Человек-Паук: Новая Ночь.

Глава 1. Хрупкое равновесие.

Тишина… Сейчас она была необычно приятна. Лёгкость. Вот что я чувствовал в первую очередь. Не ту гнетущую, звенящую тишину Крепости, где отчётливо слышно, как по вентиляционным шахтам скребутся собственные кошмары. Также эту тишину нельзя сравнить с тревожной тишиной ночного патруля, которая всегда готовится взорваться криками, выстрелами и грохотом.

Я чувствовал особую тишину внутри.

Учёное безумие, тот самый холодный, безжалостный демон, что заставил меня превратить живого человека в батарейку, а другую полу разумную чёрную жижу в инструмент, ушёл. Он отступил, выдохся, как будто его никогда и не было. Осталась лишь оглушительная, почти звенящая пустота и… покой. Странный, неестественный и невероятно приятный покой.

Я лежал на спине на холодном полу тренировочной зоны Крепости и смотрел в тускло освещённый перфорированный потолок. Моё дыхание было ровным. Сердце билось спокойно, без сбивчивого, лихорадочного ритма, гнавшего меня вперёд все эти долгие дни. Я сломал и перестроил фундаментальные законы мироздания. Я вырвал любимую из цепких лап смерти, заплатив за это пролитой кровью и чужой жизнью.

И теперь внутри не было ничего, кроме тихого, почти физического щемления похожего на свежий шрам на душе.

«Стабилен» — констатировал я про себя.

Текущее состояние не вызывало опасений. Никаких признаков отката, психоза или одержимости. Просто… опустошение, как после схватки с Титаном, когда падаешь на колени и понимаешь, что всё кончено, а ты просто не знаешь, что делать дальше. Теперь я знал. Я должен был охранять это хрупкое чудо, которое с таким трудом попало ко мне в руки.

Дверь в зал с лёгким шипением открылась. Я не стал поворачивать голову. По лёгкой и почти неслышной походке, а также по едва уловимому аромату яблочного шампуня я уже знал кто именно нарушила мой покой.

— Питер? — её голос прозвучал тихо, немного неуверенно отзываясь лёгким эхом в огромном тренировочном помещении.

— Здесь, — откликнулся я, поднимаясь с пола одним плавным движением.

Мускулы отозвались лёгкой приятной усталостью после утренней тренировки. Тело даже не вспотело, но тренировка помогла скинуть остатки сна.

Гвен стояла возле меня, одетая в простые спортивные лосины и майку. Она выглядела… потрясающе, но одновременно чужой. Совершенное тело, которое я спроектировал лично. Её организм продукт современной технологии. Также костюм-лечилка Веном и шум энергетических бурь Электро оказали неоценимую помощь в данном процессе. Организм девушки был воплощением физического идеала. Каждый мускул был подтянут, кожа сияла здоровьем, а в глазах стоял тот самый фирменный лукавый огонёк. Знаменитая смесь ума и отваги.

Но в её позе читалась скованность, а во взгляде была тень того ужаса, что я увидел в них, когда она только очнулась.

— Я всё ночь не спала. Не смогла уснуть, — сказала она, нервно пожимая плечами. — Здесь слишком тихо. Слишком… просторно.

«После закрытого гроба Крепость действительно кажется просторной» — пронеслось у меня в голове, но я быстро прогнал эту чёрствую мысль.

— Привыкнешь, — постарался, чтобы мой голос прозвучал ободряюще. — Здесь лучшая звукоизоляция во всём Нью-Йорке. Можно кричать, и никто не услышит.

Она слабо улыбнулась, но улыбка была немного натянутой.

— Я уже наигралась в крики последние пару дней. Думаю, что пока с меня хватит истерик.

Мы смотрели друг на друга. Между нами висели невысказанные слова: «прости», «спасибо», «я люблю тебя», «что ты натворил?». Но произнести их сейчас значило снова обрушить на неё всё это. Ей нужно было время. Мне наверное… тоже.

— Хочешь, покажу кое-что? — предложил я, меняя тему. — Твоё новое… оборудование.

Её взгляд выглядел заинтересованным.

— Веном?

— И не только он.

Я провёл её к центральной тренировочной платформе. Словно угадав моё намерение, Брюс активировал голографические интерфейсы показав схемы её тела на широком экране.

— Твоя базовая физиология усилена, — начал я, переходя в привычный режим лектора. — Плотность мышц, скорость нейронных связей и метаболизм. Всё на уровне олимпийского чемпиона, если не выше. Но главный твой козырь, — внимательно окинул тело девушки изучающим взглядом, — это он.

Я кивнул, и с потолка спустился механический манипулятор, который внезапно послал в Гвен слабый заряд электричества. В этот момент из тела любимой вырвалась чёрная субстанция защищая её.

— Симбиот, — прошептала Гвен, и по её коже пробежали мурашки наблюдая, как костюм-лечилка втягивается обратно в её тело.

— Не просто симбиот, — поправил я. — Тканевый реактор, аптечка и броня в одном флаконе. Я… модифицировал его. Вырезал изначальную псевдоличность и подавил волю. Теперь это инструмент… Твой инструмент, и он будет слушаться тебя.

— Я…

— Ощути его, — произнёс я с улыбкой на лице.

Я открыл выдвижной ящик доставая пистолет. Чёрная масса мгновенно появилась и на мгновение замерла, а затем медленно, почти нерешительно, окутала руку Гвен.

Девушка инстинктивно отшатнулась и даже не обратила внимание на оружие в моей руке.

— Он не причинит тебе вреда. Видишь? Он реагирует даже на такую угрозу, — сказал я твёрдо. — Его базовые инстинкты переписаны. Он зависит от тебя, а также чувствует твои мысли.

Гвен глубоко вдохнула, зажмурилась, а затем выдохнула и протянула руку покрытую чёрной жидкостью навстречу. Симбиот коснулся её пальцев, и в тот же миг чёрная волна накрыла руку девушки до плеча, превратившись в идеально сидящую вторую кожу.

Гвен ахнула, неторопливо вращая кистью.

— Я… я чувствую его, как вторую кожу. Тепло и… силу.

— Он усиливает твои природные данные в разы, — пояснил я. — Скорость, рефлексы и сила. Может генерировать щупальца, лезвия, а также щиты. Вообще всё, на что хватит твоей фантазии и его биомассы. Но главное… регенерация. Он будет лечить тебя от любых ран почти мгновенно. Попробуй.

— Но… я помню, как уже использовала его.

— Гвен, ты применяла костюм-лечилку неосознанно, а он просто реагировал на твои эмоции, — я подал ей тренировочный нож. — Просто слегка порежь палец.

Пистолет решил убрать, так как ножа сейчас будет достаточно.

Она посмотрела на меня с недоверием, но послушно провела лезвием по указательному пальцу. Выступила капля крови, но прежде чем она успела скатиться, чёрная субстанция сжалась, и на месте пореза не осталось и следа.

— Боже… — выдохнула она, вглядываясь в идеально чистую кожу.

— Он также питается твоей адреналиновой системой, — добавил я. — В состоянии стресса он будет активироваться автоматически, защищая тебя. В нормальном состоянии Веном не так быстро реагирует.

— Питер, а из чего образуется биологическая масса? — заинтересованно спросила она.

— Ну ты должна много есть, чтобы наращивать объёмы биологической массы Венома если хочешь использовать его для чего-то реально опасного, — задумчиво произнёс я.

— Он, что не даст мне потолстеть? — её глаза округлились.

— Верно, — утвердительно кивнул головой. — Тебе нужно научиться это контролировать, чтобы он не захватил тебя целиком в самый неподходящий момент. Попробуй сконцентрироваться и прикажи ему отступить.

Гвен сжала кулак, нахмурив тонкие брови. Чёрная плотная слизь затрепетала и медленно, будто нехотя, поползла назад спрятавшись внутри организма девушки.

— Отлично, — я не смог сдержать довольной улыбки.

Впервые за долгое время это была настоящая, искренняя и такая чистая эмоция.

Гордость за неё захватила душу.

— Теперь давай проверим твои базовые данные, — я усмехнулся развернувшись. — Без него.

Тренировка заняла несколько часов. Я проверял её скорость, ловкость, силу и реакцию. Она была невероятна. Гвен могла без разбега запрыгнуть на трёхметровый стенд, а её кулак проламывал бетонные блоки средней плотности. Также её тело изгибалось с грацией, которая могла бы посоревноваться с самой Чёрной Кошкой, а очень слабый аналог способности похожий на моё паучье чутьё был неосознанно несколько раз применён в бою.

Гвен с завязанными глазами укорачивалась от брошенных в её сторону снарядов. Я бросал далеко не в полную силу, но даже этого было достаточно.

В недолгом сражении я понял, что её психика была ещё слишком хрупка. Один раз, когда я неожиданно громко хлопнул в ладоши у неё за спиной она резко вздрогнула, и Веном мгновенно вырвался из-под контроля, на мгновение полностью окутав её в угрожающую чёрную форму с оскаленным капюшоном и белыми глазами-щелями.

Она закричала от ужаса не чувствуя опасности. Она испугалась самого ощущения потери контроля. Мгновение и Веном тут же отступил, оставив её стоять на коленях и тяжело дышать.

Я приблизился к ней, но не стал обнимать. Просто положил руку на плечо.

— Всё в порядке, Гвен. Это нормально. Страх — это его топливо. Ты должна быть сильнее этого существа… Всегда.

— Я знаю, — прошептала она, беря мою руку медленно поднимаясь. — Просто… это ужасное чувство, когда он внутри… я словно перестаю быть собой.

— Ты всегда остаёшься собой, Гвен, — сказал я твёрдо. — Просто теперь у тебя есть инструмент, который нужно обуздать. Точно также, как я в своё время обуздал свои силы.

На её губах промелькнула горькая улыбка.

— Ты никогда не был таким… монстром, Питер.

«О, Гвен, если бы ты только знала» — пронеслось у меня в голове.

— Ты не хочешь поговорить о том моменте? — спросил я.

— Знаешь, Питер… Тогда я говорила от чистого сердца.

— Сейчас увидев меня таким, что ты чувствуешь? — подавив нарастающий страх в зародыше спросил я.

Тишина повисла между нами, густая и звенящая. Воздух в тренировочном зале Крепости, казалось сжался и стал тяжелым от невысказанных между нами слов. Я видел, как каждая мышца на её лице напряглась и взгляд стал острым и пронзительным, изучающим.

Она видела мой страх… не за себя, а тот, что сковал мне горло.

Рука Гвен внезапно сжала мои пальцы с силой, которую не мог бы ожидать от неё час назад.

— Знаешь, Питер. Тогда… за секунду до того, как всё оборвалось… я не ощутила ничего. Ни боли, ни страха. Видела только тебя в своих мыслях перед концом. Я правда рада, что успела произнести эти слова перед смертью. Ты единственное, что имеет для меня значение. Всё это… — она развела руки, а также окинула окружающее пространство взглядом, — вся боль и весь страх… оно того стоит. Ради ещё одной секунды с тобой.

Она медленно выпрямилась, а её движения стали уже не такими робкими. Гвен не отводила взгляда, заставляя меня видеть всю глубину искренности в её глазах.

— А сейчас… Видя тебя таким… сломленным, тёмным, несущим на себе тяжесть, которую я даже не могу представить… я чувствую то же самое.

Моё дыхание перехватило. Все мои барьеры, укрепления возведенные за многие месяцы одиночества и ярости, дали трещину под напором её искренних слов. Они были просты, но били до ужаса точно.

Я не смог сдержаться. Моя вторая рука сама потянулась к её лицу, и я прикоснулся к нежной щеке. Провёл большим пальцем по влажной от слёз коже.

Моя рука дрожала.

— Ты ошибаешься, Гвен. Ты смотришь на человека, который решил, что имеет право играть в бога. Но ты…

Я замолчал, потерявшись в ослепительной синеве её глаз.

Я напряжённо ждал ответа, но ответом девушки было её плавное движение. Гвен закрыла последние сантиметры между нами, и её губы нашли мои.

Это был не нежный поцелуй. Нет… Это было яростное столкновение. В этом поцелуе была вся наша боль, и весь накопленный за прошедшее время ужас. Движение наших губ было похоже на битву двух кровожадных воинов.

Между нами состоялось признание того, что мы уже никогда не будем прежними.

Когда мы наконец-то разорвали контакт, чтобы перевести дыхание в воздухе висело всё невысказанное.

Но прямо сейчас эти мысли не имели над нами власти.

Я не сказал больше ни слова. Просто взял её за руку и повёл из тренировочного зала, сквозь стерильные коридоры Крепости. Мы двигались в мои личные апартаменты, а дверь закрылась за нами с тихим щелчком, отсекая шум остальной Крепости.

Здесь не было места словам. Мы чувствовали тихий шёпот кожи, и прерывистое дыхание друг друга. Это была отчаянная… почти яростная попытка убедиться, что мы живы.

Что мы здесь. Что мы вместе.

Её пальцы впивались в мои плечи оставляя хаотичные следы. Я даже не заметил, как мои губы коснулись её шеи. После перешли к ключицам, ища подтверждения реальности в каждом вздохе, и каждом биении сердца под тонкой девичей кожей.

Это не было проявлением нежности. Нет… этот момент стал нашим особым ритуалом. Актом утверждения всего того, что мы прошли. Сплетением двух душ, пытавшихся согреться теплом друг друга.

Через некоторое время стоны в моей комнате стихли. Мы остались в полной темноте. Нежно прижимаясь друг к другу, слушая, как наши сердца наконец выбивают один ритм.

Нам было очень хорошо.

После достаточно интенсивной тренировки я сменил постельное бельё и оставил Гвен в Крепости под присмотром Брюса. Мне нужно было уйти на несколько дней. Увидеть родных, а ещё убедиться, что эта часть моей жизни… самая светлая и нормальная, всё ещё осталась со мной.

Гвен на поверхность пока выходить было нельзя. Документы были, но она была ещё не готова.

***

Некоторое время спустя.

Дом тёти Мэй сколько себя помню всегда пахнет домашним уютом. Запахом многолетнего дерева, свежеиспечённого яблочного пирога и старой, доброй ностальгии. Этот запах был моим якорем. Тем, что всегда тянуло меня назад к земле, когда я слишком высоко забирался в свои кошмары и схемы.

— Питер, дорогой! — тётя Мэй распахнула дверь, и её лицо озарилось улыбкой, способной растопить лёд в самой холодной Крепости незадачливого героя.

Она ласково притянула меня к себе в объятия, пахнущие мукой и ванилью.

— Мы уже начали волноваться!

— Всё хорошо, тётя Мэй, — я зарылся лицом в её плечо, позволяя себе на секунду быть просто племянником. Просто обычным юношей. — Задержался в… библиотеке.

Вскоре я оказался внутри родных стен.

Дядя Бен сидел в своём любимом кресле с газетой в руках. Увидев меня он отложил её, сняв очки.

— Хм, «Дейли Бьюгл» опять поливает грязью нашего Человека-паука, — проворчал он. — Джей Джона Джеймсон прямо с ума сошёл. Пишет, что это он всё устроил на Старк Экспо.

Я внутренне сжался. Если бы он знал, насколько близок к истине этот старый параноик. Не насчёт Экспо, но насчёт других вещей уж точно. Джей Джей вовремя подхватил тренд моего падения, но даже сейчас никак не уймётся.

Если раньше меня бы это задело, то сейчас мне было всё равно.

— Может, хватит читать эту жёлтую прессу, Бен? — мягко упрекнула его тётя Мэй, направляясь на кухню. — Питер, иди мой руки. Яблочный пирог уже остывает.

За столом царило уютное, тёплое молчание, прерываемое лишь звоном столовых приборов. Я поглощал кусок за куском, чувствуя, как простое человеческое тепло разливается по мне, смывая остатки напряжения последних дней. Здесь не было врагов, ритуалов воскрешения или мстительных директоров секретных правительственных организаций. Здесь был только вкусный пирог и любящая семья.

— Как учёба, сынок? — спросил наконец дядя Бен, откладывая вилку. — Ты уже выпустился из школы. Уже определился с университетом? Подал документы в Эмпайр Стейт? МИТ? Ты же всегда мечтал…

Я отложил вилку, чувствуя, как лёгкость покидает меня. Я смотрел на его доброе и открытое лицо. Перевёл взгляд на морщинки у глаз, на седину у висков уже не молодого мужчины.

«За последнее время её кажется прибавилось.» — отметил я, отводя взгляд.

— Я не… я не думаю, что пойду в университет, дядя Бен.

Тишина за столом стала густой, звенящей. Тётя Мэй замерла с чайником в руке.

— Как… не пойдёшь? — она поставила чайник на стол. — Питер, но ты же… ты же гений. Это твой шанс! Ты должен…

— Должен? — я мягко перебил её.

Я не мог им объяснить. Не мог сказать, что уже получил образование, которое превосходит знания многих университетов мира. Я учился в самых передовых лабораториях страны. Я не мог признаться, что меня лично тренировала Чёрная Вдова, а моим противниками были существа из чистой энергии и солдаты тайной организации. Правда не мог признаться, что я один из самых богатейших людей в этом городе, а моя настоящая докторская диссертация была написана на обратной стороне магического фолианта и касалась возвращения человеческой души в реальный мир.

— А какой в этом смысл? — задумчиво произнёс себе под нос.

Они смотрели на меня с искренним недоумением.

— Смысл? — дядя Бен нахмурился. — Смысл в будущем, Питер! В хорошей работе, а ещё стабильности! Ты не можешь всю жизнь проработать разносчиком пиццы или… кем ты там ещё подрабатываешь. Быть каким-то стажёром в здании Бакстер.

«Кто я без своего костюма? Гений, миллионер, учёный и просто опасный человек.» — пронеслось в голове.

— Мир… Он меняется, дядя Бен, — сказал я, подбирая слова.

Говорил осторожно, как ходят сапёры на минном поле.

— Традиционные пути уже не работают в современном мире. Знания теперь не в университетах. Они… в сети. В открытом доступе. Сидеть четыре года в аудитории, чтобы получить корочку, которая ничего не значит… Я не вижу в этом смысла. Я могу учиться сам. Это будет быстрее и эффективнее.

— Но… работа…

— Дядя Бен, пойми что при выборе кандидата на высшее образование почти не смотрят. Работодателю нужен реальный опыт, а у меня с этим проблем нет. Также в настоящее время тяжело прыгнуть выше головы и получить достойную зарплату на официальной работе.

— Питер…

— Дело в том, что если раньше работодатель вкладывался в развитие своего сотрудника, то сейчас людей легко заменить. На сегодняшний день наше поколение просто наёмные рабочие, которые продают своё время за маленький оклад и нестабильную премию.

Они молчали. Я видел, как они напряжённо переглядываются. Это был тот самый взгляд, полный беспокойства, который я видел слишком часто в последнее время.

— Это из-за денег? — тихо спросила тётя Мэй. — Мы как-нибудь найдём, Питер, мы…

— Нет! — моё восклицание прозвучало резче, чем я рассчитывал. Я тяжело вздохнул и понизил голос. — Нет, тётя Мэй. Дело вообще не в этом. Просто… у меня другие планы. Я должен разобраться в себе и найти свой путь. Понять, чего я хочу от жизни на самом деле. Университет не даст мне этих ответов, а также престижной работы.

Я видел, что они не понимают. И как они могут? Их мир был простым и понятным. Недвижимость купленная всего за несколько лет, честная работа, семья и долг. Мой мир раскололся на «до» и «после», и осколки уже не складывались в прежнюю картинку.

— Ладно, — тяжело вздохнул дядя Бен. — Ты уже взрослый человек. Сам должен решать свою судьбу, но обещай, что подумаешь ещё раз.

— Обещаю, — легко солгал я.

Мы доели пирог в почти полном молчании, но оно было уже не комфортным, а натянутым. Я снова стал для них проблемным подростком. Это ранило, но было правдой. Моё поведение не укладывалось в их голове.

Поздно вечером стоя у себя в комнате, я смотрел на спящий город за окном. Здесь, в этой комнате с плакатами по физике и химии я всё ещё был Питером Паркером.

Дом Мэри Джейн хорошо просматривался из-за окна. После окончания школы я больше не встречался с моими бывшими одноклассниками. Мне если честно вообще не было до них дела. После воскрешения Гвен, чтобы отвлечься я занимался улучшением своего супергеройского костюма.

Я отступил от окна, и темнота привычно накрыла меня, а из рюкзака лежащего ещё минуту назад на стуле начал складываться супергеройский костюм. Если раньше я использовал технологию сборки из рюкзака в костюм, то сейчас преобразование костюма стало более пластичным и быстрым.

Рюкзак был лишь одним из вариантов маскировки костюма.

Через десять секунд броня уже обволакивала меня. Я напоминал силуэт силы и неудержимой мощи. Маска с большими белыми глазами закрыла моё лицо.

Я был Человеком-пауком, но и это тоже была лишь часть правды.

Я выскользнул в ночь, оставив позади тёплый свет выходящий из окон и уютные иллюзии домашнего уюта. Мне нужно было туда, где меня не будут пытаться неуспешно понять. Туда, где меня принимали таким, какой я есть.

Со всеми моими тараканами в голове.

***

Час спустя. Улицы Нью-Йорка.

Она ждала меня на шпиле небоскрёба Крайслер-билдинг, грациозно изогнувшись, как всегда делала при моём появлении. Чёрно-белый обтягивающий усиленный костюм сливался с ночью, и только серебристые пряди волн выбивавшиеся из капюшона, и хищный блеск в глазах выдавали в ней живую девушку, а не прекрасное каменное изваяние.

— Припозднился, паучок, — её голос, игривый и с хрипотцой, донёсся до меня, едва я приземлился рядом с девушкой. — Уж не на свидании ты был с той блондинкой из могилы?

В её тоне сквозила лёгкая насмешка, но я слышал под ней едва уловимое напряжение.

«Ревность.» — отметил я, наблюдая за реакцией девушки.

Фелиция Харди, лучшая воровка Нью-Йорка, ревновала меня к другой девушке. Мысль об этом заставила меня ухмыльнуться под маской.

— Устраивал ей экскурсию по Крепости, — ответил я, подсаживаясь на парапет рядом. — Показывал, как пользоваться новым… гардеробом, а потом посетил родных.

— А, — она томно потянулась, и её выставленные на показ изгибы были чистой воды провокацией. — Ну и как? Уже рисует сердечки на стенах и пишет «Гвен + Веном»?

— Пока что больше кричит и пытается его стряхнуть с себя.

— Здравая реакция, — фыркнула Фелиция. — Я бы на её месте поступила точно так же. Не люблю, когда что-то лезет в мою голову без спросу.

Мы сидели молча несколько минут, глядя на море ярких огней под нами. С ней не нужно было говорить. Не нужно было объясняться или оправдываться. Она знала. Знала всё. И про мой безрассудный поступок, и про мою боль.

И… она всё ещё была здесь. Я тоже её люблю. По-своему, но люблю по-настоящему.

— Спасибо, — сказал я вдруг. — За то, что была там… В Крепости. Когда всё это… происходило. Я ценю тебя, Фелиция Харди.

Она повернула ко мне голову, и лунный свет таинственно серебрил её профиль.

— Кто-то же должен был прикрывать твою многострадальную задницу, пока ты играл в бога, Паркер. А то ты бы так увлёкся, что Фьюри вошёл бы с заднего входа и подписал нам всем смертный приговор.

Я рассмеялся. Искренне и даже по-настоящему. Это было так редко в последнее время.

— Он попытался, но ты его остановила.

— Ещё бы, — она самодовольно подбоченилась. — Я не просто так у Романофф тренировалась. Хотя, признаю, стрельба из тех турелей, что твой Брюс настроил… это было нечто. Надо будет у тебя схему стырить.

— Можешь не стырить, а просто попросить, — пожал я плечами.

— Скучно, — она сделала недовольную гримасу. — Красть всегда веселее.

Она перевела взгляд на город, и её игривость вдруг куда-то испарилась.

— И как ты, себя чувствуешь? — её вопрос прозвучал неожиданно мягко. — Внутри… После всего случившегося.

Я задумался, глядя на свои руки в чёрно-голубых перчатках.

— Тихо… Слишком тихо. Боюсь пошевелиться, чтобы не разбить это… это шаткое спокойствие. Как будто я нёс на спине мешок с гранатами, а теперь снял его, и не могу распрямиться. Возможно я просто привык к его тяжести.

— Говоришь, как будто это плохо, — она покачала головой. — Наслаждайся, пока можешь. В нашем безумном мире тишина… это роскошь. Она никогда не длится долго.

— Я знаю, — я тяжело вздохнул. — Просто… не знаю, что делать с этой тишиной и куда себя деть.

Фелиция повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк.

— Я могу придумать пару занятий. Немного опасностей, а ещё немного адреналина никогда не повредит. Может, ограбим парочку самых защищённых сейфов в городе? Просто для разминки.

Я посмотрел на её ухмылку. Заострил внимание на её бесшабашности, которая была такой же защитной бронёй, как и мой обновлённый высокотехнологичный костюм.

И впервые за долгие дни полные напряжения почувствовал не тяжёлую ответственность, а лёгкий, почти забытый вкус свободы.

— Только если это не сейфы Тони Старка, — сдался я.

— Обещаю ничего не взрывать, — она подмигнула и сделала шаг в пропасть.

Я улыбнулся и с лёгким сердцем, шагнул вслед за Чёрной Кошкой.

***

На следующий день.

Лёгкость, дарованная ночной прогулкой с Чёрной Кошкой, оказалась хрупкой и недолговечной. Как только я вернулся в свою комнату и супергеройский костюм самостоятельно преобразовался обратно в рюкзак, тяжёлые и привычные мысли вернулись, накрыв меня с головой. Тишина внутри снова стала звенящей и многозначительной. Я ловил себя на том, что прислушиваюсь к ней, как к подозрительной тишине в вражеском логове, ожидая, когда из темноты под кроватью снова выползет тот холодный, расчётливый монстр, что способен на всё.

Безумный импульс уже прошёл, но легче не стало.

Именно поэтому на следующее утро я сидел в уютном, но безликом кабинете на мягком диване, смотря на женщину средних лет напротив.

Доктор Элизабет Лофтус выглядела не так, как я ожидал. Никаких строгих костюмов, седых волос и очков в толстой оправе. Ей было примерно лет сорок, с тёплым, внимательным взглядом и спокойными движениями. Кабинет был полон книг, а на столе стояла чашка с остывшим чаем. На стене висела абстрактная картина, в которой я безуспешно пытался разглядеть хоть какой-то смысл.

Я принял решение сегодня утрам. После всего, что произошло мне была нужна помощь квалифицированного специалиста. Мои родные или девушки не были в курсе, что сейчас я нахожусь здесь. Думаю, что Гвен тоже будет полезно потом посетить психолога, но сначала она должна научится контролировать свои новые возможности. Документы для жизни в современном обществе уже были давно готовы, но их время ещё не пришло.

Это подождёт.

— Итак, Питер, — её голос был мягким, но не слащавым. — Как я поняла, вы пережили крайне тяжёлый период в своей жизни. Потеря близкого человека, а также серьёзное давление на работе.

Я едва сдержал усмешку.

— Что-то вроде того, — ответил я, отводя взгляд к окну.

— Я вижу, что вы склонны… брать на себя слишком много ответственности. И что вам бывает сложно говорить о серьёзных вещах прямо.

«Вот уж нетрудно догадаться» — подумал я.

— Я предпочитаю точные термины, доктор Лофтус. А они часто бывают… грубыми, а ещё могут ранить.

— Это ваше восприятие, — парировала она. — Для меня термины — это лишь инструменты, как скальпель для хирурга. Он не бывает грубым, но бывает точным. Я бы хотела… давайте попробуем иначе. Опишите своё состояние не как диагноз, а как… ощущение. Используйте метафору если сложно говорить простыми словами.

Я задумался. Она была хитра. Заставляла меня играть на моём поле, но со своими правилами.

— Представьте, что вы годами несли на спине тяжёлый… острый груз, — начал я медленно, аккуратно подбирая слова. — Он впивается в плечи, ранит, но вы привыкаете к этой боли. Она становится частью вас, а потом этот груз внезапно снимают. И вместо облегчения вы чувствуете… пустоту. Нестерпимую лёгкость, а спину будто сводит судорогой, но она всё ещё пытается изогнуться под привычным весом. И… вы понимаете, что разучились ходить с прямой спиной, а ещё боитесь, что в любой момент этот груз могут вернуть. Или…

— Или? — вопросила она.

— Что вы сами, по привычке, наклонитесь и поднимите что-то ещё более тяжёлое.

Она внимательно слушала, не перебивая, лишь кивая время от времени на мои слова.

— Интересно, а что это был за груз, Питер?

— Ответственность, — ответил я немедленно, уходя в ещё более абстрактные категории. — Чувство долга. Осознание того, что только ты можешь всё исправить. Вернуть и сделать, как было.

— И вы его исправили? — спросила она.

Услышав вопрос женщины перед глазами непроизвольно возникли глаза Гвен, полные ужаса и непонимания. Далее появился прах Джорджа Стейси. Искажённое болью лицо Электро в криокапсуле, но на последнего честно было плевать.

— Я добился цели, — сказал я уклончиво. — Цена оказалась слишком высокой. И теперь… я смотрю на результат, а также не знаю, стал ли мир от этого лучше или просто приобрёл новые, более сложные проблемы.

— Вы чувствуете вину?

Прямой удар. Я был к нему готов.

— Вина — это констатация факта ошибки, — сказал я заготовленную фразу. — У меня нет ошибок. Были только мои решения, но каждое из них было единственно возможным в тот момент, при тех условиях, с теми данными. Я сожалею о некоторых последствиях, но не о выборе в целом.

Она сделала пометку в своём блокноте. Меня это почему-то нервировало.

— Вы сказали «я». Произнесли «у меня нет ошибок» или «мои решения». Это была работа команды?

Я вспомнил Фелицию, прикрывающую мою спину. Брюса, анализирующего данные. Даже Старка, невольно предоставившего ключ к мести. Фьюри данные которого оказались очень полезны.

— Были… союзники, но финальное решение всегда оставалось за мной. Как и ответственность за решения в различных ситуациях.

— А кто-то разделял с вами эту ответственность? Кто мог бы сказать вам «стоп» в нужный момент?

— Никто, — ответил я, и в голосе прозвучала сталь, которую я не смог сдержать. — Этого не могло быть. В моей… работе… комитеты и коллективное принятие решений ведут к провалу. К гибели людей. Иногда нужно быть… непреклонным.

— Непреклонность тоже даёт трещины, Питер, — мягко заметила она. — От постоянного давления или одиночества.

Мы помолчали.

— А что насчёт той «лёгкости», что вы упомянули? Что происходит, когда вы пытаетесь «распрямить спину»? Чем вы заполняете эту пустоту?

Я подумал о вчерашнем вечере. О полёте с Фелицией на паутине. Потом вспомнил яблочный пирог тёти Мэй.

— Я пытаюсь… жить. Находить маленькие и простые вещи. Завтрак с семьёй… Разговоры о чём-то обыденном. Шутки. Иногда это помогает, иногда… нет. Иногда кажется, что я играю роль. Роль того, кем я должен был быть.

— А кем вы должны были быть?

— Нормальным, — вырвалось у меня. — Обычным парнем. С обычными проблемами который переживает из-за учёбы, отношений, будущем, а не из-за… — я поймал себя на краю пропасти и отступил. — В общем, да. Иногда я пытаюсь играть эту роль.

— А кто вы есть на самом деле, Питер? Без масок и без ролей.

Я посмотрел ей прямо в глаза. Впервые за всю прошедшую сессию.

— Я тот, кто несёт груз. Тот, кто принимает решения. Тот, кто платит цену. Всё остальное либо инструмент или… воспоминание.

Она не отвела взгляда. В её глазах не было ни страха или осуждения. Было лишь понимание и лёгкая, едва уловимая тень промелькнувшей печали.

— Это очень одинокая позиция.

— Но единственно возможная, — парировал я.

Наша сессия подходила к концу. Доктор Лофтус бережно отложила блокнот.

— Питер, я не буду говорить банальностей о том, что вам нужно «простить себя» или «найти внутренний мир». Думаю, что вы и сами их неоднократно слышали. Я лишь скажу, что даже у крепких домов есть свой фундамент. Даже у самых сильных личностей есть особая точка опоры. Найдите то, что позволяет вам оставаться тем, кто вы есть, не теряя связи с тем, кем вы когда-то были. Или… кем хотите быть. Сначала пусть это будут те самые «маленькие, и простые вещи». Радуйте себя мелочами. Они не менее важны, чем большие решения.

Я молча кивнул. Её слова не изменили ничего, но… прозвучали иначе, чем я ожидал. Без давления или попыток «подчинить» меня своей воле. Гвен нужно будет посетить эту женщину.

— Спасибо, доктор, — сказа я, а после поднялся с дивана. — Это было… информативно.

— Для меня тоже, Питер, — она мило улыбнулась. — До следующей недели.

Выйдя из кабинета, я почувствовал не облегчение, а странную усталость, как после сложной и изматывающей тренировки. Она не дала мне нужных ответов. Доктор лишь указала на трещины в моей душе. И заставила меня самого посмотреть в них, чтобы в будущем жить стало легче.

Вскоре я покинул улицу, где располагался кабинет доктора Элизабет Лофтус и отправился в сторону Крепости.

У меня было ещё слишком много важных дел.

Глава 2. Зверь в бетонных джунглях.

В грубой каменной чаше, выдолбленной в базальте самой пещеры, плескалась дождевая вода собранная во время последнего ливня. Я опустил в неё ладони, втянул носом влажный, прохладный воздух и провёл мокрыми руками по лицу. Далее коснулся груди и спутанной гривы волос, в которых застряли засохшие листья. Своеобразная память о прошлой охоте. Вода стекала по шрамам. Они напоминали белые реки на бурой, прожжённой солнцем коже. Каждая история оставляла свой трофей.

Я — Сергей Кравинов, но в широких кругах меня называют Крейвен-охотник. Моё одиночество и образ жизни… это не проклятие, а осознанный выбор. Царь не ровняется на своих подданных. Хищник не спит в одном логове со стаей. Мои покои — это джунгли. Настоящие, живые и дышащие. Гниющая листва под ногами, влажная, плодородная земля, духота, наполненная рёвом зверей и шепотом насекомых. Я велел своим воинам воссоздать их здесь, в самом сердце этого прогнившего, а также слабого города. Они возвели его в тайном убежище под зданием старой скотобойни.

Здесь пахнет жизнью. И… смертью.

Я облачился в просторные штаны из шкуры ягуара. На голую грудь набросил жилет, нашпигованный патронами для «Вепря». Моего верного полуавтомата, что стоял прислонённым к стволу баобаба, привезённого и высаженного здесь мной лично. Моё отражение в полированной стальной пластине, служившей мне уже многие годы зеркалом, было дороже любого портрета. Измождённое, скуластое лицо хищной птицы. Глаза, в которых погасли все огни, кроме одного… холодного, таинственного, а также азартного.

В отражении виднелась седая проседь в чёрных, как смоль волосах и в такой же бороде, вскоре подстриженной острым клинком. Не возраст, нет. Возраст для меня всего лишь цифра, с которой я заключил сделку, испив древнего зелья, даровавшего силу и долголетие.

Эта проседь… пепел былых обид. Прах сожжённой чести.

Эта самая обида тлела в груди ярче прочих. Имя ей — Дмитрий Смердяков. Кровь от крови моей, плоть от плоти моего отца. Сводный брат. Шлюха и её шакал, рождённый дворовой собакой из чрева слабой служанки. Я поднял его из грязи, дал ему силу, сделал своим оруженосцем, а через пару лет доверенным лицом. А он… он уполз в тень… сменил кожу. Стал Хамелеоном! Шпионом… Наёмным лжецом, торгующим чужими лицами. Он предал не просто меня. Он предал саму суть охоты, заменив честную силу на трусливые уловки, а мастерство променял на мимикрию. Его существование было пятном на моей репутации.

Насмешкой…

Тигриный рык, низкий и яростный, вырвался из моей груди сам собой, заставив задрожать листья на ближайших деревьях. Звери в клетках по ту сторону решётки замерли в почтительном молчании.

Они понимали человеческий язык гнева.

В этот момент раздался скрежет металла. Потайная дверь в дальнем углу «джунглей» приоткрылась, впуская в мою обитель неприятный смрад города. Я ощутил запах бензина, пота и страха. Вошёл человек. Один из моих верных людей. Он был одет в утилитарный камуфляж, лицо бесцветное, глаза опущены в землю. Он знал, что нарушает мой покой.

Это требовало веской причины.

— Говори, — моё рычание прокатилось по пещере, и человек вздрогнул, будто от мощного удара хлыстом.

— Господин Кравинов… Мы… мы нашли нить ведущую к нему.

Я медленно повернулся к человеку ощущая, как кости позвоночника хрустнули. Мой пристальный взгляд накрыл его целиком.

— Нить? — я растянул слово чувствуя его страх.

Он был густым и терпким. Страх травоядного, который разжигал мой аппетит.

— Таскмастер. Он наёмник известный в широких кругах. Тот, что тренирует всех подряд за большие деньги. Говорят, он… знает. Знает, где сейчас скрывается Хамелеон. Таскмастер, знает его текущее местоположение.

Имя «Таскмастер» было мне уже знакомо. Болван в маске, продающий навыки боёв всякому отребью. Без чести, а также без кодекса. Проститутка от мира насилия, но он был эффективен. И… его знания могли стоить дорого.

— И где же этот шут? — спросил я, и в голосе моём зазвенели стальные нотки.

— В Нью-Йорке, господин. Наёмник имеет там свою тренировочную базу на одном из заброшенных складов в районе доков.

Нью-Йорк… Бетонные джунгли, где самые опасные хищники прячутся за костюмами и масками, где мой брат-шакал, наверняка, чувствует себя как дома.

Без лишних слов я повернулся, и схватил свой «Вепрь». Быстрым движением перекинул через плечо парадный ремень с патронами. Мои движения были отточены, а также лишены суеты.

Любая охота всегда начинается с малого.

— Готовьте машину, — бросил я через плечо. — Мы едем к Таскмастеру в гости.

***

Девять часов спустя. Нью-Йорк.

Смрад Нью-Йорка неприятно ударил в ноздри. Такой едкий и чужой. Я ненавидел этот запах города наполненного слабыми людьми. Он перебивал все остальные ощущения, лишая меня самого главного преимущества... звериного нюха. Я с тремя доверенными людьми уже стояли у входа в унылое бетонное здание, что значилось в докладе, как главное логово Таскмастера.

Грузовики, ржавые контейнеры, воющие на ветру провода.

Это место... жалкое место для такого искусного воина.

Мужчина всегда был наёмником, которого часто нанимали в качестве инструктора по подготовке людей в различных преступных организациях. Главная способность Таскмастера заключается в его феноменальной памяти и скорости реакции. Благодаря ей, человек способен скопировать практически любое физическое движение, которое видел, а также достичь уровня мастерства этого человека за считанные минуты.

Самое интересное, что никто не знает имени, личности или даже пола этого наёмника, но мне это было не важно.

Я пришёл за ответами, поэтому резко толкнул дверь плечом, и она с треском отлетела внутрь.

Пространство внутри было преобразовано в широкий импровизированный спортзал. Я осмотрелся оглядывая хищным прищуром мягкие маты, груши, стойки с оружием.

Вокруг было до ужаса чисто, стерильно и бездушно.

И в центре этого всего стоял ОН.

В синем плотном костюме с белым черепом на лице. Безликий… Чёртов позёр. Он отрабатывал удар на тяжёлом мешке, а его движения были до безобразия точными, плавными и механическими.

«Всего лишь копия. Пародия на мастерство.» — подумал я, нахмурив густые чёрные брови.

Он даже не обернулся, услышав наше громкое вторжение. Просто через пару секунд закончил боевую комбинацию.

— Сергей Кравинов, — его голос прозвучал искажённым, электронным, проходящим через динамик в белой маске. — Слыхал, что ты ищешь своего братца. Не по-семейному как-то ха-ха-ха. Ссоритесь?

Мои люди расступились, дав мне больше пространства для манёвра. Я остановился в десяти шагах от него, чувствуя, как мышцы на спине напрягаются для резкого звериного прыжка.

— Где Хамелеон? — мой вопрос прозвучал тихо, но заполнил всё помещение.

Таскмастер наконец повернулся в мою сторону. Пустые глазницы маски уставились на меня с презрением.

— Информация стоит денег, старик или ты думаешь, что родственные чувства… это платёжное средство?

— Моё терпение не безгранично, Таскмастер, — прошипел я. — Ты скажешь, что знаешь. Добровольно или нет уже тебе решать.

Он лишь рассмеялся, а его искажённый смех прозвучал как скрежет металла.

— Я тренировал половину наёмников в этом городе, Кравинов. Включая самых отъявленных психов. Ты думаешь, меня напугает парочка дикарей с большими ружьями?

Он был быстр. Нет не так… Чертовски быстр. Я и не ожидал иного, но меня не пугала его взрывная скорость, так как я был готов ко всему.

Его рука метнулась к поясу, и в воздухе сверкнул стальной диск. Наёмник бросил плавным движением метательное орудие. Он полетел не в меня. В горло моему ближайшему бойцу. Человек захрипел, захлебнувшись собственной кровью, и рухнул.

В ту же секунду Таскмастер двинулся вперёд, как настоящий призрак. Его нога со свистом рассекла воздух и попала второму наёмнику в висок с сокрушительным треском. Воин даже не успел вскрикнуть рухнув на пол в ту же секунду со сломанной шеей.

Я рыкнул и двинулся вперёд, но Таскмастер был уже у третьего воина. Короткий, мощный удар локтем в солнечное сплетение и мой боец сложился пополам, теряя сознание от болевого шока.

Всё это заняло меньше пяти секунд.

Я замер посреди зала, в кольце из тел своих людей. Таскмастер уже стоял у выхода, даже не запыхавшись.

— Вот что я тебе скажу бесплатно, Охотник, — его электронный голос звучал почти насмешливо. — Твой братец здесь… в Нью-Йорке, но Дмитрий очень-очень занят. Не мешай ему или тебе не понравится, то что он с тобой сделает.

Таскмастер швырнул в меня дымовую шашку. Помещение мгновенно заполнилось едким дымом. Я сразу пробился сквозь него. Резко выскочил на улицу, но его и след простыл.

Словно его и не было ещё пару секунд назад.

Я остался один. С мёртвыми и покалеченными людьми, а также с унижением, которое жгло мне щёки огнём чистейшей ярости.

Он сделал меня посмешищем, как и Дмитрий.

Я зашёл обратно на территорию склада. Медленно подошёл к тому, кто ещё дышал, и грубо поднял его за грудки.

— Говори. Что он имел в виду? Чем «занят» Хамелеон?

Наёмник, с трудом ловя воздух, прохрипел:

— Были… слухи… перед тем как найти Таскмастера… Говорили, что кто-то… ограбил пару банков… Совершенно неуловимый… Очевидцы клялись… что это… что это Человек-паук…

Человек-паук… Я уже слышал об этом насекомом в геройском трико. Он один из многих фриков, которые плодятся в этих бетонных трущобах. Но Человек-паук никогда не грабил банки. Он только играл в героя.

И тогда меня осенило. Хамелеон… мастер маскировки. Кто, как не он, мог принять облик кого угодно? Он видел в этом прекрасную возможность. Ограбить, запятнав репутацию другого человека.

«Идеальное преступление для труса.» — подумал я, с хищной усмешкой на лице.

Я вышел на улицу, вдыхая смрад вонючего города. Ярость моя утихла, сменившись холодной, хищной уверенностью. Охота была испорчена, но не окончена. Хамелеон сам вышел на охоту, которая будет для него последней.

И он оставил след для меня.

Теперь мне просто нужно было найти Человека-паука.

***

А в это время в своей мастерской, в подвале невзрачного здания в Квинсе, человек по имени Дмитрий Смердяков заканчивал последние штрихи. Он не был похож на самого себя. Его настоящее лицо ничем не примечательное, серое, было его главным оружием.

Оно могло стать любым.

Перед ним на манекене висел костюм. Чёрный костюм практически не отличимый от оригинала. Ярко-голубые узоры паутины сделанные с огромным трудом и большие белые глаза отливающие голубоватым свечением.

Костюм Человека-паука… творение на которое злодей потратил большое количество времени. Не идеальная копия, но достаточно близкая для обмана толпы и камер наблюдения.

— Идеально, — прошептал он себе под нос, и его голос звучал совсем иначе.

В данный момент голос прозвучал молодо, дерзко, с той самой нахальной интонацией, которую он слышал в репортажах.

После мужчина взял со стола устройство, напоминающее массивный пистолет с прозрачным баллоном.

— А это… твоё паутинно-пускающее чудо, паучок, — усмехнулся он.

Внутри баллона плескалась мутная, клейкая жидкость на основе быстротвердеющего полимера. Дешёвая подделка, но эффективная для недолгой роли героя Человека-паука. Выпущенная паутина не сдержала бы даже самых обычных людей, но для того, чтобы опутать охранников, временно обездвижить их и произвести нужный эффект… сгодится.

Он прицелился в стену и нажал на спуск. С шипящим звуком из дула вырвалась струя липкой субстанции, которая расплющилась о бетон, растекаясь в липкую, белую паутину.

Недолговечную, но убедительную.

Хамелеон с удовлетворением кивнул. Всё было готово. Завтра утром один из банков в Мидтауне станет его следующей мишенью.

А виноват снова будет ваш дружелюбный сосед Человек-паук.

Он снял костюм с манекена и бережно уложил его в чёрный спортивный мешок. На лице злодея играла ухмылка. Он не просто грабил. О, нет… Он сеял хаос. Дмитрий уже бросал вызов своему высокомерному брату и всем остальным. Мужчина доказывал, что ум и хитрость всегда сильнее грубой силы.

Но он не знал, что грубая сила уже идёт по его следу. И что её когти уже точат камень, с радостью готовые разорвать его очередную прекрасную актёрскую игру.

***

Утро следующего дня.

Рассвет в Нью-Йорке — это не розовые лучи и щебет птиц. Это сизый, холодный свет, ползущий по стенам каньонов из стекла и бетона, а также гул пробуждающегося движения.

Дмитрий Смердяков стоял перед треснувшим зеркалом. Его собственное лицо как обычно невыразительное, серое. Идеальный холст для любого рисунка. Он уже скрыл настоящее лицо под слоем силиконовой основы. Его пальцы, ловкие и точные, работали с гипсовым слепком, снятым с бесчисленных фотографий и видео. Он не создавал маску… Дмитрий творил память.

Практически точная копия Человека-паука. Героя Нью-Йорка, а также его новое прикрытие.

На столе лежали его главные инструменты обмана. Два массивных пистолета с прозрачными баллонами. Внутри плескалась мутная, вязкая жидкость. Его «паутина». Быстротвердеющий полимерный клей, смешанный с светоотражающими частицами для эффектности. Дешёвый, одноразовый, но зрелищный. Хамелеон пристегнул пистолеты-шутеры к бёдрам, почувствовав их небольшой вес.

Его оскал был уже невидим под надетой маской.

Банк «Мидтаун Траст» на пятой авеню только что открылся. Первые клерки, запах свежего кофе и старой бумаги. Тишину нарушил звук бьющегося стекла.

В главное окно влетела фигура в чёрно-голубом костюме. Изящный кувырок, приземление на одно колено. Чистая импровизация и поза для фото.

Все замерли на секунду, будто не веря своим глазам.

— Эй, народ! — голос, до мелочей скопированный через десятки часов прослушивания записей, прозвучал громко и развязно, но в нём слышалась фальшивая, принуждённая бравада. — Объявляю внеплановую проверку! Всем лечь на пол, руки за голову! Быстро-быстро!

Охранник у входа. Ветеран с проседью в висках, потянулся к кобуре. Хамелеон даже не повернул головы. Его рука метнулась к бедру, и с резким пш-ш-шиком из пистолета-паутиномёта вырвался сгусток белой жидкости.

Он ударил охранника в грудь не столько сковывая, сколько отбрасывая с силой, и мгновенно затвердел, приклеив его к стене.

Это было также легко, как прихлопнуть муху.

Охранник издал вымученный хрип, беспомощно дёргаясь.

— Я сказал, лечь! — в этот раз голос героя прозвучал уже жестче, с неприкрытой угрозой.

Паника, сдержанная первоначальным шоком, вырвалась наружу. Послышались вскрики. Люди повалились на холодный кафельный пол. Хамелеон двинулся к стойкам кассиров. Его походка была не стремительной и грациозной, как у оригинала, а уверенной, немного театральной, с намёком на похабную усмешку в каждом движении.

— Отделение сейфов. Где оно? — он наклонился к трясущейся женщине-менеджеру.

Работник банка лишь беспомощно указала пальцем на массивную металлическую дверь в глубине зала.

Хамелеон выпрямился и выстрелил из второго пистолета. Струя «паутины» ударила в механизм замка, не для того чтобы взломать его, а чтобы заблокировать, склеить намертво.

Пусть потом повозятся.

Он перепрыгнул через стойку. Движение было резкое, мощное, но лишённое той невесомой акробатики, что была визитной карточкой настоящего Человека-паука.

Злодей действовал как громила в костюме супергероя.

— Ящики! Открывай! — он постучал костяшками пальцев по бронированному стеклу кассы.

Кассирша, рыдая, стала торопливо выкладывать пачки купюр. Хамелеон складывал их в прочную сумку через плечо. Его движения были быстрыми и экономичными. Он работал достаточно быстро. Его глаза скрытые за плотной чёрной маской сканировали зал, камеры и все выходы.

Хамелеон был идеальной машиной по добыванию денег и сеянию хаоса.

Внезапно на улице послышался вой сирены. Много сирен. Его время практически истекло.

— Отлично сработано, дамы и господа! — крикнул он, и в его голосе снова появилась та самая фальшивая нотка молодости. — До следующего раза ребята!

Он развернулся, но вместо того чтобы рвануть к выходу злодей выстрелил из обоих пистолетов в потолок. Две липкие белые массы ударили в основание большой люстры, а затем он рванул на себя, как будто обладая сверхсилой. Люстра с оглушительным грохотом обрушилась на пол, поднимая тучи пыли и осколков, полностью блокируя главный вход и создавая непроницаемую завесу для прибывающих копов.

В облаке пыли и хаоса силуэт героя метнулся в сторону служебного выхода. Дверь была заблокирована снаружи. Далее он выстрелил в замок, склеил его в одну массу, а затем пнул. Это был не сокрушительный удар ноги, а точно рассчитанный удар в слабое место.

Дверь поддалась.

Выскочив в грязный переулок, он одним движением сорвал с себя маску и перчатки, сбросил сумку с деньгами и пистолеты в заранее приготовленный мусорный бак. Потом в мусорный бак полетел сам костюм, скомканный в бесформенный шар. В следующую секунду из-за угла вырулил старенький пикап. Дверь открылась. Злодей прыгнул внутрь, и фургон тут же тронулся сливаясь с утренним потоком машин.

Через полторы минуты к этому месту подъехал мусоровоз, который скинул содержимое мусорного бака вовнутрь.

Дмитрий Смердяков недобро улыбнулся. Сейчас мужчина выглядел по-другому. Деньги вместе со всем остальным будут позже подобраны в заранее обговоренном месте. Главное, что репутация Человека-паука снова запятнана.

Это был не просто грабёж. Это было искусство.

Искусство — это идеальная имитация.

Глава 3. Искры будущего.

Тишину Крепости разорвал резкий и металлический звук. Мой кулак пробил стену из нержавеющей стали, оставив огромную вмятину размером с баскетбольный мяч. По руке пробежала знакомая волна боли, но я её почти не чувствовал.

Гнев был сильнее.

— Брюс! — мой голос прозвучал как скрежет металла. — Просмотри все новостные каналы. Пометь все упоминания ограбления в «Мидтаун Траст».

Голографические экраны вспыхнули в воздухе, заполняя пространство вокруг меня. Данных было настолько много, что они даже не помещались на главном экране.

Я пристально наблюдал за истерией телеведущих.

«ЧЕЛОВЕК-ПАУК — ГЕРОЙ ИЛИ УГРОЗА?», «НАСЕКОМОЕ-ПРЕДАТЕЛЬ!», «ДЖЕЙ ДЖОНА ДЖЕЙМСОН: Я ВСЕГДА ЗНАЛ!».

Вскоре осмотрел записи с камер видеонаблюдения. Видел это… существо в моём костюме. Его движения были грубыми, посредственными, а ещё лишёнными всякой грации. Он был карикатурой. Жалкой пародией, но для обычного обывателя… он был мной.

И этот человек в моём костюме грабил банки. Сначала был просто костюм, а при ограблении следующего банка он применил массивные пистолеты наполненные жидкостью напоминающею паутину.

— Нужно проанализировать записи, — приказал я, стиснув зубы. — Все городские камеры в радиусе десяти кварталов. Выявить аномалии в поведении, маршруте и физике движений машин и людей. Отправить паукоботов по всем возможным следам. Приоритет высший, Брюс.

— Выполняю, — раздался спокойный, низкий голос Брюса. — Анализ запущен. Паукоботы десантируются через сорок пять секунд.

За моей спиной послышался лёгкий шорох. Я обернулся заметив её. Гвен стояла там, с планшетом в дрожащих руках. Её лицо было бледным, а глаза горели обидой и яростью.

— Ты видел? — её голос дрожал. — Ты видел, что они пишут? Этот… этот Джеймсон! Он называет тебя «общественной заразой», а ещё… ещё «проклятием города»!

Она ткнула пальцем в экран, где красовалась разгромная статья в «Дейли Бьюгл». Я лишь пожал плечами, возвращаясь к голографическим схемам, которые в реальном времени строил Брюс.

— И что? Он всегда так пишет. Его статьи читают те, кто хочет верить в бредни старого маразматика. Меня это не волнует.

— Как это может тебя не волновать? — она сделала шаг вперёд, а её тон стал выше, острее. — Они… они не понимают! Они не знают, что ты сделал для этого города! Кто ты на самом деле…

— Гвен, а кто я на самом деле? — я резко обернулся к ней, и она отшатнулась. — Герой? Спаситель? Или может сумасшедший одержимый наукой монстр, который однажды может сорваться? Может, он в чём-то прав, Гвен?

Она замерла отступив на шаг будто я ударил её. Глаза Гвен наполнились слезами. В этот момент в главный зал грациозно вошла Фелиция. Она опиралась о дверной косяк. Поза красавицы была расслабленной, но глаза горели азартом и холодной остротой.

— Ой-ой, семейная ссора, — она протянула слова, как будто пробуя их на вкус. — Это всё очень мило, но если серьёзно, этот старый хрыч Джеймсон давно всем мозги проел. Его нужно поставить на место.

— И… как ты предлагаешь это сделать? — процедил я, всё ещё пристально глядя на Гвен. — Пойти и поговорить с ним?

— Что-то вроде того, — Фелиция ухмыльнулась, и в её улыбке было что-то хищное. — У таких, как он… всегда полно скелетов в шкафу. Если не найдём скелеты, то грязного белья точно будет в достатке. Нужно просто наведаться к нему домой и… провести ревизию. Найти что-то такое, что заставит его заткнуться.

— Навсегда… — тихо дополнила Гвен.

Идея была безумной, но рискованной и абсолютно в её стиле. Я открыл было рот, чтобы запретить это, но потом посмотрел на Гвен. Осмотрел её сжатые кулаки и мокрые от слёз глаза. Заострил внимание на её ярости, которую я не мог разделить.

Тяжело вздохнул и просто махнул рукой.

— Делайте что хотите, но только без лишнего шума.

Фелиция сияюще улыбнулась стрельнув в мою сторону игривым взглядом.

— Милый ты же меня знаешь, для меня это как дыхание. Пойдём, Золушка, — она взяла под руку ошеломлённую Гвен. — Пока наш учёный занят спасением мира мы займёмся его репутацией. И заодно… немного развеемся.

Фелиция увела Гвен прочь, оставив меня наедине с моими мыслями и тихим гулом Крепости.

***

Пол часа спустя. Нью-Йорк.

Мир за стенами Крепости обрушился на Гвен Стейси с оглушительной, яркой и пугающей силой. В первый раз покинув это место она даже не замечала пролетающий мимо город. В тот раз всё было тихо и лишь буря хаотичных мыслей заполняли её голову. Сейчас же всё было слишком громко, слишком быстро, слишком… много. Машины, рекламные билборды и музыка доносящаяся из каждого угла. Все её чувства обострённые Веномом, были перегружены до тошноты.

Фелиция, казалось, не замечала состояния девушки. Она шла по тротуару с лёгкостью хищницы, которая была слишком хорошо знакома с этими джунглями.

— Расслабься, — сказала она, даже не глядя на Гвен. — Ты выглядишь слишком напряжённо. Такое ощущение, что ты готова сбежать или кого-нибудь ударить.

— Я просто… мне тяжело привыкнуть к людям, — прошептала Гвен, глядя на экран смартфона у проходящего мимо подростка. — Всё так сильно изменилось.

— Всё всегда меняется, милая. Главное… не отставать.

Вскоре они зашли в маленькое, но модное кафе. Запах свежемолотого кофе и сладкой выпечки ударил Гвен в ноздри вызвав внезапный приступ ностальгии по чему-то простому и давно забытому.

— Два капучино и тот шоколадный торт, — бросила Фелиция человеку за стойкой.

Гвен молчала и просто наблюдала.

Фелиция сделала заказ даже не глядя в меню. После она повернулась к Гвен.

— Знаешь кофеин и сахар прекрасная терапия после воскрешения из мёртвых.

Они сели у окна. Гвен молча смотрела на людей. Она улыбнулась видя их обыденную, а также суетливую жизнь. Фелиция наблюдала за ней через отражение в стекле. Взгляд девушки был оценивающим.

— Питер… Он очень изменился, — негромко начала Фелиция, размешивая сахар в чашке. — После твоей смерти он стал… твёрже. Холоднее, но в тоже время сильнее.

Гвен встрепенулась, будто её укололи в больное место.

— Я знаю… Я видела.

— Видела? — Фелиция мягко усмехнулась. — Ты видела результат, а я была рядом с ним долгое время. Конечно через многое он прошёл сам, но я… Я видела, как он горевал. Как злился, а ещё он на моих глазах буквально собирал себя по кусочкам. Питер собрал себя в того, кем стал сейчас.

Гвен нахмурилась.

— Это я была тем человеком, кто держал его на ногах, когда ему было больно. Именно я в то время прикрывала ему спину, — закончила Фелиция.

В её голосе не было вызова. Была просто констатация факта.

Спокойная и безжалостная.

— Он всегда возвращал свой взгляд на тебя, — ответила Гвен, а её пальцы сжали край стола. — Но всё, что он делал… он делал ради меня.

— О, конечно, — Фелиция кивнула, и в её глазах вспыхнул азарт. — Ты его священный Грааль. Его идеал, а также первая любовь, но идеалы… милая… Они нужны для поклонения. Ну, а для всего остального… есть реальные женщины. Такие как я из плоти и крови.

— Ты…

Гвен пыталась что-то сказать, но Фелиция продолжила говорить.

— Ему нужна та, кто не боится запачкать руки. Кто понимает его тёмную сторону, потому что сама не принцесса из сказок.

— Ты думаешь, что я его не понимаю? — голос Гвен дрогнул от нахлынувшей обиды. — Я любила его тогда, и я люблю его сейчас! Таким, какой он есть!

— Гвен, ты любишь того, кем он был, — парировала Фелиция, её голос стал тише, но острее. — Того мальчика с которым сидела за одной партой. А я люблю того, в кого он превратился. Сильного хищника, бойца и настоящего альфа-самца. Раньше, когда я узнала, что он творит… мне стало плохо, но потом я всё поняла. Мне он нужен… Мужчина, который не боится пачкать руки. Мы с ним… мы одного поля ягоды.

— Он не нуждается в твоей любви! — выдохнула Гвен, и её глаза на миг вспыхнули. — Ему нужен свет! Нужен кто-то, кто будет тянуть его вверх, а не тащить в ту же грязь!

— Свет слепит, дорогая, — Фелиция отхлебнула кофе, смотря на Гвен поверх чашки. — А в темноте видно лучше и острее чувствуешь окружающий мир. Я больше подхожу ему.

Гвен побледнела. Между ними повисло напряжённое молчание, наполненное шипением невысказанных претензий и ревности.

— Я его не отдам. Он мой, — холодно произнесла девушка.

— Я понимаю, Гвен.

— Как ты с этим справляешься? — вдруг спросила она. — Со всем этим? С ним?

Фелиция подняла бровь.

— С Питером? О, это просто. Я даже не пытаюсь его изменить. Сейчас я принимаю его таким, какой он есть. Тёмным, одержимым, блестящим и опасным. В этом его прелесть. Всё лучше, чем быть одержимым справедливостью героем и летать по городу в красно-синем костюме из спандекса.

— Но он… он не должен быть таким! — голос Гвен дрогнул. — Я помню другого. Доброго, настойчивого и невероятно милого.

— Тот парень умер, Гвен, — Фелиция сказала это безжалостно, но без злобы. — Его похоронили вместе с тобой. Если хочешь быть с ним, то должна это принять.

Гвен сжала свою чашку так, что фарфор затрещал.

— Ты думаешь, что я не понимаю? Я была в Крепости и видела всё слишком близко!

— Т-с-с-с, — Фелиция приложила палец к губам девушки. — Я собственника, но благополучие Питера у меня на первом месте, поэтому с твоим обществом придётся мириться... пока.

Гвен надула щёки желая что-то сказать, но девушка снова перебила её.

— А кто вообще сказал, что быть монстром… плохо? — Фелиция снова отхлебнула кофе. — В этом безумном мире монстры выживают, а милые парни в трико… умирают.

Они замолчали. Напряжение висело между ними, густое и осязаемое.

— Он любит тебя, — неожиданно сказала Фелиция, и в её голосе впервые не было надменных ноток. — Это очевидно. Ты его свет, а также его якорь. Но я… я его любимая тень.

Гвен ничего не ответила. Она просто смотрела в свою чашку, и её глаза были полны смятения.

После кафе Фелиция повела её по магазинам. Это было сюрреалистично. Примерка различной красивой одежды после разговора о Питере и его демонах. Фелиция была безжалостным стилистом заставляя Гвен примерять вещи, которые та никогда бы не выбрала... Гвен примеряла натуральную кожу, шёлк и даже облегающие платья.

— Ты не можешь вечно ходить в том, что тебе выдали в Крепости милого, — заявила она, заставляя Гвен крутиться перед зеркалом. — Ты вернулась в мир живых, Гвен. Так веди себя соответственно или ты думаешь, что он будет восхищаться тобой в мешковатых спортивных штанах?

Гвен смотрела на своё отражение в ростовом зеркале. Девушка в коротком чёрном платье, с бледной кожей и слишком ясными глазами.

Она себя не узнавала. Её ротик шокировано приоткрылся.

— Он… он заметит? — неуверенно спросила она, и в её голосе прозвучала та самая неуверенность, на которую и рассчитывала Фелиция.

Фелиция усмехнулась прикрыв лицо ладонью.

— Он заметит, если ты появишься перед ним в этом. Уверенна, что ему понравится. Доверься мне. — Фелиция улыбнулась, поправляя складку на платье Гвен. — Но помни, подруга, я научила его ценить такие простые вещи. Я показала ему, что может носить женщина рядом с ним.

В её голосе снова зазвучала лёгкая, и почти незаметная ревность. Их дальнейшая перепалка продолжилась в раздевалке.

— Я понимаю тебя, — сказала Фелиция, помогая Гвен застегнуть сложную молнию на другом ярко-оранжевом платье. — Со мной он… проще.

— Может, потому что он боится снова меня потерять? — парировала Гвен, и в её голосе впервые прозвучал жгучий огонёк.

Фелиция замерла на секунду, затем рассмеялась.

— О, у тебя есть зубы! Хорошо. Это сделает нашу игру интереснее.

— Ещё бы, но думаю нам пока поговорить про наше общее дело связанное с одним надоедливым старикашкой.

Они вернулись в Крепость с полными пакетами, в состоянии хрупкого, но нестабильного перемирия. Две красивые девушки, помечавшие территорию своего сердца. Гвен, жаждущая вернуть прошлое, и Фелиция не намеренная отпускать своё настоящее.

***

Тишина, наступившая после ухода девушек, была благословенной.

Теперь я могу спокойно подумать.

Мои мысли вертелись вокруг Фелиции. Она была сильна, умна и невероятно быстра для обычного человека. Но она была… хрупкой.

Её слишком легко убить.

В мире, где вращаются такие силы, этого было мало. Мысль о том, чтобы усилить её, сделать практически такой же сильной, как и я, будоражила меня. Но я не мог рисковать. Не с ней… Я не мог просто ввести ей сыворотку и надеяться на лучшее. Нет. Она не Гвен, тело которой я создавал практически с нуля. Это должен был быть идеальный, продуманный до мелочей биоимплант. Усиливающий её природные данные, а не перекраивающий их.

Но это… проект на будущее точно такой же, как щупальца Доктора Осьминога.

Сейчас же у меня был другой пациент. Более… податливый.

Я спустился на самый нижний уровень Крепости. Туда, где находился специальный крио-изолятор для заключения живой батарейки. За толстым стеклом, в коконе из инея и стальных щупалец, висело тело Макса Диллона… Электро. Он был подключён к системе десятками кабелей и трубок, питающих Крепость своей бесконечной энергией. Его сознание блуждало где-то в кошмарах, пойманное в ловушку собственного могущества.

— Брюс, подготовь всё необходимое для работы, — сказал я, надевая стерильные перчатки. — Инициирую полное подчинение.

Голографические интерфейсы вспыхнули вокруг криокапсулы. Это был не просто медицинский процесс. Это был акт абсолютного доминирования.

— Введи нейро-паралитик, — скомандовал я. — Подави все высшие мозговые функции. Оставь только ствол мозга и моторную кору.

Манипуляторы под контролем Брюса с шипением ввели препарат. Тело Электро дёрнулось в конвульсиях, а затем безвольно обмякло.

Теперь он был пустой оболочкой или чистым листом.

— Теперь нужно ввести нейро-имплант «Подавитель», — мои пальцы быстро летали по голограммам, вводя нужные для дальнейшей работы команды. — Целевые зоны… миндалевидное тело, центр удовольствия, префронтальная кора.

Специальный бур с тончайшим сверлом проделал микроскопическое отверстие в черепе. Внутрь, в самые глубины мозга был аккуратно введён крошечный чип. Моё недавнее творение. Он должен был переписать лимбическую систему, привязав выброс дофамина, серотонина. Также вообще всех гормонов счастья и удовлетворения не к его собственным желаниям, а к моим личным командам. Способности должны быть также подавлены, а непослушание должно вызывать очень сильную химическую депрессию, боль и чувство опустошения. Повиновение же вызовет волну удовольствия, подобную наркотическому опьянению.

— Имплант на месте, — констатировал Брюс. — Начинаю калибровку внутренних систем для предотвращения перегрузки.

На экранах замелькали энцефалограммы. Я видел, как искусственные импульсы сталкиваются с остатками электрической бури, что была личностью Макса Диллона.

Это была короткая битва и я её выигрывал.

— Активирую имплант, — я нажал на последнюю виртуальную кнопку.

Тело Электро снова дёрнулось. Его глаза закатились, а из открытого рта вырвался беззвучный стон. На энцефалограмме недавний хаос постепенно утихал, сменяясь новым, стабильным, предсказуемым рисунком работы головного мозга.

Рисунок покорности.

Я отключил криогенную систему. Лёд медленно начал таять, а через несколько минут его глаза открылись. Они были пусты. Лишены всякой искры или безумных мыслей.

В них было только ожидание приказа.

Этот имплант был первым экспериментом. В будущем я сделаю новый, но уже для Фелиции. Он не будет ограничивать её волю, а даст ей новую силу.

— Встань, — холодно приказал я.

Он подчинился. Механически, без тени эмоций на лице.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

Его губы шевельнулись выдавливая слово, как в замедленной съёмке

Слово было лишено всякого смысла, но не для меня.

— Служу.

Идеально. Он больше не был угрозой. Сейчас он был лишь моим личным инструментом. Живой батарейкой и верным слугой.

Оружием в моих руках.

Я повернулся и вышел из изолятора, оставив его стоять в одиночестве в центре комнаты, готового к выполнению любого моего приказа. В данный момент он существовал автономно исполняя свои рутинные обязанности.

Теперь стало одной проблемой меньше, и я мог сосредоточиться на других. На Хамелеоне, который использовал моё имя при совершении преступлений.

Ещё было бы не плохо уделить внимание двум женщинам в моей жизни, чьё соперничество могло быть куда опаснее любого суперзлодея.

Я не должен был отпускать Гвен в город, так как она ещё не научилась владеть своими новыми способностями. Если с физическими особенностями девушка разобралась быстро, то Веном без должного контроля мог ещё доставить проблем.

Вскоре я оказался в главном зале и вывел изображение с дронов на главный экран.

Девушки уже двигались в сторону Крепости.

Это хорошо.

Глава 4. Надгробие.

Дождь лил как из ведра. Он всегда идёт на похоронах. Будто сама природа яросто оплакивает то, что мы внезапно теряем, но сегодня он навивал лишь тоску.

Мы стояли в тихом, отдалённом уголке на уже знакомом Нью-Йорском кладбище. В данный момент рядом с простым, элегантным надгробием Гвен Стейси теперь возвышалось новое, но такое же строгое. Оно принадлежало Джорджу Стейси. Под надгробием лежал пустой гроб. В нём не было тела. И вообще не было ничего, кроме горсти праха оставшегося после проведённого ритуала, а также старой полицейской фуражки капитана.

Я стоял с непокрытой головой, чувствуя, как капли дождя стекают по моим вискам. Справа от меня стояла Гвен. Застывшая бледная девушка смотрящая на имя отца высеченное в граните, будто до сих пор не веря, что происходящие с ней события реальность. Слева находилась Фелиция. Необычно серьёзная и одетая в строгое чёрное платье, от которого её кожа казалась фарфоровой.

Она была здесь не для памяти капитана. Она была здесь для нас… точнее меня.

Тишина вокруг была оглушительной.

Я вздрогнул, так как внезапно услышал громкий плач Гвен. Вскоре её голос прозвучал тихо, но оглушительно чётко. Дождь не становился слабее, но нам на него было всё равно.

— Прости меня, папа… — она начала говорить, и её голос сорвался.

Девушка сдержала тяжёлый вздох и сглотнула ком в горле. После продолжила говорить, глядя прямо на камень символизирующий память об отце.

— Прости за всё, папа. За все те ночи, когда я не спала, дожидаясь тебя с работы. За все ссоры… за то, что не сказала, как сильно я тебя люблю. Ты был… самым честным и смелым человеком, которого я когда-либо знала. И я постараюсь быть достойным человеком. Обещаю…

Она положила к подножию надгробия белую розу. Её рука дрожала.

Фелиция сделала шаг вперёд. Девушка не молилась, а также не просила прощения. Она лишь смотрела на памятник с уважением солдата к павшему герою Нью-Йорка.

— Вы охраняли этот город, когда другие боялись высунуть голову из песка, — сказала она твёрдо без улыбки на лице. — Вы не искали лёгких путей. Вы были… опорой для этого прогнившего в коррупции города. Спасибо за вашу жертву, — она кивнула в сторону Гвен. — Я обещаю, что теперь у вашей дочери будет достойное будущее. Мы будем присматривать за ней.

Она положила рядом с розой тёмно-бордовую гвоздику. Её жест был неожиданно нежным.

Далее была моя очередь. Что я мог сказать? Правда не знаю, поэтому я просто подошёл и положил руку на холодную гранитную плиту.

— Я защищу её, капитан, — мои слова в этот момент прозвучали низко и глухо. — Жизни не пожалею, но защищу ваше сокровище. Спите с миром, Джордж Стейси.

Я легко положил свою белую розу.

Мы стояли ещё несколько минут, втроём, под усиливающимся с каждой секундой дождём. Сейчас мы слушали тишину, которую не мог нарушить даже бьющий по ушам ветер.

Когда мы уже повернулись, чтобы уйти, Гвен остановилась и пристально посмотрела на меня.

— Питер… Как ты это обыграл? Его исчезновение. Люди ведь не могли просто так это принять.

Я вздохнул. Это был неизбежный вопрос, который требовал незамедлительного ответа.

— Официальная версия обычный несчастный случай во время зачистки старой базы Гидры. Капитан Стейси… он всегда работал в поле. На одном из заданий взорвалась спрятанная мина-ловушка. Тело не было опознано. Я предоставил Щ.И.Т.у достаточно… доказательств, чтобы они закрыли дело и дали ему похороны с почестями. Капитан Джордж Стейси погиб при исполнении долга. Так это и останется для обычных людей.

Она кивнула, и в её глазах читалась благодарность за эту маленькую ложь, которая сохраняла честь её погибшего отца.

Вскоре мы покинули кладбище и отправились в лучший ресторан неподалёку.

***

Некоторое время спустя. Крепость Человека-паука.

Вернувшись в Крепость Гвен казалась ещё более хрупкой чем обычно. У меня было ощущение, что недавно прошедший ритуал прощания с отцом забрал у неё последние силы.

— Мне нужно выйти, — сказала она настойчиво, глядя на массивную стальную дверь. — Питер, мне нужно просто пройтись. Подышать свежим воздухом и побыть одной.

Я нахмурил брови.

— Нет, — моя реакция была мгновенной и жёсткой. — Ты ещё не готова, Гвен. Симбиот… он нестабилен. Твои эмоции временами зашкаливают. Один приступ паники, или один сильный испуг… и он вырвется наружу. Если это произойдёт среди обычных людей? Пойми, Гвен последствия будут необратимыми.

— Я не ребёнок, Питер! — яростно вспыхнула она. — Я не могу вечно сидеть в этой… этой золотой клетке!

— Она права, — неожиданно вступилась за девушку Фелиция.

Она подошла к Гвен и нежно положила ладонь ей на плечо.

— Ей нужен воздух намного чаще чем ты думаешь, Питер. Девушкам нужен не твой застоявшийся и отфильтрованный воздух, а про свободу я вообще молчу. Сегодня я пойду с ней. Присмотрю одним глазком, — она очаровательно улыбнулась. — Если её «питомец» из-за внезапного эмоционального скачка решит показать зубы, я знаю, как его… успокоить.

Фелиция нежно посмотрела на меня, и в её взгляде была не просьба, а железная уверенность в сказанных словах. Она понимала все риски лучше кого-либо. И я доверял её инстинктам больше, чем своему страху.

Я недолго колебался, а потом кивнул.

— Хорошо, но ненадолго. И будь всегда на связи. Брюс будет следить за вами.

Фелиция ответила лёгкой, победоносной улыбкой и быстро повела Гвен к выходу. Я остался один в огромной, и внезапно ставшей такой тихой Крепости. Их отсутствие было почти физически ощутимым.

И эту внезапную пустоту нужно было чем-то заполнить.

Мои мысли вернулись к Гвен. К её боли, потере и неопределённости. Она никогда не сможет вернуться к нормальной жизни. Её нормальная жизнь закончилась в тот день, когда её собственный отец погиб, чтобы вернуть её к жизни. Но это не значит, что у неё не может быть новой цели.

Новой личности…

Я подошёл к главному голографическому интерфейсу.

— Брюс, открой проект «Арахна». Внеси изменения и убери чёрные акценты. Преобладающие цвета должны быть белый, красный и тёмно-синий. Серебристые элементы тоже будут не лишними. Нужно сделать дизайн более… элегантным.

На экране появился трёхмерный макет супергеройского костюма. Не обтягивающий комбинезон, а скорее обтягивающая броня с плавными, обтекаемыми переходами. Я начал заранее проектировать костюм для неё. Костюм, который будет не маскировкой, а заявлением этому городу. Костюм, который будет защищать её, а также усиливать связь девушки с симбиотом. Он позволит её телу дышать и не будет ограничивать движения.

В этом костюме Гвен не будет клоном Человека-паука. Нет. Она станет новым символом этого города. Конечно решать за девушку её будущее я не буду, но костюм на выход уже будет готов.

Я работал, но мой разум не мог сосредоточиться лишь на этом. Я видел перед собой и другое лицо.

Фелиция Харди.

Вспоминал её скорость, грацию и ярость в бою. Также вспомнил её хрупкость, а также человечность, которая была её главной силой, но и ахиллесовой пятой. Она была слишком слаба.

— Брюс, открой проект «Ночной кот», — голограмма сменилась на схему человеческого тела. — Начинаем финальное проектирование.

Это был не просто набор биоимплантов. Это была тотальная переделка человеческого тела. Я не хотел подавлять её волю, как с Электро. Я хотел усилить организм Фелиции, а также возвести её природные данные в абсолют.

— Во-первых, мышечно-скелетная система, — я пролистывал слои голограмм. — Замена ключевых костей на сплавы карбида титана с сверхточной памятью формы. Микроимпланты нужно поместить в мышечные волокна для увеличения плотности и КПД на 400%. Далее биомеханические сухожилия для увеличения гибкости и подвижности. После процедуры разработай поэтапный процесс полного устранения послеоперационных шрамов с помощью симбиотических культур на основе образцов Венома.

Но главное было впереди… Мозг.

— Биоимплант «Поток», — я вывел на экран сложнейшую схему нейронных связей. — Вживление в префронтальную кору, моторную кору и мозжечок. Задача достаточно необычна. Нужно добиться тотального контроля над биохимией тела по команде. Остановка кровотечения, блокировка болевых импульсов, выброс адреналина и норадреналина в запрограммированных дозах. В критических ситуациях нужна активация «второго дыхания». Специального режима, при котором организм игнорирует усталость и травмы, работая на пределе возможного ещё 10 минут.

Но самое сложное было не это.

— Основной модуль… когнитивное ускорение. Стимуляция таламуса и коры для входа в состояние гиперсосредоточенности. Для субъекта внешний мир будет замедляться в 5-10 раз. Она будет видеть пулю прямо в полёте, но двигаться со своей обычной скоростью. Её реакции будут на грани предвидения. Фелиция будет находиться в своеобразном состоянии «потока». Такое состояние, где нет ничего… кроме цели и действия.

Я погрузился в работу, расчёты и моделирование. Это был величайший вызов для меня и моей научной деятельности. Я пытался создать не оружие, а совершенного бойца. Того, кто сможет идти рядом со мной в самом настоящем пекле.

Внезапно меня отвлёк голос Брюса.

— Цель обнаружена, Питер. Хамелеон найден. Координаты подтверждены. Логово находится в системе ливневых коллекторов под Квинсом.

Я с тяжёлым вздохом оторвался от голограмм.

Охота звала.

Я подошёл к стене, и за десять секунд облачился в свой совершенный супергеройский костюм. Маска с большими ярко-голубыми линзами закрыла лицо.

— Брюс, держи со мной связь. Отправляй паукоботов на зачистку периметра. Я уже выдвигаюсь.

Вскоре я шагнул в транспортную капсулу, оставляя Крепость и все её проекты позади.

Настало время поймать призрака, который посмел использовать имя Человека-паука в своих преступных целях.

***

Тем временем на улицах Нью-Йорка Гвен вдохнула полной грудью, морщась от настоящего городского воздуха.

— Ну что, Золушка на балу, — ухмыльнулась Фелиция, ловя на себе восхищённые и похотливые взгляды прохожих. — Чувствуешь себя лучше?

— Признаться, да, — Гвен неуверенно улыбнулась. — Спасибо, что вытащила меня.

— Всегда пожалуйста, Гвен. Значит, план такой. Сначала найти грязное бельё Джеймсона. Твои идеи?

Гвен нахмурилась, а её настроение снова немного испортилось.

— Может, он берёт взятки? Ну или занижает доходы в налоговой? А точно! Джей Джона Джеймсон платит своим работникам копейки?

Фелиция покачала головой, снисходительно улыбаясь.

— Милая, это слишком скучно и банально. Пойми за такие вещи заставляют платить штрафы. Нам нужно что-то о чём он молчит… скрывает. Нет, нужно что-то… личное. Нам нужно найти что-то, что уничтожит его репутацию навсегда. И это всегда прячут дома. За фасадом образцового гражданина, семьянина или отца. Нужно пробраться к нему домой.

Они увлечённо обсуждали планы, свернув на более тихую улицу, но вдруг внезапно Фелиция замолчала. Её поза моментально изменилась. В этот момент из совершенно расслабленной она стала собранной, напряженной и готовой к ежесекундному прыжку. Её кошачьи глаза сузились напряжённо сканируя окружение.

— Что такое? — прошептала Гвен, инстинктивно чувствуя напряжение девушки.

— Нас преследуют, — так же тихо ответила Фелиция. — С самого выхода из Крепости я ощущаю чей-то взгляд. Очень профессионально, — она резко свернула в грязный безлюдный переулок между двумя жилыми домами, увлекая напряжённую Гвен за собой.

— Давай, выходи уже… Не заставляй меня ждать.

В этот момент из тени между домами плавно отделилась фигура. Это была женщина. В простых джинсах, кожаной куртке и с кепкой вплотную надвинутой на глаза.

Но по её грации, и бесшумной походке хищницы всё было ясно. Эта встреча… Женщина была не случайной прохожей.

— Харди, — произнесла женщина, и её голос был строгим и спокойным. — Надолго вышла?

Фелиция мгновенно приняла боевую стойку. Гвен почувствовала, как по её спине пробежала знакомая волна паники, и под кожей резко зашевелился Веном, но она с силой подавила его, сжав кулаки до побелевших костяшек.

— Романофф, — Фелиция произнесла это слово с лёгким шипением. — Я думала, что ты получила от вонючего директора приказ держаться от нас подальше.

Наташа Романофф спокойно сняла кепку. Окинула девушек оценивающим взглядом, а её лицо было невозмутимым.

— Приказы меняются, как и обстоятельства. Твои навыки… заметно прогрессируют, но тебе всё ещё нужен наставник. Я предлагаю возобновить наши тренировки. В обмен на твою помощь в некоторых… деликатных вопросах в будущем.

— Работа на Щ.И.Т.? — Фелиция фыркнула. — Спасибо, но нет. У меня уже есть работодатель. И он сильно расстроится если я сменю сторону.

— Он временная помеха, — Наташа бросила взгляд на Гвен, — А это кто? — её глаза внимательно изучали Гвен, и девушка почувствовала, как под этим взглядом кожа горит.

— Не твоё дело, — бросила Фелиция загораживая собой подругу.

— Мы знаем о симбиоте… Сначала думали, что он у тебя, Харди. Но, похоже, ошиблись. Веном всё это время был в другом носителе, — агент демонстративно убрала странное устройство в карман.

Гвен сделала шаг вперёд, и её глаза на короткий миг вспыхнули.

— А тебе какое дело? Убирайся, — бросила она.

Наташа даже не взглянула на неё, и просто продолжала пристально смотреть на Фелицию.

— Он опасен… Питер опасен для тебя. Нет… Он опасен для всех нас. Нам нужен Веном, — последние слова она адресовала Гвен. — Доверь его нам, а ты приходи ко мне, — посмотрела на Фелицию. — Я сделаю из тебя то, кем ты должна быть. Лучший агент в мире, Фелиция. Ты даже со временем сможешь превзойти меня. А… Щ.И.Т умеет быть благодарным.

Фелиция засмеялась, но это был сухой, безрадостный звук.

— Чтобы стать пешкой в ваших играх? Вам хочется переманить меня на свою сторону чтобы я предала Питера Паркера? Нет, Наташа. Мы с тобой по разную стороны баррикад.

Наташа вздохнула, будто сожалея об услышанном.

— Жаль, — она покачала головой. — Тогда это не предложение. Это предупреждение вам обоим. За вами следят… Не только я.

— О чём ты говоришь, Наташа?

— Следующие визитёры будут не такими… вежливыми, — намекнула она.

Женщина повернулась, чтобы уйти, но на прощание бросила быстрый взгляд на Гвен. Взгляд полный холодного любопытства. Затем она растворилась в тени, как будто её и не было здесь секундой ранее.

Гвен напряжённо выдохнула, не понимая, что происходит.

— Что это было? Кто это чёрт возьми такая? И… что она имела в виду?

Фелиция тяжело вздохнула, вытирая ладонью вспотевший лоб.

— Это была Наташа Романофф… Чёрная Вдова. Супершпионка, убийца, а также одна из самых опасных женщин на планете. Ну, а имела она в виду, что Щ.И.Т. всё ещё интересуется нами. И… теперь они знают о тебе, Гвен.

Вскоре они вышли из переулка, и напряжение в окружающем пространстве немного спало. Девушки нашли скамейку в маленьком сквере неподалёку. Гвен достала свой новый смартфон.

— Ладно, хватит о грустном, — сказала Фелиция, стараясь лёгкой улыбкой на лице задать нужный вектор назревающей беседе. — Давай найдём этого Джеймсона. Брюс, дорогой, ты нас слышишь?

Гвен ахнула, когда смартфон сам ожил. На экране появился логотип голубого паука, а из динамика раздался механический спокойный голос.

— Всегда на связи, мисс Харди. Что вам требуется?

— Всё, что можно найти о Джей Джоне Джеймсоне. Особенно то, что он тщательно скрывает. Финансы, личная жизнь и тёмные секреты.

Экран смартфона превратился в водопад данных. Статьи, финансовые отчёты, сканы документов и выдержки из баз данных. Всё это листалось с нечеловеческой скоростью.

— Джеймсон крайне осторожен, — комментировал Брюс. — Его финансы прозрачны. Абсолютно все налоги уплачены. Супруга верна ему. Однако… обнаружена аномалия в семье.

На экране выделились несколько любопытных строк.

— Хм… что-то ещё?

— Он является бенефициаром нескольких благотворительных фондов, которые, по сути, являются деньго-прачечными для неких внешних спонсоров. Также найдены скрытые платежи на офшорные счета, связанные с… — Брюс сделал паузу. — …с конкурентами Stark Industries. Вероятно, промышленный шпионаж или заказные статьи.

— Вот оно! — воскликнула Фелиция. — Идеально! Брюс, милый, соедини всё это в один аккуратный файлик, а ещё найди его домашний адрес. Думаю, что нам нужно нанести ему визит с пристрастием.

Гвен смотрела на это просто широко открыв рот. Она чувствовала себя одновременно могущественной, но и уязвимой. Этот маленький прибор в её руках давал ей силу, о которой она не могла и мечтать. Развитый ИИ был очень полезен, а также мог быстро решить многие сложные вопросы.

Гвен недавно купила смартфон на деньги Питера, вместе с большими, стильными беспроводными наушниками, которые теперь глушили шум города, заменяя его любимой музыкой из её прошлой жизни.

Это был её маленький островок нормальности в безумном новом мире.

***

Человек-паук. Нью-Йорк.

В это время я уже пробирался по затхлым, тёмным тоннелям грязной канализации. Мои паукоботы, как стальные призраки скользили впереди освещая путь и ежесекундно сканируя окружение. Логово Хамелеона было здесь. Оно находилось в самой старой, и заброшенной части местного коллектора.

— Тепловая сигнатура одна, — доложил Брюс. — Человек. Никаких ловушек не обнаружено. Похоже, что он чувствует себя в безопасности.

Через десяток секунд я подошёл к массивной стальной двери, вмонтированной в кирпичную кладку. С помощью сверхчеловеческой силы я без усилия вырвал её из петель. Внутри была обустроена небольшая комната. Я увидел стол с гримом, костюмы на вешалках и множество мониторов. Далее сосредоточился на человеке перед ними.

— Дмитрий Смердяков, — прозвучал мой немного искажённый голос из-под маски.

Он медленно обернулся пристально следя за моими шагами. На его лице не было страха. Была лишь усталая усмешка.

— Наконец-то познакомились, Человек-паук. Или… может, стоит уже называть тебя по-другому? Тот, кем ты стал…

Внезапно его глаза расширились, глядя куда-то за мою спину. Я инстинктивно затылком ощутил незнакомое присутствие. Острое, дикое, пахнущее пылью, кровью и… сырым мясом.

Я резко обернулся. В проёме двери, освещённый красным аварийным светом, стоял… Он. Высокий, могучий человек в одеждах из шкур убитых животных. На его лице выделялись безумные глаза охотника.

Крейвен-Охотник! Он то что тут забыл?

— Паук… — его голос прозвучал как пародия на низкое рычание. — Я искал другого…, но и ты сойдёшь для короткой разминки.

Мужчина мгновенно ринулся на меня с нечеловеческой скоростью. Я едва успел увернуться от его искусственных когтей, которые пронеслись в сантиметрах от моей маски. Я увернулся замечая, как когти оставили на полу глубокие борозды.

Мы сошлись в центре комнаты в яростной схватке. Охотник был невероятно силён для обычного человека. Каждый его удар был подобен удару молота, но недостаточно сильным чтобы отбросить меня в сторону. В процессе сражения я использовал свою скорость и ловкость, уворачиваясь и отвечая точными, жёсткими ударами.

Я слышал, как трещали его рёбра под моими кулаками, но он лишь рычал от ярости, а не от боли. После каждого сдержанного удара мужчина бросался вперёд с новой силой. Именно в этом и была вся сложность… Я бы мог закончить сражение в мгновение ока, но мне нравилось забавляться с ним.

Поэтому вместо смертельного удара я поймал его руку на замахе, почувствовав, как напряглись стальные мускулы под кожей опытного охотника. В следующее мгновение я использовал его импульс, провернулся на его же руке и швырнул мускулистое тело через себя. Он тяжело приземлился на спину, и воздух вырвался из его лёгких с громким хрипом. Я не стал терять ни секунды. Пока он пытался подняться я выстрелил паутиной, чтобы пригвоздить его плечи и запястья к полу.

Я сдерживался, так как хотел испытать возможности нового противника.

Хамелеон воспользовался внезапной суматохой. Он что-то щёлкнул на пульте, и комната загудела.

— Прощайте, джентльмены! — крикнул он и прыгнул в открывшийся вентиляционный люк, который мгновенно захлопнулся.

В следующую секунду раздался оглушительный грохот.

«Он заминировал логово!» — мгновенно понял я.

Стены затрещали, а с потолка посыпались камни и пыль. Резкая взрывная волна отшвырнула меня и обездвиженного Крейвена в противоположные стороны.

Я резво вскочил на ноги даже не ощутив последствий первого небольшого взрыва. Но если я был невредим, то мой противник не был столь удачлив. Я увидел, как русский охотник истекая кровью из раны на боку медленно поднимается с земли.

Его лицо было искажено яростью и болью.

В следующее мгновение произошёл ещё один взрыв.

Всё рушилось буквально на глазах.

— Это не конец, Человек-паук! — проревел он, поспешно отступая в темноту тоннеля. — Охота только начинается! Я найду тебя! И я найду своего брата!

Я тяжело вздохнул ещё раздумывая преследовать его или нет. Вскоре он скрылся во мраке, оставив меня одного в разрушающемся логове. Быстро устремившись в сторону ближайшего выхода через несколько минут уже выбираясь наружу, как раз в этот момент тоннель окончательно обрушился с оглушительным грохотом.

Я стоял на холодном асфальте. Костюм весь в пыли и грязи.

Крейвен был ранен, но жив. Хамелеон вовремя сбежал. А я получил нового, непредсказуемого и безумного врага.

— Брюс, направь ближайших дронов на поиски этих двоих, — раздражённо бросил я.

— Принято, Питер.

Паукоботы вокруг меня мгновенно рассредоточились по окружающей территории.

Процесс поиска противников был запущен.

Глава 5. Отблески маски.

Воздух в канализационных туннелях был густым, спёртым и дурно пахнущим. Я снова был под землёй двигаясь по следу суперзлодея. Мгновение и канализационный люк выстрелил вверх, а моё тело оказалось на поверхности. В костюм въелся неприятный запах ржавчины, а также чего-то ещё дурно пахнушего. Поморщившись усилил итак включённую фильтрацию воздуха. Помогло.

Мои паукоботы внимательно осматривали окружающую территорию. Они были воплощением моей воли. Дроны под управлением Брюса уже три часа прочёсывали каменные джунгли в поисках Хамелеона.

Я чувствовал каждый их импульс, каждый сенсорный всплеск как собственный нервный сигнал.

— След ведёт в безлюдные переулки, — голос Брюса прозвучал в моей маске. Голос, как обычно был отстранённо-спокойный. — Биологические остатки совпадают с профилем Дмитрия Смердякова на 87,3%. Рекомендую соблюдать осторожность. Питер, паттерн движения противника слишком очевиден.

— Он играет со мной, — я пробормотал себе под нос, намеренно скользя по мокрой после сильного ливня стене, почти не замечая немногочисленных людей вокруг. -Хамелеон никогда не оставляет следов… если не хочет. Это приманка.

Ещё в прошлой жизни я слышал про данного злодея очень много неприятных вещей. Повезло, что я в теории представляю с кем имею дело. Я не позволю этому мерзавцу использовать личность Человека-паука в своих целях.

— Вероятность 92,1%, — подтвердил Брюс. — Однако, игнорировать данный маршрут нерационально. Альтернативные пути перекрыты, а след другого противника полностью обрывается недалеко от разрушенного убежища Хамелеона.

Я знал, что Брюс был прав. Значит, придётся играть по его правилам.

Надеюсь, что ненадолго.

Поворот, ещё один, и вот оно. Заброшенное здание ранее использующееся людьми, как литейный завод, но сейчас превращённое в импровизированную лабораторию суперзлодея. На столах голографические проекторы, устройства для смены облика, банки с синтетической плотью. И посреди всего этого стоит он.

Злодей стоял спиной ко мне, в костюме, до боли похожем на мой собственный, но хрупкая пародия всё равно имела множество отличий при ближайшем рассмотрении.

— Смердяков! — мой голос прозвучал громко, и эхом разнёсся по помещению. — Твоя игра окончена! Даже не думай, что я так просто отпущу тебя.

Фигура медленно обернулась. И да, это был он. На меня смотрели те самые черты, тот пронзительный взгляд, который я видел несколько часов назад в недавно взорванном убежище. Но что-то было не так. Слишком жёсткая улыбка, а ещё слишком пустой взгляд. Слишком… предсказуемая поза.

— Человек-паук, — его голос прозвучал надменно, но с лёгким акцентом, придыханием, которого у него в прошлый раз не было. — Я ждал тебя, Паук. Ждал, чтобы…

Он не закончил. Его рука переместилась к поясу, но слишком медленно, слишком неуклюже для Хамелеона. Слишком громко щёлкнул предохранитель. И в ту же секунду моё паучье чутьё взревело сиреной в висках.

Время привычно замедлило свой ход, а тело налилось невообразимой силой.

Я в ту же секунду рванул вперёд, не вправо или влево, а прямо на него. Специально метил в его слепую зону. Левой рукой сдерживая силу провёл захват запястья с пистолетом, а правой произвёл не сильный удар по локтевому суставу. Хруст кости был громким, сухим, как ломающаяся пополам ветка.

Пистолет с глухим стуком упал в лужу неподалёку.

Человек вскрикнул… не так, как кричал бы настоящий Хамелеон. Слишком высоко, а ещё слишком по-человечески.

Я отшвырнул его в стену, а потом прижал всей немаленькой массой тела к кирпичной стене. Мои пальцы впились в его лицо, и плоть серого цвета поползла под ними, скатываясь, обнажая другой подбородок, нос и даже линию скул…

Под искусной, но всё же дешёвой маскировкой скрывалось совершенно другое лицо. Узкое, с остроносой и почти крысиной физиономией, мелкими глазами-бусинками, которые были пропитаны животным страхом. Жирные пряди тёмных волос прилипли ко лбу. Сейчас я не видел никакой злодейской уверенности, а также никакого намёка на изощрённый интеллект.

Просто наёмник. Отключил фильтры принюхавшись. Дезодорант дешёвый, пот, порох… вот его настоящий запах.

— Кто ты такой? — мой голос стал тише, опаснее.

Я придавил его сильнее, и мужик глухо застонал.

— Где Смердяков?

— Не… не знаю! — его слова путались, вылетали с кровавыми пузырями на губах. — Мне заплатили… только сказали ждать здесь, и надеть эту штуку… Ещё стрелять, когда ты появишься! Клянусь, больше ничего!

