Человек Паук: Эпопея

Глава 1. Самый нищий супергерой Нью-Йорка

Будильник на старом телефоне зазвонил в семь утра, когда за окном уже гудели автобусы, а по стеклу скользили бледные полосы зимнего света. Несколько секунд я лежал под тонким одеялом и пытался понять, почему у меня болят плечи, левая ладонь и половина спины, пока память не вернула вчерашнюю ночь с прыжком между двумя домами, неудачным приземлением на пожарную лестницу и пьяным парнем, который решил ударить Человека-Паука деревянной табуреткой. Табуретка развалилась быстрее, чем я успел испугаться, зато поручень оказался крепче моего бока, поэтому утро началось с боли, которая не мешала двигаться, но исправно напоминала о каждом движении.

На стуле лежал красно-синий костюм, вывернутый после ночной стирки. Спортивная ткань растянулась на коленях, один шов возле плеча снова разошёлся, белые линзы покрылись царапинами. Любой другой Человек-паук выглядел так, будто его одежду шили из материалов для космической программы, а вот мой костюм напоминал форму дешёвой команды по аэробике, раскрашенную маркерами и снабжённую пауком через трафарет.

"Зато стирать можно в раковине, а после пулевого отверстия не придётся плакать над миллионами долларов", - успокоил я себя, сел на кровати и тут же поморщился, когда боль под лопаткой напомнила о лестнице.

Из кухни донёсся грохот кастрюли, после чего тётя Мэй позвала меня завтракать, пока овсянка не превратилась в строительный раствор. Я спрятал костюм под кровать, натянул свитер и несколько раз провёл ладонью по волосам, однако они всё равно торчали в разные стороны.

Мэй стояла у плиты в старом халате, а рядом с её локтем лежал вскрытый конверт с логотипом коммунальной компании. Сумма в нижней части листа была обведена ручкой, рядом находились ещё два уведомления, которые она собиралась оплатить после получения зарплаты.

- Ты сегодня вернёшься поздно? - спросила она, поставив передо мной тарелку.

- После занятий зайду в мастерскую мистера Делмара, там обещали несколько компьютеров на чистку, поэтому к восьми или девяти.

- Вчера ты говорил, что освободишься к семи.

- Вчера у компьютеров ещё не было вирусов.

Мэй посмотрела на меня с выражением, которое означало, что шутка услышана, однако главный вопрос остался, поэтому я взял ложку и занялся кашей. Суперсила позволяла удержаться пальцами на потолке, перепрыгнуть через улицу и согнуть металлическую трубу, зато против спокойного ожидания пожилой женщины она оставалась бесполезной.

- Питер, ты опять пришёл после двух часов ночи.

- Мы задержались в лаборатории.

- В лаборатории тебе рассекли губу?

Я машинально коснулся тонкой корки возле рта, после чего сделал вид, будто внимательно изучаю овсянку.

- Там была дверца шкафа.

- У этой дверцы костяшки на пальцах?

- Современная мебель становится всё агрессивнее.

Мэй покачала головой, но продолжать допрос не стала, поскольку за последние месяцы я собрал коллекцию объяснений про двери, лестницы, велосипеды и нервных собак. Она им не верила, а рассказать правду значило подарить ей постоянный страх за единственного племянника.

Перед выходом я положил под конверт сорок долларов из вчерашней оплаты за ремонт ноутбука, взял рюкзак и направился к двери, однако Мэй заметила деньги раньше, чем я успел надеть куртку.

- Оставь себе хотя бы на обед.

- У меня есть студенческая карта.

- На ней осталось четыре доллара.

- Значит, сегодня будет день здорового питания.

Она хотела возразить, но я уже поцеловал её в щёку и вышел на лестницу, пока разговор не закончился возвращением денег мне в карман.

Эмпайр-Стейтский университет встретил меня шумом коридоров и переполненными аудиториями. На лекцию по молекулярной биологии я влетел за минуту до начала, занял место в третьем ряду и вытащил тетрадь, пока профессор Коннорс выводил тему занятия на доске. Левая сторона его белого халата была подвёрнута у плеча, а половина аудитории записывала каждое слово, потому что на экзамене он любил спрашивать детали из мелкого шрифта.

Гвен Стейси сидела через проход и уже успела разложить перед собой конспект, планшет и три маркера разных цветов. Светлые волосы были как всегда идеально уложены, на рукаве серого свитера виднелось крошечное чернильное пятно, а на полях тетради она рисовала схему белковой цепи с такой аккуратностью, будто готовила иллюстрацию для научного журнала. Когда я опустился на стул, она повернулась ко мне и заметила рассечённую губу.

- Дай-ка угадаю, ты снова победил дверь?

- На этот раз шкаф.

- У вас дома мебель ведёт организованную борьбу с жильцами?

- Я подозреваю профсоюзную мафию.

Гвен улыбнулась и подвинула ко мне распечатку с заданием, которое я забыл скачать вечером, после чего профессор начал лекцию. Она относилась ко мне хорошо, звала работать вместе в лаборатории, несколько раз приносила кофе, когда я приходил после ночной подработки, а однажды предложила сходить с их компанией на концерт. В другой жизни подобный набор совпадений показался бы началом великой любви, особенно когда девушку звали Гвен Стейси, однако я слишком хорошо представлял возможные продолжения.

Когда-то в прошлой жизни я читал в комиксах про мост, падение и шею, которая не выдержала резкой остановки, последующего клона и очередное возвращение из другой вселенной, а авторы снова и снова переписывали эту трагедию, однако всякий раз возвращали её на прежнее место.

Эти воспоминания принадлежали мне, хотя мир вокруг никогда не обещал следовать знакомому сюжету. Профессор Коннорс мог прожить спокойную жизнь без зелёной чешуи, Норман Озборн мог не надеть маску, а Гвен могла спокойно закончить университет, получить докторскую степень и через десять лет забыть странного однокурсника по имени Питер Паркер. Именно этого я ей желал, поэтому держал разумную дистанцию, помогал с заданиями, принимал помощь в ответ и не искал скрытых знаков там, где существовала обычная человеческая доброжелательность.

После лекции нас догнала Мэри Джейн, которая училась на другом факультете, однако регулярно появлялась в нашем корпусе благодаря знакомым из студенческого театра. Рыжие волосы спадали на воротник зелёного пальто, в одной руке она держала папку со сценарием, во второй - стакан кофе.

- Тигр, ты выглядишь так, будто вновь проиграл драку книжному шкафу, - заявила она вместо приветствия.

- Обычному шкафу, а книги в конфликте не участвовали.

- Тогда тебе срочно нужен тренер.

- Или квартира без мебели, - добавила Гвен.

Они рассмеялись, а я вместе с ними, поскольку ничего опасного в этом разговоре не было. Мэри Джейн флиртовала легко и без обязательств, Гвен делала это спокойнее, а рядом с ними я мог оставаться неловким студентом, который забывает поесть и носит тот же самый рюкзак с последнего класса школы. Проблемы начинались лишь в моей голове, где каждое знакомое имя тянуло за собой свадьбы, стёртую память, переменившиеся реальности, расставания, возвращения и бесконечное движение по кругу, которое всякий раз должно было привести Питера Паркера к исходной точке.

"Я не обязан жить по чужому сюжету из сборника комиксов", - напомнил я себе, когда Мэри Джейн предложила вечером заглянуть на репетицию, а я сослался на работу.

Подходящей альтернативы у меня всё равно не существовало. За восемь месяцев после укуса я не сходил ни на одно свидание и научился исчезать из разговоров с такой ловкостью, будто социальная неловкость входила в список паучьих способностей. Ночью я прыгал по крышам, утром скрывал синяки, днём зарабатывал деньги, а свободные часы уходили на паутину, пускатели и новый костюм.

В мастерской мистера Делмара меня ждали четыре ноутбука, два системных блока и принтер, который скрежетал при включении. К восьми вечера я очистил три устройства, переустановил систему, нашёл перегоревший конденсатор и получил шестьдесят долларов, половина которых уже превратилась в реактивы для новой паутинной смеси. На вопрос мистера Делмара о содранных костяшках я ответил про спортивный зал, забрал рюкзак и вместо автобусной остановки свернул в переулок за прачечной, где поднялся на крышу и переоделся.

Костюм натянулся на плечах, маска скрыла лицо, а город для меня тут же изменился. Я спрятал рюкзак, проверил пускатели и пересчитал картриджи: два полных, один наполовину использованный, один экспериментальный с дешёвым полимером. Другие версии Человека-паука носили десятки запасных капсул либо получали паутину вместе со способностями, но вот мне приходилось выбирать между оплатой проезда и смесью, которая сама собой растворялась через два часа.

Первый прыжок всегда приносил короткое облегчение, потому что моё тело наконец-то занималось тем, для чего теперь подходило лучше всего. Я оттолкнулся от края крыши, перелетел узкий переулок и приземлился на стену соседнего дома, после чего пополз вверх, чувствуя под пальцами шероховатость кирпича. На высоте восьмого этажа улица превратилась в поток фар, голоса слились в далёкий гул, а обычные страхи о деньгах, учёбе и тёте Мэй отступили перед простым пониманием того, куда поставить ногу и за какой выступ ухватиться ладонью.

С полётами всё выглядело хуже. Я выпустил паутину в металлическую балку над улицей, проверил натяжение коротким движением руки и прыгнул, однако нить растянулась сильнее расчётов, поэтому вместо красивой дуги я опустился слишком низко, едва не задел крышу фургона и в последний момент подтянул ноги. Водитель нажал на клаксон, кто-то из прохожих поднял телефон, а я отпустил нить, перелетел к стене и приклеился к ней обеими ладонями.

- Полностью контролируемая траектория, - буркнул я себе под нос.

За первый час патруля мне попались двое подростков, пытавшихся вскрыть припаркованную машину, мужчина, который избивал продавца возле круглосуточного магазина, а также компания пьяных студентов, решивших запустить бутылкой в окно автобуса. Подростки убежали после моего появления, мужчину пришлось прижать к асфальту и связать руки, а бутылку я поймал в воздухе, чем заслужил несколько восторженных криков. Подобные вещи создавали приятное ощущение полезности, пока я не вспоминал, что где-то другие версии меня останавливали поезда, удерживали паромы, поднимали обломки зданий и сражались с существами, способными уничтожать целые планеты.

Мне же требовалось обеими руками приподнимать автомобиль, если под колесо попадала чья-то нога, после чего мышцы и спина болели ещё несколько минут. Я мог сломать обычному человеку челюсть одним ударом, поэтому сдерживал силу, однако это не делало меня титаном. Бетонная плита весила столько, сколько должна была весить, а мысль о падающем здании вызывала желание позвонить спасателям.

Около полуночи паучье чутьё отозвалось неприятным давлением у основания черепа, когда я перебирался по стене над закрытой аптекой. Внизу хлопнула дверь, после чего из помещения выбежал парень в чёрной куртке с кассовым ящиком под мышкой, следом же появился второй, который держал пистолет и пятился к машине. За стеклом лежал продавец, а возле его головы темнела кровь.

Я спрыгнул между грабителями и автомобилем, согнул колени при приземлении, после чего поднялся и постарался придать голосу уверенность.

- Аптека закрыта, зато полицейский участок работает круглосуточно!

Парень с ящиком выругался и метнулся к переулку, а вот вооружённый тип развернул пистолет в мою сторону. Паучье чутьё усилилось, мышцы приготовились к движению, однако страх всё равно ударил под рёбра, потому что ни одно воспоминание о чужих подвигах не превращало пулю в безобидную игрушку. Я мог заметить движение пальца и уйти с линии огня раньше выстрела, но одна ошибка могла оставить отверстие в груди, после которого тётя Мэй получила бы звонок из морга.

Ствол качнулся, я метнулся вправо, а выстрел разнёсся по ночной улице так громко, что в окнах ближайшего дома вспыхнул свет. Пуля разбила стекло припаркованной машины, поскольку я ушёл с линии огня раньше, чем преступник нажал на спуск, после чего поднял руку и выпустил паутину ему в кисть. Нить обмотала запястье, я потянул её на себя, пистолет вылетел из пальцев и ударился об асфальт, а грабитель потерял равновесие и упал на колено.

Я подскочил к нему, прижал ладонью к капоту и связал руки за спиной, стараясь не слушать собственное сердцебиение. В нескольких метрах второй преступник уже добежал до пожарного проезда, поэтому я выпустил нить в фонарь, оттолкнулся от земли и полетел за ним.

Картридж щёлкнул внутри пускателя, паутина появилась на долю секунды, после чего оборвалась у самого запястья.

Я успел подняться на несколько метров, потерял опору и полетел вниз, ударился плечом о металлический козырёк, перевернулся и рухнул на крышу мусорного контейнера. Тонкий металл прогнулся подо мной с оглушительным грохотом, крышка съехала в сторону, а боль прошла от плеча до пальцев.

- Прекрасно, - прохрипел я, выбираясь на асфальт. - Эксперимент признан неудачным...

Беглец оглянулся, увидел меня возле контейнера и ускорился. До него оставалось около сорока метров, рабочий картридж находился на правой руке, однако переулок не давал удобной точки крепления, поэтому я побежал следом, перепрыгнул через ограждение и сократил расстояние несколькими длинными прыжками. Парень опрокинул стойку с пластиковыми ящиками, я оттолкнулся обеими ногами и перелетел препятствие, после чего выпустил короткую нить в кассовый ящик под его рукой.

Я резко потянул на себя и добыча выскользнула, ударила грабителя по бедру и заставила сбиться с шага. Он попытался удержаться, но наступил на рассыпавшиеся монеты и упал на бок, а я оказался рядом раньше, чем он успел подняться.

- Оставайся на земле, - потребовал я, прижав его запястье к асфальту.

- Пошёл ты!

Свободной рукой он вытащил нож и ударил снизу, однако давление в затылке предупредило меня заранее, поэтому я увернулся и лезвие рассекло воздух перед животом, после чего я перехватил его кисть и сжал ровно настолько, чтобы пальцы разжались. Нож упал рядом, я отбросил его ногой к стене, а затем закончил связывать преступника остатком паутины из рабочего картриджа.

Когда сирены приблизились, я вернулся к аптеке по крышам, спустился к разбитому окну и убедился, что продавец жив. Пуля задела ему голову по касательной, кровь выглядела страшнее самой раны, а прибывшие врачи быстро уложили его на носилки. Я наблюдал с пожарной лестницы, пока полицейские находили пистолет, кассовый ящик и двух связанных подозреваемых, после чего поднялся выше и сел на ступеньку.

Экспериментальный картридж треснул по шву, дешёвый полимер вытек внутрь механизма и застыл на направляющей, поэтому ремонт занял бы несколько часов, а часть деталей придётся заменить. Плечо болело после падения, под костюмом выступила кровь из старой царапины, а денег за сегодняшний ремонт компьютеров хватало либо на новую смесь, либо на продукты и проезд до конца недели.

Где-то в моей памяти другой Питер удерживал вагон поезда, натягивая десятки толстых канатов между зданиями. Ещё один стоял под обломками и поднимал на спине тысячи килограммов. Третий цеплял паутиной падающую башню, четвёртый дрался с армиями, пятый путешествовал между мирами, а я сломал пускатель во время погони за двумя аптечными грабителями и едва не оказался внутри мусорного контейнера.

"Самый нищий супергерой Нью-Йорка. Костюм из спортивного магазина, паутина по скидке, зато бесплатные синяки при каждом патруле".

Мысль показалась смешной лишь на несколько секунд, потому что внизу врачи закрыли двери машины, а продавец всё ещё оставался жив. Вооружённый человек не успел выстрелить второй раз. Его напарник не унёс деньги. Несколько окон теперь светились, жители выглядывали на улицу, полицейские записывали показания, а ночной город постепенно возвращался к обычному ритму.

Я не остановил поезд и не удержал здание. Сегодня этого никто от меня не требовал.

До дома пришлось добираться по крышам на одной руке, расходуя остатки паутины лишь на короткие перелёты. На крыше прачечной я переоделся, спрятал сломанный пускатель в рюкзак и спустился на улицу, где первый ночной автобус уже ушёл, а следующий ожидался через двадцать семь минут. В кошельке лежали двадцать долларов, плечо мешало нормально надеть лямку, телефон показывал три пропущенных звонка от Мэй.

Я набрал её номер и приготовился снова лгать.

- Питер? Где ты?

- Уже еду домой! В мастерской работа затянулась.

- Ты обещал позвонить.

- Знаю, прости, но телефон разрядился.

На экране оставалось шестьдесят восемь процентов, а ложь прозвучала так привычно, что от этого стало особенно мерзко.

- Я оставила тебе ужин в холодильнике, - ответила Мэй после короткой паузы. - Разогрей, когда придёшь.

- Хорошо.

- Питер, будь осторожнее по дороге.

Я посмотрел на содранные пальцы, тёмное пятно под рукавом и рюкзак, где лежала маска с треснувшей линзой.

- Буду...

Автобус появился из-за поворота, остановился перед пустой площадкой и открыл двери. Я вошёл в салон, приложил студенческую карту к терминалу и сел у окна, за которым медленно поплыли круглосуточные магазины, закрытые автомастерские и редкие прохожие. Завтра предстояло закончить лабораторную работу, найти деньги на реактивы, починить пускатель и придумать новое объяснение для синяка на плече, а ночью город снова потребует героя, способного подняться на стену и вмешаться там, где остальные пройдут мимо.

Пусть этим героем и оказался бедный студент в самодельном костюме, который боялся выстрелов и постоянно ломал собственное оборудование. Нью-Йорк не требовал остановить поезд перед первым патрулём и не спрашивал, насколько внушительно выглядит паутина.

Его жителям хватало и того, что кто-то всё-таки приходил на помощь...

Глава 2. Девушка с катаной

К концу последней пары я уже перестал понимать, что именно профессор Хатчинсон пишет на доске, поскольку формулы расплывались перед глазами, правое плечо после вчерашнего падения на мусорный контейнер ныло при каждом движении, а пачка крекеров из торгового автомата плохо справлялась с обязанностями полноценного обеда. Я держался из-за баллов за посещение, потому что потеря стипендии превратила бы нашу с тётей Мэй жизнь в особенно увлекательное соревнование между коммунальными счетами и продуктами.

За час до конца занятия мистер Делмар сообщил, что вечерняя подработка отменяется: клиент потребовал вернуть деньги за ремонт ноутбука, поскольку переустановка системы не восстановила фотографии, удалённые пять лет назад. Вместе с работой исчезли двадцать долларов, на которые я рассчитывал купить реактивы для нового картриджа.

Когда профессор наконец-то отпустил нас, Гвен догнала меня у двери и сунула в рюкзак вторую страницу лабораторного задания, которую я забыл распечатать. Она собиралась поесть с Мэри Джейн возле станции и предложила присоединиться, однако одиннадцать долларов до конца недели плохо сочетались с ужином в Манхэттене, к тому же каждое дружеское приглашение от девушек со знакомыми именами всё ещё заставляло меня вспоминать чужие трагедии, расставания и перезапуски реальности.

- Так ты придёшь?

- Прости, сегодня не получится, нужно заехать к заказчику, - соврал я.

Гвен явно поняла, что никакого заказчика у меня нет, но ограничилась напоминанием о лабораторной в девять утра, после чего ушла к главному входу, а я направился к боковой двери. На улице давно стемнело, мелкий дождь покрывал дорожки блестящей плёнкой, студенты раскрывали зонты и торопились к метро. Я поднял капюшон, засунул руки в карманы куртки и пошёл быстрее, чувствуя, как мокрая ткань прилипает к волосам возле лба.

На станции люди плотной стеной окружали край платформы, поезд задерживался уже на двенадцать минут, а электронное табло продолжало менять время прибытия. Затем динамики сообщили о технической неисправности на линии и посоветовали пользоваться другими маршрутами. Я открыл карту, выбрал пересадку западнее нужной станции и через двадцать минут оказался в вагоне, который вёз меня через Манхэттен совсем не туда, куда следовало ехать человеку с недоделанной лабораторной работой, пустым холодильником дома и сломанным паутиномётом в рюкзаке.

Костюм лежал под учебниками, рядом находились маска, один исправный картридж и разобранный механизм правого пускателя. Я взял их с собой, поскольку собирался после мастерской выйти на патруль, однако теперь возвращаться на улицы не хотелось. Плечо ещё не восстановилось, боезапас ограничивался одной капсулой, а вчерашний выстрел слишком ясно напомнил, что ускоренная реакция не превращает меня в пуленепробиваемого героя.

Вагон остановился раньше нужной станции, свет мигнул, после чего машинист объявил, что дальше поезд временно не пойдёт. Пассажиры посыпались на платформу, словно каждый получил личное оскорбление от транспортного управления, а я позволил общему потоку вынести себя к лестнице. Наверху карта показала Адскую Кухню и около тридцати минут пешком до другой линии.

Название района звучало эффектно лишь до тех пор, пока не приходилось идти через него поздним вечером под дождём. Вдоль широкой улицы работали бары, небольшие рестораны и магазины, возле входов стояли люди мутного вида, из открытых дверей доносилась громкая музыка, а машины ползли в плотном потоке. Я держался освещённых мест, поскольку изображать обычного студента становилось значительно сложнее, когда кто-нибудь решал проверить содержимое его карманов.

На углу хозяин продуктового магазина торопливо опускал металлическую решётку, хотя на часах не было ещё и десяти, а через квартал женщина в форме официантки быстро шла к остановке и периодически оборачивалась на компанию возле бара. Полицейская машина проехала мимо, свернула на следующем перекрёстке и исчезла за домами. Район жил обычной ночной жизнью, однако люди быстрее проходили мимо тёмных входов, владельцы небольших заведений закрывались пораньше, а подростки у круглосуточного магазина замолкали при появлении чужих.

Я мог надеть костюм на ближайшей крыше и потратить остаток ночи на проверку переулков, однако сейчас это выглядело особенно глупо. Один картридж, повреждённое плечо и занятия утром вносили свои суровые коррективы. Вместо геройства мне требовалось добраться домой, разогреть оставленный тётей Мэй ужин и хотя бы несколько часов поспать.

Карта предложила срезать путь через узкую улицу между жилым домом и закрытым складом. Вход освещал один фонарь, а дальше виднелся перекрёсток и вывеска круглосуточной прачечной. Я остановился на секунду, оценил расстояние, а затем пошёл туда, поскольку обход занимал ещё десять минут, а внутренний голос, отвечавший за разумные решения, устал спорить со мной много лет назад.

Первые двадцать метров ничего не происходило. Вода стекала по кирпичным стенам, под ногами блестел мокрый асфальт, возле мусорных баков лежали размокшие коробки. Я прошёл мимо запертой служебной двери и услышал шаги сзади. Паучье чутьё пока что молчало, поэтому я не обернулся сразу, продолжая идти с прежней скоростью, однако впереди из тени возле пожарной лестницы появился мужчина в тёмной куртке.

Он встал посреди прохода и засунул руку под одежду. Сзади шаги ускорились, справа хлопнула дверь, после чего возле стены появился третий.

"Прекрасный маршрут! Просто пять звёзд. Особенно удобно для тех, кто хочет лишиться телефона".

Я остановился, оставив между собой и передним мужчиной около четырёх метров. Ему было лет тридцать, короткая борода покрывала подбородок, под расстёгнутой курткой виднелась серая толстовка. Второй оказался моложе и держал складной нож у бедра, стараясь прикрыть его рукавом. Третий был крупнее остальных, а в правой руке у него находилась короткая металлическая дубинка.

- Телефон и кошелёк, - потребовал бородатый. - Положи их на землю и иди дальше.

Его правая рука оставалась под курткой, а паучье чутьё отозвалось знакомым давлением возле затылка. Там находился пистолет либо предмет, который он хотел выдать за оружие. Проверять мне это не хотелось.

Справиться с ними можно было за несколько секунд. Первый потерял бы сознание после короткого удара в подбородок, нож у второго я успел бы выхватить раньше, чем он разогнул локоть, а дубинка представляла угрозу лишь для моей попытки остаться обычным человеком. Проблема заключалась в камере над служебным входом, окнах жилого дома и возможных свидетелях за стенами. Студент Питер Паркер не должен был двигаться быстрее подготовленного бойца, гнуть металлические дубинки или отправлять взрослых мужчин в полёт через весь переулок.

Можно было позволить им забрать кошелёк. Там лежали пять долларов, студенческий билет и банковская карта с суммой, которая вызвала бы у грабителей сочувствие. Телефон же стоил дороже, однако экран уже треснул, аккумулятор держался до вечера лишь при выключенном интернете. Рюкзак отдавать нельзя: внутри лежали костюм, маска и оборудование, способное привести любого внимательного человека прямо к Человеку-пауку.

- Хорошо, - сказал я и медленно поднял руки. - Только спокойно.

- Слышал его? - засмеялся парень с ножом. - Он нам ещё и указывает!

Бородатый вытащил пистолет и направил мне в грудь. Оружие было настоящим, предохранитель снят, палец лежал слишком близко к спусковому крючку. Страх сразу же перестал быть игрой. Мышцы напряглись, паучье чутьё следило за движением ствола, а тело требовало уйти с линии огня и врезать ему прежде, чем нервный палец совершит ошибку.

Я заставил себя остаться на месте, затем достал телефон двумя пальцами и положил его на асфальт.

- Кошелёк, - повторил бородатый.

- Сейчас достану.

Левая рука медленно потянулась к заднему карману. Второй приблизился сбоку и поднял нож, словно хотел показать, что пистолет не единственная причина вести себя послушно. От него меня отделяло меньше двух метров. Ударить его можно было локтем, затем использовать тело как прикрытие от стрелка, однако подобный план заканчивался вопросами полиции, видеозаписью и статьями про студента, который в одиночку избил троих вооружённых мужчин.

"Ты же хотел быть нищим супергероем Нью-Йорка, вот тебе и возможность сэкономить на телефоне: его сейчас заберут бесплатно".

Шутка не помогла, поэтому я достал кошелёк и наклонился, собираясь положить его рядом с телефоном, когда парень с дубинкой подошёл ближе и потянулся к рюкзаку.

- Это тоже снимай.

- Там учебники.

- Значит, почитаем.

- Сомневаюсь, что вам понравится молекулярная биология.

Металлическая дубинка ударила меня по боку. Я успел ослабить мышцы и отступить, изображая потерю равновесия, хотя удар едва причинил мне боль. Стрелок раздражённо велел своему приятелю прекратить, а парень с ножом засмеялся и схватил меня за лямку рюкзака.

Теперь выбора оставалось меньше. Если он откроет молнию, маска окажется сверху. Я мог перехватить кисть, сломать оружие и попытаться закончить всё до следующего выстрела. Камера запишет лишь размытые движения, капюшон скрывает часть лица, а затем придётся придумать, почему обычный студент сумел это сделать.

Я перенёс вес на правую ногу и приготовился действовать, однако давление в затылке внезапно изменилось. Опасность исходила уже не только от мужчин передо мной. Где-то за их спинами послышался тихий стук подошвы по металлической ступени, после чего сверху скользнула тень.

Парень с ножом успел повернуть голову. Из темноты возле пожарной лестницы появилась девушка и быстрым шагом вошла между ним и стеной.

Белый костюм сразу выделился на фоне мокрого кирпича, длинные рыжие волосы рассыпались по плечам, а в правой руке она держала катану в чёрных ножнах.

Она ударила ножнами по запястью, поэтому пальцы разжались и нож упал на асфальт. В тот же миг девушка шагнула ближе, развернулась через левое плечо и врезала локтем ему в челюсть. Парень повалился на стену, попытался удержаться ладонью, однако она подсекла его ногу и уронила на бок.

- Какого чёрта?! - крикнул мужчина с пистолетом и развернул оружие в её сторону.

Она за два быстрых шага оказалась рядом и ударила ножнами снизу по кисти, поэтому его рука со стволом поднялась выше её головы, после чего девушка перехватила запястье обеими руками и резко повернулась. Пистолет выпал, ударился об асфальт и отскочил к мусорным бакам. Бородатый попытался схватить её свободной рукой, однако она отпустила его запястье, вытащила катану на несколько сантиметров и рукоятью ударила в переносицу и та врезалась с сухим хрустом, мужчина закричал, зажал лицо ладонями и опустился на колени, а кровь потекла между пальцев.

Третий замахнулся дубинкой сверху. Девушка шагнула в сторону, поэтому металл просвистел возле её плеча и ударил по стене, а затем она ударила ножнами по его предплечью. Дубинка выпала из руки, но он всё равно кинулся вперёд, пытаясь сбить её массой, однако девушка встретила его коротким ударом колена в живот, отступила на полшага и толкнула ладонью в плечо. Мужчина потерял равновесие на мокром асфальте, упал на спину и ударился затылком о размокшую картонную коробку возле баков.

Вся драка заняла меньше времени, чем мне потребовалось бы для объяснения, почему я не хочу отдавать рюкзак. Девушка действовала быстро, однако в её движениях не было ничего сверхъестественного. Она использовала внезапность, точные удары и неспособность троих идиотов договориться, кто нападёт первым. Катана так и осталась в ножнах, кроме короткого движения у гарды, которым она заставила стрелка понять, насколько близко лезвие находится к его лицу.

Парень с ножом попытался подняться. Она повернулась к нему, поставила носок сапога на упавшее оружие и спокойно сказала:

- Не смей вставать.

Он посмотрел на неё, на рукоять катаны возле её бедра и снова лёг, прижав ладонь к челюсти.

Я всё ещё стоял с кошельком в руке. Телефон лежал у ног, рюкзак висел на одном плече, а приготовленное движение для атаки стало совершенно бесполезным. Девушка повернулась ко мне, после чего я впервые разглядел её лицо.

Она была немного старше меня, хотя определить точнее мешало сердитое выражение. Длинные рыжие волосы намокли под дождём и прилипли к белому воротнику, несколько прядей лежали возле щеки. Зелёные глаза внимательно осмотрели меня с головы до ног, задержались на спущенной лямке рюкзака и кошельке, который я продолжал держать перед собой.

Белый костюм плотно облегал фигуру, на предплечьях и боках виднелись защитные вставки, а возле высокого воротника находилась небольшая зелёная деталь. Одежда выглядела слишком заметной для ночных прогулок и при этом подходила ей с такой естественностью, словно весь переулок существовал лишь фоном для её появления.

"Вот это красотка..."

Мысль прозвучала настолько глупо и искренне, что я открыл рот, однако подходящих слов не нашлось.

- Ты ранен? - спросила она.

- А? А! Да нет, я цел, ха-ха!

Ответ вылетел слишком быстро. Девушка посмотрела на мой бок, куда несколько минут назад пришёлся удар дубинкой.

- Он тебя ударил.

- Куртка смягчила удар.

- Металлическую дубинку?

- Куртка очень хорошая.

Её брови сошлись ближе. Я понял, что начинаю выглядеть подозрительно, поэтому наклонился за телефоном и одновременно попытался спрятать смущение.

- Спасибо за помощь, а то я уже собирался отдать им вещи, поэтому всё было под контролем! В некотором смысле...

- Трое вооружённых мужчин загнали тебя в переулок.

- Контроль бывает разной степени убедительности...

Она ничего не ответила, лишь посмотрела на меня ещё несколько секунд. Под этим взглядом хотелось выпрямиться, перестать изображать беспомощного студента и сообщить, что вообще-то вчера я обезвредил двух грабителей, один из которых стрелял, но затем здравый смысл напомнил про маску в рюкзаке и необходимость сохранять тайну.

Стрелок застонал и попробовал нащупать пистолет, однако до оружия оставалось несколько метров. Девушка наступила ему на рукав и прижала руку к асфальту.

- Даже и не пытайся.

Он взвыл как собака и обмяк, продолжая держаться за разбитый нос второй ладонью. Девушка достала из бокового кармана несколько пластиковых стяжек и бросила одну мне.

- Свяжи того, который с ножом.

Я поймал стяжку, слишком поздно вспомнив, что обычный испуганный студент мог не обладать хорошей реакцией. Она вроде бы ничего не заметила, поскольку уже фиксировала руки бородатого за спиной.

Я подошёл к первому парню, велел ему перевернуться на живот и затянул стяжку вокруг запястий. Он выругался, затем попытался дёрнуться, однако я прижал ладонь между лопаток с минимальной силой, после чего его тело тут же вернулось на асфальт.

- Ты тяжёлый, - пожаловался он.

- Из-за учёбы у меня лишний вес.

Девушка посмотрела в мою сторону. На секунду мне показалось, что уголок её рта изменился, однако сердитое выражение вернулось раньше, чем я убедился в этом.

Когда все трое оказались связаны, она подняла пистолет двумя пальцами, вытащила магазин, дёрнула затвор и патрон упал на землю. Затем оружие легло возле стены, подальше от преступников.

- Позвони в полицию, - сказала она.

- А ты?

- Я уйду.

- Подожди, я хотя бы...

Сирена послышалась с соседней улицы. Девушка повернулась к выходу из переулка, поправила ножны за спиной и быстрым движением убрала мокрые волосы с лица.

- Больше не гуляй здесь ночью.

- Вообще-то я просто пытался добраться до станции.

- Тогда выбирай улицы, где есть люди.

- Обычно я неплохо ориентируюсь.

Она посмотрела на связанных грабителей, а затем снова на меня.

- Я заметила...

С этими словами девушка направилась к пожарной лестнице.

Я сделал шаг следом, собираясь спросить имя, однако крупный парень с дубинкой зашевелился у мусорных баков и попытался сесть. Пришлось повернуться, прижать его обратно и убедиться, что стяжка не соскользнула.

- Лежи спокойно, полиция уже едет.

- Сумасшедшая сука сломала ему нос, - пробормотал он.

- Твой приятель направил на неё пистолет. Можно считать, что вечер закончился для вас удачно.

Я поднялся и повернулся к пожарной лестнице, однако площадка уже была пустой. Металлические ступени уходили к крыше, сверху стекала вода, а рыжеволосая девушка исчезла так быстро, словно знала каждый проход между домами. Я подбежал к лестнице, поднялся на несколько ступеней и осмотрел крышу, но увидел лишь тёмные вентиляционные трубы и дальний свет окон.

Использовать способности при работающей камере и трёх свидетелях было нельзя. Натянуть маску тоже не получалось, поскольку полиция находилась в минуте пути, а объяснить внезапное появление Человека-паука рядом с исчезнувшим студентом оказалось бы трудно даже для Нью-Йорка.

Я спустился, достал телефон и набрал службу спасения. Пока диспетчер задавал вопросы, я снова посмотрел наверх, надеясь увидеть белую фигуру возле края крыши. Там никого не было.

Полицейские прибыли через несколько минут. Им пришлось объяснять, почему трое вооружённых мужчин лежат связанными, у одного разбит нос, а неизвестная девушка с катаной ушла до их появления. Офицер записал мои данные, осмотрел камеру над дверью и велел приехать в участок для подробных показаний на следующий день. Судя по его лицу, история про рыжеволосую спасительницу в белом костюме казалась ему обычным вторником.

Когда грабителей посадили в машину, я наконец-то направился к станции. Дождь стал слабее, плечо всё ещё ныло, а в голове снова появлялись зелёные глаза, мокрые рыжие волосы и рукоять катаны, которой девушка сломала вооружённому мужчине нос.

Она спасла меня, хотя в действительности я не нуждался в спасении. Знание этого почему-то совсем не уменьшало впечатление. Я мог бы справиться быстрее, мог бы приклеить всех троих к стене и уйти до приезда полиции, однако тогда я увидел бы лишь очередных уличных грабителей. Вместо этого я встретил девушку, которая вышла из темноты ради незнакомого студента, без колебаний встала между ним и пистолетом, а затем исчезла, оставив после себя троих связанных преступников.

