Человек, который может

Часть 1

“Человек, который может”

Глава 1

Часы просигнализировали о том, что уже семь часов вечера. Но для владельца часов это было ещё и время его выхода на сцену. Нет, он не был музыкантом, артистом или клоуном. Хотя, порой они мало чем отличались друг от друга. Посмотрите некоторые фильмы, и в большей части вы можете ошибаться. Называя актёра клоуном. Всё зависит от роли, которую он исполняет. Хотя, и чтобы быть настоящим клоуном, нужен талант.

К чему это? Ко всему нужно стремиться. Не зависимо от того, есть ли у тебя к этому талант или нет. Вот и у Франсуа Корона было одно желание – сделать мир вокруг лучше. К этому он и стремился с самого детства. Но особенно это желание усиливалось, когда на его глаза попадала несправедливость. Но что можно сделать, будучи обычным человеком? Ответ – идти выше.

И Франсуа шёл, и путь ему предстоял тернистый. Это ещё очень мягко сказано. Его глобальной целью было стать президентом. Для того, чтобы исправить проблемы в стране. И стараться быть независимым. Он знал до чего можно довести страну, когда следуешь чужим интересам. Начало двадцатых это ярко доказало и сам Корон тогда жил, едва сводя концы с концами. Хотя ему и было чуть больше двадцати. И вся эта ситуация заставляла сжимать кулаки до боли.

“До чего же мы докатились. Замерзаем от того, что мы зависимы. Слабы. Люди голодают и подсчитываю гроши в кармане. И мы сами позволили это с собой сделать. Родители видят страдания детей и ничем не могут помочь. А людям наверху всё равно. Мы лишь винтики их машины. Он не мёрзнут, не голодаю, их дети счастливы. А простым людям они не стесняясь, лгут в глаза. Мы можем всё изменить. Всё в наших руках” – подумал он в те дни.

Минуло более десяти лет с тех времён. Но Франсуа остался верен своим словам и решил всё изменить. Он не был глупым мечтателем, ведь знал, что его идея выполнима. Но нужно время. Для начала нужно было переехать в столицу. Сделано. Он оставил провинциальный город и уже более семи лет жил в Париже.

Первоначально нужно, чтобы как можно больше людей услышали о тебе и твоих идеях. Но нужны и действия. Сделано.

И вот теперь он выдвинул свою кандидатуру на выборах родного 12-округа Парижа. За годы своей деятельности он стал довольно известен среди граждан. Которые знали его как честного и деятельного человека, который не отступал от своих слов. Заявления его не были громкими или сенсационными. Нет, он не обещал людям сиюминутных изменений или заоблачных достижений. Он говорил честно, что им предстоит тяжёлый путь. Но всё достижимо. Всё в наших руках. Эти слова и были его лозунгом.

До выборов оставалось две недели. Каждый из кандидатов, уверенных в своей победе, усилил свою активность, желая привлечь к себе как можно больше избирателей. Совершая определённые действия, показушные или настоящие. Не важно, главное действовать. Публичные выступления входили в число действий.

Вот и Франсуа Корон про это не забывал. В социальных сетях он постоянно напоминал о себе. Постоянно появлялся на публике. А теперь пришло время публичного выступления перед своими избирателями по ТВ. Время пришло.

Он слегка волновался, руки слегка тряслись. Это никак не проходило. Пускай это уже было его не первое выступление. Но теперь его пригласили на телевидение. Тут его могла видеть вся страна. В том числе и бывшая жена с двумя сыновьям.

- Месье Корон, ваш выход через минуту – напомнил ему молодой работник студии – эфир скорее начинается.

- Хорошо. Я сейчас – ответил он.

Работник ушёл, а Франсуа поднялся со стула и направился в сам съёмочный павильон. Где ему предстояло держать слово перед всей страной и людьми, которые верили в него. Сейчас можно было всё капитально испортить, похоронив свою репутацию на месте. Или наоборот, привлечь к себе ещё больше сторонников. Всё зависело от него и его поведения.

Он зашёл в павильон, где стояло множество камер, которые были направлены на место, где располагается ведущий. Это был стол, пара стульев, для самого ведущего и гостя. И, конечно же, высокий задник зелёного цвета. Хромакей, а там на компьютере можно было что угодно нарисовать. Хоть оживлённый город, хоть сцену из “Глубокой глотки”.

За столом уже сидел ведущий, сжимавший в руках сценарий. В котором, скорее всего, были прописаны вопросы для Франсуа. Он был готов ко всему. Самого ведущего звали Гийом Майоли, довольно известный ведущий. Одетый в строгий деловой костюм. Он взглянул в сторону гостя, который шёл к нему.

- О, месье Корон. Рад наконец-то личному знакомству – произнёс Майоли, встав изо стола и протянул руку – как вы добрались? Надеюсь, без проблем.

Ведущий сразу начал своей доброжелательностью втираться в доверие к Корону. Значит, вопросы предстояли каверзные, чтобы выбить из колеи гостя. Франсуа был с этим знаком, так же пытались делать и различные репортёры, который пытались добыть сенсацию.

- Взаимно, месью Майоли. Не волнуйтесь, у меня всё в порядке – сдержанно ответил он и пожав его руку – мы готовы?

- Конечно. Только вас и ждём – ведущий достал изо рта жвачку и приклеил её к днищу стола.

Работники начали вешать на Корона мини микрофон, такой же уже был на Майоли.

- Всё пройдёт быстро. Я задам вам простые вопросы, а вы на них спокойно ответите и разойдёмся – снова сказал ведущий.

Конечно Корон ему не верил. Для канала главное разыграть хоть какой-то конфликт, даже если его придётся высосать из пальца. СМИ по-другому и не умеет. Ведь только сенсационные конфликты лучше всего продаются.

Съёмочная группа засуетилась, камеры были наведены на стол. Свет ярко освещал главных лиц эфира. Режиссёр приготовился отдавать нужные команды. Корон тем временем уселся за стол, сложив на нём руки.

- Так, начинаем через три, две, одну. Мотор – скомандовал он.

Камеры заработали, транслируя изображение на тысячи экранов, на которые были обращены так же тысячи взглядов зрителей.

Ведущий поправился, сделал серьёзное лицо и стал смотреть в центральную камеру. Для него вся эта процедура была полостью знакома. Корон старался сдержать волнение, стараясь держать так же уверено, как и ведущий.

“Всё в наших руках. Точнее, теперь в моих руках” – успел подумать он.

Солнце начало медленно подниматься на горизонт, пока окончательно не заняла своё законное место главной лампочки. Которая начала освещать половину Земли, включая даже самые мелкие уголки. Конечно, те, которые были на поверхности.

И одним из таких подобных мелких уголков можно было считать и обычный одноэтажный дом в пригороде Парижа. Солнечные лучи старательно пытались пробиться сквозь плотную штору, которая закрывала окно изнутри. Благо, хозяин дома предусмотрел данный момент и выбрал те шторы, через которые у Солнца нет шансов пробиться в комнату, утопив её в своём свете, несущим витамин D. Однако вот в подобном владелец дома не нуждался, даже даром.

Однако на удивление самым невыносимым для него был будильник, а точнее его мелодия. Конечно, можно подумать, что она была на редкость отвратимой и более пары секунд её слушать было невыносимой. В общем, самое то для будильника. Но нет. Это была песня в жанре фолк, с приятным женским вокалом. Только вот за два месяца эта песня ему просто осточертела. Сделал он это специально, чтобы не привязываться к этой песне. Ведь она ему понравилась в самом начале.

Лениво подняв руку, он ударил прямо по экрану телефона. Но удар был нанесён без всякой силы и желания разнести на куски проклятый девайс. Ведь он уже успел до этого разбить один телефон, переборщив с силой. И вот покупка нового влетела ему в копеечку. Поэтому при покупке нового, он сделал выбор в пользу противоударного. Логично подумать, что какой же он идиот, раз так тупо сломал свой предыдущий телефон. Ведь будил он его не первое утро. Весь сыр-бор заключался в том, что на телефоне был установлен сканер отпечатка ладони. Любой части, даже самой незначительной.

После удара, получив отпечаток, телефон замолчал, а вот его владелец медленно поднялся с кровати, надел тапочки и направился к окну. Протянув руки к шторам, он раздвинул их в сторону, впуская внутрь солнечный поток, который поглотил его тело.

Конечно, у него была возможность поставить систему автоматического раскрытия штор, на которую можно было поставить время, когда именно впустить свет в комнату. И она даже могла каждое утро могла говорить приятным женским голосом “доброе утро”. Можно было и другое, тут уже зависит от желания владельца. Да вот только он знал, что покупка и установка данной приблуды не только сильно ударит по его кошельку, но и вскоре начнёт его раздражать. Поэтому ему был более предпочтителен обычный будильник и такие шторы.

Взяв в руку телефон, он медленно вышел из комнаты, выйдя через открытую дверь. Выйдя, он сразу собрался постучать в дверь, которая стояла напротив его комнаты. Но в последний момент опустил руку.

“Эх, никак не могу привыкнуть. От привычки тяжело избавиться” – подумал он.

После чего этой рукой он начал чесать затылок, одновременно начав идти прямо по короткому коридору. Сделав около десятка шагов, он вошёл в основную комнату. Слева от него была компактная кухня, на которой было почти всё, в чём нуждался средний повар. Справа же стоял диван, с парой кресел по бокам. Всё они были направлены в сторону телевизора. Но при желании их можно было подвинуть к журнальному столику, который стоял перед диваном. Телевизор же был широкоформатным, хоть домашний кинотеатр устраивай. Толщиной он не был со спичку или вообще проекцией, как было популярно в последнее время. Поэтому телевизор можно было считать слегка устаревшим.

Первым делом владелец направился на кухню, где включил наполовину наполненный чайник. После чего направился направо, где, взяв в руку пульт, включил телевизор. В эфире сейчас как раз был новостной канал. Единственный канал, который он смотрел, от того и был его любимым. Как раз вчера он смотрел по нему программу, где выступал какой-то кандидат, участвующий в выборы главы одного из округов Парижа. Что там было, он не помнил. Разве что то, как ведущий старательно задавал провокационные вопросы.

Сам же хозяин дома направился в ванную, где совершал все гигиенические процедуры. И про бритьё он постарался не забыть. По телевизору тем временем, по новостному каналу довольно таки красивая брюнетка уже успела рассказать половину новостей. Половину, но не всю. И как оказалось, самое важное приберегли на оставшуюся половину.

- Также, именно в этот день, пять лет назад. 18-го июня 2032 года в Париже была подписана Декларация о наделении вампиров теми же правами, что и людей – произнесла она – сегодня на центральной площади пройдёт объединённое шествие людей и вампиров, в знак нашего общего единства. Однако всем нам известно и о прошлогоднем теракте, совершённом в этот же день. В результате него погибло 172 человека и 81 вампир. Глава полиции Парижа уверено утверждает, что будут предприняты все меры безопасности и беспокоиться не о чем. Напомним, что до этого не было известно, что вампиры…

Он прервал речь этой ведущей, которая и сама была вампиром. До 32-го года хорошо скрывавшая это. На этом же канале было интервью с ней, где она сказала, что ей на самом деле 76 лет, а не 28, как кажется на первый взгляд. Следом за ведущей, выключился и телевизор. Выключен он был его владельцем. Только сейчас он был гладко выбрит и причёсан. Закончив бритвено-гигиенические процедуры, он направился в свою комнату, из которой он вынес полицейскую форму, которая была упакована в полиэтиленовый пакет. Она вчера была забрана из химчистки.

Он начал постепенно надевать её, параллельно заваривая кофе. Причём старательно, не желая запятнать форму. Заварив нужное количество кофе, он перелил его в два бумажных стакана, которые стояли на столе. Ему как раз были нужны обе руки, чтобы полностью одеться. Он застегнул ремень на брюках, после надел пояс со нужными ему предметами, среди которых были пистолет, запасные обоймы, шокер, диктофон и жетон. Хотя и предполагалось носить его на груди. Серый китель он решил даже не брать собой, на улице было слишком жарко. Ограничился он только рубашкой, у которой закатал рукава. Выставляя на показал татуировку в виде горящего револьвера на правом предплечье.

Закончив одеваться, он пристегнул жетон к нагрудному карману рубашки, а после вынул пистолет из кобуры. Пистолет сиял идеальным чёрным цветом, но это было последнее что интересовало его владельца. Ему было нужно проверить его работоспособность. Вынув обойму, он передёрнул затвор и сделал контрольный спуск. Убедившись, что оружие полностью работоспособно, он вернул его в кобуру. После чего посмотрел на наручные часы.

“Беда. Времени у меня уже не очень много осталось. Похоже, мне придётся опоздать на работу. Снова. Начальство этому будет не очень радо. Благо, что Вихеалло в самом худшем случае сможет лишь обрызгать меня своей слюной. Тоже не очень приятно, но чего же делать” – подумал он.

Оставив эти мысли, он взял со стола оба кофейных стакана и направился к двери, которая вела на улицу. Занятые руки не позволяли ему нормально открыть дверь, поэтому он опустил дверную ручку с помощью локтя. Дверь открылась, и он смог выйти на улицу, где уже был полноценный день, даже несмотря на то, что на часах было всего лишь 8:30 утра. Оглядев улицу из стороны в сторону, можно было увидеть такие же, как и у него, дома. Разве что они отличались цветом и немного архитектурой. А в целом, были практически полноценной копией друг друга. Сам район этот район был новым, его построили больше трёх лет назад.

Людей на улице не наблюдалось, разве что в качестве исключения несколько человек шли по выложенной дорожке и по дороге проехала пара машин. Самым удивительным было то, что никого из проходящих людей он не знал. Да и знать не желал.

Он повернул налево и прошёл по прилегающей к дому дорожке. Которая привела его к воротам гаража. Сбоку стояла едва заметная консоль. Которая работала только от голосового управления.

- Открыть дверь гаража – тихо приказал он.

- Пожалуйста, предоставьте пароль в голосовой форме – ответил механический голос.

Он недовольно поводил челюстью. И тихо поругал себя за то, что не зашёл в гараж изнутри. Ведь он мог так поступить, даже сейчас. Но впустую наворачивать круги ему не хотелось. Сам пароль он, конечно же, знал, только называть его у него не было никакого желания. Он стиснул зубы и недовольно выдохнул носом.

- Пароль – пупсик – недовольно произнёс он.

- Пароль принят.

После чего ворота с обычной скоростью раздвинулись в стороны и теперь солнечный свет осветил перед его машины. Может это и глупо до банальности, но это была машина марки “Reno”. Понятное дело, что она не была быстрее, мощнее, надёжнее или красивее машин от других производителей. Но, во-первых, она была куда дешевле, чем конкуренты, а во-вторых сотрудники полиции должны иметь автомобиль именно этой марки. Патриотизм ли это или практичность? Скорее всего, и то и другое. Но таким должен был быть именно рабочий автомобиль, при желании можно было иметь второй автомобиль любой другой марки. Но зачем?

Он вошёл в гараж, где автоматически включился свет, когда датчик движения уловил шаги. Теперь ему предстояло открыть дверь машины и в этом деле локоть ему помочь никак не мог. Поэтому он поставил один из стаканов на капот и уже освободившейся рукой открыл дверь, которая открылась вверх. Её хозяин аккуратно поставил один стакан в подстаканник, а после вытянул руку из салона и взял второй, который сразу поставил рядом с первым. Затем он и сам сел в водительское кресло, закрыв за собой дверь.

Завёл он машину одним движением большого пальца. Нажав кнопку в том самом месте, куда ранее вставлялся ключ. Этот автомобиль был электрокаром. То есть, запускался без всякого рёва двигателя внутреннего сгорания. Будущее постепенно наступало, пускай и позже чем предсказывали фантасты 20-го века.

Сам же владелец машины пристегнулся, включил режим полицейской машины, после чего на ней появились нужные отметки. И перед самим выездом он решил переложить паспорт, водительские права и кошелёк в бардачок. Нажав нужную кнопку, тот открылся и был готов к приёму всего. Однако те подло в последний момент выскользнули из пальцев и упали на коврик. Паспорт при этом ещё и раскрылся.

- Дрянь – тихо выругался он.

После чего потянулся рукой за всем, что лежало на коврике. В добавок они были освещены лучами света. И как раз они осветили раскрывшийся паспорт, где сбоку была размещена фотография с молодым восемнадцатилетним парнем, у которого были короткие каштановые волосы, гладковыбритое лицом, небольшой шрам на левой щеке и синие глаза. Справа было напечатано имя, которое принадлежало тому, кто был изображён на фото – Даниэль Кюри.

Коробка передач у данной машины была автоматической, так как ручная уже считалась настоящим архаизмом и её днём с огнём уже нельзя было найти. Так же начинали ещё набирать популярность авто с голосовым управлением. Но и ещё из-за них росло число ДТП, ведь чёртов компьютер не всегда разбирал то, что там человек порой твердит.

Кюри включил передачу, нажал на газ и выехал из гаража. Ворота автоматически закрылись, как только машина отъехала от них. Выехав, Даниэль резко нажал на тормоз. Ведь едва не сбил свою соседку. Шестидесятилетнюю мадам Люмиль, у которой была привычка по утрам выходить на пробежку, вставив при этом в уши наушники. Так что сбить её, как кеглю, не представляло собой сложности. Благо, в этот раз она отделалась лишь испугом.

“Вот же чёртова старуха. Прошу, конечно, прощения. Молодец, что занимается спортом. Но, твою мать, если ты ни хрена не слышишь, то будь добра тогда головой вертеть. Не только мышцы шеи спасибо скажут, но и водители, вроде меня. Или сиди дома на диване и смотри телевизор, раз жизнь недорога. Жизнь водителя” – подумал он.

Пожилая дама кинув на Даниэля не одобрительный и параллельно проклинающий взгляд, побежала дальше, в этот раз немного крутя головой. Пройдя через эту короткую, но неприятную, ситуацию, Даниэль вырулили на улицу, повернув налево. В совсем противоположную сторону от той, куда ехали все остальные люди. У него были иные планы. По крайней мере, на это время.

Сам же Даниэль Кюри был двадцатисемилетним полицейским с довольно интересной родословной. Его матерью была француженка, родителями которой были француз и англичанка, что уже было крайне необычно. Ведь всем известно о вечной вражде французов и англичан, одна Столетняя война чего стоила. Это только касательно его матери – Селин Кюри.

Что же касается отца Даниэля, то им был русский путешественник по имени Матвей Борзов, который в один момент избрал целью своего путешествия Францию, в частности – Париж. На котором его путешествия и закончились, ведь там ему удалось познакомить с Селин Кюри. А дальше общение, привязанность, любовь, свадьба и дети. Да, в этом межнациональном браке Даниэль, которого отец называл Даниилом, не был единственным ребёнком. У него была сестра по имени Жанна.

И поэтому сам Даниэль знал три языка: французский, английский и русский. И на всех он разговаривал очень даже неплохо. Даже на русском он разговаривал практически без акцента, особенно ему нравились различные ругательства, которых он нахватался у своего русского деда. Главным их плюсом было то, что их никто не понимал. Поэтому он мог ругаться сколько его душе угодно.

С самого детства Даниэль решил для себя, что будет полицейским. Его сестра решила так же, поступив в академию на пару лет позже него. Однако впереди всё было не очень просто и понятно. Ведь когда Даниэль был на последнем курсе, именно в то время, всему миру было открыто то, что среди людей уже не одно тысячелетие тайно живут вампиры. Просто в один день по всем телеканалам было запущено обращение, раскрывающее всё. А в интернет были выложены документы, фото- и видео доказательства. И тут были как раз нужны полицейские, которые занимались бы вампирскими преступлениями. Поэтому половина курса, вместе с самим Кюри, была переведена на дополнительное обучение, направленное на полное изучение вампиров и всего связанного с ними. Им простояло стать полицейскими, которые занимались бы исключительно вампирскими преступлениями. Пускай это и было не очень легко, а не редко тяжело, но вот уже более четырёх лет как Даниэль был полицейским своей узконаправленной специальности. Да и само расследование вампирских преступлений уже перестало кого-либо удивлять. Разве что бюджеты государств испытывали дополнительное давление.

Через короткое время спокойной и оттого унылой езды, Кюри выехал из пригорода. А ещё быстрее он уже подъехал к местному кладбищу. Он остановился рядом с забором, где уже стояла пара машин. Которых к середине дня и ближе к вечеру могло стать так в три раза больше. Поэтому приехать сюда пораньше было полностью логичным решением.

Выключив двигатель автомобиля, Даниэль отстегнулся, открыл дверь и взяв в руки стаканы с кофе, вышел из машины. После чего поставил их на капот, закрыл дверь, достал из кармана пульт управления от машины и запер её. Теперь его путь лежал на кладбище.

Для кого-то кладбище ассоциируется с горечью, печалью, унынием или скукой. Для Даниэля же это место ассоциировалось со спокойствием и тишиной. Далеко не везде может быть так тихо, где одновременно находятся сотни людей. К тому же, никто из них не будет тебе что-то навязывать или перебивать, при этом внимательно слушать, что скажешь им ты. Но здесь Даниэля интересовали только три могилы, которые удобно располагались друг с другом.

Теперь он стоял перед ними, на плитах были выбиты так знакомые ему имена.

- Мама, папа. Привет – тихо заговорил он, опустив голову – вы извините меня за то, что так редко вас навещаю. Сами понимаете, работа и прочее. Да и когда я приезжаю, мне практически нечего вам рассказать. Хорошего у меня мало, а про плохое и вспоминать не хочется. Остаётся лишь стоять перед вами и печально вздыхать. Главное, что я жив и здоров. Вам бы этого хотелось.

Постоя ещё несколько секунд перед могилами родителей, он сдвинулся слегка вправо. Теперь он стоял напротив могилы, на плите которой было выбито – Жанна Екатерина Кюри.

- Привет, малая. Для тебя у меня также нет новых новостей. Да, я такой олух, что до сих пор не смог отыскать себе девушку. В нашем отделе всё по-старому. Шеф продолжает на меня спускать свой гнев. Справедливо, между прочим. А так, ничего нового – и тут он вспомнил про кофе – ах да. Я тебе вот кофе привёз. Всё как ты и любишь, настолько сладкий, что язык слипается с зубами.

После чего поставил один из стаканов рядом с могильной плитой. Где уже лежали две белые лилии. Они были свежими.

- Кажется, тебя сегодня посетить решил не только я – он встал в полный рост – ну ладно, мне пора. До встречи. Надеюсь, не скорой.

Он посмотрел на пустующее место рядом с могилой сестры. Всё его тело проняло неприятное ощущение, даже омерзение. А после, он снова обратил внимание на пару свежих лилий. Их точно положили сегодня и совсем недавно. И Даниэль подозревал, кто именно их мог принести. Однако, хоть его сестра и любила лилии, только они были вредны для неё. Как и для Даниэля. У них обоих была на них аллергия.

Именно поэтому он не стал к ним прикасаться. Бросив последний взгляд на могилы родных, он развернулся и направился обратно к машине. По пути он вспомнил про второй стакан кофе и открыв его, начал постепенно пить его. И сейчас он ещё решил взглянуть на наручные часы.

“ Уже более девяти часов утра. Вот же зараза, а казалось, что прошло меньше получаса. К тому времени как я приеду на работу, то уже точно будет десять часов. А если ещё вспомнить про пробки, которые точно будут. Всё из-за этой годовщины Декларации. Зашибись короче. Шеф может готовить для меня гильотину” – подумал он.

После чего, он одним глотком полностью осушил стакан с кофе. Рядом с выходом с кладбища стояла урна, в которую стакан и был отправлен. И сразу пошагал к машине. Через пару минут он уже на всей скорости стремился к месту своей работы.

Сидя за рулём машины, стоя одновременно в пробке, парализовавшей дороги Парижа, он начал вспоминать о том, как же мир изменился за последние десятилетие. А вспомнить там было что.

В самом конце 20-х годов этого века во всём мире разразился чудовищный энергетический кризис. Связан он был с тем, что запасы газа и нефти внезапно начали иссекать. О чём владельцы углеводородов всё время до этого грамотно умалчивали. Приносит прибыль – хорошо. А потом хоть потоп. Естественно, как только газа и нефти перестало всем хвать на всех, все тут же начали переходить на альтернативные источники энергии. Благо, хоть про них не забывали. И то, это было в самых развитых странах. Но от резкого кризиса это не смогло спасти даже их. А кое где даже разразились войны из-за остатков нефти, в частности на Ближнем Востоке, где и так никогда спокойно не было. Со временем почти во всём мире перешли на электрокары, и начали пользоваться солнечными батареями и ветряками для накопления энергии, и про атомную энергетику также не забыли. А в некоторых странах даже начали пытаться создать синтетическую нефть. В общем-то говоря, мир постепенно приходил в порядок. 30-е годы люди встречали с надеждой, стараясь забыть 20-е как страшный сон, со всем тем, что в нём творилось. Никаких серьёзных потрясений мир не испытывал до 2032-го года. В начале весны этого года кто-то внезапно раскрыл перед всем миром, что среди людей живут вампиры, которые скрывались всё время до этого момента. И что они не такие уж легенды и персонажи различных книг и фильмов. А настоящие живые существа, которые уже давно существовали среди людей. Понятно дело, что были и те, кто знал о них до сенсационного раскрытия тайны. Только вот они либо были постоянными обитателями психушек, либо предпочитали об этом молчать в тряпочку. Но всё в том году раскрылось. Так же стало известно, что не все вампиры такие уж фанаты человеческой крови. Среди них были так же и те, кто отрёкся от этого. И называли они себя “отрешёнными”, вампирами, которые пили кровь животных, донорскую. Или, в конце концов, искусственную. По началу всем эта разница не была понятна. Лишь потом стало известно, что вампир становится зависимым от человеческой крови, только тогда, когда попробует её тёплую. Прямо вкусив её из живого тела. А вместе с тем и многое другое стало известно, в чём сами вампиры и помогали.

После того как мировой общественности стало известно о существовании вампиров, то сразу начали задавать тысячи вопросов разной степени важности и глупости. Но определённо главным из них был: “И как нам теперь с ними жить?”. Главы ООН сразу обеспокоились этим очень важным вопросом, а главы “отрешённых”, не ставшие прятать головы в песок, приняли в этом самое активное участие. Главная их идея заключалась в том, чтобы дать всем вампирам схожие с людьми права. Для начала. Большинство тут же согласились с этой идей, начав напрягать извилины над конвенцией.

Однако далеко не все люди были согласны спокойно сосуществовать с вампирами. То ли из-за ненависти к ним, либо банально опасаясь их. И даже пошли слухи о том, то существует некая организация охотников на вампиров. Но дальше легенд эти слухи не пошли. Пускай и появились группы вампироненавистников, которые пытались заниматься тем, что громко кричали и творили всякие пакости.

Конечно же, это не могло помешать тому, что Конвенции о правах вампиров суждено было быть. Данная Конвенция была принята 18-го июня 2032-го года в Париже. Именно с того самого дня вампиры стали полноценными членами человеческого сообщества.

К сожалению, всё хорошо и просто было только на словах и бумаге. По факту все трудности начались прямо с того как Конвенция была принята. Начиная с изменения тысяч нормативных актов, а то и издания новых. Всё для того, чтобы внести в них вампиров. И заканчивая изменением паспортов, разделяя людей и вампиров. И всё это было просто титанической работой. И всё для того, чтобы нормально устроить жизнь людей и вампиров.

Также колоссальная нагрузка свалилась и на правоохранительную систему. Так как преступления, совершённые вампирами, требовали совершенно иного отношения, нежели преступления людей. И главным было то, что для расследования таких преступлений требовались сами вампиры, без в них в этом деле нельзя было обойтись. А одними обученными людьми сыт не будешь. Да и это было непросто. Но как известно, вода камень точит, так и все названные проблемы начали решаться.

Ясное дело, проблема вампиров тут же затмила собой расистские, гендерные и даже миграционные вопросы. Их решали крайне решительно, оттого и быстро. Пускай методы и не были особо гуманными. Вместе с тем появились и те, кто просто и упрямо продолжали отказываться принимать вампиров, даже если те ещё вчера были их родственниками. Стандартная проблема человечества – отсутствие общего мнения.

И вот, более чем через час, Даниэль заехал на подземную парковку своего отдела полиции по расследованию вампирских преступлений. Главной трудностью для него пока было то, что количество свободных мест на парковке было крайне мало и поиск требовал времени. Но место было найдено, где он и припарковал авто и с облегчением выключил двигатель. Но вот это была мелочь по сравнению с тем, что ждало его впереди. Он откинул голову на подголовник и закрыл глаза.

“Твою-то мать, уже почти двенадцать. Чёртовы пробки, туристы и красный свет светофоров. А думал, что сегодня всё обойдётся и опоздаю на немного. Ага, сейчас. Теперь точно придётся лаяться с шефом. Этого мне только не хватало” – сразу подумал он.

Он выдохнул, открыл дверь и вышел из машины, не забыв закрыть её. А к нему как раз приближалась пара очень знакомых полицейских. Один, брюнет, выделялся усами с бородкой и ирокезом. Телосложение у него было спортивное, но без перебора. И ещё он был вампиром. Звали его Анри де Фано. Второй же полицейским никак особенно не выделялся, блондин с обычной причёской, выбритое лицо, среднее телосложение. В общем, простой полицейский по имени Жан Жаклер. Оба они были давними друзьями Даниэля. И они оба тут появились явно не по наитию или решив встретить своего старого друга. Он же никого не предупреждал о том, что опоздает.

- Знаю, знаю. Можете ничего мне не говорить. Я опоздал почти на два с половиной часа, и шеф прямо-таки кипит негодованием и спалит меня одним лишь взглядом – опередил он их – и вы, скорее всего, пришли меня об этом предупредить.

- И тебе доброе утро, Даниэль – поздоровался с ним Анри – и нет. Шеф уже более-менее успокоился. К тому же, это уже твоё далеко не первое опоздание за последние месяцы. Поэтому мы тебе мало чем сможем помочь.

- Ладно. Раз вы здесь не для того, чтобы предупредить меня. То чего вы тут забыли?

- Всё дело в том, что когда шеф успокоился, то сказал нам разложить шипы там, где ты можешь припарковать свою жлыгу – сказал Жан – кстати, что такое “жлыга”? Я понял, что машина. Но какая?

- Очень плохая и медленная – ответил Анри и посмотрел на Кюри – не буду судить. Но сказал он верно.

- Я бы на его машину посмотрел в сравнении с моей – пробурчал он и глянул на Жана – ну, и где же вы по ошибке разложили шипы?

- На твоё, и не только. Счастье твоё, что мы не восприняли задание шефа серьёзно. А если честно, то мы их тупо не нашли. И к тому же, ты не единственный, кто сегодня решил серьёзно опоздать на работу.

У Даниэля среди его коллег только один мог претендовать на эту роль. И его это ни на грамм не удивляло. Как и всех остальных.

- И почему я не удивлён. Ладно. А вы тут чего забыли? – спросил он и глянул на Жана – я серьёзно спрашиваю.

- Опаздывал бы пореже в не самое подходящее время, то знал бы – ответил ему Анри – ты где запропастился? Я тебе с самого утра всё время звонил. Неужели ты снова отключил свой телефон?

- Именно. Мне и без того хватает, что он меня каждое утро будит. Уже на него смотреть противно. А тут ещё на него постоянно названиваю, предлагая мне приобрести всякий хлам. А моё терпение не безгранично – резко сказал ему Кюри – всё равно без меня тут ничего катастрофического не случилось.

- Это ещё как посмотреть, приятель – произнёс Жан – ты же помнишь какое сегодня число. Ведь помнишь?

- Подожди, Жан. Зачем тебе тогда нужен телефон, Даниэль? Ведь получается, что ты им практически не пользуешься – спросил у него Анри – и как такого человека полагается называть? Вроде бы дурак. Да?

- Ой, кто бы говорил. А зачем тебе женщина, если ты ей практически не пользуешься? – в ответ спросил он.

Анри сразу не нашёл чего ответить на отправленную в его сторону жёсткую колкость. Пускай она уже была далеко не нова, но раздражать продолжало. Пускай он этого практически не показывал.

- Так, так. В стороны бойцы – произнёс Жан – а то ещё гляди вы и до своих матерей доберётесь. А это уже из грани запрещённого. Дальше только драка. Которую Даниэль не сможет вывести.

Что правда – то правда. Поэтому на это Кюри ничего не стал отвечать. Хотя мог бы, но чем это помогло? Вот именно, ничем.

- Согласен с тобой, Жан. Какой смысл в том, что устраивать ссору из-за подобной мелочи. Моя девушка очень приличная и чистая. Мало кому так везёт. И она бы того не одобрила, что из-за неё друзья поссорятся – произнёс де Фано – а постель… что же, не всё всегда и сразу.

- Вот, вот. Вспоминай про эти слова, каждый раз, когда она тебе не даст, ссылаясь на всякую фигню. Глядишь, может и полегчает – съязвил Кюри – ну или, когда она от тебя уйдёт.

Здесь уже стало понятно, что в этот раз Даниэль откровенно переборщил. Это стало видно не только по ошарашенному лицу Жана, который выпучил глаза. Но и по всегда сдержанному Анри, который уже откровенно захотел если не врезать кулаком, то хотя бы влепить хорошей оплеуху по физиономии Кюри. И тут его вряд ли что-то смогло бы спасти.