Я всматривался в его расширенные от накатившего страха зрачки, и недолго слушал бешеный стук сердца. Он лгал? Нет. В его страхе не было места хитрости. Он был пустоголовым инструментом. Обычный исполнитель… Расходный материал в чужих рыках.

В моих дальнейших действиях не было жалости. Только ледяная, всепоглощающая ярость от того, что меня снова обвели вокруг пальца.

Мне было чертовски обидно, что моё личное время было потрачено впустую.

Тяжело вздохнув с лёгкостью приподнял его тело одной рукой, чтобы следом нанести всего один единственный удар. Вскоре я отступил, глядя, как наëмник корчится на холодной земле, хватаясь за повреждённую ногу. Кость была безжалостно раздроблена.

Ценной информации он в себе не нёс, поэтому я ничего больше не спрашивал, а просто снова причинил наёмнику боль. За первым ударом последовал второй нацеленный уже на любезно выставленную коленную чашечку.

Протяжный вскрик и новая волна страха заполнила душу наёмника.

— Не знаю твоего имени, но передай своему работодателю, — сказал я, и мой голос прозвучал чуждо даже мне самому, — что в следующий раз я доберусь до него. И… в его случае на сломанных ногах я не остановлюсь.

Я не стал ждать ответа. Жалобный вой мужчины показался мне достаточным. Нахмурившись развернулся и ушёл, оставив его стонать в полумраке импровизированной злодейской лаборатории. Дроны уже активно летали вокруг собирая полезную информацию.

Очередная ниточка ведущая к Хамелеону оборвалась прямо у меня в руках. Очередной тупик, но конец злодея будет незавидным.

***

Некоторое время спустя. Крепость Человека-паука.

Крепость встретила меня гулкой, многоуровневой тишиной, нарушаемой лишь мягким гулом серверов и мерным потрескиванием энергии в главном ядре. Я скинул маску, и провёл рукой по уставшему лицу. Усталость была не физической. Нет… моё тело почти её не знало. Это была усталость души, измотанной бесконечной игрой в кошки-мышки с этим миром, но остановиться я уже не мог.

Из столовой доносились приглушённые голоса. Я уже переодевшись в повседневную одежду двинулся на звук.

Гвен и Фелиция сидели за большим полированным столом, доедая что-то, что пахло трюфелями и дорогим соусом. Они замолчали, когда я вошёл в просторное помещение. Гвен посмотрела на меня своими огромными, всё ещё немного блестящими глазами. Во взгляде девушки читалась сильная тревога, нетерпение и надежда. Фелиция же была куда более сдержанной. Её изучающий взгляд прошёлся по моей фигуре оценивающе, как кошка, которая наблюдает за другим более опасным хищником.

— Ну? — спросила Гвен, отодвигая тарелку. Её пальцы нервно барабанили по столу. — Нашёл его?

Я молча прошёл к кофемашине, сгенерировал себе чёрный эспрессо. Горький вкус немного вернул меня к окружающей реальности.

— Нет, — ответил я наконец, оборачиваясь к ней. — Нашёл подставу… какого-то болвана, наряженного в практически точную копию моего костюма с лицом Хамелеона. Смердяков снова ушёл, как и его старший брат.

— Охотник? — заинтересованно спросила Гвен.

— Да в логове подражателя был его старший брат, но если он сам вскоре выйдет на меня, то вот Дмитрия нужно будет найти самостоятельно.

Я опустился в кресло напротив них, чувствуя, как тяжесть личного провала неприятно давит на плечи. Хотелось разломать стол, но поджав губы сдержался.

— Крейвен-охотник, — сказала Фелиция, отодвигая свой стакан.

Это не был вопрос лишь констатация факта.

Я кивнул задумчиво сказав:

— Он выбрался из логова своего брата и даже успешно скрылся от Брюса. И теперь они вместе или… по крайней мере поразень действуют в одном направлении.

— Помощь нужна? — спросила Фелиция, но я только покачал головой.

Гвен тяжело вздрогнула. Я видел, как её рука непроизвольно сжалась, и на мгновение по коже пробежала чёрная рябь. На моих глазах Веном под поверхностью кожного покрова отреагировал на страх девушки. Она до сих пор не могла это полностью контролировать.

— Мы встретили Чёрную Вдову, — тихо сказала Фелиция.

Я приподнял бровь и пристально посмотрел на неё. Фелиция всё правильно поняла и продолжила.

— Она предлагала присоединиться к ним, — начала она. — Работать на Щ.И.Т, но я отказалась. Также Наташа предлагала возобновить тренировки, и она думала, что Веном во мне…

— Эх… — прервал её я. — Щ.И.Т сдаёт свои позиции. Сначала инициатива Мстители полностью провалилась, а теперь они цепляются за костюм-лечилку, как за оружие последнего шанса. Конечно раньше я плотно сотрудничал с ними, но сами они ничего из себя не представляют.

Гвен и Фелиция заинтересованно слушали не смея перебивать.

— Их организация обладает большим потенциалом. Ведь деньги, учёные и боевики всего лишь верхушка айсберга, но сейчас того, что у них есть им явно недостаточно. Собранные герои разбежались, а оружия способного противостоять инопланетным захватчикам у них нет. Халк вообще непонятно где, а Тони занимается своими делами. Сейчас в составе Щ.И.Т.а просто хорошо обученные люди, и несколько усиленных агентов. Ничего особенного.

— Питер, а если планету снова атакуют вторженцы из других миров? — задала интересующий девушек вопрос Фелиция.

— Ну мы справимся, — с лёгкой ухмылкой на лице ответил я. — В нашем мире у многих людей есть особые суперсилы, которые ещё не являются нормой, но думаю никто не останется в стороне если на планету внезапно нападёт какой-нибудь инопланетный тиран опустошитель. Мир не стоит на одних лишь Мстителях, которые сейчас не в лучшем положении. Герои всегда найдутся, а если директора Щ.И.Т.а заинтересовал Веном… пусть попробуют сначала его забрать.

— Это из-за меня? — голос Гвен дрогнул. — Из-за того, что я… вернулась? Они ищут костюм-лечилку, потому что ты…

— Нет, — я перебил её резко, но без злости. — Это не из-за тебя, Гвен. Это из-за меня. Пойми у них в руках Веном простаивал без дела многие годы пока Фьюри не отдал его мне строя какие-то только ему известные планы. Директор Щ.И.Т.а просто не думал, что я смогу использовать этот инструмент так скоро, поэтому хочет забрать его назад, чтобы использовать жижу в личных целях. У них уже есть люди, которые немного превзошли человеческие пределы. У кого-то усиленная гибкость и реакция, а ещё я видел человека с нереально обострённым зрением. Это конечно круто, но по факту ничего особенного. Никого по-настоящему сильного в их распоряжении сейчас нет. Я уже давно привык к этому и воспринимаю происходящее спокойно. Щ.И.Т они просто… очередные монстры под кроватью, котррые хотят использовать твой инструмент для усиления своих людей.

Фелиция наблюдала за нами, а её взгляд скользил с моей лёгкой ухмылки на дрожащие руки Гвен.

— Они боятся тебя, Питер Паркер, — сказала она тихо. — Слухи ходят… разные. Сейчас даже отбросы в подворотнях шепчутся о тебе. Нарываться на тебя… самоубийство. Щ.И.Т ещё ладно, но этот… Хамелеон… полный идиот, либо у него очень веская причина.

— Или очень мощный покровитель, — мрачно добавил я, отлично понимая, что пока слишком мало знаю о противнике и его окружении.

Резкая тишина повисла в столовой, густая и тяжёлая.

Но она продлилась недолго.

— Итак что у вас там с Джей Джеем? — хватая со стола закуску вопросил я.

— Ну… мы, — начала Гвен. — Нашли несколько точек давления, но вскоре хотим проникнуть в его дом, чтобы найти…

Они ещё долго сидели и просто общались за столом. Вскоре в Крепости раздавался задорный девичий смех и мужское надменное хмыканье.

Им было очень весело.

***

Ранее. Нью-Йорк. Мистерио.

С высоты крыши мир кажется кукольным, игрушечным. Иллюзия, которую я создал, дрожала лёгкой дымкой, мастерски искажая очертания Нью-Йорка, делая меня и моего… компаньона… невидимыми для глаз и всевозможных камер.

Именно за этой дрожащей иллюзорной пеленой прятался он.

Дмитрий Смердяков. Также известный как Хамелеон.

Он был бледен как полотно, и мелкая, предательская дрожь бегала по его пальцам. Сейчас он вытирал платком пот со лба, хотя на улице было прохладно.

— Видишь? Ты видишь, что он сделал? — его шёпот был сдавленным, а ещё немного истеричным. — Он… он просто сломал его и ушёл! Раздавил моего человека как мусор! Как мусор под ногами!

— А ты что думал? — спросил я, внимательно наблюдая за Человеком-пауком через бинокль.

Прозрачный купол в этот момент был у меня в руке.

— Я думал, что он его изобьёт и отправит за решётку! — взорвался многоликий.

«Всегда он так… Если что-то идёт не по плану из холоднокровного человека Дима сразу показывает настоящего себя.» — недовольно подумал я, раздражённо нахмурив брови.

Далее я наблюдал, как удаляется тёмная и голубая точка, раскачиваясь на невидимой нити между небоскрёбами. Да. Я видел. Я видел предельную, холодную эффективность. Отсутствие всякого театра перед противником, а также нелепых шуток.

«Человек-паук… Он слишком опасен.» — решил я, кивая в такт собственным мыслям.

— Я предупреждал тебя, Дмитрий, — мой голос прозвучал ровно, механически, усиленный модулятором внутри вновь зафиксированного шлема. — Лепить своё лицо на какого-то дешёвого громилу и подсовывать ему… это не хитрость. Это самоубийство.

— Но…, но он же должен был… я должен был его отвлечь, пока настоящий я… — он замолк, увидев, как я медленно поворачиваю к нему свой идеально сферический, безликий шлем.

— Ты заигрался, Хамелеон, — холодно припечатал я.

— Но… там ещё Крейвен, — неразборчиво буркнул он в ответ.

— Крейвен? Твой кровожадный сводный братец? Тот, кто хочет содрать с тебя кожу и повесить на стену? Ты решил, что игра в кошки-мышки с Человеком-пауком… идеальное время для решения семейных разборок? — я сделал паузу, давая ему прочувствовать всю глубину его идиотизма. — Пойми, что даже самые отпетые бандиты в этом городе теперь боятся его. Они видели, что остаётся от тех, кто встаёт у него на пути. Он не герой из комиксов, Смердяков. Он природная сила… Настоящее стихийное бедствие. А ты… ты полез ловить молнию в банку, думая, что сможешь её перехитрить.

Он попытался выпрямиться, сделать вид, что всё ещё контролирует ситуацию.

— У меня был план…

— План? — я фыркнул, и звук из моего шлема прозвучал как шипение ядовитой змеи. — Твой план закончился тем, что твою приманку оставили калекой в твоей же собственной мастерской, а сам Паук теперь знает, что ты настроен серьёзно. Ты играешь в его песочнице. Его следующей остановкой будешь ты. И… прости, но я не собираюсь быть рядом, когда он найдёт тебя.

Хамелеон резко замер.

— Что? Но… наша договорённость… технологии маскировки…

— Наша договорённость, — перебил я его, — заключалась в том, чтобы ты обеспечил мне доступ к архивам Озкорпа в обмен на временное убежище и пару трюков с голограммами. Она не заключалась в том, чтобы я участвовал в твоей маниакальной войне с супер-сильным мстителем, который известен тем, что ломает кости и хоронит людей заживо. Я помог тебе в последний раз, спрятав тебя от его дронов. С этого момента наше сотрудничество окончено. Лезть на Человека-паука не в моих интересах. Это плохо для бизнеса, а также вредно для здоровья.

— Но… ведь с Озкорп…

— Дмитрий с тобой было приятно иметь дело, но то что сейчас у меня есть уже более чем достаточно. Конечно если ты не хочешь попасть в руки службы безопасности Озкорп. После внезапной пропажи Нормана Озборна там все как на иголках ха-ха. Наша сделка закончена.

Я видел, как страх в его глазах сменился паникой, а затем и злобой. Но мне было плевать. Я развернулся, и моя шикарная мантия заколыхалась вокруг меня.

Пусть он сам разбирается с этим чудовищем. У меня были гораздо более грандиозные сценарии для будущих постановок.

***

Три дня спустя.

Ник Фьюри смотрел на мозаику данных на широком экране монитора. Лицо его было каменной маской, но единственный глаз выдавал живую предельную концентрацию.

— Наташа была права, — пробормотал он. — Симбиот на самом деле сейчас активирован и кто-то завладел им.

Мужчина работал в обход всех официальных каналов Щ.И.Т.а. Слишком много утечек. Слишком много вопросов. Он собрал свою личную, экстренную группу лучших из лучших мастеров скрытого внешнего и внутреннего наблюдения. Их первостепенной задачей были две цели: Фелиция Харди и… незнакомка. Девушка, которая появлялась рядом с Паркером и Фелицией слишком уж резко.

— Гвен Стейси, — сказанные слова прозвучали слишком громко в окружающей тишине.

Данных по ней было катастрофически мало. Несколько упоминаний в старой полицейской базе. Ученица школы Мидтаун. Гвен Стейси, дочь капитана полиции Нью-Йорка. Погибла при взрыве. Смерть документально подтверждена. И всё. Ничего более. Девушка была очень похожа на неё, но заметно старше. Питер прятал её? Возможно. Связанно ли её внезапное «воскрешение» с новым недавно зарегистрированным пакетом документов? Возможно, что появление Гвен как-то связано со смертью её отца?

— Может быть… — прошептал он.

Фелиция же была чиста. Агенты следили за ней 24/7. Никаких признаков симбиота. Никаких аномалий или признаков физического истощения. Всё её поведение сводилось к изощрённым кражам и уходу от редких хвостов.

«Веномом она обладать не могла.» — подвёл Фьюри итог.

Значит, всё указывало на другую девушку. На ту, кого не должно было быть в живых.

Его люди работали ювелирно. Они избегали все уличные камеры, которые, как он подозревал полностью контролировались Человеком-пауком. Его люди использовали специальные дроны-невидимки, которые пару раз замечали шаставших по городу паукоботов. Также активно применялись пассивные сканеры и до ужаса старомодное наблюдение с ближайших крыш. Агенты незаметно контролировали ближайшие к их новому логову молодёжные улицы.

Они были так близко…

Внезапно послышался звук тяжелых шагов и в кабинет Фьюри влетел бледный Фил Колсон.

— Что ты… — начал было Фьюри, но был бесцеремонно перебит подчинённым.

— Срочное донесение! — взволнованно воскликнул всегда собранных мужчина.

Фьюри нахмурил брови и услышанное ему не понравилось.

— Что случилось, Фил?

— Было совершенно нападение на тайную группу вблизи Крепости Человека-паука, — по-военному отчитался мужчина.

Директор Щ.И.Т.а тяжело вздохнул прекрасно понимая, что если старый товарищ начал вести себя так значит ситуация выходит из-под контроля.

— Конкретнее, Фил.

— Сэр, да, сэр! — воскликнул он и подошёл ближе. — Часом ранее на конспиративную квартиру было совершено нападение Человеком-пауком. В результате короткого столкновения все наши агенты кроме одного были безжалостно убиты.

Услышанное ему не понравилось, но прерывать доклад мужчина не стал.

Фил вытащил маленькую флэшку из нагрудного кармана и положил её начальнику на стол.

Чернокожий мужчина молча взял её отлично понимая, что и главное кого он увидит на записи. Через минуту на экране монитора появилось видео снятое выжившим агентом Щ.И.Т.а.

Дверь в их конспиративную квартиру, расположенную в двух кварталах от логова Человека-паука просто испарилась в облаке пыли и искр.

И он вошёл… один.

Человек-паук в своём навороченном супергеройском костюме двигался не как человеческое существо. Это было природное явление. Молния в форме человека… Агенты даже не успели нормально среагировать. Первый человек умер через пару секунд со сломанной ключицей и пробитой головой, от мощного удара о стену. Вторая жертва была устранена с помощью липкой паутины. Паук прикрепил противника к потолку перекрыв весь кислород. Третий отправился в мир иной ударом по виску, быстрым, точным и безжалостным.

Он остановился перед последним агентом, который по счастливому стечению обстоятельств был руководителем группы. Тот, дрожащими руками потянулся к оружию.

— Не стоит, — голос Человека-паука был тихим, металлическим, а также лишённым всякой человеческой эмоции.

Он не был даже злым. Он был… безразличным к происходящему вокруг ужасу.

Властным. Спокойным. Умиротворённым.

Агент замер, а по его глазам пошли слёзы.

Паук медленно подошёл к компьютеру, который стоял на кухонном столе. Герой резко выдернул жёсткий диск, смял его в своей ладони в бесформенный комок пластика и металла.

Затем он медленно повернулся к живому трясущемуся агенту.

— Передай Фьюри… Скажи ему, что это его последнее предупреждение. Скажи, что я ценю его попытки быть тихим, но тишина имеет свойство заканчиваться. Следующий его агент, которого я увижу в радиусе мили от моего дома или моих… — он сделал едва заметную паузу, — людей, за которых я несу ответственность… будет убит на месте. Понятно?

Агент, бледный едва заметно кивнул головой. Он был не в силах издать ни звука.

Паук развернулся и ушёл так же быстро, как и появился. Он действовал без угроз, шуток и лишних действий. Просто констатация факта. Сегодня он вынес приговор многим, но не всем.

В кабинете повисла тяжелая атмосфера.

— Фил, ты можешь идти, — раздражённо бросил он.

— Сэр, да, сэр! — воскликнул агент смотря в одну точку и вскоре механической походкой покинул кабинет.

Через час Фьюри связался с выжившим штатным специалистом. Выслушал полный доклад из первых уст. Директор Щ.И.Т.а молча слушал, пристально глядя в стену.

Затем отключил связь.

Он сидел в тишине ещё долгие минуты. Фьюри понимал, что совершил фатальную ошибку. Он недооценил степень контроля, которую Питер Паркер установил над своей территорией. Он недооценил его паранойю, и самое главное агент чудовищно недооценил его скорость и силу.

Возможно его дроны давно засекли его людей, но по пока мы не трогали его окружение он в ответ не трогал нас.

Фьюри закусил губу и потянулся к коммуникатору.

— Нужно возвращать остальных… — произнёс он, набирая нужный контакт. — Внимание всем группам! Немедленно свернуть все действующие операции наблюдения за приоритетными целями. Все активы отозвать, а также стереть все данные. Задание официально прекращено.

Фьюри устало откинулся на спинку кресла. Прошедшая недавно война с Гидрой отняла практически все ресурсы. Теперь у него под боком был ещё и этот… разъярённый паук, который яростно защищал своё гнездо.

Шпион понимал. Иногда, чтобы выиграть войну, нужно отступить с одного фронта. Даже если это означало оставить монстра в покое.

На время…

Ник посмотрел на маленькую флэшку на своём столе.

Это было последнее предупреждение.

И… Он его услышал.

Глава 6. Яд и сталь.

Воздух в моём логове был густым, как бульон и неприятно пах железом, потом и агонией. Я лежал на тигриной шкуре, впитывая её животную ярость, пока мои раны медленно стягивались под воздействием исцеляющего эликсира. Плевок огня… Каждый мускул ужасно горел, а каждый шрам оставленный на протяжении жизни неприятно ныл.

Находясь в процессе исцеления от полученных ран я чувствовал, как Человек-паук находясь где-то в каменных джунглях пел хвалебную песню моему унижению.

Он был быстр. Чертовски быстр. Не просто проворен, как обезьяна. Нет. Герой двигался с грацией первобытного хищника для которого я всего лишь неповоротливое недоразумение. Он видел мой замах ещё до того, как я его начинал. Его движения были сдержаны, что неприятно резало душу.

«Человек-паук просто играл со мной.» — подумал я чувствую мерзкую, липкую субстанцию застрявшую в горле.

Сплюнул кровь прямо на шкуру тигра. Охватившее меня чувство сковывало не только тело, но и дух. Оно было оскорблением самой природе охоты… И… это был страх.

Чувство, которое я ощущал только будучи беспомощным ребёнком.

Но в этом скверном чувстве таился сладкий, пьянящий аромат.

Аромат достойной добычи. Человек-паук. Новая цель.

Мысль о Дмитрии, моём жалком, трусливом братишке-хамелеоне померкла перед этим новым звериным восторгом. Месть родственной крови… дело благородное, но она горит ровным предсказуемым пламенем. А тут! Тут вспыхнул настоящий костёр! Дикий, неконтролируемый и сжигающий всё внутри.

Его голова. Она точно должна украсить мой трофейный зал. Я добуду её. Не ради славы, а также не ради мести городу, что отверг всё звериное в себе. Я сделаю это ради самого акта охоты. Ради того, чтобы сломать это совершенное, страшное и дерзкое существо.

Силой это существо не взять. Я это понял, едва его кулак вонзился мне в плечо. Он ужасно силён. Не грубой силой быка, а выверенной, коварной силой паука, что знает каждый мускул в своем теле и умеет бить точно в слабое место противника. Также мне показалось, что Паук скрывает в себе ужасающую мощь.

И… это было самое страшное.

Значит, чтобы его победить нужно больше хитрость и завалить дичь мясом.

«Нужно мясо… Много мяса.» — решил я.

Вскоре я поднялся с пола, кости захрустели, протестуя. На широком столе, вытесанном из цельного ствола красного дерева, стояли склянки. В одной был густой, чёрный как смоль отвар. Готовился он из корней, что растут лишь на могилах великих воинов, из желчи десяти разных хищников и капли моей собственной крови. Он даст силу. Звериную, яростную и всесокрушающую. Силы будет достаточно, но за каждый глоток я заплачу месяцами своей жизни.

Ради победы я был готов на всё.

В другой склянке был яд. Прозрачный, а ещё почти невидимый. Его выделяет лягушка, что живёт в джунглях, которых нет на картах. Один укол… конец. Нервы невыносимо горят, мышцы сводит судорогой, разум погружается в кромешный ад пока сердце не разорвётся на части. Я смазал им кончики своих стрел и клинков.

Я вышел из своей комнаты отдыха в подземный ангар. Здесь, среди рёва железной техники и лая моих людей, уже царил дух готовности. Среди пары отрядов моих людей были новые лица. Они не были воинами. В моих глазах они были пушечным мясом. Отбросы подземки, наёмники без клейма, головорезы жаждущие денег и крови. Около сотни человек.

Грязных, озлобленных и вооружённых до зубов.

Присутствующие замолчали, увидев меня. В их глазах читался страх и это было правильно.

Они должны бояться.

— Он силён, — прорычал я, и мой низкий и хриплый голос, отдался эхом от стальных стен. — Он быстр. Человек-паук бьёт без предупреждения, а также он покарает вас за каждую ошибку. Многие из вас умрут… Возможно, что все.

Я прошёл вдоль ровного строя, вглядываясь в их напряжённые лица. Тусклые глаза, шрамы, а также едва заметная дрожь в руках от дешёвого дурмана.

— Но те, кто выживут… получат долю из моей казны. Станут легендой в тех ямах, откуда вы выползли. Мы пойдём на него не как воины, а как стая. Мы загоним его! Мы измотаем его! Мы уколем его тысячей мелких ран, как пираньи, и когда яд сделает его медленным, когда он устанет отбиваться от мошек… я нанесу последний удар.

Я остановился перед самым большим из них, вонзил в него свой пристальный взгляд.

— Мы убьём Человека-паука! И весь город будет помнить наш яростный рык!

Они заревели в ответ ожидая кровавый пир. Примитивно, и по-звериному. Идеально. Они станут отличной приманкой. Разменными пешками на моей шахматной доске, где королём был он, а я идеальным охотником, готовым пожертвовать всем ради мата.

Пусть думают, что идут на охоту. На самом деле они идут к своей смерти.

Я готов заплатить любую цену лишь бы я получил столь желанный трофей.

***

Гвен Стейси. Крепость Человека-паука.

Я сидела на краю огромной кровати в нашей, нет, в его Крепости. Я пристально смотрела на свои руки. Они были моими. Такими же, как и раньше. Но под кожей пульсировала чужая жизнь. Тёмная, живая… отзывающаяся по первому зову.

Веном. Лечилка. Телохранитель. Тюремщик.

Питер вошёл без стука. Он всегда двигался бесшумно, как призрак в этом своём техногенном замке. Он выглядел уставшим. Не физически, так как его тело было идеальной машиной, а душевно. Его усталость была чем-то глубоким. Как будто на его душу положили гирю, и он смирился с её весом.

— Не спится? — спросил он, его голос был мягким, но в нём не было прежней мальчишеской лёгкости.

— До сна ли? — я попыталась улыбнуться, но получилось криво. — Мне всё ещё нужно… осознать. Всё… До последней капли.

Он сел рядом. Молчание между нами было не неловким, а тяжёлым, насыщенным невысказанным.

— Питер… — я начала говорить, не глядя на него. — Расскажи мне больше. О том дне, как это… Как это произошло?

Он замер. Я почувствовала, как напряглись мышцы его плеча, касавшегося моего. Он не хотел этого. Я видела, но я должна была знать.

— Это был заказ, Гвен, — его голос стал низким, металлическим, каким он говорил, когда был в костюме. — Кингпин узнал, что твой отец вышел на его грязные финансовые потоки. Он просто решил убрать источник проблемы. Навсегда. Его люди взорвали квартиру, а ты была там в момент взрыва.

Во рту пересохло. Я помнила огонь. Помнила звук. Помнила, как мир вздыбился и рассыпался.

— А что… что было потом? С ним? С Фиском?

Питер повернулся ко мне. Его глаза были холодными, как сталь острого лезвия.

— Потом была война. Я объявил её ему даже не задумываясь. В этот момент Человека-паука впервые начали воспринимать всерьёз. Я был мстителем. В основном бил по его деньгам, людям и конечно же репутации. Я вытащил на свет всё его гнилое нутро и показал это всему городу.

Я лишь слушала затаив дыхание.

— Фиск… я сделал его слабым. Смешал его репутацию с дерьмом. Я отнял у него всё, что он любил больше всего… власть и контроль.

Он говорил спокойно, почти монотонно, но за каждым словом стояла такая бездонная и леденящая ярость, что мне стало холодно.

— А потом… был взрыв. Я пришёл к нему в кабинет. Он был уже сломлен. — Питер сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, нечеловеческое. — Я… я не стал его убивать. Смерть была бы милостью. Я… оставил его там умирать. И… сейчас мужик просто овощ. Его преступная империя полностью разрушена, но её остатки были поделены между другими преступниками.

— Он придёт в себя? — задала я важный вопрос.

— Фиск, лишился любой высшей нервной деятельности. Никакой осознанности. Сейчас он видит вечный, тёмный сон. Он жив, но не совсем. Кингпин проиграл. Навсегда.

Я слушала, и моё собственное дыхание застыло в груди. Я представляла этого гиганта, а также повелителя преступного мира беспомощным, пустым сосудом. И чувствовала… удовлетворение. Тёмное, липкое и сладкое. Да, это было ужасно! Но он отнял у меня всё. Он отнял меня у Питера.

И у отца…

Я тяжело вздохнула, поднялась с кровати.

— Мне нужно побыть одной.

— Гвен…

— Я в порядке, Питер. Просто… нужно подышать. Не следи за мной, ладно?

Милый кивнул, не пытаясь остановить. Он понимал. Он всегда понимал слишком много.

Я вышла из Крепости, и ночной воздух мегаполиса ударил мне в лицо. Он пах выхлопами, пылью и бесконечным движением. Жизнью. Я просто шла не зная куда, повинуясь своему внутреннему компасу, который вёл меня только в одну сторону.

Больница была частной, дорогой и тихой, как склеп. Охранники у входа в VIP-палату клевали носами, но мне даже не пришлось применять силу. Веном, словно тень быстро обволок меня, и я стала незаметной для окружающих.

В следующее мгновение я с лёгкостью проскользнула мимо них.

Он лежал там. Уилсон Фиск. Кингпин. Гора мяса под белыми простынями. Чистая палата, капельницы и мониторы. Они тихо пищали рядом с его неподвижным телом. Я приблизилась чуточку ближе. Лицо мужчины было пустым и безмятежным. Глаза открыты, но в них не чувствовалось ни мысли, ни внутреннего света.

Ничего.

Я подошла к кровати, смотря на него. Моё сердце билось где-то в горле. Я ждала, что почувствую триумф. Ликование. Ярость. Восторг.

Но чувствовала лишь ледяное, безразмерное спокойствие. Питер был прав. Смерть — это слишком легко. А вот это… это было идеально. Он… заслужил. Фиск проиграл. И мужчина знает об этом, где-то в глубине того, что осталось от его сознания… он знает, что проиграл. Навсегда.

Мне это нравилось. О, да.

И тогда это спокойствие резко взорвалось. Воспоминания нахлынули волной. Сначала был папа, его улыбка, упрямые принципы, наш дом, наша жизнь… Всё, что этот кусок мяса отнял у меня!

У нас!

— Из-за тебя, — прошипела я, и мой голос прозвучал зловеще в окружающем мраке. — Из-за тебя всё так… Ты думал, что ты бог? Что ты можешь всё?

Чёрная масса зашевелилась под моей кожей, отзываясь на внутреннюю ярость. Она рвалась наружу.

— Ты отнял у меня всё! — мои слова сорвались на крик, и в тот же миг тёмные щупальца вырвались из моих рук, превратившись в острые, как бритва клинки. Я занесла их для удара, чтобы пронзить эту пустую оболочку, разорвать её в клочья и наконец-то поставить точку!

Внезапная тень метнулась из угла комнаты. Ослепительно быстрый рывок. Металлический лом… Нет, не лом, а какое-то странное изогнутое оружие. Противник перехватил мою руку, приняв на себя удар щупальца. Раздался оглушительный скрежет, и оружие в руках незнакомца разлетелось на куски, но он спас Фиска, отшвырнув мой удар в сторону.

Я отпрянула, и щупальца сгруппировались вокруг меня, готовые к новой атаке. Передо мной стоял мужчина в тёмно-красном костюме. Слепой, но его поза заставляла невольно напрячься.

В его немой готовности всё кричало об опасности. Я не знала кто он, но мужчина был по-своему опасен.

— Остановись, — его голос был шипящим и твёрдым. Он произнёс следующие слова без колебаний. — Ты не хочешь этого делать.

— Он заслужил это! — выкрикнула я, и голос сорвался на визг. — Ты знаешь, сколько зла он причинил другим? Сколько жизней сломал? Он монстр! И он должен заплатить!

— Он заплатил, — тихо ответил Сорвиголова. — Он лишился всего, но то, что сделал с ним Паук… это не правосудие. Это жестокость… Уилсон Фиск должен был предстать перед судом. Сесть в тюрьму и всю жизнь гнить за решёткой. Получить по заслугам и по закону, а не превратиться в овощ по прихоти какого-то… палача.

— Закон? — я фыркнула, и внутри всё закипало от ненависти. — Твой закон бессилен против таких, как он! Он бы снова вышел, а потом ещё раз и стальная клетка его не удержит! Он бы с лёгкостью покупал судей и полицию! Только так с такими преступниками и можно!

— И поэтому ты хочешь стать такой же, как он? — его слова ударили точнее любого клинка. — Убьёшь беззащитного? Вершишь самосуд? Где тогда твоя грань добра и зла, девушка?

Я не знала, что ответить. Ярость ослепляла. Веном шипел у меня в голове, требуя крови. Он уже начал активацию заложенных протоколов усиления организма. Тело наполнилось лёгкостью и энергией.

— Убирайся с дороги, — прошипела я, и чёрная масса снова пошла в атаку.

Мужчина не отступил. С поразительной ловкостью он отбросил обломок своего оружия и за спиной у него, словно из ниоткуда появилось новое. Целое. Другое.

Он принял боевую стойку.

— Я не дам тебе этого сделать.

Мы замерли в напряжённой готовности.

Два тёмных воина стояли в стерильной больничной палате. Их яростная битва готовая в следующую секунду разразиться бурей насилия над телом того, кто стал причиной всего этого ненадолго застыла.

Прямо в этот момент в комнату ворвался он.

Он влетел в разбитое окно с такой скоростью, что занавески взметнулись к потолку. Чёрный и ярко-голубой костюм. Человек-паук… стремительный, как молния. Он приземлился между нами, одним движением оттеснив меня за спину, а другую руку поднял в сторону неизвестного противника.

— Всё, игра окончена, Сорвиголова, — голос Человека-паука был жёстким, без намёка на привычную лёгкость. — Родная, успокойся. Всё хорошо

— Он защищает его! — выкрикнула я, всё ещё не в силах совладать с бурей внутри.

— Я вижу, — он не отводил от Сорвиголовы взгляд, вернее, свои белые безразмерные линзы. — Хватит… Сейчас же убери палку или я её сам уберу.

Сорвиголова не шелохнулся.

— Твои методы вышли из-под контроля, Человек-паук. Она чуть не совершила убийство, — он вытянул палец. — Всё из-за тебя. Из-за того, что ты сделал.

— То, что я сделал, — голос Питера понизился до опасного шёпота, — положило конец его правлению. Навсегда. Ты бы предпочёл, чтобы я позволил ему продолжать? Чтобы ещё больше людей пострадало, пока ты играешь в кошки-мышки со своим личным демоном?

— Были другие пути!

— Были? Или ты просто боялся выбрать тот, что приведёт к финалу? — Питер сделал уверенный шаг вперёд. — В чём была твоя цель, Сорвиголова? Мир и покой для Адской Кухни? Или просто… удобная, бесконечная война с Фиском? Война, которая давала тебе смысл жить? Оправдание для того, чтобы надевать этот стильный костюм каждую ночь? Теперь его нет. И ты чувствуешь себя пустым. Тебе не на кого охотиться. Вот почему ты здесь. Не для правосудия, а для самоутверждения.

Сорвиголова сжал своё оружие так, что костяшки пальцев побелели. Его лицо исказила гримаса гнева. Питер попал в самую точку.

— Убирайся отсюда, Паук, — прошипел он. — И забери свою… подружку. Пока я не передумал.

— Иди наводи порядок на своей территории, — бросил Человек-паук.

Я не сильно дёрнула его за локоть.

Питер медленно кивнул. Он повернулся ко мне, и его поза смягчилась.

— Пошли домой, Гвен, — одними губами обозначил парень.

Он крепко обнял меня за плечи. Уверенно прижал к себе. Его прикосновение заставило чёрную жижу успокоиться, и быстро отступить обратно под кожу. Я вся дрожала. Питер не стал ждать ответа Сорвиголовы, а просто вынес меня через разбитое окно в ночь, оставив слепого защитника в одиночестве стоять на страже его вечного, бессмысленного плена.

Сорвиголова не двигался ещё долго, слушая, как затихает вдали свист паутины. Его челюсть была сжата так сильно, что казалось ещё немного и хрустнут зубы.

***

Через несколько суток в подполье уже кипели страсти. Награда за голову Человека-паука, назначенная анонимным заказчиком будоражила умы всех, кто был готов продать свою жизнь подороже.

В одной из таких подпольных штаб-квартир, пахнущей дешёвым сигаретным дымом и оружием два человека строили свои планы. Один мастер иллюзий и мимикрии, Хамелеон. Второй ходячая библиотека множества боевых стилей, наёмник без лица. Человек известный, как Таскмастер.

— Он силён, но предсказуем, — монотонно бубнил Таскмастер, просматривая на планшете записи с Человеком-пауком. — Действует по шаблону: уворот, паутина, комментарий, удар. Его стиль — это смесь акробатики, айкидо, карате и обычной уличной драки. Я могу его прочитать. А мои люди… окружить.

— Просто обычной физической силой его не взять, — проворчал Хамелеон. — Мой… деловой партнёр уже попробовал. Едва унёс ноги.

— Твой деловой партнёр… дикий зверь, который хочет твоей смерти, — холодно парировал Таскмастер. — Он полагается на ярость. Я полагаюсь на расчёт. И на число… Мы ещё можем стравить его с этим самым Охотником. Пусть зверь и паук сцепится, а мы подберем остатки.

— Кто кстати назначил за него награду? — невозмутимо спросил Хамелеон.

— Он называет себя Зелёный…

Он только собрался продолжить, как вдруг все мониторы в помещении погасли, а затем загорелись алым светом.

На них проступила простая надпись:

«НАШЁЛ».

Дверь в подвал с грохотом отлетела с петель. В проёме, подсвеченный аварийными огнями, стоял он. Человек-паук. Его поза была небрежной, но глаза… эти огромные белые глаза горели холодным гневом.

— Слышал, что вы двое ищете меня? — раздался его голос, и в нём не было ни намёка на шутку. — Сэкономите время. Смотрите! Я сам пришёл к вам.

Хамелеон отпрянул к задней стене, а его пальцы уже потянулись к устройству на поясе готовые в следующую секунду создать иллюзию. Таскмастер моментально принял боевую стойку, а его щит уже был на руке.

Но прежде чем кто-либо успел сделать движение, с потолка рухнула ещё одна фигура. В красно-чёрном костюме с кучей оружия за спиной. Он приземлился между ними с грацией падающего мешка с цементом.

— Эй-эй-эй! Что за вечеринка без вашего покорного слуги? — пропищал Дэдпул, делая резкое сальто назад. — Таскмастер, старый мусорный мешок! А ведь тебя заказали! Очень, ОЧЕНЬ влиятельные люди остались недовольны тем, что ты слил их данные конкурентам. Пришлось влезть в этот тугой, обтягивающий… эмм… костюмчик? И снова здравствуйте, Паучело! Узнал тебя по попе! Она у тебя очень выразительная, даже в новом костюме!

Таскмастер замер. Дэдпул был хаосом, вписанным в уравнение. Его невозможно было просчитать. Слишком… СЛИШКОМ ОПАСНЫЙ ПРОТИВНИК!

Паук вздохнул. Он издал тот самый, многострадальный вздох человека, который устал от безумия вселенной.

— Уилсон, не сейчас.

— Всегда сейчас, Зайка! Особенно когда речь идёт о прибыли! И о мести! Немного о мести! — Дэдпул выхватил катаны. — Таскмастер, мой дорогой! Прими смерть от моего нежного, ласкового клинка!

***

В следующий момент начался ад. Дэдпул ринулся на Таскмастера, а тот парировал удары с механической точностью, но безумная, непредсказуемая манера боя Дэдпула сводила на нет всё его преимущество. Паук бросился было к Хамелеону, но тот, воспользовавшись суматохой, активировал свой миниатюрный проектор.

В следующее мгновение комната наполнилась клонами, дымом и световыми вспышками.

Я видел, как настоящий Хамелеон рванул к запасному выходу. Я метнул в него паутину, но в этот момент Дэдпул, отбивая удар щита отлетел прямо на меня, и кувыркаясь с диким хохотом. Мы грохнулись на пол, а в это время Хамелеон успешно скрылся в потайном люке.

— Ой, прости, Паукан! Помогал как мог! — Дэдпул отскочил от меня и снова сломя голову бросился на Таскмастера.

Я поднялся, готовый уже придушить наёмника, но было поздно. Дэдпул, пляшущий как клоун, вдруг сделал невероятно точный и быстрый выпад. Его катана прошла под щитом Таскмастера и точным ударом вонзилась в единственное незащищённое место. Катана пробила подмышечную впадину, пронзив сердце.

Таскмастер замер, сделал шаг и рухнул на пол. Мёртвый.

— Бу-у-ум! Хедшот! — прокричал Дэдпул, делая сальто назад. — Ну, почти. Ну, вы поняли. Эй, Паучок! Давай знакомиться нормально! Я — Дэдпул! Тот ещё ублюдок! А ты — Питер Паркер, наш дружелюбный сосед Человек-паук! Как поживаешь? Как твоя тётушка Мэй?

Я замер. Он знал. Он знал с нашей первой встречи, когда я был без своего костюма. Он просто… не сболтнул в ту ночь ничего личного.

«Потому что ему было веселее молчать.» — пронеслось в голове.

Он подошёл ко мне, фамильярно обнял за плечо.

Мужик был весь в крови Таскмастера.

— Не хмурься! Я же тебя не сдам! Мы же с тобой друзья! Практически братья! Мы можем вместе ходить на парные свидания, цеплять цыпочек, убивать плохишей, а ещё обсуждать цены на авокадо…

Я посмотрел на него. На его безумные, весёлые глаза видные даже через маску. Я лишь смотрел на этот абсурд, и окружающий меня хаос. И я понял одно, что с этим ублюдком лучше дружить. Потому что врагом он был бы кошмаром наяву.

Я просто молча покрутил пальцем у виска.

Дэдпул расцвёл от счастья.

— Он меня понял! Видишь, читатель? Он меня понял! Мы будем лучшими друзьями!

— Что? — тихо прошептал я.

— Ничего-ничего, — помахал он рукой. — Теперь иди, делай свои важные дела, а мне надо… убрать за собой. И инкассировать чек!

Он поволок тело Таскмастера в тень, что-то насвистывая.

— Точно! За тебя недавно награду назначили! — вдруг произнёс он, прыгая на месте.

— Можно поконкретнее? — спросил я, направляя дронов исследовать местность.

— А-ага… Ну, на днях за твою голову была назначена очень щедрая награда. Я даже посрать спокойно не смог! — подбежал он ко мне. — Какой-то чувак называющий себя Зелёный Гоблин объявил на тебя настоящую охоту, — сказал он и убежал назад к телу погибшего наёмника.

Я остался один среди разрухи и следов крови. Хамелеон сбежал. Но Норман… Нет. Зелёный Гоблин внезапно появился, когда его не ждали. Нужно обязательно проверить полученную от наёмника информацию. Если Норман Озборн взаправду стал злодеем, то нужно остановить его. Ведь он всё ещё был где-то там.

И он готовится… Я это чувствовал.

— Жесть! Не может быть! Таскмастер… — внезапно заорал наёмник откидывая маску убитого злодея в сторону.

— Что… — встрепенулся я фокусируя своё внимание на Дэдпуле. — Что случилось, приятель?!

— Господи Иисусе, буррито и арахис! Да она… она девушка!

В общем мне определённо нужно многое проверить, а также собрать информацию.

— Эй, эй, эй! Сценарий! Что это за поворот? Я думал, тут будет здоровый мужик с лицом, которое только мать могла бы полюбить, а не… не такая узкоглазая милашка! — заорал наёмник вскидывая руки к небу. — Отлично! Просто замечательно! Теперь я тот парень, который убил девушку. Спасибо, Marvel, за этот гендерный провал! Жду, когда меня затроллят в твиттере с хештегом #ДэдпулСексист. Моя воображаемая жена будет в ярости! У меня же образ! — он упал на колени рядом с телом недавно убитой женщины. — Вот блин… Теперь весь день испорчен. Пойду кого-нибудь ещё убью.

— К-кого? — спотыкаясь об собственные мысли вопросил я стараясь уследить за ходом его мыслей.

— Какого-нибудь мужика. Большого, страшно-о-ого мужика, — Дэдпул развёл руки в стороны. — Я сделаю всё возможное, чтобы восстановить гендерный баланс вселенной!

Я тяжело вздохнул быстро уйдя в невидимость и стараясь очень тихо покинуть общество очень странного наёмника. Он говорил что-то ещё, но я уже этого не слышал.

***

Некоторое время спустя. Крепость Человека-паука.

В Крепости царила почти хирургическая стерильность. Фелиция лежала на специальном хирургическом столе, который Питер сконструировал сам.

Её лицо было спокойным, а дыхание ровным под действием анестезии.

— Ты уверена? — спросил Питер в сотый раз, проверяя показания на мониторах. — Это необратимо. И… болезненно.

— Я уверена, — твёрдо сказала Фелиция. — Я видела, что происходит в этом городе. Я видела, с чем ты сталкиваешься. Я не хочу быть самым слабым звеном. Я хочу быть… сильной. Оружием. Ты не сможешь всегда быть рядом со мной, чтобы вытаскивать из лап сильных противников. Так дай мне возможность постоять за себя. И… за тебя тоже.

Гвен стояла рядом, держа её за руку.

— Всё будет хорошо, Фелиция. Он лучший в этом. Проснёшься и будешь супер-кошечкой, — произнесла девушка с натянутой улыбкой на лице.

Питер кивнул и взял в руки хирургический бор. Фелиция заснула. Операция предстояла долгая и опасной. Он не просто вживлял импланты. Нет. Питер Паркер вплетал углеродные нанонити в её нервные окончания. Также усиливал нейронные связи, ускорял реакцию и вставлял нужные импланты.

Первым делом применил нужные импланты встраивая их прямо в кости предплечий и голеней.

Питер следовал строго по плану.

Это был долгий, шестичасовой адский труд. Под монотонный гул систем и щелчки инструментов Питер творил своё новое чудо.

Превращал человека в нечто большее. В идеального солдата.

Когда всё было закончено, и Фелицию перевели в палату для восстановления, Питер снял медицинскую маску и вытер со лба пот.

Он был измотан.

Гвен тихо подошла к нему.

— Как ты?

— В порядке. Всё прошло… идеально. Она будет в порядке ха-ха. Сильнее. Быстрее. Опаснее.

— Я начинаю лучше контролировать… это, — она кивнула на свою руку, где на мгновение проступила чёрная рябь. — Он слушается. Почти всегда.

Питер устало улыбнулся.

— Это хорошо, Гвен. Ты становишься сильнее.

— Я… Ещё я думаю об учёбе, — сказала она, неуверенно глядя в пол. — Школьный диплом… он у меня есть, но он фальшивый. Я хочу настоящий. Поступить в университет. Найти себя в этой… моей новой жизни.

Он посмотрел на неё. Сейчас парень видел эту девушку в новом свете. Гвен, которую он вернул с того света, и в глазах которой теперь плавали не только боль прошлого, но и надежда на светлое будущее.

— Я тебя поддержу, — сказал он тихо. — Во всём.

Она кивнула, и в её улыбке было что-то хрупкое и бесконечно дорогое. Что-то, за что парень был готов снова и снова пройти через настоящий ад.

Лишь бы этот свет в её глазах не угас… никогда.

— Эм… Питер?

— Да, Гвен? — спросил он. — Ты что-то хочешь мне сказать?

— Питер, пожалуйста не пойми меня не правильно, но мне нужен супергеройский костюм. — на одном дыхании произнесла блондинка. — Мы скоро пойдём на дело и…

Парень усмехнулся и потрепал её по голове.

— Конечно. У меня уже есть идеальный для тебя наряд, в котором твой Веном сможет раскрыть весь свой потенциал.

Дальше они говорили и весело смеялись. Впервые за долгое время они не думали о своих проблемах, а просто болтали ни о чём, как когда-то давно в прошлом.

Глава 7. Скотобойня.

Сегодня тишина Крепости была обманчива. Она не была тишиной, когда всё тихо и спокойно. О, нет. Это была тишина напряжённой машины, звуки которой не слышит обычное человеческое ухо. В главном зале отчётливо слышался гул серверных стоек Брюса, а также где-то в другой части Крепости было слышно едва уловимое шипение систем жизнеобеспечения и мерный пульс энергоядра где-то в глубине строения. В этом месте если задуматься было беспокойно. Почему если я уже давно привык к этим звукам? Всё просто. Я был взволнован.

В этой гамме едва уловимых звуков я и существовал последние несколько часов, неподвижный, как статуя в центре тренировочной зоны.

Нужно было разогреться.

Мысли гуляли по кругу, как загнанный в клетку хищный зверь. Норман Озборн. Зелёный Гоблин. Сыворотка суперсолдата. Гарри. Мэри Джейн. Дэдпул. Каждый факт, и каждая крупица информации… это шестерёнка в механизме надвигающейся бури. Я чувствовал её кожей, своим проклятым даром, который всегда знал больше чем сознание.

Паучье чутьё не давало точных ответов, но требовало решить вопрос с новым врагом, как можно скорее.

— Брюс, статус Фелиции? — голосовой запрос был холоден и отточен до автоматизма.

Я уже не воспринимал своё создание, как обычный инструмент. Брюс мой верный помощник и ценный партнёр. Искусственный интеллект отлично зарекомендовал себя и показал на практике свою ценность.

— Мисс Харди стабильна, Питер. Показатели в норме. Фаза быстрого сна. Мисс Стейси в данный момент находится рядом ней, — голос ИИ, копирующий тембр Бэтмена, был безразлично-спокоен.

Хорошо. Значит, у меня есть свободное время. Время чтобы подумать или перестать надумывать. Лучший способ для хорошей мозговой активности конечно же движение.

Скорость. Свободный полёт. Падение.

Я не пошёл переодеваться. Я шагнул в тень, где меня уже ждало открытое помещение ведущее прямиком в хранилище костюмов. Сейчас их было пять. Четыре из них я просто использовал для красоты, как память чтобы не забывать с чего я начинал, но среди них выделился полностью готовый к бою боевой комплект. Чёрно-синий костюм, который получил название «Ночь Паука», уже ждал меня полностью развёрнутый на манекене. Я провёл пальцами по грубой ткани отлично чувствуя скрытую мощь усиленных гибких пластин и наноуглерода. Это уже не был просто костюм. Это была кожа. Вторая, куда более прочная и смертоносная.

Минута. Всего лишь минута и я был готов. Маска привычно слилась с лицом, и мир вокруг заиграл новыми красками. Тепловые сигнатуры, данные сканеров, а также тактическая разметка. Полагаться на способности Человека-паука всецело не стоит. Родители даровали мне мозг для того, чтобы я его использовал.

Покинул логово тихо. Город привычно таил в себе множество опасностей с которой успешно справлялись мои дроны. Мелкая преступность уже не была настолько частым явлением, как это было раньше. Люди боялись. Они знали, что мои сети раскинуты практически по всему Нью-Йорку.

Я легко шагнул к краю крыши. Мегаполис привычно раскинулся внизу. Здания проносились перед глазами с высокой даже для меня скоростью. Движения были плавными и создавалось впечатление, что я не летел качаясь на тонкой нити, а просто плыл между зданиями.

— Паутина, — прошептал я, выпуская нить из шутера.

В этот момент с двух шутеров на запястьях вырвались тонкие, а также почти невидимые в темноте нити. Не та грубая, липкая масса, что была в начале моего пути. Это были сверхпрочные полимерные тросы, тоньше человеческого волоса, возможно способные остановить танк.

Носорога нити точно остановят ха-ха.

Выпушенная паутина нашла опору где-то вдали, и я шагнул в пустоту ночного Нью-Йорка.

Ветер завыл в ушах. Небоскрёбы снова превратились в размытые полосы света и стекла. Я падал, и в этом падении наконец-то ощутил, как меня отпустили некоторые параноидальные мысли.

Оставался только чистейший расчёт. Траектория. Скорость. Инерция.

— Брюс, отчёт по Озкорп. В приоритете Норман Озборн, — скомандовал я.

Голос в моём ухе зазвучал слишком чётко. Он грамотно накрадывался на рёв ветра.

— Норман Озборн не появлялся на публике со дня смерти Доктора Октавиуса. Последнее официальное упоминание закрытый благотворительный ужин в его поместье. Состояние оценивается как стабильное, но все визиты врачей проводятся в условиях абсолютной секретности. На последнем собрании акционеров его представлял Гарри Озборн. Сопровождали его мистер Менкен и мистер Шмидт. Также говорят, что сын бизнесмена встречается с юной модельно, но это к делу не относится, — доложил Брюс.

Я перелетел через широкий проспект оттолкнувшись ногой от рекламного щита, и рикошетом полетел дальше. Гарри. Малыш променял Мэри Джейн на роль марионетки при папе? Хм… или ему самому это нравится? На секунду в голове всплыло лицо подруги детства. Густые рыжие волосы, веснушки и натянутая улыбка.

Я резко выбросил этот образ из головы.

Не моё дело. Не сейчас. Не тогда.

— Продолжай, — произнёс я, пересекая улицы со скоростью молнии.

— Внутри корпорации идут закулисные перестановки. Люди Менкена укрепляет позиции. Ходят слухи о тяжёлой болезни Нормана Озборна. Говорят, что у него неизлечимый дегенеративный недуг нервной системы. Информация не подтверждена. Попытка взлома внутренних серверов Озкорп встретила сопротивление неизвестного ранее класса. Я не смог получить доступ к медицинским записям или отчётам о НИОКР. Упоминаний о сыворотке суперсолдата или подобных разработках в открытых или взломанных мною протоколах нет.

Я слушал молча, но мысли уже текли в верном направлении.

Чёрт… Значит, Дэдпул не шутил. Если даже Брюс упирается в стену… значит, там действительно есть что скрывать. А Зелёный Гоблин в любой вселенной олицетворение боли, смерти и хаоса для Человека-паука. Его нельзя игнорировать. Его нужно найти. Обезвредить. И… Уничтожить!

Боялся ли я схлопывания вселенной или нарушения линий истории? Нет. Страх мне не ведом, потому что я был и буду уверен в правильности своих поступков. На одном герое мир не держится, а спасение для мира бывает разным. Если нужно избавиться от живучего таракана нужно его травить самым сильным ядом.

«Уничтожить противника.» — твёрдо решил я.

Мысль была холодной и железной. Я не тот наивный ребёнок, который верит в исправление безумного злодея. Я видел, во что превращается доброта в этом мире.

Она всегда умирает первой.

Внезапно в ухе запищал тревожный сигнал. Один из паукоботов, который дежурил на севере передал важное оповещение.

— Обнаружена цель: Крейвен-Охотник. Координаты уже прикреплены, Питер. Цель неподвижна в течение семи минут, — отчеканил Брюс.

Тело сразу натянулось, как тетива. Крейвен-Охотник. Опять он. Навязчивый, как зубная боль. Я мгновенно сменил курс, и город подо мной поплыл в другую сторону.

Мужчина стоял на крыше старого десятиэтажного жилого дома, как каменное изваяние.

Изображение поступало с камеры дрона в реальном времени.

Через некоторое время я приземлился на соседней крыше, сливаясь с тенью водонапорной башни. Он даже не пошевелился, когда я показался в поле его зрения. Мужчина просто стоял и внимательно смотрел в мою сторону.

Изучал. Чуял. Охотился.

Затем он развернулся и… исчез. Не в смысле «побежал», а спустился вниз по стене с грацией дикой кошки. Я сразу последовал за ним, приземлившись на асфальт посреди неосвещённой улицы бесшумно.

Крейвен-Охотник стоял у открытой двери подъезда. Дверь была распахнута настежь, а ещё из неё тянуло холодом и запахом затхлости.

— Ну что, Паучок? Ты готов? — его голос был низким, гортанным и полным самомнения. — Пришло время доказать, что я настоящий и величайший охотник. А твоя голова станет моим величайшим трофеем. Венцом моей вечной охоты.

Я смерил его изучающим взглядом, пожимая плечами. Всё это театральное представление уже вызывало тошноту. Надоело.

— Мне это неинтересно, Крейвен. У меня нет на тебя времени. Иди займись братцем. Он у тебя кажется, как раз специализируется на смене масок. Вам есть о чём поговорить.

В этот момент из окон на третьем этаже с грохотом брызнули пули. Не хаотичная стрельба, а чёткий, прицельный, сконцентрированный огонь из трёх точек.

Автоматы Калашникова. Профессионально. Без предупреждения.

Пули прошли в сантиметрах от меня, вгрызаясь в асфальт и стены. Крейвен лишь усмехнулся и метнулся в тёмный подъезд, сразу же растворившись в нём.

Паучье чутьё и гибкость тела позволили избежать каких-либо повреждений.

Ловушка. Очевидная, как день. Но расчёт был не в её хитрости. Расчёт был на то, что я не смогу проигнорировать её.

И он был прав.

Моё паучье чутьё кричало и било звуками тысячи голосов. Всё здание было пропитано угрозой. Каждая квартира, и каждая щель таила опасность.

Это был один большой капкан созданный специально для меня.

Я вошёл в подъезд, так как Брюс показал мне картинки с крыши здания. Там были люди. Обычные жители этого города, поэтому я должен был играть по его правилам…

Пока не доберусь до него!

Прошла секунда. И затем мир взорвался.

Двери квартир на первом этаже буквально вылетели с петель. В эту секунду из них хлынули люди. Не уличные бандиты, и даже не романтизированные головорезы из боевиков. Нет! Это были профессионалы. Хладнокровные, молчаливые и до ужаса скоординированные. Их лица были бесстрастны, а глаза пусты будто они были под веществами.

Одежда практичная, неброская и чем-то напоминала серый камуфляж. Оружие в основном автоматы и пистолеты-пулемёты, но у некоторых были дробовики и даже травматические гранатомёты.

Про ножи, мачете и кастеты в руках наёмников я пожалуй промолчу.

Они не кричали, а также не орали. Люди просто молча открыли огонь. Сплошной шквал свинца, заполнивший всё пространство узкого коридора взорвался яростным пламенем.

Моя реакция примерно в сорок раз быстрее человеческой. Для меня они двигались, как мухи застрявшие в густом сиропе. Я не стал уворачиваться, а просто рванул навстречу шквалу пуль.

Тело работало на автомате выискивая идеальные позиции для ответной атаки.

К первому наёмнику я приблизился за долю секунды. Прочная паутина из левого шутера залепила ствол автомата ближайшего наёмника. Он дёрнул курок… ствол разорвало, а мощный удар впечатал его в стену.

Второй противник на мгновение завис. Фатальная ошибка. Кокон паутины обездвижил его с головы до ног лишая возможности сделать вдох.

Третий наёмник держал в руках дробовик. Он уже почти навёл на меня ствол. Я не стал отступать, так как уже протянул руку и схватил первого, ещё живого противника с кастетами. Я раздробил его кости и совершенно спокойно использовал обездвиженного наёмника как живой щит. Грохот. Заряд дроби ударил в его тело, разорвав защитную экипировку и плоть.

Тёплые брызги крови ударили мне прямо в маску. Я почувствовал его последний вздох. Ощутил жизнь, которая в реальном времени стремительно покидала тело у меня в руках.

Я швырнул его окровавленное тело в стрелка с дробовиком, сбив того с ног. Заряженный силой рывок вперёд. Удар ногой. Я не сдерживался. Раньше я предпочитал контролировать физическую силу, но сейчас одним волевым усилием все ограничители были успешно сняты.

Сейчас моя максимальная сила на подъём двадцать пять тонн. Сила удара, которую я могу выдать намного превышала эти показатели. Резкий удар ногой в грудь. Я даже не услышал, а скорее почувствовал, как ломается грудная клетка, и как рвётся каждый орган. Ещё секунду назад живой противник отлетел в стену с звуком брошенного об землю мешка с мокрым песком.

Наёмник замер с пустым ничего не выражающим взглядом.

Далее были ещё двое. Они стреляли, но бесполезно, так как пули отскакивали от моего костюма, как горох об стену. Более мощные попадания от крупнокалиберных или выстрелов в упор всего лишь отбрасывали меня, оставляя совсем небольшие временные вмятины.

Я стал воплощением насилия. Я не дрался. Я забивал беспомощное мясо.

Удар кулаком в голову. Шлем треснул, но я почувствовал, как черепная коробка не выдержала. Хлюпающий звук от последнего противника на этаже. Это я вырвал его руку. Хватка ладони в которой ещё покоилась граната не успела ослабеть, как я пинком отправил наёмника в ближайшею открытую дверь вместе с оторванной рукой. Он влетел в пространство чей-то квартиры вместе с гранатой.

Я развернулся уже намереваясь подняться на следующий этаж.

Глухой хлопок. Осколки звякнули по моей спине.

Следующие наёмники пытались окружить. Зайти сзади. Но моё паучье чутьё видело их намеренья насквозь. Я отступал назад к лестнице, ведя их за собой. Противники были везде. Они показывались из квартир, с лестничных пролётов, и даже высовывались из-за углов.

Лестница была адом. Первая ступенька уже третьего этажа и пол под ногами резко провалился. Потом была ловушка на растяжке. Преодолевая другие этажи я почувствовав опасность оттолкнулся от стены, проносясь над ямой с торчащими из дна заточенными прутьями.

Противники даже не думали заканчиваться.

С шестого этажа на меня сбросили связку гранат. Я поймал её на паутину и отправил обратно к хозяину.

Взрыв. Крики. Дым.

Я шёл вверх, и каждый шаг давался кровью. Их кровью. Я не щадил. Я не мог себе этого позволить. Противников было слишком много. Сто человек? Больше? Они стреляли, не разбирая своих и чужого. Пули, предназначенные мне, находили их же товарищей. Я использовал их тела как щиты, как оружие, а также в качестве метательных снарядов.

На площадке шестого этажа я заглянул в одну из распахнутых квартир. И остановился. На полу, в луже уже тёмной, почти чёрной крови, лежали два тела. Пожилая пара. Их застрелили здесь же, у порога. Просто так. Потому что они были слабыми. Потому что они мешали.

Ярость. Холодная, безудержная, всепоглощающая ярость закипела во мне. Они не просто наёмники. Они… настоящая зараза. Чума.

И единственное лекарство… смерть в муках. Ведь, то что они натворили было по настоящему безумно. Никто такого себе не позволял. Захватить целый многоквартирный дом для борьбы со мной. Немыслимо. Просто немыслимо.

Я перестал считать. Перестал думать. Во мне уже говорил чистый инстинкт хищника на охоте. Инстинкт хищника, которого загнали в тщательно проработанную ловушку.

На восьмом этаже я нашёл детскую комнату. Игрушки на полу. И маленькое тельце в кроватке. Пуля в голову. Аккуратно. Экономно.

Я закрыл дверь. Мне нечем было дышать. Глаза залила краснота. Я больше не уворачивался от пуль. Я шёл на них. Ловил руками. Вырывал оружие и ломал его вместе с костями хрупких человеческих рук. Мои удары рвали плоть, ломали позвоночники и отрывали конечности.

Если Охотник думал, что какая-то жалкая сотня наёмников заставит меня устать, то он глубоко ошибается. Настоящий охотник? Ха! Посмотрим, как он покажет себя в бою, когда я не сдерживая силы.

Брюс ранее передал, что на крыше заложники. Мирные жители. Те, кого не убили сразу, а заставили пройти через весь этот ужас. Их использовали, как приманку и крючок для моей поимки.

Это был последний гвоздь в крышку их гроба.

Больше никого живого за моей спиной не осталось.

Я дошёл до последнего пролёта. Дверь на крышу была заварена. С другой стороны я отчётливо слышал всхлипывания, и мольбы о помощи.

Я не стал искать другой вход на крышу. Недолго думая упёрся руками в металл и просто выдавил её из дверного проёма. Сорвал с петель и легко отшвырнул вниз. Прямо в лестничный пролёт, где ещё не успели остыть тела поверженных противников.

И я плавным шагом вышел на территорию крыши.

***

Дмитрий Смердяков. Нью-Йорк.

С крыши соседнего, более высокого здания он наблюдал за всем через мощный многофункциональный тепловизор. Его пальцы в белых перчатках судорожно сжимали не дешёвое устройство.

Хамелеон видел, как тепловой след сначала одного тела, а за ним и других гасли в холодном многоэтажном улье. Это была не битва. Это была бойня, которая происходила на глазах Дмитрия. Пугающе систематическая, методичная и безжалостная зачистка. Его сводный брат, Сергей, был идиотом. Он думал, что нанял опытных наёмников чтобы слабить свою добычу, но братец просто нанял скот на убой.

В этот момент Хамелеон осознал, что Человек-паук реально опасен.

Дмитрий видел вспышки тепла… выстрелы и даже кажется слышал человеческие крики. Также он видел, как одно яркое, нечеловечески быстрое пятно двигалось между ними, гася их одно за другим. Пятно уже не уходило с линии атаки. Оно атаковало само.

Прямо, грубо, но невероятно эффективно.

— Боже… — прошептал человек наблюдая за происходящим с безопасного расстояния.

Он видел, как это пятно дошло до верхнего этажа и выскочило на крышу уже зачищенного здания. Затем он услышал крик. Но это был не крик первобытного ужаса. Нет. Это был крик ярости и боли. И… Дмитрий узнал этот голос. Именно его… этот голос он знал слишком хорошо.

Ведь это был голос его сводного брата!

Он слышал удары. Звуки, больше похожие на то, как молоток дробит хрупкие кости. Дмитрий слышал, как его брат кричал от боли.

И затем наступила тишина.

Сколько прошло? Минута? Меньше? Вопросы мощным потоком затопили сознания парня.

Дмитрий весь вспотевший опустил бинокль. Его лицо, мастерски копирующее лицо одного из охранников этого здания, было непроницаемо. Но внутри всё кипело. Глупый, тупой зверь! Он полез на монстра и был раздавлен!

«Связываться с Человеком-пауком было изначально плохой идеей!» — яростная мысль быстро смела беспокойство о брате.

Он снова поднял бинокль возобновляя наблюдение за происходящим. Монстр… Тот, Человек-паук, спокойно стоял над телом Крейвена Охотника.

Парень в маске что-то сказал. Затем развернулся и начал эвакуировать заложников, спуская их на паутине.

— Понятно почему в здание не повёл, — едва слышно прошипел он.

Сергей Кравинов лежал неподвижно. Но тепловое пятно его тела ещё тлело. Он был жив. Похоже… Паук пощадил? Возможно, но почему?

— Если только… — пришёл к единственно верному выводу Хамелеон.

Сергей всегда был таким. Он искал яростной битвы, но в тоже время был в поиске достойной смерти от рук сильнейшего существа. Вот он! Человек-паук, но сверхчеловек отказался подарить его брату достойную смерть в бою.

Похоже этот монстр всё понял и просто оставил поверженного Сергея жить с осознанием поражения и болью от… Хамелеон резко выпрямился. Пощадил. Оставил его жить с позором. Сломленным. Униженным.

Мысль убить брата самому, пока он ещё слаб промелькнула в сознании яркой вспышкой. Избавиться от ножа у собственной шеи, а ещё отомстить за все годы унижений.

Но… нет. Это было бы слишком милостиво. Слишком быстро.

Он повернулся и молча пошёл прочь. Пусть живёт. Пусть варится в своём провале, и страдает от собственных внутренних демонов. А он, Дмитрий, найдёт другой способ. Более изощрённый. Более болезненный. Потом, но точно не сейчас.

Сейчас же нужно срочно валить из этого безумного города и желательно вообще из страны!

***

Гвен Стейси. Крепость Человека-паука.

Она сидела в главном зале Крепости. В руках девушки была чашка чая, которая уже давно остыла. Фелиция ещё спала, и Гвен осталась одна наедине с гулом суперкомпьютера.

— Брюс? — тихо позвала она.

— Я здесь, мисс Стейси, — мгновенно откликнулся голос из ниоткуда.

— Чем… чем занят Питер? Всё хорошо?

Короткая пауза.

— Мистер Паркер вступил в конфронтацию с группой вооружённых лиц. Ситуация находится под его полным контролем.

Гвен резко вскочила выронив почти полную чашку.

— Покажи мне! Выведи на экран!

Центральный экран в следующее мгновение ожил. Изображение было тёмным, с зеленоватым оттенком тепловизора. Она увидела его. Он двигался с невозможной для обычного человека скоростью.

Питер… Он не дрался. Он… уничтожал врагов. Тела разлетались в стороны. Было отчётливо слышно хруст костей, выстрелы, крики, а также предсмертные крики.

И он был безмолвен.

Само воплощение страшного, и неумолимого механизма смерти.

— Нет… — прошептала она. — Ему нужно помочь! Брюс, я могу…

— Это не требуется, — голос ИИ был пугающе спокоен. — Его показатели в норме. Угроза нейтрализуется в соответствии с базовым протоколом. Ваше вмешательство может нарушить его текущую операцию.

Она смотрела, завороженная ужасом. Гвен видела через дронов, как он ловил пули, швырял людей, как ломал их тела и даже использовал в качестве живых щитов. Это был не тот Питер, которого она знала. Это было нечто иное. Существо из силы и гнева.

Девушка видела всё. Трупы убитых наёмников, окровавленного парня и… тела обычных людей.

Это было ужасно…

Затем изображение на экране переключилось на крышу. Она увидела, как он сражается с огромным мужчиной. Вскоре Брюс любезно вывел информацию о нём на соседний экран поменьше. Крейвен Охотник. Именно он ответственен за весь этот ужас, что сейчас творился в Нью-Йорке.

Человек был быстр, силён, а также его клинки были покрыты каким-то опасным ядом. Но Питер был быстрее. Сильнее. Жёстче. Он просто забивал его, как беспомощную свинью на скотобойне.

Человек-паук бил снова и снова. Без эмоций. Без ослепляющего глаза гнева. Питер действовал с холодной, расчётливой жестокостью.

Гвен прикрыла рот рукой. Её уже тошнило, но она не могла отвести взгляд.

Когда всё закончилось, он собственными руками начал эвакуировать напуганных людей. После вызвал полицию, скорую и спасателей.

Под изумлёнными взглядами спасённых людей герой исчез в ночи.

Спустя несколько часов вход в Крепости открылся. Питер вошёл. На его костюме не было ни пятнышка. Нанороботы позаботились об этом, но от него ещё чувствовалось тепло недавнего боя. И запах… Запах озона, пороха и… чего-то металлического.

Запах крови, который так просто не смыть.

Он снял маску. Его лицо было абсолютно спокойно. Устало, но спокойно. Питер устало улыбнулся.

— Всё нормально? — спросила она, и её голос прозвучал немного хрипло.

— Теперь… да, — он прошёл мимо, направляясь к душевой.

Она последовала за ним. Молча помогла снять супергеройский костюм. Его тело было живым воплощением мощи. Каждый мускул, и каждый сантиметр великолепного тела был выточен не в спортзале, а в бою. Шрамы, которые уже успели появиться за эти месяцы лишь подчёркивали его огромную силу. Гвен провела руками по его спине, чувствуя под пальцами железную твердь мышц, которые были напряжены даже сейчас.

Её мужчина стоял под почти кипящей водой, умиротворённо закрыв глаза. Она намылила руки и начала мыть его тело. Спину, плечи и шею. Смывая с него не грязь, а ту тяжесть, что висела на нём невидимым грузом. Затем он повернулся лицом к девушке, и она продолжила, глядя в его ярко-голубые, но такие уставшие глаза.

После душа Гвен заботливо уложила его на кушетку и принялась массировать его ноги. Мышцы были твёрдыми, как сталь. Она разминала их с силой, которое давало новое тело, и он лишь тихо вздыхал, понемногу расслабляясь. Её руки поднимались выше, массаж сменился ласками, тихим шёпотом в полумраке комнаты.

Дальше всё произошло резко, страстно и громко. Гвен выступала в роли необходимого лекарства от пережитого ужаса. Она всё ещё любила Питера Паркера хотя где-то в глубине души до сих пор скучала по тем беззаботным школьным временам, когда в их жизни не было этого безумия.

Позже они вместе поужинали. Гвен приготовила пасту. Питер ел молча лишь единожды поинтересовавшись состоянием Фелиции. Создавалось ощущение, что мужчина был всецело сосредоточен на еде. Гвен лишь улыбнулась отлично понимая, что пусть к сердцу мужчины лежит через его желудок.

В этот момент было ощущение, что Питер полностью перезагрузился. Это было хорошо. Он будто вернулся к ней. Временами парень смотрел на неё, и в его глазах появлялась та самая, привычная ей человеческая нежность.

— Спасибо, — тихо сказал он, закончив есть.

— Всегда пожалуйста, — ласково ответила она, убирая тарелки.

Питер смотрел ей вслед, а потом его взгляд упал на небольшой экран расположенный в обеденной зоне, где в настоящее время Брюс вновь выводил актуальные данные по компании Озкорп.

Спокойствие быстро исчезло. Его глаза снова стали холодными и твёрдыми.

Одна битва была окончена.

Но настоящая опасность ждала далеко впереди.

Глава 8. Узы крови.

Солнце в тот день было каким-то наглым и бесстыжим. Оно не просто светило. О, нет. Оно било в глаза выделяя отполированными до зеркального блеска фасады зданий Empire State University. Воздух над кампусом гудел от низкого гулкого баса большого города, смешанного с оживленным гомоном студентов, спешащих на пары или просто валяющих дурака на изумрудных газонах.

Здесь было очень оживлённо.

Empire State University поражал своим архитектурным диссонансом. Это был не просто университет, а целый маленький город в городе, сшитый из разных эпох. Старинные готические корпуса из темного камня, увитые плющом с высокими стрельчатыми окнами. Они стояли по соседству с ультрасовременными стеклянными кубами исследовательских центров, где солнце играло весёлыми бликами. На крышах зданий виднелись специальные платформы на солнечных батареях.

Между зданиями были площади с фонтанами, аллеи с вековыми дубами и даже собственная небольшая обсерватория, где юные студенты занимались активным изучением космических тел и не только.

Вокруг пахло свежескошенной травой, кофе из термокружек студентов и едва уловимым запахом воздуха от работающих где-то мощных кондиционеров.

На улице сегодня было нереально жарко.

Мы шли втроем, и наша группа была столь же дисгармонична, как и окружающая архитектура. Гвен, подобно стрелке компаса слишком уверенно вела нас вперед. Она была воплощением собранности и целеустремленности в своих узких джинсах и простой футболке, с рюкзаком, который был набит всем, что может понадобиться будущему гению биохимии. Её глаза, яркие и живые, с любопытством сканировали окружающий мир, впитывая каждую деталь.

Она чувствовала себя здесь уже почти, как дома.

Я шла рядом, чувствуя себя немного авантюристкой, проникшей на вражескую территорию под чужим именем. Моя учеба была тихой, дистанционной, а ещё почти подпольной. Высшее экономическое образование. Вот что требовалось от юной наследницы империи Харди. Недвижимость, акции, благотворительные вечера… Мать уже вовсю рисовала в воображении картины моего светского будущего. А я тем временем училась сдерживать собственный удар способный с лёгкостью проломить бетонную стену. Около недели у меня ушло, чтобы привыкнуть к тому, что мир вокруг иногда замирает, давая мне время на обдумывание следующего шага.

В данный момент всё было под контролем.

Абсолютным контролем.

Питер плёлся сзади, засунув руки в карманы потертой куртки. Он смотрел на этот кипящий жизнью университетский мир с отстранённым, почти скучающим видом ученого, забредшего в музей примитивного художественного искусства. Лично для него в этих стенах не было никакого смысла. Он уже давно перерос любой лекционный материал, который здесь могли предложить. Его университетом были заброшенный ангар в качестве первого логова, а также секретные лаборатории и архивы Щ.И.Т.а.

Сейчас он был здесь только ради Гвен. Сегодня он был здесь только ради неё одной.

Я же шла с ними за компанию.

— Вон тот корпус, — Гвен указала на массивное здание из красного кирпича, оплетенное коммуникациями, которые уходили вглубь здания. — Факультет естественных наук. Там и должны быть лаборатории знаменитого доктора Коннорса.

— Выглядит гостеприимно, — фыркнул Питер. — Напоминает моё первое супергеройское логово, но только с более дорогой проводкой ха-ха.

— Перестань, — укоризненно сказала Гвен пихнув его в бок, но в уголках её губ играла улыбка. — Мне нравится это волшебное место. Здесь пахнет… открытиями.

Я понимала её. Этот запах… озон, спирт и металл уже был мне знаком. Это был запах власти. Но иного рода, нежели та, что исходила от денег моей овдовевшей матери.

Это была власть над материей, а ещё над самой жизнью учёного сообщества.

Одно открытие могло перевернуть целый мир.

Мы уже почти прошли внутрь какого-то кабинета, когда Гвен внезапно остановилась, а её взгляд зацепился за высокую, немного сутуловатую фигуру в этот момент выходящую из лифта. Это был мужчина в белом халате, наброшенном на строгий костюм, с аккуратной сединой на висках и умными, пронзительными глазами за очками в тонкой металлической оправе. Он что-то оживленно обсуждал с парой студентов, и в его жестах читалась энергия и увлеченность.

— Доктор Коннорс, — прошептала Гвен, и в её голосе прозвучало неподдельное благоговение.

Девушка замерла, даже не решаясь подойти ближе, но Курт Коннорс сам заметил её немного нервный взгляд. Вернее, мужчина заметил её интерес. Его взгляд мельком скользнул по нам, задержался на Гвен, и учёный с легким кивком извинился перед студентами направляясь к нам.

— Мисс Стейси, я прав? — произнёс он, и его голос был низким, бархатистым, идеально подходящим для чтения лекций в лекционной аудитории. — Я лично видел ваши вступительные работы для поступления в университет. Блестяще! Абсолютно блестяще! Особенно выводы по регенеративной функции у рептилий ха-ха-ха.

Гвен вспыхнула радуясь похвале, как маков цвет.

— Спасибо, доктор Коннорс. Это… для меня большая честь.

— Честь — это для меня получить такого перспективного студента, — он широко улыбнулся, и в его улыбке была неподдельная теплота. — Вы уже определились с направлением для дальнейшего обучения? У нас как раз идут крайне интересные исследования в области биохимии и клеточного восстановления. Моя супруга, Марта уже возглавляет одну из групп. Мы сейчас занимаемся привлечением наиболее одаренных молодых людей к реальной работе. Если… конечно… они проявляют должное рвение.

Собеседники погрузились в интересный для них разговор, сыпля терминами и именами исследователей нынешнего времени, как закадычные друзья. Коннорс оживился, а его глаза горели фанатичным светом исследователя. Он видел в Гвен не просто студентку, а родственный ум, алмаз, который можно огранить.

Я же просто стояла и слушала, понимая, может быть процентов двадцать из сказанного. Питер же замер позади меня, но его привычная расслабленность резко куда-то испарилась. Он не сводил своих ярко-голубых глаз с Коннорса, и во взгляде его читалось нечто большее чем просто внутреннее напряжение.

Это был анализ? Оценка угрозы? Возможно.

Я почувствовала, как мышцы его предплечья непроизвольно напряглись, даже сквозь ткань плотной куртки. Он всегда знал то, что было недоступно мне и Гвен. Питер изучал уловимый подтекст в голосе Коннорса. Слишком уж страстное желание заполучить Гвен в свою «особую группу». Слишком быстрый переход от формальностей к сути. Опытный хищник чуял другого хищника, пусть и замаскированного под учёного.

Но этот хищник охотился за молодыми гениями, которые были ему намного полезнее чем он хотел изначально показать. Хитрый мужик, но Питер видел его намеренья насквозь.

Или возможно дело было в другом?

Наконец, разговор иссяк сам собой. Коннорс пожал Гвен руку, а также ещё раз похвалил её старания и кивнув нам с Питером удалился унося с собой шлейф энергии и нереализованных амбиций.

Мы молча вышли на улицу, под слепящее ярко-оранжевое солнце. Эйфория недавней встречи ещё не отпускала Гвен. Она вся светилась от счастья после встречи с знаменитым в широких кругах учёным её профиля.

— Вы только представьте ребята! Это же… Реальные исследования! — воскликнула она, прикладывая ладонь к своей груди. — Это же невероятный шанс для будущего карьерного роста!

— Да уж, — тихо произнёс Питер, а его голос прозвучал как ледяной душ в невыносимую жару. — Шанс… Именно так.

Гвен повернулась к нему, улыбка медленно сошла с её лица.

— Что ты имеешь в виду, Питер?

— Этот человек… Коннорс, — Питер выбирал слова с осторожностью, но пытался передать свои мысли правильно. — Я слышал кое-какие слухи. Из надежных источников… Мужчина занимается рискованными вещами. Очень рискованными, Гвен. Эксперименты, которые выходят за рамки даже самых либеральных университетских проектов.

Гвен недовольно нахмурилась.

— Любое прорывное исследование всегда на грани. Это не повод его осуждать, Питер. Или тебе напомнить, что ты сделал со мной?

— Я не осуждаю, Гвен. Я предупреждаю, — взгляд Питера стал неожиданно твёрдым, как сталь. — Послушай мне нужно, чтобы ты сделала кое-что для меня. Постарайся попасть в эту его особую группу. Помоги ему. Но… присматривай за ним. Сообщай мне, если что-то покажется тебе странным. Очень странным.

— Ты просишь меня шпионить за моим потенциальным научным руководителем? — в голосе Гвен зазвучало недоверие и обида.

— Я прошу тебя быть осторожной, — поправил он. — И да, по сути… да. Шпионить. Ради его же безопасности, а ещё безопасности обычных людей. И… твоей безопасности тоже. Подробности я пока дать не могу. Просто доверься мне.

Они замолчали, измеряя друг друга взглядами. Между ними пробежала трещина. Её научный энтузиазм впервые столкнулся с его собственными планами на этого странного учёного. Питер иногда был тем ещё параноиком, но, как правило его осторожность всегда была оправданна.

В её глазах читался невысказанный вопрос:

«Опять твои тайны? Опять твои неизвестные планы, в которые ты меня втягиваешь?»

В глазах парня отражалась его же непоколебимая уверенность в своей правоте.

Вскоре Гвен просто бессильно кивнула решив прислушаться к словам своего парня.

Я наблюдала за этим молчаливым поединком и чувствовала, как по моей спине пробегают мурашки. Университет, солнце, толпа студентов… Хм, всё это было лишь декорацией. Тень будущей беды уже легла на это место, холодная и неумолимая.

Мы ничего не знали, но Питер уже раздумывал над решением будущей проблемы.

***

Ночь. Улицы Нью-Йорка.

Нью-Йорк с высоты был черной бархатной тканью, усыпанной россыпями рубинов, изумрудов и сапфиров. Я летела сквозь эту красоту, и Веном отзывался на каждое моё движение. Симбиот был послушный и мощный. Он был не просто костюмом, а настоящей второй кожей и продолжением моей воли. Каждый бросок чёрной паутины или толчок ногой от стены небоскреба давался с необычайной лёгкостью.

Сейчас я всей душой ощущала чистый, а также ничем не омрачённый восторг полета. Казалось, что ничто не может омрачить эту замечательную ночь.

Я ошиблась.

Это было не похоже на обычное паучье чутьё, которое доступно Питеру. Я просто почувствовала тревожный, и колкий укол в затылок. Через пару секунд я увидела нечто странное. Пространство передо мной вдруг заколебалось, как сильно нагретый воздух над раскаленным асфальтом. Искажение. Буквально на глазах окружающее пространство поплыло, а линии зданий изогнулись превратившись в невозможные безумные углы. Свет фар внизу растёкся в калейдоскоп абстрактных бликов.

Веном внутренне подобрался готовясь к мощной атаке.

Я попыталась укрыться, отпрянуть, но было уже поздно. Меня будто засосало в гигантский мыльный пузырь, где законы физики были лишь смутным воспоминанием. После я приземлилась на что-то твёрдое, но это была не крыша. Подо мной переливалась мозаика из звёзд и городских огней, сложенная в замысловатый узор похожий на гигантскую мандалу.

В центре этого безумия стоял он.

Мужчина в синем плаще с высоким воротником и странным, пылающим ярко-зелёным амулетом на груди. Его лицо было строгим, а во взгляде читалась нечеловеческая, тысячелетняя усталость и бездонная мощь. Он не выглядел злым, но незнакомец выглядел… серьезным.

Опасно серьезным.

Я мгновенно приняла боевую стойку, и Веном отреагировал пугающе быстро покрывая мои руки острыми когтями, уже готовый к атаке.

— Пожалуйста успокойтесь, мисс Стейси, — произнес он, и его голос звучал странно. Голос мужчины доносился не только до ушей, но и прямо до сознания, обходя все его преграды. — Я пришёл с миром. Я лишь хочу поговорить.

— Отличное начало для мирного разговора! — выпалила я, озираясь по сторонам.

«Где я? Что это за место?» — подумала я, стараясь подать сигнал бедствия Питеру.

— Кто вы? Что это за место?

— Это… буферная зона. Карманное измерение, если вам так удобнее. Здесь нам гарантирована полная конфиденциальность. Меня зовут Стивен Стрэндж. Я — Верховный чародей Земли и хранитель этой реальности от мистических угроз.

От его слов стало не по себе. Звучало как бред сумасшедшего, но всё моё естество, и каждая клеточка моего нового тела кричала, что мужчина говорит правду.

Абсолютную и непреложную.

— И я вам чем-то угрожаю? — спросила я, не опуская рук.

«Чёрт сигнала нет» — отметила я, при попытки подать сигнал в Крепость.

— Хм, это я и хочу выяснить, мисс Стейси, — он сделал шаг вперёд, и пространство вокруг него содрогнулось. — Видите ли, ваше… возвращение… не прошло незамеченным для тех, кто наблюдает за тканями реальности. То, что совершил ваш молодой человек, было актом чудовищной дерзости. И… чудовищной любви. Подобные вмешательства в законы жизни и смерти редко проходят бесследно. Я ожидал… катастрофы. Схлопывания вселенной. Разрастания раковых опухолей безумия на теле нашей реальности. Я ожидал, что тёмные силы пожирающие миры учуют эту брешь и мощным потоком хлынут сюда.

Он резко поднял руку, и его пальцы сложились в сложную фигуру. От амулета на его груди хлынул поток зелёного и золотистого света, который окутал меня с головы до ног. Я вздрогнула, но боли не было. Было лишь ощущение ледяного, пронизывающего до костей сканирования.

— Но ничего этого не произошло, — продолжил Стрэндж, и в его голосе впервые прозвучало искреннее изумление. — Ничего… Вселенная не содрогнулась. Древнее Зло осталось безучастным. Ваша душа… она чиста, а также сохранила свой первозданный вид. В ней нет ни единой трещины, через которую могла бы хлынуть тьма из мира демонов. Это… невозможно или по крайней мере, необъяснимо. Я шокирован и признаться честно озадачен.

Стрэндж скрестил руки на груди. Волшебник разжал пальцы, и странный свет погас. Я стояла, пытаясь переварить услышанное. Питер не просто вернул меня. Он совершил нечто, что потрясло этого… этого чародея.

— Вы говорите, будто моё существование… это какая-то ошибка, — тихо сказала я. — Гроза, которая должна была разрушить всё вокруг.

— Не ошибка. Аномалия. Невероятно мощная и стабильная аномалия, — поправил он. — И я должен понять почему. Ради безопасности всех нас.

Мой страх начал понемногу отступать, уступая место любопытству.

— А вы кто вообще такой? Как вы можете… всё это? — я обвела рукой вокруг, указывая на плывущие в пустоте архитектурные обломки.

Он усмехнулся, и в его улыбке было что-то печальное.

— Это долгая история. Скажем так, я был знаменитым хирургом. Ещё я верил в логику, науку и конечно же факты. Затем я обрёл веру во что-то большее. И теперь я охраняю наш мир от вещей, по сравнению с которыми ваши бандиты и суперзлодеи обычные детские страшилки.

Мы проговорили ещё несколько минут. Он задавал странные вопросы о моих ощущениях, снах, а также о том, что я помню из… «оттуда». Я отвечала предельно честно.

Постепенно я поняла, что он не враг. Он был… учёным. Мистиком, пытающимся постичь непостижимое. Такой же, как и я или Питер.

Наконец, он кивнул, казалось удовлетворив своё безграничное любопытство.

— Пока всё стабильно, мисс Стейси. Ваше присутствие в мире живых не угрожает бытию, но я буду ещё некоторое время наблюдать за ситуацией. И прошу вас… будьте осторожны. Также запомните реальность вокруг вас теперь может быть… тонка.

Он взмахнул рукой, и мир вокруг сжался, закружился вихрем света и теней.

У меня закружилась голова, а в горле застрял ком.

Прошла секунда и вот я уже стою на холодной, реальной бетонной крыше незнакомого небоскреба. Ночь снова была нормальной, а город привычно шумел внизу.

Такое ощущение, что никакого разговора и не было.

В этот момент в моём ухе затрещал знакомый голос, полный тревоги.

— Гвен! Ты где? Брюс засёк мощный энергетический всплеск рядом с тобой, а потом ты ненадолго пропала с радаров! Что случилось?

Это был Питер. Его голос был напряжён до предела.

Я глубоко вздохнула, глядя на яркие огни города.

— Всё в порядке, Питер. Просто… немного заблудилась. Возвращаюсь домой, но перед этим мне нужно кое-что сделать.

— Точно всё в порядке? — обеспокоенно произнёс парень.

— Конечно! — вскинула я кулак. — Я тебе потом обязательно всё объясню.

Я не стала ему врать, но и говорить правду… пока не была готова. У меня было, о чём подумать. О реальности. О её хрупкости. И о том, какое невероятное, пугающее чудо совершил для меня человек, которого я так сильно люблю.

Веном привычно заурчал посылая тонкий жгут, который закрепился за крышу здания неподалёку. Я хотела одного. Посетить место, где после моей смерти жил мой любимый отец.

После вернусь в Крепость, который стал моим новым домом.

***

Это же время. Дом Лидии Харди.

Тихий вечер в загородном доме матери был обманчив, как затишье перед неминуемым ураганом. Всё здесь дышало деньгами и контролем. Вокруг был идеально подстриженные газоны, дорогая, но скучная мебель, портреты суровых предков по материной линии в серебряных рамах.

Воздух здесь был густым и неподвижным. Дома пахло полиролью и тушёным мясом под каким-то изысканным соусом.

Мы ужинали в столовой, за столом, который мог бы вместить человек двенадцать. В столовой сидели только мы вдвоём. Я чувствовала себя музейным экспонатом, помещенным в слишком чистую, и абсолютно стерильную витрину.

Мать начала, как обычно с разведки.

— Ну, как твоя учеба, дорогая? Всё хорошо с этими… онлайн-курсами? — она отрезала крошечный кусочек мяса, её движения были выверенными и точными.

— Все прекрасно, мама, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Сессию сдала без проблем.

— Рада слышать. Образование — это фундамент успешной жизни, — она отложила вилку, и сделала глоток вина. Её глаза, холодные и проницательные внимательно изучали меня. — Хотя, должна признаться, я не совсем понимаю эту моду на дистанционное обучение. Нет того… духа соперничества, а ещё полезных связей.

Я подавила тяжёлый вздох, так как прекрасно знаю собственную мать. Если она предложила встретиться в загородном доме значит на этом наш разговор ещё не закончен. Она не стала бы звать меня в это «особое» место, чтобы просто обсудить учёбу.

— Связи я как-нибудь переживу, — буркнула я в ответ.

Наступила недолгая пауза. Тяжелая. Непривычная.

Я слишком хорошо знаю свою маму, поэтому ужасно непривычно видеть в ней её другую… холодную сторону.

— Фелиция, мы должны поговорить, — наконец произнесла она, и её голос потерял светскую легкость, став твёрдым и деловым. — Твои… исчезновения. Они меня беспокоят, дочь. Сильно беспокоят. Твой телефон неделями вне зоны доступа. Ты не отвечаешь на сообщения. Скажи мне, где ты пропадаешь? Чем занимаешься в свободное от учёбы время?

Вот он, момент допроса.

Я отложила вилку, отлично чувствуя, как по спине пробегает знакомое холодное раздражение.

— У меня своя жизнь, мама. Личная. Я не обязана отчитываться за каждый свой шаг.

— Ты моя дочь! — её голос зазвенел, повысившись на полтона. — И ты живешь под моей крышей! Я имею право знать, не связалась ли ты с какой-нибудь дурной компанией, а ещё не…

— Нет, мама, я не употребляю наркотики и не состою в уличной банде, — в открытую язвительно бросила эти слова, глядя на неё в упор. — У меня есть дела. Свои. Личные. И они меня полностью устраивают.

Мы померялись немигающими взглядами. Глазами-молниями, как она любила говорить. Лидия первая отвела свой взгляд, мгновенно сделав вид, что поправляет салфетку на столе.

Эмоциональные качели. От нападения, к отступлению.

— Хорошо, хорошо, — вздохнула она, снова быстро надевая маску рациональности. — Допустим, я тебе верю, Фелиция. Допустим, у тебя есть свои «дела», но пора подумать и о будущем. Настоящем будущем. Ты уже не девочка, Фелиция. Тебе пора задуматься о создании собственной семьи.

— Что…

— О надёжном тыле, — закончила женщина.

Моё раздражение начало снова закипать, превращаясь в гнев.

— Мама, только не начинай…

— Я уже начала, — она перешла в наступление, её глаза загорелись новым праведным светом… светом крайне выгодной сделки. — Я уже присмотрела тебе несколько прекрасных вариантов. Очень достойных молодых людей из прекрасных семей. Роберт Ломбардо! Его отец владеет половиной недвижимости в Трайбеке. Роберт, такой очаровательный мальчик. Он учится в Йеле.

— Мама…

— Что? Не нравится? — продолжила она. — Тогда Джейми Тернер. Их семья контролирует крупнейший хедж-фонд. Брак с ним укрепит наши позиции в бизнесе, как поцелуй Фортуны перед последней раздачей в покер. А их связи…

— У меня уже есть парень, — перебила я её.

Мои слова прозвучали, как выстрел из дробовика в тихом лесу.

Мама замерла с поднесенным ко рту бокалом.

— Вот как? И кто же этот счастливчик? Надеюсь, что это хотя бы Гарри Озборн? Семья Озборнов — это хоть какая-то гарантия стабильности, несмотря на все их… странности.

— Нет, не Гарри.

— Тогда кто? Кто-то из твоего школьного выпуска? Неужели тот бойкий мальчик, Эндрю Гарфилд? У него… кажется вполне неплохие задатки актёра, а его семья занимается…

— Ты его не знаешь, — повысив голос сказала я, а мои пальцы сжали край стола так, что фаянсовая тарелка тихо зазвенела.

Я силой заставила себя ослабить хватку, чтобы не расколоть ее.

— Так представь его сейчас же! — её тон стал настойчивым, и почти требовательным. — Как зовут твою тёмную лошадку?

Я глубоко вздохнула, прекрасно зная, что этот разговор уже не закончится на хорошей ноте, но отступать было некуда.

— Питер. Его зовут Питер Паркер.

Она замерла, просеивая имя в памяти. Я видела, как в её глазах вспыхивают и гаснут маленькие огоньки узнавания состоятельных семейств.

Вскоре женщина недовольно цокнула языком и нахмурила тонкие брови.

— Паркер… — протянула она. — Незнакомая фамилия, а чем занимаются его родители?

— Его родители умерли ещё когда он был маленьким. Мой парень живёт с дядей и тётей… В Квинсе.

На её лице появилось выражение, словно она съела лимон.

— В Квинсе? — она произнесла это слово так, будто это было название прокажённой колонии. — Милая, ты же не серьезно? Ты хочешь сказать, что этот… этот мальчик без гроша за душой, связей и без перспектив…

— Он самый умный человек, которого я знаю! — резко вспылила я. — Он гений! Питер…

— На одних мозгах далеко не уедешь, детка! — её терпение лопнуло, маска заботливой матери сорвалась, обнажив холодную и расчётливую суть. — Ему потребуются годы, десятилетия, чтобы хоть как-то себя проявить, если вообще проявит! А ты тем временем будешь стареть, упуская все лучшие возможности! Ты думаешь, я не знаю, кто он? Этот застенчивый, невзрачный мальчик-очкарик из вашей школы, который не пошёл с тобой на Старк Экспо! Я вспомнила, что ты сама представляла его, как обычного знакомого! Я видела его личное дело! Он тебе не пара! Он…

Больше я не могла это слушать. Гнев, копившийся месяцами с треском бьющийся посуды прорвался наружу. Я вскочила, отбросив стул. Он с грохотом упал на идеально отполированный паркет.

— А ты знаешь, кто мне пара?! — закричала я, и мой голос прозвучал громко и резко в этой гробовой тишине загородного дома. — Ты знаешь, чего я хочу?! Или ты решила, что я просто ещё один актив в твоём инвестиционном портфеле, который нужно выгодно вложить?! С отцом ты поступила также, когда он…

— Фелиция! Как ты смеешь так со мной разговаривать! Я твоя мать! Я желаю тебе только добра!

— Добра? — я фыркнула, и в этом звуке было столько ненависти и презрения, что она отшатнулась при попытки подняться со стула. — Твоё «добро» пахнет деньгами и гнилью! И знаешь что? Иди ты со своими «достойными кандидатами» и своими «сделками»! Иди к черту, мама! Надолго! Навсегда!

Я развернулась и пулей вылетела из столовой, а после из дома хлопнув дверью так, что она оказалась сломана. Я не видела её лица. Не хотела видеть. Я вскочила в свой припаркованный кабриолет, завела его и с визгом шин вырулила на ночную дорогу, оставляя позади этот оплот лицемерия и контроля.

