Человек с горящим взором

Глава 1

Погодные условия выдались просто замечательные. Я не пожалел, что отпуск пришёлся на январь. Землю припорошило снегом, ветки деревьев больше не темнели ноябрьской безлистной мешаниной, а превратились в изящный чёрно-белый узор. От пейзажа веяло свежестью, хотя я даже окно не приоткрывал, поэтому сонность с меня сошла сразу, как только я проснулся. Перестук колёс теперь не убаюкивал, а будил ритмичным маршем путешествия, а остатки сна снял крепкий чай, заваренный бабушкой-проводницей.

— Выпьем, добрая подружка бедной юности моей, — процитировал я Пушкина, поднимая стакан высоко. — Выпьем с горя; где же кружка? Сердцу будет веселей.

Проводница добродушно улыбнулась, покивала и ушла, а мой попутчик только проснулся. Дмитрий Васильевич Скоробузов, врач с нашего предприятия. Тёмные волосы уже начинали отрастать и виться — после отпуска точно надо уговорить его сходить к парикмахеру, чтобы волосня во время операций не мешала, и выдать потом традиционную дружескую «за стрижку — шишку».

— Опять твои песенки… Скоро выходить? — спросил Дима, глядя глупыми спросонья глазами.

— Нам песня строить и жить помогает!.. — не мог я удержаться и не пропеть композицию из весёлых ребят. — Успокойся уже, проехали мы свою остановку.

— Ну да, так и поверил… — протянул Дима и сел на койке. На шутку мою он не купился, но я всё равно рассмеялся, очень уж хорошее было у меня настроение. Наш коллектив получил путёвки на базу отдыха вдали от Москвы, на чистых воздухах подальше от дыма ударной индустриализации. Днём на лыжах покататься, вечером в хоккей сыграть… Отличный активный отдых!

Станцию нашу проводница мне не объявила — захотелось ей, наверное, хорошего парня себе в своей компании оставить — но мы свой выход не проморгали всё равно. Я снял с полки свой жестяной чемодан — по моим силам лёгкий, там только сменная и спортивная одежда, зубные щётка, порошок и нить, да совсем немного денег, а так — отдых будет всё включено. С задорным эгеканьем я быстро слез на платформу. Спрыгнуть хотел, но поостерёгся гололёда, а то потом костей не соберёшь.

«Широка страна моя родная» — и это особенно заметно зимой, когда воздух чище и свежее и далеко видно снежные просторы. Железная дорога шла по насыпи, и с платформы можно было оглядеть несколько деревень с тёмными покосившимися домишками, молодую рощу, ровную белую дорожку заледенелой реки и несколько канатных дорог проводов на бетонных и деревянных столбах.

— Это всё хорошо, а куда дальше-то? — спросил я у сослуживцев.

— А вот пройдём деревню Зябликово насквозь, — поведал умудрённый товарищ, кто уже тут отдыхал, — перейдём овраг по мосту, минут двадцать по тропинке, и мы на месте!

Двадцать — это он, конечно, махнул, нам, здоровым парням, все тридцать пришлось потратить хотя бы только потому, что в деревни гололедица, а на тропинках — наоборот, навалило вчерашним снегопадом. Вот сюда бы лыжи — самое то… Но ничего, до них ещё доберёмся!

База стояла как раз у реки, за густым лесом. Летом, наверное, её и не было бы видно за деревьями совсем — укромное местечко. Архитектура тут была, кстати, довольно футуристичная — контраст с сельскими дворами, мимо которых мы проходили недавно. Жилой корпус стоял прямо напротив реки, на приподнятой над склоном платформе. С одной общей террасой под скошенным вверх козырьком находились кубики комнат с выходами прямо на улицу. Несмотря на это, внутри было довольно тепло и уютно. Матрасы непродавленные, широкие кровати — сразу понятно, курорт, а не казарма. Но на кубрики наши мы ещё успеем насмотреться, так что мы просто оставили в своих номерах вещи и отправились туда, куда полагается — в столовую.

А корпус столовой напоминал то ли дом культуры, то ли целый аэропорт. Вся стена фасада была стеклянной на оба этажа и кое-где оконные панели стояли не ровно, а гребёнкой. Внутри — решёточки, выкрашенные под берёзовые стволы, держат кадки с цветами, оформление — моё почтение. Ну, место раздачи пищи — тут как в любой столовой, подносы пластиковые, ряд витрин с едой…

— Посмотри туда лучше, — Дима показал в сторону столов, окружённых рядами синих стульев, по-театральному сваренных по четыре.

И верно!.. На эту девушку я обратил внимание, сразу выцепив её взглядом из толпы. Красоты она была неописуемой: лицо доброе и открытое, походка статная и при том не манерная, тёмные волосы собраны в пучок на затылке.