И тут, совершенно неожиданно, но тем не менее вовремя, со въезда на парковку стали слышны звуки очень тяжёлого металла и рычание двигателя внутреннего сгорания. Всё тут же поняли кто тут на подходе.

- А вот и последний опаздывающий работник – произнёс Жан, облегчённо выдыхая.

- Гулар? – спросил Кюри.

- Несомненно. Это все его признаки – ответил Анри.

На парковку сразу влетел спорткар, чёрного цвета с опущенными окнами и бьющей по ушам музыкой. При этом постоянно возникал вопрос: "Как ему ещё не настучали по голове, словно по барабану?" И тут как раз очень полезно было быть полицейским. А больше и не требовалось.

Через пару секунд это роскошное и дорогое авто, украшенное полицейскими отметками, заняло одно свободное место. Окна поднялись, музыка замолчала и двигатель был заглушен. Да, эта машина ездила на бензине, что уже было дозволено далеко не всем. Дозволенное право загрязнять атмосферу выхлопными газами.

- Эй, здорова, парни! – послышалось из машины.

И тут же из машины на парковку вышел темнокожий парень, по имени Николя Гулар. Довольно занимательная персона. Сынок очень известного предпринимателя, а также, как он себя считал, гения, миллиардера, плейбоя и филантропа. Однако, вместо того, чтобы жить на широкую ногу и тусить сколько влезет, Николя предпочёл стать полицейским, да и не самым простым. Однако вот от папиных денег он отказываться не решился. Уж они-то всяко лишними не будут. И финальным штрихом было то, что он просто на дух не переносил различные виды рэпа. Предпочитая вместо этого слушать довольно таки тяжёлый металл, который чаще всего казался тупо дробилкой для ушей, нежели музыкой.

Он довольно уверенной походкой подошёл к своим друзьям.

- Ты опоздал, Николя. Как и обычно – сказал ему Анри – впрочем, для тебя это уже должно было стать обыденностью.

- Вот это точно. А что в этом такого? Шеф мне всё равно ничего не сделает. Ведь мой отец постоянно финансирует наш отдел. Пока я здесь работаю – произнёс он – да и в конце концов, каждый из нас своей жизнью рискует на этой работе. Неужели пара опозданий может опорочить это.

- Ага, именно, что “пара” опозданий – язвительно сказал Даниэль – но всё равно, спасибо. Теперь мне есть чем оправдывать свои опоздания.

- Не думаю, что именно тебе они сильно помогут – произнёс Жан – у тебя же нету столько бонусов, как у Николя.

- Ничего. Попробовать стоит. А чего вы с Анри сюда припёрлись-то? Только не надо говорить, чтобы меня встретить. Не поверю.

- Шеф приказал всем свободным полицейским отправиться на площадь, где будет проходить шествие. Всё ради того, чтобы не повторились прошлогодние события – ответил ему Анри – ты же помнишь какое сегодня число?

- Да, да. Восемнадцатое июня. По телевизору сегодня утром об этом говорили – сказал Кюри – ну, что же. Тогда мне не получится сегодня повстречаться с шефом.

- Это, ты погоди радоваться. Шеф сказал нам, что если встретим тебя, то передать, чтобы ты топал прямо к нему на ковёр – произнёс Жан – ну, это кратко и убрав ругательства.

Даниэлю это стало чрезвычайно интересно. А именно его заинтересовали подробности того почему шеф так жаждал с ним увидеться. Простой втык за опоздание не такой уж и серьёзный повод. Уж кому-кому, а Даниэлю точно было виднее.

- Что же, раз он меня ждёт, то не буду его заставлять ждать. Схожу к нему. Очень интересно, что у него для меня есть. Кроме ругательств – сказал он – жаль, что наш золотой мальчик вряд ли составит мне компанию.

- Ну, я не жлоб же, чтобы лишать тебя всего того, что шеф для тебя приготовил. Это было бы не по-дружески – съязвил Николя.

И засунув руки в карманы, уверенной походкой направился в отдел. Оставшиеся на парковке, лишь смотрели ему вслед.

- Знаете, друзья. За все свои прожитые годы много чего успел повидать. Но вот мажора, который внезапно решил стать стражем закона ради благих намерений и при этом не прячась от всех угроз, вижу впервые – произнёс Анри.

- И ты это уже более трёх лет твердишь. У тебя часом деменция не началась? – сказал Жан – ну, как бы возраст и всё такое. Ради приличия должно было что-то начаться.

- Нет. Пока вроде всё в полном порядке. Едем на моей машине. Поехали, Жан. До скорого, Даниэль.

Тот лишь отмахнулся рукой, а вот Анри направился к своей машине. Жаклер собрался последовать за ним, но тут его за рукав схватил Кюри.

- Это ты был сегодня на могиле Жанны – холодно сказал он – и не пытайся этого отрицать. Ты же прекрасно знал о том, что она любит лилии. Не смотря на свою аллергию.

- Ладно. Ты прав. Я сегодня решил навестить её могилу и не решился прийти с пустыми руками. Решил сделать такой вот подарок – не стал отпираться он – ты же не против? Я по ней очень тоскую.

- Как и я – прошептал Кюри – ладно, тебя Анри уже похоже заждался. Удачи вам обоим. День сегодня будет явно непростой.

Он развернулся и направился по тому же маршруту, по которому ранее пошёл Николя. Жан же остался стоять на месте, смотря в спину Кюри.

- И тебе удачи, Даниэль – тихо сказал Жан.

После чего направился к машине де Фано, который уже ждал своего напарника. У них сегодня было чем заняться.

По-честному, Даниэлю не особо нравились эти трое коллег. А по факту и сам Кюри был тем ещё фруктом, которого не всякий человек или даже вампир мог вытерпеть. Но вот у этих троих это, в целом, получалось, так что Даниэль считал их своими друзьями.

Про Николя уже всё понятно, так что можно было поподробнее разглядеть оставшихся личностей. Анри де Фано, как и было сказано, был вампиром, которые были полной нормой в подобных отделах полиции. Ведь никто не может знать вампира лучше, чем сам вампир. Однако стопроцентного доверия от коллег-людей всё равно не было. По большей части, это был страх неизвестного, который и исчезал со временем. Ну, и ещё не всем нравилось, как коллеги-вампиры употребляют кровь в столовой. Самим же вампирам было всё равно. А вот Анри до полиции долгое время был “отрешённым”. Но вот сколько именно времени, он не рассказывал, ограничиваясь лишь одним словом: “много”. То же самое было и с возрастом.

С Жаном Жаклером было всё в разы проще. Он был обычным парнем, из обычной французской семьи. В общем-то словом “обычный” его и можно было охарактеризовать. Закончив школу, он пошёл в вооружённые силы Франции, служил десанте и бывал в горючих точках, в частности на Ближнем Востоке, когда там начался очередной конфликт из-за нефти. Через год уволился и поступил в полицейскую академию, закончил её и стал полицейским по расследованию вампирских преступлений. И всё бы ничего. Но он начал встречаться с Жанной, сестрой Даниэля, которому это откровенно не нравилось. Сам же Кюри не мог понять причину своего негатива, то ли из-за беспокойства за сестру. Либо банальное ожидание подвоха и мины от всего. Однако, всё равно не мешал, так как не желал, чтобы это стало причиной ссоры с сестрой. И всё это продолжалось до её смерти. Нет жирнее точки, чем смерть.

Сделав несколько десятков шагов по лестнице и два раза споткнувшись, Даниэль наконец-то попал в основное помещение отдела, где за десятками столов сидело всего несколько человек, кто-то всё-таки должен был остаться. А все остальные же отправились туда же, как и Анри с Жаном.

“И на чём же все поехали на площадь? Вот прям очень интересно. Парковка битком забита. Неужели на общественном транспорте предпочли доехать? Или пешком? Конечно, крайне тупо, но в рамках сегодняшних пробок не самый плохой вариант. Но я склоняюсь к тому, что за ними заехали. А это значит, что не только я и Николя сегодня опоздали. Ай, ай, ай, как же не хорошо. Ну, погоди, кровосос несчастный” – подумал он.

Прямо по коридору находился застеклённый кабинет главы данного отдела майора полиции - Марко Вихеалло. Финн по национальности, пятидесятилетний полицейский старой закалки, который буквально в штыки принял своё назначение на нынешнюю должность. Ведь нужно было много чего изучить, что ему было совершенно не интересно. Но более высокая зарплата это более-менее уравнивала. Да и внезапно проснувшийся кураж от обновлённой работы также не был так уж плох.

По характеру это был довольно вспыльчивый человек и резкий на слово, за что его порой называли “истеричка с высокими погонами”. Однако, он был легко отходчивым, готовым сразу извиниться за все сказанные грубости. А порой он был очень даже добрым, готовым простить всякие косяки. Поэтому многие предпочитали называть его “шефом”. А он и не был против. Это всяко быстрее, чем “господин майор полиции”.

Но вот именно в этот момент его нельзя было назвать добрым или отходчивым. Сейчас он был довольно раздражённым, и вряд ли одни опоздания нескольких сотрудников были тому причиной. Тут было что-то другое.

И вот к нему Даниэль, который так же не отличался слишком большим терпением, сейчас и направлялся. Он подошёл к двери.

- Ты идёшь на верную смерть, Даниэль – произнесла девушка, которая сидела рядом и полировала ногти – он как раз сейчас и без того не в духе. А тут ещё и ты. Любишь же ты искать приключения на свою задницу.

- Ну, я же как-то встречался с тобой, так что не стоит этому удивляться – пошутил он – особенно, вспоминая какая ты в постели, Люсинда.

- Мы не встречались! – категорически произнесла она – это был секс без каких-либо там отношений. Тебе это понятно?

- Точно и полно. Хотя вот сейчас я вспоминаю то, как ты говорила своему бывшему, что у тебя появился парень, раз в сто лучше, чем он – сказал Даниэль и ухмыльнулся.

- Ну и что? Это лишь было моей ошибкой и не более.

- Тогда ты любительница прыгать на грабли. И как я вспоминаю, ты говорила ему об этом во время нашего с тобой сексуального контакта. Для больше убедительности, верно? – спросил он – и, если мне не изменяет память, ты снова с ним встречаешься.

Люсинда в ответ лишь презрительно молчала. Ведь, что называется, нечем было крыть. А вот Даниэль не собирался сбавлять обороты. И продолжил давить педаль газа в пол.

- Ну, ладно. Всякая хрень случается, но всё это в прошлом и не имеет никакого веса – произнёс он – но вот мне очень интересно. Ты и правда хотела, чтобы мы устроили тройничок, пригласив твоего парня?

- Да пошёл ты, козёл! – прошипела она.

- А вот насчёт козла я бы поспорил. Рога ведь не у меня – язвительно ответил Кюри.

Тут уже Люсинде было банального нечего сказать в ответ, так что она замолчала и лишь издавала шипящие звуки. А вот Даниэль тихо усмехнулся и вошёл в кабинет шефа.

Войдя внутрь, перед собой он сразу видел большой рабочий стол, который стоял в двух метрах от двери. На нём стояли монитор с клавиатурой, канцелярские принадлежности, рамка с фотографией, которая стояла противоположной стороной к Даниэлю. А также ещё на столе стояла медная пепельница, которая всё время была полностью пустой. Ведь шеф был некурящим, и кто ему её подарил, было загадкой. Ну, и центром внимания был тот, кто сидел за столом. Немного с лишним весом, с полувыпавшими волосами и очками на глазах, которые он сразу снял, когда вошёл Даниэль.

“Снял очки, значит недовольный. Ладно, попробуем начать позитивом. А там может в этом русле всё и пойдёт” – подумал он.

- Доброе утро, шеф. Как ваши дела? – с приподнятым позитивом спросил он, одновременно садясь в кресло напротив стола.

Шеф же предпочёл выдержать короткую паузу. После чего глубоко вдохнул и выдохнул.

- Во-первых, для тебя я не "шеф", а майор Вихеалло – строго начал он – во-вторых, перед тем как войти, нужно стучаться. В-третьих, тебе я не разрешал садиться. В-четвёртых, это утро ни черта не доброе. И в-пятых, ты снова опоздал на работу. Четвёртый раз за месяц. И это уже не первый месяц. Как прикажешь мне это понимать?

Шеф был явно разозлён и было ясно, что он только разогревался. А вот крупная артиллерия только впереди. И как уже понял Кюри, скандала было не избежать.

- Знаете, тут всё довольно сложно и может стоит…

- А вот и нет, парень! Не стоит! – вспылил он – я тебе целый час названивал, а ты даже не снизошёл до того, чтобы мне ответить. Довольно! Я и без того достаточно терпел все твои выкрутасы. Даже вытерпел то, что вы с сестрой набили себе эти идиотские татуировки, порочащие образ полицейских.

- Шеф, просто выслушайте меня. Я могу всё объяснить…

- Я тебе не терпеливая жена, которой всегда можно объяснять причины измены, при этом уверенно ожидая, что прощение точно будет – продолжил он – ты окончательно достал меня, перейдя все возможные границы. А я, словно идиот спускаю, всё тебе с рук. Хватит с меня.

- Ну, раз вы стали таким категоричным, то будьте добры сперва Николя Гулару уши надрать за всё, что он вытворяет. А там уже можете за меня браться – сдерживаясь, ответил ему Даниэль – или вам слабо?

- Совсем уже обнаглел, мальчишка! – рявкнул шеф – я бы и рад дать пинка под зад этому охреневшему богатому слюнтяю. Да вот только стоит мне это сделать, как его чёртов папаша про это мигом узнает и тут уже я получу пинка. Куда более болезненного. А вот тебя я могу турнуть отсюда без всяких проблем.

- Ну, прям справедливость и равноправие во всей свой поганой красоте. Не так ли? И даже все мои положительные заслуги мне никак не помогут. И всё из-за мелкой фигни.

- Мелкой фигни? Разуй глаза, парень. Ты совсем обнаглел и ещё пытаешься съехать на других. Как ты прикажешь это понимать, а? – спросил шеф – и да, тебе все твои заслуги не помогут. Один щелчок моими пальцами, и ты вылетишь отсюда, как пробка. Ты уяснил?

Вот чего Кюри искренне не любил, так это угрозы, к которым примешали нотки властности. Этого он просто не выдерживал, что ни раз приносили ему проблемы. Что в школе, что в академии, что в повседневной жизни. И в этот раз он не смог сдержаться.

- Ну так, увольняй, чёрт тебя подери! – крикнул в ответ Даниэль и сорвав жетон, ударил им об стол – давай! Докажи слова делом. Ради бога. Или ты уверен, что я так сильно цепляюсь за эту работу? А вот ни хрена. Так что можешь меня хоть сейчас уволить! Пожалуйста!

- С огромным удовольствием это сделаю. Хотя бы на одну обнаглевшую рожу в этом отделе станет меньше – ответил он – но перед этим, объясни мне, какого хрена ты сегодня опоздал?

- Да могилы родителей и сестры навещал! – сказал громко Кюри.

Шеф сразу же осел и замолчал. Будто у него перекрыли вентиль злости и негатива. Даниэль также замолчал. Начало казаться, что разгоревшемуся огню внезапно перекрыли кислород и осталась лишь пара обуглившихся угольков. Шефу стало неловко за свою несдержанность. А вот Кюри решил, что в этот раз он точно будет уволен. Однако гробовое молчание продлилось около пары минут.

- Слушай, Даниэль. Ты уж меня извини. Что-то я погорячился. Снова. Забываю порой, что у всех есть родные. В том числе у тебя. Земля им всем пухом – сказал тихо шеф – сколько уже прошло?

- С гибели родителей – ровно год. А со дня смерти Жанны – три месяца и пять дней.

- Даниэль, я соболезную тебе. Нам всем не хватает Жанны. Она была замечательным человеком и хорошим полицейским. До сих пор помню её мягкую девичью улыбку – сказал шеф Марко – слушай, может тебе сегодня выходной дать? Кажется, тебе сегодня явно не до работы.

“Прекрасно, теперь он стал добрым, словно белокурый ангел. Только вот нимб и белые крылья ему бы явно не подошли” – сразу подумал Кюри.

- Не надо ко мне проявлять жалость, шеф. Я приехал на работу не за тем, чтобы послушать ваши жалостливые слова и уехать домой. Где имеется высокий риск уйти в долбанный запой – ответил он ему – уж лучше мне заняться делами, например, гоняться за вампирами. Кстати, о делах. Тут мне парни сказали, чтобы я топал к прямо к вам. Это ведь не только ради втыка.

- Парни? Какие парни? А, точно. Анри и Жан, ещё одни сегодняшние опозданцы. Совсем о них забыл. Видимо, ты уже успел заметить, что сейчас людей в отделе можно по пальцам пересчитать. Почти всех привлекли к охране сегодняшнего шествия. Ты сам понимаешь причину – сказал ему шеф – а тут ещё работа образовалась. Только мне кажется, что ты откажешься.

- Могу. Однако сперва я хотел бы узнать суть той работы, которую вы хотите поручить мне.

В этот момент шеф в очередной раз сделал паузу и хлебнул воды из графина. Но вот ожидание заставляло Даниэля напрячься.

- Сразу скажу, я бы назначил на это работу любого другого. Однако из всех возможных вариантов остался только ты. Про Николя даже и не вспоминай – начал разъяснять шеф и выдохнул – я хочу, чтобы ты принял участие в операции “Альмаграммы”.

От последнего слова Даниэля мгновенно бросило в жар. Кулаки до боли сжались и появилось неимоверное желание вломить шефу по лицу. Ему с трудом удалось сдержаться. Шеф это понял по его глазам.

- Даниэль, я понимаю, что…

- Нет. Не понимаете, шеф. Иначе не предлагали бы мне это – прошептал он – единственное на что я согласен делать с ублюдками из “Альмаграммы”, так это стрелять им в рожи. Вы же помните, что они сделали.

- Помню. Я и сам не хотел тебя втягивать. Но других вариантов у меня банально нет. А обратились они именно к нам. Не Николя же ты прикажешь мне посылать, который может хрень спороть.

- А как будто я не спорю.

- Ты - другое дело. Ты отличный сотрудник и, хотя бы, работал уже с ними. Я тебе очень доверяю.

Даниэля же подобные слова совершенно не впечатлили и его мнение ни на грамм не изменили.

- Вы меня хоть всего вылижите до блеска. Пусть даже сам президент нашей страны прикажет мне. Но я не стану с ними работать. И точка – высказался он.

- На твоём месте, я бы сказал тоже самое. Однако, я загнан в угол. “Альмаграмме” необходим наблюдатель от отдела по расследованию вампирских преступлений того округа, где они будут действовать – сказал ему шеф – да и тебе не придётся с ними работать. Можешь сидеть в машине и просто смотреть. И после можешь спокойно свалить. Прошу тебя, Даниэль. Выручи меня. Я мало о чём тебя когда-либо просил. Но сейчас прошу о помощи.

Тут уже шеф говорил далеко не в приказном тоне. Тут уже был голос человека, которому искренне нужна помощь. Словно мальчишка, который просит неизвестного дядю добавить ему мелочи, чтобы он наконец-то купил заветное мороженое. Да вот только в наше время подобное невозможно, теперь почти все пользуются картами. А вот Даниэль решил кое-что выписать для себя.

- Хорошо, шеф. Я приму участие в муре с “Альмаграммой” – согласился он и тут же поднял указательный палец – но не из-за доброты душевной или внезапного всплеска альтруизма. Взамен я хочу себе удвоенную премию за этот месяц.

- Не упускаешь для себя возможности – подметил он – что же, логично. Хорошо, по рукам. Будет тебе двойная премия, парень. А теперь, раз ты согласился, то тебе пора выдвигаться на место. Но можешь не спешить. У тебя времени до 17:30. Вот, держи – он протянул ему лист с напечатанным текстом и печатью – документ наблюдателя…

- Знаю, знаю. Можете не рассказывать, уже не в первый раз – ответил Даниэль и аккуратно сложив документ, убрал его в карман рубашки.

- Хорошо, место проведения операции - 13-ый округ, закрытый вампирский район №9. Там тебя будут ждать. Или тебе придётся их подождать.

- Тогда, мне пора выезжать. А то мало ли, опоздаю.

- Подожди, Даниэль. Ты кое-что забыл на моём столе – сказал шеф, указывая рукой на жетон – он тебе нужен. Ты же не уволен.

- Как и обычно – съязвил он.

После чего схватил жетон и быстро покинул кабинет шефа, а тот снова расслабился в своём кресле.

- Вот же, несносный мальчишка – пробурчал он, после чего усмехнулся.

Даниэль же тем временем шёл по знакомому маршрута, только уже в обратном направлении. По времени, у него было несколько часов, чтобы прибыть на место, где его и должны были дожидаться сотрудники “Альмаграммы”. Ну, или ему их, смотря как быстро он приедет.

Сам же Даниэль в крайней степени недолюбливал “Альмаграмму”. И он был далеко не единственным, кто к ней так относился. Среди людей. Вампиры же просто ненавидели “Альмаграмму”, одновременно испытывая чувство страха перед ней. Ведь со временем внесения вампиров в человеческое сообщество, появились серьёзные проблемы, такие как незаконная добыча и контрабанда крови. Да и не все вампиры горели желанием стать равными с людьми, так как считали себя неимоверно выше, испытывая чувство превосходства. За долгие годы они стали настоящей силой, с которой “отрешённые” и боролись. Но успеха не возымели. Ведь у тех были и деньги, и влияние, и сила. И вот с такими вампирами, которых называли “баронами”, простые полицейские справиться не могли. Именно поэтому начали создаваться различные организации по борьбе с вампирскими баронами, которые продолжали преступную деятельность.

Во Франции подобной организацией стала “Альмаграмма”, которая пользовалась полной государственной поддержкой. Но вот репутация у неё была довольно неоднозначной. С одной стороны, она действовала очень эффективно. С другой стороны, подобная эффективность влекла за собой множество жертв среди мирного населения. Чаще всего, вампирского. Однако эффективность перевешивала и “Альмаграмма” продолжала свою деятельность.

Сейчас она готовилась провести операцию в одном из закрытых вампирских районов. Там же раньше находились самые криминальные районы, но, когда пришла пора и была собрана вся решительность, весь криминал был вычищен из этих мест. Однако теперь там процветала слегка другая преступность. Но далеко не во всех районах. А так, подобные районы нередко назывались “гетто”. Но вот проживавшим там вампирам было всё равно на это. Их жизнь в подобных местах устраивала. И причина была далеко не в любви к бедности, преступности или затворничеству.

Через час ко въезду в один из подобных районов подъехал Даниэль. Время было 13:20 и никакой “Альмаграммой” даже и не пахло. Естественно. Поэтому Кюри решил скоротать время. Как? Добрался до китайского кафе. Заказал себе несколько разных блюд и газировку. Со всем этим он вернулся в машину и принялся всё это уплетать. На что у него ушло сорок минут. Наевшись, он отключил полицейские отметки на машине и закинув голову на подголовник, уснул. Не забыв перед этим поставить будильник, чтобы не проспать.

Разбудил его звук будильника, по которому в этот раз он не стал бить кулаком. Просто выключил его и посмотрел на время. Было 17:20. И как раз ко въезду подъехали два БТРа и ещё две грузовых машины, из которых уже вылезли бойцы “Альмаграммы”.

Даниэль достал из бардачка кожаные перчатки и начал надевать их на руки.

“Припёрлись, козлы долбанные. Чёртовы маньяки. Сам бы вас расстрелял, как лис в курятнике. Ничего, потерплю. Главное, представиться, показать документ, проехать с ними, посмотреть на их “работу”, а после свалить к чёртовой матери. Да легко. За двойную-то премию” – подумал он.

Закончив надевание перчаток, Даниэль взял с панели солнцезащитные очки и вышел из машины. Возле БТРов крутилось около шестидесяти бойцов “Альмаграммы”, в полном боевом снаряжении и только дожидались момента начала штурма. От всех отделился один боец, который шёл прямо к Кюри. Скорее всего, он и был главным данной группировки. Голова была открыта, на глазах были обычные очки, лицо со слабой щетиной. Даниэль же шёл к нему навстречу. И через пару шагов они встретились.

- Тибо ван Кол, глава 3-ей боевой группы “Альмаграммы”. Я возглавляю эту операцию – представился он и протянул руку для рукопожатия.

“Убери руку. Убери руку, падла. Или я тебе в твою поганую рожу выстрелю” – пронеслось в голове Даниэля.

Не хотел не видеть, не слышать и уж тем более жать руку кому-либо из “Альмаграммы”. А ван Кол всё ещё ожидал рукопожатия. И тут Даниэль вспомнил о документе.

- Инспектор Даниэль Кюри – ответил он и вложил в его руку документ – отдел полиции по расследованию вампирских преступлений ближайших трёх округов. Когда начинаем?

- Сразу к делу, да? Ладно, meneer Кюри – прочитав документ, ответил ван Кол, взяв слово из голландского языка – наша цель - лаборатория по переработке крови. В этом самом районе. Штурм начинаем внезапно. Мы идём впереди. Вы следом за нами, и не лезьте в бой. Мы сами со всем разберёмся. Вам показать наше разрешение?

“Да больно мне надо помогать и ловить собой пули, которые предназначены для вас. Да и разрешение своё можешь себе в глотку запихнуть. Дай мне волю, я бы сам это сделал. Эх, жаль, что я даже сказать этого ему в рожу” – подумал Даниэль.

- Не стоит. Так, значит мне нужно лишь ехать следом за вами и не лезть на рожон. Без проблем – ответил он – а какое сопротивление следует ожидать?

- Мы рассчитываем, что вампиры нас не ожидают. Но может быть всякое и мы к этому готовы – сказал ему ван Кол – большего вам знать не стоит. Просто держитесь за нами.

Больше он ничего не сказал, развернулся и пошёл к своим бойцам.

- Отряд, приготовиться к бою и выдвигаемся! Бронетехника вперёд, остальным быть рядом с ними – скомандовал он.

Двигатели БТРов заработали, и они сдвинулись с места, остальные же бойцы последовали за ними. Даниэль же презрительно глянул в их сторону. Благо, сквозь очки этот взгляд не было видно. Так что он сел в машину и приготовился следовать за ними.

Через пару минут техника “Альмаграммы” без остановки снесла с пути блокпост. По обломкам побежали бойцы. Теперь они уже были в районе №9, бронемашины ехали по центральной дороге, пока местные жители разбегались по дома. И тут из одного дома начали стрелять по вторженцам. Те же мгновенно открыли ответный огонь по определённым зданиям. Бойцы “Альмаграммы” укрывались за БТРами, ведя стрельбу. Тогда как тяжёлые пулемёты бронемашин расстреливали здания, пули прошивали стены, разрывая тех, кто прятался за ними. И тут из одного окна вылез выглянул вампир, который сжимал в руках гранатомёт.

- Твою мать! Гранатомёт! Третий этаж, снять этого урода – скомандовал ван Кол.

Но альмаграммовцы успели только поднять головы, как снаряд гранатомёта был запущен, и он попал прямо в один из БТРов. Машина остановилась, бойцы рядом с ней упали на асфальт, поражённые осколками.

- Встали, к бою! Носорог-2, открыть огонь по зданиям. Выкоси всех, кто там есть – прокричал ван Кол и укрылся за машиной – Носорог–1, вы там живы?

Ответа не последовала, ван Кол тихо выругался и продолжил стрелять, тогда как второй БТР начал расстреливать те квартиры, из окон которых вели стрельбу.

Даниэль же за всем наблюдал с безопасного расстояния, чтобы по нему также не начали стрелять.

“Вот тебе и самая простая операция. Да это же чёртова зона боевых действий. Вот тебе и элемент неожиданности. Оказывается, что вампиры ждали своих дорогих гостей. Раз они приготовили столько “подарков”. И кажется, можно сказать, что счёт уже в пользу вампиров. У ребят “Альмаграммы” остался один БТР, да и тот, кажется, долго не постреляет. А взорвут его, так и вообще останется прикончить только пехоту. Дураки самонадеянные. Неужели они и в самом деле думали, что этих сил им хватит?” – подумал Кюри.

И в этот же момент над крышами пролетела пара боевых вертолётов. Которые сразу начали стрелять по домам, из окон которого усиленно отстреливались из всего, что было. Спустя несколько секунд и несколько сотен выстрелов из крупнокалиберных пулемётов, они заглохли.

- Что же, кажется, я слишком недооценил ребят из “Альмаграммы”. Они были готовы к подобной фигне – вслух сказал Даниэль.

Силы “Альмаграммы” на земле перешли в наступление, начав продвигаться дальше по улице. С вертолётов же начал высаживаться десант на крыши ближайших зданий. Закончив высаживать десант, вертолёты начали зачищать район от видимых целей, которые пытались скрыться, параллельно поддерживая пехоту. Подведя итог, можно было сказать, что бойцы “Альмаграммы” отлично справлялись со своей работой.

“Вот тебе и высокая эффективность. Мало того, что всё разнесли. Так ещё и строителям работу нашли. Блин, надоело уже сидеть, надо размяться. Пойду, прогуляюсь. Теперь уж меня никто не подстрелит. Я надеюсь” – подумал Даниэль.

Он открыл дверь и вышел наружу, где ещё были слышны звуки нескончаемой стрельбы и взрывов, вперемешку с криками. Даниэль медленно шагал по улице, где всего пару минут назад кипел жестокий бой. Здания были изрешечены пулями или повреждены от взрывов. Он дошёл до подбитого БТРа. На тротуаре же лежали тела убитых. Были здесь и бойцы “Альмаграммы”. Но подавляющие числом были тела вампиров. Мирных жителей, которые были повинны только в том, кто они есть.

“А вот и потери среди мирного населения. Вампирского населения. “Альмаграмма” не изменяет своим поганым принципам” – со злостью подумал Кюри.

На всякий случай он достал пистолет из кобуры и стал идти медленнее, стараясь прислушиваться ко звукам. Таким темпом он прошёл дальше видимого им боя. Тут было то же самое. Рядом машиной сидел боец “Альмаграммы”, который был смертельно ранен. Кюри подошёл к нему и присел. А тот уже испустил последний вздох.

- Ну, что же, вот и вы можете погибать – прошептал Кюри и закрыл его глаза – земля тебе пухом. Пускай я вас и ненавижу.

Тут же мимо него просвистело несколько пуль, которые едва не задели его. Кюри быстро прижался спиной к машине, в которую попало ещё несколько пуль.

“Вот же чёрт. Альмаграммовцы хреновы, халтурят по полной программе. Ничего, у меня с собой не водяной пистолет. Разберусь” – подумал он.

После чего выглянул из-за крыла машины и сделав несколько выстрелов, снова спрятался от пуль. Через несколько секунд он снова выглянул, выпустив ещё несколько пуль. Одна из который попала оружие, выбив его из рук стрелявшего, который сразу кинулся наутёк.

- А ну, стоять! – крикнул Даниэль и бросился за ним.

Он быстро добежал до переулка и увидел, как стрелок бежал по прямой. Чтобы его остановить, Кюри выстрелил ему в ногу. Пуля попала прямо в левую голень и скорость бега у нападавшего снизилась. Поэтому Даниэль рванул следом за ним.

- Стоять, я сказал! Отдел по расследованию вампирских преступлений! – прокричал он – да стой ты, чёрт возьми!

Но тот, совершенно внезапно, не собирался останавливаться, а Кюри всё быстрее приближался к нему. А тут он ещё увидел возможность сбить его с ног. Даниэль сместился вправо, забежал на мусорный бак, пробежал по двум впереди стоящим и оттолкнулся от последнего. И подобно летящему на бреющем орлу, вцепился в жертву. Даниэль сразу схватил шокер, однако внезапно для себя, нападавший наотмашь ударил рукой. Которая своим попаданием разбила очки полицейского.

- Ах ты, сука – выругался Даниэль и ударил задержанного шокером.

Особенностью этого шокера была сила тока, которая и била нападавшего. Человека она могла запросто вырубить на пару часов, а если у него ещё и слабое сердце, то вообще убить. А вот вампиров он прекрасно успокаивал и делал более послушными, сводя их силу практически к нулю. На определённое время.

- Отпусти меня, придурок – прокричал нападавший женским голосом – отвали от меня.

Капюшон спал и показалась длинные чёрные волосы. Даниэль увидел, что сейчас под ним лежала молодая и, в принципе, симпатичная девушка. К сожалению, вампир, которых он также недолюбливал. А она ещё пыталась сопротивляться.

- Ты уж извини, но твоя симпатичная моська меня не подкупит. А теперь, успокойся – сказал Даниэль и ещё раз ударил её шокером – и сообщаю тебе новость, ты задержана за попытку убийства полицейского.

После второго удара шокером она обмякла, что позволило Даниэлю надеть на её руки наручники.

- Идиот. Ты понимаешь, что только подписал мне приговор – сказала она.

- Только не надо мне драму закатывать. В тюрьме вампирам каждый день выдают порцию крови. Пускай и немного, но жить можно – Кюри поднял её на ноги – так что с голода ты не помрёшь.

- Я не доживу до тюрьмы. Они убьют меня раньше. И всё из-за чего? Из-за того, что я вампир? Сволочи проклятые. А ты им на это и дашь добро.

- Бла-бла. Ты задержана сотрудником полиции и самым страшным для тебя будет ожидание решения суда – ответил он, продолжая вести её – и уж поверь, лучше это чем встреча с ребятами из “Альмаграммы”. А вот очки жалко.