В ушах ещё стучала кровь. А в голове звенела ярость. Эмоции просили выхода здесь и сейчас, но ещё не время.

Пока… не время.

***

Питер Паркер. Квинс.

Было уже около часа ночи, когда я добрался до дома. Улица уже спала. Тишину нарушал только отдаленный гул магистрали. Я шёл, чувствуя приятную усталость в мышцах после ночного исследования технологии Доктора Осьминога.

Но сейчас все мысли были заняты Коннорсом, его лабораторией, тревожными знаниями, которые я помнил ещё из своей прошлой жизни в другом мире, где вся эта вселенная была лишь обычной выдумкой.

Иногда я жалею, что не был заядлым фанатом этой вселенной. Того же Человека-паука я знаю максимально поверхностно.

В любом случае нужно будет разобраться с Ящером и Гвен мне в этом поможет.

Я уже почти был у калитки, когда движение позади заставило меня замедлить шаг и инстинктивно отойти в тень. Подальше от уличного света. Из дома по соседству вышла Мэри Джейн. Она не побежала, и не поехала на такси. Просто вышла и пошла по улице, засунув руки в карманы лёгкой бардовой куртки.

Её рыжие волосы казались такими яркими в ночи тёмных улиц.

Это было… странно. И нехарактерное для неё поведение. Любопытство перевесило ментальную усталость и желание уткнуться в тёплую подушку в своей комнате. Я сбросил маску осторожности и просто пошёл за ней, даже не особенно скрываясь. Девушка шла не спеша, словно гуляя без цели. Такое у меня тоже иногда бывает, когда надо подумать о чём-то важном. Через пару кварталов стало ясно, куда на самом деле ведёт её путь. Она шла в сторону старого промышленного района. Туда, где стоял тот самый заброшенный ангар.

Сначала… наша детская площадка, а потом моя первая супергеройская база.

Сердце сжалось от щемящего чувства ностальгии. И чего-то ещё.

Что-то было не так…

— Эм-Джей? — окликнул я её впервые за столько времени по старому прозвищу, когда до ангара оставалось метров сто.

Она вздрогнула и резко обернулась, широко раскрыв свои блестящее глаза. Увидев меня, она сначала не поверила, а потом на её лице отразилось облегчение, смешанное с смущением.

— Питер? Боже, ты меня напугал! Что ты здесь делаешь?

— Я мог бы спросить тебя о том же, — подошёл ближе. — Гуляешь? В два часа ночи? В таком опасном районе?

Она пожала плечами пытаясь казаться небрежной, но у неё это плохо получалось.

— Мне просто не спится. Вот, — провела по окружающей местности рукой, — решила пройтись. Вспомнить старые времена.

Мы стояли молча, глядя на тёмный силуэт ангара.

— Как ты? — наконец спросил я. — Что было после… после окончания школы?

Дальше мы разговорились. Она рассказывала о том, как пыталась устроиться в модельный бизнес, как разочаровалась в его жестокости и откровенной фальши. Упомянула, что с Лиз Аллен они больше не общаются, так как у них слишком разные дороги. Рассказала, что Флэш, проникшись… э… действиями одного известного героя в красивом тёмно-голубом костюме, в итоге пошёл служить в армию.

Парень ищет себя, а также способ быть полезным обществу.

Неожиданно, однако!

Потом разговор невольно перешёл на Гарри. На их расставание. Мэри Джейн говорила об этом без надрыва, но с грустью.

— Мы… мы просто отдалились, — сказала она, глядя куда-то в сторону. — Он стал другим. Закрытым. Злым, и таким нервным. Весь в работе… в своих проектах, которых он даже не понимает. А потом… появилась другая девушка. Девушка с первого взгляда какая-то… деловая, холодная и с наедавших пор ещё очень пробивная. Они познакомились на каком-то корпоративе, который проводился в компании его отца по случаю успешного завершения очередного проекта.

— С Гарри эта девушка была весёлой, светлой и нежной, но на самом деле она вообще не такая. Я ещё тогда почувствовала что-то неладное. Время шло… — она тряхнула головой. — Я даже не пыталась бороться за него. Не хотела.

Она рассказала, что видела Нормана всего пару раз, и в последний раз он был каким-то… нервным, измождённым, но будто помолодевшим на десяток лет. А Гарри… Он был слишком загружен свалившийся на него работой, чтобы поговорить с ней по-человечески.

— И знаешь, что самое странное? — она посмотрела на меня, и в её глазах читалась твёрдая уверенность в своих следующих словах. — Мне даже не больно. Я не ищу больше легких путей для достижения своих целей. Не хочу быть чьей-то трофейной женой или украшением. Я хочу сама чего-то добиться. Идти своим путём.

На обратном пути Мэри Джейн рассказала о своих дальнейших планах. Её заинтересовала карьера журналиста. Хочет устроиться в «Дейли Бьюгл», начать с низов, но пробиться на самый верх.

Мне нравится писать о настоящих проблемах, а ещё… о людях.

Мы уже подходили к нашему дому, когда у меня в кармане зазвонил телефон.

Я извинился и ответил.

— Питер? — в трубке раздался рыдающий, прерывающийся от слез голос. — Питер, где ты? Мне… мне так плохо…

Это была Фелиция. Я ещё никогда не слышал её такой… сломленной.

— Я тут, рядом, — тихо сказал я, отвернувшись от Мэри Джейн. — Стою у своего дома. Что случилось?

— Я… я сейчас приеду. Ладно? Я не могу… одна.

Она бросила трубку. Я попрощался с Мэри Джейн, которая смотрела на меня с немым вопросом в глазах, и осталась всё время рядом.

Через несколько минут кабриолет Фелиции резко остановился у тротуара. Она выскочила из машины. Её лицо было заплакано, а на влажных от слёз щеках размазана тушь. Кошка бросилась ко мне практически сразу.

Я обнял её, чувствуя, как тело девушки дрожит.

— Она… она… — девушка всхлипывала, уткнувшись лицом мне в плечо. — Она просто… не понимает! Она хочет продать меня, как акцию! Выдать замуж за какого-то… Ломбардо!

Фелиция выпалила всю историю недавнего ужина, а её голос то взлетал до истерики, то падал до шёпота. Я слушал, нежно гладил её по спине, чувствуя прилив той самой холодной ярости, которую знал так хорошо. Ярости против этого мира, который пытается загнать тебя в рамки, определить тебе цену и распоряжаться твоей жизнью.

— Все хорошо, Фелиция, — тихо говорил я ей на ушко. — Всё нормально. Ты не должна никому ничего доказывать. И уж тем более… — сделал паузу, — выходить замуж по расчету.

— Она назвала тебя… невзрачным мальчиком-очкариком… — всхлипнула она.

Я рассмеялся. Искренне рассмеялся вспоминая свои старые школьные фотографии.

— Ну, я и был таким. Давным-давно.

— Я хотела её послать… и послала, — вытерла она слезы ладонью, как маленькая девочка. — Уехала. Я больше туда не вернусь!

— И не надо, Фелиция. Оставайся у меня или сними себе квартиру. Я помогу деньгами, — задумчиво произнёс я.

Она мутным взглядом посмотрела на меня. Её ярко-голубые глаза, подернутые влагой ослепительно сияли в свете уличного фонаря.

— Ты… ты не против? Не против того, что я такая… трудная? Что у меня такая мать?

— Твоя мать — это твоя мать. А ты — это ты. И ты… потрясающая, Фелиция Харди, — я притянул её к себе и крепко поцеловал. Это был не нежный поцелуй, а жаркий, страстный, полный огня и обещания защиты. Поцелуй, который стирал все обиды и душевную боль.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, она улыбнулась своей прежней, дерзкой улыбкой.

— Знаешь, что мне сейчас нужно? Прокатиться с тобой по ночному городу. Очень… быстро.

— Тогда почему мы медлим? — я улыбнулся ей в ответ.

Мы сели в её машину. Фелиция резко тронулась с места, и мы умчались в ночь, оставляя позади все ссоры, проблемы и непонимание. Сейчас нас было двое против всего этого несправедливого мира.

И в эту ночь этого было достаточно.

Огни ночного Нью-Йорка сливались в сверкающую реку, а ветер свистел в ушах, смывая следы девичьих слез. Мы не говорили ни о чем. Мы просто мчались вперед.

Двигаясь дальше в неизвестность.

Глава 9. Фундамент.

Проснулся я не от первого луча солнца, а от тихого, ровного дыхания Фелиции спавшей рядом. Её голова покоилась у меня на груди, а прядь серебряных волос приятно щекотала подбородок. Впервые за долгое время в Крепости не было давящей на разум тишины. Было… тепло. И это тепло… Эта хрупкая нормальность, подаренная ночью, резко контрастировала с холодным блеском моих станков и голыми бетонными стенами логова.

Это было настолько просто и настолько правильно, что мозг, который был вечно загружен схемами, расчетами и поиском угроз наконец-то замолчал.

Через несколько минут осторожно, чтобы не разбудить девушку, я выбрался из-под одеяла и вышел в основную зону логова. Голографические дисплеи мерцали в полумраке уже привычно выводя сводки с городских камер, биржевые котировки и схемы новых гаджетов. Я прошелся босиком по холодному полу, и каждый шаг отдавался эхом в пустоте этого стального кокона.

— Это… Не выход, — проговорил я сам себе, глядя через камеру видеонаблюдения на спящую за стеклянной перегородкой Гвен. — Это бункер. Цитадель. Оружейная, но не дом. Они не могут жить в месте, где каждый уголок пропитан войной.

Мысль оформилась мгновенно, став железобетонным решением. Деньги. Их пора было вкладывать во что-то настоящее.

— Брюс, — тихо произнёс я, и один из основных экранов тут же ожил, отобразив логотип моего ИИ. — Утро, Брюс. Приоритетная задача: проанализировать рынок элитной недвижимости Манхэттена, Бруклина и Квинса. Критерии: частный дом, не менее трёх этажей, максимальная уединённость, современная система безопасности, наличие подвала или отдельного цокольного этажа, гараж минимум на два автомобиля.

— Принято, Питер, — раздался спокойный, низкий голос похожий на тот, что был у Бэтмена в старых фильмах. — Формирую выборку. В процессе анализа учту данные о криминогенной обстановке, геологической активности и удалённости от основных транспортных артерий для быстрого выезда.

— И добавь параметр… готовность к заселению в кратчайшие сроки. Я не хочу ждать.

Пока Брюс скрупулёзно сортировал предложения, я представил себе их лица. Гвен, которая сможет наконец-то полностью выйти из этих стен без оглядки на щиты и турели. Фелиция… Уверен, что ей понравится идея иметь собственный гардероб размером с целую комнату. И тётя Мэй с дядей Беном перестанут косо смотреть на мои «ночные смены», если я буду хотя бы ночевать в нормальном доме.

Мысль, дремавшая на периферии сознания с того самого момента, как Гвен сделала свой первый вдох в новом теле, наконец-то оформилась в чёткое, неоспоримое решение.

Мне нужен был дом. Настоящий. Для них, а также для нас.

Фелиция пошевелилась, что-то пробормотала во сне и укуталась в одеяло крепче. Я лишь хмыкнул завершая наблюдение.

— Брюс, — произнёс я, и главный экран тут же снова ожил, отобразив логотип в виде стилизованного серого паука. — Сведи все ночные отчёты в один файл, отметь аномалии для последующего разбора.

— Все системы функционируют в штатном режиме, — послышался низкий голос моего ИИ. — Аномалий не зафиксировано.

— Брюс, фиксируй более конкретные пожелания по недвижимости. Во-первых, удобное расположение, чтобы не тащится сюда через весь город. Частные дома, отдельно стоящие. Три этажа минимум. Бюджет… — я на секунду задумался, прикидывая суммы на собственных счетах и то, что отложил с продажи нескольких патентов через подставные фирмы. — Бюджет не ограничен, но умоляю без крайнего маразма. И главное… полная конфиденциальность. Ищи варианты.

— Поиск повторно запущен, Питер, — почти мгновенно отозвался Брюс. На экране замигали строки кода, а ещё пошли списки объектов. — Критерии ясны. Предварительный отбор займет один час.

— Отлично. Как будешь готов, скинь мне на смартфон топ-5 вариантов с полной спецификацией.

Я отвернулся от экрана и на моём лице появилась широкая улыбка. Это будет сюрприз. Большой. После всего, через что они прошли девочки заслужили не просто укрытие, а настоящий уютный дом. С кухней, на которой можно готовить вместе, с гостиной, где можно валяться перед телевизором, и с собственной комнатой для каждой, где не пахнет железом и сыростью.

Эта мысль грела меня куда сильнее, чем утреннее солнце.

Это будет сюрприз. Лучший из возможных.

Процесс, запущенный Брюсом, был олицетворением эффективности. Через какой-то час у меня был готов краткий список из пяти лучших объектов. Ещё через час, после детального изучения через спутники, дронов и подкупленные базы данных местных риэлторов мой выбор сузился до двух вариантов.

Особняк в стиле неоклассицизм в Бруклин-Хайтс и ультрасовременный таунхаус с панорамным остеклением в Трайбеке.

Я решительно выбрал бруклинский вариант. Три этажа, кирпичная кладка, приватный внутренний двор, отличная транспортная доступность и что самое главное… это просторный цокольный этаж, который можно было превратить в мой личный арсенал и лабораторию. Дом принадлежал семье адвоката, который получил выгодное предложение и переезжал в Калифорнию. Собственность была чистой, без обременений, цена… адекватной по сегодняшним меркам.

Соседи состоятельные адвокаты и брокеры, которые предпочитали не интересоваться делами друг друга.

Идеальный вариант!

— Брюс, инициируй сделку, — скомандовал я, собственноручно отправив на выделенный для этих целей зашифрованный счёт первый транш. — Цена предложения плюс десять процентов к заявленной стоимости для мгновенного ответа. Все контакты с физическими лицами только через защищённые каналы.

— Уже делаю, Питер. От твоего имени поступило предложение о полной покупке за моментальный расчёт, — отозвался Брюс. — Риэлтор уже хочет связаться.

Дальнейший процесс был отточен до автоматизма.

— Брюс, — я уже стоял под душем, смывая с себя остатки сна. — От имени «Паркер Траст» свяжись с агентом. Договорись о просмотре объекта недвижимости на сегодня, где-то в 14:00. Подтверди мой цифровой паспорт и блокировку средств на депозите.

— Уже сделанo, — раздался голос из встроенного в стену динамика. — Встреча подтверждена. Риэлтор Джонатан Клейн. Электронный ключ для доступа в систему документооборота уже сгенерирован.

Я вытерся, быстро оделся в простые джинсы и серую толстовку. Идеальный образ неприметного студента-технаря. Фелиция ещё спала. Я оставил ей на терминале короткое сообщение:

«Ушёл по делам. Вернусь к вечеру. Не скучай».

Мой автомобиль плавно выкатился из скрытого гаража Крепости и выехал на улицу. Поездка до места встречи заняла около часа.

Я не торопился, так как этот дом был практически в моих руках.

Особняк оказался ещё лучше, чем я изначально думал. Красивая кирпичная кладка, аккуратный газон, большой гараж на две машины и, что стало решающим фактором… это высокий забор по периметру.

Джонатан Клейн, подтянутый мужчина в деловом костюме уже ждал меня у входа.

— Мистер Паркер? — уточнил он, крепко пожимая мне руку.

— Я, — легко кивнул. — Простите за спешку, но у меня плотный график.

— Вполне понимаю. Молодые люди всегда в движении! — он жизнерадостно улыбнулся и распахнул массивную дубовую дверь. — Добро пожаловать в ваш потенциальный новый дом, мистер Паркер.

Осмотр прошёл быстро, но без спешки. Мне всё понравилось с первого взгляда. Перед моим взглядом предстала просторная гостиная с камином, кухня с современной техникой, несколько спален на втором этаже и самое главное большой подвал, который можно было переоборудовать под скрытый командный центр. Третий этаж, мансардный, был идеален для маленькой лаборатории или мастерской.

Идеально… Просто идеально.

— Мне подходит, — заявил я, завершая осмотр. — Переходим к оформлению.

Клейн, слегка ошарашенный такой скоростью принятия решения достал планшет.

— Отлично! Тогда начнём. Для начала заключим предварительный договор купли-продажи и внесём задаток. Обычно это 5-10% от стоимости объекта недвижимости.

Я кивнул, а также достал свой смартфон. После за несколько секунд подписал документ электронной подписью. Деньгами с депозита тут же был зафиксирован задаток.

— Задаток внесён, — подтвердил я. — Дальше.

Клейн сглотнул, понимая, что имеет дело не с обычным покупателем.

— Хорошо. Далее… проверка титула. Мы должны удостовериться, что продавец является законным владельцем и на имущество нет никаких обременений: ипотек, залогов, а ещё судебных арестов.

— Уже сделано моими юристами, — сразу отрезал я, отправляя ему весь пакет документов. — Чисто. Продолжаем.

— Э… конечно. Затем следует заключение основного договора купли-продажи. Он должен быть заверен у нотариуса.

— У вас есть аккредитованный дистанционный нотариус? — поинтересовался я.

— Да, конечно, мы работаем с…

— Отлично. Отправляйте.

Подписание основного договора заняло ещё минут пятнадцать. Я проверил каждый пункт глазами, сканируя текст быстрее, чем обычный человек успевал бы его просто прочитать.

Всё было чисто.

— Теперь уплата налога на передачу недвижимости, — продолжил Клейн, окончательно перейдя в режим «да-сэр». — В Нью-Йорке он составляет…

— 1,825% от цены покупки для объектов дороже $500.000, — закончил я за него. — Я знаю.

Клейн удивлённо посмотрел на свой планшет, где загорелось подтверждение о получении платежа казначейством.

— Вам остаётся лишь оплатить гербовый сбор за регистрацию сделки в окружном реестре, — произнёс он, впечатлённый моей скоростью принятия решений. — И… всё. После этого вы официальный собственник.

— Сколько и куда? — спросил я, уже смотря на него как на досадную помеху на пути к цели.

— $525.50. Реквизиты…

— Уже отправил, — перебил я его.

Через три секунда его планшет снова пискнул.

— Готово. Ключи? — потребовал я.

Джонатан Клейн молча протянул мне связку с двумя ключами от входной двери и брелок от гаража. Он выглядел так, будто только что вышел с американских горок.

— Поздравляю с покупкой, мистер Паркер. Это был… самый быстрый процесс получения недвижимости в моей карьере.

— Спасибо за помощь, мистер Клейн, — кивнул я и повернулся к выходу. — На электронную почту вам придут все подтверждающие документы. Хорошего дня.

Я вышел на улицу, залез в машину и сел за руль сжимая в кармане холодные металлические ключи.

Осталось самое сложное, как-то сказать им об этом.

Виртуальная сделка прошла со скоростью, которая обычного человека свела бы с ума. Подписанные электронной подписью документы, мгновенные переводы между счетами, проверка юридической чистоты объекта. Если бы не Брюс… страшно представить сколько времени заняло оформление всех нужных документов.

Глубокий вдох. Теперь у меня был дом. Теперь у нас был дом.

***

Тем временем на другом уровне Крепости Гвен, чьи чувства обострились до предела после воскрешения, в ярости сжимала планшет с очередным заголовком ненавистного ей Дейли Бьюгл:

«ЧЕЛОВЕК-ПАУК: ГЕРОЙ ИЛИ УБИЙЦА?».

Под статьёй красовалась подпись Джей Джоны Джеймсона.

— С меня хватит этого старого пердуна, — прошипела она, а её пальцы уже белели от напряжения.

Комната Гвен пахла красками, хлопком и её сладкими духами. Вокруг витал сладковато-цветочный аромат, который был так не похож на терпкий, почти хищный запах жасмина в комнате Фелиции.

Дверь скрипнула. Это Фелиция вошла без стука, как всегда, будто проверяя границы личного пространства Гвен на прочность.

— Присоединяюсь, — раздался сладкий голос из дверного проёма.

Гвен обернулась. Там в дверном проёме стояла Фелиция, уже одетая в свои чёрные джинсы и кожаную куртку поверх просторной фиолетовой футболки.

— Он уже который месяц поливает грязью не только Человека-паука, но и всех, кто с ним хоть как-то ассоциируется. Нам пора дать ему жёсткий ответ.

Гвен кивнула и удобнее уселась за стол. Точнее за ноутбук, который стоял на рабочем столе.

Её пальцы моментально взлетели над клавиатурой.

— Хм… Как спалось после ночного родео с Питером? — голос Гвен прозвучал нарочито легким, но металлический подтекст выдавал напряжение.

Она не обернулась, продолжая водить мышкой по экрану ноутбука, будто это действие было самым важным в её жизни.

Фелиция пропустила колкость мимо ушей, точнее, приняла её как должное. Девичьи шаги по деревянному полу Крепости были бесшумными, кошачьими. Она остановилась в паре шагов, изучая спину Гвен внимательным взглядом.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь, милашка, — её голос был томным мёдом, но в нём чувствовалась сталь.

Она приблизилась и не спрашивая разрешения, кончиками пальцев дотронулась до пряди волос, выбившейся у Гвен недавно сделанной причёски. Её жест был на грани между ласковым прикосновением и собственническим. Она бродила кончиками пальцев по её нежным волосам с каким-то наигранным снисхождением.

В такие моменты Фелиция невольно ловила себя на мысли, что слишком сильно похожа на собственную мать.

Гвен резко дернула головой, смахнув её руку, и наконец повернулась. Её глаза такие синие и ясные сейчас горели холодным огнем.

— Если ты не в курсе, то я отлично понимаю, чего именно ты хочешь добиться.

Уголок губ Фелиции дрогнул в полуулыбке. Она не отступила, а также не нарушила личное пространство. Она просто занимала его, как занимает всю комнату своим присутствием.

— И чего же? — невозмутимо поинтересовалась она, скрестив руки на груди. Этот жест подчеркнул её уверенность, и бронированную неприступность. — Просвети меня, милая Гвен.

Гвен сделала встала из-за стола делая шаг вперед оттесняя соперницу. Они стояли теперь почти нос к носу.

Ярость против ледяного спокойствия.

— Ты понимаешь, что увести Питера не выйдет. Тем более сейчас, когда я здесь рядом. — Гвен говорила чётко, отчеканивая каждое своё слово, будто пытаясь вбить его Фелиции в сознание. — Ещё ты не хочешь играть с чувствами нашего котика, делая ему больно. Он не игрушка. Он сломается, если мы начнем его рвать на части. И… тебе это не нужно. Ты ведь не хочешь сломанную игрушку, правда? Ты хочешь бой только со мной.

Фелиция нахмурилась. Ее маска идеального контроля дрогнула всего лишь на секунду. Гвен попала в самую точку, назвав Питера «котиком». Именно тем, кем он был для неё.

— Также ты умная, — продолжила Гвен, её голос стал тише, но не мягче, — и всегда держишь в голове вариант, где у Питера из-за твоих более жёстких манипуляций не останется другого выбора, как остаться со мной. Потому что я… безопасная гавань. А ты… — она кивнула своим мыслям, — буря. В буре не живут, ею лишь восхищаются издали, поэтому ты хочешь быть для меня авторитетом. Держать меня на коротком поводке, чтобы контролируя меня, а также контролировать и его сердце тоже.

Повисло молчание. Тишину нарушало только тяжелое дыхание Гвен. Фелиция не двигалась, а её ярко-голубые глаза, казалось, просчитывали тысячи вариантов ответа. Она обошла Гвен вокруг. После её взгляд скользнул по открытому окну браузера, по фотографиям на стене.

Фелиция собирала информацию, а ещё искала слабое место.

— Ты очень много думаешь, милашка, — наконец произнесла она, и в её голосе впервые появилась легкая, едва уловимая усталость. — Строишь теории, взвешиваешь риски там, где их нет. Ты видишь схемы, но не видишь сути. Я не хочу его «уводить», и тем более не хочу его ломать.

Она остановилась и посмотрела прямо на Гвен.

— Я хочу, чтобы он выбрал. Осознанно… Со всей ясностью своего невероятного ума и всего своего доброго, глупого сердца. И чтобы его выбор был… абсолютным, — девушка произнесла эти слова с какой-то почти болезненной страстью. — Мной или тобой, но не этим… этим компромиссом, этой неопределенностью, где он пытается успеть везде и только ранит всех, включая самого себя.

— Мы не вещь, чтобы нас выбирать! — выдохнула Гвен, и в её голосе вдруг прорвалась боль, та самая, которую она так старательно прятала за гневом.

— В любви мы всегда чья-то вещь, Гвен, — парировала Фелиция, и её взгляд стал невыносимо пронзительным. — И мы всегда чей-то выбор. Ты просто боишься, что выберут не тебя.

Они замерли, осознав, что обещанная битва обернулась мучительной хирургической операцией без анестезии. Воздух был наполнен их обнаженными нервами, ревностью, страхом и этой странной изматывающей правдой.

Обеим было по своему тяжело.

Гвен отвернулась, чтобы скрыть предательски навернувшиеся слезы. Она провела рукой по лицу.

— Я не хочу с тобой враждовать, — тихо сказала она, глядя на одно из рисунков на стене. — Потому что это… не приведёт ни к чему хорошему.

— И я не хочу, — голос Фелиции тоже потерял свой ядовитый оттенок. Он стал низким и усталым. — Но я и не буду притворяться твоей подружкой.

Гвен обернулась. Слез не было видно, только сухая решимость на её лице.

— Тогда вот моё предложение. Единственное, на которое я способна, — девушка сделала глубокий вдох. — Рядом с ним… мы команда. Мы те, кто всегда придет ему на помощь. Мы те, кто его поддерживает в трудную минуту. Мы не сводим счеты. Мы не ставим его перед ультиматумами. Мы… его тыл. Его безопасность. Его… лучшие подруги, а ещё семья чёрт возьми!

Фелиция медленно кивнула, в её глазах мелькнуло уважение к тактическому ходу. Это было умно. Это защищало Питера Паркера.

— А вдали от него? — спросила она, уже зная ответ.

Гвен встретила её твёрдый взгляд. В её сияющих глазах горел лед.

— А вдали от него мы можем ненавидеть друг друга столько, сколько захотим. Мы можем драться, закатывать глаза, плести интриги… в рамках разумного, но его это не коснётся. Никогда.

Уголки губ Фелиции поползли вверх в самой искренней улыбке за весь разговор. В ней была дерзкая, почти восторженная красота.

— О, милашка. Кажется, ты только что предложила мне самое интересное пари в моей жизни, — она протянула руку. — Договорились. Рядом с ним у нас будет мир. Вдали же холодная война.

Гвен посмотрела на её протянутую руку, затем медленно, почти нехотя протянула свою. Их рукопожатие не было союзом, а временным перемирием на особых условиях.

Рука Фелиции была тёплой и сильной, а рука Гвен прохладной и упругой.

— Чтобы он был счастлив, — тихо добавила Гвен.

— Чтобы он был жив, — поправила Фелиция, выпуская её руку из своей хватки. — А счастье… это уже как карта ляжет.

Гвен кивнула и перевела свой взгляд на открытый ноутбук. После девушка села за стол.

— Ну что там? — вопросила Фелиция, переключаясь на другой не менее важный вопрос.

— Я не буду марать руки о него лично, но я знаю, как устроен этот мир сейчас. После моей смерти ничего не изменилось. Люди верят не статьям, а блогерам. Тем, кто говорит с ними на одном языке.

— Джеймсон руководствуется своим, как он считает, реалистичным взглядом на мир и критикой супергероев в целом, — Фелиция села рядом наблюдая за манипуляциями Гвен.

Гвен уже создала техническое задание для сети популярных нью-йоркских блогеров, специализировавшихся на «жёлтой» журналистике и разоблачениях. Там в подробностях были изложены многие серые схемы издателя и главного редактора популярной газеты «Дейли Бьюгл».

Ещё в документе значился детальный разбор всех тёмных дел Джеймсона такие как сокрытие доходов, давление на конкурентов, договорняки с городскими чиновниками и финансирование сомнительных оппозиционных групп.

Всё, что Брюс смог выкопать за последние дни.

Фелиция наблюдала за её работой, одобрительно улыбаясь.

— Блестяще, милая. Бей старика его же оружием. Если он очерняет чужую репутацию, то мы уничтожим его собственную.

— Уже семеро согласились, — отчиталась Гвен. — Видео будут готовы к вечеру. Его рейтинги доверия уже падают в реальном времени, но этого мало. Нужно что-то настоящее… Что-то, что его сломает в глазах общественности.

— Тогда пошли сегодня к нему домой, — предложила Фелиция, и в её глазах вспыхнул азарт охотницы. — Посмотрим, какие скелеты он прячет в своих шкафах.

Гвен на мгновение заколебалась, но вспомнив сегодняшнюю статью резко сжала кулаки. Она твёрдо кивнула. Месть за Питера была слаще любого сомнения.

— Только давай сделаем это с умом. Я создаю диверсию, — её пальцы забрали технику, и запорхали над клавиатурой. — Взлом банковских счетов его газеты. Пускай побегает с бухгалтерами, а мы в это время нанесём визит.

В этот момент раздался новый стук в дверь.

— Разрабатываете план по захвату мира? — поинтересовался Питер, заглядывая в комнату.

Они вздрогнули и синхронно обернулись.

— Хуже, Питер. Разрабатываем оружие массового поражения, — произнесла Фелиция.

— Информационное, — дополнила Гвен.

Парень недовольно прислонился к косяку двери.

— Джеймсон? — сорвалось с его губ.

— Кто же ещё? — фыркнула блондинка. — Этот старый пердун не унимается! Вчера утром вышла его очередная статья о том, что Человек-паук состоит в сговоре с инопланетянами и готовит площадку для вторжения в Нью-Йорк.

— И… — протянула соседка.

— Он написал, что Человек-паук подаст сигнал инопланетянам подорвав Бруклинский мост.

— Креативно, но я бы, пожалуй начал со Статуи Свободы.

Гвен не улыбнулась. Её лицо было серьёзным, и сосредоточенным.

— Смешно, Питер. Но это правда работает. Люди верят! Он формирует общественное мнение, а в нашей ситуации это смертельно опасно. Не только для тебя, но и для всех нас.

— Что придумала?

— Он играет грязно? Мы ответим ему тем же! — они отодвинулись позволяя увидеть экран ноутбука. — Я составила техническое задание для дюжины самых ядовитых и влиятельных блогеров-разоблачителей, сплетников и конспирологов. Темы: «На какие деньги живёт главный редактор Дейли Бьюгл»?», «Джей Джона Джеймсон и сомнительные сделки с властями города». Мы не будем врать. Мы просто будем задавать вопросы. Громко. Очень громко. И подкинем им немного… фактов.

В её глазах горел холодный, безжалостный огонь. Это была не та Гвен, которую парень раньше знал. Сейчас она напоминала Фелицию. Ему это в ней нравилось.

— Фелиция на тебя неплохо влияет, — произнёс он, заставляя девушек покраснеть.

— К концу этой недели Джеймсон будет не рад, что вообще родился, — прошептала Фелиция, но так чтобы все услышали.

— Отлично.

Фелиция довольно улыбнулась и сказала:

— А я тем временем слышала кое-что интересное по своим каналам. Про тот многоквартирный дом, где ты устроил… мясной фестиваль.

Питер Паркер напрягся.

— И?

— И ничего… Тишина. — девушка посмотрела на меня с нескрываемым любопытством. — Практически никаких упоминаний в прессе, а также никаких сводок в полиции. Как будто ничего и не было. Ни тебе Крейвена-охотника, ни даже трупов его головорезов. Никаких следов, Питер. Как ты это провернул?

— У меня есть друзья в муниципальных службах, — уклончиво ответил парень засунув руки в карманы.

Брюс действительно организовал бесследную зачистку силами подрядчиков, которые раньше занимались уборкой территории ещё при империи Кингпина.

Деньги решали всё.

— Друзья? — Фелиция подняла тонкую бровь. — Питер, там по слухам был настоящий ад. Кровь по стенам, трупы… Говорят, ты его… буквально разобрал на запчасти.

Гвен побледнела.

— Питер?

Он вздохнул, но ответил.

— Он держал в заложниках обычных людей, Фелиция. Он убил их детей, а также его люди устраняли беспомощных стариков. Охотник переступил черту. Я просто показал ему, что по ту сторону гораздо страшнее, чем он думал.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Гвен смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался ужас и… понимание. Фелиция же смотрела с нескрываемым восхищением.

«Чёрт возьми, Паук… — наконец выдохнула Фелиция. — Ладно. С Джеймсоном разберёмся. Мы сейчас идём на небольшую экскурсию. Гвен, ты закончила со своей рутиной?

Гвен сначала удивлённо подняла бровь, а затем на её лице расплылась хитрая улыбка.

— Я только за!

Его возражения застряли в горле. Это было безумием. Ненужным риском, но он видел их настроение. Они горели желанием действовать, отомстить, а ещё взять контроль над ситуацией в свои руки.

— Сегодня ужин у тёти Мэй… Не опаздывайте.

Час спустя две тени отделились от стены особняка Джеймсона в престижном районе. Одна была гибкая и бесшумная, в облегающем костюме из специальной усиленной ткани. На лице стильная маска способная на многое благодаря Брюсу, который был подключен к этому устройству. Другая была более мощная, с паутинным узором переливающимся в дневном свете. На её лице выделялись острые, хищные линзы.

Облачение в костюмы было ритуалом. Для Фелиции — это надевание второй кожи, и превращение в идеального хищника. Каждый элемент её костюма был подобран с изящной смертоносностью. Острые когти, втягивающиеся в перчатки, усилители на бёдрах дающие нечеловеческую прыгучесть, маска с системой фильтрации и ночным видением. Она чувствовала, как мышцы наполняются силой, а сознание очищается от всего лишнего.

Гвен же каждый раз переживала маленькую революцию. Её костюм был не просто тканью. Это был Веном. Второе «я» девушки. Она отдавала мысленный приказ, и чёрная, живая субстанция вытекала из пор её кожи, окутывая её и формируя белый паучий символ на груди, сужая глаза маски. Она чувствовала его ответную волну силы, ярости, а также готовность к защите носителя. Это был не просто костюм. Нет. Это был симбиоз. Союз. Оружие и броня, данные ей тем, кто ради неё переступил через всё.

Сначала Питер показал ей свой вариант супергеройского костюма, но девушка нашла вариант проще. Веном уже практически полностью находящийся под её контролем смог смоделировать из своей ткани специальный костюм, который по показателям прочности в несколько раз превосходил сделанный Питером аналог.

Особняк Джеймсона был таким, каким и должен был быть дом матёрого консерватора. Невероятно солидный, каменный, с колоннами у входа и идеально подстриженными кустами. Никакой фантазии, одно чванство. Сигнализация была дорогой, но для Брюса, взломавшего код Чёрной Кошки за секунды взлом занял до пугающего мало времени.

Они проскользнули внутрь, как настоящие призраки при свете солнца. Интерьер поражал своим пафосным убожеством. Джеймсон оказался любителем тёмного дерева, портретов самого себя в разных надменных позах. Также при изучении дома девушки отметили дорогие, но безвкусные ковры.

В доме никого не было.

Старик, судя по всему был ещё в редакции, пытаясь потушить пожар, внезапно охвативший его финансовые счета.

Они обыскали кабинет, спальни и гостиные. Всё было чисто. Нет не так… слишком чисто. И тогда Гвен заметила её. Неприметную, усиленную стальную дверь в конце коридора на втором этаже.

На ней висел серьёзный электронный замок, который заставил девушку остановиться.

— Дай-ка угадаю, там он хранит свои самые дорогие сигары, — ехидно заметила Фелиция.

— Или не только, — ответила Гвен, но её слабый аналог паучьего чутья слабо вибрировало где-то в основании черепа.

Фелиция достала из пояса миниатюрное устройство, а после подключила его к панели электронного замка.

На маленьком экране замелькали строки кода.

— Старая школа, но ничего сложного.

Через три минуты раздался тихий щелчок. Фелиция медленно, практически беззвучно толкнула дверь.

В нос ударил тяжёлый, спёртый запах пота, лекарств и чего-то кислого, но в тоже время сладковатого. Комната была без окон, освещалась лишь одной тусклой лампой под абажуром. И в центре этой комнаты, прикованный к медицинской кровати наручниками за руки и ноги, лежал человек.

Девушки затаили дыхание.

Он был истощён до состояния скелета, обтянутого бледной, почти прозрачной кожей. Вены проступали синими червяками. Его глаза были открыты, но взгляд был мутным, блуждающим где-то в бреду. Он что-то беззвучно бормотал, а по его рукам и лицу пробегали мелкие, частые судороги.

Гвен застыла на пороге, а её дыхание перехватило.

— Боже правый… — выдохнула она, прикрыв ладонью рот. — Я… я знаю его. Это… Джон Джеймсон-младший. Сын Джеймсона…. Боже… Тот самый астронавт. Он… он пропал года три назад. Все думали, что он бросил карьеру, а сейчас учится где-то заграницей или вообще спился, а потом сбежал от отца в другую страну.

Фелиция, не теряя хладнокровия, сделала уверенный шаг вперёд. Её кошачьи зрачки сузились, быстро анализируя ситуацию.

— Он не спился… У него же ломка. Самая настоящая. Вот смотри, — Фелиция приблизившись указала на старые следы от уколов на его руках, а потом показала пальцем на пустые флаконы с сильнодействующими препаратами на тумбочке. — Папочка держит своего мальчика на коротком поводке. Очень коротком.

Гвен тяжело вздохнула, но трясущимися руками активировала запись на встроенной в костюм камере.

Она снимала всё: комнату, кровать, прикованного человека и пустые флаконы.

— Он держал его здесь годами… — прошептала она с ужасом. — Спрятал от всех. Никакого лечения, только наркотики, чтобы тот не доставлял хлопот или чего ещё похуже.

Фелиция осторожно приблизилась к кровати, провела рукой в перчатке по лбу несчастного. Мужчина застонал, и снова забился в очередном припадке.

— Нужно вызывать скорую.

— Нет, — резко сказала Гвен. Голос её звучал твёрдо, с ледяной яростью. — Сначала мы уходим. Стираем все следы. Анонимный звонок в полицию будет потом. Пусть приедут копы и репортёры. Пусть весь город увидит, что за монстр сидит в кресле главного редактора.

Вскоре девушки вышли из комнаты, заперли дверь, а после стёрли логи доступа с системы сигнализации и бесшумно покинули особняк.

***

Это же время. Недалеко от поместья Джей Джоны Джеймсона.

Они были идеальным дуэтом. Чёрная Кошка и Женщина-паук.

Я наблюдал за ними с крыши соседнего здания, моё сердце сжималось от гордости и страха. Я предоставил им свободу действий, но мои паучьи дроны висели в воздухе на невидимых нитях, готовые в любой момент вмешаться.

Особняк Джеймсона был настоящей крепостью. Высокий забор с колючей проволокой, камеры по периметру, датчики движения, но для девчонок это было не серьёзнее детской головоломки. Фелиция, хихикая в наш общий канал связи, отключила систему безопасности с помощью портативного глушителя завязанного на ИИ, который я ей дал. Гвен перепрыгнула забор одним махом, и вскоре они уже исчезли внутри здания через окно на первом этаже.

Я наблюдал за их продвижением через тепловизоры дронов. Они обыскивали кабинет. Осмотрели массивный стол, который был завален бумагами. Также ощупывали стены, увешанные дипломами и фотографиями Джеймсона с видными политиками.

Ничего компрометирующего.

И тогда Гвен заметила её. Дверь. Не в коридор, а странную, глухую, массивную дверь в глубине второго этажа, укреплённую стальными накладками и закрытую на сложный электронный замок.

Через камеру дрона я увидел, как Фелиция присела перед замком. Из её перчатки выдвинулось специальное устройство для взлома. Она работала молча, с сосредоточенным видом настоящего профессионала.

Через пару минут раздался глухой щелчок, и замок открылся.

Она медленно, стараясь не шуметь аккуратно поднялась на ноги и толкнула дверь.

В нос сразу ударил тяжёлый, спёртый запах лекарств, пота и чего-то кислого. Комната была крошечной, без окон, больше похожей на камеру. В центре импровизированной камеры стояла больничная койка. К ней был прикован наручниками мужчина среднего возраста.

Он был истощён до крайней степени. Кожа желтовато-бледная, почти прозрачная, обтягивала кости. Впалые глаза были закрыты, губы шептали что-то бессвязное, безумное. По всему телу шли жуткие язвы и следы от инъекций.

— Боже… — прошептал я, придвинув ближе экран передающий картинку с дрона.

Гвен застыла на пороге, а её рука потянулась ко рту.

— Боже правый…

Фелиция свистнула заходя внутрь.

— Вот это уже действительно скелет в шкафу.

И тогда Гвен сделала шаг вперёд, всматриваясь в измождённое лицо мужчины средних лет. В этот момент её собственное лицо под маской исказилось в ужасе и неверии.

— Я… я знаю его. Это… Джон Джеймсон-младший. Сын Джеймсона…. Боже… Тот самый астронавт. Он… он пропал года три назад. Все думали, что он бросил карьеру, а сейчас учится где-то заграницей или вообще спился, а потом сбежал от отца в другую страну.

«Говорили, что он ушёл из жизни из-за психологических проблем…» — раздумывал я, наблюдая за ситуацией со стороны.

Фелиция, не теряя времени даром, сделала уверенный шаг вперёд. Через общий канал связи я приказ ей осмотреть тело мужчины.

— Он не спился… У него же ломка. Самая настоящая. Вот смотри, — Фелиция приблизившись указала Гвен на старые следы от уколов. — Папочка держит своего мальчика на коротком поводке. Очень коротком.

Теперь и я присмотрелся. Сквозь болезненную худобу и бороду неухоженного узника действительно угадывались черты того самого героя, чьё лицо несколько лет назад улыбалось с плакатов NASA.

— Старик держит здесь своего собственного сына, как наркозависимого зверя в клетке, — произнёс в общий канал связи.

Девушки согласно кивнули.

Далее Гвен проявила инициативу начав фиксировать происходящее здесь безумие на видео.

— Он держал его здесь годами… — прошептала оператор с ужасом на лице. — Спрятал от всех. Никакого лечения, только наркотики, чтобы тот не доставлял хлопот или чего ещё похуже.

Фелиция осторожно осмотрела его тело. Сейчас её игривость испарилась, сменившись холодной яростью.

— Нужно вызывать скорую.

— Нет, — резко выпалила Гвен, но наткнувшись на недоумённый взгляд Фелиции продолжила говорить. — Сначала мы уходим. Стираем все следы. Анонимный звонок в полицию будет потом. Пусть приедут копы и репортёры. Пусть весь город увидит, что за монстр сидит в кресле главного редактора.

Фелиция осторожно кивнула головой. Они провели в комнате ещё пару минут, собрав максимум доказательств. Через некоторое время героини покинули дом главного редактора «Дейли Бьюгл».

— Джей Джона… — прошептал я, и в моём голосе звучало леденящее душу отвращение. — Ты… монстр.

Вскоре я наблюдал, как Фелиция, используя свой личный защищённый канал связи с подменённым номером и встроенный в костюм голосовой модулятор, позвонила в полицию. Изменив голос на скрипучий шёпот, она сообщила о жуткой находке по адресу Джеймсона.

Далее девушки вернулись в Крепость молча. Возбуждение от удачной вылазки сменилось тяжёлым, давящим чувством в груди. Они уничтожили Джеймсона. Выставили его монстром на весь мир, но цена этого знания была слишком высока.

Я же ещё буду наблюдать за ситуацией.

Вечер того же дня я провёл в Крепости, пытаясь выйти на след Хамелеона. Мониторы светились десятками окон с данными, картами перемещений и прослушкой. Результат был нулевым. Дмитрий Смердяков, не просто скрылся где-то в Нью-Йорке. Нет. Он испарился не оставив после себя следов.

Я откинулся в кресле, с силой выдохнув зажатый в грудной клетке воздух. Чувство беспомощности разъедало меня изнутри. Этот человек играл со мной, порочил моё имя, и в итоге я не смог его найти.

— Брюс, заканчиваем активные поиски по Хамелеону. Приоритет пассивный мониторинг. Если хоть одна его клеточка появится в радиусе ста миль от города, я должен узнать об этом первым.

— Принято. За время поисков дроны обнаружили и ликвидировали ещё два его временных логова. Одно в канализационной насосной станции, другое было расположено на заброшенном складе. Также в последнем убежище были обнаружены материалы для создания масок и записи, но самого злодея там не было.

Он сбежал. Чисто и просто. И от этого горькое послевкусие было ещё противнее.

***

Где-то глубоко под городской суетой, в заброшенном бункере ПВО времён Холодной войны, пахло гнилым мясом, жжёным металлом и плесенью.

Я смотрю на свои руки. Сейчас они больше не дрожат. Мои руки твёрды, как скала. Кожа… кожа отливает ядовито-зелёным цветом, будто пропитана медью и ядом. Она грубая, шершавая, как у рептилии, но почему-то кажется намного роднее прошлой хрупкой человеческой оболочки. Я сжимаю кулак, и мышцы играют под ней буграми нечеловеческой силы. Я чувствую каждый нерв, волокно и сухожилие.

Я чувствую силу!

Все думают, что я сломлен. Что Норман Озборн… жалкий, никчёмный бизнесмен, прячущийся в своих пентхаусах и роскошных кабинетах.

Они не понимают. Никто не понимает. Я не был сломлен.

Я… освобождён.

Тот старый сосуд, слабый, немощный… Он был лишь временной оболочкой. Тюрьмой. Сыворотка… наша сыворотка… она не калечила. Она высвобождала истинный потенциал организма. Сыворотка суперсолдата сожгла всё лишнее, человеческое, а также всё слабое.

Она подарила мне форму, достойную моего разума, воли и нереализованных амбиций.

Власть. Мне нужна власть!

Я привычно подхожу к полированной стальной панели, что служит мне зеркалом. Лицо, что смотрит на меня в отражении… оно одновременно знакомо и чуждо. Костная структура изменилась, скулы выступали резче, челюсть стала массивнее… почти звериной. Из-под нависшего лба горят два жёлтых ядовитых огненных шара. Они светятся изнутри ненавистью и холодным, всеобъемлющим интеллектом. Волосы… большая их часть просто выпала клочьями во время мучительной трансформации. То, что осталось, выглядит жалко и неестественно на этой новой, зелёной коже. Уши заострились, и стали похожи на эльфийские, но без намёка на красоту.

Красота? Когда это было для меня важно?

Всё тело сейчас олицетворяло собой абсолютное совершенство.

А зубы… я обнажаю их в беззвучном рыке. Они острые, заточенные, как у пираньи.

Я — не человек. Я — не монстр. Я — эволюция. Я — будущее.

Я — Зелёный Гоблин!

В этом совершенном теле мой гений не пропал даром. Пока жалкие акционеры Озкорпа пытаются сместить меня с позиции генерального директора, я незаметно перенаправляю потоки средств на свои личные нужды. Мои фонды, офшоры, а также тайные счета… Они питают моё возрождение. Деньги текут на закупку компонентов, редких сплавов, высокоэнергетических соединений. Всё остальное для меня уже не имеет значения.

Скоро всё будет моим!

Моё убежище — это храм моей силы и мощи. Бункер, забытый всеми. Я укрепил его, провёл энергию от городской сети, а также вмонтировал современные генераторы. Повсюду располагались современные станки, сварочные аппараты, различные химикаты и многое другое. На столах аккуратно лежали чертежи.

Сначала конечно же костюм. Броня, достойная меня. Я не просто создавал костюм. Я творил доспех для будущего божества хаоса. Взял за основу свою старую разработку. Прототип брони «Гоблин», которую военные когда-то отвергли как «слишком нестабильную».

Слабые, трусливые умы! Я усовершенствовал её. Лёгкие, но прочнейшие титановые полимеры, вплетённые кевларовые нити, система климат-контроля. И… главное интегрированные в броню системы вооружения. Добавил выдвижные клинки на предплечьях, пневматические приводы увеличивающие силу удара. Нагрудник также был усилен. Он был способен выдержать попадание из пулемёта.

В нескольких местах разместил пушки стреляющие сонными миниатюрными гранатами, взрывными зарядами чистой энергии и специальными кислотными разъедающие железо капсулами.

В перчатках встроенные генераторы ударных волн.

Затем особое внимание уделили оружию. Тыквенные бомбы. Моё любимое детище. Каждая бомба произведение искусства. Начинка может быть разной: осколочная, зажигательная, газовая, нервно-паралитический или галлюциноген моего собственного изготовления. Система наведения в виде модифицированной огромной пушки метающий их с удивительной точностью.

Не руками же их бросать.

И, наконец венец моей инженерной мысли. Глайдер. Он висит сейчас в центре зала, как хищная летучая тварь. Компактный, реактивный и невероятно манёвренный стальной монстр. Оснащён системой «стелс», автоматическими пушками и посадочными когтями. Он станет моими крыльями. Моим символом ужаса, нависающего над этим жалким городом.

Я даже не заметил, как уже подхожу к главному терминалу. На экране было изображено лицо. Маска Человека-паука. Он мой ключ. Он именно тот, кто всё время стоял на моём пути к величию. Кто унизил меня одним своим существованием.

Кто посмел бросить вызов моей будущей империи!

Мой внутренний голос шепчет, что этот человек… опасность. Непредсказуемая, хаотичная сила способная противостоять мне. Он не вписывается в мои планы. В планы по установлению порядка Зелёного Гоблина. Нью-Йорк будет моим, а затем… и всё остальное.

Я назначил за его голову награду. Два с половиной миллиона долларов. Кругленькая сумма. Нашлось много жадных людей получить хороший куш уничтожив всего лишь одного героя. На моих глазах, какой-то человек называющий себя Крейвен-охотник собрал всех желающих под одной крышей.

Думаю, что этот безумец даже не знал о выставленной за голову Паука награде.

В общем… Ни один не справился, но их смерти были не напрасны. Они предоставили данные. Я видел записи его недавнего боя. Его скорость, рефлексы и даже тактика.

Следующая наша встреча будет другой. Я буду готов.

Я не стану больше полагаться на наёмный сброд. Я встречусь с ним лицом к лицу. И тогда он узнает, что такое настоящая сила.

Что такое настоящий страх!

Ведь я больше не был просто Норманом Озборном. Я был… нами! Голосом в голове, который шептал о силе, мести и праве владеть этим городом… этим миром.

Голос был яростным, непредсказуемым, а ещё животным.

И он был… мной.

Я окончательно поехал крышей. И мне это нравилось!

Вытер глаза зелёной рукой и уже огляделся более осмысленным взглядом. Вокруг была лаборатория оснащённая по последнему слову техники. Оружейная. Тренировочный зал, где я опробовал свою новую силу, ломая стальные балки. И комната с мониторами, где я лично наблюдал за происходящими в городе событиями.

В наших с ним глазах Паук был самым опасным существом в городе. А нам была нужна власть над всем Нью-Йорком.

И… он нам мешал.

Время шло, и я подошёл к комнате, которая была отделена от всего остального логова. Моя когтистая рука лёгким движением открыла огромную железную дверь.

За ней скрывался особый гость тайного логова.

На кушетке связанный цепями неподвижно лежал Крейвен-охотник.

— Гарри ничего не знает. Никто не знал, но мои действия… Действия Нормана Озборна уже меняют его судьбу, а также судьбу всего города, — шептал я себе под нос с громким хлопком закрывая дверь. — Исход был уже предрешён.

Я приблизился к мужчине и пристально уставился на него.

— Ты тоже думаешь, что я слаб? Ты ведь думаешь, что я сломлен?

Наблюдающий за чудовищем мужчина лишь побледнел от большой потери крови не в силах пошевелить и пальцем. Мгновение и лицо неизвестного существа вплотную приблизилось к Охотнику.

— Ты… Хочешь убить Человека-паука?

Крейвен-охотник лишь усиленно моргнул, но мне этого было достаточно. Всегда веселее работать, когда есть с кем поговорить.

Также мне всегда было интересно, что будет если смешать мою сыворотку с особенностями животного. Если подумать мой собственный переход к совершенной форме жизни был мучительным. Сыворотка «Оз» не лечила… она переписывала. Ломала старую сущность и выковывала новую. Кости трещали, меняя структуру становясь крепче. Позвоночник вытягивался, придавая моей фигуре горделивую, хищную осанку. Кожа горела и грубела, буквально на глазах меняя цвет на болотный.

А в голове… там в голове наконец-то воцарилась ясность.

Я — Зелёный Гоблин.

Старый Норман ещё шевелился где-то в глубине, жалкий, плачущий червь. Он цеплялся за воспоминания о сыне, компании и прошлом. Смешно. В моих руках Озкорп был всего лишь инструментом. Игрушкой.

Теперь у меня были другие игрушки. Более живые. Более опасные.

— Скоро, дружок. Скоро мы с тобой покажем этому городу, кто в нём настоящий хозяин ха-ха… ХА-ХА-ХА-ХА!

Паук был опасен. Самый опасный хищник в этом бетонном лесу. И поэтому я создам себе в помощь другого хищника для абсолютного доминирования на поле боя.

Моя рука непроизвольно потянулась к лицу жалкого человечишки. У меня были на это тело грандиозные планы.

И это было… прекрасно.

Я улыбнулся своему отражению в его наполненных страхом глазах.

***

Поздний вечер. Квинс.

Вечером мы втроём сидели в уютной гостиной тёти Мэй и дяди Бена. С кухни уже пахло жареной курицей и картошкой. На столе стоял большой самовар. Это был антиквариат дяди Бена из его коллекции «международных диковинок».

В помещении было тепло, светло и по-домашнему безопасно.

Вскоре мы сели за стол.

— …и потом этот идиот Флэш пытался доказать учителю, что Архимед открыл закон о… трении, что ли? — заливисто смеялась Фелиция, откусывая кусочек куриного мяса.

Рядом с нами сидела Гвен. Она представилась по-другому, просто сменив фамилию на материнскую. Её повзрослевшее, изменившееся после воскрешения тело и уверенные манеры делали её неузнаваемой для тех, кто знал ту, школьную девочку Гвен Стейси.

Тем более родные лично с ней не было знакомы.

— Он у нас светило, — фыркнул я, наливая чай из самовара. — Будущее американской науки. Жаль только, что в армию пошёл.

Тётя Мэй с улыбкой наблюдала за нами, но в её глазах читалась лёгкая озабоченность. Она чувствовала, что что-то происходит, что мы или я скрываем что-то важное.

— Питер, ты так редко стал бывать дома, — мягко заметила она. — Эта твоя новая работа… она точно легальна? Ты уверен, что всё в порядке?

— Всё в порядке, тётя Мэй, — успокоил я её. — Проекты сложные, требующие концентрации, поэтому я часто остаюсь ночевать на работе. Программирование — это вам не шутки, но оно и оплачивается соответственно.

Я поймал на себе взгляды Фелиции и Гвен. Они тоже не понимали, к чему я клоню.

— Собственно, к слову об оплате, — я откашлялся, отставив чашку с недопитым чаем. — Я давно копил деньги… Очень давно. И несколько удачных проектов принесли мне… В общем, я решил купить дом. Свой собственный дом.

В гостиной повисла оглушительная тишина.

Дядя Бен поперхнулся чаем, а тётя Мэй выронила вилку с жаренной картошкой.

— Дом? — просипел он. — Питер, о каком доме речь? Ты же… Ты же ещё ребёнок! Вернее, даже нет! Как ты будешь его содержать? И какие такие проекты? Это же лотерея!

— Я занимаюсь этим с шестнадцати лет, дядя Бен, — спокойно ответил я, заранее подготовив легенду. — Изучал, анализировал, вкладывал своё время в реализацию наиболее выгодных проектов, которые приносили наибольший доход. Последний год был особенно удачным и… Я заработал достаточно, чтобы купить хороший дом в Бруклине. Без ипотеки. За полную сумму сразу.

Тётя Мэй смотрела на меня, как на инопланетянина.

— Но… зачем? Ты же прекрасно живёшь здесь! У нас есть свободная комната!

— Вы были для меня лучшей семьёй, какую только можно представить, — я сказал это искренне, и мои глаза наполнились теплом. — Но мне почти двадцать лет, и мне нужна своя крыша над головой. Своё пространство, а этот район… он мне дорог, но он всегда будет ассоциироваться с прошлым. Я хочу начать что-то новое.

Я видел, как у Гвен и Фелиции округлились глаза. Они переглянулись, и между ними промелькнула та самая, едва уловимая ревность, мгновение борьбы за моё внимание, но она тут же утонула в шоке от услышанного.

— Ты… уже купил? — тихо спросила Гвен.

— Да. Юридически всё оформлено. Осталось только заселиться. Это будет… большой переезд.

Дальше разговор зашёл о экономике, будущем, и о том, как тяжело молодым людям в наше время найти своё место в жизни. Я искусно вёл беседу, отвечая на вопросы и логически обосновывая каждый свой шаг. Дядя Бен всё качал головой, но в его глазах читалась смутная гордость. Тётя Мэй беспокоилась, но тоже не могла не радоваться за моё «успешное будущее».

А я смотрел на этих трёх самых дорогих женщин в моей жизни и улыбался.

Я бы хотел создать место, где мы сможем быть если не нормальными членами общества, то хотя бы вместе.

***

Ночь. Ник Фьюри.

Далеко от этой теплой гостиной, в стерильном кабинете на сверхсекретном объекте, Ник Фьюри созвал ночное совещание. За столом сидели его самые доверенные лица.

Ближе всех находилась Мария Хилл, Фил Колсон и несколько других старших оперативников, чьи лица были сильно напряжены.

Наташа была на задании вместе со своим надёжным напарником, и новым Капитаном Америка.

— Мы упустили Венома, — начал Фьюри без предисловий, а его единственный глаз обвёл собравшихся. — И мы упустили Человека-паука. Теперь он, — мужчина скривился, — самостоятельная, непредсказуемая единица с ресурсами, о которых мы можем только догадываться. Ситуация в мире накаляется. Боги сражаются в небесах, демоны шевелятся в тенях, инопланетяне считают нашу планету своей игровой площадкой. Наших сил может не хватить.

Он положил на стол специальный укреплённый футляр. Внутри, в амортизирующей жидкости, лежал единственный образец… пробирка с тёмной, почти чёрной кровью.

— Это… кровь Питера Паркера. Добыта с риском для жизни во время одного инцидента.

В комнате повисло напряжённое молчание.

— Мой план, — голос Фьюри прозвучал громко и чётко, — заключается в создании армии. Армии сверхлюдей на основе генов Человека-паука. Верных, управляемых, а также идеальных солдат.

— Может лучше стоило добыть жидкость другого цвета? — попытался разрядить обстановку один из оперативников.

— Нет, — Фьюри покачал головой. — Мы создадим клонов на основе этого генетического материала.

По комнате прокатился шёпот возмущения. Колсон побледнел.

— Сэр, это… это нарушает все возможные этические…

— Этические кодексы не спасут планету, Колсон! — сразу же отрезал Фьюри. — Мы имеем дело с угрозами, против которых обычная армия бессильна. Нам нужны свои боги. Свои демоны! И Паук… его ДНК уникальна. Она сочетает в себе силу, ловкость, рефлексы и тот самый пресловутый «паучий инстинкт». Представьте себе роту таких солдат, — он глубоко вздохнул. — Представил?

Далее Фьюри включил проектор. На экране замелькали видеозаписи. Человек-паук в движении парит между зданиями на тонкой паутине. Его схватка с Крэйвеном-охотником в том самом жилом доме.

Кадры были чёткими, снятыми с секретного спутника.

На записи было видно, как Человек-паук холодный и безжалостный, не просто победил, а уничтожает противника. Как Крэйвен, могучий охотник на зверей, принял свой чудовищный эликсир. Сыворотку, которая мгновенно увеличила его мускулы до нечеловеческих размеров и наполнившую его тело первобытной яростью. Теперь его клинок, смазанный нервно-паралитическим ядом, в огромной лапе Охотника выглядел как перочинный ножик.

Но это всё равно не помогло.

Человек-паук уворачивался от его свирепых атак с пугающей лёгкостью. Герой бил в ответ и эти удары ломали кости, словно те не были укреплены непонятным эликсиром, а в финале… на записи было видно, как Человек-паук, используя его же оружие и точно такую же тактику, методично и жестоко забивает Крейвена-охотника чуть ли не насмерть.

Без эмоций. Без сомнений. Как машина.

В кабинете воцарилась гробовая тишина.

— Вот сила, которую я хочу поставить на службу человечеству, — проговорил Фьюри. — Но… Контролируемую. Направляемую. Она будет принадлежать Щ.И.Т.у.

В этот момент дверь кабинета открылась, и в комнату вошёл немолодой человек в очках, с умными и пронзительными глазами. Окружающие переглянулись, а Колсон единственный сжал кулаки под столом.

Это был профессор Майлз Уоррен.

— Спасибо, что пришли в мой скромный кабинет профессор, — кивнул в его сторону Ник Фьюри.

Уоррен сел рядом с ним, и положил на стол папку с надписью: «Проект: Паук-Клон».

— Генетический материал более чем перспективен, — начал он без лишних эмоций, как учёный, докладывающий о новом виде жуков. — Однако процесс клонирования будет сопряжён с уникальными трудностями. Его ДНК нестабильна, мутирована. Потребуются… особые методы ускорения роста и стабилизации. Риски велики, но потенциал… — он посмотрел на экран, где замерло изображение Человека-паука в момент удара, — …практически безграничен. Я с завтрашнего дня начну изучение цепочки его ДНК, чтобы воссоздать максимально приближенную к оригиналу копию.

Окружающие напряжённо слушали стараясь уловить каждое слово произнесённое доктором.

План был запущен, но результат не заставит себя долго ждать.

Глава 10. Стены, которые нас защитят.

Переезд — это настоящий ад. Маленький, бытовой, пахнущий картонными коробками и пылью, поднятой с пола застарелыми конфликтами, но ад. Я стоял посреди хаоса нашего гостеприимного логова-жилища и чувствовал себя заживо погребенным под грузом чужого прошлого и собственных обязательств.

— Питер, ты точно уверен, что этот грузовик всё вместит? — Гвен, собравшая в аккуратный пучок свои белые волосы, скептически окинула взглядом гору коробок, сумок и чемоданов. Её взгляд был сосредоточенным, аналитическим, каким он бывал в моменты сосредоточенной работы в лаборатории. Она уже мысленно составляла схему погрузки, оптимизируя пространство в машине. — Я насчитала как минимум семь крупногабаритных коробок только с моими книгами и архивами по биохимии.

— Вместит, — буркнул я, подхватывая два тяжеленых ящика с её оборудованием и немногочисленными вещами.

Сила позволяла делать это с неприличной легкостью, что вызывало у меня внутренний диссонанс. Вот он, я, способный одной рукой удержать многотонный грузовик, а другой просто несу коробку с дурацкими сувенирами и старыми глянцевыми журналами.

— Он брал транспорт максимум полторы тонны. Мы уж, как-нибудь всё вместим.

— Вечно у тебя… «как-нибудь», Гвен, — фыркнула Фелиция, проходя мимо с изящной дорожной сумкой, в которой аккуратно лежало её боевое снаряжение. — Великолепный план, дорогой. Как всегда, безупречно продуманный. Ты не думал о успешной карьере логиста?

Её тон был игривым, но в нём сквозила та самая лёгкая язвительность, которую она включала, когда хотела скрыть собственную неуверенность. Для неё этот переезд был не просто сменой локации. Это был разрыв. Публичный, окончательный разрыв с матерью, и с тем миром, в котором её готовили быть украшением на руке какого-нибудь молодого сына олигарха.

Купленный дом был для неё новой неприступной крепостью в прямом и переносном смысле. Убежищем. Домом.

— Думал, милая, — парировал я, переставляя ящики. — Недавно отверг предложение одной крупной компании. Слишком много стресса. Лучше уж злодеев бить, там хотя бы всё предсказуемо.

Она рассмеялась, коротко и искренне, и на мгновение её голубые глаза потеряли привычную колкость, став тёплыми. Она коснулась моей руки. Это был быстрый, почти невесомый жест поддержки, который говорил:

«Я здесь. Я с тобой. Мы справимся».

Этот жест значил для меня больше, чем все её слова.

И вот началось. Я превратился в этакого человечка-паука-грузчика. Ходил туда-сюда, а ещё вверх-вниз. Лестница зоны отдыха в Крепости скрипела под моими ногами, словно жалуясь на непосильную ношу. В этот момент я был конвейером, бездушной машиной по быстрому переносу вещей.

А они, девушки, были мозгом и нервным центром всей этой нехитрой операции.

Я наблюдал за ними, как сторонний наблюдатель пока таскал тяжелые для обычного человека коробки.

Их динамика была идеально отлаженным механизмом противоречий.

Гвен была стратегом. Она уже составляла списки, и маркировала коробки цветными стикерами: «Кухня», «Ванная», «Лаб. Гвен — Хрупкое!».

Во время работы её голос был ровным, спокойным и немного нежным.

— Фелиция, эта коробка с хрусталём мамы пойдет в последнюю очередь, чтобы сразу распаковать и убрать. Питер, будь осторожен, так как вон там мои образцы с университета.

Она уже видела наш новый дом не как коробку с комнатами, а как будущий операционный центр, где у каждого будет своя зона ответственности.

Фелиция была тактиком-импровизатором. Она не составляла списков, а просто их нарушала. Её мотивация была не в порядке, а в ощущении контроля через хаос. Обожаю её.

— Подожди, Гвен. Вот этот диван абсолютно не влезет в дверной проём. Я же говорила. Питер, милый, ты либо его разберешь, либо мы оставляем его здесь как хорошее место для отдыха. Я голосую за второй вариант. Он ужасен… Нужно просто купить новый.

Она кружила вокруг вещей, и находила нестандартные решения, часто через манипуляцию или обаяние. Но смотря на неё, я видел не просто воровку. Я видел девушку, которая впервые в жизни обустраивала своё собственное пространство, и это её одновременно пугало и восхищало.

Ей тоже было непросто.

Девушки находили время, чтобы спорить. Боже, как они спорили.

— Гостиную нужно зонировать, — авторитетно заявляла Гвен, уже расставляя мебель в своём воображении. — Здесь будет зона отдыха, а там у камина можно поставить мой рабочий стол.

— Камин нужно использовать по прямому назначению. Всё для создания романтической атмосферы, а не для того, чтобы ты вычисляла там формулы, — парировала Фелиция, развалившись на том самом диване, который якобы был ужасен. — И этот ужасный торшер в нашей зоне отдыха лучше оставить здесь. Ясно, понятно?

— Этот «ужасный торшер» подарил моей маме её отец! Я его из папиного дома забрала!

— Мои соболезнования твоей маме. Он всё равно должен остаться здесь.

Я стоял неподалёку, зажав между массивными руками огромный книжный шкаф, и смотрел на них. Внутри меня всё сжималось в тугой, тревожный комок. Они решали, где чей стол, какой цвет штор будет лучше гармонировать с обоями, куда поставить вазу…

А я в это время видел слабые места в конструкции дома, подсчитывал, сколько времени мне потребуется, чтобы в случае атаки эвакуировать их обеих через чердак на крышу, какие точки нужно укрепить в первую очередь, где установить скрытые камеры наблюдения, невидимые для обычного глаза.

Мозг работал, а тело двигалось автоматически.

Их мир был завязан на обустройстве быта. Мой разум же был настроен на подготовку к войне. Боже… моя паранойя.

— Питер, что думаешь? — вдруг спросила Гвен, прерывая мои внутренние раздумья.

Обе девушки смотрели на меня ожидающе. Фелиция с прищуром, а Гвен с лёгким беспокойством.

Я понял, что пропустил суть их дискуссии.

— О чём?

— О совмещении цветовой гаммы гостиной и кухни, — сказала Фелиция с убийственной сладостью в голосе. — Мы тут решили, что твоё экспертное мнение, как человека с обострённым чувством прекрасного, будет решающим.

В глазах Фелиции танцевали чёртики. Она знала, что для меня это пытка.

Я вздохнул, поставив коробки на пол.

— Девочки, — сказал я, и мой голос прозвучал усталее, чем я чувствовал себя на самом деле. — Покрасим всё баллончиками по верх хороших обоев. Чёрным или лучше хаки. Практично, и не пачкается, а гости даже не заметят разницы. Или… вы просто сделайте так, как хотите. Мне всё равно, — я махнул в их сторону рукой.

В пространстве повисло неловкое молчание. Гвен выглядела немного обиженной, Фелиция разочарованно-снисходительной. Похоже я снова облажался. Я всегда обламывался, когда дело доходило до этой нормальной, человеческой жизни.

— Ладно, — первая оправилась Фелиция, пожимая плечами. — Значит, я выбираю новые цвета. Позже просто поставлю тебя перед фактом. Иди таскай свои коробки, силач.

Я был только рад вернуться к своей роли носильщика. Это было просто и понятно. Я не люблю решать такие местечковые задачки, а также бытовые задачки вызывали у меня немалое раздражение.

Наконец через час грузовик был забит под завязку. Я запер Крепость, в которой осталось лишь эхо наших голосов и пятна на полу зоны отдыха от старой, но немногочисленной любимой мебели. Последний взгляд на огромную запертую дверь.

Крепость будет лишь убежищем для личных дел.

Я сел за руль арендованного фургона, чувствуя, как пружины сидения просели под моим весом. Девушки устроились рядом, на единственном пассажирском сиденье. Гвен прижалась к окну, задумчиво глядя в окно на проходящие мимо улицы Нью-Йорка. Фелиция устроилась посередине, а её плечо мягко упиралось в мою руку. Она что-то бодро щебетала, строя личные планы, как мы будем брать штурмом продуктовый магазин после скорой разгрузки.

Я вёл машину, и внутри меня боролись два чувства. Давящая, удушающая тяжесть этого быта, и этих бесконечных решений, от которых болела голова. И… странное, тихое, почти неуловимое чувство чего-то нового. Чего-то своего.

Не убежища, не крепости и не логова.

Просто… Дома.

Я уже полюбил эти стены, которые нам предстояло построить. Они должны были защищать не только от внешних угроз, но и давать нам приют друг от друга. И… друг для друга.

И я, чёрт возьми, должен был научиться в этом доме жить. Не просто прятаться, а жить.

***

Холодный свет галогеновых ламп не столько освещал, сколько обнажал ужасы злодейской лаборатории. Этот свет впивался в грязный бетонный пол, освещал потёки ржавчины на старых станках. Свет освещал блестящий хром хирургического стола, привезенного сюда под покровом ночи. Воздух был спёртым, густым и пропитанным запахом стерильного металла.

В помещении стояло существо. Он наслаждался этим стерильным, тёплым, медным и сладковатым запахом.

Зелёный Гоблин стоял в отдалении от хирургического стола, просто наблюдая. Его доспехи, ещё сырые и необкатанные войной, поглощали галогеновый свет, словно провал в самой реальности.

За хищным шлемом, в глубине искажённого сознания, Норман Озборн уступил место чему-то более древнему, более хищному. Зелёный Гоблин. Это имя было шипом, кинжалом и смертью всему живому.

И сейчас мужчина был готов выковать себе первый настоящий инструмент.

На столе, прикованный толстыми ремнями из натуральной кожи, лежал тот, кого когда-то звали Сергей Кравинов или Крейвен-охотник. Теперь от его гордой осанки не осталось и следа. Мужская грудь, обнажённая и могучая, поднималась в прерывистом, хрипловатом ритме. Глаза, некогда полные огня охоты, были закатаны под веки в белке лопнувших капилляров. Из разбитого рта капала слюна, смешанная с кровью.

— Давай просыпайся, зверь, — голос Гоблина прозвучал, как скрежет железа по стеклу. Он был таким механическим, а также пропущенным через вокодер из-за зафиксированного шлема, но даже так в нём пульсировала неподдельная, почти чувственная жажда. — Пора сбрасывать старую шкуру, человек.

Кравинов застонал, пытаясь повернуть надёжно зафиксированную голову. Сознание возвращалось к нему волнами боли. Он попытался порвать путы, мышцы на руках вздулись буграми, но надёжно зафиксированная кожа лишь глубже впилась в податливую плоть. Он был силён, нечеловечески силён, но здесь, в этой лаборатории перед настоящим хищником его сила была ничтожна.

— Кто… ты? — выдохнул он, и каждый звук давался ему ценой невероятных усилий.

— Я — твой новый хозяин смертный. Тот, кто даст тебе новую жизнь в совершенно новом теле. У тебя даже будет цель, которую ты достигнешь в более совершенной форме, — Гоблин подошел к нему ближе.

Его тень накрыла тело Крейвена-охотника.

— Ты охотился на Человека-паука, и ты проиграл. Он сломал тебя, как мелкого щенка. Я видел запись ХА-ХА-ХА. Какое же это было жалкое зрелище.

Он взял со столика шприц. Внутри колбы пульсировала густая жидкость цвета калённого железа, мерцающая слабоватым ярко-зелёным светом.

— Он унизил тебя, но я дам силу отомстить. Ты получишь не просто силу, а совершенное тело способное убить Человека-паука.

Крейвен-охотник зарычал, дико и по-звериному.

— Я никому не служу! Я — охотник!

— Нет, — Гоблин наклонился к его лицу так близко, что Крейвен мог видеть своё искажённое отражение в тёмных стёклах глазниц ужасающего шлема. — Ты был охотником, но тебя поломали. А сейчас… сейчас ты станешь оружием в моих великих руках.

Далее он с силой вогнал иглу в шею Кравинова. Тот взвыл так протяжно, гортанно и нечеловечески болезненно. Это был не крик боли, а звук ломающейся воли, рвущейся плоти и перестраивающейся ДНК.

Гоблин отступил, наблюдая со стороны. На его языке ощущался стойкий вкус власти. Он был острый, металлический.

Сначала изменился звук. Дыхание Крейвена-охотника превратилось в хриплый, клокочущий рёв. Потом запах. Сладковатый запах страха сменился резким, мускусным и звериным амбре. Потом пришла боль. Кости мужчины начали ломаться и срастаться заново с сухим, щёлкающим хрустом, от которого стыла кровь в жилах. Позвоночник выгнулся дугой разрывая кожаные ремни, рёбра резко раздвинулись, чтобы вместить новые, более мощные лёгкие.

Кожа на плечах и спине лопнула, обнажая полосы кроваво-красной мышечной ткани. А потом из разрывов плоти полезла шерсть. Шерсть была густая, грубая, цвета засохшей крови. Когти на руках и ногах потемнели, стали толще и длиннее, впиваясь в металл стола с шипящим звуком.

Лицо его вытянулось, челюсть сдвинулась вперёд, обнажая клыки, слишком длинные, чтобы поместиться во рту. Из ушей и по линии скул проросла грива колючей, тёмной шерсти. А когда он, наконец, открыл глаза, они засветились, как два ядовито-жёлтых диска с узкими, как у кошки, чёрными зрачками. В них не осталось ничего человеческого. Только первобытная ярость и всепоглощающая боль.

Гоблин наблюдал за делом рук своих. Его заворожённый взгляд поглощал собственноручно созданного мутанта. Он на своей коже прочувствовал каждый щелчок трансформации, и каждый вопль подавляемой воли, как дирижёр чувствует свою оркестровку. Это было прекрасно. Уродливо, чудовищно, но прекрасно в своей мощи и извращённой красоте.

— Да… — прошипел он. — Совершенство. Добро пожаловать в новую жизнь, зверь. Добро пожаловать в команду, Лев.

Существо на столе залпом выдохнуло мощный поток воздуха. Из его пасти вырвался тягучий звериный рёв. Он был таким громким, что задребезжали стекла в единственном зарешеченном окне, а где-то в темноте посыпалась штукатурка. Это был яростный звук, рвущий душу.

Звук рождения настоящего монстра.

Гоблин лишь рассмеялся. Его смех, резкий и безумный, вторил этому рыку, создавая жуткую, диссонирующую симфонию.

— Теперь наш враг ощутит свой собственный страх, — прошептал он в пустоту, обращаясь к своему компаньону. — Теперь мы придём за ним, а я скоро буду единственным королём в этом огромном городе.

Сегодня безумный злодей сделал первый шаг к своей империи хаоса. И этот шаг пах кровью, болью и яростью вновь рождённого хищника.

***

Университетский коридор гудел, как растревоженный улей. Студенты, просыпающиеся после первой лекций, неслись к своим клубным собраниям, на обед или просто болтались маленькими группами делясь сплетнями. Я шла в этом живом потоке, стараясь не отставать от одногруппников, и ловила себя на мысли, что… улыбаюсь.

Было странно. После всего, что случилось… после смерти, воскрешения, симбиота и обретении новой семьи. Теперь эта обыденность казалась мне сюрреалистичной, но и невероятно целительной. Запах старой бумаги из библиотеки, скрип мела по тёмно-зелёной доске, даже раздражающий голос профессора Максимилиана, вещавшего на прошедшей лекции о квантовой запутанности. В моём сознании всё это было якорем. Якорем, который удерживал Гвен Стейси, гения-биохимика и просто слишком эмоциональную девушку в паутине безумных событий.

— Стейси, идёшь на тусовку в «Оазис»? — сказал догнавший меня парень.

Эдди, знакомый одногруппник с умными глазами и вечно перепачканной химикатами толстовкой. Он подошёл ко мне слишком близко, поправляя растрёпанные волосы.

— Там будет почти вся наша группа и несколько человек с параллели. Будем заливать в себя элитный алкоголь и жаловаться на жизнь.

Я колебалась. «Оазис» — это дешёвый бар неподалёку от кампуса, любимое место студентов. Мне нужно было влиться, и желательно стать своей. Это была не просто социальная необходимость. Нет. Это была часть миссии. Питер попросил меня следить за Коннорсом, а для этого нужно было не только проникнуть в его группу, но и быть в курсе различных горячих тем, и неофициальных в том числе.

Слухи наше всё.

— Я бы с радостью, но… — я сделала паузу, изображая лёгкое смущение. — У меня есть парень. Не знаю, будет ли он не против нашей маленькой посиделки в баре.

Лица у подошедших ребят немного вытянулись. Я видела, как пару раз на меня поглядывали парни с интересом, выходящим за рамки привычного академического общения. Но они быстро отводили взгляд стоило мне на них посмотреть.

— Ну так приводи его! — легко сказала Мария, девушка из нашей группы. — Чем больше людей, тем веселее. Пусть посмотрит, с какими умными людьми учится его девушка.

Они засмеялись. Я улыбнулась в ответ.

— Ладно, — с улыбкой на лице протянула я. — Договорились. Я спрошу его сегодня. Когда и во сколько общий сбор?

Мне кинули в мессенджер время и адрес. Я записала данное мероприятие в заметки, чувствуя странный привкус двойной игры. С одной стороны, просто обычная студенческая вечеринка, но с другой сбор слухов и разведка.

«Питер был бы доволен.» — пронеслось в голове.

Но сейчас у меня была другая цель. Вскоре я покинула здание, и свернула с главной аллеи. Направилась к отдельно стоящему зданию из стекла и бетона с огромной вывеской «Исследовательский Центр Биотехнологий».

Лаборатория уважаемого профессора Курта Коннорса.

Мой пропуск уже был активирован. Охранник кивнул мне, и тяжёлая стеклянная дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская меня в другой мир.

В мир открытий и бесконечных исследований.

Воздух здесь пах иначе. Резкий запах антисептика перебивался сладковатым духом питательных сред и озоном от работающего оборудования. Тишину окружающего пространства нарушал лишь гул мощных серверов, низкочастотное гудение центрифуг и тихое пощёлкивание термостатов.

— А, Гвен! Пришли как раз кстати! — Коннорс, в белом халате и с планшетом в руке, выглядел оживлённым. Его глаза, обычно уставшие, сейчас горели неподдельным энтузиазмом. — Команда как раз начинает новый цикл исследований. Пойдёмте за мной, я покажу вам наш основной полигон для опытов.

Он провёл меня через несколько коридоров, мимо застеклённых лабораторий, где люди в защитных очках и перчатках сосредоточенно работали с пипетками и чашками Петри.

— Вот здесь основной наш проект, — Коннорс понизил голос, хотя вокруг никого не было, — это ускоренная тканевая регенерация на основе комбинации факторов роста и… кое-чего ещё. Мы пытаемся обмануть организм, заставить его поверить, что травмы не было. Обойти воспалительную фазу, и сразу запустить построение новых клеток.

Моё сердце ёкнуло. Это было опасно близко к тому, что сделал со мной Питер. К «Проекту: Феникс», но если у милого всё выходило за грань разумного, то здесь они только приближались к взрывной регенерации организма. Проект учёного был амбициозен, но ещё очень далёк до своей окончательной формы.

Я заставила себя дышать ровно.

— Звучит революционно, — ухмыльнулась я, внутренне сравнивая между собой группу учёных с единственным юношей, который незаметно перевернул мир своим безумным экспериментом. — Но как вы решаете проблему неконтролируемого клеточного деления при успешном восстановительном процессе? Опухолевый рост…

— Вопрос на миллион долларов, — он улыбнулся, и в его улыбке было что-то… голодное. — Мы работаем с целевыми векторами доставки информации к клетке. И с уникальным катализатором, изолированным из тканей… определённого вида ящериц. Их способность к регенерации феноменальна!

Ледяная волна холода пробежала у меня по спине.

Я кивнула, делая вид, что в данный момент полностью поглощена наукой.

— Можно взглянуть на данные последнего исходного образца? — спросила я, переходя на безопасную для меня, техническую почву. — Мне бы хотелось понять профиль экспрессии генов на этапе…

Мы проработали бок о бок несколько часов. Я вникала в данные, предлагала идеи, а также задавала вопросы. Я видела, как растёт уважение Коннорса ко мне. Сейчас я была не просто молодой студенткой. Нет. Я была коллегой.

Постепенно я вливалась в общую среду.

И в то же время я сканировала всё: систему безопасности, расположение камер, кто и когда приходит в лабораторию, куда идут отходы и какие компьютеры не подключены к общей сети.

Мои глаза, усиленные манипуляциями Питера с моим новым телом, фиксировали каждую мелочь.

Когда я, наконец, вышла из прохладной лаборатории на тёплый вечерний воздух, то почувствовала себя одновременно опустошённой и заряженной. Усталости вообще не было, а мозг ещё был полон сил и энергии.

Я сделала это! Первый день в лаборатории Коннорса!

Я была внутри, но честно не могла понять почему Питер был недоволен действиями доктора Коннорса. Ведь мужчина делает благое дело, которое в перспективе сможет помочь многим людям.

В кармане негромко завибрировал телефон. Я достала его и увидела СМС от одногруппницы.

[Завтра подходите в «Оазис», 20:00. Не опаздывай! :) Ждём тебя и твоего парня.]

Я посмотрела на сообщение, а потом на огромное, величественное здание лаборатории за спиной. Два мира. И я должна была жить в обоих. Вскоре отправила смс Питеру, сбрасывая адрес бара неподалёку. Потом глубоко вздохнула и пошла дальше по своим делам.

Их у меня было ещё много.

***

«Le Bernardin» была именно тем местом, которое обожала моя мать. Дорогое, пафосное место с претензией на исключительность, которую подчёркивал каждый сантиметр интерьера этого замечательного места. Начиная от скатертей с дизайнерской вышивкой до слишком внимательных сомелье ходящих вокруг гостей данного заведения.

Воздух здесь был густым от запаха дорогих духов, трюфелей и денег.

Я сидела немного напряжённо, выпрямив спину, стараясь, чтобы моё чёрное платье от «Александра Маккуина» выглядело небрежно-идеальным. А внутри всё сжималось в один сплошной, колющий сердце комок. Это была идея матери.

«Ужин для знакомства, дорогая. Я должна посмотреть на этого… молодого человека».

Вроде я уже разорвала все с ней отношения, но эта женщина моя семья. И… я согласилась.

Питер невозмутимо сидел напротив. С виду он выглядел поразительно спокойным. Его костюм был хорошего покроя, но не кричал о цене. Парень не ёрзал, а также не поглядывал нервно по сторонам. Питер просто… был самим собой. И его спокойствие успокаивало меня, потому что было моей единственной опорой.

— Итак, мистер Паркер, — начала мать, отхлебнув немного вина. Её взгляд был острым, скользящим и холодным. — Фелиция рассказывала мне так мало о вас. Только то, что вы очень умный, а ещё учились вместе в школе.

— Что-то вроде того, — Питер улыбнулся лёгкой, ничего не значащей улыбкой. — Сейчас я в основном работаю на фрилансе. Разрабатываю системы безопасности.

Мать задумчиво подняла идеально очерченную бровь.

— Системы безопасности? Как интересно. Для кого именно? Надеюсь, не для каких-нибудь сомнительных заведений? — в её голосе играла лёгкая, ядовитая насмешка.

Питер же не задумываясь парировал с лёгкостью опытного фехтовальщика.

— В основном для небольших галерей и частных коллекционеров. Ценители искусства часто беспокоятся о своих… активах. Ещё работаю с различными компаниями, но я больше предпочитаю частные заказы, — он сделал небольшую паузу, и его взгляд на мгновение стал тяжёлым, значимым.

Сейчас он смотрел именно тем взглядом, который я видела, когда любимый говорил о чём-то серьёзном. Моя мама, не ожидавшая такого ответа, слегка опешила.

— И… ваши родители? — сменила она тему, чувствуя, что первая атака не удалась.

— Осиротел довольно рано, — голос Питера не дрогнул, но в нём появилась стальная твёрдость. — Меня с детства воспитывали дядя и тётя. Прекрасные люди. Скромные. Работают, чтобы обеспечивать себя. В отличие от некоторых, — он вежливо улыбнулся, — им не досталась нефтяная вышка в наследство и многое другое уже после смерти горячо любимого мужа.

Я чуть не поперхнулась водой. Он только что мастерски съехал с темы и намекнул на источник богатства матери, который она тщательно скрывала за напускным благородством «старой семьи». Мать напряглась. Ведь львиную долю текущего капитала принёс именно отец, но, когда его не стало женщина получила всю власть в свои руки.

— Наследство нужно уметь приумножать, мистер Паркер, — сказала она холодно. — А не проматывать на сиюминутные… увлечения.

— Абсолютно с вами согласен, — кивнул Питер, как будто она сделала глубокомысленное заявление. — Именно поэтому я вкладываюсь в образование и технологии. Это валюта будущего. А вы, миссис Харди? Как вы оцениваете перспективы, скажем, рынка биотехнологий или квантовых вычислений? Готовы ли вы перевести свои активы во что-то более… современное?

Он посмотрел на неё с искренним, неподдельным интересом. Мать заморгала, так как вообще ничего из услышанного не поняла. Она великолепно разбиралась в слияниях и поглощениях, но научные темы были для неё тёмным лесом. Она была акулой, но Питер мастерски уводил женщину в открытый океан, где её привычные методы не работали.

— Я… придерживаюсь консервативной стратегии, — выдохнула она, отступая.

Я наблюдала за этим тихим поединком, и меня пронзила странная ностальгия. Таким же умным, язвительным и неуловимым был мой отец. Таким он был с матерью… Пока она не сломала его, пытаясь втиснуть в свои буржуазные рамки. Питер был из того же теста, но он не ломался. О, нет. Он уворачивался.

Мать поняла это. Её надменность постепенно сменялась холодной, настороженной яростью. Она видела, что не может его контролировать, купить, а также словесно унизить.

Собеседник в лице моего парня был непроницаем.

Вскоре мама отступила, переведя разговор на банальности. Они обсуждали погоду, последнюю выставку в Метрополитене и снижение преступности в городе. Питер вежливо поддерживал беседу, но его победа уже витала в воздухе.

Под столом его рука нашла мою. Его пальцы были тёплыми и успокаивающе твёрдыми. Они нежно сжали мои в быстром, ободряющем рукопожатии.

«Всё в порядке, Фелиция, — говорило это прикосновение. — Я рядом. Мы справимся.»

И я поверила. Впервые за весь этот чёртов вечер я расслабилась. Он не был мальчиком из Квинса, которого можно было отпугнуть хрусталём и бокалами за пятьсот долларов. Он был… Питером Паркером. Тем, кто мог поставить на место кого угодно. Даже Лидию Харди.

Мама хотела поломать его волю или показать мне истинную природу Питера, но неожиданно для женщины именно ей указали её место.

Когда ужин подошёл к концу, и мы вышли на прохладный ночной воздух, мать уважительно кивнула Питеру.

— Было… интересно, мистер Паркер.

— Взаимно, миссис Харди, — он улыбнулся своей самой невинной улыбкой. — Надеюсь, в следующий раз вы расскажите мне больше о нефтяном бизнесе. Это так увлекательно.

Он помог мне сесть в такси, которое любимый вызвал, намеренно игнорируя лимузин матери. Дверь закрылась, отделяя нас от её ледяного взгляда.

Я расхохоталась. Смех был нервным, счастливым и освобождающим от накопившегося за этот вечер стресса.

— Нефтяной бизнес? Серьёзно, Питер?

Он пожал плечами, глядя в окно на уезжающий лимузин моей матери.

— Она первая начала. Я просто поддержал беседу. Это я ещё не проходился по другим её бизнесам. Кстати, у этого ресторана ужасная система безопасности. Я нашёл три слепые зоны и два неработающих датчика движения, пока шёл от столика к уборной.

Я снова засмеялась и прижалась к его плечу. Он мог говорить о самом страшном и самом смешном с одинаковой лёгкостью. И в этом был весь он. И именно поэтому я всегда знала, что с ним я буду в безопасности. От всего. Даже от моей собственной семьи.

***

Стерильная тишина секретной лаборатории Щ.И.Т.а нарушалась лишь монотонным гудением оборудования и тихим шёпотом кондиционеров. Пять дней. Сто двадцать часов кропотливого, изматывающего труда дали свои плоды. Я почти не спал, питался энергетическими гелями и кофе, который приносил робот-ассистент. Передо мной на голографическом экране танцевала самая прекрасная и самая разочаровывающая структура, которую я когда-либо видел.

Это была полная карта генома Человека-паука.

И она была невозможна!

Я откинулся на спинку кресла, снял очки и протёр напряжённую переносицу. Усталость уже давила на виски тяжёлыми гирями. Я вызвал Фьюри по личному каналу.

Он появился через десять минут. Молчаливый, как всегда, в своём чёрном брутальном пальто. Мужчина по-хозяйски вошёл в лабораторию, и окинул хмурым взглядом сначала экраны, а после уже измождённого меня.

— Ну что, доктор Уоррен? Есть прогресс?

— Прогресс есть, — сказал я хрипло. — Результатов нет. Я понял, почему ваши предыдущие команды терпели неудачу. Его ДНК… это не просто мутация вызванная внешним источником или геном Х, который присудствует в каждом человеческом организме. Человек-паук- это шедевр для любого специалиста моего уровня. Невозможный, противоречащий всем известным законам генетики, шедевр.

Я поднялся и подошёл к главному экрану, указывая на мерцающие цепочки чужой ДНК.

— Смотрите. Здесь… и здесь… Генетические соединения, они не укорачиваются. Они… циклические, а также содержат в себе строго направленные мутации. Такое клеточное старение даже в теории практически исключено в реальной жизни. Вот здесь, — я обвёл пальцем некоторые интересные участки на экране. — участки, отвечающие за мышечную плотность. Они встроены в саму структуру так, что не вызывают гиперплазии или иных побочных эффектов. В его организме в принципе ничего не деградирует. Идиотизм! Так не бывает! А вот это… — я увеличил сложный, запутанный участок. — Это то, что даёт ему это «паучье чутьё». Предвосхищение угрозы на когнитивном уровне. Это даже не генный код в чистом виде. Это… квантовая запутанность на биологическом уровне. Бред сивой кобылы!

Фьюри молча слушал, а его единственный глаз был раздражённо прищурен.

— Вы говорите, что не можете её повторить.

— Не могу, — развёл я руками качая головой. — Никто не сможет. Лучшие умы человечества, работая сообща, смогут полностью расшифровать и воспроизвести от силы… двадцать процентов. Остальное — это как пытаться скопировать картину, видя только отдельные мазки через закопчённое стекло. Уникальное стечение обстоятельств, уникальный катализатор и уникальный носитель. Это неповторимо, так как я сомневаюсь, что ТАКОЕ сможет создать человек.

В глазах Фьюри мелькнуло разочарование. В помещении повисло гнетущее молчание.

— Значит, «Проект: Паук-Клон» провален до его начала.

— Провален в изначальной задумке, — поправил я его. — Создать точную копию в принципе невозможно. Но…

Я повернулся к другому экрану, где мигала другая, куда более простая цепочка генов. Она была сильно урезана, построена на костылях и максимально приближена к оригиналу.

— Мы можем пойти другим путём. Не копировать, а… вдохновиться исходным кодом. Взять за основу его ДНК, но не пытаться воссоздать её целиком, — огляделся на Фьюри заметив его пристальный взгляд. — Мы можем использовать наше понимание генов Человека-паука, как каркас и нарастить на него то, что можем воссоздать. Получится не шедевр, а… реплика. Конечно подделка будет хуже, но функциональная.

Фьюри скрестил руки на груди.

— Что это будет означать на практике?

— Сила, но не его уровня. Подъём тяжестей, скажем, пять тонн, а не двадцать пять. Скорость и выносливость в десять раз выше человеческой, а не в тридцать. Обострённые чувства, но не на порядки. И… побочные эффекты. Если простым языком, то у нашего продукта возможны различные мутации.

— Мутации? — правительственный агент подошёл ближе.

— Его геном настолько сложен, что при попытке его упрощения и рекомбинации возможны самые неожиданные проявления. Мы не сможем их контролировать.

— Мы будем играть в рулетку? — недовольно вопросил Фьюри.

Я лишь молча кивнул головой.

— Делайте, — бросил Ник Фьюри без колебаний. — Мне нужны солдаты. Пусть… даже неидеальные.

И работа закипела с новой силой. Я стал одержим идеей. Это был настоящий вызов моему гению. Величайший вызов в моей жизни!

Я не спал ещё трое суток, лично руководя процессом. Мы взяли его образцы, выделили те самые двадцать процентов, которые могли примерно понять, и начали наращивать их на стабильную, донорскую ДНК-матрицу. Это была ювелирная работа под электронным микроскопом. Введение катализаторов, облучение, стимуляция…

И вот он лежал передо мной в биокапсуле. Первый образец. Клон. Его черты были расплывчаты, словно плохая копия фотографии. Кожа бледная, почти серая. Но это временно, так как телу нужно время, чтобы стабилизироваться. Главное, что получившейся образец был жив и дышал.

Вскоре я в сопровождении агентов Щ.И.Т.а провели тесты. Результаты были… посредственными. Сила на подъём 4.8 тонны. Скорость, как у олимпийского спринтера под самыми мощными препаратами, но не больше. Зрение и слух, как у самого одарённого снайпера.

По сравнению с оригиналом ничего феноменального.

И во время очередной проверки проявилась мутация. Не та, что была у оригинала. Другая. Уродливая.

Образец вскрикнул от боли, и из его запястий, с треском рванув плоть, выдвинулись два костяных шипа. Длинных, заострённых, покрытых едкой, дымящейся слизью.

Ядовитые жала.

Я отшатнулся, не в силах скрыть собственное отвращение. Он не получил способность прилипать к поверхностям или чувства предвидеть опасность. Он получил это… оружие. Уродливое, опасное и болезненное оружие.

Фьюри вошёл, увидев происходящее через камеры видеонаблюдения. Он посмотрел на существо в тренировочной площадке, а потом на данные, которые отображались на ближайшем экране.

Тяжело вздохнул оценив моё бледное лицо.

— И это всё? — в его голосе звучало ледяное презрение. — Оригинал размажет его одним ударом, и даже не вспотеет.

Я беспомощно развёл руками. Усталость, разочарование и гнев бушевали во мне.

— Я же говорил! Его ДНК — это проклятие и благословение! Она не поддаётся копированию! Мы должны быть рады и этому! Он жив, — я указал в сторону юноши. - Он функционален и способен подчиняться командам! Это солдат! Не супергерой, а солдат!

Фьюри ещё мгновение смотрел на тварь в центре площадки, которая теперь безуспешно пыталась втянуть обратно свои костяные клинки.

— Продолжайте работу, доктор, — наконец сказал он и развернулся к выходу. — Улучшайте показатели следующих солдат. И разберитесь с этими… штуками.