Теперь в голове оставался один очевидный вопрос: как её звали?

На платформе я сел на холодную скамью, поставил рюкзак между ног и открыл карту района. До отправления поезда оставалось девять минут. Адская Кухня занимала несколько кварталов вокруг, где среди баров, жилых домов, складов и старых церквей скрывалась рыжеволосая девушка с катаной, которая считала нормальным патрулировать улицы в белом костюме.

"Больше не гуляй здесь ночью".

Совет был разумным, поэтому следовать ему я разумеется и не собирался...

Глава 3. Чужой район

На следующую ночь я отправился в Адскую кухню исключительно ради серьёзного патрулирования, поскольку преступность в незнакомом районе требовала внимания, полиция явно не справлялась, а случайно встреченная девушка с катаной совершенно не имела отношения к моему решению потратить последние исправные картриджи в нескольких километрах от дома.

Эту убедительную версию я повторял себе, сидя на краю крыши напротив закрытой прачечной, пока пальцы проверяли крепления паутиномётов, а мысли снова возвращались к мокрым рыжим волосам, белому костюму и сердитым зелёным глазам, которые вчера осмотрели меня с таким выражением, будто я представлял собой особенно неудачный результат естественного отбора.

Правый пускатель удалось починить после трёх часов работы, однако прежнюю направляющую пришлось заменить деталью из сломанного принтера, поэтому механизм щёлкал громче обычного и временами заедал при резком сгибании запястья. Два картриджа содержали нормальную смесь, а третий я заполнил остатками экспериментального полимера, уменьшив давление ради сохранности корпуса.

Паутина из него выдерживала мой вес около двадцати секунд, а затем начинала растягиваться, поэтому использовать её следовало лишь для связывания людей или коротких страховочных нитей. Маска получила новую линзу из прозрачного пластика, шов возле плеча я укрепил полоской спортивной ткани, а под костюм надел тонкую кофту, поскольку ночной ветер между домами быстро напоминал, что супергеройские способности не включают бесплатное отопление.

"Я не ищу её. Я просто проверяю район и если она появится, то это будет обычное профессиональное пересечение двух людей, которые выходят по ночам в странной одежде и избивают преступников".

Мысль звучала разумно до слов про "профессиональное пересечение", поскольку моё геройское снаряжение лежало в старом рюкзаке из средней школы, а вчерашняя спасительница носила катану и двигалась так, будто действительно знала, что делает. Я умел вовремя отскочить от удара, приклеить человека к стене или оглушить его одним сдержанным ударом, однако вся моя боевая подготовка состояла из школьных драк, роликов в интернете и болезненного опыта последних восьми месяцев. Сверхчеловеческая скорость исправляла многие ошибки, сила позволяла закончить столкновение до того, как противник понимал происходящее, зато против стрелка с крепкими нервами этого могло однажды и не хватить.

Я оттолкнулся от края крыши, выпустил нить в металлическую конструкцию над соседним домом и перелетел улицу, удерживая тело выше потока машин. Новый картридж сработал без задержки, нить выдержала, а приземление на кирпичную стену обошлось без столкновения с вывеской или мусорным контейнером, поэтому первые минуты патруля можно было считать выдающимся успехом.

Адская кухня с высоты выглядела иначе, чем с тротуара. Освещённые проспекты окружали тёмные дворы, старые кирпичные дома стояли рядом с новыми стеклянными зданиями, а между ресторанами, барами и дорогими жилыми комплексами сохранялись узкие магазины, мастерские, прачечные и закусочные, владельцы которых явно жили здесь дольше большинства посетителей. На крышах возвышались водонапорные баки, пожарные лестницы соединяли ржавые площадки на этажах, а в глубине кварталов прятались небольшие церкви и заброшенные склады с заколоченными окнами.

Первые полчаса не происходило ничего примечательного. Я помог женщине достать кота с внешнего блока кондиционера, снял с крыши мяч, который дети запустили туда днём, а затем остановил пьяного мужчину, решившего разбить чужое боковое зеркало. Он долго доказывал, что машина принадлежит его бывшему работодателю, однако после появления владельца выяснилось, что они никогда раньше не встречались. Полиция приехала через двенадцать минут, а я наблюдал за разговором с соседней крыши, постепенно убеждаясь, что вчерашнее нападение могло оказаться обычным совпадением.

Затем возле небольшого продуктового магазина остановился чёрный седан.

Из машины вышли двое мужчин в тёмных куртках, причём один остался возле входа, а второй направился внутрь. Магазин работал, хотя покупателей в нём не было. Пожилой хозяин стоял за кассой и перебирал квитанции, но при появлении посетителя сразу отложил бумаги, открыл нижний ящик и достал белый конверт.

Я спустился по стене ниже, остановился над вывеской и прислушался.

- Не хватает, - сказал мужчина после того, как пересчитал деньги.

- На этой неделе было мало покупателей, - ответил владелец. - Я отдам остальное в понедельник.

- В понедельник сумма станет больше.

- Мне говорили, что до конца месяца условия не изменятся.

- Кто говорил?

Хозяин магазина замолчал, а мужчина наклонился над прилавком и убрал конверт во внутренний карман.

- Мы следим, чтобы здесь было спокойно. Ты ведь не хочешь, чтобы твои окна снова разбили?

- Нет-нет!

- Тогда не заставляй нас приходить дважды.

Я поднял руку, собираясь выпустить паутину через открытую дверь и приклеить его к стойке с журналами, однако мужчина уже повернулся к выходу. Вмешательство сейчас давало двух задержанных сборщиков денег, но не объясняло, кому они подчиняются и куда отвозят конверты. Вчерашняя девушка наверняка следила бы за ними, а не спешила устроить драку перед первой камерой.

"Вот, я тоже уже чему-то научился!"

Седан тронулся, а я двинулся следом по крышам, сохраняя расстояние. Машина остановилась возле прачечной, затем возле маленького ресторана и мастерской по ремонту обуви. Каждый раз один мужчина оставался снаружи, а второй заходил внутрь, после чего возвращался с конвертом. Владельцы не спорили и никто не звонил в полицию. Прохожие замечали седан и старались перейти улицу пораньше, словно все знали его пассажиров.

На четвёртой остановке возле семейной закусочной хозяин отказался платить. Мужчина в куртке схватил его за воротник и прижал к стойке, а напарник перевернул стол возле окна. Посетители отодвинулись к стенам, женщина за кассой поспешно достала телефон, однако один из сборщиков указал на неё пальцем.

- Только попробуй!

Она опустила руку. Хозяин продолжал что-то говорить, но мужчина ударил его в живот, после чего тот согнулся над стойкой.

Я выпустил две нити с крыши напротив. Первая приклеила руку нападавшего к деревянной панели, вторая обмотала запястье его напарника и притянула к перевёрнутому столу. Оба не успели понять, откуда появилась паутина, когда я спрыгнул на тротуар, оттолкнулся от земли и влетел в открытую дверь.

- Добрый вечер, - сказал я, приземлившись между ними. - У вас тут доставка конвертов или вы просто собираете пожертвования?

Мужчина у стены дёрнул рукой, однако паутина удержала куртку и запястье. Второй опрокинул стол окончательно, освободился от натянутой нити и полез под одежду. Паучье чутьё отозвалось предупреждением, поэтому я подскочил, перехватил его кисть до появления оружия и прижал к спине. В кармане находился складной нож, но доставать его я не позволил.

- Отпусти меня, урод!

- Ты так убедительно просишь, что я уже рассматриваю эту возможность!

Первый мужчина сумел оторвать рукав от стены, вытащил короткую дубинку и замахнулся сбоку. Я наклонился, поэтому металл просвистел над головой и ударил по плечу его напарника, который тут же закричал. Пришлось отпустить пострадавшего, подойти к вооружённому мужчине и выбить дубинку коротким ударом по предплечью. Оружие упало на пол, я наступил на него, а затем толкнул противника ладонью в грудь. Он отлетел к стене, ударился об неё спиной и сполз на пол.

Второй достал нож, пока я занимался его приятелем, однако держал оружие слишком далеко от тела и смотрел на мою грудь, заранее показывая направление атаки. Он кинулся вперёд, а я отступил к стойке, поэтому лезвие не достало до живота, после чего перехватил запястье и сжал пальцы, а нож выпал. Мужчина попытался ударить свободной рукой, но я приклеил её к его собственному плечу, а затем обмотал паутиной обе ноги и уложил его на бок.

- Псих! - заорал он. - Ты сломал мне руку!

- Ты ей машешь, поэтому медицинское чудо уже состоялось.

Хозяин закусочной выпрямился, придерживая живот. Женщина за кассой снова взяла телефон, а посетители начали поднимать перевёрнутые стулья. Я попросил вызвать полицию, связал обоих мужчин и проверил карманы, стараясь не касаться найденных денег.

У первого оказалось шесть конвертов, у второго - два телефона. Один был дешёвым личным аппаратом с разбитым экраном, второй представлял собой новый смартфон без чехла и видимых следов использования. Экран загорелся от входящего сообщения, где вместо имени отправителя находилась эмблема красной ладони на чёрном фоне.

Я удерживал телефон за края, разглядывая значок. Ладонь была нарисована схематично, пальцы вытянуты вверх, а под изображением виднелся короткий ряд цифр. Сообщение состояло из одного вопроса:

"Задержка?"

- Кто вам пишет? - спросил я.

Мужчина с приклеенными руками отвернулся.

- Никто.

- У этого вашего "никто" очень мрачный логотип.

- Отдай телефон!

- Не-е-е, теперь я точно его не отдам!

Я сделал снимок экрана своим старым аппаратом, положил смартфон на стойку рядом с конвертами и повернулся к хозяину.

- Они часто сюда приходят?

Мужчина вытер кровь с губы тыльной стороной ладони и спросил.

- Вы вызвали полицию?

- Уже вызывают.

- Тогда уходите!

- Я могу дождаться вместе с вами.

- Они расскажут, что ты напал первым, а конверты принадлежали им. Камера у нас сломана три месяца назад. Полиция заберёт их на ночь, а утром они вернутся.

- Здесь же полно свидетелей.

Посетители один за другим отвели глаза. Женщина за кассой сжала телефон обеими руками, однако ничего не сказала.

- Они вернутся, - повторил хозяин. - Только уже не вдвоём...

Я хотел объяснить, что могу прийти снова, проследить за магазином или найти их начальство, однако подобное обещание ничего не стоило. Мне требовалось ездить на занятия, работать, помогать Мэй и патрулировать Куинс. Адская кухня находилась далеко от дома, а люди передо мной не знали настоящего имени героя, который мог исчезнуть после первой трудной ночи.

Полиция приехала через сорок три минуты.

К этому времени один сборщик дани перестал ругаться и начал уверять всех, что деньги ему задолжали за ремонт, второй требовал адвоката, а хозяин закусочной уже пожалел о вызове. Двое офицеров вошли без спешки, осмотрели связанных мужчин, собрали оружие и записали несколько показаний. К конвертам они отнеслись внимательнее, однако эмблема на телефоне не вызвала заметной реакции. Один полицейский спросил, не украл ли я аппарат у задержанного, а второй сообщил, что ношение маски мешает установлению обстоятельств.

Я ушёл до окончания разговора, поскольку препираться с ними возле людей, которым предстояло жить в этом квартале, не имело смысла. С крыши соседнего дома было видно, как сборщиков усадили в машину, а хозяин закусочной долго говорил с офицером возле входа. Через десять минут полицейская машина уехала, не оставив никого для охраны заведения.

Чёрный седан тоже вскоре исчез.

"Зато человека перестали бить. Нельзя позволять ему получить ещё несколько ударов ради красивого расследования".

Оправдание было правильным, но легче от этого не становилось. Я отправился дальше, выбирая более тёмные улицы и стараясь понять, насколько широко действует группа с красной ладонью.

Следующий час принёс слишком много ответов.

Возле маленького магазина электроники двое подростков ждали мужчину в спортивной куртке. Он раздал им листовки с приглашением в закрытый клуб единоборств, пообещал бесплатные тренировки и деньги за участие в соревнованиях. Один мальчишка спросил про документы, а мужчина сообщил, что бумаги оформят позднее, после чего велел ничего не рассказывать родителям до прохождения отбора.

Я спустился на пожарную лестницу, остановившись над ними.

- Бесплатные тренировки, деньги без договора и просьба скрыть всё от родителей, - сказал я. - Даже для Нью-Йорка сиё предложение звучит крайне подозрительно!

Мужчина поднял голову, увидел меня и отошел от детей.

- Это не твоё дело!

- Именно это обычно говорят люди, чьи дела становятся моими.

Подростки отошли к стене. Один спрятал листовку в карман, а второй бросил её на асфальт.

- Мы просто разговариваем, - сказал мужчина. - Никаких законов я не нарушаю!

- Тогда расскажи мне, где находится клуб.

- На листовке написано.

Адрес вёл к закрытому складу, который я видел с крыши двадцать минут назад. Окна там были заколочены, вход прикрывала металлическая дверь без вывески, а на соседнем здании висело объявление о продаже.

Мужчина медленно потянулся к карману и паучье чутьё предупредило об опасности, поэтому я выпустил нить и приклеил его руку к куртке. Он выругался, развернулся и побежал к перекрёстку, хотя запястье оставалось прижатым к боку.

Я спрыгнул вниз, приземлился перед ним и поднял ладонь.

- Куда же ты? Мы ведь ещё не обсудили расписание занятий!

Он остановился, отступил и посмотрел на подростков, которые уже убегали в противоположную сторону. Затем вытащил второй рукой телефон, быстро нажал на экран и бросил аппарат под колёса проезжавшего такси. Машина раздавила корпус, куски пластика разлетелись по асфальту, а мужчина сразу же поднял обе ладони.

- Теперь поговорим с полицией, - сказал я.

- Зови их.

Уверенность в его голосе раздражала сильнее любой угрозы. Я связал его руки, попросил владельца магазина вызвать патруль и остался на крыше, отсчитывая время. Через тридцать восемь минут машина так и не появилась. Задержанный сидел возле стены, временами смеялся и сообщал прохожим, что Человек-Паук нападает на людей за раздачу рекламы.

Когда мимо проехал мотоцикл, мужчина на пассажирском сиденье бросил возле тротуара небольшой пакет. Задержанный потянулся к нему, однако паутина удерживала ноги, поэтому он не смог добраться до содержимого. Я спрыгнул, поднял пакет и нашёл внутри тонкий металлический инструмент, способный перерезать стяжки либо ослабленную паутину.

Мотоцикл уже исчез за перекрёстком.

Мужчина улыбнулся.

- Это чужой район, паучок!

- Я заметил.

- Тогда вали к себе домой.

Полиция прибыла ещё через семь минут. Офицеры забрали задержанного, разбитый телефон и пакет с инструментом, однако подростков уже не было, а листовка размокла под дождём. Я сфотографировал адрес заранее, поэтому после отъезда патруля направился к указанному складу.

Вход оказался заперт. За дверью горел слабый свет, а из глубины здания доносились глухие удары и мужские голоса. Я поднялся по стене, нашёл окно под крышей и заглянул внутрь через щель между досками.

В бывшем складском помещении стояли тренировочные маты, тяжёлые мешки и деревянные стойки с оружием. Около двадцати подростков выполняли упражнения под руководством нескольких взрослых. Самым младшим было лет четырнадцать. Они работали молча, стараясь не отставать, а возле дальней стены мужчина в чёрной одежде записывал имена в планшет.

Красная ладонь виднелась на экране рядом с каждым новым профилем.

Я достал телефон, сделал несколько снимков и переместился к другому окну. В соседней комнате находились раскладные кровати, коробки с одеждой, аптечки и металлические шкафы. Это место предназначалось не только для тренировок. Здесь могли оставлять подростков на ночь, прятать от родителей или готовить к чему-то серьёзнее уличных соревнований.

Спуститься внутрь и освободить всех казалось естественным решением, однако большинство ребят пришли добровольно, а взрослые пока что не совершали ничего, что можно было доказать по нескольким фотографиям. После вчерашней драки и сегодняшнего задержания они могли закрыть склад, перевезти детей в другое место и исчезнуть. Требовалось проследить за организаторами, узнать адреса остальных клубов и понять, зачем им подростки.

Я остался на крыше напротив, наблюдая за входом. Через сорок минут тренировка закончилась. Несколько ребят ушли группами, пятеро остались внутри, а двоих посадили в фургон без опознавательных знаков. Я последовал за машиной.

Фургон остановился возле пустующего жилого дома, где окна нижних этажей были закрыты металлическими листами. Двоих подростков провели через боковой вход. На двери висела табличка компании "Red Harbor Property Management", а рядом находилось уведомление о предстоящей реконструкции.

Название показалось мне знакомым. Днём я видел его на объявлении возле старого магазина, который закрывался после сорока лет работы. Через квартал та же компания владела пустующим домом, а ещё дальше её логотип находился на ограждении строительной площадки.

Я сфотографировал табличку и открыл городской реестр через браузер. Связь работала медленно, страницы плохо загружались на старом телефоне, однако через несколько минут выяснилось, что каждый объект принадлежал отдельной фирме. "Red Harbor" лишь управляла недвижимостью, а собственниками числились компании с разными названиями, адресами и регистрационными номерами. У двух владельцев совпадал почтовый ящик, а ещё трое использовали одного юридического представителя. За ними наверняка находилась единая организация, но добраться до настоящих имён через открытые данные не получилось.

Я провёл в районе уже больше четырёх часов. За это время увидел сбор денег, запуганных владельцев, подозрительный спортивный клуб, подростков в закрытом доме и цепочку компаний, скупавших недвижимость через подставных владельцев. Вчерашнее нападение перестало выглядеть случайностью. Трое грабителей могли не относиться к общей группе, однако среда, в которой они спокойно перекрыли переулок с пистолетом, существовала благодаря людям, уверенным в своей безнаказанности.

Романтическая надежда случайно встретить девушку с катаной давно исчезла под раздражением, усталостью и пониманием того, насколько мало я знаю. Она действовала здесь не одну ночь. Возможно, белый костюм нужен был для того, чтобы местные жители узнавали её. Возможно, она уже пыталась разобраться с красной ладонью, клубами и исчезающими подростками.

Внизу открылась дверь дома, после чего на улицу вышел мужчина в сером пальто. Он поговорил с водителем фургона, передал ему папку и направился к седану на другой стороне дороги. Я узнал машину, которая вечером собирала конверты.

Наконец появилась возможность продолжить след.

Я двинулся за седаном, перелетая между домами и стараясь держаться выше освещённых окон. Машина проехала шесть кварталов, свернула к старой церкви, а затем остановилась возле ресторана, который уже закрывался. Из салона вышли трое мужчин. Один остался у машины, а двое вошли через служебную дверь.

Через окно кухни было видно, как владелец ресторана спорит с ними возле металлического стола. Один сборщик показал телефон, на экране которого находилась красная ладонь, второй толкнул хозяина к холодильнику и опрокинул коробку с продуктами. Работники отступили к выходу и никто не пытался вмешаться.

Я подождал несколько секунд, надеясь увидеть человека, за которым они следовали или которому собирались передать деньги, однако один из мужчин вытащил нож и приставил лезвие к щеке владельца.

Наблюдение закончилось.

Я прыгнул с крыши на пожарную лестницу, оттолкнулся от площадки и влетел через открытое окно кухни. Сборщик с ножом успел повернуться, но я выпустил паутину ему в лицо, поэтому он отшатнулся и выпустил оружие. Второго же я пнул, отправив в полёт к металлическому столу. Тот потерял равновесие, упал на спину, после чего я приклеил его руки к полу.

- Сегодня какой-то съезд вымогателей? - спросил я, поднимая нож. - Вы даже форму не согласовали!

Мужчина у машины услышал шум и вошёл через служебную дверь с пистолетом. Паучье чутьё предупредило меня раньше, чем он поднял ствол, поэтому я метнулся к холодильнику, а пуля попала в металлическую дверцу и оставила вмятину. Работники закричали, пригнулись за стойкой, а владелец ресторана упал на колени.

Я выпустил нить в руку стрелка и потянул на себя, а пистолет выскользнул из пальцев, ударился о косяк и упал возле двери. Мужчина кинулся к оружию, однако я подскочил, схватил его за куртку и прижал к стене.

- Стрельба на кухне нарушает санитарные нормы!

Он ударил меня кулаком по маске. Голова немного качнулась, а сам нападавший вскрикнул и прижал пальцы к груди, поскольку ударить меня оказалось больнее, чем он рассчитывал.

- Я предупреждал!

Через минуту все трое лежали связанными возле стены. На двух телефонах находилась эмблема красной ладони, в сообщениях упоминались суммы, адреса и номера без имён. Один аппарат получил уведомление сразу после выстрела:

"Уходите. Объект скомпрометирован".

Я посмотрел на экран, а затем на дверь. Кто-то наблюдал за рестораном либо получал информацию от людей внутри. С улицы послышался звук быстро отъезжающего мотоцикла.

Я выбежал через служебный вход и увидел красный задний фонарь возле перекрёстка. Выпустил паутину в пожарную лестницу, поднялся над дорогой и полетел следом, однако мотоцикл свернул между машинами, а затем исчез под эстакадой. Я приземлился на крышу автобуса, оттолкнулся от неё и добрался до края здания, но дальше увидел лишь несколько похожих огней.

- Отлично, - сказал я. - Снова победил неподвижных людей и проиграл транспортному средству.

- Ты распугал их.

Женский голос раздался сзади меня.

Я резко повернулся и увидел девушку с катаной на крыше. Белый костюм выделялся на фоне тёмных строений, длинные рыжие волосы трепетали на ветру, а зелёные глаза смотрели на меня без малейшей благодарности за успешно предотвращённое вымогательство.

Сердце тут же напомнило, зачем именно я пришёл в Адскую кухню, хотя несколько часов пытался убедить себя в обратном.

- Ты, - сказал я.

- Мы знакомы?

- Нет. То есть я тебя видел. Наверное. Здесь. С другой крыши.

Её рука легла на рукоять, а выражение стало ещё более настороженным.

- Ты следил за мной?

- Нет. Я просто патрулирую район.

- С сегодняшней ночи?

Вопрос прозвучал слишком точно. Я опёрся ладонью о край крыши, стараясь выглядеть как опытный герой, который не провёл половину вечера в надежде увидеть конкретную рыжеволосую девушку.

- Любой район когда-нибудь приходится патрулировать впервые.

- Ты вмешался в четыре встречи, задержал одного вербовщика и устроил драку в ресторане.

- Последний приставил нож к лицу владельца.

- Я видела.

- Тогда ты должна понимать, почему я вмешался.

Она подошла ближе, остановившись в нескольких метрах. При свете вывески снизу я заметил тонкую царапину на белом рукаве и несколько тёмных пятен возле сапога, однако сама девушка не выглядела раненой.

- Я следила за этими людьми несколько недель, - сказала она. - Через них можно было выйти на тех, кто собирает деньги со всего района, набирает подростков и скупает здания. Сегодня они поняли, что за ними охотится Человек-Паук. Теперь телефоны уничтожат, маршруты поменяют, а клуб возле сорок девятой улицы закроют.

Я вспомнил разбитый под колёсами аппарат, мотоцикл с инструментом и сообщение про скомпрометированный объект. Раздражение быстро уступило неприятному пониманию.

- Они били людей.

- Я знаю.

- Один из них стрелял.

- Я тоже это видела.

- Тогда чего ты ждала?

Девушка опустила подбородок, а её пальцы крепче сжали ножны.

- Возможности узнать, кому они подчиняются. Теперь же этой возможности больше нет.

Внизу послышались сирены, хотя никто из нас не удивился тому, что полиция появилась лишь после завершения драки. Я посмотрел на ресторан, а затем снова на неё.

- Люди внутри могли пострадать, пока ты ждала.

- А завтра пострадают владельцы остальных заведений, потому что ты остановил троих и предупредил десятки.

- Значит, надо остановить десятки.

- Ты даже не знаешь, сколько их.

- Поэтому я и здесь.

Она несколько секунд молчала, оценивая меня так же, как вчера оценивала беспомощного студента в переулке. Разница заключалась лишь в маске, самодельном костюме и том, что теперь я не мог признаться в нашей прежней встрече.

- Это чужой район, Человек-Паук, - сказала она. - Здесь недостаточно поймать первого же преступника, которого ты увидел с крыши.

- Никто не выдаёт героям карту закреплённых территорий.

- Тогда хотя бы не мешай тем, кто работает здесь давно.

Она развернулась и направилась к противоположному краю крыши.

- Подожди! Как тебя зовут?

Девушка остановилась, но не повернулась.

- Тебе это не нужно.

- Обычно напарники знают имена друг друга.

- Мы не напарники.

Она перепрыгнула на пожарную площадку соседнего дома, спустилась вниз и исчезла за кирпичной стеной. Я подбежал к краю, однако преследовать её не стал. После обвинения в том, что я разрушил несколько недель наблюдения, погоня выглядела бы особенно достойным продолжением знакомства.

Внизу полицейские входили в ресторан, владельца расспрашивали возле служебной двери, а троих связанных мужчин уже поднимали с пола. На экране моего телефона оставалась фотография красной ладони, адрес закрытого клуба и несколько названий компаний, которые могли оказаться единственными следами после этой ночи.

Я действительно пришёл в чужой район, не зная людей, правил и границ происходящего. За несколько часов мне удалось спасти двух владельцев от побоев, удержать подростков от подозрительного вербовщика и одновременно предупредить организацию, которую неизвестная девушка выслеживала неделями.

Признать её правоту оказалось неприятно, но полностью правой она тоже не была, поскольку ожидание не стоило сломанного носа владельца магазина или пули, способной попасть в работника ресторана.

Я посмотрел в сторону, где исчезла белая фигура, а затем сохранил все фотографии в отдельной папке.

"Мы не напарники".

Пока что не напарники...

Глава 4. "Мне не нужна помощь Человека-паука"

На следующий день красная ладонь преследовала меня даже в университете, хотя профессор Коннорс разбирал регуляцию клеточного деления, а Гвен пододвигала ко мне конспект, когда замечала, что я снова отстал. В тетради рядом со схемами появились адрес закрытого клуба, названия компаний и номера с телефонов сборщиков дани. Я пытался думать о зачёте и подработке, однако снова возвращался к ночному разговору на крыше, где рыжеволосая девушка сообщила, что несколько недель следила за людьми с эмблемой ладони, а я за один вечер предупредил всю организацию.

Её обвинение оставалось справедливым лишь наполовину. Я действительно вмешивался раньше, чем понимал происходящее, зато ожидание становилось удобным оправданием, когда перед тобой били владельца закусочной или приставляли нож к чужому лицу. Последствия появлялись позже: сборщики меняли маршрут, закрывали клуб и прятали подростков в другом здании. Городской реестр утопил меня в почтовых ящиках и юридических посредниках, поэтому к вечеру пришлось признать, что маска не превращает меня в следователя.

После ужина я соврал тёте Мэй про срочный заказ, переоделся на крыше старого гаража и отправился в Адскую Кухню. К десяти часам я сидел за вентиляционной трубой напротив ресторана, где вчера задержал троих сборщиков, наблюдая за заколоченным служебным окном.

Заведение не открылось. На двери висела табличка о технических неполадках, внутри не горел свет, а возле мусорных баков лежали выброшенные продукты. Склад на Сорок девятой улице тоже опустел: люди красной ладони забрали маты, записи, оружие и подростков меньше чем за сутки, оставив под шкафом лишь обломок карточки с той же эмблемой. Имени на ней не было, а четыре цифры на обратной стороне ничего мне не объяснили.

Следующие полтора часа принесли только пустые адреса и владельцев магазинов, которые закрывали двери после моего вопроса о красной ладони. Я уже собирался сменить район, когда паучье чутьё отозвалось слабым давлением возле затылка. Опасность не была направлена на меня, поэтому ощущение оставалось размытым и быстро исчезало, однако впереди послышался короткий удар, а затем чей-то приглушённый стон. Я перебрался на соседнюю крышу, лёг у края и заглянул в узкий переулок между аптекой и старым жилым домом.

Под единственным фонарём стояла девушка в белом костюме. Длинные рыжие волосы развевались на ветру, катана находилась в ножнах за левым плечом, а перед ней на коленях сидел один из вчерашних сборщиков. Я узнал его по короткой куртке и пластырю на виске. Руки мужчины были заведены за спину, правое запястье охватывала пластиковая стяжка, а второй конец крепился к водосточной трубе.

- Ещё раз спрашиваю, - сказала девушка. - Куда перевезли детей из клуба?

- Я не знаю...

Она достала его телефон и показала экран. Эмблема красной ладони занимала место фотографии профиля.

- Ты получил сообщение за двадцать минут до того, как склад опустел.

- Мне велели не выходить на работу.

- Кто велел?

- Какой-то диспетчер.

- Назови имя.

Мужчина молчал, стараясь не смотреть на неё. Девушка присела перед ним и убрала телефон в боковой карман.

- Ты собирал деньги с трёх улиц, передавал конверты водителю серого фургона и предупреждал вербовщиков о полиции. Мне не нужно полное признание, достаточно просто адреса.

- Тогда зачем ты спрашиваешь?

- Хочу понять, насколько долго ты собираешься усложнять себе жизнь.

Она говорила спокойно, однако мужчина напрягся сильнее, чем вчера передо мной, поскольку понимал: девушка знает его маршруты, машину и обязанности. За несколько недель наблюдения она собрала намного больше данных, чем я успел заметить за две ночи. Я остался на крыше, решив впервые не вмешиваться. Сборщик был связан, оружия рядом не видно, а девушка контролировала переулок, поэтому можно было просто слушать, хотя часть меня хотела спуститься ради нового разговора с ней.

- Старый общественный центр возле Десятой авеню, - сказал мужчина после долгой паузы. - Подвал со стороны двора. Больше я ничего не знаю.

- Кто принимает людей?

- Я там не бываю.

- Кто принимает людей?

Он облизнул разбитую губу и тихо произнёс:

- Азиатка с короткими волосами. Её все называют просто Юки.

Пальцы девушки сильнее сжались на колене, а затем она поднялась.

- Сколько детей перевезли?

- Пятерых. Может, шестерых.

- Вчера их было больше.

- Остальных отправили в другой клуб.

- Куда?

Мужчина открыл рот, однако паучье чутьё ударило по затылку с такой силой, что я сразу приподнялся. Из-за угла приближался двигатель, затем свет фар скользнул по мокрой стене. Девушка тоже услышала машину, вытащила катану из-за плеча и встала между пленником и въездом в переулок.

Чёрный фургон свернул слишком быстро, задел колесом край тротуара и остановился поперёк проезда. Боковая дверь отъехала в сторону ещё до полной остановки, после чего наружу выбрались четверо мужчин. Двое держали дубинки, третий нёс короткий дробовик, а четвёртый сразу поднял пистолет.

Стрелок целился не в девушку. Ствол был направлен на связанного сборщика, который успел понять происходящее и дёрнулся к трубе.

Я выпустил паутину раньше выстрела, попал по пистолету и приклеил затвор к стене, поэтому руку стрелка дёрнуло в сторону, а пуля выбила кусок кирпича над фургоном. Второй нитью я обмотал дробовик возле цевья, дёрнул на себя и вырвал оружие из рук мужчины. Оно пролетело над переулком, ударилось о стену и осталось висеть на паутине под пожарной лестницей.

- Простите за опоздание, - сказал я, спрыгивая с крыши. - Общественный транспорт снова подвёл!

Девушка посмотрела на меня через плечо. В её зелёных глазах не было ни удивления, ни радости.

- Я бы справилась сама.

- Конечно, но я просто решил избавить всех от лишних пулевых отверстий.

Мужчина с приклеенным пистолетом попытался оторвать оружие от кирпича, а двое с дубинками бросились на нас одновременно. Девушка не ответила, лишь вытащила катану из ножен и направила лезвие вниз, сохраняя между собой и нападавшими несколько метров.

Первый противник кинулся к ней, подняв дубинку над плечом. Она подалась вправо, поэтому удар рассёк воздух возле её лица, после чего девушка коротко рубанула по металлической рукояти и выбила дубинку из пальцев. Не останавливаясь, она врезала противнику локтем в горло, а затем ударила рукоятью катаны в висок и мужчина повалился на бок.

Второй выбрал меня. Он держал дубинку двумя руками и приближался осторожнее, следя за пускателями паутины, так что я поднял ладони.

- Твой приятель уже принял правильное решение! Лежит и не усугубляет своё положение.

Мужчина резко шагнул вперёд и ударил сбоку. Паучье чутьё предупредило меня, поэтому я отступил и металл просвистел перед животом, а затем выпустил нить ему в запястье. Паутина приклеилась к его рукаву, а я потянул руку к стене и собирался добавить вторую нить, однако сзади раздались быстрые шаги.

- Слева! - крикнула девушка.

Я обернулся на её голос и слишком поздно заметил водителя фургона, который выбрался через переднюю дверь с короткой резиновой дубинкой. Удар пришёлся сбоку по маске, голова качнулась, а перед глазами на мгновение вспыхнули белые точки. Я отступил к стене, прикрыл лицо предплечьем и получил второй удар по плечу.

- Именно поэтому я предпочитаю вежливые переговоры, - сказал я, перехватывая дубинку.

Водитель дёрнул оружие на себя, но я вырвал дубинку из его рук, приклеил её к двери фургона и толкнул мужчину в грудь, так что он потерял опору и упал на спину.

Противник у стены оторвал рукав от паутины и снова поднял оружие. Я увидел движение, однако продолжил говорить водителю:

- Лежи спокойно! Вторая попытка обычно заканчивается ещё хуже.

Паучье чутьё предупредило об ударе сзади, я успел уклониться, но дубинка задела верхнюю часть маски и скользнула по затылку. Боль сразу же распространилась вдоль шеи. Я подался вперёд, опёрся ладонью о капот фургона и развернулся.

- Ладно, - произнёс я. - Теперь-то уж точно переговоры окончены!

Мужчина замахнулся ещё раз, однако я выпустил паутину ему в лицо. Он отшатнулся, обеими руками схватился за липкие нити, а я выбил дубинку ударом по предплечью и приклеил оружие к крыше машины. Затем обмотал его ноги, потянул нить к ближайшей трубе и уронил на бок.

- Ты дважды позволил себя ударить, потому что болтал глупости, - сообщила девушка.

Она находилась возле задней двери фургона, где третий противник тянулся за ножом. Девушка ударила его ножнами по кисти, оттолкнула оружие ногой к стене и врезала мужчине коленом в живот, после чего прижала рукоять катаны к его затылку.

- Я просто отвлекал их, - возразил я.

Стрелок у стены наконец-то оторвал пистолет вместе с куском паутины. Затвор оставался заблокированным, поэтому мужчина не смог выстрелить, бросил оружие и кинулся к пленнику у трубы, а тот сжался, прикрывая голову.

Девушка развернулась первой. Она быстро перехватила нападавшего за куртку и потянула на себя, а затем коленом ударила по бедру с внутренней стороны. Нога подогнулась, мужчина рухнул на колено, после чего она ударила его в челюсть и он упал спиной на асфальт и больше не поднялся.

Она каждый раз выбирала главную угрозу: сначала обезоружила ближайшего мужчину, затем остановила нож, после чего закрыла пленника от стрелка. Я хватал того, кто оказывался ближе, отвлекался на собственные реплики и надеялся, что паучье чутьё исправит ошибку. Разница раздражала сильнее боли в затылке.