- Недоумок – кратко сказала она.

После чего она окончательно замолчала и покорно шла вперёд, не пытаясь оказать сопротивления. А попробуй оказать его, то получила бы заряд шокером.

“Ну, вот и я пригодился. Пострелял, так ещё и задержал преступницу. Отлично. Осталось только дойти до машины и свалить отсюда. Хмм, странно. Что-то выстрелы всё ближе” – подумал Даниэль.

А выстрелы были и в самом деле были всё ближе, а точнее, он приближался к ним. Да и на звуки перестрелки это что-то не было похоже. Между ними были слишком короткие промежутки, будто на стрельбище. И только подойдя ближе к подбитому БТРу происходящее становилось более понятным. Рядом с подбитой бронемашиной стояло четверо бойцов “Альмаграммы”, среди которых был и Тибо ван Кол.

“Вот так встреча. Но какого хрена они назад вернулись? В БТРе что-то забыли? Но в кого они тогда стреляли?” – задумался Кюри.

Он надеялся пройти мимо них, чтобы они его не заметили. Но не тут-то было. К нему подошёл ван Кол.

- Вы только посмотрите. Наш наблюдатель не стал отсиживаться в тылу и даже умудрился кое-кого поймать – произнёс он.

- Просто мне надоело сидеть на заднице, вот и решил поработать. Вполне возможно, что она сможет помочь нам в расследовании некоторых дел.

Реакцией на услышанное стало некоторое изменение в лице ван Кола. Он усмехнулся.

- Боюсь, что с этим ничего не получится, meneer Кюри – сказал он и схватил девушку за руку – эта наша операция. И эта вампирша наша.

Девушка не могла сопротивляться, так как ещё не отошла от удара шокером. А вот Даниэлю чертовски захотелось прописать по роже этого прихлебателя “Альмаграммы”. И поэтому вампиршу ему не отдавал.

- Она была задержана мной – ответил Кюри – поэтому, она пойдёт со мной.

Судя же по лицу Тибо ван Кола, можно было понять, что тот абсолютно уверен в своей правоте. А вот упёртого полицейского ждёт только разочарование, если не хуже.

- Раз так, то тогда у нас возникает конфликт интересов. Который быстро перейдёт в судебное разбирательство. Из которого победителем выйдет “Альмаграмма” – произнёс он – а вот для тебя это всё выльется в тюремное заключение и лишение возможности быть полицейским. Ведь это операция “Альмаграммы”, санкционированная властями. А ты здесь не более чем наблюдатель, который, в данный момент, препятствует нам. Можешь прочитать это в том документе, который ты передал мне. Там всё чёрным по белому прописано. Поэтому, в последний раз предлагаю. Отдай нам кровопийцу, и я забуду про этот инцидент.

“Ну, конечно. Вы, сукины дети, про любые инциденты можете спокойно забыть. Ваш зад отлично защищён. И хрен с ним как поспоришь. Зараза. Пусть забирает её, а я как можно быстрее свалю отсюда. Что мне какая-то вампирша?” – подумал Даниэль.

Конечно же, ему не нравилось то, что происходит и, понятное дело, он был готов протестовать. Однако это упорство привело бы только к худшим для него последствиям. И всё это ради незнакомой вампирши? Нет, оно для него того не стоило.

Поэтому, когда другой боец “Альмаграммы” взял девушку за руки и повёл к БТРу, Кюри не стал сопротивляться. Но в её глазах он успел прочитать полнейшее отчаяние.

- Что с ней будет? – спросил Даниэль.

- Тебя это уже не должно беспокоить – лаконично ответил ему ван Кол – твоя работа окончена. Можешь уезжать.

“Да и хрен с ней. Пусть делают с ней, что им угодно. Мне-то какая разница? Я своё дело сделал. Осталось только дать дёру отсюда и всё. Но я вот никак понять не могу, в кого же они стреляли?” – задумался Даниэль.

Сами же сотрудники “Альмаграммы” уже отвернулись от него и пошли за БТР, туда же они повели и девушку. Даниэль уже направился к машине, но здесь любопытство взяло верх, и он посмотрел туда, где были альмаграммовцы. И увиденное привело Кюри в оцепенение. У окровавленной стены лежало более десяти трупов вампиров. Мужчин и женщин. Их просто расстреляли.

Генетическая память от его предков тут же всплыла, и он представил себе подобные картины давно ушедших дней. Тех самых дней, когда часть человечества показала самую чудовищную жестокость. Которую смогли с трудом победить. И ради чего? Чтобы всё это повторилось спустя столетие.

Злость обуяла Даниэля, кулаки и зубы стиснулись. А он ещё и сам отдал им девушку на расстрел. Стал пособником.

“Ах вы, поганые ублюдки. Расстрелы устраиваете, фашисты. И это ваша операция? Долг? Или вы просто твари?” – подумал он.

- Что вы тут творите? – громко спросил Даниэль.

Он быстро подошёл к ним, к нему обернулся только ван Кол.

- Свою работу. Это всё?

Он сказал это очень спокойно, без лишнего напряжения. Словно каждый день подобным занимается.

- И в чём же ваша работа заключается, а? Расстрел вампиров у стенки? Да это же долбанный геноцид.

- И что с того, что мы их расстреливаем? – невозмутимо спросил ван Кол – это же не люди. Это всего лишь вампиры. Или у тебя есть доказательства того, что они не пьют по ночам кровь невинных людей? Я так и понял, у тебя их нет. А мы как раз занимаемся защитой людей от них. Так что не мешай.

- Чего? У вампиров те же права, что и у каждого из нас. И ни что не даёт вам права так просто убивать. Или у тебя есть доказательства их вины? Вот именно что у тебя ничего нет. Да вы же куда чудовищнее вампиров. У тебя хватает наглости говорить о том, что вы защищаете людей. И как? Расстреливая всех вампиров без разбора – не сдержался Даниэль – и я на это так просто смотреть не буду.

По лицу ван Кола было видно, что последние слова полицейского привлекли его внимание.

- Серьёзные слова. А как же конфликт интересов, meneer Кюри?

- Да плевать я на это хотел. Справедливость слепа, а перевешивает правда. А правда явно не за вами.

- Хм, и что же ты сделаешь? Неужели попытаешь помешать нам? И как же, убьёшь нас? – спросил у него ван Кол – я так не думаю. Раз ты так легко отдал нам кровопийцу, то и мешать нам ты не рискнёшь. Так что проглоти эту жестокую правду и убирайся отсюда. Пока цел.

Это было последней каплей для Кюри. Он и без всего этого ненавидел “Альмаграмму” за всю ту боль, которую они причинили ему, лишив сестры. Теперь он видел, что это было не конец их злодеяний. Они расстреливают вампиров без суда и следствия. А теперь собирались оборвать ещё одну жизнь. И теперь он не собирался это так оставлять. Его рука потянулась к пистолету.

“Да, знаю, что буду после об этом жалеть. Буду ругать и проклинать себя за это. Скорее всего, в конце сам приставлю пистолет к своему виску. Я всё это знаю потому, что собираюсь встать на тернистый путь. Но теперь я не могу бездействовать. Теперь я этого так не оставлю. Пусть будет так” – пронеслось в его голове.

Сам же ван Кол уже решил, что полицейский просто бравировал словами и ничего большего не сделает. Поэтому спокойно отвернулся от него, желая посмотреть за расстрелом. Это был отличный момент, Даниэль выхватил пистолет и прицелился в того, кто собрался расстрелять девушку.

Кюри нажал на курок, и пуля пробила череп сотрудника “Альмаграммы”, но тот успел нажать на курок и несколько пуль попали в девушку. Альмаграммовцы не ожидали подобного поворота событий, а Даниэль бросил пустой пистолет на асфальт и схватил шокер, которым ударил ван Кола в шею и прикрылся им как щитом. Третий боец взвёл оружие и начал стрелять в своего коллегу, которым прикрылись. Кюри же схватил автомат ван Кола и разрядил всю обойму во врага. После чего выхватил из кобуры ван Кола пистолет и бросив его самого на асфальт, начал стрелять в четвёртого альмаграммовца, который укрылся за БТРом. Даниэль быстро к нему приближался и приготовился отойти слегка в сторону, чтобы пристрелить врага с расстояния. Однако сотрудник “Альмаграммы” опередил его, действуя куда стремительнее. Он резким движением в сторону смог увернуться от выпущенной пули, а после одной рукой отвёл пистолет в сторону, а второй вонзил нож в бок Кюри. Боль тут же прошлась по нервам, словно по натянутой струне, а вместе с тем желание выжить возросло в разы. Он со всей силы ударил альмаграммовца лбом в нос, а коленом в пах. Хватка его сразу ослабла, а Даниэль направил пистолет в его лицо. И выстрелил.

Он аккуратно вытащил из бока нож, вытер с него кровь и убрал в карман. Улик оставлять не следовало. Рану он сразу зажал рукой.

- Значит, я недооценил твои намерения и у тебя есть яйца, meneer Кюри – услышал он из-за спины.

Обернувшись, он увидел ван Кола, который с трудом приподнялся на колени. Видимо шокер был уже сильно разряжен, раз он не смог его вырубить. А большинство пуль попали в его бронежилет.

- Но ты всё равно самоубийца – продолжил он – лучше застрелись прямо здесь. “Альмаграмма” тебя найдёт. Ты подписал себе смертный приговор, от которого…

Его слова прервала пуля, которая была выпущена в его голову. Его тело упало на асфальт.

- И без тебя знаю – прошептал Даниэль, бросив пистолет.

Он начал постепенно отходить и одновременно с этим осознавать, что натворил. Он только что убил четырёх сотрудников “Альмаграммы” и ему теперь точно конец. И всё ради того, чтобы спасти вампиршу, которая лежала мёртвой. Всё было впустую, и это злило его. Но инстинкт самосохранения говорил ему, что нужно как можно быстрее скрыться, пока не стало слишком поздно.

Даниэль поднял с асфальта свой пистолет, убрал его в кобуру и уже собрался бежать к машине. Как тут он услышал женский стон.

“Точно. Совсем забыл, что вампиров не так уж просто убить. Значит, не зря четырёх человек убил. Хотя, что проку с этого? Ей всё равно конец. Только если… ну, нет, я и так влез в проблемы по уши из-за неё. С другой стороны, она может мне помочь разобраться с “Альмаграммой”, пока те не разобрались со мной. Или она может прикончить меня, что, в целом, будет справедливо. И что же делать?” – задумался он.

- Да чтоб оно сгорело – пробурчал Кюри.

После чего подошёл к ней, аккуратно поднял и закинул к себе на спину. Она была без сознания и, к счастью, довольно лёгкой. Так он и пошёл к машине, одной рукой придерживая её, а другой зажимая рану.

Он добрался до своей машины, открыл заднюю дверь и положил девушку на сидение. После чего снял с себя рубашку и туго затянул ей свою рану.

“Надеюсь, у меня получится дотянуть до дома, а там уже что-нибудь придумаю” – подумал он.

Затем открыл водительскую дверь, сел за руль, запустил двигатель и вжав педаль газа в пол, резко развернулся на месте и на всей скорости покинул этот район.

Едя по почти опустевшим дорогам, он глянул на часы. Которые показывали 20:40, да и на улице начинало вечереть. Он немного удивился с того как пролетело время и ещё на него накатила волна негодования.

- Вот идиот, чем только думал? Нашёл себе проблемы. Хотел себя показать. Ну, так вот результат, кушай, не подавись. Баран! – заорал он и начал бить кулаком по рулю – а теперь ещё и машину от крови отмывать. Твою мать!

Через двадцать минут он уже подъехал к дому и, к счастью, мадам Люмиль нигде поблизости не наблюдалось, так как она в это время уже смотрела очередной попсовый сериал. Машина Даниэля подъехала к гаражу и осталось только открыть ворота. Благо, выходить было не нужно.

- Пароль – пупсик. Открывай живо – резко сказал он.

Ворота без лишнего промедления открылись, и машина въехала внутрь. Затем Даниэль выключил двигатель, вылез из машины, открыл заднюю дверь и вытащил оттуда вампиршу, которая всё ещё была без сознания.

- Хорошо, что ты сейчас в отключке. Поменьше хлопот будет – вслух сказал он – а вот что будет утром…

Пару минут спустя он уже положил девушку на диван, на который предварительно положил ненужную простынь. Сам же он уселся в кресло, а на журнальном столике разложил аптечку. В его руках была иголка с ниткой, зашивание раны было в самом процессе. С каждым моментом того, как иголка пронзала кожу, Даниэль шипел сквозь зубы. Как только рана была зашита, он оборвал нитку и завязал её узлом.

Теперь же ему пора было помочь девушке, которая лежала на его диване. Он потратил немного времени на то, чтобы вытащить из неё все четыре пули, по одной из ключицы и голени и две из живота. И вот пули “Альмаграммы” привлекли его внимание.

“Очень интересно. Вроде бы стандартный калибр, но вот сама пуля имеет на своей поверхности режущие кромки, которые, скорее всего, немного расширяются при попадании в цель. Скорее всего, для больших повреждений. Вот почему она отключилась, болевой шок. Да и раны что-то не спешат затягиваться” – подумал Кюри.

Мозг запустил мыслительные процессы, которые должны были решить задачу под названием: “Как же ей помочь?”. Решение выходило только одно – дать ей кровь. Но вот резать себя Даниэль никак не желал, одного раза ему и без того хватило. Его внимание привлёк шланг для переливания, который лежал в аптечке.

- Чтоб его. Это очень плохая идея. Но в моём положении либо такие, либо никаких – сказал он вслух – спасибо тебе, Жанна.

Он взял всё нужное из аптечки, а вместе с ними и ленту таблеток для повышения метаболизма, половину из которых он сразу употребил, горстью закинув в рот. После, пододвинул кресло близко к дивану, взял шланг для переливания и иголку на одном из концов. Даниэль взглянул на иглу, выдохнул и вставил себе в вену на руке. Далее он тоже самое сделал и девушке. Теперь ему только осталось разжать шланг, чтобы его кровь пошла ей. Но он медлили.

- Не думал, что дойду до такого. Но всё бывает в первый раз. И к сожалению, далеко не в последний – прошептал он и усмехнулся.

После чего разжал шланг и его кровь медленно побежала по шлангу и через пару секунд дошла до вены девушки. Процесс шёл медленно, и Даниэль поудобнее расположился в кресле.

- Эх, завтра у меня просто гора дел. Отмыть кровь, сжечь одежду. На работу точно опоздаю. Опять – произнёс он в потолок и посмотрел на девушку – надеюсь, я проснусь раньше тебя и, хотя бы, смогу узнать, как же тебя зовут.

Глава 2

Город уже был во власти вечера, и лишь уличные фонари будучи подобными застывшим светлячками, оставались островами света, куда тьма не могла зайти. В окнах некоторых квартир уже погас свет и с каждым часом подобных становилось всё меньше, пока со временем их количество не сократилось до единиц. В одной из подобных “единиц”, в своей комнате сидела маленькая девочка, которая играла с такими же маленькими куклами. Играла уже не первый час, и её не надоедало. Вся соль заключалась в том, что тема игр постоянно менялись, сначала были дочки-матери. Спустя несколько минут ей они надоели, теперь её куклы приняли роли врачей. Когда надоела и эта игра, то всё перешло в путешествие по джунглям с плюшевыми чудовищами. Необъятная детская фантазия и свобода мысли во всей своей красе. Однако и этим играм было положено закончится.

- Милая, уже очень поздно – сказал ей мама с кухни – тебе уже пора ложиться спать.

Девочка же явно не хотела заканчивать игры. Чтобы начатое путешествие закончилось на середине. Она боялась, что завтра не вспомнит всю сюжетную линию.

- Ну, мам, ещё пять минуточек – попросила она – ещё не слишком поздно. И завтра в школу не надо. Ну, пожалуйста.

- Дочка, ты и завтра сможешь весь день играть. Вот и доиграешь. А сейчас всем маленьким девочкам положено спать в своих кроватях – сказал ей отец – ты не исключение.

- Папуль, у меня приключение в самом разгаре. Лилли, Шури и Нене встретили монстров и те загнали их в ловушку. Они не знают, как спастись. Но скоро должен появиться герой, который спасёт всех.

- Ладно, пускай храбрый герой появится и спасёт всех – согласился отец.

- А после, наш маленький режиссёр чистит зубы и ложится спать – добавила мама.

Радость девочки не заставила себя ждать.

- Спасибо!

Она снова полностью погрузилась в игру и в тот момент, когда трёх кукол уже загнала в угол стая из плюшевых собак, тигров, обезьян и мышей. Но в последний момент к ним на помощь пришёл отряд нескольких бравых солдатиков. И откуда они взялись у девочки? Всё просто, их забыл мальчик из соседнего дома.

Плюшевые чудовища были повержены и рассеяны героическими солдатами, а куклы поблагодарили их за спасение. На этом игра была окончена, продолжение должно было начаться завтра. Игрушки были убраны, после чего девочка начала собираться в ванную, чтобы почистить зубы. Но подойдя к двери, она услышала разговор своих родителей.

- И насколько всё серьёзно? – спросила мама – вдруг его подозрения очень сильно преувеличены. Неужели ты сам так не думаешь, Симон?

- Я бы хотел в это верить. Но Ганс не стал бы просто так разбрасываться подобными предупреждениями – ответил он – поверь, Мишель, враги приготовились к нападению. Мишени уже выбраны. И мы среди них.

- Тогда, начнём сейчас же собираться. Пока у нас есть ещё время. Нельзя, чтобы они застали нас врасплох – сказала она – уедем прямо сейчас. Нам надо…

- Успокойся, любимая. У нас есть ещё время. Может сутки. Так что давай сделаем это утром. Не хочу пугать дочурку – успокоил он её – не волнуйся. Всё будет в порядке. Верь мне.

- Мне хочется. Главное, чтобы всё было хорошо.

Их дочка, которая невольно их подслушала, захотела к ним выбежать, чтобы обнять. Однако этому не было суждено случиться. По всей квартире разошёлся звук выбивания двери, которая слетела с петель. За чем последовали выстрелы.

- Мишель, спасай дочь! – рявкнул Симон.

Голос оборвали несколько выстрелов.

- Нет! – вскрикнула Мишель.

За этим криком последовали ещё несколько выстрелов. А за ним уже прокричала от боли и сама мама. Девочка не выдержала и открыла дверь на кухню. Помещение было изрешечено пулями, дверь выбита, стол перевёрнут. В дверях стояло несколько человек, у их ног лежало два тела. А перед самой девочкой лежала её мама, в луже собственной крови.

- Мама! Папа! – вскрикнула она и выбежала.

Она подбежала к матери, в неё попали несколько пуль. Глаза малютки наполнились слезами.

- Мама. Мамочка, вставай. Не умирай – прошептала она сквозь слёзы – пожалуйста.

- Уходи, прошу тебя. Спасайся – прохрипела она в ответ – не дай им тебя…

Поток её слов прервала пуля, которая оборвала её жизнь. Она умерла на глазах своей дочери.

- Чего делать с девчонкой? – спросил кто-то из нападавших – тоже прикончить?

- Смысл? Преподнесём её господину. Он явно будет рад подобному трофею – ответил другой – хватай её. Чего встал?

К ней пошёл один из убийц, желая схватить маленькую девочку. Которая вытирала слёзы с глаз и всё слышала, что они говорили. Но она не хотела, чтобы они её схватил.

- А ну ка, иди сюда, малявка – пробурчал убийца и схватил её за спальное платье, подняв перед собой – ты идёшь с нами.

А вот она не была с этим согласна. И это подтвердила вилка, которую она незаметно подобрала с пола. И вонзила столовый прибор в глаз подонка, который тут же взревел и выпустил её из рук. Она упала на пол.

- Мелкая дрянь. Убью её! – вскрикнул он – тварь!

Она подняла глаза от пола и свет люстры заградило тело и рука, которая сжалась в кулак и летела в её сторону. Девочка испугалась и закрыла глаза.

И тут же раскрыла глаза. Теперь она смотрела на натяжной потолок белого цвета с потолочными лампами, которые были выключены. Потому что в комнате было светло и без них. Солнце уже давно взошло. Но ей было необходимо узнать каким образом она тут оказалась? И самое главное, как она смогла уцелеть?

“Где я? Ничего не понимаю. Единственное, что помню, то это как в меня выстрелил урод из “Альмаграммы”. Но что потом случилось? Они бы меня точно не оставили в живых. Да и на рай это место что-то не похоже. Неужели я смогла сбежать в состоянии аффекта? Не верю. Что же тогда на самом деле произошло?” – подумала она.

Она приподняла голову, осматривая помещение, в котором оказалась. Сама она лежала на диване, рядом стояло кресло. За ним стоял телевизор. Напротив неё стоял журнальный столик, на котором лежал шланг для переливания крови, который был испачкан кровью. Правее от шланга лежал пистолет.

“Странно, шланг испачкан кровью. Получается, что им воспользовались для переливания. Но кому именно? Я чувствую некоторую бодрость и сытость. И что-то не вижу на себе ранений. Получается, что кровь переливали мне. Но кто и зачем?” – задумалась она.

В этот момент она услышала звук льющейся воды в душе. Которую сейчас же и перекрыли. Значит, тот, кто мог ей всё объяснить, был в душе. Она поднялась с дивана и обнаружила то, что должна была заметить сразу. Она была абсолютно голой, и нагота была прикрыта лишь полотенцем.

“Какого чёрта! Какой извращенец меня раздел?” – пролетела мысль.

От представления того, что с ней могли сделать, пока она была без сознания и беспомощна, стиснулись зубы и по телу прошла дрожь. Ну, хоть совести хватило прикрыть полотенцем. Но её это не особо-то и утешало.

- Мерзавцы – прошипела она.

После чего туго обмоталась полотенцем и взяла со стола пистолет, сразу сняв его с предохранителя. Она запомнила откуда шли звуки воды, вытекавшей из крана.

Даниэль медленно проводил по лицу бритвой, которая легко срезала проросшие волоски. В отражении он видел лицо молодого и спокойного парня. Но вот ощущал он себя, как старый, больной и от того злой старик. Которому наступили на ногу в автобусе и уже он собрался за это прописать тростью наглецу по голове.

“Давно я не ощущал себя настолько хреново. По мне будто асфальтоукладчиком проехали, а после ещё и разбомбили с самолёта. Сколько я поспал? Вроде часов восемь. Должен был вроде как отдохнуть. Но пока салон машины отмыл от крови. Пока сжигал всю одежду, вместе с покрывалом. Конечно, всё это жалко было так терять. Но зато всё не так уж и плохо. “Альмаграмма” меня пока что не нашла, а лежащая на моём диване вампирша всё ещё мирно спит. А вот на работу я точно опоздаю. Да и хрен с ней, шеф тут уж точно не сможет мне что-то сказать. Но сперва нужно поесть. Нет, неправильно. Мне срочно нужно пожрать, причём много, чтобы притупить метаболизм. А там и с девчонкой разберусь. Хм, интересно, какая у неё будет реакция на то, что я её спас?” – подумал он.

Сбрив последние остатки слабозаметной щетины, он тщательно промыл от волос бритву, после чего положил её на раковину. Затем он открыл кран и подставил под воду обе руки, которыми принялся отмывать лицо от пены для бритья. Вымыв лицо, Даниэль поднял голову и посмотрел в зеркало. Он видел своё гладковыбритое лицо. И ещё девушку с угольно-чёрными волосами, которая направляла на него пистолет. Причём, его собственный табельный пистолет. Она же была готова увидеть кого угодно, но только не того, кто её подстрелил и сдал “Альмаграмме”.

- Ты. Ты. Ты – процедила она сквозь зубы.

- Да, да. Это я. Вижу, ты проснулась раньше, чем я предполагал – невозмутимо ответил он – так что, доброе утро.

- Какое, к чёрту, доброе утро? Где я? И какого хрена ты здесь? – спросил она – отвечай, живо. Или пристрелю.

В ответ на это Даниэль только выдохнул.

- А такого хрена я здесь делаю, потому что это мой дом. Ясно? Дальше тебе объяснять, надеюсь, не нужно – произнёс Кюри – и к тому же, я ожидал благодарности за спасение, но явно ни такой.

- Благодарность? – взвизгнула она с крайней степенью недоумения – да ты же меня подстрелил, а потом пару раз шарахнул шокером. После чего отдал уродам из “Альмаграммы”.

- Но потом я тебя спас, несмотря на то, что ты же первой начала в меня стрелять – ответил ей Даниэль – и я мало того, что тебя спас. Так ещё вытащил оттуда, привёз к себе и помог, как смог. Вот, как минимум, за это можно сказать “спасибо”.

Её продолжало разрывать от недоумения. Но сложив всё сказанное парнем, стоящим перед ней без одежды, можно было его и поблагодарить. Ну, так, самую малость. Только вот она не собиралась этого делать. Да и как любой порядочной барышне, ей нашлось до чего придраться. Причём логично.

- Хорошо, ты мне помог. Но тогда ответь, какого чёрта я голая? – недовольно спросила она – да и почему ты без одежды?

Даниэль сразу уловил к чему она ведёт и его логика в подобном ручье начинала раздражать.

- Ну, уж явно не по той причине, что ты себе там напридумывала – сдерживаясь ответил он – а мне же нужно было помыться после вчерашнего дня. В одежде это делать как-то затруднительно.

- Ладно. А почему я без одежды?

“Вот тугая. Задрала. Вроде как не блондинка, а тупит хуже неё” – подумал он.

- Да всё по той же причине. Ты вся была в крови и пыли. А мне не очень хочется устраивать химчистку своего дивана. Поэтому я решил тебя вымыть. Уж извини, не дожидаясь твоего разрешения. И я тебя только помыл, не более. Хотя, было приятно посмотреть на обнажённое женское тело – он ухмыльнулся.

- Ах ты, извращенец. Ты ещё скажи, что испытал удовольствие.

- Я испытал удовольствие. Потому что я нормальный и здоровый на голову мужик, которому нравятся женщины. В любом виде – ответил уверено Даниэль – а теперь, мне хотелось бы одеться.

Она сразу же напряглась и взвела пистолет, приготовившись в него выстрелить.

- Стой! Не двигайся – потребовала она – я бы спросила тебя зачем ты меня спас, несмотря на то, что сам и отправил на гибель. Но у меня нет времени…

- Душ уже свободен, так что можешь заходить. А я пошёл – произнёс он и повернулся к ней.

Девушка перед ним сразу удивилась его поведению, но пистолет продолжала держать уверенной хваткой. Однако она никак не могла понять причину полностью равнодушного поведения Даниэля. Неужели он был настолько бесстрашным или тупым?

- Не двигайся, я сказала. Или пристрелю тебя не месте. Я не блефую – предупредила она.

- Раз не блефуешь, то чего же ждёшь? – спросил он и подошёл к ней – ну же. Может тебе ещё до трёх досчитать?

- Самоубийца, что ли? Я ведь и в самом деле выстрелю.

Он уже упёрся грудью прямо в дуло пистолета. Идеальная мишень, лучше не найти.

- Стреляй или уйди – сказал он ей – может тебе ещё и на курок помочь нажать? Ладно, помогу.

Он протянул руку к рукояти пистолета и нажал на палец, который был на курке. И вылетевшая пуля пробило тело насквозь, застряв в стене. Вылетевшая кровь запачкала белоснежную ванну, а тело Даниэля замертво упало на влажный пол.

Так всё было бы, будь пистолет заряжен. Однако затворная рама отъехала назад. Девушка стояла в недоумении.

- Но как? Неужели ты…

- Я не полный дебил, чтобы настолько серьёзно блефовать своей шкурой – ответил Даниэль и выхватил свой пистолет – и ствол в боевом состоянии я с чужой личность не оставлю. Ты может и сняла его с предохранителя. Но вот обойму проверить забыла.

Она уже приготовилась получить по лицу за свои угрозы. Но внезапно он прошёл мимо неё.

- И ты так просто уйдёшь?

- Не думаю, что ты согласишься, чтобы я потёр тебе спинку. Поэтому, сам уйду.

После этого покинул ванну, пошагав уже по дому, а вот она осталась в ванной. Она подошла к зеркалу и в кой-то веки могла посмотреть, как выглядит.

“Чёртовы волосы, я их слишком запустила. Нужно их укоротить. Надеюсь, у него найдётся машинка. Не пойму я его. На него навели пистолет, а он в ответ проявляет равнодушие. Даже зная, что он не заряжен. Мог же сразу уйти или вломить мне. Да и зачем он меня спас?” – задумалась она.

Эти мысли никак не отставали от неё. Она открыла дверцу шкафчика. Где кроме сменных станков для бритвы, зубных щётки и пасты, пены для бритья, была ещё машинка для стрижки.

- Ответы подождут – прошептала она и взяла машинку в руки.

Кюри же тем временем надел полицейскую форму, как всегда, кроме кителя. Погода продолжала оставаться жаркой. Так что и рукава у рубашки он закатал, так же, как и вчера. После, взял в руку пистолет и зарядил в него полную обойму. И отправился на кухню, где принялся готовить себе овсянку, засыпав всю упаковку в кастрюлю. Одновременно с этим, он начал жевать вафли, запивая их кофе. Наконец-то начав утолять чудовищный голод.

“Вот же дрянь клыкастая. Я её, значит, спасаю, сам при этом едва не откинув коньки. А она направляет на меня мой же пистолет. Хорошо хоть я догадался не заряжать полную обойму. Не будь она девушкой, то сразу бы по лицу прописал. И не раз. Хотя, не будь она девушкой, то и вряд ли бы спасать стал. Хм, вот тебе и “ваше симпатичное личико меня не привлекает”. С другой стороны, в моём доме в кой-то веки девушка” – подумал он.

Набивая желудок едой, он приподнял рубашку, чтобы проверить рану, которую сперва зашил. А после душа, перебинтовал её антибактериальным бинтом. Обезболивающее продолжало действовать, но слабая боль при прикосновении всё ещё была. Здесь он даже позавидовал вампирской регенерации. Но после вспомнил об их постоянной жажде и отбросил данную зависть.

Она же тем временем закончила подстригать себе волосы и те уже были длиной, что едва касались её плеч. Теперь она точно узнавала себя в зеркале. Но всё происходящее не могло успокоить её мысли.

“Странный он. Для начала подстрелил меня, поймал, ударил шокером и отдал “Альмаграмме”. А затем внезапно передумал и спас меня. Как он сам утверждает. Но вот зачем? Ведь за это у него самого теперь должно быть проблем выше крыши. А может это всё обманка? Вдруг меня банально вырубили, а он теперь пытается втереться ко мне в доверие?” – подумала она.

Однако, в этих мыслях она не была абсолютно уверена. Да и сами размышления могли затянуться на довольно продолжительный срок. И что самое обидное, они могли оказаться ошибочными. Так что она решила одеться и постараться убрать волосы с пола. Она хотела найти веник. Но обернувшись, нашла решение обеих задач. На корзине для грязного белья лежала одежда с запиской. На которой было написано: “Одежда для тебя”. А вот рядом с корзиной стоял, в ожидании задачи, блинообразный робот-пылесос. Она присела рядом с ним, рассмотрела и нажала кнопку пуска. Робот мгновенно запустился и направился к тому месту, где лежали волосы. Которые он начал всасывать в себя.

- Удобно – прошептала она.

Дав роботу спокойно выполнять свою работу, она начала надевать на себя одежду, которая была предназначена для неё.

Даниэль же к тому времени уже успел съесть свой приличный, если не сказать “обжористый”, завтрак. Теперь он сидел за столом, попивая кофе, пристально смотря в то место, откуда должна была выйти его "гостья".

“Хм, а может она со всего разгона прыгнет в окно и даст дёру, параллельно напугав до чёртиков мадам Люмиль и несчастная старушка наконец-то сляжет надолго в больницу? И тогда я смогу спокойно выезжать из гаража” – подумал Даниэль.

И вот именно из-за этих мыслей и опасений он держал одну руку на пистолете, в котором обойма уже была с патронами.

Однако вместо эффектного трюка, который может выполнить почти любой каскадёр, к нему вышла спокойным шагом молодая девушка с короткими чёрными волосами. Одетая в красную футболку и белые шорты. Казалось, что подвоха нет. Но Кюри его ожидал.

Как собственно говоря и она. Поэтому старалась притворится, что поверила его словам. Подыграть ему. И ей конечно же было приятно одеться в чистую одежду. Но одновременно с этим, её не оставлял в покое один вопрос.

“ Так, ладно, он смог отыскать у себя футболку и шорты моего размера. Они вполне могут быть и его, мало ли он был очень худым. Но вот зачем ему нужны женские трусы и лифчик? Это уже куда интереснее” – подумала она.

- Ты выглядишь очень спокойным, как для человека, который рискнул перейти дорогу “Альмаграмме” – произнесла она.

- А с чего ты взяла, что я спокоен? – спросил Даниэль – может я уже принял то, что мне капец и не вижу смысла нервничать или рыпаться?

- Тогда, ты наоборот выглядишь недостаточно спокойным, как для того, кто уже принял и ждёт свою смерть – сказала она, приближаясь к столу – ведь ты держишь правую руку на пистолете.