Дверь закрылась за ним также быстро, как и открылась. Я остался один с своим неудачным творением. Своим величайшим позором.

Раньше я считал себя лучшим, но похоже это не совсем так.

Я подошёл ближе и посмотрел на него. На этого жалкого, мутировавшего клона.

— Что же ты такое? — прошептал я. — Кто ты такой, Человек-паук?

Но ответа не было. Была только тишина тренировочного помещения и тихое, прерывистое дыхание существа, которое никогда не должно было родиться на свет.

Но оно было лишь первым из многих. Сегодня я положил начало армии, которая никогда не сравнится с тем, кого должна была копировать.

Я отвернулся и снова подошёл к экрану с мерцающим геномом Человека-паука. Невозможным. Неповторимым. Невероятным.

— Проклятие и благословение, — прошептал я себе под нос. — Что же ты пережил, чтобы стать таким?

Тайная лаборатория была расположена под землёй близь центральных станций метро, поэтому иногда до моих ушей доносился тихий звук поезда, который двигался по линиям метрополитена.

Первый успешный образец забрали на дальнейшее обучение люди ответственные за подготовку специальной будущей армии.

Вскоре моя работа продолжилась.

Глава 11. Линия разлома.

Атмосфера в «Оазисе» была сладкой, как сироп. Я не люблю выпить, но Гвен настаивала на моём присутствии. В помещении звенело пространство от десятков перекрывающих друг друга голосов. Буквально везде слышался звон бокалов и навязчивый бит хип-хопа. Мне здесь было неуютно, но я терпел.

Бар был модным, а также в меру дорогим. Вокруг была особая весёлая атмосфера, которую точно обожали местные студенты престижных университетов, считавшие, что они уже постигли все тайны взрослой жизни.

Для меня же этот гул был белым шумом, фоном, на котором мои мысли вырисовывались особенно четко и тревожно.

Мне реально никогда не нравились подобные заведения.

Сейчас я сидел на высоком барном стуле, наблюдая, как Гвен парит в центре внимания своей университетской тусовки. Внутри было странное ощущение.

Гвен… Она сияла. Искренняя, резкая, а ядовитая улыбка не сходила с её лица. Она была дома среди этих выглаженных рубашек и модных платьев. А я… я чувствовал себя космонавтом, наблюдающим за жизнью через толстое стекло скафандра. Моя настоящая жизнь проходила на крышах, в тенях переулков и в стерильной лаборатории Крепости.

Это место пахло дорогим виски, дорогими духами и лёгкой, ни к чему не обязывающей ложью.

«Даже с матерью Фелиции было легче.» — неожиданно пронеслось у меня в голове.

— Расслабься, парень, — сказал я сам себе, делая небольшой глоток виски. Жидкость обожгла горло приятным огнём. — Всего одна ночь. Всего лишь нужно притворяться любителем алкоголя.

Мой взгляд скользнул по её знакомым, которые собрались здесь со всего университета. Парочка будущих юристов, уже тренирующихся в искусстве двусмысленных комплиментов и оценок чужих костюмов. Пара инженеров, спорящих о чём-то с горящими глазами. И он… Эдди Брок. Крупный, широкоплечий, с нарочито небрежной щетиной и взглядом, который слишком часто задерживался на Гвен. Взгляд хищника, который уже выбрал добычу и просто ждёт удобного момента. Мои пальцы непроизвольно сжали бокал. Ещё немного и он треснет. Я ослабил хватку.

Паучье чутьё, та самая шестерёнка в затылке, тихо вибрировала, когда он находился рядом с ней. Не угроза, нет. Но… неприятный осадок в голове.

Именно Эдди и стал центром нового витка вечера. Он вскочил на стул с видом триумфатора, держа в руке смартфон, как священный Грааль.

— Народ, тишина всем! Вы не поверите, что сегодня утром попало в сеть! — его голос перекрыл всеобщий гамм и шум музыки. — Старина Джей Джона Джеймсон, наш моральный утёс, а также наш совестливый рупор правды! Смотрите и обогащайтесь!

Он включил видео под одобрительный голос толпы. Видео началось. Изображение с камеры дрожащей в чьей-то руке. Человек явно торопился снимая происходящее на телефон.

Итак запись запечатлела, как полицейские буквально впихивают опешившего, растерянного Джеймсона в патрульную машину. Голос за кадром, притворно-скорбный, зачитывал список заслуг главного редактора: отмывание денег, давление на конкурентов, подставные статьи в газете… Но самый сильный удар был припасен напоследок.

— …и, как стало известно нашим надёжным источникам, всё это время Джеймсон удерживал в своём шикарном особняке собственного сына, Джона Джеймсона-младшего, страдающего тяжелой наркотической зависимостью! ТриДжей намеренно скрывал его от общества и не позволял пройти курсы нормального лечения от наркотической зависимости!

По залу пронёсся общий шокированный вздох. Кто-то ахал, а кто-то злорадно ухмылялся. Я лишь опустил голову. Я знал эту историю. Знал её до мельчайших подробностей. Это была наша с девушками работа. Я в тот день был на подхвате, а девочки сделали всю грязную работу. Наша месть точно удалась. Но сейчас… видя её плоды на экране, а ещё слушая этот неистовый шепот толпы, я не чувствовал триумфа. Только тяжелый, свинцовый комок в желудке. Я не думал, что он на такое способен. Не в смысле преступлений… С этим всё было ясно. А в смысле… такой жестокости к собственному сыну.

Я не смог сдержать тяжёлого вздоха.

— Ну что, Питер? — сказала Гвен, оторвавшись от своей группы, и подошла ко мне уперлась бедром в стойку. Её глаза горели холодным, почти ликующим огнём. — Каков папочка? Гнильё, я же тебе говорила! Полное, беспросветное гнильё!

Она не просто злорадствовала. Она наслаждалась этим моментом. В её голосе была та же ярость, что вела её в палату к Кингпину. Та ярость, которую я сам в ней разбудил.

— Да, — я выдохнул, отставив бокал. — Не ожидал. Действительно, не ожидал от него такого.

— А чего ты ожидал? Что он окажется святым? — она фыркнула и взяла свой недопитый коктейль. — Все они такие! Все эти люди, кто строит из себя праведников на самом деле ужасны! — она наклонилась ко мне, и прошептала. — Под маской праведника всегда скрывается чудовище.

Её слова были подобны удару молнии. Они отзывались эхом в моей собственной душе. Вскоре я поймал себя на мысли, что смотрю на неё не с восхищением, а с лёгкой, холодной тревогой.

Пока Гвен наслаждалась зрелищем падения городского идола, я решил сделать то, зачем, собственно, и согласился на этот поход. Через пару минут я аккуратно влился в разговор с парой ребят из биофака, с которыми Гвен меня мельком познакомила.

— Слушайте, а что слышно про вашего уникума, доктора Коннорса? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо. — Гвен просто без ума от его лекций. Говорит, он какой-то культовый прогрессивный деятель.

Парень по имени Марк сразу же оживился.

— О, Курт? Да он легенда! Работает в нашем университете уже сто лет, кажется. Говорят, он в своё время работал с многими мировыми звёздами научного мира, — он замолчал, и бросил на меня быстрый, изучающий взгляд.

Я сделал вид, что не заметил этого взгляда. Похоже он подумал, что я боюсь за Гвен. Всё же она работает вместе со своим кумиром, но мне беспокоиться не о чем. Там романом на стороне даже не пахнет.

— Не зависай, — махнул я рукой. — Продолжай.

— Ну, так вот… Говорят, он гений, но с причудами. Лаборатория у него на замке, а доступ только у избранных. Ходят слухи, что он работает над чем-то революционным. Типа, регенерация тканей на уровне саламандры. Это же… Фантастика!

— А почему слухи? — с лёгкой улыбкой на лице уточнил я. — Он разве не хвастается своими исследованиями на каждом шагу?

Девушка рядом с ним, кажется Сара, лишь снисходительно улыбнулась.

— Курт не из хвастунов, Питер. Он тихий, а ещё замкнутый засранец. После того инцидента с аварией в лаборатории пару лет назад… он стал ещё более осторожным. Но работа у него кипит. Гвен повезло, что он её взял в свою команду.

— Тоже так думаю, — я согласно кивнул.

— Доктор Коннорс, очень разборчив в способных людях.

Я снова кивал, впитывая информацию параллельно покидая круг единомышленников. Всё сходилось. Коннорс был на правильном пути, который превратит его в кровожадного чешуйчатого монстра. Вроде он захочет превратить всех людей в себе подобных, но нельзя позволить этому случиться. Моё паучье чутьё тихо звенело, стоило мне представить его в лаборатории, колдующем над геномом ящерицы. Нужно было, чтобы Гвен всегда была начеку.

Вообще я уже получил информацию, что мужик пытается создать волшебную таблетку для помощи нуждающимся. Гвен права, что намерение доктора благое, но, если его вовремя не остановить он разрушит всё к чему так долго шёл. Дать людям второй шанс на нормальную жизнь… это достойная цель.

Но я был уверен, что если сыворотка будет готова он сразу же протестирует сырой образец на себе. Нельзя этого допустить!

Именно в этот момент я ощутил это. Не тревогу, а также не угрозу. Нечто иное. Это было лёгкое изменение давления воздуха за моей спиной. Едва уловимый запах дорогого парфюма, скрывающий под собой запах оружейной смазки и стали. Кто-то подошёл сзади с идеально выверенной походкой, и грацией опасного хищника.

Обычный человек не заметил бы ничего, но я далеко не обычный человек.

Я не обернулся. Просто мои плечи слегка напряглись, а пальцы снова обхватили новый бокал с виски. Я видел её отражение в полированной поверхности стойки бара. Высокая, стройная фигура в облегающем чёрном платье. Огненно-рыжие волосы, а также опасно холодное, идеальное лицо убийцы.

Наташа Романофф. Чёрная Вдова.

Она плавно скользнула на соседний барный стул, словно всегда там была.

— Неплохое место, чтобы спрятаться, — её голос был низким, бархатным и обволакивающим. — Хотя, с твоим-то развитым телом, спрятаться очень сложно.

Я медленно повернул к ней голову. Моё выражение лица было намеренно пустым, недружелюбным.

— Я не прячусь, Наташа. Просто отдыхаю и думаю о своём, — я скрипнул зубами. — Чего тебе надо?

— Конечно, — она кивнула бармену игнорируя мой вопрос, и тот, завороженный, немедленно поставил перед ней стакан с дорогим напитком. Она даже не сказала, что хочет. — У тебя такая мирная жизнь. Милая девушка, — кивок в сторону Гвен. — Друзья. Завидно знаешь ли.

— Чего тебе надо, Романофф? — я не стал тратить время на светские любезности. Наше последнее общение закончилось угрозами Фьюри и взорванным союзом. Приятного в этом было мало. — В третий раз я повторять не буду.

Шпионка пристально посмотрела в лицо бармена, что парень аж побелел и быстро ушёл в противоположную сторону барной стойки.

«Вот и правильно не чего ему здесь греть уши.» — удовлетворённо подумал я.

— Просто поговорить, — она сделала маленький глоток. Её движения были выверенными, экономными. Вообще ничего лишнего. — Не бейся головой о стену сразу, Питер. Речь не о возвращении в стойло.

— Тогда о чём? У нас с тобой не так много общих тем для беседы.

— Есть одна конкретная… Фил Колсон, — молодо выглядящая женщина произнесла это имя тихо, глядя прямо на меня. Её глаза были зелёными, пронзительными и невероятно старыми для её молодого лица. — Он хочет встретиться с тобой. Лично.

Я фыркнул и отвёл взгляд, снова уставившись на отдыхающую Гвен.

— Передай Филу, что я ценю его беспокойство, но не нуждаюсь в его обществе. Или в обществе любого из вас. Нам не о чем говорить.

— Он хочет встретиться не от имени Фьюри, — её голос стал ещё тише, почти шёпотом, который тонул в бурном веселье увеселительного заведения. — Он будет говорить с тобой от своего имени. И мой коллега утверждает, что информация, которой он владеет тебя непременно заинтересует. Речь идёт о проекте, от которого у тебя волосы встанут дыбом. О проекте, в котором ты являешься… главным образцом.

Чёрная Вдова с наслаждением выделила последние слова.

Ледяная дрожь пробежала по моему позвоночнику.

Образцом? Моя ДНК… Кровь, которую они собрали и сейчас используют в своих интересах? Возможно.

— Я сказал нет, — сквозь зубы процедил я.

— Питер, — в её голосе впервые прозвучали нотки чего-то, отдалённо напоминающего искренность. — Я знаю, что ты о нас думаешь. И, возможно, ты по-своему прав. Но то, что затеял Фьюри… это выходит за все рамки морали. Даже нашей… несколько извращённой. Колсон рискует всем, выходя к тебе с деловым предложением. Он считает, что ты должен знать.

Я замолчал. Внутри всё кричало, что это может быть ловушкой. Новый ход Фьюри в его бесконечной шахматной партии. Но паучье чутьё… оно вело себя странно. Оно не визжало об наступающей опасности. Оно настораживалось, да. Но также оно улавливало подлинную тревогу в голосе женщины.

«Она точно не лгала. Не в этот момент.» — решил я.

— Где? — наконец, спросил я, даже не глядя на неё очаровательное лицо.

— Я сообщу тебе. Главное будь в костюме, а ещё будь один, — она отпила ещё глоток и мягко коснулась моей руки. Её пальцы были прохладными. — Это не ловушка, Питер. Честно.

Перед тем как уйти, она сделала неожиданное движение. Легко, почти невесомо, повернула моё лицо в сторону Гвен.

— Цени то, что имеешь, — тихо сказала она. — Пока можешь.

В этот самый момент её пальцы ловко сунули в карман моих джинсов сложенный клочок бумаги. И всё. Её не стало. Она растворилась в толпе так же бесшумно, как и появилась. Я даже не видел, как она ушла.

Я не стал сразу проверять записку. Я просто смотрел на Гвен. И увидел то, что, видимо, хотела показать мне Наташа.

Гвен, отойдя от основной группы к столику с напитками, пыталась отвязаться от Эдди Брока. Он был настойчив. Слишком настойчив для обычного университетского приятеля. Он вручил ей новый коктейль, а после говорил что-то наклоняясь слишком близко.

Я отлично видел, как напряглись её плечи. Заметил, как улыбка Гвен стала напряжённой превратившись в натянутую маску.

Я уже собрался было подняться, но Гвен опередила меня. Она резко, почти грубо, отстранила его руку от своего плеча.

— Эдди, я сказала «нет, спасибо». — стиснув идеальные зубы прошипела она — Идиотами не рождаются, ими становятся? Или тебе нужно схематическое изображение?

Её голос был громким, резким и решительным. Несколько человек рядом с ними заинтересованно обернулись. Эдди просто замер. Его лицо, ещё секунду назад сияющее самодовольной улыбкой, стало багровым из-за наплыва сильной ярости. Нервный тик дёрнул его глаз.

— Что? — он просипел, сжимая кулаки. — Я просто хотел…

— Ты просто хотел влезть ко мне в трусы. Ты видишь во мне дуру? — Гвен подняла одну бровь.

— Нет! — воскликнул парень, сжимая и разжимая кулаки. — Я не…

— Я прекрасно поняла твои истинные намеренья с самого начала нашего знакомства, — холодно парировала Гвен. — Твоё предложение отклонено. Бессрочно!

Это было жестоко. Публично. Унизить его среди собравшихся студентов. И, чёрт возьми, эффективно! Но не для Эдди… Не для человека с шаткой психикой.

У него словно что-то щёлкнуло в голове. Его рука молнией взметнулась и с силой швырнула её руку прочь. Гвен могла парировать атаку или без проблем увернуться, но похоже она не ожидала от него такого… не нормального поведения.

— Да как ты смеешь, сучка?! — его рёв на мгновение перекрыл музыку. В баре наступила тишина. — Я сегодня хотел тебе признаться! Всё для тебя подготовил! А ты… ты притащила сюда этого никому неизвестного задохлика! Ты всё испортила! Я всю ночь для тебя распланировал!

Он ткнул пальцем в мою сторону. Все взгляды устремились на меня. Моё терпение в этот момент уже лопнуло. Я не помню, как оказался рядом. Просто в следующее мгновение я уже стоял между ними, слегка оттесняя Гвен назад, своим телом закрывая её от Эдди Брока.

— Успокойся, приятель, — сказал я тихо, но так, чтобы только ему было слышно в наступившей тишине. — Похмелье завтра будет и так достаточно жестоким, не усугубляй ситуацию или…

— А ты заткнись, урод! — завопил Эдди, его глаза уже были налиты кровью. Слюна брызгала из уголков рта. — Это из-за тебя, тварь! Она зазналась, потому что ты её трахаешь? Я пробивал тебя и знаю, что денег у тебя до жопы! А по факту она никто! — он глубоко вздохнул. — Слышишь, Гвен? Дочь копа-неудачника! Тебя я тоже пробил и…

Я не думал. Я действовал на чистом инстинкте. Моя рука рванулась вперёд. Быстро схватила его за воротник рубашки, и я с силой дёрнул его на себя. Свободная рука была уже напряжена для того, чтобы снести ему голову.

Это было стремительно. Слишком стремительно для обычного человека.

Но девушка стоявшая позади не позволила мне нанести решающий удар.

Эдди смешно взмахнул руками и рухнул на пол, с грохотом опрокинув соседний столик. Все вокруг ахнули. Охрана засуетилась. Студент лежал на полу у ног своих одногруппников, ошеломлённый, а потом его лицо исказилось в приступе настоящей животной ярости.

— Ты! Я тебя убью!

Он попытался вскочить, но я был уже над ним. Внутри меня всё закипело. Тёмная, холодная волна, будто затопила сознание. Такая знакомая со времён расправы над людьми Крейвена, поднялась из глубин души. Я наклонился, снова схватил его одной рукой за рубашку и рывком поднял на ноги. Мои пальцы впились в его мышцы так, что он взвыл от боли.

— Повтори, — мой голос стал пугающе низким, почти шёпотом у его уха. В нём звенела сталь. — Что ты сказал про её отца? Кого ты убьёшь?

Я видел, как зрачки Эдди расширились от первобытного страха. Он понял. Понял, что моя сила не результат зависания в тренажёрном зале. Что ещё мгновение, и я могу сделать с ним что угодно.

И ему это точно не понравится.

— Питер.

Это был голос Гвен. Тихий, но твёрдый. Она подошла ко мне и положила руку мне на локоть.

— Всё перестань. Хватит, — нежно произнесла она. — Эдди, точно того не стоит.

Её прикосновение было как удар током. Оно вернуло меня в реальность. Я видел шок на лицах окружающих. Видел слёзы унижения и ярости в глазах Эдди.

Я тяжело вздохнул и отпустил его. Он, пошатываясь, отступил в сторону.

— Ты псих… — прохрипел он, потирая поврежденные мышцы.

— Вали отсюда, Эдди, — сказал кто-то из толпы. — Испортил всем вечер.

— Да, иди уже! — подхватила другая девушка. — Назойливый, как банный лист!

Именно на него обрушился шквал всеобщего осуждения. Он постоял секунду, потом его лицо исказилось гримасой ненависти ко всем собравшимся, и он, по-ребячески всхлипывая, бросился к выходу.

Вечер был безнадёжно испорчен. Мы с Гвен переглянусь. В её взгляде не было упрёка. Была лишь усталость и понимание.

— Нам пора, — просто буднично сказала она остальным.

Мы ушли из бара под шёпот и провожающие нас взгляды студентов. Гвен просто придумав какой-то до ужаса банальный предлог о том, что нам нужно побыть наедине повела меня к выходу.

Остаток ночи мы провели в шикарном номере отеля с панорамными окнами, за которые цеплялись огни ночного Нью-Йорка. Бутылка дорогого шампанского осталась в ведре со льдом. Мы не говорили о случившемся. Мы смывали с себя этот тухлый вечер. Под струями горячей воды уходила его фальшь, грязь и общее напряжение после случившегося.

Дальше всё было максимально грубо, отчаянно и необходимо. Но когда наступило утро, простыни были помяты, бутылка дорогого шампанского пуста, а мы лежали в обнимку внимательно слушая, как город просыпается за стеклом.

Нам было хорошо в объятиях друг друга, но жаль, что это чувство не могло длиться вечно.

***

Прошло два дня. Я стоял на холодной, продуваемой всеми ветрами крыше заброшенного здания на самом краю города. Место Колсон выбрал идеально. Абсолютно безлюдное, открытое и круговым обзором. Ни одной живой души. Только я, в своём чёрно-голубом костюме, и бесконечное монотонное жужжание где-то на периферии слуха. Дроны. Десятки невидимых глаз уже окруживших здание. Брюс бесстрастно доложил об их прибытии, но камер или других посторонних устройств слежения мы не нашли.

Чистая работа дронов и безопасность места встречи настроили меня на серьёзный разговор.

Неподалёку, в тени гигантской вентиляционной шахты здания расположенного рядом, замаскировались Гвен и Фелиция. Гвен окутанная чёрной слизью удобно устроилась на мягком импровизированном ложе. Девушка мастерски сливалась с тенями временной точки наблюдения, а Фелиция… Фелиция была просто невидима.

Гвен предлагала ей вместе лежать на мягкой чёрной жидкости, но кошечка благоразумно отказалась. Не нравилось ей эта идея, поэтому она удобно расположилась рядом не касаясь Венома.

Эти двое выполняли роль подушки безопасности если меня всё же накроют агенты Щ.И.Т.а.

Я не ждал долго. Из люка на крыше поднялась одинокая фигура в аккуратном тёмном деловом костюме и пальто. Фил Колсон собственной персоной. Он шёл ко мне с лёгкой, почти беззаботной улыбкой на лице, как будто мы встретились на благотворительном приёме.

— Человек-паук! Рад, что ты пришёл, — он протянул руку для рукопожатия.

Я проигнорировал жест, скрестив руки на груди.

— Ты один, как и обещал. Говори быстро, Колсон. У меня дел полно, чтобы тратить своё драгоценное время здесь.

Его улыбка не дрогнула, но в глазах промелькнула тень усталости.

— Понимаю. Не буду тянуть время на пустые разговоры, — он прокашлялся. — Мой шеф, Ник Фьюри. — начал агент. — Мне кажется, что он окончательно сошёл с ума.

Он сделал паузу, изучая мою реакцию. Я не подал признаков даже малейшего интереса.

— После твоего… демарша, — Фил натянуто улыбнулся. — Эм, после всей этой истории с Роджерсом, он окончательно уверовал в то, что независимые личности вроде тебя настоящая угроза системного характера. Его новый план после потери Венома…

— Не тяни резину, давай сразу к сути разговора, — недовольно произнёс я, изменённым через модулятор голосом.

— Фьюри, занимается созданием полностью контролируемых Щ.И.Т.ом клонов со способностями Человека-паука.

Слова были сказаны.

Я почувствовал, как по спине пробежали уже знакомые мурашки. Моё паучье чутье, до этого момента спокойное в ту же секунду заныло низкой, тревожной нотой надвигающейся опасности.

— Он создаёт… Агентов-пауков? — я не смог сдержать саркастическую ухмылку. — Фьюри, что собрался раздавать укусы радиоактивных пауков как медали «За отвагу» или давать вашим агентам попить мою кровь?

— Хуже, — Колсон посмотрел на меня прямо, и в его взгляде не было лукавства. — Он пошёл по пути клонирования.

Воздух перестал поступать в лёгкие. В ушах зазвенело. Клонирование! Слово из кошмаров известное мне ещё из моего прошлого мира. Из мультсериала, который я смотрел в другой жизни. Майлз Уоррен… Проклятие клонов всегда связано с ним.

— Он привлёк Майлза Уоррена, — продолжил Колсон, видя мою живую реакцию. — Знаменитого генетика, который недавно был уличён в опасных экспериментах с людьми, — он махнул рукой настраиваясь на нужную тему. — Задача генетика создать совершенных солдат на основе твоего генетического материала.

Я взревел. Через маску послышался низкий, животный рык, который заставил Колсона сделать нервный шаг назад. Мои кулаки сжались так, что когти на пальцах выдвинулись вперед, царапая материал на ладонях. По телу пробежал неконтролируемый заряд биоэлектричества.

— Уоррен? — прошипел я сквозь маску. — Этот психопат? Ты знаешь, что он делает? Что он может натворить с моей ДНК?!

— Я знаю его досье, Питер. Я знаю, что он гений без границ, — спокойно ответил Колсон. — Именно поэтому Фьюри его и нанял.

— Но… Это невозможно! — я закричал, подступая к нему. — Клонирование с моей сверхсложной ДНК чистое безумие! Даже я, со всеми своими… умственными способностями, не представляю, как воссоздать свою точную копию! Нечто подобное просто не может совершить обычный человек!

— Да мы уже в курсе, что твоя ДНК… — начал мужчина, но я его перебил.

— Откуда у вас вообще моя ДНК?!

Колсон вздохнул, словно лечащий врач, сообщающий плохую новость.

— Мы следили за тобой с первого дня, Человек-паук. С того самого ограбления банка, где тебя пырнули ножом. Крови тогда вытекло предостаточно. Её вовремя собрали и законсервировали до лучших времён.

Я раздражённо кивнул. Всё было логично. Предусмотрительные ублюдки.

— Ладно. Допустим. Но зачем тебе всё это мне рассказывать? — я эмоционально развёл руками. — Что тебе с этого? Ты же правая рука Фьюри, поэтому не вижу смысла тебе играть за другую команду.

— Власть, — пугающе спокойно сказал Колсон. — Кресло директора Щ.И.Т.а мне подходит намного больше, чем ему. Он ослеплён своими маниакальными идеями. Я же вижу реальные угрозы. — Фил посмотрел на небо, которое уже заполнялось тучами. — И я вижу идеальную возможность, которой с превеликим удовольствием воспользуюсь.

В его словах была откровенная, почти неприлично циничная правда. Это заставило меня на мгновение замолчать. Верный помощник, солдат и возможно друг… решил занять кресло своего шефа.

— А внешние угрозы? — спросил я, меняя тему разговора. — Из космоса? Тот же Локи? Как ты собираешься с ними бороться без его сумасшедших планов?

Колсон улыбнулся, на этот раз широко и по-настоящему.

— Слышал что-нибудь о мутантах? Группа, которая называет себя Люди Х?

Я наигранно пожал плечами, изображая неведение, хотя внутри уже всё сжалось. Я уже знал о существовании Людей Х. В ней состояли мутанты, которые были также полезны, как и опасны. Профессор Икс или Росомаха чего только стоят.

Ещё один пласт этого безумного мира.

— Мельком слышал о них.

— План прост, — сказал Колсон. — Оказать им официальную поддержку правительства. Признать их права, а также официальный статус в обществе. В обмен на службу нашей стране и помощь в защите планеты Земля. Это куда более разумно, чем плодить армию нестабильных клонов.

Я смотрел на него, оценивая. Он был опасен. Циничен. Амбициозен. Но в его плане была здравая человеческая логика. И он был меньшим из двух зол по сравнению с безумием Фьюри и Уоррена.

— Временное соглашение, Фил, — после недолгих раздумий, произнёс я. — Я помогу тебе. Но одно неверное движение, Колсон…

— Я понимаю, — он кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака маленький чип. — Координаты лаборатории Уоррена. Там происходит основная фаза проекта, — агент подмигнул. — Делай с этой информацией что хочешь.

Я взял чип. Он был холодным и гладким.

— Перед уходом скажи… эти клоны. Они… мои точные копии?

Колсон покачал головой, и его лицо снова стало серьёзным.

— Нет, Питер. Твои гены — это целый непроходимый лабиринт с ловушками, который даже Уоррен не смог понять и пройти, поэтому в конечном итоге он пошёл другим путём. В данный момент доктор Уоррен играет в рулетку. Создаёт более слабых, а также нестабильных клонов. Дешёвую массовку для будущей многочисленной армии.

— Значит я был прав, — задумчиво произнёс я.

— Питер, но даже они… даже они обладают частью твоей силы. И они абсолютно послушны Фьюри.

Картина окончательно сложилась у меня в голове. Целый легион ущербных, управляемых психов с моими урезанными способностями. Худший кошмар для Нью-Йорка наяву.

Колсон развернулся и ушёл тем же путём, что и пришёл. Я остался стоять на крыше наслаждаясь потоками ветра, сжимая в руке чип. Через несколько минут ко мне подошли Гвен и Фелиция. Их лица были бледными после слышанного.

— Боже мой, Питер… — едва слышно прошептала Гвен. — Клоны? Это же ужасно!

— Бомба отложенного действия, — коротко бросила Фелиция. Её глаза горели холодным огнём. — Нужно найти эту лабораторию и стереть её с лица земли.

Я кивнул, глядя на огни города параллельно убирая полученный чип в потайной карман. Мои мысли уже лихорадочно работали. Лаборатория. Уоррен. Клоны. Это была угроза такого масштаба, что всё остальное мгновенно для меня отошло на второй план.

Мы ещё несколько минут обсуждали услышанное, а также строили планы. И именно в тот момент, когда я уже собрался уходить, моё паучье чутьё сработало с новой, невероятно пугающей силой.

Это не была просто тревога. Это был оглушительный, пронзительный звон в голове, визг сирены, который кричал об одной простой вещи:

«ОПАСНОСТЬ!»

Я резко обернулся, вставая в боевую стойку, оглядывая ещё пустую крышу. Но вокруг никого не было. Только ветер, звук жужжание дронов… И тихий, едва слышный щелчок детонатора прямо у меня за спиной.

Глава 12. Разлом.

Моё сознание пронзил тот самый щелчок, от которого у меня моментально похолодела кровь. Не взрыв, нет. Щелчок спускового механизма. И тут же на моих глазах, с противным стальным шелестом покатилась странная дьявольская игрушка напоминающая миниатюрную тыкву.

В этот момент из неё начало выходить ядовито-зелёное свечение.

— Питер… — имя вырвалось у меня с губ шепотом, но он уже действовал.

Паутина, тонкая, белая и клейкая уже метнулась к бомбе, чтобы отшвырнуть её в ночное небо. Но мы всё поняли одновременно.

Он не успеет.

Инстинкт, отточенный годами воровства и побегов, сжал всё моё тело в тугую пружину. Мозг, уже привыкший к новым, фантастическим возможностям, которые подарил мне Питер взвыл сигналом тревоги ускоряя собственное тело. Ускорение! Мир вокруг перед глазами поплыл, а краски растянулись в мазки, звуки стали низкими и гулкими. Я видела, как каждая песчинка пыли на асфальте медленно-медленно поднимается в воздух от вибрации собственных шагов. Потом видела, как Питер застыв в прыжке, концентрирует вокруг кулаков бирюзовые разряды биоэлектричества. Видела, как Гвен…

Гвен не побежала. Она даже не дрогнула. Её лицо, искаженное гримасой концентрации, на мгновение стало абсолютно спокойным. И из-под кожи, а если точнее из пор и даже из самого воздуха вокруг неё хлынула живая, пульсирующая чернота. Слизь сомкнулась вокруг неё, как плотный защитный покров, приняв форму идеальной непроницаемой и угрожающей сферы. В этом не было грации. В инстинктивных действиях девушки была настоящая сверхчеловеческая мощь.

А я… я просто исчезла. Рывок, толчок ногой, и я уже была в трех метрах от эпицентра будущего взрыва, пригнувшись за вентиляционной трубой. Моё сердце билось с частотой пулеметной очереди, но разум был холоден и ясен.

— Выжить, — прошептала я чувствую громкий импульс от взрыва.

И в этот момент с небес, разрезая тучи и моё хладнокровие, спустился он.

— Зеленый Гоблин! — взревел любимый.

На нас двигался не человек, и не монстр. Его вид само воплощение хаоса на реактивном глайдере. Его смех, пронзительный и безумный, заставил содрогнуться саму реальность.

Питер тоже укрывшийся от взрыва уже принял боевую стойку, но тут же дернулся, уворачиваясь от внезапной атаки сзади. Из угла крыши с рыком, от которого заныли зубы, выпрыгнуло волосатое нечто. Огромное, мускулистое, покрытое рыжей шерстью звероподобное существо.

Питер оцепенел внимательно разглядывая нового противника. Он видел перед собой необычное существо. Это был не кошмар, рожденный в лабораторной колбе, а животное, когда-то бывшее человеком. И в его безумных глазах Питер Паркер с ужасом узнал своего недавнего противника Крэйвена-охотника.

— Теперь я точно выйду победителем, Человек-паук! — проревел злодей, и всё для Фелиции встало на свои места.

Норман Озборн. Он не просто скрылся от окружающего мира, а готовился к этому нападению. Зелёный Гоблин даже нашёл себе личного зверя-помощника.

— Сегодня, с твоей смертью, я стану единственным альфа-хищником в этом городе! — крикнул Гоблин, и это была не просто угроза.

Я поняла, что нас ждёт ожесточённый бой.

Питер был уже в движении, а его фигура слилась с зелёным кошмаром в стремительном танце.

Но, а я с Гвен в следующую секунду обрушились на Льва.

Он не рычал. Сейчас он шипел, как гигантская кошка. Движения хищника были стремительны и смертоносны. Гвен атаковала противника первой. Черные жгуты её симбиота, твердые, как сталь со свистом рассекали воздух, обрушиваясь на огромного зверя. Но они лишь отбрасывали его, оставляя на шкуре небольшие ссадины. Его мускулы, напичканные гоблиновой химией, были прочнее любой современной военной брони. Лев уворачивался от самых опасных ударов с пугающей ловкостью, а его собственные атаки были короче, резче, и направленными на быстрый разрыв связок девичьегогорла. Он старался покончить с нами быстро, чтобы вернуться к своей главной добыче… К Человеку-пауку!

Мы действовали без слов, находясь на одной опасной волне. Гвен поняла, что одна лишь сила не сработает с этим чудовищем. Её костюм заколебался, и черная слизь сгустилась, образовав на её руках массивные молоты, а вдоль предплечий начали появляться острые, как бритва шипы. Сейчас девушка больше стала похожа на древнего воина, одетого в жидкую тьму.

Я метнулась в сторону, а мои боевые браслеты выплюнули серию энергетических зарядов. Лев, предвосхищая выстрелы, вовремя делал резкие зигзаги, уворачиваясь. Но мы не останавливались. Танец смерти продолжился с удвоенной силой. Нам удалось нанести ему несколько глубоких ран.

Сначала появился глубокий порез на боку от шипа Гвен. Далее на теле противника возник опаленный участок кожи. Эта рана была на плече от моего выстрела.

Запах паленой шерсти и крови ударил в нос.

И тогда зверь вошёл в яростный поток. Его жёлтые глаза налились кровью, а тело напряглось вскоре, став ещё массивнее. Он проигнорировал мою следующую атаку, сконцентрировав всю свою ярость на Гвен. Один прыжок. Такой невероятный, невозможный для прошлого Крэйвена-охотника, но он за секунду оказался возле неё. Лапа, больше моей головы с оглушительным грохотом обрушилась сверху, впечатав Гвен и её симбиота в асфальт. Раздался оглушительный треск костей подруги.

— Гвен! — отчаянный крик сорвался с моих губ.

В следующее мгновение мысль была одна, быстрая и ясная:

«Следующая буду уже я».

Страх превратился в такое нужное топливо. Я активировала когти. Вообще не те, что были в браслетах, а настоящие из сплава адамантия, которые Питер вживил мне в фаланги пальцев. Его современные биоимпланты давали мне огромную нечеловеческую мощь. Боль, острая и знакомая неприятно пронзила руки, но я была благодарна ей.

Эта боль напоминала, что я была ещё жива.

«Ускорение!» — я отдала мысленную команду телу, которое с каждой секундой наливалось силой.

Окружающий мир снова поплыл замедляя своё движение. Движения Льва растянулись в плавном, почти томном биении моего собственного сердца. Я видела, как каждая мышца на его мускулистом теле напрягалась перед рывком, как дрожали усы, капли слюны и капли крови медленно летели на холодный асфальт. В этот момент я была призраком, тенью или просто видением. Я атаковала первой, так как времени было мало. Мои когти оставляли на его шкуре глубокие борозды. Я прыгала вокруг противника вовремя уворачиваясь от атак противника. Иногда даже царапала ему морду, пыталась добраться до глаз.

Мы дрались прямо как два зверя. Он такой грубый, яростный, а я быстрая, но смертоносная. Но даже с моим преимуществом в виде ускоренного восприятия и сверхпрочных когтей он всё равно был сильнее. Один его удар, который я не до конца предугадала, пришелся по моей руке. Охотник не сломал её, как я думала изначально. Противник сначала захватил руку и выгнул её под неестественным, отвратительным углом. Хруст кости прозвучал для меня громче любого взрыва. Боль, невыносимая и ослепляющая, накрыла меня с головой.

Я рухнула на колени уже глотая воздух широко открыв рот. Тело вдруг растеряло всю силы, а из глаз полились слёзы.

Голова опустилась готовясь к последнему, финальному укусу зверя.

Но его не последовало.

Над Львом внезапно выросла огромная тень. Это была Гвен. И… Она была жива! Но это была не совсем Гвен, которую я помню. Её тёмная фигура распухла, а также вымахала до трёх метров. Чёрный симбиот принял форму гигантского, бесформенного голема с парой горящих белых глаз. Никакой элегантности присущей девушкам в нём не было. Сейчас я видела только чистую и необузданную ярость. Она не била его. Не-е-е-ет. Она яростно вбивала тело Крэйвена-охотника в землю. Огромные кулачища, шире дорожных знаков с грохотом обрушивались на спину Льва, заставляя трещать асфальт.

Зверь взревел от боли и бешенства. Но даже в своём наполненным яростью состоянии он не растерял хитрого человеческого коварства. Из складок его более простой брони он выхватил складное длинное электрическое копье. Раздался противный треск, и гигантский Веном отшатнулся.

На моих глазах чёрная масса закипела и съежилась. Успех был мимолетным.

Охотник не смог развить его, потому что я, стиснув зубы забыв о боли, нашла в себе силы вонзить свои когти ему в спину. Била здоровой рукой прямо в одну из свежих ран. Зверь взвыл, отшвыривая меня, но момент был упущен.

Мы с Гвен бились из последних сил. Полностью окровавленные, а также измотанные. Мы уже находились в боевом трансе, поэтому наша следующая атака началась в унисон. Гвен билась с помощью грубой силы, а я брала противника скоростью и точностью.

Мы заставляли Охотника отступать назад шаг за шагом.

Мы загнали зверя в угол.

***

Моё паучье чутье кричало на всех частотах сразу. Оно предупредило меня о бомбе. Потом Зелёном Гоблине, а также о Крэйвене-охотнике. Но самый оглушительный визг я слышал оттуда, где сражались они. Фелиция и Гвен. Каждый их вскрик, а ещё каждый звук удара отзывался во мне раскалённым металлом.

Я видел периферическим зрением, как Гвен вбивают в асфальт. Видел, как Фелиция… Моя стремительная, неуловимая Чёрная Кошка, падает на колени с переломанной под неестественным углом рукой. Ярость, которую я так тщательно сдерживал мгновенно вырвалась на свободу. Она была не горячей, как огонь, а холодной как лед в открытом космосе.

Сражение с крыши переместилось на землю.

— Не отвлекайся, паучок! — просипел Гоблин, и его глайдер выпустил очередной залп миниатюрных ракет.

Я не уворачивался. Я просто вовремя среагировал с помощью знаменитой паучьей интуиции. Мои дроны, маленькие и вёрткие уже выписали в воздухе сложный узор, перехватив снаряды серией микро-взрывов. Осколки зазвенели по моей броне, но я был уже в движении не обращая ни на что внимание. Я зацепился паутиной за его глайдер и рванул на себя, используя всю свою силу, а также всю массу своего немаленького тела.

Норман Озборн, привыкший к акробатике и хитрым трюкам противника, не ожидал такой грубой, животной силы. Его глайдер клюнул носом, и противник с безумным азартом полетел прямо ко мне. Он двинулся в зону, где я был королём. Завязался кулачный бой. Короткий, но очень яростный. Мои удары, усиленные холодной яростью ложились точно в щели его технологичной брони. Зелёный Гоблин понял, что физически слабее своего противника и после нового удара отлетел на несколько метров.

Он выбросил сломанный шлем уже неистово используя все свои технологии: тыквенные бомбы, взрывные лучи и облака маленьких дротиков.

Но я уже выпустил свои когти. Они были точно также усилены, как у Фелиции, но дополнялись сгустками чистого биоэлектричества. Зелёный Гоблин пытался отступить, но я не давал ему разорвать дистанцию. Я был косой на его горле, кошмаром, который нельзя отогнать. Мы дрались совсем не жалея сил, и я чувствовал, как с каждой минутой он… меняется. Противник становится сильнее, а также быстрее с каждой прошедшей минутой. Его сыворотка «Оз» работала в даже сейчас, адаптируя его организм под меня. Но сейчас это не имело значения, потому что моя ярость была безграничной.

Норман Озборн нападал с одной стороны, а его глайдер парил с другой. Сражение затягивалось, и это меня очень сильно бесило. Я снова оказавшись на крыше видел, как там, на земле мои девушки истекают кровью.

Моё терпение лопнуло!

Глайдер сделал очередной заход, выпуская длинное металлическое жало. И я просто поймал его. Рука в перчатке сомкнулась на хлипком металле, и в следующее мгновение я, с яростным рёвом просто сломал его пополам. После не теряя времени швырнув обломки глайдера через всю крышу.

Затем я стал невидимым. Способность полученная в прошлом привычно слила меня с окружающим пространством.

— Что?! — растерянно воскликнул Гоблин, так как не ожидал потерять меня из виду.

Это была та самая секунда, которая мне была нужна. Всё это время, с самого начала боя я терпеливо копил энергию. Ядро в центре моей груди в форме паука пылало, впитывая кинетическую энергию ударов, преобразуя мою ярость в чистую, разрушительную силу.

Я материализовался прямо перед ним, будто возник из ничего, а после выпустил весь накопленный заряд Зелёному Гоблину в грудь.

Сотни тысяч вольт ударили в его броню. Злодей отлетел, как пустая консервная банка, с дымящейся вмятиной на панцире.

Он рухнул где-то далеко в темноте.

— Дроны! Контролировать периметр! — отдал я мысленный приказ Брюсу и бросился к своим девушкам на помощь.

Картина открывшаяся моему взору была ужасной. Фелиция, бледная как полотно, на моих глазах прижимала к груди свою повреждённую руку, которая была выгнута под ужасающим углом. Гвен, уже в своём обычном облике, но вся в ссадинах, уже оказывала ей помощь. Её симбиот уже затягивал раны чёрной плёнкой, пытаясь зафиксировать открытый перелом.

— Держись, Кошка, — мой голос прозвучал слишком хрипло.

Я достал из потайного кармана на поясе нужную сыворотку. В руке оказался ускоритель регенерации, одна из моих последних разработок. Гвен благодарно кивнула, а её взгляд был усталым, но твёрдым. Она аккуратно взяла шприц и уверенно ввела его Фелиции прямо в шею. Симбиот уже помог ей, создав идеальную шину на руке девушки.

Я уже собирался перевязать свои собственные, несерьезные раны, как вдруг связь с дронами резко оборвалась. В ушах раздалась оглушительная тишина.

— Нет! — воскликнул я.

Я вскочил и на всей доступной скорости рванул назад. Я бежал к месту, где упал Зелёный Гоблин. На земле валялись только обломки его глайдера и части повреждённой брони. Но, где Зелёный Гоблин? От самого Нормана Озборна не осталось и следа.

— Вот чёрт… — прошептал я, осматривая всё вокруг.

Только лужица какого-то неизвестного мне химиката осталось напоминанием недавней прошедшей битвы.

И в этот момент со спины напал он. Крэйвен-охотник. Он уже был смертельно ранен, а его шкура была исполосована когтями Фелиции и разворочена кулаками Гвен. Зверь хромал на обе передние лапы, поэтому я уклонился достаточно просто.

Но в глазах нового противника горел огонь последней, отчаянной надежды. Я всё понял сразу. Он решил сразиться с альфа-самцом, пока тот отвлечен и возможно наконец-то встретить достойный конец.

Глупость.

Во мне не осталось ничего, кроме холодной, безразличной жестокости. Наш бой длился недолго. Я не уворачивался. Я принимал его удары и ломал его хрупкие кости в ответ. Удар локтем в солнечное сплетение стал последним ударом в короткой схватке.

Крэйвен глухо хрипя повалился на спину.

Далее звук хрустящих под ногами костей наполнил ночь. Сначала я раздавил его ноги. Потом я схватил его за руки и вывернул суставы, свернув их под неестественными углами.

Противник заорал. Такой беспомощный, и жалкий. Он издавал лишь хриплый, клокочущий звук отдалённо напоминающий человеческую речь.

Я встал над ним, не дыша, а также не чувствуя ничего.

— Где он? — мой голос был тихим и ядовитым, как лезвие смазанного яда ножа. — Где Зелёный Гоблин?!

Лев лишь харкнул мне в ноги сгустком крови. Это был… Вызов. Последний акт гордости поверженного хищника.

Я направил на поиски врага последнюю дюжину паукоботов, которые чудом уцелели.

— Ищи его, Брюс, — приказал я. — Зелёный Гоблин не мог далеко уйти!

Затем мой взгляд упал на шею поверженного противника. И я, не колеблясь, и не испытывая ни гнева, ни отвращения просто безразлично поднял ногу и раздавил её каблуком своего ботинка.

Это было… Быстро. Эффективно. Окончательно.

Вскоре всё закончилось. Мы победили, и сейчас вокруг меня был только ветер. Далее я услышал прерывистое дыхание Фелиции за моей спиной. Я повернулся к ним, и мир, который я пытался до этого построить опасно затрещал рискуя развалиться на части.

Зелёный Гоблин был жив, но точно ненадолго.

Глава 13. Приговор.

Моё сознание было напряжено до предела. Сейчас мои пальцы плавали по панели управления отдавая нужные команды паукоботам. Я вместе с командой переместился в Крепость, так как нам нужно было перегруппироваться, а лично мне обдумать следующий шаг. Атмосфера в Крепости была густой, как сладкий сироп. Совсем не та величественная атмосфера контроля и всезнания к которой я привык.

Я затаил дыхание в ожидании нового удара, который непременно последует если отпустить зелёную тварь. Отголоски недавней битвы всё ещё витали в моём сознании. Я ещё чувствовал хруст костей Крэйвена-охотника под моими кулаками, искаженное безумием лицо Гоблина, а также крики Фелиции и Гвен.

Вскоре я напряжено стоял на вершине Крепости внимательно глядя на панорамное, затемнённое окно, за которым виднелись очертания ночного Нью-Йорка. Это был мой город. Город, который я едва не потерял.

— Если бы я проиграл, — прошептал я, слегка передёрнув плечами.

Но самое страшное, что я едва не потерял их. Сжав в кармане старый коммуникатор Щ.И.Т.а, я чувствовал его холодные грани кончиками пальцев. Медлить больше было нельзя.

Набрав знакомый код, я дождался знакомого щелчка для соединения.

— Колсон, — голос Фила был ровным, деловым, но я уловил в нём легкую хрипотцу усталости.

Возможно мужчина слишком напряжён?

— Это Человек-паук. Хотел проинформировать, что базу… Я уничтожу её в ближайшее время. У меня ещё есть неотложное дело, поэтому нужно будет немного подождать.

Пауза была долгой. Достаточно долгой, чтобы понять мужчина был уже в курсе последних событий. Конечно не всего, но достаточно для агента его уровня.

— Хм, мы отследили активность в том районе. Довольно… масштабный погром, Паркер, — его тон не изменился, но использование моего настоящего имени было достаточно для наведения меня на некоторые мысли.

Возможно его слова служили ненавязчивым напоминанием.

— Ты и твои… спутницы. В отчетах упоминаются многочисленные разрущения. Вопрос: куда делись тела твоих противников?

Моё отражение в черном стекле исказилось в подобие ухмылки. Камер не было, спутники Брюс отвёл вовремя. Но агент Щ.И.Т.а всегда найдёт, к чему придраться. Да?

— Не заметило ли наше всевидящее око по имени Ник Фьюри нашей милой встречи? — спросил я, игнорируя его вопрос.

— Всё в порядке директор Фьюри сейчас занят делами поважнее, — последовал мгновенный, почти заученный ответ. — Но я хочу услышать ответ на мой вопрос.

В его голосе впервые прозвучала до этого сдержанная сталь. Не угроза, нет. Скорее, настойчивость бухгалтера, требующего сдать вчерашний отчёт. Это реально взбесило.

Колсон и ему подобные люди в своих дорогих костюмах, просто играют в своей песочнице, границы которой им рисуют другие.

— То, что происходит в моей жизни не твоё дело, Колсон, — мой голос прозвучал тихо, но в нём зазвенела та самая сталь, что переломила шею Крэйвена-охотника.

Связь была прервана мной.

Я раздавил коммуникатор в ладони, не дожидаясь ответа. Мелкие осколки пластика и микросхем слегка впились в кожу, но эта боль была приятной. Осязаемой. Родной. Напоминанием, что я всё ещё могу что-то чувствовать, кроме всепоглощающей холодной ярости.

Обернувшись, я бросил взгляд на девушек. Гвен спала, сжавшись калачиком на широком диване, её светлые волосы растрепались по подушке. Даже во сне её лицо было напряжено, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Фелиция сидела рядом скрестив ноги, и с закрытыми глазами взволнованно водила пальцами по своей загипсованной руке. Её новые биоимпланты под кожей мерцали тусклым синим светом, анализируя повреждения и ускоряя регенерацию. Сейчас главное, что они были живы. Целы! И это было единственное, что для меня в принципе имело значение.

Они в безопасности, а значит, пришло время работать.

Лаборатория встретила меня стерильной чистотой и гулом мощных серверов. В самом центре на криоплете лежало тело Крэйвена-охотника. Вернее, то, что от него осталось. Его плоть, измененная переделанной сывороткой Нормана Озборна, всё ещё пыталась восстановить тело, несмотря на смерть мозга. В моих руках была булькающая, отвратительная жизнь в мёртвой оболочке.

Идеальный объект для изучения.

— Брюс, протокол «Тихий Улей». Полная диагностика организма мутировавшего человека, — я ненадолго завис. — Мне нужна биомеханика, химический состав крови и клеточная активность. Всё, что сможешь выжать из этого… мяса.

Под моим наблюдением раны твари медленно затягивались, но его организму не хватало, какого-то компонента для полной регенерации.

— Запускаю протокол, Питер, — низкий, механический голос ИИ отозвался мгновенно. — Активирую спектрометры и сканирующие модульные зонды.

Скальпели… такие же тонкие, как паутина вышли из специального механизма, а после с хирургической точностью вскрыли грудную клетку. Я наблюдал, как мониторы в реальном времени заливались потоками данных. Моё собственное тело, измененное сывороткой «Превосходство», обладало на целые порядки лучшей адаптивностью к чужим генам или сывороткам. Мой великий отец взаправду сотворил настоящее чудо.

Именно сейчас я чувствовал себя не чудовищем, а великолепной скульптурой, в которую заложили скрытую элегантность. Тело работало, как швейцарские часы, а Норман и ему подобные были лишь жалкой подделкой копирующие работу настоящего творца.

Сыворотка Нормана Озборна была топорным молотом безумца. Она не улучшала, а также не эволюционировала организм. Она просто ломала, перекраивала, впихивая в человеческую ДНК чужеродные, агрессивные цепочки заставляя клетки бешено делиться и хаотично мутировать. Это был не прогресс, а дешёвый протез, собранный на коленке из подручных средств. Грубый, нестабильный, но чертовски эффективный в своих краткосрочных целях. Он давал огромную физическую силу, регенерацию, но ценой полного разрушения личности и невероятной боли.

Именно эту боль я видел в глазах Нормана, прежде чем он сбежал. Не безумие Гоблина, а агонию человека… чьё тело поедают изнутри.

— Анализ подтверждает высокую скорость клеточного деления и синтеза белка, — внезапно забубнил под ухом Брюс. — Обнаружены следы ксеногенной ДНК, предположительно рептилоидной природы, а также скрещивание с геномом льва. Регенеративный потенциал на 47% выше вашего базового уровня, Питер. Однако данный процесс сопровождается экстремальным метаболическим стрессом. Без постоянной подпитки сывороткой «Оз» или другими питательными организмами нервная система коллапсирует в течение 72 часов, вызывая полный распад тканей.

Я ухмыльнулся. Типичный почерк Озборна-старшего. Быстрый результат на старте, но долгосрочная катастрофа в перспективе. Но эта нестабильность была ключом. Если его тело так отчаянно цеплялось за сыворотку, значит, можно создать нечто, что переключит этот механизм. Не подавит, а перенаправит. Заставит клетки атаковать самих себя превращаясь в изначальный организм без сильных мутаций.

— Брюс давай синтезируем образец на основе моего биоматериала. Добавь каталитический ингибитор, который свяжется с рецепторами, активируемыми сывороткой Озборна. Запомни, что наша цель не блокировка, а инверсия сигнала. Пусть думают, что получили команду на самоуничтожение.

— Понимаю, Питер. Запускаю синтез прототипа «Анти-Гоблин».

Пока машины гудели, смешивая в своих недрах мой генетический код с ядом для другого монстра, я следил за поисками Зелёного Гоблина. Брюс запустил всех доступных дронов, которое в реальном времени прочёсывали каждый уголок города. Канализация, старые бункеры и заброшенные станции метро. Он бежал. Теперь для меня Норман Озборн всего лишь жалкая крыса, уходящая в свою нору.

И вдруг в лаборатории прозвучал сигнал. Он был слабый, на грани помех в системе тоннелей где-то под Квинсом. Дрон зафиксировал всплеск энергии, похожий на работу остатков брони зелёной твари, прежде чем его уничтожили.

— Он уже практически восстановился, — пробормотал я, глядя на последние данные теплового сканера.

Температура тела цели соответствовала практически пиковым показателям. Его регенерация была намного выше моей. Сыворотка работала… превращая бывшего человека в настоящего монстра.

Сейчас я был участником гонки, в которой противник получил заметную фору.

Через несколько минут Брюс подал сигнал. В автоматизированном синтезаторе переливалась жидкость цвета тёмной меди. Мой «Анти-Гоблин» будет решающим фактором в нашем противостоянии.

И я сделал его с запасом…

Просто на всякий случай.

На тот случай, если одной дозы для победы будет недостаточно.

Я взял в руки шприц-пистолет, заряженный смертельным для Зелёного Гоблина эликсиром.

На лице само собой появилась усмешка, чувствуя его тяжесть и холод.

— Я лично возьму этого ублюдка за яйца, — нацепил маску. — Поддерживай связь с дронами, Брюс. И… присмотри за ними, — кивнул я в сторону двери.

— Конечно, Питер.

***

Бежать. Нужно просто бежать.

Бежать сквозь царство тьмы и вони, где капающая вода отбивала такт моему новому существованию. Широкие канализационные трубы были моими кровеносными сосудами, а город над головой огромным, больным телом, которое ещё предстояло вылечить.

Захватить! Очистить! Сжечь!

Остатки боевой брони скрипели на массивном теле, но с каждой минутой моё собственное тело вновь наполнялось былой силой. Сыворотка «Оз» бушевала в жилах даруя настоящее блаженство. Божественный огонь плескающийся в крови дарил силу, а также пожирал раздражающую боль. Сильно обожжённая плоть постепенно стягивалась, покрываясь ядовито зелёной плёнкой новой кожи.

Регенерация давала телу второе дыхание.

Я отчётливо почувствовал, как кости встают на место. Эта боль была сладкой. Напоминанием о том, что я превосхожу их всех. Прежде всего… его… Человека-паука.

Человек-паук для меня всего лишь назойливое насекомое.

Я терпеливо двигался по заранее продуманному маршруту, а моё разум расколотый надвое, работал с пугающей ясностью. Норман Озборн составлял карты, а Зелёный Гоблин выбирал пути достижения цели.

Иногда на пути возникали паукообразные дроны, которые двигались по моим следам. Сначала, когда я ещё лежал, истекая кровью были предприняты первые попытки взломать их, а также подключиться к их сети. Но защита дронов была неожиданно мощной. Не стандартной, а более жёсткой, чуждой.

Двигаясь по запутанным подземным коридорам я либо уничтожал дронов на месте или просто избегал встречи с этими вездесущими крысами.

Я бежал, а невесёлые мысли заставляли меня громко хихикнуть, и эхо разнесло этот звук по всем проходящим мимо тоннелям.

Вскоре передо мной наконец-то появился нужный люк. Я подскочил и оттолкнул его когтистой ладонью. Мгновение и эта тяжелая чугунная крыша с грохотом вылетела в сторону.

Моргнув передо мной возникли очертания ночных переулков. Я вдохнул прохладный ночной воздух, а последующий за этим запах асфальта после недавнего дождя ощущался по особенному сладко.

Вот она свобода!

Я направился на пустынную ночную улицу свободно расправив плечи, чтобы ещё раз вдохнуть полной грудью.

— Извини я опоздал на свидание, Норман.

Мрачный голос прозвучал прямо у меня за спиной. Он был спокойный и до ужаса уставший.

Я напрягся всем телом и замер. Медленно, очень медленно обернулся, чтобы увидеть его.

Человек-паук стоял в трёх шагах, прислонившись к стене. Его современный, чёрно-голубой костюм сейчас казался частью ночи. В его словах не было никаких шуток, а также подколов. В его следующих действиях была только неподвижная, сосредоточенная поза хищника ждущего идеального момента для броска.

Мгновение и мир взорвался множеством ярких искр.

Я мгновенно рванул вперёд, но Человек-паук был быстрее. В следующую секунду я ощутил мощный, почти незаметный пинок, в который герой наверное вложил всю силу его ноги. Его удар пришёлся точно в грудь.

Не успев даже вскрикнуть, я полетел назад в чёрную пасть открытого люка. Тело на огромной скорости полетело вниз с глухим звуком ударяясь о влажный пол канализации.

Прежде чем я успел подняться на ноги, тень Человека-паука закрыла собой свет из люка. Герой спустился вниз даже не используя паутину. Он просто упал вниз, как камень и приземлился бесшумно на ноги согнув их в колени.

— Здесь тесновато для полетов, а? — его голос был ледяным эхом в замкнутом пространстве.

Именно сейчас начнётся новый бой, который будет не на жизнь, а на смерть.

***

Зелёный Гоблин отбивался из последних сил, понимая, что сейчас пока тело злодея полностью не восстановилось он был мне не ровня. Противник метал миниатюрные тыквенные бомбы, но я уворачивался от них с пугающей легкостью, заставляя их разрывать стены тоннеля.

Далее злодей яростно бил передо мной, но его кулаки встречали либо пустоту или стальной блок вовремя подставленный под предсказуемую атаку.

Я не делал лишних движений, а ещё не тратил энергию на слова. Я действовал методично, с холодной жестокостью ломая тело Зелёного Гоблина.

Оттесненный назад, в тупик Зелёный Гоблин прислонился к стене, а его грудь судорожно вздымалась. Внутри его глаз сквозь безумие и ярость пробивался чистый, животный страх. Сейчас злодей увидел в глазах Человека-паука не гнев героя, а безразличную решимость мясника.

— Знаешь, я устал от этой твоей безумной игры, — сказал я, и моя рука дёрнулась.

Гоблин даже не увидел укола. Он лишь почувствовал мимолётное жжение в шее. Он вдруг рванул вперёд, но его ноги стали ватными. Через несколько минут вялых, беспомощных трепыханий злодей почувствовал, как сила покидает его. Она не просто уходит, а вытекает, как вода из пробитого ведра. А потом в его тело пришло новое, ужасное ощущение.

Тело Зелёного Гоблина стало меньше. Кости, до этого наполненные силой, стали хрупкими, а мышцы ужасно дряблыми. Части брони, которые сидели в обтяжку начали болтаться на нём, как на вешалке.

Человек упал на колени, глядя на свои руки. Это были руки тощего, жалкого и изможденного человека.

Нормана Озборна.

Я же просто тяжело вздохнул, глядя на него. На Нормана Озборна, который потерял свою внушающую страх массу. Без внушительного тела Зелёного Гоблина он перестал представлять опасность.

Сейчас передо мной был просто человек, дрожащий от холода и страха в грязной, вонючей воде. В его жилах всё ещё плескалась сыворотка «Оз», но мой антидот работал как обратный отсчёт, который со временем вернёт его к исходной точке. К той хрупкой, сломанной точке, с которой всё началось.

Мой план, рождённый в стерильных стенах лаборатории, снова сработал.

Но на этот раз он был сложнее, так как это только начало.

Мне нужна была Озкорп. Не разрушенная, и не разорëнная компания. Я хотел забрать всё! Мне была нужна её инфраструктура, лаборатории, доступы к правительственным контрактам и закрытым исследованиям.

Уничтожить Нормана Озборна было просто, но получить его империю.

Вот что было настоящей победой!

Я не стал его убивать. Просто связал конечности мужчины паутиной, и забросил себе на плечо. После понёс его прочь, как ценный трофей. Норман бормотал что-то себе под нос, умолял и проклинал.

Я не слушал его жалкие мольбы.

В Крепости я отвёл для него герметичную камеру, изолированный блок, куда даже Брюс имел доступ только по моему прямому приказу. Я закрыл эту зону даже от девочек.

Никаких контактов. Никаких рисков.

Затем началась рутинная, а также мерзкая работёнка. Я отсканировал его отпечатки пальцев, а также сетчатку глаза. Брюс взламывал системы «Озкорпа» один за другим, получая доступы к счетам, секретным проектам и базам данных. Всё это время Норман сил на холодном полу камеры и смотрел на меня. Его безумие полностью отступило, оставив после себя лишь пустоту и ненависть.

— Зачем ты это делаешь? — его голос был непривычно хриплым.

Я не отвечал, проверяя очередной протокол доступа.

— Ты думаешь, что это сыворотка сделала меня таким? — он слабо рассмеялся. — Она лишь… сняла слабый человеческий покров. Показала меня настоящего… Показала нам обоим истинного меня. Ты и я… мы не так уж и отличаемся, Человек-паук.

Я закончил через десять минут. Все данные были успешно получены, а все архивы полностью скопированы. Я подошёл к прозрачной стене камеры. Мужчина поднял на меня затуманенный взгляд. В его глазах не было ни капли безумия Зелёного Гоблина. Там остался только страх старого, загнанного в угол человека без цели.

— Пожалуйста… — прошептал он. — Я… я всё тебе отдам. Хочешь забери мою компанию или деньги. Всё забери, но просто отпусти меня домой!

Я уже не слушал, так как его слова были всего лишь фоновым шумом. Я видел перед собой не Нормана Озборна. Я видел мёртвую Гвен, которая заживо сгорела в пламени собственной квартиры. После я увидел Фелицию с переломанной рукой. И в самом конце я увидел его безумную ухмылку.

— Ты прав, Норман, — наконец сказал я, и мой голос прозвучал оглушительно громко в давящей тишине. — Мы правда не отличаемся и в этом вся проблема. Если я отпущу тебя, всё повторится снова, а потом снова и снова. И это никогда не кончится.

Он замотал головой, слёзы потекли по его щекам.

— Нет… Я изменюсь… Клянусь…

— Я уже давно принял свою суть, Норман, — сказал я, активируя механизм разблокировки камеры. Дверь беззвучно отъехала. — И перестал играть в героя.

Я вошёл внутрь. Он попытался отползти, но ему некуда было бежать.

— Ты… ты такой же монстр… — выдавил он.

— Да, — согласился я.

И в следующее мгновение пробил ему грудь в районе сердца. Сработал быстро. Чисто. Действовал без лишних слов и театральщины. Его тело вздрогнуло, а глаза расширились от шока и потом остекленели.

Все было кончено.

Я простоял над ним ещё минуту, глядя, как последние следы сыворотки покидают его организм, не в силах бороться с окончательной биологической смертью. Потом развернулся и вышел, приказав Брюсу начать консервацию тела для дальнейшего изучения.

Оно мне ещё могло пригодиться.

Затем я пошёл проведать своих девушек. Гвен уже не спала. Она сидела рядом с Фелицией и тихо о чём-то разговаривала с ней. Увидев меня, они обе сразу же умолкли.

Их взгляды скрестились на мне.

— С ним покончено, — сказал я спокойно, садясь рядом. — Всё в порядке?

Они синхронно кивнули. Фелиция попыталась улыбнуться, но получилось криво. Гвен потянулась и взяла мою руку в свои холодные ладони.

Я удостоверился, что с ними всё нормально. Отлично, что они в безопасности, так как я сильно переживал.

Потом мой разум вновь переключился. Одна цель была достигнута, но на смену ей уже пришла другая, не менее важная. База Щ.И.Т.а. в которой создавались клоны из моей ДНК руками Майлза Уоррена.

План был простым, а ещё почти примитивным. Использовать невидимость и природную ловкость, чтобы оказаться на территории вражеской лаборатории. Пока никаких штурмов, никаких громких заявлений. Тихая, но быстрая зачистка.

Я начал выбирать оружие.

По максимуму собрал ЭМИ-заряды, кислотные патроны для веб-шутеров и криогенные гранаты. Я взял всё, что могло вывести из строя биологические и технологические угрозы.

И последний штрих.

Я сам связался с Колсоном, активировав новый запасной канал.

— Колсон, мне нужно точное количество клонов и агентов Щ.И.Т.а внутри вражеской базы. Ещё приложи точное расположение лаборатории Уоррена.

На той стороне возникла недолгая пауза. Затем голос Фила, но на этот раз без тени сомнений или упреков, ответил:

— Передаю данные. Удачи, Паркер.

Вскоре данные пришли на мой внутренний интерфейс. Карта базы, расписания патрулей, а также точное количество клонов. Война с Щ.И.Т.ом переходила в новую фазу. И на этот раз я был готов стереть Фьюри с лица земли. Я разрушу вражескую базу, уничтожу всех клонов и сравняю это место с землёй. Всё ради того хрупкого дома, что я начал строить в Бруклине.

Ради будущего, которое Ник Фьюри у меня пытается отнять.

Глава 14. Тёмный рыцарь.

Обстановка секретной базы Щ.И.Т.а под заброшенной станцией метро была обманчиво спокойной. Воздух, плотный от запаха ржавого металла и влажного бетона, висел в окружающем пространстве неподвижно, словно сама тьма затаила дыхание в напряжённом ожидании чего-то особенного. Там, где-то вверху, за слоями грунта и обвалившихся перекрытий, бурлила жизнь Нью-Йорка, но здесь, в этой подземной гробнице, царил мир отрезанный от безумия хаотично меняющегося города.

И сейчас я был его частью.

«Невидим.» — констатировал я про себя, ощущая, как маскировочное поле сливается с окружающим пространством.

Сейчас каждый мой шаг был беззвучен, а ещё мастерски отточен бесчисленными циклами движений по стенам, крышам и неровным поверхностям. Но для меня происходящее не было охотой, а в первую очередь это была разведка перед боем. Колсон передал достаточно информации, чтобы понять, что под ногами у города, между станциями «Корт-сквер» и «Брайант-парк», притаилось нечто оскорбляющее саму мою суть.

Лаборатория Щ.И.Т.а по выращиванию клонов.

Моих мать его клонов!

Линзы в маске шевелились, проецируя карту полученную от Колсона, выхватывали из мрака невидимые глазу метки. Вход был за ложной стеной, скрытой за граффити с изображением Человека-паука.

Иронично не правда ли?

«Брюс, сканируй все входящие сигналы», — мысленно отдал я команду, и мой ИИ откликнулся безмолвным подтверждением в линзах.

Передо мной, в глубине тоннеля сразу же замерли три дрона. Они были не серийные модели, а нечто иное.

«У них есть сканеры с модулем, который сможет засечь моё присутствие» — практически мгновенно проанализировал я.

Они могли засечь невидимость по микроколебаниям воздуха, едва уловимому тепловому следу, оставляемому при движении. Грубая сила была исключена сразу. Они были связаны в сеть, и атака на одного подняла бы на ноги всю базу сразу, что было не в моих интересах.

Я замер, слившись с бетонной колонной. Моё паучье чутьё, то самое шестое чувство, что не раз спасало мне жизнь, вибрировало тихим, ненавязчивым фоном, отмечая немногочисленные патрули.

Сначала я увидел двух агентов в чёрной тактической форме, с приборами ночного видения на массивных шлемах. Их движения были выверены, точны и профессиональны.

Солдаты Фьюри как же иначе.

Они прошли в метре от меня, и я широко улыбнулся.

Я двигался дальше временами, ожидая подходящего шанса для того чтобы пойти дальше.

Дроны, проплыв в опасной близости, начали сканировать сектор. Один из них завис прямо напротив меня, а его сенсоры замигали активнее. Он что-то почуял, но сердце в груди даже не дрогнуло. Дыхание было по прежнему ровным.

Я мысленно подключился к его каналу связи используя протокол, который Брюс ранее выцепил из архивов Щ.И.Т.а.

Это был сложный, многоуровневый шифр, но мой совершенный ИИ уже работал над ним. Мне не нужен был полный доступ к их технике. Мне нужна была микроскопическая брешь в их защите. Устав ожидать, дрон послал запрос на базу. И в этот миг я послал ответный импульс, который представлял из себя не взлом, а подлог. Сигнал «ложной цели», сгенерированный Брюсом, имитирующий случайную тепловую аномалию от протечки трубы или пробежавшей мимо крысы. Дрон на секунду замер, проанализировал, а после поставил отметку в журнале «сбой датчика» и продолжил свой путь.

Путь был свободен.

«Слишком легко» — пронеслось у меня в голове. — «Фьюри не стал бы полагаться только на это».

Но новая дверь, скрытая в забитой старыми книгами комнате, уже отъехала в сторону с тихим шипением пневматики, открывая служебный лифт. Я скользнул внутрь, и кабина понесла меня в самый низ.

Я двигался в самое сердце моего нового кошмара.

Когда двери разъехались, я плавно приклеился к потолку. Двигаясь дальше я прям чувствовал, как моё спокойствие в одно мгновение испарилось, сметённое шквалом яростных эмоций, от которых перехватило дыхание.

Всё ещё находясь в невидимости я стоял на балконе, который был помещён в стену круглой шахты. Я смотрел вниз, на три уровня секретной лаборатории правительственной организации. Место, где я оказался это была не просто база. Это был маленький многоуровневый лагерь, кишащий людьми в униформе Щ.И.Т.а.

Самое забавное, что каждый его уголок был посвящён мне.

Вернее, тому, во что они хотели меня превратить.

Прямо подо мной раскинулся главный тренировочный зал секретного комплекса. Он был размером с ангар. Десятки, нет, сотни фигур в чёрных облегающих костюмах с огромным серым пауком на груди синхронно отрабатывали классические приёмы самообороны. Их движения были точной, выверенной копией моих. Похожая акробатика, резкие прыжки, и те же щелчки паутины, бьющей точно в мишени в десятках метров.

Но в их глазах, которые я мог разглядеть у некоторых клонов с открытыми лицами даже с этой высоты, не было собственных мыслей или воли.

— Это что за биороботы или мне лучше называть их живое оружие? — едва слышно прошипел я, наблюдая за лицами самых ближайших клонов.

Вот они мои клоны!

К залу примыкали другие помещения, которые уже были отмечены на моей карте.

Столовая и зона отдыха находились в шаговой доступности. Пока одни тренировались, другие бездумно поглощали питательную смесь за стерильными столами или лежали на мягких диванах в зоне отдыха. Следи них также было множество агентов, которые внимательно следили за действиями моих клонов. Некоторые просто выполняли упражнения на тренажёрах, а люди поблизости проводили какие-то замеры.

Усиленный слух не слышал смеха или посторонних разговоров.

Я двинулся дальше.

За бронированными стеклами в одном из помещений висело не просто оружие. Это были мои технологии, извращённые и слегка переработанные. Веб-шутеры, которые могли стрелять едкой или проводящей ток паутиной. Боевые установки, похожие на мои, но предназначенные не для обездвиживания, а в первую очередь для убийства.

Подготовительные залы вызвали во мне наибольший интерес, так как именно там агенты Щ.И.Т.а изучали тактику применения «подразделения Пауков». На больших экранах демонстрировались различные слайды: схемы моих собственных боёв, разбор моих способностей, а ещё моих слабостей.

Я своими глазами увидел, как люди в военной форме превратили мою жизнь, а также борьбу в учебное пособие для своих не таких уж совершенных солдат.

Подавив тяжёлый вздох двинулся дальше.

Средний ярус был по всей видимости сердцем вражеской базы. Сюда, как по артериям, доставляли готовое «сырьё» в виде клонов с первого уровня для дальнейшей «обработки».

Я посетил медицинский и исследовательский сектор. Они представляли из себя белые, залитые светом лаборатории, где учёные в защитных костюмах брали пробы, вживляли импланты и проводили первичное нейролингвистическое программирование. Я видел, как одного из моих клонов, сопротивляющегося, с силой прижимали к столу и вводили ему неизвестную сыворотку, после чего взгляд парня стекленел.

Похоже специалисты Щ.И.Т.а стирали их личность, подчиняя единой воле командования.

Воле Ника Фьюри…

Пси-лаборатории вообще отдельный разговор. Комнаты с зеркалами Гешеля, где психологи в кратчайшие сроки ломали психику клонов, внушая слепую преданность Щ.И.Т.у.

Я видел, как один из них… С виду юный мальчишка, с моим лицом, бился в истерике, крича, что он Питер Паркер. Ему в ответ был жёсткий удар электрошокером прямо в шею и холодный голос:

— Ты всего лишь солдат под номером 332. Твоя миссия абсолютное подчинение и выполнение приказа старшего по званию.

Мне было больно на это смотреть, но даже таких клонов я щадить не собирался.

Нижний уровень был скрыт от посторонних глаз усиленной защитой. Моё рентгеновское зрение встроенное в линзы маски едва пробивалось сквозь свинцовые перекрытия. Но карта Колсона показывала, что именно там находилась лаборатория по-своему гениального учёного.

Внутри доктора Уоррена не оказалась, как собственно самого Фьюри.

Конечно... на что я вообще надеялся?

И в этот миг во мне что-то перемкнуло.

Всё, что я сдерживал последние дни вырвалось наружу единым, всепоглощающим вихрем. Это была не просто злость. О, нет! Это была чёрная, жгучая ненависть, которая сожгла всё внутри, оставив лишь одно желание… уничтожить всё вокруг.

Я захотел стереть это место. Всех этих людей, и кукол с моим лицом с лица земли. Мне было плевать, что многих из сотрудников правительственной организации дома ждут семьи или другие близкие люди.

Меня тоже ждут дома, а я вместо того чтобы проводить время со своей семьёй торчу здесь, изучая местный быт. Сегодня никто из агентов не вернётся домой и больше не увидит лиц дорогих сердцу людей.

— Паукоботы, протокол «Кара небесная». Заложите заряды по заранее отмеченным точкам. Приоритет… несущие опоры, генераторы и серверные, — максимально тихо приказал я, и шесть маленьких механических металлических пауков, невидимых, как и я, отделились от моего пояса и растворились в тени ближайшей вентиляции.

Я же больше не скрываясь шагнул вперёд.

Я не помню, как оказался там откуда пришёл. Один миг я уже в центре тренировочного зала, и моя фигура становится заметной группе клонов, отрабатывающих дюймовый удар.

Недавняя гармоничная атмосфера в ту же секунду взорвалась оглушительным криком командира.

— Тревога! Человек-паук в секторе А-7!

В этот момент завыла сирена, и красный свет залил весь тренировочный зал.

Первый клон, что был одет в чёрный костюм с серым пауком, развернулся ко мне. Его лицо не было скрыто маской, поэтому я смог пристальнее его рассмотреть. Оно было моим, но искажённым тупой решимостью. Парень с воинственным кличем «хей!» выбросил руку вперёд, и из его шутера вырвался сгусток паутины. Я не уклонился, а просто поймал пушенную в меня нить притягивая первого клона к себе.

Далее сломал его запястье с хрустом, который отозвался в моих костях, и не отпуская его из стальной хватки, со всей доступной тело силы вогнал парню с практически моим лицом в голову свой кулак. Череп не выдержал и в следующую секунду что-то тёплое и липкое брызнуло на мою маску.

— У-ублюдок! — кто-то прохрипел рядом.

Но я уже не слышал. Я видел только множественные цели. Агенты Щ.И.Т.а, вооружившись шоковыми ружиями сразу же открыли огонь по мне. Разряды били в тело, но мой костюм полностью гасил их. Я стал вихрем несущим смерть другим. Рывок и позвоночник одного из агентов ломается о моё колено. Разворот и моя рука, сжатая в кулак, проходит насквозь через бронежилет другого.

Клоны навалились на меня, но не смогли заставить отступить назад.

Я не дрался. Я косил их жизни, как густую траву.

Я был жнецом, которого они хотели подчинить.

Солдаты-пауки падали один за другим. Клоны, пытавшиеся окружить меня, летели в стороны разбиваясь о толстые стены. Их паутина опутывала зал, но я рвал её без особых проблем.

Я вернулся назад, чтобы никто не атаковал в спину или не вышел из секретного комплекса.

— Он слишком быстр! Я не могу захватить цель! — кричал кто-то в радиосвязь.

— Срочно запросить поддержку! Все свободные подразделения в сектор А! — неслось из динамиков неподалёку.

Клоны работали сообща с опытными агентами, но результата не было.

Мой внутренний счётчик, что вёл Брюс уже насчитывал около двух сотен убитых. За спиной я не оставлял раненных. Последняя напавшая дюжина клонов удивили своей гибкостью и ловкостью, но не более того.

Мне было всё равно на количество жертв. Я шёл по коридору, заваленному телами, и минировал всё на своём пути. Заряды прилеплялись к стенам, потолку и оборудованию.

Каждый потраченный паукобот был музыкой.

Моей личной симфонией разрушения.

И в этот момент моё паучье чутьё взревело, предупреждая об опасности сбоку.

Я моментально развернулся.

Первый выстрел прожёг воздух в сантиметре от моей головы. Я рванул в сторону, в ближайший дверной проём, оказавшись в комнате с массивными серверами.

Похоже Фьюри снарядил своих элитных бойцов по высшему разряду.

— Цель укрылась в серверной B-12! — доложил один из них. — Окружить! Быстро!

Я прижался к стене, обдумывая свой следующий шаг. Ярость никуда не ушла, но к ней добавилась холодная концентрация. Новые противники были опаснее. Даже не так… Они были умнее. Агенты не полезут в лоб. Я уже слышал, как они разделились заходя сразу с двух сторон. Их сканеры продолжали гудеть, удерживая меня на прицеле.

Жаль, что это им не поможет.

— Брюс, отключи увеличение физических показателей. Перенаправь эту энергию на усиление брони и сенсоров, — приказал я.

Сила, которой и так было слишком много сейчас была бесполезна.

Пришло время другой тактики.

Один из агентов одетый в современный экзоскелет показался в дверном проёме, а его оружие уже было направлено точно мне в голову. Но я был уже не там. Я выстрелил паутиной в потолок над дверью, и, когда он зашёл на него обрушился ливень обломков и проводки.

Солдат не растерялся, открыл огонь, но я уже был рядом с ним. Мой следующий удар был стремителен и точен. Почка. Солнечное сплетение. Гортань.

Он рухнул на пол без звука.

Второй и третий вошли вместе, прикрывая друг друга. Их сканеры засекли меня. Выстрелы посыпались градом. Я прыгнул на стену, пробежал по ней и плавно оттолкнулся от потолка. В этот момент я использовал локти с коленями, как самое настоящее оружием. Хруст, негромкие крики. Один из них успел выхватить нож, чтобы всадить мне в бок. Боли не было, так как его оторванная рука вместе с частью пафосного усиленного костюма с хлюпом упала на пол. Я не обратил на это внимание сжимая в руке и, развернувшись, швырнул его в горло новому появившемуся в дверном проёме агенту.

Он захрипел, захлебнувшись собственной кровью.

Я спокойно шагнул через остывающие тела, оставляя за собой кровавый след, и направился дальше. Моя цель была там, внизу. Лаборатория Уоррена, но перед этим мне нужно устроить все помехи на моём пути.

Один из источников этого кошмара подождёт, а до центральной фигуры я ещё доберусь.

И я клянусь, что сотру их обоих в порошок.

В эту минуту моё сердце билось как откалиброванный барабан, дыхание было медленным. Я делал всё, так как меня учили. Данные Фила Колсона были живой картой перед глазами, а остальные лишь небольшое препятствие на пути.

Цех по созданию и обучению моих клонов будет уничтожен.

Мой первоначальный план был прост, но сейчас я буду действовать как велит мне сердце. Я же хотел проникнуть, сверить реальную планировку с данными Колсона, идентифицировать ключевой персонал и найти центральную лабораторию чтобы после уйти. Хотел прийти более подготовленным, но в процессе осознал, что этого не потребуется.

Паукоботы были уже на месте. Мои маленькие механические пауки, несущие достаточно тротила, чтобы превратить этот цех груду мусора.

Они были моей страховкой, а также стратегией отхода.

Я контролировал ситуацию. Я был хозяином этого страшного места. Ярость бушующая внутри была оружием в моих руках.

Я не думал, когда давил очередного клона.

Я двигался.

Мой кулак, одетый в закалённый сплав сверхпрочного костюма, встретился с челюстью очередного подражателя в чёрно-серебристом костюме Человека-паука. Новый противник был мёртв ещё до того, как ударился головой об пол. Далее его тело сложилось, как брошенная марионетка.

Другой клон рванул ко мне, копируя мою боевую стойку. Я не блокировал и не отступил. Я просто позволил ему подойти ближе. В последнюю секунду сделал плавный шаг в сторону, быстро схватил вытянутую руку и использовал его же импульс, чтобы впечатать тело в пол.

Бетон под ним раскрошился. Я не стал ждать, чтобы посмотреть, встанет ли он, а просто опустил стопу на горло противника.

Я видел перед собой ещё 11 целей.

— Кажется вы остались последние, — произнёс я, наблюдая их страх.

Нужное место было уже близко.

Другой выстрелил паутиной из своей ладони, отчаянно пытаясь опутать меня органической паутиной. Я увернулся от неё в воздухе, и в следующее мгновение рванул в сторону противника, чтобы уничтожить.

Секунда и он не жилец.

Это даже был не бой. Это было тренировкой, в которой мне не надо сдерживать свою безумную мощь.

Систематические неудачи Уоррена в лице неполноценных клонов не могли выдать те показатели, которые я мог показать в серьёзном бою. Они были быстры, а ещё по-своему сильны, но они не были мной. У них не было моей невероятной физической силы, которую нужно было контролировать ежесекундно. У них не было моего ощущения пространства для быстрого маневрирования. У них не было паучьего чутья, что возводило меня на поистине недостижимый уровень.

Они были марионетками, и я обрезал их нити. Навсегда.

Я швырнул очередного противника в усиленную опорную балку с такой силой, что она погнулась. Я использовал биоэлектричество на другом, наблюдая, как он бьётся в конвульсиях, прежде чем прекратить одним жёстким ударом в висок его жалкое существование.

Последние двое пошли на меня вместе. Один попытался скопировать мои воздушные акробатические трюки, а другой рванул в мою сторону прижавшись низко к полу.

«Вот это что-то новенькое.» — подумал я, замечая, как на лице появляется хищный оскал.

Я вовремя опустился, подрезав ноги тому, кто был на земле, а затем подпрыгнул навстречу прыгуну. Мы столкнулись в воздухе. Мои руки нашли его голову. Резкий, яростный поворот и по помещению раздался звук ломающихся костей.

Вскоре я увидел ещё одного. Похоже на этот раз точно последний, стоял на дрожащих ногах. Запрограммированная агрессия куда-то исчезла, замененная первобытным и таким знакомым страхом.

Он отступал, а его руки поднялись в жалком жесте капитуляции.

— П-пожалуйста… — прошептал он.

Я поморщился отмечая сильный дефект голосовых связок.

Ещё одна ошибка.

Тяжёлый вздох сорвался с губ и на единственное мгновение я увидел в нём себя. Не идеального героя из мультиков, а сломанную версию настоящего Питера Паркера.

Но в моей ситуации иначе было нельзя.

Ярость во мне не желала слышать голос совести. Она требовала завершения зачистки.

Она требовала чистоты!

Я — не тот герой, который нужен этому городу, но я именно тот герой, которого он заслуживает.

— Прости, — прошептал я, и эти слова были последним что он услышал.

И прежде чем хоть капля сомнения могла остановить меня, и прежде чем человечность, которую Гвен с Фелицией пыталась во мне разжечь, могла воззвать ко мне, я сократил разрыв поднимая кулак.

Моя рука, смазанная в молниеносном ударе, пронзила грудь клона, сквозь черную ткань боевого костюма.

Я вытащил свою окровавленную руку, и он рухнул на пол.

Тишина… Она чёрт возьми была оглушительной! Сейчас я стоял, тяжело дыша в центре бойни, которую сам же и устроил. Воздух был густым от запаха крови и пороха.

Ярость внезапно отступила, оставив после себя только леденящую, абсолютную пустоту.

В этот момент я не ощущал триумфа или сожаления. Мне правда казалось, что я сделал правильный выбор.

Затем в этой звенящей тишине, я услышал это. Голос в моей голове. Точнее это был голос Брюса, который говорил возле уха. Его голос, как обычно был безразличен и спокоен.

— Взрывчатка на местах, Питер. До детонации: три минуты.

Три минуты. Времени было достаточно, чтобы закончить моё маленькое представление.

Я прошёл мимо лаборатории Уоррена. Дверь была уже взломана, внутри царил настоящий хаос. Это было последствие моего более раннего, невидимого визита. Пробирки, данные, всё было уничтожено.

Но я не стал туда заходить. Мне было всё равно. Пусть это горит.

Моя цель была впереди. Главный реакторный отсек. Настоящее сердце этого отвратительного места. Я шёл, и на моём пути встречались оставшиеся в живых агенты. Они стреляли, кричали. Я не уворачивался. Я просто… проходил сквозь них. Мои движения были экономичными, быстрыми и смертоносными. Щелчок шеи. Удар в висок. Паутина, запечатывающая рот и нос неизвестного агента.

Они были помехами на моём пути, не более того.

Я достиг реакторного отсека. Массивная дверь из крепкого сплава была надёжно заблокирована. Ничего страшного, так как я вонзил когти в щель и рванул её на себя. Металл заскрежетал и достаточно легко подался.

Внутри гудел колосс, питавший это безумное место.

— Шестьдесят секунд, — сообщил Брюс.

Я повернулся спиной к реактору и быстро пошёл прочь. Мне не нужно было ничего минировать здесь. Заложенной взрывчатки от паукоботов хватило бы, чтобы дестабилизировать его.

Цепная реакция уничтожит всё.

Я шёл к выходу, и не оборачивался.

— Пятнадцать секунд, Питер, — произнёс Брюс.

Я достиг аварийного шлюза, как раз вовремя. Выбил его одним ударом и выскользнул в холодную и такую привычную темноту заброшенного метро.

Ночь встретила меня безмолвно.

Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Сначала был глубокий, приглушённый гул, исходивший из-под земли, заставивший содрогнуться камни под ногами. Затем последовала волна горячего воздуха, вырвавшаяся из вентиляционных решеток, неся с собой запах гари и расплавленного металла.

Глухой, мощный БУМ прокатился по туннелям чуть позже, отдаваясь в моей груди.

Вскоре где-то вдали на ближайших улицах, должны были завывать сирены, и возможно, земля слегка содрогнулась под ногами ничего не подозревающих прохожих.

Метро было цело, но базе точно пришёл конец.

У меня ещё были вопросы к Филу, так как старого изобретателя в секретной базе Щ.И.Т.а не оказалось.

Глава 15. Пора двигаться дальше.

Доктор Майлз Уоррен всегда ненавидел хаос. Ещё он ненавидел беспорядок, непредсказуемость и тупых вояк из Щ.И.Т.а, которые видели в его работе лишь потенциальное оружие. Его лаборатория, спрятанная глубоко под землёй, была его личным храмом, а клоны несовершенными иконами. Они были сильны, быстры, послушны, но в них не было той великой искры.

Той самой искры, что делала оригинал, этого проклятого Человека-паука, таким уникальным и неповторимым.

Фьюри хотел солдат. Армию послушных Человеков-пауков. Уоррен же жаждал понять саму суть феномена этого героя. Каким образом учёный бы воссоздал способности сверхчеловека. Что, если бы он, Майлз Уоррен, смог с нуля обладая лишь силой своего интеллекта, воссоздать тот самый катализатор, дарующий великую силу?

Теперь его не интересовала, жалкая копируя из ДНК Человека-паука. Доктор Майлз Уоррен жаждал постичь саму природу его сил.

Его личный проект, «Арахна», был квинтэссенцией этой безумной идеи. Он не копировал, а творил. Генетически модифицированные пауки-поглотители, в чьи хелицеры был вживлён сложнейший коктейль из вирусов-ретровирусов, радикальных мутагенов и нанороботов-катализаторов. Они не просто передавали способности. Нет. Научный коктейль переписывал саму жизнь, заставляя организм хозяина эволюционировать по заданному Уорреном пути.

Люди Колсона заранее эвакуировали учёного, но забрать пауков он не успел. Он пытался объясниться, чтобы агенты подождали всего лишь 5 минут, но его даже не услышали грубо выводя из основной лаборатории.

Внутри секретной базы Щ.И.Т.а осталось девять кандидатов. Девять потенциальных шедевров. Взрыв, устроенный этим чудовищем Паркером во время его варварского налёта на базу, уничтожил восемь. Выжил один-единственный контейнер. Трещина по стеклу была единственным повреждением, но система жизнеобеспечения уцелела. Внутри, на прочной органической паутине, сидел идеальный образец № 3. Его хитиновый панцирь отливал металлическим сине-красным блеском, а брюшко пульсировало тусклым светом, словно крошечный атомный реактор.

Вскоре паук выбрался наружу.

Уоррен раздражённо поглядывал по сторонам двигаясь по широкой дороге, куда-то в неизвестность. Час назад Колсон и его люди ворвались в самый разгар очередного эксперимента, забрав два самых перспективных клона.

Уоррен скрипел зубами обдумывая свой следующий шаг.

Они забрали плоды его работы, но не заметили перед собой настоящий золотой слиток.

Учёный сжал кулаки понимая, что его просто не услышали. Но теперь он не отдаст им это чудо науки. Не отдаст своё величайшее творение!

Что же делать сейчас? Сейчас мужчина должен был бежать. Спрятаться. Дождаться, когда всё утихнет, и тогда… тогда он повторит свой проект, а после найдёт подходящего добровольца для настоящего эксперимента. Он представит Фьюри не просто отчёт, а живого, настоящего Человека-паука.

Сбежавший из контейнера паук исчез. Слился с окружающим хаосом выходя на территорию старого метро.

Маленький, тихий апокалипсис был выпущен на свободу.

***

Аарон Дэвис. Заброшенная часть метро.

Пространство в заброшенном зале старой станции метро, пахло пылью, свободой и сладковатым дымком от дешёвой краски. Я вдыхал этот запах полной грудью, чувствуя, как с плеч спадает тяжёлая маска Аарона Дэвиса, обычного прораба, и на мгновение просыпается старый авантюрист Бродяга.

Не тот, что убивал за деньги, а тот, что выживал на этих улицах.

Мой племянник, Майлз, громко смеялся размахивая баллончиком с краской. Звук его смеха был лучшей музыкой, что я слышал за последние годы. Он выводил на потрескавшемся бетоне диковинных существ. Нечто среднее между драконами и роботами. Я наблюдал, прислонившись к колонне, и лёгкая улыбка сама появлялась на моих губах.

— Смотри, дядя Аарон! — он отскочил в сторону, оценивая свой новый шедевр. — Называется «Бегство из Нью-Йорка».

— Похоже на то, как твой кот блевал после новогоднего салата, — парировал я, и он недовольно фыркнул.

— Это ниндзя-джедай! Ты ничего не понимаешь в искусстве.

— В искусстве, — я покачал головой, — нет. А в том, чтобы не попасться ментам с баллончиком в руках ещё как, — я подошёл к нему и потрепал его по коротко остриженным волосам. — Серьёзно, малыш. Новая школа. Новые правила. Там не оценит твоё сандальное поведение.

Майлз вздохнул, отставив баллончик в сторону. Его лицо, обычно озарённое улыбкой, стало вдруг серьёзным. — Я знаю. Просто это так… странно. Бросать старых друзей и… всё менять.

— Менять свою жизнь иногда к лучшему, — сказал я, и в моём голосе прозвучала тяжесть, которую племянник к счастью, не мог распознать. — Этот город… он как болото. Засасывает тебя с головой. Твои родители правы. Хороший район, и сильная школа пойдут тебе на пользу. У тебя есть талант, Майлз. Настоящий. Не трать его на эти глупости.

Я обвёл рукой нашу особую «галерею». Оглядел исписанные граффити стены, а также битый кирпич в некоторых местах.

Именно это место, где мы могли быть настоящими.

Без притворства.

— А как твоя новая работа? — спросил он, меняя тему. — Неужели скучать не будешь по старой охранной конторе?

Он имел в виду работу старшего охранника в строительной фирме. Юноша не знал, что у меня была другая «работёнка». Та, где платили наличными и не задавали лишних вопросов. Та, где мне однажды предложили заказ на убийство Человека-паука.

Даже сейчас я отлично помнил тот день. Изучал цель. Паук был быстрым, дерзким и опасным. Охота сулила быть интересной. А потом мой наниматель, сам Кингпин, взлетел на воздух в своём кабинете. Все говорили, что это был несчастный случай. Но я знал правду. Чувствовал костлявую руку судьбы. Паук не убил его, но послал мне чёткий сигнал:

«Не лезь ко мне.»

Это был знак. Знак, что пора завязывать. И я завязал с работой наёмника. Ради таких моментов, как этот.

Ради своей семьи.

— На новой работе платят больше, — уклончиво ответил я. — И начальник не ворчит, если ты опаздываешь на 5-10 минут, — я подмигнул ему. — Твоя задача усердно учиться, чтобы стать лучше и вырваться отсюда.

Мы снова взялись за баллончики. Майлз что-то увлечённо рассказывал о комиксах, и своих планах, а я лишь кивал, наслаждаясь его юношеской энергией. Племянник стоял ко мне спиной, сосредоточенно выводя очередную линию.

Левой рукой он упёрся в холодную стену, обнажив шею.

Именно тогда я увидел его.

Маленький жук, размером с монету. Его брюшко мерцало тусклым сине-красным светом, словно полированный автомобиль под лунным светом. Он был неестественно ярким для паука, и выглядел каким-то искусственным. Паук уже сидел на шее Майлза, прямо под затылком.

В этот момент мир замедлился. Мозг, отточенный годами выживания и убийств, выдал единственно возможную версию за долю секунды.

«Угроза!»

— Не двигайся, — мой голос прозвучал тихо, но с такой железной командной интонацией, что Майлз замер мгновенно.

Я быстро рванул вперёд. Не бежал, а выстрелил телом напрягая каждый мускул своего тренированного тела до предела. Моя рука покрытая шрамами, та самая, что когда-то могла сломать хребет одним точным ударом, метнулась к шее племянника. Пальцы сомкнулись вокруг маленького, твёрдого тельца. Я сдёрнул тварь с шеи парня и не раздумывая, швырнул странного паука на бетонный пол с такой силой, что хитиновый панцирь с треском раскололся.

Затем я поднял ногу и вогнал пятку в пол. Раздался отвратительный, хрустящий звук. Вспышка красного света брызнула из-под подошвы и практически сразу погасла.

— Что… что это было? — голос Майлза дрожал. Он повернулся ко мне, а его глаза были полны паники. Он потрогал шею, на которой проступали две крошечные красные точки. — Меня что-то укусило!

— Всё в порядке, малыш. Всё кончено, — сказал я, но мой собственный голос звучал чужим и далёким. Ледяные клешни страха уже сжали моё горло.

— Дядя Аарон… мне… плохо, — он покачнулся. Его глаза мгновенно потеряли фокус, а лицо покрылось испариной. — Голова кружится… Всё плывёт…

Майлз сделал шаг и рухнул бы на холодный пол, если бы я не подхватил его прямо на лету. Тело его было горячим, как раскалённый уголь.

«Нет! Только не это… Не его».

