проклятьем - нить, что прочнее всего. А нам - жителям тварного мира - не ясно и подавно..."

Дэвид поставил точку. Обычно он показывал главы Мэрион. Но сейчас он не станет ее будить.

На почту пришло сообщение от неизвестного. Он ждал сообщения от коллеги, тот обещал прислать контакты сыщика.

Но письмо было странным.

" Дэйви, Дэйви.

Ты так наивен. Фиола или Виолетта?

Ах. Да. Виолы на могиле любимой - так мило.

Я больше люблю фиалки, а ты мне их ни разу не принес.

Сколько лет прошло. А на моей могиле нет цветов.

Только та, что нагло заняла мое место, принесла мне виолы.

Ненавижу их. Ненавижу ее. Я накажу ее. Ты мой. Это могли быть мои дети.

Я накажу тебя. Или мне тебя помиловать? А, милый?

И дурочка Минна. Как она посмела влюбиться в тебя?

Я иду, милый.

Слышишь стук? Это мой подарок."

И тут же письмо стало исчезать из его почты.

Черт. Он не успел сфотографировать или распечатать.

Краем глаза он заметил движение в саду. Черная фигура метнулась к яблоне.

Дэвид выскочил, но никого не нашел. Было тихо и спокойно.

На крыльце лежала мертвая птица. А рядом был голубой конверт. Внутри была засушенная виола. И надушенный клочок бумаги " Любовь моя".

Глава 7. Шестая ветвь проклятия

Дэвид выписывал тех, кто мог знать, что его не было на похоронах Валери. Как и просил его частный детектив. Программист в это время забирал его ноутбук, проверял носители информации в доме.

Кто мог знать еще? Он ставил знаки вопроса напротив имен и зачеркивал их.

Джон и его семья уже отметены.

Беттани? Но родной матери зачем:?

Мэрион? Она знала изначально, она не видела в этом трагедии.

Сама Валери? Она осталась жива и мстит ему? Может попросить эсгумацию? Он же не видел ее тела. А может он сходит с ума и ему кажется? Или всё же есть в мире призраки?

Или Тереза?

Тереза Эсхис. Часть той жизни, которую он вел пока пил и предавался скорби. Он любил двух женщин, Терезой не была одной из них. Она пришла пока он убивал себя, скатывался на самое дно.

Красивая и драматичная. Со своими черными глазами и танцами с шалью, грудным голосом и песнями, от которых щемило сердце.

Она варила мексиканскую фасоль с острым перцем, наливала ему странный коктейль и играла на гитаре что-то напоминающее о свободе.

Пьющий преподаватель английской литературы, с кучей собутыльников и вечными рассказами о Валери.

Тереза сидела и слушала как он говорит о другой женщине. Той, что уже победила своей смертью. О раскопках и багдадских музеях, о горько- бархатистом аромате фиалок, о белых руках, о мечтах. И о том злополучном дне, когда он не пришел с ней прощаться...

Тереза не такая. Она понимала, что не любима, ее глаза наполнялись печалью. Он нежно целовал ее открытое плечо. А она делала вид, что хоть чуточку верит, что он когда-то сможет ее полюбить...

Он виноват. Он должен был выставить эту красивую девушку с глазами лани, с ломаной грацией танцовщицы фламенко. Сразу как она пришла к нему. И потом ушла, поняв, что он не любит ее. Разве можно любить по заказу?

Но неужели через двадцать лет она решила отомстить ему?

Он нашел ее имя в телефонной книге и позвонил, назначая встречу.

Сегодня вечером? Отлично. Если это она, то сегодня всё будет ясно.

А пока он посмотрит, что напечатал утром на пишущей машинке.

" Ян и Валерия.

Всегда ли связь духовная, связь через века радует. Всегда ли должны эти души встречаться? Может иногда за лучшее - отказаться от любви. Принести жертву....Или наоборот. Спасти.

Ян увидел профиль Леры в сети. Ему нравилось, что писала эта девушка в группе. Необычные мысли, интересные выводы. Это привлекало его. Он стал задавать ей вопросы. Публично ей восхищаться. У нее был странный никнейм - Белокурый Аконит.

Он тут же усмехнулся, "Пират Янек" - не менее странно звучит.

Вскоре он добавился в друзья и стал писать девушке, отправлять голосовые сообщения. Это общение захватило его полностью.

Он мечтал ее увидеть." Лера, вы действительно блондинка?". Она смеялась, обычно спрашивали почему аконит. Действительно она красила волосы в светлый цвет.