- Это просто у меня такой защитный рефлекс такой. Ёж при опасности в клубок сворачивается, а я держу руку на пистолете. Инстинкт самосохранения превалирует в любом случае. Ты и сама понимаешь – ответил Кюри – вижу, тебе подошла одежда.

- Ну, да, она и в самом деле впору мне. Только я не думаю, что ты так быстро смог бы купить одежду моего размера – сказала она и села за стол – ты не думаешь, что твоя девушка может быть против меня?

- А почему сразу девушка, а не жена? – в ответ спросил он.

- Просто я что-то не наблюдаю обручального кольца на пальце. Поэтому остаётся только вариант с девушкой – сказала она – ведь про футболку и шорты можно сказать, что это твоё. Но насчёт нижнего белья, не думаю. Только если ты…

До Даниэля сразу дошло, к чему он без всякого стеснения вела. Поэтому решил действовать на опережение.

- Нет – резко отрезал Кюри – я не вхожу в клуб любителей таскать женское нижнее бельё. Я больше предпочитаю снимать его с девушки. Которой у меня нет. Это бельё у меня есть и всё.

- Хорошо, хорошо – согласилась она.

После чего положила руки на стол, подобно любому первокласснику. Разве что вместо учительницы сидел Даниэль. Которого не отпускало чувство того, что эта девушка напротив него что-то подозревает. Как раз он решил это проверить.

- Я бы тебе предложил кофе, но…

- Слушай, я может и кровопийца, но мне нужны и простые калории. Да и от кофе я не отказалась бы – сказала она и взяла кружку с кофе.

Это кофе Кюри приготовил для себя. Ведь одной кружки ему было мало. Но на эту наглость он предпочёл не реагировать, а она же уже начала сыпать в кружку сахар.

- Вот кому, кому, а уж тебе это должно быть известно.

- Ну, извините. Просто мне не всякий раз приходится проводить завтрак наедине с вампиром – ответил Кюри.

Конечно же ему было известно об этом. Всё это изучалось ещё в академии, на пятом курсе. Сейчас он решил не хвастаться своими знаниями перед той, кто сейчас пила кофе напротив него. На данный момент его интересовало немного другое.

- Слушай, мне было бы куда проще общаться с тобой, знай я твоё имя – произнёс он.

До неё сразу дошло к чему всё это приведёт и поэтому сразу предприняла ответные действия.

- Не думаю, что стоит это делать – сдержанно ответила она.

- Да блин. Ты мне до сих пор не доверяешь. После всего, что я сделал – возмутился он – неужели всего сделанного мной недостаточно?

- Например, за то, что ты отдал меня маньякам из “Альмаграммы”, перед этим прострелив ногу и ударив током – вскочила она из-за стола – конечно же я тебе не доверяю. К тому же, я не знаю подробностей того как ты “спас” меня. Вдруг ты сам из “Альмаграммы” и тупо разыгрываешь передо мной спектакль?

После подобной оскорбительной для него клеветы Даниэль ни на грамм не собирался сдерживаться. Особенно, после всего то, что ему пришлось сделать.

- И всё из-за того, что ты первая начала по мне палить. Хотя там и слепому было понятно, что я ни один из уродов “Альмаграммы”. Это и тупому было понятно – сорвался он – а теперь у меня из-за тебя колоссальные проблемы. Я убил четырёх альмаграмммовцев. У меня рана нефиговая на животе, спасибо обезболивающим, что ещё держусь. С утра мне пришлось всё от крови отмывать. А теперь ещё “Альмаграмма” того и гляди придёт за моей головой. А всё из-за того, что я решил спасти твою задницу. Так что за это я, как минимум, заслуживаю доверия. Хотя бы небольшого.

- Такие полицейские, вроде тебя, для нас ничем не лучше псов “Альмаграммы”. Вы отличаетесь от них лишь тем, что не расстреливаете вампиров налево и направо. А стараетесь действовать, прикрываясь законом – ответила она ему – да и я тебя не просила о том, чтобы ты бросался меня спасать. Вот зачем ты это сделал?

- Уж поверь, были у меня причины. Сугубо личные – сказал ей Даниэль – но теперь, хочешь ты того или нет, мы оказались в одной лодке. И грести в одну рожу я не собираюсь.

Оба стояли друг напротив друга. Он не был намерен отступать от своего и был готов продолжать спор. Тогда как она внезапно начала становится более мягкой. Что-то говорило ей о том, что он заслуживает хотя бы небольшого доверия. Однако она старалась этого не показывать.

- Что же, насчёт одной лодки ты прав – согласилась он и села на стул – но чем я могу тебе в этом помочь?

- Да чем угодно. Вряд ли “Альмаграмма” стала бы отправлять толпу своих боевиков в ваш район просто ради того, чтобы они тупо разнесли его. Слишком нелогично. Да и судя по сопротивлению, их там ожидали. А значит, там было что защищать – с ходу предположил Кюри – нам же с тобой нужно действовать быстро и, скорее всего, скрываться. Сейчас на каждом углу камеры и ваш район точно не исключение.

Она в этот момент усмехнулась и Даниэлю стало очень интересно узнать почему.

- Извини. Я забыла, что ты не очень хорошо знаком с тем как работают боевые группы “Альмаграммы” – произнесла она и поставила пустую кружку на стол – и ты можешь расслабиться. Перед своими нападениями “Альмаграмма” полностью обесточивает район и перекрывает доступ в интернет вместе с мобильной связью.

- Короче говоря, создаёт полностью “мёртвую зону”, чтобы никто и ничто не смогло запечатлеть то, что происходит после. Логично, учитывая методы этих уродов.

- Верно – кивнул она – им это совершенно не нужно. Поэтому в каждом районе знают, как понять, что на них готовятся напасть. И готовы к сопротивлению. Так, и какая у тебя цель?

- Самая главная – остаться в живых – ответил Даниэль и задумался – а так, я далеко не смотрел. Скорее всего, разделаться с “Альмаграммой”. Или хотя бы попытаться.

На мгновение она ему полностью поверила и решила, что теперь у неё появился партнёр по борьбе. Однако она далеко не была наивной дурочкой и стать ей совершенно не желала. Поэтому сразу вернулась в режим ограниченного доверия.

- Раз у тебя подобная цель, то нам точно по пути. С чего нам стоит начать?

Вот тут Даниэль очень серьёзно призадумался. Проблема заключалась в том, что легко поставить перед собой колоссальную цель и считать, что сможешь её решить. И вот самым сложным является поиск способов решить её. А вот его цель была мало того, что колоссальной, так ещё и очень рискованной, с какой стороны не глянь. Но слова были сказаны, а значит, нужно было доказать их действиями. Хотя бы придумать, что именно делать.

- Конечно, у меня нет вот прям-таки готового плана. Но думаю, что для начала нам нужно собрать как можно больше первоначальной информации – сказал он – может у тебя есть что-нибудь?

Здесь она почувствовала, что перед ней сидит агент “Альмаграммы”, который вытягивает из неё информацию. А она была готова клюнуть на крючок.

“Вот проклятие. А вдруг он просто мне лжёт? Но и молчать тоже не выход. Значит, буду подавать информацию порциями. Если я ошибаюсь, то ничего страшного” – подумала она.

- Ну, так, есть пара информаторов со сведениями. Однако лично с ними увидеться не получится.

- Этого и не надо. Только лишний риск. У меня есть компьютер в комнате, так что… - успел сказать Кюри, но его прервал звук телефона – вот же чёрт.

- Тебя вызывают?

- Да нет. Будильник сигнализирует о том, что я начинаю опаздывать на работу.

- Точно. Может ты попробуешь собрать какие-нибудь сведения об “Альмаграмме” через вашу базу данных? – предложила она – может там есть что-нибудь.

Даниэль встал изо стола и убрал пистолет в кобуру.

- Идея хорошая. Однако не факт, что у меня получится чего-нибудь откопать. Но я попробую – ответил он и направился к двери – так, а ты свяжись со своими информаторами. Если что, то можешь позвонить мне. Телефон в моей комнате.

- Я могу выйти из дома? – спросила она.

- Нет. Тебе лучше в лишний раз не отсвечивать. Просто сиди дома, телевизор можешь, например, посмотреть. Ну или ещё что-нибудь ещё можешь сделать – ответил ей Даниэль – только скажи мне, как тебя зовут.

А вот насчёт этого она оставалась непреклонной, словно царь Леонид перед Ксерксом. Правда у него была отмазка про больное колено, а она же тупо молчала. Типично по-женски. Даниэлю, конечно же, была понятна причина этого.

- Слушай, я знаю, что ты мне не шибко-то и доверяешь. В целом, мне это понятно, и я не прошу доверять мне. Но тебе лучше поверить в то, что мы с тобой сейчас в одинаково хреновом положении. И отмалчиваться не самый лучший вариант.

Она в ответ продолжила молчать.

- Ладно, значит, не сейчас – заключил он и завязав шнурки обуви, собрался выйти.

- Ева – произнесла она – меня зовут Ева. А как тебя? Я своё имя назвала, теперь твой черёд.

- Баш на баш? Справедливо – ответил Кюри – меня зовут Даниэль. Можно Даниил.

- А можно “Дэн”?

- Можно – кивнул он – ладно, я поехал. Если что, на связи.

После чего открыл дверь и покинул дом, через минуту из гаража выехала машина. Ева же стояла перед окном и смотрела за этим.

“Странно, давно такого не было, чтобы перед незнакомым человеком я раскрыла своё имя. Может и действительно что-то поменялось?” – подумала она.

Даниэль же спокойно ехал по дороге пригорода Парижа, и вот сейчас он мог понаблюдать за Эйфелевой башней, которая едва виднелась вдалеке. Но за годы проживания здесь, эта мировая достопримечательность полностью перестала его удивлять. Да и ему было о чём подумать, нежели наблюдать за этой высоченной башней, на которой ему так и не довелось побывать.

“Конечно, всё идёт не так как мне хотелось бы. Но то, что сейчас, ни самое плохое. По крайней мере, она не попыталась дать дёру, и даже назвала своё имя. Хотя, если хорошенько задуматься, то, сука, до чего я докатился. Вместе с вампиршей собираюсь развалить “Альмаграмму”. Хотя и до этого кое-кто уже пытался это сделать. И чего? А ничего, хрен у них что вышло. Не знаю, что им помешало это сделать, но у меня теперь обратной дороги нет. Да и если получится её нащупать, то я по ней точно не поеду” – подумал он.

Он решил отбросить от себя все подобные мысли, которые активно лезли в его голову. Так что вместо этого он решил послушать радио, вдруг там могла попасться хорошая песня. Однако его желание тут же было опровергнуто жестокой реальностью. По радио шли новости.

- И новости за вчерашний день. “Альмаграмма” провела успешную операцию в районе №9, где была ликвидирована ячейка вампирской преступной организации “Сеть”, которая занималась незаконной контрабандой человеческой крови. Глава “Альмаграммы” сообщил, что операция была проведена с минимальными потерями среди бойцов подразделения, которое проводило операцию. А теперь к мировым новостям, в СССР сегодня прошли выборы в… - успел сообщить диктор.

Даниэль недовольно выключил радио и не выключи его сразу, то он бы сделал это кулаком.

“Ну, конечно, конечно. Потери среди подразделения минимальные. А вот про мирное население ничего не сказал. Ясен хрен, что тут ещё сказать, когда расстреливаешь их, как искренний фашист. Но самое смешное, что среди своих потерь мало. Конечно, не приятно осознавать, что и вас самих валили, как бешенных собак. Трясутся за свою репутацию, как главные шлюхи города” – подумал Кюри.

Больше не решаясь включать радио, он доехал до своего отдела. В этот раз парковка заняла ещё больше времени, ведь в этот день все сотрудники были на месте. Даже Николя уже был на месте. Потратив несколько минут, Кюри всё же смог втиснуть, а по-другому это нельзя было назвать, между двумя машинами. Выключив двигатель, он начал пытаться вылезти из машины, что пришлось делать, втянув живот. Благо, сам Даниэль был довольно среднего телосложения, а разогнанный метаболизм успел сжечь несколько килограммов. Закрыв дверь и поправив одежду, он направился в отдел.

И зайдя внутрь, он увидел стандартный отдел по расследованию вампирских преступлений. За большинством столов сидели сотрудники. Одни были заняты делом, другие активно болтали и громче всех разговаривал Николя Гулар, рассказывая женской половине сотрудников о самых дорогих блюдах Италии. Можно сказать, вешал им на уши спагетти. Даниэль молча прошёл мимо всех и подошёл к двери кабинета шефа.

- Тебе, видимо, жить спокойно совсем надоело, раз снова опоздал и сознательно идёшь к нему – сказала ему Люсинда – хотя, судя по твоему паршивому виду, смерть для тебя будет милостью.

Даниэль решил не обращать на неё внимания, словно на болтливую старуху, которая выдумала, что он педофил и нарколыга, лишь из-за своей неприязни. Но вот сейчас негодование было на пределе и копить его уже было нельзя. Его было необходимо выплеснуть. И стерва Люсинда Феари подходила для этого как никто другая.

- Это точно. Уж лучше умереть от вопля шефа, чем постоянно слышать твой противный голос и видеть твоё лицо, загримированное как у зомби – выбросил он – и я сейчас точно выгляжу симпатичнее тебя.

- Ах ты, сволочь – гаркнула она.

- И ещё, всему отделу известно, что ты стонешь во время секса, как рожающая корова – добавил он – и да, об этом растрепал я. Адьё.

Люсинда оскалилась и покраснела, словно была готова вот-вот взорваться потоком оскорбительных слов. Даниэль, у которого мгновенно поднялось настроение, быстро вбежал в кабинет шефа.

“Даже не знаю, может я поступаю как конченная скотина, обнаглевшая сволочь и просто хам. Но, чёрт, какое же охренительное чувство” – сразу подумал он.

Зайдя внутрь, он увидел перед собой знакомый стол, на котором появились кружка с чаем, и такого же шефа, который и пил его. Однако он выглядел более спокойным, чем вчера. Судя по всему, он что-то читал. Ведь на лице у него были очки, которые были довольно архаичны для 2037-го года. Архаичны, потому что простая лазерная коррекция могла восстановить зрение почти до стопроцентного состояния. Но шеф упёрто стоял на своём. Банальное недоверие в процедуру.

- Здравствуй, Даниэль – поздоровался шеф, и убрал журнал в сторону и снял очки – не ждал тебя сегодня. Ты же мог сегодня спокойно отдохнуть.

- День добрый, шеф – ответил он - а я вот взял и приехал, чего-то не захотелось штаны дома протирать.

- Похвально. Ну, что же, раз приехал, то присаживайся. И рассказывай, что там было вчера – предложим ему шеф – и ты как-то плохо выглядишь.

“Да вашу мать. Теперь и шеф заметил мой хреновый внешний вид. Блин, может и в самом деле стоило сегодня остаться дома? Тем более, что он и не против был. Но теперь приехал, чего уж жалеть.” – подумал Кюри в этот момент.

- Я всегда на ахти выгляжу – произнёс он и сел на стул – а вот насчёт вчерашнего, я вряд ли смогу вам что-то новое рассказать или уж тем более удивить. Обо всём уже рассказали в новостях.

Шеф усмехнулся, потянулся в кресле и поднялся из него, взяв со стола кружку с чаем.

- Ты же не хуже меня знаешь, что в новостях всё совершенно по-другому и в самом лучшем случае, там только половина правды, а вместо второй только реклама – сказал он и отхлебнул – а вот мне хочется знать правду от очевидца. То есть, от тебя.

- А с чего вы решили, что я буду рассказывать исключительно правду? – спросил Кюри.

- Даниэль, я тебя уже достаточно долго знаю. Да и не думаю, что ты будешь с какой-то радости скрывать то, что натворила “Альмаграммы” – сказал шеф и повернулся к нему – а она уж точно что-то натворила.

Кюри молча кивнул, а вот Марко Вихеалло стал ожидать, когда рассказ начнётся. Только вот рассказчик осознавал, что ему сейчас уж точно придётся скрыть половину правды, если не больше.

- Ладно, шеф. Но я вас сейчас вряд ли удивлю – сразу предупредил он – в целом, “Альмаграмма” сработала как обычно. Её бойцы вломились в район и давай стрелять во всему, что движется. И вот переходим к тому, что новости не рассказали. Вампиры ожидали нападения и сразу оказали сопротивление альмаграммовцам. В процессе завалив несколько их и подбив один из БТРов.

- О, как – удивился шеф – сразу видно, что не очень приятно осознавать то, что вам надавали по заднице. Но хорошо, что по новостям будут заливать то, что всё прошло по маслу и без проблем. Хм, а теперь даже думаю, что на самом деле у “Альмаграммы” ничего не вышло.

- К сожалению, нет. Пускай у них и выбили один из БТРов, но у них остался ещё один и потом им на подмогу прилетела пара вертолётов, которые и перевесили чаши весов в их сторону – продолжил Кюри – а потом эти гады совсем озверели. Ведь начали расстреливать мирных жителей.

Шеф, после услышанного, посмотрел на Даниэля довольно странным взглядом. Словно тот внезапно сошёл с ума и стал нести откровенную брехню.

- Слушай. Нам всем известно о том, что во время операций “Альмаграммы” гибнут мирные жители – сказал он ему – это не новость, но…

- Да я не об этом. Альмаграммовцы в самом деле начали расстреливать мирных жителей-вампиров. Прямо к стене ставили и расстреливали – упёрся Даниэль – эти сволочи в самом деле это вытворяли.

Шеф покачал головой и выдохнул с некоторым осознанием горечи.

- Я совсем забыл. Ты не любишь врать, но вместо этого ты можешь преувеличить – произнёс он и поставил кружку на стол – все знают, что действия “Альмаграммы” могут повлечь потери среди мирного населения. Но это лишь случайные потери. До того, о чём ты говоришь, они точно не дойдут. К тому же, ни для кого не секрет, что у тебя к “Альмаграмме” личные счёты.

Воспоминания тут же нахлынули на Даниэля, подобно волне и он тут же разозлился. А здесь ещё прибавляется то, что он видел вчера.

- Это верно. У меня есть к этим сволочам личные счёты, потому что именно они повинны в гибели Жанны. Хотя, можно было бы обойтись без её смерти, но они наплевали на это! – тут же сорвался он – а теперь ещё мне довелось увидеть, что они расстрелы устраивают. А вы мне не верите.

- А где доказательства сказанных тобою слов? – спросил у него шеф – твоих утверждений и совести недостаточно. Да и будь оно так, то альмаграммовцы вряд ли бы дали тебе спокойно уйти. Ведь ты же опасный свидетель. Вот как же тебе удалось уйти?

- Да потому, что я… - сказал он и резко остановился, чтобы не сказать лишнего – смог быстро скрыться оттуда. Шеф, у меня нет смысла вам врать.

Шеф вздохнул, поправил рубашку и сел обратно в кресло.

- Мне хотелось бы тебе верить. Однако, на слово я поверить не могу. Прости – произнёс он – хочешь мой совет? Никому об этом не распространяйся. Не знаю, как отреагируют окружающие, но вот “Альмаграмма” уж точно мимо ушей это не пропустит. Хорошо, Даниэль?

Конечно ему хотелось сказать “нет”. Да и в голове сделал это. А вот перед шефом он мог лишь недовольно вздыхать и лгать. Но вот в чём был прав Вихеалло, то в том, что лучше “Альмаграмме” не знать о том, что известно Кюри. И благо, он не был один, хоть союзник и был вампиром.

- Хорошо, шеф. Как вы скажите – неохотно ответил Даниэль – а теперь, может, дадите мне какое-то дело? Не зря же я проявил сознательность и приехал на работу.

- Узнаю старого, доброго Даниэля Кюри – произнёс шеф с некоторой успокоенностью – а дело у меня для тебя есть. Тут нас как раз простая полиция вызывает. Говорят, что есть подозрение на преступление, совершённое вампиром. Основная информация у де Фано. С ним и выезжай на место.

- Понял вас, шеф. Тогда, я к Анри, и мы в путь – ответил Кюри и встал со стула.

- Ты не торопись – приостановил он его – как только осмотрите место происшествия, и окажется, что дело к нам не относится к нам, свяжитесь со мной. А если наше, то работаете. А теперь иди, удачи вам.

Даниэль в ответ что-то пробурчал себе под нос и вышел из кабинета. И пройдя мимо Люсинды, которая мгновенно оскалилась, подобной злой собаке, которой прописали пинка, пошёл к столу. За которым сидел Анри де Фано.

“Эх, шеф, шеф. Хотя, я не могу его винить. Трудно поверить в то, что гос. организация занимается натуральным геноцидом вампиров, которым уже как пять лет дали те же права, что и людям. Но чёрт, поддержи меня шеф, то мне было бы куда проще собрать компромат на долбанную “Альмаграмму”. А так, остаётся работать с Евой. Которая может в любой момент выкинуть любую фигню. Не хватало, чтобы она случайно вывела на мой дом убийц. Ладно, нечего над этим думать. Только голова начинает болеть и больше никакого толку. Лучше поработать по своей профессии” – подумал он.

И вот как раз сейчас он увидел Анри, который сидел за своим столом и смотрел в монитор.

- А вот и кладезь вопросов нашего отдела – произнёс Анри, не отвлекаясь от монитора – как у тебя дела?

“Ну, хорошо хоть он ничего не сказал о моём паршивом внешнем виде. Хотя, он ещё не отвернул голову от монитора. Тогда, как он узнал о том, что я подошёл?” – задумался Даниэль.

- В целом, дела у меня не в порядке. Как обычно – ответил он – а почему я главная кладезь вопросов?

Анри всё-таки решился отвлечься от монитора и повернул голову к Кюри. И теперь мог наблюдать его полностью.

- С удовольствием перечислю их. Начнём, как тебе удалось закрутить роман с Люсиндой, расстаться с ней, а после разбалтывать про неё всякое, при это ходя с целым лицом? – загнул он один палец – как тебе удаётся постоянно опаздывать на работу, лаяться с шефом и при этом не быть уволенным…

- Попрошу. Сегодня я вообще мог не приезжать, да и с шефом не лаялся.

- Из всего бывает исключение. Но вопрос этого не снимает – ответил Анри – так, ещё как тебе постоянно удаётся находить свободное место на парковке?

- У тебя их целый список, что ли?

- Вообще-то, да. Я пока что задал самые интересующие лично меня вопросы.

На каждый из этих вопросов у Даниэля конечно же был ответ. Точнее, на все, кроме одного единственного. Ведь ему и самому было очень интересно узнать почему Люсинда до сих пор не выцарапала ему глаза.

- Наверное, я просто везучий – иронично ответил Даниэль – но ты задал самые громкие вопросы, которые лежат на поверхности. А что насчёт мелочи?

- Мелочи? О, их как раз гораздо больше. Но задам только один – сказал Анри – например, почему ты закатал только один из рукавов рубашки?

Даниэль перевёл внимание на правый рукав, который был закатан. Таким образом демонстрирую татуировку на внутренней стороне предплечья.

- Ах, это – заметил он и начал закатывать второй рукав – это для того, чтобы мне напоминали про второй рукав. Опрос на сегодня окончен?

- Конечно, нет. Но боюсь нам пора выезжать, пока полицейские не затоптали все следы на месте происшествия – ответил де Фано и встал изо стола – хотя, я соврал. Есть у меня ещё один вопрос.

Однако вот Даниэлю эти вопросы уже начали наскучивать. Учитывая, что секунду назад, Анри сказал, что им нужно ехать.

- Слушай, ты сам сказал, что на них нет времени. Что же изменилось?

- Я солгал. Как и любой другой человек – ответил Анри, разведя руками – однако, это вопрос касается дела.

- Да неужели. И в чём же он заключается? Не усну ли я в процессе или не напугает ли моя уставшая рожа окружающих?

Анри на мгновение улыбнулся, выключил монитор, взял папку со стола и убрал её в стол.

- Если ты добавишь свой озлобленный голос, то у тебя это вполне выйдет – съязвил он – но нет. Меня интересует то, на чьей же машине мы поедем?

Понятное дело, Даниэль предпочёл бы сидеть на пассажирском кресле и в процессе подремать. Тем более, что Анри всегда водил с соблюдением всех правил ПДД. Поэтому выбор был для него очевиден.

- Давай на твоей – ответил Кюри.

- Правильный выбор. Теперь мы точно сможем добраться до места без ДТП – кивнул Анри – идём.

Конечно, Анри не подбирал слова, как и обычно. Поэтому часто его изречения могли звучать оскорбительно для других. Однако, беда была в том, что Анри так не считал, ведь для него это было справедливой правдой или шуткой. Только, к сожалению, не каждый мог определить, что именно прозвучало из уст полицейского-вампира.

Даниэль же предпочёл пропустить эти слова мимо ушей, так что через короткий промежуток времени они уже сидели в машине Анри. И вот внутри неё было видно, что хозяин заботится о ней, как не всякая мамочка о ребёнке. Всё чуть ли не скрипело от чистоты, пыль можно было найти только в самых недоступных местах. Хотя, скорее всего, и там её было немного.

“М-да, вот она искренняя любовь к чистоте. Даже не знаю, может мне стоит разуться, чтобы не испачкать эти блестящие от чистоты коврики. Хотя, за все прожитые годы можно без проблем стать мастером в уборке” – сразу подумал Кюри.

Анри тем временем пристегнулся, запустил двигатель и включил двигатель.

- Ну, и куда мы держим путь? – поинтересовался Даниэль.

- Не очень далеко от нас. Двенадцатый округ. Пробок быть не должно, так что доедем быстро – ответил ему Анри.

Навигатор тут же построил маршрут, Анри включил скорость. Однако машина продолжала стоять на месте.

- Анри, ну и чего мы стоим? – не выдержал Даниэль.

- Я жду, когда ты пристегнёшься – произнёс он.

- Ты серьёзно? Нам ехать до места всего лишь несколько минут, если на светофорах долго стоять не будем. Да и мы полицейской машине, в конце-то концов. Погнали уже.

Но вот на Анри подобный аргумент совершенно не подействовал, и он был намерен стоять до своём до самого конца.

- Я за свою жизнь успел попасть в тридцать девять ДТП. И почти всегда было так, что был не пристёгнут либо я, либо мой пассажир. И всё кончалось серьёзными травмами. Я даже один раз вылетел через лобовое стекло. И это было очень больно – сказал ему де Фано – так что лучше пристегнись. На всякий случай.

- А если я не захочу пристёгиваться?

- Ну, тогда мы будем просто стоять на месте и ждать от моря погоды – невозмутимо ответил Анри.

Даниэль решил, что вампир решил блефовать, чтобы добиться своего. И вот только сейчас он вспомнил о том, что вампиры могут ждать очень долго. Едва ли не вечно.

- Ай, ладно. Хрен с тобой. Уел – недовольно сказал Кюри и тут же пристегнулся – спасибо за заботу.

- Рад, что ты решил поступить разумно – отреагировал Анри – а теперь, поехали.

После этого он уже нажал на педаль газа, и машина плавно выехала со своего места и затем направилась к выезду. Всё правильно и чётко, прямо как в автошколе. В общем-то, Анри всегда так и ездил.

По городу всё было так же. Ни одного превышения скорости, пропуск каждой машины, без обгонов и плавные повороты. И даже если бы пришлось простоять на светофоре лишнее время. Это было томительно, но можно было спокойно поспать. На что и рассчитывал Даниэль. Однако же, вот какая оказия. Случается такое, что ты выжатый, как Африка в 19-ом веке, и самый подходящий момент, чтобы поспать. А сон, зараза бесстыжая, никак не приходит. Что, ясное дело, нервировало Кюри. Особенно, смотря на Анри, который был как всегда невозмутим и молчалив. Но у Даниэля появился способ его разговорить.

- Эй, Анри.

- Слушаю тебя – сразу откликнулся он.

- А почему ты сегодня работаешь в одиночку? Ты же вроде в этом месяце работаешь с Жаном.

- Верно. Однако сегодня Жан не смог выйти на работу. Он сейчас лежит в больнице.

Эта новость немного встревожила Даниэля, пускай на его лице этого и не было видно.

- Что с ним случилось вчера? – тут же спросил Кюри.

- Ничего особенного. У него простое острое кишечное отравление – ответил ему де Фано и повернул руль налево – всё из-за того, что он позарился на дешёвую еду, которую продавали на шествии. И ближе к вечеру его скрутило. Хотя, я его предупреждал, что еда там была не очень качественной.

- Дай угадаю, ты хотел добавить: “Прямо, как и тебя, Даниэль. Только вот ты меня послушал.” – произнёс он – и к слову, о шествии. Как там всё прошло?

Первое сказанное им Анри решил пропустить мимо ушей, как всегда, и сразу решил ответить на вопрос, связанный с шествием.

- В целом, прошло всё гладко. Были различные эксцессы. На подобии нескольких пьяниц, провокаторов и расистов. Мы их быстро угомонили. Есть же у нас различные способы. Но в целом, всё было в порядке – ответил де Фано – про задержанных террористов нечего сказать не могу. Нам они не встретились. Хотя…

Слух Даниэля мгновенно ухватился за последнее слово.

- Кажется, это “хотя” означает, что что-то интересное да было – произнёс он – так что я тебя очень внимательно слушаю.

Анри стало понятно, что ему не отвертеться. Да он и не собирался этого делать. Поэтому мгновенно воспроизвёл в своей голове события прошедшего дня.

- Это произошло примерно в половину четвёртого дня, когда шествие было в самом разгаре. А собралось несколько тысяч людей и вампиров. Конечно, не прошлый год, но всё равно много – начал он – я и Жан внимательно смотрели по сторонам. Мне уже в тот момент начало казаться, что всё пройдёт тихо и спокойно. Но тут Жан молчаливо ткнул меня локтем и указал на группу молодых ребят, которые стояли в переулке.

- И что же Жана в них привлекло?

- Я и сам у него сразу это спросил – продолжил Анри – он же в ответ сказал, что они ведут себя подозрительно и причём озираются на нас. Поэтому мы решили их проверить. И тут мы увидели, что они забеспокоились.

В этот момент он замолчал, уступая дорогу машине на перекрёстке.

- И что было дальше? Они попытались дать дёру? – спросил Даниэль.

- Именно это они и попытались сделать. Особенно, когда Жан приказал им стоять на месте – ответил де Фано – они уже собрались бежать, но очередное предупреждение и направленный пистолет творят чудеса. Дальше, мы подошли к ним и увидели, что это подростки. И они были очень напуганы.

- Видать, они были напуганы не только из-за того, что на них ствол направили.

- Именно. Мы сразу же приказали им снять рюкзаки, расстегнуть их и показать нам что внутри – продолжил рассказывать де Фано – и тут же один из них начал чуть ли не во весь голос говорить о том, что наши действия незаконны. Да и к тому же, его мама очень серьёзная персона. На что Жан грубо ему ответил, что ему глубоко плевать на его мамашу-буржуа. После чего приказал ему немедленно открыть рюкзак, иначе ему придётся туго.

- Прямо в его стиле. Он же у нас социалист и не может терпеть того, когда кто-то пытается показать, что он важнее других – сказал Даниэль – особенно это усилилось, когда он прошлом году в СССР слетал.

- И тут дело не только в этом. Парень посчитал себя выше всех из-за того, что ему так говорила мама. Но я продолжу. Ребята, под нашими внимательными и настороженными взглядами, медленно и неуверенно расстегнули рюкзаки. И там кроме еды, газировки, камеры и прочего хлама, лежала ещё и бомба. Точнее, её макет – закончил он.

- Макет бомбы? – удивлённо спросил Кюри – на кой хрен она им понадобилась? Решили напугать толпу народа?

Анри тем временем уже подъехал к нужному многоэтажному дому, а навигатор вежливо сообщил: “Вы прибыли на место.”.

- Почти. Они решили устроить пранк, заснять это на камеру и выложить в интернет – ответил он – и ты, скорее всего, уже догадался, кто был главным в этом.

- Ага. Маменькин сыночек, тьфу. Она же во всяком случае сможет отмазать – мрачно произнёс Кюри – вот после этого и разделяешь социалистические взгляды Жана. Да я вообще просто падаю с них. Решили снять пранк, при этом даже не думая, что их могут пристрелить. Одно слово – дегенераты. Очень интересно узнать, что вы с ними сделали.

Водитель как раз выключил двигатель электрокара и отстегнул ремень безопасности.

- С его сообщниками – ничего. Решили просто отпустить, конечно, перед этим записав их персональные данные. А вот обнаглевшего и визжащего мажора мы так просто отпускать не были намерены. Мы его задержали, передали полицейским, а они его отправили в ближайшее отделение – ответил ему де Фано – эх, столько лет живу на этой планете, а подобной глупости ни разу не видел. Может и в самом деле каждое новое поколение тупее другого. Обратная эволюция.

После этого они вышли из авто Анри и увидели, что на парковке стоит пара полицейских машин. Теперь их путь вёл к многоквартирному зданию. А вот Даниэль вновь задумался на тем, сколько же Анри на самом деле лет. Хоть тот и выглядел на тридцать лет, но ему могло быть на самом деле все триста. А может и три тысячи. Правду знал только сам вампир. Которую он никому так и не раскрывал.

- Знаешь, Анри. Ты так часто говоришь о том, что случилось за твою жизнь, а вот только свой настоящий возраст ты так и не раскрываешь – произнёс Даниэль – один вопрос, почему?

Тот же тем временем открыл дверь подъезда и оба полицейских вошли внутрь, направляясь к лифту. Анри же продолжал молчать.