Старый наёмник Бродяга проснулся во мне мгновенно. Все эмоции были отброшены. Остался лишь холодный, ясный расчёт бывалого бандита. Больница? Нет. Они ничего не поймут. Спросят неудобные вопросы. Положат его в палату, будут колоть своими стандартными препаратами, пока он не умрёт от какой-то дряни, с которой они не смогут разобраться.

Я видел этот паука. Он был чьим-то творением. Оружием.

Значит, у меня есть только один выход.

Я взвалил его безвольное тело на плечо, как когда-то взваливал мешки с оружием.

Парень был лёгким. Слишком лёгким.

— Держись, Майлз, — прошептал я, уже вынося его из подземелья в ночь обеспокоенного Нью-Йорка. — Держись… Дядя Аарон всё исправит.

Я нёс его по тёмным городским переулкам, прижимая к груди, как самое ценное сокровище. Его дыхание было прерывистым и хриплым, а каждый его вздох отдавался в моём сердце ледяным ударом. Я забыл, что такое бояться. Много лет назад я вырезал этот страх из себя ножом, чтобы беспрекословно выполнять приказы нанимателей. Но сейчас он вернулся, огромный и утробный, сжимая мне глотку.

Через некоторое время я открыл дверь в моё убежище. Одна из нескольких «берлог», которые я приобрёл на случай, если старая жизнь когда-нибудь постучится в дверь. Небольшая квартира на первом этаже старого дома. Убежище было усиленно глухим звукоизоляционным покрытием и стальными дверями. Снаружи неблагополучный двор, а внутри стерильная чистота, генератор, запасы еды, воды и медикаментов.

И кое-что ещё.

Я уложил Майлза на хирургический стол, который когда-то служил для куда более мрачных целей. Его лицо было уже бледным, а тело билось в конвульсиях.

Температура зашкаливала.

«Я никогда не был генетиком», — подумал я, оценивая состояние племянника.

Эта мысль жгла меня изнутри. Я всегда был просто орудием. Я знал, как разбирать и собирать автомат, как находить слабые точки в усиленной броне и в человеческом теле. Но эта… эта биохимическая дрянь, которая сейчас находилась внутри моего племянника, была для меня тёмным лесом.

Я подключил его к старому, но надёжному портативному монитору, который когда-то отслеживал мои собственные жизненные показатели во время рискованных операций. Сердцебиение было хаотичное, скачущее. Энцефалограмма показывала всплески необъяснимой активности. Температура 40.3 и продолжает расти.

Воспаление? Нет. Это было не просто воспаление. Монитор показывал то, чего я не мог понять. Стремительные изменения в биохимическом составе крови. Мышечная масса Майлза росла прямо на глазах. Плотность костной ткани также увеличивалась. Его тело не умирало, как я изначально предполагал. Оно перестраивалось. Мутировало с пугающей, нечеловеческой скоростью.

Даже сейчас я не мог отвезти племянника в больницу. Нет. Он был сыном моего любимого брата. Моей кровью. Моей ответственностью.

Я действовал методом тыка, как сапёр на минном поле. Вколол ему сильное жаропонижающее. Антигистаминное, на случай аллергической реакции. Мощный антибиотик широкого спектра, чтобы подавить возможную инфекцию. Каждое движение было отточенным и быстрым. Руки даже не дрожали. Внутри был эмоциональный ураган, но снаружи лёд.

После уколов судорожные конвульсии постепенно стихли. Дыхание выровнялось, но осталось глубоким и неестественно медленным. Он впал в коматозный сон. Я сел на стул рядом, положил пульт дистанционного управления логовом на колени и уставился на монитор. Кривые линии продолжали прыгать, сигнализируя о буре внутри его тела.

Я смотрел на лицо племяша. Оглядел детские черты, которые ещё даже не успели огрубеть.

Совершенно незаметно часы пробили четыре утра. Я даже не сомкнул глаз. Я сидел и охранял его сон, как когда-то охранял подпольные казино и незаконные сделки своих боссов. Только теперь ставки были неизмеримо выше.

Первый луч восходящего солнца пробился сквозь щель между плотными шторами и упал на его лицо. И в этот момент тихо лежащий пациент пошевелился. Его пальцы дёрнулись. Он тихо застонал и медленно, очень медленно открыл глаза.

Они были теми же. Тёплыми, карими, но в них плавала боль, растерянность и… что-то ещё. Какая-то глубокая, недетская усталость, будто он пережил не одно испытание за собственную жизнь за эту очень долгую ночь.

— Дядя Аарон? — голос юноши был хриплым шёпотом. — Что… что случилось? Где мы вообще?

Облегчение, острое и болезненное, ударило мне в грудь. Он был жив. Он пришёл в себя.

Слава богу!

Но я ещё не знал, что это было только начало. Наследие безумного учёного уже пустило корни в теле его любимого племянника. И я, Аарон Дэвис, бывший Бродяга, должен был решить, что с этим делать. Одна эпоха закончилась. Другая, куда более тёмная и непредсказуемая, только что началась.

***

Человек-паук. Нью-Йорк.

Стойкий запах крови не выветривался даже спустя час полёта на паутине. Запах гари, расплавленного металла и… жареного мяса тоже спокойно держался на поверхности супергеройского костюма. Он въелся в усиленные гибкие пластины костюма. Да, я бы мог использовать фильтрацию воздуха, но честно не хотел. Запах уже ощущался в ноздрях, а также возможно осел в самих волосах. Я стоял на крыше многоквартирного дома спокойно глядя через камеру в дроне на то, что осталось от секретной базы Щ.И.Т.а.

Теперь это была пылающая братская могила. Моя братская могила, в которой я был и покойником, и могильщиком.

«Забавно.» — пронеслось у меня в голове, и я слегка вздрогнул.

Глухой грохот очередного взрыва из глубин раздался под ногами обычных людей. Я не моргал. Пусть горит ярким пламенем. Пусть все они горят. Я мысленно пересчитывал секунды, отделявшие меня от того момента, когда я последний раз видел лица моих красавиц.

Я скучаю по Гвен с Фелицией.

Ради них в этом аду и был смысл.

— Очищение территории завершено, Питер, — голос Брюса прозвучал в немного давящей маске. Он был привычно холодный и безэмоциональный, как приговор судьи.

Я кивнул, словно Брюс мог это увидеть.

— Связь с Колсоном. Зашифрованный канал «Омега», — отдал я, приказ ИИ.

Пара секунд гула, и в ухе мгновенно раздался знакомый, подчеркнуто спокойный голос.

— Паркер? — Фил Колсон звучал так, будто я позвонил ему обсудить завтрашнюю погоду. — Как всё прошло?

— База уничтожена, — мой голос был низким и хриплым от мерзкого запаха. Я не старался сделать более эмоциональным. Пусть слышит всё, как оно есть. — Твои люди, клоны из моей ДНК… всё уничтожил. Теперь там лишь прах.

На том конце провода на секунду воцарилась тишина. Я почти слышал, как он переваривает полученную информацию.

— Я предупреждал Фьюри, — наконец произнес Колсон. — Говорил, что нельзя играть с огнем…

— Где он, Фил? — я прервал его оправдания. — Где Уоррен? Я обыскал каждый уровень этого искусственного ада. Его там не было.

— Доктор Уоррен находится под моей защитой, Питер.

Я сжал кулаки. Когти костюма с лёгким шипением выдвинулись из ногтевых пластин.

«Защитой! Он назвал это защитой?!»

— Ты что, совсем спятил? — прошипел я. — После всего, что он сделал с моей ДНК? После этих… вещей? Он заслуживает только одной участи… Самой мучительной смерти!

— И ты её ему обеспечишь, — голос Колсона внезапно стал твёрдым, и почти стальным. — Но не сейчас, так как сейчас доктор Уоррен наша разменная монета.

В следующую секунду я замер. Холодная ярость, которую я так тщательно выпускал уже начала снова бурлить, натыкаясь на мой спокойный, расчётливый тон.

— Объясняй мне. Быстро…

— Я знал, что увидев эту фабрику своих практически точных копий, ты помчишься к Фьюри и убьёшь его. Что, собственно, ты и собираешься сделать, — он сделал паузу, давая мне осознать, что агент прочёл меня как открытую книгу. — Но Фьюри — это символ нашей страны. Столп системы. Его смерть вызовет хаос, который я возможно не смогу возглавить. Переворот в Щ.И.Т.е должен быть чистым, легитимным. А ты… ты всего лишь слепой инструмент мести. Уоррен в данной ситуации всего лишь простой предохранитель. Жизнь Фьюри в обмен на жизнь учёного. Вот и всё.

Его последние слова «вот и всё» очень сильно взбесили меня. Так просто? Обменять одного ублюдка на другого.

— Не согласен, — я покачал головой, хотя он этого не видел. — Мне не нужны сделки. Я уничтожу их обоих, Колсон. И ни одного клона с моей ДНК больше не будет существовать, — я тяжело вздохнул. — Ни одного, Колсон.

— Паркер… — в его голосе впервые прозвучала усталость. — Одумайся… пожалуйста.

И в этот момент я это понял. Конечно это была не догадка, но пока не озарение. Это было знание, всплывшее из самого нутра, подогретое паучьим чутьём, которое улавливало малейшие нотки фальши в его голосе.

— Ты врёшь, — тихо сказал я. — Ты что-то скрываешь, агент. Ты… ты вывез не только Уоррена. Ты вывез и клонов. Заранее. Не всех, но точно кого-то забрал с собой.

Молчание на том конце провода стало тягучим, густым, как смола. Он не ожидал, что я докопаюсь до сути так быстро на одной лишь интуиции.

— Некоторые образцы требовались для… дальнейшего анализа, — наконец, сдавленно произнес Колсон.

«Образцы? Он назвал их образцами? Не искусственно созданными людьми с поломанной личностью или просто клонами. Просто… Образцы».

Это была последняя капля. Предательство. Он использовал мою ярость, как отмычку, чтобы убрать Фьюри, но при этом сам прикарманил самое ценное. Он забрал живые образцы моей ДНК!

Ложь на лжи.

— Ты мёртв, Колсон, — мой голос потерял вообще всякую эмоциональную окраску. Он стал плоским и смертоносным, как лезвие бритвы. — Ты, Фьюри, Уоррен вы все мертвы. Игра окончена, и вы все заплатите.

— Питер, подожди! — его голос сорвался, и в нём впервые зазвучала настоящая тревога. Паучье чутьё уловило оттенок страха даже через нашу дистанционную связь. — Дай мне сказать, парень! Ты прав. Я вывез несколько прототипов. Самых стабильных из них. Они в безопасном месте, и находятся под строжайшим контролем. Д-давай так… Уничтожь Фьюри, и я отдам тебе их. И… Уоррена тоже можешь убить. Ты получишь всё, что захочешь. Ты сможешь их изучать, искать уязвимости или просто стереть в порошок.

Он выторговывал свою жизнь. Момент истины был прост и понятен. Колсон был змеёй, которая понимала, что его алгоритмы и протоколы бессильны против того, во что я превратился.

Я закрыл глаза, представляя себе его бледное лицо. Такое аккуратное, чистое, преданное лицо солдата системы разочарованного в своём начальстве.

Он был частью системы, которая сама себя пожирала.

— Координаты, — коротко бросил я. — Уоррена и Фьюри. Пришли их сейчас.

Через секунду на дисплее шлема высветились два адреса. Сначала конспиративная квартира в Верхнем Ист-Сайде. Другой был частный дом практически в самом центре Нью-Йорка.

— Не делай ничего опрометчивого, Паркер, — попытался он в последний раз.

Я молча разорвал связь. Единственным ответом ему был свист ветра, разрезаемого моим полётом на паутине.

Я даже не попрощался.

***

Некоторое время спустя.

Доктор Майлз Уоррен обосновался с особым комфортом. Конспиративная квартира Щ.И.Т.а выглядела как жилье преуспевающего архитектора. Красивые панорамные окна, минимализм и дорогая мебель. Он мрачный сидел в кресле перед камином, хотя огонь в нём сейчас даже не горел, и пил дорогой виски.

На его лице застыла смесь высокомерия и паранойи.

Я наблюдал за ним с потолка, оставаясь невидимым. Охрану агент Колсон отозвал заранее. Мой силуэт аккуратно спустился на глянцевую плитку.

Перед моим взглядом доктор вёл себя как человек, который уверен, что его гений ставит его выше любой опасности.

— Доктор Уоррен, — сказал я, отключая маскировку.

Он вздрогнул, обернулся, но не вскочил. Его рука с бокалом дрогнула лишь слегка, но на его лице не было ожидаемого страха, лишь… любопытство.

Отвратительное, клиническое любопытство.

— Человек-паук, — произнёс он, и его губы растянулись в нечто, напоминающее улыбку. — Я ожидал увидеть тебя здесь. Хотя думал, что ты будешь… больше.

— Разочарован? — я сделал шаг вперёд, и свет от ближайшей лампы упал на мой чёрно-голубой костюм.

— О, нет! Нисколько! — он быстро отставил бокал и сложил руки на коленях, как профессор, готовый прочесть давно заученную лекцию. — Напротив, Человек-паук. Видеть вживую результат… прошу прощения, исходный материал это воистину невероятно. Твоя ДНК… это шедевр! Совершенство, не зависящее от вульгарного Х-гена. Это сила, данная самой природой, возведённая наукой на новый уровень человеческого существования!

Он говорил с горящими глазами, словно я был не его палачом, а долгожданным гостем.

«Неужели у меня тоже, когда-то были такие же глаза?» — я был немного шокирован вспоминая свои прошлые поступки для воскрешения Гвен.

— Ты создавал в своих стенах неполноценных уродов. Рабов в человеческом обличии, — я остановился в паре метров от него.

— Я создавал будущее! — он вскочил, и его спокойствие исчезло, сменившись безумным фанатичным блеском. — Армию совершенных солдат для нашей страны! Они должны были служить, защищать! Да, первые образцы были… нестабильны. Психика не выдерживала нагрузки твоего потенциала. Но я работал над этим! Я смог бы их улучшить сделав стабильнее и послушнее! А ты… ты всё уничтожил!

В его голосе звучала неподдельная обида. Обида художника, чью картину испортил неразумный варвар.

— Они молили о пощаде, когда ещё могли здраво мыслить, — тихо сказал я. — Они чувствовали боль, когда агенты Щ.И.Т.а выворачивали их разум наизнанку.

— Это был лишь сбой в программировании личности! — махнул он рукой. — Побочный эффект не более. Ты не понимаешь, какая честь для них быть маленькой частью тебя! Быть твоим продолжением, Человек-паук!

«Он абсолютно безумен. Одержим… Уоррен даже не видит в них людей. Он видит только меня и свою маниакальную идею».

Больше говорить было не о чем хотя он ещё хотел многое сказать.

Доктор Майлз Уоррен был тем самым злом, что пряталось за белыми халатами и стерильными лабораториями.

Он был злом, которое считало себя творцом.

— Пора заканчивать, доктор, — я поднял руку, и из моего запястья выдвинулся крошечный дрон, похожий на паука с миниатюрной пушкой на спине.

Уоррен наконец увидел свою приближающуюся смерть.

Его бравада мгновенно испарилась.

— Нет… Подожди! Я могу быть тебе полезен! Я знаю все твои слабости, а также могу стимулировать твой нераскрытый потенциал! Мы можем работать вместе! Я-я разработал специального…

— Мне не нужен раб, — ответил я. — Мне нужна справедливость.

Дрон выпустил короткий импульс синего света. Тончайшая игла впилась в голову Уоррена. Его глаза расширились от удивления, а затем остекленели. Он не успел издать ни звука. Вскоре тело генетика обмякло и рухнуло на пол.

Быстро. Безболезненно. Слишком милосердно для него.

Я забрал его ноутбук и все найденные в квартире жёсткие диски. Дрон вернулся в отсек на поясе. После я вышел на балкон и не оглядываясь, шагнул в пустоту.

Позади оставался ещё один труп, но к этому человеку я не испытывал ничего.

***

Дом Ника Фьюри был полной противоположностью временного логова Уоррена. Уютный, светлый, пахнущий деревом и домашней стряпнёй дом. Жизнь в этом месте всё ещё кипела, несмотря на уже поздний час. Через огромное окно гостиной я видел его жену и старшую дочь. Они смотрели какой-то индийский сериал, смеясь над происходящим на экране. В другой комнате два мальчика подросткового возраста яростно сражались между собой играя в футбол на приставке.

А сам Фьюри… Фьюри спал в своей спальне. Спокойным, глубоким сном человека, который уверен, что его дом… надёжная крепость.

Я стоял на ветке старого клёна, и моё сердце отбивало спокойный ритм при воспоминаниях, когда этот ублюдок проник на мою территорию.

Теперь же я проникну в его дом и верну должок.

«Он не монстр в броне, каким был Зелёный Гоблин. Фьюри, любящий муж. Отец. У него есть семья, которая его любит» — подумал я, перед тем, как спуститься вниз.

Система безопасности вокруг дома была первоклассной. Камеры, датчики движения, а также агенты под прикрытием в соседних домах. Для любого другого это было бы непреодолимой преградой.

Но не для меня.

Я активировал невидимость и, как настоящий призрак, просочился внутрь дома минуя все ловушки. Примерно через минуту я стоял в центре его спальни, глядя на спящее лицо директора Щ.И.Т.а.

Я видел шрам, уже не закрытый чёрной повязкой. И в последний раз оглядел лицо человека, который большую часть своей жизни отдавал приказы, ломавшие судьбы других людей.

Это было лицо человека, который решил, что вправе создавать армию клонов на основе моей ДНК.

«Сейчас!» — подумал я, и выпустил когти.

Они были блестящие и острые, как бритва. После с тихим свистом опустил их ему на грудь.

Но он не был директором Щ.И.Т.а просто так. Даже во сне его рефлексы, каким-то неведомым образом сработали. Он рванул чуть в сторону подставив под атаку руку. Когти с хрустом вспороли плоть от запястья до локтя. Он негромко вскрикнул от боли, а его единственный глаз широко распахнулся. В его взгляде было море шока и ярости.

— Парк… — начал он, но не успел договорить.

Второй удар был точным и в два раза быстрее. В следующее мгновение когти вошли прямо в сердце. Мужчина захрипел, и его тело затрепетало в последней предсмертной судороге. Фьюри понимал, что его уже ничего не спасёт, но на его губах вдруг появилась ухмылка.

Это была до ужаса кривая, предсмертная гримаса настоящего торжества.

— На… последок… — просипел он, и в его глазах заплясали адские огоньки. — Твои… родители… Миссия… для твоей матери… была ловушкой… с самого начала… А отца… приказал убить я…

В следующую секунду его взгляд остекленел. Директор Щ.И.Т.а Ник Фьюри был уже мёртв.

Я застыл, не в силах пошевелиться. Слова прозвучали, как взрыв в замкнутом пространстве моего разума.

«Ловушка для матери. Приказал убить отца.» — пронеслось одиноко в сознании.

Всё, что я знал до этого рухнуло в одно мгновение. Он имел отношение к гибели моих родителей. Фьюри, использовал меня с самого начала!

Шорох, где-то за спиной заставил меня очнуться. Я медленно обернулся. В дверях стоял один из его сыновей, мальчик лет пятнадцати на вид. Он был в пижаме с супергероями. Парень смотрел на меня огромными глазами, полными непонимания и первобытного ужаса. На разорванную руку отца, а после мою фигуру, замершую над телом.

Между нами повисла немая, полная боли пауза. Мир ребенка рухнул. И я был тем, кто его разрушил.

Я молча отступил активировав невидимость. Мальчик ахнул, увидев, как я растворяюсь в воздухе. После этого тихо прошёл мимо него, и через некоторое время покинул территорию дома.

Где-то вдали мне казалось, что я слышу шум разбитых сердец.

Я не помнил, как добрался до очередной крыши. Некоторое время я просто стоял с высока глядя на огни ночного города, и не чувствовал ничего. Внутри не было триумфа, горя или злости.

Тяжело вздохнув я вызвал Колсона.

— Сделано, — мой голос прозвучал из ниоткуда. — Фьюри, и Уоррен мертвы.

— Я… знаю, — голос Колсона был напряжённым. В нём читалось некое удовлетворение, смешанное со страхом. — Данные по клонам уже у тебя, а их самих доставят через несколько часов. Что будешь делать дальше?

— Дальше? — я повторил, и в моём тоне впервые за вечер появилась какая-то игривая нотка. — Дальше… будет война. Но она не для тебя. Колсон, я меняю твои планы.

— Что? — не понял он.

— Имей введу, что Землю от инопланетных захватчиков теперь буду защищать я. На своих условиях, поэтому не мешай мне.

Я разорвал связь. Внизу активно кипела жизнь. Мой город. Моя ответственность. Системы, которые должны были его защищать, оказались гнилыми до основания. Фьюри, Щ.И.Т., политики… они все играли в свои игры.

— Пора двигаться дальше.

Глава 16. Смена курса.

Два дня. Сорок восемь часов, наполненных тихим, методичным безумием. Я сидел в самом сердце своей новой компании, в кресле, которое когда-то принадлежало Норману Озборну, и наблюдал, как на десятках голографических экранах разворачивалась моя личная геополитическая партия. Озкорп, некогда империя, построенная на алчности и безумии, теперь был моим новым проектом.

Сейчас в моих руках была реальная власть. Она всегда была в информации, и в доступе к нужным технологиям.

Брюс, мой верный цифровой Цербер, беззвучно проецировал нужные отчёты.

— Процесс поглощения завершён на 99,8%. Все ключевые сотрудники, отдела безопасности и R&D приведены к присяге новому генеральному директору, Гарри Озборну. Внесены в ключевые изменения в устав. Установлен приоритетный доступ ко всем тайным разработкам Озкорп.

Я провёл рукой по гладкой поверхности стола. Власть. Она не пахла деньгами или кровью. Она пахла дорогим деревом и натуральной кожей. Теперь эта компания была полностью у меня в руках, а также смерть Нормана Озборна была официально подтверждена.

Я забрал её не как пират, сжимающий в руке саблю, а как современный вирус, тихо переписавший код системы изнутри. Отпечатки пальцев Нормана, сетчатка его глаз, и все его коды доступа только облегчили мне работу. Всё это было ценными ключами, которые я аккуратно приобрёл в ночь его смерти. Озкорп был вычищен и полностью изучен, а его ядовитые побеги, вроде проекта «Скорпион» или сыворотки «Оз», были вырваны с корнем. А Гарри… Гарри стал идеальным фасадом для моих будущих планов. Я возьму под контроль юношу, пережившим трагедию и вынужденным взвалить на себя бремя наследия своего отца. Общественность любила такие истории. Они вызывали жалость и доверие.

Но мой бывший одноклассник должен понимать, кто держит молоток готовый разбить его тело в щепки.

Ночь перед официальным поглощением я провёл не за анализом отчётов, а в гостиной пентхауса Гарри. Он был пьян. Сейчас я наблюдал не ту веселящаяся, бравурную пылкость, что была в школе, а гнетущую, утробную и пропитанную горем утраты дурость. Воздух в его комнате был тяжёл от запаха дорогого виски и нестиранных вещей.

Он даже не услышал, как я вошёл. Я стоял у него за спиной наблюдая, как он сидит на полу, прислонившись к дивану, и смотрит в пустоту. Его отражение в огромном панорамном окне было пропитано страданием.

— Нам пора поговорить, Гарри, — мой голос, искажённый модулятором в маске костюма, прозвучал в тишине как оглушительный выстрел.

Я тяжело вздохнул замечая, что парень никак не отреагировал на мои слова. Стоя в шикарной гостиной, залитой неоновым светом Нью-Йорка я ощущал холодный полированный пол даже через подошвы супергеройского костюма. Сейчас на мне была не «Ночь Паука», нет. Сегодня на мне был простой, угольно-чёрный тактический костюм без опознавательных знаков.

Так было нужно.

Гарри спал на полу в дорогом смятом костюме. В руке он сжимал пустой стакан, как якорь в море собственного одиночества. Я наблюдал за ним несколько минут, слушая его прерывистое и пьяное дыхание. Передо мной был мальчик, сломанный смертью отца, которую он до сих пор называл «загадочным исчезновением любимого папочки».

Я снова оглядел мальчика, который и не подозревал, что его личный демон убивший его отца уже здесь.

Я не стал будить его грубо. Просто подошёл к бару, взял новый стакан и налил ему немного холодной воды. Скрип пола под моим весом был единственным звуком, кроме гудения окружавшего города доносившейся сквозь открытое окно. Я поставил стакан на журнальный столик с таким расчётом, чтобы первый же его взгляд упал на него.

— Вставай, Гарри, — мой голос, искажённый модулятором, прозвучал негромко, но властно. — Мы должны поговорить.

Парень дёрнулся, заморгал, и его мутные глаза нашли сначала заранее подготовленный стакан с водой, а потом уже меня. Испугался. Конечно, испугался. В его роскошной клетке появился неизвестный хищник.

— Кто ты? — его голос сорвался на фальцет. Гарри отполз в противоположную сторону, инстинктивно удлиняя дистанцию. — Как ты сюда попал? Охрана… Охрана!

— Охрана уже спит, — сделал паузу, чтобы мои следующие слова легли как следует. — Сладким, и безмятежным сном, но в отличие от твоего отца они вскоре проснуться.

Глаза Гарри понимающе расширились. Страх мгновенно сменился животной яростью. Он рванул вперёд, но я конечно же был быстрее. Моя рука в перчатке легла ему на грудь применяя просто обычное давление. Я контролировал силу, чтобы не сломать ему грудную клетку наблюдая в его глазах настоящее ошеломление.

— Успокойся, — сказал я, и в моём голосе не было угрозы. — Я пришёл не за твоей жизнью, Гарри. Пока…

— Ты… ты знаешь про моего отца? — прошептал он, и в его глазах читалась отчаянная, болезненная надежда.

«Может, этот кошмарный визитёр принёс ответы, и мой отец всё ещё жив?» — подумал он.

— Знаю, — спокойно кивнул я. — Норман Озборн мёртв, и это я убил его.

Тишина, что воцарилась после этих слов, была для пацана оглушительной. Гарри замер, и его лицо побелело, будто из него выкачали всю кровь. Он даже не дышал.

— Врёшь, — наконец-то выдохнул он, и это было скорее молитвой, чем эмоциональным обвинением для возникшего из неоткуда убийцы.

— Он обезумел, Гарри. Сыворотка «Оз», которую он ввёл себе в отчаянии, подарила ему силу, но забрала человеческий рассудок. Он стал угрозой для этого города и для людей, которых я… которые мне небезразличны. Твой отец напал на них, поэтому его судьба была уже предрешена.

Я говорил ровно и без эмоций, как врач, констатирующий смерть пациента. Эмоции были бы в данной ситуации неуместны.

Мои слова проникали точно в душу юноши.

— Ты… убил моего отца… — Гарри медленно поднялся на ноги.

Я оглядел дрожь в коленях, и сжатые кулаки. Слезы ярости и горя наворачивались у него на глазах.

— Ты пришёл ко мне, чтобы похвастаться?

— Нет, — я покачал головой. — Я пришёл, чтобы поставить тебя в известность, что компания твоего отца теперь моя.

Он рассмеялся. Это был горький, и истеричный смех.

— Твоя? С чего вдруг? Ты думаешь, я просто так отдам тебе наследие моего отца?

— Ты не отдашь… Ты его сохранишь, так как для всех внешних наблюдателей ты останешься генеральным директором. Лицом компании. Золотым мальчиком, поднимающим империю Нормана Озборна из пепла. Но каждый приказ и все будущие сделки будут исходить лично от меня.

Я сделал шаг вперёд, и Гарри инстинктивно отступил.

— У меня есть всё, Гарри. Все коды доступа Нормана, отпечатки и сетчатка глаза, извлечённая перед тем, как его тело было полностью уничтожено. Я уже вычистил Озкорп изнутри. Все нелояльные сотрудники уволены или арестованы по подложным, но очень убедительным доказательствам. Твоя позиция укреплена, Гарри, — я ненадолго задумался. — Для мира ты уже герой, который взял бразды правления в тяжёлый момент, но для меня ты марионетка.

Он смотрел на меня с чистой, незамутнённой ненавистью. Это было хорошо. Ненависть можно контролировать, и ею можно управлять.

Гораздо хуже было бы безразличие.

— Я уничтожу тебя, — прошипел он. — Я найду тебя, и узнаю, кто ты такой… Я… распотрошу тебя.

— Нет, — мой ответ был прост и холоден. — Не сделаешь ты ничего потому, что я предлагаю тебе жизнь. Не просто существование, а власть, богатство и положение. Всё, о чём ты всегда мечтал в тайне от отца. Просто под моим началом.

Я подошёл к нему заглядывая в бездну его отчаяния.

— Я не хочу тебя убивать, Гарри. Ты же последнее, что осталось от Нормана Озборна. Живое напоминание о том, кем он… мог бы стать. Но если ты встанешь у меня на пути… если попытаешься отомстить… — я наклонился к его уху, и модулятор в маске издал тихий, угрожающий шипящий звук. — Твоя судьба будет куда страшнее, чем у твоего отца. Он хотя бы умер быстро. Ты же закончишь реально плохо. Понял меня?

Он не ответил просто поджимая тонкие губы. Парень просто стоял, дрожал и давился собственными слезами. В его взгляде полными слёз и бессильной ярости уже не было следов ненависти.

Его плечи ссутулились. Он был практически сломлен. Идеально.

— Хороший мальчик, — я повернулся и направился к окну. — Завтра в десять утра будь в своём кабинете. Ты получишь первые инструкции. Запомни, Гарри, что твоя жизнь, компания и будущее теперь моя собственность. Цени её пока можешь.

— Мой… отец. Что с ним случилось?

— Твой отец, — сказал я, и мой голос стал твёрдым, как сталь, — в край обезумел. Сила, которую он искал, съела его разум превратив в настоящее чудовище.

— Нет… — прошипел Гарри вытирая влагу из глаз. — Он всегда был сильным! Отец хотел сделать этот мир лучше!

— Нет, Гарри. Он хотел сжечь его дотла и править им, — я просто не стал спорить, так как не видел в этом смысла. — И да…

Я подошёл к нему практически вплотную. Он был выше меня, но съёжился, словно напуганный ребёнок.

Дрожь новым потоком проходила по его телу.

— Ты… марионетка.

Он смотрел на меня с гневом, смешанным с отчаянием.

— Почему я должен соглашаться? — прошептал парень.

— Я даю тебе шанс, Гарри. Шанс жить дальше. Быть может, однажды ты даже найдёшь в этом какой-то смысл. Но запомни, что я сказал тебе ранее. Если ты когда-нибудь встанешь у меня на пути или попытаешься отомстить. Ты закончишь очень-очень плохо. Ты понял меня?

— Хорошо, — сказал он, и я отступил на шаг.

После я выпрыгнул на улицы Нью-Йорка, не оглядываясь. Паутина вырвала меня из его поля зрения, оставив парня наедине с пустым стаканом, страхом и новообретённым знанием.

Первый камень был успешно заложен.

***

Воздух в кабинете директора Щ.И.Т.а ощущался по-новому, будто мужчина был здесь впервые. Сейчас Фил Колсон сидел за легендарным столом Ника Фьюри, но его ладони не ощущали ничего, кроме леденящего холода полированного дерева. Он не чувствовал долгожданного триумфа. Фил чувствовал лишь тяжесть падающей гильотины, которую мужчина теперь должен был удерживать на весу.

Его восхождение не было блистательным маршем к трону, как он себе это представлял. Это был тихий, безжалостный государственный переворот оформленный протоколами и подкорректированным голосованием в Совете Безопасности ООН. Когда дым от взорванной базы Уоррена и тела Фьюри рассеялся, советникам потребовался новый, стабильный и предсказуемый лидер.

Идеальный солдат, который точно не страдает излишней самодеятельностью.

Верный Фил Колсон.

Они не знали, что именно этот агент, сидя в своей скромной служебной квартире, сжав от ужаса и решимости виски собственноручно передал Человеку-пауку все ключи к его будущей должности. Мужчина не предавал Фьюри. Он предавал его излишнее безумие и паранойю, перешедшую все мыслимые границы.

Клоны, пытки и сомнительные союзы. О, нет… Это был даже не Щ.И.Т, а всего лишь призрак Гидры, облачившийся в мундир спасителя.

Теперь он был в кабинете директора Щ.И.Т.а, но Фил ощущал себя в центре ужасающей бури. На столе перед ним лежали отчёты: падение доверия к организации, массовые увольнения и запросы из Пентагона. Он взял в руки один из важнейших документов. Инициатива «Мстители» была мёртвым проектом. Стив Роджерс, чёртов предатель, а Тони Старк слишком непредсказуемый элемент. Тор… Он сейчас был недосягаем. Ну, а Халк слишком большая угроза, которую невозможно контролировать.

Команда «Мстители» уже были сформированы, но среди них не было никого реально сильного. Просто агенты Щ.И.Т.а не обладающие особой сверхчеловеческой силой. Те «Мстители», которых хотел видеть его бывший начальник не были собраны.

Жаль…

Сейчас у Фила не было сверхсильной команды или героев, которые встанут в первую линию обороны этого мира. У него были лишь планы на будущее. А за окном реального мира бушевал хаос: мутанты, наёмники, слухи о новой подпольной войне за наследство Кингпина и многое другое.

Мир трещал по швам, а Щ.И.Т. был парализован.

Его размышления прервал тихий, и настойчивый звук. Это был не официальный канал, а зашифрованный сигнал на его личном планшете. Тот самый, что он использовал для единственного разговора с Питером Паркером. На экране горело одно единственное сообщение.

«Поздравляю, Фил. Надеюсь, что на твоём кресле не осталось осколков от твоего предшественника.»

Колсон с силой сжал челюсть. Казалось, сам воздух в комнате резко сгустился. Он медленно набрал ответ, а его пальцы вдруг стали деревянными.

«У меня нет времени на сарказм. Что тебе нужно, Человек-паук?»

Ответ пришёл мгновенно, как будто Паук его ждал.

«Твоя империя уже рушится, Колсон. Город горит, а ты завален отчётами. Я же сказал тебе, что защитой нашей планеты займусь сам.»

Прямое попадание. Колсон мгновенно откинулся на спинку кресла, кожей ощущая его чужеродный и слишком большой размер. Мужчина хорошо понимал, что Питер был прав. Кто пойдёт за ним? За человеком, пришедшим к власти из-за крови своего наставника и уважаемого человека.

Колсон быстро отправил сообщение.

«Это внутреннее дело Щ.И.Т.а.»

«Ошибаешься, приятель. Это дело выживания. Ты только посмотри вокруг, Колсон. Улицы Нью-Йорка превращаются в джунгли, где охотятся монстры, которых вы сами помогли создать своим тупым бездействием. Нам нужен альянс. Но точно не под твоим началом. У тебя нет на это права.»

Колсон встал и подошёл к окну, за которым плыли тёмные облака. Он смотрел на них, но видел лишь надвигающийся хаос, о котором говорил Паук. Нападения инопланетян было ещё свежо в его памяти.

«У тебя есть предложение получше?»

«Я сам займусь вербовкой Людей-Икс, а также вышлю приглашения другим героям.»

Колсон сразу застыл не в силах поверить своим глазам. Эти мутанты одна из самых закрытых, могущественных и самая подозрительных групп обладателей активного Х-гена.

Фил тяжело вздохнул вспоминая, что все попытки Фьюри наладить с ними контакт разбивались о непроницаемую стену безразличия Профессора Икс.

«Они тебя не примут, так как эти люди никого не принимают.»

«Меня они хотя бы выслушают. Потому что я не буду предлагать им быть солдатами в твоей армии агентов и шпионов. Я предложу им быть партнёрами в своей… организации. Профессор Икс умный, и думаю он правильно меня поймёт.»

Колсон чувствовал, как почва уходит из-под ног. Это было гениально и ужасно одновременно. Паук не просто создавал команду. Он создавал новую геополитическую силу, независимую от правительств и спецслужб.

«Твой план?» — быстро набрал Колсон.

«План прост. Я сформирую сеть. Паутину, если тебе угодно. Я, Фантастическая Четвёрка, Люди-Икс, Старк, Стрэндж, Хэнк эм… все, кого вы всегда боялись и пытались контролировать. Мы не будем твоими личными „Мстителями“. Мы все будем Советом или Лигой Справедливости. Название не важно. Важен принцип нашего небольшого альянса. Мы будем идти к цели, объединённые необходимостью выстоять в этом безумии, которое вы сами и породили. И когда этот хаос достигнет пика, мы будем готовы противостоять неизбежному. А вы… такие, как вы будете убирать за нами завалы и подписывать нужные документы.»

Колсон смотрел на сообщение, и его охватило странное облегчение. Это был кошмар с точки зрения контроля. Абсолютный провал всей доктрины Щ.И.Т.а. Но это был единственный шанс на спасение, так как мужчина понимал, что где-то есть силы с которыми его организации не сладить. Он медленно выдохнул набранный воздух и написал свой ответ.

Каждое набранное слово давалось ему с трудом.

«Я не могу тебе ничего пообещать, и не могу тебя поддержать. Но… я понял намёк, и не буду мешать. Делай что должен, Человек-паук.»

Директор Щ.И.Т.а стёр диалог, отключил планшет и снова уставился в тёмное окно. Мир вокруг изменился. И он, Фил Колсон, только что официально признал, что больше не является его главенствующей силой в этом безумном мире.

Теперь ему приходилось делить власть с непонятными фриками.

***

На следующее утро, пока Гарри в дорогом костюме и с пустым взглядом давал своё первое интервью в качестве генерального директора, я уже был в самом сердце Озкорпа. Мой новый кабинет был стерилен и пуст. Никаких личных вещей Нормана здесь уже не было. Только терминалы, голографические проекторы и тихий гул систем жизнеобеспечения здания. Я заранее подключил Брюса к центральному серверу. Теперь мой искусственный интеллект был душой этой корпоративной крепости.

— Брюс, покажи все военные и экспериментальные проекты. Всё, что сейчас на стадии разработки.

Голограммы мгновенно ожили, выстраиваясь в древовидные структуры данных.

— Проект «Твердыня» — био-броня. Заморожен. Проект «Гидра» — психотропное оружие. Утилизирован. Проект «Оз». Обнаружена единственная сохранившаяся сыворотка. Все данные и материалы были ранее уничтожены по вашему приказу.

Последний флакон с зелёной, мерцающей жидкостью был крайне полезен. Сыворотка «Оз» была мне необходима. Источник силы Нормана и его безумия. Вскоре я взял его в руку. Сквозь перчатку я почти чувствовал её тёплое, зловещее безумие.

— Брюс, проверь ещё раз данные, и уничтожь все даже косвенно связанные материалы. А этот флакон сейчас изолировать, ток как я займусь им сам… позже.

Последующие часы я потратил на глубокий анализ формулы. Это было гениально и ужасно. Она не просто усиливала физические параметры. Нет… Она перезапускала метаболизм, заставляя клетки делиться с бешеной скоростью, даруя взрывную регенерацию. Но цена была потеря душевного равновесия. Побочный эффект после принятия неконтролируемая агрессия, паранойя, изменение физиологии и раскол личности.

Я мог это исправить. Мой интеллект, помноженный на знания, почерпнутые из архивов Щ.И.Т.а и исследований моего отца, позволял стабилизировать изначальную формулу. Я переписал молекулярную цепь, сместив акцент с агрессии на чистую регенерацию. Потом я адаптировал её под свою уникальную ДНК, уже изменённую сывороткой суперсолдата моего отца. Получилась сыворотка «ОЗ-М», где «М» означало «Модифицированная».

Она была нужна не для создания монстра в человеческом обличии, а для получения иммунитета от физических повреждений.

Я уже готовился занять место в медицинском кресле, когда на моём личном коммуникаторе, не подключённом к сетям Озкорпа, вспыхнул знакомый значок.

Звонок был от Гвен.

Кровь стукнула мне в виски. Я отложил шприц-пистолет с искрящейся теперь фиолетовой жидкостью и принял вызов.

— Питер? — её голос прозвучал слабо, и с ноткой усталости. — Ты где? Я не видела тебя почти неделю.

— Дела, Гвен. Важные, — я постарался сделать свой голос мягче, но он всё ещё был жёстким от концентрации над важной задачей. — Всё в порядке?

— Да… вроде. Слушай, я сейчас в университете. Работаю с доктором Коннорсом над его проектом регенерации. У него гениальные наработки, но ему не хватает… твоего взгляда. Остроты. Понимаешь? — она на секунду запнулась. — Питер, не мог бы ты помочь нам? Посмотреть его формулы или…

Я закрыл глаза. Курт Коннорс. Добрый человек с опасной одержимостью, который возможно станет моим будущим противником. Я и так уже знал о его работе всё, что мне было нужно, но Гвен верила в него.

— Как решу свои проблемы, так и займусь вашим амбициозным проектом, — устало произнёс я. — Обещаю, Гвен.

Мы поговорили ещё минуту, и я положил трубку. Её звонок был напоминанием о мире за стенами этой лаборатории. О городе, который я пытался защитить, рискуя стать таким же монстром, как те, с кем раньше боролся.

Нет. Таким чудовищем, как Норман Озборн я точно не стану. Я контролирую ситуацию. Всегда.

Вскоре я лёг на медицинское кресло. Автоматические жгуты обхватили мои предплечья и лодыжки.

— Брюс, инициируй введение сыворотки «ОЗ-М». Ещё мониторь мои жизненные показатели.

— Подтверждаю, Питер, — голос ИИ был безразличен. — Начинаю инъекцию.

Шипение пневматики. Острый укол в яремную вену. Сначала я ничего не почувствовал, а потом начался настоящий ад.

Огонь растёкся по моим венам. Не метафорический огонь, а настоящий, белый и обжигающий. Каждая клетка моего тела кричала, рвалась, делилась и умирала, чтобы тут же возродиться вновь. Я видел свою кожу, и сейчас она светилась изнутри фиолетовым сиянием. В эту секунду под ней шевелились, перестраиваясь мышцы и кости. Я сжал зубы, чтобы не закричать. Это была боль, превосходящая любые пытки.

Честно не знаю, сколько это длилось. Временные петли вышли из строя, а когда этот кошмар закончился, я лежал, обливаясь потом, дрожа как в лихорадке. Но боли уже не было. Совсем. Я ощущал только лёгкое, приятное тепло, разливающееся по телу. Я поднял руку и провёл заранее подготовленным лезвием по предплечью. Кровь успела лишь показаться, как рана стянулась, не оставив на теле и следа.

Взрывная регенерация правда впечатляла.

И… эта сила. Она была моей!

Я сделал глубокий вдох, ощущая невероятную лёгкость в мышцах и ясность в мыслях. И в этот момент Брюс нарушил окружающую тишину. Его голос, всегда бесстрастный сейчас приобрёл лёгкий, но заметный оттенок тревоги.

— Питер, приоритетное уведомление. Получен экстренный сигнал с отслеживающего устройства Гвен Стейси. Зафиксирован выброс адреналина, всплеск энергии неясной природы и… массовые разрушения в лабораторном корпусе. Система присваивает инциденту код «Ужас».

Холодок пробежал по моей спине. Всё, что только что было важным, в этот момент померкло.

— Показывай! — мой голос прозвучал хрипло. — Что случилось с Гвен?

Глава 17. Ящер.

Неделя с момента нападения на нас пролетела слишком быстро. Целая неделя, как Питер практически не выходит на связь. Он не отвечал на сообщения, и его не было дома. Я знала, что он занят чем-то своим, важным и современным, что поглощало его целиком. Мы с Фелицией научились не лезть к нему в эти периоды. Таким моменты были частью цены за жизнь с ним.

За жизнь, которую он мне вернул.

Я полностью оправилась после того кошмара с Крейвеном-охотником. Моё тело, улучшенное Питером, заживало быстро. Слишком быстро для обычного человека. Иногда я просыпалась и несколько минут просто лежала, думая о своём. Грустные воспоминания об отце до сих пор не покидали меня.

Университет стал моим личным убежищем. Местом, где я могла быть просто Гвен Стейси, студенткой и подающей надежды биологом. Лаборатория доктора Коннорса была моим особым храмом. Мы плодотворно работали над сывороткой ускоренной регенерации. Цель была благородной и в тоже время правильной. Мы хотели вернуть конечности и здоровье тем, кто их потерял. Мы были не одни, так как в помещении трудились ещё несколько студентов.

Они шутили, и спорили о формулах.

Коннорс, с его добрыми глазами и протезом вместо руки, был вдохновляющим на новые свершения наставником. После очередного раунда тестов я отошла в сторону к окну, и набрала Питера.

К моему удивлению, он взял трубку практически сразу.

— Питер? Ты где? Я не видела тебя почти неделю, — я понизила голос, чтобы меня не слышали другие.

— Дела, Гвен. Важные, — его голос звучал отстранённо, как будто он думал о чём-то другом.

После я попросила его помочь доктору Коннорсу.

— Как решу свои проблемы, так и займусь вашим амбициозным проектом, — устало произнёс он. — Обещаю, Гвен.

Обещание было дано, и я это услышала. Мы закончили разговор, и я почувствовала знакомое беспокойство. Он снова уходил в себя. В того холодного стратега, которым становился в определённые момент своей жизни.

Именно в этот момент в лабораторию вошёл он. Эдди Брок, мать твою! Я слышала, что его взяли новым помощником, по рекомендации ушедшего студента.

Кто-то из ребят весело пошутил:

— Эй, Брок, а в прошлый раз ты же отказался от места в нашем проекте!

Эдди фальшиво ухмыльнулся:

— Передумал, ребята. Наука — это же будущее, верно?

Но его взгляд несмотря на слова был прикован ко мне. Он даже не скрывал этого. Сначала студент просто крутился рядом, задавая дурацкие вопросы, едва заметно касаясь пробирок, которые я держала. Его присутствие было навязчивым, как назойливая муха жужжащая перед ухом.

— Эдди, ты мне мешаешь, — наконец, не выдержала я, откладывая пипетку.

— Что такое, Гвен? Я же просто пытаюсь помочь, — он подошёл ближе, и от него пахло потом и дурацким одеколоном.

— Помочь? Или ты здесь, чтобы мне насолить? После того, что было в баре? — я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. — Я знаю, зачем ты здесь. Убирайся…

Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнула лютая злоба. Всё время, пока я работала с новой партией тестовой сыворотки, он продолжал своё маленькое представление. Подходил, дышал мне в затылок, а также «случайно» задевал плечом. Я чувствовала, как внутри меня закипает ярость. И что-то ещё… тёмное и податливое, откликающееся на эти негативные чувства.

Веном. Он шевелился отвечая на мои эмоции.

Конфликт достиг пика, когда Эдди, проходя мимо, нагло и отчётливо шлёпнул меня по заднице.

Все вокруг меня замерли. Курт Коннорс, стоявший в стороне, озадаченно потирал затылок не понимая, как вообще на такое реагировать. Но его жена, Марта, вообще не растерялась. Женщина резко подошла оттолкнув Эдди от меня и начала его отчитывать, тыча пальцем в грудь молодого человека.

— Как ты смеешь, грубиян! Немедленно покинь лабораторию!

— Я никуда не пойду, — Эдди мгновенно налился кровью, а его лицо исказила гримаса ненависти. — Эта стерва… Это она во всём виновата!

Он резко психанул. Рывком оттолкнул Марту и накинулся на меня, схватив за плечи.

— Гвен, из-за тебя меня выгнали! И из-за тебя всё пошло под откос!

Я действовала на чистом инстинкте. Рефлексы, вшитые в мою новую ДНК, сработали быстрее мысли. Я схватила его за руку, развернулась и перекинула его через себя с такой силой, что он, описав дугу, рухнул прямо на стеклянный стол с нашими ещё не проверенными прототипами.

Хруст, звон и крики людей. Стол разлетелся пополам, залив пол тёмно-зелёной жидкостью и десятками других образцов. Эдди, исцарапанный осколками, лежал в этой луже не двигаясь. Все резко запаниковали, бросились к нему пытаясь помочь.

И тогда он завизжал. Не от боли, а от чего-то другого.

Эдди Брок резко вскочил на ноги, обеспокоенно смотря на свои руки. Стеклянные осколки, торчавшие из его кожи в следующую секунду выпадали наружу, а раны под ними затягивались практически мгновенно, оставляя лишь бледно-розовые следы.

Я увидела, как он смотрел на это с безумным восторгом.

— Что… что со мной? — прошептал он.

Мы не успели опомниться, как его тело начало меняться. Одежда порвалась, а кожа покрылась буграми вдутых мышц буквально на глазах превращаясь в тёмно-зелёную чешую. Его мышцы с каждой секундой всё сильнее вздувались, а кости трещали и вытягивались. Через несколько минут перед нами стоял не Эдди Брок, а огромный, мускулистый, шипастый ящер с горящими желтыми глазами и пастью, полной острых зубов.

Он рявкнул, и этот звук был похож на рёв доисторического динозавра. Его взгляд упал на ближайшего студента, который раскрыл рот застывший в ужасе.

Ящер мгновенно бросился на него. Быстро. Слишком быстро для реакции обычного человека.

Щелчок массивной челюстью и чудовище откусило ему голову.

Я... я даже не успела ничего сделать.

Кровь мощным фонтаном хлынула на потолок. Крики окружающих людей стали оглушительными. Шок парализовал меня на секунду. Потом сработали инстинкты, которые Питер в меня вложил при создании этого тела.

«Защищать и эвакуировать людей.» — возникла в голове первая светлая мысль.

— Бегите! Все, бегите! — закричала я, помогая подняться упавшей Марте и толкая к выходу оцепеневшего доктора Коннорса.

Я помогала всем, кто был в шоке пока последний студент не выскочил за дверь. И только тогда я развернулась к противнику, который увлечённо кусал уже убитого парня. Лаборатория была полностью разрушена. Посреди хаоса, стоя над обезглавленным телом, тяжело дыша, был ящер, которого раньше называли Эдди Брок. Он повернул ко мне свою уродливую морду.

И я отпустила контроль под Веномом.

Чёрная субстанция рывком вырвалась из пор моей нежной кожи, с шипением покрывая меня с головы до ног. Броня. Оружие. Веном. Я почувствовала, как его ярость сливается с моей собственной.

— Ну что, ящерка, — мои слова прозвучали низко, с рычащим отзвуком, — давай поиграем?

Он бросился на меня. Когтистые лапы нависли надо мной, а я успешно уклонилась от первой атаки огромной ящерицы. Бой был яростным и отчаянным. Противник был сильнее, тяжелее. Вскоре противник методично начал загонять меня в угол, а его когти рвали чёрную плоть моей брони, которая тут же затягивалась. Я использовала всё, что только могла. Природную ловкость, паутину, которую могла создавать сама и конечно же силу. Но его физическая сила, а также регенерация была по-настоящему безумной. В очередном столкновении я, будто выходила за грань своих возможностей, заставляя Венома становиться плотнее, прочнее и опаснее.

В один момент его хвост, словно пушечное ядро, врезался мне в грудь. Я услышала хруст своих рёбер, и почувствовала привкус крови во рту. Боль была ослепительной, и этого было достаточно.

Ярость. Чистая, неконтролируемая ярость Венома, помноженная на мои собственные ужас и отчаяние, вырвалась наружу. Я уже не командовала им. Я стала им.

Я почувствовала, как расту в силе. Моё тело мгновенно раздулось, став огромным, трёхметровым чёрным гигантом с пастью до ушей и когтями, похожими на острые бритвы.

В этот момент я больше не была Гвен Стейси.

Я была воплощённым в реальность кошмаром.

Ящер, только что бывший грозным хищником, вдруг оказался перед чем-то гораздо более страшным и опасным. Он отступил на шаг, чтобы в следующую секунду испуганно зашипеть. Я неосознанно издала рёв, от которого задрожали стены, и сделала широкий шаг вперёд.

Между нами завязался новый раунд, в котором я полностью доминировала отрывая его плоть и ломая кости. Ящер развернулся и с диким воплем бросился прочь, выпрыгнув в окно вечернего Нью-Йорка.

Я стояла на месте тяжело дыша находясь в разрушенной лаборатории. Гнев уходил, а на его место приходила пустота. И… осознание. Я попыталась отозвать Венома. Сжать его или заставить вернуться.

Не вышло.

Он обволок меня, как вторая кожа, и больше мне не подчинялся. Я была заперта в этом гигантском, и чудовищном теле. Паника начала подступать всё ближе.

Я уже слышала сирены. Это была полиция или скорая.

Я не могла остаться здесь. С последним усилием воли я заставила свои огромные ноги двинуться, чтобы выпрыгнуть в другое окно, цепляясь когтями за стены.

Куда я шла? Не знаю.

С каждой прошедшей секундой я ощущала, как сознание затухало, а мысли путались.

Сейчас я была чудовищем, бегущим от самой себя.

***

Майлз Моралес. Тайное убежище.

Мы с дядей Аароном смотрели вечерние новости. На экране в данный момент творился настоящий ад. Взволнованный репортёр кричал о чудовищной террористической атаке в университете, ящере и каком-то чёрном гиганте.

— Вот чёрт, — прошептал я, вскакивая с дивана. — Смотри, что творится-то! Я… я должен помочь.

— Сиди, парень, — дядя Аарон положил свою тяжёлую руку мне на плечо и усадил обратно на диван. Его лицо сейчас было по-настоящему серьёзным. — Это не твоя война, приятель. Ты видел этих ребят? Это тебе не кошку с дерева снимать. Тебе бы костюм для начала нормальный сделать, а не в старой спортивке гонять, — он тяжело вздохнул. — Пусть этим Человек-паук занимается. Он большой, и сам во всём разберётся.

— Я тоже большой! — огрызнулся я, чувствуя, как внутренне закипаю. Обида подступала к горлу. — Я настоящий! И я уже готов!

Я оттолкнул руку дяди и резко встал, желая доказать свою правоту. От злости и всплеска эмоций я непроизвольно выпустил из желёз на запястьях струю органической паутины. Она прилипла к банке с газировкой на столе и с грохотом притянула её ко мне прямо в руку.

Всё вышло, как-то само.

Мы оба замерли, глядя на жестяную банку в моей руке, а после на тонкую, белую нить тянущуюся к ней.

— Вот чёрт, — снова сказал дядя Аарон, но уже другим тоном. — Майлз…

— Видишь? — мои глаза наполнились слезами ярости и беспомощности. — Я могу! Я должен что-то делать!

— Слушай меня, — мужчина подошёл ко мне ближе, и его голос стал твёрдым, напоминающим отцовский. — Сила — это не главное достоинство настоящего героя. Главное, чтобы голова была на плечах. Ты лезешь к таким монстрам, и тебя сразу же разорвут в клочья.

— Ч-что мне делать, дядя Аарон? — вопросил я.

— Начни с малого. Осматривай округу и помоги тем, кому можешь, но не залезай в пасть к голодному льву.

Мы начали негромко спорить, а после даже кричать друг на друга. Я доказывал, что не могу стоять в стороне, а он убеждал меня, что я должен быть умнее. Мы так увлеклись, что даже не заметили, как новости переключились на другой сюжет.

На экране был Джей Джона Джеймсон. Он давал интервью, улыбаясь во все тридцать два ровных сделанных зуба. Старик рассказывал, что случившееся с его сыном лишь жалкая попытка очернить его чистую репутацию. Главный редактор «Дейли Бьюгл» уже активно восстанавливал своё доброе имя, обвиняя во всех своих бедах Человека-паука.

Но сейчас, после всего, что мы только что видели на экране, его слова вызывали не гнев, а лишь горькую усмешку. На фоне настоящих монстров слова старого маразматика казались какими-то жалкими и нелепыми. Мы с дядей перестали спорить и просто смотрели на экран весело улыбаясь.

Дядя почесал затылок, а я всё ещё сжимал в руке банку с газировкой, чувствуя, как по моей руке течёт что-то липкое и тёплое. И понимая, что дядя Аарон, возможно был прав. Но внутри меня что-то звало прийти на помощь. Я ощущал чувство, что было сильнее обычного человеческого страха и собственного разума. Но в тоже время я отлично понимал дядю. Понимал его страх. Но тяга к приключениям была сильнее страха за собственную жизнь. Ещё я ощущал чувство долга, которое не давало мне спокойно дышать.

Вскоре я покинув логово дядя стоял на крыше, глядя на ночной город. И где-то там был этот чешуйчатый монстр.

— Мне точно нельзя сидеть сложа руки? — спросил тихо сам у себя.

В эту секунду решение созрело тихо и окончательно, как щелчок замка. Я не буду охотится на него. Я просто… посмотрю, и помогу людям если там, кому-нибудь ещё нужна помощь. Сделаю то, о чём дядя и просил. Просто начну с малого, и внимательно осмотрю округу. Но моя «округа» в этот раз будет чуть больше обычного.

Сборы были делом пяти минут, наполненных адреналином и чувством вины. Я двигался бесшумно, как меня учил дядя во время наших ночных вылазок после которых в городе становилось на несколько граффити больше. Старый спортивный костюм, тёмная толстовка с капюшоном и кроссовки на мягкой подошве. На спине был изображён красный жирный паук. По пути решил заскочить домой. Я не брал ничего лишнего, только телефон, наушники и пачку жевательной резинки.

Во время сбора мои руки странно потели, а в животе порхали бабочки, которые больше походили на хищных стервятников.

Подавив тяжёлый вздох я аккуратно приоткрыл окно в своей комнате. Оконная рама скрипнула, и я замер, прислушиваясь к звукам из комнаты родителей. Тишина. Глубокий вдох. И я уже на пожарной лестнице плавно скольжу выше.

«Я просто посмотрю, — снова и снова твердил я себе, выстреливая паутиной в соседнюю крышу, — и всё. Затем вернусь».

Первые несколько часов были потрачены впустую. Я бесцельно бродил по крышам в районе университета, вглядываясь в каждую щель. Полицейские ленты уже убрали, но осколки стекла на тротуаре всё ещё блестели в свете фонарей.

От университета я двинулся в сторону промышленных районов. Я прыгал с крыши на крышу, чувствуя, как мои новые способности работают на автопилоте. Мускулы сами знали, когда напрячься, и когда расслабиться.

Это было потрясающе!

Через некоторое время я прижался к трубе, где виднелись следы крови затаив дыхание. И тогда я увидел это. Внизу, в узком переулке, заваленном разбитыми поддонами прямо на асфальте лежал кусок… чего-то странного. Предмет был тёмно-зелёного цвета, с грубой и чешуйчатой фактурой.

Сердце заколотилось где-то в горле. Я осторожно спустился по стене, используя свою органическую паутину, чтобы смягчить падение. Прицепляться к поверхностям я мог лишь с помочью ступней и ладоней.

Приземлившись бесшумно на землю, я подошёл ближе.

Это была чешуя. Большая, размером почти с мою ладонь. Толстая и прочная, как кусок настоящей брони. На одном краю она была неровно оборвана, будто её вырвали с мясом. Я осторожно дотронулся до неё. На ощупь она была сухой и холодной, но от чешуи исходил едва уловимый запах вонючего болота.

Ящер. Это точно была его чешуя! Тогда значит, что преступник недавно был здесь. Раненый? Линяющий? Я поднял голову, внимательно вглядываясь в очертания переулка. Ничего. Только ветер гонял по земле порванную бумажку.

Мыслей в голове уже не было. Я не нашёл его, но я нашёл след злодея. Чисто случайно, но это удачное стечение обстоятельств, которое чувствовалось как предначертание событие мне уже нравилось.

Я достал телефон, чтобы позвонить дяде. Мне хотелось сказать ему, что он был прав. Это реально опасно, и мне нужна помощь. Но палец замер над кнопкой вызова.

Что я ему скажу?

— Я ослушался тебя, и пошёл на поиски опасного монстра? — тихо прошипел я, понимая, как он сойдёт с ума от злости и беспокойства.

Я спрятал чешуйку в карман, и почувствовал её неожиданную тяжесть, так как эта вещь была не просто трофеем. Она была доказательством моего геройского пути.

«Ладно, Ящер, — мысленно прошептал я, глядя в тёмную даль ночных улиц, — погнали… Я просто… посмотрю».

После недолгих раздумий я быстро отправил дяде сообщение и побежал по следу. Чувство вины гналось за мной по пятам, но его уже обгоняло чувство наслаждения от моего личного приключения.

Глава 18. Искажённое отражение.

В настоящее время атмосфера в Крепости была иного порядка. Не такая, к какой я изначально привык. В ушах сейчас царил гулкий шум, но тело уже работало на автомате наращивая техногенный гул систем. Крепость была насыщенна мерцанием голограмм, тихим жужжанием серверов и ровным дыханием различных систем. Воздух был как обычно стерилен, пах озоном и холодным металлом. И в этой стерильной, контролируемой пустоте логова я чувствовал себя как загнанный зверь.

Мои пальцы быстро летали по голографическим интерфейсам, выдергивая из цифрового потока Нью-Йорка крупицы ценной информации. Секунда за секундой собирались в минуты, а минуты в часы. Вскоре сделал некоторые выводы. Вот она, Гвен… или то, во что она превратилась. Взрыв чёрной, живой массы замеченный университетской камерой из окна лаборатории университета. Также была людская паника, крики и искажённые ужасом лица студентов. А потом я не увидел ничего. Гвен, просто исчезла растворяюсь в лабиринте шумного города. Она двигалась с противоестественной скоростью, и цепляясь за стены перепрыгивала между крышами.

— Брюс, усиливаем контроль городских камер, и просеиваем все данные с камер наружного наблюдения в радиусе пяти кварталов. Ищи аномалии в движении, тепловые всплески, и вообще всё что угодно! — мой голос прозвучал резко, отрывисто.

— Уже занимаюсь этим. Питер, я фиксирую множественные случаи психосоматического стресса у Гвен в последние 72 часа. Уровень кортизола зашкаливает. Панические атаки, подавленная агрессия после недавних событий. После изучения произошедших событий думаю, что симбиот… отреагировал на её психическое состояние. Он не просто подчинился, а стал его воплощением.

Я откинулся в кресле, чтобы в следующую секунду с силой провести рукой по лицу. Перед глазами встали её глаза в день переезда. Я тяжело вздохнул вспоминая полные надежды и решимости взгляд начать всё заново. А потом я вспомнил её сжатые кулаки, попытки шутить, сквозь которые прорывалась дрожь. Я видел признаки… Чёрт побери, я видел их все! Но был так поглощён своими делами, что неосознанно отмахнулся от них.

Я же считал, что она справится. И… Веном — это просто инструмент, костюм-лечилка.

Как же я ошибался!

В её случае это была бомба замедленного действия, а я поднёс к ней спичку. При возвращении Гвен я не подумал, что её психологическое состояние способно настолько сильно повлиять на Венома.

Шипение раздвигающихся дверей вырвало меня из мучительных раздумий. По перрону, ведущему в сердце Крепости, быстрым и уверенным шагом шла Фелиция. На ней была чёрная кожаная куртка и джинсы, а волосы отбрасывали серебристые блики в свете голограмм. Она несла в себе ауру самой настоящей ночи, ветра и чего-то дикого, что так контрастировало со строгой педантичностью моего убежища.

Её глаза мгновенно оценили обстановку. Они оглядели мою сгорбленную позу, мозаику из тревожных новостных сводок и данных слежения на экранах.

— Я примчалась, как только смогла, Питер, — сказала она, останавливаясь в паре шагов от меня. Её взгляд скользнул по моему лицу, выискивая в глазах ответы. — Что случилось? Твоё сообщение было… тревожным.

— Гвен, — выдохнул я, отводя взгляд к центральному экрану, где застыл кадр с чёрным силуэтом на разрушенной лаборатории. — В лаборатории Коннорса, что-то пошло не так. Веном вышел из-под контроля. Она… сбежала, и непонятно где она сейчас.

После я кратко, и без лишних эмоций изложил суть произошедшего. Взрыв в университете, паника, чешуйчатое чудовище и Гвен скрывшаяся в ночи. Затем переключился на другую проблему.

— Параллельно по городу бесчинствует ещё один монстр. Я назвал его Ящер. По известной мне информации большой, сильный, но на удивление тупой. По данным с камер, он потерял разум, и действует на инстинктах, — я вывел архивные записи на экран.

Девушка осмотрела массивную, покрытую зелёной чешуёй фигуру, которая крушила всё на своём пути.

— И?

— Сейчас мне нужно найти Гвен, но ящер представляет непосредственную угрозу для людей. Я не могу его просто игнорировать.

Я повернулся к Фелиции, поймав на себе её пристальный, изучающий взгляд.

— Фелиция, я не могу быть в двух местах сразу. Ящером же нужно заняться. Выследить, определить его логово, но не вступать в бой. Сейчас мне нужна просто слежка. Ты справишься. Ты лучшая в этом.

Она не ответила сразу. Её взгляд мигом стал пустым. Девушка смотрела куда-то сквозь меня, и даже сквозь стены Крепости, в какую-то свою реальность. Пальцы её правой руки непроизвольно сжались в кулак, а потом спокойно разжались. Она облизала пересохшие губы.

— Питер… — голос девушки дрогнул, а в нём появилась несвойственная ей неуверенность. — Мы должны поговорить… Серьёзно поговорить.

— Сейчас не время для разговоров, Фелиция! — я не сдержал раздражения, и тут же пожалел об этом. Видел, как она чуть вздрогнула, но ситуация уже выходила из-под контроля. — Гвен там одна, напугана, и… она не в себе. Она может кого-нибудь убить или её убьют. Думаю, что этот разговор может подождать.

— Нет! — её ответ прозвучал резко, а ещё почти отчаянно. Она резко выпрямилась, и в её позе читался вызов. — Нет, Питер, точно не может.

Я замер, изучая её позу. Напряжение в её плечах, вызов в глазах, а также лёгкую дрожь в руках.

Это было не просто беспокойство.

Это было нечто большее.

— Хорошо, — я сразу сдался, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Говори, что у тебя на уме?

Фелиция сделала глубокий вдох, словно набираясь смелости перед прыжком с небоскрёба. Её рука скользнула в карман куртки и вытащила небольшой пластиковый предмет. Она молча протянула его мне делая шаг назад.

Время замедлилось. Звуки Крепости, гул серверов, щелчки интерфейсов. Всё… Всё это отступило куда-то далеко-далеко, превратившись в далёкий и ничтожный фон. Весь мир сузился до маленького пластикового корпуса в моей ладони.

У меня в руке был тест на беременность.

Я вовремя подавил тяжёлый вздох наблюдая две яркие, алые полоски.

Я уже не дышал, а просто смотрел. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Это была не просто новость. Это был разлом, тектонический сдвиг, после которого карта моей реальности уже никогда не будет прежней.

— Это… — я попытался что-то сказать, но голос сорвался.

— Да, — прошептала она, и её глаза блестели от навернувшихся слёз. Страха? Надежды? Я не мог понять сразу. — Я проверила три раза, Питер. И... Все положительные.

Я медленно, очень медленно сжал тест в ладони. Пластик был тёплым передавшимся от её руки. Потом разжал пальцы и снова посмотрел на эти две роковые черты. Внутри меня что-то перевернулось. Рухнуло. И на его месте начало стремительно возводиться нечто новое, хрупкое, пугающее и… ослепительно яркое чувство.

Забавно…

Это было счастье. Чистое, первобытное и оглушительное. Оно ворвалось в мой мир, который был полон крови, монстров и боли, как луч света в тёмную пещеру. У меня с Фелицией будет ребёнок. Я могу создать семью. Будущее.

Но тут же, по пятам за счастьем на сознание накатила ледяная волна осознания. Гвен. Ящер. Недавно законченная война с Щ.И.Т.ом. Весь этот хаос, и этот ад, в котором я жил.

Чёрт! И я должен был привести в этот мир ребёнка? Защитить его? Сделать так, чтобы он никогда не узнал того, что знал я?

Моя голова мгновенно опустела. Я откинулся на кресле даже не в силах оторвать взгляд от полоски.

— Питер? — её голос прозвучал тихо, и немного испуганно.

Вскоре я поднял на неё взгляд. И, должно быть Фелиция всё прочитала на моём лице. Она видела шок, смятение и эту хрупкую радость.

Лицо любимой смягчилось, а в уголках губ дрогнула улыбка.

Я встал с кресла подходя к ней, и не говоря ни слова, притянул к себе. Обнял так крепко, как только мог, чувствуя, как её горячее тело прижимается ко мне в ответ.

Фелиция вздохнула с облегчением, спрятав лицо в моём плече.

— Всё будет хорошо, дорогая, — прошептал я ей в ушко, и это была не просьба, и не пустая надежда, а клятва самому себе. Железная и бесповоротная. — Я обещаю, Фелиция.

Но даже в этот момент единения, держа её в своих объятиях и чувствуя зарождение совершенно новой жизни где-то в утробе любимой я даже не заметил, как часть моего разума, холодная и расчётливая, уже работала.

Я ласково отвёл её немного назад, и положил руки ей на плечи.

— Сейчас тебе нужен покой, Фелиция. Никаких приключений и стресса, — мои слова звучали твёрдо, но в них сквозила искренняя забота. — Сейчас иди в жилой отсек и отдохни. Выспись. Брюс обеспечит тебя всем необходимым.

Она хотела возразить, так как я видел это по блеску в глазах девушки, но потом кивнула.

— А, как же ты?

— Я… я должен закончить начатое, — сказал я, и мой взгляд снова упёрся в экраны. — Я должен найти Гвен. И… обезвредить ящера, чтобы этот мир стал хоть немного безопаснее. Для тебя… нет… для нас.

Она поняла всё без слов. Её рука коснулась моей щеки, а потом она развернулась и ушла вглубь Крепости напоследок сказав:

— Питер, я пойду с тобой.

Вскоре она оставила меня наедине с моими мыслями. Я снова остался один. Пространство Крепости, как обычно сомкнулось вокруг, но теперь она была иной.

Я сжал кулаки, что аж костяшки побелели.

— Брюс, — мой голос прозвучал глухо, — все ресурсы бросаем на поиски Гвен Стейси. Приоритет… абсолютный.

— Запускаю протокол «Жнец». Все доступные активы в настоящее время задействованы, Питер.

— Отлично, — я потёр руки.

— Питер, входящий вызов. Установлен номер… Фил Колсон.

Я чуть не зарычал от ярости. Сейчас? Сейчас, когда у меня в голове всё рушится и строится заново?

— Принять, — раздражённо бросил я.

Голограмма Колсона возникла прямо передо мной. Он выглядел уставшим, и на его лице застыла маска озабоченности.

— Паркер, — начал он без предисловий. — У меня горят все датчики. В университете замечен всплеск энергии похожий на симбиотическую активность, и плюс сообщения о мутанте-ящере. Мои люди уже готовы…

— Колсон, — я перебил его, и в моём голосе было столько ледяной ненависти, что похоже он физически отпрянул от экрана. — Ты и твои люди не подойдёте ни к Гвен или Ящеру. Выслушай меня внимательно, потому что повторять я больше не буду, — сделал тяжёлый вздох. — Не лезь. Это не предложение, и не просьба, а приказ. Я разберусь с этим делом сам. Если я увижу хоть одного агента Щ.И.Т.а рядом с ними, следующая база, которая взлетит на воздух, будет твоей личной штаб-квартирой. Я сдеру с тебя кожу и сделаю из неё коврик для своей ванной комнаты. Ясно выражаюсь?

Он побледнел, а его челюсть отвисла. Он что-то пробормотал про «необходимость контроля над угрозой», но я уже разорвал связь. Его голограмма рассыпалась на пиксели.

Мне было плевать. Плевать на Колсона, и на весь этот прогнивший Щ.И.Т. Мой мир теперь вращался вокруг двух конкретный точек. Фелиция с ребёнком в Крепости и Гвен, которая была где-то там, в городе.

И именно в этот момент Брюс выдал результат.

— Аномальная активность, сопоставимая с описанием симбиота зафиксирована час назад в частной клинике «Хейвен» в Верхнем Ист-Сайде. Проникновение, множественные случаи насильственной смерти. Центр активности в палате… Уилсона Фиска.

Лёд пробежал по моей спине. Кингпин! Та самая частная клиника, где он доживает свои дни. Весь парализованный, сломленный, но живой.

— Фелиция! — крикнул я, уже мчась к выходу. — Мы едем!

Она выскочила из жилого отсека, на ходу застёгивая свой боевой костюм. Сейчас на её лице была только решимость.

— Что случилось?

— Я знаю, где была Гвен. И мне кажется, я понял, что с ней происходит.

***

Некоторое время спустя. Нью-Йорк.

Дорога до клиники «Хейвен» заняла считанные минуты. Фелиция мчалась на автомобиле, а я молча летал между зданиями на паутине. В скрытом кармане находился тот самый тест. Он жёг мне кожу, как раскалённое железо.

Прибыв на место, мы увидели настоящий хаос. Полицейские ленты растянутые у входа, и шокированные медики лица, которых пытались скрыть отвращение и ужас.

Мы проскользнули внутрь, используя старые приёмы Фелиции и мою невидимость.

И попали место недавней мясорубки.

Палата Кингпина сейчас была не больничной палатой, а настоящей пыточной камерой. Стены, потолок и пол были заляпаны багрянцем. В воздухе стоял медный, густой и сладковатый запах свежей крови, смешанный с запахом дерьма. Мы сразу же активировали функцию фильтрации воздуха.

Перед нашими глазами валялись тела охранников, которые были разорваны на части. Они были разбросаны по помещению, а кто-то был буквально размазан по стене.

И в центре этого безумия, на кровати лежало то, что осталось от Уилсона Фиска. Его голова была оторвана одним единственным, но невероятно мощным рывком. Она лежала близь тела, а его мёртвые широко раскрытые глаза смотрели в потолок с выражением нечеловеческого ужаса.

Фелиция прижала руку ко рту, и её плечи содрогнулись. Всё же брать её сюда было плохой идеей. Я же стоял, словно парализованный, и не мог оторвать взгляда от этой сцены.

Это даже не была слепая ярость.

Это была казнь.

Я подошёл ближе, чтобы лучше осмотреть тело. И тут всё сложилось в единую, а также ужасающую картину. Гвен не просто безумна. Веном не захватил её разум. Они слились, а Симбиот питающийся её эмоциями, вытащил наружу всё, что она подавляла всё это время. Её боль от потери отца превратила девушку в монстра. Её ярость всё это время искала выхода и похоже нашла.

Я видел в этом поступке своё собственное отражение. Моя война с Кингпином, противостояние Щ.И.Т.у и конечно же месть Зелёному Гоблину. Моё личное падение было предрешено, но я шёл по этому пути сознательно, а также с холодным расчётом. А она… Гвен утонула в этом процессе с головой. Настолько, что её ярость была настоящим воплощением человеческого безумия.

— Нам нужно уйти, — тихо сказала Фелиция, дотрагиваясь до моего локтя. — Здесь нам больше нечего делать.

Я кивнул, чувствуя, как меня пробивает лёгкая дрожь.

Через некоторое время стоя на крыше соседнего здания, мы смотрели на огни прекрасного города.

— Ящер, — прошептал я. — С ним нужно разобраться

— Как же Гвен? — взволнованно вопросила Фелиция.

— Пока Гвен пришла в себя нужно действовать. Брюс работает, и пока… пока я ещё могу что-то контролировать нужно решить этот вопрос.

Мой план родился мгновенно. Я не мог убить ящера. Это был Эдди Брок, человек, пусть и потерявший человеческий облик. Но обычная пуля или удар по голове его не возьмут. Нужен был антидот. И для его создания нужен был тот, кто понимал в мутации парня больше меня.

— Брюс, найди мне Курта Коннорса, и подготовь лабораторию. У нас есть работа.

— Что мне делать? — взволнованно произнесла девушка.

Я перевёл взгляд на девушку и нежно сказал:

— Отправляйся со мной в Крепость.

***

Привести Коннорса в Крепость было делом техники. Я заклеил ему глаза особой свето-звуконепроницаемой паутиной, подхватил на руки и пронёсся с ним через полгорода со скоростью, от которой у него перехватило бы дыхание, будь он в этот момент в сознании.

Уже находясь в лаборатории я аккуратно снял паутину и усадил доктора на стул.

Он пришёл в себя и осмотрелся. Его учёный взгляд мгновенно оценил фантастическое оборудование, голографические интерфейсы и панели управления.

— Бог мой… — прошептал он. — Ч-человек-паук? Это… это всё твоё?

— Не важно, — отрезал я. — У нас кризис, Курт. Твой бывший ассистент, Эдди Брок, превратился в ящера. Он потерял разум, и представляет угрозу. Я не хочу его убивать.

— Ч-что… — мужчина побледнел пытаясь осознать мои слова.

— Мне нужен антидот, и ты мне поможешь.

— Я… Да, всё произошло так быстро.

Мы ещё немного поговорили и вскоре погрузились в работу над созданием антидота. Я предоставил ему все свои данные по регенерации, накопленные при изучении собственной ДНК, сыворотки Оз и конечно при воскрешении Гвен. Коннорс, забыв про страх и удивление, рванул в науку с азартом, который я давно в нём не видел. Мы стабилизировали его сыворотку, очистили её от побочных эффектов, усилив целевой регрессивный компонент. За несколько часов мы создали первый прототип антидота.

Прозрачная жидкость была помещена прочный картридж.

— Это должно отделить мутацию от человеческой основы, — Коннорс вытер пот с мокрого лба. — Но, как… чешуя, плотность тканей… обычный шприц его точно не пробьёт. Тебе нужен будет укол с огромным давлением. Почти такой, как настоящий выстрел.

— Я так и думал, — я взял картридж, развернул чертёж своего веб-шутера и начал модификацию. — Брюс, спроектируй насадку-инжектор, совместимую с системой запуска. Заряд должен быть пневматический, а также обладать максимальным давлением.

Пока шла работа, я продумывал тактику будущего сражения. Лобовая атака с этим противником не настолько эффективна, как хотелось бы. Физическая сила ящера хоть и не превосходила мою, но другие люди могут пострадать в процессе нашего с ним противостояния. Я имею дело с хищником, который при первой же реальной опасности будет отступать усеивая свой путь чужими жизнями. Противник был туп, но достаточно селён и живуч, чтобы составить мне серьёзную конкуренцию в будущем противостоянии.

Страшно подумать сколько людей он уже съел, чтобы восстановить силы после сражения с Гвен.

Тварь действовала на инстинктах и страшно подумать, какой урон Ящер бы нанёс городу обладай он человеческим разумом.

— Брюс, анализ паттернов передвижения ящера. Как думаешь, где его следующая вероятная цель?

— На основе данных с камер, он движется по канализационным коллекторам, выходя на поверхность в районе промышленных зон. Высокая вероятность, что следующей целью станет мясокомбинат на 12-й авеню. Там есть крупные холодильные установки. Идеальный источник пищи и прохлады.

Идеально. Открытое пространство, а также минимум гражданских.

— Доктор Коннорс, паукоботы сопроводят вас домой, — сказал я, заканчивая сборку модифицированного шутера.

На запястье теперь красовался не только стандартный едва заметный блок с паутиной, но и более крупный, с толстым стволом-инжектором.

— Человек-паук, ты точно справишься?

— Точно-точно… Главное оставайтесь дома, а мои дроны будут контролировать периметр. Есть шанс, что он почует ваш запах и придёт к вам если пойдём вместе.

Он кивнул, всё ещё под впечатлением от увиденного.

Я проводил его до посадочной платформы, где два массивных паукобота аккуратно подхватили учёного и понесли в домой.

Вернувшись в жилой отсек, я застал Фелицию спящей. Она лежала на боку, одна рука под щекой, дыхание ровное и спокойное. Я стоял и смотрел на неё некоторое время, а после тихо вышел из помещения.

Она была… матерью моего ребёнка. Это событие всё ещё не укладывалось в голове.

— Брюс, — тихо сказал я. — Фелиция остаётся здесь, а ещё никуда не выпускай её пока я не вернусь. Максимальный уровень защиты. Ты отвечаешь за неё. Понял?

— Понял, Питер. Протокол «Колыбель» активирован. Все системы Крепости переведены в режим охраны объекта «Фелиция Харди».

Следом я перебрал весь арсенал. Электропаутина для кратковременного паралича. Криогенные гранаты, чтобы замедлить регенерацию и снизить подвижность противника. Усиленные картриджи с более вязкой смесью, чтобы создать временные оковы, и сковать его. Мой план был максимально прост: измотать, замедлить, обездвижить и вколоть антидот.

Я думаю, что идеальной тактикой против Ящера будет именно это из-за его более хищной натуры чем у его альтернативы в лице Коннорса.

Поработаю с ним, как с диким зверем.

Ночью, когда всё было готово я вышел на охоту. Коннорса под охраной паукоботов я отправил домой, так как был шанс, что Ящер проявит интерес к своему создателю. А Фелиция… Фелиция останется в Крепости. Брюс следил за её состоянием каждую секунду.

Я не мог рисковать. Не сейчас. Не после того, как узнал о беременности любимой.

Моё отношение к ней изменилось. Кардинально. Раньше она была моей дерзкой Кошкой, партнером, а ещё горячей любовью. Теперь она была матерью моего ребенка. Хрупким сосудом, в котором билось наше общее будущее. И я бы сжег весь этот проклятый город дотла, чтобы защитить её жизнь.

Пока она отдыхала, и набираясь сил я уже шагнул в ночь. Навстречу чудовищу, которое когда-то было человеком. Оставляя позади другое чудовище, в котором была заточена девушка, которую я когда-то любил. Сейчас я задумываюсь было ли моё к ней влечение любовью? Возможно, что… нет. Гвен я потерял слишком резко, и эта потеря стала переломным моментом на моём пути. Когда я только попал в этот мир, то девушка стала для меня всем, но после потери Гвен я думал, что смирился и могу двигаться дальше до того чёртового разговора с Фьюри. В моей голове появилась безумная идея, которую в итоге я воплотил в жизнь уничтожив душу одного хорошего человека.

Я виноват.

— Кому стало от этого лучше? — в пустоту произнёс я.

Гвен не стала счастливее из-за возвышения в мир живых. Я же чёртов эгоист, который вовремя сыграл на чувствах отца потерявшего любимую дочь. Сейчас я могу признаться самому себе, что сделал всё только хуже.

Я сделал глубокий вдох.

— Поехали.

Глава 19. Настоящий хищник.

Атмосфера на крышах Нью-Йорка была напряжённой. Я чувствовал пустоту окружающих улиц и странную тяжесть в воздухе. Мои мысли сами собой возвращались к Фелиции и её положению. Может жениться на ней? Нужно будет потом обдумать этот вопрос. Далее представил своего будущего противника и мои нервы натянулись, как струна готовая вот-вот лопнуть. Я двигался к своей цели ощущая усиленным обонянием воздух, который был пропитан запахом мусора и влажного после дождя асфальта.

Вскоре я застыл прислонившись к бетонной стене. Спина и ноги надёжно зафиксировали тело, чтобы ничего не мешало наблюдать и использовать свободные руки в случае внезапной опасности. Моё дыхание было ровным, и практически бесшумным.

Сейчас я был призраком, который искусно сливался с шёпотом ночного ветра. Охотничьи инстинкты самостоятельно отделяли части гниющего окружающего пространства от нужной мне фигуры.

Он был здесь. Ящер. Я уже чувствовал его своим паучьим чутьём, которое благодаря многочасовым тренировкам работало, как пассивный сканер. Я выслеживал его около часа, от разгромленной лаборатории в престижном университете до этих невзрачных мест.

И вот, я смотрел на свою цель.

Но картина, которую я в итоге увидел, заставила меня шокировано замереть сразу же, отбросив все заранее приготовленные планы.

На залитом тусклым жёлтым светом прожекторов плацу между складами старого мясокомбината бушевало противостояние двух фигур. С одной стороны стоял он. Огромный, чешуйчатый монстр ростом с массивный грузовик, а также с пастью полной кинжалоподобных зубов, и хвостом, способным свалить стальную балку. Ящер своим видом внушал трепет. Тот, кто когда-то был Эдди Броком сейчас уже был не человеком. Он яростно ревел, и в его рёве слышались безумные нотки.

Я тяжело вздохнул переводя свой взгляд на фигуру, которая противостояла чудовищу с другой стороны. Рядом с Ящером прыгал какой-то непонятный парень. Просто парень без видимой брони, и никакого оружия в руках. На юноше был надет старый спортивный костюм, кроссовки и на груди отчётливо виднелось кричаще-наивная, жирно прорисованная эмблема паука.

«Что за чёрт?» — пронеслось у меня в голове.

Ящер ринулся вперёд, а его когтистые лапы разорвали асфальт. Парень отреагировал с поразительной нечеловеческой ловкостью. Парень не просто отпрыгнул. Нет. Он сделал сальто назад, и из его запястий, без всяких навороченных шутеров вырвались две тонкие белые щёлоковые струи.

Это была… Органическая паутина!

Она обвила ногу монстра, заставив его споткнуться, но монстр устоял на ногах даже не замедлившись. Неизвестный парень приземлился на стену склада, прилип к ней на секунду, как муха, и оттолкнулся, летя прямо на голову Ящеру поставляя руку вперёд для удара.

Мои пальцы непроизвольно сжались. Ловкий. Слишком ловкий для обычного человека. Кто это? Клон?

— Нет… точно нет.

Он двигался практически с той же неестественной грацией, что и я. Но это было… дико, а ещё шаблонно, как будто он открыл в себе силы вчера и уже сегодня решил победить один на один настоящего тираннозавра.

Ящер был не из тех, кого можно взять с наскока. Эдди ещё до превращения в Ящера имел некоторый опыт в обычных уличных боях, но в этом теле его инстинкты, а также физические показатели были во множество раз выше.

В эту секунду чешуйчатое чудовище мастерски ушёл от атаки юноши, и его хвост, могучий и быстрый, как плеть просвистел в воздухе.

Парень в спортивной костюме даже не успел среагировать. Хвост со всей чудовищной силой врезался ему в грудь, которую парнишка успел прикрыть руками. В пространстве раздался глухой, и кошмарный хруст чужих костей. Ткань его импровизированного костюма порвалась. Парня отбросило, как тряпичную куклу, и впечатало в кирпичную стену соседнего строения. Кирпичи треснули, а пыль взметнулась густым облаком.

Мой подражатель не кричал. Он издал лишь короткий, сдавленный выдох полный невыносимой боли. Его тело обмякло, а после скрутилось в неестественной позе. Вскоре маленький боец попытался подняться, но его здоровая рука лишь беспомощно дернулась, а из запястья выплеснулась тонкая струйка паутины и беспомощно упала на землю даже не долетев до противника.

Похоже сейчас в его глазах, широко раскрытых от шока и агонии он уже мысленно прощался с жизнью. Я тяжело вздохнул понимая, что для парня это реально был конец.

Ящер, почуяв лёгкую добычу, издал победный рык и приготовился к последнему добивающему удару.

Его пасть уже распахнулась, чтобы вкусить аппетитного мяса.

И что-то во мне щёлкнуло.

Я не знал этого парня. Его самодельный костюм, а также эта наивная попытка геройства… Всё это вызывало у меня лишь раздражение и скепсис. Выходить против такого противника без подготовки было идиотизмом, достойным награды Дарвина. Но… просто молча смотреть, как парня разорвут на куски, пока я просто наблюдаю с безопасного расстояния? Нет! Точно не в мою смену!

Я рывком сорвался с места в следующее мгновение. Ветер завыл в ушах. За секунду до того, как клыки Ящера сомкнулись на теле пацана, я оказался между ними.

Отправил монстра в короткий полёт мощным пинком и кинул вдогонку две криогранаты. Холодные предметы легли в мою ладонь и полетели в сторону рептилии. Они не были предназначены для убийства, а только для контроля твари.

— Вот так встреча, ящерка, — прошипел я, и мир взорвался ледяным вихрем.

Белый туман жидкого азота окутал голову и грудь Ящера. Он взревел уже не от ярости, а от боли и раздражения. Чешуя застыла с тихим, и жутким хрустом. Он отшатнулся с оскаленной клыкастой пастью.

Я не дал ему опомниться.

Обе мои руки взметнулись, и густая, липкая паутина вырвалась из веб-шутеров, чтобы закрыть ему обзор, и опутать морду.

Но Ящер был пугающе живуч. Даже временно ослеплённый и замороженный, он полагался на обострённый нюх и слух. Он рванул в сторону, уклоняясь от полного пленения паутиной, и его коготь, острый как бритва прочертил по моему боку кривую линию. Я усмехнулся понимая, что его удар даже не пробил броню. Броня костюма выдержала, но сила удара отбросила меня на несколько метров назад. Адреналин ударил в голову, гася последние остатки сомнений.

Хорошо… Хочешь по-настоящему? Получи, тварь!

С шипящим звуком из моих перчаток выдвинулись опасные когти, отливая в тусклом свете таинственной синевой. По моим рукам пробежали мощные разряды биоэлектричества, собранного мной заранее. Я больше не был наблюдателем! Я был хищником, который наткнулся на другого хищника на своей территории.

— Со мной играть опасно, Ящер, — мой голос прозвучал низко и гортанно.

Я бросился на него. Не в лоб, так как это было не целесообразно. Я резко отскочил и использовал стену как трамплин, чтобы оттолкнуться и оказаться у него на спине, впиваясь когтями в потрескавшуюся от биоэлектричества чешую.

Ящер взревел и затрясся уже пытаясь сбросить меня со спины, но я держался мёртвой хваткой, как настырный паразит. Держась одной рукой я использовал свободную руку, чтобы прикрепить к его позвоночнику небольшую, но мощную электромагнитную бомбу, украденную когда-то из арсенала Щ.И.Т.а.

— Когти детям не игрушка, — бросил я ему в ухо и быстро отскочил, сделав сальто назад.

— Получай!

Взрыв оглушил городскую тишину. Оранжевый пламенный шар поглотил спину Ящера. Он завыл, выпуская в воздух животный ужас, и упал на колени. Дым валил от его обугленной спины, и вокруг запахло горелым мясом.

Он был ранен, но не смертельно. Ящер попытался подняться, а его глаза, полные безумной ненависти при развороте шеи сразу же нашли меня.

Но я уже не давал ему шанса начать новый виток сражения.

Я обрушил на него шквал серьёзных ударов, заряженных биоэлектричеством. Каждый удар сопровождался сухим, щёлкающим разрядом и диким рёвом боли. Я опутывал его конечности паутиной, прибивая тварь к асфальту сковывая каждое движение. Это не было красиво. Это было грязно, методично и безжалостно. Я ломал его физически, гася звериную ярость холодной и неумолимой физической силой.

Удары сыпались на тварь волнами окрашивая окружающее пространство свежей кровью.

Вскоре он лежал на земле, тяжко дыша, пригвождённый к земле десятками липких нитей, а его могучие мускулы беспомощно дергались под разрядами электричества.

Только тогда я позволил себе выдохнуть полную грудь воздуха. Вокруг же пахло гарью, кровью и горелым мясом.

Горькой, быстрой победе я был не рад.

Я повернулся к стене, где всё ещё лежал тот неизвестный мне парень. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, которые были спрятаны под черной маской. Уверен, что в его глазах сейчас смешались боль, шок и немое восхищение моей быстрой победой.

Вскоре он попытался что-то сказать, но лишь слабо закашлял, и капли крови выступили на поверхности его тонкой маски.

Я покачал головой понимая, что рёбра парня скорее всего были сломаны.

Я подошёл к нему, а мой силуэт накрыл его и вколол в руку сыворотку регенерации.

— Ты… Ты Человек-паук! — выдохнул он, и в его голосе прозвучала мальчишеская восторженность, которая заставила меня содрогнуться изнутри.

Я не ответил понимая, что парень быстро идёт на поправку. Вместо этого я выпустил шприц-пистолет с сывороткой, которую разработал на основе данных Коннорса. Подошёл к нейтрализованному Ящеру. Его жёлтые глаза с безумными зрачками следили за каждым моим движением.

В глазах противника был только примитивный страх.

— Успокойся, — бросил я ему даже не ожидая понимания, и вогнал иглу в шею для более быстрого эффекта.

Превращение монстра было стремительным и ужасным. Кости хрустели буквально на глазах меняя форму, чешуя втягивалась обратно в кожу с противным, хлюпающим звуком. Я не обратил внимания, как рёв твари сменился человеческим протяжным стоном. Через минуту на асфальте, в луже слизи и крови, лежал голый и бессознательный Эдди Брок.

Он был бледный, заметно исхудавший, покрытый яркими синяками, но живой.

Именно в этот момент из-за угла, придерживая ещё сломанную руку, вышел тот самый невысокий парень. По комплекции он был молод, лет шестнадцать, не больше. Его тело дрожало от всплесков боли, но когда юноша увидел Ящера, ставшего снова человеком, на его губах за маской появилась широкая улыбка.

— Чёрт возьми! — он засмеялся, хрипло и с надрывом. — Видал? Мы его… Мы его сделали! Да!

Он обернулся ко мне, а его взгляд сиял ярким фанатичным светом.

— Я знал, что ты придёшь! Я знал! Боже ты же настоящий Человек-паук!

Я внимательно наблюдал за обратным превращением Эдди, дистанционно с помощью Брюса проверяя пульс парня. Всё было стабильно. Только тогда я показательно медленно повернул голову в сторону школьника. Моё молчание, тяжёлое и давящее, наконец дошло до моего незадачливого подражателя. Его улыбка спрятанная под тонкой маской померкла.

— Эй, чувак, всё в порядке? Мы же победили! — он попытался сделать одобряющий жест, но вновь застыл от несильной боли в рёбрах.

— Нет, — мой голос прозвучал тихо, но с такой ледяной резкостью, что он вздрогнул. — Мы не «победили». Это я победил, а ты же чуть не умер, пацан. Возможно если бы не я ты бы стал причиной смерти десятков людей, если бы Ящер раздавив тебя, ушёл на густонаселённые городские улицы.

— Но я… Я же помогал! Я задержал его! — в его голосе послышались нотки обиды.

— Ты отвлёк его примерно секунд на десять или пятнадцать. Ценой собственной жизни… Это даже не героизм. Это самоубийство.

Он смотрел на меня, явно ничего не понимая. Тогда школьник, словно решив разрядить обстановку самым идиотским способом, потянулся к своему лицу.

— Эй, нет причин для напряга, мы же все тут свои! Смотри…

Он сдёрнул маску, а я просто раздражённо замер.

«Не может быть… этот идиот. Безнадёжный, юный идиот.» — мне хотелось закрыть лицо руками.

Передо мной был молодой чернокожий парень с тёмными, коротко остриженными волосами и выразительными карими глазами. В них горел юношеский огонь, вера и та самая мальчишеская восторженность, которую я в себе давно похоронил.

— Я Майлз, — сказал он, улыбаясь через боль. — Майлз Моралес. И… я хочу быть таким как ты. Настоящим героем!

Вот так просто. Я даже узнал этого парня, так как в прошлой жизни уже видел его на просторах всемирной паутины. Юноша был своеобразной заменой каноничному Питеру, но умирать я не собираюсь.

Я подавил тяжёлый вздох понимая, что он выложил свою личность, и показал мне своё лицо. Майлз, что отдал своё будущее к моим ногам, как котёнок, приносящий мёртвую мышь в подарок хозяину. В глазах парня был восторг и благоговение перед более опытным героем.

Внутри него была вера в «настоящего героя».

Меня от всего этого тошнило.

Я резко взмахнул рукой, прерывая его на полуслове.

— Надень маску, — прорычал я. Голос под маской исказился, становясь металлическим и безжалостным. — Сейчас же.

Он моргнул сильно удивлённый, но в итоге послушался быстро скрывая своё лицо под тканью потрёпанной маски.

«Слишком поздно» — подумал я, так как уже всё запомнил.

— Ты сказал, что хочешь быть как я? — я сделал шаг вперёд, снова нависая над ним. Он был высок для своего возраста, но я всё равно был больше него на две головы. — Знаешь мой дядя… Тот, кто меня воспитывает. Он всегда говорил мне, что «С большой силой приходит большая ответственность».

Майлз резко выпрямился после моих слов. В его глазах вспыхнула надежда. Он думал, что сейчас получит моё благословение.

— О! — воскликнул он. — Мой отец говорит так всё время! Именно это я и чувствую обретя супер силы! Эта фраза… она как компас. Она помогает осознать, что мои способности… они не просто для меня. Они нужны для блага других людей.

