Через тернии к звёздам

Примечание от автора

Не уверена, что кто-то так делает, и следует ли вообще так делать, но я не могу оставить вас, будущих читателей, без этого предупреждения/пояснения: после того, как работа допишется, я планирую её вычитывать и редактировать, и, возможно, добавится что-то новое, или, наоборот, что-то придётся убрать. Есть и вероятность того, что глобальных изменений не будет, но сейчас точно сказать это невозможно. Для начала главное – написать всё, а что уже будет потом, там и узнаем)

Надеюсь, моя история найдёт отклик в ваших сердцах. Приятного путешествия, дорогой читатель𑇼n%>

Посвящение

Всем, кто на пути к своим звёздам ✨

Пролог

— Как вам известно, наш мир претерпел глобальные изменения в ходе Великой Катастрофы, произошедшей чуть больше двух веков назад, — голос профессора Уиткинса, преподавателя мировой истории и культурологии, эхом отражался от высоких стен аудитории, достигая даже последних рядов, которые тянулись к арочным окнам. — Наш университет один из древнейших, что сохранился после катастрофы на новообразованном материке, поэтому вы должны понимать, почему для вас огромная честь — учиться в Вайзлстоуне. И почему для тех из вас, кто выбрал историко-филологический факультет, это же и важнейшая миссия — сохранить те знания, что вы получите, и передать их будущим поколениям. Поскольку нет ничего важнее, чем помнить свои истоки и бережно хранить знания о них.

В помещении, заполненном нескольким десятком студентов, только начавших свой путь в числе счастливчиков, поступивших в место, одним только своим видом представляющее громадного хранителя истории, на краткий миг возникла тишина. Тот миг, когда каждый, кто стремился учиться в Вайзлстоуне, мог осознать, зачем он здесь находится. Профессор, который обучил не одно поколение студентов, понимал это, поэтому не спешил прерывать образовавшуюся паузу.

Матиас сжал ладони в кулаки, чтобы дрожь не передалась в руки, иначе он не сможет нормально конспектировать. Не хотелось, чтобы уже в первый день все пошло наперекосяк из-за его треклятого волнения. Волнения, вызванного не страхом или неуверенностью, но восторгом и предвкушением, которое тёплыми лапками пробежалось по всему телу.

Всего две вещи он хотел невыразимо сильно: о первой, самой важной, он старался не вспоминать слишком часто, а вот второй была возможность узнать мир, каким он был прежде. С самого детства Матиас задавался вопросами, на которые никто не мог дать ему толкового ответа, поэтому жажда знаний росла вместе с ним из года в год.

Мифы и культура ушедших народов, литература тех времён, когда люди жили в другом, цельном и необъятном мире, предпосылки и причины Великой катастрофы. Все это — лишь малая часть того, что заставляло его испытывать почти благоговейный трепет.

— Итак, — прочистив горло, продолжил профессор, — а теперь, я надеюсь, все готовы вернуться в начало всех начал, чтобы проследить за изменениями, что привели нас к нынешнему моменту. И, если будете достаточно внимательны, возможно, вам удастся найти ответы на вопросы, проникающие в каждое мыслящее создание: можно ли было избежать падения империй или войн, приносящих за собой лишения и страдания? Было ли возможным предотвратить Великую Катастрофу, и если да, то как…

Глава 1

2 года спустя

«В полумраке подвальной комнаты он едва мог различить лица трех девушек, что стояли рядом. Даже теплый отблеск факела служил плохим помощником, а может, все дело было в том, что их черты постоянно ускользали от него, как бы сильно он не пытался задержать на них взгляд. Отчетливо можно было увидеть лишь обильно украшенные корсеты, утягивающие хрупкие фигуры, и ткань пышных юбок, которая шуршала при малейшем движении.

Все вместе они образовывали некое подобие круга вокруг дерева, не похожего на какой-то конкретный вид, но словно бы перенявшего особенности многих. Оно росло прямо посреди небольшого помещения, отчего крепкий, слегка вьющийся ствол казался слишком массивным для его небольшого роста, гибкие тонкие ветви тянулись вниз из-за обилия листвы, менявшей форму в зависимости от того, под каким углом на нее смотришь.