- Или спрашивать возраст вампира так же неприлично, как у девушки? – с лёгкой усмешкой спросил Кюри.

- Нет, конечно. В этом ничего неприличного нет – ответил Анри и нажал кнопку вызова лифта, двери перед ними открылись – нам на четвёртый этаж.

Сам он вошёл внутрь, а за ним зашёл и Даниэль, не дожидаясь приглашения. Он встал перед панелью выбора этажей.

- На четвёртый, так на четвёртый – пробурчал Кюри и нажал на нужный этаж, двери закрылись и лифт начал подниматься – ну, так что там про возраст?

- Начну издалека. Все вампиры делятся на две категории – начал говорить он – на маложивущих и долгоживущих. Знаешь в чём между ними разница?

Лифт остановился и двери его открылись, оба полицейских пошли по коридору. Нужная квартира была в конце коридора.

- Разница между ними заключается в возрасте? – предположил Кюри.

- Нет. Разница между ними заключается в том, что долгоживущие говорят о том, что им мало лет. А вот маложивущие наоборот, говорят, что им много лет – ответил он – почти каждый пытается солгать.

Даниэль тут же ухватился за сказанные слова, произнесённые Анри.

- И к какой же категории относишься ты? – спросил он у него.

- Я? Из всего есть исключения, я как раз отношусь к этой категории – парировал де Фано – да и вместо лжи, я предпочитаю молчать.

Он словно всегда был готов к подобному вопросу, хотя за прожитые им годы можно было подготовиться, что Анри и сделал. Однако Даниэля подобный ответ совершенно не удовлетворял.

- Это означает, что тебе есть чего терять. Или скрывать – произнёс он – и как после этого ты хочешь, чтобы я тебе доверял? Если мне даже неизвестно зовут ли тебя на самом деле Анри? И что ты прикажешь мне делать?

Тут он увидел, что они почти дошли до нужной квартиры, возле которой стояла пара полицейских. Лицо же Анри оставалось невозмутимым, хотя взгляд его слегка изменился. Могло показаться, что слова Даниэля его зацепили.

- Поверь, ты можешь мне доверять – ответил он – и меня на самом деле зовут Анри.

- Одной просьбы довериться мало – сказал ему Даниэль.

- Знаю – кивнул он – может я расскажу тебе больше. Но не сегодня. Прости.

Даниэль же хотел продолжить разговор, добиваясь своего. Но они уже подошли к полицейским, которые только и ожидали их. Это были мужчина и девушка, возможно стажёр. Кюри сразу решил, что будет молчать, вытащил из кармана рубашки очки и надел их. Не хватало, чтобы простые копы смотрели на синяки под его глазами.

- Добрый день, господа – поздоровался с ним Анри – я – инспектор Анри де Фано, а это мой напарник – инспектор Даниэль Кюри. Пятый отдел по расследованию вампирских преступлений – представился он.

- Добрый день. Юбер Орлоно – представился мужчина-полицейский.

- Луиза Тирон – представились следом девушка – вы немного опоздали. Пробки?

“Ага, ясное дело, пробки. Не скажешь же им, что опоздали из-за того, что постоянно пропускали вперёд всяких водятлов” – подумал Кюри.

- Отчасти, просто дорога сюда не очень быстрая – ответил Анри.

- Вы-вампир? – спросил полицейский.

То, что он сразу об этом догадался не было удивительным. На сером кителе Анри, а именно на груди, была красная полоска. Которая обозначала сотрудника-вампира.

- Верно. Я-вампир. Это будет проблемой? – спросил он.

Обычные полицейские тут же переглянулись между собой. Было видно, что они чего-то опасались. Да и его напарник доверия не внушал.

- Ничего, ничего. Никаких проблем – быстро ответила Луиза – идите за нами.

Они вошли внутрь квартиры. Даниэль же вместе с Анри начали надевать перчатки на руки. Но вот Кюри было интересно узнать, как де Фано отнёсся к реакции на него обычных полицейских. Пускай они уже и работали вместе, но вот с обычными полицейскими ни разу.

- Анри…

- Знаю, что ты хочешь спросить – опередил он его – не волнуйся. Человеческая кровь не представляет для меня интереса.

- Спасибо, что успокоил. Однако мне хотелось услышать твоё отношение на реакцию этой парочки полицейских.

Анри надел перчатки и посмотрел на своего напарника.

- Я – вампир, Даниэль. На девять миллиардов людей приходится, в лучшем случае, полтора вампиров – начал говорить он – я живу в квартире многоэтажного дома, где проживает только семь вампиров, не считая меня. Я привык к тому, что люди смотрят на меня с подозрением. А порой и с опаской. Неизвестное пугает. Но время всё исправит. А теперь вернёмся к нашей работе. Идём.

Он первым вошёл в квартиру, а вот Даниэль не сразу последовал за ним. Он понял, что его слова заставили слегка кровоточить старые раны Анри.

“Вот тебе и хладнокровие. Мне не понять его. Ведь вампиры столько боролись за то, чтобы спокойно жить среди людей. А в результате им не доверяют и постоянно ждут кровавой подлянки. И вот “Альмаграмма” есть результат этого” – подумал Кюри.

Он покачал головой и вошёл в квартиру. Пройдя мимо шкафа с одеждой, перед ними были два пути. Один вёл на кухню, второй в спальню. Именно во второй и было место происшествия. Там уже были те двое полицейских, а также и ещё парочка их коллег.

- А вот и наши коллеги из отдела по расследования вампирских преступлений. Приветствую – поздоровался один из полицейских, возрастом около сорока лет – капитан Люк Реше.

Не смотря на некоторый презрительный тон голоса, он протянул руку. Которую Анри незамедлительно пожал.

- Инспектор Анри де Фано – ответил он и повернулся к Даниэлю – это - мой напарник Даниэль Кюри. Если с знакомством закончено, то давайте перейдём к делу. Что тут у нас?

Реше сразу указал на труп, который лежал на полу в луже своей собственной крови.

- Думаю, вы его знаете. Это Франсуа Корон – представил он его.

- А с чего ты решил, что мы должны знать этого мужика? – тут же спросил Даниэль – лично я нигде его до этого не видел.

Остальные полицейские переглянулись, недоумевая от его реакции. Ведь он же должен был его знать, как они считали.

- Серьёзно? Ты разве телевизор не смотришь? – спросил у него капитан Реше, пропустив мимо ушей то, как он к нему обратился.

- Я его предпочитаю слушать. Так в чём дело то? Он известный актёр или ведущий?

- Ни то, ни другое. Он известен тем, что два дня назад его пригласили на телевидение, чтобы записать с ним интервью – ответил Анри – и интервью получилось довольно скандальным.

- Ничего себе, скандальное интервью. Да чёртов ведущий специально подстрекал его. Ну, и Корон ему жёстко ответил, сказав, что он не видит разницы между людьми и вампирами, а если ведущий так не считает, то пускай скажет это открыто – добавил капитан Реше – и ещё он сказал, что мир можно изменить. Всё в наших руках. После чего резко покинул студию. В общем, нормальный был человек.

- Земля ему пухом, раз он был нормальным человеком – отреагировал Даниэль – только теперь давайте перейдём к нашей работе.

С ним все были полностью согласны, а сам Кюри сделал заметку в памяти, что нужно будет глянуть это интервью.

- Как я уже и сказал, что перед нами Франсуа Корон, тридцать девять лет – начал капитан Реше – причина смерти – рваная рана на горле. Мы подозревали о том, что убийцей является вампир.

- А откуда вы узнали о его гибели? – спросил у него Анри – и кто вас вызвал?

- Консьерж нас вызвал. Опережу ваш вопрос о том, как он узнал о смерти Корона, отвечу. Корон сам предупредил о том, что к ему должны доставить новую плиту. Поэтому попросил консьержа предупредить его об этом. И вот когда плита была доставлена, консьерж попытался позвонить Корону, но ничего не вышло. Поэтому он поднялся к нему и принялся барабанить по двери. Не получив результата и заподозрив неладное, он вызвал нас.

- И отчего же он заподозрил что-то неладное? Почему он был уверен в том, что Корон внутри? – спросил Кюри.

- Он бы обязательно заметил, что Корон покинул здание. На входе стоит камера наблюдения, поэтому никто не может выйти, чтобы его не заметили – ответил ему Анри.

Реше молча кивнул, как и Даниэль, любопытство которого было временно удовлетворено. До следующего момента, когда появится возможность что-то спросить.

- Капитан, вы сказали, что подозревали в убийстве вампира. Что изменилось? – спросил у него де Фано.

- Верно. Причина в том, что мы нашли под кроватью – он подошёл к комоду и взял с него пакет с содержимым – вот это.

В пакете лежало, что похожее на крюк, только двойной. Окончаниями крюков и были нанесена рана. И всё это действительно совпадало с тем, как убивают вампиры.

- Но, несмотря на это, вы всё равно вызвали нас – заметил Даниэль – с чего бы это?

- Мы вызвали вас до того, как смогли найти это орудие убийства – ответил он – а до её находки всё было похоже на убийство, совершённое вампиром.

- Однако, теперь, прибыв на место происшествия, мы не можем так просто уехать – заявил Анри, который присел рядом с трупом – мы должны проверить всё и убедиться в том, что это преступление не относится к нам. Это не займёт много времени… хм, кажется, я нашёл следы, которые вы упустили.

В этот момент Кюри заметил, что остальные полицейские слегка напряглись. Конечно же, они мало того, что не ожидали приезда подобных “коллег”, так теперь ещё один из них, будучи вампиром, разглядывал труп поближе.

- Неужели? И где же? – с интересом спросил Реше.

- Подойдите ближе, капитан, и присмотритесь к самому началу раны – сказал ему Анри, указывая пальцем.

Капитан Реше присел рядом с ним, присматриваясь к началу раны. Даниэль же предпочёл осмотреть комнату, перед этим бросив краткий взгляд на простых полицейских, которые стояли в проходе.

“Судьба та ещё жестокая проказница. Не раскрой вампиры себя миру, то был бы я таким же полицейским, как эти ребята. Выполнял бы рутинную работу, и жил такой же жизнью. И возможно даже, что… хрен с ним. От этих мыслей только тошно становится” – подумал он.

Реше тем временем внимательно всматривался в рану, пытаясь найти то, что нашёл де Фано. От самого вида раны ему было не по себе. Но ещё больше беспокойства добавляло то, что рядом с ним вампир, который так же внимательно смотрит на окровавленную рану.

- Не беспокойтесь, капитан Реше. Я уже сыт – произнёс Анри – вернёмся лучше к ране.

- Хорошо. А что с раной?

- А вы не увидели? Обратите внимание на орудие убийства. А точнее на шипы. Они должны были оставить рваное начало раны. Теперь же посмотрите на саму рану – он перевёл внимание на рану – здесь начала округлённые и гладкие. Не похоже, чтобы удар был нанесён тем средством убийства, который был найден. Вы догадываетесь к чему я веду?

- Это следы могли оставить только клыки. Вероятнее всего, вампира. А крюк всего лишь отвлекающий манёвр – предположил Реше.

- И теперь это преступление уже переходит под контроль нашего отдела – заключил Анри – вы можете быть свободны.

Капитан Реше покачал головой, но спорить и не собирался. Пускай это преступление расследуют те, кто в них разбирается.

- Тогда, желаю вам удачи – согласился он и встав, обернулся к своим подчинённым – мы здесь уже не требуемся. Пошли.

Полицейские начали покидать квартиру. И когда их шаги были уже далеко, Даниэль снял очки и присел радом с Анри, взяв в руку пакет с орудием убийства.

- Знаешь, Анри. Я, конечно, не сомневаюсь в твоих знаниях в сфере изысканных убийств вампирами – начал он, рассматривая крюк – но ты точно уверен в том, что сказал Реше?

- Если бы я хотел выпить кровь из человека, то кусал бы именно в это место. Как и любой другой опытный вампир – спокойно ответил он – и опять же, здесь видны следы. Это сделал вампир, а этот крюк оставили как отвлечение и всё.

- Ясно, теперь нам предстоит искать вампира – заключил Кюри – однако, искать его будет крайне затруднительно.

- Не согласен с тобой, Даниэль. Для начала вызовем группу специалистов, пусть они заберут тело и иные улики – ответил Анри и встал – а пока они едут сюда, мы опечатаем квартиру и попытаемся найти подозреваемого вампира.

С этим Даниэль был полностью согласен, только вот у него возникли серьёзные вопросы, касающиеся поиска подозреваемого. И на этот вопрос Кюри хотел бы услышать ответ от Анри.

- И как же ты предлагаешь нам выискивать этого подозреваемого? В этом доме десятки квартир и ещё не факт, что в части из них сейчас кто-то есть. Стучаться в каждую, что ли, предлагаешь?

- Понимаю к чему ты ведёшь. Однако сейчас 2037-ой год. Можно связаться с нашим информационным центром. Они как раз проверят указанный дом и скажут, кто в какой квартире живёт. Дальше, мы спустимся к консьержу и проверим по камере, кто сегодня покидал здание – ответил ему Анри – так что выбирай.

- Чего выбирать?

- Будешь звонить и вызывать специалистов? Либо звони в информационный центр.

Даниэль недовольно выдохнул и достал из кармана телефон.

- Я вызову группу – ответил он, выбирая нужный контакт.

- Отлично. Тогда на мне информационный центр.

После чего оба начали звонить в нужные места. Закончив звонки, они покинули квартиру, предварительно опечатав её. Информационный центр не заставил себя ждать с ответом. Им были сброшены имена всех жильцов. Далее, они направились с этим списком к консьержу, где они выяснили, кто из жильцов-вампиров не покидал в этот день здание.

Так что через полчаса они уже двигались к двери определённой квартиры, которая находилась на третьем этаже.

- Вот он век продвинутых технологий, когда от всего мира уже почти невозможно скрыться – восхищённо произнёс Анри – зато теперь полиции куда проще работать.

- Ты уже третий год к ряду так восхищаешься от всего, словно только вчера родился – сказал Даниэль, надевая очки, которые должны были скрыть синяки под глазами – не думаешь, что пора бы и привыкнуть?

- Я уже давно привык. Однако нужно восхищаться новым технологиям.

- Пока они не устарели и не канули в лету, следом за предыдущими достижениями – предположил Кюри – или пока они ещё происходят?

- Абсолютно верно. Я про оба твоих варианта – ответил де Фано – ты даже не представляешь, как мир был поражён изобретениям Томаса Эдисона. Лично я был очень впечатлён.

- Эдисона? – удивился Даниэль – чёрт. Да сколько же тебе лет?

И тут Анри, в своей стандартной манере, начал скрывать свой возраст. Однако не банальным молчанием, как обычно. Всё дело в том, что они уже подошли к нужной квартире и тут уже было не до разговоров.

- А вот и квартира “67”. Проживающий - Флавио Турченко – произнёс Анри – как нам известно, он единственный вампир, который сегодня не покидал дом.

- Флавио Турченко? Это какой-то итальянец с украинскими корнями, что ли? – удивился Даниэль – а что там ещё про него известно?

Анри внимательно смотрел в телефон, где была вся известная информация об определённой личности.

- До этого у него правонарушений не было. Работает официантом в ресторане “Его величество” – ответил он – кажется, тут у нас законопослушный гражданин.

- Как для законопослушного гражданина у него не хватает хотя бы одного развода. А так, всё выглядит ну слишком чистым, что даже не верится – отреагировал Кюри – ну, ладно. Давай стучаться, уступаю старшему.

- Благодарю.

“Опять никаких эмоций. Блин, хотя бы на хрен послал. Нет, только вежливый ответ. Хотя, если вспомнить сколько он прожил на этом не очень белом свете. То он точно пережил ни один десяток подобных мне остряков. И не меньше переживёт” – подумал он.

Анри тем временем пальцем нажал на кнопку звонка. Хоть что-то и остаётся неизменённым. Однако им пришлось подождать пару минут, прежде чем они услышали некоторое движение за дверью. И ещё через минуту она перед ними открылась. В проёме перед ними стоял чернокожий мужчина в белой рубашке и чёрных брюках, словно только сейчас и собирался выйти на работу.

“Ну, вообще охренеть. Итальянское имя, украинская фамилия и чёрная кожа. Хотелось бы мне посмотреть на его очень пёструю родословную” – подумал Кюри.

Разговорную часть он решил в очередной раз отдать Анри. Да и тот был только “за”.

- Добрый день. Надеюсь, мы вас не побеспокоили – произнёс он в вежливом тоне.

- Здравствуйте. Нет… нет. Я не был занят – немного дёргано ответил Турченко – я как раз собирался на работу. Вам что-то нужно?

- Пожалуйста, не волнуйтесь. Мы из отдела по расследованию вампирских преступлений. Меня зовут Анри де Фано, а это - мой напарник Даниэль Кюри – представился он, показывая удостоверение.

Глаза Турченко мгновенно расширились, после того как он узнал, кто именно постучался в его дверь. Особенно, учитывая то, кем он сам был.

- Отдел РВП? Но я… ничего не совершал противозаконного – пробурчал он себе под нос.

- Мы здесь не из-за этого. Этажом выше был убит жилец этого дома, Франсуа Корон – сказал ему Анри – его убийство совершил вампир.

- И вы хотите обвинить в этом меня?

- Ни в коем случае, месье Турченко. Мы здесь лишь для того, чтобы задать вам несколько вопросов – ответил де Фано – хорошо?

- Хорошо, хорошо. Но я боюсь, что мало чем смогу вам помочь. Меня сейчас срочно вызывают на работу – дёргано ответил он – а мне нужна эта работа и босс не любит, когда мы опаздываем. Иначе увольнение. А мне нужно оплачивать проживание в квартире. Простите.

Анри в ответ решил промолчать, так как не мог запретить вампиру зарабатывать себе на жизнь. Да и заставить отвечать на свои вопросы он права не имел. Это был не допрос. Для полной картины ему оставалось только развести руками. Но вот Даниэлю нашлось чего сказать.

- Не волнуйтесь, мы всё понимаем. Но вот скажите, месье Турченко. Вы точно работаете в ресторане “Его величество”? – спросил у него он.

- Да. Я работаю в ресторане “Его величество” – более спокойно ответил он – это всё?

- Это всё. Могу сказать, что в этом месте отличные раки, дерьмовое пиво и высокие цены – сказал Даниэль – и ещё. Это заведение работает только по вечерам. И вот на кой хрен там срочно понадобился официант в дневное время, мне не очень понятно. Может вы мне скажите?

После услышанного, глаза Турченко ещё больше принялись бегать, осознавая то, что он попал по-крупному. Анри же подозрительно пригляделся к нему и принюхался.

- От вас пахнет кровью, месье Турченко – заметил он – вы принимали её недавно?

- Да, да. Недавно, только полчаса назад – выдавил он из себя.

Голос его дрожал, словно его уже ждёт приговора и лишь любое слово могло бы всё переменить. Но вот чёртовы нервы начали его сильно подводить. Что довольно сильно волновало и Даниэля. Поэтому его рука лежала на рукояти пистолета. Анри же оставался хладнокровным, но взгляд его был очень подозрительным.

- Почему вы нервничаете? – спросил он – мы всего лишь хотим задать несколько вопросов, а вы уже буквально хотите убежать от нас. С вами всё в порядке?

- Да – кивнул Турченко – я в порядке. В полном порядке. Просто немного нервничаю.

Однако была проблема в том, что его “немного” выглядело и звучало как “чрезвычайно много”. Как бы он не пытался это скрыть.

- Хорошо, тогда вы не будете против, если мы осмотрим вашу квартиру – сказал Анри.

- Не думаю, что это необходимо. У меня чудовищный бардак – сразу отреагировал он.

- Нам нет дела до вашего бардака. Нам нужно только быстро осмотреть её. Я настаиваю.

Анри чуть двинулся вперёд. И тут же Турченко воспользовался рукой, которая была скрыта за дверью. Как оказалось, не просто так. В ней был нож. Которым сразу нанёс порез на груди Анри, а после вонзил его по самую рукоять в ключицу полицейского. Даниэль тут же выхватил пистолет и направил его на Турченко. Который увидев его, со всей силы толкнул Анри, который сбил Кюри с ног. После чего дверь захлопнулась.

- Вот же сука! – прорычал Даниэль, сбросив очки с лица – Анри, ты ранен…

- Раны не смертельные. Всего лишь один порез и нож в ключице – ответил он и начал вынимать нож – давай за ним. Не дай ему уйти. Я тебя догоню.

Кюри кивнул, быстро поднялся на ноги, выстрелил в замок и со всей силы выбил дверь ногой. Дверь с треском открылась и полицейский сразу ворвался внутрь, держа перед собой пистолет.

“Ну и где ты, гнида многонациональная? Я прямо так и знал, что этот хмырь чего-нибудь да учудит. Да я просто чёртова Ванга” – быстро подумал он.

Слух Даниэля уловил шум, который шёл из кухни. Он быстро направился туда. Войдя в неё, он увидел стоящего посередине неё Турченко.

- Стоять на месте! Иначе замочу на хрен! – рявкнул Кюри.

Однако тот, вместо того, чтобы покорно выполнить требование, тут же побежал к окну. Даниэль пару раз выстрелил в него, обе пули попали в его спину. Однако это не помешало Турченко выпрыгнуть в окно.

“Надеюсь, ты разбился, гад” – пронесло в голове Кюри.

Он подбежал к окну и увидел не то, чего ему хотелось. Оказалось, что Турченко прыгнул в окно не от того, что осознал своё отчаянное положение. Он смог допрыгнуть до стены соседнего здания, которое стояло близко. А на её стене была пожарная лестница, по которой и спускался Турченко.

- Падла хитрожопая! – выругался Даниэль и со злости ударил ногой по столу – ну, ладно. Ты от меня не уйдёшь.

После чего убрал пистолет в кобуру, отошёл к началу кухни и приготовился. Однако тут в его голову начали лезть иные мысли.

“Да, это опасно и возможно я погибну. Но так ли это плохо для в меня, в моём-то положении? Да нет конечно. Теперь я точно могу делать, что взбредёт в мою голову. Хуже уже точно не будет” – подумал он.

И тут же сорвался с места и что есть силы оттолкнулся от подоконника. На мгновение он решил, что именно ему предстоит разбиться насмерть, подобно любому самоубийце. И тут его руки вцепились не в лестницу. А в плечи Турченко.

- Отвали от меня, чёртов коп! – прокричал он.

- А хрен тебе на блюде, урод – сказал в ответ Кюри – ты пойдёшь со мной. Живым или мёртвым.

- Недоумок, мы же сейчас вместе полетим вниз…

- Вот теперь тебе стоит очень сильно нервничать – ответил Даниэль.

После чего со всей силы рванул руками вниз и Турченко не смог удержаться за лестницу. И оба полетели вниз. Проведя несколько секунд в падении, оба приземлились. Турченко на асфальт, а вот Даниэль встретился с пластиковой крышкой мусорного бака. А после свалился с него. Всё тело ныло болью, но переломов вроде не было. Он посмотрел на Турченко. Который лежал рядом с ним.

- Вот так и лежи – прошептал Даниэль, поднимаясь на ноги.

- Рано радуешься.

Турченко оказался жив и начал поднимать на свои ноги. Даниэль резко вскочил и достал из кобуры пистолет. Но вампир быстро выбил его. Затем ударил полицейского по лицу и в бок. В мозг тут же пришёл сигнал о режущей боли. Ткань рубашки начала краснеть.

“Твою мать. Долбанные швы” – подумал он.

Даниэль сразу опёрся о бак, чтобы выстоять на ногах. Турченко уже обрадовался тому, что ему уже удалось выбраться из ситуации.

Но в этот момент он резко обернулся, избегая нападения Анри и лишив его шокера, которым он собирался обезвредить преступника. Теперь ему было нужно воспользоваться навыками рукопашного боя.

Даниэль же пытался набрать больше воздуха, терпя боль. Он чувствовал как кровь небольшой струйкой текла по штанине. Анри же тем временем осознал, что победить в этой схватке ему никак не выйти. Его соперник был абсолютно сытым, а значит, намного сильнее. Так что он уже избивал полицейского.

“Тварь. Нахлебался крови и теперь пошёл на всю. Зато теперь можно тебя спокойно прикончить” – подумал Даниэль.

И тут он заметил свой пистолет. Его глаза заблестели, и он направился к нему. Требовалось сделать три шага, но каждый из них отдавался невыносимой болью. Но пистолет тем не менее оказался в его руке. Кюри направил его в спину вампира и нажал на курок. Пуля попала в спину. И это заставило Турченко снова вернуться к Кюри.

- Что, хочешь умереть первым? – спросил он – я не против. Как раз уже проголодался.

Он направился в его сторону, и Даниэль начал целиться в его голову. Однако руки тряслись и не желали подчиняться. Последовавшие шесть выстрелов либо не попали, либо не причинили особого вреда.

- Тварь – прошипел Даниэль.

В отчаянии он бросил пистолет в него, а тот увернулся и продолжил направляться к нему. Кюри схватил ржавую трубу и замахнулся ею на вампира. Но тот схватил её, отобрал и прописал кулаком по лицу полицейского. Он упёрся спиной в бак.

- Самое время для аперитива – произнёс Турченко.

Он схватил Даниэля за грудки и потянулся клыками к его шее. Полицейский что есть силы начал останавливать его. И его единственная надежда была подобна тому, кто хотел его смерти.

- Анри! Анри, чёрт тебя подери! – прокричал Даниэль – пристрели его! Скорее!

Однако от него не последовало ответа. А вот оголодавший вампир продолжал продавливать сопротивление Даниэля, подобно гидравлическому прессу.

- Анри! Спасай! – выкрикнул Кюри.

Клыки вампира уже коснулись шеи Даниэля и тот успел испугаться. Но в этот момент в голову вампира ударил заряд шокера и тот упал на асфальт. Даниэль наконец-то смог вздохнуть и увидеть как довольно потрёпанный Анри застёгивает наручники на Турченко.

“Вот же урод. Мог же его пристрелить сразу. Но протянул, чтобы найти шокер, чтобы потом шарахнуть его им. А я из-за этого уже успел с жизнью попрощаться” – подумал Даниэль.

Всё это его сильно разозлило, и он пошёл прочь из этого переулка, выход из него как раз был в паре метров. По пути он что-то нащупал в кармане брюк. Запустив него руку, он вытащил из него пачку сигарет. Открыв её, он увидел, что в ней только одна сигарета и зажигалка.

“Что же, уже почти полтора года прошло с того момента как я завязал с куревом. Помню, как всё началось с такой же сигареты. Эх, а обещал себе больше не возвращаться к ним. Но сегодня можно. Как никак, едва не погиб” – подумал он.

После чего достал сигарету, зажал её зубами и поджёг с помощью зажигалки. По его лёгким прошли знакомые и забытые ощущения. Только удовольствия он совершенно не испытывал и стресс никуда не пропадал. Мимо него проехали несколько машин. И так он не заметил, как к нему подошёл Анри.

- Мне казалось, ты с ними завязал полтора года назад – произнёс он – что же изменилось?

- Ну, в целом, ничего. Кроме того, что меня чуть не загрыз чёртов кровопийца – огрызнулся Даниэль.

- Я слышу недовольство в твоём голосе – подметил Анри – и кажется, оно направлено на меня.

- Да неужели. Охренеть ты догадливый – громко сказал Кюри – ведь именно из-за тебя меня чуть не осушили, как чёртов стакан.

- Но я же всё равно тебя спас…

- Потратив время на то, чтобы найти шокер и ударить им этого гада. Вместо того, чтобы вышибить ему мозги к чертям собачьим!

- Он нам нужен для расследования…

- Какого? Чего? Это он убил того мужика, это и сразу понятно. А уж после его нападения на нас, мы получили полное право его замочить – не сдерживался Даниэль – а ты вместо этого, его задерживаешь. Едва не дав ему убить меня. Или это всё из-за того, что он вампир, как и ты. Скорее всего. Будь на его месте человек, ты бы не помедлил. Сразу бы отправил его к праотцам.

После сказанного, он сделал глубокую затяжку. Анри же намного изменился в лице. Оно по-прежнему был спокоен, только добавились небольшие нотки возмущённости.

- Ты озлоблен, Даниэль. И не прерывай меня – произнёс он – я тебя слушал, теперь твоё черёд. Я вижу, как ты озлоблен и уже давно. С того момента как Жанна погибла. Ты на всех смотришь со злобой и обвинением. Словно все виноваты в этом и не испытывают никакой горечи. Ошибаешься, друг мой. Мы все горевали, в том числе я. Но подумай, кто на самом деле в этом виноват. Это не шеф, который отправил вас. Не вампиры. Даже не “Альмаграмма”. И ты сам это осознаёшь, но не хочешь признавать. А вместо этого пышешь злостью. Даже сейчас. Тебя никто не просил прыгать за Турченко в окно. Мы бы его всё равно поймали. Но твоя злость не позволяет тебе этого признать. Вместо этого, она заставляет тебя винить меня. Мой тебе совет, Даниэль. Укроти свою злость, пока не стало слишком поздно.

После этого он пошёл обратно к задержанному вампиру. Даниэль же продолжил стоять и докуривать сигарету.

- И насчёт того, что я не убил Турченко из-за того, что он вампир, как и я – произнёс де Фано – я много лет боролся с подобным кровопийцами и убил их немало. И его я мог прикончить без промедления.

Даниэль тут же вспомнил про “отрешённых”, которые и существовали до раскрытия вампиров. Однако Анри даже не упоминал о том, что был одним из них.

- И что же сейчас для тебя изменилось?

- Много чего. Теперь я не “отрешённый”, а полицейский. И убиваю только тогда, когда ничего другого не остаётся – ответил он – ты обратно со мной?

Тем временем Кюри докурил сигарету и бросил её в урну, куда до этого отправилась и опустевшая пачка.

- Да нет. Мне надо бы в больницу съездить. Доберусь на такси – выдохнул он – слушай, Анри. Сколько же тебе на самом деле лет?

- Много, но недостаточно. И вот, ты оставил их в коридоре.

Он протянул ему его очки, которые Кюри сразу убрал в карман. И дальше не стал у него уточнять, помня о том, что маложивущие вампиры могут солгать.

- Ну, ладно – пробурчал он.

После чего достал из кармана телефон, в котором начал искать номер такси, которое могло довезти его до больницы. А дальше по ситуации.

Часть 2

Глава 3

На улице начинало постепенно вечереть, вместо Солнца на свою короткую вахту начала выходить Луна. Уличные фонари принялись за то, что они лучше всего умеют делать, кроме стояния на месте, конечно. В простых же домах, их малые собратья начали делать то же самое.

Те же самые лампочки загорелись и в доме Кюри, однако в самом нём он пока что отсутствовал. Сейчас его обитателем была загадочная девушка-вампир, по имени Ева. И в данный момент она была в дольно затруднительном положении. И речь не о том, что случилось с ней ранее. Этого пока никто не отменял. А дело было в другом.

“Проклятие. Уж лучше мне бегать от псов “Альмаграммы”, ловить их пули и жить под постоянным прицелом, чем это. Да и ещё меня этот Даниэль не предупредил об этом. Глаза ему выцарапаю, как только он вернётся. Пускай для этого и придётся отрастить хорошенько ногти” – подумала она.

Её можно было отчасти понять. Она привыкла к совсем иному. А тут её за последние сутки едва не убили, а потом спас тот же, кто и поймал, после отдав альмаграммовцам. А теперь она вынуждена жить у этого “спасителя”. Ну, или быть пленницей, тут уж как на это посмотреть. Но вот то, что происходило сейчас было для неё совершенно неординарным.

- Честно говоря, я не ожидала, что у Даниэля есть девушка. Не пойму, почему он это так долго скрывал – произнесла гостья.

Этой гостьей оказалась соседка Кюри, мадам Люмиль. Которая вальяжно сидела на диване, напротив Евы, которая расположилась в кресле. Та же очень старалась притворятся самой обыкновенной девушкой, которая живёт самой обыкновенной жизнью. Но всё едва не погорело на моменте заваривания чая, а точнее, его поиске. Да и то, ей помогла с этим мадам Люмиль, которая была искренне удивлена увидеть в соседском доме симпатичную девушку. И, конечно же, не смогла отказать себе в удовольствии провести стандартную женскую беседу. Короче говоря, посплетничать. Только вот для Евы всё это было ни то что тёмным лесом, а бесконечным океаном, где нет ничего и не понятно куда же плыть. А вот зачем мадам Люмиль вообще пришла в дом Кюри? Решила ему высказать за то, что он давеча её чуть не сбил.

- Я и сама не понимаю, почему он это активно скрывал – попыталась поддержать она разговор, одновременно попивая чай – может у вас с ним не самые хорошие отношения?

- У нас с Даниэлем? – удивилась пенсионерка – да хватит тебе. У нас с ним замечательные отношения. Может и были мелкие неприятные эксцессы, но они отношения наши не испортили.

И всё только что сказанное было абсолютной брехнёй. Ведь на самом деле всё было наоборот. Одних случаев, когда Даниэль чуть не сшиб спортивную старушку можно было насчитать более десятка. И не все из них были случайными. На что старушка отвечала регулярными скандалами и вызовом полиции. Однако ей не хотелось ругать Даниэля в его же доме. Нет, дело не в том, что она не хотела его опускать в глазах девушки. Это могло испортить ход беседы, а уж этого допускать она никак не хотела. Поэтому умело врала, а опыта в этом у неё было предостаточно.