А вскоре они встретились. Часто бывает и так, что люди влюбляются в сети, пишут друг другу сообщения ежедневно, созваниваются, болтают в скайпе, присылают фото, но при личной встрече магия утрачивается. Для обоих или для одного.

Но для него волшебство только началось. Она красивее, чем на фотографии. Нежные глаза, темные брови и ресницы, чуть полная фигурка. Ему нравилось в ней всё.

Они созванивались и болтали часами. Он звал ее в гости. Она смеялась и отнекивалась.

- Лер, я не такой. Не извращенец и не маньяк. И приезжай. У меня для тебя есть плед и подушка. Хоть живи тут, я не прикоснусь к тебе без разрешения.

- Ян, не приеду. Мы мало знакомы. Таковы правила этого мира. Можно выйти из дома и не вернуться.

- Лера, я же ничего не сделаю. Хочешь такси закажу или приеду за тобой, если ты боишься...

Лера отказалась. Ян был ей симпатичен. Пусть он не ее типажа, но что-то милое в нем было. Смущало лишь, что у него были депрессии и лечение. Но мало ли как бывает. Потому он часто пропадал, исчезал. Лере это не нравилось, но она принимала тот факт, что у всех разная потребность в общении.

Еще ее сильно смущало, что он сразу позвал ее замуж. Обычно это дешевый подкат. Но парень говорил серьезно. А значит он может также восторженно влюбиться в кого-то еще.

Сегодня он звал ее и свою подругу в гости. Ну раз там будет Надя, то может всё будет хорошо.

В последний момент он отключил телефон, записав : " Лера, прощай. Не приезжай ко мне".

Он не мог сказать ей про свою тягу. Он много лет боролся с этим. Желанием убивать. Когда он влюбился в Леру, он успел убить и расчленить нескольких девушек. Он звал ее в гости. У него был не только бирюзовый плед на диване. Но и черный пластиковый под ним. Для Леры. Его Леры.

Пусть никогда не узнает, от чего была спасена.

Во имя его любви.

Имеет ли право на жизнь такая любовь? Изломанная,

извращенная, лживая? Кто играет так судьбами и душами?

И воистину : иногда любовь - это отпустить..."

Почти пять часов. Он вызвал такси.

Тереза ждала в испанском кафе напротив офиса издательства.

Красивая и яркая женщина в деловом костюме. Ничего не осталось от жгучего образа роковой красавицы. Ни одного браслета, ни одного волана. Деловая и уверенная, знающая себе цену.

- Тереза, я хотел поговорить.

- О, Дэвид. Ты такой же. Не изменился. Дай хоть кофе заказать.

Но дело твое знаю. Спросишь - откуда? Я твою прошлую книгу иллюстрировала. О нет. Только не этот щенячий взгляд. Я просто работаю. А твои книги хороши. И нам точно не нужно, чтобы вокруг тебя шли волнения. А с убийствами студенток это уже перебор.

- Студенток?

- Ты не знал? Утром убита еще одна. На груди твоя книга про яблоню и кельтов.

- Черт!

- Ты хотел спросить, не я ли их убиваю? Нет, мой хороший. Не я. Мне и моему мужу выгодно, чтобы ты жил хорошо, писал книги и был популярен.

- Тогда?

- Не обижена ли я? После расставания с тобой я встретила Серхио. Не выйди я от тебя в слезах, так может и не познакомились бы. Больше двадцати лет вместе. И да. Если тебе нужен друг - звони.

Дэвид уезжал растерянным.

Не Джон, не Беттани, не Тереза.

Еще и новое убийство. Час от часу не легче.

Он пришел домой. На пороге снова письма.

" Иногда отпустить - тоже любовь? Да, милый?

А ты посмотри на свою жену. Кто вьется вокруг.

Как она одета. И загляни в ящик ее стола.

Узнаешь много интересного."

Дэвид открыл ящик. Сотни стихов и рассказов, написано очень талантливо. Письма от издателей. Его жена не менее талантлива,чем он... Так что же еще она скрывает? Какие-то письма, открытки. Кто-то признается ей в любви... Неужели Мэрион?

Глава 8. седьмая ветвь проклятия

Дэвид стучал по клавишам. Ноутбук ему пока не вернули.

Телефон напичкан программами от детектива.

Новые истории. Сегодня у него день рождения. Юбилей.

