Человек с Земли

От автора

Тёмными вечерами я дослушивал книги, волей случая подвернувшиеся мне. Пребывание в удивительных мирах, рядом с интереснейшими людьми, подходило к концу. Возвращение в обычную жизнь после таких путешествий всегда болезненно: хочется отыскать дорогу назад среди книг автора, но продолжения нет. Тогда место прежней вселенной занимает следующая — уже от другого писателя. А вот когда вселенные заканчиваются…

Да, они действительно не бесконечны. Потому что жанр космической фантастики представлен мало: его теснит боевая фантастика, ужасы, фэнтези, попаданство и прочие разновидности. Авторы бездумно указывают все наименования, которые только приходят им в голову и со стороны, кажется, будто историй про космос великое множество. На деле же космос — только прикрытие для военных сражений, путешествий во времени, попадания в параллельные миры, смертоносных атак типичных чудовищ и спасения мироздания героическими героями.

Не каждая космическая фантастика годится к употреблению. Причина заключается не в личном вкусе, а в классических ошибках:

1) Описания ради описаний и даты ради дат, которые избыточны для понимания сюжетных линий. Весьма топорный приём для погружения в мир: давно подмечено, что теоретическая информация без применения быстро забывается. А в художественной литературе ещё и утомляет.

2) Подробные объяснения технологий наукообразным языком — заведомый фентезийный бред. Так авторы пытаются дать ответы на все вопросы, чтобы их этими вопросами не донимали, но тем самым лишают сюжет действий и уничтожают пространство для размышлений.

3) Выдумка ради выдумки, не насыщенная идеями (хотя бы из психологии) — иными словами, примитивность сюжетов. Отсутствие логики и внятной мотивации у некоторых сторон конфликта — чаще всего антагонистов, благодаря чему финал ясен порой уже из названия произведения.

4) Крайности персонажей: недостаточные или излишние сюжетные линии из описаний, мыслей и диалогов.

5) Нарушение баланса всемогущими технологиями или существами. Естественное следствие ошибки №3 и тщетная попытка создать хоть какую‐то логику конфликта.

Такими классическими ошибками страдают даже популярные, общепризнанные фантасты с мировым именем.

… когда вселенные заканчиваются, это хорошая причина для создания новой вселенной. Кто‐то ведь должен это делать. Так почему бы не я? Когда моё пребывание в чужих вселенных подошло к концу и я был выброшен обратно, у меня возникла идея для новых книг. Без подлизывания вечно злым критикам, без подстройки под жертв клиповой культуры — таких книг, которые мне бы самому хотелось читать, а не в угоду хвалебным отзывам. Пока другие гоняются за рейтингами, унижаются перед издателями, оправдываются перед троллями и тупицами, я хочу просто писать. Смогу ли я избежать классических ошибок, создать интересные и непредсказуемые повествования? Это интересный вызов.

Я намерен развивать серии, где каждый рассказ или книга — в рамках единого мира, а потому всё так или иначе взаимосвязано.

Благодарю за выбор моей вселенной. Температура за бортом: −273,15 °C. Мой корабль отправляется к неизведанным далям — пожалуйста, пристегните ремни безопасности. Приятного полёта!

Глава 1.1: Подготовка

Тёмная сторона планеты сияла огнями городов, где кипела ночная жизнь. Люди ужинали в многочисленных ресторанах, ходили на поздние сеансы в кино, гуляли по стихшим улочкам, а кто‐то просто сидел в квартире без сна. Хотя почему только в квартире? Кто‐то был и в просторном доме, осыпаемым фотонами уличного фонаря, что непременно имелся едва ли не при каждом участке. Такая мощная засветка почти наглухо стирает звёзды. Другое дело — сельчане на дальних орбитах ярких пятен миллионников, они‐то и могли рассматривать чёрное августовское небо, выискивая летящие точки. Их разделяло несколько сотен километров над поверхностью: Андромеда — маленький межзвёздный корабль, названный в честь галактики — сейчас был крохотной точкой. Вернее, был бы при выключенной маскировке. И звёзды, яркие и далёкие звёзды — бескрайний океан звёзд на парсеки вокруг, среди которых так легко затеряться скромной песчинке с людьми на борту.

Майк сидел в смотровой рубке с контрастными стёклами, прислонившись спиной к правой боковой стене. Тишина, воздух идеально подобранной температуры стирает границы тела. Если бы не пока ещё планетарная гравитация под стекловидным полом, да три матовые поверхности — можно ощутить себя в открытом космосе. Но Майк не слишком жаловал открытый космос и отсутствие силы притяжения, а потому жёг энергию антигравитационными двигателями, зафиксировав Андромеду по всем осям координат. Под ней медленно вращалась такая любимая и родная Земля.

Вдруг дверь с тихим шелестом отъехала в сторону, открывая проход.

— Долго ты собираешься здесь торчать? Там еда скоро остынет! — это Альма вошла в рубку, нарушив ход мыслей капитана. Немного поколебавшись, она уселась рядом с ним. Дверь за её спиной почти так же бесшумно закрылась.

— Не остынет, хвала технологиям. — тихо отозвался Майк, даже не повернув головы. Он всё так же неотрывно смотрел на огни под ногами.

— Но ты же знаешь, что вкус будет уже не тот — не всё могут наши величественные технологии. — Майк ничего не ответил, тогда Альма тихо спросила — Сомневаешься?

— Конечно, чёрт побери! Это такая ответственная миссия! Наша первая настоящая миссия! — он старался скрыть беспокойство за весёлой иронией. Впрочем, напрасно: Альма знала его слишком хорошо, чтобы от неё можно было что‐нибудь утаить.

— Ты ведь сам говорил, что мы уже достаточно подготовлены для таких сложных задач. — голос Альмы звучал тихо и успокаивающе, едва выражая эмоции. Как и всегда.

— Говорил. Но ты ведь знаешь, как я отношусь к сюрпризам — а там, в этой далёкой системе, всё что угодно может пойти не так. — теперь он был серьёзен, но по‐прежнему безмятежен.

— Без сюрпризов не обходятся даже тренировочные вылазки. Но мы с ними всегда справляемся, в этом наша работа. Просто теперь их станет немного больше. Разве это такая проблема, Майк?

Капитан молчал. Как иногда поговаривал его непревзойдённый учитель: «большой ум порождает большие сомнения». С другой стороны, любая подготовка однажды должна закончится и какой бы сильной она ни была, заранее всё предусмотреть невозможно.

— Я в нас верю, иначе бы не согласился. Давай только посидим ещё немного, где‐то внизу сейчас наш маленький городок и я уже почти нашёл его блёклую точку. — Альма молча кивнула и, подсев ближе, положила голову ему на плечо.

Больше они не разговаривали, каждый думал о своём. Внизу всё так же едва заметно проплывала Земля, а сверху, в густой черноте вакуума, холодным светом мерцали звёзды вперемешку с туманностями непостижимо отдалённых галактик.

Андромеда — трёхместный исследовательский корабль, но при необходимости рубка управления может служить дополнительной каютой — в ней есть всё необходимое для автономного пребывания и единственная спасательная капсула. Рубка нашпигована самым разным оборудованием для обслуживания, проведения наблюдений и опытов. На борту имеются: три каюты 5x5 метров, чуть более просторный медицинский отсек, гидропоника — в ней выращиваются овощи и синтетическое мясо, смотровая рубка — она же комната отдыха, душевая кабина, гальюн и, в самом центре, тесная кают‐компания, также служившая кухней. Теснее кают‐компании был только шлюз с боковыми шкафами для скафандров и некоторой техники.