Из фургона выбрался ещё один мужчина. Он всё это время прятался за сиденьями, а теперь держал небольшой баллончик и складной нож. На рукаве виднелась красная ладонь. Мужчина направил баллончик на девушку, хотя его большой палец уже лежал на кнопке.

- Не стой перед ним! - крикнул я.

Она отступила в сторону, поэтому струя аэрозоля ударила в пустое место. Я выпустил нить в руку с баллончиком, приклеил запястье к крыше фургона и потянул сильнее. Пальцы разжались и баллончик упал на капот. Мужчина метнул нож в мою сторону, однако паучье чутьё предупредило заранее, поэтому я уклонился вправо, а лезвие ударилось в стену и упало под машину.

Я прыгнул к нему, но девушка оказалась ближе. Она подскочила к двери фургона, рубанула ножнами по голени, поэтому мужчина потерял равновесие и повалился на бок. Он попытался подняться на локте, однако девушка наступила на рукав возле плеча и направила катану к его горлу.

- Кто вас отправил? - спросила она.

- Пошла ты!

- Неправильный ответ.

Я приклеил его свободную руку к асфальту и осмотрел остальных. Двое лежали без сознания, трое пытались освободиться от паутины, а пленник у трубы смотрел на девушку так, словно она оставалась единственной причиной, по которой его всё ещё не застрелили.

Сирены пока что не приближались, хотя стрельбу должны были услышать во всём квартале. Девушка подобрала ножны и убрала катану за плечо. Затем она поднялась на пожарную площадку, где оставался связанный сборщик.

Я последовал за ней. Мужчина увидел нас и сразу начал говорить:

- Я сказал всё, что знал! Они приехали меня убрать! Вы сами это видели!

- Кто предупредил их о встрече? - спросила девушка.

- Никто! Они просто следят за телефонами.

- Так ты же выключил аппарат.

- Значит, следят за людьми. Я не знаю!

Она достала его телефон, сняла заднюю крышку и показала маленький модуль возле аккумулятора.

- Передатчик, - сказал я.

- Поэтому подкрепление приехало так быстро.

- Ты знала, что он там?

- Подозревала это.

- И оставила включённым?

- Мне нужны были люди, которые приедут за ним.

Я посмотрел вниз, где лежали связанные противники, затем на пулевые отметины возле окон.

- Ты устроила засаду в жилом переулке?

- Я выбрала место без выхода на подъезды и предупредила жильцов первого этажа.

- А если бы пуля попала выше?

- Поэтому я собиралась обезоружить стрелков до того, как они начнут пальбу.

- Отличный план. Особенно та часть, где из фургона вышло шестеро вооружённых людей.

Она прищурилась, а сдержанное раздражение наконец-то проступило на её лице.

- Они прислали столько людей из-за твоего вчерашнего нападения. После появления Человека-паука им приказали не оставлять свидетелей.

- Значит, я виноват ещё и в том, что они решили убить собственного человека?

- Ты сделал их осторожнее.

- А ты использовала его как приманку.

- Я всё ещё здесь вообще-то! Так вы меня отпустите?! - напомнил связанный мужчина и выпрямился насколько позволяла паутина.

- Помолчи! - одновременно сказали мы, поэтому он прижался спиной к перилам и больше не вмешивался.

Девушка спустилась вниз, а я пошёл следом, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Она была права насчёт моих ошибок, но произносила каждое замечание так, будто я представлял собой главную проблему района, а не героя, который только что обезоружил половину приехавших стрелков.

- Послушай, - начал я. - Мы могли бы обменяться информацией. У меня есть адреса компаний, фотографии клуба и номера с телефонов, а у тебя - маршруты и имена. Вместе мы быстрее разберёмся с клубом красной ладошки или кто они там такие вообще...

Она остановилась возле первого связанного мужчины и затянула новую стяжку на его запястьях.

- Мне не нужна помощь Человека-паука.

- Ты это уже говорила.

- Тогда почему ты продолжаешь вмешиваться?

- Потому что люди здесь нуждаются в помощи.

- Моё расследование не нуждается в клоуне, который прыгает по крышам, хватает первого попавшегося преступника и только потом пытается понять, что вообще происходит. Ты распугал сборщиков, закрыл мне доступ к клубу, заставил их сменить маршруты, а сегодня вмешался в допрос, не разобравшись в моей ловушке.

- Я ещё вообще-то обезоружил людей, которые собирались тебя застрелить.

- Я видела их задолго до того, как они вошли в переулок и была готова.

- Конечно ты всё видишь, всё знаешь и никогда не ошибаешься.

- Я просто готовлюсь заранее и планирую.

- А я не собираюсь смотреть с крыши, пока кому-то ломают рёбра ради твоей идеальной операции!

Её лицо осталось спокойным, однако пальцы сильнее затянули стяжку на руках мужчины и тот тихо выругался.

- Именно поэтому ты опасен, - сказала она. - Ты считаешь любое немедленное действие правильным, потому что результат виден сразу. Последствия же появляются позже, когда ты уже улетел в другой квартал.

- Я не улетаю от последствий.

- Ты даже не живёшь здесь.

Фраза попала точно в цель. Я посмотрел на окна над нами, на закрытые решётки магазинов и на людей, которые не показались на улице после выстрелов. Для них эта организация существовала каждый день, а я действительно мог вернуться в Куинс и решить, что сделал достаточно, однако признавать это перед ней не хотелось.

- Разрешения на спасение местных жителей мне тоже не требуется, - ответил я. - Можешь продолжать расследование как считаешь нужным, но если я увижу пистолет у чужого лица, то ждать твоего сигнала не стану.

- Тогда хотя бы не называй это работой вместе.

- Не переживай, после такого приглашения я точно не стану.

Я связал мужчин между собой, приклеил оружие к стене выше человеческого роста, разрядил пистолеты и оставил телефоны с красной ладонью возле ближайшего фонаря, заранее сняв экраны на свой аппарат.

Девушка наблюдала молча, а когда я закончил, она поднялась на пожарную лестницу и проверила связного.

- Его ты заберёшь с собой? - спросил я.

- Нет. После нападения он согласится говорить с полицией.

Мужчина быстро закивал, стараясь убедить её прежде, чем она успеет задать следующий вопрос.

- Согласен! Я всё расскажу!

- Конечно расскажешь, - сказала она. - Особенно про подвал возле Десятой авеню.

После этих слов он побледнел и отвернулся к стене, словно уже понял, сколько вопросов ждёт его в участке.

Я набрал службу спасения с телефона одного из нападавших, сообщил о стрельбе и назвал адрес, после чего приклеил аппарат к стене рядом с красной ладонью на экране и поднялся по кирпичной стене на крышу.

Девушка осталась внизу. Я ожидал, что она снова исчезнет первой, однако через несколько секунд услышал быстрые шаги по пожарной лестнице. Она появилась на соседнем краю крыши и направилась на юг.

Несмотря на спор и боль в затылке, я несколько секунд смотрел ей вслед. Она заранее выбирала места для прыжков и приземлялась там, где могла сразу продолжить путь. Даже в драке её действия подчинялись одной цели: сначала оружие, затем главная угроза, после чего свидетель. Никаких шуток, которые заставляли забыть о противнике за спиной. Это раздражало, но ещё сильнее раздражало то, насколько великолепно она дралась.

Я мог догнать её за минуту и снова предложить помощь, однако тогда спор закончился бы именно так, как она и описала: Человек-паук сначала вмешивается, а затем пытается понять, почему его не благодарят.

Поэтому я повернулся к Куинсу и выпустил паутину в водонапорный бак на соседнем доме. Нить натянулась, я оттолкнулся от края и полетел над улицей, оставляя переулок, сирены и рыжеволосую девушку за спиной.

Глава 5. Профессор Ли Винг

Утром тётя Мэй нашла в ванной полоску ткани с засохшей кровью, которую я оставил после ночного патруля, поэтому за завтраком мне пришлось объяснять, каким образом работа в компьютерной мастерской закончилась разбитым затылком. Версия про сорвавшуюся полку прозвучала жалко и заставила её долго смотреть на меня поверх чашки.

- Питер, ты работаешь с компьютерами.

- Рядом с компьютерами хватает тяжёлых предметов.

- Судя по твоему виду, у мистера Делмара мебель нападает на сотрудников.

- Я давно подозревал неладное.

Она потянулась к моему затылку, однако я отодвинулся раньше, чем успел придумать правдоподобную причину. Боль уже ослабла, кожа затянулась благодаря ускоренному восстановлению, зато след за одну ночь изменился сильнее, чем должен был, поэтому осмотр вызвал бы лишние вопросы.

- Мне пора! Сегодня гостевая лекция, потом лабораторная у Коннорса.

- К ужину вернёшься?

- Постараюсь!

Взгляд Мэй сразу стал строже, поэтому я поправился:

- Вернусь.

Мысли всё равно возвращались к красной ладони и рыжеволосой девушке с катаной, которая вчера объявила меня опасным любителем сначала прыгать в драку, а затем разбираться в происходящем. Моё раздражение пережило ночь без заметных потерь, но к нему добавилось неприятное признание: в нескольких вещах она оказалась права. Я испортил наблюдение, дважды позволил ударить себя по голове из-за болтовни, а предложение работать вместе прозвучало так, словно самодельного костюма и пары пускателей достаточно для равноправного участия в чужом расследовании.

"Зато я спас связного от пули и обезоружил троих. Полностью бесполезным меня назвать сложно".

Гостевую лекцию проводил профессор Ли Винг из Колумбийского университета, специалист по истории Восточной Азии и военным традициям Японии. Я записался ради дополнительного балла, однако аудитория оказалась заполнена сильнее обычного. Возле стен поставили дополнительные стулья, преподаватели разговаривали у кафедры, а технический сотрудник пытался заставить проектор показывать слайды без зелёной полосы посередине.

Гвен села рядом за несколько минут до начала и сразу заметила пластырь возле моего виска.

- Полка? - спросила она.

- Дверца шкафа.

- Твоя мебель расширяет арсенал.

- Эволюция в пределах одной квартиры происходит пугающе быстро.

Она сообщила, что Мэри Джейн вечером собирает людей на репетицию, куда меня снова пригласили. Я сослался на лабораторную, хотя к семи должен был освободиться, после чего увидел в её лице короткое сомнение. Гвен оставила вопрос при себе, как поступала всегда, когда понимала, что я собираюсь держаться за очередную неубедительную ложь.

Профессор Ли Винг вошёл без папок и заранее подготовленной речи. Ему было немного за шестьдесят, короткие седые волосы были зачёсаны назад, тёмный костюм сидел безупречно, хотя сам профессор держался свободно и сразу отказался от кафедры. Он начал с вопроса о том, почему западные представления о восточных боевых традициях чаще всего сводятся к мечам, монастырям и тайным школам, а затем повернул разговор к тому, как реальные традиции превращались в легенды после переноса в другую страну.

Лекция оказалась значительно интереснее дополнительного балла. Профессор говорил о семьях, которые переносили ремесло через океан, о школах, сохранявших внешний ритуал после утраты прежнего смысла, о людях, которые превращали дисциплину предков в товар либо способ удержать связь с прошлым. Я записывал основные тезисы, хотя несколько раз ловил себя на мыслях о девушке с катаной. Она носила оружие так уверенно, словно выросла с ним в руках, а белый костюм выглядел частью выбранного образа. Вчера она двигалась без суеты, каждый раз выбирала опаснейшего противника и оставляла остальных на потом. Подобная подготовка явно требовала многих лет тренировок.

- Мистер Паркер, - произнёс профессор.

Я поднял глаза и понял, что он стоит у прохода, а несколько студентов уже повернулись ко мне.

- Вы так внимательно смотрели на схему, что я решил проверить, согласны ли вы с выводом.

На экране находилась карта распространения нескольких школ после Второй мировой войны.

- Внешняя форма сохранилась лучше содержания, потому что её легче показать новым ученикам, - ответил я. - Ритуал можно повторить, технику можно продемонстрировать, а вот причины появления этих вещей теряются после изменения среды и исчезновения прежних задач.

Профессор кивнул.

- Именно так! Новая среда создаёт другие задачи, после чего традиция приспосабливается либо превращается в спектакль для тех, кто хочет купить ощущение причастности.

Он вернулся к экрану, а Гвен слегка толкнула меня локтем.

- Ты действительно слушал?

- Иногда я поражаю всех своими скрытыми талантами.

- Обычно они скрыты настолько глубоко, что преподаватели считают тебя спящим...

К концу занятия профессор заговорил о семейной истории, которая способна поддержать ребёнка либо превратить прошлое старших в клетку. Фраза задержалась в памяти, поскольку я обладал воспоминаниями о прошлой жизни и одновременно пытался избежать судьбы десятков версий себя самого, про которых я читал в прежнем мире. Чужая биография уже стала моей жизнью, однако знакомых людей я временами продолжал воспринимать как фигуры из заранее написанной истории.

После лекции студенты окружили профессора возле кафедры. Гвен ушла на лабораторную работу раньше меня, а я остался ради отметки о посещении. Когда же аудитория опустела, профессор Ли Винг собирал листы возле окна.

Я уже направился к выходу, когда дверь открылась...

Девушка вошла быстрым шагом, держа под рукой три толстые папки.

Сегодня на ней была обычная одежда, длинные рыжие волосы свободно лежали на плечах, а спокойное лицо делало её моложе, чем в ночном переулке. Катаны при ней не было, однако знакомые зелёные глаза я узнал сразу.

Она увидела профессора и подняла папки.

- Ты оставил это дома!

- Я был уверен, что положил их в машину, - ответил он.

- Ты положил в машину пустой портфель.

- Значит, возраст всё же начинает побеждать...

- Он начал побеждать ещё в прошлом году.

Профессор принял папки с таким видом, будто подобные разговоры происходили регулярно, а затем заметил меня возле прохода.

- Мистер Паркер, вам ведь требовалась подпись?

- Да нет, я уже получил её.

Девушка повернулась ко мне и её взгляд задержался на пластыре возле виска, опустились к старому рюкзаку и снова поднялись к лицу.

- Это ты... - сказала она.

Слова прозвучали тем же тоном, которым Человек-паук услышал её на крыше, только теперь между нами не было маски.

- Вы знакомы? - спросил профессор.

- Я встретила его позавчера вечером, - ответила девушка. - Трое мужчин пытались ограбить его в переулке.

Профессор посмотрел на пластырь.

- Вы пострадали?

- Ничего серьёзного. Ваша...

Я остановился, потому что не знал, кем она ему приходится, однако девушка сразу спасла фразу:

- Я его дочь, Коллин Винг.

Она подала руку и продолжила смотреть мне в лицо так внимательно, словно пыталась понять, почему спасённый студент снова оказался рядом. Я пожал её ладонь, почувствовал крепкие пальцы и на секунду забыл ответить, поскольку имя Коллин Винг ударило по памяти сильнее вчерашней дубинки.

Рыжие волосы, зелёные глаза и белый костюм расходились с образом из старых комиксов, однако связь с профессором Ли Вингом, катана и Адская кухня быстро сложились в знакомую картину. Рядом с этим именем всплывали Мисти Найт, Дэнни Рэнд, Железный Кулак и Люк Кейдж. Дальше память вытолкнула на поверхность похищение, промывание сознания, Хэнд, женщин-убийц, организацию под названием "Гвоздь" и мать Коллин, связанную с угрозой значительно серьёзнее уличных сборщиков дани.

Количество версий мешало понять, что именно относилось конкретно к этой вселенной. В одной истории Коллин работала частным детективом вместе с Мисти, в другой сражалась рядом с Железным Кулаком, в третьей оказалась под контролем Хэнд, в четвёртой возглавляла группу женщин, чьи имена я едва помнил. Возраст, внешность и последовательность событий всегда расходились. Красная ладонь могла принадлежать Хэнд, местной банде или организации, которой вообще не существовало в знакомых комиксах.

- Я кстати Питер Паркер, - представился я. - Спасибо ещё раз! Тогда я не успел спросить твоё имя.

- Ты слишком долго стоял с открытым ртом, - ответила она.

Профессор посмотрел на дочь, затем на меня, а в его лице появилась лёгкая заинтересованность, от которой захотелось сразу сменить тему.

- Коллин часто помогает людям в нашем районе, - сказал он. - Её методы порой заставляют меня беспокоиться.

Коллин сняла куртку и подошла к кафедре, где отец складывал бумаги в принесённые папки. В движениях сохранялась та же собранность, которую я видел ночью, хотя без костюма и меча она выглядела обычной девушкой, заехавшей помочь рассеянному родителю. Я знал Коллин Винг как фрагмент чужой вымышленной биографии, затем встретил её как защитницу переулка, а теперь стоял в университетской аудитории рядом с её отцом и пытался понять, какая из известных историй уже началась.

- Вы учитесь у профессора Коннорса? - спросил Ли Винг.

- Да, второй курс, биохимия и молекулярная биология.

- Тогда вы выбрали мою лекцию ради дополнительного балла?

- Сначала ради балла, но потом мне стало интересно.

- Что ж, такой честный ответ встречается весьма редко.

Коллин проверила пустой портфель и нашла внутри связку ключей, которую профессор тоже считал потерянной.

- Тебе ведь ещё нужно в Колумбийский? - спросила она.

- Через час встреча на кафедре.

- Я отвезу тебя.

- Ты ведь приехала на мотоцикле?

- Так быстрее.

Профессор посмотрел на неё с сомнением, а я представил его на заднем сиденье и едва удержался от улыбки.

- Мистер Паркер, - обратился он ко мне, - организаторам курса требуется студент для оцифровки части материалов по семейным архивам. Работа оплачивается скромно, зато график можно согласовать. Вы разбираетесь в старых носителях и восстановлении повреждённых файлов?

- Разбираюсь. Я чиню компьютеры и восстанавливаю данные в мастерской.

- Тогда оставьте ассистенту контакты. Возможно, на следующей неделе появится работа.

- Конечно. Спасибо!

Коллин посмотрела на меня с лёгким сомнением, словно вторая встреча за два дня казалась ей подозрительной, затем помогла отцу застегнуть портфель и направилась к выходу.

- Питер, в следующий раз выбирай освещённую улицу.

- Я уже получил этот совет.

- Значит, осталось ему последовать.

Она вышла в коридор, а профессор задержался на секунду.

- Коллин говорит прямо, когда беспокоится, - произнёс он. - Привыкнуть к этому бывает трудно.

- Я заметил.

Он попрощался и ушёл следом. Я остался в пустой аудитории, где проектор показывал последний слайд о семейной традиции, превращённой в обязанность, однако всё вокруг отступило перед новым именем.

Совпадений хватало, чтобы учитывать старые комиксы, но расхождений было достаточно для любой смертельной ошибки. Этот мир уже отличался от каждой версии, которую я помнил. Укус произошёл иначе, силы оказались слабее, Гвен Стейси и Мэри Джейн жили собственными жизнями, профессор Коннорс пока ещё оставался человеком, а Коллин выглядела иначе, действовала одна и не упоминала ни Мисти Найт, ни Железного Кулака.

"Хватит считать воспоминания готовым сценарием!"

Следовало собирать факты, слушать людей и проверять каждое совпадение перед выводами. Если рядом с Коллин действительно находились Хэнд, я помогу ей разобраться. Если происходящее относилось к местной банде, то тем более не стоило тащить в расследование ниндзя, магические города и чужие трагедии. Она уже показала, как относится к типу в маске, который сначала действует, а лишь затем пытается понять последствия, поэтому повторять ту же ошибку с целой биографией было бы особенно глупо.

Я записал контакты у ассистента и вышел из аудитории. В конце коридора Коллин ждала лифт рядом с отцом, держа его портфель в одной руке и ключи от мотоцикла в другой. Двери открылись, профессор вошёл первым, а она задержалась на секунду и снова встретилась со мной глазами.

Я поднял ладонь в коротком прощании. Коллин ответила едва заметным кивком, после чего двери закрылись.

Теперь я знал её имя. Вместе с ним пришло значительно больше вопросов, чем хотелось, а желание вернуться в Адскую Кухню стало ещё сильнее. Где-то среди старых зданий действовала организация с красной ладонью, вербовала подростков и убирала собственных людей. Коллин выслеживала её несколько недель, а прошлое девушки могло быть связано с угрозой теснее, чем она сама это знала.

Проверять следовало осторожно, без готовых выводов и попыток заставить мир повторять знакомую историю, хотя предложение профессора Ли Винга поработать с семейным архивом выглядело таким совпадением, над которым любая версия Питера Паркера должна была хотя бы немного насторожиться...

Глава 6. Ненадёжная память

Имя Коллин Винг не выходило у меня из головы весь вечер, хотя я честно пытался заниматься лабораторной работой, перепроверял расчёты и несколько раз заставлял себя смотреть только на экран ноутбука. Стоило моему вниманию ослабнуть, как память начинала подбрасывать обрывки комиксов, сериалов и пересказов, которые я читал в прежней жизни без всякой мысли, что однажды от точности этих сведений может зависеть чья-то безопасность.

Коллин работала вместе с Мисти Найт, занималась частными расследованиями, помогала Люку Кейджу и Железному Кулаку, сражалась с Хэнд, попадала под чужой контроль и в какой-то момент была связана с женской группой убийц. Название этой группы тоже всплыло не сразу: сперва в голове возникли гвозди, тени и какой-то обряд, а затем вспомнилось слово "Гвоздь", однако я уже не мог сказать, относилось ли оно к основной вселенной, отдельной серии или истории, которую отменили следующим перезапуском.

С её матерью всё было ещё хуже. Я помнил японское имя, связь с Хэнд и смутный образ женщины, которая либо руководила убийцами, либо попыталась покинуть организацию, либо погибла из-за собственного отказа выполнять приказ. В одной версии Коллин знала правду заранее, в другой узнавала её позднее, а в третьей семейная история была переписана так сильно, что отец становился едва ли не единственной устойчивой частью биографии.

Даже внешность не помогала. Та Коллин, которую я видел в комиксах прежнего мира, обычно выглядела иначе. Рыжие волосы, зелёные глаза и белый костюм могли принадлежать местной версии, о которой я никогда не читал, а могли означать, что передо мной вообще другая девушка с тем же именем и несколькими похожими обстоятельствами.

"Железный Кулак может уже существовать. Мисти Найт может работать в полиции. Хэнд может стоять за красной ладонью. Или ни один из этих выводов не имеет отношения к реальности".

Я закрыл браузер, хотя на экране оставались статьи о профессоре Ли Винге, его публикациях и гостевых курсах. О Коллин в открытых источниках нашлось немного: несколько фотографий с благотворительных мероприятий, упоминание школы боевых искусств при общественном центре и старая заметка о нападении возле станции, где неизвестная девушка помогла задержать вооружённого мужчину. Ни катаны, ни белого костюма, ни ночных допросов в переулках.

Память о комиксах давала слишком много направлений и ни одного надёжного ответа. Я мог начать искать Мисти Найт, проверять компании Дэнни Рэнда, высматривать ниндзя на крышах и однажды обнаружить, что красная ладонь принадлежит обычной преступной группе, которая выбрала эффектную эмблему. Ещё хуже было бы сообщить Коллин о похищениях и промывании сознания лишь потому, что нечто подобное случалось с другой версией девушки в иной вселенной.

На следующий вечер я вернулся к тому, что действительно знал.

Один из сборщиков дани, которого мы оставили полиции после драки у фургона, вышел из участка менее чем через сутки. Его имя оказалось в короткой сводке задержаний, где обвинение ограничивалось лишь незаконным хранением оружия и сопротивлением при аресте. Свидетель, которого Коллин допрашивала, исчез из открытых записей, а про красную ладонь не упоминалось ни слова.

Я нашёл освободившегося мужчину возле бара на Одиннадцатой авеню. Он вышел через служебную дверь, несколько минут говорил с высоким человеком в серой куртке, а затем получил новый телефон и конверт. Никто из них не заметил меня на стене соседнего дома, поскольку на этот раз я не собирался спускаться после первого подозрительного движения.

Мужчина пошёл пешком, дважды сменил направление и остановился возле магазина, где раньше собирал деньги. Хозяин впустил его через заднюю дверь. Через десять минут сборщик появился с небольшим пакетом, проверил улицу и направился дальше, не подозревая, что Человек-паук ползёт по кирпичной стене на высоте третьего этажа и старается не задеть водосточную трубу коленом.

Следить без паутины было медленнее, зато безопаснее. Я перебирался между крышами, спускался по стенам и перепрыгивал узкие переулки, сохраняя расстояние. Мужчина несколько раз останавливался возле витрин и смотрел на отражения, поэтому приходилось ложиться за парапетами или цепляться ладонями за нижнюю сторону пожарных площадок.

Через полчаса он добрался до старой клиники в стороне от оживлённых улиц. На фасаде сохранилась выцветшая вывеска, окна первого этажа закрывали металлические листы, а возле главного входа висело уведомление о продаже здания. Владельцем числилась компания, название которой я уже видел в городском реестре рядом с пустующими домами.

Сборщик подошёл к боковой двери, трижды постучал с разными промежутками и дождался щелчка замка. Внутри его встретил человек в красной куртке. Они обменялись несколькими словами, а затем дверь закрылась.

Я перебрался на крышу клиники, нашёл вентиляционную шахту и снял решётку, стараясь не погнуть крепления. Проход оказался слишком узким для плеч, поэтому пришлось искать другой вход. Одно окно на втором этаже было закрыто старой фанерой, которую удерживали четыре ржавых шурупа. Я осторожно вытащил их пальцами, отодвинул лист и проник в тёмный кабинет.

Внутри стояли пустые шкафы, опрокинутая кушетка и стол с выдвинутыми ящиками. Пыль лежала на мебели ровным слоем, однако на полу виднелись свежие следы обуви. Кто-то регулярно проходил через кабинет к коридору, где тускло горела аварийная лампа.

Я прикрепил фанеру на место, проверил пускатель и двинулся вдоль стены. Паучье чутьё молчало. Из нижней части здания доносились мужские голоса, звук передвигаемых коробок и редкие удары металла.

На лестнице стояла камера. Я выпустил короткую нить, приклеил объектив к корпусу и спустился на первый этаж, где бывшая приёмная превратилась в склад. Вдоль стен находились деревянные ящики с медицинским оборудованием, запечатанные коробки, бинты, хирургические инструменты и упаковки без аптечных наклеек. Часть имущества выглядела новой, а на остальных коробках оставались маркировки городских больниц.

Рядом с медицинскими принадлежностями лежало оружие.

В открытом ящике находились пистолеты, магазины и несколько глушителей, завёрнутых в промасленную ткань. На металлической стойке висели дубинки, короткие мечи и ножи одинаковой формы. За перегородкой я заметил ряд красных курток, брюк и масок, сложенных комплектами по размерам. На груди каждой куртки была вышита ладонь.

Это уже не походило на обычную уличную банду. Медицинское оборудование позволяло лечить раненых вне больниц, оружия хватало на небольшой отряд, а одинаковая одежда означала подготовленную структуру. Хэнд любила единые цвета, тайные базы и клинки, однако красный костюм всё ещё не доказывал присутствие древней организации ниндзя.

"Факты, только факты".

Я достал телефон и начал фотографировать ящики, серийные номера и накладные, прикреплённые к упаковкам. В документах значились разные получатели, хотя адрес доставки совпадал с клиникой. Несколько компаний уже встречались среди подставных владельцев зданий, но две оказались новыми.

В соседней комнате стояли раскладные кровати. На некоторых лежали куртки и рюкзаки, возле стены находились коробки с дешёвой обувью, а на столе - пластиковые браслеты с номерами. Я вспомнил подростков оставшихся после тренировки в закрытом клубе и ощутил неприятное напряжение под рёбрами.

Из коридора послышались шаги. Я поднялся на потолок, прижался между трубами и замер.

В комнату вошёл сборщик, за которым следовал мужчина в красной куртке. Первый поставил пакет на стол, а второй разорвал упаковку и достал несколько телефонов.

- Завтра отвезёшь два в центр, - сказал человек в красном. - Остальные останутся здесь.

- После паука никто не хочет ездить по старым адресам.

- Тогда ездить будут другие.

- Он уже нашёл клуб.

- Клуб пуст. Следующий адрес ему не дадут.

- Девчонка тоже продолжает копать.

Мужчина в красном остановился.

- Какая девчонка?

- Рыжая такая, с мечом. Она взяла Роуза в переулке и выбила из него адрес центра.

- Роуз успел что-нибудь передать?

- Его забрали копы.

- Значит успел...

Сборщик замолчал. Человек в красной куртке убрал телефоны в шкаф, запер дверцу и направился к выходу.

- Завтра всё перевезём. Документы сожги до утра.

Они ушли, а я дождался, когда шаги стихнут на лестнице. Теперь времени оставалось совсем мало. Если клиника опустеет так же быстро, как склад, то фотографии не помогут найти подростков.

Я спустился на пол и открыл ближайший ящик стола. Внутри лежали счета, накладные и списки поставок. Имена отсутствовали, вместо них использовались номера, однако возле нескольких строк были указаны адреса. Один относился к дому на Десятой авеню, про который говорил связной Коллин. Второй находился возле старого клуба, третий - в Бронксе.

В нижней папке нашлись копии заявлений о пропаже людей. Фотографии подростков были вырезаны из газетных страниц и прикреплены к карточкам с датами, адресами и короткими пометками. Двоих я видел на тренировке, а ещё одна девушка стояла рядом с магазином электроники, когда вербовщик раздавал листовки.

Я быстро сфотографировал каждую страницу, а затем сложил накладные и карточки в рюкзак. Оставлять их для сожжения не имело смысла, хотя исчезновение документов сразу предупредит владельцев клиники. Следствие всё равно закончится через несколько часов, поэтому теперь важнее было сохранить адреса.

- Положи папку на стол.

Голос раздался за спиной.

Я повернулся и увидел Коллин в дверном проёме. На ней был белый костюм, катана находилась в руке, а зелёные глаза смотрели на меня с таким выражением, будто вчерашний разговор на крыше ничего не объяснил.

- Добрый вечер, - сказал я. - Ты тоже пришла за медицинской страховкой?

- Папку!

- Здесь адреса пропавших подростков.

- Я видела.

- Тогда ты понимаешь, почему я забираю её.

Коллин вошла в комнату и закрыла дверь. Она не направляла на меня клинок, однако держала катану у бедра, сохраняя возможность быстро ударить.

- Я просила тебя прекратить вмешательство.

- Ты потребовала, чтобы я ушёл из района.

- Потому что после каждого твоего появления они уничтожают следы.

- Эту базу собираются очистить до утра, а документы сожгут.

- Я знаю. Именно поэтому я ждала того, кто приедет за архивом.

- Он может и не приехать, если подростков перевезут пораньше.

- Может, но теперь мы уже не узнаем.

Раздражение появилось мгновенно, хотя я понимал, почему она злится.

- Я нашёл клинику, оружие и списки пропавших людей. Для героя, который сначала действует, результат вроде бы как вполне неплохой?

- Ты проследил за одним сборщиком и полез внутрь, не проверив наружное наблюдение.

- Камеры я отключил.

- Я говорю о людях.

Она подошла к окну и указала на узкую щель между металлическими листами. Через неё был виден припаркованный через дорогу автомобиль.

- В машине сидят двое. Ещё один на крыше дома напротив. Если они заметили тебя, здание уже будут очищать через другой выход.

Я подошёл ближе и рассмотрел силуэт за лобовым стеклом. Наблюдатель не двигался. На крыше напротив возле вентиляционной трубы действительно находился человек, которого я не заметил при входе.

- Я пришёл через заднее окно.

- Он видел, как ты снял фанеру.

- Тогда почему никто не поднял тревогу?

- Потому что они хотят узнать, куда ты понесёшь документы.

Ответ заставил меня крепче сжать папку. Коллин снова оказалась на несколько шагов впереди, однако на этот раз я не собирался просто признать поражение.

- Значит, мы позволим им следить за нами?

- Ты не знаешь, кто находится в машине.

- Зато ты знаешь.

- Один работает на красную ладонь. Второго я раньше не видела.

- Уже больше, чем было у нас пять минут назад.

Коллин посмотрела на папку, а затем на рюкзак за моим плечом.

- Отдай документы.

- Может обменяемся копиями?

- Мне не требуется партнёр.

- А мне не требуется разрешение на расследование похищений.

- Так ты и не расследуешь. Ты просто находишь улику и тут же меняешь весь план вокруг неё.

- Потому что твой план мне никто не сообщает.

Она резко повернулась ко мне. Катана осталась опущенной, хотя пальцы крепче сжали рукоять.

- Я не обязана сообщать тебе своё план!

- Тогда не обвиняй меня в том, что я его нарушил.

Несколько секунд мы стояли друг напротив друга, пока за стеной слышались шаги людей, продолжавших перетаскивать ящики. Спор можно было продолжать до появления всей охраны, поэтому я достал из папки накладную и положил на стол.

- Здесь три адреса, связанные с пропавшими подростками. На двух карточках есть пометки про медицинский осмотр, ещё на одной указано слово "перевод". Я отдам тебе оригиналы, если ты расскажешь, что знаешь о людях, которые управляют клубами.

Коллин не ответила сразу. Она взяла накладную, прочитала строки и перевернула лист. На обратной стороне находилась подпись человека с инициалами Ю. К.

- Юки, - сказала она.

- Та женщина, про которую говорил связной?

- Возможно. Она занимается вербовщиками и перемещением людей между объектами. Я видела её дважды, но не смогла проследить дальше общественного центра.

- Здесь указан склад в Бронксе.

- Адрес может быть промежуточным.

- Тогда проверим его.

- Ты никуда не поедешь один.

Я на секунду замолчал, потому что формулировка прозвучала ближе к согласию, чем всё услышанное от неё за последние три ночи.

- Это значит, что мы работаем вместе?

- Это значит, что я не позволю тебе снова ворваться внутрь и предупредить всех до того, как мы поймём происходящее.

- Звучит как совместная работа с очень плохим отношением к коллегам.

- Можешь отказаться.

- Не откажусь!

Коллин убрала катану в ножны и забрала папку. Я передал ей остальные документы, оставив фотографии на телефоне.

- У меня есть данные по компаниям, которые скупают здания, - сказал я. - Несколько адресов связаны через одного юридического представителя. Ещё я видел пятерых подростков в закрытом клубе и двоих возле дома под управлением Red Harbor.

- Пришлёшь всё на этот номер.

Она достала небольшой телефон, открыла пустой контакт и показала экран. Имени там не было.

- А ты дашь мне список клубов, маршруты сборщиков и всё, что знаешь про Юки.

- Только то, что относится к текущему делу.

- Сойдёт.

- Я могу закончить это соглашение в любой момент.

- Конечно! Особенно после того, как я найду следующую базу раньше тебя.

Её глаза сузились, однако на этот раз в выражении появилось что-то кроме раздражения.

- Если ты найдёшь базу, то сначала позвонишь.

- Если там начнут убивать людей, то я ждать не стану.

- Тогда предупредишь меня по дороге.

- Договорились.

Снизу хлопнула дверь. Мужские голоса стали громче, а кто-то направлялся к лестнице.

Коллин выключила свет в комнате и подошла к окну.

- Уходим через крышу, - сказала она. - Машину оставим следить за пустым зданием.

- А человек напротив?

- Я отвлеку его. Ты выйдешь с другой стороны и проверишь, куда поедет фургон.

- Значит, мы уже распределяем роли?