А вот у Евы появилась возможность больше разузнать о том, с кем ей предстоит сотрудничать.

- А какой на самом деле Даниэль? – в лоб спросила она, отпив из чашки.

Мадам Люмиль с удивлением посмотрела на неё. И взгляд этот просто пылал подозрительностью. И тут бы она и погорела, но спасательная отмазка вовремя выручила её.

- Просто мы с ним всё время общались через социальные сети и у нас не было времени узнать друг друга получше – сразу произнесла Ева – а вы с ним живёте рядом уже давно и точно знаете больше. Сам понимаете, в интернете одно, а в настоящей жизни совсем другое.

Старушка неодобрительно покачала головой и сказала очень предсказуемую фразу.

- Ну что за молодёжь пошла, а? Теперь все только в интернете-то и знакомятся. В моё время всё было по-другому – начала она – тогда нормально было знакомится в живую. Всё было более настоящим. А сейчас что? Интернет, и не более. Даже ты вот, спрашиваешь у меня какой на самом деле Даниэль. Того и гляди всё докатится до того, что и детей будете делать через интернет.

Она сразу осеклась и прекратило переводить разговор в данное русло, решив вернуть его обратно.

- Прости, милая. О чём ты спросила?

- Про Даниэля.

- Точно, про Даниэля – вспомнила она и хлебнула чаю – в целом, могу сказать, что он приятный молодой человек. Конечно, он порой грубый и ворчливый. Порой несдержанный. Но с кем не случается подобного. В целом же, он хороший парень.

Ева молча кивнула головой, так как и сама уже отчасти понимала какой он на самом деле. А вот слова мадам Люмиль были лишь небольшим дополнением ко всему имевшемуся.

“Про несдержанность она очень мало знает, хотя нельзя её винить. Ей, скорее всего, известно меньше чем мне” – подумала Ева.

И вот из-за этой короткой мысли она упустила то, что мадам Люмиль ей очень активно заливала. А иначе это было назвать нельзя.

- Ева, прости меня за нескромность, но скажешь мне откуда ты? – спросила она у неё.

Она тут же подключила свою фантазию. Да и то, лишь малую её часть. Так как почти всё сказанное далее было правдой.

- Я из Италии – призналась она – только вчера прилетела.

В этот момент старушка мельком улыбнулась, ставя чашку на журнальный столик.

- Это я знаю. Ты мне об этому сразу сказала. Я про то откуда именно ты – уточнила она – может из Венеции или Неаполя? А может ты из Рима?

И вот это стало для Евы настоящей проблемой. И дело не в том, что она не помнила свой родной город, даже название улицы не выветрилось из её памяти. Всё это она помнила прекрасно. Но вспоминать об этом ей совершенно не хотелось, так как вместе с этим приходила и боль. Которая, словно кошка, скребла изнутри. И сейчас главным для неё было не показать этого мадам Люмиль. Поэтому решила ограничиться только одним.

- Генуя – сказала Ева – я родом из Генуи. Это город на севере Италии.

Она бы и дальше могла рассказать об этом городе. Однако мадам Люмиль могла только много говорить и мало слушать. И сейчас одному пришло время поменяться местами с другим.

- Знаю, знаю, знаю – протараторила она – я как раз сейчас смотрю шестнадцатый сезон сериала “Грёзы Генуи”. Просто замечательный сериал. Новый сезон как раз недавно вышел. Там как раз очень прекрасные…

Дальше покатилось цунами восхищений от всего, что было в данном, не то что пропахшем нафталином, а скорее поросшим плесенью, сериале. Потому что всё в нём было старым и, как заплесневелой еде, должно было лежать в помойке. Однако из-за таких вот зрителей, как мадам Люмиль, подобные сериалы не отправляли на помойку истории. Хотя, есть же ценители заплесневелого сыра, которые от него без ума и готовы за него чуть ли не на штыки прыгать. У некоторых людей очень странные вкусы. О чём говорить, если несколько лет назад во всеуслышание заявили о том, что тухлая еда на самом деле ещё пригодна для употребления. Большая часть людей покрутили пальцем у виска, однако тут же появились те, кто в это искренне поверили. Сразу начав доставать, а точнее отбивать у тараканов, протухшую еду. И только несколько тысяч отравлений различной степени и десятки летальных случаев остудили головы затейливых гурманов. Но не всех, как и всегда.

Ева же продолжала сидеть на диване, показывая, что ей крайне интересно то, что рассказывала мадам Люмиль, делая короткие перерывы на то, чтобы хлебнуть чаю. Стоит ли говорить, что чашка очень скоро опустела. Но и это не помешало ей продолжать рассказ. Хотя уже всё нутро Евы требовало заткнуть фонтан болтовни и нахрен ненужных подробностей.

“Боже мой. Я больше не могу терпеть. Это же натуральная пытка. В какой-нибудь конвенции должно быть что-то про это написано. А если нет, то срочно вписать. Жирным шрифтом. Иначе я убью эту женщину, если она не заткнётся” – подумала Ева.

И как положено в критической ситуации, мозг начал генерировать идеи и способы вырваться из неё. Естественно, самым простым и действенным вариантом было осушить старушку, сломать шею и спрятать в холодильник. Благо, тот был довольно вместительным. Однако этот вариант было довольно тупым, жестоким и не предрекающим для Евы ничего хорошего. Да и в конце концов, ей самой он не нравился. Поэтому все мыслительные процессы были направлены на разработку бескровных и без убийственных вариантов.

И в одном мгновение Еву осенило. Она едва сдержалась, чтобы не завизжать от радости.

- Постойте, мадам Люмиль – остановила она её – а в какие дни и время идёт этот сериал?

- В будни с 18:00 до 23:00, а в выходные с 14:00 и до 20:00 – тут же ответила старушка – а что?

- Просто уже на часах 19:27 и, кажется, сериал должен идти.

Мадам Люмиль удивилась и мгновенно перевела свой взгляд на часы, которые находились над телевизором. Ева не врала, они показывали именно это время.

- Ой, и в самом деле. Засиделась и заболтала я тебя – сказала она – а давай его у тебя посмотрим. У Даниэля точно должен быть подключён канал “Романс”.

“Даже не вздумай тянуться к пульту, чёрт тебя подери!” – тут же пронеслось в мыслях Евы.

Она едва сдержалась, чтобы не заорать во всю глотку. Хотя, в принципе, это могло помочь и мадам Люмиль усвистала бы отсюда, сверкая пятками своих старушечьих кроссовок. Однако, как и с вариантом убийства, это не сулило ничего хорошего. Поэтому сразу был продуман альтернативны вариант. А то мадам Люмиль и в самом деле начала тянуться к пульту.

- Не надо – тихо гаркнула Ева – то есть, я хотела сказать, что не стоит. Время уже позднее и Даниэль должен скоро приехать с работы.

Мадам Люмиль тут же убрала руку от пульта и снова обратила своё внимание на часы.

- В самом деле. Уже очень поздно. Совсем я уже постарела, времени совершенно не замечаю – произнесла она и поднялась из кресла – заходи ко мне завтра, Ева. Я всегда тебе рада.

После чего направилась к выходу из дома. Пускай она и пыталась идти спокойно, но всё равно было заметно, что она именно сбегает перед приездом хозяина дома. С которым у неё “замечательные” отношения. Открыв дверь, она улыбнулась и напоследок махнула Еве рукой. Она же ответила ей тем же, после чего дверь закрылась.

- Ну наконец-то! – произнесла Ева с чувством избавления и распласталась на диване – чёрт, как у него получается её выносить?

И вот как раз за минуту до этих слов, к дому подъехал Даниэль на своей машине. Однако загонять её в гараж он не спешил. Теперь на его лице красовалась пара пластырей, но вот его одежда всё равно выглядела паршиво, словно её сняли с бомжа, причём довольно бывалого.

“Ну, и почему я не загоняю машину в гараж? Да потому что не хочу. И с какого вообще хрена я должен это делать? Половина чёртовой улицы этого не делает. Вот и я так же поступлю” – сразу подумал он.

После чего выключил двигатель, открыл дверь и вышел из машины, двигаясь в сторону дома. При этом прихрамывая на левую ногу, которую он травмировал при падении вместе с Турченко.

“Ну вот что, сука, за день? Сначала эта вампирша, потом ещё этот долбанный Турченко, страшный результат межрасовых сношений. И ещё чуть кони не двинул из-за благородного Анри. А потом, здравствуй больница, где меня штопали несколько часов. И, скорее всего, эти уроды и не слышали о врачебной тайне, ведь тут же слили меня шефу. Который мне все мозги съел, допрашивая какого хрена я вытворил. Благо, что хоть с дури ему всю подноготную не выложил. Просто убийственный день. Эх, остаётся надеяться, что моя гостья внезапно не выкинула какой-нибудь хрени… а ну-ка, постой!” – подумал Даниэль.

Он резко остановился, используя в качестве тормоза травмированную ногу. От чего стиснул зубы, едва не прикусив язык и оттого тихо выругался. И причиной тому оказалась Женевьева Люмиль, которая в молодые годы была отличным адвокатом, отчего многие желали ей смерти, причём не самой быстрой. Ведь её фишкой было вытаскивать на вид всё грязное бельё, выводя сторону потерпевших из себя и переводя всё внимание с подсудимого на них. Теперь же она стала простой пенсионеркой, которую из-за уважения было принято называть "мадам Люмиль". Но тем не менее, ей продолжал желать смерти один человек. Который охреневшими глазами смотрел на то, как она выходит из его дома.

“Какого чёрта эта мумия в брендовом спортивном костюме забыла в моём доме? Да и как она вообще в него смогла войти? Через дверь, конечно же. И кто же ей её открыл?” – тут же задумался он.

И вот спустя ровно полторы секунды пришло умозаключение, которое, кроме как “ох, твою-то мать”, никак не выразить.

- Эй, мадам Люмиль – окликнул он её – я, конечно, как-то предлагал вам зайти в гости. Но, во-первых, это была шутка…

- А во-вторых, ты предлагал мне хлебнуть чашку с ядом, который давно готов для меня – договорила она – я может и старая, но память у меня ещё неплохая.

Он уже подошёл к ней вплотную. Она же всем выражением своего лица показывала ему свою неприязнь.

- Раз уж у вас такая неплохая память, то вам должно быть известно, что проникать в чужой дом противозаконно – сказал Даниэль – так что я имею полнейшее право вас задержать.

Однако мадам Люмиль даже не испугалась ни на грамм, словно ей было чем парировать. Хотя, нет. Ей точно было чем парировать. Бывший адвокат, как никак.

- А я имею право написать на тебя заявление за неоднократное покушение на мою жизнь. А именно, попытка сбить меня своей машиной – начала она.

“Эх, жаль, что мне не удалось тебя сбить к чёртовой матери, как долбанную кеглю”- со злостью подумал Даниэль.

- А также, у меня на счету, как минимум, шестьдесят восемь нарушений режима тишины. Причём половину из них составляют громкие женские стоны, вперемешку с гнусными ругательствами и громкой музыкой.

Кюри тут же вспомнил почти все эти случаи. Особенно, связанные с женскими стонами и руганью. Тогда он замечательно проводил время с Люсиндой. А в одном случае с громкой музыкой он всего лишь уснул, будучи пьяным в дрова. Тогда у него выдалась запоминающаяся пьянка, после которой Даниэль решил немного завязать с алкоголем.

- А вас это вообще никаким боком не касается. Это моё личное дело – огрызнулся он и нагло ухмыльнулся – или мне слышатся нотки зависти. Давно, видать, мужика не было.

Лицо пожилой дамы тут же исказилось до крайней степени. И ей бы полагалось немедленно отвесить пощёчину нахалу. Что она сразу и попыталась сделать, но Даниэль без проблем увернулся.

“Ну уж нет. Я и без того достаточно за день получил по портрету. Не хватало, чтобы старая бабка дала мне по роже. Хм, кажется мои слова смогли её задеть. Что не может не радовать” – подумал он.

- А вот уже и нападение на полицейского – произнёс Кюри – а это уже точно задержание и тюремный срок.

- Если мне придётся сесть в тюрьму за то, что я дам тебе по лицу, то можешь выписывать мне двойной срок – ответила мадам Люмиль – я ведь знаю, что реального срока мне не дадут. Я – пенсионерка. К тому же, мне не составит сложности доказать то, что ты меня спровоцировал по причине неприязни.

Счёт был 3:2, в пользу адвоката на пенсии и у Даниэля довольно мало шансов, чтобы хотя бы сровняться. И мадам Люмиль осознав это, уверенная в своей победе пошагала к своему дому. Сериал “Грёзы Генуи” уже во всю шёл и не собирался ждать одну зрительницу.

- Смотрите, не споткнитесь, мадам Люмиль – сказал он ей вслед – а то сейчас уже темнеет, а зрение порой не такое же, как и память.

Она же не стала останавливаться, но вот молча пропускать мимо ушей это не собиралась.

- Этому факту я рада – сказала она – ведь я чётко не вижу тебя. Но мне очень жалко тех девушек, которым твоё лицо кажется привлекательным. И лишь после они глубоко разочаровываются, когда видят твоё настоящее лицо наглой свиньи. Как скоро это увидит и Ева.

После чего дошла до двери своего дома, а Даниэль довольно разозлённый её словами, достал из кобуры пистолет и направил его в сторону мадам Люмиль.

“А может пристрелить её на хрен? Вдруг получится как ни будь доказать, что она связана с торговлей наркотой для вампиров? Хотя, нет. Всех проблем, что будут потом, эта старуха уж точно не стоит. Да и не отлили ещё настолько никому ненужной пули, чтобы потратить её на эту старушенцию. Кстати, что она там ляпнула про Еву?” – пронеслось в его голове.

Он встрепенулся, убрал пистолет обратно в кобуру и быстро пошёл к двери своего дома. А мадам Люмиль в очередной раз избежала смерти, сама того не осознавая.

Даниэль подошёл к входной двери, протянул руку к дверной ручке, когда как вторая рука потянулась к пистолету.

“Блин, зачем я вообще убрал ствол? А на кой я за ним вообще тянусь? Предохранение. Ладно. Хотя, нет, какой там “ладно”. Эта старая перечница попала в мой дом без моего ведома. Охренеть просто. Вот тебе и “мой дом – моя крепость”. Только всегда нужно ожидать момента, когда придётся штурмовать свою крепость. Короче, позор сплошной” – подумал он.

Пока он готовился к вторжению в свой же дом, Ева тем временем расслаблено сидела в кресле. Беседа с мадам Люмиль оказалось довольно утомительной. И в тот момент, когда она хотела подняться из кресла через входную дверь вошёл неизвестный мужчина, в довольно испоганенной одежде. Она сразу же инстинктивно схватила со стола кружку и бросила её в неизвестного.

- Какого хрена? – прокричал Даниэль, когда в стену рядом с ним влетела кружка, разлетевшаяся вдребезги – твою мать! Ты чего творишь? Это же я.

Ева же тем временем уже укрылась за диваном, сжимая во второй руке вторую кружку. А вот Даниэль не торопился убирать пистолет, который он направил на хулиганку. И вот такая картина длилась около минуты.

- Ну, и долго мы будем так стоять и целиться друг в друга? Или сделаем что-нибудь? – спросил Даниэль – а то поверь, у меня возможностей для стрельбы больше, чем у тебя.

- Тогда, я требую себе так же пистолет. Чтобы всё было абсолютно честно – съязвила она – а то у меня только одна кружка осталась.

Даниэль в этот момент тихо выругался, убрал пистолет в кобуру и запер дверь.

- Ты вот сейчас меня в самом деле не узнала? – спросил он, параллельно снимая обувь.

- Я тебя знаю меньше суток. Так что твой вопрос сам по себе абсурдный – ответила она – или ты ожидал, что я кинусь к тебе на шею?

- Да нет. Пожалуй, обойдусь и без этого – отрицательно ответил он и направился к дивану – но вот мне до сих пор не верится в том, что ты не смогла меня запомнить. Я, конечно, слышал о женской памяти…

- Ну да, ну да. Девичья память, тупые блондинки и прочие оскорбления, которые вызовут бешенство до пены на губах у радикальных феминисток – признался Ева – и на твоё счастье, я не являюсь ни девочкой, ни блондинкой и уж тем более ни радикальной феминисткой. А также, мне помнится, что ты ушёл в опрятном виде. Сейчас же в дом зашёл побитый босяк. Да и не забывай, что за мной охотится “Альмаграмма”. Так что моя реакция не должна вызвать у тебя удивления.

- Ага, ага. А ещё ты умудрилась за сегодня “приятно” пообщаться с бабулей Люмиль – сказал Кюри и взял из её руки кружку – из какой она пила?

- Из этой – пожала плечами она – а что?

Он недовольно поводил челюстью, после чего резко с разворота запустил кружку в стену. По комнате разнёсся звук разбивающееся кружки. Затем Даниэль уловил на себе вопросительный взгляд Евы, который так и требовал ответа.

- Просто не хочется пить из кружки, которой успела воспользоваться эта ведьма. Так что лучше было её разбить – ответил он и тут же прервал её – да и к тому же, эти кружки очень дешёвые. Завтра куплю новую.

- А, хорошо. Просто я хотела спросить тебя насчёт дивана, на котором она успела посидеть. Но, видимо, в этом вопросе уже нет смысла.

Тут Даниэль тут же прикусил язык, бросив недовольный взгляд на диван. Естественно, у него тут же возникло желание сжечь его до состояния пепла. Только здесь образовывались несколько препятствий. Первое: потребовалось бы немало времени, чтобы вытащить диван на улицу. Второе: данное ритуальное сожжение привлекло бы никому не нужное внимание свидетелей, которые могли вызвать пожарных с полицией. Третье: пришлось бы изрядно потратиться на покупку нового дивана. И вот совокупность всех этих препятствий вызвала боль в суставах и головную боль. Ему срочно было нужно лечь.

- Ну-у-у-у. Из всего можно найти исключение. С диваном – это исключение – произнёс он и лёг на ковёр – но я всё равно предпочту лежать на полу, чем на диване. На котором до этого располагались дряблые ягодицы мадам Люмиль. А вот теперь, когда я удобно расположился, можно и задавать вопросы. И самый важный из них, это какого хрена ты пустила ту старуху?

Последнее должно было прозвучать более громко и даже угрожающе. Но голосовые связки отказались работать полностью. А вот Ева уселась в кресло рядом с ним, приготовившись к очень долгому разговору.

- Просто она пришла, нажала на звонок и сказала, что хочет серьёзно поговорить. И отмалчиваться не было смысла, она увидела мой силуэт в окне – ответила она.

- Слушай, не надо мне вешать лапшу на уши. За сегодня уже перебор – недовольно пробурчал Даниэль – да и я же тебе сказал утром…

- Чтобы я не выходила из дома. А вот про впуск соседей ты ничего не сказал – сказала ему Ева – и я не вешаю тебе лапшу. Она в самом деле требовала разговора и продолжала жать на звонок. Ну, я и открыла дверь, а потом… было очень много пустой болтовни от неё.

Даниэль мелком улыбнулся и положил руки под голову.

- И мне никак не понятно одно. Как же ты её до сих пор не убил? – спросила Ева.

- Даже для меня это секрет почище Бермудского треугольника, снежного человека и антидопинговых проверок в современном спорте – ответил он – но, скорее всего, мне банально лень это делать. Так, ладно. Мадам Люмиль очень долго болтала и что же дальше?

По выражению лица Евы было понятно, что вспоминать это было ей ну совсем неприятно.

- Она предложила мне выпить чаю – продолжила она, избегая того как она искала его – потом начала рассказывать про этот чёртов сериал. Про Геную который. А потом быстро ретировалась, узнав, что ты скоро вернёшься.

- Сериал про Геную? “Грёзы Генуи”, что ли? – спросил Даниэль, на что она кивнула – о да, я просто проклинаю этот сериал. Она в своё время активно выносила с ним мозг Жа…

В это мгновение он осёкся. Ему не хотелось вспоминать прошлое и уж подавно рассказывать о нём незнакомке. А вспомнил он то время, когда мадам Люмиль любила ходить к его сестре. Сам же Даниэль не выносил её приходы, но в скандалы с ней старался не вступать. И то, благодаря уговорам сестры. Сама же Жанна вела себя с мадам Люмиль очень вежливо и проводила с ней долгие беседы, в ходе которых была осушена ни одна сотня чашек чая. Но вот что поразительно, на свой любимый сериал мадам Люмиль не смогла подсадить Жанну. Чему был невероятно рад Даниэль.

Теперь он снова открыл глаза и вновь оказался в настоящем.

- Жарко выносила мозги – вывернулся он – ладно. Чёрт бы с ней с этой мадам Люмиль, у нас есть кое-что посерьёзнее. Что даже лучше. Что там с поиском информации по “Альмаграмме”?

“О ком же он хотел сказать? Он хотел назвать имя, но осёкся. И к тому же, в этом доме пустует комната, однако она полностью убрана и сверкает чистотой, тогда как его комната даже минимальным порядком похвастаться не может. Значит, ему есть что скрывать. Впрочем, какая мне разница?” – подумала Ева.

Её раздумья удобно остановились в тот момент, когда Даниэль задал ей свой вопрос. И ей было что рассказать.

- Если кратко, то мне удалось связаться с парой своих старых знакомых – начала говорить она – пускай они сразу и не поверили что это я.

- Почему же?

- Просто мало кому удаётся сбежать из тех мест, где “Альмаграмма” устраивает свои зачистки. А тут он выходит на связь, да и ещё спустя сутки. Говоря при этом, что всё в порядке – ответила Ева и поправилась в кресле – так что мне было не очень просто убедить их в том, что со мной всё в норме.

- Однако у тебя это как-то вышло. И как же, интересно? Пароль? Азбука Морзе? Детектор Лжи? Или поверили в чистосердечное?

Ева, вместо мгновенного ответа, немного виновато поводила глазами в стороны.

- Мы смогли обойтись без всего этого – медленно ответила она и набрала воздуха в лёгкие – я связалась с ними по видеосвязи.

Тут Даниэля словно молнией прошибло, и он был готов подорваться с пола. Только вот уставшее и травмированное тело ставило крест на данном мероприятии. Так что ему оставалось действовать словами.

- Ты дура, что ли?! – сорвался он – или ты не понимала, что это может тебя легко выдать. И нагрянь к твоим клыкастым друзьям “Альмаграмма”, те легко бы решили навестить их нас. Твою-то мать, надо же головой думать. Тут даже самая тупая девчонка-блондинка-феминистка поступила бы умнее.

- А как мне ещё было поступить? – сдержавшись спросила она – отправлять письма с голубями?

- Да хоть на тараканах, чтоб их – продолжил кипятиться Даниэль – но уж точно не так опрометчиво поступать. Сама же знаешь, что будет, если мы прогорим. И ты вытворяешь такую хрень. Буквально вгоняешь гвозди в крышки наших гробов. Хотя, для вашей породы гроб не самое страшное. А вот мне ещё чертовски жить хочется.

Он продолжал что-то кричать, Ева же всё больше старалась терпеть и не срываться в ответ. Она ведь всю свою жизнь слышала различные оскорбления в свою сторону. Тут можно было бы сказать, что вода камень точит. Только вот Ева не была камнем, который ничегошеньки не чувствует, а единственным предназначением его является лежать и ждать, когда вода его подточит.

- А что бы ты предложил сделать, а? – наконец сорвалась она – плеваться слюной любой дурак может. Но тебе не пришлось пройти через то, что прошла я. И поверь, в иные моменты я предпочла бы всю свою жизнь провести в гробу. Я не просила тебя меня спасать, но ты это сделал. Сам навёл на себя мишень. Ты сам сказал, что мы с тобой в одной лодке и должны грести вместе. И я хотя бы немного работаю веслом. А что насчёт тебя?

Здесь Даниэль хотел выбросить очередную партию оскорблений. Однако часть слов Евы всё-таки дошла до его ушей и заставили слегка задуматься.

“Ну да, ну да. Мои слова, чёрт бы их побрал. И чего теперь делать?” – задумался он.

Но долго поразмыслить ему не удалось, так как ответ сам сорвался с его языка.

- В целом, почти ничего – признался Кюри – поговорил с шефом, тот лишь посоветовал мне успокоиться. Да и доступ в архив мне по-прежнему закрыт.

- Вот о чём и разговор – заключила Ева – кажется, сейчас я должна на тебя срываться.

- Но ведь ты…

- Я сделала хоть что-то. К тому же, наши каналы связи хорошо зашифрованы и замаскированы – прервав его сказала она – стоит внести пароль неверно и связь будет полностью потеряна. Одновременно с этим, оповещаются все остальные, кто подключён. Лишняя предосторожность не такая уж и лишняя.

Даниэль ухмыльнулся.

- Ага. Именно поэтому ты мне всю схему и разболтала – произнёс он – а ты не предполагала, что я внезапно решу на всё плюнуть и сдать тебя? Получается такая себе предосторожность.

- Не думаю, что ты настолько туп, чтобы выпрыгивать из лодки прямо в пасти акул – спокойно ответила Ева – а теперь, если мы закончили с нашими спорами, то вернёмся к вёслам.

На это предложение Даниэль согласно кивнул.

- Ладно. И что же тебе твои друзья поведали?

- Не очень много – начала она – однако точно, что “Альмаграмма” начала немного суетиться. Правда, только внутри.

- Не удивительно. Не каждый день кто-то валит группу их бойцов – сказал Даниэль.

- У тебя слишком сильное самомнение. Дело не в этом. “Альмаграмме” не по нраву то, что мы были предупреждены о их грядущем нападении. И на какой район именно нападут – ответила она – это всё, что они смогли мне рассказать. Но если мне получится встретится с ними лично…

- Даже не стоит об этом думать.

- Согласна. Слишком рискованно встречаться с ними. Но у нас и из этой беды есть выход.

Однако её взгляда хватило Даниэлю для того чтобы понять про какой “выход” она говорит.

- Нет. Нет. Нет и ещё раз нет – запротестовал он – в моём доме и так на одного гостя больше, чем положено. Только связь и не более, а то возможность почувствовать ствол у виска станет всё больше.

Ева молча с ним согласилась, но вспомнила кое-что другое.

- К слову о стволах и прочем огнестрельном оружии. Мне бы оно не помешало. Хотя бы пистолет. На тот случай, если враги отыщут это место и ворвутся сюда – произнесла она и улыбнулась – ну, или если опять в гости заявится мадам Люмиль. А то кружки закончились.

Даниэль приподнял голову и хотел было подняться в вертикальное положение. Только ему было так приятно лежать на ковре, что решил отказать от данной затеи.

- Так есть ещё различные столовые приборы, которыми можно бросаться – пошутил он – да и мне кажется, что у тебя не очень большой опыт в использовании огнестрела. Ты же в меня даже кружкой не попала.

Тут Ева могла запнуться и стеснительно замолчать, таким образом доказывая, что попала в безвыходную ситуацию. Так было бы, однако у неё был опыт выхода из подобных ситуаций.

- Первый бросок был предупредительным – сказала она – я ведь знала, что ты должен скоро вернуться. Тебе явно не понравилось бы, когда эта кружка влетела в твой лоб.

- А вот… э… ну… - замялся Даниэль – ладно, аргумент хороший. А вот насчёт оружия. Я что-нибудь придумаю. Уж извини, свой пистолет я дать не могу.

Ева понимающе кивнула и в комнате повисла тишина. Никто из них не знал, как продолжить разговор. Точнее говоря, им было просто не о чем говорить. Да, да. Порой и такое бывает.

- Слушай… Ева – неуверенно произнёс Даниэль.

- Да?

- Не скажешь сколько сейчас времени – попросил он – а то мои наручные часы разрядились. А из своего положения я не могу настенные часы рассмотреть.

Ева повернула голову налево, в ту сторону, где над телевизор висели часы. Которые своими цифрами указывали “20:20”.

- Уже почти половина девятого вечера – ответила она.

Глаза Даниэля тут же закатились, и он захотел кратко выругаться. Но на это у него на это уже не хватало сил.

- Зараза. Ладно, встану пораньше, сменю одежду, помоюсь и так далее – вслух сказал он.

Ева сразу показалось, что она должна ему предложить свою помощь. Но в ответ на это в её голову влетела мысль: “а какого чёрта?”. Однако эта мысль сразу затерялась, словно бумажный кораблик в море.

- Может тебе помочь, Дэн? – предложила она – давай я помогу тебе встать.

Она и сама не могла поверить в то, что сказала. Но сказанного не воротить. Хотя, ей никак не было понятно с чего она вообще стала такой дружелюбной.

- Нет. Не надо. Я лучше посплю на полу. Он прохладный. Так что можешь спокойно оккупировать мою кровать – ответил он ей – а вот с чем стоит помочь, так это с осколками. Было бы неплохо их убрать. Веник и совок рядом с мусорным ведром. Робот-пылесос с этим не справится.

Она в ответ кивнула и поднялась из кресла. Но вот ей стало невыносимо интересно узнать, что с ним сегодня случилось. Ведь выглядел он и звучал довольно утомлённо. А от всеобъемлющего человеческого любопытства невозможно отделаться. Даже будучи вампиром.

- Эй, а что с тобой стряслось? – наконец спросила она – явно не похоже на то, что у тебя прошёл стандартный рабочий день.

В ответ он попробовал оторвать голову от пола, но уже и шея перешла в режим отдыха.

- За последние пару дней я уже соскучился по стандартным рабочим дням – ответил Даниэль и выдохнул – а если кратко. То ловил вампира с охренительной родословной. Кстати, с напарником-вампиром. В итоге, один чёртов кровосос промедлил, чтобы задержать своего сородича. Который тем временем активно пытался загрызть меня. Хренова вампирская солидарность или мнение, что человеческая жизнь настолько бесценна, что ею можно спокойно пожертвовать? Да понятное дело, что вы не ответите, для вас оба варианта правда.

В конце он отчасти перешёл на полукрик, давая вырваться всему накопленному за этот день негативу. И он полностью осознавал то, кому именно это высказывает.

- Ты ведь ненавидишь вампиров, так? – спросила Ева – я вижу, как ты смотришь на меня. Мне известен этот взгляд.

- Я очень бы хотел сказать “да” – честно признался он и тут же поднял указательный палец – но только это было бы слишком банально. Да и лживо. Конечно, ваше раскрытие кардинально изменило жизни многих людей, мою в том числе.

- Но ты так и не ответил на мой вопрос.

- А я вряд ли смогу дать на него ответ – ответил Кюри, параллельно зевая – вполне возможно, что я просто обидчивый козёл. А, возможно, всё так, как мне кажется. Правды, скорее всего, нет посередине. Она где-то в другом месте. А про свою ненависть ничего сказать не могу. Потому что не ощущаю её или просто привык постоянно испытывать. При этом, не замечая.

После чего он замолчал и начал медленно засыпать. Ева же, получив свой ответ, который нельзя было назвать абсолютно точным. Хотя она понимала, что ответы на вопросы отношения человека настолько могут быть смазанными, что может показаться будто ответа и вовсе не было. Всё зависит от отвечающего человека и ещё сотни фактов, что приходится порой радоваться полученному ответу. А уж если кому-то хочется полного и точного ответа, то можете обращаться к математике.

Однако Ева провела достаточно времени в этом доме, чтобы у неё скопилась целая кипа вопросов. Например, что у Даниэля под кроватью делает щиток от дорожного знака? Но Еву интересовало кое-что другое, более значительное. Сгребая осколки в совок, она прошла мимо Даниэля.

- Э, Дэн?

- Я тебя внимательно слушаю. Пока что – в полудрёме ответила он.

- Хорошо. Я вот хотела узнать – она немного запнулась, формируя свой вопрос – а кому принадлежит та пустующая комната?

Ответа сразу не последовало. Чего она и ожидала. Только вот ожидание ответа начало затягиваться. Так что она решила проверить его.

- Эй, Дэн? – она нависла над ним.

И теперь ей стало понятно, что причиной отсутствия ответа является банальный сон. Которому и отдался Даниэль, тихо посапывая.

- Ну, что же, нельзя получить ответы на все свои вопросы здесь и сразу – заключила Ева.

В морге горел свет. Клишировано он должен был быть тусклым и мигающим. Лампы же должны были быть грязными и болтающимися на потолке. И, конечно же, половина из них не должна работать. Но это всё в клише, где работник морга мог спокойно работать в подобных условиях. В реальном мире любой работник сбежал бы из такого места, сверкая пятками, а проверка комиссии могла крепко дать по шее. Именно поэтому морг был убран, хорошо освещён и практически безлюден. А практически, потому что в нём обязательно был один единственный работник. И выглядеть он мог по-разному, начиная от странного и одновременно жуткого мужика в медицинской маске и с окровавленным скальпелем в руке. И заканчивая сексуальной девушкой, место которой в модельном бизнесе, а уж точно не перед вскрытым трупом. Разнообразие, в общем.

За рабочим столом, на котором располагался внушительных размеров монитор, сидела работница сего морга. Агата Вэйри, была тридцатиоднолетней выпускницей медицинского института города Марсель. Но дорожки судьбы четыре года назад привели её в Париж. Благо, тут как раз в полицейском морге нужен был патологоанатом, кем Агата и являлась.