Сама Андромеда была выполнена в форме диска и умела ремонтировать повреждения в автоматическом режиме. Бортовой компьютер обладал подобием интеллекта, чем скрашивал долгие месяцы заточения, но всё же заменить человека не мог. Для перемещения в атмосфере и на ближней орбите использовались антигравитационные двигатели в связке с маневровыми — их было достаточно для полётов внутри планетарной системы. А для дальних перелётов активировались маршевые, умеющие разгонять Андромеду до сверхсветовых скоростей и тормозить её на подлёте к цели. Чтобы сохранять незаметность, Андромеда применяла оптическую маскировку, сливаясь с окружающим пространством. Сканирования различных типов так же великолепно обходилось её системами защиты, благодаря чему радары оказывались беспомощными даже вблизи. Но всё же следовало соблюдать осторожность: потоки частиц — например, водяные капли в тумане или пыль у поверхности — могли выдать незримое присутствие.

Экипаж Андромеды состоял из трёх человек: капитана Майка, старпома Альмы и главного инженера Ди. Майк — высокий и широкоплечий брюнет с карими глазами — обладал суровым, взрывным характером, но отличался исключительной верностью и высоким профессионализмом. Как он любил говорить: «хороший капитан обязан уметь всё». Майк был хорошим капитаном, потому что, казалось, ничто не может застать его врасплох.

Альма — его старпом — заведовала мед. отсеком, гидропоникой, координацией автоматики и прочими вещами, освобождая капитана от рутины. Хоть Андромеда и была достаточно совершенным судном, некоторую часть работы всё же требовалось делать вручную. От старпома многое зависело и временами, когда возникала необходимость, она должна была заменять капитана. Вид её был вечно уставшим, будто она не спала уже целый месяц, а серые глаза ничего не выражали. Ломкие белые волосы с короткой стрижкой, худоба, бесцветный тихий голос — такой Альма была для всех. Но капитан знал, что на неё всегда можно положиться: Альма никогда его не подводила, умная и внимательная, она уже несколько раз спасала его шкуру от больших неприятностей. Так получилось, что они были знакомы с раннего детства и отлично ладили, иногда в шутку называясь братом и сестрой.

Ди — книжный червь, эрудит и прирождённый технарь — специализировался на ремонте, наблюдениях, подготовке опытов в полевой среде и всей прочей инженерной части миссий. Полноватый, голубоглазый, с рыжими кудрями, самый низкий из всех, он к тому же славился неуклюжестью и некоторой придурковатостью в общении. Его Майк знал тоже порядочно, но не так долго, как Альму. Ди был ценен внушительным багажом знаний и неутомимой тягой к точным наукам.

«Техника техникой, а своя голова надёжнее» — так говорил их наставник, когда речь заходила о страстной любви инженера Ди к всезнанию бортового компьютера. Порой Ди его ненавидел, когда тот беспощадно подвергал его казавшимся на первый взгляд лишними испытаниям, но в то же время безмерно уважал. Всем было ясно, что соваться в глубокий космос без должной подготовки — самоубийственная затея.

— Садись, Майк! Мы сами ещё не завтракали, тебя ждём. — широко улыбнулся Ди, похлопав ладонью по упругой поверхности дивана рядом с собой, когда они с Альмой вышли из смотровой рубки. На прозрачном столике перед ним были разложены три пищевых контейнера, термос и термокружки.

— А чего так, Ди? Могли бы и не ждать. Вы же знаете, что завтракаю я поздно. — отозвался капитан.

— Наш капитан всегда должен быть в отличной форме. Разве не так? — ответила ему Альма, с размаху приземляясь рядом с Ди.

— Ну ладно, ладно. Нельзя уже расслабиться приличному человеку на тихой орбите.

— Технически мы не на орбите, а висим над поверхностью. Ты совсем не щадишь наши накопители! — поправил его Ди.

— Мы так можем миллион лет висеть и ничего им не сделается. — проворчал Майк, уже вертя в руках свой контейнер — а что на завтрак? — он вопросительно посмотрел на старпома.

— Жульены и рис в соусе. Пока есть гравитация, надо пользоваться.

— Альма, ну ты нас радуешь! Запах — просто класс! — капитан с шумом втянул ноздрями воздух.

— Слушай, кэп, — не отвлекаясь от трапезы обратился Ди — а мы точно ничего не знаем о той планете? Может Атлант упоминал что?

— Нет, не упоминал. И давай не сейчас, отдохнуть хочется. Впереди ещё столько всего, столько рабочих вопросов — никуда они от нас не денутся.

Они немного помолчали. Но у Ди уже зачесался язык и его было не остановить.

— Я всё понять не могу, как они не додумались гравитацию сделать. Гасители инерции сделали же — а гравитацию, что помешало? — Ди вопросительно уставился на капитана.

— Сам подумай, на этом корыте и так всё еле умещается. А ты полный комфорт хочешь. — спокойно парировал ему Майк.

— Ну не прям полный комфорт, просто неудобно же. Особенно душ, это ж надо до такого дойти — компенсировать невесомость продувкой! Как на древних станциях!

— Почему как на древних, Ди? Это сначала у них была душевая, как у нас. Вернее, хуже: наша‐то сильнее продувается и рециркуляция ни в какое сравнение. А потом они стали особые салфетки использовать, шампуни специальные — которым вода не нужна.

— Надо бы такие синтезировать. — Ди задумался и умолк. Во время интенсивной подготовки было не до того, а сейчас, когда все немного расслабились, его иногда прорывало. Он чувствовал всем телом давление замкнутых пространств, особенно после долгих выходных на Земле — как сейчас, перед их первой миссией. И в то же время любопытство влекло к звёздам со страшной силой, а потому сей маленький секрет приходилось тщательно скрывать.

Неспешно доев вкусный и питательный завтрак, экипаж на какое‐то время утонул в разговорах на отвлечённые темы под сладкий чай. Затем капитан как бы между делом, но с твёрдостью в голосе приказал всем разойтись по своим каютам на три часа. Сегодня им предстояло покинуть родную планету, отправившись навстречу приключениям в далёкой тьме бескрайнего космоса.

Майк нервно мерил шагами каюту. Уже скоро — отбытие, а его терзали сомнения по многим вопросам. Ведь подготовка в земных условиях с редкими вылазками в Солнечную систему — это одно; а настоящее, дальнее путешествие, да ещё и с исследованием чужой планетарной системы — совсем другое.

Капитану полагается знать несколько больше, чем остальным. А потому Майк был в курсе про возможное наличие других планет у яркой звезды класса F0 V: именно Андромеда вела долгие наблюдения, составляя звёздную карту. Но даже её совершенный телескоп не смог дать однозначных данных и было принято решение не кормить всех догадками на грани погрешности. У него на этот счёт были свои планы.

Тревожило другое: карта аномалий давно не обновлялась. Конечно, сенсоры кое‐что могли, но на высоких скоростях это становилось проблемой: аномалии, как и другие препятствия на пути — такие, как планетарные системы, скопления астероидов, облака газов — следовало учитывать заранее, при расчёте траектории.

Команда, откровенно говоря, досталась слабая: для обычной исследовательской миссии, например, в родной системе — ничего критического. Не всем же быть гениальными храбрецами с многолетним опытом. А им предстоял долгий путь в неизвестность, где можно рассчитывать только на себя. Никакой связи, никакой помощи — всё придётся решать самостоятельно. Майк прекрасно знал про клаустрофобию Ди, склонность к апатии у Альмы и собственный горячий характер. Он вообще много чего знал. Но так уж вышло, что летят именно они.

— Эй, Андромеда! Сделай полную диагностику, отчёт только мне.

— Будет сделано, капитан. Полная диагностика займёт 2 часа 11 минут. — отозвался холодный металлический голос.

— Вот и хорошо. Что по аномалиям, сенсоры засекли что‐нибудь новое?

— Нет, капитан. Возможности пассивного сканирования ограничены. Провести активное сканирование?

— Проведи, когда мы покинем гелиосферу. Отчёт только мне. — чуть помедлив, приказал Майк.