- Не заставляй меня передумывать моё решение!

Она открыла створку, выбралась на узкий карниз и поднялась по стене к крыше. Я последовал за ней, чувствуя раздражение из-за её командного тона и одновременно понимая, что впервые за несколько ночей мы собирались действовать по одному плану.

Глава 7. Район, который она защищает

Профессор Винг позвонил мне в среду утром и напомнил о работе с личным архивом, предложив приехать после занятий в общественный центр на Сорок восьмой улице. Оплата была скромной, однако для меня она означала новые реактивы для паутины, продукты домой и несколько дней без подсчёта монет возле университетского автомата.

- Возьмите собственный ноутбук, если он у вас есть, - добавил профессор. - Наш компьютер пережил несколько администраций и двух директоров, поэтому на него лучше не рассчитывать.

- Звучит так, будто он заслужил пенсию.

- Коллин говорит то же самое, но пока он включается после третьего удара по корпусу, совет считает его вполне исправным.

До конца занятий я думал о том, что снова увижу Коллин без маски Человека-паука. Ночью мы обменивались сведениями о красной ладони через отдельный номер, а днём она знала меня как студента, которого спасла в переулке. Поддерживать две версии одного знакомства становилось всё неудобнее, хотя раскрывать правду после нескольких встреч и двух серьёзных споров выглядело ещё хуже.

Общественный центр занимал первый этаж старого кирпичного дома между прачечной и небольшой пекарней. В коридоре висели детские рисунки, объявления о бесплатных занятиях и листки с телефонами городских служб, а из большого зала справа доносились удары ног по матам, короткие команды и смех подростков.

Профессор встретил меня возле кабинета, где на двух столах лежали коробки с письмами, фотографиями, газетными вырезками и папками, повреждёнными водой. Часть материалов относилась к истории японских общин Нью-Йорка, часть принадлежала семье Винг, а самые старые листы были исписаны от руки.

- Сначала отсортируем всё по состоянию, а затем отсканируем то, что можно положить на стекло, - сказал я. - Для хрупких листов соберу держатель под камеру.

- Вы говорите так уверенно, что я уже боюсь спросить, сколько это займёт.

- Если техника не решит умереть окончательно, то несколько вечеров.

Сканер тут же решил проверить мою уверенность, поэтому я занялся разболтанным разъёмом и устаревшими драйверами. Когда первое изображение появилось на экране, профессор ушёл отвечать на звонки, а я заметил Коллин через открытую дверь.

Она стояла перед группой подростков в чёрных спортивных брюках и светлой футболке. Катаны рядом не было, вместо неё был тренировочный шинай, однако двигалась Коллин с той же точностью, которую я видел ночью. Сейчас в её голосе отсутствовала привычная резкость, поскольку она терпеливо объясняла мальчику лет четырнадцати, как освободить запястье.

- Не тяни руку назад, Лео, - сказала она и медленно показала движение. - Поверни кисть к большому пальцу, шагни в сторону и увеличь расстояние. Твоя цель - уйти, а не доказать, что ты сильнее.

Мальчик повторил, но слишком резко дёрнулся и задел локтем девочку рядом.

- Извини, Майя!

- Ещё раз! Сначала убедись, что рядом никого нет, ведь на улице тебе редко дадут пустой зал и удобное место.

Коллин поправляла положение стоп и повторяла объяснение без раздражения. Когда один из старших подростков засмеялся над младшим, который запутался в собственных ногах, она поставила насмешника в ту же позицию и за несколько секунд уронила на мат.

- Здесь никто не платит за право унижать слабого. Хотите помогать друг другу - оставайтесь. Хотите искать того, кого легче задеть - дверь вон там!

Тишина продержалась несколько секунд, а затем занятие продолжилось и Коллин подошла к младшему и показала движение ещё раз. Я слишком долго наблюдал за ней, поэтому сканер втянул повреждённый лист под углом и едва не зажал край.

- Он всегда так делает, когда чувствует страх, - сказала Коллин от двери.

Я отключил питание и осторожно освободил бумагу.

- Сканер или я?

- Сканер хотя бы пытается работать молча.

- Тогда мы сразу не поладим.

Она подошла к столу и осмотрела разобранный корпус. В этот момент свет мигнул, словно здание решило показать остальные неисправности.

- Электрик обещал прийти ещё на прошлой неделе, - сказала Коллин.

Я попросил показать щиток и обнаружил нагрев возле плохо затянутого контакта. Хватило отвёртки с изолентой и через десять минут лампы перестали мигать, а розетка возле сканера больше не искрила.

- Сколько мы тебе должны? - спросила она.

- Профессор уже платит за архив.

- Архив не включает проводку.

- Если оставить контакт так, он снова нагреется.

- Ты всегда чинишь чужие здания без просьбы?

- Только те, которые пытаются поджечь мои документы.

Она слегка улыбнулась, а я впервые увидел, как суровое выражение исчезает с её лица без удачной драки или колкости. Улыбка быстро пропала, поскольку в центр вошли пожилая женщина в тёмном пальто и мужчина с тростью.

- Миссис Альварес, что-то случилось? - тут же спросила Коллин.

Женщина достала из сумки мятый конверт.

- Сегодня опять пришли двое от управляющей компании. Сказали, что в пятницу начнут проверку труб и нам лучше уехать к родственникам.

- Они показали документы?

- Только письмо.

Коллин прочитала лист, а затем повернулась к мужчине.

- Вам прислали такое же?

- Вчера. Утром кто-то отключил отопление на нашем этаже, хотя в соседнем подъезде батареи работают.

Коллин провела их в небольшой кабинет, поставила чайник и достала диктофон. Я вернулся к архиву, но разговор был слышен через открытую дверь. Она уточняла время визитов вместе с именами работников, номерами квартир и содержанием угроз, а когда миссис Альварес сбивалась и начинала извиняться за длинный рассказ, спокойно возвращала её к нужному месту.

- Вы всё правильно сделали, что пришли, - сказала Коллин. - Сегодня я отправлю копию письма городскому инспектору и юристу. Если отопление не включат до вечера, мы привезём обогреватели.

- Они сказали, что дом признают опасным, если мы продолжим жаловаться.

- Для этого требуется официальная проверка. Управляющая компания пытается освободить квартиры перед продажей, поэтому им выгодно, чтобы вы ушли сами.

Мужчина с тростью сжал рукоять обеими ладонями.

- Они думают, что старики ничего не смогут сделать.

- Поэтому мы соберём заявления от всего подъезда.

Она говорила спокойно, но за сдержанностью чувствовалась та же злость, которую она ночью направляла на вооружённых людей. Коллин знала жильцов по именам, помнила этажи и уже подготовила порядок действий, тогда как сами они привыкли к чиновникам, не отвечавшим на звонки, а владельцы зданий слушали лишь до первой удобной паузы.

Когда чайник выключился, я отнёс в кабинет три кружки и нашёл в шкафу сахар. Миссис Альварес поблагодарила меня, а затем спросила.

- Вы новый волонтёр?

- Ага. Пока что чиню сканер.

- Здесь все начинают с одной вещи, - сказала она. - Потом Коллин находит ещё десять.

- Не пугайте его! - произнесла Коллин.

- Я уже починил свет, а значит уже поздно.

После разговора они ушли с копиями заявлений и номером Коллин. Она проводила их до двери, а затем вернулась к столу.

- Эта компания связана с Red Harbor? - спросил я.

Коллин тут же насторожилась.

- Откуда ты знаешь это название?

Пришлось напомнить себе, что Питер Паркер не получал от Человека-паука фотографии документов.

- Видел вывески по дороге. Несколько домов в районе принадлежат компаниям с похожими названиями.

- Управляющая компания другая, но юридический представитель тот же. Они доводят здания до плохого состояния, а затем предлагают жильцам расторгнуть старые договоры.

- А рэкетиры помогают ускорить решение?

- Иногда они разбивают окна, портят машины и пугают владельцев магазинов. Доказать связь трудно, потому что каждый эпизод выглядит отдельным преступлением.

Из зала нас позвал Лео. Возле него стоял старый телевизор с открытой панелью, а повреждённый кабель несколько раз перегнули у двери.

- Мисс Винг, он опять не включается.

Коллин посмотрела на меня.

- Не смей говорить, что ты умеешь чинить телевизоры.

- Я могу хотя бы проверить.

- Вот так всё и начинается.

Я укоротил повреждённый участок кабеля, закрепил провод выше и помог подросткам подключить игровую приставку. Один контроллер тоже не работал, поэтому Лео принёс дешёвый паяльник, а вокруг стола быстро собрались трое ребят.

Я показал им повреждённый контакт и дал Лео самому удерживать деталь пинцетом.

- Я думал, что внутри всё сложнее, - сказал он.

- Снаружи многие вещи выглядят сложнее. Главное - не тянуть силой, пока не поймёшь, что держит корпус.

Коллин стояла у двери и слушала. Я заметил её только после того, как контроллер заработал, а подростки унесли приставку к телевизору.

- Ты так смотришь, когда собираешься сказать, что я всё сделал неправильно.

- Ты умеешь разговаривать с детьми.

- Они задают вопросы понятнее профессоров.

- Лео редко просит взрослых показать ему что-то. Обычно он считает, что над ним будут смеяться.

- Он быстро всё понял.

- Ты не отобрал у него инструмент после первой ошибки.

- Тогда он решил бы, что действительно ничего не умеет.

Коллин несколько секунд молчала, а затем вернулась к бумагам жильцов. Мы работали до девяти вечера: я сканировал письма и восстанавливал выцветшие строки, а она звонила людям, записывала показания и договаривалась с юристом. К концу вечера проводка больше не нагревалась, телевизор работал, а на компьютере появилась резервная копия архива.

Профессор подсчитал оплату и добавил несколько купюр за ремонт техники, хотя я пытался отказаться.

- Не спорьте с предодавателем, который всю жизнь выставляет студентам оценки, - сказал он. - У меня куда больше опыта в навязывании окончательных решений.

Коллин закрыла центр и вышла вместе со мной на улицу. Возле пекарни гасили вывеску, а на противоположной стороне пожилой мужчина запирал газетный киоск.

- Ты живёшь далеко? - сказала она.

- В Куинсе.

- Тогда зачем согласился на работу здесь?

- Мне нужны деньги, а архив интересный, да и профессор сам предложил.

- Свет, телевизор и разговоры с жильцами в оплату не входили.

- Я только принёс им чай.

- Ты слушал их.

- Они пришли за помощью.

Коллин поправила ремень сумки и задержалась возле ступеней.

- Большинство людей слушают только первые две минуты, а затем начинают искать причину уйти.

- Возможно им просто не нравится чай.

- Миссис Альварес рассказывает медленно.

- Зато помнит номера квартир лучше городского реестра.

Она снова улыбнулась, на этот раз без прежней настороженности, а затем указала на освещённый проспект.

- До станции иди по этой улице и не сворачивай в переулки.

- Я уже научен горьким опытом!

- Сомневаюсь.

Коллин вернулась к двери, где её ждал один из подростков с забытым рюкзаком, а я направился к станции, чувствуя в кармане честно заработанные деньги и думая о том, насколько непохожей она оказалась на образ из моей памяти.

Комиксы оставили мне катану, несколько имён и список будущих бедствий. Они ничего не рассказывали о том, как Коллин объясняет испуганному мальчишке простое движение столько раз, сколько требуется, как помнит проблемы каждого дома и слушает пожилую женщину, которую управляющая компания привыкла считать неудобной помехой. Ночью она защищала район с оружием в руках, а днём собирала заявления и заставляла людей поверить, что их слова имеют значение.

Теперь я куда лучше понимал, почему она злилась на Человека-паука. Для меня Адская кухня оставалась всего лишь набором крыш, адресов и преступников с красной ладонью, а для неё за каждым окном жили конкретные люди, которым предстояло остаться здесь после того, как герой закончит драку и улетит домой.

Эта мысль не заставила меня отказаться от расследования, однако впервые придала её словам вес, который нельзя было отбросить просто так.

Глава 8. Первая настоящая засада

Сообщение от Коллин пришло в половине одиннадцатого, когда я сидел на крыше закрытой автомастерской и пытался заставить правый паутиномёт перестать заедать после каждого третьего выстрела. На экране появились адрес возле Одиннадцатой авеню и короткая фраза:

"Нашла человека, который знает владельца клиники. Нужна страховка по дороге".

Никаких приветствий или объяснений, хотя просьба не опаздывать подразумевалась настолько ясно, что я тут же убрал отвёртку в поясную сумку, проверил оба картриджа и направился к указанному дому.

Коллин ждала во дворе старого общежития рядом с мужчиной лет сорока, который держал спортивную сумку перед собой обеими руками и постоянно оглядывался на окна. На нём была куртка курьера с выцветшим логотипом, под левым глазом темнел старый синяк, а пальцы на ручках сумки сжимались так сильно, что костяшки побелели. Коллин пришла в белом костюме, а катана находилась в ножнах за плечом.

Я спустился по стене рядом с пожарной лестницей и приземлился в нескольких метрах от них.

- Поздравляем! Вы вызвали самый дешёвый эскорт Нью-Йорка! Паутина оплачивается отдельно, зато шутки входят в базовый пакет.

Мужчина отшатнулся к Коллин, а она посмотрела на меня без тени улыбки.

- Это Марк Дойл. Он развозил медицинское оборудование между клиникой и другими объектами.

- Бывший курьер, - быстро поправил мужчина. - Я больше на них не работаю.

- С какого момента? - спросил я.

- С того, как они велели сжечь документы вместе с человеком, который их хранил.

Коллин объяснила маршрут: два квартала пешком до неприметного фургона, а затем Марка отвезут к юристу, который занимается свидетелями под защитой. Я поднялся на стену и двинулся выше, наблюдая за улицей с уровня четвёртого этажа. Внизу Коллин шла рядом со свидетелем, не торопила его и держалась так, чтобы закрывать от проезжей части.

Возле закрытой аптеки Марк остановился.

- Я не могу! Они найдут мою сестру!

- Мисти уже вывезла её, - ответила Коллин. - Теперь назови имя владельца клиники.

Имя Мисти зацепило память, но спрашивать сейчас было не время.

- В документах его нет, - сказал Марк. - Всё записано на компании, которых хватает на год или два. Настоящее имя - Харольд Микс, люди зовут его Доктором. Он не врач. Он покупает оборудование, лекарства и людей, которые умеют лечить без вопросов.

- Где нам его найти?

- На старой фабрике возле реки. Там есть подземный этаж, которого нет в планах.

Я собирался написать адрес, когда давление у основания черепа появилось сразу с трёх сторон. Оно не указывало на одну угрозу, а растянулось широкой полосой, заставив мышцы напрячься до боли.

- Вниз!

Коллин схватила Марка за куртку и потянула вниз. В тот же миг из темноты над аптекой вылетели три узких лезвия. Я прыгнул, выпустил паутину и натянул широкий слой перед свидетелем. Два лезвия застряли в липких нитях, а третье разрезало край заслона и ударилось в кирпич рядом с головой Марка.

С крыши напротив спустились три фигуры в красной одежде. Двое использовали тросы, третий перебрался по пожарной лестнице, а четвёртый остался наверху с коротким луком. Лица скрывали красные маски, на груди каждого виднелась ладонь, а в руках блестели клинки одинаковой формы.

- Это не сборщики дани, - сказал я.

- Я заметила.

Коллин вытащила катану и встала перед Марком. Первый нападавший подбежал к ней, ударил сверху и тут же отступил, хотя она ещё не успела ответить. Второй зашёл справа, направил клинок к её боку, а затем изменил движение и отскочил к стене. Паучье чутьё предупреждало о каждом выпаде так резко, будто удар должен был достигнуть цели, но половина атак обрывалась раньше настоящего столкновения. Третий боец метнул лезвие в мою грудь, а лучник на крыше одновременно натянул тетиву, из-за чего давление в затылке смешалось в один болезненный сигнал.

Я уклонился от метательного ножа и выпустил паутину в руку ближайшего противника. Нить обмотала запястье, я потянул его к стене, однако мужчина подставил клинок и рассёк паутину одним движением. Оборванный конец ударил меня по маске, а противник тут же приблизился и рубанул снизу. Я отступил, поэтому лезвие не достало до живота, после чего я ударил его ладонью в грудь. Мужчина отлетел к припаркованной машине, врезался спиной в дверь, но удержался на ногах.

Коллин уже сражалась с двумя. Она парировала удар первого, отвела его клинок в сторону и рубанула по предплечью второго, который пытался атаковать сбоку. Красная ткань разошлась и кровь выступила на рукаве, однако раненый боец не отступил и снова поднял оружие. Его напарник пнул Коллин в бедро, вынуждая её сместиться к витрине, а третий направился к Марку.

Я прыгнул между ними, приклеил клинок нападавшего к оконной раме и толкнул мужчину в плечо. Паутина удерживала оружие лишь секунду: он дёрнул рукоять обеими руками и лезвие разрезало нити возле гарды и освободилось.

- Вы могли хотя бы сделать вид, что моя паутина работает!

Предупреждение пришло сразу справа, сверху и сзади. Я обернулся к лучнику, хотя настоящая атака началась со стороны улицы. Короткая дубинка ударила по рёбрам, заставив отступить к Марку, а метательное лезвие с крыши рассекло костюм возле плеча и кожа загорелась от боли, но рана оказалась неглубокой.

- Они отвлекают тебя! - крикнула Коллин, блокируя очередной удар. - Не следи за всеми! Защити свидетеля!

- Я предпочитаю более толковые советы.

- Перестань болтать и действуй!

Она отбила клинок первого противника и ударила второго рукоятью катаны в висок. Тот повалился на колено и Коллин толкнула его ногой в грудь, после чего мужчина упал на спину. Вместо попытки продолжить атаку она тут же сместилась к следующему бойцу, который приближался к Марку.

Паучье чутьё не сломалось. Противники заставляли меня тратить внимание на каждую угрозу, сочетая настоящие атаки с резкими движениями, которые обрывались за мгновение до удара.

"Гадёныши, умеют отвлекать и действовать сообща..."

- Марк, к окну!

- Там решётка!

- Это временная проблема.

Я схватил нижний край металлической решётки и потянул на себя. Крепления вырвались из кирпича и решётка упала на тротуар, а за стеклом оказалась тёмная аптека. Я разбил окно локтем, прикрыл Марка от осколков и подтолкнул к проёму.

Лучник выпустил стрелу. Паучье чутьё предупредило меня, но одновременно двое бойцов подняли клинки возле Коллин, поэтому сигнал снова распался на несколько направлений и я повернулся слишком поздно. Стрела ударила Марка под ключицу, пробила куртку и заставила его упасть на подоконник.

- Чёрт!

Я поймал его, перекинул руку через своё плечо и затащил внутрь аптеки. Коллин отступила к окну, прикрывая нас катаной. Один противник ударил сверху, она заблокировала клинок и отвела его вправо, а затем пнула мужчину в колено. Нога подогнулась и он рухнул на бок, а Коллин тут же парировала выпад второго.

- Уводи его!

- Тебе помощь не нужна?

- Сначала спаси свидетеля!

В аптеке между стеллажами стояли пустые коробки, а задняя дверь оказалась заперта цепью. Марк едва держался на ногах, кровь быстро пропитывала куртку возле стрелы. Выдёргивать её было нельзя, поэтому я прижал ткань вокруг раны, подхватил мужчину под спину и колени, а затем побежал к служебному помещению.

Я с разбега врезался плечом в дверь и цепь вырвала крепление из стены, а дверь распахнулась во двор, после чего я вынес Марка к соседнему зданию. За мусорными контейнерами находился спуск в подвальное помещение, где горел свет. Пожилой мужчина открыл после второго стука, увидел кровь и отступил, пропуская нас.

- Вызовите скорую и не выходите наружу! Стрелу не вытаскивайте, а то он истекёт кровью.

Я уложил Марка на старый диван, ещё раз прижал ткань вокруг древка и дождался, когда хозяин подвала взял телефон. С улицы донёсся звон сталкивающихся клинков и треск разбитого стекла. Коллин удерживала нескольких противников одна, пока я прятал свидетеля, которого они пришли убить.

На крышу аптеки я поднялся по стене. Лучник находился в нескольких метрах и готовил новую стрелу. Он заметил меня, бросил лук и вытащил короткий меч. Я прыгнул вперёд, схватил его за запястье и прижал руку к бетону. Мужчина попытался ударить меня коленом, но я сместился в сторону и потянул его руку вниз, поэтому на одной ноге он не удержался и повалился на живот. Я приклеил обе руки к крыше несколькими слоями паутины, забрал меч и закрепил оружие на вентиляционной трубе.

Коллин отступала вдоль улицы. На белом костюме появились разрезы возле предплечья и бедра, по левой руке текла кровь, но катану она держала уверенно. Трое бойцов окружали её полукольцом, вынуждая отходить от окна аптеки.

Я приземлился за спиной крайнего противника, схватил его за пояс и бросил в пустой мусорный контейнер. Мужчина ударился о металлическую стенку, а я захлопнул крышку и закрепил её паутиной.

- Там тебе самое место!

Второй развернулся ко мне, благодаря чему Коллин подскочила сбоку, ударила его рукоятью в челюсть и подсекла опорную ногу. Он упал на бок, но третий уже приближался к ней с коротким копьём.

Я выпустил нить в древко и потянул в сторону. Боец удержал оружие, зато острие отклонилось от Коллин и ударило в дверь автомобиля. Она тут же отступила за мою спину.

- Марк в подвале соседнего дома, а скорая уже едет, - сказал я. - Уходим к нему.

- Наконец-то разумное предложение.

Мы начали отходить к переулку, не поворачиваясь к противникам спиной. Двое бойцов двигались следом, сохраняя расстояние, а третий вытащил из пояса маленький металлический шар.

Паучье чутьё предупредило об опасности. Я схватил Коллин за талию и прыгнул к стене. Шар ударился об асфальт, вспыхнул резким белым светом, из корпуса вырвались искры, а ударная волна выбила остатки стекла из витрины. Мы удержались на кирпиче в нескольких метрах над тротуаром, после чего я перебрался за угол и спустился во двор.

Коллин упёрлась ладонью мне в плечо.

- Отпусти!

- Сейчас.

Я поставил её на землю и она тут же направилась к подвальной двери. Нападавшие не преследовали нас. Они добились своего: сорвали передачу свидетеля, ранили Марка и проверили, насколько хорошо их подготовка работает против меня.

Скорая появилась через несколько минут. Марк оставался в сознании, хотя побледнел и говорил с трудом. Перед тем как врачи вынесли его наружу, он схватил Коллин за запястье.

- Они знали маршрут!

- Мы разберёмся с этим, - ответила она. - Сейчас главное, чтобы ты выжил.

Полицейские прибыли следом, осмотрели аптеку и задержанного лучника, которого я оставил на крыше. На его одежде не было документов, телефона или меток кроме красной ладони. Мужчина молчал даже во время медицинского осмотра.

Когда машины уехали, мы остались возле разбитой витрины. Коллин вытерла кровь с катаны и убрала её в ножны, а я собрал обрезанные нити паутины, стараясь понять, как изменить состав.

- Они разрезали твою паутину, - сказала она.

- Дешёвый полимер плохо переносит острые предметы.

Я перестал осматривать нить. Обычные уличные преступники бросались вперёд, надеясь на оружие или численность. Эти люди распределили роли заранее: лучник держал свидетеля под прицелом, бойцы окружали Коллин, а остальные создавали для меня несколько угроз одновременно. Даже отступление было подготовлено через светошумовой заряд.

- Красная ладонь никогда так не работала, - сказала Коллин. - Сборщики умеют запугивать владельцев, охрана действует грубо. Эти же приехали убивать и знали, с кем встретятся.

- Хэнд, - произнёс я.

Она повернулась ко мне.

- Что?

Слово вырвалось слишком быстро. Пришлось осторожнее продолжить:

- Встречал упоминания организации с таким названием. У них там маски, клинки и одинаковая одежда. Возможно, красная ладонь работает на них.

- Хэнд считается легендой, которой пугают молодых бойцов в некоторых школах. Убийцы и наёмники из тайных кланов. Большая часть историй противоречит друг другу.

- Знакомая проблема.

Коллин осмотрела порез на моём плече, а затем перевела внимание на улицу.

- Сегодня ты сделал всё правильно.

Я посмотрел на неё.

- Можешь повторить? Маска мешает мне слышать столь редкие исторические события.

- Ты вынес Марка вместо того, чтобы гнаться за нападавшими.

- Иногда я понимаю приоритеты.

- Иногда.

Она задержала взгляд на следах боя, разбитом стекле и глубокой царапине от копья на двери машины.

- Они подготовились как следует.

- Ага.

- Значит, следующая встреча будет ещё хуже.

- Тогда нам тоже придётся подготовиться.

Коллин не возразила. Впервые после начала нашего сотрудничества это прозвучало не как временная уступка, а как признание простой вещи: против нас действовала группа бойцов, которые весьма неплохо умели сражаться.

Глава 9. Правила совместной работы

Коллин назначила встречу на крыше общественного центра через два дня после нападения, когда Марка уже прооперировали, возле его палаты поставили полицейского, а найденный нами лучник успел отказаться от адвоката, собственного имени и всякого желания разговаривать.

Я пришёл раньше на семь минут, проверил соседние здания и успел дважды обойти водонапорный бак, прежде чем она поднялась по пожарной лестнице с папкой под мышкой.

- Ты проверил крыши? - спросила она вместо приветствия.

- Дважды. Один голубь показался подозрительным, но после короткого наблюдения его алиби подтвердилось.

Коллин положила папку на низкую кирпичную стену, сняла куртку и открыла первую страницу. Там находилась карта Адской кухни с отмеченными магазинами, пустующими зданиями, клубами и маршрутами сборщиков дани. Часть точек я уже видел, а остальные показывали, насколько мало я успел понять за несколько ночей.

- Мы продолжим работать вместе, - сказала она. - Но только по правилам.

- Звучит обнадёживающе. Обычно после этой фразы мне запрещают пользоваться мебелью, лабораторным оборудованием или общественным транспортом.

- Первое правило: ты не срываешь наблюдение. Если я веду человека, ты не спускаешься к нему из-за подозрительного движения, не приклеиваешь к стене и не начинаешь допрос до сигнала.

- Если он приставит оружие к прохожему, я вмешаюсь.

- Если появится немедленная угроза жизни, вмешивайся. Во всех остальных случаях сначала предупреждаешь меня.

- Принимается.

Она перевернула страницу, где рядом с адресами стояли время и короткие пометки.

- Второе: ты не пытаешься следить за мной после окончания задания, выяснять, где я живу, а также искать моё гражданское имя.

- Я никогда этого не делал!

"Ну... как будто бы..."

- Третье правило: ты не принимаешь решений за меня. Не вытаскиваешь из здания, если я способна уйти сама, не прекращаешь допрос и не решаешь, что мне слишком опасно продолжать.

- Во время засады я вытащил Марка, а не тебя.

- Поэтому мы сейчас разговариваем о сотрудничестве, а не о том, чтобы ты держался подальше.

- Справедливо.

- Четвёртое: любую найденную улику ты сначала передаёшь мне - адрес, имя, номер машины, новый знак, знакомое лицо. Не проверяешь всё один и не оставляешь сообщение после того, как уже забрался внутрь.

- В клинике это сработало.

- В клинике наблюдатели позволили тебе войти.

- Зато мы получили документы.

- Потому что я была рядом.

Я хотел было возразить, но она уже смотрела прямо на меня, поэтому спор закончился раньше его начала. Коллин действительно заметила внешнее наблюдение, нашла путь отхода и поняла, зачем люди красной ладони позволили мне добраться до архива. Без неё я вынес бы папку на улицу и привёл слежку к первому безопасному месту, которое считал надёжным.

- Хорошо, - сказал я. - Теперь мои условия.

- У тебя есть условия?

- Я удивительно сложный сотрудник. Первое: если кому-то угрожают оружием, я вмешиваюсь без разрешения. Второе: мы не используем свидетеля как приманку, если он не понимает риск. Третье: если ты собираешься лезть в здание, где ждут бойцы с клинками, я знаю об этом заранее.

- Марк знал, что за ним могут прийти.

- Он не знал про передатчик в телефоне.

Коллин опустила подбородок и несколько секунд молчала.

- Это была моя ошибка.

Признание прозвучало спокойно, без попытки оправдаться, поэтому подготовленная колкость потеряла смысл.

- Тогда договорились, - сказал я. - И последнее: если у нас будет кодовое слово для отступления, оно должно быть нормальным. Никаких "алый журавль" или "лунная тень".

- Кодовое слово будет "сваливаем".

- Практично.

- Ты сумеешь запомнить?

- Постараюсь записать на внутренней стороне маски.

После этого Коллин распределила обязанности. Я получал крыши, наблюдение с высоты, проверку путей отхода и спасение гражданских, поскольку мог быстрее перемещаться между зданиями и выдержать падение, которое для обычного человека закончилось бы больницей. Она оставляла за собой разговоры с местными, допросы, встречи со свидетелями и внедрение туда, где маска Человека-паука закрыла бы все двери. Если требовалось задержание, Коллин выбирала момент, а я перекрывал выходы и не позволял подкреплению вмешаться.

Первые три ночи показали, что договориться на крыше значительно проще, чем работать по этим правилам.

В четверг мы следили за мастерской, куда после полуночи приезжали люди красной ладони. Коллин устроилась в пустующей квартире напротив, получив ключ у владельца, а я ждал на крыше. Через два часа из мастерской вышел человек с сумкой, сел в машину и поехал на юг. Я тут же двинулся за ним, но Коллин приказала остаться, потому что возле задней двери появился второй курьер.

- Первый везёт деньги, - сказала она через наушник. - Нам нужен тот, кто заберёт документы.

- У первого сумка тяжелее.

- Именно поэтому за ним наверняка следят.

Через минуту на перекрёстке появился мотоцикл. Водитель держался позади машины и несколько раз менял полосу вместе с ней. Я вернулся к мастерской, хотя каждая секунда ощущалась потерянной возможностью. Второй курьер вышел через девять минут с тонкой папкой, прошёл два квартала пешком и передал её женщине возле станции. Мы не задержали никого, зато получили фотографию лица, номер машины и адрес, где женщина скрылась после встречи.

На следующую ночь Коллин решила проверить подвал закрытого спортивного клуба. Я заранее заклеил сигнализацию, снял решётку с окна и приготовил путь через крышу, но внутри оказались трое подростков, которых охранник не выпускал после тренировки. Увидев синяк на лице младшего мальчика, я спрыгнул раньше сигнала и приклеил охранника к стене.

Коллин вошла через дверь спустя несколько секунд, освободила детей и вывела их к ожидавшей машине. Уже на крыше она напомнила, что охранник собирался позвонить начальнику, а его телефон мог привести нас к вербовщику.

- Он ударил ребёнка, - ответил я.

- Я видела.

- Тогда почему ждала?

- Потому что дети были в соседней комнате, а он не угрожал им в тот момент. Ещё тридцать секунд дали бы нам номер.

- За тридцать секунд он мог ударить снова.

- Мог бы, но именно поэтому я и стояла возле двери!

Мы спорили до тех пор, пока внизу не появилась полиция. Ни один не убедил другого, но следующим вечером Коллин заранее объяснила, какой риск считает допустимым, а я пообещал дать ей десять секунд после появления опасности, если рядом не будет оружия.

В субботу роль спасателя впервые оказалась полезнее погони. Один из сборщиков заметил наблюдение и поджёг мусор возле задней двери магазина, чтобы отвлечь хозяина, пока его напарники уничтожали записи в кабинете. Огонь быстро добрался до деревянной лестницы, а на втором этаже остались женщина и двое детей. Я разбил окно, вынес детей на соседний балкон, а затем вернулся за женщиной, пока Коллин задержала поджигателя и забрала у второго сумку с документами. Когда пожарные прибыли, у нас оказался список выплат за три месяца и номер счёта, связанного с одной из компаний Red Harbor.

- Ты не погнался за машиной, - заметила Коллин позже.

- В доме были люди.

- Именно так мы и договаривались.

- Можешь похвалить меня. Обещаю не зазнаваться дольше недели.

- Я не могу рисковать этим, так что не буду.

Сотрудничество всё равно становилось легче. Я научился отличать короткое "жди" от предупреждения, за которым она уже готовилась действовать, а Коллин перестала объяснять каждый шаг так, словно разговаривала с особенно беспокойным ребёнком. Если она поднимала два пальца, я занимал крышу и проверял соседние окна. Сжатый кулак означал, что цель могла заметить слежку. Одно слово "сейчас" позволяло мне спуститься, перекрыть улицу и закончить погоню раньше, чем беглец добирался до машины.

Она тоже начала использовать мои привычки вместо постоянной борьбы с ними. Когда я отвлекал охранника разговором, Коллин обходила его со стороны лестницы. Если противник смотрел на паутиномёты, она сокращала расстояние и выбивала оружие из рук. В тесных переулках я крепил нити между стенами, заставляя преследователей замедляться, а она убирала того, кто командовал остальными, после чего вся группа теряла согласованность.

К воскресенью у нас появился новый след. Курьер по имени Винсент Крейн перевозил телефоны между клубами и получал адрес следующей точки только после каждой передачи. Коллин нашла его через владельца мастерской, который согласился говорить после того, как мы вернули ему записи о выплатах. Винсент знал лица вербовщиков, маршруты фургонов и место, где хранились списки подростков, однако никогда не оставался на одном адресе дольше нескольких минут.

Мы ждали его возле станции около полуночи. Коллин сидела в закрытой закусочной вместе с владельцем, а я находился на крыше дома напротив. Винсент появился в серой куртке и кепке, остановился возле газетного автомата, а затем получил от женщины небольшой пакет. Когда же она ушла, Коллин вышла через боковую дверь и направилась к нему.

- Винсент Крейн! - сказала она, но он тут же побежал, не став геройствовать.

- Очень содержательный допрос, - произнёс я в наушник.

- Северный переулок. Не спускайся, пока я не скажу.

Коллин не пыталась догнать его по прямой. Она свернула через проход между домами и появилась впереди, вынуждая курьера направиться к рынку. Винсент перепрыгнул низкое ограждение, толкнул тележку с коробками и побежал к парковке, однако Коллин снова сократила путь через служебный двор. Она не приближалась настолько, чтобы он решился напасть, лишь отрезала удобные направления и заставляла выбирать всё более узкие проходы.

Я двигался над ними по крышам, заранее отмечая лестницы, двери и окна. Винсент трижды пытался изменить направление, но каждый раз видел Коллин впереди или слышал её шаги сбоку. В конце-концов он таки свернул в длинный тупик между складом и жилым домом.

Все выходы я заклеил заранее.

Пожарная лестница держалась у стены несколькими слоями паутины, дверь склада не открывалась из-за нитей вокруг ручки, окно первого этажа было закрыто снаружи, а крышка мусорного контейнера была покрыта паутиной, чтобы курьер не смог использовать её как опору. Я спустился по стене и повис над единственным входом в переулок.

Винсент добежал до двери, дёрнул ручку и метнулся к лестнице. Металл не сдвинулся. Он глянул на окно и мусорку, увидел паутину, а затем повернулся к Коллин, которая спокойно вошла в тупик.

- Куда теперь побежишь? - спросила она.

Курьер полез под куртку. Я выпустил нить, приклеил его запястье к боку и спрыгнул между ним и выходом.

- Варианты закончились. Могу предложить стену, землю или содержательный разговор.