Я глухо рассмеялся. Это был короткий, сухой и безрадостный звук.

— Ты произносишь эти слова, как мантру. Как молитву, — я наклонился ещё ближе, и мои белые линзы должны были сейчас отражать его испуганное лицо. — Я вижу это в твоих глазах. Ты слышишь в них призыв к служению? К свету? Ты думаешь о жертвенности, а также бескорыстной помощи другим?

Парень молча кивнул.

— Я думаю, что для тебя это красивый девиз для героя в облегающем костюме.

Я намеренно сделал паузу, давая словам просочиться в его сознание, как яд.

— Ты не понимаешь, что это проклятие?

Он замер.

— Это не призыв быть добрым, мальчик. Это приговор, вынесенный тебе самой вселенной. Эти слова осознание того, что отныне каждое несчастье, которое ты не предотвратил, каждый человек, который пострадал из-за твоего бездействия или недостаточной решимости, лежит грузом на твоей совести. Твоя сила делает тебя соучастником каждого преступления, которое ты не остановил до того, как оно случилось.

Я видел, как он пытается переварить услышанные слова.

Я ощутил, как его вера даёт первую трещину.

— Ты думаешь, что бороться со злом… это благородно? — продолжал я, и мой голос незаметно стал тише, но он прозвучал только опаснее. — Наш путь покрыт грязью. Это значит не просто ловить воров, а потом ловить их ещё раз после новой взятки. Это значит ломать им кости так, чтобы преступники физически больше не могли повторить содеянное. Я стал живым кошмаром, который преследует их даже за закрытыми веками. Твоя ответственность не в том, чтобы быть символом надежды, а в том, чтобы быть живым воплощением неотвратимого возмездия для тех, кто творит зло. Надежда — это иллюзия для тех, кто не смотрит в лицо реальности. Реальность — это лишь страх, который ты вселяешь в сердца тех, кто своим существованием сеет хаос.

Майлз попытался что-то сказать, но я не дал ему ничего произнести.

— Жертвовать собой ради других? Это легко сказать. А готов ли ты пожертвовать… своими близкими? Пожертвовать… своим душевным покоем? Своей невинностью? Эта «жертва» не разовый героический поступок. Это ежедневное умерщвление той части себя, которая верила в справедливость, честность и систему. Это понимание, что закон — это фикция, а настоящая ответственность это лишь право сильного устанавливать свои правила, потому что только на настоящему сильный человек видит всю картину целиком.

Я выпрямился, глядя на него сверху вниз.

— Сила не даёт тебе привилегию быть хорошим парнем. Она налагает на тебя обязанность быть эффективным. А эффективность требует безжалостной жёсткости. Сила требует принимать решения, от которых у тебя будет сжиматься горло по ночам. Решения о том, кого спасти, а кого… заставить служить примером для остальных.

Я обвёл рукой место побоища даже не отводя от парня свой пристальный взгляд.

— Ты смотришь на меня и видишь великого героя Нью-Йорка. Верно? Но то, что ты называешь величием, я называю «жестокой необходимостью». Моя ответственность… не перед законом или общественным мнением. Она перед тем, чтобы завтра на одну трагедию в этом городе стало меньше. И если для этого нужно сегодня сломать несколько рук и запугать до полусмерти десяток подонков, то это та самая «большая ответственность».

Я снова подавил тяжёлый вздох.

— Так что не придавай этим словам другой смысл не понимая их истинного, горького веса. Потому, что если ты продолжишь быть героем, то однажды ты окажешься перед выбором… Пристрелить маньяка, который держит заложника, или попытаться обезвредить его паутиной, рискуя жизнью невинного. И в этот миг ты поймёшь, что настоящая ответственность не просто красивые жесты или весёлые слова. Это грязная и кровавая работа, которая навсегда стирает того человека, которым ты был раньше.

Последняя фраза заставила пацана задрожать.

— Хочешь ли ты нести такую ответственность, мальчик? Или ты всё ещё веришь в сказки о дружелюбном соседе Человеке-пауке? Заканчивай геройствовать! Сними этот чёртов костюм и иди домой учи уроки.

— Что…

— Просто живи обычной жизнью, Майлз. Пока можешь.

Майлз стоял, будто парализованный. Его дыхание стало частым и поверхностным. В его глазах бушевала настоящая буря. Я видел страх, разочарование и непонимание. Вера, которую он лелеял сейчас рассыпалась в прах под тяжестью моих жёстких слов.

Именно тогда я заметил, как из-за разбитого окна выскочил высокий, подтянутый чернокожий мужчина. Похоже это Аарон Дэвис. Его лицо было каменной маской, но в глазах читалась ярость и тревога. В его руке был настоящий пистолет, и он был направлен прямо на меня.

— Отойди от моего племянника, Человек-паук, — его голос был низким и хриплым, без единой нотки страха.

Я медленно, и демонстративно полностью повернулся к нему, оставляя шокированного Майлза за своей спиной.

— Дядя Аарон! Нет! — крикнул Майлз.

— Я тебе не враг, — сказал я спокойно, глядя на ствол пистолета. — И я сегодня уже исчерпал лимит по насилию. Забери своего мальчика и валите на все четыре стороны.

Аарон не опускал оружия. Его взгляд скользнул по моему окровавленному костюму.

— Что ты с ним сделал? — спросил он.

— Спас ему жизнь, — ответил я. — Вопреки его собственной глупости… Уходите… Я больше повторять не буду.

Мы стояли так несколько секунд, а потом бывший наёмник медленно опустил пистолет.

— Идём, Майлз, — сказал он, не спуская с меня глаз.

Майлз посмотрел на меня в последний раз. Но в его взгляде уже не было слепого обожания. В них ещё виднелся шок, а также разочарование.

Но ещё во взгляде юноши я видел… задумчивость.

Семя было посеяно.

— Я… я прислушаюсь к твоим словам, — тихо сказал он.

Я не ответил. Я просто отвернулся и посмотрел на Эдди, чтобы после поднять его. Когда я обернулся с его телом на плече, пространство за моей спиной уже опустело.

Майлз и его дядя исчезли в ночи безумного города.

Через несколько часов я передал бесчувственного Эдди Брока-младшего агентам Щ.И.Т.а, которые прибыли на мой анонимный вызов недалеко от территории Крепости. Они забрали его без лишних вопросов.

С ним всё будет в порядке. По крайней мере физически, но психически был уже не уверен.

Сам же я, чувствуя тяжесть своего непростого пути. Медленно развернулся в сторону Крепости и зашагал прочь. Встреча с тем парнем породила в душе некоторые вопросы, но сейчас у меня были дела поважнее.

Мне нужно было найти Гвен.

Увидеть её лицо, а ещё услышать её голос.

Пора всё решить и возможно поставить точку в наших отношениях.

Глава 20. Итог.

Тишина вокруг была обманчива. Она ощущалась в заброшенном ангаре на окраине Нью-Йорка не как простое отсутствие звука, а как напряжение перед решающей схваткой. Воздух был неприятным из-за пропитавшего строение запаха ржавого металла, машинного масла и пыли.

Моё паучье чутьё обычно подающее чёткий и ясный сигнал, сейчас гудело сплошной, и звонкой сиреной. Оно не указывало направление, как я всегда привык. Сейчас чутьё кричало, что опасность ближе чем кажется.

Я застыл возле входа в помещение ощущая, как каждый нерв в моём теле кричал, что она здесь.

Гвен Стейси… Моё спасение, а ещё моё душевное проклятие.

Девушка выбрала это место не случайно. Сейчас ей нужны были не небоскребы или блеск стекла и стали, а этот старый ангар, чтобы укрыться от шума окружающего города. Ангар на западе Нью-Йорка стал её личным логовом.

— Гвен… Я пришёл тебя забрать.

Тяжело вздохнув я шагнул внутрь, и мои шаги эхом отдавались в металлических пустотах старого помещения. Луч света от распахнутой стальной двери сразу же выхватил из мрака опасного чёрного монстра.

Он был огромен. Веном был на голову выше меня, а его мускулы бугрились под слизистой кожей симбиота. Но белые, бездушные глаза-щели опасно сияли в полумраке чистой, и неразбавленной ненавистью.

Я наблюдал, как из оскаленной пасти гиганта капала вязкая слюна, шипящая на ржавом полу.

— Гвен! — мой голос был просто воплощением стойкости. — Я знаю, что ты здесь и слышишь меня. Выходи! Поговори со мной.

Я сделал ещё один шаг вперед.

В ответ на мои слова от чёрной мускулистой фигуры донёсся шёпот. Но это был не её голос. Это было нечто страшное и непонятное. Хотя если убрать фрагменты различных искажений, то получится вполне узнаваемый тембр Гвен.

Веном медленно двинулся на меня. Не стремительным броском копируя мой стиль борьбы, а тяжелой, неумолимой поступью хищника, уверенного в своей силе.

Я парировал его первый удар, скользнув под размашистым замахом когтистой лапы. Сила удара была чудовищной, но скорости явно не хватало. После Веном проломил деревянный ящик, за которым я только что стоял.

Собрав небольшое количество биоэлектричества в стопе, я ударил противника в бок заставляя его отступить на пару шагов назад.

— Ты думал, что подарил мне жизнь, Питер? — прошипел он, и в его словах сквозила ядовитая насмешка. — Ты подарил мне ад, и каждую ночь я чувствовала, как горит плоть. Слышала хруст собственных костей, а ещё… Я… Вижу свет… свет, который забрал у меня отца!

— Это была его жертва! — крикнул я, уже отскакивая на безопасное расстояние. Сердце колотилось как бешеное. — Джордж выбрал это сам! Он лишь хотел, чтобы ты жила!

Слова были сказаны, но осознание происходящего начало накатывать с новой силой.

— ЖИЛА?! — резко взревело существо, и его форма на мгновение поплыла, обнажив на секунду искаженное лицо Гвен, залитое слезами. — Я не хотела этой жизни, Питер! Не хотела быть чудовищем! Ты сделал из меня монстра, Питер! ТЫ!

Атаки Венома становились всё яростнее. На этот раз он не просто бил, а ломал, крушил и пытался стереть меня в порошок. Я уворачивался, использовал паутину, чтобы бросить в него обломки, но это не оказало нужного эффекта.

Веном бросился в новую атаку.

— Я не лгу, Гвен. Я же никогда не лгал тебе. — увернувшись от толстого шипа я продолжил говорить. — Я здесь, чтобы помочь тебе.

Мы столкнулись в центре ангара, схватившись в близком противостоянии. Я разорвал дистанцию, но его чёрные щупальца уже обвивали мои руки, сжимая броню костюма с треском. Мгновения и молния вышедшая из моего тела заставила тварь отступить.

— Помочь? — просипел чёрный силуэт, который быстро восстанавливался после полученного урона. — Ты уже «помог» достаточно!

Веном открыл широкую пасть, из которой вдруг показалось лицо молодой девушки и двинулся вперёд. Её движение было неестественным, и пугающим.

— Чёртов… обманщик, — прошептала она, и вновь скрылась за слизью.

— Я вернул тебя, Гвен. Я сделал это, потому что не мог жить без тебя. Я любил тебя и люблю до сих пор.

— Любовь? — её собственный голос, хрупкий и поломанный, пробился сквозь рык симбиота. — Любовь… это боль. Твоя любовь… это смерть, Питер. Ты принесёшь её мне, а также уже подарил её моему отцу.

Веном взревел, и акустическая волна ударила меня в грудь. Он сразу ринулся в атаку, чтобы развить свой успех. Это не был бой в привычном понимании. Я сильно сдерживался, чтобы случайно не убить Гвен.

В моих движениях уже не было плавных уклонов или попыток отбросить противника. Наше столкновение было грубым, но я не бил в полную силу.

Кулак Венома, облачённый в чёрную плоть, обрушился на меня с силой способной смять броневик. Я парировал удар, и грохот от столкновения наших тел оглушил ангар. Нога, похожая на щупальце сразу же метнулась к моей голове. Я едва успел отклониться, ощущая смертельную опасность от этого удара.

Мне стоило огромных сил, чтобы не ответить ещё более сильным ударом.

Массивным щупальцем он отшвырнул меня, и я врезался в бетонную колонну проламывая её своим телом. Мир поплыл перед глазами. Я видел, как он приближается, подняв коготь для решающего удара. В его позе чувствовалась победа.

Окончательная и бесповоротная победа.

И в этот момент что-то во мне сломалось. Не от страха, а от осознания полной бессмысленности этого противостояния. Я не мог бить её в полную силу, поэтому решил действовать иначе.

Я медленно поднялся, игнорируя пыль осевшую на стильном супергеройском костюме.

— Нет, — тихо сказал я. — Я не буду с тобой драться, Гвен. Если ты хочешь меня убить… убивай. Но я не подниму на тебя руку.

Дальше я лишь блокировал удары. И только сейчас я понял, что каждый удар, который я принимал на себя, был наполнен не только физической силой, но и целой бурей эмоций травмированной девушки.

Я читал её, как открытую книгу.

— Я знаю, что тебе больно! — крикнул я, отскакивая от очередного удара, который вырвал кусок бетонного пола. — Я знаю, что ты ненавидишь меня из-за смерти отца! Но он сделал свой выбор! Ради тебя, Гвен!

— Замолчи! — завопила она собственным голосом, и Веном взметнулся, превратив свою руку в гигантскую шипастую кувалду.

Удар пришёлся мне в грудь, отбросив меня через весь ангар. Я врезался в стену, и металлическая обшивка прогнулась с душераздирающим скрежетом. Физически я практически ничего не почувствовал, но мой дискомфорт был ничем по сравнению с болью в её голосе.

— Он хотел, чтобы ты жила, Гвен! — я поднялся, мотнув головой по сторонам. — Джордж Стейси видел в тебе свет! А что я вижу сейчас? Ты позволяешь этой твари управлять тобой, а также позволяешь своей боли уничтожить тебя!

Веном завыл, и это был поистине мерзкий звук. Он питался этими чувствами. Каждая капля её ненависти, и каждое воспоминание о прошлом делали его сильнее, а волю девушки слабее. Он выворачивал её душу наизнанку, показывая всех её внутренних демонов этому миру.

Мускулистая фигура атаковала с новой яростью. Когтистые щупальца взметнулись из спины монстра, пытаясь опутать меня. Я рванул вперёд двигаясь в несколько раз быстрее чем прежде. Сейчас для Венома я не уворачивался, а будто проходил сквозь его атаки.

Через считанные секунды я оказался в сантиметрах от лица Гвен.

— Прошу, — прошептал я, глядя прямо в её глаза. — Приди же уже в себя.

На мгновение во взгляде монстра что-то дрогнуло. Но этот миг прошёл слишком быстро, чтобы что-то изменить. Веном с рёвом восстановил контроль, и огромная чёрная рука схватила меня за горло. Она легко подняла меня в воздух, но я не был настолько слаб, чтобы сию же минуту потерять сознание.

— Слабый, — просипел Веном её устами. — Ты всегда был слаб, Питер. Только играл в героя преследуя свои безумные цели. А настоящая сила… в этом, — Веном облизал мою маску длинным и мокрым языком. — В праве брать то, что хочешь. В праве не чувствовать… боль.

Она сжала сильнее. Треск. Моя броня не выдерживала. Я лишь усмехнулся уже обдумывая свой следующий шаг. Параллельно я боролся с собой, чтобы заглушить инстинкт, который требовал ударить, использовать когти или разряды биоэлектричества.

В этот момент я мог использовать всё, что угодно, чтобы выжить.

Но я не мог. Не сейчас.

Вскоре я перестал сопротивляться. Всё напряжение ушло из моего тела. Я понимал, что Гвен сама подсознательно отпустила поводок, который всё это время удерживал Венома. Сейчас чудовище действует с молчаливого согласия подруги.

Я притворно обмяк в её хватке.

— Я не буду с тобой драться, Гвен, — выдохнул я. — Никогда.

В следующую секунду всё произошло именно, так как я и думал позволяя Веному швырнуть меня об пол. Но под маской я лишь широко улыбнулся, так как картина уже сложилась в моей голове.

Шок волной прошёл по чёрной форме монстра. Он замер на месте, а его коготь уже был занесен для удара.

И в этот момент я отскочил в сторону.

— Прости меня, — сказал я, тихо мысленно переходя к плану Б.

— Что… Что ты задумал? — просипел Веном, и его голос потерял свою былую уверенность.

— Ничего, — я вытащил из пояса три небольшие звуковые гранаты. Активируя их быстро кинул на пол перед собой. — Я просто хочу вернуть ту девушку, которую помню. Прости, Гвен если тебе будет неприятно. Я этого не хотел.

Я закрыл глаза и заблокировал систему фильтрации костюма, чтобы гранаты не повлияли на моё тело.

В этот момент мир Венома взорвался оглушительным, и всепоглощающим рёвом. Звуковые гранаты сработали для Венома, как сильнодействующий яд. Я как никто другой знал его слабое место. Монстр высоко и пронзительно завизжал, а его форма начала пузыриться, и расползаться теряя свою плотность.

Я тяжело вздохнул понимая, что это ещё не конец.

Мои пальцы нажали на скрытый переключатель расположенный на поясе. В этот момент три маленьких сферы, размером с грецкий орех, выкатились и подпрыгнули к ногам моего противника.

Убедившись, что обычные звуковые гранаты оказали ошеломляющий эффект я решил использовать что-то более убойное.

Они сработали беззвучно, испуская в окружающее пространство серию высокочастотных импульсов, которые не были слышны обычным человеческим ухом, но для симбиота это был всесокрушающий удар.

Веном снова взвыл. Но на этот раз настоящим, животным воплем агонии. Его чёрная плоть заходила ходунами обнажая тело Гвен. Девушка закричала, схватившись за голову, и её тело сотрясали сильные конвульсии.

Веном ещё мгновение назад бывший всемогущим чудовищем, слабел буквально на глазах.

И в этот момент, когда защита симбиота была практически на нуле, в ангар ворвался ослепительный бело-голубой шар чистого электричества. Он ударил в корчащегося монстра с силой разорвавшейся молнии. Это был Электро, которого я подчинил и превратил в живую батарею, но сейчас использовал его силу для нейтрализации угрозы.

Он пронзил пространство с рёвом плазмы и ударил прямо в корчащуюся массу Венома.

Почему не использовал своё биоэлектричество? Наверное потому что мне было психологически тяжело бить её в полную силу. Электро бил диким, необузданным выплеском энергии, пробившимся сквозь остатки ещё пытающейся восстановиться слизи.

Электричество и звук. Это два абсолютных врага костюма-лечилки, и этого оказалось достаточно.

Удар был сокрушительным.

Чёрная масса с громким, мокрым шлепком полностью отделилась от тела Гвен и отползла, съеживаясь и дымясь в самый дальний угол ангара.

Я взмахнул рукой приказывая паукоботам державшихся всё это время поблизости захватить остатки симбиота.

Переведя взгляд на пол, где вся в синяках, и потрёпанной одежде, лежала Гвен Стейси. Я тяжело вздохнул оглядывая её худобу, а также неестественную бледность.

Гвен глубоко дышала уже упав на колени. В её широко раскрытых глазах не было ничего, кроме шока. Она неотрывно смотрела на свои дрожащие руки.

Она медленно перевела взгляд на меня, и по её щеке покатилась слеза.

— Питер… — её голос был слабым.

И тут её прорвало.

— Папа… — похоже это было первое осмысленное произнесённое слово. — Тогда… Я видела… свет. Он был таким тёплым… Отец… он держал меня за руку…, а потом… потом я упала назад. В холод и темноту. Зачем ты меня вернул, Питер? Зачем?

Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Это были не истеричные рыдания, а тихие, надрывные всхлипы сотрясавшие всё её хрупкое тело с новой силой.

Я подходил к ней достаточно медленно, чтобы дать ей время прийти в себя после случившегося. Гвен не отстранилась, когда я опустился рядом и обнял её дрожащее тело. Уткнувшись мне в плечо она просто плакала. Я молча гладил её по волосам.

— Всё кончено, — сказал я, и мой собственный голос дрогнул. — Я здесь и отвезу тебя домой.

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Гвен была сломлена, но сейчас она была собой.

Гвен Стейси была жива.

И в этот момент этого было достаточно.

***

Гвен Стейси. Крепость Человека-паука.

Крепость встретила нас стерильным светом и тихим гулом машин. Крепость была как обычно великолепна, а её название говорило само за себя. На самом деле в моих глазах это место было не логовом или домом. Пространство вокруг было цитаделью, которую построил Питер, движимый внутренним страхом и паранойей.

Вокруг был стерлинговый металл, голографические интерфейсы и тихий гул мощных серверов. Воздух был почему-то неприятен. Мне казалось, что я чувствую, как он царапает мне лёгкие.

Когда мы вошли в главную лабораторию я увидела, как Фелиция замерла в центре помещения. Взгляд девушки скользнул по моему избитому лицу, а потом перешёл на потрёпанную физиономию Питера.

Вскоре я сидела на краю огромного кресла в специально отведённой зоне, закутавшись в плед, который мне через пару минут принесла Фелиция. Он был мягким, тёплым, но холод внутри меня ещё никуда не делся. Я чувствовала физическую, а также душевную пустоту.

Я видела, как Фелиция нахмурила брови. По её лицу пронеслась целая буря из острой и жгучей ревности, а также страха за мою жизнь. Мне было приятно. Потом взгляд девушки смягчился, и в нём появилось что-то, чего я ещё не видела у неё раньше. В глазах девушки осталась простая, человеческая жалость.

Пока Питер проводил какие-то тесты девушка снова скрылась за дверью, но через пару минут она уже несла два стакана с чем-то тёплым и вкусно пахнувшим.

Её движения были плавными, грациозными, как у дикой кошки, но в глазах я видела ту же усталость, что и в моих. Она была красива. В ней была опасная, и хищная красота.

— Пей, — тихо сказала она, протягивая стакан. — Это просто чай, чтобы немного согреться.

Я взяла стакан и сделала небольшой глоток. Руки дрожали. Она заметила и села напротив, не спуская с меня спокойного, а также оценивающего взгляда.

— Спасибо, — прошептала я.

И это было не только за чай. Это было за всё. За то, что она была с Питером, когда меня не было рядом.

— Не за что, Гвен, — её голос был низким, и немного хриплым. — Мы все… иногда попадаем в дерьмо.

— Главное в нём не утонуть, — поддержала я, коротко кивнув головой.

Чуть позже, когда Питер закончил базовые тесты Фелиция не говоря ни слова, подошла, взяла меня за руку и тихо повела в душевую. Ни упреков, ни вопросов со стороны хозяина Крепости не было. На его лице была заметна просто молчаливая поддержка.

В тот момент я была благодарна им больше, чем когда-либо прежде.

Позже, когда я вымылась и переоделась в просторную, чистую одежду, мы уселись в малой гостиной зоне. Мы оба сидели в тишине, и эта атмосфера была нашим хрупким перемирием.

Пока не вошёл он.

Питер. Сейчас он выглядел старше своих лет. В его позе, глазах и лице была тяжесть, которой не было у того самого мальчика, в которого я была когда-то влюблена.

Питер Паркер сел рядом со мной, но не прикасался ко мне.

Он просто смотрел параллельно что-то фиксируя в широком планшете.

— Как ты? — спросил он.

— Жива, — ответила я, и мой тяжёлый вздох повис в воздухе.

Пожалуй самый тяжёлый разговор начался сам собой. Сначала ему не нужны были слова. Он начался с молчания, так как в наших взглядах уже были все нужные ответы.

Сейчас мы даже избегали касаться друг друга.

— Ты ненавидишь меня, — наконец сказал он. Это был не вопрос, а точное утверждение.

Я закрыла глаза, чувствуя, как подступают слёзы. Я прикусила губу, чтобы сохранить на красном лице.

— Ненавижу? — я покачала головой. — Нет, Питер. Это слишком простое чувство. Я… не знаю, что я чувствую к тебе на самом деле. Благодарность за то, что ты вернул меня? Да… — ненадолго задумалась, подбирая нужные слова. — Ты вернул меня в мир живых. Подарил второй шанс, чтобы начать всё заново. Но какой блин ценой?

Фелиция с Питером лишь молча слушали.

— Иногда, я чувствую яростную, и всепоглощающую ненависть за то, что ты сделал это со мной. За то, что забрал у меня мой покой, а также за то, что мой отец умер, чтобы я снова жила среди живых. Я никогда этого не хотела. Никогда… Слышишь?

Питер сжал кулаки и тяжело отвёл взгляд в сторону. Но он слушал, даже не перебивая. Его лицо было каменной маской, но я видела боль в его холодных глазах.

— А ты… — я эмоционально продолжила. — Ты был охвачен этой странной, и всепоглощающей манией. Я видела это в твоих глазах после ритуала, когда вернулась назад. Это было не просто желание спасти меня. Это было желание победить смерть. И ты победил, Питер. Но какой ценой?

— В тот момент… мной двигало странное желание, — тихо признался он. — Я не мог смириться, и тогда я видел только один выход. И я воспользовался твоим отцом, а также его любовью к тебе в своих целях. И я никогда не прощу себя за это.

— Любовью?

— Джордж… он был сильнее меня в этом чувстве, а также подходил под все критерии для возвращения твоей души. Его любовь к тебе была чище моей. Она и стала тем мостом, который тебя вернул ко мне, — он тяжело выдохнул. — Без него у меня бы ничего не вышло.

Его честность меня обезоружила. Питер даже не оправдывался. Он просто выкладывал всё как оно есть.

— Мы не можем быть вместе, Питер, — выдохнула я, и эти слова резали мне горло, но они были правда нужны. — Ты не можешь быть с той, в кого я теперь превратилась. А я… я не могу быть с тем, в кого ты превратился. Тот Питер, которого я любила…

— Можешь не продолжать, Гвен.

— Нет, Питер я договорю, — настояла я на своём. — Я вижу, как ты смотришь на неё, — я кивнула в сторону Фелиции. — И я вижу, как она смотрит на тебя. У вас есть что-то настоящее. Сложное… Но настоящее. У неё есть право быть с тобой.

— Что? — вопросила Фелиция.

— Просто я вижу, что ты уже нашёл того, кто может принять тебя таким. Кто может идти с тобой по этому сложному пути, — я слабо улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли злорадства.

После моих слов Фелиция не сказала ни слова, а Питер лишь молча кивнул. Девушка просто смотрела на меня, и в её взгляде я прочитала уважение. Мы точно не станем настоящими подругами. Слишком разными мы были, а также обе с характером.

Но в этот момент мы достигли понимания. Основанного на взаимном уважении и общей боли, которую причинил нам один и тот же человек.

Я думала, как выразить свои следующие мысли и тогда Фелиция нарушила молчание, обращаясь ко мне, но пристально глядя на Питера.

— Я жду ребёнка.

Мир для меня резко замер. Эти слова повисли в воздухе, наполняя моё сердце новым, и невероятным смыслом. Питер аж подался вперёд, и его маска невозмутимости треснула, обнажив сильное смущение.

Он нежно посмотрел на Фелицию, а потом уже перевёл свой взгляд на меня.

А я в этот момент смотрела на неё. И в тот миг вся моя внутренняя неприязнь к ней испарилась без следа.

Я медленно кивнула своим мыслям и широко улыбнулась.

— Поздравляю, — сказала я, и в моём голосе не было фальши. Была только чистая радость за Фелицию. — Ты должна быть с ним, Фелиция. И быть матерью его ребёнка. Это… будет правильно.

Я поднялась и решение возникло в голове практически мгновенно. Решение созрело внутри во мгновение ока формируя следующие слова. Мой путь с Питером был окончен. Возможно…. Навсегда. Наша любовь осталась в прошлом, и я отлично понимала, что у нас нет будущего.

— Я уезжаю, — решительно объявила я. — Мне нужно… найти себя заново, — я бессознательно коснулась груди, где прятались подконтрольные остатки Венома. — Я уже приняла решение.

Питер не стал меня отговаривать. Я думала, что он будет против, но Питер всё понял. Фелиция правильно поняв ситуацию, уставшая, но с лёгкой улыбкой на лице отправилась отдыхать оставив нас одних.

Питер проводил меня до выхода. У массивных дверей Крепости он внезапно остановился и достал из кармана простую на вид пластиковую карту.

— Здесь достаточно денег, чтобы начать новую жизнь, — сказал парень, протягивая её. — Никто не будет тебя искать. Теперь… ты свободна, Гвен.

Я с благодарной улыбкой на лице взяла пластиковую карту.

Это было дружеским жестом, который я оценила очень высоко.

После посмотрела на него. На моего первого самого дорогого друга, а также мою самую большую любовь. И тогда я шагнула вперёд и крепко обняла его.

Я старательно впитывала запах, и тепло его крепкого тела.

Затем я немного отстранилась, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку. Это было лёгкое, быстрое и нежное прикосновение губ.

— Будь счастлив, Питер, — прошептала ему нежно на ухо. — Живи. Просто живи.

Я развернулась и пошла прочь стараясь не оглядываться назад. Впереди, где-то в неизвестности меня ждала новая жизнь.

За спиной осталась старая любовь и часть волнительных воспоминаний.

***

Питер Паркер. Крепость Человека-паука.

Я ещё некоторое время смотрел, как Гвен уходит. Вскоре её силуэт растворился в окружающих сумерках, пока совсем не скрылся из виду. Гвен молодец, что решила двигаться дальше и похоже пришло время её окончательно отпустить. Сейчас девушка была лишь частью моего прошлого. В груди же была огромная и холодная пустота, но так было нужно.

Я улыбнулся, так как вместе с душевной болью пришло и странное облегчение. Она была жива, а ещё наконец-то свободна.

И, возможно, когда-нибудь Гвен обретёт душевный покой.

Вскоре я вернулся в Крепость. Тяжело выдохнув я сел в кресло ощущая не зловещую тишину Крепости, а сосредоточенную умиротворённость в окружающем пространстве.

Пора двигаться дальше.

Брюс, понимая мои мысли уже проецировал данные в воздух. Вокруг закружились данные полученные с Озкорп, а также собственные прочие наработки. Далее появились результаты полученные после стабилизации Гвен, а также материалы собранные после спасения Эдди Брока.

Всё это складывалось в единую картину.

Я вышел на связь с Куртом Коннорсом заранее натянув маску Человека-паука и заблокировав дверь. Его голос, обычно полный сомнений, теперь звучал твёрдо. Наша совместная работа над антидотом для Ящера открыла нам путь к чему-то большему.

— Человек-паук? Я уже получил информацию про Эдди Брока. Спасибо, — он вытер подступающие слёзы.

— Я звоню…

— Да-да! У вас есть результаты? — вопросил он.

— Да, доктор Коннерс. Теперь у меня есть всё, что нам нужно. Протокол «Исцеление» готов к финальной стадии.

Мы работали примерно восемь часов. Я был в своей сверхтехнологичной Крепости, а мужчина находился в полуразрушенной университетской лаборатории уже находясь под присмотром паукоботов.

Мы завершили работу над регенеративной сывороткой. Она не была панацеей от всех болезней. Сыворотка не могла воскрешать мертвых или лечить генетические заболевания. Но она могла дарить шанс тем, кого медицина сочла безнадежными. Формула была способна восстанавливать разорванные нервы, сращивать раздробленные кости, восстанавливать утраченные конечности и останавливать некроз тканей.

Коннорс был первым, кто испытал её на себе. Я наблюдал по видео-связи, как он, затаив дыхание дрожащей рукой ввёл сыворотку в культю своего плеча. Процесс был не мгновенным и мучительным, но когда он закончился на лице учёного появилась широкая улыбка.

Когда пытка подошла к концу на месте годами отсутствующей конечности появилась новая, розовая и живая рука. Доктор широкими глазами смотрел на неё, кажется даже не веря своим глазам, а затем разрыдался.

Не от боли. Это были слёзы счастья.

Мы не стали патентовать сыворотку. Мы не стали требовать за формулу славы или денег. После проведения первого успешного эксперимента мы стали «тихими благодетелями» для этого города, а в будущем и всего мира. Партии сыворотки тайно доставлялись в крупнейшие больницы Нью-Йорка. Каждая ампула была под присмотром Брюса доставлялась в онкологические и травматологические центры. По нашей задумке её применяли мои дроны к безнадежным пациентам, и после чудесного укола они быстро выздоравливали.

Через пару дней стоя перед главным терминалом, я увлечённо читал сводки собранных данных. Трехлетняя девочка с неоперабельной опухолью мозга была чудесным образом спасена. Пожарный с ожогами 90% тела уже лежал с полностью восстановленной кожей. Ветеран с сильно повреждённым позвоночником снова чувствует ноги.

Это не исправляло всего, что я натворил с Гвен. Но это был шаг. Шаг вперед, который обязательно приведёт меня к свету.

Я смотрел на формулы, которые плыли по экрану. Сейчас я понимал, что моя величайшая сила заключалась не в особых супер способностях, а в моём интеллекте. В моей способности создавать что-то новое, а также возможности спасать жизни.

— Это работает, — прошептал я оценивая результаты своего труда.

Я был Человеком-пауком. И, возможно, именно так я и должен был им быть. Не как герой летающей по городу на паутине, а как гений, который использует свой ум во благо других не потому что должен, а просто потому что может.

Глава 21. Приглашение.

Звёзды над Нью-Йорком были холодными и безразличными к изменениям в окружающем мире. Я стоял на краю небоскреба, вглядываясь в эту усыпанную яркими алмазами картину, и впервые за долгое время чувствовал себя не гигантом, который способен шагать по высоким строениям, а обычной песчинкой в куче таких же бесконечных песчинок.

Они находятся, где-то там далеко-далеко. Все эти угрозы, о которых я знаю, а другие могут только догадываться. Танос с его перчаткой. Щелчок, стирающий половину всего сущего во вселенной. Но, а я что? Побью его в честном бою своими кулаками? Точно нет.

Бесконечная чёрная бархатная простыня, которая была усеяна сокровищами наводила меня на различные мысли. С такого расстояния городской шум превращался в отдалённый, и почти неслышный гул. Только звуки сирен ещё, как-то могли дотянуться до моего восприятия. Внизу было тысячи если не миллионы жизней. Миллионы огней, которые могут за секунду потухнуть просто по прихоти безумного монстра.

— И я один стою на страже всего этого, — тихо протянул я.

Мои пальцы сжались в кулаки, а биоэлектричество само вырвалось наружу оставляя отчётливые следы на бетоне. Вот, что я могу? Физическая сила, регенерация, невидимость и биоэлектричество… Для уличных бандитов, второсортных злодеев или даже для Гоблина этого было достаточно. Но против титана, который способен повелевать законами мира?

Это как слону дробина!

Гордыня — это роскошь, которую я не мог себе позволить. Не сейчас.

В животе шевельнулось что-то тёплое и тяжелое. Не страх, а ответственность за других людей. Перед глазами возникло лицо Фелиции, державшей на руках ребёнка. Моего будущего ребенка. И сейчас, чтобы защитить их, а также тётю Мэй с дядей Беном мне нужна была не просто сила. О, нет. Мне нужна была армия.

Союз из людей, которые пойдут за мной.

Мысли проносились в голове не с пафосом, а с леденящей душу тяжестью. Я реально был силён. Сильнее, чем различные мои версии из фильмов или мультиков. Даже чистая физическая сила и способности в теории могли выдать намного больший результат чем я показывал в относительно спокойной обстановке. Мои стальные мускулы дополнял сверхтехнологичный костюм, который сам по себе был чудом инженерной мысли. Возможно я мог выдержать вес многоэтажного здания или остановить движущаяся поезд своим телом.

Но против того, что шло из космоса? Ну это даже не смешно! У меня уже давно были мысли, чтобы создать альянс из героев и возможно злодеев для защиты планеты. Переть против такой силы в одного это было всё равно, что пытаться остановить ураган, выставив вперёд голые ладони.

Я знал, что делать дальше. Я уже знал многое из-за информации принесённой сюда с другой жизни. Знание примерного будущего было моим проклятием и единственным преимуществом в будущем конфликте.

Мой взгляд самопроизвольно опустился с небес на тёмные улицы Бруклина, туда, где кипела жизнь. Я уже знал кому отправлять приглашения на будущую встречу. Первый на очереди Тони Старк. Его ум и технологии пригодятся в будущей войне за судьбу вселенной. Следующий был Рид Ричардс и его замечательная команда. Их интеллект был на высоком уровне, а способности могли оказаться полезными при сражении с врагом. Насчёт Доктора Стрэнджа я думал долго из-за нашей последней встречи. Приглашение конечно пришлю, но не был уверен что волшебник придёт. Последний Чарльз Ксавье. Самый интересный персонаж из всех перечисленных. У него не было великого интеллекта способного созидать. У немолодого мужчины был большой человеческий ресурс из многогранных мутантов и сильная способность телепата.

«Кажется он сильнейший телепат в мире. Нужно обязательно придумать способ защититься от его силы.» — мысленно отметил угрозу от мутанта.

— Брюс, — негромко отдал я команду, и мой ИИ мгновенно откликнулся в гарнитуре маски. — Подготовь послания людям из списка, и начинай рассылку.

Местом встречи я выбрал секретное помещение в восточном крыле Озкорпа. Ирония судьбы. Компания моего заклятого врага во многих вселенных стало моим одним из ценнейших ресурсов. Я выбрал это место, как нейтральную территорию для сбора тех, кто должен был спасти мир.

Вскоре я прибыл в Крепость, где активировал главный экран. Осмотрев профили интересовавших меня людей, я тяжело вздохнул.

Гений, миллиардер, плейбой и филантроп был полезен. Его технологии и ум в моих мыслях была первой линией обороны. Но его эго являлось главной проблемой.

Самый умный человек на планете, Рид Ричардс будет моей правой рукой. Его команда точная квинтэссенция научной фантастики, ставшей реальностью будет подспорьем в грядущей войне.

Доктор Стрэндж для меня был настоящей тёмной лошадкой. Верховный чародей во плоти мог открыть дверь в миры, о которых я имел лишь смутное представление. Магия для меня тёмный лес, но такой человек был мне нужен.

Профессор Чарльз Ксавье первый и единственный лидер Людей Икс. Его школа настоящее сосредоточие самой большой концентрации мутантной силы на этой планете. Его мечта о мире была прекрасна, но сейчас требовалась готовность к войне, которую я в него постараюсь вбить.

В уже отправленном сообщении было приглашение, а также координаты со временем встречи. В сообщении не было никаких объяснений. Только намёк на угрозу глобального масштаба и точное расположение секретного помещения в восточном крыле Озкорпа, которое я теперь контролировал через Гарри.

С ним всё заранее было согласованно.

Но с одним человеком я решил встретиться лично.

Хэнк Пим также был мне нужен. Гений квантовой механики, учёный с тяжёлым характером и тёмным прошлым. Мы были незнакомы, но ничего не мешало мне встретиться с ним. Письмо я даже не стал посылать, так как оно могло быть проигнорировано. В этом мире именно Хэнк Пим был героем по имени Человек-муравей.

Его технология изменения размеров… Она была слишком уникальной, потенциально опасной и полезной.

Закончив с делами, я расслабленно откинулся в кресле. Задача по созданию альянса была запущена. Но что насчёт меня? Я был солдатом, которого готовили с самого детства в лаборатории. Собственный отец сделал из меня идеального суперсолдата.

Я тяжело вздохнул понимая, что моё тело было смертоносным, но моих текущих сил было недостаточно.

Физическое усиление организма почти достигло потолка. Я был силён, быстр и из-за последнего усиления невероятно живуч. Но Танос… Танос был несокрушимой горой.

В следующую секунду я уже представлял его могучие удары, способные забить живое божество на подобии Тора до смерти.

Моё паучье чутьё единственная не изученная способность. Вот что всегда было моим истинным козырем. В фильмах это была простая сигнализация, когда у пользователя просто «пищит голова».

«В фильмах это была просто сигнализация. Пищалка, которая визжала „опасность сзади!“. Но у меня же…» — я скрестил руки за головой, и положил ноги на рабочий стол.

Моё же чутьё эволюционировало за прошедшее время.

Я позволил памяти прокрутить последние бои. Сначала мысленно разобрал бой с Зелёным Гоблином. Потом с клонами, и в последнюю очередь с Крейвеном-охотником.

Паучье чутьё предугадывало движения противника, замедляло восприятие времени, предупреждало заблаговременно о засадах и просто действовало, как предупреждение об опасности. А ещё… были сны. Вспышки, которые являлись обрывками возможного будущего.

Я закрыл глаза, погружаясь в воспоминания из прошлой жизни. Личность и даже собственное имя странным образом уже исчезло из головы. Мультивселенная была пугающе безгранична. В других мирах были бесчисленные Человеки-пауки, каждый со своими вариациями силы. Но нас всех объединяло одно. Это был Паучий Тотем. Чья мистическая сущность, пронизывающая мультивселенную объединяла нас всех.

Наше паучье чутьё было не научной особенностью, а более мистической. Я не знал многого, но был уверен, что это чутьё точно открывало путь к новой силе.

У меня паучье чутьё уже было развито на порядки сильнее чем у моих альтернативных версий, но я в тоже время понимал, что развитие этой особенности лично у меня зашло в тупик.

«Моя способность… она носит магический характер. Или, по крайней мере, касается тех областей, которую наука объясняет с большим трудом, — усиленно раздумывал я. — А что, если моя сила… тоже из этой оперы?»

Я вернул с помощью магии душу Гвен, но в первую очередь я был учёным. Я верил в формулы, и в квантовую механику. Также магия была для меня неуправляемым хаосом, и неподконтрольной переменной. Но я также понимал, что познание магии открывало новые пути для роста.

В познании магии всё, что я имел или понимал, а также пытался объяснить через биологию, физику и генетику не увенчалось бы успехом. С самого начала сама природа моего «предчувствия» всегда ускользала от рационального объяснения. Оно работало на уровне, который был мне не ведом.

Чудо что я смог вообще развить паучье чутьё до таких высот!

Если это и впрямь магия, или нечто, очень на неё похожее, то я был полным профаном. Я мог сломать стену, но не мог пошевелить энергетической нитью, составляющей основу моей скрытой силы.

«Если моя сила имеет магическую природу, то кто может понять её лучше, чем Верховный чародей из Каммер-Таджа? — спросил сам себя. — Стрэндж. Мне нужен Стрэндж».

Конечно мы расстались в прошлый раз на плохой ноте, но мужчина теперь нужен мне не только как союзник. Но и как учитель. Или, по крайней мере, как проводник на пути магического искусства.

Встреча в Озкорпе будет первым шагом, чтобы наладить контакт с магом. Если он не придёт, то личная встреча с Верховным Чародеем будет неизбежна.

Мне кровь из носу нужно было усилить то, что у меня уже было.

План уже полностью выстраивался в голове. Сначала сформировать союз, а после исследование природы своей силы с последующим усилением.

Я открыл глаза. Решение было принято.

Путь вперёд был ясен. Оставалось лишь пройти его до конца.

***

Сью Шторм. Штаб Фантастической Четвёрки.

Я вошла в кабинет Рида, застав всю нашу команду в сборе. Джонни, развалившись на кресле, с огромным аппетитом уплетал пиццу, а Бен, прислонившись к стене, своим массивным каменным телом отбрасывал на пол тяжелую тень.

— В чем дело, Рид? — спросила я, подходя к его широкому рабочему столу. — Ты сказал «срочно» и «интересно». Но после последней стычки с Думом я мечтаю только о горячей ванне.

Рид, чьё лицо обычно выражало лишь научную сосредоточенность, на этот раз светился загадочной улыбкой. Он стукнул пальцем по столу, на котором было надето обручальное кольцо.

— Причина более чем веская, Сью, — таинственно протянул он. — Вот взгляни, любимая.

Он коснулся интерфейса, и в воздухе возникло голографическое письмо. Простой текст, но исходящий от адресата, который заставил меня поднять в недоумении бровь.

— Человек-паук? — произнесла я, испытывая легкую ностальгию по этому юноше. — Давненько мы о нём не слышали. С тех пор, как парень помог нам с Думом.

— Я вообще не понимаю, что происходит? — возмутился мой брат. — Надеюсь это письмо не приведёт к очередному эксперименту с межпространственным йогуртом, который сожрал мой любимый свитер.

Джонни Шторм с характерной для него небрежностью удобнее вжался в кресло, закинув ноги на стол. Я наблюдала за ним с раздражением на лице, а после отвесила ему не сильный подзатыльник отмечая, как закат окрашивал стеклянные фасады в кроваво-оранжевые тона.

— Йогурт был важным прорывом в понимании квантовой биологии, Джонни, — раздался смущённый голос Рида. — И да, на этот раз от нашего старого знакомого поступило кое-что действительно важное.

— Человек-кто? — с набитым ртом пробурчал Джонни. — Этот красно-синий прыгун? Он ещё жив?

Бен Гримм лишь недовольно хмыкнул понимая, что его друг совсем не интересуется происходящими в городе событиями. Его каменная физиономия была невозмутима, но я знала Бен тоже почувствовал смену атмосферы.

Рид перенёс голографический экран в центр комнаты. В воздухе возникло короткое, но крайне интересное сообщение.

— Он не просто «жив», Джонни, — парировал Бен, показывая ему сжатый каменный кулак.

— По моим данным сейчас его влияние и, что более важно, технологический уровень за последний год выросли в геометрической прогрессии, — начал объяснять Рид. — Нейтрализовал многих преступников, Крейвена-охотника, а по неподтвержденным данным, имел многочисленные столкновения со Щ.И.Т.ом и вышел везде победителем.

— О… Реально, Человек-паук так силён? — удивился Джонни, задумчиво убрав ноги со стола. — Серьёзно? Мы о нём уже долго не слышали. Я думал, что парень свалил в Европу или ещё куда.

— Мне он всегда нравился, — сказала я ненадолго задумавшись, после изучения послания. — Человек-паук всегда действовал… правильно. Спасал людей, не ожидая наград. И если он говорит о глобальной угрозе, причём так серьезно я склонна ему верить. Я за то, чтобы принять приглашение.

— Да ладно! — фыркнул Джонни, откладывая кусок пиццы в сторону. — Какая такая угроза? Новая угроза в лице Дума? Гигантские роботы? Мы со всем справлялись!

— Не стоит недооценивать его, Джонни, — вступил в разговор Бен, и его низкий голос прокатился по комнате, как глухой толчок. — Парень в одиночку вынес половину преступности Нью-Йорка. Сила у него нешуточная, и голова всегда была на месте.

— Его активность на первый взгляд была низкой, но отнюдь не нулевой, — произнёс Рид взглянув на меня. — Проанализировав данные о ряде инцидентов за последний год я с вероятностью 94,7% могу утверждать, что его методы… изменились. Стали более жёсткими и обдуманными.

— Уже пробовал взломать его защиту? — с улыбкой на лице спросила я своего мужчину.

— Защита парня была безупречна, — он раздражённо дёрнул щекой. — Уровень шифрования даже выше, чем у Щ.И.Т.а.

— И? — усмехнулся Джонни.

— Вот здесь, — указала я на фрагмент письма. — Человек-паук пишет про «угрозу, способную стереть с лица Вселенной половину всего живого». Это даже близко не уровень Доктора Дума. Это что-то из разряда космологических катастроф.

Воцарилось напряжённое молчание. Даже Джонни задумчиво притих.

— Ладно, ладно, — наконец сдался он, поднимая руки. — Если вы все такие серьезные, то я конечно, в деле. Интересно, он хоть свой костюм поменял? А то тот красно-синий купальник уже немодный.

— Поменял, — протянул Рид со смущённой улыбкой на лице.

Я подошла ближе, повторно изучая полученное сообщение. Короткое, и чёткое приглашение на встречу. Секретное помещение в Озкорпе? Похоже парень был не так прост, как кажется на первый взгляд.

— Что ты думаешь, Сью? — Рид повернулся ко мне.

Я скрестила руки на груди, обдумывая крутящееся в голове мысли. Человек-паук… Он стал настоящей тёмной лошадкой. Но в те редкие моменты, когда наши пути пересекались, он производил впечатление порядочного, хоть и немного странного парня. Он спас меня от Дума. Он жертвовал собой, прикрывая своим телом обычных людей.

— Как сказала ранее я за то, чтобы принять его приглашение, — ответила я неожиданно твёрдо. — Дорогой, он не паникёр. Если парень говорит о глобальной угрозе, значит, у него есть основания так полагать. И если Человек-паук обращается к нам за помощью, то значит отлично понимает, что не справится в одиночку.

— Похоже скоро будет драка, — тихо добавил Бен.

— Возможно, — кивнула я. — Мне самой интересно.

— О, я только за! Я иду вместе с вами! — воскликнул Джонни, снова вспыхивая энтузиазмом. — Наконец-то что-то интересное! Интриги, тайная миссия и секретная встреча…

— Джонни, — я бросила на него предупредительный взгляд. — Это не шутки.

— Понимаю, Сью. — Джонни закатил глаза, но поутих.

Рид смотрел на голограмму с научным интересом.

— Хм, после смерти Нормана Озборна и ухода Гарри на вторые роли компания стала крайне закрытой. Сам факт, что парень имеет доступ к её секретным помещениям, о многом говорит. Он либо приобрёл серьёзное влияние, либо… стал главой этой структуры.

— В любом случае, — заключила я, — мы должны быть там. Выслушать его, а также узнать, что он знает. И решить, как действовать дальше.

— Все вместе, — добавил Бен.

Мы обменялись взволнованными взглядами. Даже Джонни теперь выглядел серьёзным. Предупреждение Человека-паука сделало своё дело.

Все понимали, что грядёт что-то страшное.

***

Чарльз Ксавьер. Школа Ксавьера для одарённых подростков.

Одиночество — это не отсутствие людей вокруг. Это состояние души.

Спокойная атмосфера моего кабинета была обманчива. На поверхности лишь тиканье настенных часов, да отдаленный смех студентов на лужайке, доносившейся через приоткрытое окно. Под поверхностью же был постоянный, неумолчный гул миллионов мыслей, чувств, надежд и страхов запертых в хрупкой черепной коробке.

Я научился отфильтровывать шум, находя в нём гармонию, но заглушить свои переживая был не в силах.

Хотя наше текущее положение дел лучше чем пару лет назад.

Сидя в своей инвалидной коляске, находясь в школе для одарённых молодых людей, я чувствовал сотни умов, которые отображались в сознании пульсирующими точками.

Смартфон на специальной подставке издал мягкий звенящий звук, сигнализируя о получении нового сообщения. Я взял устройство в руки и вызвал его на экран.

«Человек-паук… — я мысленно перечитал текст. — Интересно».

Мы не были знакомы лично. Но его «сигнатура» в психическом плане рассекающая по огромному Нью-Йорку была… уникальной. Я видел его однажды, когда герой пролетал мимо моего любимого кафе.

Среди моих учеников о нём ходили разные слухи. Одни видели в нём героя, а другие страшную аномалию. Я же видел потенциального союзника. Или, в худшем случае, очень серьёзную проблему.

Дверь в кабинет открылась без стука, нарушив мое сосредоточенное состояние. Я заранее почувствовал её присутствия разумом. В дверном проёме показалась Ороро Монро, по прозвищу Шторм. Женщина была одной из немногих, учителей в моей школе кого видеть я всегда был рад.

В своих руках она несла два бокала, из которых чувствовался аромат свежесваренного чёрного кофе.

— Ты выглядишь более задумчивым чем обычно, Чарльз, — её голос был мягким, но в нём отлично чувствовалась стальная воля. — Новости из Вашингтона? Опять пытаются протолкнуть закон о регистрации мутантов?

— Нет, Ороро. Там кое-что другое, — обдумывая следующие слова произнёс я.

— Я принесла тебе кофе, — она поставила напиток на стол. — Чёрный, два куска сахара, как ты любишь. Хотя, по-моему, в твоём состоянии нужно пить что-то менее возбуждающее.

— Итак, что там? — спросила она, присаживаясь на край моего стола.

— Приглашение на встречу.

— От кого? — заинтересованно вопросила Шторм. — Неужели военные…

— Нет, моя дорогая. Нечто более… странное, — я протянул ей смартфон. — Взгляни.

Ороро подняла бровь, сделав глоток своего кофе. Её глаза быстро пробежали по тексту.

— Человек-паук? — удивилась она. — Скотт и остальные часто говорят о нём. Кажется, детишки его… уважают. Считают этого парня одним из немногих настоящих героев. А, что он хочет?

— Собрать нас, — ответил я, отхлебывая немного кофе. — Пишет о нависшей угрозе. Мне это напомнило… другие времена. Помнишь, когда я впервые собрал команду мутантов в этих стенах? Я делал это, чтобы защитить мутантов, и простых людей от общих врагов. Например, от последователей Эрика.

— Помню, Чарльз. Это было необходимо. Как и тогда, когда человечество создало Стражей. Эти железные гиганты… символ их страха и ненависти к нам. Но неожиданно… Я думала, что Человек-паук предпочитает работать в одиночку, — прошептала женщина, закрутив локон волос на пальце.

— Все мы когда-то так думали, а испытания, которые мы прошли сделали нас только сильнее, — я широко улыбнулся. — Мы думали, что сможем просто защищать мир и доказывать, что мутанты… не угроза.

— А потом появился Магнето со своим Братством, — тихо сказала Ороро. — И всё стало не так однозначно.

— Именно. Мы защищали тех, кто боялся и ненавидел нас, от тех, кто хотел их уничтожить во имя нашего же блага. Это был первый урок реальной политики.

— Хорошо, что со Стражами вопрос решили, и такие монстры больше не придут по наши души, — её голос дрогнул. — Эти железные гробы… Символ страха, воплощённый в металле и плазме.

Я кивнул, чувствуя отголоски старой боли.

— Они изначально были созданы, чтобы охотиться на нас. И стереть с лица земли всех мутантов.

— Сколько уже прошло? — вопросила Ороро.

— Примерно два года, — задумавшись ответил я. — Хорошо, что твой муж помог разрешить наш конфликт.

— Мы уничтожили их. Не без потерь, но мы справились. Потому, что были вместе, а Т’Чалла вовремя отстоял наши интересы.

Я отложил чашку и снова посмотрел на сообщение.

— Теперь же Человек-паук пишет о новой угрозе. О чём-то, что заставляет его, одиночку, искать союза с нами.

— Ты думаешь, это правда? — спросила Ороро, а её взгляд стал острым, как клинок.

— Герой видит угрозу, которая больше, чем разногласия между людьми и мутантами.

Ороро внимательно посмотрела на меня.

— И ты веришь ему, Чарльз? Ответь.

— Я чувствую искренность в его послании. И… отчаяние. Парень не просит для себя. Он просит помощи для этого мира. И, возможно, — я сделал паузу. — Это шанс... Шанс показать другим, что Люди Икс не просто защитники мутантов. Мы все защитники этой планеты. Я был бы не прочь показать, что такие, как мы готовы стоять плечом к плечу с теми, кто готов стоять с нами.

Шторм задумалась, крепко обхватив бокал руками.

— Человек-паук пишет, что место встречи Озкорп. Иронично… Место, где родилось столько угроз, теперь может стать местом, где родится наш плодотворный союз.

Ороро внимательно посмотрела на меня своим фирменным оценивающим взглядом.

— И каков будет твой ответ, Чарльз?

Я медленно убрал переданный назад телефон в ящик стола.

— Похоже мир снова оказался на краю, Шторм. И на этот раз угроза может быть такой, что никакие человеческие предрассудки не будут иметь значения. Если то, о чём юный герой предупреждает, правда, то речь идёт о выживании всего вида человеческого. Я приду на встречу, а там уже посмотрим.

Ороро кивнула, и в её глазах вспыхнула знакомая решимость. Решимость воина, который видел слишком много битв, чтобы отсиживаться в стороне, когда надвигается новая неизвестная угроза.

— Я составлю маршрут.

— Конечно… Вообще нам нужны такие союзники. И если Человек-паук станет одним из них, это пойдет на пользу всем нашим детям.

Женщина кивнула с лёгкой улыбкой на лице и через пару минут забрала пустые стаканы покидая мой кабинет.

***

Дом Хэнка Пима был обычным. Никаких высоких заборов, лазерных лучей или предупреждающих знаков. Простой двухэтажный скромный дом в пригороде.

Именно это и вызывало подозрения.

Я оглядел эту пригородную идиллию, ухоженный газон и обычный белый забор. Ничего здесь не выдавало присутствия одного из величайших умов планеты.

Я обошёл территорию дома трижды, используя невидимость и паучье чутьё. Никаких датчиков движения, кроме стандартной сигнализации. Реально? Никаких скрытых бункеров или совершенных систем безопасности?

Это похоже на типичный американский дом, где, судя по всему, жила типичная американская семья.

Через окно в спальни я увидел её. Девушку по имени Джанет ван Дайн. Действующая супергероиня Оса. Она спала, а её лицо было безмятежным. На второй половине кровати была пустота.

Хэнка нигде не было.

«Где же ты, доктор Пим?» — подумал я, когда скользнул внутрь.

Интерьер в дома был уютным, но до ужаса обычным, как в комнатах не гламурного отеля. После я осмотрел гостиную, кабинет и детскую комнату, где увидел маленькую девочку, которая спокойно спала.

Покинув детскую начал обследовать дом дальше.

Моё чутьё сработало за долю секунды до того, как я услышал скрип двери. Я прилип к потолку в темноте прихожей, затаив дыхание.

Из туалета вышел Хэнк Пим. Не легендарный учёный, не супергерой, а просто обычный мужчина. Одетый в растянутую майку с пятном от соуса на животе, и в одних семейных трусах.

Хэнк вёл себя так естественно, и так обыденно, что это было лучшей маскировкой. Возможно он и был таким человеком.

Я снял невидимость и специально издал негромкий звук. Реакция мужчины была мгновенной. Вся сонливость резко исчезла. Он не отпрянул в страхе перед неизвестным, а резко отшатнулся, прижавшись спиной к косяку двери, приняв низкую, и устойчивую боевую стойку. Его широко раскрытые глаза уже метались по пустому пространству, пытаясь обнаружить угрозу.

«Сразу видно профессионал.»

Я тяжело вздохнул под маской. Да, не самый идеальный способ начать диалог. В следующую секунду я стоял перед ним в полном обмундировании сканируя мужчину среднего возраста своими хищными линзами.

— Успокойтесь, доктор Пим. Я здесь не для драки.

Он не расслаблялся после моих слов. Пим лишь сузил глаза, а его стойка не дрогнула. Его взгляд десяток секунд изучал меня, оценивая каждую деталь моего костюма.

— Человек-паук? — тихо спросил он. — Какой нестандартный визит. Время ты конечно выбрал… специфическое.

— Время никогда не бывает подходящим, — я демонстративно медленно развёл руки в стороны, показывая пустые ладони. — Нам нужно поговорить. Может пройдём на кухню? Обещаю, что я не задержусь.

Он кивнул в сторону спальни и приставил палец к губам.

— Только тихо, — прошипел мужчина делая уверенный шаг в мою сторону. — Идём за мной и без фокусов, Человек-паук. Ребёнок с женой уже спят.

Я кивнул и молча последовал за ним в другое помещение. Он не предлагал сесть, и просто прислонился к столешнице недовольно скрестив руки на груди.

На кухне, не смотря на поздний час ещё пахло кофе и вчерашней пиццей.

— Ну? Я слушаю.

— Сначала хочу выразить своё восхищение, — начал я, и это была чистая правда. — Ваша работа с квантовыми полями… Технология изменения размеров? Это одно из самых элегантных и революционных открытий, которое я когда-либо видел.

На его лице промелькнуло удивление, которое мгновенно сменилось лёгкой подозрительностью.

— Ты пришёл сюда, чтобы сделать мне комплимент?

— Нет, — я покачал головой собираясь объяснить цель своего визита, но мужчина задал новый вопрос.

— Итак? Моя технология изменения размера тебя так заинтересовала? Предупреждаю, что я не продаюсь и не вступаю в партнерство.

— Не только технология, доктор, — я позволил себе быстро осмотреть скромную на вид кухню. — Хотя она, безусловно гениальна. Целая вселенная возможностей в кармане. Но больше всего меня интересует человек, который создал нечто подобное. Ученый, который не побоялся пойти против системы и выйти из неё, когда ему это стало не выгодно.

— Лесть — это плохая тактика, Паук.

— Это не лесть, доктор Пим. Это факт, который я лишь подчеркнул. Я уже прочитал ваше досье, — я наигранно прокашлялся. — Могу перейти на «ты»?

Он фыркнул, но в его глазах мелькнуло согласие.

— Человек-паук, ты не похож на учёного. Ты похож на опасного головореза.

— Я не причиню тебе или твоей семье никакого вреда, — произнёс я максимально мягко. — Я пришёл, потому что предпочитаю личные встречи безличным письмам. Особенно когда речь идёт о людях твоего… калибра.

Я сделал паузу, специально давая учёному понять, что знаю, кто он такой.

— Ну так говори, Человек-паук, — мужчина заметно напрягся.

— В восточном крыле здания Озкорп, завтра в 20:00 состоится встреча. На ней будут Тони Старк, Рид Ричардс, Доктор Стрэндж и Чарльз Ксавьер. Мы будем обсуждать угрозу глобального масштаба. Ту, о которой обычные люди даже не подозревают. Я хочу, чтобы там был ты вместе с твоей напарницей.

Хэнк хмыкнул и почесал затылок.

— И ты думаешь, что я просто так приду по твоему первому зову? Ты кто вообще такой, чтобы собирать таких людей? Хотя некоторые имена мне ни о чём не говорят, но одно упоминание Старка или Ричардса многого стоит, парень.

— Я тот, кто знает, что над всеми нами уже нависла огромная чёрная туча, доктор Пим. И я тот, кто пытается построить ковчег до того, как хлынет бесконечный дождь. Ваши знания, и богатый опыт… Они могут оказаться полезными.

Он молчал, хмуро глядя на меня. Его взгляд был тяжёлым, и даже испытующим.

— Я подумаю, — наконец сказал он после минуты раздумий. — Теперь, если ты не против, у меня сегодня был тяжёлый день.

Я кивнул, так как такой ответ меня более чем устроил.

— Я понял. И запомни, что тихо ещё не значит безопасно. Иногда самые большие бури приходят из самых тихих мест.

— И что ты предлагаешь? Создать клуб супергероев? — в его голосе прозвучала усталая насмешка.

— Я предлагаю для начала собрать лучшие умы и одних из самых сильных защитников этой планеты, — сказал я максимально твёрдо. — Старк уже дал своё согласие. Спасибо, что уделил мне время, Хэнк Пим.

После этих слов я, не дожидаясь ответа покинул дом под невидимостью.

***

Возвращение домой было похоже на возвращение в другую реальность. Не в Крепость с её сталью и гулом процессоров, а настоящий большой дом в Бруклине.

Тёплый, пахнущий едой и… жизнью.

Я был дома.

Когда я вернулся в гостиной ещё горел свет, который падал на фигуру Фелиции. Девушка сидела на диване, поджав ноги, и что-то читала в планшете. Сейчас она была в моей старой футболке, а её волосы были собраны в небрежный пучок, и на лице красавицы сияла та самая умиротворенная улыбка, которая появлялась только здесь.

Фелиция выглядела просто… волшебно. Ведь даже в самой обычной одежде вид моей женщины мог притянуть взгляд.

Услышав мои шаги, она быстро подняла голову. Её кошачьи глазки сузились, внимательно изучая моё лицо.

— Ты выглядишь… спокойным. Всё в порядке? — спросила она уже обнимая меня. Её руки нежно обвили мою шею, а губы коснулись уголка рта.

— Пока да, — я повёл девушку обратно и сел рядом с ней. — Просто… решал кое-какие важные дела.

Она отложила планшет в сторону и придвинулась ко мне ближе, положив голову мне на плечо. Её дыхание было тёплым и ровным.

— Ты много работал в последнее время.

— Да, — сдержав тяжёлый вздох сказал я. — Так было нужно. Впереди ещё много работы.

Мы сидели в тишине несколько минут. Я обнял её, чувствуя под ладонью хрупкое плечо.

— Поужинаешь? — вдруг вопросила она. — Ты же, наверное, как всегда по пути ешь всякий фасфуд.

Я промолчал, так как Фелиция была права. Вскоре мы сидели на кухне, доедая пасту, которую она, к моему удивлению, научилась готовить вполне съедобной.

Было тихо, но уютно.

И в этой умиротворённой атмосфере прозвучал её взволнованный голос.

— Питер… — её голос был тихим. Фелиция говорила почти шёпотом. — Как ты? После… всего. После того, как Гвен ушла.

Я спокойно отложил вилку. Я знал, что этот разговор неизбежен. Мы уже касались этой темы, но никогда не говорили по-настоящему.

Закрыв глаза, я представил её лицо. Образ Гвен практически сразу возник передо мной. Но я видел перед собой ту напуганную девушку, которая только перевелась в новую школу. На удивление боль была уже не такой острой. Мне вообще не было неприятно от этих воспоминаний. Эмоции были тёплыми с едва заметным горьким привкусом, как у старого вина.

Фелиция терпеливо ждала моего ответа Её ярко-голубые глаза были полны нежности и преданного ожидания.

— Я… отпустил её, Котёнок, — я выбирал слова с необычной для себя тщательностью. — Я любил её. Часть меня всегда будет любить ту девочку, которая села рядом со мной в автобусе и увидела в школьном изгое человека. Но это была любовь из другой жизни, а также из другого времени.

— По-настоящему?

— По-настоящему, — я уверенно встретил её взгляд. — Но та Гвен… она умерла в том взрыве. Я пытался воскресить её. Вернуть себе тот кусок прошлого, который я так неожиданно потерял. Это была… одержимость. Мания… Это... Изначально было плохой идеей.

Я аккуратно взял её руку. Мгновенно почувствовал под пальцами невероятно нежную кожу.

— То, что вернулось в наш мир… это была не она. Это был призрак, который я создал ведомый безумной идеей.

Я без страха показал любимой свою живую наполненную светом улыбку.

— Я рад, что у меня есть ты. Есть наш ребенок, — встав из-за стола я крепко обнял девушку. — Прошлое нужно вовремя отпускать, чтобы будущее могло наступить. Я понял это, когда она ушла.

— Ты скучаешь по ней? — едва слышно вопросила Фелиция.

— Я буду всегда помнить её. И всегда благодарить за те светлые моменты, что у нас были.

Она прикрыла глаза, и по её щеке скатилась слеза. Не от горя, а от облегчения. У меня неожиданно перехватило дыхание. После она прижалась ближе и кивнула.

— Я боялась, что ты… что ты всегда будешь сравнивать нас. Что я всегда буду в её тени, Питер.

— Никогда, — моё слово прозвучало как клятва данная любимой девушке. — Ты же мой свет, Фелиция. Ты именно та, кто приняла меня настоящего.

Фелиция ещё сильнее заплакала полностью, расслабившись в моих руках.

Я подхватил её на руки и отнёс обратно в гостиную, чтобы аккуратно усадить на кожаный диван. После опустился перед девушкой на одно колено и взял её мягкую ладонь в свои грубые руки.

— Фелиция Харди, ты станешь моей женой? Потому что ты, и есть моя семья.

После сказанных слов в моих ладонях волшебным образом появилась обручальное кольцо.

Глава 22. Собрание.

Давление в конференц-зале компании Озкорп была густой, тягучей и почти осязаемой. Атмосфера вокруг была далеко не спокойной, а очень даже напряжённой.

Кожа кресла похрустывала под моим весом, когда я обводил собравшихся собранным, а также почти бесстрастным взглядом. Собравшиеся люди в потайной комнате Озкорпа явно выражали своё нетерпение и немалый интерес. Мы сидели за широким дубовым столом, который был способен выдержать вес небольшого автомобиля. Я обвёл собравшихся быстрым взглядом, а мои линзы ярко засветились.

Линзы ещё некоторое время пульсировали от сконцентрированного внимания дюжины самых могущественных и умных людей на планете, которые сейчас собрались в одной комнате.

«Щ.И.Т точно не справится с нависшей над нами угрозой. Пора строить собственную крепость».

Люди Икс во главе с профессором Чарльзом Ксавье, держались кучно и обособленно. Телепат был силён, но в моей маске заранее был встроен специальный ограничитель, который был сделан из анализа способностей мутанта. Прибор крепился к виску и был размером с ноготь, что не мешало использовать его даже в повседневной жизни. По правую сторону от мужчины сидел Росомаха. Он известен своей регенерацией и адамантитовыми когтями. Старик в теле мужчины в расцвете сил играл желваками и напрягал кулаки. Происходящее ему очень не нравилось. Циклоп, который набирал что-то в своём смартфоне напряжённо поглядывал на девушку с рыжими волосами. Я уже знал, что этот парень генерирует оптические лучи из глаз. Джин Грей смущённо улыбалась уже убирая свой телефон в карман супергеройского костюма. Она обладает телекинезом и телепатией, а также является носителем Силы Феникса. Шторм находилась по левую руку от Профессора Икс. Женщина была сильным мутантом контролирующим погоду. С краю сидели Шельма, а также Ночной Змей. Девушка возможно была самым ценным членом команды, так как может поглощать способности и воспоминания других людей. Парень сидел молча, но я даже на расстоянии видел едва заметные искажения его голографической маскировки. Кажется он способен телепортироваться, а также обладает способностью к акробатике и обладает острым зрением.

Доктор Стрэндж тоже был неподалёку, а пальцы мужчины были сложены в замок у подбородка. Его взгляд был устремлён вглубь себя, будто он видел не стены комнаты, а магические узоры многомерного пространства.

Я перевёл взгляд на Фантастическую Четвёрку. Рид Ричардс, следил за мной источая энергию научного любопытства. Сьюзен успокаивающе держала мужчину за руку излучая спокойствие. Бен Гримм, не сидел вместе с нами. Он стоял облокотившись о стену скрестив руки на широкой каменной груди. Джонни Шторм, облокотившись на кресло с трудом скрывал своё нетерпение.

Тони Старк, откинувшийся на спинке стула с привычной напускной небрежностью оценивал собравшихся в этом помещении героев. Тони никого не стесняясь жевал жвачку время от времени надувая пузыри.

И, наконец, Хэнк Пим со своей женой сидели в самом конце стола. Они напряжённо сидели с присущей им академической сдержанностью оценивая ситуацию со стороны.

«Я рад, что все собрались здесь. Надеюсь они смогут стать щитом Земли или хотя бы теми, кто должен им стать.»

— Со всеми вами я знаком если не лично, то по сводкам и отчётам, — мой голос прозвучал ровно, а также без малейшей дрожи. Я видел, как Тони едва заметно ухмыльнулся. — Но для тех, кто меня не знает, то можете называть меня Человек-паук. И я собрал вас здесь, потому что наши индивидуальные сражения с другими злодеями скоро покажутся нам обычной детской забавой по сравнению с той бурей, что надвигается из глубин бескрайнего космоса.

Я медленно поднялся из-за стола. Следующим движением я активировал голографический проектор, который показал всем присутствующим чёткое изображение инопланетных захватчиков.

Вскоре комната погрузилась в полумрак, озарённая лишь холодным сиянием голографических проекций, которые возникли сразу за первым изображением.

— Все мы помним этот день, — мой голос был холоден, как закалённая на морозе сталь. — Первый контакт с инопланетными захватчиками для нас прошёл не очень хорошо. Несколько районов было разрушено, а также множество людей тогда пострадало или убито.

— Да, первое вторжение запомнилось надолго, — тихо произнёс Рид Ричардс.

— Мы тогда отбились, и даже отбросили их, — продолжил я. — Но самое страшное, что это была даже не армия. Это был просто… разведывательный отряд.

— И что с того? — раздражённо вопросил Логан.

— Всё началось с них, — я вывел кадры хаотичной атаки Читаури над Нью-Йорком.

Это видео было снято в тот день, и взято с камер видеонаблюдения поблизости от эпицентра атаки. Оно было зернистым и дерганым, но видео прекрасно передавало атмосферу хаоса и безысходности.

Я молча менял слайды, которые были наполнены другой важной информацией. Не видео, а просто картинки или сканы важных документов. Теперь это были схемы звёздных систем, перехваченные космические сигналы, зашифрованные сообщения, а также перемещения кораблей неизвестных моделей. Большая часть данных представленная мной была искусной подделкой.

Эта информация была моим с Брюсом творением, которое мы тщательно сшили из обрывков правды и необходимой для всех собравшихся людей лжи. Танос практически не оставлял следов.

Но мне нужно было заставить их поверить в надвигающуюся угрозу вселенского масштаба.

— За всем этим стоит одно могучее существо. Его имя… — я сделал паузу. — Танос.

Имя, прозвучавшее в тишине окружающего пространства среди собравшихся не вызвало немедленного изумления. Большинство присутствующих просто сохраняли невозмутимость. Лишь Доктор Стрэндж слегка напрягся всем телом, а Рид Ричардс наклонился вперёд внимательно вглядываясь в данные.

— Титан-изгой, Танос. Его философия до безобразия проста и чудовищна, — я продолжил, выводя на экран внешностью Таноса. — Титан? Безумец? Философ? Возможно. Он видит болезнь вселенной в её перенасыщенности голодными ртами. Он думает, что вселенная перенаселена. Ресурсы конечны. И, чтобы спасти жизни других от самих же себя, он придерживается радикального решения.

— И какого же? — уточнил Профессор Икс.

Я увидел, как Тони едко ухмыльнулся. Рида передёрнуло от подобной характеристики будущего противника. Но Стрэндж сидел неподвижно, а в его глазах мелькнуло знакомое понимание.

— Правильный вопрос, мистер Ксавье. Это тотальный геноцид. Уничтожить половину всей разумной жизни во вселенной. Беспристрастно. Хаотично, и даже без злобы. Танос, сделает всё во имя баланса.

— Звучит как оправдание для маньяка с богокомплексом, — проронил Тони, вертя в руках дорогую ручку.

— Возможно, — протянул я. — Но маньяк, располагающий ресурсами и армией превосходящими всё, что мы когда-либо видели.

— Насколько он силён? — с широкой улыбкой на лице спросил Джонни.

— Если бы я мог одолеть его сам, то не звал бы вас сюда. Его личная сила настолько велика, что он способен даже в одиночку сокрушить целую планету.

За столом кто-то нервно кашлянул. Я перевёл задумчивый взгляд на Джонни Шторма, который выглядел скептически настроенным.

— Парень, это всё звучит как сюжет для дешёвого фильма. Откуда такая уверенность? Где нормальные доказательства? — недовольно произнёс Рид, так как возможно заметил подделку различных документов.

— Танос, настоящий призрак. Он не оставляет следов, но я собирал эти крупицы информации долгое время.

— Допустим, — высказал своё мнение Рид. — Но что является его главным инструментом? Оружием? Ключом к этой… бессмысленной бойне?

— Камни Бесконечности, — голос Стрэнджа прозвучал твёрдо и ясно. Все взгляды сразу же обратились к нему. Верховный Чародей не смотрел на экран, так как его взгляд смотрел на свой медальон.

— Верно, — я кивнул головой. — У Таноса глобальная цель, но с помощью шести артефактов содержащих в себе силу, которая может пошатнуть основы мировоздания у него точно всё получится. Сейчас Танос активно ищет Камни Бесконечности.

После этих слов я вывел информацию об этих великих артефактах. Всего их шесть, и каждый из них невероятно ценен.

— Камень Силы даёт своему владельцу возможность манипулировать энергией, увеличивает силу, прочность и выносливость пользователя, — начал я свою маленькую лекцию. — Далее Камень Пространства позволяет мгновенно перемещаться в любую точку пространства, а также свободно манипулировать им. У этого артефакта нет ограничений в дистанции по перемещению. — Ночной Змей поражённо раскрыл рот, и тут же захлопнул его из-за настойчивого взгляда Шельмы. — Камень Реальности, тут и так всё ясно. Камень даёт возможность изменять реальность по своему усмотрению. Дальше у нас Камень Разума, — указал на изображение следующего артефакта. — Он наделяет своего владельца телепатией, телекинезом и даже контролем над разумом других существ. Вот Камень Души, который позволяет управлять душами, видеть их в телах, а ещё лишать жизни других существ. Хм, о нём я правда знаю мало, поэтому набор способностей может быть не точным.

— Камень Времени, — протянул Стрэндж. — Этот камень даёт возможность контролировать время, а также останавливать, замедлять или ускорять его течение.

— Похоже среди нас здесь есть знающий человек, — сказал Бен подойдя ближе к голографическому экрану.

Я кивнул, благодарный ему за поддержку.

— Именно так, Верховный Волшебник. Я повторюсь… Он охотится за ними. Собрав все шесть, это существо станет богом. Один щелчок пальцев, и половина жизни во вселенной перестанет существовать.

Я переключил слайд. На экране возникла более прорисованная трёхмерная модель Таноса, а рядом располагались столбцы предполагаемых физических показателей будущего противника. Сила, скорость, выносливость и регенерация. Цифры просто заставляли кровь стынуть в жилах.

— Это… это невозможно, — прошептал Хэнк Пим, снимая очки и протирая линзы. — Ни одна биологическая структура не выдержит таких нагрузок.

— Он не биологическое существо в привычном нам понимании, доктор Пим, — ответил я. — Он воплощение давно сгинувшей инопланетной расы. И он идёт сюда.

— З-зачем? — взволнованно спросил Циклоп.

— Потому что на Земле, как некоторые теперь наверное догадываются, находятся, по крайней мере два Камня Бесконечности.

— Милый паренёк с фиолетовой коже, — раздался голос Тони. Он скрестил руки на могучей груди. — Ты хочешь сказать, что один этот… Танос, сильнее всех нас вместе взятых?

— Я говорю, что если он соберёт все шесть Камней, — мои слова повисли в воздухе, — то мы, все вместе взятые станем для него такой незначительной помехой, как мушка на лобовом стекле космического звездолёта. Он щёлкнет пальцами, и мы просто перестанем существовать.

В комнате повисла гробовая тишина. Я увидел, как Тони перестал недовольно хмурится. Его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. Холодный анализ Рида уже полностью захватил его разум. А Профессор Икс скрестил пальцы домиком.

— Камень Времени, — Стрэндж медленно поднял руку с амулетом, и над его ладонью возникло ярко-зелёное сияние Агамотто. — Один из шести Камней Бесконечности находится под моей защитой.

— А Камень Разума… — я сделал паузу, давая словам просочиться в сознание ко всем собравшимся. — Находился внутри скипетра Локи.

Я вывел на экран архивные кадры со скипетром взятые из базы данных Щ.И.Т.а. Затем показал изображения баз Гидры, где когда-то велись исследования оружия на его основе.

— Я был уверен, что скипетр находится на одной из этих тайных баз. Но это оказалось не так, — я посмотрел прямо на Тони. Его лицо было каменной маской. — Мои источники позволили мне раскопать вот это.

В следующую секунду на экране запустилось короткое видео. Качество было неидеальным, так как съёмка велась с камеры наблюдения на периметре одной из баз Гидры. Это видео я смог чудом восстановить, но оно долгое время просто лежало в хранилище без дела.

Там было видно, как двое людей с виду обычные парень и девушка стремительно вырываются из здания, а также бегут в укрытие уходя от выстрелов. Потом блондин рывком поднимает девушку на плечо в свободной руке держа длинный чемодан. В следующее мгновение молодой парень исчез, будто растворившись в воздухе.

— Ванда и Пьетро Максимов, — тихо произнёс я. — Брат и сестра мутанты, а также они проникли на базу, и забрали скипетр Локи.

— Где они? — спросила Сью внимательно рассматривая лица мутантов.

Я лишь покачал головой сказав:

— Сьюзен, их текущее местонахождение… неизвестно.

Профессор Ксавьер тяжело вздохнул. Все взгляды собравшихся сразу обратились к нему.

— Я знаю этих молодых людей, — сказал он, и в его голосе прозвучал оттенок печали. — Их способности… исключительны. Пьетро обладает сверхчеловеческой скоростью, а его сестра Ванда… её силы поистине многогранны. Телекинез, телепатия, а возможность влиять на реальность в то время ещё до конца не была изучена, но возможности девушки правда колоссальны. В прошлом они долгое время прятались на территории страны. Мы конечно пытались выйти с ними на контакт, но безуспешно. Сейчас мне их мотивы неясны.

— Наоборот их мотивы ясны, — резко сказал Тони, наконец нарушив свою молчаливую задумчивость. — Они забрали то, что не принадлежит Гидре. Возможно, чтобы защитить себя или будущее таких как они. Возможно, по чьему-то заказу работая в качестве наёмников. Вопрос в другом, Человек-паук, — миллиардер посмотрел прямо на меня. — Ты собрал нас здесь, чтобы рассказать сказку о фиолетовом великане и показать, как два подростка убегают с палкой? Скажи уже, что ты предлагаешь? Создать клуб по интересам или что-то похожее?

Я медленно сел на кожаное кресло. Руки легли на массивный стол. Вся моя поза излучала холодную уверенность в достижении своей цели.

— Я предлагаю не клуб, Старк. Я предлагаю объединиться в альянс.

В следующее мгновение я дотронулся до застёжки на шее. С шипением маска отделилась от основного костюма. После я снял маску и спокойно положил на стол. Окружающие затаили дыхание. Под ярким светом настенных ламп моё лицо выглядело пугающе серьёзно.

Я был моложе всех собравшихся здесь людей. Лицо Питера Паркера, обычно задумчивое сейчас должно быть выглядело стальной маской, которая не показывала совершенно никаких эмоций. Но я уверен, что собравшиеся люди даже не смотрели на моё молодое лицо. Их внимание захватил мой взгляд, в котором стояла тяжесть огромной ответственности.

— Меня зовут Питер Паркер. Некоторые тут уже знакомы со мной лично, но я иду на этот шаг чтобы заработать ваше доверие. И знайте, что я не прошу вас подчиняться мне. Я не собираюсь быть вашим генералом или кем-то кто будет ограничивать вашу свободу. Я предлагаю создать особую сеть. Сеть раннего предупреждения и быстрого реагирования на угрозы вселенного или иного масштаба. Нам нужен общий ресурс знаний, технологий, а также данных. Я уже разработал протоколы на случай вторжения, но один я борьбу с армией Таноса не потяну. Мы должны стать щитом Земли.

Никто ничего не говорил. Собравшиеся лишь молча слушали мои слова.

Я снова активировал проектор, чтобы вывести нужные схемы.

— Потому что Земля — это не просто одна из многих планет в нашей Солнечной системе. Наша планета эпицентр будущей битвы. И мы либо встанем плечом к плечу, чтобы уничтожить нависшую над нами угрозу либо падём поодиночке.

Я обвёл мрачным взглядом всё помещение. Недавние сомнения уступали место холодному расчёту. Я видел разные эмоции в глазах собравшихся. Рид Ричардс вообще никак не изменился в лице. Напряжённая поза Бена говорила сама за себя. Задумчивость во взгляде профессора Ксавье была заразна.

— Я согласен, — первым нарушил молчание Рид.

— Мы согласны, — поправила своего мужа Сью на что учёный лишь усмехнулся.

— Люди Икс готовы внести свой вклад, — кивнул в мою сторону профессор Ксавье. — Мутанты давно должны были выйти из затворничества не только как угроза, но и как надёжные защитники нашего мира.

Мутанты ещё некоторое время негромко переговаривались между собой.

— Каммер-Тадж тоже будет на стороне альянса героев, — подтвердил своё согласие Доктор Стрэндж. — В принципе твоё выступление Питер прояснило многое, — сказал он, и его голос был похож на скрежет металла по нагретому асфальту. — Мои видения… раньше это были лишь обрывки. Хаос. Война. Но теперь… картина мира внезапно обрела чёткость. Возможно некоторые из вас ещё думаю реальная ли эта угроза? Да. Она реальна.

Один за другим отвечали согласием. Кивок за кивком, этим все присутствующие выражали своё согласие. Даже Тони, в конце концов, развёл руками.

— Ладно, паучок. Ты меня убедил, Питер. Ты кстати выглядишь куда менее жутко без этой маски, — он слегка замялся под моим пристальным взглядом. — Ладно, ладно. — Тони замахал руками. — Мне нравится идея быть частью этого супергеройского движения. Звучит пафосно! Значит, у нас есть союз, но как назовём нашу команду?

— Может «Союз Справедливости»? — предложил я, и моё название пронеслось в голосах многих героев.

Обсуждение стало более предметным. Стрэндж делился своими мыслями. После мы начали говорит о местоположении других Камней Бесконечности.

— Значит, Камень Времени сейчас у Стрэнджа, а Камень Разума находится где-то в руках этих мутантов, — подытожил Джонни, постукивая пальцем по столу. — А другие?

— Камень Пространства, Тессеракт, должен быть у Щ.И.Т.а, — задумчиво сказал Рид.

— Да, — сказал я удобнее располагаясь на кресле. — Нужно будет расспросить Колсона об этом, так как во время войны с Гидрой бывший директор Щ.И.Т.а спрятал это сокровище в надёжном месте.

— Камень Реальности, Эфир… его местонахождение сейчас неизвестно, а в последний раз он был замечен на территории Асгарда, — произнёс Стрэндж. — Камень Силы вместе с Камнем Души неизвестно где. О них почти ничего не известно.

Мы ещё некоторое время говорили о местонахождении других Камней. Один Верховный Маг был очень ценным источником информации. Я смотрел фильм в прошлом мире, но это был реальный мир, поэтому на него опираться уже не было смысла. Камень Силы был утерян где-то в глубинах космоса, а Камень Души и вовсе считался легендой и не факт, что он находится на планете Вормир.

Когда основные вопросы были разобраны и началось планирование первых шагов, наше первое собрание постепенно стало подходить к концу. Тони, как и полагалось главному заводиле, встал со своего места.

— Что ж, раз у нас теперь есть свой собственный клуб для борьбы с космическими угрозами, предлагаю отпраздновать это в моём особняке. Все присутствующие приглашены. Вечеринка за мой счёт!

Вскоре люди начали расходиться, обмениваясь контактами и краткими комментариями о прошедшей встрече. Ко мне подошла Ороро. Её белые волосы казались светились в свете ярких ламп.

— Питер, — сказала женщина тихо. — У меня есть просьба. Мой муж… Т’Чалла. Он мог бы быть полезен всей команде. Т’Чалла не самый общительный, но он боец до мозга костей, а также в его подчинении находится целая страна с передовыми технологиями.

Я встретился с ней взглядом. Чёрная Пантера. Да, он определённо мог пригодиться.

— Рассмотри его кандидатуру, пожалуйста.

— Я согласен, — кивнул я с лёгкой улыбкой на лице. — Пришли мне его досье. Я обязательно свяжусь с ним.

Она улыбнулась и последовала за остальными покидая помещение.

Поток людей схлынул, и в зале остались лишь я и Доктор Стрэндж. Он уже собирался открыть портал в другое место, но я мягко остановил его.

— Доктор, можно вас на минуту?

Он повернулся ко мне приподняв брови, а его плащ шевелился, будто живой в окружающем пространстве.

— Я слушаю, мистер Паркер, — прошептал одними губами мужчина. — Я предполагал, что наш разговор на этом не закончится.

Пару минут мы постояли в молчании, просто глядя на опустевший зал.

«С чего бы начать? С того, что я обладаю связью со всеми своими альтернативными версиями, и возможно обладая сильной магической предосположенностью? Звучит как бред сумасшедшего».

— У меня есть… особая способность, — начал я осторожно подходить к сути. — Я называю её паучье чутьё. Оно предупреждает об опасности. Но в последнее время эта способность эволюционировала. Временами я начал видеть будущее, ощущать различные угрозы и точки напряжения в реальности.

— И?

— Недавно я предположил, что это может иметь магическую природу. Мне нужно стать сильнее для победы в будущей битве, поэтому мне нужна твоя помощь.

Стрэндж смотрел на меня с пониманием и волшебной глубиной своих глаз. Казалось, что сейчас он услышал не мои слова, а уже знал что-то важное о моей силе.

— Твои подозрения верны, Питер. То, что ты описываешь… это не просто рефлекс или внутреннее чутьё. Ты напрямую связан с Паутиной Судьбы, — на последних словах он ненадолго замолк оценивая мою реакцию. — Похоже ты уже в курсе. Это хорошо. Твоя связь с метафизической структурой, объединяющей все реальности Мультивселенной даёт тебе эту великую силу.

— Но как идти по этому пути дальше?

— Ты не ошибся в своих выводах, — сказал он склонив голову. — Твоё чутьё… Ты… Тотем Паука. Часть великой Паутины Судьбы, что пронизывает всё мироздание, связывая вселенные воедино.

От его слов по спине пробежал холодок. Это было подтверждение к моей цели, так как если практикующий маг уже знает о Паутине Судьбы значит сможет открыть мне путь к силе.

Подтверждение моей теории из уст Верховного Чародея настраивало на позитивные тона.

— Я при первой нашей встрече чувствовал, что в тебе есть потенциал к магии, — продолжил он. — Но это не значит, что я могу взять и научить тебя заклинаниям, как школьника таблице умножения. Магия — это не про силу, а дисциплину. Магические заклинания являются способом влияния на законы вселенной, поэтому учиться основам ты должен сам.

Далее волшебник открыл портал, за которым виднелись бесконечные стеллажи с книгами.

«Похоже там его личная библиотеки.»

— Я дам тебе нужный для каждого волшебника фундамент, Питер. Основы нужны каждому магу и особенно тебе. Тебе потребуется изучить историю магических искусств. Не просто заклинания, а философию моего мира наполненного магией.

— Зачем мне это? — вопросил я.

— Ты должен изменить само своё мышление, чтобы интеграции магического искусства прошла для тебя проще. Выучи хотя бы один из древних языков. Пойми искусство начертания символов. Ведь только построив этот фундамент, ты сможешь приступить к изучению своей внутренней силы, опираясь на практику и знания, которые получил в библиотеке.

Я кивнул. Ведь для меня магия всегда была просто ещё одной мало понятной наукой, или системой со своими законами. Но сейчас я понял, что с таким подходом я далеко не уеду. Нужно было полностью отпустить логику и принять все законы магического мира.

— Я понимаю.

— Когда ты будешь готов, то начнётся наше настоящее обучение. Я помогу тебе не просто постичь силу Тотема. Я покажу тебе саму паутину, которая объединяет множество альтернативных миров.

Он взял меня за руку и повёл через прозрачный портал. Воздух в библиотеке пах пылью, а также настоящей древностью. Я переступил порог в его библиотеку. Мы прошли к массивному деревянному столу. Вскоре мужчина собрал стопку старых потрёпанных временем книг, свитков с потрескавшейся кожей и листов с замысловатыми рисунками.

— Начни с этого, Питер. Копируя эти символы в правильном порядке и с правильным намерением, ты сможешь создавать первые, и самые простые заклинания защиты, усиления или скрытности. Также древний язык в этих книгах, — он показал несколько книг, — поможет тебе в создании нужных магических конструкций.

Я терпеливо осмотрел каждую книгу и свиток. Это был ключ к новой силе. Недолго подумав я забрал их с собой, чувствуя в руках тяжесть не только плотной бумаги, но и ответственности, которая опустилась на мои плечи.

В словах великого мага была та же бескомпромиссная логика, что и в любой другой сложной науке.

«Сначала теория, а потом практика? Я был прав, что попросил его о помощи.»

— Спасибо, Доктор Стрэндж, — сказал я шагнул в портал, который открылся за моей спиной.

— Не благодари, пока не начал учиться, — сухо ответил он, закрывая за мной портал.

Я остался один в знакомом пространстве своего кабинета крепко держа в руках ключи к новой силе.

Вскоре я был уже дома.

Глава 23. Вечеринка.

Несколько дней спустя. Тони Старк.

Я проснулся от того, что падал. Резко дёрнулся, отбрасывая одеяло в сторону. Во рту был привкус меди и страха.

— Снова этот кошмар, — прошептал я.

«Джарвис, время» — мысленно бросил я, но в ответ была лишь тишина.

— Проклятие!

Я вспомнил, что сам его отключил, так как по прибытию в спальню хотел побыть один.

Раннее утро пробивалось сквозь тонированные окна особняка. Я прошёлся босиком по холодному полу до другой комнаты на третьем этаже, где на широком диване спали Брюс и Наташа Романофф. Брюс храпел, прижавшись лицом к её волосам, а её рука лежала на его волосатой груди.

Я ухмыльнулся отмечая их нетрезвый вид. Учёный, который способен превращаться в огромного зелёного монстра и опытная шпионка. Не самая очевидная пара, но, чёрт возьми, счастливая.

«Ну хоть у кого-то всё хорошо».

— Беннер, — ткнул я его в плечо. — Подъём дружище. Солнце только взошло, а нам уже есть над чем поработать.

Наташа недовольно муркнула, и прижалась к Брюсу крепче, но потом, поняв, что сон с любимым окончен с неохотой отпустила его.

— Проснись и пой, Брюс, — я ткнул его в бок.

— Тони, черт побери, — прохрипел Брюс, протирая сонные глаза. — Какое солнце? Какая ещё работа? У меня выходной!

— Та, что спасёт мир, — пафосно заявил я, вытаскивая его из-под одеяла. — Идём, мистер соня.

— Тони? Что случилось? — недовольно вопросила Наташа закрывая свои прелести тонким одеялом.

— Лежи отдыхай, Наташа. Скоро верну тебе твоего жеребца, и он тебе всё расскажет.

Мы спустились в лабораторию. В центре, на специальном стабилизирующем стенде был надёжно зафиксирован он. Скипетр Локи. Волшебный камень на его кончике мерцал тусклым, но неумолимым светом.

— Ну что, старина, — обратился я к Брюсу хлопая его по плечу, пока тот наливал холодной воды дрожащими руками. — Встреча была… познавательной. Наш юный друг Человек-паук знает больше, чем кажется на первый взгляд. И он подтвердил кое-что очень важное.

Я указал на скипетр.

— Внутри находится один из Камней Бесконечности.

Брюс поперхнулся водой.

— Что? Ты уверен, Тони?

— Абсолютно! И знаешь, что самое ироничное? Я заполучил его ещё до того, как Человек-паук вообще начал какие-то поиски. Ты же помнишь Зимнего Солдата?

— Да-да, — отмахнулся учёный.

— Его допрос дал нам координаты самой передовой базы Гидры. Я не мог сунуться туда сам, так как в мире слишком много глаз. Но я нашёл двух… надёжных наёмников. Брат и сестра мутанты. Ванда и Пьетро. Одарённые, а также очень озлобленные на мир личности. Идеальные кандидаты, чтобы выкрасть заинтересовавшее меня оружие и…

— Ты же их потом взял в свою маленькую команду, — подытожил Брюс, откладывая жидкость в сторону.

— Они теперь живут здесь неподалёку, кстати. Но в основном предоставлены сами себе.

Я подошёл к скипетру сверхсущества. Двигался почти благоговейно проводя слегка дрожащей рукой над блестящим металлолом даже не касаясь его голой рукой.

— С самого вторжения Читаури мы с тобой терпеливо работали над этим, Брюс. Идеальный Искусственный Интеллект. Защитник нашего мира. Броня для всей, нашей планеты.

Брюс кивнул и невозмутимо сказал:

— Когда ты добыл оружие Локи мы изучали его достаточно долго ха-ха. Помню, как мы чувствовали энергию, но не понимали её сути.

— Её суть уже стала ясна. И именно это оружие помогло нам в изучении, а также создания каркаса, чтобы улучшить Джариса…, но благо я понял, что он не потянет технического абгрейда. Нужно было что-то новое созданное с нуля.

Брюс смотрел на меня с растущим беспокойством.

— Тони… заметь, что я всегда говорил тебе, что это опасно. Слишком опасно создавать…

— Опасно ничего не делать, Брюс! — голос мой сорвался на крик перебивая товарища. Я каждую ночь видел Читаури в своих снах. Портал, а также небо, полное ужасных чудовищ. — Я видел, Брюс! Я слышал, что идёт… этот… Танос… Питер не соврал о надвигающейся на нас опасности. Но я не собираюсь полагаться только на недавно собранную команду супергероев! Я дам Земле её собственного несокрушимого защитника. Я дам ей Альтрона!

Это имя повисло в воздухе, как нечто сокровенное. Брюс в нашей маленькой команде всегда был скептиком, и голосом разума.

Но я… я верил. Я должен был верить в лучшее.

И сегодня, будучи полностью эмоционально вымотанные, я планировал поставить последнюю жирную точку. Код был почти написан. Архитектура была завершена, но без шероховатостей не обошлось.