— Будет сделано, капитан.

Только он присел на койку, как раздалась мелодия вызова и на маленьком экране, справа от двери, высветилось лицо Альмы перед наружней камерой. Майк молча нажал на дисплей своего наручного коммуникатора, с виду похожего на обычные цифровые часы, и дверь тихо отъехала во внутреннее пространство переборки. А когда Альма вошла внутрь, тут же закрылась.

— Что‐нибудь важное? — спросил Майк.

— Да. Пока есть связь, мы с Ди решили со всеми нормально попрощаться. Ну, знаешь, даже со знакомыми из игр, удалить странички, всё в таком духе.

— И? — Майк непонимающе смотрел на старпома.

— Я случайно узнала от общих знакомых, что твои родственники устроили переполох, ищут тебя. Что ты им наплёл?

— Да ничего особенного. Сказал, что отправляюсь на поиски себя, буду долго путешествовать. И что надоело мне всё, достали они меня, поэтому никаких звонков. Жгу мосты, так сказать. — Майк грустно вздохнул — А что, сильный переполох?

— Как сказать. Всех, кого можно было, уже обзвонили. Про дом спрашивают.

— Ах, это! — Майк улыбнулся — Я то уж подумал, что правда забеспокоились. Хрен им, а не дом! Пусть лучше сгниёт, не для них его мой отец строил.

— Так может передать чего? — не унималась Альма.

— Нет. Хотя… — Майк на секунду задумался — если для тебя это важно, придумай что‐нибудь. Мне плевать, что.

— Ладно, как скажешь. — Альма сделала мысленную пометку и вышла. Они ещё вернуться к этому разговору позже.

— Секретность, чтоб её! — выругался Майк, оставшись один. Он упал на койку, заложил руки за голову и уставился в потолок, слушая мерный шум вентиляции.

— Андромеда! Разбуди меня через час, если усну.

— Да, капитан. — тут же ответил безэмоциональная пародия на ИИ. Майк прикрыл глаза.

Он улетал с тяжёлым сердцем — бежал от прежней жизни, не желая к ней когда‐нибудь вернуться.

Все каюты были стандартными: откидной, прозрачный столик из композитных материалов — невероятно прочный — с таким же откидным сиденьем в углу напротив двери, которая отъезжала в правую стену. В дальнем конце правой части каюты располагался большой экран, откидная койка у основной переборки и шкаф напротив. По центру имелся большой иллюминатор — в половину человеческого роста, который закрывался внешней защитой при дальних перелётах.

Альма сидела за столиком у себя, упёршись взглядом в дисплей ноутбука. «Последняя ниточка с домом» — размышляла она, не в силах прервать мониторинг социальных сетей. В общем‐то, все её близкие друзья уже взошли на борт. А там, на поверхности Земли, остались лишь одни знакомые. «Они даже не заметят» — раз за разом проносилась в голове одна и та же мысль. Родственникам, в отличие от других, было глубоко плевать на её судьбу ещё с рождения. Всю жизнь она была предоставлена сама себе.

С капитаном они дружили крепко и так давно, что, казалось, будто он всегда присутствовал в её жизни. Именно благодаря его стараниям все они попали на Андромеду, не покидавшую пределов Солнечной системы. Но скоро всё изменится: их путь лежал к далёкой звезде, о которой было известно лишь, что у неё есть как минимум одна планета. Ди очень любил спорить о правильности выбора такой удалённой цели для первой экспедиции, избирая своей жертвой Альму. Та молча слушала, позволяя ему выговорится. С остальными Ди редко поднимал эту тему, потому как часто терпел сокрушительное поражение в спорах.

«Как он может спать в такой момент?!» — Альма всегда удивлялась его способности уснуть в любой обстановке — «наверняка опять дрыхнет».

Как и Майка, на родной Земле её почти ничего не держало. Она могла бы прожить самую обычную жизнь, что не так уж плохо. «Но разве от такого шанса отказываются?» — спрашивала она себя, не сомневаясь в ответе. Кто‐то может только мечтать о тех приключениях, что выпадали на её долю.

«50 дней в консервной банке и 48 без гравитации» — как и все, Альма прошла суровую подготовку. Теперь, осознавая реальные условия, недели тренировочных заточений казались детскими играми на пороге вступления в полную трудностей и жестоких разочарований взрослую жизнь. Альма, как могла, всегда старалась поддерживать боевой дух экипажа, чтобы не терять его самой. С этой целью она прихватила несколько настольных игр, намереваясь разложить их в кают‐компании на троих, когда наступит подходящий момент. До тех пор, пока они висели над тёмной стороной Земли, её участие в жизни команды требовалось минимально. Но Альма всё равно старалась проявлять заботу — например, как сегодня — вкусной едой вместо баланды, которую парни готовили на скорую руку.

«Ну, вроде всё» — малочисленные земные дела были полностью улажены, она захлопнула ноутбук. Посидев так ещё немного, Альма сначала встала и размялась, а затем покинула каюту. Смотровая рубка будет закрыта в полёте, хотя смотреть в ней всё равно будет не на что. А пока Андромеда ещё над поверхностью, Альме вдруг захотелось насмотреться на неё как следует, запомнить каждый излом суши и каждую кривую речного русла. В такие моменты они с капитаном были в чём‐то похожи.

«Что же ты искал?» — Ди говорил сам с собой, водя пальцами по экрану. В маршруте одного из старых полётов значились длительные остановки, но во время них как будто ничего не происходило: полное отсутствие записей о наблюдениях или опытах, как и отсутствие причин делать странные манёвры. По всему выходило, что капитан делился не всеми сведениями либо сам располагал обрывочной информацией. В последнее Ди верил мало, хотя и веских поводов для сомнений в действиях капитана у него не было. Если он что‐то не рассказывал, это обычно свидетельствовало о недостаточной уверенности в надёжности источников и достоверности данных. А уж его предшественник так и вовсе был не из болтливых: говорил только то, что считал нужным, тщательно взвешивая каждое слово. Ди чуял загадку, сулившую разрешится только в конце пути.

— Предстартовая подготовка начнётся через 30 минут. — напомнила Андромеда. В отличие от своих друзей, лично для себя Ди настроил её голос на приятный человеческий и отклик на имя «Аня», когда они находились одни в каюте.

— Спасибо, Анечка! Приготовишь мне кофе?

— Он будет ждать тебя через 2 минуты. — весело рапортовал компьютер.

— Ты такая классная! Обожаю тебя! — Ди расплылся в улыбке.

— И ты!

Уже скоро все сидели по своим местам в рубке управления, надёжно зафиксированные в креслах перед пультом. Штатная диагностика никаких отклонений не выявила, курс уже давно был рассчитан и проложен, оставалось только запустить автопилот и контролировать ход его действий — что было не обязательно, но полагалось по инструкции. А капитан Майк всегда следовал инструкциям.

Андромеда сорвалась с места, начав разгон по орбите: она должна была уйти по касательной, чтобы не тратить лишнюю энергию на гашение перегрузок. Затем плавный набор скорости и лишь где‐то за пределами гелиосферы, когда они отойдут достаточно далеко — в дело вступят маршевые двигатели, ускоряя Андромеду быстрее световых лучей. Чудовищные перегрузки сгладятся такими же мощными гасителями инерции, оставив привычный 1G на короткое время разгона.

Все уже знали расписание дежурств и ждали выхода на сверхсветовую с нетерпением: никому ещё не доводилось летать с такой скоростью, а потому вид из иллюминатора представлял большой интерес. Особенно ждал этого Ди — ведь даже самые полные сведения, почерпнутые из книг и физических моделей, не сравняться с наблюдением масштабного эксперимента.

— Покинули орбиту Земли, вышли на третью космическую. Начинаю плавный разгон. — задумчиво произнёс капитан Майк, водя пальцами по сенсорному дисплею панели с элементами управления.