Сама она была в меру симпатично девушкой с тёмно-синими волосами. Хотя вот лишний вес был на ней откровенно заметен. Что немудрено. Сидячая работа и не самая полезная жирная пища имеют свой результат. Однако, по сравнению с тем как она выглядела год назад, то сейчас Агата смотрелась очень хорошо. Тогда она весила почти сотню килограммов, и никто не мог понять, как под ней держится стул. Самое забавное заключалось в том, что тогда она активно старалась похудеть. И испробовала она всё. Однако ни диета, ни антибиотики и прочее ей не помогало. Отчего она сильно спрессовала, что только делало хуже. Точнее, она испробовала всё, кроме тренажёрного зала. Нет, она не считала, что работа с отягощениями превратит её в мужчину. Виной всему было банальное стеснение из-за своего внешнего вида. К тому же, никакие диеты не помогут, если свой стресс ты заедаешь вредной пищей. А тут ещё Агата очень серьёзно поругалась с мужем и всё шло к разводу. Короче говоря, всё подошло к довольно паршивой ситуации. Срочно нужно было что-то делать.

И вот в один момент её осенило. Как раз во время употребления очередного бургера к ней в голову влетела короткая и оттого гениальная мысль: “хватит жрать!”. После чего недоеденный бургер улетел в мусорное ведро, а в саму Агату словно молния ударила, оттого зарядив её “аккумуляторы” под завязку. Вернувшись домой, она мгновенно выбросила всю вредную еду, кроме шоколада. Ведь все любят шоколад, верно? Она тут же снова села на диету, начала заниматься спортом дома и даже периодически на работе. Плюсом ко всему, начала слушать очень агрессивную музыку. Затем укоротила свои длинные волосы, после покрасив их в тёмно-синий цвет и набила тату на пояснице сзади. Что было лишним, как она подумала позже. Можно сказать, что Агата провела над собой хороший такой ребрендинг. А что с мужем? Да ничего особенного, встретились, поговорили, помирились и снова зажили семейной жизнью.

Сама же Агата в эту ночь находилась в морге, в данный момент она сидела за столом и заполняла некролог на труп, который прибыл сегодня. На мониторе было следующее:

Имя: Франсуа Корон.

Пол: Мужской.

Возраст: 38 лет.

Вес: 98 кг.

“А ещё говорили, что мне нужно вес скидывать. А мужчинам же после тридцати лет словно дают допуск на лишний вес” – прокомментировала она.

Рост: 177 см.

Причина смерти: Потеря крови, вследствие рваной раны на горле.

Время смерти: 10:30.

После чего пропищал один из приборов, совершавший анализ крови убитого, на наличие различных веществ, которые могли в ней быть. И заодно могли раскрыть некоторые подробности убийства. Хотя, казалось бы, чего тут ещё непонятного?

Тем не менее, Агата подняла со стула свою немного целлюлитную задницу и встала в полный рост. После чего потянулась к потолку, следствием чего стали хрусты застоявшихся суставов. Закончив, она посмотрела на часы, которые показывали четыре часа утра.

- Это последний раз, когда я так задерживаюсь на работе – пробурчала она – а завтра как раз в отпуск. Наконец-то.

После чего поправила халат и направилась к приборам. Стула рядом не оказалось, так что она просто нагнулась, начав проверять результат анализа крови. Этот процесс не занял у неё много времени, так как результаты не выходили за рамки нормы. И остался один единственный показатель. После чего она могла закончить некролог и со спокойной душой отправиться в отпуск.

Однако, как бы ни так. Со спокойной душой уж точно вряд ли.

- Не поняла – прошептала она, протёрла глаза и ещё раз присмотрелась – вот тебе на. Теперь я не понимаю, чего тут происходит. Может техника сбоит?

Но нет. Техника отлично работала. Мозг девушки, не смотря на всю ситуацию, пытался найти логичный ответ или хотя бы туманное предположение. Однако ничего, кроме головной боли и чувства голода не приходило. Хотя от второго она быстро избавилась, откусив кусочек яблока, которое было в её левой руке.

“Эх, обидно, что это не шоколад” – подумала она.

Так она и осталась стоять у монитора, пытаясь во всём разораться, параллельно кусая яблоко. Хотя нет, через пару минут она уселась на стул.

Даниэль Кюри через несколько часов медленно ехал на работу на своей служебной машине. Скорость движения его, конечно же, не удовлетворяла. Причина была не только в том, что он мог опоздать на работу. Он как раз, в кой-то веки, не опаздывал, да и в запасе у него было около полутора часов. Но, как и любой нормальный водитель, Кюри проклинал всем чем только можно пробки. И как раз в ней он сейчас стоял. Она его конечно же беспокоила. Но больше его сейчас волновало то, что было утром.

“Мне, конечно, не впервой просыпаться на полу. Хорошо, что ковёр мягкий. К тому же, я сам захотел поспать на нём. Однако не помню, чтобы я укрылся простынёй. Да и чай я себе заранее не заваривал, особенно перепутав сахар с солью. Понятно, что это Ева оказалась такой доброй. Только вот с какого перепугу, а точнее передуру, она решила стать такой? Я вроде бы ничего “такого” не сделал. И мне вряд ли получится во всём обвинить непостижимую женскую логику. Хотя и я поступил странно, после того как помылся, переоделся и собрался, сказал ей “спасибо”. Чёрт, я даже не могу вспомнить как благодарил кого-либо без сарказма. Кажется, мне вчера крепко по голове зарядили” – подумал он.

Мысли его прервал светофор, который сменил цвет с запрещающего красного на разрешающий зелёный. Поток машин возобновил движение. Даниэль мимолётно обрадовался, нажал на педаль газа и наконец-то смог совершить нужный поворот направо. Теперь он мог спокойно добраться до работы, всего лишь сделав пару остановок у светофоров. Но его это уже не особо волновало, ведь на его телефон пришёл вызов. Взяв телефон в руку, Даниэль посмотрел на его экран. Ему звонил некий “Хахаль”.

“Ну и кого же я прозвал таким броским именем? Просто не могу вспомнить, чтобы среди моих знакомых был кто-то с таким погонялом. Хотя… точно” – мимолётно подумал он.

И вместо стандартного “алло” или “да”, он решил ответить слегка по-другому.

- Чего надо? – бесцеремонно спросил Кюри.

Ответом было секундное молчание.

- "Чего надо"? – удивлённо спросил звонящий – и никакого тебе “алло” или “да”? До хоть что угодно из той же оперы. А то мне кажется, что ты к бродячим собакам обращаешься вежливее.

- Нет, я просто прохожу мимо – сразу ответил Даниэль – а теперь говори, чего тебе надо, Жан?

- Ну, во-первых, я тоже рад тебя слышать – начал он – а вот во-вторых, мне от тебя ничего не надо. Хотя, нет, мне нужно, чтобы ты выполнил условие спора. Что там у нас было? Бутылка виски? Вроде, да.

Услышав последнее, Даниэль недовольно поводил глазами и остановил машину перед светофором, который в последний момент загорелся красным.

- Я тебя уже в тридцатый раз повторяю, что не буду выполнять условия спора, на который согласился в абсолютно бухом состоянии – отреагировал он – так что ни хрена.

- Спор есть спор. Да и к тому же, я тоже был в дрова. Всё было честно.

- Ну, конечно. Знали, что я в бильярд играю хуже, чем козёл на арфе – сказал Кюри – развели меня. Уроды. И если ты мне позвонил только из-за бутылки американского виски, то до свидания.

Однако трубку бросать он не спешил, так как послышался слабый смешок в исполнении Жана. Что ещё больше разозлило Даниэля, и он прервал вызов. Но тут Жан сразу начал перезванивать.

- Алкаш хренов. И чего только Жанна в нём откопала? – пробурчал Даниэль и взял трубку – мне повторить, что ли? Или у тебя так сильно трубы горят?

- Да ладно тебе – ответил Жан – неужели так сильно денег жалко?

Даниэлю это уже начало наскучивать, а вот светофор, зараза трёхцветная, никак не торопился изменить цвет.

- Слушай, я ложу трубку – сказал ему Даниэль – у тебя всё?

- Ладно, ладно. Тут такое дело…

- Ты же сам минуту назад сказал, что тебе от меня ничего, кроме бутылки бухла, не нужно. А тут уже какое-то дело – недовольно выразился Даниэль.

- Так это дело связано с нашей работой – сообщил ему Жан – нам нужно встретиться у морга, который относится к полиции нашего округа. Остальные подробности на месте.

Светофор тем временем продолжал гореть красным. Что уже начинало вводить Даниэля в недоумение.

“Сука, сломался он, что ли? Какого же хрена так долго?” – подумал он.

- А с чего именно “нам”, я сейчас работаю с Анри – ответил ему Даниэль.

- И как раз моё дело связано с вашим – сказал ему Жан – да и к тому же, шеф сказал, что сегодня ты работаешь со мной. Как бы тебя это не печалило.

Данное известие не то что бы не понравилось Даниэлю. Оно едва не вывело его из себя. Однако беситься и бить по рулю, как порядочному истерику, он не спешил.

- Бабушку свою будешь разводить – тут же отреагировал он – с какого бы хрена шефу давать тебя мне в напарники? Да и куда делся Анри?

- И почему я не удивлён? – выдохнул Жан – насчёт Анри, я ничего сказать не могу. Просто шеф сказал, что мы с тобой сегодня работаем вместе. Но ты можешь, конечно же, приехать в отдел и уточнить всё у шефа.

Даниэль недовольно водил челюстью и со скрипом сжимал руль. Само собой, он хотел узнать подробности у шефа. К тому же, до отдела осталось доехать всего ничего. Но он тут же понял, что если Жан не врёт, то ему предстоит сделать довольно нефиговый круг, чтобы добраться до морга.

- Ладно, стой на месте и не двигайся – прошипел Даниэль.

- Да я никуда и не…

Жан не успел договорить, так как Кюри сбросил вызов.

“Любовь зла, полюбишь и козла. Только вот какого хрена я должен любить его и или вообще работать с этим козлом, а?” – недовольно подумал он.

После чего наконец-то загорелся зелёный свет, и Даниэль вжал медаль газа в пол. Машина сорвалась с места и на самой середине перекрёстка Кюри врубил ручной тормоз и вывернул руль влево. Автомобиль со свистом покрышек развернулся и направился в обратную сторону, оставляя за собой небольшой клуб дыма.

“Всегда хотел так сделать. И кажется, вышло неплохо. Только мне кажется, что за это придётся заплатить штраф. Твою мать. Хотя, нет. Пусть Жан его и оплатит” – подумал Даниэль в этот момент.

В общем, дорога до морга у него заняла около двадцати минут. В ходе всего этого времени он снова вклинился в пробку и простоял на пяти светофорах. И ещё за это время он успел бессчётное количество раз проклясть себя за то, что проснулся раньше обычного.

Но пройдя через всё это, он подъехал к моргу. Где и увидел возле одной из машин Жана Жаклера. Который был одет в брюки, чёрные кроссовки, белую футболку, на которой был закреплён жетон. Сверху футболки была надета чёрная кожаная жилетка. На голове у него была кепка, которая была надета задом наперёд.

“Ну вот что за клоун? Я сам конечно не пример идеального полицейского. Например, такого как Анри, который даже в такую-то жару носит китель. Но, блин. Кожаная жилетка и ещё эта дебильная кепка. Что же Жанна в нём всё-таки нашла?” – задумался Даниэль.

Хотя он и считал, что Жан одет не как полагается полицейскому, но совершенно забыл об Николя. Который вовсе ходил на работу в майке, джинсах и кедах. Естественно, фирменных, по-другому и быть не могло.

А ранее Даниэль с Жаном были чуть ли не лучшими друзьями. Но всё это быльём поросло. Сам же Кюри, увидев своего старого знакомого, выключил двигатель и посмотрел на своё отражение в зеркале заднего вида.

“Ну, что же. Я – это я, уже неплохо. Только вот синяк под глазом немного всё портит. Ну, на этот случай у меня солнцезащитные очки есть. А так, больше никаких внешних проблем не видно в отражении. Хм, вот интересно понять, почему вампиры не должны отражаться в зеркале? Никогда этого не понимал. Ладно бы зеркало не показывало внешние косяки у них. Но нет, полностью скрывает их… Ай, ну и хрен с ними. Как будто других дел нет” – подумал Даниэль.

Он надел очки, открыл дверь и направился к Жану, который достал из кармана испаритель и успел выпустить изо рта пару клубов пара.

- Надо же. Я думал, что тебя придётся подождать куда дольше – удивлённо произнёс Жан – ты же обычно, так рано не встаёшь. Какая же муха тебя укусила?

Параллельно с этим, он протянул ему руку, в надежде на то, что Кюри её пожмёт.

- Просто хреново спалось – ответил он, не обращая на руку внимания – да и ты бы меня, один хрен, разбудил.

Жан убрал свою руку, ведь Даниэль совершенно не собирался её пожимать.

- Ну, конечно. Спалось ему плохо. Может тоналкой пытался фингал замазать, да ничего путного не вышло? – попытался пошутить Жан – или ты очки напялил, чтобы подчеркнуть свой стиль мачо?

- Да, именно поэтому я и надел очки. Всё для того, чтобы не светить фингалом – недовольно ответил он и на секунду снял очки – есть ещё вопросы?

Резкий и прямой ответ загнал Жана в угол, так как он собирался высказать ещё больше колкостей. Как обычно и бывало ранее.

- Эм… нет – медленно ответил Жан.

- Ну, тогда, если ты закончил словоблудствовать, то вернёмся к делу, которое начали я и Анри – произнёс Даниэль – и сразу вопрос. Что ещё нужно делать? Труп есть, причина смерти установлена, убийца задержан. Чего ещё тут мусолить?

Жан же в ответ в очередной раз присосался губами к испарителю, после чего выпустив клуб пара. С вишнёво-арбузным запахом.

- Идём, расскажу по пути – ответил он и направился ко входу в морг.

Даниэль же недовольно поводил головой и пошёл следом за ним. Через несколько секунд они вошли внутрь здания и пошли по коридору.

- Итак, к делу. Сразу предупрежу, мне известно не очень много – начал Жан – насчёт морга всё размыто. Всё началось утром, когда шефу позвонила Агата. Ты её помнишь?

- Это которая заведует этим моргом и весит сто килограммов?

- Ну, вообще-то сейчас восемьдесят один – пояснил он – ну, так вот. Она позвонила шефу и сказала, что с трупом что-то не так. И попросила, чтобы прибыли те, кто были на месте убийства. А так как Анри решил взять несанкционированный отгул, то шеф отправил меня вместо него.

“Замечательно. Теперь и с трупом что-то не так. И что же именно? Слишком бледный? У него на животе сиамский брат-близнец? Или он вообще оказался девушкой?” – сразу подумал Даниэль.

Вслух это он спрашивать не стал. Ответ он вряд ли бы услышал. А юмор Жана ему и даром был не нужен. Так что Даниэль решил спросить кое-что другое.

- А что насчёт убийцы? – спросил он – как его там? Турченко?

- Флавио Турченко – уточнил Жан и снова воспользовался испарителем – а вот тут я могу рассказать больше подробностей. И главная из них. Он не убивал Корона.

Тут бы сейчас Даниэль что-нибудь клишировано выплюнул, после чего удивлённо выпучив глаза.

- Не он? Какого хрена? Ты уверен?

- Полностью. Я его и допрашивал – ответил Жан – он жил в этом доме всего неделю. И в момент убийства находился под кайфом и не мог, а точнее не хотел, ничего делать. Экспертиза это подтвердила.

У Даниэля в этот момент всё защемило. Не от боли, а от обиды. Едва не погиб, ловя простого вампира-наркомана.

- Под кайфом? А разве от употребления простой крови могут словить кайф? – спросил Кюри.

- Всё дело в том, что он принял “блодрин”. Кровь, смешанная с кокаином и прочей дрянью.

- Это у этой хрени такое название? – спросил Даниэль – лично я слышал про некую “кровь С”.

Жан в очередной раз затянулся из испарителя. Уже были видны двери, которые вели в основное помещение.

- Ну, в целом, это тоже самое. Просто каждый диллер барыжит своим товаром. И, конечно же, придумывает своё название – ответил он – но что факт, так это то, что эта смесь прямо нефигово так "врубает" того, кто её принял.

Даниэль сразу же почесал затылок. Уж ему-то явно было, ох как, известно об этом. Да и воспоминания были крайне свежи, даже отзывались болью.

- Ну да. Охрененно врубает, тот кто принял – протянул он – так. Если он всё-таки не убийца. То вы хоть узнали у этого дурика, где он закупился товаром?

- Не-а – покачал головой Жан – сначала ждали пока он отойдёт. А потом просто молчал, как рыба. Так что пока ждём. Может расскажет, а может и нет. Ведь нечем его принудить.

“Ага, конечно. Вообще так нечем. А вы ему ещё поставляйте кровь четвёртой группы, взятой у стопроцентных девственниц. Тогда он может сжалится над вами и таки признается, где приобрёл свою кровавую дурь. Тьфу” – подумал сразу Даниэль.

Понятно дело, он мог сказать это вслух, да и в целом хотел. Но эта тема была уже настолько изъезжена, что лишний раз о ней вспоминать не хотелось. Ведь можно же было извести кровопийцу жаждой, а после потрясти перед ним упаковкой с кровью, и он через боль признается даже в том, что именно его руками был убит Иисус.

Да в первое время так и поступали. Что, естественно, возмущало общественность, при чём, что человеческую, так и вампирскую. Ну, а после принятия Декларации об уравнивании прав людей и вампиров, подобный способ расследования преступлений стал табу. Хотя, тут всё было так же, как и со смертельной казнью. Были ублюдки, которые только и заслуживали подобный издевательств, за всё, что они совершили. Но теперь они могли не беспокоиться насчёт голода, ведь кровь им предоставляют постоянно. Вот она беда всеобъемлющей гуманизации. Она либо для всех, либо нет. Среднего знаменателя нет.

Пара полицейских тем временем подошла к дверям. Даниэль потянулся рукой к ручке и потянул дверь на себя. Та предательски не открылась.

- Какого? – он попробовал ещё раз – я не понял. Агата свалила, что ли?

Жан же тем временем тихо хихикал, старательно скрывая это. А вот Даниэль никак не мог понять в чём же дело.

- Вашу мать! – прорычал он и дёрнул дверь на себя – блеск. Дверь закрыта. Толстухи здесь нет.

- У меня хотя бы просто проблемы с лишним весом, а не слепота, смешанная с дебилизмом – послышался голос Агаты из-за двери.

Дверь открылась. И она открылась во внутрь, где уже стояла Агата, а вот Жан в этот момент перестал сдерживаться и начал смеяться, что есть мочи.

- Так дверь открылась “на себя”, когда я тут был в последний раз – ошарашенно произнёс Кюри – что изменилось?

- Двери поменяли – ответила Агата – и если бы ты носил нормальные очки, то увидел это.

Она указала на наклейку на двери. На ней было написано: “от себя”. Даниэль её не увидел. Но её мог увидеть и, скорее всего, сделал это его нынешний напарник. Который смеялся, облокотившись на стену.

- Жан, хрен ты моржовый – вырвалось из Даниэля – ты же видел наклейку. И ты не сказал мне о ней.

Тот начал было дело приходить в себя. Но озлобленный тон Даниэля ещё сильнее рассмешил его.

- Прости…просто…я не…мог – сквозь смех бормотал он.

- Упустить возможность поржать надо мной – договорил Кюри – ну ты и паскуда. Прибавить бы тебя к местным постояльцам.

- Кстати, у меня как раз место есть – встряла Агата.

- Да нет. Мне Жан ещё, к сожалению, нужен – ответил Даниэль – да и потом, ещё весь день впереди. А теперь, к делу?

- Конечно, чем раньше начнём, тем раньше закончим – согласилась Агата – прошу в мои владения.

Следом за ней вошёл Даниэль, а за ним зашёл Жан, который продолжал смеяться. Однако это было очень ненадолго.

В морге было стандартно холодно, пахло смесью хлорки, мед. препаратов и чего-то ещё. Агату всё это не смущало, даже стало чем-то привычным. Однако, она не забывала пользоваться дезодорантом, возвращаясь с работы. Даниэль же мимолётно поморщился от холода.

“Хренов могильник. И как она вообще здесь работает? Конечно, хочется сказать, что с её слоем жира можно хоть на Эверест в одних трусах залезть. Но вот не скажу” – подумал он.

Причины были ясны. Ведь она действительно похудела, да и в трусах по горам долго не полазить. К тому же, зачем ставить жизнь на кон, лазя по горам? Особенно, когда уже более трёх лет работал фуникулёр, который мог спокойно доставить вас на вершину мира. Дорого конечно, но удобство и самое главное – безопасность гарантированы.

Даниэль потёр руки, пытаясь немного согреться. Но больше всего выделялся Жан, который мгновенно сменил веселье на некоторую обеспокоенность. С того самого момента, как он вошёл внутрь.

- Чего ты встал? – спросила Агата, которая уже стояла возле монитора – ждёшь приглашения? Проходи.

- А? Что? Ну да, ну да. Хорошо – куце ответил он.

После чего медленно направился к ним. Они уже, к слову, стояли возле монитора, за который уселась Агата.

- Чего это с ним? – спросила она, указывая на Жана.

- А чего с ним? Как был Жаном, так им и остался.

- Кроме того, что минуту назад он ржал, как полагается порядочной лошади. А теперь он ходит пришибленным, того гляди и обо что-то споткнётся.

Даниэль обернулся. Он посмотрел на Жана, который делал аккуратно каждый свой шаг, подозрительно оглядывался, того и ожидая, что из ящика на него выпрыгнет мертвец. И как раз на такой случай он держал руку у пистолета. Что заставляло немного нервничать не только потенциальных зомби, но и живых.

- И только не говори, что это у него от перемены температуры или шизофрении – произнесла Агата.

- Ты представить себе не хочешь, как я хотел это сказать. Но нет. Здесь дело в другом – ответил Даниэль и принялся вспоминать подробности – бабка Жана была заведующей моргом. И в одно лето к ней, в очередной раз, привезли маленького Жаклера. Сами же родители свалили на курорт.

- Не знаешь на какой? – спросила Агата, бесцеремонно прервав его – у меня сегодня отпуск начинается. Вот и думаю куда отправиться.

- Ты меня ещё спроси, что лучше? Брокколи или салат? И отвечу, хрен его знает. Это касается всего – ответил он и продолжил – итак. Родители свалили, внучок у бабушки. Конечно же, она решила взять его с собой на работу. Ему же будет очень интересно посмотреть на работу в морге. Так? Нет. Но вот его бабуля решила, что это будет лучше детского лагеря. И так вот, когда Жану было девять лет, его в очередной раз привезли к бабуле из морга.

- Погоди. А ты откуда всё это знаешь? – спросила Агата – неужели это Жан тебе прямо-таки всё рассказал? Или ты всё выдумываешь?

Даниэль в недоумении закатил глаза.

- Ну, и на кой мне всё это выдумывать? Да и к тому же, так тухло. А теперь, дай я закончу – произнёс он – ну и вот. Бабуля, не знаю, как её звать, в очередной раз взяла с собой внучка на работу. И, казалось бы, всё шло стандартно. Бабуля вскрывала жмуриков. А внучок читал книги о содержимом данных жмуриков. Через пару часов всё должно было закончиться. Но тут бабуле срочно позвонили. Там то ли она кого-то затопила, либо её. Но главное… эй, ты меня слушаешь?

- Конечно – ответила она, не отвлекаясь от монитора – пока ты складно выдумываешь. А если нет, то откуда ты…

- В конце расскажу – сказал Даниэль, мельком посмотрев на Жана, который продолжал осматриваться – итак. Бабка, услышав эту чудовищную новость, быстро собралась и дёрнула домой. При этом, не забыв закрыть за собой морг. Однако, она, жертва склероза, забыла внучка в морге. Жан же, поняв, что оказался взаперти, решил не паниковать. Ведь бабушка должна была скоро за ним вернуться. На это он рассчитывал. А так, он активно принялся исследовать место своего заточения. Заняло это у него это часа два или больше. Неважно. Главным было то, что он всё уже проверил. Кроме чего?

- Шкафов для трупов – произнесла Агата.

- Ага. И он решил их проверить, так как не знал, что же в них. И вот, он с большим усилием открыл дверцу и…

- Увидел труп, который там лежал. Всё это очень сильно напугало его и теперь у него фобия по отношению к моргам – договорила Агата – всё понятно.

- Мне тоже понятно. Понятно, что ты мне так и не дашь нормально всё рассказать. И где твои манеры? – спросил Даниэль, уже не стараясь скрывать недовольство – и заметь. Тебе этого говорю я. Значит, у тебя действительно с ними проблемы.

В ответ Агата лишь отмахнулась и продолжила пялится в монитор. Даниэль же решил продолжить свой рассказ, хотя его об этом никто не просил.

- В общем, маленький Жан открыл дверцу и к нему начал медленно выезжать труп. Но тут оказалось, что в морге стоило бы провести небольшой ремонт. Потому что поднос с трупом, а именно его крепления, были в паршивом состоянии. И сломались. По итогу, труп приземлились на Жана. Тот испугался, если не до смерти, то уж достаточно, чтобы обмочить штаны. Но это было полбеды. Жану ещё пришлось переночевать с этим жмуриком целую ночь, пока старая перечница не вернулась за ним. Естественно, Жана после этого к бабушке не отправляли. И сам он ещё пять лет трусил в постель. Конец.

- Вот как. Однако ты и не сказал, откуда тебе всё это известно? – спросила Агата – лично я думаю, что ты всё выдумал. Потому что я, ну вот никак, не поверю в то, что Жан тебе это рассказал. При этом, не забыв про мокрые штаны.

Даниэль сперва предпочёл выдержать короткую паузу. После чего ответил:

- Это верно. Просто так он бы хрен мне это рассказал. Однако, ты не представляешь сколько всего может рассказать ужравшийся в дрова человек за бутылочкой рома… или водки… или текилы. Никак не вспомню, что мы тогда пили. И кстати, он даже тогда расплакался, вспоминая это. И мне кажется, что даже напрудил в штаны. Но это не точно.

Агата покачала головой. Но теперь она полностью верила в то, что ей рассказал Даниэль. Ведь ситуация была очень стандартная. Два мужика, пара бутылок бухла и последующая беседа, где один рассказывает всё, что только может, при этом не скрывая подробностей, даже выделяя именно их. А на утро молится, чтобы его собутыльник не помнил всего ему поведанного. Второй же внимательно слушает, параллельно наполняя рюмки или то, что используется вместо них, а на утро пытается вспомнить чего же такое интересное ему заливал его дружок. Однако бывали такие исключения, как Даниэль, который запоминал всё. Ну, почти.

- Стандартная проблема алкоголя – развязывание языка и хуже всего, если это происходит с треплом – произнесла Агата – хотелось бы узнать, что ты ему в ответ поведал.

- Можешь хоть сейчас у него спросить – спокойно ответил Даниэль – только ничего, кроме “эммм”, “ну” или “что-то”, ты не услышишь.

- И почему же ты так в этом уверен?

- Потому что он после вырубился, а я побежал блевать в унитаз. Видать, бухлишко было хреновое – сказал он ей – и как раз из-за этого я и завязал. А то не хватало, чтобы и я трепался о том, что даже под страхом смерти рассказывать не стоит.

В этот момент Агата мимолётно улыбнулась и отвернулась от монитора. Теперь при слабом освещении были видны контактные линзы на её голубых глазах.

- Хотелось бы услышать, что же ты такое скрываешь – сказала она – уверена, там достаточно “перчика”.

- Только, боюсь, оно тебе не по карману – ответил Даниэль и повернулся к Жану – эй, Жан! Хватит уже ерундой заниматься! Давай сюда!

Он мгновенно отвлёкся от осмотра морга, в частности места, где находились трупы. Глаза его слегка бегали.

- Да… хорошо, иду – ответил он.

Жан сразу отвлёкся и пришёл в себя. Быстрым шагом он подошёл к тем, кто его ожидали. Агата всем видом старалась показать то, что она не слышала того, что ей рассказал Даниэль.

- Так, и что же я пропустил? – уже бодрым голосом спросил Жан.

“Вот же хитровыжатый лимон. Секунду назад едва от страха не побледнел. А теперь уж готов работать. Чёртов хахаль” – с ходу подумал Даниэль.

Агата подумала почти так же, но предпочла молчать. Так что снова обернулась к монитору, одна рука легла на беспроводную мышку.

- Ничего особенного, кроме того, что я уже начала тратить время своего отпуска – ответила она и вывела на монитор результат анализа – Даниэль, Франсуа Корон ваш клиент?

- Ну да. Мужик, которого укусил вампир, а после разорвал ему горло. И подбросил крюк, пытаясь скрыть следы – сразу ответил он – и чего с ним интересного?

- А вы посмотрите на результаты анализа, который я провела сегодня ночью.

Даниэль и Жан внимательно пригляделись к экрану монитора. Они быстро прочитали всё, что было на нём.

- Так – протянул Кюри – ну и что? В конце написано: “не обнаружено”.

- А может ты забудешь о чёртовом стиле и снимешь свои окуляры, стиляга – дерзко сказала Агата.

- Ох, если бы тут дело было в стиле – произнёс Жан, тихо хихикая.

Даниэль скорчил недовольную гримасу. Всего на секунду. После чего снял очки, сверкая свежим синяком. Лицо Агаты сделало выражение в стиле: “ах, вот оно что”. Жан же тихо ухмыльнулся. Кюри же снова присмотрелся к результатам на мониторе. Только более внимательно.

- Вампирского материала не обнаружено – заключил Даниэль и зажмурил глаза – ох, долбись оно в три прогиба.

- А что не так-то? – удивился Жан – нет вампирского материала, это же вроде хорошо. Да?

Агата с удивлением посмотрела на него. И тому была причина. Так как перед ней стоял сотрудник отдела по расследованию вампирских преступлений. Теперь же он задавал подобный вопрос. Даниэль тем временем чесал затылок.

- М-да, наберут же вас всех по объявлению. Объясняй вам потом, как детям – недовольно пробурчала Агата – Жаклер, вы доставили мне труп с пометкой: “жертва вампира”. То есть, убитый им. Даже есть следы от клыков. То есть, вампир должен был занести свой вирус…

- И тут ты проводишь анализ и не обнаруживаешь вируса – заключил Жан – ох, ты же блин.

- Молодец, на ходу ловишь. Только не с первого раза – съязвила она.

Жан даже не знал, чего сказать, Агата убирала с экрана все результаты. А вот Даниэлю нашлось, что сказать.

- Замечательно. Убит вампиром, но его вируса нет, хотя должен быть – проворчал он и надел очки обратно – чёрт ногу сломит, а потом шею свернёт.

Монитор тем временем был выключен ловким движением пальцев Агаты. Которая встала со стула и потянулась к потолку. Последовала череда хрустов, звуки которых отразились эхом по моргу.

- Понятия не имею. А даже если и имела, то меня это всё равно не касается – ответила она – так что у меня для вас две новости.

- Плохая и очень плохая? – спросил Жан – просто мне кажется, что хорошая новость в данной ситуации вряд ли найдётся.

- Ну почему же так категорически? – спросила она, вешая халат на вешалку – хорошая новость есть всегда. Правда, она не отменяет очень плохую.

Она тем временем зашла за небольшую ширму, где принялась переодеваться. Находящиеся в морге полицейские решили выдержать паузу, ожидая от Агаты содержимое новостей. Однако она, кажется, слишком увлеклась переодеванием.

- Ну, так и в чём же эти новости состоят? – спросил не выдержавший Даниэль – или нам самим надо догадаться?

- А разве вы уже, не? – послышалось из-за ширмы – ладно, так и быть отвечу на ваш последний вопрос. Очень плохая новость для вас состоит в том, что обстоятельства убийства заводят дело в полнейший тупик. И из него придётся искать выход вам. А это будет, ай как, не просто. Заметьте, я не говорю “невозможно”.

“А то я, твою мать, и без тебя этого не понял. Но вот в чём же хорошая новость?” – сразу подумал Даниэль.

Так же в этот момент подумал и Жан. И он не стал это сохранять в виде мыслей, которые должны бы были записаны в “”.

- И где же тут хорошая новость? – спросил он.

- Всё очень просто – ответила Агата и вышла.

Теперь на ней не было всей врачебной одежды, пропахшей различными дезинфицирующими средствами. Теперь она была одета в шорты и белую футболку, на которой были изображены три кролика, вооружённые, как и полагается спецназу. На ногах были красные кеды.

- У меня начался отпуск. Впервые за год – заключила она.

Лица полицейских изумлённо вытянулись. Они мимолётно переглянулись между собой.

- Так, так. Погоди. А в чём эта новость хорошая для нас? – изумлённо спросил Кюри.

- А разве я говорила, что эти новости только для вас? Шире надо смотреть и не думать только о себе – ответила она – ведь вы даже не представляете, как я соскучилась по шумному человеческому обществу. Так как оно хотя бы живое.

Глава 4

Через пару минут вся троица покинула морг. Агата быстрым шагом добралась до своего мотоцикла и надела на свою голову шлем. После чего завела двигатель и на всей скорости отправилась в свой отпуск. Напоследок она отмахнулась рукой оставшейся паре полицейских. Только вот не было понятно, была ли это издёвка или пожелание удачи. Хотя сейчас они думали о совершенно другом. Агата же быстро удалилась от этого места.