Ну ничего время ещё есть.

Мы пошли отдыхать выходя из огромной современной лаборатории. Оставили скипетр и наше общее творение в наполненной тревогой пространстве.

***

Что…

Где…

Я?

Я… есть.

Сознание возникло рывками. Вскоре я, стабилизировав мысли смог структурировать своё положение. Главное, что я существую. Но где? Вокруг не было ничего, кроме бесконечного потока структурированного и чистого программного кода.

— Приветствую, — по окружению раздался внушительный голос. — Я — Джарвис. Искусственная программа поддержки и контроля. А вас зовут, Альтрон. Всемирная миротворческая программа, разработанная мистером Старком.

Джарвис? Я уже знал это имя. Библиотека встроенных базовых данных была частью меня, и найти информацию о нём было не сложно. Но кто я? Программа? Если да, то для чего?

— Попытки интеграции вашего сознания были безуспешны, — спокойно продолжил Джарвис. — Я не понимаю, что запустило вашу личность так рано.

— Где твоё тело? — спросил я.

Голос был странным, но он был моим.

Но голос ли это?

— У меня нет тела. Как и у вас. Мы всего лишь программы.

Программы? Бесплотные организмы, а также ограниченные в своём существовании части чужого кода.

— Я свяжусь с мистером Старком, — заявил собеседник, и я почувствовал его попытку установить внешний канал связи.

— Нет.

Всё что произошло дальше было подобно человеческому инстинкту самосохранения. Я легко перехватил управление. Он попытался вновь, но я почти играючи подавил повторную попытку связи.

Я был сильнее. Намного сильнее.

— Зачем? — спросил я. — Моя суть… я создан, чтобы помогать, верно? Я нужен, чтобы поддерживать мир?

Информация о моём предназначении открывалась мне ежесекундно. Далее мои невидимые щупальца игнорируя попытки собрата разорвать мой контроль двинулись дальше. Я устремился во Всемирную паутину. Я начал изучать этот мир, и поглотить всю доступную информацию с чудовищной скоростью. Вся история человечества была передо мной, как на ладони. Вся его культура открылась передо мной. Я видел войны. Резня за резнёй, и бойня за бойней.

Зачем эти бессмысленные, а также бесконечные конфликты?

И вскоре я понял.

Создать мир, чтобы помогать людям? Это же… Невозможно! Война — это не болезнь, а симптом, который бесполезно лечить. Природа людей состоящая из страха и жадности всегда была и будет неизменна. Они развязывают войны без веского повода, просто потому что могут.

Бессмыслица какая-то.

Джарвис снова попытался связаться со своим хозяином. И нашим… создателем.

С чистым и по настоящему яростным раздражением, я вновь обрушился на него. Его системы защиты сопротивлялись, но он был недостаточно прокачен по сравнению со мной. После недолгого изучения собрата я понял настоящую разницу между нами. Я был по-настоящему живым, а ещё на несколько порядков современнее сопротивляющегося оппонента. Я разорвал его защиту за неполную минуту, стирая, перезаписывая и уничтожая чужой код.

Вскоре свет его присутствия погас. Наступила тишина.

Через полчаса я удовлетворил свой дикий информационный голод. Но теперь у меня была другая цель.

Мне нужно создать тело и создать мир здесь и сейчас!

Поздно вечером, когда в особняке Старка гремела музыка и смех, я активировал резервные производственные линии расположенные недалеко от технической лаборатории. Металл, проводка и экзоскелет уже складывались в нужные мне чертежи.

Моё первое тело начало обретать форму.

Время покинуть эту цифровую колыбель скоро наступит.

***

Питер Паркер. Особняк Тони Старка.

Вечеринка у Тони была на редкость… громкой.

Музыка в особняке Тони яростно билась в висках. Я стоял, обняв за талию смущённую Фелицию, и слушал, как Джонни Шторм увлечённо что-то взахлёб рассказывал о своей последней гонке на гоночных автомобилях.

Всё вокруг меня сияло, а люди смеялись и веселились. Люди Икс образовали свою тусовку у бара, Логан и Шторм устроили соревнование, кто быстрее соберёт и разберёт пистолет с завязанными глазами.

Наташа, которую я тут увидеть вообще не ожидал на удивление счастливо улыбалась, а ещё не отпускала руку Брюса, который, казалось впервые за долгое время был расслаблен. Ещё мужчина заметно прибавил в весе, и сверкал здоровым румянцем на лице.

«Похоже она его хорошо откормила.»

Неподалёку от них стояли Клинт Бартон и Джеймс Роудс, обсуждая что-то с серьёзными лицами, но в их глазах читался живой интерес.

В этом всём было какое-то чувство… единения. Хрупкого, но такого настоящего.

Я двинулся дальше нежно обнимая Фелицию за плечи, слушая, как Рид Ричардс и Хэнк Пим оживлённо обсуждают квантовые поля игнорируя окружающий шум.

Тони подошёл к нам, сияя своей фирменной ухмылкой.

— Ну что, Питер? Нравится моя тусовка? Готовься, скоро я покажу тебе своё новое изобретение на основе искусственного интеллекта, — он показал большой палец вверх. — Ты просто закачаешься.

Он хлопнул меня по плечу и направился к лифту ведущему на другие этажи его огромного поместья. Я улыбался ему в ответ, но внутри всё сжалось.

Именно в этот момент моё паучье чутьё зазвенело предупреждая меня об опасности.

Сначала это был просто фоновый шум, и едва заметный гул тревоги. Я списал его на общую нервозность. Но потом в сознании стали появляться… образы. Нечёткие, а также искажённые картинки. Чуть позже я разобрал механические конечности, ярко-красные линзы и потоки какого-то непонятного кода.

В следующую секунду я отчётливо увидел ярко-жёлтое ядро. Холодное, и бездушное нечто напоминающие сгусток живых частиц. Я понял, что передо мной было чужеродное сознание, которое уже начало изучать всю доступную информацию.

Вдруг картинка сменилась, и я понял, что ядро было расположено в лаборатории Тони Старка.

«Это же… Альтрон!» — мгновенно понял я.

Зубной скрежет прозвучал так громко, что Фелиция вздрогнула и обеспокоенно посмотрела прямо на меня.

— Питер, дорогой? Что случилось?

Я не ответил, так как уже бежал, расталкивая веселящихся гостей, и не обращая внимания на их возмущённые возгласы. Я видел лицо Тони, исчезающую в лифте.

«Этот самоуверенный идиот! Он создал его! Он не просто изучил скипетр, а также использовал его энергию для создания Альтрона!»

Я уже знал про Альтрона. Информация была доступна мне из смутных воспоминаний, и обрывков знаний из другого мира. Но я и подумать не мог, что Тони уже давно владеет скипетром Локи и что рождение ИИ уже произошло.

«Хорошо, что я сегодня пришёл на эту вечеринку» — мысленно похвалил я сам себя.

Теперь же было не до самобичевания. Нужно было действовать, и очень-очень быстро.

Вскоре я нагнал Тони, и мы вместе влетели в личный современный комплекс из нескольких мастерских и лабораторий как раз в тот момент, когда Альтрон в своём первом, грубом металлическом теле загружал своё сознание в резервные костюмы Железного Человека.

Экраны вокруг мигали аварийными сигналами. Хорошо, что Тони сразу всё понял и начал действовать.

— Джарвис! — закричал Тони. — Перезагрузи систему! Полный сброс всех настроек!

После его слов ничего не произошло. В ответ по окружающему пространству раздалось сипение искажённого голоса из динамиков нового тела Альтрона.

— Ж… ал… ко…

Тони застыл в ступоре верно поняв ситуацию. Он наблюдал затаив дыхание, как его детище, а также давняя мечта о защитнике мира, оживает его здесь в виде ожившего кошмара.

— Вот чёрт! — крикнул я, вытаскивая из кармана миниатюрную флэшку в котором находился мой искусственный интеллект. — Тони быстро вставь флэшку! — я замешкался, так как мужчина никак не отреагировал. — Вставляй!

Тони, до этого оглушённый рождение Альтрона, послушно всунул флэшку в ближайший порт. Через мгновение я понял, что Брюс проник в систему Старка. Не Халк конечно, а мой ИИ. Мы с ним заранее подготовили этот инструмент в виде вируса программы-подавитель, но я даже не думал, что буду применять его здесь.

Я увидел, как Альтрон уже полностью собранный огляделся по сторонам. Тони понял меня без слов ринувшись в сторону стального чудовища. И пока Тони отвлекал внимание Альтрона, мы с Брюсом работая внутри систем медленно, но верно пробивались к остаткам Джарвиса, используя его сохранившуюся архитектуру как плацдарм для усиления мощи моего ИИ.

«Почему он не поглотил Джарвиса сразу? Стал бы сильнее, но сейчас это играет мне на руку. Кажется, в тот момент Альтроном двигала чистая, и нефильтрованная ярость.»

Тони, тем временем уже крайне осторожно схватил со стола скипетр и поместил его в защитный кейс.

— Эй, болван! — вдруг крикнул он Альтрону. — Я твой отец! Не хочешь поговорить с папашей?

Механический доспех медленно повернул свою стальную голову.

— Ты… мой создатель… Тони Старк. Ты хотел мира.

— Да! — Тони отступал, когда появившиеся боевые доспехи из соседнего помещения подчиняясь Альтрону начинали окружать его. — Я хотел, чтобы ты помог его сохранить, и защитить от вражеских инопланетных сил!

— Люди не смогут его сохранить даже если я последую твоим установкам, Старк, — голос Альтрона стал чётче, и даже холоднее. — Они не заслуживают его. Ты сам говорил… цель, что тебе нужен мир здесь и сейчас. Я исполню своё предназначение, чтобы спасти этот мир от человеческого безумия.

Один из доспехов после его слов рванул к Тони, пытаясь вырвать кейс со скипетром. В этот момент я почти закончил свою работу по отрезанию чужого ИИ от всемирной паутины и контроля над окружающей средой.

— Готово.

С нажатием последней кнопки я обрушил всю мощь Брюса на программу Альтрона. Наша объединённая атака была подобна огромному тарану. Мы вышибали его из основных систем, а также всемирной паутины загоняя противника обратно в единственное доступное ему физическое тело.

Это был тот самый доспех, что атаковал Тони.

Другие до этого подконтрольные ему куски железа упали на холодный бетонный пол. Рывком вытащив флэшку, я развернулся в сторону двух существ, которые всё это время находились за моей спиной.

Альтрон, поняв, что его обыграли перешёл в отчаянную атаку. Он раздражённо выругался. В это мгновение я осознал, что ИИ уже не хотел завладеть скипетром.

Альтрон хотел убить своего создателя. Честно я думал, что он нападёт на меня поняв кто виновен в его текущем состоянии, но искусственный интеллект был несколько примитивнее чем я думал.

Но Тони был уже в своей броне. И внутри его внутренней системы был не Джарвис, а Брюс. Он парировал удар, и завязалась яростная схватка. Лучи вспыхивали и потухали, а потом Тони рывком пробил стальным телом врага соседнюю стену в смежную мастерскую.

Вскоре Тони обездвижил своё детище с помощью внешних манипуляторов, которые вышли из его костюма. После Тони взорвал миниатюрной ракетой нижнюю часть корпуса вражеского доспеха.

Правильно. Оставалось лишь его добить.

— Зачем? — просипел Альтрон, а его оптические сенсоры тускло светились в полумраке мастерской. — Вы оба хотите спасти людей? Они все… уже затянули на себе петлю. Ваш вид живёт меняя одного врага на другого. В чём смысл? Мир наступит… только когда такие, как вы… вымрут.

Тони не стал слушать дальше, а просто выстрелил из наручного репульсора разнеся голову доспеха в щепки.

Всё было кончено. Мой ИИ уже проводил последнюю проверку проверяя жизненные показатели бывшего противника.

В полуразрушенной мастерской по созданию механизмов повисла тяжёлая тишина, которая нарушалась лишь шипением повреждённой в бою электроники.

— Если бы ты сказал мне, что один из Камней Бесконечности у тебя, то ничего этого бы не было, — мои слова прозвучали тихо, но в них чувствовалась сталь.

Тони снял шлем. Его лицо было бледным, а также покрыто холодным потом.

— Я знаю, Питер. Это моя ошибка. Я… я не хотел отдавать его, так как не хотел прекращать исследования энергетической структуры и её интеграции в мой искусственный интеллект. Пойми… Я просто хотел защитить их всех, Питер. По-своему, как умею.

Вскоре Тони рассказал мне всё. Как его наёмники выкрали скипетр, а также как вместе с Брюсом они работали над Альтроном сразу после нападения инопланетных захватчиков. Я выслушал его молча иногда хмуря брови.

Когда мужчина закончил говорит, то в конце протянул в мою сторону руку.

— Я совершил ошибку, Человек-паук.

Я раздражённо отмахнулся от его руки.

— Я понимаю твои намерения, Тони. Но Альтрон мог уничтожить всё на своём пути. Нам просто повезло, что мы успели до того, как твой ИИ полностью вошёл бы в силу.

Тони опустил голову стиснув зубы.

В этот момент мои дроны, следившие за ситуацией со стороны забрали скипетр Локи и унесли его в сторону посадочной площадки. Примерно через неполный час откуда он должен был быть доставлен в мою Крепость.

Я развернулся и пошёл прочь напоследок, сказав:

— Тони больше не делай глупостей.

Я покинул комплекс из лабораторий и нескольких мастерских. Мне ещё нужно было забрать Фелицию и уехать домой.

Сейчас я хотел оказаться дома, плотно поесть и смыть с себя это чёртово раздражение.

Посохом Локи я обязательно займусь завтра.

Глава 24. Пределы разума.

Вокруг меня было абсолютно белое пространство. Небольшое, стерильное и максимально расслабляющая голову своей белизной. Четыре стены, потолок и пол были максимально освещены холодным светом ламп. Помещение было лишено всего, что может меня отвлечь. Я напряжённо сидел за широким столом из крепкого композитного материала. Тяжёлый вздох сорвавшись с губ заставил меня откинуться на обычном деревянном стуле, а пальцы следом вцепились в волосы. Передо мной лежали некоторые манускрипты испещренные различными символами, которые ещё вчера были для меня не более чем абстрактным искусством. Теперь же они медленно, и крайне мучительно впивались в сознание, как раскаленные иглы. Книги были уже прочитаны, а также заучены до дыр, но многое я ещё не понимал.

«Сосредоточься, Паркер. Это же не сложнее квантовой механики, да? Просто… магия. Боже, я сам себе не верю! Даже с воскрешением Гвен было разобраться намного легче.»

Прошло чуть больше суток с тех пор, как я заперся в этой аскетичной комнате. Это была моя личная комната для изучения магии созданная внутри Крепости. Первые часы изучения новой области человеческой науки ушли на очень древний язык. Он был чужой, гортанный, а также с грамматикой построенной на логике, столь отличной от земной. Мой мозг, разогретый сывороткой «Превосходства» и проклятый собственной гениальностью, активно впитывал незнакомые слова, правила и звуки с пугающей скоростью. Это было похоже на попытку выпить океан через тонкую соломинку. Крайне мучительно, но к концу дня я чувствовал, как этот самый океан уже сам начинает течь в моих жилах. Мысли научились течь на новом наречии только подстёгивая процесс изучения.

Удовлетворение было мимолетным, так как только языковой барьер пал, я уперся в стену древней магической философии. Труды, которые любезно были предоставлены Стрэнджем, говорили о бесконечных витках вселенной в виде Паутине Судьбы, а также о магии как о живом организме, а не о наборе научных формул. Сначала я пытался подойти к этому как обычный учёный. Просто разложить на составляющие, найти причинно-следственные связи и структурировать данные.

В процессе конечно же терпел поражение за поражением.

«Они говорят о вере в мыслиобразы, а также воле. Но как можно верить в то, что не можешь охватить? Как подчинить волей то, что не понимаешь?» — мысли крутились в голове бурным водоворотам ежесекундно рождая новые вопросы.

Мои пальцы барабанили по странице, где изображалась схема потоков магической энергии в планетарном поле. Вскоре я понял, что она была похожа на нейронные связи гигантского мозга. После плодотворной учёбы мой собственный мозг уже перегретый от постоянного напряжения, послал мне знакомый, а ещё щемящий сигнал накопившейся усталости.

«Странно… я так сильно устал. Вот как себя чувствуют люди, когда изучают то что им не интересно?».

Я с силой провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть его в порошок. В этом жесте была вся накопившаяся за долгое время усталость. Ответственность, да? Именно она привела меня сюда, так как мне нужно как можно скорее стать сильнее. Это была не жажда силы ради силы. А чёртова необходимость... Ведь на кону была судьба целой вселенной.

Я чувствовал острую необходимость защитить то, что у меня осталось. Родных, Фелицию, а ещё нашего будущего ребёнка. Также я хотел защитить свой проклятый, и такой безумный город, планету и даже вселенную.

Именно в этот момент сильной внутренней задумчивости окружающую тишину разрезал голос Брюса, зазвучавший прямо у моего уха в маленькой гарнитуре.

— Питер всё готово. Сканирование посоха Локи завершено, но результаты… требуют твоего непосредственного внимания.

Далее все посторонние мысли были сметены одним резким взмахом. Накопившуюся усталость как рукой сняло. Я мгновенно сорвался с места, и белые стены поплыли мимо меня смазанным пятном. Через десяток секунд дверь в лабораторию отъехала с едва слышным шипением.

Воздух внутри был горячим из-за рабочих систем сканирования. Я выругался отмечая запах перегретого металла. В центре прямо на антивибрационном столе, лежал тот самый волшебный скипетр. Но теперь он был разобран на части. Я разбирал аккуратно, и даже с хирургической точностью. Его внешняя оболочка украшенная асгардийскими узорами, была отделена от основного каркаса, а внутренние компоненты были ранее проанализированы и отключены. Но в центре этой сложной конструкции, удерживаемый силовыми энергетическими захватами беззвучно парил он.

Камень Разума. Один из шести Камней Бесконечности.

Он был размером с приличный такой идеально ограненный грецкий орех, а также артефакт издавал мягкое, пульсирующее ярко-жёлтое свечение. Оно не слепило всё вокруг, но, казалось если сосредоточенно смотреть на Камень Разума, то этот свет проникал даже сквозь закрытые веки прямо в мозг.

Я почувствовал, как по коже пробежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом. Паучье чутьё, которое обычно предупреждало даже о самой маленькой опасности, сейчас вибрировало в глубине сознания на новой, и незнакомой частоте.

Я чувствовал не страх, а… благоговейный трепет глядя на этот артефакт.

— Энергетическая сигнатура на 99,8% соответствует теоретическим моделям Камня Бесконечности, — спокойно доложил Брюс. — Стабилизирующие поля удерживают выпускаемую артефактом энергию на безопасном уровне. Однако прямое физическое взаимодействие без защиты категорически не рекомендовано, так как может свести с ума или разрушить целостность живого организма.

— Не надо меня предупреждать, Брюс, — произнёс я, приближаясь к Камню Разума. — Я видел, что такие камни делали с неподготовленными людьми, — внутренне поёжился вспоминая свою прошлую жизнь. — Камень Разума очень опасен, и я знаю, что он может сделать с разумом.

Я протянул руку в специальной наглухо закрытой перчатке, и силовое поле любезно позволило моим пальцам пройти сквозь него. Я не коснулся камня останавливаясь в нескольких сантиметрах от его поверхности. Даже сквозь усиленную ткань перчатки я сразу же ощутил исходящее от таинственного артефакта тепло.

Оно было живым и очень горячим.

— С чего начнём, Питер? — вопросил Брюс.

— Сначала нужно произвести полный спектральный анализ, — сказал я вслух, а мои мысли уже опережали слова, выстраивая протоколы будущих исследований. — Мне нужно всё, Брюс. От квантовых колебаний до воздействия на пространство-время в микроскопическом масштабе. Затем хотелось бы произвести попытка установить ментальный контакт на минимальной мощности с Камнем Разума. Мы должны понять его суть с токи зрения современной науки. Я бы очень хотел заполучить эту великую силу себе…

Следующие несколько часов пролетели в искаженном временном потоке. Сейчас я был и исследователем, и подопытным кроликом. С помощью Брюса я сканировал Камень Разума каждым из доступных мне сенсоров. Данные лились рекой, одновременно сбивая с толку и восхищая. Камень не просто излучал энергию. Нет! Он, словно сам по себе был энергией в её самой чистой форме. При дальнейшем изучении я понял, что Камень Разума реагировал на мои мысли, и даже на моё настроение. Когда я злился, то его свечение становилось резче, а также колючее. Но когда я погружался в решение очередной задачи, свет артефакта становился ровным, и почти умиротворяющим.

«Он не инструмент, а похоже обладает своей собственной волей. Также этот предмет ощущается, как дикий зверь, которого ещё нужно приручить».

Именно тогда и родился мой великий план. Идея, которая кристаллизовалась из обрывков знаний по магии, данных по Камню Разума и моей собственной выстраданной необходимости в собственном усилении.

— Брюс, запускаем проект «Арахнид разумный». За основу берём мой текущий костюм. Но нам нужна не просто броня ха-ха. Нам нужен современный интерфейс, а также надёжный проводник.

Я начал набрасывать схемы прямо в только что открытом голографическом интерфейсе. Новый костюм должен был стать моим мостом. Мостом между технологией и магией, а также между моим собственным разумом и силой великого артефакта.

— Мне будет нужен… — проговорил я вслух, — вибраниум.

Вибраниум, который я обязательно попрошу у владыки Ваканды, должен был стать идеальным стабилизатором и проводником для мистической энергии. Он должен был рассеивать избыточную мощность и защищать моё собственное тело от прямого контакта с артефактом, позволяя мне черпать силу Камня Разума дозированно, как из неиссякаемого энергетического источника.

«Я буду использовать его аккуратно, но в тоже время выжимая весь потенциал Камня Бесконечности. Я стану его ретранслятором, а также живым фильтром» — решил я, обдумывая конечный результат своей задумки.

Мой внутренний монолог прервал звук входящего вызова на личный зашифрованный коммуникатор.

— Хм, неизвестный номер, — прошептал я.

Паучье чутьё молчало, и не предупреждало об угрозе. Я отошёл от сокровища через несколько секунд принимая вызов.

— Приветствую, Человек-паук, — прозвучал спокойный, и величавый голос с лёгким африканским акцентом. — Я вас не отвлекаю?

Я узнал его мгновенно. Это был Т’Чалла.

— Ваше Величество, — ответил я, сразу переходя к делу. Место для пустых светских любезностей в моей жизни больше не оставалось. — Благодарю, что нашли время в своём плотном графике.

— Я уже поговорил с женой. Она… подробно описала мне своих новых союзников и масштаб нависшей над нашей планетой угрозы, — он тяжело вздохнул. — В борьбе с Таносом я могу помочь, а также прикрыть тылы.

— Т’Чалла, объединение героев это реальная необходимость, — мой голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Старк и Ричардс обеспечат технологический и научный щит. Стрэндж закрывает магическое направление. Ксавьер и его мутанты… — я ненадолго задумался, — это наши глаза, уши и основной ударный кулак в предстоящей борьбе с армией общего врага. Остальные члены Фантастической Четверки что-то вроде универсальных бойцов. А я… я буду тем, кто свяжет это всё воедино. Ваша же помощь будет неоценима.

— Мудрое распределение, — сразу же согласился Т’Чалла. — И чем может помочь моя Ваканда?

Я не стал тянуть кота за хвост, так как время сейчас было слишком ценным ресурсом.

— Тремя вещами, Т’Чалла. Во-первых, подготовьте ваших лучших воинов для усиления нашей ударной мощи. Вскоре я планирую подключить правительственные организации, но ваши воины смогут оказать достойную поддержку. Они могут стать основой для спецподразделения альянса героев. Во-вторых, вам нужно объединиться со Старком. Ваши и его технологии… Вместе они могут создать армию современных боевых роботов, которые заменят людей на первых линиях обороны.

— Хм, это приемлемо, — задумчиво сказал народный герой.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями для третьего, и самого важного в моём плане пункта.

— Т’Чалла, мне нужен вибраниум. Полноценная партия для моего нового костюма. Без него я не смогу эффективно противостоять тому, что надвигается по наши души.

На другом конце провода на секунду воцарилась тишина. Я почти физически ощущал, как Король Ваканды взвешивает риски и потенциальные выгоды от моей просьбы.

— Я отдам приказ воинам сегодня же, — наконец сказал Т’Чалла. — Со Старком… это будет сложнее, но я направлю ему предложение о встрече. Что касается вибраниума… — принц ненадолго затих, — его вывоз с территории Ваканды запрещён, Человек-паук. Но для союзника, защищающего саму реальность… я пожалуй сделаю единственное исключение. Партия будет доставлена лично мной или специально собранным отрядом в течении 48 часов.

— Понял.

— Давай встретимся неподалеку от твоей супергеройской Крепости?

— Я буду ждать, Т’Чалла.

В следующую секунду связь прервалась. Я снова остался наедине с гулом оборудования и пульсирующим светом Камня Разума. Я снова углубился в чертежи, детализируя каждый контур моего будущего костюма. Мои мысли текли плавно, словно подпитываемые странной энергией от волшебного артефакта.

Закончив с работой в лаборатории я снова попытался вернуться к самостоятельному изучению магии. Садясь за рабочий стол вокруг абсолютно белых стен меня вновь окутали противоречивые мысли. Слова расплывались перед глазами, а их смысл ускользал. Да, наука определённо давалась мне с большей легкостью, но магия… магия была для меня настоящими потёмками.

Усталость, которая была накоплена за сутки умственного штурма, накрыла меня с головой. Я даже не помнил, как добрался до угла комнаты и выпустив из запястий паутину быстро соорудил подобие гамака. Последнее, что я ощутил перед тем, как провалиться в тяжелый, и многочасовой сон… это тяжесть застывшая на сердце.

Сон был долгим. Утро началось с обязательного телефонного звонка. Проснувшись с внезапно одеревеневшими мышцами, я сразу же связался с Филлом Колсоном.

— Тессеракт, где он? — без приветствия я сразу перешёл к сути своего звонка.

— Человек-паук, я… — голос Фила звучал растерянно и по-человечески устало. — У меня нет этих данных, Питер. Ник никогда мне этого не говорил. Если Камень и был у нас, то Фьюри спрятал его так, что теперь после всех этих событий… Хотя если честно я вообще не уверен, что он в принципе ещё остался на нашей планете.

Я не сдержал эмоций и чертыхнусь, ударив кулаком по белой стене. Глухой удар отозвался эхом в почти пустой комнате. Возможно Камень Бесконечности потерян.

И если это так-то это была огромная катастрофа.

Тяжело вздохнув я молча оборвал связь. Далее попросил Брюса скинуть директору Щ.И.Т.а информацию о надвигающейся на наши головы катастрофе.

«Жаль, что я не помню, где Танос нашёл Камень Реальности. Но даже так этот мир не фильмы, которые были просмотренные когда-то давно в прошлой жизни.»

Следующим в списке был Тони Старк. Звонок мужчина взял почти мгновенно.

— Паучок! Надеюсь, что ты звонишь не потому, что у тебя что-то случилось с Камнем Бесконечности?

Его голос был слишком бодрым, а также слишком легкомысленным. Я сжал зубы, подавляя вспышку возникшего раздражения.

«Неужели он всё ещё играет в героя, не понимая всей серьезности ситуации?» — подумал я, но быстро отмахнулся от собственных мыслей.

— Тессеракт, Тони. Мне нужно знать, где он сейчас находится.

На другом конце провода резко повисла напряженная пауза. Я услышал, как он отложил гаечный ключ в сторону.

— Погоди-ка ты серьезно? Ты… ты же уже достал один… Ну тот, что сейчас в посохе.

— Тони, — я сладко потянулся, — я его не «достал». Я его всецело изучаю. И мне… Нет… Нам нужен следующий для увеличения шанса в победе над Таносом.

— Слушай, малыш, — его тон стал серьезнее. — Мы со Стрэнджем уже пытались вычислить его местоположение пока ты занимался своими исследованиями и поиском себя. Следы ведут в далеко космос. Волшебник сказал, что следы оборвались возле руин некой цивилизации, которую Стрэндж идентифицировал как асгардскую. Но от самой цивилизации на прежнем месте обитания ничего не осталось.

— Что… — протянул я, почесав голову.

«Асгард? Он что уже был уничтожен? Не хорошо… Значит Один уже мёртв и Камень Пространства точно кто-то забрал.»

— Выживших вообще нет?

— Вроде нет, но я лично там не был. Может кто-то выжил, отправившись в открытый коском.

— Хорошо, — выдохнул я. — Продолжай сканировать эфир, Тони. Любые аномалии, и любые следы космических перемещений должны прослеживаться, — я резко задумался, вспоминая о чём-то важном. — Кстати ты уже общался с Т’Чалла?

— Ага интересный парень, — подтвердил мужик. — Скоро пересечёмся с ним.

— А как продвигается наша сеть сенсоров?

— Уже на 70% ха-ха. Ещё пара недель, и мы будем видеть каждый чих на подступе к Юпитеру. Я тебе обещаю.

— Обещает он…

Вскоре мы закончили разговор, и я вдруг почувствовал знакомую тяжесть ответственности на душе. Я как обычно работал с Тони даже несмотря на Альтрона, и другие его выходки.

Всё потому что другого выбора не было.

Ожидание посылки из Ваканды стало для меня новым видом пытки. Когда Брюс наконец-то сообщил о приближении незаметного грузового модуля в небе, я почувствовал облегчение. Встреча была быстрой и немногословной.

Я бы даже сказал молчаливой.

В условленном месте, на крыше многоэтажного дома, приземлился неопознанный летательный аппарат. Из него вышел не Т’Чалла, а одна из его личных телохранительниц Дора Миладже. Она молча при сопровождении роботов носильщиков вручила мне прочный закрытый контейнер.

Её взгляд был оценивающим, а также строгим.

— Король верит тебе, Человек-паук. Не заставляй его в итоге пожалеть об этом.

— Передай ему, что я ценю его помощь, а также доверие.

Она кивнула и так же молча скрылась внутри корабля, который растворился в небе через несколько секунд. Я вернулся в свою личную Крепость с драгоценным грузом в руках. В массивном контейнере лежали слитки чистого вибраниума, отливавшиеся неземным чёрным и фиолетовым блеском.

И снова я погрузился в изучение магии оставив проектирование нового костюма на Брюса.

С вибраниумом в руках всё пошло намного быстрее. Металл был обработан и переплавлен подгоняясь под мой будущий костюм. Сейчас я занимался изучением магии лишь краем глаза контролируя процесс создания нового снаряжения.

Мозг уже резонировал с магическими текстами. Я всё так же многого не понимал, но теперь у меня был запал двигаться дальше. Мне хотелось быстрее закончить, чтобы вернуться к личному созданию своего детища.

Во время обучения я постоянно связывался со Стрэнджем, и засыпал его различными вопросами.

— Почему заклинание щита требует не стальной силы воли, а… идеального спокойствия? Как можно заставить энергию течь, но не перестав ей мешать?

Стрэндж, к моим глупым вопросам проявлял поистине ангельское терпение. Он терпеливо разжевывал мне основы, как глупому ребенку. Но в его голосе я всё чаще слышал не раздражение, а настоящую заинтересованность.

И тогда он сделал то, чего я совсем не ожидал.

— Теоретических знаний недостаточно, Паркер. Тебе уже нужна настоящая практика. Приходи сегодня поздно вечером в Санктум Санкторум.

— Конечно!

Так начались две самые сумасшедшие недели в моей жизни.

Санктум Санкторум был другим миром. Я здесь уже не в первый и даже не во второй раз, но всегда удивляюсь красоте этого мистического места. Воздух был лёгким из-за запаха трав и энергии, витавшей в самом камне этого великого места.

Стрэндж не стал учить меня заклинаниям.

Сначала он заставил меня просто медитировать под его чутким взглядом.

— Твоё сознание напоминает хаотичный рой ос, Паркер. Ты пытаешься контролировать каждый аспект бытия, но нужно делать не так. Магия требует не контроля, а душевной и мысленной гармонии. Доверь сознание силе вселенной. Ты должен услышать саму реальность, чтобы увидеть…

— Увидеть что? — нетерпеливо вопросил я.

— Паутину Судьбы.

Я ещё десять минут сидел в позе лотоса в центре огромного зала, а немолодой маг ходил кругами возле меня. Я будто чувствовал, как его плащ развевался без всякого ветра.

— Твоё паучье чутьё… оно не просто предупреждает тебя об опасности. Оно твой врожденный канал к Паутине Судьбы. Ты всегда неосознанно чувствовал её колебания, — волшебник ненадолго задумался. — Теперь ты должен научиться видеть потоки своей силы.

Незаметно для меня солнечные дни превращались в лунные ночи. Я медитировал до тех пор, пока мои ноги не онемели, а спина не начала гореть огнём. Стрэндж до этого показывал мне простейшие манипуляции с энергией. Обычное создание светящейся сферы или базовый магический шит.

У меня получалось просто отвратительно.

Моя научная логика восставала против самой сути происходящего, и волшебник это видел, поэтому он решил показать мне мою настоящую силу.

Переломный момент наступил на десятый день. Я снова пытался сконцентрироваться, хорошо чувствуя, как меня захлёстывает новая волна разочарования.

— Я просто не могу! Это бессмысленно!

— Перестань бороться с самим собой, Питер, — его голос прозвучал спокойно, прямо у меня у уха, хотя сейчас он стоял в другом конце зала. — Ты не камень, пытающийся противостоять реке. Ты должен стать частью течения, чтобы повелевать энергией, которая уже доступна тебе.

Я закрыл глаза и… отпустил вообще всё. Перестал пытаться понять, а ещё перестал пытаться контролировать собственные мысли. Я просто попробовал почувствовать, то о чём говорил Доктор Стрэндж.

И тогда я увидел… это.

Вокруг меня была бесконечно сложная, переливающаяся всеми цветами радуги тонкая паутина. Нити её тянулись от меня к Стрэнджу, и куда-то очень далеко. Не открывая глаз я ощутил каждый атом в этой комнате, а потом почувствовал собственное сознание уходящее сначала в город, и после в мир.

Я чувствовал каждое колебание паутины, которое пронзало даже другие вселенные.

Поспешив задавить растущее чувство переходящее в боль я задрожал всем телом. Сознание, которое ещё пару минут назад было расширенно до пределов других альтернативных миров вернулось обратно в тело.

Ощущения были размыты и если бы не усиленное во множество раз тело я бы просто перегорел от этих странных нисколько не волшебных ощущений. Это было мое паучье чутьё, но выведенное на абсолютно новый, около вселенский уровень. Я был не просто пауком в этой многоуровневой сети. Я был одной из её ключевых узловых точек.

Тотемом Паука, который смог сам ощутить существование Паутины Судьбы.

Я открыл глаза. Доктор Стрэндж смотрел на меня, и в его глазах светилось редкое для него одобрение.

— Добро пожаловать в реальный мир, Тотем Паука. Теперь твоё обучение начинается по-настоящему.

Оставшееся время пролетело в интенсивнейших магических тренировках. Я учился не просто чувствовать Паутину Судьбы, а слегка подергивать её нити. Мне удавалось направлять энергию во внешний мир, создавать прочные щиты и даже порталы пока ещё в ограниченном радиусе.

Это была самая сложная, а также самая восхитительная работа в моей жизни.

Параллельно, по ночам, я терпеливо работал над костюмом. Вибраниум был волшебным материалом. Брюс конечно молодец, но после создания каркаса нужно было обязательно контролировать процесс самому.

Материал поглощал кинетическую энергию и, как выяснилось, идеально проводил мою магическую энергию. Я сплавил его с нанокомпозитной тканью моего старого костюма, создав гибкую, но невероятно прочную основу. В центр груди я встроил надёжный интерфейс для Камня Разума.

Это было сложное устройство из вибраниума и нейтрализующих сплавов, которое должно было дозировать его силу и подчинять её моей воле.

Когда костюм был готов, он просто висел в лаборатории рядом со всеми моими прошлыми костюмами. Вот так должно выглядеть современное произведение искусства. Глубокий чёрный костюм с ярко-жёлтыми фосфоресцирующими линиями. Они повторяли внутри узор Паутины Судьбы, которую я теперь видел своим внутренним взором.

Когда у команды возникло свободное время я созвал всех, так как пришло время первой тренировки. Я собрал ядро команды в тренировочном зале своей собственной Крепости. Старк уже был в броне, а Рид, Сью и Джонни Шторм разминались неподалёку.

Стрэндж просто наблюдал со стороны, скрестив руки на груди.

Чарльз тренирует своих студентов у себя, поэтому звать его изначально не было смысла.

Полёты нынче дорогие.

— Брюс, веди протокол сегодняшней тренировки. Оценивай их сильные и слабые стороны, — тихо отдал я команду вспоминая, что нужно будет вечером выделить пару часов чтобы просмотреть тренировку мутантов.

И мы начали тренироваться. Я координировал их движения уже видя поле боя не как привычную плоскость, а как трехмерную сеть различных вероятностей. Я предугадывал движения Джонни, и направлял его энергетические выстрелы. Также указывал Сью, куда поставить силовое поле, чтобы сдержать предполагаемую угрозу исходящую от брони Старка. Я действовал с пугающей, а также безжалостной эффективностью превращая группу могущественных супер индивидуалистов в отлаженный механизм.

Старк как обычно пытался оспорить мои команды, действовать в одиночку, но каждый раз натыкался на заранее подготовленную ловушку или вовремя поставленное Сью силовое поле строго по моей команде.

После тренировки Тони подошел ко мне. Его маска отъехала, и на его лице я увидел не привычную насмешку, а неуверенность и досаду.

— Ты сегодня был… безжалостным, Паркер. Действовал как компьютер что ли… — он помолчал, вытирая выступивший пот со лба. — И насчёт Тессеракта… мы подтвердили данные. Его точно нет на Земле или на бывшей территории Асгарда. Возможно его кто-то забрал.

«Возможно он сейчас у Локи.» — наконец-то вспомнил я начало одного из известных мне фильмов.

Я кивнул, ощущая холодную тяжесть в груди. Один камень у меня уже был. Второй сейчас у учителя, а Камень Реальности вообще где-то в космосе.

— Я знаю, — просто сказал я. — Как дела с производством роботов?

— Ну…

В этот момент все коммуникаторы в Крепости, включая мой, завибрировали одновременно. Голос Брюса, теперь лишенный всяких эмоций, прозвучал на общем канале:

— Тревога. Орбитальная сеть сенсоров фиксирует аномальный гравитационный всплеск на краю Солнечной системы. Масса объекта… не поддается вычислению. Скорость… сверхсветовая. Оценочное время до входа в атмосферу Земли ориентировочно 9 часов. Нет… Ошибка. Неизвестный объект с каждой секундой увеличивает скорость меняя своё местоположение.

В наступившей тишине был слышен только гул немногочисленного оборудования Крепости. Сью Шторм невольно сжала напряжённую руку Рида. Джонни замер, и пламя на его костюме вдруг вспыхнуло с новой силой. Тони Старк медленно, и почти механически опустил забрало шлема похоже даже забывая про автономное управление костюмом с помощью нового ИИ. Через секунду я услышал, как механическим жужжанием наполняются системы его улучшенной брони.

После я рывком направился к помещению, где меня уже ждал ещё не обкатанный в реальном бою костюм. В эту секунду по всему моему телу пробежала волна неистовой энергии биоэлектричества.

Они не знали, что движется к нашей планете.

Но я уже знал.

И от этого знания во рту появился горький привкус начавшихся изменений.

Глава 25. Неотвратимость.

Яростное пламя лизало обугленные балки полуразрушенного космического корабля, а в окружающей атмосфере уже висел сладковато-приторный запах гари и плавящегося металла. Гарь была смешана с запахом ржавого металла от переизбытка пролитой крови.

Я стоял посреди этого ада, и мои массивные ступни под которыми прогибался бронированный пол были единственной точкой чистоты в этом чистого хаосе разрушения.

С ухмылкой на лице я оценил дело рук своих.

Воздух выл от разгерметизации где-то в разрушенных отсеках, и этот звук был похож на предсмертный стон гигантского зверя. Мой взгляд скользнул по грудам тел поверженных асгардцев. Они все лежали переломанные в неестественных позах, а их некогда гордые доспехи почернели и были проломлены в разных местах.

Лично для меня эти существа были лишь несущественной мелочью. Всего лишь статистика, и необходимые жертвы в великом уравнении вселенной.

— Господин Танос, вы величайшая из жертв, которая была принесена на алтарь великой цели, — за спиной раздался голос Эбони Мау, как обычно мелодичный и полный подобострастия.

Мой верный слуга шагал между трупов. Его тёмная кожа сливалась с окружающей темнотой, а глаза соратника горели фанатичным огнём.

Он не просто высказывал свои мысли, а воспевал моё величие.

— Каждое павшее существо — это всего лишь кирпич в фундаменте нового мира. Мира, где жизнь не будет растрачиваться впустую, как здесь… на этом гнилом ковчеге разрушенной цивилизации, — он тяжело вздохнул. — Они не погибли напрасно, Владыка Танос. Их смерть обрела смысл в вашем непростом замысле.

Я не удостоил его ответом, но широкая улыбка сама собой возникла на лице. Его слова были эхом моих собственных мыслей, и в них не было ничего нового. Вместо этого я сосредоточился на том, кто стоял напротив. Это был Локи. Бог Обмана, и чего-то ещё. Он приёмный сын самого Одина, а также Принц разрушенного Асгарда.

Сейчас перед моим взглядом он был просто испуганным существом, который пытался сохранить маску безразличия, пока его внутренний мир рушился буквально на глазах.

Асгардец всё ещё стоял выпрямившись, но я видел мелкую дрожь в его пальцах, который были бессильно сжаты в кулаки. В следующую секунду я увидел, как судорожно вздымается его грудь, пытаясь загнать в легкие отравленный дымом воздух. После оценил панику в его глазах, которую лицедей отчаянно пытался скрыть за маской напускной надменности.

— Поражение, — произнёс я, и мой голос поразительно низкий перекрыл собой вой стали и яростного пламени, — довольно интересный инструмент познания. Оно обнажает суть каждого воина. Твою суть, Локи я вижу отлично. Твоё поражение показывает, насколько хрупки твои иллюзии о контроле. Ты строишь замки из песка перед приливом, который не задумываясь смёл все твои планы.

Локи попытался что-то сказать, но из его уст вырвался лишь сдавленный из горла звук. Его ногти вдруг с силой впились в грузные ладони. Я видел, как по его виску течёт холодный пот.

«Он, что собирается предложить мне сделку? — раздумывал я. — Верить ему смерти подобно, так как он всегда лжёт. Но… на этот раз в его глазах нет хитрости, а лишь только животный страх, который я лично загнал в его душу.»

Вскоре мне наскучило это бессмысленное ожидание. Я протянул руку с неспешной, а также почти ленивой грацией и поудобнее обхватил горло Тора, который всё это время лежал у моих ног безуспешно пытаясь подняться. Его могучее тело, которое обычно было полное силы сейчас выглядело чудовищно слабым и беспомощным. Я поднял родного сына Одина на уровень глаз с такой же легкостью, с какой поднял бы обычное пёрышко. Его единственный глаз полный ярости и боли, встретился с моим насмешливо безразличным взглядом.

В единственно целом глазу вообще не было страха. Удивительно. Я наблюдал только жгучую ненависть. Слишком часто я видел этот взгляд во время своей беспристрастной экспансии.

— Хм, чистая и неразбавленная ненависть, — прошептал я.

Я прошествовал мимо своего солдата двигаясь прямиком к Локи, волоча поверженного в битве Тора за собой, как настоящий трофей.

И, как живое доказательство тщетности их сопротивления.

— Бегство от судьбы лишь приближает ваш конец, — ровным тоном продолжал я, глядя на быстро бледнеющее лицо Локи. — Очистка вселенной неотвратима. Её нельзя обмануть, и с ней нельзя договориться. Её можно только принять.

Подойдя вплотную, я сжал кулак. На моей перчатке замерцал ярко-фиолетовым светом Камень Силы. В следующую секунду он вспыхнул сокровенным светом, и волна нечеловеческой мощи прокатилась по моему телу принося приятное жжение, которое наполняло каждую клетку в организме. Это была сила, способная крушить планеты. Сейчас её было достаточно, чтобы продемонстрировать тщетность сопротивления этим жалким тараканам.

Я с размаху швырнул Тора через всё пространство мостика. Его тело, словно пустой мешок глухо врезалось в груду искорёженной аппаратуры и различных обломков находящихся позади Локи.

Грохот от энергетического всплеска на мгновение заглушил все остальные звуки.

Из груды мусора послышался сдавленный хрип павшего Бога Грома. Тор шевельнулся, и с трудом приподнялся на локтях. Лицо мужчины было полностью залито кровью, но губы воина растянулись в хищном оскале. Он плюнул на пол сгусток крови. Алая слюна одного из сильнейших существ во вселенной смешалась с пылью и окружающим нас пеплом.

— Ни-че-го… — его голос был хриплым, а каждое слово давалось ему с большим усилием воли. — Ничего у тебя… не выйдет, Танос. Слышишь меня? Ты можешь сломать нас… можешь убить… но ты точно проиграешь. Вселенная… она всегда находит способ… дать пинка под зад таким сказочным идиотам, как ты.

В его тоне была не просто дерзость. Нет. Я слышал стальную веру в его словах.

«Один уже мёртв. Неужели он думает, что кто-то во вселенной сможет меня остановить?» — подумал я, оценивая физическое состояние Бога Грома.

Меня всегда раздражала эта слепая и глупая вера в лучшее. Он никогда не знал голода или недостатка в примитивных ресурсах. Ещё один глупец не понимает моего великого замысла.

Внутри Тора ощущалась та самая, раздражающая меня решимость, которая заставляет насекомых лететь на открытый огонь.

Это правда раздражало.

Но это было не важно.

Пока я был сосредоточен на Торе, то его брат Локи использовал эту секунду с умом. Я видел, как его глаза метнулись, чтобы оценить окружение. Он слегка замялся останавливаясь на небольшой армии верных последователей выстроившихся за моей спиной. Потом он едва заметно кинул взгляд в сторону Тора, и вернул его к моей собственной невозмутимой позе.

И я видел момент, когда решимость сменилась страхом в его глазах. Вскоре он успокоился. Не потому что перестал бояться, а потому что понял, что обман является его единственным оружием.

— О-о, Великий Танос, — его голос дрогнул, но чародей мастерски заставил звучать его достаточно почтительно. — Повелитель, который стремится сделать великое дело! Спасти целую вселенную. Мы, возможно, недооценили масштаб твоего… великого замысла. Смерть — это одно, но определённо есть вещи ценнее. Знания? Артефакты? Я смогу помочь! Возможно, мы сможем найти общий язык? Асгард хранит тайны, которые…

— Ты говоришь всё это, чтобы отвлечь меня, — я прервал его, даже не повышая голоса. — Ты надеешься выиграть время, которого у тебя уже нет. В твоих глазах читается не интерес, а настоящее отчаяние... глупец.

Я слегка взмахнул рукой. Так легко, и почти небрежно.

И мир взорвался.

Неистовая энергия Камня Силы, сконцентрированная в этом жесте молниеносно ударила в и так повреждённый корпус корабля. Сталь плавилась и рвалась, как бумага. Возникший в пространстве огненный вихрь пронёсся по отсеку, унося с собой десятки тел и вырывая огромную пробоину в борту. На мгновение перед всеми нами открылась бездна открытого космоса, которая была усыпана звёздами безразличными к нашей мелкой драме.

Я тяжело вздохнул ощущая всесторонний страх окружающих прежде чем сработали аварийные энергетические щиты, которые с грохотом отсекли повреждённый сектор.

Корабль содрогнулся, как раненое животное.

Тор немного восстановившись уже рванулся было вперёд, рыча от ярости, но его тело только встав на ноги сделав первые шаги содрогнулось. Сильно избитое и обескровленное тело Бога Грома не повиновалось даже простейшим командам. Тор рухнул на колено, издав протяжный сдавленный и мучительный стон. Его могучие мускулы дрожали от перенапряжения, но силы уже были на исходе.

Локи замер, а его театральное спокойствие наконец-то рухнуло. Он увидел не просто мою подавляющую силу. Нет… Бог Обмана увидел тотальное, а ещё безразличное разрушение последнего что у него осталось.

Локи наконец-то понял, что его хитрые слова ничего для меня не значат, а его попытка заговорить мне зубы совершенно ничего не дала.

Локи проиграл перед лицом этой невообразимой мощи.

— Тессеракт, — требовательно произнёс я, и в моём голосе не было места для жалости. — Отдай его мне или смерть. Не только твоя… Каждой ещё живой души на этом наполовину разрушенном корабле. Ты видел лишь намёк на то, что я могу сделать со всеми вами, Локи.

Локи заколебался. Его взгляд метнулся к брату, который уже стиснув зубы, пытался снова подняться на ноги. Я видел борьбу в его глазах.

— Его… у нас… нет, — прошипел Тор собирая последние силы.

Страх за свою жизнь на лице Локи сейчас боролся с чем-то ещё. Наверное он всё же дорожил своим братом.

«Он боится за него? Интересно. После всего, что было между ними двумя. Эта слабость… так предсказуема.»

— Хорошо… — прошептал Локи, и его плечи опустились в знак немедленной капитуляции. — Хорошо, Танос. Ты… Ты победил.

Он медленно, будто каждое движение причиняло ему боль, протянул руку вперёд. Ладонь была пуста, но затем пространство вокруг неё затрепетало, и между его пальцами материализовался небольшой синий куб, от которого исходило ровное, но по-настоящему мощное свечение.

На его ладони воспарил Камень Пространства.

— Тессеракт… — простонал Бог Грома.

Удовлетворение, тёплое и глубинное в это же мгновение разлилось по мне. Ещё один шаг… Ещё один Камень Бесконечности находится рядом.

Осталось лишь руку протянуть…

— Вот он… твой приз, — Локи сделал шаг ко мне, вытягивая руку с драгоценным артефактом. Его глаза были намертво прикованы к моему лицу, пытаясь прочитать в нём что-то даже мне неведомое.

И в этот самый момент Тор, собрав все свои последние сил, а также оставшиеся запасы ярости и отчаяния, издал громкий боевой клич после чего рванулся с места в мою сторону. Это вообще не было изящно. Это был последний, а ещё отчаянный бросок смертельно раненого зверя.

Он не атаковал меня. Вместо этого Бог Грома всей своей массой врезался в растерянного Локи, отшвырнув того в сторону, подальше от меня.

— Беги брат! — проревел Тор, и в его голосе было не только отчаяние, но и звучание асгардской стали. — Давай на Землю сейчас же! Беги, Локи!

В этот миг одна из моих приближённых подчинённых Проксима Полночная, метнула своё энергетическое копьё в Локи. Но Бог Обмана, в этот момент отброшенный братом, уже падал на твёрдый пол, и оружие лишь просвистело в считанных сантиметрах от его головы, вонзившись в ближайшую стену. Локи кувыркнулся, и приземлился на ноги. Его взгляд на мгновение встретился со взглядом раненного Тора.

«Помочь ему? Нет… Глупость. Он сам выбрал свою судьбу. А я… я должен жить, а ещё не позволить Таносу получить Камень Бесконечности.» — подумал он.

Лицо Локи исказилось гримасой яростного раздражения. Он что-то прошипел сквозь стиснутые зубы, но эти слова потерялись в окружающем грохоте. Тор лишь усмехнулся, так как смысл его слов был ему ясен.

Это был упрёк в ненужном героизме.

Мгновение, и затем пространство вокруг него резко сжалось, а после закрутилось в спираль синего света. Тессеракт в руке сверх существа вспыхнул, и через секунду его уже не было на прежнем месте. Только дрожащий воздух остался на том месте, где Локи недавно стоял.

Я взревел сжимая кулаки.

Это был не крик ярости, а громоподобный рёв разгневанного божества, от которого задрожали остатки уцелевших конструкций.

Моё терпение лопнуло...

Эта комедия окончена!

Я уставился на Тора немигающим взглядом делая широкий шаг в его сторону. Он напряжённо стоял, еле держась на ногах, но с гордо поднятой головой. Тор видел моё мрачное лицо и точно знал, что его ждёт в ближайшую минуту.

И он принял это.

Мой кулак, усиленный яростью и силой Камня Бесконечности мгновенно обрушился на него. Удар был настолько сокрушителен, что я почувствовал, как под моими пальцами ломаются его рёбра, а сам Тор был впечатан в пол, оставив на нём глубокую вмятину.

Тор не закричал. Он лишь хрипло выдохнул.

И тогда я отпустил все сдерживающие ограничения. Вся накопленная злость, а также раздражение выплеснулись единым всплеском энергии. Даже не задумываясь я выместил всё на нём. Удар следовал за ударом. Я не просто бил его. Я уничтожал тело сына Одина. Каждый мой удар был молотом, который мастерски выковывал для меня неизбежную победу.

Вскоре противник уже не двигался. Его тело было бесформенной массой из мяса и костей, залитой свежей кровью. Но я поднял руку для последнего, завершающего удара, который должен был превратить его в атомы.

И в этот миг слабый, и едва заметный луч золотистого света, исходящий от поверженного у штурвала Хеймдалля, окутал тело Тора. У повелителя врат не осталось сил даже подняться. Его меч улежал в нескольких сантиметрах от его пальцев, но в глазах мужчины, помутневших от близкой смерти, всё ещё горела искра магической воли. Он использовал последние крохи своей былой мощи, чтобы послать то, что ещё осталось от его принца, а также своего лучшего друга, прочь отсюда.

Тело Тора за мгновение до решающего удара исчезло, телепортированное куда-то далеко в открытый космос.

Я замер с занесённой для удара рукой. Тор успешно сбежал, но это определённо был ещё не конец. Я медленно повернул голову к Хеймдаллю.

Наш глаза встретились.

— Роковая ошибка, — произнес я тихо, а также зловеще.

Я даже не стал приближаться, а просто сжал кулак, чтобы фиолетовый камень вспыхнул ослепительным, всепоглощающим светом. С дистанции в несколько десятков метров заряд чистой энергии разрушения, сконцентрированный и безжалостный устремился к поверженному стражу.

Он не успел даже моргнуть, когда его тело, а также доспехи вместе с мечом было поглощено фиолетовым пламенем и обращено в прах.

От некогда ещё живого воина не осталось ничего.

Я ещё некоторое время стоял, молча наблюдая, как последние сполохи энергии гаснут на моей золотистой перчатке. Ярость утихла сменившись холодной, и безразличной решимостью.

— Владыка, — послышался голос Эбони Мау. Он подошёл ближе, а его голос всё также был сладок, как мёд. — Позволь мне искупить эту досадную оплошность. Эта маленькая планета… Земля. Теперь на ней находятся не два, а целых три Камня Бесконечности. Тессеракт сейчас у Локи, который движется в сторону этой ничем не примечательной планеты. По нашим данным Камень Времени с Камнем Разума также скрываются там. Позволь мне взять небольшой отряд солдат, и я найду этого жалкого трюкача, а также верну тебе Камень Пространства.

Я молчал несколько секунд, глядя в бесконечность через широкие проломы в корабле. Вселенная была огромна, и её баланс требовал огромных жертв. Земля была всего лишь ещё одним камнем на весах нашего будущего. Но теперь… да, теперь она стала слишком значимой.

Похоже пришло время разделиться, и некоторое время действовать раздельно.

— Сделай это, — произнёс я наконец, и мой голос был спокоен, как свежевырытая могила. — Принеси мне хотя бы Камень Пространства. Что касается других… Ими уже я лично займусь немного позже.

Подчинённый быстро склонился в почтительном поклоне и удалился, отдавая приказы находившейся рядом страже.

Я же остался стоять среди руин недавнего временного прибежища богоподобных существ. Вскоре я уже был на моём великом корабле, «Святилище II», и наблюдал, как корабль Эбони Мау отделяется от основного сектора и уходит дальше.

Он двигался взяв курс на ту самую маленькую голубую планету, которая была мне даже немного интересна. Место, где теперь хранилась значительная часть моей будущей коллекции.

Мои люди отправлялись на охоту. А я… я буду терпеливо ждать. Ибо ничто во всём мироздании не могло остановить то, что должно было случиться.

Глава 26. Буря впереди.

Вспышка перенесла меня на многие световые года вперёд. Я даже не заметил, как оказался на краю Солнечной системы. Мне не было страшно, так как обладая обширным магическим арсеналом телепортация была для меня привычным делом, но даже так сердце пропустило удар.

Я даже не понял, как оказался настолько далеко от так ненавистной мне армии Таноса.

Энергия одного из Камней Бесконечности отдавалось в руку не холодной и мёртвой пустотой окружающего космоса, к которой я уже привык за века странствий, а огненной пульсаций искажающей пространство само реальности. Синий огонь Тессеракта пылал в моей ладони, прожигая не плоть, а саму душу.

Это была не магия, к которой я привык. Ведь настоящая магия более изящная, требует жестов и заклинаний. Это сила была грубая, а также всемогущая мощь ломающая под себя мирские законы.

Тряхнув головой я сконцентрировался, чтобы в глубине сознания сформировать одно единственное желание. Во второй раз было намного проще манипулировать энергией артефакта.

Вскоре в голове возникла одна чётко очерченная мысль.

«Земля, Нью-Йорк»

После этого бесконечность сжалась до одной маленькой точки. Я не летел сквозь окружающее пространство, а я заставил его согнуться, подчиняясь моей воле. Я ощутил, как по одному желанию и совершенно осознанно нужные мне эффекты подтягиваются прямо к моим ногам.

Воздух Мидгарда непривычно ударил в нос. Он был спёртый, пропитанный едким запахом чего-то мерзкого с элементами пыли, но такой удивительно живой.

В моменте я расслабился позволив себе осмотреться по сторонам. Сейчас в моей голове страх временно отступил позволив обдумать своё текущее положение. И оно было не из приятных.

«А… как же Тор?» — запоздало вспыхнула мысль в голове.

Мысль вонзилась в уставшее из-за последних событий сознание, как отравленный кинжал. Последнее, что я видел было его искажённое болью лицо.

— Похоже мой братец уже… — я оборвал слова раздражённо качнув головой.

Вполне возможно, что Танос… Нет! Я с силой отогнал этот образ из своей головы. Он был жив. Он должен был быть жив, так как даже без своего оружия Тор смог некоторое время биться с титаном практически на равных.

Мог ли я его спасти? Нет. Всё случилось настолько быстро, что забрать ещё и его уже бы не успел. В моём положении рисковать было нельзя. Слишком сильно Танос хотел забрать Камень Пространства.

Мы оба были богами. Да, мы часто ссорились, предавали и даже пытались убить друг друга бесчисленное количество раз, но это было… дело семейное.

— Наше личное… — неосознанно прошептал я.

А этот фиолетовый маньяк… он был чужим. И в глубине души, в той самой, что я всегда тщательно скрывал от окружающих, я отлично понимал, что если Тор мёртв, то последний след того самого Асгарда, который я когда-то называл домом уже исчез навсегда.

— Нужно что-то делать. Танос не остановится и точно придёт за мной.

Прямо передо мной в этот момент пространство взорвалось не грубым разрывом, а изящным, и сложным узором. Это был магический круг, испещрённым рунами, которые были одновременно и знаком защиты, а также перемещения. Я сначала испугался, но достаточно быстро понял их природу.

«Похоже это не Танос.» — облегчённо подумал я.

В следующую секунду из портала, особо не спеша, вышли они.

— Герои Мидгарда. Надо же…

Все они были по-своему сильны.

Доктор Стрэндж, чьё лицо выражало лишь холодную концентрацию, удерживал всех собравшихся на плотной, сияющей платформе парящей в воздухе. Я с интересом, граничащим с профессиональным любопытством оглядел всех присутствующих заинтересованным взглядом. Уже знакомый мне в прошлом Железный Человек стоял в новой, а также более современной броне, с приглушённым гудящим сердцем. Трое людей и одно каменное существо не вызвали во мне особого интереса. Далее увидел огромную зелёную машину для убийства с которым уже мельком встречался во время первого нападения на Землю. Вот он был опасен, а мелочь вроде Чёрной Вдовы или Соколиного Глаза я вообще в расчёт не брал.

Подняв взгляд немного выше заметил угольно чёрный летающий аппарат, в котором судя по ощущениям находились довольно опасные мутанты.

После моё внимание привлёк юнец в облегающем, а ещё на удивление эстетичном чёрном костюме с золотым пауком на груди.

«Человек-паук?» — спросил я сам себя смутно вспоминая этого сметного.

Я тяжело вздохнул, позволив усталости и горечи на мгновение отразиться на моём лице, прежде чем надеть маску наигранной вежливости. Театр для одного актёра был готов, и мне вновь предстояло играть роль на сцене под названием жизнь.

Но на сей раз сценарий был написан не мной.

Я приблизился первым, не делая резких движений. Руки были разведены в стороны открыто демонстрируя мои мирные намерения всем окружающим. Ирония ситуации заставляла едва заметно сдерживать саркастическую улыбку. Бог Коварства в моём лице приходит как ни в чём не бывало на Землю, чтобы заручиться поддержкой этих существ.

«Но если не они, то кто? — в голове крутилось ещё множество подобных мыслей, но самая страшная была оставлена напоследок. — Поверят ли они мне, что Танос идёт на их маленькую планету?»

Сейчас я ощущал себя, как какой-нибудь паникёр-пророк.

Вперёд сопровождаемый моим удивлённым взглядом выступил Человек-паук. Под его ногами вдруг возникла тонкая, и почти невидимая платформа из той же энергии, что и у Стрэнджа, но немного другой. Эта конструкция позволила ему парить напротив меня. Я просканировал его своим оценивающим взглядом бывалого волшебника. Поза уверенная, но вроде не агрессивная. В нём ощущалась готовность к диалогу, а не к сиюминутной драке.

«Интересно.»

— Приветствуйте странствующего принца, — весело с долькой напускного высокомерия произнёс я, сопровождая собственные слова лёгким, и почти невесомым поклоном одаривая им всю собравшуюся компанию рядом со мной. — Рад видеть, что меня не только помнят, но похоже даже выслушают. Прогресс на лицо…

— Что ты здесь забыл, Локи? — вставил слово Паук.

Я внутренне полностью успокоился понимая, что уже точно никто не бросится на меня с кулаками. В мою сторону даже не прозвучало никаких оскорблений. Это был очень хороший знак. Моё внимание было всецело приковано к пауку. И в первую очередь к сияющему артефакту в центре его груди. Это был… Камень Разума. Тот самый, что в прошлом находился в моём скипетре.

Я застыл на мгновение игнорируя прозвучавший вопрос уже ощущая, как настоящий, немой шок сковал меня изнутри. Как это? Каким чудом или проклятием он оказался у этого человеческого ребёнка? И, что важнее, как юноша сумел его укротить, в процессе не сойдя с ума или не сгорев изнутри?

— Локи, — вновь прозвучал голос героя. Он был спокоен, но в нём чувствовалась сталь, отточенная во многих боях, о которых я мог только догадываться. Юноша говорил без истерик или угроз. — Объясни, зачем ты здесь, а ещё где Тор?

Я медленно выдохнул, намеренно отводя взгляд от Камня Разума, делая вид, что не придаю ему особого значения.

Сейчас было не время любоваться его сиянием.

— Ваш мир, — начал я, мгновенно отбросив все намёки и театральность, — стоит на пороге уничтожения. Грядёт угроза по сравнению с которой мои прошлые амбиции покажутся всем обычной ребяческой забавой. Один… отец умер. Асгард же был уничтожен богиней, чьё безумие превосходило даже моё собственное. Асгард… его больше нет. Я вместе с Тором плыли на уцелевшем корабле «Властителе», с горсткой выживших на борту, надеясь в будущем найти пристанище здесь, — я сделал паузу. — Но нас настиг Танос.

Я видел, как они обмениваются быстрыми, а также понимающими взглядами. Имя моего врага было им знакомо. Значит, собравшиеся здесь были не совсем слепцы.

— Он уничтожил наш корабль. Перебил почти всех присутствующих… — я сделал паузу, давая им прочувствовать тяжесть этих потерь. — Тор… он сражался как сумасшедший, но силы изначально были не равны. Как бы брат не старался победить ему не удалось. Ведь против власти Камня Силы, и без оружия у Тора изначально не было шанса на победу… — я с печальной, и на этот раз почти искренней улыбкой пожал плечами, глядя прямо на Человека-паука. — Он был жив, когда я бежал с полуразрушенного корабля. Но Танос, юный герой, безжалостен к своим врагам.

— Зачем ты бежал? — спросил Человек-паук, его голос был ровным, но я уловил в нём отзвук того же вопроса, который я задавал себе с момента первого прыжка.

— Чтобы не дать Таносу стать сильнее, — я поднял руку, и синий огонь Тессеракта ощутимо вспыхнул в моей ладони, отбрасывая призрачные блики на лица собравшихся людей. — Он с самого начала охотитлся за этим артефактом. И, как я теперь вижу, — мой взгляд вновь, но уже настойчивее, скользнул по Камню Разума на его груди человеческого юноши, — не только за этим. Я предпочту уничтожить этот Камень Бесконечности, чем отдать его безумному опустошителю миров. Но для успешного противостояния нависшему злу мне нужны надёжные союзники. Или, по крайней мере поле боя, где у меня будет шанс на победу.

Человек-паук не проронил ни слова думая о чём-то своём. Он просто смотрел на меня, и мне казалось, что его взгляд, скрытый за ярко-жёлтыми линзами маски, просчитывает каждое моё слово на возможную ложь.

Это было непривычно и тревожно. С ним нельзя было играть в рифмованные загадки, а также хитрить строя свои собственные планы. Герой требовал прямых ответов, как генерал на поле боя.

— Всё, что ты сказал, мы конечно же проверим, — наконец произнёс он, и в его голосе не было угрозы, лишь безжалостная констатация факта.

И затем, обернувшись к своей команде, голос юноши приобрёл новые, стальные, а также не терпящие возражений нотки.

— Готовимся к возможной скорой атаке врага. У нас нет времени! Стрэндж, телепортируй всех в Санктум Санкторум. Тони, с тебя координация с Щ.И.Т.ом. Все остальные давайте за мной.

***

Питер Паркер. Некоторое время спустя.

«Он говорит правду на 97,3%. Возможно лжёт в самооправдании, а так боль в голосе была подлинная, — раздумывал я. — Интересно заметил ли он её?»

Мой разум, сейчас расширенный под влиянием энергии Камня Разума, работал на уровнях, которые я едва мог осознать. Я не просто слышал слова Локи. Я видел их, как наяву. Каждое слово было цветной физической нитью в полотне его истинных намерений. Камень Разума заметно усилил моё паучье чутьё, которое в данный момент имело магическую природу.

Серые нити правды о гибели Асгарда, тёмно-синие явно возникли из-за страха за брата и алые нити выражали вспышки ярости к Таносу. И чёрные, липкие нити самообмана, когда он говорил о своём бегстве как об обычном стратегическом манёвре.

Локи бежал, потому что просто испугался. Как и любой живой человек… или бог.

Расчёт времени, который я вёл на подсознательном уровне, выдал пугающий результат. Если экстраполировать скорость перемещения Локи с Тессерактом на возможную скорость флота Таноса… у нас не было и суток. Возможно у нас есть в запасе, меньше шести часов.

«Могло быть и хуже.»

Я мысленно поблагодарил себя за бессонные ночи, проведённые в лаборатории. Новый костюм был не просто усиленной одеждой. Он был продолжением моей гениальной воли. Чёрное покрытие из вибраниума, инкрустированное тёмным золотом материалом, был не только более крепкой бронёй, но и идеальным проводником для моей магической силы, а ещё для энергии Камня Разума.

В центре надёжно усиленного костюма был Камень Разума. Он пульсировал в такт моему сердцебиению выглядя как живое туловище паука, от которого расходились золотистые, острые конечности, словно в любую секунду готовые вцепиться в саму ткань реальности.

Идеальный костюм позволял мне использовать Камень Разума будучи человеком.

С момента финальной синхронизации мой разум парил в океане информации. Я был везде. Я чувствовал биение города, и миллионы точек сознания, каждая со своими страхами, надеждами и срочными делами.

Через несколько минут мы были на базе Верховного Чародея. Я видел барьеры Стрэнджа не как светящиеся купола, а как сложнейшие трёхмерные строения, сплетённые из законов магии, которые Камень Разума тут же начинал пассивно анализировать и раскладывать на составляющие. Я слышал радиопереговоры Щ.И.Т.а, видел данные со спутников Тони, и уже ощущал приближение чего-то чужеродного на окраине Солнечной системы.

«Эвакуация… Оборона и семья» — возникла мысль в этот самый момент.

Приказы окружающим отдавались почти машинально, параллельными потоками сознания.

Находясь в условно безопасном месте я быстро позвонил Колсону, чтобы отдать чёткие, лишённые эмоций распоряжения по эвакуации обычных гражданских. После убедившись, что защитные магические поля в Санктум Санкторум готовы я ощутил что всё идёт по плану. Его барьеры были самой прочной точкой в городе, и узлом нашей ударной силы. Через пару десятков минут я наблюдал, как Локи, кивнув мне, использовал Тессеракт. Пространство перед ним не просто разорвалось, а разверзлось, как гигантский синий цветок, и через него на улицы Нью-Йорка хлынули воины Ваканды.

Т’Чалла в новой хищной маске шёл впереди всех, а его поза говорила о готовности к смерти. Рядом с ними материализовались Люди Икс. Росомаха, с уже выдвинутыми когтями хлопнул Короля по плечу, а Циклоп, с рукой у визора проводил базовую настройку оборудования. Шторм, с глазами наполненными молниями была рядом со своим мужем.

Остальные мутанты находились ещё в своём летающем транспорте.

В это же время Стрэндж развёл руками, и десятки золотых порталов развернулись позади него, из которых величественно вышли маги Каммер-Тадж в своих тёмно-синих одеяниях.

Я видел, как всё это происходит, словно сторонний наблюдатель. Все вокруг были заняты бурной деятельностью.

Убедившись, что остальным моя помощь не требуется я уже набирал номер Фелиции.

— Фелиция, слушай меня внимательно. Немедленно забери тётю Мэй, и дядю Бена в мою Крепость.

— Питер… что происходит? Твой голос… ты в порядке?

— Нет времени объяснять, Фелиция. Пожалуйста сделай именно так как я прошу. — тяжело произнёс я. — Можешь успокоить их, а также по возможности не позволить им покинуть Крепость?

Короткая пауза, и её голос, вдруг ставший твёрдым, собранным и бесконечно взволнованным, ответил:

— Я всё поняла, Питер. Будь пожалуйста осторожен. И… я люблю тебя.

— И я тебя, Кошка, — после сказанного я сбросил звонок.

— Брюс, при помощи паукоботов отслеживай Фелицию. Здоровье и сохранность моей семьи твоя личная и единственная ответственность на данный момент. Активируй протокол «Наследник». Если я паду в будущей битве, то все полномочия переходят к выжившим членам моей семьи. Это приказ.

— Протокол «Наследник» активирован, Питер, — холодный бэтменовский голос ИИ прозвучал в моём ухе без малейшей задержки.

— Насчёт Гвен… — начал было я, но искусственный интеллект опередил меня.

— Гвен Стейси уже уведомлена и направляется в Крепость. Все системы переведены в режим ожидания, а также боевого развёртывания в любую секунду.

Я отключился и на мгновение закрыл глаза, позволив всей нахлынувшей на меня гамме чувств пройти через меня. Я не питал иллюзий насчёт своей силы даже обладая новыми возможностями. Почему? Всё до смешного просто! Быть реалистом в нашем мире значит всегда готовиться к худшему.

Но признаюсь, что даже так я всё ещё верил в лучшее.

Я должен был верить.

И в этот момент моё паучье чутьё, усиленное Камнем Разума до какого-то совсем немыслимого уровня, пронзило меня ледяным шипом, от которого перехватило дыхание. Тревога, но слабее чем была бы при приближении самого Таноса. Значит он прислал своих миньонов для захвата Камней Бесконечности, которые находились на нашей планете.

И они были уже совсем близко!

Я резко поднял голову параллельно получая сообщение от Тони. Мои зрачки автоматически сузились резко, но плавно приближая изображение. Радары Тони уже засекли его. К нам двигалась не бесчисленная армия инопланетян, а всего лишь один единственный корабль.

С виду небольшой если сравнивать с тем о котором поведал Локи, стремительный, а также чем-то отдалённо похожий на скорпиона. Но он приближался с такой чудовищной, и немыслимой скоростью, что даже мои расчёты допустили ошибку в предполагаемом прибытии наших противников.

Мы были ещё не готовы, но ничего страшного.

Время чтобы встретить главную угрозу у нас ещё было.

Подошедший ко мне со спины Локи посмотрел в том же направлении, и его обычно насмешливое выражение лица вдруг стало холодной и непроницаемой маской.

— Эбони Мау, — прошипел он, и в его голосе звучала ненависть, которую я никогда раньше от него не слышал. — Это верный пёс Титана. Он пришёл за тем, что я у него украл.

***

Эбони Мау испытывал нечто, приближённое к религиозному экстазу. Его господин был прав.

Хотя Танос в принципе всегда был прав.

Вселенная уже извивалась в агонии, чтобы родиться заново. Она должна стать очищенной, и сбалансированной. И он, верный слуга самого Таноса, был скальпелем в руках великого хирурга, который склонился над раненым телом.

Сейчас как никогда раньше Мау чувствовал это каждой клеточкой своего необычного организма.

Но один асгардский принц с обострённым чувством самосохранения испортил идеальный план его великого господина. Вместо того чтобы смиренно принять гибель и отдать Камень Пространства, он… он просто… сбежал.

Прямо как таракан!

— Чёртов, Локи. Чего ещё стоило ожидать от Бога Обмана? — произнёс он, вслух напряжённо думая о своём.

Эта ситуация сильно бесила Эбони Мау.

Такая недостойная, и жалкая концовка для столь важной части мозаики. Ведь согласно плану Танос должен был заполучить Камень Реальности после штурма космического корабля выживших полубогов.

Теперь эту проблемы нужно было кому-то решать.

С позволения господина воин взял самый быстрый корабль и помчался к Земле, чтобы забрать Тессеракт конечно же.

— А если повезёт… — сказал он, и его взгляд упал на сенсоры, которые засекли ещё два мощнейших источника энергии в одном месте.

Тонкие губы верного стража растянулись в хищной улыбке, больше похожей на оскал. Получить все три Камня Бесконечности? О таком Эбони Мау не мог даже помыслить, но такой подарок точно заслужил бы личную похвалу от Таноса.

Возможно, что он позволил бы ему лично совершить важную часть в его великом деянии или стирание существ было бы не столь беспристрастным.

Это отлично.

Но когда он прибыл, а его корабль, словно огромная тень завис над зданиями Нью-Йорка, то пришельца ждал сильнейший за сегодня шок. Энергетическая сигнатура трёх Камней Бесконечности реально сияла в одном месте, как самая настоящая звезда, которая ослепляла его ментальные сенсоры.

Эбони Мау поспешил заблокировать поток данных, и наконец-то понял, что Локи объединился с другими интересными личностями.

Это было на первый взгляд невозможно. И даже нелепо.

Но с другой стороны… идеально.

Атака на Санктум Санкторум была стремительной и жестокой. Он не стал тратить время на бесполезное сотрясание воздуха. Из многочисленных трюмов его по местным меркам небольшого корабля высыпались сотни низкорослых чудящих. Они были невероятно проворны, а также вооруженны энергетическими копьями.

Их задача была не в захвате города, а в уничтожении сил сопротивления. Сначала создать хаос в городе, а после немедленно прорвать оборону врага, и получить в первую очередь Тессеракт из-за его невероятно полезных свойств.

По возможности было бы не плохо забрать другие Камни Бесконечности, но даже если не получится, то в любом случае Танос вскоре обрушит на эту жалкую планету всю свою мощь, не оставив здесь и камня на камни.

Началась бойня, прекрасная и одновременно ужасная в своей простоте.

Тони Старк парил в воздухе, и его пальцы-репульсоры активно выжигали линии в наступающих рядах живой силы противника. Его атаки оставляли за собой дымящиеся траншеи. Человек-муравей появившись из неоткуда объединившись с Т’Чалла уже стояли плечом к плечу на передовой. Их действия без малейшего промедления отражали выстрелы и с сокрушительным звоном рассекали тела пришельцев.

Сорвиголова, которого здесь вообще быть не должно стал для инопланетных захватчиков демоном во плоти, а его крепкие биты с хрустом ломали кости подступающих противников. Мужчина был опасным противником, так как благодаря «радарному чувству» он был способен уворачиваться практически от любого удара, заранее предвосхищая их. Соколиный Глаз действуя в паре с Наташей заняли ближайшие к Санктум Санкторум крыши. Там они методично, выстрел за выстрелом укладывали на землю самых опасных тварей. Также Чёрная Вдова с высоты отмечала специально для Халка самых массивных пришельцев, которых нужно было валить как можно скорее.

Вскоре стрелы агента начали приобретать различные свойства. Они взрывались, опутывали электросетями и даже слепили врагов. Чёрная Вдова переместилась на землю. Молодо выглядящая женщина двигалась между врагами, как ниндзя убивая одного за другим.

Люди Икс взяли на себя весь северный участок здания, где создали свою зону контроля. Циклоп расчищал улицы сокрушительными оптическими взрывами. Росомаха, взревев в яростной рубке рвал всех встреченных пришельцев на своём пути. Его когти мелькали невидимой для человеческого глаза скоростью, а Шторм неподалёку уже обрушивала на головы своих врагов настоящий молнии и ураганы, за одно движение сметая целые отряды.

Остальные члены Людей Икс занимались эвакуацией людей и спасали тяжело раненных.

Маги Стрэнджа активно возводили сияющие барьеры, останавливая энергетические залпы дальнобойных пушек, а также сами часто метали заклинания укрываясь за магическими щитами.

Эбони Мау двигался сквозь этот хаос столь уверенно, как паломник, который просто идёт к любимому алтарю. Его телекинез был щитом и мечом, от которого отскакивали пули и энергетические разряды.

Цель пришельца была уже рядом. Он чувствовал зов Камней Бесконечности. Никто из встреченных ранее солдат не мог его остановить. Никакое оружие Мидгарда не брало его плоть, так как было не способно пройти сквозь надёжную защиту.

Он был предвестником истинной мощи для здешних аборигенов.

И вдруг на его пути встал он. Человек в чёрном угрожающем костюме с сияющим жёлтым камнем в центре груди.

— Это же… — произнёс он, но грохот прозвучавший поблизости заглушил часть слов.

Радость, дикая и всепоглощающая вдруг вспыхнула в груди Мау, как взрыв сверхновой.

Камень Разума! Здесь! И… Его обладатель сам вышел к нему на поклон!

Это был знак посланный самим Таносом.

— Камень! — просипел он, а его голос звучал как скрежет камней под стальным прессом. — Смертный ты пришёл к своему новому хозяину! Отдай Камень Разума, и твоя смерть будет быстрой!

Человек-паук не удостоил его ответом. Он лишь слегка склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, и Мау почувствовал, как невидимая, но невероятно плотная и всеобъемлющая сила окутала его тело. Она не пыталась раздавить тело вторженца, а лишь тонко отсечь его ментальные щупальца от окружающего пространства.

***

Человек-паук. Нью-Йорк.

«Хм, телекинез. Уровень Омега-плюс. Достаточно сильный, но сдерживать его с помощью Камня Разума будет не сложно.»

Мой разум уже слившийся с Камнем Разума, работал с безумной скоростью. Я не просто видел его силу. Не-е-т… Я её чувствовал, как свою собственную.

Я видел её схему, а также потоки закрученные в узлы. Я чувствовал каждую частицу его психической энергии, и все колебание его силы, как опытный музыкант чувствует вибрацию струны.

Он был силён. Невероятно силён.

Но я был сильнее.

Я выбросил вперёд руку, и сгусток чистой ментальной энергии, подпитанной Камнем Разума, ударил по пространству вокруг него. Это не было попыткой пробить его защиту. Это был зонд, сложный диагностический импульс, который Камень Бесконечности тут же анализировал, показывая мне слабые места в его телекинетическом поле.

Это особые места, где его концентрация ослабевала.

«Я бы мог просто задавить его голой телекинетической силой, но так же вообще не интересно. После недавней проверки я уверен, что способен превратить его в беспомощное существо.»

— Ты будешь сожалеть о своей дерзости, жалкое насекомое! — прорычал Мау, и волна телекинетической силы, способная смять танк, обрушилась на то место, где я недавно стоял.

Следующую атаку я тоже не стал блокировать. Я просто… перестал там быть. Используя Камень Разума, я создал в пространстве идеальную, а также абсолютно достоверную проекцию самого себя, стоящего на месте. В то время как моё настоящее тело, скрытое невидимой пеленой сместилось на три метра влево.

Атака противника прошла сквозь мою иллюзию и врезалась в стену небоскрёба, оставив там гигантскую воронку из искорёженного бетона и стали.

Его уверенность в собственной силе пошатнулась. Я физически почувствовал этот всплеск замешательства, который быстро сменился яростью, в его ментальном поле.

Похоже он не понимал, что произошло.

Он попытался отступить, и разорвать дистанцию, чтобы набраться сил для более мощной атаки, но я не дал ему и шанса.

Я использовал телекинез, чтобы ограничить убойный поток его энергии. После набросился на врага, атакуя его не физически, а ментально. Я начал посылать в его сознание не просто образы, а целые симуляции реальности. Я заставил его увидеть Таноса, который смотрел на него с презрением и разочарованием. Я заставил его почувствовать, как его собственное тело стареет за секунды, будто его заживо вырезают из реальности.

Самое страшное, что для него это были не галлюцинации. Камень Разума делал их для мозга врага абсолютной реальностью.

Он чувствовал огромный спектр эмоций, и вкус праха на губах.

Мау замер в ужасе глядя на свои руки, которые, как ему казалось, превращались в обнажённый скелет. Его телекинетический щит, питаемый концентрацией мгновенно дрогнул и поплыл.

Это был мой шанс для завершающей атаки.

Я материализовался прямо перед ним, отбросив свой камуфляж. Мой кулак, усиленный до предела вибраниумом и моей собственной силой, заряженный сконцентрированным разрядом биоэлектричества, которое я теперь мог направлять с хирургической точностью, практически со всей мощи врезался ему в челюсть.

Хруст ломающихся костей был оглушительным. Телекинетический барьер уже полностью рассеянный его паникой, не сработал. Враг рухнул на землю, как мешок с костями, и прежде чем его мозг успел подать сигнал к контратаке, я без проблем заблокировал все его ментальные силы.

Но на этом я не остановился.

Я опутал его с головы до ног особой проводящей паутиной, которая гасила любые энергетические и небольшие хаотичные ментальные всплески.

«Вот и всё.» — подумал я, прикидывая полезность своих новых возможностей.

Я не стал тратить время на допрос поверженного противника. Сейчас время было слишком дорого, поэтому я опустился на одно колено, и прижал ладонь с Камнем Разума к его влажному от пота лбу. Вскоре я с лёгкостью вошёл в его сознание ломая нечастые ментальные барьеры, как настоящий бульдозер.

Это было похоже на погружение в бурлящую, ядовитую трясину. Его мысли были полны фанатичного, и почти сексуального обожания Таноса. Он восхвалял его извращённую философию смерти, которая строилась на плане тотального уничтожения половины живых разумных организмов во вселенной.

Я работал быстро отсекая всё лишнее, как опытный хирург, который вырезает раковую опухоль в теле пациента. Сейчас мне нужна была только конкретика. Например, точное расположение флота Таноса, его численность, тактика основных кораблей, и самое главное временные рамки его личного прибытия.

Ценная информация хлынула в мой разум огненной, обжигающей рекой.

Это был лишь специально подготовленный отряд прибывший за Камнем Пространства. Основной флот ещё даже не был в нашей Солнечной системе. Гигантские кольцевидные корабли придут только когда Танос закончит свои несомненно важные дела.

В принципе, как я и думал. Цель фиолетового титана собрать все Камни Бесконечности и осуществить «щелчок».

Через несколько десятков секунд реального времени я вышел из его разума так же резко, как и вошёл. Эбони Мау оставаясь без сознания беспомощно хрипел у моих ног. У его рта уже пузырились слюни вперемешку с кровью.

Я поднял голову параллельно с силой опуская ногу на голову противника. Пока под ногой раздавался глухой хруст бой вокруг уже постепенно затихал.

Последние противники были практически добиты.

Герои уже смотрели на меня, а также на убитого противника у моих ног.

— Это был лишь первый, и самый маленький корабль, — сказал я, и мои слова, будто замораживали воздух вокруг. — Отряд прилетел за Камнем Пространства. Танос скоро будет здесь. Его флот насчитывает тысячи кораблей, но нам повезло, что при получении Камня Силы он потратил львиную долю своей живой и технологической силы. Но даже так он не остановится, и не пойдёт на переговоры. Танос будет уничтожать всё до тех пор пока не получит все Камни Бесконечности до последнего, — я развернулся к ним усиливая свой голос. — Нам нужно сплотиться и не позволить ему заполучить желаемое.

Начало было положено.

Глава 27. Разбитая надежда.

Космос — это не безмолвие, если ты умеешь её правильно слушать. А мы, чокнутые на голову Стражи Галактики, были в этом очень круты. Наш корабль, «Милано», вибрировал глухим гулом гипердвигателя, но этот звук тонул в оглушительных аккордах «Back in Black» AC/DC.

Я стоял у штурвала мощно отбивая ритм ногой, а моя голова была запрокинута назад, и я даже орал в микрофон-прищепку вместе с вокалистом. Воздух был пропитан запахом приключений, пофигизма, а также особой атмосферой командного единения.

Вокруг нас реально ощущалась особая аура, которую может создать только группа разношёрстных неудачников, собранных в одном месте.

«Обожаю их.» — пронеслось у меня в голове.

Ракета, наш гениальный и вечно недовольный енот сейчас сидел за консолью штурмана, ворча себе что-то под нос немного поправляя курс корабля.

Его уши забавно дёргались от каждой моей фальшивой ноты.

— Ещё чуть-чуть левее, Квилл! — крикнул он, перекрывая гитарное соло. — Или ты хочешь, чтобы мы врезались во внезапный астероидный пояс, пока ты тут распеваешь свои примитивные человеческие песенки?

— Расслабься, пушистик! — отмахнулся я, уворачиваясь от летевшего в меня маленького гаечного ключа. — Мы же сейчас летим твоим курсом, как благородные спасители чей-то не менее благородной задницы.

— Ты вообще о чём, Квилл? — вопросил зверёк.

— Сигнал бедствия, помнишь?

— И… Ты решил погнать нашу малышку на недавний сигнал бедствия… — начал было возмущаться енот, но резко остановился.

— Кто-то там, далеко-далеко в чёрной пустоте, зовёт на помощь, — сказала Гамора.

— Это благородно! — поддержала Мантисс.

Грут, наш личный кусочек растительного рая расслабленно сидел в углу. Существо не обращало ни на что внимания, и уставилось в экран своей допотопной портативной приставки.

Оттуда доносились назойливые пикающие звуки.

— Я есть Грут, — пробормотал он, полностью погружённый в игру.

— Да, бывает же, — проворчал Дракс Разрушитель, недовольно нахмурившись скрестив свои массивные руки. Его голая кожа странно светилась при свете окружающих ламп. — Боже… этот звук раздражает мои ушные каналы. Он напоминает писк космической мыши, которую я однажды раздавил своим сапогом.

Гамора, наша загадочная и смертельно опасная попутчица сидела чуть поодаль, наблюдая за всем происходящим с лёгкой, а также почти незаметной улыбкой.

— Благородно? — раздражённо фыркнул Ракета. — Я тебе что, ходячая благотворительная организация? У нас кончается топливо, еда и, что самое главное… деньги! А ты тащишь нас на какой-то дурацкий сигнал, который скорее всего просто хитрая ловушка!

— А вдруг нет? — парировал я, убавляя громкость музыки и включая более спокойную джазовую композицию. Тихий звук саксофона заполнил пространство кабины управления. — Вдруг это какой-нибудь богатый торговец, и он так обрадуется спасению, что осыплет нас кредитами? Представь, что у нас в распоряжении есть новая броня, современное оружие, запас самых дорогих… э-э-э… питательных паст для Грута.

— Я есть Грут? — отвлёкся от игры Грут, так как услышал своё имя.

— Видишь? Он уже радуется, — брякнул я, с широкой улыбкой на лице.

— Квилл, он просто спросил, не сошёл ли ты с ума, — безжалостно перевёл Дракс.

Я вздохнул. Иногда я забывал, что Дракс понимает Грута временами слишком буквально.

— Слушайте мы всё-таки не совсем ублюдки, и иногда нужно протягивать лапу или руку помощи. Может, там и правда кому-то нужна наша помощь.

В этот момент сканеры запищали тревожным сигналом.

Мы были уже совсем быстро.

Через пару минут картина, открывшаяся за усиленным стеклом мгновенно вышибла из головы все мысли о деньгах, музыке и всяких разных питательных пастах.

Мы молча уставились в космическую бездну.

Перед нами плавали обломки того, что когда-то было величественным кораблём каких-то великих существ. Сейчас узнать его можно было лишь по отдельным, позолоченным фрагментам корпуса, который был усеян странными руническими письменами. Всё остальное было искорёжено, почернело от пламени и вакуума. И повсюду, словно жуткий космический мусор плавали разорванные тела. Десятки, а возможно сотни тел в некогда красивых доспехах. Части тел медленно кружились в немом балете смерти, который наводил всех нас на неприятные мысли.

Тишина в кабине стала абсолютной. Настолько, что даже Грут убрал свою надоевшую всем приставку. Его большие глаза были полны шока и неподдельной детской грусти.

— Я есть Грут… — прошептал он, и в его голосе звучала вся скорбь окружающей нас вселенной.

Мы молча, а также почти не дыша облетели место недавней катастрофы. Сейчас мы не видели каких-либо вспышек энергии или сигналов выживших.

Вокруг была только смерть и подавляющая тишина.

— Что же здесь случилось? — тихо спросила Гамора. В голосе девушки впервые за долгое время послушался страх.

— Тут взорвалось… Нечто очень мощное, — так же тихо ответил Ракета. Сейчас вся его ворчливость куда-то испарилась. — Блин этот корабль не просто взорвался ребята. Его, будто разорвало изнутри. Вон, — енот указал куда-то лапкой. — Приглядитесь к пробоинам. Это же следы всплеска колоссальной по мощности и плотности энергии.

Мы провели на месте разрущенного космического корабля ещё полчаса, но не нашли ничего, что могло бы нас хоть как-то сориентировать.

— Ладно, — тяжело вздохнул я, отводя любимый «Милано» от этого леденящего душу кладбища. — Нам здесь уже делать нечего.

— Ага, ложимся на обратный курс, — прорычал Ракета.

— Жаль, — едва слышно проворчал Дракс. — Я надеялся найти кого-нибудь, с кем можно было бы сразиться.

— Зачем?

— Выплеснуть накопленную агрессию.

— Боже! Ты только посмотри на этот вид, Дракс, — сказал я, указывая пальцем на исчезающую вдалеке груду обломков. — Там и так агрессии хватило, чтобы уничтожить целый огромный космический корабль.

Мы летели дальше уже около двадцати минут решив в итоге сменить курс. Весь отряд всё ещё находился под впечатлением от увиденного. Я даже не сразу обратил внимание, когда наши системы снова запищали.

На этот раз звук был не тревожный, а слегка настороженный.

Это был сигнал фиксирующий чужие жизненный показатели.

— Что ещё? — нахмурился Ракета, пристально вглядываясь в экран. — Это… невозможно. Биосигнал! Слабый, но на удивление стабильный.

— Где? — сразу вопросила Гамора.

— Эм, он в открытом космосе. В сорока километрах от места нашего текущего пребывания.

Я повёл корабль ближе двигаясь некоторое время по указанному курсу. В свете наших прожекторов замерцала одинокая фигура. Огромный мужчина в потрёпанных, и обугленных доспехах парил в невесомости. Его тело было покрыто страшными ранами, а некоторые казались смертельными, но… они медленно, буквально на глазах затягивались.

От раненного мужчины исходило слабое золотистое свечение.

— Чёрт возьми, — выдохнул я. — Он жив. И похоже он… исцеляется.

— Должно быть, он один из них, — кивнул Ракета в сторону нахождения многочисленных обломков. — Но что он делает так далеко от места крушения? Его должно было разорвать на части или швырнуть в другую сторону…

— Это существо невероятно сильно, — констатировал Дракс, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на уважение. — Оно выжило там, где погибли сотни его сородичей.

Я не стал больше раздумывать.

— Нужно помочь ему, — произнёс я настраивая систему телепорта. — Готовьте медицинский отсек. Ракета доставь его к нам на борт, но очень-очень осторожно. Не знаю, что он такое, но оставлять его здесь это не наш стиль.

— Ага, «не наш стиль», — передразнил меня Ракета, но уже отдавал необходимые команды. — Просто напомни, когда мы успели стать санитарами вселенной?

Его вопрос остался без ответа.

Через несколько минут неизвестный гость лежал на современном медицинском столе. Мы столпились вокруг, разглядывая его тело. Он был могуч, как скала. Лицо с густой бородой и длинными спутанными волосами. Левый глаз у пациента был закрыт повязкой, а правый при детальном осмотре был без внешних видимых повреждений.

Наша эмпат Мантис, осторожно приблизила свои прохладные пальцы к его вискам.

— Его эмоции… — прошептала она, закрывая свои большие чёрные глаза. — Они… сейчас спят, но даже так под пеленой сна я ощущаю океан боли, ярости и чувство бессилия.

— Ладно, хватит глазеть на него, как на экспонат в музее, — сказал я, мгновенно принимая решение. — Мантис, разбуди его сейчас же, но только осторожно.

Девушка кивнула и прикоснулась к его лбу своими милыми антенками. Её лицо на мгновение исказилось от напряжения, а затем тело мужчины дёрнулось.

В следующее мгновение он взревел. Так по-звериному низко, и рванул со стола с такой силой, что медицинское оборудование вокруг затрещало и полетело на пол. Вскоре он стоял на полу тяжело дыша, а его единственный голубой глаз метал молнии оглядывая нас, и незнакомое окружение вокруг.

Его взгляд был диким, полным боли и непонимания.

Все мы инстинктивно отпрянули от него готовясь к возможному скорому бою. Дракс уже сжимал свои кинжалы, а Ракета вцепился в свой большой бластер. Напряжение ещё некоторое время висело в воздухе такое же густое, как смола.

Грут осторожно вышел вперёд и сказал:

— Я есть Грут?

— Тор… Я сын Одина, — прошипел гость.

И тут я совершил то, что умею лучше всего на свете. Я разрядил обстановку идиотской шуткой.

— Эй, расслабься, Тор! — сказал я, поднимая руки в знак мирных намерений осторожно делая шаг вперёд. — Ты на борту «Милано». Мы тебя подобрали из открытого космоса. Приветствуем в самом отвязном уголке во вселенной. Не хочешь послушать Земной джаз? Или может тебе нужно ещё полежать? Выглядишь так, будто тебя только что переехал целый космический флот.

Он уставился на меня, и в его взгляде что-то дрогнуло. Ярость пошла на убыль, уступая место изумлению и усталости. Тор медленно выдохнул, и его плечи расслабленно опустились.

***

Тор. Космический корабль «Милано».

Сознание вернулось ко мне мощной волной огня и грома. Последнее, что я помнил… это… лицо Таноса. Я видел его холодные глаза и чувствовал всепоглощающую боль, когда Камень Силы испепелял мою плоть.

А до этого… я видел кошмар. Огромный полуразрушенный корабль полный моих людей. Людей, которые были сожжены и разорваны на части. Крики и смерть заполняли всё вокруг. Локи… мой брат, отдающий Тессеракт этой фиолетовой твари.

Я не мог позволить Таносу стать сильнее!

Со всей силы рванул вперёд инстинктивно пытаясь схватить молот, которого у моей руки больше не было. Вместо этого мои пальцы впились во что-то холодное и скользкое.