Через каких‐то два с лишним часа включились маршевые двигатели, Андромеду немного тряхнуло и она на всех порах помчалась к заданным координатам, стремительно набирая быстроту.

Глава 1.2: Решение

— Через минуту выйдем на сверхсветовую. Все, кто хочет это увидеть — прошу к иллюминаторам. — объявил капитан по громкой связи.

Но Ди не нуждался в оповещениях — он уже заранее караулил долгожданный момент, когда звёзды начнут вытягиваться в струны. Он смотрел не моргая, боясь упустить и долю секунды.

— Андромеда превысила скорость света. Можете отстегнуть ремни безопасности! — снова раздался голос капитана из громкоговорителей. Было слышно, как он давится смехом, пародируя пилотов гражданской авиации.

Его задор быстро прошёл, когда на экране отобразились результаты активного сканирования, но перемены в голосе уже никто не услышал.

— Так, что тут у нас. Прямо по курсу, примерно на полпути… — бубнил он себе под нос, вчитываясь в отчёт. Он нарочно поставил себя первым в списке дежурств, чтобы иметь возможность поскорее со всем ознакомиться. Это можно проделать из каюты, просто в рубке ему было спокойней из‐за большего контроля.

Андромеда разглядела какую‐то зону прямо по курсу, но определить, что это за объект, не смогла: расстояние слишком велико. А для Майка был удивителен сам факт того, что его корабль может «прощупывать» космос на столь дальние горизонты, пусть и не всегда с подробной выкладкой.

— Не задай я сканирование, был бы сюрприз. — задумчиво пробубнил он, глядя куда‐то в пустоту.

Теперь предстояло как следует во всём разобраться и выработать план действий с учётом новых обстоятельств. Майк доверял своей команде, верил в ум и находчивость своих друзей. Но вместе с тем старался полностью контролировать ситуацию, всегда оставаться на шаг впереди. Такую черту характера он приобрёл ещё в детстве, под строгим воспитанием отца, как и большинство из других черт. Да, собственно, ему по инструкции полагался больший доступ к системам Андромеды, вместе с особыми полномочиями.

Будь они на крейсере, тогда другое тело: экипаж нужен большой, каждый занят своими прямыми обязанностями. А на Андромеде никто не мог знать больше, чем знает сама Андромеда и капитан — её возможности для всех одни и те же. Управление кораблём, как и его обслуживание, предусматривало лишние руки. Но всё обстояло так, что одного человека вполне достаточно и большого труда ему не потребуется.

Многое изменится, когда они достигнут новой планетарной системы и приступят к её изучению. Майк уткнётся носом в многочисленные отчёты сканирований, будет прокладывать маршруты для манёвров, планировать высадки. На Альме — страховка капитана, перепроверка, активное наблюдение, дельные предложения. Ди предстоит контроль за полуавтоматическим картографированием и подготовка необходимого оборудования для вылазок наружу. Весь процесс был много раз отрепетирован на Земле, чтобы добиться высокого слаживания экипажа.

— Так, Андромеда. Что у нас по изменению курса? Когда нужно корректировать, чтобы облететь эту штуку? — спросил Майк строго.

— Не позднее, чем до половины пути.

— До артефакта? Значит, неделя на размышления и разработку новой траектории?

— Да. 11 дней и 8 часов. Также это может зависеть от особенностей траектории.

— Ясно. Значит, для верности нужно заложить меньше времени. — ум капитана уже ощутимо напрягся.

— Верно.

— Проведи симуляцию, рассчитай новый безопасный курс, но не слишком далёкий от этого сюрприза. Возможно, мы захотим его исследовать.

— Каково максимальное расстояние облёта?

— Пусть будет не больше ста миллионов километров. Это ведь безопасно? — спросил Майк, слегка взволнованно.

— Неизвестно.

— Вот же чёрт. Ладно, пусть будет пока так, я буду думать. И проведи повторное сканирование через 7 часов, сфокусируй луч на препятствии. Отчёт только мне. — задумка Майка была проста: Андромеда будет намного ближе, а потому есть смысл попытаться узнать больше, раз кое‐что вышло рассмотреть аж от Солнечной системы.

Майк закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Теперь оставалось только ждать.

У себя в каюте Майк снова метался из угла в угол — это помогало ему думать. Как на зло голову одолевали посторонние мысли: о становлении через тяжёлые тренировки, которые заставлял делать отец. Потом, спустя долгие годы, Майк иногда был за них благодарен — в те моменты, когда лишь его высокая подготовка позволяла вылезти из очередной передряги. Но упущенного детства уже не вернуть. В то время, когда у сверстников была нормальная жизнь, Майку приходилось развивать силу, выносливость, рукопашный бой и владение разными видами оружия. Иногда они с отцом надолго выбирались в безлюдные места, чтобы погрузится в отработку навыков выживания. В городах Майк тоже не прохлаждался: доводил до автоматизма оценку обстановки, моментальное запоминание ходов и путей отступления, учился быть незаметным и заводить полезные связи. Его дрессировали профессионально и безжалостно. Именно благодаря отцу Майк оказался на Андромеде. Будь он сейчас рядом, капитанский затылок непременно получил бы затрещину за мельтешение.

Когда Майк наконец‐то обрёл свободу действий, он начал позволять себе некоторые вольности. Теперь на него давил груз ответственности, ведь в его руках были жизни друзей и результат всего путешествия. Несмотря на высокие технологии, Майк часто представлял свой экипаж на стареньком деревянном корабле, что скрипит всеми подгнившими досками на солёных волнах. А в морях и океанах, как известно, бывают свирепые штормы, после которых не каждая посудина возвращается в родную гавань.

Капитан Майк не был трусом — всегда дисциплинированный, другим он казался невозмутимым даже в самых тяжёлых ситуациях. Но у всего есть цена. Его ценой было постоянное напряжение, подавленные стрессы, паранойя, временами — бессоница и головные боли, невозможность показывать даже намёк на слабость. Ни с кем ему нельзя быть до конца открытым, кроме, разве что, Альмы. Ей он тоже говорил далеко не всё. Подготовка их миссии проходила в спешке, что только добавило новых проблем. Майк очень не любил, когда дела вершились без должного подхода, создавая риски там, где их быть не должно. Об опасностях он думал часто — спрашивая себя, действительно ли ему подходит то, чем приходится заниматься. Одной любви к звёздной пыли мало, чтобы соответствовать капитанской должности. Но всё сложилось так, как сложилось и выбирать уже не приходится.

— Так, что‐то я совсем раскис из‐за ерунды какой‐то. Вот сейчас подготовлю выкладки и мы все вместе примем взвешенное решение, как нам поступить. — Майк глубоко вдохнул и сосчитал до 10, используя старую, проверенную годами технику успокоения. — Эй, Андромеда! Что с новым курсом?

— Готово, капитан.

— Прекрасно! Выводи на экран!

Весь следующий час Майк для верности проверял расчёты вручную, детально изучал карту, строил другие возможные траектории и вносил метки времени до точек невозврата — тот минимум, чтобы иметь хоть какое‐то представление о ситуации. На обсуждение следовало выносить конкретные предложения, а потому капитану предстояла большая работа. Дежурства в рубке составляли 8 часов, после чего полагался отдых. Хоть Майк и не спал уже сутки, он решил, что продержится дольше. Капитан справедливо мыслил: несмотря на приличный по космическим меркам запас дней на принятие решения и необходимые действия, тянуть всё же не стоит. Пока он во всём как следует разберётся, пока остальные всё обдумают, составят дельные замечания — расчётное время и выйдет. Им ведь, в конце концов, нужно ещё выработать концепцию исследований, если найденным объектом окажется аномалия и если они решат сделать остановку. Будет лучше иметь в наличии запас для манёвра, пусть хотя бы в несколько «лишних» дней.