— Буду иметь в виду, — многозначительно протянул я и, взяв свой поднос, стал напевать про себя тихо «Сердце! Тебе не хочется покоя…»

Глава 2

Одиннадцать дней я катался на лыжах перед завтраком, обедом и ужином по тем же дорогам, где гуляла примеченная мною красавица. Поздоровался я с ней только на двенадцатый день.

- Что же вы со мной здороваетесь? - удивилась она, глядя даже не на меня, а на узорные заинивелые деревья по сторонам трассы. - Всё время не здоровались, а сегодня нам уезжать пора.

- Вот и решил поздороваться на прощание, - за словом я в карман никогда не лез. Ну и, раз у меня не так много времени с нею осталось,я сразу решил перейти к самому важному, отложив лирику: - А не скажете ли, как вас зовут?

- А зачем вам? - девушка удивлялась всё больше и больше. Но в хорошем смысле - я своею настойчивостью начал вызывать у неё любопытство.

- Да вот на всякий случай, - улыбнулся я ей, опираясь о лыжные палки, - вдруг ещё встретимся.

- Ну, Лена меня зовут, - немного потупилась она. Но я продолжал допытываться, ещё больше вгоняя её в смущение:

- А по отчеству?

- А зачем это вам? - постепенно она стала всё меньше удивляться и всё больше веселиться, а от того и мне хорошо становилось.

- Вдруг придётся вас и по отчеству величать.

- Ивановна, - Лена улыбнулась смелее, понимая, что понравилась мне.

- Что же, Елена Ивановна...

- Не Елена, а Лена, - поправила меня она, не дослушав.

- Какая же разница? - я развёл руками, не выпуская лыжных палок. - Одно и то же имя.

- Да нет, бывает просто Елена, а я по паспорту Лена, в честь Ленина, - ответила она с гордостью. Ну а я продолжил допытываться всё более смело:

- А не скажете ли вы свой телефон?

- Нет у меня телефона, - Лена продолжила прогулку, а я сделал петлю, чтобы развернуться и идти с ней вровень:

- А адрес какой?

- Да зачем вам? - вопросила она уже настороженно. А я пояснил невинно:

- Да если в гости решу навестить.

- Ладно, - вздохнула Лена, - всё равно я скажу, а ты тут же забудешь.

- Посмотрим, как сложится, - кивнул я.

Сказала она адрес в известном мне районе, во втором Труженниковом переулке. У меня память цепкая - если что мне скажут, так я не забуду. Так что непременно навещу её. Впрочем, так рано расставаться мне не хотелось:

- Я сам уезжаю вечером, до тех пор погуляем вместе?

- Я, к сожалению, уезжаю днём, так что мне придётся возвращаться скоро, - Лена немного ускорила шаг по направлению к базе.

- А может, уедем вместе вечером? - я зашёл чуть вперёд и перегородил ей тропинку лыжами, но Лена решительно меня обошла:

- Семья меня ждёт, волноваться будет. Поэтому вынуждена отказаться. Всего хорошего!

Глава 3

Возвращался в Москву я молча, что в мои привычки не входило и мне самому казалось странным. Сойдя на вокзале, я уже собрался пойти на обещанное свидание с одной из девушек, с которыми крутил шашни тогда, но я всё сравнивал и сравнивал эту девку с Леной и думал — все сравнения в пользу Лены даже при том, что я её почти не знал. Вот зато свою стерву я знал хорошо — что ни день, то конфликт на пустом месте из-за её капризов. Так что я твёрдо решил, что нужно начать новую жизнь и, не предупредив предыдущую пассию о смене своих планов, сел на автобус к Труженникову переулку, где Лена и жила — адрес её из головы моей не выходил.

Уже сойдя с транспорта в нужном районе, по пути для храбрости я завернул в закусочную, что находилась по пути. Сев за маленький круглый столик, я в одиночку выпил в этом шалмане семьсотграммовую бутылку портвейна, и сразу почувствовал в себе нужный градус решительности.

По указанному адресу находилась трёхкомнатная коммунальная квартира. Сбоку от двери находились три звонка, подписанные фамилиями жильцов. Вот засада, спросил я у Лены и имя, и отчество, а про фамилию-то забыл! Нажал на все три звонка, пусть все выйдут, там и разберусь!

Мне открыла строгая женщина в очках:

— Вы к кому?

— А вы кто? — сморозил я, сразу выдав женщине своё состояние. Держался-то я уверенно, даже ноги не подкашивались, но несло от меня, наверное, будь здоров.

— Да вы пьяны! — воскликнула женщина. Но я сориентировался:

— Здесь живёт Лена?