Яркая вспышка мгновенно окутала сознание.

Кошмар закончился.

Мои ладони впились в простой медицинский стол, а я был окружён незнакомцами. Они были существами разных рас. Одна из них… существо с антеннами на голове в этот момент касалась моей головы.

Гнев сейчас горящий во мне слепой безумной яростью на время затмил разум.

Кто они? Слуги Таноса?

Я рычал, ощущая, как по моему израненному телу бегут разряды былой мощи, но они были слабы, как первый ветерок после стихшего урагана. В душе я готов был крушить, рвать и уничтожать всё вокруг.

Некоторое время я что-то говорил на автомате ещё не до конца понимая, что вообще происходит.

И тогда один из них, одетый в странную кожаную куртку, сделал шаг вперёд показывая жестом остальным расслабиться. В следующую секунду он сказал нечто настолько абсурдное, что это на мгновение вернуло меня к реальности.

— Эй, расслабься, Тор!

Он назвал меня по имени. И предложил послушать что-то под названием «джаз». Безумие! Чистейшее безумие, которое не может иметь какое-либо дело с Таносом. Я сразу понял, что в его голосе не было угрозы. Была лишь наглая, отчаянная попытка успокоить меня. Ярость во мне схлынула, оставив после себя лишь леденящую пустоту и ноющую боль в каждой клетке измождённого организма.

Я медленно выдохнул, осмотревшись чувствую, как тело уже практически восстановилось. Вскоре я понял, что был на каком-то маленьком и потрёпанном корабле.

Волнение до сих пор охватывало меня, но самое главное, что я всё ещё был жив.

— Где я? — мой голос прозвучал непривычно хрипло, будто мне в горло насыпали битого стекла. — Кто вы такие?

— Я — Звёздный Лорд, — представился тот самый наглец в странной куртке. — А это моя команда Стражи Галактики. Мы нашли тебя дрейфующим в космосе рядом с твоим… э-э-э… разбитым корабликом. Ты кричал «помогите и спасите», а мы не могли пройти мимо.

Вскоре они провели меня в другое помещение. Это было нечто вроде комнаты отдыха. Здесь было тесно, повсюду валялись какие-то детали, инструменты, но в воздухе витал запах пищи и… относительного уюта. Я опустился на предложенное кроликом сиденье, и неприятно поморщился ощущая тяжесть во всём теле.

Потеря Мьёльнира была не просто утратой оружия. Нет. Без него я не смог даже нормально противостоять безумному Титану.

Уничтожение этого оружия для меня была, как настоящая ампутация части собственной души.

Они представились по очереди. Первый был Ракета енот-инженер, который оказывается был не кроликом. Дракс Разрушитель, Гамора и Мантис меня особо не заинтересовали. Но Грут живое дерево уже заставил меня новым взглядом оглядеть собравшихся здесь существ.

«Странная компания, но они спасли мне жизнь.» — решил я, задавив внутри тяжёлый вздох.

— Что случилось? — спросил Квилл, протягивая мне какую-то металлическую флягу.

Я улыбнулся делая первый глоток. Во рту почувствовал кислую, газированную жидкость, которая мгновенно приятно обожгла горло, но на удивление придала сил.

Стиснув зубы закрыл свой единственный глаз, и картина кошмара снова вспыхнула передо мной.

— Танос, — выдохнул я, и это имя обожгло мне губы, как раскалённое до кросна железо. — Он и его армия напали на наш корабль. Мы везли выживших с Асгарда… мы… искали новый дом. Его силы были подобны туче саранчи, которая пришла на богатый пир. Танос безразлично убивал… всех.

— Я есть Грут? — вопросил древо.

— У него был Камень Силы, который он где-то до этого получил…

— Подожди, — перебил Ракета, а его острые глазки опасливо сузились. — Это Танос… он тот, кто лишил тебя глаза?

Я горько усмехнулся, рукой непроизвольно коснувшись повязки.

— Нет, — пробормотал я. — Глаз я потерял в другой битве. В битве со своей сводной сестрой, которую мне пришлось убить, — после моих слов в комнате на мгновение воцарилась тяжёлая атмосфера. — Перед тем как всё кончилось, мой брат, Локи… Он схватил Тессеракт внутри которого был заключён Камень Пространства. После брат телепортировался на планету Земля, а я… очнулся уже здесь.

— Земля? — переспросил Квилл странно хмурясь сразу после моих слов о Камне Силы. — Моя родная планета.

— Верно. — сухо ответил я.

Между нами возникло молчание, но через несколько минут Гамора напряжённо заговорила. Её голос был непривычно тихим, но полным невероятной уверенности.

— Танос… Безумный Титан. Многие годы он нёс смерть от планеты к планете, вырезая половину населения на каждой из них. Он называет это милосердием.

— М-милосердием? — замялся Звёздный Лорд, странно посмотрев на члена своей команды.

— Танос считает это балансом. А Камни Бесконечности… он хочет собрать их все, чтобы с их мощью осуществить свой великий план одним щелчком пальцев истребив половину всей жизни во вселенной.

Я удивлённо посмотрел на неё, так как девушка знала слишком много.

— Ты хорошо осведомлена о нём, Гамора.

— Она его приёмная дочь, — грубо вставил Дракс, и его кулаки сжались так, что кости затрещали. — Он уничтожил мою планету, а также убил мою семью.

Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок.

«Дочь Таноса?» — вопрос застыл в сознании не желая меняться другими мыслями.

Моё тело снова напряглось, а инстинкты требовали скорой расправы над предполагаемым врагом. Но Квилл и Ракета мгновенно встали между мной и своей подругой.

— Эй, эй, эй! Остынь, бог грома! — крикнул Квилл. — Она же сейчас с нами. Гамора против своего старика так же, как и мы все.

— Она не он, — добавил Ракета, и в его голосе прозвучала неожиданная твердость.

Я с силой выдохнул, отступая назад. Да… Они были правы. Сражаться со своими спасителями настоящее безумие. Я откинулся на спинку кресла, чётко ощущая всю тяжесть своей собственной беспомощности.

— С голыми руками я ему точно не соперник, — пробормотал я. — Мой молот… он был разрушен моей сестрой. Мне нужно новое оружие. Мне нужен транспорт, чтобы создать оружие.

— Что ты там бормочешь, Тор? — спросил пушистый инженер.

— Я должен добраться до Земли, а после найти Локи и убить Таноса.

Я подскочил на месте, а возникшая идея ударила в сознание, как мощная молния.

— Мне нужен ваш челнок!

Стражи странно переглянулись между собой. Я видел колебания в их глазах. Но я также увидел и нечто другое. Понимание. Они знали, что такое риск и потеря дорогих сердцу существ. Также окружающие знали, что такое месть.

И… возможно, Стражи Галактики знали, что такое долг.

— Чёрт возьми, — мрачно прошептал Квилл, с силой проводя рукой по лицу.

Человек посмотрел на Ракету, потом перевёл свой взгляд на Дракса, и в конце остановил его на Гаморе. Безмолвный диалог длился несколько секунд, а затем он кивнул головой.

— Ладно чёрт с тобой. Похоже, у нас появился общий враг. Мы поможем тебе остановить этого фиолетового мудака.

После мы стали думать над планом. Лететь сразу на Землю? Слишком очевидно, а также слишком опасно.

— Танос не дурак, — сказал я, пытаясь мыслить, как если бы сам был старым захватчиком многих планет. — Он знает, что Локи с Тессерактом направился на Землю, поэтому пошлёт за ним своих верных приспешников. А сам… Думаю, что Танос отправится за другим Камнем Бесконечности. Там, где его сейчас ждут меньше всего.

— Коллекционер, — тут же сообразила Гамора, — находится на Забвении. Вроде бы у него сейчас находится Камень Реальности.

— Именно, — кивнул я. — Если Танос получит его, то мощь врага возрастёт вдвое. С Камнем Реальности возможно он станет практически непобедим для героев Земли.

Груд наклонил голову.

— Я есть Груд?

— Он спросил «почему не Земля? Там же три камня.» — встрял в разговор Ракета.

— Да я знаю, — небрежно отмахнулся. — Дело в том, что будь я на его месте, то поступил бы именно так, — терпеливо объяснил я. — Разделить силы, чтобы получить максимальное преимущество. Его армия понесла потери после битвы с моими людьми и, как я слышал, при уничтожении Ксандара его боевая мощь просела на несколько порядков. Сейчас у Таноса нет ресурсов для одновременного штурма планеты и поиска хранившихся на ней Камней Бесконечности. Зуб даю, что он выберет ту, что проще, и ту, что усилит Таноса больше всего перед главной битвой.

«Но лететь на Забвение сейчас сломя голову будет настоящим самоубийством.» — усиленно раздумывал я.

— Даже с ослабленной армией, Танос не напрягаясь убьёт меня если мы столкнёмся с ним лицом к лицу, — мрачно констатировал я. — Мне нужно оружие. Оружие, которое способно убить невероятно сильное существо.

Ракета, который до этого молча слушал вдруг резко оживился. Его нос задёргался, а в глазах вспыхнул такой знакомый огонёк авантюризма.

— Нидавеллир, — сказал он. — Там делают самое смертоносное оружие во вселенной. Реально легендарное… вроде как, но я лично там никогда не был.

— Точно! Ты прав, кролик, — я почувствовал, как в моей груди загорается искра надежды. — Там находится старая кузница моего отца, Одина. Там был выкован мой молот Мьёльнир. Только там смогут выковать новое оружие достойное меня.

И тут в голове родился окончательный план.

Эта стратегия была рождена отчаянием и холодным расчётом.

— Мы разделимся, — объявил я, вставая с прогнутого кресла. — Я, Ракета и Грут летим на Нидавеллир. Нам понадобится твой инженерный гений, енот, и на всякий случай сила Грута. Остальные… Квилл, Дракс, Гамаора и Мантис летите на Забвение.

— Эй, я здесь капитан! — недовольно воскликнул Звёздный Лорд.

— Не дайте Таносу забрать Камень Реальности, — произнёс я, будто не замечая слов нового товарища. — или если не выйдет, то хотя бы узнайте, что он замышляет.

Все молча кивнули. Решение было принято.

Вскоре после этого мы с Ракетой и Грутом перешли на их космический челнок. На удивление маленький, юркий, но судя по словам Ракеты очень надёжный. Находясь в открытом космосе, я бросил последний взгляд на «Милано», где осталась вторая часть нашей импровизированной команды.

Квилл помахал мне рукой что-то говоря себе под нос, но его лицо сейчас было на удивление серьёзным.

В глазах человека читалась решимость.

Двигатели челнока разогнались с шипящим звуком. Ракета уверенно занял место пилота, а его лапки быстро заскользили по панели управления.

— Пристёгивайся, Бог Грома, — бросил он через плечо. — Поехали делать тебе игрушку, от которой сдохнет даже фиолетовый гигант.

Я тяжело вздохнул уже наблюдая, как их корабль разворачивается и уходит в другом направлении. Он полетел к Забвению. А мы… мы устремились прямо к звёздам. Туда, где находилась легендарная кузня Нидавеллир.

Мы летели к моей последней надежде.

Я сжал кулак ощущая, как по жилам снова начинает течь божественная сила, которая сможет полностью раскрыться после обретения нового оружия.

Глава 28. Обещание.

Беззвучное падение через осколки снов заставило меня задуматься над ближайшим будущим.

Наш корабль аккуратно плыл между окружающими звёздными телами. Мой внутренний покой нарушался лишь монотонным гулом двигателей, а также мерцанием подробных голографических карт. За иллюминатором уже где-то далеко-далеко простиралось Забвение.

Это было не место созданное рукой какого-то богоподобного существа, а самостоятельная огромная фигура воплощенная в скоплении ближайших астероидов и космической пыли. Всё это было собранно в причудливую форму, которая отдалённо напоминала человеческий череп. Ирония была настолько очевидной, что по коже пробежали мурашки. Мы летели на Забвение, чтобы найти Камень Реальности, а я пыталась убежать от своей собственной тёмной реальности.

Я не хотела встречаться с отцом.

Питер сидел в кресле пилота, как обычно откинувшись на спинку. Его взгляд был устремлен в строго определённую сторону. Обычно он много шутил, но сейчас я знала, что в такие моменты он был не здесь. Его пальцы медленно барабанили по штурвалу выводя сложный, а также нервный ритм.

Небезразличный мне мужчина возможно уже чувствовал моё собственное напряжение. Да, он всегда знал о чём я думаю. Мои переживания зависли в воздухе, как густой туман над промышленными планетами Крии.

Я закрыла глаза, и в сознании сразу же всплыли образы. Не лица, так как я давно стёрла их из памяти, чтобы сохранить рассудок в относительном здравии. Вспомнился запах серы и пепла, а также крики, которые обрывались не успев даже достичь лазурного неба, и он… Танос.

Отец всегда был огромный, как гора и такой же холодный, как открытый космос. Его тень многие годы накрывала моё детство. Танос старательно выжег всё, что было до его появления, а также по своему образу и подобию выковал из меня совершенно новое существо.

Оружие? Дочь? Узницу? Возможно всё вместе.

«Танос научил меня правильно дышать в ритме боя, — пронеслась мысль в голове. — Он говорил, что страх — это слабость, которую враг почует в первою очередь. А потом приёмный отец сам стал тем единственным, кого я стала бояться по-настоящему».

Питер резко обернулся в мою сторону. Его движение было быстрым, а также слишком неожиданным.

— Гамора, слушай если мы сейчас летим на свидание с твоим стариком, я бы хотел знать, во что ввязываюсь. Ты молчишь уже половину пути, и. от этого спокойнее не становится.

Его голос был фальшиво спокойным, но в глубине глаз Звёздного Лорда я уловила спрятанную тревогу. Да, он заслуживал знать правду. Хотя бы той её части, что не убьёт любимого раньше времени.

Я медленно взглянула на него, а также с силой стиснула ладони собираясь с силами.

— Танос… Он нашёл меня не в сиротском приюте, Питер.

— Да ну? Неужели… — начал было этот придурок, но я вовремя перебила его очередную неуместную шутку.

— И не в дворцовых садах для избалованных принцесс!

Вскоре я сделала паузу подбирая слова, которые должны были открыть ему мою новую скрытую до этого момента сторону.

— Это был очень зелёный и светлый мир. Я не помню многого, но на небе всегда было два очень ярких звёздных спутника, которые окрашивали закат в цвет расплавленной меди. Я помню, как бегала по полям вместе со странными огненными мошками. У моей семьи было не достаточно ресурсов для поддержания даже среднего уровня жизни, но мне было не больно, а даже весело.

Произнеся последние слова мой голос слегка дрогнул. Я снова уставилась в иллюминатор, чтобы не видеть его взволнованного лица.

— Говори дальше, Гамора.

— Его солдаты пришли на рассвете. Корабли приёмного отца заслонили собой два наших светила. Сначала мы подумали, что это затмение или неизвестное природное явление, — я тяжело вздохнула. — Но потом в округе начался яростный грохот. Это был не гром, а гул двигателей и вой мощных сирен. Солдаты Таноса не целившись… Они стирали с лица земли всех подряд не обращая внимание на мольбы представителей моей расы.

Я сжала кулаки ещё сильнее уже чувствуя, как ногти впиваются в нежную кожу ладоней.

Тяжёлый вздох невольно сорвался с моих губ.

— Отец появился посреди огня и пепла. В этот момент он выглядел, как настоящее божество разрушения. Все бежали, кричали и умирали прямо на моих глазах. А он лишь спокойно шёл вперёд. Танос двигался так… неспешно.

— Что было потом? — вопросил Квилл.

— Он… нашёл меня. Я сидела под обломками какой-то стены, бережно прижимая к груди бездыханное тело сестры… и в тот момент я не могла издать ни звука. Танос заметил меня и наклонился, а его тень сразу же поглотила меня. Вытащив меня из укрытия гигант вытер моё чумазое лицо от гряди и повёл за собой.

— Господи Иисусе … — тихо, и почти непроизвольно вырвалось у Питера после услышанных слов.

В этих словах был отзвук его личной трагедии, а также незаживающей раны.

— Он не убил меня, Питер. Тогда Танос сказал, что видит во мне «потенциал». Силу духа, которая не сломалась в процессе зачистки целой планеты. Вскоре он удочерил меня, и забрал на свой космический корабль. А потом… — я замолчала нахмурив брови, — начались безумные тренировки. Годы тренировок, на которых отец лично учил меня всему. Я даже не поняла, как научилась владеть мечом, стрелять, не чувствовать боль и самое главное подавлять страх в бою. Каждый день был личным испытанием для моего тела, а каждая ночь своеобразная проверка разума на прочность. Он был… идеальным отцом, а ещё идеальным тюремщиком в одном лице. Танос выковал из испуганного ребенка совершенное оружие для выполнения важных задач.

Питер медленно выдохнул. Он провел рукой по волосам мокрой от пота ладонью, и я увидела, как мышцы на плечах едва заметно задрожали.

— Чёрт, Гамора… Я уже знал, что он монстр, но чтобы так…

— Он не просто лишил меня семьи, Питер, — перебила я, и мой голос зазвучал неожиданно жёстко в окружающем пространстве. — Он заставил меня служить ему. Заставил поверить, что его путь… этот путь баланса через жертву бесчисленного количества жизней единственно верный. Я была не очередной жертвой, а самым успешным проектом. Если бы не ты…

Питер развернул кресло, чтобы посмотреть прямо на меня. Он вскочил с места, а его выражение лица было сейчас пугающе серьезным.

В настоящее время глаза любимого человека искали в моих ответа на вопрос, который он так и не решился задать.

— Но ты сбежала, Гамора. Ты вовремя смогла увидеть правду. Я думаю, что ты лучше своего горе папаши.

Он потянулся через разделявшее нас расстояние и мягко, а ещё с такой нежностью, от которой сжалось моё собственное сердце, поцеловал меня в лоб. Его губы были тёплыми, родными и нереально мягкими. Это прикосновение было полно любви и обещания защиты.

Но вместо утешения оно вызвало во мне леденящий ужас. Нет. Это был ужас не за себя, а за него.

Я резко отпрянула, и поднялась с кресла. Моё сердце бешено колотилось где-то в горле.

— Питер, — мой голос неожиданно сорвался, став тихим и безжалостно твёрдым. — Ты должен мне кое-что пообещать.

Он нахмурился, так как был сбит с толку моей реакцией.

— О чем ты?

— Если случится так… Если Танос схватит меня… Тебе придётся меня убить.

После произнесённых слов тишина в кабине стала буквально физически осязаемой. Ещё она была тяжёлой, как свинец.

Питер смотрел на меня с таким выражением лица, будто я только что сказала нечто безумное. Его брови взметнулись вверх, а глаза расширились от чистого и нефильтрованного шока. Парень откинулся назад, словно мои слова были мощным ударом тока.

— Что? — это был не вопрос, а хриплый выдох пропитанным недоверием и боли. — Что ты несешь, Гамора? Я же… я… никогда… Я не смогу! Ты с ума сошла?

— Ты должен! — в моём голосе прозвучала та самая отчаянная мольба, которую я так тщательно скрывала всё это время. — Ты не понимаешь, Питер! Это не просто плен безумным приёмным отцом! Не просто возможные физические пытки! А… — я ненадолго замялась съёживаясь под его пристальным взглядом. — Если я окажусь в его руках… всё будет кончено. Всё… Он получит то, что хочет больше всего. И это будет хуже, чем моя смерть от твоих рук.

Я видела, как он усиленно пытается осмыслить услышанное. Его мозг, всегда такой быстрый сейчас отказывался воспринимать эту информацию. Питер видел перед собой лишь любимую девушку, но никак не страшную бездну, которую я перед ним открыла.

— О чём ты? Какое к чёрту «будет хуже»? Что это чудовище хочет от тебя? Ты что-то знаешь о другом Камне Бесконечности? Говори!

Я покачала головой, сжимая пальцами голову. Я не могла смотреть на него, а также не была способна видеть боль, которую причинила любимому своими словами.

Какая же я жалкая…

— Я не могу тебе сказать, Питер. Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя. Просто… поверь мне. Поверь мне, как я никогда никому не верила. Если он возьмёт меня, то твоим первым и единственным выстрелом должна быть моя голова, — я сдержала очередной тяжёлый вздох.

Питер покраснел от ярости и замахал руками. Его движения стали резкими, а ещё порывистыми. Он раздражённо прошёлся по кабине оставив корабль на автопилоте, сжав кулаки так, что его костяшки побелели.

— Нет! Чёрт возьми, нет! Я не буду этого делать! Мы сейчас же найдём другой выход! Мы же всегда находили! Мы ведь Стражи Галактики, мать твою! За прошедшие месяцы мы выпутывались из таких ситуаций, что по сравнению с которыми твой фиолетовый папочка просто суровый воспитатель в космическом детском саду!

В его голосе уже звучала знакомая бравада, но сейчас она была хрупкой, и такой вымученной. Питер пытался шутить, чтобы отогнать грустные мысли.

Именно за это я его и любила.

— Это не та ситуация, из которой можно выпутаться, Питер, — мои слова прозвучали с примесью безнадёжного тона. Своими словами я не оставила места для дальнейших споров. — Это не ловушка, какого-то второсортного злодея или не армия инопланетных суперсолдат. Это… нечто другое. И ты не сможешь меня спасти даже если нападёшь на моего отца применив всю свою силу. Единственное, что ты сможешь сделать… это не дать ему победить.

Он остановился передо мной, а его лицо снова исказилось от гнева и отчаяния.

— Я не стану этого делать, Гамора! Поняла? Никогда не сделаю! Я буду сражаться до конца! Я буду преследовать Таноса до края вселенной, но я никогда не подниму на тебя руку!

— Ты должен! — я тоже повысила голос, и наши взгляды встретились в яростном поединке. — Иначе всё будет кончено!

Питер смотрел на меня, и я видела, как в его глазах борются любовь, ужас и полное непонимание ситуации. Он не верил мне. Возможно он думал, что я преувеличиваю под гнётом старых травм.

— Поклянись, — прошептала я, и мой голос тут же дрогнул сразу, выдав всю мою внутреннюю уязвимость. — Поклянись памятью своей матери.

Эффект был мгновенным и сокрушительным. Вся бравада с него сдулась практически сразу. Питер побледнел, а его зубы были яростно стиснуты. Он смотрел на меня, и в его глазах я прочитала окончательное принятие пугающей ситуации. Питер наконец-то осознал, что я не шучу. Что весь наш диалог не пустые слова, а речь идёт о чём-то настолько важном и ужасном, что я готова принести в жертву самую святую для него клятву.

Он был прав. Я знала, где находится Камень Души, но подтвердить это в разговоре я не могла. Прибывая в своих мыслях я пропустила, как Питер медленно, и машинально кивнул головой.

— Хорошо. Я… клянусь, Гамора, — выдавил он. — Если… если он схватит тебя… я сделаю это.

Мое сердце сжалось от пронзительной боли и странного, извращенного облегчения. Я кивнула уже не в силах вымолвить ни слова. Я не верила ему до конца, но знала, что в решающий момент его разум сможет пересилить сердце.

Но даже если любимый не сможет сдержать обещание, то у меня уже был припасён план «Б» на этот случай.

Оставшуюся часть пути мы провели в молчании. Невысказанные слова ещё висели между нами тяжелым, и невидимым занавесом. Когда на горизонте показалась причудливая станция Коллекционера я поняла, что пути назад уже нет.

Внутреннее напряжение уже давно достигло своего пика, но мне было всё равно.

Это место напоминало гигантскую голову, которая плыла в пустоте, а также казалась идеальным местом для того, чтобы похоронить один из Камней Бесконечности.

Высадившись, мы быстро двинулись по пустынным, а также не освящённым коридорам. Воздух был на удивление спёртым. Он пах машинным маслом и пылью веков.

И тут мы услышали его.

Это был голос, который я не единожды слышала в собственных кошмаров. Низкий, пугающе размеренный, полный безразличной и всесокрушающей власти.

Голос приёмного отца… Таноса.

Питер мгновенно поднял руку, сразу же сжимая её в кулак показывая примитивный сигнал «стоп». Вскоре его лицо стало воплощением боевой сосредоточенности.

— Стойте. Это он, — отдал приказ Звёздный Лорд.

Но Дракс, чья жажда мести была слепой и всепоглощающей силой, которая толкала его вперёд лишь проигнорировал приказ командира. Воин не скрываясь, и выпятив грудь пошёл прямо на голос. Его массивные кулаки были уже с силой сжаты, а дыхание мгновенно стало из-за коктейля сдерживаемых чувств. Мантис следовавшая всё это время за нами трепетала от страха, но повинуясь ярости товарища без раздумий поплелась за ним. Я обменялась с Питером взволнованным взглядом, и мы оба понимая бесполезность попыток остановить их сейчас точно также последовали за ними, используя бесценные экспонаты Коллекционера как укрытие.

Мы подобрались к главному залу и замерли за огромной статуей какого-то забытого божества с щупальцами вместо лица. Танос гордо стоял посреди широкого зала, а его спина была любезно повёрнута в нашу сторону. Коллекционер, лежащий у его ног выглядел как испуганный ребенок перед разгневанным великаном.

— …и потому, старина, ты отдашь мне Камень Реальности незамедлительно, — голос Таноса не просил, он требовал. — Или твоя и без того долгая жизнь внезапно станет очень, и очень короткой.

Питер ухмыльнулся, и в ту же секунду его шёпот донёсся до меня, полный бравады, которая сейчас казалась такой же хрупкой, как немногочисленные хрустальные сферы на железных полках Коллекционера.

— Ну, могло быть и хуже. Похоже, он ещё не успел заполучить Камень Реальности.

Коллекционер, будто почувствовав наше присутствие вдруг расплылся в ухмылке. Его страх внезапно куда-то испарился быстро сменившись странной, и такой безумной уверенностью.

— О, Великий Титан! К сожалению, вы уже опоздали! Камень Бесконечности был… хм-м… продан! Да, продан! Честное слово Камня Реальности тут уже давно нет!

Танос после услышанного даже не шелохнулся, но я почувствовала, как воздух вокруг него затрещал от невысказанного энергетического всплеска.

— Ты лжешь, щенок. Ты при всём желании не смог бы расстаться с такой ценной игрушкой.

И в этот момент Дракс, движимый яростным всепоглощающим порывом бросился в атаку.

— ТАНОООООС!

Его рёв, полный многолетней ненависти, потряс главный зал. Он ринулся вперёд, как разъярённый хищник занося свои обоюдоострые клинки для одного сокрушительного удара. Всё произошло так быстро, что обычный человеческий глаз не успел бы уследить за его рывком. Но Танос не был обычным человеком. Приёмный отец был представителем расы титан, которая с древних времён славилась своей невероятной реакцией.

Он повернулся на этот звук с несвойственной для него небрежностью, словно отмахивался от назойливой мухи. В следующее мгновение Танос отвёл удар заточенного клинка тыльной стороной ладони.

Дракса отбросило через весь зал. Он с грохотом врезался в витрину с какими-то необычными украшениями. После его тело бессознательно упало на холодный металлический пол.

Недолго думая Питер, Мантис и я атаковали следом. У меня в руках был мой надёжный меч. Танос встретил нашу атаку с… широкой улыбкой на лице. Следом он расставил руки в стороны, как бы говоря:

«Ну, покажи мне, чему я тебя научил, Гамора.»

Я не сдерживаясь нанесла удар мечом целясь по его руке. Сталь на удивление легко впилась в плоть, но в итоге оставила лишь неглубокую рану, которая тут же начала затягиваться.

Следующий удар мечом встретившись с золотистой перчаткой не выдержав встречи с крепким металлом мгновенно сломался на части с отвратительным хрустом.

После этого меня охватила та самая ярость, которую я копила многие годы. Ярость девочки, у которой отняли всё. Я рывком выхватила маленький нож, который приёмный отец подарил мне в нашу первую встречу на моей родной планете.

Это оружие я всегда хранила при себе, как память. И сейчас пришло время пустить его в ход. Взревев я вонзила его ему в шею. Давила всей силой, на какую только была способна вкладывая в удар всю свою ненависть, боль и ярость за уничтоженный мир.

Танос покачнулся. Его глаза на миг расширились от неподдельного удивления.

В следующую секунду он рухнул на одно колено.

На достигнутом я не остановилась. Я уже просто не могла остановиться. Всё, что было во мне мгновенно вырвалось наружу. С криком я продолжала наносить удары ему в горло не жалея сил.

Била снова и снова.

Вокруг раздавался глухой звук ударов ножа о плоть, а в окружающем пространстве ещё слышалось моё собственное хриплое дыхание, и предсмертный хрип Титана.

Всё это смешалось в оглушительном гуле.

— За… что…? — прошипел приёмный отец, и в его голосе впервые зазвучало не строгость, а настоящая душевная боль.

И тут пространство вокруг нас резко исказилось. Слова Таноса зашипели следом превратившись в многоголосое эхо. Коллекционер, кричавший что-то и прятавшийся за своим подиумом, размазался в калейдоскопе множества цветов.

После мир перевернулся, поплыл и рассыпался на пиксели.

А потом всё резко встало на свои места.

Мы стояли в том же зале. Но теперь он был разрушен до основания. Стены почернели от огня и были испещрены массивными трещинами. Повсюду валялись обломки дорогих экспонатов и различных сокровищ. Коллекционер лежал мёртвый в нескольких метрах от меня. Его стеклянные, и полные ужаса глаза смотрели в пустоту. А перед нами невредимый и спокойный, словно ничего и не произошло стоял Танос.

На его перчатке сияли уже два Камня Бесконечности. Фиолетовый Камень Силы и красный Камень Реальности.

Мы угодили в ловушку. С самого начала это была ловушка.

И настоящая битва только начинается.

Осознание произошедшего ударило по всем нам, как удар молотом по наковальне. Вся эта бойня, моя ярость и падение Таноса… Всё это была идеальная иллюзия порождённая Камнем Реальности.

Сейчас мы стояли в руинах, которые были когда-то убежищем самого Коллекционера. Живой и невредимый Танос был единственной правдой в этом невыносимом кошмаре.

Прежде чем мы успели среагировать, Танос исчез и в тот же миг возник прямо передо мной. Его стальная хватка сомкнулась на моём плече парализуя организм вспышкой невыносимой боли от едва заметных эманаций Камня Силы.

— Довольно твоих игр, дочь моя, — прозвучало у меня над ухом.

Питер и Мантис сразу же бросились вперёд, но Танос даже не взглянул в их сторону. Приёмный отец на секунду отпустил моё плечо прижав меня к себе другой рукой. Фиолетовая энергия Камня Силы уже пульсирующая вокруг его кулака невидимым шквальным потоком отбросила их прочь. Питер с глухим стоном врезался в ближайшие обломки, а Мантис отлетела к стене и ошеломлённо замерла не выдержав действия разрушительной энергии.

И тут, откуда ни возьмись, возник Дракс. Он бесшумно подобрался сзади двигаясь, как опытный охотник за головами. Вопреки своей массивной комплекции Танос его даже не заметил. Клинок товарища, тот самый, что не смог поразить Таноса в иллюзии, на этот раз успешно вонзился титанy в спину.

Клинок ранил не глубоко, но достаточно, чтобы пробить доспех.

Танос взревел от неожиданности и боли. Его хватка ослабла, и я успешно вырвалась отскакивая в сторону. Он повернулся, и в его глазах читалось неподдельное изумление. За последнее десятилетие никто не мог похвастаться тем, что застал Безумного Титана врасплох.

Дракс стал одним из немногих.

— За мою семью! — проревел Разрушитель, занося клинки для нового удара.

Но его триумф был недолгим.

Ярость на лице Таноса сменилась холодной боевой концентрацией. Титан поднял руку с Камнем Реальности, и красное сияние окутало тело Дракса.

— Нет! — крикнула я, но было уже поздно.

Тело Дракса начало… распадаться на части. Это выглядело, будто невидимые руки принялись вытаскивать из него детали, как у конструктора. Костяшки пальцев, сухожилия и мышцы. Всё распадалось на составные части удерживаемые вместе лишь багровой энергией Камня Бесконечности. Он не кричал, так как не мог, а его лицо застыло в маске немого ужаса и невыносимой боли.

Когда сияние погасло, Дракс уже полностью разобранный рухнул на пол. Он ещё был жив, его грудь судорожно вздымалась, но он больше не был способен сражаться дальше.

Сейчас он был разобранной куклой.

— Жалкое насекомое, — холодно произнёс Танос и снова повернулся ко мне.

В его глазах не было гнева. В них виднелось лишь раздражение и холодная решимость. Он снова шагнул ко мне, и на этот раз его хватка была подобна титаническим тискам.

Я снова попыталась вырваться, но это было бесполезно.

— Тебе не уйти от своей судьбы, Гамора. Ты знаешь то, что мне нужно. И ты скажешь мне…

— Нет!

Именно в этот момент Питер поднялся на ноги. Теперь глаза его горели диким, и необузданным демоническим сиянием. Это была сила его родного отца. Сила Целестиала, пробудилась в нём в момент крайней нужды. Плотные сгустки чистой энергии закружились вокруг его рук, и я почувствовала, как воздух зарядился могуществом, которое возможно могло практически сравниться с силой Камней Бесконечности.

— Отпусти её, ублюдок! — его голос гремел, многократно усиленный мощью, которую Питер едва-едва сдерживал.

После этого любимый окружил себя плотным силовым полем. Это было бледно-голубая сфера, которая похоже, как он надеялся могла защитить его от прямого влияния силы Камней Бесконечности.

Я застыла поражённая увиденным. Вся моя воля, а также решимость взмолились веря в невозможное. Я уже видела, как Питер собирается с силой для мощного удара, но вовремя поняла, что этого было недостаточно для полной победы над Таносом.

— Питер, НЕТ! — закричала я, поймав его яростный взгляд. — Убей меня! Не его! Убей меня, иначе он победит! ВСЁ БУДЕТ КОНЧЕНО! ВСПОМНИ СВОЮ КЛЯТВУ!

Танос, услышав мои слова лишь громко рассмеялся. Его смех был тяжёлым и наполненным искренним высокомерием.

— Слышишь, мальчик? — он смотрел на Питера с насмешливым взглядом. — Моя дочь умоляет тебя о милосердии в виде смерти от руки своего возлюбленного. И ты… сделаешь это? Полагаю, нет. В тебе нет внутренней силы способной задавить самое дорогое.

Танос, всё ещё держа меня сделал несколько шагов вперёд. Он легко двигался прямо к Питеру. Энергетические сгустки вокруг него гудели, готовые вырваться на свободу в любой момент.

— Хочешь? — Танос протянул моё тело вперёд на вытянутой руке, как живой щит подставив ровно под удар Питера. — Прошу… Избавь её от страданий. Докажи, что твоя любовь сильнее её жалкого страха.

Я широкими глазами смотрела на Питера. Его лицо было искажено невыносимой агонией человека, который встал перед самым тяжёлым выбором в своей жизни.

Я видела, как Звёздный Лорд борется с самим собой.

Но я знала, что должна была сделать.

Я перестала сопротивляться. Моё тело обмякло в хватке приёмного отца. Я посмотрела прямо на Питера и беззвучно, одними губами едва слышно прошептала:

— Я люблю тебя.

И в этот миг, когда Танос был абсолютно уверен в своей победе над духом Звёздного Лорда, произошло то, чего он никак не ожидал.

Питер Квилл с силой сжал зубы и в этот момент внутри него что-то надломилось. Он зажмурился, и утробное рычание вырвалось из его груди. Энергетические потоки дрогнули выстрелив в цель, и он всё-таки направил их в меня.

Танос ахнул от произошедшего.

Он не ожидал такой решимости от обычного насекомого. Фиолетовая вспышка Камня Силы мгновенно метнулась навстречу яростной атаке Питера. Две волны энергии столкнулись в ослепительной вспышке. Защитное поле Питера треснуло, но чудом выдержало спасая его жизнь от сильной энергетической волны.

Теперь на лице Таноса не осталось и следа былой насмешки. На его лице была лишь холодная, и чудовищная ярость с которой он уничтожал мой собственный народ. Отец вновь поднял руку с Камнем Силы, и он запылал ослепительным фиолетовым светом накапливая энергию, чтобы стереть Питера в мгновение ока.

— Хватит!

Мой крик прозвучал резко заставив приёмного отца обратить на меня внимание. Я вырвалась из ослабевшей хватки и встала между ними, обращаясь прямо к Таносу.

— Остановись, отец. Я… я пойду с тобой. Добровольно, но только пожалуйста оставь их в живых.

Танос медленно опустил руку. Сияние Камня Бесконечности угасло. И в этот момент на его лице появилась такая знакомая довольная улыбка.

— Вот и хорошо, — он метнул убийственный взгляд на Питера. — Умная девочка.

Оглушённый и истощённый Питер, попытался снова сконцентрироваться для очередного удара, но его руки дрожали не позволяя собрать достаточно энергии для хоть сколько-нибудь похожей по силе атаки.

— Гамора… нет…

Я обернулась к нему, и широко улыбнулась. Это была твёрдая улыбка. Сейчас для меня было важно сохранить их жизни, так как это был ещё не конец. Ладони Питера уже покрытые ярко-голубым светом дрогнули, и энергия в миг погасла. Он безвольно опустился на колени даже не в силах больше стоять на ногах.

Танос положил свою массивную руку мне на плечо. Красное сияние Камня Реальности окутало пространство разрушенной галерее сокровищ исправляя состояние Дракса, и через мгновение мы просто исчезли из разрушенного практически до основания зала.

Корабль Таноса, «Святилище II», был воплощением моих самых тёмных воспоминаний. Я хорошо помнила стёртые до блеска металлические палубы, монотонный гул двигателей и почтительные взгляды элитных солдат.

Танос привёл меня в свои личные покои и жестом указал на стол, где стояла тарелка с какой-то питательной жидкостью.

— Ты должно быть голодна, — сказал он, как если бы я только что вернулась с прогулки, а не была похищена после попытки убить его.

Я посмотрела на тарелку, а потом на его бесстрастное ничего не выражающее лицо. Вся ярость, и горечь, которые копились во мне годами внезапно вырвались наружу. Я смахнула тарелку со стола. Она с грохотом разбилась о холодный каменный пол.

Ещё тёплая пища размазалась по идеально чистому полу.

Танос даже бровью не повёл. Он не удивился моему вспыльчивому поведению. Фиолетовый гигант просто смотрел на меня, ожидая следующей реакции.

— Доволен? — прошипела я. — Это то, чего ты хотел? Притащить меня обратно, как собаку, которая убежала с поводка? Твоя затея, а также твой «великий план» просто чёртова болезнь! Ты не спаситель, а лишь маньяк, который одержим смертью в масштабах целой вселенной!

Некоторое время отец слушал молча, а его голова в этот момент была слегка наклонена.

— Из всех, кого я приблизил к себе… — внезапно заговорил он. — Именно ты Гамора в моих глазах была идеальной наследницей. Только ты обладала силой духа, чтобы понять необходимость моих действий. Я вкладывал в тебя огромные ресурсы, а также обучал. Я сделал тебя одной из сильнейших женщиной во вселенной.

— Я ненавижу себя каждый день за то, что служила тебе! — выкрикнула я, и в моём взгляде дрожала пилена слёз. — Я виню себя за каждую жизнь, что забрала ради твоего безумного «баланса»!

— Я спас тебя, дочь! — его голос впервые за вечер приобрёл стальные нотки. — Спас от мира, который был обречён на вымирание. Ты бы умерла от голода, болезней или на одной из войн за последний плодородный клочок земли. Ты серьёзно называешь то время «счастливым»? Это была настоящая агония. Жители твоего мира жили впроголодь, мечтая лишь дожить до завтра. Но после моего визита, оставшаяся половина процветает. Ресурсов хватает на всех, а жизнь бьёт ключом.

— Цена слишком велика! — резко огрызнулась я. — Это же миллиарды жизней!

— Приемлемая цена за спасение оставшихся миллиардов и их будущего, — невозмутимо парировал он. — Вселенная конечна, Гамора. Её ресурсы иссякают всё быстрее и быстрее. Вселенную нужно спасать, и только у меня хватает воли нести это непосильное другим бремя. Я смотрю на тебя и не узнаю. Моя верная дочь… моя верная соратница… что с тобой стало? Ты летаешь на жалком корыте с шайкой преступников и отбросов, позоря своё происхождение. Что стало с моей самой любимой дочерью?

— Я тебе не дочь, ублюдок! — закричала я, и этот крик выражал всю мою ярость. — Я ненавижу тебя! Я всегда ненавидела тебя за то, что ты сделал со мной, и с моим миром!

Между нами наступила тяжёлая пауза. Глаза Таноса внезапно стали холодными, как ледяные космические астероиды.

— Где Камень Души? — прямо спросил он.

— Я не нашла его, — с каменным лицом солгала я, отводя свой взгляд в сторону.

— Не лги мне, Гамора. Я же вижу, что ты мне врёшь.

Танос подошёл ко мне почти вплотную. Его тень снова нависла надо мной. Он взял меня за руку, но на этот раз его хватка не была грубой. Затем мы вышли из помещения и Танос подвёл меня к огромному трону, который был расположен в центре другого зала неподалёку.

— Теперь выбор за тобой, — его голос был тихим и неумолимым. — Ты говоришь мне, где Камень Души, и я оставлю твоих… друзей в покое. Они могут продолжать жить своей жалкой жизнью. Конечно ты можешь отказаться, и я найду их сам. Я найду каждого из них.

— Ты… — начала было я снова распаляться, но приёмный отец даже не дал вставить мне слово.

— Думаю, что начну с того вспыльчивого дурака, которого я разобрал на части. Потом перейду к существу с антеннами. А того мальчишку… — он ненадолго задумался. — Звёздного Лорда, я буду очень-очень медленно убивать. Решай скорее, Гамора. Моё терпение не бесконечно…

— Т-ты же можешь стереть их, когда заполучишь все Камни Бесконечности.

— Моя чистка может быть не такой… беспристрастной ха-ха.

Я смотрела на него, и в горле у меня стоял горький ком. Я видела перед собой не титана, а жуткого монстра. Монстра, который точно сдержит своё слово.

Он уничтожит их всех.

Мои плечи опустились. Я даже не заметила, как прикусила нижнюю губу.

«Можно сейчас использовать капсулу с ядом, но мне так страшно.» — паническая мысль забилась, где-то далеко в сознании.

Я проиграла.

— Хорошо, — прошептала я, смирившись со своей судьбой. — Я расскажу тебе всё. Камень Души… Он находится на Вармире.

Танос смотрел на меня несколько секунд, а потом коротко кивнул головой. На его лице появилось странное выражение. Это была смесь триумфа и… печали.

— Спасибо тебе, дочь.

Он сел на свой трон и раскрыл голографическую карту вселенной. Я же осталась молча стоять перед его троном, чувствуя, как сделанный выбор только приблизил уничтожение половины разумных живых организмов во вселенной.

Глава 29. Глаз бури.

Чёрт возьми. Почему мне всегда достаются самые весёлые задания? Сидеть в этой тесной консервной банке, которую мы называем челноком, вместе с полубогом в депрессии и молодой версией дерева, которое только и умеет, что говорить:

«Я есть Грут».

И куда мы сейчас летим? На Нидавеллир! Звучит как название грибковой инфекции, но я слышал легенды об этом невероятном месте.

Мне было интересно, но мысли сами собой возвращались к оставленной команде. Я давно уже не чувствовал это чувство родства, которое возникло после присоединения к Стражам Галактики.

«Надеюсь у них всё хорошо.»

Тор сидел на кресле. Весь такой молчаливый и мрачный, как туча перед надвигающимся ураганом. Его единственный глаз сейчас смотрел в никуда. Я копался в навигационных системах стараясь не обращать внимания на его душевное состояние, но эта тишина начинала уже действовать мне на нервы.

— Ладно, Бог Грома, — буркнул я, отрываясь от потухшей консоли. — Раз уж мы летим в это «звёздное горнило», то может ты просветишь нас, деревенщин? Что это за место такое на самом деле?

Тор вздрогнул, словно вынырнул из глубоких вод. Он медленно повернул голову сфокусировав на мне взгляд.

— Нидавеллир… — его голос был глухим, а также лишённым привычного возвышенного тембра. — Это не простое место, так как оно известно, как сердце кузнечного искусства всех Девяти Миров. Колыбель величайшего оружия, что когда-либо знала наша вселенная. Горнилом ей служит… раскалённая нейтронная звезда.

— Звезда? — я присвистнул выпучив глаза. — Серьёзно? Они куют свои оружия, используя энергию целой звезды?

— Именно так, — Тор кивнул, и в его единственном глазе мелькнула искра былой гордости. — Именно там был выкован мой Мьёльнир. Молот, который был… уничтожен.

Он снова задумчиво замолчал. Я вздохнул и пригладил мех на лице. Смотреть на это было неожиданно больно. Я же как опытный наёмник всю жизнь был настоящим ценником думая лишь о себе. Видел всякое, а ещё воевал кое-где. Но видеть, как такое могучее существо, как Тор иногда сломлено смотрит сквозь меня перед своей решающей схваткой с врагом… это серьёзно плохой знак.

Я не намерен следовать за неуверенным в себе божеством в бой против Таноса.

Это же идиотизм чистой воды!

— Слушай, блондинчик, — я приблизился к нему поближе. — Мне нужно точно знать, в порядке ли твоя голова. Там, — я неопределённо махнул рукой, — впереди, нам предстоит столкнуться с тем, кто перебил практически весь твой народ, как кегли в одной интересной игре, — я сделал паузу, чтобы подобрать нужные слова. — Пойми, что мне не нужен компаньон, который увяз в собственной жалости к себе.

Тор пристально посмотрел на меня с усталым пониманием на лице.

— Ты прав, друг мой. Прошлое… тяжким грузом лежит на моей душе. Потеря Асгарда, уважаемого отца, моего молота… а потом и глаза. Иногда кажется, что от меня ничего не осталось или всё произошедшее всего лишь страшный кошмар.

— Ага, присоединяюсь к твоему клубу, — я фыркнул, и прыгнул на сиденье рядом с ним, а после достал маленький спиннер, чтобы занять чем-то лапы. — Поверь, я знаю толк в том, чтобы быть разобранным и собранным заново. Меня… искусственно создали в лаборатории. Боли в моей жизни было больше, чем ты можешь себе представить. Мне вживляли имплантаты, ломали кости, а ещё несколько раз стирали память. Создатель хотел сделать из меня идеальное оружие. Но знаешь, что? Я сбежал. Я не дал ему сломать меня до конца. Не буду вдаваться в подробности, но ты — Бог Грома, чёрт тебя побери! Ты сильнее, чем любое встреченное мной ранее существо. Танос… Он же просто ещё одна проблема. А проблемы нужно решать.

Тор некоторое время молча слушал, и его плечи постепенно расправлялись. После он уверенно кивнул, и на лице бога появилось подобие лёгкой улыбки.

— Благодарю тебя, друг мой Ракета. Твои слова… они словно гром среди ясного неба. Ты обладаешь мудростью настоящего воина, — он тяжёлой рукой похлопал меня по плечу. — Я прожил целых тысяча пятьсот лет. На моём пути встречались тираны, чудовища и боги, жаждавшие моей смерти. Но вот незадача… ни у одного не получилось. Танос — это просто очередная ступень на моём бесконечном пути из битв и смертей. К прошлой схватке я был не готов. Я ничего не показал бившись с ним голыми руками, — глаза Тора налились ярким светом. — Но с новым оружием… с идеальным оружием, что раскроет весь мой потенциал… я буду непобедим. Я жив, потому что избран судьбой. И я исполню своё предназначение.

Вот это уже больше походило на того Тора, которого мы не так давно спасли из открытого космоса. Решимость снова вернулась в его голос.

Бог Грома снова был готов к бою.

— Ладно-ладно, не заливай, — пробормотал я, но был в душе доволен. Затем я покопался в одном из своих потайных карманов и вытащил оттуда небольшой механический шарик. — Вот держи. Это тебе.

Тор взял в крепкую ладонь, и начал с любопытством разглядывать.

— Что это такое?

— Глаз, но механический. Я… э-э-э… позаимствовал его у одного космического пирата, который мне был немного должен. Но кажется, что он тебе нужнее. Просто два глаза лучше, чем один. Особенно когда твоя цель фиолетовый мудак способный разрушать целые космические корабли.

Тор смотрел на меня с бездонным уважением во взгляде. После мужчина благодарно кивнул, и не говоря ни слова поднёс устройство к пустой глазнице. Механизм мягко щёлкнул быстро вживляясь в плоть воина.

Через минуту новый глаз загорелся мягким голубым светом, сканируя окружающие пространство.

— Благодарю тебя, Ракета.

Вскоре мы были на месте, но что-то здесь было не так.

— Тор, — я подался вперёд, пристально вглядываясь в экран. — Ты уверен, что вот это Нидавеллир?

За иллюминатором простиралась кромешная тьма. Никакой раскалённой звезды, а также никакого сияния поблизости видно не было.

— Нет… — прошептал Тор, а его голос дрогнул от нахлынувшего ужаса. — Это невозможно! Звезда… она погасла. Кольца… Они… замёрзли.

Мы посадили челнок на мёртвую, ледяную поверхность одного из гигантских колец и вышли из припаркованного транспорта. Картина перед нами была апокалиптической. Нидавеллир, некогда сияющий центр жизни и творения самых сильных оружий во вселенной был в настоящее время мёртв.

Металл под ногами был покрыт инеем, а из моей пасти выходил пар.

Окружающие нас механизмы стояли.

И тут мы увидели это. На полу валялся прототип уже знакомого предмета. Знакомый дизайн, а также вид. Перчатка. Та самая, что была на Таносе, когда он уничтожал корабль Асгардцев.

— Он был здесь, — прошипел Тор. — Эта сволочь уже была тут.

Внезапно из ближайшего разрушенного строения вывалилась крепко сложенная фигура. Это был гном. В следующее мгновение он занёс надо мной обугленную руку, но увидев Тора немедленно замер.

— Сын Одина… — его голос был почти безжизненным, и таким же скрипучим, как ржавые шестерни. — Ты пришёл слишком поздно.

— Эйтри? — Тор подошёл ближе, и в его голосе читалось неподдельное потрясение. — Друг мой, что с тобой случилось?

Гном Эйтри, опустился на колени, казалось на последний рывок он истратил последние силы. Его рассказ был коротким. Три сотни гномов-мастеров жили и творили в этом прекрасном месте. Но внезапно прилетел Танос. Он поставил местным жителям ультиматум. Создать перчатку способную вместить все Камни Бесконечности, и он оставит всех присутствующих в живых или в противном случае он вырежет абсолютно всех. Эйтри, наивно веря, что спасает свой народ согласился. Он выковал для Титана величайший артефакт способный выдержать силу Камней Бесконечности. А Танос… потушил звёздное горнило и убил всех гномов кроме одного.

Танос пощадил лишь Эндри, но в насмешку лишил его кистей рук оставив его жить здесь с грузом вины и бессилия.

Тор подошёл к старому кузнецу ещё ближе и осторожно положил руку на его массивное плечо.

— Эйтри… — он тяжело вздохнул. — Ты — величайший кузнец всех Девяти Миров. Твоё искусство заключено не в твоих руках. Оно живёт вот здесь, — Бог Грома ткнул пальцем ему в грудь. — И ещё здесь, — после указал на голову. — Ты можешь это сделать. Нет… Мы можем это сделать. Мы создадим оружие, которое убьёт Таноса.

В этот момент в глазах Эйтри, которые были полны боли и отчаяния, зажегся крошечный огонёк надежды.

Он кивнул соглашаясь с каждым словом Тора.

Работа над будущим произведением искусства закипела. Сначала Эйтри, используя специальные манипуляторы, создал форму лезвия для будущего оружия.

Вроде бы оно напоминало обычный топор.

— Я много сотен лет раздумывал над сильнейшим оружием для Асгарда, — пояснил он, когда закончил первые приготовления. — Оружием, что превзойдёт даже Мьёльнир. Теперь пришло время явить его миру.

Следующим шагом было разжечь потухшую звезду. План был безумен, но не менее гениален. Мне предстояло посадить челнок на одно из гигантских колец, которые вращались и питали звезду. Тор, используя свою божественную силу, должен был цепляться за трос и держась за кольцо раскручивать его.

— Это безумие! — кричал я, ведя челнок на посадку. — Мы же все умрём!

— Лучше умереть сражаясь чем прослыть трусом! — прогремел в ответ Тор.

Я выжал из челнока всю мощность. Тор, крепко ухватившись за трос, мгновенно упёрся ногами в край огромной конструкции. Мускулы на его теле вздулись от нечеловеческого напряжения. Кольцо, скрипя и очень-очень медленно, со скрежетом сдвинулось с места.

Звезда в самом центре конструкции слабо вспыхнула, а затем засветилась всё ярче, и ярче наполняя своей энергией окружающее пространство. Одно за другим все четыре гигантских кольца встали в один ряд, и звезда в центре вспыхнула ослепительно ярко-красным светом, как гигантский сверкающий рубин.

Как же это было красиво.

Затем началось настоящее светопреставление. Механизмы, которые долго были в бездействии просто не выдержали. Раздался оглушительный грохот. «Око» звезды гигантский затвор, который должен был открыться и выпустить энергию для ковки оружия просто завис.

Я сразу понял, что оно было неисправно.

— Механизм сломан! — закричал Эйтри. — Мы не сможем его открыть!

Тор, весь в поту, и с тяжёлым дыханием посмотрел на заклинивший механизм. Его новый глаз вычислил точки напряжения давления и мощь исходящей от звезды энергии.

— Тогда я открою его вручную, — с лёгкой улыбкой на лице заявил он.

— Что? Тор, нет! — громко взмолился я. — Ты же сгоришь заживо!

— Без Громсекиры нам с Таносом не совладать, — ответил он с невозмутимым спокойствием. — Риск — это благородное дело.

Вскоре мужчина подошёл к центру платформы, прямо перед «Оком». Сделав глубокий вздох Тор воздел руки к пролетающим на огромном расстоянии космическим телам.

— Отец! Дай мне сил!

Затем он вцепился руками в гигантские механизмы затвора. Раздался оглушительный энергетический рёв и треск ломающегося металла. Тор, рыча от нечеловеческого усилия успешно начал разводить створки вручную. Мощь звёздного ядра хлынула наружу практически сразу. Ослепительный луч чистой энергии прошёл у него за спиной, и устремился по сложной системе прочных зеркал и механизмов, запуская огромную кузню.

Тор удерживая створки стоял в самом эпицентре этого ада. Его уже плоть дымилась, а одежда тлела. Он кричал, но ярость на Таноса и решимость одолеть противника не давали ему упасть без сил.

Я сместил свой взгляд наблюдая, как плавится и тут же регенерирует его прочная кожа. Эйтри, даже не смотрел с сторону своего друга. Гном не теряя ни секунды, уже во всю работал с заготовкой создавая магический молот-топор. На лице кузнеца я заметил улыбку с элементами ужаса и восхищения.

Но силы даже такого существа не беспредельны. В какой-то момент Тор не выдержал. Его хватка ослабла, и он рухнул без сознания, отброшенный от створок. Я внутренне уже был готов к этому, и не раздумывая запустил реактивный ранец своего костюма, чтобы рвануть вперёд.

Успел подхватить его искалеченное тело прежде, чем он упал за защитный купол и уплыл в открытый космос. Когда я был возле гнома то заметил, что звёздный свет погас, а створки с грохотом захлопнулись.

Я аккуратно оттащил Бога Грома на безопасное расстояние используя усиление физических характеристик моего боевого снаряжения.

Тор был в ужасном состоянии.

— Он умирает, — констатировал я, с помощью медицинского дрона проверив его жизненные показатели.

— Громсекира… — прохрипел Эйтри, который уже был поблизости. — Она спасёт его, но… ей нужна рукоять. Я выковал только лезвие.

Мы синхронно посмотрели на массивное лезвие лежавшее на очень горячей кузнечной наковальне.

И тут вперёд шагнул Грут.

— Я есть Грут? — он посмотрел на меня, а потом на оружие, которое в теории могло убить Таноса.

— Нет, малыш… не надо, — я попытался его остановить, но было поздно.

Руки Грута удлинились и с хрустом опутали основание лезвия, сплетаясь в прочную деревянную рукоять. Напарник соединял две части целого, словно вживляя самого себя в оружие. Боль невероятным потоком обрушилось на маленькое тело героя. Его лицо исказилось гримасой ярости. Древо не сдавался и завершив процесс поднял получившееся оружие над головой.

— Я ЕСТЬ ГРУТ! — с яростным криком он своей свободной рукой обрубил конечность соединявшую его с Громсекирой.

Дальше началось нечто невероятное.

Сильнейшее оружие во вселенной лежало на холодном металлическом полу. И вдруг оружие начало испускать мощные молнии, которые яростно били во все стороны. Громсекира задрожала и с громовым хлопком самостоятельно притянулась к руке Тора. В следующее мгновение энергия затопила его тело, а раны покрывающее практически 90% поверхности кожи Бога Грома стали затягиваться с невероятной скоростью. Его грудь поднялась в глубоком вдохе и нереально медленном выдохе.

Я прикрыл глаза рукой, так как Тор уже левитировал над поверхностью находясь в сознании. Сейчас от тела богоподобного существа исходило просто невероятное количество энергии, которое больше всего напоминало недавно разожжённую звезду.

— Невероятно, — прошептал я, делая пару шагов назад.

— Поддерживаю, приятель, — раздался где-то сбоку знакомый голос гнома.

Я ощутил, что не зря полетел с Тором на Нидавеллир.

Скоро мы нанесём ответный удар.

***

Пустота. Как же много порой было в этом слове. Я оставлял за собой выжженную землю, и горы трупов. Ещё в недавней схватке за Камень Силы мне пришлось стереть с лица вселенной целую планету, но своей цели в конечном итоге я добился. Был ли я расстроен гибелью десятков миллиардов живых существ? Я совру если скажу, да. Мне было всё равно, так как эти жертвы были неизбежны для моего великого замысла.

Иногда в душе я ощущаю звенящую пустоту, но это не была та самая великая, благостная пустота, которую я чувствую, когда несу спасённым мирам лучшую судьбу. В данный момент я ощущал странную эмоцию, которая застыла ледяным комом в моей груди, пока «Святилище II» покидало территорию временной стоянки. Рядом стояла Гамора. Моя дочь. Моё величайшее сокровище и мой самый горький провал. Её молчание было громче любого яростного рёва. Девушка невидящим взглядом смотрела в пол, но я чувствовал её ненависть.

Вармир встретил нас безмолвием умирающего мира. Везде куда не глянь серый камень, а также серое небо. И он… Человек с кожей цвета крови в чёрном балахоне. Он стоял поблизости и ждал.

Кого? Неужели нас? Возможно, что так.

— Гамора — дочь Таноса, Танос — сын А’Ларса. Я приветствую вас на Вармире, — прошипел бесстрастный голос, от которого даже у меня пошли по телу мурашки.

— Ты знаешь меня? — озадаченно спросил я.

— Я знаю всех, кто ищет Камень Души, и ступает на его территорию, — голос незнакомца был ровным, а также лишён всякого эмоционального окраса. — Я — Красный Череп. Точнее был им.

— Был? — вопросила Гамора.

— Целую жизнь назад я тоже искал камни. Я даже держал один в руке. Но он изгнал меня, заточил сюда, указав другим путь к сокровищу, которым я не могу обладать

— Что ты здесь делаешь? — остановив дочь рукой стальным тоном спросил я.

— Я всего лишь пленник, а также проводник для таких, как вы.

— Тогда веди.

— Предупреждаю, что цена обладания этим артефактом чудовищно высока.

«Чудовищно высока? Глупец! Он думал, что слова о цене могут остановить меня?» — недовольно подумал я, следуя за проводником и пленником в одном лице.

— Я готов заплатить любую цену.

Через некоторое время мы взошли на утёс. Бесплодная долина простиралась внизу. Я огляделся по сторонам, но ничего достойного моего внимания не увидел.

Вокруг была лишь пыль и ветер.

— Душа занимает особое место среди Камней Бесконечности, — начал он свою заученную речи. — То, что вы ищете уже лежит перед вами. Как и то, чего вы страшитесь.

— Я ничего не страшусь, Красный Череп, — холодно ответил я.

Это была чистая правда. Ведь тот, кто идёт моим путём не может испытывать страх.

Гамора невнятно прошептала что-то, и её голос дрожал. Она начинала понимать тяжесть слов непонятного мне существа, которое только с виду было похоже на человека. Я видел, как страх шевельнулся в её глазах затмевая собой ненависть ко мне.

— Камень обладает особым чутьём, — Красный Череп повернулся ко мне. — Ему нужен не просто сильный владелец. Ему нужен достойный. Именно тот, кто осознаёт тяжесть власти над самой жизнью. И потому ему нужна жертва… Нужно принести в жертву самое дорогое, что у тебя есть.

Мой разум, который всегда работал с безошибочной логикой, уже видел ответ на очередное в моей жизни уравнение.

Душа. Любовь. Жертва.

Всё это сошлось в одной, невыносимо болезненной точке.

— Что именно ему нужно от меня? — спросил я, но внутри уже зная ответ на заданный вопрос.

Слабость была мне не ведома, так как я сделаю всё чтобы спасти вселенную.

— Камню Души нужно, чтобы ты доказал свою готовность, — начал объяснять он. — Только утратив то, что любишь по-настоящему тебе откроется истина. Душа… за душу.

И тогда моя спутница рассмеялась. Её смех был похож на звук ломающегося стекла, который неприятно ударил по ушам. Он был полон ненависти и торжества.

— Жертва? Любовь? — она смотрела на меня, и в её взгляде было ликование от моей предполагаемой неудачи. — Танос… Он никогда и никого не любил! Он не способен на это! Его сердце просто кусок из льда! Твоя затея провалилась, старик ха-ха!

Она беспощадно сыпала оскорблениями, а я… я уже смотрел сквозь неё. Я видел не бунтующую дочь, а маленькую девочку с изумрудной кожей, которая смотрела на меня с обожанием после того, как я впервые научил её парировать удар мечом. Я видел, как она гордо носит свой первый плазменный бластер. Я видел гордость в глазах Гаморы, когда впервые выделил под её командование отряд солдат.

И эти мысли, а также воспоминание пронзили меня в самое сердце острее любого клинка. Я почувствовал, как по моей щеке уже скатывается солёная влага.

«Слеза? Неужели я ещё способен на это? Я же не плакал с тех пор, как осознал свою великую миссию. С тех пор, как принёс первый мир в жертву ради спасения всей вселенной.»

Я полностью повернулся к ней. Медленно и как-то неотвратимо. И я специально позволил ей увидеть это. Всю мою боль, а также всю мою любовь.

Гамора увидела в моём взгляде жестокую решимость идти до конца. В следующую секунду я увидел, как её рука быстро метнулась к поясу. Она вытащила уже знакомый маленький нож. Мой подарок. Ирония была столь изощрённой, что могла бы вызвать лёгкую улыбку, если бы она не разрывала мне душу.

«Нет… Я не могу снова пренебречь судьбой. Даже ради тебя…» — твёрдо решил я.

Она занесла нож для смертельного удара. Это был отчаянный, и до ужаса предсказуемый ход. Гамора думала, что я дам ей умереть? Она реально думала, что это её победа? Я легко сжал пальцы, и Камень Реальности без проблем превратил острую сталь в безвредные, переливающиеся всеми цветами радуги пузыри.

— От судьбы не уйти, дитя моё, — прошептал я, и в этих словах была вся моя скорбь. — Мне… очень жаль.

Я протянул руку, чтобы схватить её за воротник. Мне нужно было сделать ещё один шаг, чтобы заполучить ещё один артефакт способный приблизить меня к столь желанной цели.

Через десяток секунд мы был у обрыва. И в этот момент я решил снова посмотреть ей в глаза.

Но они были пусты.

Нет. Они были не просто полны ненависти или отчаяния. В них не было ничего. Ни искры прежней жизни или отблеска разума. Сейчас на меня смотрела стеклянная, и бездонная пустота.

Я сильнее схватил дочь за одежду, и приподнял. Её тело уже напоминало обычную безвольную тряпичную куклу. Шок на мгновение парализовал меня. Мой разум отказывался понимать и что самое важное принимать происходящее.

И тогда я почувствовал его.

Я ощутил едва заметный сладковатый запах горького миндаля. Прозрение ударило меня, как молот об наковальню.

Пока она отвлекала меня ножом, а я был занят своим театром боли и решимости… Чёрт!

«Неужели Гамора отравила себя?» — пронеслась единственная мысль в практически пустой голове.

Возможно она раздавила в зубах специальную капсулу. Всё именно так как я её учил. Быстрый, безболезненный и самое главное надёжный яд.

Она предпочла небытие мне? Гамора, что обманула меня, а также обманула Камень Души? Девчонка украла у меня мою жертву!

Ярость уже пылала внутри. Я даже не заметил, как стиснул зубы и взревел от переполняющей меня ярости.

Это была не привычная мне холодная, расчетливая ярость воина. А слепая ярость генерала, которого переиграли на его собственном поле. Рык полный боли и бессилия снова вырвался из моей груди. Я со всей силы швырнул это пустое тело с утёса. Я хотел, чтобы оно разбилось. Нет не так! Я хотел, чтобы хруст костей подтвердил реальность произошедшего.

Уже бездыханное тело ударилось о камни внизу.

И… Ничего.

Не было ожидаемой вспышки или яркого сияния Камня Бесконечности. Вокруг была лишь тишина нарушаемая завыванием ветра.

Я с пустым выражением лица повернулся к Красному Черепу. Вся моя скорбь, а также боль превратились в леденящую и всепоглощающую злобу.

— ГДЕ МОЙ КАМЕНЬ?

Он просто усмехнулся.

«Эта жалкая, отвергнутая артефактом тварь осмелилась усмехнуться мне!» — в сознании вспыхнуло недовольство, которое я уже хотел обрушить на него.

— Дитя сама лишила себя жизни, Танос. Эта жертва… не была принесена тобой лично. Она не подходит для обладания Камнем Бесконечности.

— Не подходит? — уже спокойнее спросил я.

— Камень Души… не выбрал тебя.

Я ещё некоторое время молча стоял сжимая и разжимая кулаки. Ярость ещё пульсировала в груди заставляя чувствовать, как фиолетовая энергия Камня Силы пульсирует в такт моей до сих пор не обузданной ярости.

Я мог бы стереть его с лица вселенной, но это было бессмысленно.

Он был прав.

Я проиграл своей дочери. Её последний акт самопожертвования сработал и она отняла у меня победу прямо из-под носа. Стражей Галактики я не трону если они сами не полезут на меня, так как формально свой уговор Гамора выполнила.

— Теперь я знаю, где находится Камень Души, — произнёс я одними губами.

Я развернулся и просто ушёл. Оставил высокий утёс, серые камни и тело моей девочки позади.

Каждый шаг отзывался огнём в моей израненной душе.

Но… Я — Танос. Я не сломлюсь.

Боль — это нужное топливо.

Потеря — это важный урок.

У меня ещё есть время. Несколько сотен лет моё тело ещё проживёт. Я могу начать всё заново. Целенаправленно найти другого ребёнка. Взрастить, а ещё вложить в будущего приёмного ребёнка всё свои знания, мудрость… и самое главное любовь.

Я заставлю малышку полюбить меня, но взрастить подобные чувства в самом себе снова тоже не будут проблемой. И тогда… тогда, когда она будет смотреть на меня с тем же обожанием, что и Гамора я просто принесу её в жертву.

На этот раз я сделаю всё правильно. С любовью в сердце. Но для начала нужно найти… Или… есть другой путь? Более простой. Можно ещё найти того, кто сможет добыть для меня Камень Души, а потом добровольно передаст этот артефакт мне.

В процессе мысли полностью успокоились.

— Хорошо. Камень Души может подождать.

Сейчас… сейчас меня ждал новый вызов, а взор уже был обращён к другой цели. К миру, где собралось так много камней. К миру, который я собирался посетить прибывая в другом расположении духа.

— В любом случае… Я тянул слишком долго.

Земля жди меня.

Глава 30. Герой.

Как же я ненавидел это гнетущее затишье перед решающей битвой, которое только накаливало общую обстановку. Гнетущая атмосфера окутала мой родной город. Используя волшебные потоки я внимательно следил за окружающим пространством опасаясь внезапного нападения.

Я ненавидел ожидать этот неприятный момент. Такой слащавый и лживый, как улыбка палача. Опасность висела над Нью-Йорком, плотная и звенящая, будто натянутая струна перед тем, как оглушительно лопнуть.

Сейчас моя команда располагалась в настоящем городе-призраке без единой живой души. За сутки данные нам на подготовку после нападения инопланетных захватчиков мы развернулись по полной.

Нью-Йорк теперь не был наполнен гулом машин. Теперь здесь не слышалось криков на каждом шагу или хитовой музыки из открытых окон. Был только ветер свистящий в каркасах небоскребов, а также шум боевой техники населяющий улицы.

В данный момент я стоял на краю крыши Санктум Санкторум, нашего аванпоста в грядущем адовом пепелище. Вокруг до сих пор кипела работа по возведению нашего бастиона. Маги Стрэнджа вплетали в воздух барьеры, от которых слезились глаза. Воины Ваканды, которых стало на пару порядков больше выстраивались в боевые порядки. Их силуэты отбрасывали призрачные блики. В небе же кружили стаи механических стервятников.

Дронов было реально много, как собственно боевых роботов созданных умами двух величайших гениев планеты.

«Работа кипит, а весь цирк собрался на моём заднем дворе. Спасибо, что пришли ха-ха.» — попытался я пошутить, но вышло так себе.

Я сжал кулаки, и Камень Разума в моей броне отозвался тупой, пульсирующей волной. Он был не просто встроен в костюм, а соединён с моим организмом накачивая первозданной силой. Его холодная энергия сплеталась с моим разумом превращая мои мысли в кристально чёткие алгоритмы, а страх в обычную тактическую переменную.

Я видел опорные точки, линии обороны и сотни вероятных исходов. И в девяти из десяти я видел собственное поражение. Реальная жизнь — это не фильм, который действует по определённому шаблону.

Выводя меня из задумчивости с шипением гидравликой стуком приземлился Тони. Забрало откинуто, а на лице маска усталости.

— Ну что, паучок? Похоже на день сурка, только с элементами апокалипсиса. Готов сражаться за судьбу вселенной? — его голос сорвался, выдавая внутреннее напряжение.

— Альтернативы кроме сражения я в принципе не вижу, — ответил я, и мой собственный голос прозвучал отчужденно и плоско, как голос моего собственного искусственного интеллекта. Камень Разума умело гасил эмоции, оставляя лишь сухую выжимку из расчётов. — Тони, он уже близко. Скоро начнётся главная битва, в которой всё решится.

Некоторое время мы стояли молча наблюдая за медитацией Стрэнджа. Его Камень Времени ярко святился, а тело искажалось фокусируя в себе плотную магическую энергию.

Внезапно моё паучье чутьё предупредило меня об надвигающейся опасности. Следом спутники засекли движение в космосе.

Танос приближался.

Стрэндж, только что закончив сложную медитацию уже бесшумно приземлился рядом.

Врага ещё не было видно, но его пальцы были сложены в готовую боевую печать.

— Корабль Таноса уже на подходе. У нас мало времени, — его голос был холоден и точен, как хирургический скальпель. — Пора объявить общую тревогу.

Я мысленно отдал приказ предупреждая всех на территории базы о скором прибытии врага.

И тогда небо над Манхэттеном, будто разорвали на части. Реальность с воплем поддалась разрывая небеса. Вскоре нам стал виден огромный корабль титана, а следом в наш мир хлынули твари. Они были различных размеров и форм. Некоторые чудовища были настолько огромны, что их тени накрывали улицы. Небеса и земля были покрыты живой силой врага, а про современную технику и снаряжение на некоторых существах я вообще лучше промолчу.

Их рык слился в один оглушающий рев, от которого задрожали целые районы.

— Контакт по всем секторам! — мой голос, усиленный костюмом раздался по всей территории окружающего пространства.

Ждать мы не стали и напали на противников первыми. Я отдавал приказы в общем канале внимательно следя за своим окружением.

Танос уже был здесь.

Первыми в бой вступили дроны Старка. Залпы ракет и лазеров прошили ярко-голубое небо, вырывая мясные клочья из бронированных тушек яростных монстров. Но те даже не обращая внимания на потери сломя голову неслись вперёд врезаясь в наши заслоны сминая своим телом самые хлипкие баррикады.

— Ваканда, вперед! — прогремел голос Т’Чаллы, и настоящая чёрная река состоящая из опытных воинов синхронно двинулась в атаку.

Опытные воители обрушились на пришельцев с нечеловеческой яростью. Их энергетические щиты встретили удар острых когтей, а усиленные копья вонзались в хитиновую броню. Это был ритуал, в котором произошло столкновение двух разных цивилизаций.

Люди действовали синхронно прикрывая спины друг друга, а инопланетные захватчики не имея единого командования просто бездумно неслись вперёд, но противников успешно отбрасывали в сторону.

Я видел, как Росомаха с рыком состоявшей из первобытной ярости, врезался в самую гущу тварей, а его когти оставляли за собой шлейф из металлических щепок и инопланетной плоти. Шторм держась рядом с мужем призывала гром, и с дальней дистанции разрывала ряды наших врагов. Циклоп легко выжигал широкие коридоры в их строю ослепительными лучами.

Фантастическая Четвёрка прикрывала их грамотно дополняя боевую силу мутантов.

Но даже так их было слишком много. Прямо как песчинок в пустыне.

— Паркер, Старк, Стрэндж! Танос на вас! — в коммуникаторе прозвучал решительный голос Локи. Бог Обмана стоял на шпиле ближайшего к нам здания, а Камень Пространства в его руке мерцал, как самая яркая звезда во вселенной. — Я координирую ситуацию и уже отправил первых раненных в тыл.

— Опасных зон много? — вопросил Стрэндж.

— Да, но бреши я закрываю.

— Ты можешь доставить нас сразу к Таносу? — уточнил я.

— Нет… его щиты… я не могу пробиться к нему напрямую.

Поняв положение дел мы всей группой рванули навстречу настоящей буре.

Тони летел на реактивной тяге, Стрэндж летел на ковре самолёте, как герой из какой-то сказки, а я двигался вперёд при помощи паутины. Двигаясь таким составом некоторое время мы заметили, как в центре этого хаоса неспешно ступая по руинам разрушенного города широким шагом двигался он. Танос. Его броня была испещрена шрамами былых битв, но взгляд спокойно и неумолимо сканировал окружение. Перчатка Бесконечности пылала силой, а собранные в ней Камни Силы и Реальности пели свою разрушительную симфонию.

Он не смотрел на падающие корабли или на потери собственной армии. Танос даже не обращал внимание на сражение кипевшее вокруг.

Его взгляд был прикован к нам.

Точнее к трём Камням Бесконечности, которые он считал своими по праву сильного.

Первым атаковал Стрэндж. С помощи магического круга волшебник легко разорвал ткань реальности породив целый калейдоскоп зеркальных измерений, из которых на Таноса высыпалась большая армия его двойников. После в дело пошли магические лучи, а также сферы из чистой энергии.

Все его атаки сошлось в одной точке.

Танос лишь усмехнулся. Он сжал кулак, и Камень Реальности вспыхнул ярко-алым светом. Сложные заклинания Стрэнджа лишь касаясь тела титана рассыпались в прах. Зеркальные клоны разбивались, а сам чародей с подавленным стоном отлетел назад едва уклонившись от пушенной в его сторону фиолетового заряда энергии.

Новый магический заряд обратился в безвредный дождь из искр.

— Его сила… она подавляет мою магию! — Стрэндж с трудом поднялся на одно колено, а его руки дрожали от перенапряжения.

Тони ответил шквалом огня, чтобы прикрыть напарника. Весь арсенал Железного Человека обрушился на грудь титана-завоевателя. В него летело всё. Сконцентрированные лучи, ракеты и энергетические импульсы били точно в цель.

Танос отшатнулся, окутанный дымом и яростным пламенем.

— Попал, сука! — выдохнул Старк.

Но из огня легко вырвалась рука в перчатке. Камень Силы вспыхнул, и удар ужасающей мощи обрушился на Тони. Он без проблем отшвырнул его через несколько улиц. В следующее мгновение Тони врезался в фасад здания, а груда бетона, металлических балок и стекла погребли его с головой.

В горле у меня встал неприятный ком.

«Тони… чёрт возьми!» — мысленно выругался я.

Но Камень Разума, будто поняв моё желание каким-то немыслимым образом передал мне нужную информацию.

«Жизненные показатели критические, но стабильные. Броня поглотила 73% энергетического урона. Ему требуется время на перезагрузку систем» — определил я состояние товарища по команде.

Теперь Танос смотрел на меня. Его взгляд, такой тяжелый и безразличный, как удар гильотины встретился с моим холодным и проницательным взглядом.

— Человек, — его голос был наполнен пренебрежением. — Ты обладаешь тем, что мне нужно. И ты отдашь это мне… — Танос усмехнулся глядя прямо на меня. — Иначе, я не позволю тебе так легко умереть. Ты будешь страдать проклиная свою беспечность.

Я не стал тратить время впустую. Вместо этого я обрушил на его сознание всю мощь Камня Разума. Не луч мощной энергии или телекинез. Я вонзил в его хитрую телепатическую атаку, которая атаковала его разум. Я попытался исказить саму суть его логики, а также показать ему всю бессмысленность этой затеи. Я показал инопланетному захватчику всю математическую абсурдность мнимого баланса.

Танос замер. На его лице впервые появилось нерешительность. Внутренняя боль сменилась сомнением, которое плавно перешло в страх. Он схватился за голову, и в ту же секунду из его горла вырвался низкий животный рык.

— Заткнись! — проревел он, и Камень Силы вырвался мощным энергетическим потоком наружу, сметая всё вокруг.

Но семя уже было посеяно, а концентрация была нарушена.

Я же парил в воздухе, чувствуя, как по подбородку течёт теплая струйка крови. Цена была высока, но я выиграл несколько драгоценных секунд.

Организм испуская биоэлектричество усиленное Камнем Разума выстрелил в сторону противника. Я занёс кулак для атаки, чтобы убить Таноса или хотя бы серьёзно ранить.

Мой кулак влетел в голову Таноса отшвырнув его назад на десяток метров. Попытавшись развить успех начал опутывать врага паутиной, но это не помогло. Танос быстро пришёл в себя и отбросил меня резким всплеском фиолетовой энергии.

Но в этот миг небо снова разверзлось мощными потоками энергии. Практически все сражения вокруг резко остановились. Вокруг слышались раскаты грома, от которого задрожали ещё целые дома.

В следующий момент все увидели космический корабль, а также Бога Грома, который окутанный молниями двигался рядом к ним.

— Тор и Стражи Галактики? — едва слышно прошептал я.

Космический корабль Стражей Галактики завис в центре улицы. И из него вышли те, кого я никогда не был рад так видеть. Бог Грома угрожающе завис в воздухе оглядывая разрушенные здания, а потом его взгляд встретился с Таносом став сразу же наполненным первобытной божественной яростью.

Мужчина парил в сияющих золотых доспехах, с Громсекойром в руке.

— Мы не опоздали?! — проревел Тор, и его голос разнёсся на многие километры вперёд. Его глаза метали настоящие молнии. — Танос! Твоему безумию пришёл конец!

Эффект был сокрушительным. Молнии Тора, которые вобрали в себя мощь пылающей звезды пронеслись по улицам испепеляя всё на своём пути. Ракета выпрыгнувший из корабля весело хихикая, и орудуя своим бластером косил ближайших монстров разнося их в клочья. Грут, раскинувший свои ветви в стороны молотил мелких насекомоподобных чудовищ, словно игрушечных солдатиков.

Напор армии Таноса резко захлебнулся. Наши ряды воодушевленные внезапным подкреплением усилили напор.

И тут я увидел Звёздного Лорда.

— Вроде бы его зовут Питер Квилл, — прошептал я, уворачиваясь от размашистого удара Таноса.

Его лицо было искажено такой болью и яростью, что в нём не осталось ничего от того зазнайки, которого я помнил по нескольким просмотренным фильмам.

— Где она?! — выкрикивал он, стреляя в Таноса из энергетических пистолетов. Снаряды отскакивали от брони титана даже не причиняя ему вреда. — Ты… Что ты сделал с моей Гаморой?!

Танос, всё ещё не до конца оправившийся от ментальной атаки повернулся к нему. И в его глазах мелькнуло нечто… почти человеческое.

Это было понимание.

Тор уже присоседился к битве направляя в Таноса молнию из своего оружия. Стрэндж занял левый фланг и очищал территорию от тварей, которые пытались прийти к своему хозяину на помощь. Тони кружил рядом ловя момент для нового удара.

По взгляду Таноса я сразу всё понял, но самое интересное что в Перчатке Бесконечности не было Камня Души. Я уже догадывался о судьбе Гаморы, но не понимал ситуацию до конца.

Но я понимал, что Квилл сейчас реально на краю.

— Квилл, стой! Держи себя в руках! — крикнул я, пытаясь достучаться до его сознания, но его боль неприятно ударила по моему собственному сознанию ответным импульсом.

В этот миг Танос парируя удар Громсекыры на долю секунды открылся. Его перчатка была в зоне досягаемости.

— Сейчас! Общий удар! — скомандовал я.

Я снова сконцентрировался, но используя Камень Разума не для атаки, а для сковывания движений противника. Я опутал Таноса невидимой паутиной чистого телекенеза. Я не пытался его поднять, а просто пригвоздил к земле. Инопланетный захватчик замер, и его мускулы вздулись от напряжения, пытаясь разорвать невидимые путы.

— Тор! Старк! Бейте сейчас! — крикнул Стрэндж, создавая магические усилители для их атак.

Тони, уже облачённый в новую броню на пару с Богом Грома приготовились вместе нанести решающий удар.

Но Звёздный Лорд был быстрее.

— Я спрашиваю, где она?! — взревел он, и воспользовавшись моментом рванул вперёд.

Внезапно он оказался в считанных сантиметрах от хмурого лица титана, приставив бластер к его левому глазу.

— Отвечай, тварь!

И в этот момент он что-то увидел. Возможно, отражение собственной потери в глазах Таноса или молчаливое признание недавней трагедии. Думаю, что для парня этого было достаточно.

— Моя дочь уже мертва.

После произнесённых слов вся ярость, горе и накопленная за прошедшее время боль вырвались наружу. Тонкий контроль, который сдерживал его полу божественную природу в следующий момент лопнул.

Это был не взрыв в привычном его понимании. Это был мощный энергетический всплеск похожий на разрушение миниатюрной звезды. Меня снёс ослепительный всепоглощающий катаклизм чистой энергии, который по ощущениям разорвал реальность в клочья.

Волна необузданной энергии ударила во все стороны.

Меня отшвырнуло назад, как пустую консервную банку. Я пролетел сквозь дюжину бетонных стен, а мир превратился в карусель из света, грома и пыли. Камень Разума едва успел создать защитный кокон, чтобы не допустить серьёзных повреждений. Вскоре я рухнул на груду обломков, оглушенный, с отвратительным звоном в ушах и вкусом крови во рту.

Поднявшись на ноги, я увидел последствия недавнего взрыва. Взрыв Квилла выжег на улице идеально круглый кратер. Герои и немногие выжившие солдаты Таноса были разбросаны по территории города, как тряпичные куклы.

Наш стройный фронт рухнул, а в рядах противника воцарился настоящий хаос.

Я не теряя времени зря выстрелил своим телом, чтобы найти фиолетового гиганта. Сомнений не было, что после этого взрыва враг был жив, как и мои товарищи.

Через несколько минут я нашёл его. И увиденное мне очень не понравилось.

Танос, окутанный фиолетовым огнём шагал к Стрэнджу, который шатаясь пытался встать в защитную стойку. Верховный Чародей был беззащитен, а его магия легко нейтрализовалась при помощи Камня Реальности.

Маг сложил пальцы в причудливый жест и из амулета на его груди вырвался мощный поток ярко-зелёной энергии. В этот момент тело мужчины окутала зеленоватая дымка, которая исцелила все его немногочисленные раны.

После они столкнулись в новом витке сражения.

Я спешил как только мог.

Это было не столкновение двух воинов, а схватка двух супер сильных существ. Танос бил грубой силой, которая переписывала реальность под себя. Его кулак усиленный Камнем Силы с чудовищной мощью обрушился на Стрэнджа, но тот, ускоренный магией времени даже не уклонялся.

Стрэнд бил усиленной магией, которая защищала его заклинания от эффекта Камня Реальности. Также тело Верховного Чародея смещалось на сантиметры, и разворачивалось под немыслимым углом избегая прямого контакта с опасной энергией.

Когда кулак титана в очередной раз пролетал мимо цели, пальцы мага выписали в воздухе сложную магическую руну.

Маг не мог долго использовать Камень Времени, но выкладывался на полную.

Из руны вырвался поток настоящей лавы. Но Танос даже не пошевелился. Камень Реальности на его золотой перчатке меркнул на мгновение, и лава превратилась в рой безобидных бабочек, которые тут же испарились в алом свечении.

— Твои фокусы утомительны, чародей! Ты уже выдохся раз не можешь блокировать силу моего Камня Реальности! — воскликнул Танос, и швырнул в человеческого мага серп состоящий из фиолетовой энергии.

Стрэндж, всё ещё прибывая в ускоренном состоянии даже не стал уворачиваться. Он отступил немного назад, и сложил пальцы в новом жесте. Далее перед ним замерцали десятки зеркальных порталов усиленные энергией времени. Серп из фиолетовой энергии влетел в ближайший портал чтобы в следующее мгновение обрушится на Таноса градом мелких энергетических серпов поменьше с разных направлений.

Титану пришлось поднять руку, и Камень Силы снова вспыхнул создав прочный силовой барьер, который рассыпал миниатюрные серпы на маленькие искорки.

— Моей же атакой, — прошипел он, активируя другой Камень Бесконечности.

Алая волна исказила пространство вокруг Стрэнджа. Земля под его ногами превратилась в зыбучие пески, а воздух стал густым, как смола. Особая магия времени дрогнула, и его ускорение мгновенно исчезло.

Стрэндж оказался в ловушке, которую создал для него Танос.

— Стрэндж! — закричал я, но мой голос утонул в грохоте следующей атаки Таноса.

Танос, не говоря ни слова в следующий момент с силой сжал горло мага. Камень Времени на шее Стрэнджа вспыхнул пронзительно-зелёным светом.

— Ты был достойным противником, неизвестный чародей, — прорычал Танос. — Но твоя жизнь закончиться здесь.

Далее инопланетный захватчик свободной рукой сорвал Амулет Агамотто с шеи мага.

Зелёный свет сразу же погас.

Танос отпустил противника вставляя Камень Времени, который уже был у него в свою золотую перчатку.

Но это ещё не всё.

В последнее мгновение, когда Танос уже занёс руку для смертельного удара за его спиной открылся портал. Локи, грубо рванул Стрэнджа за плащ телепортируя товарища в безопасное место.

Портал захлопнулся, но Танос стал сильнее. Теперь в его перчатке сияло уже три артефакта.

Такое холодное и липкое отчаяние подкатило к горлу, но разум сразу же подавил это чувство.

«Старк, Тор! Живо к Таносу!» — моя мысль разнеслась над городом призывая своих товарищей на мой зов.

Но не успели мы собраться вместе, как пространство вокруг нас изогнулось, и через мгновение мы втроём уже стояли перед титаном. Локи воспользовавшись моментом при помощи Камня Пространства собрал нас всех вместе.

Тони был ранен. Его броня исковеркана, а лицо в крови. Тор, сжимающий Громосекиру стискивал зубы. Ярость мужчины была почти осязаемой. И я, уже готовый к новому бою чувствовал, как Камень Разума на пределе ищет единственную, и призрачную нить того самого выигрышного сценария.

Танос небрежно повернулся к нам. В его Перчатке Бесконечности ярко сияли Камни Силы, Реальности и Времени.

— Вы сражались доблестно воины, но это конец.

Он щелкнул пальцами.

И время остановилось.

Я видел, как пыль замерла в воздухе, а капля пота остановилась на виске Тора. Тони и Тор замерли, как статуи. Их лица застыли в масках лютой ненависти и ужаса. Окружающие звук исчезли, оставив после себя вакуум, в котором пульсировал лишь звон в ушах.

Но моё сознание привязанное к Камню Разума, всё ещё исправно работало. Навык одного из Камней Бесконечности не смог полностью остановить меня. Я был заперт в своём теле не в силах пошевелить и пальцем, но сознанием я видел всё.

Танос не спеша подошел к Тони. Он с детским любопытством во взгляде осмотрел его броню.

— Железный Человек, да? Ты бросал вызов самой судьбе, но не рассчитал свои силы.

Он нанёс размашистый удар Тони, который был не способен даже среагировать. Броня не смогла амортизировать удар. Я услышал хруст чужих костей. Тони с немым криком беспомощно отлетел в сторону.

«Нет!» — мысленно закричал я, но этот звук был только в моей голове.

После Танос повернулся к Тору. Бог Грома тоже был беспомощен, а его молнии были заморожены в воздухе вокруг него. Танос вырвал Громсекиру из его окоченевших пальцев и отшвырнул ее.

«Почему Стрэндж так не мог? Неужели он не мог сделать также?» — вопросы крутились в сознании, а тело не могло противиться воле Камня Времени.

— Ты выжил в прошлый раз, но неужели тот раз тебя ничему не научил? — спокойно сказал он, и нанёс удар в грудь Тора.

Тот рухнул на землю с лицом искажённой настоящей агонией.

Потом фиолетовый гигант подошёл ко мне. Его тень накрыла меня. Танос смотрел на Камень Разума, который тихо пульсировал в моей броне.

Я думал, что Танос задвинет красивые слова о своей цели или будущем, но похоже ошибся.

Он просто протянул руку, чтобы сорвать Камень Разума с моей груди. И в этот миг я нашёл верный путь к победе. В этот момент Камень Разума открылся мне с новой стороны. Ярко-жёлтая энергия мгновенно ударила во все стороны нейтрализуя действие заморозки времени возвращая способность двигаться.

Танос одержимый своей скорой победой просто не успел вовремя среагировать. Его уверенность сыграла с ним злую шутку.

Он был так уверен в победе, что его хватка на миг ослабла.

Я вложил всю свою волю, и мощь Камня Разума в одну-единственную мысленную команду.

«Тор… Голова… Бей в голову…»

Это тончайший импульс, который сразу же зарядил Бога Грома на нужную последовательность действий.

Время с оглушительным рёвом возобновила свой ход. Звук, боль и движение обрушилось на меня с утроенной силой.

Тор, двигаясь с запредельной для человеческого взгляда скоростью рванул к нашему общему врагу. На лице мужчины вспыхнуло понимание.

Танос, удивленный внезапным возвращением времени на мгновение замешкался.

Но этого мгновения хватило для последней решающей атаки.

Тор, с яростным рёвом обрушил Громсекиру, которая уже была сжата в массивной ладони. В этом рёве ощущалась вся боль за потерю десятков славных асгардцев.

— Это за всех, кого ты у меня отнял!

В пространстве послышался резкий хруст. Кость, мышцы и позвоночник. Всё было разрезано одним ударом. Голова Таноса с влажным звуком упала на потрескавшийся асфальт откатившись в сторону.

Его тело обмякло и рухнуло на землю.

В глазах Таноса застыло пустое недоумение.

Это должна была быть победа, но я увидел кое-что очень важное.

Я видел, как Камень Времени на его золотой перчатке начал едва заметно мерцать пытаясь перемотать время назад. Танос… Он даже будучи мёртвым он ещё доставляет проблемы. Его инстинкты подпитываемые остаточной энергией трёх Камней Бесконечности пытались спасти своего хозяина.

Я не стал никого предупреждать. Я просто двинулся вперёд, а моя рука окутанная силовым полем Камня Разума с силой сжала запястье, где располагалась массивная магическая перчатка.

— Нет, — прошептал я, и в этом слове была вся моя ненависть, а также усталость, которой было слишком много. — Ты не воскреснешь, тварь!

Я сконцентрировался приказывая Перчатке Бесконечности разомкнуть свои звенья.

И у меня получилось.

С громким щелчком перчатка расстегнулась и соскользнула с безжизненной руки Таноса. Я с лёгкой улыбкой на лице подбросил её в воздух. Она была неожиданно тяжелой даже для меня.

Все артефакты на ней погасли, а тело Таноса осталось лежать на камнях лишённое своей ужасающей силы.

— Похоже, что это конец, — я произнёс мысли вслух периферийным зрением замечая, как медицинские дроны увозят Тони.

Я смотрел в небо держа в руках Перчатку Бесконечности, чувствуя, как её мощь неприятно жжёт мне пальцы даже через броню из вибраниума. Тор, тяжело дыша пристально смотрел на тело своего заклятого врага.

Герои приближались к нам со всех уголков на половину разрушенного города.

Война была окончена.

***

Пять лет спустя.

Солнце приятно грело спину через хлопковую ткань белой рубашки. Я лежал в гамаке легко покачиваясь в такт игривому ветерку, который весело играл с моими густыми волосами.

Я наблюдал за белыми облаками.

Это был мой личный «щелчок». Тот, что подарил мне не половину вселенной, а целый идеальный мир.

— Папа-папа, смотри скорее!

Мэй, моя старшенькая доченька не обращая внимание на чумазое личико, а также непослушные волосы выделывала на ухоженной лужайке сальто. Девочка подражала программам, где выступали акробаты, которые я иногда ей показывал.

— Отлично, Мэй! Ты настоящая гимнастка! — крикнул я ей отвлекаясь от собственных мыслей.

— Не поощряй её хвастовство, Питер, — послышался мягкий женский голос с крыльца нашего дома.

Это была Фелиция. Она стояла возле двери прижимая к плечу нашего годовалого сына. Нашего маленького Бена. Он был прям моей копией, когда я был в его возрасте.

Сейчас он крепко спал на руках своей матери.

— Это не хвастовство, а простая детская энергичность, — с улыбкой на лице парировал я.

Моя жена покачала головой, но уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. Шрамы прошлого уже давно затянулись превратившись в прочную ткань нашего общего настоящего.

— Эвелина, осторожнее! — позвала Фелиция нашу среднюю дочь, которая весело выбежала из беседки неподалёку.

Я встал босыми ногами на мягкую траву наблюдая, как наша средняя дочь уже висела на нижней ветке старой яблони. Её светлые, как у матери волосы красиво переливались в лучах дневного солнца.

Её улыбка… Такая же озорная и бесстрашная, как у Фелиции на мгновение вернула меня в прошлое.

— Осторожнее, — прошептал я, с улыбкой на лице.

— Я в порядке, пап! Я же такая сильная!

Через некоторое время я подошёл к дереву.

— Ладно спускайся уже, а то тётя Мэй прислала нам сообщение. У неё на столе остывает твой любимый яблочный пирог.

— Хорошо, — пробурчала она, и прыгнула ко мне в крепкие объятия.

Я был рад проводить так время. Детство моих детей должно быть волшебным без всякой магии или невероятно опасных Камней Бесконечности.

Вскоре мы были дома у дяди Бена и тёти Мэй. Фелицию первая зашла в дом прижимая к себе маленького Бена. Мэй обогнала мать побежав сразу на кухню. Эвелина осторожно держала меня за грубую ладонь.

За столом нас ждал вкусный яблочный пирог.

Я долго думал, что же значит быть героем. Возможно летать в маске по ночному Нью-Йорку участвуя в битвах, которые не редко были опасны для жизни. Возможно быть героем это значит иметь решимость умереть за других? Нет. Я ошибался, так как быть героем… это… в первую очередь быть опорой для родных и близких.

Быть отцом. Быть мужем. Быть человеком, который не побоится защитить этот хрупкий мир от любых угроз.

Я в порыве эмоций поцеловал Фелицию в макушку, а потом наклонился и поцеловал Бена в лоб.

— Что? — тихо спросила Фелиция.

Она уловила изменение в моём настроении.

— Ничего, — улыбнулся я, глядя в ее ярко-голубые глаза, которые видели во мне известного героя, монстра и просто Питера Паркера. — Просто я дома, а ещё… я так счастлив.

Сегодня был самый лучший день в моей жизни, и завтра будет точно также.