Майк прошёлся несколько раз туда‐сюда, разминая конечности. Вытянулся, захрустев спиной и вновь подошёл к экрану. Сейчас он желал работать именно стоя.

— Ну что же, Андромеда, нам предстоит как следует потрудиться. Снизь‐ка температуру на два градуса и добавь кислорода на три процента, мне сейчас нужна высокая концентрация.

— Да, капитан! Уже выполняю.

Он закончил всего за пару часов до своего дежурства и немедленно разослал всем уведомление, назначив общий сбор через 60 минут для первичного обсуждения. Теперь, когда проблема стала общей, Майк почувствовал некоторое облегчение, но расслабляться не торопился. Оставшееся время он решил посветить ещё одному важному делу.

В кают‐компании царило весёлое оживление, если таковым можно назвать бурный словесный поток Ди и настороженность скептически настроенной Альмы. Ещё бы — вместо скучного и длительного ожидания перед ними открылась перспектива заняться чем‐то интересным.

— Да как ты не понимаешь, — вопил Ди — мы почти ничего не знаем об аномалиях! Если этот объект — аномалия, а я в этом почти уверен, мы получаем уникальный шанс её как следует изучить с близкого расстояния!

— Меня тревожит наша безопасность. Аномалий избегают не просто так. — охлаждала его пыл Альма.

— Да брось, ничего с нами не случится! Мы же не вплотную к ней подойдём! Майк уже наверняка рассчитал для нас обходной курс. — Ди взмок от напряжения, его зрачки бешено вращались. Он очень любил разгадывать головоломки и сейчас был на взводе — как акула, унюхавшая кровь.

— И всё же я голосую за безопасность. Знаешь, не хочется как тогда, в горном массиве… — Альма пренебрежительно отмахнулось от него рукой.

— О, подруга, да ты параноишь как наш кэп! Где он, кстати? Что‐то опаздывает.

Послышался шелест открываемой каюты, и тут же появился Майк.

— Вижу, все в сборе. Отлично! Уже подробно со всем ознакомились? — довольно спросил капитан.

— Это точно аномалия! Мы должны её изучить! — сразу воскликнул Ди. Его глаза имели нездоровый блеск, который Майку не понравился.

— Значит, не подробно. Во‐первых: мы не знаем, аномалия это или нет, ещё рано делать выводы. Да, собственно, мы вообще ничего не знаем — кроме того, что по старому курсу есть нечто. Во‐вторых: я жду от вас разумных предложений. Новый курс я уже проложил, даже несколько. Но окончательное решение нам и предстоит выяснить.

— Тормозим и изучаем, вот моё предложение! — выкрикнул Ди.

— Отставить! — рявкнул на него Майк — А ну угомонился быстро, я фанатизма на борту не потерплю! — и с силой грохнул кулаком об стол, от чего едва не оторвался от пола, а покоившейся у его гладкой поверхности планшет устремился прочь, но Альма тут же ловко поймала его. Ди ошарашено таращился то на капитана, то на свой планшет, но всё‐таки успокоился и замолк.

— Сухие цифры мало о чём говорят. Как ты сам думаешь, насколько безопасно делать остановку? Мы действительно ничего не знаем и нужно решить, стоит ли рисковать. — подала тихий голос Альма. Она вообще никак не отреагировала на инцидент.

— Это тоже предстоит определить. Надеюсь, вы понимаете, что точного ответа всё равно не будет. — Майк спокойно уселся напротив, прилипнув комбинезоном к диванчику — Для себя я решил, что останавливаться не будем, слишком уж много энергии тратится на разгон и торможение. Но это ещё обсуждаемо. — он откинулся на спинку и потянулся, развалившись на диванчике.

— Ты что, опять не спал? — уставилась на него Альма.

— Ну, не спал. Ещё успеется. И как ты только определяешь это каждый раз? — восторгнулся Майк — У меня что, на лбу написано? Давайте по делу. Есть идеи?

— Я тоже против остановки. В лучшем случае мы зря сожжём энергию. — первой капитану тихо ответила Альма.

— А в худшем? — уточнил он.

— А в худшем там может быть что угодно. Например, другой корабль. Мы же смогли забраться так далеко, почему другие не могут?

— Да, логично. Риск, определённо, есть. А ты что думаешь, Ди? Вижу, ты очень хочешь как следует изучить нашу находку? Только без воплей, пожалуйста — на меня такие аргументы не действуют. — Майк посмотрел на Ди: тот выглядел так, будто подавился острым перцем.

— Я думаю, это наш шанс побольше узнать об аномалиях, если там именно она. Это бы здорово пригодилось нам в будущем. Когда ещё представится такая возможность?! — Ди сам удивился тому, что ответил почти сдержанно.

— Тоже логично. Вопрос лишь в соотношении риска и возможной выгоды. Но, в любом случае, у нас теперь много работы. Повторные сканирования я настроил на раз в 24 часа — надеюсь, они дадут что‐нибудь новое. Я не жду быстрых решений, но напоминаю: всего 11 дней на манёвры.

…

— А теперь вот что: — Майк устало обратился к Альме — я пропустил свой ужин, есть что‐нибудь? Я голоден как зверь! А мне скоро на дежурство заступать!

— Хм, кое‐что есть. Сейчас принесу. Потом ты как следует выспишься, а я тебя подменю. — Майк даже вздрогнул от такой наглости — ему сейчас будто приказ отдали, но в целом остался доволен и возражать не стал.

Когда же капитан настиг свою каюту, то залез под сетку койки не раздеваясь и мгновенно провалился в черноту.

Ди зло пнул внутреннюю переборку и едва расслышал глухой удар, зато очень быстро ощутил жгучую боль в пальцах. Тогда он пнул её ещё раз, но уже другой ногой. Измерительное оборудование никак не желало устанавливаться на атмосферный разведывательный аппарат, совершенно непредназначенный для исследования космических аномалий. Время таяло как мороженное в знойный день, а список дел за ним не поспевал. Инициатива карала инициатора — теперь он нёс двойную вахту, совмещая контроль полёта со своим новым заданием.

Злости добавляла устроенная капитаном выволочка: на следующее утро после первичного обсуждения он был в ярости и распекал Ди во всю свою капитанскую мощь. Майку и раньше не нравилась импульсивность, а в тот раз он разошёлся до угроз высадить Ди на первой же обитаемой планете, если нарушения дисциплины продолжатся. Раньше капитан демонстрировал лёгкое напряжение, а с того дня он по неведомой для Ди причине стал абсолютно расслаблен — как будто находился не в консервной банке у чёрта на рогах, а в курортной зоне по программе «всё включено». Конечно, Ди взял себя в руки, но обида не отпускала его — слишком уж крепко досталось за незначительные, на свой взгляд, проступки. Спустя несколько дней Андромеда таки определила аномалию и капитан, на удивление, всё же согласился с Ди, что новые знания стоят некоторого риска.

Одного желания оказалось недостаточно: подготовка исследования сразу же не задалась, ведь Андромеда со всем её арсеналом предназначена только для планетарных исследований. От Ди, как главного зачинщика, требовалось найти приемлемый выход, чтобы остановка оправдала надежды. Все рассчитывали на него. Его спина болела от усталости, а руки — от оставленных раскалёнными деталями ожогов. Круглый зонд, похожий на первые спутники, не желал нести дополнительные модули — они банально не закреплялись, легко отламываясь от прочного композитного корпуса.

Ди прижался к полу прямо посреди рубки и растянулся, закрепляясь магнитами. Хрустнули позвонки. Металл приятно охлаждал уставшее тело. Яркие потолочные лампы больно слепили холодным светом, поэтому Ди вытащил одну руку из спецовки и прикрыл рукавом глаза. Тихо шипел воздух в вентиляционных трубах. Где‐то спереди, у внешней переборки, мерцали индикаторами панели управления. Но Ди не следил за ними: он предпочитал доверяться звуковым уведомлениям. Зачем‐то он вспомнил, что здесь «скорлупа» отъезжает так же, как в смотровой рубке, только обзор меньше. В измученную голову лезли отвлечённые мысли, никак не относящиеся к решаемой проблеме.