Четыре пары подрагивающих рук одновременно потянулись друг к другу. Сцепившись ладонями, собравшиеся сделали глубокий вдох. В тот же миг их голоса зазвучали в унисон, эхом отражаясь от каменных стен:

— Древо Силы, даруй нам то, для чего мы были рождены.

Не дав тишине окутать помещение, прозвучали слова, сказанные только девушками:

­— Огонь, Вода и Воздух да пробудятся в наших жилах.

— Земля да станет корнями и звездой, направляющей путь, — продолжил парень в одиночку, точно зная, что именно должен был сказать.

— Четыре стихии да станут едины. Отныне и вовек! — уверенным хором закончили они свое заклинание.

Не успело еще эхо их слов раствориться в тишине томительного ожидания, как воздух будто бы наэлектризовался и начал немного потрескивать. Никто не произносил и звука, они стояли, завороженные, боясь даже моргнуть.

Казалось, что ничего больше не произойдет, как вдруг парень почувствовал покалывание в руках, все еще сжимавших девичьи ладони, а затем от пяток до макушки через него будто пропустили ток. Он вздрогнул, как и девушки, вероятно, почувствовавшие то же самое.

Спустя короткое мгновение воздух, казалось, накалился до предела. И вновь в сознании откуда-то появилось знание — пробудилась магия. Будто в подтверждение этому сквозь прожилки на стволе дерева начало пробиваться сине-фиолетовое свечение, сначала слабо, а потом все ярче и ярче, пока все дерево полностью не обволокло ореолом сияния. Комната как будто ожила, каждой своей деталью принимая отблески магического света.

Еще через мгновение все начали переглядываться, на лицах девушек расцветали широкие улыбки. По комнате разнеслись радостные крики и смех, девушки бросились обниматься друг с другом, а затем одна из них, в платье цвета спелого персика, повернулась к нему. Ее светлые локоны игриво подпрыгнули, коснувшись порозовевших щек. Только сейчас он понял, что мог отчетливо видеть лишь ее лицо, и даже плохое освещение не было больше препятствием, в то время как другие девушки все еще мелькали расплывчатыми пятнами. Но у него не было времени обдумать эту странность, потому что блондинка уже приблизилась к нему со всей девичьей грацией, от радости на ее щеках вспыхнули ямочки. Она тут же обняла его и взволнованно прошептала:

— Поздравляю, Матиас.

— И я те… — не дав парню договорить, девушка поднялась на цыпочки и нежно коснулась его губ…»

Сознание выдернуло из сна так же быстро, как и в предыдущие разы. Немного сбившееся дыхание, пара капель пота на лбу и ужасное чувство дежавю. Все это повторяется у него каждую ночь на протяжении уже двух недель. Он знает этот сон наизусть, помнит каждую деталь. И каждый раз после пробуждения его не отпускает чувство, что все это с ним уже происходило. Вот только за двадцать один год своей жизни он никогда еще не был в подобной комнате, и уж тем более не видел девушку, что так бесцеремонно... Впрочем, не важно. В отличие от его уверенности в том, что он не имеет ко всему этому никакого отношения.

Но тогда… как объяснить то, что девушка из сна знает его имя?! Списать на обычное совпадение? И правда, проще простого. Скорее всего, это одна из особенностей нашего мозга, ведь в своих снах мы обычно играем главную роль. Неудивительно, что в сознании может прозвучать именно наше имя.

«Пожалуй, стоит быть внимательнее на лекциях профессора Лидоса. Наверняка у кого-нибудь из философов нового времени должно существовать какое-нибудь скучное и вполне разумное объяснение тому, почему незнакомки из снов знают твое имя…»

Парень невесело усмехнулся, откинул одеяло и тихо, чтобы не разбудить соседа, вышел за дверь. В тусклом свете, льющемся из окон в коридор, он без проблем отыскал уборную, расположенную на том же этаже спального корпуса, что и его комната.