Винсент попытался ударить свободной рукой, однако Коллин подскочила сбоку, перехватила кисть и вывернула её за спину. Он потерял равновесие и опустился на колено, после чего я обмотал паутиной обе руки.

- Вы не понимаете, с кем связались! - сказал он.

- Поэтому ты сейчас всё нам и объяснишь, - ответила Коллин.

Она забрала пакет, достала оттуда три телефона и тонкую карточку с красной ладонью. На обратной стороне находился адрес возле старой текстильной фабрики.

Коллин осмотрела заклеенные выходы, лестницу и окно, а затем повернулась ко мне.

- Ты сделал это заранее?

- Пока ты направляла его сюда.

- Он мог выбрать другой переулок.

- Ты оставила ему только этот.

Несколько секунд она молчала, словно искала причину не произносить следующую фразу.

- Неплохо.

Я замер рядом с Винсентом.

- Что?

- Не заставляй меня повторять.

- Мне показалось или ты похвалила мою работу?

- Я сказала, что ты неплохо сработал.

- Это исторический момент! Нужно будет записать дату.

- Ещё одно слово и я оставлю тебя самому объясняться с полицией!

Я поднял ладони и отступил к стене, хотя под маской уже появилась улыбка. Коллин занялась допросом, а я проверил улицу и заметил приближающиеся фары. На этот раз всё сработало именно так, как мы и договорились: она привела курьера туда, где он не мог уйти, а я закрыл пути заранее и не сорвал наблюдение первой удачной возможностью.

Раздражение между нами никуда не исчезло. Коллин всё ещё считала половину моих решений безрассудными, а я продолжал думать, что её планы временами требуют слишком долгого ожидания. Однако теперь это раздражение перестало мешать. Оно заставляло нас проверять друг друга, замечать слабые места и готовить запасной выход там, где поодиночке каждый положился бы на привычный способ действий.

Пока Коллин задавала Винсенту вопросы про фабрику, я поднялся на стену и занял место над входом в тупик. Район под нами оставался чужим для меня, но впервые я двигался в нём не следом за ней и не вопреки её решениям.

Мы действительно начинали работать вместе.

Глава 10. Питер Паркер тоже полезен

В общественный центр я пришёл сразу после занятий, держа под мышкой ноутбук, внешний накопитель и набор отвёрток, который давно носил в рюкзаке рядом с учебниками. Профессор Винг оставил для меня ключ от кабинета вместе с запиской, где просил закончить оцифровку двух папок, однако архив пришлось отложить уже через несколько минут, поскольку Коллин появилась в дверях с коробкой, наполненной старыми жёсткими дисками, регистраторами и спутанными проводами. Длинные рыжие волосы свободно лежали на плечах, зелёная куртка была расстёгнута, под ней виднелась светлая футболка, а без белого костюма, катаны и привычной настороженности она выглядела намного спокойнее, хотя коробку поставила передо мной так решительно, словно новая работа уже была согласована.

- Камеры из трёх магазинов и одного жилого дома, - сказала она. - Владельцы отдали записи, но нужные часы удалили до того, как они успели сделать копии.

- Случайно?

- В двух местах регистраторы сбросили до заводских настроек, а в третьем диск подключали к компьютеру. В жилом доме управляющая компания заменила оборудование через день после жалобы жильцов на людей, ходивших по квартирам.

Я снял куртку, освободил часть стола от старых газет и начал раскладывать технику, стараясь не показывать, насколько знакомым кажется описание. Человек-паук уже видел грузовики возле клиники, сфотографировал номера и передал их Коллин через отдельный телефон, однако Питер Паркер не мог знать, что именно она искала на записях, поэтому вопросы приходилось задавать осторожно, словно я был обычным студентом, который умеет восстанавливать данные, но не проводит ночи на крышах Адской кухни.

Коллин достала сложенный лист с семью номерами. Среди них я тут же узнал серый фургон, перевозивший подростков, чёрный седан сборщиков дани и белый грузовик, стоявший у заброшенной клиники, однако задержал взгляд на списке ровно настолько, чтобы это выглядело обычным чтением.

- Эти машины появлялись возле клубов, клиники или домов, которые пытаются освободить от жильцов, - объяснила она. - Мне нужно понять, куда они ездили после встреч.

- Если файлы не перезаписали, то часть можно вернуть. Полные записи вряд ли сохранились, зато отдельные фрагменты и журналы регистратора останутся.

- Ты действительно умеешь это делать?

- В мастерской люди регулярно приносят диски после того, как удалили семейный архив, дипломную работу или переписку, которую лучше было оставить удалённой. Первое и второе обычно удаётся вернуть, а вот за третье редко благодарят.

Коллин села напротив и стала следить за появляющимися на экране строками. Пока программа создавала копию первого диска, я проверил журналы регистраторов и нашёл одинаковую учётную запись администратора на двух устройствах. Пароль изменили за несколько часов до удаления записей, причём доступ выполнялся через один сетевой адрес.

- Один человек? - спросила она.

- Один сервер. За ним может сидеть несколько людей, но настройки на обоих регистраторах меняли через одну точку. Кто-то получил пароли от владельцев либо от компании, которая устанавливала камеры.

- Оборудование ставила Red Harbor Security.

Название совпадало с управляющей компанией, связанной с пустующими домами, только последнее слово отличалось. Я открыл городской реестр и за несколько минут нашёл цепочку фирм, спрятанных за одним юридическим адресом. Red Harbor Security принадлежала Hudson Civic Solutions, та контролировала перевозчика медицинского оборудования и компанию, которая скупала дома в Адской кухне через подставных владельцев. Один бухгалтер подавал отчёты для всех структур, а два грузовика из списка числились на перевозчике.

- Вот связь, - сказал я, повернув ноутбук к Коллин. - Компания, установившая камеры, принадлежит той же группе, что и перевозчик. Они могли удалять записи, на которых появлялись их машины.

- А перевозчик связан с клиникой.

- Формально поставки шли в фирму в Нью-Джерси, а затем оборудование перевозили в город. Зато номера совпадают с машинами, которые въезжали во двор клиники.

Последнюю фразу я произнёс слишком уверенно. Коллин оторвалась от экрана и посмотрела на меня.

- Откуда ты знаешь, что они въезжали во двор?

Внутри всё сразу напряглось, хотя внешне я продолжил листать документы.

- Ты принесла номера, потому что машины появлялись возле клиники, вот я и предположил.

- Я сказала, что они появлялись возле клиники, клубов или домов.

- Тогда угадал.

Она ещё несколько секунд изучала моё лицо, а затем вернулась к таблице, однако вопрос никуда не исчез. Я слишком часто знал, где искать, слишком легко связывал сведения, которые Питеру никто не сообщал, поэтому однажды совпадений станет больше, чем можно было объяснить просто удачными догадками.

К восьми вечера программа восстановила около сорока минут повреждённой записи. Мы просматривали её по несколько секунд, останавливая изображение на каждой машине. В первом фрагменте серый фургон проехал мимо магазина, во втором белый грузовик остановился у служебного входа, после чего двое мужчин вынесли коробки без маркировки. На последнем кадре появился человек в красной куртке, который повернулся лицом к камере перед отключением регистратора.

- Останови здесь, - сказала Коллин и приблизилась к экрану.

Я увеличил изображение, выровнял яркость и убрал часть цифрового шума. Лицо осталось размытым, зато на шее мужчины виднелась тёмная метка в виде трёх коротких полос.

- Я видела его возле общественного центра на Десятой авеню, - произнесла она. - Он встречал Юки у заднего входа.

- Значит, у нас есть лицо, машина и компания, которой принадлежит грузовик.

- Этого мало для полиции.

- Зато хватит, чтобы проследить маршрут. Если собрать записи с перекрёстков, можно понять, куда грузовик ездит после клиники. Даже когда номер не виден, останутся повреждения кузова и форма фар.

Коллин записала адреса магазинов, а затем собрала найденные файлы на отдельный накопитель. Общественный центр к этому времени опустел, профессор Винг давно уехал, а за окнами тёмная улица отражалась в стекле вместе с лампами кабинета. Я подписал диски, убрал инструменты и почувствовал, как пустой желудок напомнил о пропущенном ужине.

- Ты ел после университета? - спросила она.

- Батончик считается?

- Нет.

- Тогда не ел.

- Через квартал есть забегаловка. Она работает до полуночи.

Предложение прозвучало обыденно, но я на секунду замер над рюкзаком, поскольку до сих пор наши разговоры в гражданской жизни происходили среди архивов, сломанной техники или чужих проблем. Совместный ужин уже не объяснялся работой, хотя Коллин могла просто решить, что студент, который несколько часов восстанавливал для неё записи, заслужил горячую еду.

Забегаловка находилась на углу возле прачечной, где за запотевшими окнами стояли красные пластиковые кабинки, а над стойкой висело меню с выцветшими фотографиями. Мы сели у стены, заказали два бургера, картофель и кофе, после чего Коллин убрала накопитель во внутренний карман куртки и впервые за вечер перестала смотреть на документы.

- Отец сказал, что ты быстро разобрал семейный архив, - произнесла она.

- Там ещё много работы. Некоторые письма повреждены водой, фотографии придётся сканировать отдельно.

- Он год собирался найти мастера, который этим всем займётся.

- Наверное он ждал студента с финансовыми проблемами.

- Он сказал, что ты слушал лекцию внимательнее половины преподавателей.

- Не рассказывай никому, а то у меня уже есть репутация балбеса, который всегда приходит неподготовленным.

Коллин усмехнулась, отломила кусок картофеля и посмотрела в окно. В белом свете вывески её лицо выглядело мягче, чем ночью, а свободно лежавшие рыжие волосы закрывали часть зелёной куртки.

- Лекция напомнила мне деда, - сказала она. - Кэндзи Одзава воспитывал меня в Японии, пока отец работал здесь. Он считал, что ребёнок должен знать прошлое семьи, иначе любой посторонний сможет придумать ему что-нибудь другое.

- Строгий был наверное?

- Очень! Я вставала до рассвета, убирала двор, занималась в школе, а после уроков тренировалась. Если я жаловалась, он добавлял ещё одно упражнение, чтобы у меня появилась настоящая причина жаловаться.

- Звучит сурово.

- Тогда я тоже так думала, но позже поняла, что он никогда не требовал от меня того, чего не делал сам. Даже когда он заболел, то продолжал выходить во двор и следил за моими занятиями.

Она говорила без прежней резкости, спокойно вспоминая старый дом, зимние утра, деревянный пол тренировочного зала и деда, который исправлял положение её рук одним коротким замечанием. Я не перебивал, поскольку за каждым рассказанным эпизодом чувствовалась жизнь, не помещавшаяся ни в один знакомый мне комикс.

- Катана принадлежала ему? - спросил я.

Коллин посмотрела на меня внимательнее.

- Откуда ты знаешь про катану?

- Так ты была с ней в ту ночь! Трудно было её не заметить.

- Я думала, ты смотрел только на грабителей.

- Я успел заметить многое.

Коллин задержала на мне взгляд, а затем перевела его на чашку.

- Да, катана принадлежала моему деду. Он передал её мне перед смертью и сказал, что оружие ничего не значит без воина, который понимает, когда его нельзя применять. Я ждала длинной речи про честь, долг и наследие, однако он велел не превращать клинок в оправдание собственной гордости.

- Поэтому ты редко полностью обнажаешь клинок?

- Ты хорошо запомнил ту драку.

- Мне тогда направили пистолет в грудь. Такие вечера запоминаются.

Она кивнула, а я почувствовал, насколько легче ей говорить с Питером Паркером. Рядом с Человеком-пауком каждое слово превращалось в спор о риске, порядке действий и последствиях, тогда как бедный студент с разбитым телефоном не вызывал желания защищать границы собственного расследования. Ему она рассказывала о деде, детстве и катане, хотя Человек-паук уже несколько ночей прикрывал её от вооружённых людей.

Разница существовала только для неё. Я же слышал всё под обеими личностями, задавал вопросы, опираясь на разговоры, которых Питер не должен был знать, а затем прятал ошибки за удачными догадками. Сначала маска защищала тётю Мэй и мою обычную жизнь, однако теперь тайна давала возможность дважды входить в доверие одной девушки. Коллин могла злиться на Человека-паука, после чего спокойно ужинать с Питером, не подозревая, что сидит напротив того же самого человека.

- Что-то случилось? - спросила она.

- Ничего.

- Ты замолчал посреди разговора.

- Да вот задумался о найденных записях.

Ложь прозвучала спокойно, без привычного запинания, поэтому от этого стало только хуже. Коллин приняла ответ и вернулась к рассказу о деде, а я слушал, стараясь не использовать ни одной детали позднее уже под маской.

Когда мы вышли из забегаловки, дождь уже закончился, тротуар блестел под светом фонарей. Коллин указала на дорогу к станции, напомнила мне не сворачивать в переулки и пошла к общественному центру, где оставила мотоцикл.

Я смотрел ей вслед несколько секунд, чувствуя в рюкзаке ноутбук с восстановленными записями и понимая, что сегодня Питер Паркер действительно оказался полезен. Он нашёл связь между грузовиками, клиникой и компаниями, помог получить лицо одного из людей красной ладони, а затем услышал историю, которую Коллин не рассказала бы Человеку-пауку, поэтому двойная жизнь впервые перестала казаться необходимой предосторожностью и стала полноценным обманом.

Глава 11. Азуми Одзава

К общественному центру я пришёл сразу после занятий, рассчитывая закончить повреждённые письма из архива профессора Винга, затем забрать оплату за прошлую неделю и до закрытия успеть проверить один из адресов Red Harbor. В рюкзаке лежали ноутбук, внешний накопитель, набор тонких отвёрток и маска, которую я спрятал под учебниками на случай, если вечером появится работа уже для Человека-паука.

Возле входа стоял незнакомый фургон без названия компании. Водитель не заглушил двигатель, а второй мужчина вытаскивал из кузова длинную картонную коробку, обмотанную широкой серой лентой. На боковой стороне виднелась белая наклейка с фамилией Винг и адресом общественного центра, но графа отправителя оставалась пустой.

Курьер толкнул дверь плечом и занёс коробку внутрь. Я уже собирался пойти следом, однако через стекло увидел профессора Ли Винга возле стойки администратора. Он заметил посылку, подошёл и так крепко сжал папку в руке, что край картона согнулся. Коллин вышла из зала для тренировок в тёмных джинсах, светлом свитере и зелёной куртке. Длинные рыжие волосы трепетали из-за быстрого шага. Она посмотрела сначала на наклейку, а затем на отца, после чего её лицо сразу стало настороженным.

Такой реакции хватило, чтобы я не вошёл.

Я отошёл от стеклянной двери, будто передумал заходить, пересёк улицу и остановился возле газетного автомата. Курьер вышел меньше чем через минуту, сел в фургон, после чего машина сразу тронулась. Я запомнил номер, хотя регистрация могла принадлежать службе доставки, не имевшей отношения к отправителю.

Через окно центра было видно, как Коллин разрезает ленту складным ножом. Профессор стоял рядом, но не помогал, а его внимание не отрывалось от коробки. Я мог войти как обычный студент, спросить, не случилось ли чего, а затем сделать вид, будто не замечаю семейного разговора. Вместо этого ноги сами понесли меня к переулку между центром и пекарней.

Окно подсобного кабинета находилось на высоте второго этажа, за старой пожарной лестницей. Я убедился, что во дворе никого нет, ухватился пальцами за кирпич и поднялся под металлическую площадку. Отсюда не было видно общий зал, зато приоткрытая верхняя створка пропускала голоса.

Подслушивать чужой семейный разговор было неправильно. Я понимал это ещё до того, как устроился на узком карнизе и прижался плечом к холодной стене, однако имя на наклейке, реакция профессора и несколько недель охоты за людьми с красной ладонью не оставляли ощущения, что речь идёт только о семейной реликвии.

Внизу зашелестела ткань.

- Кто она? - спросила Коллин.

Несколько секунд профессор молчал.

- Азуми Одзава.

- Я знаю имя моей матери. Я спрашиваю, кто эти женщины рядом с ней.

Ответа снова не последовало. Я осторожно поднялся выше и заглянул через узкую щель между рамой и занавеской. На столе лежала старая фотография в тонкой деревянной рамке. Молодая японка с прямыми тёмными волосами стояла среди шести женщин в одинаковых масках, держа меч в ножнах перед собой. Даже через стекло и расстояние в её лице угадывались черты Коллин: разрез глаз, линия подбородка, спокойная собранность, которая появлялась у дочери перед дракой.

Рядом с рамкой лежал вскрытый конверт.

Коллин подняла короткую записку.

- "Правда о смерти Азуми Одзава не была похоронена вместе с ней. Если хочешь узнать, почему твоя мать погибла, приходи одна", - прочитала она. - Внизу адрес старого театра и время. Кто мог отправить это?

- Не знаю.

- Ты узнал фотографию.

- Видел её много лет назад.

- Где?

Профессор положил ладонь на край стола, будто искал опору.

- У твоей матери.

- Тогда расскажи всё, что знаешь.

Голос Коллин оставался спокойным, но в нём уже появилась жёсткость, знакомая мне по ночным спорам на крышах. Профессор отвёл взгляд от фотографии.

- Азуми состояла в организации, связанной с Хэнд.

После этого имени внутри всё сжалось. Я ожидал услышать его, однако ожидание не сделало признание менее тяжёлым.

- Ты же говорил, что Хэнд была простой легендой, - сказала Коллин.

- Я говорил, что большая часть рассказов о ней превратилась в легенды. Это не одно и то же.

- Для меня одно. Я спрашивала тебя прямо.

- Ты спрашивала, существовали ли тайные кланы убийц, которые исчезают в дыму и возвращают мёртвых. Я не знал, что ответить на истории, где правда смешалась с выдумкой.

- Можно было начать с моей матери.

Профессор Винг закрыл глаза на несколько секунд, а затем посмотрел на дочь.

- Азуми выросла среди людей, которые считали службу Хэнд единственно возможной жизнью. Её учили владеть оружием, подчиняться приказам и никогда не задавать вопросов о тех, кого ей велели убить. Когда мы познакомились, она уже пыталась уйти.

- Пыталась?

- Она исчезала на несколько месяцев, меняла имена, отказывалась выполнять задания. Каждый раз они находили её через знакомых, долги или людей, которых могли использовать против неё. После твоего рождения Азуми решила разорвать связь окончательно.

Коллин медленно положила записку рядом с фотографией.

- Что случилось потом?

- Мы готовились уехать из Японии. Документы были готовы, а билеты куплены. За несколько дней до отъезда она не вернулась домой.

- Ты искал её?

- До тех пор, пока Кэндзи не нашёл меня сам.

Имя деда заставило Коллин отступить от стола.

- Он знал?

- Он знал, кем стала его дочь. Долгие годы пытался вытащить её из Хэнд, но Азуми не принимала его помощь. Она считала, что люди рядом с ним погибнут, если организация решит наказать её через семью.

- Что он тебе сказал?

- Что на один из домов Хэнд напали. Азуми находилась внутри и погибла во время боя.

- Ты видел тело?

- Нет.

- Место?

- Нет.

- Тогда откуда ты знаешь, что она умерла?

Профессор не ответил сразу. Коллин смотрела на него, не двигаясь, а я чувствовал себя всё хуже оттого, что слышал каждое слово, спрятавшись за стеной.

- Я получил её медальон, - произнёс он. - Кэндзи передал его вместе с мечом, который позже отдал тебе. Он сказал, что Азуми не могла выжить.

- Это всё?

- Через несколько недель люди Хэнд нашли нашу квартиру и мне пришлось покинуть Японию. Кэндзи забрал тебя к себе и сменил школу, а потом ещё раз переехал. Мы решили, что любые вопросы привлекут внимание к ребёнку, которого Азуми пыталась скрыть.

- Вы решили молчать.

- Да.

- До какого возраста?

- Коллин...

- До десяти? До шестнадцати? До того дня, когда я впервые взяла её катану? Или до сегодняшнего вечера, когда кто-то посторонний прислал мне фотографию моей матери среди убийц?

Профессор поднялся со стула, однако не приблизился к ней.

- Я хотел защитить тебя.

- Ты позволил мне считать рассказы о Хэнд страшилками, пока я сама не столкнулась с их бойцами.

- Я не знал, что они прибыли в наш район.

- Я рассказывала тебе про красную ладонь, закрытые клубы, пропавших подростков и людей в одинаковой одежде.

- Ты не называла Хэнд.

- Потому что ты научил меня считать её выдумкой.

Слова ударили точнее крика. Профессор опустил подбородок, а Коллин отвернулась к окну. Я видел только часть её лица, но по напряжённыму мышцам было понятно, насколько тяжело ей удерживать голос спокойным.

- Азуми хотела, чтобы ты жила без этого прошлого, - сказал он.

- Тогда она должна была сама сказать мне об этом.

- Она погибла, когда ты была ещё младенцем.

- Значит, должен был ты.

- Возможно.

Коллин резко повернулась к нему.

- Возможно?

- Я ошибся, - произнёс профессор. - Мне следовало рассказать раньше. Я каждый год убеждал себя, что ещё не время, а потом находил новую причину ждать. Сначала ты была слишком мала, позже я боялся, что ты начнёшь искать людей, от которых Азуми пыталась тебя спрятать. Когда ты решила защищать район, я понял, что правда только подтолкнёт тебя к ним.

- Ты снова решил всё за меня.

- Да.

Признание не успокоило Коллин. Она взяла записку, ещё раз прочитала адрес, затем сложила лист пополам.

- Я пойду на встречу.

- Нет.

- Они знают имя моей матери, знают про фотографию и знают, где меня найти. Отказ ничего не изменит.

- В записке требуют прийти одной. Это ловушка.

- Конечно ловушка. Вопрос в том, что они хотят получить.

- Тебя.

- Тогда узнаю зачем.

Профессор обошёл стол и встал между ней и выходом.

- Я уже потерял Азуми из-за этой организации!

- Поэтому ты должен понимать, что я не стану ждать следующей коробки.

- Ты ничего не знаешь о людях, которые могут встретить тебя в театре.

- Именно поэтому мне нужны ответы.

- Но не ценой же собственной жизни.

- Моей жизнью распоряжаюсь я сама.

Тишина после этих слов показалась длиннее всего разговора. Профессор отошёл от двери. Коллин убрала записку в карман, завернула фотографию обратно в чёрную ткань и положила рамку в коробку.

- Я не прошу разрешения, - сказала она. - Мне нужно знать, есть ли ещё что-то, о чём ты молчал.

- Ничего, что помогло бы тебе на встрече.

- Это не ответ.

- У меня нет имён. Нет адресов. Нет уверенности, что женщины на фотографии ещё живы. Азуми называла их сёстрами, но я не знаю, было ли это названием группы или обычным обращением.

Слово зацепило память. Перед глазами всплыла обложка старого выпуска, несколько женщин вокруг Коллин, чёрные маски и название, которое до сих пор не складывалось окончательно.

"Гвоздь" или "Дочери тени". Или обе группы существовали одновременно, принадлежали разным сериям и пересекались в истории, детали которой я не помнил. В одной версии мать Коллин руководила женщинами-убийцами. В другой сама Коллин получала власть над новым составом. Где-то рядом находились похищенная женщина, приказ об убийстве и попытка использовать наследие Азуми против её дочери.

Ни один фрагмент не давал надёжного ответа. Все вместе они указывали только на одно: встреча в театре не могла быть обычным обменом сведениями.

Коллин вышла из общего зала в раздевалку, а профессор остался возле коробки. Я спустился с карниза до того, как она вернулась, добрался до земли и отошёл через соседний двор. Сердце билось слишком быстро не из-за высоты. Я слышал то, чего Питер Паркер знать не должен, а Человек-паук пока не получил никакого сообщения.

Через двадцать минут телефон в кармане завибрировал.

Коллин написала на отдельный номер:

"Старый театр на Пятьдесят первой. Я войду туда одна. Останешься снаружи и вмешаешься только по сигналу".

Я прочитал сообщение дважды, хотя решение уже принял. Спорить с ней по телефону означало заставить отправиться без страховки либо сменить маршрут так, чтобы я не сумел проследить. Согласие оставляло возможность проверить крыши, перекрыть выходы и вмешаться раньше, если из театра начнут выносить её без сознания.

"Хорошо. Я проверю периметр. Внутрь без сигнала не войду".

Это была не вся правда. Я собирался остаться снаружи, но не доверял ни людям, приславшим фотографию, ни собственным воспоминаниям о "Гвозде", ни обещанию Коллин справиться одной с организацией, которая готовила убийц задолго до её рождения.

Переодевшись на крыше закрытой прачечной, я направился к Пятьдесят первой улице. Старый театр стоял среди пустующих зданий, окна верхнего этажа были закрыты досками, а над входом сохранились буквы давно исчезнувшего названия. На соседней крыше не оказалось наблюдателей, возле заднего выхода стояла тёмная машина без номеров, а внутри здания горел слабый свет.

Я занял место напротив входа и проверил паутиномёты. Коллин появилась через несколько минут в белом костюме и с катаной в руке. Она остановилась у дверей, быстро осмотрела улицу и вошла внутрь.

Я остался снаружи, как и обещал...

Глава 12. Чёрный Лотос

Старый театр выглядел мёртвым лишь с улицы, где над входом висела выцветшая вывеска, окна второго этажа были закрыты фанерой, а под козырьком скапливалась дождевая вода. За стенами горел слабый свет, на заднем дворе стояла машина без номеров. Я устроился под карнизом соседнего дома и следил за выходами, стараясь не думать о том, что Коллин вошла туда одна ради разговора с людьми, которые скрывали правду о смерти её матери больше двадцати лет.

Перед входом она не обернулась, её шаги оставались спокойными до самой двери, она постучалась, а через несколько секунд замок щёлкнул изнутри и створка закрылась.

Я обещал не входить без сигнала. Сейчас это обещание превратилось в тонкую границу между доверием и бездействием.

"Проверить периметр. Найти выходы. Не решать за неё".

Я перебрался на крышу пристройки и проник в технический коридор через разбитое окно. Доски могли заскрипеть, поэтому я держался на стене, цепляясь пальцами за кирпич, пока из глубины здания доносились голоса.

Основной зал сохранил несколько рядов кресел. Сцену очистили, тяжёлый занавес стянули к стенам. В центре стоял длинный стол с папками, фотографиями и деревянными коробками. Вокруг находились семь женщин в чёрно-красных костюмах с закрытыми лицами. На поясах висели короткие клинки, а положение ног выдавало готовность сразу вступить в бой.

Коллин остановилась перед сценой. Напротив неё стояла высокая женщина в длинном чёрном пальто. Маска закрывала верхнюю часть лица, на груди вместо красной ладони виднелся чёрный цветок.

- Ты пришла одна, - сказала женщина.

- Так было написано в приглашении.

- Человек-паук остался снаружи?

- Вы следили за мной?

- Мы следим за каждым, кто вмешивается в наши дела.

- Тогда ты знаешь, что он плохо выполняет приказы.

Я сжал край кирпича, но остался на месте.

- Меня называют Чёрным Лотосом. Я руковожу местной ячейкой Хэнд и теми, кого твоя мать называла "Гвоздём".

Название отозвалось смутным воспоминанием, однако я заставил себя смотреть на зал: семь женщин, два выхода за сценой, узкая дверь слева, пустой балкон.

- Азуми возглавляла прежний состав? - спросила Коллин.

- Да. Под её руководством "Гвоздь" перестал выполнять приказы, связанные с детьми, торговлей людьми и расправами над женщинами, которые пытались уйти от своих хозяев. Она использовала убежища, деньги и оружие Хэнд, чтобы вывозить тех, кого городские службы не замечали.

- Хочешь сказать, что она превратила убийц в благотворительную организацию?

- Она дала им цель, достойную их навыков.

Чёрный Лотос положила перед Коллин фотографию Азуми среди женщин с открытыми лицами.

- После твоего рождения старейшины потребовали убить свидетельницу, которая собиралась передать властям имена посредников Хэнд. Азуми отказалась, вывела женщину из Японии и уничтожила людей, отправленных следом.

Коллин приблизилась к столу.

- Кто приказал убить её?

- Имена сохранились в архивах.

Чёрный Лотос коснулась одной из папок. На столе лежали фотографии, плотные листы и записи на японском языке.

- Покажи.

- Сначала ты должна понять, почему мы тебя позвали. После гибели Азуми прежний "Гвоздь" распустили, а часть женщин казнили, остальные исчезли. Я собрала новый отряд, потому что Адская кухня нуждалась в защите.

- Поэтому вы вербуете подростков в закрытых клубах?

- Красная ладонь занимается набором и финансами. Её методы грубы, потому что район отвечает только на страх.

- Они похищают детей!

- Они забирают тех, кого семьи уже потеряли.

- Удобная формулировка.

Чёрный Лотос подошла ближе.

- Ты защищаешь этот район несколько лет. Собираешь заявления, провожаешь свидетелей, возвращаешь старикам отопление, останавливаешь сборщиков дани. Затем полиция отпускает виновных, управляющие компании меняют название, а спасённые люди снова остаются без защиты. Мы можем изменить это.

- Каким образом?

- Займи место Азуми.

Женщины вокруг стола смотрели только на Коллин.

- Ты предлагаешь мне возглавить "Гвоздь"?!

- Прими то, что принадлежит тебе по праву. Хэнд отдаст под твою защиту всю Адскую кухню. Ни один сборщик не войдёт в магазин без твоего разрешения. Ни одна управляющая компания не выбросит жильцов на улицу. Ты получишь людей, убежища, деньги и сведения, которых не добудет ни один герой в маске.

- За что?

- За верность порядку.

- Моя мать отказалась от вашего "порядка".

- Она отказалась выполнить один приказ.

- После чего старейшины её убили.

- Они боялись примера, который она подала остальным.

Коллин указала на папку.

- Тогда дай мне их имена.

Чёрный Лотос накрыла документы ладонью.

- После согласия.

- Значит, это всё поросто приманка.

- Это испытание.

- Мою мать убили за отказ подчиниться, а теперь ты предлагаешь подчинение в обмен на имена убийц?!

- Я предлагаю возможность закончить начатое ею.

- Я вижу организацию, которая похищает подростков, прикрывает рэкетиров и покупает дома через подставные компании. Вы называете это защитой, потому что слово "контроль" звучит хуже.

Мне следовало оставаться на месте. Коллин ещё не дала сигнал, Чёрный Лотос не приказала напасть, женщины вокруг стола держали руки далеко от оружия. Разговор продолжался, папки лежали перед ней, а нужные имена могли прозвучать через несколько минут.

Затем за дверью слева появился человек в красной маске. Он приоткрыл створку, а за его спиной в соседней комнате было ещё шестеро бойцов Хэнд. Двое держали короткие мечи, у третьего был арбалет, а остальные готовили цепи с грузиками. На столу лежала раскрытая сумка с верёвками и плотным чёрным мешком.

Они явно не собирались отпускать Коллин после отказа.

Я переместился вдоль стены, стараясь найти угол для выстрела паутиной. Боец с арбалетом поднял оружие. Паучье чутьё отозвалось сильным давлением, хотя нападение ещё не началось. Коллин не могла видеть соседнюю комнату за тяжёлой декорацией.

"Она сказала не входить без сигнала".

Человек вложил болт в направляющую и начал целиться...

Я перестал ждать.

Нить паутины захлопнула дверь перед первым бойцом. Второй выстрел приклеил арбалет к потолочной балке, после чего я сорвался со стены, перелетел над залом и приземлился на стол между Коллин и Чёрным Лотосом. Папки разъехались под ногами, фотографии посыпались на пол.

- В соседней комнате готовили слишком убедительный ответ на твой отказ!

Коллин посмотрела на меня так, что следующая шутка исчезла сама.

- Я не давала сигнал!

- Там шестеро вооружённых бойцов, готовых тебя схватить!

Чёрный Лотос отступила.

- Значит, Человек-паук всё же не умеет выполнять приказы.

Бойцы выбили дверь и вошли через расширившийся проём, а женщины вокруг стола одновременно вытащили клинки.

Коллин выхватила катану и парировала удар ближайшей противницы. Я выпустил паутину в руку второй, приклеил запястье к колонне, однако женщина рассекла нить коротким клинком. Третья рубанула мне по ногам, поэтому я прыгнул повыше и приземлился на сцену.

- Не ломай стол! - крикнула Коллин.

Я повернулся к документам и получил рукоятью меча по скуле. Голова качнулась, противница направила клинок к животу, но паучье чутьё предупредило заранее. Я отступил, поэтому острие не достало до костюма, а затем схватил женщину за предплечье и перебросил через плечо на сложенный занавес.

Коллин удерживала двух противниц возле стола. Она заблокировала первый удар катаной, отвела чужой клинок в сторону и ударила женщину рукоятью в лоб. Вторая попыталась зайти сбоку, но Коллин резко повернулась и полоснула по её предплечью, заставив отступить.

Из служебной комнаты вылетела цепь. Груз обмотал моё запястье, а двое бойцов потянули в разные стороны. Я упёрся ногами в пол, перехватил цепь второй рукой и дёрнул на себя. Первый мужчина пролетел несколько метров, врезался в край сцены и упал на живот. Второй отпустил оружие, достал меч и направился к Коллин, поэтому я притянул его паутиной и приклеил обе руки к полу.

- Документы! - крикнула Коллин.

Чёрного Лотоса рядом уже не было. Она стояла у дальнего края сцены с металлической зажигалкой. Перед ней лежали папки, которые она успела собрать во время драки. Пламя коснулось верхнего листа и огонь быстро поднялся по сухой бумаге.

Коллин бросилась к столу, однако две женщины из "Гвоздя" преградили ей дорогу. Первая ударила снизу, Коллин отступила на полшага, поэтому клинок рассёк воздух перед животом. Вторая рубанула с плеча и Коллин заблокировала удар катаной, но потеряла несколько секунд.

Я выпустил паутину в горящие папки и попытался вырвать их из рук Чёрного Лотоса. Нить прилипла к обложке, однако женщина опустила документы в металлический ящик с горящими углями. Паутина начала плавиться, обложка разорвалась, а часть листов упала прямо в огонь.

Чёрный Лотос ударила ладонью по рычагу и внизу открылся узкий люк. Она шагнула туда и исчезла в тёмном проходе, а створка захлопнулась.

- Она уходит! - сказал я.

- Папки!

Коллин отбила клинок первой противницы и прорвалась к ящику. Я схватил металлический край, перевернул его на сцену, после чего горящие листы рассыпались по доскам. Часть уже почернела и свернулась, а остальные удалось накрыть плотной тканью от занавеса.

Бойцы Хэнд начали отходить. Двое бросили дымовые заряды возле служебного входа и серое облако закрыло сцену. Через несколько секунд двери хлопнули, а шаги стихли в дальнем коридоре.

Я мог погнаться за Чёрным Лотосом через люк или преследовать остальных, однако остался возле сцены, потому что Коллин собирала уцелевшие листы, а огонь всё ещё тлел под досками.

Когда дым рассеялся, на полу лежали двое оглушённых бойцов, ещё трое оставались приклеены к колоннам и креслам. Остальные ушли вместе с Чёрным Лотосом. От архива сохранились несколько обгоревших фотографий, половина списка без заголовка и один лист на японском, у которого огонь уничтожил нижнюю часть.

Коллин подняла фотографию Азуми среди женщин в масках. Лицо её матери уцелело, но подписи на обратной стороне превратились в чёрную крошку.

- Я видел людей в соседней комнате, - начал я. - Они готовились схватить тебя.

Она медленно поднялась.