Вдруг Ди почувствовал мощную вибрацию, подкреплённую какофонией шумов. Кажется, начало что‐то происходить, ему нужно было срочно попасть к панелям. Он попытался встать, но у него ничего не вышло: тело не слушалось. Сразу пришла мысль, что возможно повреждение обшивки и разгерметизация. Ди тут же стал задыхаться — теперь он прилагал все усилия, чтобы сделать хотя бы один маленький вдох. Получалось это с большим трудом. Больная голова заболела ещё сильнее, подскочил пульс, но тело всё ещё было ватным. С ужасом Ди понимал, что без внешнего давления его разрывают собственные жидкости и газы — а кровь, возможно, уже закипает, потому что температура кипения в вакууме гораздо ниже.

Внезапно его тело прошил электрический разряд, от чего мышцы сократились и он одним рывком сорвался с места, тут же впечатавшись лбом в спинку кресла. Не теряя времени, пока ещё может соображать, он бросился к панелям. Липкий пот и выступившие слёзы мешали что‐либо разглядеть на них, всё расплывалось разноцветными пятнами. Пока Ди пытался протереть глаза, он понял, что дышит. Наконец сфокусировал взгляд на индикаторах: все в зелёной зоне, никаких происшествий.

Он долго смотрел, не в силах понять и наконец отдышаться. А потом до него дошло, что это всего лишь сонный паралич — Ди просто не заметил, как отключился. Удар кулаком об гладкую поверхность панели вышел звонким, хоть ей ничего и не сделалось. Бронированное стекло могло выдержать многое. Кроме ног и тех мест, где были ожоги, теперь болела правая кисть. Ди не знал, сколько прошло времени, потому что не смотрел на часы. Работу всё ещё нужно было закончить — разродится какой‐нибудь идеей, чтобы проклятый груз закрепился на зонде, и новая конструкция смогла летать в космической пустоте.

— Ты не слишком сорвался на Ди? — почти прошептала Альма. Они снова сидели на полу в смотровой рубке, но звёзды теперь были не настоящими: их рисовал проектор. Если присмотреться, то можно было увидеть его лучи, пронзающие темноту.

— Может и слишком. — Майк задумался — Но он тоже постарался своим раздолбайством. А раздолбайству сейчас не место. И его гениальные идеи, я уже от них устал.

— Не за гениальность ли он попал в команду? — Альма не защищала его, а суть случившегося была ей предельно ясна. Ди всегда не отличался сдержанностью, поэтому иногда его приходилось ставить на место, порой жёстко. Но оно того стоило.

— От соблюдения дисциплины его ничто не освобождает. Всё, что у нас есть в нашем положении — это порядок и дисциплина, как у подводников. Знаешь, почему на подлодках капитаны лютуют? Отец мне рассказывал: если не будет дисциплины, начнётся разброд и шатание, начнут происходить всякие инциденты. И, когда случится что‐нибудь серьёзное — а оно случится обязательно, по закону подлости; капитан не сможет полностью контролировать свой экипаж. Вообще, все флотские строгие — так должно быть, так правильно.

— У нас ведь совсем маленький экипаж. — прошелестела Альма — К нам это тоже относится?

— Конечно! Мы тоже можем серьёзно накосячить. Поэтому только строгая рабочая атмосфера, никаких вольностей. А то мне иногда кажется, что на Ди правила не распространяются. — всё так же спокойно ответил Майк.

— А мы? Должны сейчас корректировку прорабатывать, а вместо дела тут сидим, отдыхаем. — Альма во всём поддерживала капитана и он это знал. Часто она делала вид спора, подкидывая альтернативные точки зрения, на чём всегда настаивал сам Майк, не устававший напоминать о важности мнения со стороны и альтернативных точек зрения.

— Одно дело, когда матросов поймали за картами в свободное время и совсем другое, когда они на боевом посту нажрались вусмерть украденным медицинским спиртом или, того хуже, пронесённым алкоголем. Чувствуешь разницу? Отдых — дело полезное, им нужно запастись впрок. — Майк довольно улыбнулся.

— Разве отдыхом можно запастись впрок?

— Вот, помню, когда я проходил подготовку в пустыне — я ценил каждую секунду отдыха. А когда пережидал песчаную бурю, так наотдыхался, что за ночь треть маршрута прошёл — пусть по холоду, но зато быстро. Днём то, под солнцем, не побегаешь. Только песок забился во все отверстия, потом неделю из меня сыпался. — Они весело рассмеялись. Альму готовили по аналогичной программе, в той же самой пустыне, она прекрасно понимала своего старого друга. Особенно про безжалостное дневное солнце и вездесущий песок.

Как бы не хотелось накопить в себе побольше отдыха, но уже скоро им пришлось разойтись по своим местам. Время пролетало неимоверно быстро. Намечалось торможение возле аномалии и много труда, чтобы манёвр не оказался напрасным, а первоначальная цель — всё такой же достижимой. Близилась вахта Майка. Он с нетерпением ждал момента, когда увидит результаты стараний своего инженера. Капитан не имел привычки отвлекать людей от их дела, когда это могло подождать. «Кнут я ему показал, теперь нужен пряник» — размышлял Майк, пока его пальцы набирали команды на лазерной клавиатуре, расчертившей каютный стол.

Глава 1.3: Препятствие

Чернильная пустота, в которой нет верха и низа, нет начала и конца — а если всё‐таки где‐то есть, то невообразимо далеко. Любая материя, на которую можно было бы опереться — на недосягаемых расстояниях. Не имеет значения, открыты ли глаза — в них не попадает ни единого фотона света. Он плыл. А на самом деле? Об этом можно было судить только по воспоминаниям о старте, сейчас же ничто не выдавало движения. Если нет ускорения или торможения, тело не чувствует инерцию. Он не вращался, иначе ощутил бы центробежную силу. Значит, летел по прямой. Летел, наверное… В абсолютном вакууме. Здесь не было даже звёзд.

Он держал индикаторы шлема включенными, чтобы получать хоть какие‐то визуальные стимулы, помогающие не сойти с ума. Индикаторы были красными: нет связи, нет местоположения — потому что нет точек отсчёта, нет никаких сигналов в окружающем пространстве. Запасы энергии и кислорода уже на исходе. Он задышал глубоко и часто, запоминая вкус чистой воздушной смеси. Затем выровнял дыхание, замедлил его до предела. С каждым выдохом приходил покой. Он всегда так делал в моменты сильнейшего стресса, этой дыхательной технике его научил отец.

Шлем моргнул на прощанье, пискнул и погас. Вместе с этим событием возникло ещё одно изменение — кажется, его потянуло куда‐то, условно «вниз» — под ногами будто бы появилась гравитация. Но откуда ей здесь взяться?! Ускорение, нарастающий страх бездны…

Он открыл глаза, резко дёрнулся в сетке койки. По лицу расползался пот, а майка пропиталась им насквозь. Он растёр глаза, тронул панель. Каюту залил желтоватый свет в четверть яркости. «Ох, проклятье!» — выругался он в ночную тишину. Сейчас на Андромеде условно была ночь — по их родному часовому поясу. В это время искусственных суток во всех служебных помещениях приглушен свет и отключены шумные установки. Как же он мечтал о душе в собственной каюте, но…

— Эй, а ты чего не спишь? — обратился он к Альме, читавшей книгу в кают‐компании.

— Не спится. Тоже кошмары? — прошелестела она, не отрываясь от страниц.