Половина века. Вечером приедут дети из своих школ.

Придут друзья.

Мэрион хмуро что-то зачеркивает в блокноте.

А он увлечен еще одной веткой этого странного проклятия.

" Эге и Гюнеш.

Гюнеш и Эге встретились случайно. Она уронила шарфик с головы, он принес, боясь, что это важный религиозный атрибут для нее.

Но девушка с солнечным именем не жила в строгой семье, скорее ее родители светские люди. А шарфик просто удобен в жаркую погоду.

Она не верила в любовь. Жених ее бросил за два дня до свадьбы. Когда приглашены семьи, друзья. Когда куплена и обставлена квартира. Подарено золото.

Опозоренная невеста. Ладно бы смешки однокурсниц и неодобрение родни. Важнее то, что сердце Гюнеш было разбито.Жених вернулся потом, просил прощения.

Как она понимала героиню Решада Нури Гюнтекина- не нужно уже извинений. Кто предал, тот предал.

Она выучилась, работает учительницей в школе.

Химия всегда давалась ей легко.

Идут годы, подруги выходят замуж, рожают детей. А она - красивая и веселая - одна. Уже старший сын школьной знакомой подрос, она играла с ним в футбол и водила в зоопарк. Родители устали спрашивать :" когда?".

И вот они встретились с Эге.

Веселый и открытый, он всегда был рядом. Помогал, утешал, поддерживал. Он не говорил громких слов. Просто был.

Она приняла предложение. Ведь он - тот самый. Настоящий.

Эге радовался. Он влюблен. Любимая ответила согласием.

Нужно обрадовать маму, рассказать ей.

Но ему преградили путь двое. Увели его за руки.

- Вы уходите с нами.

Он пытался драться. Но его быстро вырубили. Очнулся он в черном кабинете. Там сидел он, его мать и кто-то в сером костюме.

- Мама?

- Прости, милый. Я виновата. Никак не могла тебе рассказать. Моя бабушка натворила дел. Она хотела замуж за парня из рода Аэсин. А он был влюблен в свою кузину. Она попросила у иных сил помощи, пообещав отдать первенца в уплату. Но рождались в роду только девочки. А у меня родился ты. Берегла тебя пуще жизни. И не уберегла.

- Мама, о чем ты? Мне нужно к Гюнеш. Она подумает, что я ее предал. Мы женимся с ней. Она тебе понравится. Она как солнце.

- О, мой дорогой....

- Мам?

Он выглянул в маленькое окошко. Они поднимались выше и выше.

Один из людей дал ему телефон." Попрощайтесь. Мы же не звери. Но вы не вернетесь. Вы нужны там нам".

Эге дрожащими руками набрал слова прощания, смотря как удаляется дальше и дальше Земля. Как разбиваются его надежды.

И где-то там на маленькой улочке снова бьется сердце Гюнеш.

Иногда думается мне...Сколько можно их разлучать? Воплощение за воплощением... Жизнь за жизнью.

Или так и устроена Вселенная? Без какой-то схемы?"

Дэвид вырвал лист с новой главой. Положил к остальным. Задумался. Вскоре вечер. Пока он перечитал истории Мэрион. Они прекрасны. Не его легенды, вплетенные в реальность. А просто о жизни и о любви. Вот напечатали бы ее.. Но почему она скрыла?

Мэрион постучала в дверь. Он вышел к гостям.

Пятьдесят лет жизни. Двадцать лет брака с женой, двое детей, десятки книг, два сериала по его сценариям...

А он сидит и смотрит на мир так, словно его жизнь утекает.

Мэрион моложе его. Она прекрасна в этом красном платье. На нее смотрят мужчины. Особенно этот молодчик. Валентин? Кажется.

Он молод, но кого это волнует.

Дэвид хмурился. Неужели Мэрион? Нет, она не могла.

Детектив сказал бы ему- красивая женщина, любовник и амбиции. Но нет, это не про нее. Не про его Мэри. Ведь так?

Она устроила праздник, позвала его друзей и родных.

А ведь происходит нечто совсем не праздничное.

Он вышел во внутренний дворик. Снова мертвая птица и записка.

У яблони шевельнулась тень. Он попробовал догнать, но внезапный гость был быстрее и успел улизнуть.

Он развернул записку:

" Ты мой. Только мой. Не этой дурочки Мэри, не Минны или Китти.

О как легко ты поверил, что твоя жена устроила тебе спектакль. О милый. Я иду."