- Я знала, что в театре есть подкрепление.

- Ты не видела, что один из них уже заряжал арбалет.

- Я догадывалась и поэтому должна была заставить Чёрный Лотос поверить, что рассматриваю её предложение.

- Она явно не собиралась отпускать тебя после отказа.

- Я ещё не отказалась окончательно.

- Ты назвала их похитителями и рэкетирами.

- Она продолжала говорить.

Голос Коллин оставался тихим, но ярость чувствовалась в каждом её слове. Она сжала фотографию так сильно, что край согнулся.

- Ещё несколько минут, Человек-паук. Мне требовалось всего несколько минут, чтобы она назвала старейшин или открыла папку. Ты же просто увидел оружие и решил, что понимаешь весь план.

- Я увидел, что они собираются напасть на тебя!

- Я пришла сюда именно затем, чтобы они показали свои намерения.

- Если бы болт попал в тебя, поздно было бы обсуждать намерения.

- Это был мой риск.

- Я не собирался смотреть, как тебя уносят с мешком на голове.

- А я не просила решать за меня!

Фраза вернула нас к правилам на крыше общественного центра. Тогда я согласился не прекращать её операции и не принимать решения вместо неё. Сегодня же я нарушил всё сразу, потому что увидел опасность и решил, что право вмешаться важнее обещания.

- Они подготовили захват, - повторил я. - Ждать сигнала было слишком опасно.

- Теперь у нас нет имён, записей о смерти моей матери и доказательств того, кто отдал приказ. Чёрный Лотос ушла, а второй раз она не разложит архив передо мной.

- Зато ты не оказалась у них в плену.

Коллин шагнула поближе. Зелёные глаза смотрели прямо в белые линзы маски.

- Ты до сих пор считаешь, что единственный возможный результат без твоего вмешательства - моё поражение?!

- Я считаю, что шесть бойцов напавших со спины меняют ситуацию.

- Ты даже не проверил, правда ли они собирались на меня напасть!

- Предлагаешь дождаться попадания и спросить позже?

- Я предлагаю перестать прикрывать недоверием привычку делать то, что тебе проще всего.

Слова задели сильнее любого удара. Я хотел было ответить, что она сама скрывала опасность и требовала невозможного доверия, однако сцена вокруг говорила против меня: сгоревшие документы и обугленные фотографии. Я спас её от угрозы, которая ещё не успела стать нападением, а цена оказалась именно такой, о какой она и предупреждала.

"Мда-а-а, блэт... может я и правда поторопился наверное..."

Внизу послышались сирены. Я связал оглушённых бойцов и приклеил оружие к стене. Коллин сложила остатки архива в пустую папку. Она больше не объясняла находки и не смотрела в мою сторону.

- Я оставлю полиции тех, кого задержали, - сказал я.

- Делай что хочешь.

- Коллин...

- Не называй меня по имени так, будто это даёт тебе право решать за меня!

Она убрала катану в ножны, прижала папку к груди и направилась к заднему выходу. Я остался возле сцены, чувствуя раздражение от её упрямства и страх перед тем, что могло произойти, вместе с тяжёлым пониманием собственной ошибки.

Чёрный Лотос получила именно то, что ей требовалось. Архив исчез, бойцы ушли, а мы снова стояли по разные стороны спора, который только-только начали считать законченным.

Я ворвался туда, чтобы не позволить им забрать Коллин, но вместо этого помог им скрыть правду.

Глава 13. Цена самоуверенности

После разговора в театре Коллин ушла через задний выход, прижав к боку папку с обгоревшими листами, а я остался ждать полицию рядом со связанными бойцами Хэнд и перевёрнутым металлическим ящиком, где ещё тлели остатки архива. На сцене лежали почерневшие фотографии, куски японских записей и обложка, которую огонь съел по краям.

Из всего, что Чёрный Лотос принесла на встречу, уцелели несколько имён без пояснений, половина адреса и снимок Азуми, поэтому слова Коллин о потерянной возможности звучали куда убедительнее моих оправданий. Я действительно увидел вооружённых людей за дверью и решил, что имею право закончить её разговор, хотя обещал остаться снаружи. Возможно, через минуту они напали бы сами. Возможно, Чёрный Лотос назвала бы убийц Азуми. Теперь проверить это было невозможно.

Когда первые сирены приблизились к театру, на крыше соседнего здания мелькнула женщина в красно-чёрной одежде. Она держалась за левый бок после удара, полученного во время драки, но двигалась достаточно быстро и явно уходила не вместе с остальными. Я мог отправить Коллин короткое сообщение и дождаться её ответа, однако после нашего спора просьба о помощи казалась признанием того, что я снова полез туда, где ничего не понимал. Гораздо легче было убедить себя, что несколько кварталов наблюдения никому не повредят, а найденный адрес позволит вернуть хотя бы часть утраченного.

Женщина перебралась через крыши к западной окраине района, спустилась по пожарной лестнице и села в тёмный фургон, который ждал возле закрытого автосервиса. Я держался выше, пользуясь стенами и короткими перелётами, а машина вела себя слишком спокойно для людей, только что сбежавших от полиции. Водитель не ускорялся, не менял направление и дважды останавливался на красный свет, будто никто внутри не боялся преследования. Подозрение появилось ещё возле старой эстакады, но к тому времени самолюбие уже вело меня дальше куда надёжнее любой паутины. Мне хотелось найти склад, вытащить из него документы и вернуться к Коллин с доказательством того, что вмешательство в театре принесло хоть какую-то пользу.

Фургон въехал во двор заброшенного распределительного склада возле реки. Ворота закрылись за ним, свет в окнах первого этажа погас, а на крыше не было заметно охраны. Я обошёл здание дважды, нашёл вентиляционную шахту и одинокую камеру над служебной дверью. Объектив удалось заклеить короткой нитью, после чего я снял решётку с шахты и спустился внутрь, стараясь не задевать коленями тонкий металл. Проход вывел к технической площадке под потолком, откуда открывался весь погрузочный зал.

Внизу стояли пустые стеллажи, деревянные поддоны и несколько грузовых контейнеров, а между ними горели три переносные лампы. Ни документов, ни ящиков с оружием, ни людей возле фургона не было. Женщина, за которой я следил, тоже исчезла.

- Не самое тонкое проникновение, - раздался голос справа. - Но для паучка, который привык врываться через окна, вполне достойно.

На металлическом мостике появилась Юки. Короткие чёрные волосы открывали лицо, на ней был тёмный костюм с красной ладонью, а в правой руке находился прямой меч. Я узнал её по описанию Марка и записям с камер, хотя сейчас она и не пыталась скрываться.

- Значит этот склад пустой отнюдь не случайно? - сказал я.

- Мы хотели понять, насколько легко привести тебя в нужное место. Оказалось, достаточно позволить одной раненой женщине уйти у тебя на глазах.

Внизу один за другим зажглись дополнительные прожекторы. Из-за контейнеров вышли восемь девушек из "Гвоздя". Две держали короткие клинки, у третьей были нунчаки, остальные вооружились шестом, цепью с грузом, парными дубинками и изогнутыми ножами. Они не окружали меня вплотную, а оставили между собой широкие проходы, словно заранее знали, куда я стану прыгать.

- Сейчас будет речь о том, что я сунул нос куда не следует? - спросил я, хотя отступление к вентиляции уже перекрывали две девушки.

- Ты действительно суёшь нос туда, где не понимаешь последствий, - спокойно произнесла Юки. - Вмешиваешься в дела семьи Винг, мешаешь переговорам, уничтожаешь годы подготовки, после чего убеждаешь себя, что несколько связанных людей делают тебя правым. Хэнд пережила героев, которые были сильнее, умнее и значительно опытнее тебя. Мы могли убить тебя на улице, но тогда остальные решили бы, что нам просто повезло. Сегодня ты сам поймёшь, почему Адская кухня не принадлежит человеку в дешёвой маске.

- Мда уж, насчёт дешевизны ты это верно подметила...

Я выпустил две нити в ближайшие лампы и дёрнул их к полу, рассчитывая оставить противниц в темноте, но свет не погас. Лампы удерживали страховочные тросы, а девушки уже двигались. Первая метнула нож мне в грудь, а вторая одновременно ударила шестом по ногам. Паучье чутьё предупредило о двух угрозах, поэтому я прыгнул выше, однако на металлическом мостике меня ждала Юки. Она рубанула сверху, а я успел оттолкнуться ладонью от перил и клинок рассёк воздух возле плеча и ударил по настилу.

Приземлиться на пол мне не дали. Девушка с цепью раскрутила груз и направила его туда, где я должен был коснуться земли, а боец с нунчаками подлетела сбоку. Пришлось ухватиться паутиной за балку, после чего я изменил направление в воздухе и начал опускаться на стену, но паутину перерезали метательным лезвием и я потерял опору и упав на поддоны проломил верхние доски спиной.

Они конечно были просто обычными людьми и не могли сравниться со мной в скорости или силе, зато каждая из них выполняла свою часть командной работы. Одна вынуждала уклониться, другая занимала место, куда я уходил, а третья атаковала паутиномёт или нить. Они не пытались выдержать прямой удар и не оставались рядом дольше секунды, поэтому мне постоянно приходилось отвлекаться и рассеивать внимание.

Я выбрался из-под обломков, поймал шест обеими руками и резко дёрнул на себя. Девушка отпустила оружие прежде, чем потеряла равновесие, а её напарница с нунчаками подскочила слева и ударила мне по рёбрам. Боль пронзила бок и я отступил, но нунчаки уже вновь летели к моей голове. Предупреждение пришло вовремя, поэтому я уклонился и металл просвистел над башкой, после чего я толкнул противницу ладонью в грудь. Она отлетела на несколько метров и упав быстро перекатилась через спину.

"Капец, что они тут все такие ловкие-то?!"

Сзади свистнула цепь и грузик обмотал правое запястье, девушка дёрнула мою руку вниз, а две другие подбежали нацелив клинки к моим животу и бедру. Я прыгнул к ней вместо попытки вырваться, поэтому первый клинок не достал до меня, а второй лишь разрезал ткань возле колена. Удар коленом сбил девушку с цепью на пол, но в тот же миг Юки подлетела и пнула меня в бок и меня откинуло в сторону, так что я врезался в металлическую стойку и от столкновения перед глазами вспыхнули искры одновременно с тёмными пятнами.

- Для героя со сверхчеловеческой силой ты двигаешься на удивление плохо, - сказала она.

- Зато падать научился великоле... Ай!

Шутка закончилась ударом деревянной палки по затылку. Я успел отдёрнуть голову, поэтому маска слегка смягчила удар, однако ноги на секунду подкосились. Девушка ударила ещё раз, теперь уже по плечу, а Юки приблизилась с мечом в руках. Паучье чутьё заставило меня отшатнуться и лезвие рассекло костюм на груди и оставило неглубокий порез на коже - до серьёзной раны не хватило всего лишь нескольких сантиметров.

Я выпустил паутину сразу из двух пускателей, приклеил меч Юки к стойке и обмотал ноги девушки с палкой. Юки повернула клинок, разрезала нити возле гарды и освободила оружие. Две другие противницы рассекли паутину на ногах напарницы, а индикатор правого картриджа уже показывал последнюю четверть. Дешёвая смесь уходила быстрее, чем во время любой уличной драки, поскольку для каждой руки требовалось несколько слоёв паутины, но она держалась лишь до первого взмаха клинка.

Я прыгнул на контейнер и попытался добраться до технической площадки, однако наверху появились ещё две девушки. Одна метнула три коротких лезвия с разными интервалами. Первое заставило меня уклониться, второе попало в стенку контейнера, а третье летело туда, куда я увернулся. Я успел убрать ногу, но снизу меня достал шест. Удар пришёлся под колено и опорная нога подогнулась, после чего я упал с высоты на плечо и кое-как перекатился.

"Надо было ходить на курсы для ниндзей..."

Девушки не навалились на меня всей толпой. Четверо держались вне досягаемости, двое заставляли меня постоянно менять положение, остальные ждали ошибки. Паучье чутьё предупреждало о каждой настоящей атаке, но угроз становилось так много, что я реагировал на них по отдельности и всё время терял общую картину. Каждый прыжок спасал от одного клинка и уводил под чужой удар. Каждая попытка связать противницу заканчивалась лишь потерей паутины.

В какой-то момент нунчаки снова прилетели мне по боку.

- Ай! Больно же!

Я перехватил один конец, но девушка тут же приблизилась и пнула меня по ноге сзади и та согнулась, а Юки рубанула меня по шее. Я кое-как увернулся назад, поэтому клинок рассёк воздух перед маской, а затем обеими ногами толкнул её в живот. Она отлетела к контейнеру, ударилась об него спиной и на несколько секунд потеряла возможность продолжать бой.

Этого хватило для моей попытки уйти. Я выпустил последнюю длинную нить в балку, взмыл вверх над девушками и направился к вентиляционной площадке, но левый картридж опустел на середине движения и нить оборвалась, а я долетел до ограждения лишь за счёт набранной скорости и вцепился пальцами в металлический край.

Клинок вонзился рядом с ладонью.

- Хи-и-и! Аккуратнее! Этим же и убить можно!

Я подтянулся, перекатился через ограждение и получил ногой в лицо от девушки, которая ждала наверху и удар отбросил меня к вентиляционному коробу. Маска съехала набок, во рту появился привкус крови, а помещение на несколько секунд стало двоиться.

- Да как же вы меня достали...

Тут я увидел, что моя противница быстро приблизилась, удерживая короткий меч обеими руками. Я тут же схватил крышку технического люка, вырвал её из креплений и поставил между нами. Клинок пробил тонкий металл, застрял на мгновение, после чего я толкнул крышку вперёд. Девушка потеряла равновесие и упала на колено. Я не стал добивать её, так как времени уже не было, а вместо этого прыгнул к вентиляционной решётке, сорвал защёлки и полез внутрь.

Сзади Юки приказала не преследовать меня по одному и через несколько секунд в короб ударили сразу с двух сторон. Металл прогнулся и лезвие пробило стенку возле руки, а я пополз быстрее, протискиваясь между креплениями, пока воздуховод не привёл к внешней стене. Решётка не открывалась наружу, поэтому пришлось ударить её со всей силы. Винты вылетели из рамы, решётка упала на асфальт, а я вывалился следом со второго этажа и приземлился на четвереньки.

За спиной распахнулась служебная дверь. Девушки выходили во двор двумя группами, не торопясь и не мешая друг другу. В правом пускателе оставалось несколько коротких зарядов, которых не хватило бы на новый бой. Я выпустил нить в крановую балку над соседним зданием, оттолкнулся от земли и перелетел через ограждение. Следующая нить закрепилась на пожарной лестнице, а третья уже растянулась под моим весом, однако расстояние между мной и складом быстро увеличивалось.

Через несколько кварталов руки начали плохо слушаться меня. Каждый перелёт требовал усилия, рёбра ныли от ударов нунчак, затылок отзывался тупой болью, а перед глазами временами появлялись тёмные пятна. Я добрался до крыши старого дома возле эстакады, попытался подняться после приземления и понял, что ноги больше меня не держат.

Телефон удалось достать со второй попытки. Экран расплывался перед глазами, пальцы несколько раз нажали не туда, но отдельный контакт Коллин всё же открылся. Я отправил координаты мои нынешние, а также склада и добавил два слова:

"Юки. Засада".

Хотелось конечно написать, сколько противниц осталось внутри и какое оружие они использовали, однако телефон выскользнул из ладони.

Последнее, что я увидел, был тусклый свет над дверью на крышу. Затем бетон приблизился к лицу, боль в боку исчезла вместе с остальными ощущениями, а город погрузился в темноту.

Глава 14. Учимся драться

Сознание возвращалось медленно, через гул в голове, боль под рёбрами и чьи-то пальцы, осторожно нащупывавшие край маски возле виска. Я открыл глаза и увидел над собой Коллин, которая стояла на коленях возле моей головы, держа в одной руке маленький фонарь, а другой прижимая сложенную ткань к рассечённой коже под волосами. Крышу заливал холодный свет рекламной вывески, где-то внизу гремели поезда, телефон лежал рядом с моей ладонью, а на экране ещё оставались отправленные координаты.

- Не двигайся, - сказала она. - Ты ударился головой и потерял сознание.

- Я просто решил немного полежать.

- Тогда ты выбрал плохое место.

Попытка подняться закончилась тем, что боль прошла вдоль правого бока и заставила снова опереться спиной о бетон. Коллин удержала меня за плечо, проверила зрачки и спросила, тошнит ли меня. Маску она не снимала, только отогнула край возле пореза настолько, чтобы обработать рану, а я лежал перед ней в разорванном костюме и пытался понять, сколько времени прошло после побега со склада.

- Прошло семнадцать минут с момента сообщения, - ответила она, заметив взгляд на телефоне. - Я была недалеко.

- Ты умеешь читать мысли?

- Ну, я конечно не телепат, но понять о чём ты думаешь достаточно легко.

В её голосе не было прежней злости после театра. Осталась холодная сосредоточенность, с которой она осматривала синяки, проверяла, нет ли крови под костюмом, после чего закрепила широкий эластичный бинт вокруг рёбер. Я попытался пошутить про медицинское обслуживание, но слова вышли невнятно, поэтому Коллин заставила меня назвать день недели, своё геройское имя и число пальцев на её поднятой руке.

- Пять, - сказал я.

- Четыре.

- Тогда удар был сильнее, чем казалось.

- На складе была Юки, - сказал я. - Восемь бойцов из "Гвоздя". Возможно, больше. Они ждали меня заранее.

- Я поняла это по слову "засада".

- Очень ёмкое сообщение получилось.

- Ты мог написать до того, как вошёл внутрь.

Мне нечего было возразить, потому что именно этого требовали наши правила. Я отправился по следу один, никого не предупредил, полез через вентиляцию, а затем оказался в помещении, где всё было подготовлено под бой со мной. Коллин закончила перевязку и села рядом, положив аптечку между нами. Я рассказал о том, как прошло сражение, а она слушала меня с таким лицом, по которому я тоже легко догадался, что она там обо мне подумала...

- Ты сильнее каждой из них, - сказала она. - Да и быстрее тоже. Это производит впечатление, пока рядом нет бойцов, которые понимают расстояние, равновесие и момент атаки.

- Они напали толпой.

- Именно так и действуют люди, которые хотят победить, а не проверить, кто из них достойнее. Ты метался между ними, потому что реагировал на каждую угрозу по-отдельности. Они заставляли тебя прыгать туда, где уже ждал следующий удар.

Я вспомнил как меня... ну, грубо выражаясь, откровенно избили, хотя конечно тут немного другое слово гораздо лучше подходило. Сверхчеловеческая реакция спасала от клинков, но не давала понимания, что делать после уклонения. Я уходил от первой атаки, оказывался под второй и снова спасался прыжком, пока картриджи не опустели.

- Паутина быстро закончилась, - сказал я.

- Даже с полной паутиной ты бы всё равно проиграл. Они разрезали нити, потому что ты каждый раз стрелял в руки или оружие и после второго раза все уже знали, чего ждать от тебя.

- Ты умеешь поддержать.

- Тебе сейчас требуется правда.

Она поднялась, подошла к краю крыши и осмотрела улицу. Я смотрел на неё несколько секунд, чувствуя раздражение от точности каждого замечания, но злиться на Коллин было легче, чем признать очевидное: несколько хорошо обученных людей едва не убили меня без сверхсил, сложной техники или огнестрельного оружия.

- Сможешь дойти до лестницы? - спросила она.

- Смогу добраться домой.

- На паутине?

- У меня осталось немного в левом картридже.

- После удара по голове ты никуда не полетишь.

Коллин вызвала знакомого водителя и помогла мне спуститься по внутренней лестнице пустующего дома. В машину я сел в маске, накрыв разорванный костюм старым пальто, а высадили меня в двух кварталах от дома, чтобы тётя Мэй не увидела водителя, привёзшего избитого супергероя.

Утром скрыть последствия не получилось даже от однокурсников. Синяк возле скулы потемнел, нижняя губа распухла, а из-за рёбер я двигался осторожнее обычного. Гвен встретила меня возле аудитории и остановилась посреди фразы.

- Питер! Я даже боюсь спрашивать, какая мебель сделала это.

- На этот раз лестница...

- Ты что ли упал?

- Несколько раз... лицом...

- С одной лестницы?

- Она оказалась настойчивой.

Через час Мэри Джейн заявила, что лестницы редко оставляют следы от кулаков, поэтому в рассказе появились тяжёлая коробка, скользкие ступени и рабочий, который пытался меня поймать, но случайно встретил моё лицо коленом.

- Правда что ли? - спросила она с понятно каким лицом.

- В тесном пространстве многое выглядит странно.

- Знаешь Питер, по-моему даже твои оправдания получили сотрясение...

Следующие три дня я ходил на занятия и добавлял к истории новые подробности, которые противоречили прежним. К пятнице коробка превратилась в старый принтер, лестница стала пожарной, а неизвестный рабочий оказался владельцем клуба по карате. Гвен перестала спрашивать и начала молча смотреть на меня, хотя ускоренное восстановление уже затянуло порезы и заметно уменьшило боль под рёбрами.

Коллин писала только о расследовании. После моего побега склад опустел, Юки вывезла людей и оборудование, а записи с ближайших камер удалили. Она не возвращалась к спору в театре и не спрашивала, зачем я вообще пошёл туда один. Это молчание раздражало сильнее нового выговора, потому что оставляло меня наедине с пониманием собственной ошибки.

Через пять дней я пришёл на крышу общественного центра раньше назначенного времени. Коллин поднялась следом и остановилась возле вентиляционной надстройки.

- Рёбра восстановились? - спросила она.

- Достаточно.

- Для патруля?

- Для просьбы.

Она ждала продолжения, а мне неожиданно стало трудно произнести слова, которые несколько дней казались очевидными.

- Научи меня драться.

Коллин посмотрела на меня внимательнее.

- Но ты ведь уже умеешь бить людей.

- Именно что "бить". Я не понимаю, как держаться против тех, кто умеет отвечать. Если паучье чутьё не вытаскивает меня из-под клинка, я прыгаю куда получится и надеюсь, что там свободно.

- Сколько ты тренировался раньше?

- Несколько школьных драк, видосы и попытки повторять движения дома. Сверхсилы обычно делали всё остальное.

- Они же позволили тебе закрепить плохие привычки.

- Значит, придётся менять их.

Коллин некоторое время молчала, а затем положила ножны на низкий бортик возле стены и встала напротив.

- Покажи мне свою стойку.

Я расставил ноги, поднял руки и попытался выглядеть увереннее. Она обошла меня сбоку, носком обуви сдвинула переднюю стопу и коснулась двумя пальцами плеча.

- Ты стоишь слишком высоко, колени выпрямлены, вес ушёл назад. Толкнуть тебя?

- Можешь попробовать.

Коллин положила ладонь мне на грудь и резко надавила. Я удержался только потому, что приклеил ступни к крыше.

- Без прилипания.

- Тогда условие следовало назвать заранее.

- В драке противник тоже не будет перечислять условия.

Со второй попытки я опустил центр тяжести и распределил вес между ногами. Коллин снова толкнула, теперь я отступил на полшага вместо падения. Следующие полчаса мы вообще не били друг друга. Она заставляла меня менять положение, двигаться вдоль проведённой мелом линии, не перекрещивать ноги и сохранять возможность остановиться после каждого шага. Мне хотелось ускориться, прыгнуть через неё или воспользоваться стеной, однако Коллин каждый раз прерывала упражнение, когда движение превращалось в беспорядочный рывок.

- Ты пытаешься компенсировать ошибку скоростью, - сказала она. - Быстрое плохое движение остаётся плохим.

- Обычно оно хотя бы удивляет.

- А Юки удивилась?

- Судя по результату, впечатление оказалось так себе.

Тренировки продолжились через день в пустом зале общественного центра после закрытия. Коллин атаковала шинаем, сначала медленно, чтобы я видел начало движения. Удар сверху требовал шага в сторону, выпад к животу - ухода с линии атаки и перехвата руки, а боковой замах позволял приблизиться раньше, чем противник возвращал оружие.

Я снова пытался угадывать следующий удар по паучьему чутью. Коллин заметила это после трёх попыток и заставила меня смотреть на плечи, локти и положение ног.

- Ты реагируешь так, будто заранее чувствуешь угрозу, но это не помогает понять замысел противника. Смотри на положение ног, плечи и оружие, тогда увидишь не только сам удар, но и то, какое движение последует за ним.

Когда она ударила палкой справа, то я не прыгнул к потолку, а отступил ровно настолько, чтобы конец не достал до груди, после чего коснулся ладонью её предплечья. Движение получилось медленным, но впервые оставило меня в устойчивом положении.

- Вот теперь ты сохранил равновесие и остался достаточно близко, чтобы ответить, - сказала Коллин. - Раньше после уклонения тебя уносило на несколько метров, поэтому противник мог спокойно подготовить следующий удар.

Её слова доставили мне куда больше удовлетворения, чем десятки связанных грабителей.

На следующей тренировке она разрешила использовать стены. Раньше я видел в них только поверхность для прыжков, теперь же приходилось останавливаться на вертикальной плоскости, менять направление без широкого полёта и возвращаться на пол в стороне от атаки. Если я взбирался слишком высоко, то спуск становился предсказуемым, а слишком сильный толчок лишал возможности изменить направление. Через несколько занятий стена превратилась в дополнительную опору, а не в путь к потолку.

Мы спорили во время каждого занятия. Коллин требовала повторять одно и то же движение, пока ноги не переставали путаться, а я пытался добавить паутину или прыжок. Она запрещала усложнять упражнение до нормального выполнения основы, я называл это подавлением творческой свободы и получал новый повтор. Постепенно разговоры между ударами стали спокойнее: мы обсуждали следы Хэнд, маршруты наблюдения и людей из центра. Рядом с Человеком-пауком она всё ещё держалась осторожнее, чем рядом с Питером Паркером, однако прежняя враждебность исчезала.

Я тоже оказался полезен вне драки. После засады на белом костюме остались порезы возле предплечья и бока, а крепления защитных элементов натирали кожу при резких движениях. Коллин принесла повреждённые детали на тренировку, рассчитывая заменить ремни, но я забрал их к себе на ночь.

- Ты же не будешь делать с моим костюмом ничего странного? - спросила она, как-то непривычно сощурившись.

- В смысле? Что такого странного я должен с ним сделать?

- Ну... кто тебя знает...

Из тонкого полимерного листа я вырезал защитные вставки для предплечий и боков. Пулю или прямой удар меча они не остановили бы, зато могли ослабить скользящий порез, удар палкой либо край метательного лезвия. Гибкие крепления не мешали повороту руки и не сдавливали рёбра.

- Ты умеешь шить? - спросила Коллин, когда я вернул доработанные детали.

- После нескольких самодельных костюмов приходится учиться.

- Нескольких?

- Этот пережил много ремонтов, но да, их было несколько...

Она проверила ремни, несколько раз согнула руку и повернулась в поясе. Вставки оставались на месте.

- Легче прежних.

- Материал тоньше, а нагрузка распределяется по двум креплениям. Если одно порвётся, пластина не упадёт сразу.

- Ты мог использовать это для собственного костюма.

- Там нужно больше материала.

Коллин посмотрела на разрез возле моего плеча, который я зашил грубой чёрной нитью.

- Сначала сделай себе нормальную защиту.

- Очень приятно слышать это от той, кто выходит против огнестрела с мечом в обтягивающем костюме.

- Мой костюм хотя бы не сшит из спортивной формы.

- Удар ниже пояса запрещён правилами тренировки.

Она тихо усмехнулась и убрала детали в сумку. В тот вечер мы не тренировались: сидели у стены, разбирали фотографии машин и отмечали адреса, где люди Юки появлялись после закрытия склада. Коллин рассказывала о проходах между зданиями, а я сопоставлял их с крышами и пожарными лестницами. Работа становилась привычной, словно недели споров и сорванных операций готовили нас к простому сотрудничеству.

Именно тогда двойная жизнь начала пугать сильнее. Коллин знала Питера как неловкого студента, который чинил проводку, восстанавливал записи и слушал рассказы о её деде. Человека-паука она учила стоять на ногах, доверяла ему прикрывать свидетелей и позволяла дорабатывать собственный костюм. Для неё это были два разных человека, а для меня каждая встреча продолжала один разговор, который она вела с двумя лицами, не подозревая об обмане.

Иногда я отвечал слишком быстро, опираясь на слова, сказанные Питеру, после чего приходилось менять тему. В общественном центре хотелось сослаться на тренировку, от которой болели ноги, но Питер не имел права знать о ней. Ошибки оставались мелкими, однако однажды их станет вполне достаточно для догадки.

На очередной тренировке Коллин ударила меня сверху и я шагнул в сторону, остановил её запястье своим предплечьем и коснулся второй ладонью плеча, сохранив устойчивость. Она попыталась оттолкнуть меня, но ноги остались на месте без прилипания к полу.

- Неплохо, - сказала она.

- Второй раз за месяц. Скоро начну вести статистику.

- Не порти этот момент.

Мы разошлись на исходные позиции, а затем она подняла шинай для следующего удара. Я смотрел на её плечи, положение стоп и кисть, впервые не ожидая, что паучье чутьё само решит задачу. Движение началось слева, я отступил на полшага, поэтому палка не достала до головы, после чего приблизился и коснулся ладонью её локтя раньше, чем она успела вернуть руку.

Коллин кивнула и вновь повторила атаку...

Глава 15. Мисти Найт и Тёрк Барретт

Несколько дней тренировок между прошлой ночью и сегодняшним патрулём не превратили меня в мастера рукопашного боя, зато впервые заставили замечать собственные ошибки раньше, чем чужая дубинка напоминала о них через боль. Коллин по-прежнему останавливала упражнение, когда я слишком широко расставлял ноги, поднимал плечи или пытался заменить нормальный шаг прыжком через половину зала. Раньше подобные замечания казались мелочами рядом со сверхчеловеческой силой, теперь я уже знал, насколько быстро восемь подготовленных бойцов превращают эти мелочи в синяки, порезы и потерю сознания на чужой крыше.

Сегодня проверка должна была пройти не на матах. Четверо сборщиков дани собирались обойти три небольших магазина возле Десятой авеню, после чего передать деньги водителю серого фургона. Коллин несколько вечеров восстанавливала их маршрут по рассказам владельцев, а я заранее осмотрел дворы, крыши и проходы между домами. Улица оставалась людной до одиннадцати, поэтому мы решили дождаться последней точки, где сборщики заходили в мастерскую через заднюю дверь и выходили в узкий служебный двор.

Я устроился на кирпичной стене над старой пожарной лестницей, откуда видел весь двор вместе с двумя выходами. Внизу стояли мусорные контейнеры, возле дальней стены тянулась труба, рядом с дверью мастерской лежали автомобильные покрышки. Коллин ждала внутри вместе с владельцем, а четыре тонкие нити уже соединяли стены на уровне щиколоток и коленей. С улицы их невозможно было заметить в слабом свете, а любой человек, который попробует разбежаться или резко отступить, потеряет равновесие.

Чёрный седан остановился за углом в назначенное время. Во двор вошли четверо мужчин: двое с дубинками, один с короткой цепью, последний держал руку под курткой. Они не скрывали лиц, поскольку хозяин мастерской знал их не первый месяц и давно перестал ожидать помощи от полиции.

- Опять задержка, мистер Гарсия, - сказал мужчина с цепью, когда дверь открылась. - В прошлый раз мы договорились, что больше ждать не будем.

- Деньги внутри, - ответил владелец и отступил, освобождая проход.

Сборщики подошли один за другим, Коллин ударила первого дверью в лицо и вытолкнула их обратно во двор. Мужчина потерял опору, зацепился ногой за нижнюю нить и упал на бок, а я спрыгнул со стены.

- Сегодня оплата принимается жалобами, показаниями и полным признанием, - сказал я. - Наличные можете оставить себе до суда.

Мужчина на земле вытащил складной нож. Раньше я бы прыгнул прямо к нему, оказался посреди двора и позволил остальным окружить себя, однако теперь остался возле стены, где справа находилась закрытая дверь, а слева путь перекрывал контейнер. Сборщик поднялся и кинулся ко мне, нацелив нож в живот. Я шагнул в сторону, поэтому лезвие не достало до костюма, в затем перехватил его запястье обеими руками и прижал кисть к кирпичу. Паутина приклеила рукав к стене, после чего я забрал нож и отбросил его в мусорный контейнер.

Оставшиеся трое тоже достали оружие. Мужчина с цепью направился к Коллин, а двое с дубинками выбрали меня, рассчитывая зажать возле контейнеров. Я отступил по стене, сохраняя обоих перед собой. Первый ускорился и замахнулся справа, но нога зацепилась за паутину на уровне щиколотки. Он стал падать вперёд, успел выставить левую ногу и не упал, а я пнул его, выхватил его оружие и бросил в контейнер.

Второй попытался воспользоваться моментом, поднял дубинку над плечом и ударил сверху. Я уже видел положение его ног и понимал, что после замаха он не сможет быстро остановиться, поэтому не стал отскакивать через весь двор, а сместился к трубе. Дубинка ударила по кирпичу и мужчина оказался рядом со стеной, я толкнул его ладонью между лопаток и закрепил куртку двумя паутинами. Он дёрнулся назад, ткань затрещала, но паутина удержала его достаточно долго, чтобы я обмотал запястья.

- Сиди спокойно. Вторую куртку полиция тебе не купит.

Первый уже достал дубинку из контейнера и снова направился ко мне. Я слишком долго смотрел на связанного, поэтому получил удар по плечу. Боль была терпимой, а главная ошибка стала ясна раньше, чем он успел замахнуться повторно: я снова начал разговаривать, когда бой ещё не закончился. Следующий удар прилетел сбоку, но теперь я следил за оружием. Дубинка рассекла воздух перед грудью, после чего я подскочил ближе и быстро пнул в живот. Мужчина согнулся, а я схватил его за куртку и уложил мордой об асфальт.

Коллин в это время занималась главарём. Длинная цепь давала ему преимущество в расстоянии, поэтому она не пыталась сразу приблизиться. Мужчина несколько раз целил грузиком по её рукам и ногам, вынуждая отходить, но каждый раз сам смещался к середине двора. Он не заметил нить на уровне коленей, пока не отступил после очередного замаха. Паутина натянулась под сгибами ног, мужчина потерял равновесие и упал на спину, а Коллин быстро наступила на цепь, выбила рукоять из пальцев и прижала его запястье к земле.

- Телефон, - потребовала она.

- Пошла ты!

- Тогда достану сама.

Он попытался ударить свободной рукой, но Коллин перехватила кисть и вывернула её за спину. Мужчина с криком упал на асфальт и перестал сопротивляться, после чего она вытащила из его кармана два аппарата. На экране второго телефона появилась знакомая красная ладонь и сообщение с адресом следующего сбора.

Я связал последнего противника, собрал оружие и приклеил его к стене выше человеческого роста. На этот раз никто не убежал, ни один случайный прохожий не попал под удар, а паутины ушло меньше половины картриджа. Движения всё ещё были неловкими: при первом захвате я слишком широко поставил ноги, возле контейнера снова отвлёкся на разговор, но хотя бы перестал бросаться в середину толпы и полагаться на то, что скорость исправит любую ошибку.

Коллин проверила стяжки на руках главаря и посмотрела на нити между стенами.

- Ты оставил им только два свободных прохода.

- Один вёл к тебе, а второй - к стене.

- Поэтому они сами разделились. Двое пошли за тобой, а остальные не смогли обойти нас с разных сторон.