— Да, — не стала отпираться женщина.

— Я к ней, позовите её.

Женщина ушла, закрыв дверь, и не возвращалась пятнадцать минут. У меня кончилось терпение и я снова позвонил в три звонка. Мне снова открыла эта же женщина:

— Вы к кому?

— Я к Лене, позовите её!

На этот раз женщина всё-таки вернулась и разрешила мне войти. Лена встретила меня в коридоре весьма удивлённая:

— Не ожидала, что ты придёшь и вообще вспомнишь адрес…

— Память у меня цепкая… — я уверенно завернул на кухоньку, где семья Лены уже садилась ужинать.

— Я Фелисата Сергеевна, мать Лены, — представилась строгая женщина, уже слегка подобрев. — Будете голубцы?

— Да, — согласился я, хотя на тот момент ни разу этот продукт не видел и не пробовал.

— Сколько вам? Ладно, давайте два, — Фелисата положила мне котлеты, завёрнутые в жареный капустный лист. Я съел их с аппетитом — после портвейна-то! Фелисата оценила мой аппетит:

— Вам добавки? Сколько?

— Давайте ещё два, — охотно я согласился.

Разговорившись, мы засиделись до половины первого. Хотя я об этом нисколько не жалел, в результате я опоздал на метро, которое и тогда, и до сих пор закрывается в час ночи. Конечно, для меня никогда не было проблемой ходить пешком через всю Москву, я делал так и раньше, но на этот раз я очень устал и потому пошёл ночевать поближе, чем к себе домой — к двум тётям, что жили недалеко от Красной площади.

Мой звонок в дверь разбудил их, а мой вид, истасканный и пьяный, откровенно напугал. Всполошившись, они запустили меня внутрь и позволили лечь на диване, даже не потребовав раздеться. Но с утра меня ждал серьёзный, хотя и малосодержательный разговор, весь смысл которого можно было выразить в одной фразе:

— Чтобы это было в первый и последний раз!

Поэтому в следующие два раза, когда я засиживался у Лены допоздна, я ночевал, запершись в большом коммунальном туалете. Ложился на свою куртку прямо на полу и не открывал всю ночь, как бы ни стучали в дверь.

Уже только на четвёртую ночь Лена спросила, как я добирался до дома так поздно?

— А никак не добираюсь, я ночую в общественном туалете, — спокойно признался я.

— Давай лучше ты будешь ночевать у нас, — Лена взяла меня за руку, а Фелисата улыбнулась:

— Только у нас туалет маленький, ты в нём не пометишься. Что делать будем?..

Глава 4

Через месяц, в апреле, мы с Леной расписались. Хотя я, что греха таить, ещё погуливал налево, чем больше девушек я видел, тем лучше понимал, что лучше Лены супруги мне не найти. Она была доброй и позитивной, мы помогали друг другу с учёбой, крупно ссорились мы лишь однажды.

Стоял у нас в квартире графин с водочкой на особые случаи. Лена жутко не любила, когда я из него себе наливал, и решила однажды отметить уровень заполненности волоском. То ли есть, то ли нет его, а я заметил. Это меня не останавливало — сначала я опускал волосок всё ниже по мере употребления водки, а потом, когда всё прихлопнул, заменил водку водой — на вид одно и то же, в конце концов…

Надо же было тому случиться — впрочем, это бы случилось рано или поздно — приехал к нам в гости мой отец, Михаил Иванович. Накрыли мы стол, встречая дорогого гостя, Лена радостно ему наливает из графинчика, папа мой торжественно выпивает стакан залпом… и самым резким образом меняется в лице, ставит стакан на стол медленным движением, но с сильным стуком. Ругался он шёпотом. Но выражений крепче я прежде не слышал при всём своём армейском опыте. Крепкость ругательств словно бы могла компенсировать моему отцу ожидаемую крепкость напитка.

Лена догадалась, чья это проделка, довольно быстро, и устроила мне головомойку. Я обиделся, что меня так отчитали перед собственным отцом и, не сказав ни слова, вышел из квартиры. Двинул к метро, хотя почти наступило время закрытия. Сидя на парапете у входа, я понял, что если я поеду сейчас — обратно уже не вернусь. Даже завтра, на свежую голову. Поэтому всё-таки нашёл в себе силы передумать и вернулся обратно к квартире Лены.

Когда вошёл в коридор коммуналки — слышу:, Лена в слезах:

— А что, если он не вернётся?

Мать её утешает и вразумляет:

— Завтра поедешь к нему сама.

— Ну как я к нему поеду?.. — зарыдала Лена, и тут вошёл я. Мы обнялись. И больше не ссорились впредь. Семья у нас была крепкой, да и сейчас остаётся — потомки наши не хуже.