Несколько раз ополоснув лицо холодной водой, Матиас уставился на отражение в зеркале, подсвеченное лишь одной длинной лампой над рядом из пяти раковин — основной свет включать не стал. Стараясь прогнать образы из сна, он завороженно наблюдал, как капли воды медленно стекают с напряженного лба на широкие, сведенные вместе брови, скользят по скулам на впалые щеки и как, собравшись на подбородке и кончике носа, они летят вниз, в белую керамическую раковину.

Вдруг за правым плечом он почувствовал еле-заметное движение. Тут же подняв взгляд к той части зеркала, где отражалось его плечо, Матиас увидел за ним лицо девушки. Она стояла у самых дверей туалетных кабинок, куда свет от лампы едва мог дотянуться, единственное, что выделялось в ее внешности, — это слегка растрепавшиеся светлые локоны, едва доходящие до плеч. Матиас немного напрягся и стиснул края раковины, так что побелели костяшки.

— Кхм, что ты тут делаешь? Корпус для девочек находится в другом здании, тебе нельзя здесь быть.

За спиной парня пронесся холодный поток воздуха.

«Должно быть, окно забыли закрыть…»

Она продолжала молчать. Матиас уже собирался повернуться к ней и собственноручно выпроводить из уборной, как в ту же секунду губы у девушки в отражении начали двигаться, и до него донесся надломленный шепот: «Ма-атиас-с…». Парень резко развернулся. Сердце подпрыгнуло к горлу и резко опустилось в живот. Никакой девушки сзади него не оказалось. Затаив дыхание, Матиас кинул взгляд в сторону окна. Оно было закрыто.

«Что за чертовщина? Она же точно была здесь, вот только что. И откуда взялся ветер?! Неужели это… галлюцинации».

— Черт, этого еще не хватало! — произнес вслух парень и, снова посмотрев на свое отражение, вперился взглядом в ставшие почти черными из-за расширившихся зрачков глаза. — Только не сходи с ума, Матиас, я тебя умоляю.

Еще раз брызнув в лицо холодной водой, парень быстро направился в свою комнату, мысленно делая пометку: попросить у доктора Вéрнисон снотворное после лекций!

***

Этой ночью Матиас так и не смог уснуть и проворочался в кровати, пока не начало светать. То, что произошло в уборной, не давало ему покоя. Было ли это просто разыгравшимся спросонья воображением, или же следствием повторяющегося сновидения, он никак не мог понять, упорно пытался найти всему логичное объяснение, но получалось из рук вон плохо.

Стоило первому проблеску света лечь на подушку, как парень подскочил с кровати, с трудом отбросив надоедливые мысли, и начал одеваться, в этот раз уже не заботясь, что может разбудить все еще крепко спящего соседа по комнате.

Матиас поправил подтяжки, похлопал по пиджаку в такую же коричневую клеточку, что и штаны, смахивая невидимые пылинки, взял свой кожаный портфель, полный тетрадей с записями лекций и парой книг из библиотеки, которые уже стоило бы вернуть, и весь с иголочки вышел из комнаты. Все, как и положено подающему надежды студенту Вайзлстоунского университета.

Он решил воспользоваться появившимся у него временем и, не дожидаясь вечера, сразу отправился к доктору Вернисон, которую можно было найти у себя в кабинете даже таким ранним утром, как сейчас.

Бывало, до парня доносились обрывки по-детски наивных предположений студентов, в основном первокурсников. Якобы доктор, дождавшись глубокой ночи, уходит вглубь леса, который стоит четким полукругом за территорией университета, словно живая крепость, и одному лишь дьяволу известно, что она там делает. Иногда кто-то поддакивал, утверждая, что видел из окна своей комнаты, как она кралась к кромке леса, а затем скрывалась в тенях деревьев. Принимавшие участие в беседе студенты, все как один, твердили, что она ходит к заброшенной часовне, куда студентам путь был заказан, да никто туда особо и не рвался — уж слишком толстым слоем мрачных легенд поросло это место. И каждый разговор, начинавшийся с обсуждения доктора, заканчивался одной из этих легенд, после чего все стихали и тревожно переглядывались.