Она говорила без особой похвалы, однако точно назвала результат, а не бросила пустую оценку, по которой невозможно понять, что изменилось.

- Значит, тренировки работают.

- Сегодня ты всего лишь один раз позволил ударить себя вместо трёх или четырёх.

- Прогресс выглядит скромнее, когда его выражают числами.

- Зато теперь ты понимаешь, почему получил этот удар. Ты отвернулся от человека с оружием раньше, чем связал ему руки.

Со стороны улицы послышался двигатель. Во двор въехал старый тёмно-синий седан, остановился возле ворот и перегородил единственный проезд. Из машины вышла высокая темнокожая женщина в коричневой кожаной куртке, тёмных брюках и крепких ботинках. Густые чёрные кудри окружали лицо, карие глаза сразу осмотрели связанных мужчин, оружие на стене, паутину возле земли и только потом остановились на мне. Её правая рука от плеча до пальцев состояла из тёмного металла, пластины плотно прилегали друг к другу, а движения выглядели такими же точными, как у обычной руки.

- Вижу, вы уже начали тут без меня, - сказала она.

- Они пришли раньше, - ответила Коллин.

- Эх, преступники в этом городе совершенно не уважают расписание.

Женщина открыла заднюю дверь. На сиденье находился невысокий мужчина в потёртой куртке, чьи запястья были скованы наручниками перед животом. Левый глаз заплыл, на губе засохла кровь, но сильнее всего его беспокоил металлический поручень над дверью: одна дужка наручников охватывала запястье, вторая была продета через поручень, поэтому выбраться без помощи он не мог.

- Я сам сяду нормально, Мисти, - заявил он. - Не обязательно обращаться со мной как с багажом.

- Багаж не пытается убежать на каждом светофоре.

Имя заставило старые воспоминания сложиться в знакомый образ. Мерседес "Мисти" Найт была бывшей сотрудницей полиции, опытным детективом, отличным стрелком и бойцом, которая после потери правой руки получила бионический протез, а её многолетнее партнёрство с Коллин сделало их одной из самых известных пар уличных героинь Нью-Йорка. Эта версия выглядела моложе некоторых знакомых изображений, однако уверенный голос и манера за несколько секунд оценить весь двор совпадали удивительно точно.

Коллин подошла к машине.

- Человек-паук, это Мисти Найт. Мисти, это Человек-паук.

- Имя слышала, - сказала Мисти. - Про костюм предупреждений не было.

- Он ещё в разработке.

- Судя по швам, разработка идёт тяжело.

- Зато бюджет соблюдён.

Мисти протянула левую руку. Я пожал её, не отрывая внимания от металлической правой: швы между пластинами были тонкими, на запястье виднелись следы нескольких модернизаций, а пальцы двигались без задержки. Она заметила интерес, подняла протез и слегка согнула кисть.

- Старый рабочий инструмент. Руками не трогать, внутрь не лезть, улучшения без разрешения не предлагать.

Коллин открыла дверь шире и вытащила пленника за воротник.

- А это кто?

- Нормальные люди зовут меня Тёрк Барретт.

- Нормальные люди стараются с тобой не встречаться, - сказала Мисти. - Я нашла его возле клуба на Тридцать девятой. Он продавал вербовщикам поддельные удостоверения и пытался убедить меня, что просто помогал молодёжи получить работу.

- Я не знал, куда их потом везут!

Металлическая рука Мисти легла ему на плечо. Тёрк сразу же перестал изображать возмущение.

- Хорошо, знал не всё, но это разные вещи.

Коллин подвела его к стене между двумя связанными сборщиками. Тёрк увидел знакомые лица и недовольно поморщился.

- Вот поэтому я не люблю работать с людьми без профессиональной этики. Их ловят, после чего сразу начинают показывать пальцем на остальных.

- Мы уже знаем, что Красная ладонь похищает подростков, - сказала Коллин. - Известны клиника, вербовщики и несколько закрытых клубов. Повторять нам это не нужно. Расскажи-ка лучше, куда их распределяют после первичного отбора.

Тёрк посмотрел на Мисти, а затем на металлическую руку возле её бедра.

- Часть отправляют на подпольные производства. Швейные цеха, упаковки, разбор электроники, всякая такая работа, где никто не задаёт вопросов про возраст. Других передают бандам. Мелкие кражи, доставка, наблюдение за улицами. Если ребёнка поймают, то взрослые остаются в стороне.

- Тренировочные центры? - спросила Мисти.

- Туда забирают тех, кто не ломается на первых неделях. Учат драться, держать рот закрытым и выполнять команды. Парней потом ставят в охрану или отправляют к сборщикам. С девушками всё сложнее.

Коллин приблизилась на полшага.

- Насколько сложнее?

Тёрк провёл языком по разбитой губе, явно подбирая слова.

- Иногда приезжают женщины из "Гвоздя". Смотрят тренировки, проверяют реакцию, выносливость, насколько девчонка готова терпеть боль. Самых способных забирают отдельно. После этого я их больше не видел.

- Сколько?

- За последние два месяца человек шесть или семь. Может быть и больше. Я занимался бумагами, а не списками.

- Имена?

- У меня нет имён! Вербовщики используют номера, а документы делают позже.

Коллин молчала несколько секунд, после чего спросила:

- Где происходит отбор?

- Бесплатный клуб "Восточный ветер" возле старого бассейна на Сорок второй. Днём там обычные занятия для детей, а вечером закрывают передний вход и приводят группы через двор. Несколько пропавших подростков прошли через него на прошлой неделе.

- Кто охраняет здание?

- Раньше там сидели обычные громилы, а теперь там бойцы Хэнда. После ваших фокусов они надели наручи и поножи с маленькими лезвиями по краям. Паутина цепляется, они проводят рукой или ногой вдоль нитей и разрезают их. Ещё эти штуки не дают хватать их за запястья и голени без риска распороть себе ладонь.

Я вспомнил девушек на складе, которые рассекали нити обычными клинками. Теперь Хэнд превратила защиту от паутины в часть экипировки и поставила бойцов туда, куда мы могли прийти по следу подростков.

- Сколько их в клубе? - спросил я.

- Когда я уходил, их там было пятеро. К ночи могут привести ещё людей. Подвал соединён с бассейном старым техническим тоннелем, поэтому через главный вход вы поймаете только тех, кого оставят задержать вас.

Мисти достала телефон и записала адрес.

- Машины, имена водителей, номера посредников.

- Я расскажу, но давайте сначала договоримся! Никакой тюрьмы, никакой фотографии в базе свидетелей и никакого слуха, что Тёрк Барретт сдал Красную ладонь!

- Ты торговал документами для похитителей детей.

- Я продаю документы всем! У меня равные условия для всех моих клиентов.

Мисти схватила его металлической рукой за воротник и подняла так, что носки ботинок оторвались от земли.

- Попробуй-ка ещё раз объяснить мне свою деловую этику!

- Ладно-ладно! Никакой этики! Плохой бизнес, ужасные партнёры, полное раскаяние.

Она поставила его обратно, а Тёрк прижался спиной к стене и больше не торговался.

- Я проверю его сведения через полицейские базы, - сказала Мисти. - У меня остались люди в управлении, которые умеют искать пропавших детей раньше, чем дело отправят в архив. Сопоставлю номера грузовиков, жалобы на клуб и вызовы по соседним адресам. Свидетелей тоже проведу через знакомого прокурора, чтобы их имена не оказались на столе у первого купленного полицейского.

- Нам нужен доступ к записям камер возле бассейна, - сказала Коллин.

- Получу законно или найду человека, который объяснит владельцам пользу добровольного сотрудничества.

Она повернулась ко мне.

- А ты, Паук, не полезешь по этому адресу один!

- Вы все сегодня решили начать с приказов?

- Коллин рассказала мне про склад.

Я посмотрел на неё, но Коллин спокойно убрала телефон в карман.

- Он должен понимать, с кем работает.

- Я уже понял. С людьми, которые обсуждают мои провалы быстрее городских новостей.

- Тогда усвой главную часть, - продолжила Мисти. - Мы сначала проверяем сведения Тёрка, выясняем число детей и все выходы. После этого составляем план. Если ты снова заберёшься внутрь один, клуб опустеет, свидетели исчезнут, а нам останется только сидеть и плакать.

- Мне не требуется полицейское разрешение, чтобы остановить похищение.

- Разрешение не требуется, но требуется думалка, а у тебя она ещё не отросла, поэтому следующую попытку геройства оставь до общего сигнала.

Тёрк тихо усмехнулся, но замолчал, когда Мисти повернулась к нему.

Спорить хотелось, однако несколько дней назад я уже пришёл на склад один и убедился, как мало сверхсилы значат против подготовленной группы. Сегодня победа получилась именно потому, что Коллин заранее выбрала место, а я ограничил противникам пространство и не пытался решить всё одним прыжком. Адрес клуба никуда не исчезал за несколько часов проверки.

- Хорошо, - сказал я. - Сначала разведка и камеры, а внутрь идём все вместе.

- Уже звучишь умнее, чем выглядишь, - ответила Мисти.

Коллин забрала телефон главаря и передала его Мисти вместе с адресом следующего сбора. Они заговорили о машинах, клубе и возможных свидетелях, легко дополняя друг друга без длинных объяснений. Было видно, что они работали вместе задолго до моего появления: Коллин помнила людей на улицах, а Мисти знала, где искать их дела, кто из полицейских продаёт сведения и какой прокурор не отдаст подростка обратно похитителям.

Я поднялся на стену, чтобы проверить улицу перед приездом патруля. Внизу оставались связанные сборщики, недовольный Тёрк и две женщины, которые за несколько минут превратили набор разрозненных сведений в настоящее расследование. Раньше я уже давно отправился бы к клубу, нашёл окно на втором этаже и полез внутрь, рассчитывая разобраться по ходу дела. Теперь мысль о таком плане вызывала болезненное воспоминание о нунчаках по жопе.

Тренировки не сделали меня хорошим бойцом. Сегодня они лишь позволили не мешать собственной силе, сохранить устойчивость после уклонения и оставить противникам те направления, которые были выгодны нам. Этого хватило для первой чистой победы, но для клуба "Восточный ветер" одной удачной драки будет мало.

Глава 16. Фелиция Харди

О возвращении Фелиции Харди в университет я узнал раньше, чем увидел её сам, поскольку возле лабораторного корпуса студенты обсуждали новую однокурсницу с таким оживлением, будто после продолжительного академического перерыва она привезла не документы о восстановлении, а личную коллекцию университетских скандалов. Одни утверждали, что семья Харди владеет несколькими галереями и недвижимостью на Манхэттене, другие слышали про её отца, который занимался международными перевозками и однажды исчез при весьма подозрительных обстоятельствах, хотя никто не мог подтвердить ни одного слуха.

Я не придал разговорам особого значения, пока не вошёл в аудиторию и не увидел высокую девушку с белыми волосами, направлявшуюся к свободному месту рядом со мной. На ней были тёмные брюки, светлая блузка под коротким пальто и ботильоны, выглядевшие дороже всего моего гардероба вместе с содержимым рюкзака. Она не оглядывалась в поисках знакомых и разговаривала с профессором Хатчинсоном так спокойно, словно вернулась не после нескольких пропущенных семестров, а после длинных выходных.

- Мисс Харди, вам придётся закрыть две лабораторные работы за прошлый год, - сказал профессор, проверяя бумаги на планшете.

- Я видела требования курса.

- Обычно студенты в такой ситуации спрашивают, можно ли заменить часть заданий письменной работой.

- Обычно студенты не читают требования курса.

Хатчинсон посмотрел на неё поверх очков, но спорить не стал, после чего указал на свободное место возле меня. Фелиция села, положила на стол тонкий ноутбук и открыла тетрадь без единого изгиба на обложке. Я убрал локоть, освобождая ей пространство, однако она уже рассматривала схему на моём листе, где я пытался уменьшить регулятор давления для нового паутинного картриджа, выдавая его за часть учебного проекта по микродозированию жидкостей.

- У тебя клапан заклинит после третьего цикла, - сказала она.

- Доброе утро.

- Доброе. Канал слишком узкий, а возвратная пружина давит на шток под неправильным углом.

Фелиция взяла мой карандаш без разрешения, перечеркнула два элемента и нарисовала рядом другую компоновку, сразу оставив место под крепление, которое я несколько вечеров пытался втиснуть между корпусом и картриджем.

- Теперь он заклинит после четвёртого цикла, - сказал я.

- После шестого, если использовать дешёвый сплав. После двадцатого, если поставить керамическую втулку.

- Керамическая втулка стоит больше всего устройства.

- Значит, устройство слишком дешёвое.

Она вернула карандаш и посмотрела на мои руки. Следы от инструментов на пальцах не вызывали вопросов у людей, привыкших считать меня студентом, который чинит компьютеры ради денег, однако на правом указательном пальце оставалась тонкая царапина от внутренней направляющей паутиномёта, а на большом темнел след от нагретого полимера.

- Ты слишком хорошо разбираешься в миниатюрных механизмах для бедного студента без доступа к нормальной мастерской.

- Вообще-то я работаю в мастерской и чиню компьютеры.

- Компьютеры редко требуют клапанов высокого давления.

- Иногда попадаются очень нервные компьютеры.

Её губы дрогнули в короткой улыбке. В этот момент вошла Гвен, увидела Фелицию рядом со мной и на секунду задержалась у двери. Свободных мест оставалось достаточно, но она всё равно села напротив, положила папку на стол и перевела взгляд на перечёркнутую схему.

- Ты уже успел испортить задание до начала занятия? - спросила она.

- На этот раз мне помогли.

- Я исправила его ошибку, - сообщила Фелиция.

- Питер обычно предпочитает находить ошибки после того, как соберёт устройство.

- Так обучение становится эмоциональнее.

Гвен представилась и протянула руку. Фелиция ответила вежливо, без прежней насмешки, однако обе несколько секунд смотрели друг на друга с тем вниманием, которое обычно стараются скрыть за обычным знакомством. Гвен явно пыталась понять, почему восстановившаяся после перерыва студентка разбирается в точной механике и выбирает место рядом со мной, а Фелиция оценивала её спокойную уверенность, аккуратные записи и привычку тут же замечать чужое вмешательство.

Профессор раздал материалы и объявил, что сегодня мы будем собирать датчик изменения давления, после чего открыл на экране таблицу контрольных значений. Задание было лёгким, поэтому я рассчитывал закончить раньше, но Фелиция разобрала комплект, осмотрела каждую деталь и отложила два резистора.

- Эти дают слишком большой разброс.

- Для учебного стенда хватит, - сказала Гвен.

- Хватит получить оценку или нормальный результат?

- Если заменить их своими, то преподаватель спросит, откуда они взялись.

- Значит, не стоит попадаться.

Я посмотрел на Фелицию, поскольку имя Харди уже начало вытаскивать из памяти знакомые обрывки. Белые волосы, зелёные глаза, богатая семья, уверенность, легко превращавшаяся в насмешку, а где-то рядом существовали чёрный костюм, кражи, отец по имени Уолтер и бесконечные отношения с Человеком-пауком, в которых никто толком не понимал, любит ли Фелиция Питера или только героя в маске.

Память снова предлагала слишком много версий. В одних историях Фелиция была профессиональной воровкой, в других пыталась стать героиней, временами получала способность влиять на чужую удачу, а затем теряла её и возвращалась к прежней жизни. Девушка рядом могла оказаться будущей Чёрной Кошкой, уже действующей преступницей либо обычной богатой студенткой с удачно совпавшим именем и необычным цветом волос.

- Питер, - позвала Гвен.

Я понял, что несколько секунд держу металлическую пластину над столом и смотрю в одну точку.

- Прости, я просто задумался.

- О клапанах? - спросила Фелиция.

- Они сложнее, чем кажутся.

- Особенно нервные.

Работа продолжилась. Гвен подключала датчик, я собирал корпус, а Фелиция подбирала детали и время от времени исправляла наши решения без просьбы, хотя всякий раз оказывалась права. Она не пыталась открыто показать превосходство, но слишком хорошо знала, какое замечание заставит человека защищаться и где можно нарушить личное пространство, не давая формального повода возмутиться.

Когда я потянулся за отвёрткой, Фелиция накрыла её пальцами раньше меня.

- Какой привод ты используешь в своём устройстве?

- В каком устройстве?

- В том, которое рисовал до начала занятия.

- Это учебный проект.

- Ты это уже говорил. Так какой привод?

- Маленький электромагнитный толкатель. Ничего интересного.

- Корпус слишком узкий для стандартного.

- Поэтому он заклинивает.

- Покажешь прототип?

- Он дома.

- Я могу заехать к тебе.

Я едва не уронил крепёжный винт. Гвен оторвалась от проводов и посмотрела на Фелицию уже без попытки скрыть настороженность.

- Питер не приглашает людей к себе домой, - сказала она. - У него мебель агрессивная.

- Я слышала про лестницы, шкафы и лабораторные дверцы, - добавила Мэри Джейн, появляясь возле стола с папкой для профессора. - Но не думала, что легенда дошла до новых студентов.

Она передала Хатчинсону документы, а затем остановилась рядом и окинула Фелицию внимательным взглядом. Мэри Джейн хватило нескольких секунд, чтобы понять настроение разговора, после чего на её лице появилась знакомая улыбка.

- Мэри Джейн Уотсон, - представилась она. - Подруга этого редкого образца социальной неловкости.

- Фелиция Харди.

- Уже поняла. Ты проверяешь, сколько намёков понадобится, прежде чем Питер заметит, что с ним флиртуют?

- Пока эксперимент показывает неутешительные результаты.

- Его нужно стукнуть результатом по голове. Правда, там осталось мало свободного места после лестницы.

- Я всё замечаю, - возразил я.

- Тогда почему держишь винт вместо датчика? - спросила Гвен.

Я посмотрел на пальцы и увидел маленький крепёж, который собирался вставить в разъём. Фелиция тихо рассмеялась, а Мэри Джейн с удовлетворением кивнула, словно эксперимент подтвердил её гипотезу.

- Мне нужно на репетицию, - сказала она. - Постарайся не отдать новой знакомой ключи от дома и банковские данные до обеда.

- Так на счёте всё равно нечего красть.

- Тем интереснее будет проверить, что ты скрываешь вместо денег, - ответила Фелиция.

Фраза могла быть обычной насмешкой. Она могла заметить механическую схему, царапины на пальцах и мою слишком быструю реакцию на падающий винт, чего хватало для любопытства, но не для связи с Человеком-пауком. Всё равно рядом с ней становилось трудно расслабиться, потому что знакомое имя превращало каждое замечание в возможную проверку.

До конца занятия Фелиция больше не задавала прямых вопросов. Она внесла показания в таблицу и передала профессору датчик, который оказался точнее остальных учебных образцов. Хатчинсон проверил результаты дважды, а затем спросил, где она научилась паять и калибровать миниатюрные устройства.

- Отец любил сложные замки, - ответила она.

Профессор решил, что речь идёт о коллекционере или инженере, а потому просто кивнул, ну а вот я-то вспомнил Уолтера Харди. Даже если её отец действительно был вором, это ничего не доказывало насчёт самой Фелиции. Я уже пытался строить настоящее по обрывкам комиксов и едва не превратил чужую семейную трагедию в исполнение заранее известного сюжета.

После занятия мы вышли в коридор втроём. Гвен держалась рядом со мной, хотя следующая пара проходила в другом крыле, а Фелиция шла с противоположной стороны и продолжала расспрашивать о мастерской.

- Значит, ты восстанавливаешь данные, ремонтируешь платы и собираешь миниатюрные механизмы дома, - сказала она. - При этом ходишь с телефоном, который старше некоторых первокурсников?

- Я не беру много денег за ремонт.

- Очень плохая деловая модель.

- Зато клиенты довольны.

- Клиенты обычно не любят мастеров, которые опаздывают и постоянно появляются с новыми травмами.

Гвен повернулась к ней.

- Откуда ты знаешь про травмы?

- Я вижу его лицо. В университете принято использовать глаза.

Ответ прозвучал мягко, однако между ними снова возникло напряжение, которое я не успел разрядить, поскольку из вентиляционной решётки над нами донёсся громкий скрежет, а затем по металлу кто-то быстро пробежал.

Фелиция остановилась первой.

- Крыса?

- Слишком лёгкая, - сказала Гвен.

Решётка задрожала. Из-за угла выбежала невысокая девушка с густыми каштановыми волосами, в коричневой куртке и зелёной футболке. На плече у неё висела сумка с нашивкой в форме жёлудя, а в руках находилась отвёртка, которой она уже снимала панель возле стены.

А ещё у неё были уши и хвост как у белки, ага...

- Не включайте вытяжку! - крикнула она людям в лаборатории. - Там белка застряла!

- Кто вы? - спросил Хатчинсон, выходя в коридор.

- Дорин Грин! Первый курс информатики. Сейчас я всё исправлю!

- Не трогайте панель!

Но Дорин уже сняла крышку. Внутри щёлкнул контакт, лампы погасли, а затем свет исчез в соседних аудиториях и дальше по коридору. Из лаборатории донёсся возмущённый гул, аварийные указатели загорелись над дверями, а профессор несколько секунд смотрел на отвёртку в её руке.

- Вы отключили электричество в половине корпуса?!

- Зато вентилятор остановился!

Из решётки снова послышался скрежет. Дорин пододвинула мусорную корзину, встала на неё и заговорила с белкой тихим голосом, словно та могла понять каждое слово. Через минуту из вентиляции показалась маленькая голова, а затем животное осторожно выбралось наружу и перебралось на её плечо.

- Вот видишь, всё хорошо, - сказала Дорин. - Только не кусай профессора! Он сегодня и так нервный.

Хатчинсон открыл рот, но свет внезапно вернулся. В дальнем конце коридора запустилась вентиляция, приборы в лаборатории загудели, а Дорин уже закручивала крышку панели.

- Там провод прижимало креплением к корпусу, - объяснила она. - Изоляция протёрлась, поэтому при открытии крышки произошло короткое замыкание. Я переставила скобу и закрыла повреждённый участок.

Дорин сняла белку с плеча, посадила в открытую сумку так естественно, будто носила животных между учебниками каждый день, а затем извинилась перед профессором и направилась к лестнице. Хатчинсон посмотрел ей вслед, проверил панель и вернулся в лабораторию, продолжая говорить про правила безопасности.

Фелиция проводила Дорин внимательным взглядом.

- У вас здесь всегда так?

- Нет, только когда появляются новые лица, - ответил я.

Гвен усмехнулась, а Фелиция снова посмотрела на мою схему, которую я держал под мышкой.

- Тогда увидимся на следующей лабораторной, Питер. Постарайся к тому времени довести механизм до седьмого цикла.

Она направилась к лестнице, не дожидаясь ответа. Гвен осталась рядом и посмотрела на меня так, будто ожидала объяснений.

- Что? - спросил я.

- Ничего. Только не показывай ей прототип.

- Я и не собирался.

- Хорошо.

- Ты ей не доверяешь?

- Я её не знаю. Фелиция слишком быстро замечает то, что остальные пропускают, а потом делает вид, будто просто развлекается.

В этом Гвен была права. Мэри Джейн тоже сразу поняла, что Фелиция намеренно дразнит меня и смотрит, на каких темах я начинаю путаться. Возможно, новой студентке просто нравилось испытывать людей, хотя имя Харди означало именно то, чего я опасался.

За окнами Дорин пересекала двор, а спасённая белка сидела у неё на плече и держалась за воротник куртки. После Коллин Винг, Мисти Найт и вероятной Чёрной Кошки появление девушки, способной разговаривать с белками и чинить университетскую проводку быстрее технической службы уже не выглядело невозможным.

Университет начинал собирать слишком много странных людей, причём я сам занимал в этой коллекции далеко не первое место.

Глава 17. Днём в общественном центре

После занятий я добрался до общественного центра раньше обычного, поскольку профессор Винг попросил закончить старые списки посетителей до конца недели. Бумаги хранились в трёх картонных коробках, пережили затопление подвала и несколько переездов, поэтому фамилии на нижних листах расплылись, скрепки покрылись ржавчиной, а даты временами исчезали вместе с половиной строки. Для архива они представляли скучную бытовую историю: бесплатные занятия, обращения жильцов, временные приюты, медицинские осмотры и выдача продуктовых наборов. Для расследования Красной ладони эти же записи могли показать, через какие программы вербовщики находили подростков задолго до появления закрытых клубов.

В кабинете уже сидела Мисти Найт. Она заняла половину стола папками из полицейского архива, поставила рядом бумажный стакан с кофе и просматривала распечатки, придерживая страницы металлическими пальцами правой руки. Коллин раскладывала списки по годам, а возле компьютера лежали фотографии пропавших подростков, которые удалось собрать через семьи, школы и городские службы.

Я поставил рюкзак возле стены, достал ноутбук и внешний накопитель.

- Добрый день. Я так понимаю, архив решил превратиться в уголовное дело без моего согласия.

- У архивов нет согласия, - ответила Мисти. - Поэтому с ними так удобно работать.

Она посмотрела на меня без враждебности, однако достаточно внимательно, чтобы захотелось проверить, не торчит ли маска из рюкзака. Затем повернулась к Коллин и спросила прямо при мне:

- Ему можно доверять?

Коллин даже не задумалась.

- Да. Питер надёжный парень. Он не болтает о чужих делах и замечает связи, которые мы пропускаем.

Несколько секунд я пытался придумать нормальный ответ, но похвала прозвучала неожиданно и лишила меня привычной возможности спрятаться за шуткой.

- После такого представления мне остаётся только не испортить репутацию до ужина.

- Не переживай, - сказала Мисти. - Я всё равно проверила тебя перед встречей.

- Правда?!

- Эмпайр-Стейтский университет, второй курс, работа у Делмара, штрафов нет, долгов больше, чем денег, подозрительных поездок за границу тоже нет. Самое опасное в твоём деле - посещаемость некоторых утренних занятий.

- Значит моя преступная карьера закончилась, даже не успев и начаться?

- Не обольщайся! У тебя слишком много травм для паренька, который просто чинит компьютеры.

Коллин бросила на неё предупреждающий взгляд, а Мисти спокойно отпила кофе. Я сел за ноутбук и открыл таблицу, стараясь не придавать словам лишнего значения. Бывшая сотрудница полиции видела несоответствие между моей обычной жизнью и постоянными синяками, но в Нью-Йорке хватало студентов с плохими привычками, подпольными боями или работой, о которой они не рассказывали родственникам. До Человека-паука оставалось слишком много шагов.

Мы начали с трёх списков. Первый содержал имена подростков, пропавших за последние полтора года. Во втором находились бесплатные секции, временные приюты и медицинские программы, которые получали деньги через благотворительные фонды. Третий собрали из старых журналов общественного центра: кто приходил на занятия, кого направляли к врачу, кто просил временное жильё или помощь с документами.

Первые совпадения появились быстро. Четверо пропавших посещали бесплатную секцию борьбы при клубе "Северный мост". Ещё двое проходили медосмотр в мобильной клинике, которая принадлежала компании из цепочки Red Harbor. Трое жили во временном приюте на Десятой авеню, откуда позже исчез связной Красной ладони. По отдельности каждый маршрут выглядел обычным. Вместе они показывали систему, которая искала подростков там, где взрослые заранее считали их трудными, неблагополучными или склонными к побегам.

- Они выбирают тех, чьё исчезновение легко объяснить, - сказала Коллин. - Если ребёнок уже пропускал школу или ночевал не дома, заявление несколько дней лежит без движения.

Мисти достала из папки сводку.

- В половине дел полицейские записали "вероятный добровольный уход". Две семьи получили совет подождать неделю. За это время подростка можно перевезти куда угодно.

Я увеличил отсканированную страницу и увидел возле нескольких имён одинаковые инициалы, написанные другой ручкой.

- Здесь "МП-4". То же обозначение есть возле списков мобильной клиники.

Коллин подошла к экрану.

- Медицинская программа номер четыре?

- Возможно. Только запись появилась после визита, а не до него. Похоже на внутреннюю отметку после отбора.

Мисти перелистала полицейские документы и нашла копию анкеты одного из пропавших.

- У него стоит тот же код. Через три дня после осмотра мальчика перевели из обычной секции в закрытую группу "для перспективных учеников".

- Значит, медики не просто лечили, - сказал я. - Они оценивали состояние, старые травмы, выносливость и то, насколько человек подходит для работы или тренировок.

Коллин собрала отмеченные листы в отдельную стопку.

- Тёрк говорил, что Красная ладонь распределяет подростков после первичного отбора. Теперь понятно, где начинался этот отбор.

Мы работали больше часа. Я восстанавливал выцветшие строки, Мисти проверяла фамилии по базам, Коллин звонила бывшим посетителям центра и уточняла, кто приглашал их на бесплатные занятия. Несколько людей отказались говорить, одна женщина бросила трубку после упоминания клиники, зато бывший ученик вспомнил фургон с логотипом благотворительного фонда. Номер совпал с машиной, которая позже появлялась возле заброшенной клиники.

В какой-то момент я потянулся за папкой на верхней полке и рукав свитера сполз, открыв синяк на внутренней стороне предплечья. Он уже начал желтеть по краям, но форма оставалась заметной: узкая полоса от тренировочного меча, которым Коллин несколько дней назад достала Человека-паука после неудачного шага.

Коллин посмотрела на руку дольше обычного.

- Откуда это?

Я опустил рукав.

- Упал в лаборатории.

- На что?

- На край стола.

- Внутренней стороной предплечья?

- Стол стоял под очень сложным углом.

Мисти оторвалась от бумаг и посмотрела сначала на меня, а затем на Коллин.

- У вас в университете мебель тоже нападает?

- Постоянно, - ответил я. - Администрация скрывает статистику.

Объяснение прозвучало настолько жалко, что даже я не поверил бы в него без многолетней привычки к собственным оправданиям. Коллин ещё раз посмотрела на закрытый рукав, слегка пожала плечами и вернулась к спискам. Для неё совпадение оставалось странным, но синяк на руке обычного студента не доказывал связь с героем в маске. За последние недели она видела достаточно людей с похожими травмами, а я заранее построил вокруг себя репутацию человека, который регулярно проигрывает лестницам, дверцам и лабораторным столам.

После четырёх часов работы таблица выросла до двадцати семи имён. Девять подростков точно проходили через программы, связанные с Красной ладонью. Ещё шесть появлялись возле тех же адресов, но подтверждений пока что не хватало. Мисти собиралась запросить журналы вызовов, однако разговор прервал стук в дверь.

В кабинет вошёл Лео, один из учеников Коллин. Он держал телефон перед собой и выглядел так, словно ожидал выговора за плохую оценку.

- Мисс Винг, можно поговорить?

Коллин тут же отложила бумаги.

- Конечно. Что случилось?

Лео заметил Мисти, потом посмотрел на меня. Я уже собирался выйти, но он помотал головой.

- Питер может остаться. Он нормальный.

- Сегодня у меня неожиданно хороший день для рекомендаций, - сказал я.

Мальчик не улыбнулся. Он открыл сообщение и положил телефон перед Коллин. На экране находилось приглашение в клуб "Восточный ветер" возле старого бассейна. За бесплатным месячным абонементом следовали обещания экипировки, участия в закрытых соревнованиях и стипендии для лучших учеников. Внизу был указан индивидуальный код, время вечернего отбора и требование прийти без сопровождающих, поскольку "посторонние мешают объективной оценке".

- Кто отправил? - спросила Коллин.

- Парень возле школы. Сказал, что видел меня на районных соревнованиях. Я ни в каких соревнованиях не участвовал, но он знал, что я занимаюсь здесь.

- Ты ответил?

- Только спросил, откуда у них мой номер. Он написал, что клуб сотрудничает с городскими программами.

Мисти сфотографировала экран своим телефоном.

- Номер оформлен на одноразовую сим-карту. Код приглашения может быть привязан к списку кандидатов.

Лео сел на край стула.

- Это те люди, которых вы ищете?

Коллин не стала успокаивать его пустым отрицанием.

- Возможно. Хорошо, что ты пришёл сразу. Никому больше не отвечай и один туда не ходи.

- Я могу прийти на отбор. Вы будете рядом.

- Нет, - сказала она без колебаний. - Мы не отправим тебя внутрь, пока не знаем, что там происходит.

Лео хотел возразить, однако Мисти повернула к нему экран с фотографиями пропавших подростков.

- Некоторых ребят после таких приглашений больше не видели дома. Нам пригодится код, время и вся переписка, но рисковать тобой никто не станет.

Мальчик побледнел, а потом медленно кивнул.

- Маме говорить?

- Я поговорю с ней вместе с тобой, - ответила Коллин. - Она должна знать, почему твой номер оказался у этих людей.

Пока они звонили матери Лео, я изучил приглашение. Ссылка вела на простую страницу клуба, где можно было подтвердить участие. После ввода кода система предлагала выбрать размер формы и указать наличие старых травм. Вопросы повторяли медицинские анкеты, которые мы видели среди программ Красной ладони.

- Можно подтвердить приглашение без Лео, - сказал я. - Система решит, что он придёт. Мы увидим, кто будет ждать у входа, какие машины появятся и куда повезут тех, кого отберут.

- Если они проверяют личности на месте, отсутствие кандидата насторожит их, - сказала Мисти.

- Тогда подтверждение отправим перед самым началом. Пока они поймут, что он не пришёл, остальные подростки уже окажутся внутри.

Коллин посмотрела на карту района.

- Передний вход выходит на улицу. Технический тоннель соединяет подвал с бассейном, Тёрк предупреждал о нём. Машины могут подъехать с другой стороны.

- Поставлю наблюдение возле обоих выездов, - сказала Мисти. - Возьму гражданские машины и людей, которым доверяю. Никаких сирен до тех пор, пока не узнаем маршрут.

- Человек-паук проверит крыши, - добавила Коллин. - Он сможет следовать за фургоном, если тот уйдёт через дворы.

Я сохранил нейтральное выражение, хотя необходимость через несколько часов появиться перед ними в маске делала разговор особенно странным. Питер Паркер сидел за столом, помогал составлять план и не имел никакого отношения к герою, которого собирались вызвать для наблюдения.

- А что будет с детьми внутри? - спросил Лео.

Мисти ответила спокойно:

- Мы не позволим их увезти без контроля. Сначала выясним, кто проводит отбор и куда направляют выбранных. Затем остановим машины там, где сможем забрать всех сразу вместе с документами и людьми, которые ими распоряжаются.

- Почему бы не войти сейчас? - спросил он. - Вы же знаете адрес.

Коллин застыла лишь на секунду, однако вопрос явно напомнил нам обоим прежние операции.

- Потому что внутри могут оставить нескольких охранников, а списки и организаторов вывезти через тоннель, - сказала она. - Тогда мы закроем один клуб, но остальные дети исчезнут в другом месте. Нам нужен весь маршрут.

Я ожидал, что желание ворваться внутрь появится сразу, как и раньше, но на этот раз оно не казалось единственным правильным решением. Склад Юки хорошо показал цену подобной уверенности, а работа со списками объяснила масштаб происходящего: один закрытый клуб был лишь входом в систему, которая соединяла приюты, медицинские программы, подпольные производства и тренировочные центры. Если мы задержим первых охранников, люди наверху сотрут записи и перенесут подростков по новым адресам.

Мисти закрыла папку и поднялась.

- План такой! Лео подтверждает приглашение с согласия матери, а затем остаётся дома. Коллин наблюдает за входом и людьми, которые проводят отбор. Я перекрываю дороги без формы и отмеченных машин. Паук берёт крыши, тоннель и сопровождение транспорта. Питер продолжает копаться в списках, потому что кто-то должен связать найденные имена с теми, кого мы увидим вечером.