— Ага. Один и тот же сон: на Андромеде авария, я спешно эвакуируюсь в полуразряженом скафе, лечу хрен знает где — там ни звёзд, ни белого шума на всех частотах, всё по нулям. Потом скаф разряжается и я куда‐то падаю. Он у меня всегда в невесомости, ещё со времён первого учебного полёта.

Альма захлопнула книгу, в полутьме её строгие глаза казались угольно чёрными. Она какое‐то время внимательно смотрела на Майка в молчании.

— А ты раньше не говорил.

— Ну, а что тут говорить. Мне вот интересно: что снится другим космонавтам? Ладно, я в душ, а потом попытаюсь доспать оставшиеся часы.

Подготовка уже выполнена, теперь остаётся только дождаться полного торможения, чтобы заняться перспективным исследованием. Умеренное воодушевление охватило каждого: все ждали открытий, зрелищ, работы. Ведь самое скучное занятие — просто лететь к далёкой цели, монотонно выполнять одни и те же действия изо дня в день.

— Надо будет подумать о больших дронах, желательно — универсальных. — ворчал Майк, облачаясь в свой чёрный скафандр. Альма помогала сзади.

— Да ладно, кэп! Так же намного интереснее! — возбуждённо ответил Ди.

— Мне интереснее ковырять отчёты в своём кресле. — Майк не слишком радовался внезапной вылазке: он думал, что удастся обойтись тем дроном, который смастерил Ди. Но, как выяснилось, для некоторых действий нужно активное участие человека — а дрон на такое не способен.

— Ворчишь, как бабка старая. Чего тогда сам полез? Может, махнёмся местами?! — Ди хлопнул капитана по твёрдому плечу. Он уже проделся в верхнюю часть и теперь они с Альмой крепили её к нижней.

— Ну уж нет! Всё веселье достанется мне, а ты будешь наблюдать и завидовать! — весело отозвался Майк. Щёлкнули очередные крепления.

В нижнем углу шлюза парил тот самый дрон: шарообразный атмосферный зонд в углублении прямоугольной платформы, стянутый сеткой из проволоки. Майк иногда поглядывал на него и задумчиво хмыкал, чем действовал Ди на нервы — ему это нравилось.

— Так, ну вроде бы всё. Сейчас проверю ещё раз. — Альма принялась ощупывать каждый узел.

Майк выплыл в черноту открытого космоса, приглушил яркость индикаторов на стекле шлема.

— За бортом погода отличная. Как слышите меня?

— Слышим тебя хорошо! — тут же откликнулся голос Ди в шлемофоне.

— Двигаюсь к намеченной цели, расстояние: 5091 метр. Кислород: полный бак, 100%. Заряд аккумулятора тоже сто. — доложил Майк.

— Принято!

Лёгкая перегрузка вдавила спину в упругую поверхность. Скафандры, что имелись на борту Андромеды, умели многое — в них даже можно было входить в атмосферу и подниматься обратно. Но Майку всё равно не нравилось быть подвешенным в бескрайней пустоте. Сейчас ему предстояло достичь обозначенного места на границе с аномалией, чтобы там достать из разгрузки измерительное оборудование и развернуть его. Автопилот скафандра нёс его сам. Позади следовал нелепый дрон — со второй частью приборов, которые успел собрать Ди.

— Скорость: 15 метров в секунду, лечу по инерции. — проговорил Майк.

— Принято. А почему так медленно? — теперь ответила Альма. Её голосу Майк был рад намного больше, чем Ди.

— Осторожность не повредит, я не хочу влететь неизвестно во что. Мало ли, может у этой пакости края не статичны. А так есть шанс, что сенсоры что‐нибудь засекут и я успею затормозить.

— Разумно, но так ты будешь двигаться полчаса в одну сторону. Кстати, что на них?

— Пока ничего нового. А что там активное сканирование, наш гений успел что‐нибудь найти?

— Тоже нет, Майк. Вот же засада какая! — проговорили динамики весёлым голосом Ди.

— А я так надеялся! Хоть бы этот твой «парус» сработал. — проворчал капитан.

— Не дрейфь, всё сработает! Я почти уверен!

— «Почти» — это не ответ, нельзя быть почти беременным. Всё, хватит засорять эфир. Будет что‐то важное — сообщайте.

— Как скажешь, кэп! Принято.

Тишина. Майк любил тишину в обычной жизни, а в открытом космосе она лишь усиливала осознание вакуума за границами тела. Никакой страховки; сотни сценариев, когда что‐то может пойти не так и жизнь под высокотехнологичной скорлупой окажется на волоске от гибели. Слабое человеческая плоть вдали от Андромеды и ещё дальше от дома — сколько мучительных секунд она сможет продержаться? Такое можно терпеть, но нельзя привыкнуть. Он пробежался твёрдыми кончиками жёсткой перчатки по сенсорному дисплею на левой руке.

— Закрытый канал, я уж думала не свяжешься. Раньше такое не поощрялось.

— Я тоже рад тебя слышать. Мы не в учебке, капитан я в конце концов или нет?! — делано возмутился Майк.

— Расслабься, всего лишь шутка. Такие выходы мне тоже всегда были не по себе.

— Ну, а я про что?

— Так чем тебя развлечь? — кажется, Альма сейчас улыбалась, что случалось с ней нечасто.

— У тебя, похоже, отличное настроение, раз шутки шутишь… — Майк не договорил.

Звуковое оповещение прервало их мирную беседу. Майку потребовалась всего секунда, чтобы понять случившееся и оценить обстановку. В наушниках стало тихо.

— Ты следишь за моими показателями, сестра? — никто не ответил.

Снова заверещало оповещение, на этот раз более грозным сигналом. Решение уже было принято, поэтому сила инерции крепко давила в обратном направлении — скафандр тормозил. Вместе с ним тормозил и дрон.

— … как слышно, приём! — наушники затрещали, голос был едва различим на фоне электромагнитных разрядов. Это заработала аналоговая связь на одной из частот.

— Плохо слышно. Я торможу, приём. — шум прекратился. Не было понятно, услышали ли его на Андромеде.

Он не стал возиться с частотами и фильтрами, вместо этого вбил текстовое сообщение: «я в порядке, разворачиваю оборудование и возвращаюсь» — скафандр будет транслировать его автоматически, по всем каналам. На самом деле план у капитана был несколько иной: он собирался развернуть оборудование и подтолкнуть его в сторону аномалии, а дрон прицепить сзади, настроив его на торможение у расчётной границы. Мучительно медленно потекли секунды.

Шуруповёрт приятно вибрировал в руке, затягивая крепление за креплением. Причудливая антенна росла на глазах, обзаводясь новыми модулями. Майку она напоминала легендарную РЛС Дугу со старых фотографий: он радовался, представляя, будто бы собирает сейчас её уменьшенную копию, как из Lego. Лишь уловитель частиц не представлял трудностей — он разворачивался автоматически, как солнечный парус.

— Ди, вот балда! Я же не голыми руками работаю!

Пришлось переключить перчатки в медленный режим, когда они считывают давление пальцев, и каждая фаланга сгибается с равномерной скоростью. Только так становилось возможным смонтировать мелкую проводку между модулями.

— Ну хоть об этом ты подумал, чтоб тебя!

Каркас, на котором крепились приборы, был выполнен из полимерных трубок, собирающихся решётку — как конструктор. «Лишние» трубки очень пригодились, став П‐образной рамой с дроном посередине. Вышло даже лучше, чем Майк задумывал изначально: ему удалось растянуть сетку, сделав конструкцию жёсткой. Теперь он мог аккуратно двигать её, управляя дроном — ближняя связь барахлила, но работала.

— Ну вот, всего‐то осталось задать автономную программу…

Скафандр сверкал всеми цветами радуги. То же самое происходило с Андромедой. Только сейчас Майк сообразил, что легко и просто ему в шлюз не попасть. Замерцал фрагмент внешнего освещения, на стекле шлема поползли буквы: «мы работаем над твоим возвращением, ты в порядке?».