От нелепых выдумок Матиас сильно раздражался. Доктор Вернисон была знакома с семьей Фéргюсонов еще до его рождения, и он знал ее намного лучше, чем любой студент Вайзлстоуна, что уж говорить о первогодках. Однако он всегда проходил молча мимо таких сборищ невежд, лишь закатывал глаза и громко прочищал горло, после чего ребята дергались от неожиданности и разбредались по лекционным залам. Матиас мог бы прервать бездумную болтовню, привести сотню аргументов, почему их глупости даже близко не стоят с правдой. Но ничего из этого он не делал. То ли ему было просто неохота тратить свое время, то ли считал, что страх — лучшее лекарство от необдуманных поступков.

Выйдя из спального корпуса, Матиас направился в обход главного здания университета. Так было быстрее, чем петлять через коридоры и арочные переходы под библиотекой, что пересекала внутренний двор и, подобно мосту, связывала противоположные крылья старинного здания, каждая деталь которого словно тянулась к небу. Каменные фасады, высокие ажурные окна и остроконечные башенки, увенчанные невысокими шпилями, создавали ощущение, что над тобой возвышается самый настоящий замок какого-нибудь средневекового вельможи. Порой, глядя на это древнее творение, Матиас задумывался, чем оно могло быть несколько веков назад. Сложно представить, что Вайзлстоун всегда служил лишь местом, где поколение за поколением студенты спорили о древних знаниях и экзаменах...

На заднем дворе университета был обустроен стадион, где в теплое время года проходили занятия спортом, на которых студенты — по большей части мальчики — частенько получали увечья. Поэтому медицинский кабинет имел второй вход не случайно, присутствие доктора в шаговой доступности часто бывает как нельзя кстати.

Парень уже обогнул западное крыло, как услышал громкие переругивания со стороны стадиона, где-то за небольшим одноэтажным зданием, служившим раздевалками с душевыми и хранилищем спортивного инвентаря. Сначала он не придал этому никакого значения, мало ли кто с утра пораньше решил затеять драку, у него и без того полно забот. Но вдруг он услышал еще один более звонкий голос, доносящийся с той же стороны.

«Хм, а это уже интереснее», — подумал Матиас и быстрым шагом направился к квадратному зданию. Чем ближе он подходил, тем отчетливее слышались голоса, один из которых он точно знал, кому принадлежит.

Басистый тембр этого парня не спутаешь ни с чем. Только заслышав его, многие студенты старались убраться куда подальше, лишь бы не сталкиваться с его обладателем. Это был Генри Ричардсон, чей характер за последний год стал настолько взрывным, что иногда достаточно было как-то не так на него посмотреть, особенно, когда он и так находился в скверном настроении. Причем доставалось в основном тем, за кого некому было поручиться, то есть сиротам. Любого другого уже давно бы отчислили, но только не Ричардсона. В закрытых заведениях такого уровня как Вайзлстоун действовали строгие уставы, не позволявшие любым конфликтам покидать их стены. Во благо репутации, все решалось на месте либо выговором, либо отчислением. Однако для сына крупной шишки воспитательные меры быстро превратились в пустую формальность — беседы с преподавателями с глазу на глаз и несколько подписей в нужных местах, чтобы до директора доходила только необходимая Ричардсону-старшему информация.

К тому же Генри был вторым из восьмерки лучших студентов, поэтому замалчивание конфликтов оказывалось выгодно практически всем...

«Пара легких ушибов сделают из них мужчин. Никто еще от этого не умирал!» — любил повторять его отец. И действительно, ребята, которым не повезло иметь дело с Генри, отделываются в основном синяками и царапинами, очень редко кто-то остается со сломанным носом. Лишь один раз прошлой осенью, вскоре после того, как все началось, одному несчастному первогодке пришлось восстанавливаться несколько недель в городском госпитале.