- Звучит так, будто мне досталась самая опасная часть, - сказал я. - Бумага оставляет порезы.

- Поэтому держи аптечку рядом на всякий случай, болезный ты наш!

Коллин проводила Лео в коридор, чтобы вместе встретить его мать, а Мисти задержалась возле двери.

- Она действительно тебе доверяет, - сказала она тише.

- Да я понял.

- Не заставляй её об этом пожалеть.

После этих слов Мисти ушла звонить своим людям. Я остался среди старых журналов, фотографий и таблицы, где за каждой строкой стоял подросток, которого кто-то заранее оценил как удобную цель. Несколько часов назад работа казалась поиском совпадений в бумагах, теперь у нас появилось действующее приглашение, время отбора и возможность увидеть маршрут Красной ладони целиком.

Оставалась лишь одна проблема: вечером я должен был исчезнуть из общественного центра раньше начала операции, а затем появиться на крыше уже как Человек-паук и снова вести себя так, будто ничего не слышал днём.

С каждым новым человеком, который начинал доверять Питеру Паркеру, маска становилась всё тяжелее.

Глава 18. Бесплатный спортивный клуб

К вечеру общественный центр опустел, но мне всё ещё не удавалось придумать правдоподобную причину уйти раньше Мисти и Коллин. На столе лежали списки пропавших подростков, распечатка приглашения Лео и схема старого бассейна, где технический тоннель соединял подвал с соседним зданием. Мисти разговаривала по телефону с человеком из управления, Коллин сверяла номера машин, а я усиленно думал, как свалить. Через несколько часов Человек-паук должен был занять крышу напротив клуба, однако Питер Паркер не имел никакой причины исчезать именно перед началом операции.

Телефон зазвонил в тот момент, когда я начал всерьёз обдумывать оправдание про несвежий хот дог и боль в животе. На экране появилось имя тёти Мэй.

- Да-да?

- Питер, ты ещё в университете? - спросила она сразу после ответа.

- Уже закончил! Сейчас я тут просто помогаю с архивом в общественном центре.

- Я нашла твой контейнер с университетсткими реактивами возле стиральной машины. На нём написано, что содержимое нельзя хранить рядом с нагревательными приборами.

Я закрыл глаза. В контейнере находилась новая смесь для паутины, которую я утром спрятал в коробку из-под учебных материалов и забыл убрать из ванной.

- Не открывай его! Я скоро приеду и сам всё уберу.

- Я и не собиралась открывать, а ещё у нас снова мигает лампа над лестницей и миссис Уотсон просила помочь перенести старый шкаф до того, как её сын вернётся с работы.

Редкая удача выглядела настолько удобной, что стыд появился раньше, чем я успел ею воспользоваться.

- Хорошо, тётя Мэй. Уже выезжаю!

Я убрал телефон и сделал виноватое лицо.

- Простите, но мне нужно домой, - сказал я. - Тётя Мэй одна и ждёт помощи. Я не могу снова её разочаровать.

Мисти посмотрела на часы.

- Ладно, мы как-нибудь справимся с наблюдением без архивариуса.

Коллин сложила карту бассейна и кивнула.

- Иди. Записи никуда не денутся.

- Завтра я продолжу сопоставлять имена.

- Питер, - сказала Мисти, - твоя тётя тебя ждёт. Мы не держим тебя в заложниках.

Я надел рюкзак, попрощался и вышел на улицу, чувствуя себя хуже, чем после самой неудачной лжи. Тётушка Мэй действительно ждала меня. Я мог поехать домой, убрать контейнер и помочь соседке, но вместо этого использовал её звонок как удобный способ свалить из комнаты, где две женщины доверяли Питеру Паркеру. На углу я набрал номер Мэй и сообщил, что задержусь из-за поезда. Она ответила, что справится с лампой до моего возвращения, а шкаф можно перенести и завтра. Ещё одна ложь легла поверх первой так легко, что от этого стало особенно мерзко.

Я нашёл удобное место и переоделся в костюм, а через десять минут отдельный телефон завибрировал. Коллин прислала координаты крыши, фотографии двух машин и короткое распределение задач: Мисти наблюдала за передним входом, Коллин находилась во дворе, мне следовало проверить окна второго этажа вместе с техническим тоннелем, после чего сопровождать любой транспорт, который покинет клуб.

К зданию "Восточного ветра" я подобрался со стороны бассейна. Вывеска над главным входом обещала бесплатные тренировки, уверенность и дисциплину, а за стеклом приёмной сидели родители с детьми. Днём клуб выглядел обычной районной секцией. После девяти переднюю дверь закрыли, свет в приёмной погас, зато во дворе остановились два фургона. Подростков заводили через служебный вход группами по трое или четверо. Несколько пришли сами, а остальных привезли взрослые, которые уезжали сразу после передачи конверта сотруднику клуба.

Я поднялся по кирпичной стене до окна тренировочного зала и закрепился под металлическим карнизом. Внутри находились около двадцати подростков. Трое тренеров в красных куртках разделили их по парам, а затем велели проводить короткие спарринги без защитных шлемов. Первый инструктор постоянно повышал голос и подталкивал ребят к более жёстким ударам, второй ходил между парами с планшетом, третий записывал реакцию на оскорбления.

- Он назвал тебя слабаком, - сказал инструктор худому мальчику возле стены. - Оставишь это без ответа?

Мальчик помотал головой.

- Тогда заставь его пожалеть об этом!

Его соперник ударил первым. Мальчик отступил, прикрыл лицо и отказался отвечать, после чего тренер тут же поставил возле его номера прочерк. У другой пары девушка получила удар в губу, разозлилась и бросилась вперёд, не обращая внимания на команды. Второй инструктор записал результат, а затем спросил, живёт ли она с обоими родителями, кто забирает её после занятий и часто ли мать работает ночью.

Вопросы звучали как обычная анкета только до тех пор, пока ответы не начинали складываться в список удобных целей. Они отмечали детей, которых никто не станет искать до утра, подростков из временных приютов, ребят с постоянными конфликтами дома. Скорость реакции и физическая форма интересовали их вместе с тем, насколько легко человек поддаётся на унижение, как быстро теряет контроль и есть ли в семье взрослый, способный поднять шум.

Я передал Коллин количество подростков, расположение тренеров и описание комнаты за матовой дверью в дальнем конце зала. Она ответила одним сообщением:

"Ждём распределения".

Отбор продолжался больше часа. Тех, кто показал слабые результаты, выводили в обычную раздевалку и отдавали им рекламные буклеты. Пятерых же оставили возле стены. Среди них была девушка с разбитой губой и крепкий парень лет шестнадцати, который выиграл три спарринга подряд. Инструктор сообщил, что они прошли предварительный этап, после чего велел по одному пройти медицинский осмотр.

Первым выбрали парня. Он направился к матовой двери, но перед входом остановился.

- Зачем осмотр ночью?

- Для допуска к закрытым соревнованиям, - ответил тренер.

- Мне ничего не говорили про врача.

Второй инструктор подошёл сзади и положил ладонь ему на плечо.

- Проверка займёт всего лишь несколько минут.

Парень попытался отойти, но дверь открылась, а из комнаты вышла женщина в медицинской форме. За её спиной стояло кресло с ремнями на подлокотниках, а двое охранников находились у противоположной стены. На их предплечьях и голенях блестели наручи и поножи с небольшими лезвиями, расположенными вдоль внешнего края.

Ждать дальнейшего распределения стало опасно. Я сообщил Коллин о медицинской комнате и получил ответ:

"Начинай".

Электрический щит находился под окном. Я спустился ниже, открыл крышку и закрепил тонкую нить на рычаге аварийного отключения. Резкий рывок сорвал фиксатор и погасил лампы в зале, поэтому вернуть свет одним движением уже не получалось. Под карнизом находился небольшой дымовой баллон, который Мисти передала перед операцией и я сорвал предохранительную чеку паутиной, после чего вентиляция втянула внутрь густой безопасный дым. Подростки закричали, тренеры потеряли обзор, а охранники у медицинской комнаты прижали руки к лицам.

Я же открыл окно, проник внутрь и приземлился возле парня. Женщина в форме потянулась к лотку со скальпелем, поэтому я приклеил её запястье к столу и ногой отодвинул кресло от двери.

- Медосмотр переносится! Врач слишком любит острые предметы.

Один охранник ударил наручем по паутине на руке женщины. Маленькое лезвие рассекло нить, как Тёрк и предупреждал. Вместо выстрела в запястье я приклеил его подошву к полу и закрепил вторую нить на стене за спиной. Мужчина попытался шагнуть, потерял равновесие и упал на бок, после чего наруч зацепился за резиновый мат.

В тот же миг задняя дверь распахнулась. Коллин вошла первой, держа ножны в левой руке. Она ударила ими по кисти тренера, который схватил подростка, а затем развернулась и выбила дубинку у второго. Мисти появилась следом, металлической рукой сорвала замок с запасного выхода и громко велела детям двигаться к ней.

- Все к двери! Не бегите, держитесь вместе!

Паника быстро сменилась движением. Мисти ставила подростков за собой и направляла во двор, Коллин закрывала проход от тренеров, а я добрался до медицинской комнаты. На столе лежали анкеты с кодами, фотографиями и пометками о семьях, а в шкафу находились пластиковые браслеты и комплекты одинаковой одежды.

Снаружи донёсся грохот колёс - кто-то уже вывозил архив.

Я спустился по лестнице и увидел двух мужчин, толкавших металлические тележки к техническому тоннелю. На верхней лежали папки, жёсткие диски и коробки с фотографиями. Третий охранник закрыл за ними решётчатую дверь. Наручи и поножи защищали его от обычного захвата паутиной, поэтому я выстрелил в лицо и это заставило мужчину пригнуться, а я оттолкнулся от стены и ударил обеими ногами в грудь. Он отлетел к решётке, ударился спиной и опустился на колено, после чего я приклеил его куртку к металлу несколькими короткими выстрелами.

Технический тоннель вывел к старому бассейну. Там уже работал двигатель грузовика. Мужчины загрузили тележки в кузов, захлопнули двери и поехали к выезду, пока из клуба продолжали выводить подростков.

Я успел выпустить маячок за секунду до того, как машина скрылась за воротами. Маленький корпус ударился о заднюю дверь, слой клея раскрылся под нажимом и закрепил устройство возле петли. Сигнал появился на экране телефона.

- Документы уехали, - сообщил я по связи. - Но я закрепил маяк на машине. Я иду за ней.

- Не приближайся к кузову, - ответила Мисти. - Нам нужен адрес, а не ещё одна драка на ходу.

- Детей-то всех вывели? - спросил я.

- Последняя группа уже во дворе, - сказала Коллин. - Следуй за грузовиком.

Я поднялся по наружной стене бассейна и выпустил нить в опору эстакады. Первый перелёт прошёл над перекрёстком, второй позволил догнать машину, которая уже свернула к реке. Новый клапан сработал без задержки, давление осталось равномерным, а нить вышла плотнее прежней. Фелиция была права насчёт угла возвратной пружины: после небольшого изменения шток перестал задевать стенку канала, поэтому механизм не заклинивал даже при быстрых выстрелах.

Признание чужой правоты раздражало меньше, когда конструкция удерживала меня над потоком машин.

Грузовик ускорился, водитель несколько раз сменил полосу и свернул под эстакаду, однако маячок продолжал передавать положение. Я держался выше фонарей, выбирал опоры заранее и больше не пытался висеть прямо над крышей машины. Улицы проносились по бокам длинными полосами света, ветер давил на маску, а исправленный паутиномёт выпускал нить каждый раз, когда палец нажимал на спуск.

Позади оставались клуб, освобождённые подростки и неполный архив в подвале. Впереди же двигалась машина с документами, способными показать всю цепочку распределения. В этот раз мы не закрыли один адрес ценой остальных следов. Мы заставили Красную ладонь привести нас к следующему.

Глава 19. Бродяга

Маячок держался на задней двери грузовика уже двенадцать минут, хотя водитель дважды резко свернул под эстакаду, проехал через тесный двор между гаражами, а затем выскочил на широкую улицу, где поздний поток машин позволял затеряться среди фургонов доставки. Я держался выше, выбирая опоры для паутины заранее, а исправленный клапан в правом пускателе продолжал работать без задержек. Изменение, которое Фелиция набросала на полях моей схемы за несколько секунд, сняло боковое давление со штока, поэтому нить выходила ровно даже после серии быстрых выстрелов. Признавать её правоту было неприятно лишь до тех пор, пока очередной перелёт не переносил меня через перекрёсток без привычного сухого щелчка в механизме.

Грузовик ушёл к старым промышленным кварталам возле реки и остановился у длинного кирпичного склада, зажатого между железнодорожной веткой и ограждённой стоянкой. Передние ворота открылись на несколько секунд, машина въехала внутрь и створки снова сошлись. Сигнал маячка остался неподвижным возле западной стены. В окнах горел слабый свет, на крыше работали две камеры, а возле служебного входа стоял охранник в красной куртке.

Я опустился на стену соседнего здания и несколько минут наблюдал за двором. Архив находился внутри грузовика, поэтому любая задержка давала людям Красной ладони время уничтожить документы или перегрузить их в другую машину. Коллин и Мисти ещё выводили подростков из клуба, полиция должна была приехать к ним только после того, как свидетели окажутся в безопасности. Сообщение с координатами склада ушло обеим, но ждать ответа возле ворот не имело смысла: я собирался проверить крышу, найти грузовик через окно и не спускаться к людям без необходимости.

Внезапно на противоположной стороне склада появилась фигура в фиолетово-зелёном костюме.

Неизвестный поднялся по гладкой кирпичной стене без лестницы и паутины, закрепил короткий трос под карнизом, а затем бесшумно перебрался к окну второго этажа. На его предплечьях виднелись массивные перчатки с металлическими пластинами, возле пояса висели катушки, а подошвы удерживали его на узком выступе. Он двигался слишком уверенно для случайного вора и выбрал окно над помещением, где сигнал маячка был сильнее всего.

Красная ладонь уже использовала наручи, поножи и приспособления для бесшумного проникновения. Фиолетовый цвет не совпадал с их обычной формой, но организация легко могла нанять специалиста, чтобы вынести архив через крышу, пока остальные ждали нападения у ворот.

Я пересёк расстояние одним длинным перелётом и приземлился над окном как раз в тот момент, когда незнакомец поддел раму тонким инструментом.

- Склад закрыт, а ночная экскурсия отменена.

Человек резко повернулся. Маска закрывала верхнюю часть лица, зелёные линзы скрывали глаза, а края короткого плаща прижались к стене под ветром.

- Значит, они наняли ещё одного клоуна для охраны, - сказал он.

Его правая рука дёрнулась к поясу. Я выпустил паутину в запястье, но металлический выступ на перчатке перерезал нить до того, как она затянулась. Незнакомец оттолкнулся от стены, пролетел подо мной на тросе и ударил обеими ногами в бок. Я удержался на кирпиче, поймал его за лодыжку, однако он резко пнул меня. Пальцы разжались, человек упал вниз и через секунду уже стоял на крыше пристройки.

- Охранник, который ползает по стенам, - произнёс он. - Дорогой же у них сегодня набор.

- Вор, который приходит в костюме из двух самых заметных цветов, тоже вызывает вопросы.

Он выстрелил тросом в вентиляционную трубу и полетел к дальней стороне крыши. Я прыгнул следом, приклеил конец его плаща к металлическому коробу, но ткань отстегнулась от воротника и осталась висеть на паутине. Незнакомец даже не оглянулся: проскользнул под трубой, упёрся перчаткой в крышу и изменил направление так быстро, что я пролетел дальше.

Внизу же тем временем завёлся двигатель и грузовик с архивом выехал из внутренних ворот к восточному проезду. Я увидел его между зданиями и сразу направился к краю крыши, но фиолетовая фигура появилась передо мной. Незнакомец решил походу, что я собираюсь предупредить охрану или перекрыть ему путь внутрь, поэтому выбросил сразу два троса. Один обмотал левое запястье, а второй закрепился на вентиляционной раме за спиной и когда он натянул катушки, мою руку отвело в сторону.

- Подожди, грузовик уходит!

- Хорошая попытка заболтать меня.

Я потянул трос на себя. Незнакомец отпустил крепление прежде, чем я сила сбил его с ног, после чего перекатился в сторону. Освободившаяся катушка ударила по раме, трос запутался между трубами, а я потерял несколько секунд, чтобы снять петлю с запястья.

Грузовик выскочил со двора и свернул под железнодорожный мост.

Я прыгнул с крыши, выпустил паутину в опору и полетел следом. Незнакомец ударил перчаткой по своей катушке и его трос закрепился на той же балке, после чего он полетел по более низкой дуге и врезался ногами мне в спину. Мы столкнулись над улицей, потеряли скорость и упали на крышу припаркованного фургона. Тонкий металл прогнулся подо мной, незнакомец перекатился через край и удержался на двери благодаря подошвам.

- Ты дал им уйти! - сказал я, поднимаясь.

- Это ты дал им уйти!

- Я следил за машиной от самого клуба!

- А я следил за их оборудованием уже три недели!

Мы замолчали на секунду. Грузовик уже исчез за мостом, маячок показывал движение к северу, однако сигнал начал скакать между соседними улицами. Водитель либо включил подавитель, либо сигнал был слишком слабым, что было ближе к правде, так как маячок был собран из подручного мусора.

- Ты разве не работаешь на Красную ладонь? - спросил я.

- Я собирался спросить то же самое.

Незнакомец поднял руки, сохраняя расстояние. Я тоже не стал приближаться, но паучье чутьё продолжало предупреждать о готовности к новой атаке, пока его пальцы лежали возле пускателей тросов.

- Я Человек-паук, - представился я. - Обычно охранники знают имя человека, которого наняли.

- Бродяга.

- Это имя или описание нынешней занятости?

- Сначала сшей нормальный наряд, тогда и поговорим о моём костюме.

Сзади послышались быстрые шаги. Коллин появилась на крыше пристройки, поднялась по пожарной лестнице и сразу же увидела нас возле помятого фургона. Ножны она держала в левой руке. Мы с Бродягой одновременно повернулись к ней, а он принял новое появление за подкрепление и выстрелил тросом в край крыши.

Коллин ударила ножнами по натянутому тросу, сбила крюк в сторону и встала между нами.

- Хватит! Вы оба.

- Он охранял склад, - сказал Бродяга.

- Он пытался вынести архив, - ответил я.

- Грузовик ушёл, пока вы выясняли, кто из вас хуже понимает происходящее, - сказала Коллин. - Теперь говорите по очереди.

Её голос не оставлял пространства для новой драки. Я коротко рассказал про маячок, склад и неизвестного возле окна. Бродяга выслушал, а затем снял маску. Под ней оказался молодой темнокожий мужчина с короткими волосами и усталым выражением лица. Ему было немногим больше двадцати.

- Хоби Браун, - представился он. - Я создал перчатки, тросовые пускатели и систему бесшумного проникновения, которую ваши люди видели у Красной ладони.

- Наши люди? - переспросил я.

- Вы двое уже говорите как команда.

Коллин не стала спорить.

- Как технология оказалась у них?

Хоби сел на край помятой крыши и открыл одну из катушек на поясе. Внутри находился компактный привод, гораздо аккуратнее устройств, которые мы видели у охраны клуба.

- Меня наняла компания Northline Applied Systems. По документам они разрабатывали оборудование для высотных работ, спасателей и технического обслуживания. Им нужны были перчатки с усиленным захватом, магнитные подошвы, тросовые пускатели и крепления, которые не шумят при работе внутри зданий. Я сделал прототип, провёл испытания и получил уведомление, что проект закрыли из-за расходов. Через месяц те же решения появились у частной охраны, только фирма уже исчезла.

- Подставной работодатель, - сказала Коллин.

- Да. Они купили мою работу через цепочку компаний, а потом передали чертежи Красной ладони. Я начал искать покупателей и вышел на этот склад. Сегодня здесь должны были перегрузить последнюю партию.

- Почему ты не обратился в полицию? - спросил я.

Хоби посмотрел на собственную перчатку.

- С чем? С контрактом исчезнувшей фирмы вместе с фотографиями людей в копиях моих устройств? Полиция забрала бы прототип как улику, а через неделю он оказался бы у тех же покупателей. Я предпочёл разобраться сам.

Коллин достала телефон.

- У тебя остались данные о поставках?

- Частично. Я подключился к их терминалу на другом складе и забрал журнал до того, как меня заметили. Последняя поставка ушла сюда три дня назад, а следующий обмен должен пройти сегодня ночью.

- Где?

Хоби несколько секунд смотрел на нас, словно решал, не приведём ли мы к очередной потерянной машине. Потом он всё же достал из внутреннего кармана маленький накопитель, а затем передал его Коллин.

- Старое трамвайное депо возле Одиннадцатой. Через сорок минут там встретятся посредник Красной ладони и люди, которые забирают оборудование для закрытых центров. На накопителе номера машин, время и код ворот.

- Пойдёшь с нами? - спросил я.

- Нет.

- Они украли твою работу.

- Поэтому я заберу то, что принадлежит мне, когда представится возможность. В вашу команду я вступать не собираюсь.

- Очень независимая позиция для человека, который только что сорвал всю нашу операцию.

- Ты первым начал.

Коллин подняла ладонь, прекращая новый спор раньше, чем он успел разгореться.

- Нам нужны характеристики оборудования.

Хоби снова закрыл катушку.

- То, что вы видели у охраны, является дешёвыми копиями. Приводы шумят, тросы рвутся под большой нагрузкой, а магнитные крепления перегреваются. Оригинальный комплект остался у руководства организации. Там усиленные перчатки, быстрые катушки, нормальная система гашения звука и крепления, которые выдерживают вес двух людей. Если встретите кого-то в полном наборе, не рассчитывайте, что паутина сразу заблокирует механизмы. Корпуса закрыты режущими пластинами, а трос способен перехватить руку раньше выстрела.

- Ты мог бы предупредить об этом раньше, - сказал я.

- Раньше ты пытался приклеить меня к стене.

Хоби надел маску, закрепил плащ и подошёл к краю крыши. Его трос зацепился за балку над железнодорожной веткой.

- В депо есть второй въезд со стороны ремонтных путей. Главные ворота используют как отвлечение.

- Откуда знаешь? - спросила Коллин.

- Я его лично проектировал для компании, которая никогда не существовала.

Он оттолкнулся от края, пролетел над улицей на тросе и исчез между тёмными зданиями, не оставив нам возможности задать ещё вопросы.

Коллин подключила накопитель к телефону через переходник. На экране появились таблица поставок, схема депо и фотографии оборудования. В последней строке стояло время обмена, до которого оставалось тридцать семь минут.

- Мисти останется с детьми и полицией, - сказала она. - Я отправлю ей копию. Мы проверим депо вдвоём, но внутрь не войдём, пока не увидим обе стороны сделки.

- После сегодняшнего клуба, погони за грузовиком и драки с фиолетовым изобретателем я уже готов поверить в пользу наблюдения.

- Ты снова разговаривал во время боя?

- Ну да, но я получил всего лишь один удар!

Коллин посмотрела на меня понятно как, но спорить не стала. Мы покинули склад через соседнюю крышу и направились к старому депо: она двигалась по пожарным лестницам и проходам между домами, я же держался выше, проверяя улицы и сигнал с накопителя.

Вечер получился слишком насыщенным даже по меркам Адской кухни. Сначала бесплатный клуб с медицинской комнатой, потом грузовик с архивом, следом человек в фиолетово-зелёном костюме, который оказался ограбленным изобретателем, а теперь впереди ждал новый обмен и оригинальное оборудование, способное превратить бойцов Хэнд в значительно более опасных противников.

Глава 20. Чёрная Кошка

Старое трамвайное депо оказалось длинным кирпичным зданием с провалившимися участками крыши, заросшими путями и двумя въездами, один из которых скрывался со стороны ремонтных мастерских. Мы добрались туда за двадцать минут до обмена. Коллин заняла позицию возле боковых ворот, откуда видела двор через щель между створками, а я поднялся на водонапорную башню и осмотрел крыши. Мисти оставалась у клуба вместе с полицией, но получала изображение с наших камер и должна была вызвать подкрепление после подтверждения сделки.

Первые машины появились без фар. Чёрный внедорожник остановился у главного входа, следом во двор въехал бронированный грузовик с эмблемой перевозчика медицинского оборудования. Ещё две машины прошли через ремонтные пути. Из них вышли люди Красной ладони в обычной одежде, однако у четверых на предплечьях виднелись усиленные перчатки Хоби, а к поясам крепились компактные катушки с тросами. Копии из клуба выглядели грубо, эти же устройства сидели на руках плотнее и не звенели при движении.

В центре двора посредник раскрыл металлический кейс. Покупатель проверил тросовый пускатель, закрепил крюк на балке и поднялся на несколько метров. Привод работал тихо, трос втягивался равномерно, а магнитные крепления удерживали мужчину на вертикальной опоре.

- Сделка подтверждена, - прошептала Коллин по связи. - Сколько охраны возле грузовика?

- Шестеро снаружи. Двое в кабине. В кузове тоже кто-то есть.

- Ждём передачи денег.

Покупатель уже передавал посреднику накопитель, когда освещение во дворе погасло. Одновременно замолчали камеры, красные лампы над воротами потемнели, а электронный замок грузовика коротко щёлкнул. Люди внизу достали оружие и разошлись к стенам.

На крыше машины появилась женщина в чёрном облегающем костюме. Белые волосы выделялись в слабом свете города, глаза скрывала небольшая маска, а пальцы заканчивались серебристыми когтями. Она опустилась на одно колено, вставила тонкий инструмент в панель возле люка и открыла её раньше, чем охрана успела поднять головы.

Имя у меня возникло сразу:

Чёрная Кошка

Та же девушка могла утром сидеть рядом со мной в лаборатории, где исправляла схему клапана и расспрашивала про домашнюю мастерскую. Сходство было слишком явным, однако цвет волос и уверенная манера двигаться ещё не доказывали, что под маской находилась Фелиция Харди.

- На грузовике посторонняя, - сообщил я.

- Вижу, - ответила Коллин. - Она отключила всю систему.

Охранник поднял пистолет. Я выпустил паутину в его запястье и дёрнул руку вверх, поэтому первая пуля попала в кирпичный карниз. Коллин в тот же миг вышла из-за ворот, выбила ствол второго стрелка ножнами, а затем ударила его локтем в челюсть. Мужчина отступил, наступил на рельс и потерял равновесие, а она прижала его к земле.

Двое бойцов с перчатками Хоби выстрелили тросами в балки и поднялись ко мне, а ещё трое бросились к Коллин. Посредник схватил кейс с деньгами и побежал к внедорожнику, но я заранее закрепил паутину между дверями. Он дёрнул ручку, не смог открыть машину и спрятался за капотом.

Первый противник вышел на крышу справа и ударил усиленной перчаткой. Я сместился к вентиляционному коробу, поэтому кулак врезался в металл. Второй появился слева, направляя крюк к моим ногам. Паучье чутьё предупредило о движении, так что я оттолкнулся от крыши и закрепился на стене депо, а крюк захлестнул пустое место.

Раньше я прыгнул бы между ними и положился на скорость, теперь же я натянул две нити поперёк крыши, оставив свободный проход возле трубы. Оба они решили, что загоняют меня к краю. Первый двинулся прямо, второй обошёл короб, но возле трубы им пришлось сблизиться. Я приклеил катушку одного к перчатке другого, после чего приводы дёрнули их руки навстречу. Ударом в грудь я сбил первого с ног и приклеил его к крыше.

Второй разрезал паутину пластиной на предплечье и снова замахнулся. Я отступил на полшага, кулак просвистел рядом с маской, а затем моя ладонь ударила его в грудь. Мужчина отлетел к вентиляционному коробу, врезался в него спиной и упал на крышу, пытаясь восстановить дыхание.

Внизу Коллин отступила к борту старой платформы, поэтому трое охранников не могли окружить её. Первый ударил дубинкой сверху. Она шагнула в сторону, дубинка ударила по металлу, после чего Коллин рубанула клинком по ремню на его предплечье. Усиленная перчатка сорвалась с руки и повисла на проводе. Второго она ударила ножнами по колену и мужчина подогнул ногу и упал на бок, а третий застрял за своими напарниками.

Тем временем Чёрная Кошка уже проникла в кузов. Внутри что-то тяжело ударилось о стену, а затем она появилась в люке с толстой чёрной книгой под мышкой. На обложке находилась красная ладонь, а к корешку крепились цветные закладки.

- Это архив! - сказал я Коллин. - Она забрала бухгалтерскую книгу.

Кошка посмотрела в мою сторону.

- Прости, Паучок, но я пришла раньше!

Голос был насмешливым и неприятно знакомым. Фелиция разговаривала со мной в лаборатории тем же тоном, когда забирала карандаш или предлагала приехать домой посмотреть прототип. Однако расстояние всё ещё мешало уверенно связать два голоса...

"Да кого я обманываю?"

Кошка выпустила тонкий трос в крышу соседнего склада и перелетела через ограждение. Я закончил связывать бойца, сообщил Коллин направление и прыгнул следом.

- Проверь грузовик! Внутри кто-то есть.

- Я останусь здесь, а ты достань книгу!

Чёрная Кошка заранее выбрала маршрут. Вместо прямого пути через высокие крыши она спустилась на старый пожарный мостик, пересекла жилой дом и вышла к улице, где даже поздно вечером оставались люди. Я догнал её возле рекламного щита и выпустил паутину в книгу. Она повернулась, подставила металлический коготь и рассекла нить прежде, чем та затянулась вокруг обложки.

- Прости, но у тебя не получится поймать меня своей паутинкой!

Сомнение усилилось, но спросить прямо я не успел. Кошка зацепилась тросом за опору вывески и опустилась к пожарной лестнице над круглосуточной закусочной. Перед прыжком на следующий балкон она рассекла одно из креплений когтем.

Лестница накренилась над тротуаром. Внизу стояли двое посетителей, которые ещё не поняли, почему над ними заскрипел металл. Я закрепил площадку на стене двумя нитями и остановил её в метре от людей. Кошка получила несколько секунд, которых хватило, чтобы добраться до соседней крыши.

- Очень предсказуемо, - донёсся её голос сверху.

Я поднялся следом. Паучье чутьё предупреждало об опасности, но не могло показать, какие угрозы она подготовила заранее. Кошка не пыталась победить меня силой. Она выбирала места, где один разрез создавал опасность для посторонних, после чего продолжала путь, уверенная, что я остановлюсь.

На следующей крыше стояла тележка с газовыми баллонами. Кошка ударила ногой по стопору и тележка покатилась к наклонному съезду, где могла вылететь на проезжую часть. Я приклеил колёса к покрытию, но крепления не выдержали инерции, поэтому пришлось поймать раму обеими руками и остановить баллоны перед самым краем.

Когда я догнал её возле старого водяного бака, она ударила когтем и опора треснула, а вода хлынула на крышу и меня чуть не смыло. Кошка ждала на соседней крыше и довольно наблюдала, сколько времени мне потребуется, чтобы справиться с её выходками.

- Книга содержит сведения о похищенных подростках! - крикнул я. - Ты не сможешь продать её без новых жертв.

- Кто сказал, что я собираюсь продавать всю книгу?

- Тогда отдай страницы с именами.

- А ты отдашь мне всё остальное?

- Да, но потом!

- Ну уж нет, мне что-то не хочется ждать!

Она побежала к строительной площадке. Теперь я смотрел не только на неё, но также на крыши впереди, пытаясь заметить подготовленную ловушку раньше. Маршрут проходил через недостроенное здание, где на верхнем этаже работали двое мужчин в касках. Снаружи висела строительная люлька, а рабочие поднимали стеклянную панель.

Кошка достигла механизма первой и провела когтями по креплению правого троса. Металл разошёлся, люлька накренилась, один рабочий ударился о борт, а его страховочный карабин выскочил из крепления. Второй же вцепился в ограждение, удерживая напарника за куртку.

Между мной и Кошкой оставалось всего лишь несколько метров. Она не ускорилась и не стала защищать книгу, потому что знала, куда я прыгну.

Я направил обе руки к люльке. Первая нить закрепилась на левом борту, а вторая удержала правую сторону возле оборванного троса. Вес рабочих натянул паутину и сорвал меня с края, но ступни приклеились к бетонной плите. Люлька остановилась над улицей, раскачиваясь между этажами.

- Держитесь за ограждение!

Один рабочий застегнул карабин напарника, а затем закрепил собственную страховку. Я опустил люльку и когда они оба оказались в безопасности, Чёрная Кошка уже исчезла. На соседней крыше раскачивался тонкий трос, а дальше маршрут расходился между тремя улицами.

Она ушла в тот момент, который рассчитала заранее.

Я вернулся к депо через несколько минут. Охрана лежала связанной возле платформы, а Коллин стояла у открытого кузова бронированного грузовика. Рядом с ней сидели двое подростков: девочка лет четырнадцати в серой спортивной форме и мальчик немного старше. На их запястьях оставались красные следы от пластиковых стяжек. Внутри виднелись крепления для дополнительных сидений, медицинский ящик и пустой отсек, где хранилась книга.

- Они были под фальшивым полом, - сказала Коллин. - Охрана собиралась передать их вместе с оборудованием.

Я опустился рядом и проверил, нет ли у детей серьёзных ран. Девочка держалась за локоть, но могла двигать рукой. Мальчик был оглушён препаратом и отвечал медленно, поэтому Коллин уже вызвала скорую через Мисти.

- Кошка ушла. Она перерезала крепление люльки с рабочими.

- Ты их спас?

- Да.

- Тогда ты поступил правильно.

В её голосе не было упрёка, но облегчения эти слова не принесли. Чёрная Кошка унесла книгу с именами, платежами и адресами, а мне оставила несколько спасённых людей вместе с пониманием того, насколько легко управляла погоней.

Коллин посмотрела на маршрут в моём телефоне.

- Она заранее выбрала места, где могла создать угрозу посторонним. Пожарная лестница, баллоны, водяной бак, строительная люлька. Каждый раз ты принимал единственно возможное решение, а она получала время.

- Я не мог оставить людей.

- Я знаю. Кошка тоже поняла твой выбор ещё до начала погони, тогда как ты позволил ей определять направление, расстояние и момент каждой остановки.

Спорить было не с чем. Тренировки научили меня не бросаться прямо в толпу и сохранять равновесие после уклонения, но Кошка не пыталась нанести мне вред. Она использовала то, что считала лучшим во мне, превратив это в средство побега.

- На стройке я уже понял, чего она добивается.

- После трёх подготовленных угроз. В следующий раз сначала оцени путь. Если противник слабее и всё равно позволяет приблизиться, значит, ему выгодно твоё положение. Он может вести тебя к ловушке, отвлекать от сообщника или вынуждать делать выбор, который уже предусмотрел.

Перед глазами снова возникла Фелиция, которая без спроса исправила мою схему, а теперь рассекала улицы в чёрном наряде.

"Мда-а-а, ну и как я ей буду смотреть в лицо в универе?"

Снаружи появились огни машин Мисти. Вечер закончился двумя спасёнными детьми, задержанными посредниками и потерянной бухгалтерской книгой. Результат нельзя было назвать поражением, однако победой он тоже не выглядел.

Чёрная Кошка забрала именно то, за чем пришла, а я всю дорогу выполнял подготовленную для меня роль.