— Азбука морзе, хитро!

Майк вызвал голосовое управление, отправил ответ тем же способом. Теперь оставалось только ждать. Лишь сейчас он обратил внимание на завораживающую и смертоносную красоту наблюдаемых процессов.

Вскоре друзья подняли его на борт.

— Надеюсь, ты датчиков не касался? А то они могли не выдержать такого поля, будут нам чепуху измерять!

— Нет, Ди: я точно помню, что был осторожен. Но какая теперь разница, если разразилась ионная буря.

— Ну, ещё есть шанс, что мы получим какие‐то данные, ведь я учитывал разные условия. — Ди уставился в пол.

— Под «разные» ты подразумеваешь этот внезапный выброс?

— Нет, конечно. Но будем надеяться на лучшее.

Майк грустно воздохнул. «Надеяться, ага, как же! Всё псу под хвост.» — так он мрачно размышлял, глядя на показания невидящим взором. Они сидели в рубке управления. Вернее, сидел только капитан Майк, а Ди ходил взад‐вперёд, цокая магнитными ботинками. Он волновался из‐за отсутствия связи с оборудованием.

На Земле иногда случаются геомагнитные бури: солнечный ветер из заряженных частиц вызывает возмущения в магнитном поле планеты — а то, в свою очередь, индуцирует вихревые токи в проводниках. Андромеде это не грозило, но кольцевой ток вокруг неё, подобно земному, создавал много помех в эфире. В сочетании с мощным потоком заряженных частиц, которые сами по себе — препятствие, на устойчивую радиосвязь надеяться не приходилось.

— Знаешь, а ведь умно придумали: окутать корабль сверхплотным магнитным полем на коротком расстоянии. Я всё удивляюсь, как удалось провернуть такой трюк ещё и со скафандрами. — заметил Майк — Да сядь ты уже! На зонде есть нуль‐связь, вернём вместе с ним всю нашу конструкцию и скачаем данные. — на этих словах Ди переменился в лице, резко кинувшись к пульту.

— Точно, как я мог забыть! Я же могу сделать из него шлюз! — толстые и короткие пальцы уже проворно набивали команды в терминале.

— Балда ты. — беззлобно ответил Майк.

Время шло, лицо капитана становилось всё более мрачным: его тревожили показатели нарастающего шторма. Наконец, он не выдержал:

— Пора вытаскивать дрон, слишком сильная радиация. Я не хочу его потерять.

Ди оторвался от панели, вид его был обеспокоенным. Но Майк опередил возражения:

— Ситуация слишком опасная, я решил: увожу. Нам и так его дезактивировать, а тут ещё нуль‐связь барахлит.

— Э… Не понял?! Как барахлит? Она ведь не может барахлить, насколько мы знаем!

— Похоже, всё‐таки может. Чего ты там возишься, данные получил?

— Только часть, помехи мешают. — Ди опять уставился в бегущие строки терминала, ввёл пару команд в соседнем окне — Помехи, да, точно — а я и не забыл, что перешёл с радио на «нуль»…

— Плохо. И ты — балда, соберись уже. — капитан был абсолютно спокоен.

— А как ты его уведёшь? — спросил Ди.

— Я догадался сделать упругие пазы из трубок, нужно лишь его крутануть против часовой — тогда он и выскачет. — Майк стал мрачнее тучи — Лучше скажи своё мнение про пульсации, выбросы явно усиливаются с каждым разом.

— Ну… Я не знаю, это же аномалия. У неё в центре не пойми что, которое создаёт все эти эффекты.

— Плохо.

Спустя ещё время они вытащили дрон. Ди постоянно ворчал, ведь его драгоценная работа отправилась в безмолвный дрейф. Он так мечтал собрать побольше данных, которые только в состоянии зафиксировать оборудование; теперь же мечта обращалась в прах.

— Всё. Сейчас твоё дежурство, а я пошёл спать. — сказал Майк, когда они закончили.

Сон не шёл. Иногда бывает так, что усталость недостаточно сильна, но и нормально бодрствовать не позволяет. «Сколько я опять без сна? Сутки, больше?» — он просто лежал с закрытыми глазами, стараясь поменьше думать. Температура его каюты уже давно оставалась бодряще пониженной, темнота приятно успокаивала. «А когда я умел нормально отдыхать…» — в памяти всплыли моменты из прежней жизни, что осталась там, на далёкой планете. Ещё давно, в молодости, он всё порывался сбежать куда‐нибудь подальше — где много солнца и воды, но мало людей. Может, к Охотскому морю, или даже Баренцеву. «Что я, холодной воды не знаю что ли?!» — он знал, очень хорошо знал. И непременно искупался, без всяких трудностей. Но мечтам было не суждено сбыться.

Капитан сел на койке не открывая глаз, ноги ловко вошли в магнитные ботинки отработанными движениями. Приложил пальцы к вискам: старая техника, чтобы прогнать усталость, всегда работала безотказно. Он привык доверять своей интуиции, а сейчас она настойчиво шептала ему принять дополнительные меры безопасности: не даром корабли всегда избегали аномалий, раз о них нет толком никаких сведений. Не могли же их просто игнорировать, без причины не посылать исследовательские миссии… Или могли?

— Андромеда?

— Да, капитан. Я слушаю. — тут же отозвался спокойный, металлический голос.

— Все показатели излучений с границами опасных значений — мне на экран. — он предусмотрительно не стал открывать глаз, но свет всё равно больно ударил по ним даже сквозь сомкнутые веки — Ай, мои зрачки! Да уменьши же ты яркость, в каюте ведь темень сплошная!

«Внесу‐ка я новый протокол…» — размышлял суровый капитан, ожесточённо барабаня могучими пальцами по расчерченной поверхности столика. «Вот, так‐то лучше!» — когда его работа была окончена, каюта вновь погрузилась в непроглядную тьму, а тело вернулось к горизонтальному положению. «Теперь можно, наконец, поспать» — но как только небытиё начало жадно затягивать уставший ум, раздался вызов по внутренней связи. Пришлось ответить.

— Ну что там у тебя, Ди?

— Мы уходим от аномалии, твой протокол включился. Ты нужен в рубке.

— Проклятье! — выругался капитан, прежде завершив сеанс связи.

Дойти он не успел: на выходе из каюты по корпусу прошла мощная вибрация и свет погас.

Сигнал тревоги, будь он неладен, всегда исправно функционировал — ведь он совершенно автономен. Их было несколько, на разные случаи. Альма сразу сообразила, что случилось, потому натянула свой комбинезон без лишней суеты. Она мирно спала, когда на борту разразилась катастрофа. Только теперь не учебная.

В следующие часы на Андромеде велась напряжённая работа: Майк раздавал быстрые указания, сам будучи полностью увлечённым восстановлением систем жизнеобеспечения. Как оказалось, потух не только свет, а вообще всё. Медленно потекли трудовые часы. Никто не паниковал: ситуация давно и многократно отработанная, каждый отлично знал своё дело. Майк даже взбодрился: прохлаждаться ему не по нутру, но когда возникает опасность — его наполняет воодушевление, толкающее на быстрые и решительные действия.

Спустя час возни заработал резервный контур. Теперь можно было приступить к основному ремонту. Улучив момент, Ди подобрался к Майку с разговорами:

— Слушай, там такой всплеск был! Вроде бы всё нормально — а потом как долбанёт! Это ты хорошо придумал, с протоколом: мощность чутка вышла за границы и заранее мы успели отойти на какое‐то расстояние. Я не знаю, на какое точно, мы ещё летим по инерции. Неужели ты догадался, что так будет? Как?!

Майк лишь грустно вздохнул, паря в невесомости.