И вот сейчас, похоже, кто-то снова вывел парня из себя.

«Это первый раз, когда Генри срывается на девушке… Что же она ему сделала?» — размышлял Матиас, приближаясь к эпицентру конфликта.

— Слушай, золотце, я повторяю последний раз: не лезь, куда тебя не просят. Любопытство никогда до добра не доводит, так что забудь, что увидела, и иди, куда шла. Я не такой уж мерзавец и девчонок обычно не трогаю, но если ты сейчас же не сделаешь то, что я сказал, пеняй на себя! — сквозь зубы выплевывал слова разгоряченный парень.

Не дожидаясь ответных слов или, боже упаси, действий со стороны девушки, Матиас решил вмешаться:

— Что здесь происходит?

— О, Мэт, как ты вовремя. Может, ты сможешь убедить эту любопытную особу, что лезть в дела взрослых чревато последствиями.

— Да что ты о себе вообще возомнил! Во-первых, я немногим младше тебя, а во-вторых, думаешь, что можешь безнаказанно издеваться над младшими ребятами, просто потому что ты старше?! — не обращая внимания на Матиаса, светловолосая девушка продолжала забрасывать гневными словами итак уже еле сдерживающегося Генри.

Осмотревшись внимательнее и заметив у ног приятеля сжавшегося на траве щуплого паренька, явно первокурсника, у Матиаса начала вырисовываться картина произошедшего.

— Оставь его, Генри.

— Наконец-то, хоть у кого-то здесь еще есть здравый смысл. Ты слышал его? Отпусти его немедленно, иначе мы доложим на тебя — двум свидетелям они точно поверят, — уперев руки в бока, уверенно произнесла блондинка.

Матиас хмыкнул и добавил:

— Генри, я серьезно, оставь. Ты же видишь, эта упрямая девчонка от тебя не отстанет, побереги нервы, приятель. Разберешься с ним в другой раз, когда рядом никого не будет.

— Что… — в растерянности пробормотала девушка, сдвинув светлые брови к переносице. Матиас продолжил:

— Ты, видимо, новенькая, раз ничего не понимаешь с первого раза. Что ж, может я смогу объяснить понятнее, ты только слушай внимательно. Генри сейчас сделает то, о чем ты так яростно его просишь, — отпустит парня, а ты забудешь обо всем, что здесь произошло. Но если все-таки осмелишься кому-то о нас доложить, то я просто обязан предупредить, как все будет: тебя вполуха выслушают, заверят, что примут меры, но на самом деле ничего делать не станут, а если ты продолжишь наседать, то могут и отчислением пригрозить. Такие уж у нас тут порядки. Чем быстрее это поймешь, тем проще будет жить… Я ничего не упустил, Ричардсон? — скучающе проговорил Матиас, посмотрев в конце своей речи на друга, который стоял, скрестив руки, с фирменной ухмылкой на лице.

— Прекрасно сказано, Фергюсон. Другого от тебя и не ожидал, — ответил Генри, похлопав Матиаса по плечу, затем повернулся к бедолаге, продолжавшему сидеть на траве. — Лети отсюда, маленькая пташка, почисти пока свои вшивые перышки, а о твоем поведении потолкуем как-нибудь в другой раз. Можешь благодарить за это нашу упрямую леди.

Перепуганный парень мигом вскочил на ноги и побежал к спальному корпусу, не осмеливаясь оглянуться.

— Ну-у, а ты почему все еще здесь, золотце? Ты разве не слышала, что сказал Матиас, или внезапно оглохла и пропустила самое интересное?

— Тебе это точно с рук не сойдет! — пригрозив Генри указательным пальцем, девушка резко развернулась на невысоких каблуках и быстрой, но плавной походкой удалилась со стадиона.

— Бедняжка, тяжело же ей будет здесь… — без толики сочувствия заметил Матиас.

— Еще посмотрим, золотце! — крикнул Генри вслед девушке — последнее слово всегда было за ним.