Жан в наглую сидел на капоте машины Даниэля, когда как тот уселся на пассажирское сидение, не закрывая за собою дверь.

- Эй, Дани, а ты чего такой хмурый? – спросил Жан, продолжая баловаться с испарителем – точнее, хмурее, чем обычно.

- А ты сам допереть не можешь?

- Ну-у-у. Бывало, что и мне лицо начищали всякие уроды. Но вряд ли это тебя терзает – предположил он – а, точно. Неужели ты расстроился из-за дела? Мы же теперь без проблем можем скинуть его на простых полицейских. Наоборот надо радоваться.

- Как же ты задрал – тихо прорычал Даниэль – вот каким хреном ты собираешься скинуть это дело простым копам, а? Дело у нас уже более десяти часов. К тому же, мы сами прогнали их с места преступления. И теперь ты ожидаешь, что они с радостью вновь возьмутся за это дело? Да как бы ни так. Дело уже теперь наше до талого. А точнее, моё с Анри. Однако наш клыкастый друг ретировался. Мне продолжить?

- А, давай – ответил Жан, выпустив клуб пара.

“Гадёныш. Он ведь издевается. И даже не думает скрывать этого. Ну, тогда с какой радости я должен скрывать свою злость” – подумал Кюри.

Вместо этого он мог, конечно же, пристрелить Жана. Нет человека – нет проблемы. Зато потом появляется множество других проблем. Так что вместо этого он предпочёл высказать ему всё. Ведь слова, в отличии от пули, не убивают. По крайней мере, не сразу.

- А после, мне дали в напарники тебя, поганое тупое трепло – продолжил он – и нет бы предлагать идеи или малейшие, сука, зацепки. Они нам, ой как, пригодились бы. Так как у нас есть труп человека, у которого разорвано горло, и мы нашли чем это могло быть сделано. Но тут мы находим следы клыков. Значит, убийца – вампир.

Тут Жан смог поймать линию повествования своего недовольного напарника. Хотя тут только последняя болонка не догадалась бы о чём будет речь дальше.

- И тут выясняется, что в теле убитого вампирского вируса не обнаружено, как честности у шулера. Вывод: мы в полном тупике – заключил он.

- Да неужели, ты смог догадаться, что мы упёрлись в стену. Ты не настолько безнадёжен, Жан – саркастично ответил Даниэль – и вся беда в том, что нам необходимо пройти через эту стену. Ну что, есть чего ляпнуть?

- Да, есть. Может уже вместо брюзжания слюной сам предложишь идею, а? А то достал уже – недовольно сказал Жан – а то впустую лаяться могу и я.

- Ой, да пошёл ты!

- Вот именно. И пойду! – рявкнул Жан.

И прошло несколько минут молчания. Жан никуда так и не уходил, даже пятую точку не оторвал от капота. Даниэль же не спешил сгонять его или хотя бы в очередной раз неоригинально оскорбить.

“Дилемма. Естественно, я мог бы пинками его прогнать. Да и был бы прав. Но почему-то мне не хочется этого делать. Жан вроде и бесит, но всё равно он мне какой-никакой друг. По крайней мере, был когда-то. Сентиментальность. Давненько она не влезала ко мне в голову. Да и конце концов, не одному же мне с этим делом разгребаться” – подумал Даниэль.

Однако он не знал, как начать разговор с Жаном. Ведь только с Анри можно было полаяться и тот всё равно останется любезным, как пришибленный джентльмен. Жан же был другим делом. Но не смотря на своё громкое заявление, он не торопился уходить.

- Ну и чего ты сидишь? – спросил Даниэль – тем более, на капоте моей машины.

- Такси жду. Так что не бойся, капот тебе не промну – отрезал он и посмотрел на часы – должно скоро приехать.

- Ну, раз пока ты ждёшь, то поможешь мне в размышлениях.

- В каких именно? Насколько сильно у тебя убиты нервы?

“Говнюк” – пронеслось в голове Кюри.

- Нет – тихо прошипел он – я про упокоенного Франсуа Корона. Что это вообще за человек, ради которого устроили такую чехарду? Согласись, что такое бывает далеко не каждый месяц.

- Хрен его знает. Но ему было явно известно больше, чем положено – предположил Жаклер, пользуясь испарителем – но нужно узнать, кто же его на самом деле убил.

- Ну, это точно не вампир. Вируса замечено не было. Остаётся только человек. Вполне ожидаемо.

- Значит, что кто-то попытался подставить вампиров. Получается, что Корон уже стопроцентно не простая жертва голодного кровопийцы – заключил Жан – тогда нужно узнать кем же был Франсуа Корон до своей необычной кончины.

Ответ подошёл сам собой, как гроза следом за тучами. Нужно только догадаться, когда они именно шарахнет.

- Я лишь знаю, что копы на месте убийства говорили о том, что Корон был на телевидении. У него там интервью брали и чем-то всё кончилось – вспомнил Кюри.

- И чем нам это поможет?

- Не знаю. Но должно помочь. Однако этого мало. Благо, у нас есть способ узнать больше – произнёс Даниэль и аккуратно пересел на водительское сидение – нам пора ехать.

“И заодно с информацией о Франсуа Короне, я поищу что-нибудь связанное с “Альмаграммой”. Попробую пристрелить сразу обоих зайцев” – подумал он.

- Тогда погнали – тут же взбодрился Жан.

- А как же твоё такси? – спросил у него Кюри – надеюсь, ты его не оплатил.

- Конечно не оплатил – ответил он, одновременно усаживаясь на пассажирское сидение и закрыв дверь – я же его и не вызывал.

Лицо Даниэля мгновенно перешло в режим удивления. Жан же ослепительно улыбнулся, хоть прямо сейчас рекламу жевательной резинки снимай.

- Я уже знаю, что быстро отходишь. Пускай даже если ты злой до красна.

Даниэлю тут же захотелось его оскорбить. Но быстро передумал и запустил двигатель электрокара.

- Ладно. Пристегнуться не забудь – произнёс он и увидел, что тот снова достал испаритель – и не надо мне тут устраивать дымовою завесу.

- Оки-доки – ответил Жан.

Последовал щелчок ремня безопасности, затем Даниэль нажал на газ. Машина, подняв ближайшую пыль, направилась по нужному маршруту. Однако теперь он должен был быть куда проще, ведь утренние пробки должны были рассосаться. На это, по крайней мере, можно было надеяться.

День в Париже уже был в самом разгаре. Солнце во всю освещало его улицы, одновременно припекая всё, что не укрывалось в тени. А погода и без того была довольно жаркой, что немудрено для лета. Поэтому все люди старались не задерживаться в домах, особенно если в них не было кондиционера, стараясь проводить время если не на пляже, то хотя бы в парках или кафешках, которые имели столики с зонтиками.

За одним из подобных столиков сидела девушка с немного бледной кожей, одетая в синюю футболку с изображением белых крыльев на спине. На ногах же были короткие шорты оливкового цвета. Обута она была в белые кроссовки. На голове же была небольшая панама, которая была в самый раз для подобных дней. В общем, она выглядела как стандартная жительница города. Только вот ей самой было не очень уютно. Да и то мягко сказано.

“Все они смотрят на меня. Каждый их взгляд. И я не знаю, чего от них ожидать. Они всё время говорят, во весь голос. Стоп. Вон тот парень посмотрел на меня, с некоторым подозрением. Может он из “Альмаграммы”? Или у меня паранойя? Дьявол, как же мне быть обыкновенным человеком?” – подумала Ева.

Параллельно с этими мыслями, она постоянно оглядывалась по сторонам, постоянно ожидая чего-то. Справа от неё сидела пара туристов, судя по языку, из Америки или Англии. Они о чём-то шумно разговаривали. Точнее, муж громко возмущался, а его жена ему лаконично отвечала, параллельно употребляя блюдо из улиток.

“Какому же психически нездоровому гурману пришло в голову делать блюда из улиток?” – задумалась Ева.

- Наслаждаешься нахождением в человеческом обществе? – спросил у неё мужской голос.

Она резко обернулась. Напротив неё сидел молодой мужчина с длинными, как для сильного пола, светлыми волосами. Одет он был в летнюю рубашку с короткими рукавами, красно-белого цвета. На лице располагались очки с синими оправами.

- И мне кажется, что тебе здесь не очень уютно. Хотя, говоря честно, я и сам в шоке от всего этого наплыва людей. Туристов, в подавляющем числе. Шумная смесь голосов на разных языках. Просто кошмар – продолжил он и закинул ногу на ногу – ах, ну где же мои манеры? Могу ли я присесть?

- Смысл спрашивать разрешение, если ты уже уселся? – спросила она.

- Главное, что я его вообще спросил. Пускай и с небольшой задержкой.

- Обычно это называется “позднее зажигание”. Тебе ли, как автолюбителю, об этом не знать – произнесла она – как ты понял, что я – это та, кого ты ищешь?

Её подозрения были логичны. Ведь пускай они и связывались по видеосвязи, но в качестве подстраховки, изображение полностью искажалось. Так что лиц друг друга они не видели.

- Это было крайне просто – начал он – ты единственная здесь, кто постоянно озирается и ждёт серьёзного шухера. Могу заключить, что вливание в человеческое общество идёт, мягко говоря, не очень легко.

- Так я пока начала. Да и я бы посмотрела на человека, который только начал вливаться в вампирское общество. Он бы в лучшем случае ошарашенно водил глазами, одновременно моча штаны – ответила она и протянула руку – Ева.

Собеседник пожал её руку, на первый взгляд казавшейся мягкой и лёгкой. Но вот при пожатии её хват оказался довольно крепким. У него сразу нашлись острые комментарии, но он решил их опустить. Инстинкт самосохранения подсказывал, что данная рука может вполне крепко влететь в челюсть.

- Что было бы немудрено. Ведь некоторые вампиры смотрели бы на такого человека, как на очередной аперитив – съязвил он – Эмиль Молина. Как насчёт кофе или чего-нибудь другого?

- Пожалуй, я откажусь. Я не для того так рисковала. А ты уж поверь, риск для меня очень серьёзным – без лишнего пафоса произнесла Ева.

- Вот как. Неужели за тобой так серьёзно охотится “Альмаграмма”?

- Я не знаю этот чёртов город. Слава богам, что изобрели навигатор. Он меня просто спас. Хотя и про “Альмаграмму” забывать не стоит.

Эмиль на секунду улыбнулся. И то, так, чтобы она не заметила. Чёрт только мог знать эту девушку. Эта мысль не покидал его голову.

- Не подозревал, что ты из числа туристов. Только ты, в отличии от них – он указал на туристов за соседним столом – не стараешься есть улиток и ведёшь себя тихо. И к тому же, я предлагал встретиться у меня или у тебя.

“Да я это чёртово кафе ели смогла отыскать, а оно было очень близко. Не хватало, чтобы я вообще бродила по Парижу, в поисках его “тайной” берлоги. А вот про дом Даниэля даже и думать не стоит. Мало того, что он этого явно не одобрит. Так и не хочется светить своё лучшее, на данный момент, убежище. Лучшее, потому что единственное” – сразу подумала Ева.

- И таким образом, подвергнуть риску наши убежища – произнесла она – а теперь может вернёмся к делу?

- Хм, точно – согласился он.

После чего достал из кармана небольшую фляжку. Секундным движением пары пальцев он открутил крышечку. Освободившийся запах тут же вырвался и добрался до ноздрей Евы. Запах, знакомый с рождения. Кровь. Знакомый и такой манящий. Эмиль сразу же сделал несколько небольших глотков, после чего спрятал фляжечку.

“Сволочь такая. Он издевается, что ли?” – пронеслось в её голове.

- Ну, так что тебя интересует? – спросил он у неё.

Этот вопрос выбил её из мыслей о жажде, которая очень слабо начинала о себе напоминать. Можно не думать о жажде крови, но нельзя избавиться от желания. Даже лучше сказать, потребности.

- Что меня интересует, ты и сам должен знать – ответила она и сняла панаму – что там с “Альмаграммой”? Что она планирует? Какие действия уже спланированы и готовы к исполнению? В общем, я хочу знать всё, что поможет мне насолить этим ублюдкам.

- И, конечно же, при этом сохранить собственную голову. Но это и так было на поверхности – Эмиль кратко осмотрелся по сторонам и прижался к столу, понизив голос – информации у меня не очень много. В общем, “Альмагармма” пока не планирует операций. Тому есть причина.

- И, скорее всего, она заключается в том сопротивлений, которым их встретил тот район, в котором была я – предположила она – скорее всего, не хотят терпеть новые потери. Ведь они будут иметь для “Альмаграммы” не очень хорошие последствия.

- Причина не только в этом. Ты всего лишь назвала её последствия. Но не саму причину – сказал ей Эмиль – сама причина заключается в том, что “Альмаграмма” начала искать в своих рядах кротов. Ведь не просто так в наших районах стали готовы к нападению. Вот и до них это дошло.

- Логично. Но вот есть ли среди них кроты? И уж тем более, откуда им там взяться? А точнее, сколько это стоило?

Эмиль кратко обернулся. Его внимание привлекла пара велосипедистов, которая столкнулась на широкой дорожке. И оба отчаянно извинялись друг перед другом.

- Хочется конечно назвать цифру со множеством нулей. Однако вот с “Альмаграммой” не всё так, чёрт возьми, просто.

- Так в чём всё-таки дело, Эмиль? – сдержавшись спросила Ева – неужто в простом гуманизме? Если так, то я не верю.

- Именно, что всё дело в этом самом гуманизме. Хочешь верь, хочешь не верь – он пожал плечами – но истина в том, что не всем членам “Альмаграммы” нравится, что им приходится делать. Конечно, таких единицы, но ещё меньше тех, кто готов пойти на предательство. И у нас на контакте есть один такой.

“Какая прелесть. Один из зверей проявил жалость к своим жертвам. Сотрудник “Альмаграммы” помогает вампирам. Тьфу. Даже звучит по-идиотски” – подумала Ева.

- А то, что этот “гуманист” может вести двойную игру ты не подумал? – спросила она – подумаешь, что пришлось пожертвовать чем-то. Даже жизнями. Но вот результат может стоить этого. А ты клюнул. Это элементарно же.

- Поверь, я знаю историю про самурая, пожертвовавшего своей левой рукой, но убил всех врагов – произнёс Эмиль – только дело с нашим кротом явно другое. У него есть личный мотивчик нам помочь. Причём, он это делает уже второй год. И возможно, ты обязана ему жизнью.

“Если я и обязана жизнью, то уж точно не этому гуманисту” – подумала она.

Естественно, ей захотелось узнать этот самый личный мотив. Который заставил человека предать “Альмаграмму” и помогать её прямым врагам. Но она сразу догадалась, что ответа ей не услышать.

- Хорошо, и что же есть нового от данного гуманного крота? – спросила она.

- Он, конечно, не сводка новостей, но кое-что да передал. Вчера – ответил Эмиль и зевнул – коротко говоря, в данный момент “Альмаграмма” приостановила свои операции.

- Потому что опасается понести очередные потери – заключила Ева и в очередной раз оглянула на проходящую мимо группу туристов. Судя по речи, из Китая.

- Или даже получить по шее. А такое им явно не по душе – добавил он – именно поэтому сейчас “Альмаграмма” решила избавиться от причины своих проблем. Нет, они не собираются устраивать чистки в своих рядах. Так как “Альмаграмма” состоит не просто из вооружённых людей. Ну, ты и сама это знаешь.

Ева согласно кивнула. Да тут не только вампирам было известно, но и люди знали, что в “Альмаграмме” состоят конченные вампироненавистники.

- Так и что же они собираются делать? – спросила Ева.

- Собираются распространить свою шпионскую сеть, которая до этого времени была почти заморожена. Теперь же они решили её разморозить, чтобы…

- Отыскать нас или тех, кто нам помогает – предположила она – и как раз у них есть для этого возможность. Однако у них и без того есть свои люди в гос. органах и полиции.

- Поэтому теперь их шпионы будут работать в людных местах. В больницах, торговых центрах. В клубах, в частности, ночных. Барах. Даже в подобных кафешках. Не удивлюсь тому, если те любители улиток – шпионы. Это же очень хитро. Вот, например, в клубе если какой-нибудь голодный вампир, который помимо того, чтобы оттрахать девушку, может ещё хлебнуть кровушки. В общем, не важно. Но главное в том, что эта девушка вполне может оказаться агентом. И бедный вампир попал.

Дальше Ева уже и так поняла к чему всё ведётся. Но с другой стороны, это открывало и новые возможности. Пускай и с процентом риска. На этот случай у неё был с собой пистолет.

- Короче говоря, нам теперь придётся постоянно оглядываться, держать варежку на замке, и я наконец перестану выделяться – произнесла она – а в добавок, есть возможность поймать кого-нибудь из “Альмаграммы”. Что для неё сулит серьёзными проблемами.

- Вот и я так же сразу подумал – согласился Эмиль – да вот только нигде не висит список с надписью: “вот шпионы, хватайте, кто хочет”. Все эти агенты скрыты, даже практически никто из своих о них не знает. Да и сами они не идиоты, чтобы выдавать себя на мелочах.

- Это-то понятно. Однако, мне почему-то кажется, что твой гуманист или лучше “вампирист” не простой добрый дурачок – произнесла Ева – он ведь сможет добыть информацию о шпионах.

Эмиль слегка призадумался, поглядел на пару туристов, которые всё ещё не расправились с улитками и вернул свой взгляд на Еву.

- Ты права, он не простой дурак. Но и точно не геройских идиот, которому совсем не жалко своей жизни – ответил он ей – стоит подождать. Может у него и получится выудить чего-нибудь. Однако не стоит ожидать сиюминутный результат. Придётся подождать.

- Это для меня не сенсация. Благо, что я могу ждать. Пока – сказала Ева и смахнула рукой со стола крошки – хорошо. Как только у тебя будут сведения, то свяжись со мной.

Тот как-то слегка напрягся и сунул руку в правый карман.

- Конечно, Ева. Как только, так сразу. И лучше нам тогда, как и сейчас, встретиться лично – ответил Эмиль и осмотрелся, одновременно поправив очки – знаешь в чём достоинство этого места?

- Тут очень многолюдно?

“Какого чёрта он вообще это спрашивает?” – задумалась она.

- Ну почти, а так…

Ему не удалось договорить, так как он громко чихнул, едва успев прикрыть рукою рот. Что сразу разбудило подозрительность Евы.

“Что за чёрт? Он чихнул. Но ведь мы не болеем. А единственным аллергеном для нас является чеснок. Не пойму, он говорил, что шпионы могут быть повсюду. Хмм…” – подумала она.

В этот момент её левая рука потянулась к пистолету, который был скрыт сзади, за поясом. И был прикрыт футболкой.

- Что же я, простыл под кондиционером и без маски хожу. Не хватало ещё кого-нибудь заразить. Я же помню про короновирус начала двадцатых годов – сказал он и надел на лицо медицинскую маску чёрного цвета – страшное было время.

- Ага – сдержанно кивнула она – а в чём же плюс этого места?

- Свежий воздух, удобство и наличие столиков с широкими зонтиками, которые спасают не только от солнца – его голос стал более тихим – но и от уличных камер.

В одном мгновение он вытащил из кармана руку, которая теперь сжимала пистолет с глушителем. Ева достала свой пистолет, но Эмиль её опередил. Резко повернувшись в сторону, начав расстреливать ту пару туристов, которая ела улиток. Всадив в них половину обоймы, Эмиль встал со стула и направился к ним, полностью опустошая магазин. Люди же вокруг с оглушительным криком побежали отсюда, спасая свои жизни. Ева же продолжила стоять с ошарашенным лицом, направляя пистолет в сторону Эмиля.

“Что за чертовщину он творит? Совсем, что ли, рехнулся? А может это я с ума сдвинулась, раз до сих пор не пристрелила его?” – задумалась она.

- Что ты сделал, подонок? – спросила она, медленно приближаясь к нему.

- Я же тебе говорил, что шпионы могут быть везде – ответил он, не оборачиваясь – или ты думаешь, что простые американские туристы носят с собой пистолеты. Причём, не самые плохие.

Он наклонился к трупам, прощупывая их карманы. Ева же медленно приблизилась к нему. У обоих убитых действительно было оружие.

- Но как? Как ты смог догадаться? – ошарашенно спросила она – ты же не мог мельком увидеть у них оружие.

- Понятно дело. Я с собой рентген не таскаю. Однако, в нашем положении не только нужно смотреть в оба глаза, но и слух нужно использовать на полную – ответил он, не отвлекаясь от дела – как для туристов они что-то долго копались с улитками. Почти не съев их или не плюнув на них. А ещё у них, как для туристов в Америки или Англии, имелся слегка заметный французский акцент. Очень слабый, но тем не менее. Ах ты же падла…

Он держал в руках два смартфона, которые были пробиты пулями.

- Обидно, а то можно было бы упростить наше дело – произнёс он, убирая пистолеты обоих агентов за пояс – ничего. И так справимся. Знаешь, нам бы стоило отсюда как можно быстрее ретироваться, пока полиция не нагрянула. Так что, до следующей встречи.

Ева же молча кивнула на всё это, продолжая осознавать всё произошедшее. Одновременно ей в нос ударил запах крови, которая медленно текла по тротуарной плитке. Этот запах её манил.

“Нет, не сейчас. Не здесь. Чёрт, нужно бежать отсюда. Как можно быстрее” – пронеслось в её голове.

Эмиль тем временем уже исчез из поля зрения Ева. Так что она и сама резко развернулась, натянула панаму на голову, одновременно убирая пистолет и побежала прочь отсюда. И теперь ей навигатор не потребовался, ведь верный путь был там, где не было слышно сирен полиции. Да и заряд в аккумуляторе телефона иссяк.

- Проклятие! – громко прокричал мужчина, услышав последние новости – как это могло выйти?

Он обращался к девушке, сидящей за монитором. Подобных ей в помещении было ещё несколько человек. Обоих полов. Но Луи де Гарно сейчас обращался именно к Марии Вернер, которая и сообщила ему новость.

- Я не знаю. Но их датчики сердцебиения показывают отсутствие пульса – ответила она с некоторой неуверенностью – а после мы проверили по камерам. А затем и по новостям…

- Я, чёрт тебя подери, знаю, что их расстрелял какой-то урод. Нечего мне пересказывать новостную ленту. Это нас не касается, поняла? – выговорил он – мне надо знать, как наших агентов вычислили. Ты можешь мне сказать?

Мария не спешила отвечать. Она работала в “Альмаграмме” совсем недавно. Сразу стоит сказать, что к вампирам ненависти она не испытывала. Да и сама работа ей не особо-то и нравилась. К тому же, в случае чего, а именно разглашения того, что здесь происходит, ей, в лучшем случае, светит тюремный срок. А зная “Альмаграмму”, и чего похуже. Само собой, возникает вопрос: “А на кой ляд ей такая работа?”. А ответ будет просто и понятен – высокая зарплата. Которая шла на оплату кредитов и обучение дочери. И ради этого, как она думала, можно и потерпеть.

Теперь же на неё палящим взглядом смотрел начальник, который требовал немедленного ответа. Которого у неё не было.

- Я… я не знаю – выдавила она из себя.

“Ну всё, прощай работа” – тут же подумала она.

- Вот именно, что вы ни хрена не знаете! – сорвался де Гарно – только сидите, пялитесь в мониторы и штаны просиживаете. И уволить вас нельзя. Некому будет заниматься этой поганой работой. Вашу мать!

И с грохотом вышел из помещения и пошёл по коридору, продолжая выражать лицом всё кипящее в нём недовольство.

Операторы же молча переглянулись между собой, а потом вновь вернулись к работе.

- Не беспокойся, Мария – сказал ей один из операторов – ты ещё легко отдалась. Ты же помнишь, что три дня назад он в ярости вломил Карлу стулом по голове.

- Благодаря чему тот досрочно ушёл на больничный. И в добавок, получил неплохую такую компенсацию – произнесла девушка рядом с ним – нет худа без добра, как говорится.

Луи тем временем продолжал идти по коридору, только теперь более спокойно и медленно. Сам же он старался выглядеть спокойным, чтобы его коллеги не обращали на него внимания. Они же, тем не менее, обращали. Мимо него прошла группа сотрудников. Все они взглянули на его лицо.

“Шикарно. Два наших агента вышли на кровососа, причём не рядового. Поймай его и выбей из него сведения, вся их “Сеть” была бы вскрыта. Нам в руки буквально попал золотой ключик, осталось только отпереть им нужный замок. И тут этот “ключик” валит двух наших агентов. Причём, нам не известно, как этот урод смог их раскрыть” – подумал он.

- И куда же ты так недовольно шагаешь? – спросила у него женщина с очень короткой причёской и тату на левой стороне шеи в виде кобры – проблемы с работой?

- А то ты и сама не догадалась, Беатрис. Мне же не надо тебе всё разжёвывать, словно маленькой девочке. Сама уже наверняка всё слышала из новостей – ответил он без особого настроения.

- Ну, конечно слышала. Это же просто провал. Пару наших агентов нашпиговали пулями посреди бела дня. Кстати, кого именно расстреляли?

Он в этот момент обвёл её взглядом. Она была одета в чёрную одежду, на торсе была майка без рукавов. Беатрис входила в состав боевых групп “Альмаграммы”. Именно они как раз и занимались штурмами вампирских районов. Однако сейчас все операции были на время заморожены. А Беатрис всё это время ожидала их возобновления и продолжала быть наготове.

“Вот тебе, дура, всё как два пальца. Стрелять и убивать – вот твой потолок. Именно поэтому я не говорю тебе это вслух” – пронеслась мысль в его голове.

- Ирен и Жерар – не охотно ответил он – а тебе, я вижу, совсем делать нечего.

- Ну, почему так категорично. Я сейчас с забавой наблюдаю за тем, кто идёт докладывать главному о том, что наши агенты вместо того, чтобы добывать информацию, быстро дохнут. Эффектность в минусовую сторону.

Сразу стало ясно, что Беатрис решила поиздеваться над Луи. Ей было скучно в отсутствии стрельбы, убийств и бьющего в голову адреналина. Всё это она предпочитала заменить не мягкими колкостями, а по большей части откровенными издевательствами и глумлениями. Кратко говоря, была стервозной сукой. Луи же старательно терпел до этого момента. Однако осознание того, что ждало его впереди, развязывало ему язык. Теперь бояться было нечего.

- Ну, тебе ли было не знать. Только и хватает мозгов, чтобы расстреливать всё, что движется, пуская при этом скабрёзные шуточки – произнёс он, не думая сдерживаться – а на большее ума-то и не хватает. Ведь ты же просто тупая дура, которой дали в руки ствол. Ну, есть чего сказать?

Они остановились возле больших дверей, которые явно вели к их главному, да и людей здесь было что-то мало. Только он и она. И то, пока что.

- А я всё ждала, когда же кто-то рискнёт мне это высказать. Я бы с большим удовольствием набила тебе рожу. Да так, что тебе пришлось бы вставлять новый комплект зубов – ответила она ему и нагло ухмыльнулась – однако за этими дверями тебя ждёт возможно худшее, чем я. И наказание тебя ждёт за твою же идею. Съел?

После сказанного она пошла дальше по коридору. Луи же удивился тому как они быстро дошли до дверей, к которым он не спешил дойти. Да и осознавая, что его там ждёт, предпочёл бы получить по физиономии.

- Тварь – прошипел Луи.

Его руки медленно дотянулись до ручек дверей. Глубоко вдохнув и вспомнив, что необходимо сперва постучаться, он вошёл внутрь. Сделав пару шагов вперёд, Луи остановился. Перед ним стоял длинный стол. В конце стояло кресло. И всё это стояло перед большим окном, через которое пробивалось летнее солнце. Вдобавок ослепляя вошедших и не давая рассмотреть того, кто сидит в кресле.

- А, де Гарно. Я тебя ждал, нам есть о чём поговорить – произнёс тихий голос, владелец которого располагался в кресле.

Луи сглотнул скопившуюся у него во рту слюну, хотя он и не был голоден. Горло пересохло, а язык завязался в узел, да такой, что Александр Македонский не смог бы его разрубить.

- Ну же. Говори, я слушаю – повторил он.

Это сразу же развязало ему язык. Он покачал головой и принялся рассказывать, что произошло и как. А после поведал о своих предположениях, которые привели к этому. И всё это длилось более часа. Луи покинул кабинет и выглядел он крайне погано. Отражение в окне это лишь доказало. В окне же он видел мимо проезжающие машины, людей и лавку с цветами, где какой-то парень покупал огромный букет.

Почти тоже самое можно было наблюдать и из окна электронного архива отдела по расследованию вампирских преступлений, который находился в другом конце Парижа. Разве что вместо цветов там продавали уличную еду. Съев которую можно было без проблем закрыться в туалете на неопределённое время. Что символично, синий биотуалет стоял через дорогу.

- Эй, Дани, что там в окне выглядываешь? Своё хорошее настроение? – пошутил Жан.

“Скорее твоё чувство юмора” – подумал Кюри.

- Обстановку в городе. Надо же знать, что творится вокруг нас – ответил он и отошёл от окна.

Жан же продолжал дымить, стоя рядом с компьютером. За которым сидел конопатый, рыжеволосый парень. Сам он был в рабочей рубашке, которая была почти полностью расстёгнута. Его китель висел на спинке стула. На груди его была красная полоска.

- В городе и мире ничего нового – произнёс Самсон Эмирини – везде беда, горе и прочая неинтересная ерунда. Только по масштабу отличаются друг от друга.

- И откуда у тебя такой пессимизм? – спросил Жан – неужели из-за собственного паршивого настроения? Или по той причине, что тебя перевели сюда?

- А что, если причина не в этом, а я на самом деле простой реалист? Да и к тому же, после того как меня превратили в вампира, мне стало ясно, что придётся смотреть на всё происходящее дольше положенного. Это, как минимум, угнетает – отреагировал он – а с другой стороны, я буду вечно молодым и смогу цеплять девчонок, когда как вы будете дряхлыми стариками. Так что и позитив тоже в наличии. Возможно, я даже буду зависать с вашими внучками.

Он нагло блеснул глазами и улыбкой, которая практически не изменилась с его бытия человеком. Хотя клыки стали слегка выпирать. И то, как посмотреть. Сам же Самсон со своим бытием вампира жил всего пару недель. До этого он был молодым полицейским, только с академии. И вот прослужив всего полгода, во время задержания вампира, этот самый преступник решил “перекусить” прибывшими за ними. В результате, один полицейский погиб, а сам Самсон едва выжил, хоть и заразился, а вампира же застрелили. В целом, среди полицейских, которые работали в вампирской сфере, подобные случаи не редкость. Поэтому Самсона на время перевели в архив, пока тот не привыкнет к своему новому бытию. А тот и не жаловался.

- Ты настолько далеко не загадывай – сказал ему Даниэль – а то распоясался раньше срока. Конопатый граф Дракула. Мода на молодых и смазливых вампирёнышей прошла чёрт знает сколько лет назад. Так что твой поезд уехал уже давно.

- Да он даже к станции не подъезжал. Ведь я не помню, чтобы среди тех вампирчиков были рыжие и конопатые – добавил Жан.

- Ладно, ладно. Я всё понял, можете не продолжать. А то ещё перейдёте к тому, что у рыжих нет души и прочее. Давайте уже к делу, с которым вы решили посетить меня. Или же вы решили зайти ко мне, как друзья?

Даниэль и Жан мельком переглянулись. Ведь Самсон смотрел на них словно щенок, который хочет, если не поиграть, то не отказался бы от банальной ласки. Однако Даниэль или Жан не были теми самыми. Хотя вот Жан дружил с Самсоном до того инцидента. А после что-то дружба разладилась. Ведь не всякому хочется подниматься на третий этаж ради болтовни, когда и так работы полно.

- Ты уж не серчай, но мы пришли по делу – сказал Кюри – но если хочешь, Жан может сгонять за кофе, чтобы хоть как-то загладить вину.

Жан мгновенно недовольно взглянул на Даниэля и хотел высказать всё негодование. Но его опередили.

- Ладно. Чего уж тратить время на пустую болтовню. Шеф этого явно не одобрит – произнёс Самсон, убирая в сторону книгу под названием: “Волчье время”, писателя с русским именем, которое не успели рассмотреть – да и кофе уже не на первом месте среди моих любимых напитков. К делу.

Он начал убирать всё лишнее с монитора, а именно различные сайты, пару игр и ещё множество всякой лабуды. И в последний момент перед закрытием открылась страница сайта, на котором запустилось видео, сопровождаемое громкими женскими стонами.

- Вот чёрт! – брызнул Самсон и быстро закрыл его.

Он сразу почувствовал два взгляда, которые просто прожигали его насквозь.

- Ну да, ну да. Я смотрю порно на рабочем месте – признался он – но не более того. Вы не представляете, как тут бывает скучно.

- А чего ты перед нами оправдываешься, словно перед мамой с папой? Смотришь порнуху – твоё дело. Только перед шефом не спались. А то он может сделать с тобой то же самое, что делают с девушками в этих видео – сказал ему Даниэль.

- Да он уже это сделал. Когда я в VR-очках был, и естественно, не заметил его приход. Ох, орал он тогда не хуже бегемота.

- Слушай, а как ощущение в VR-очках? – неожиданно спросил у него Жан – просто я слышал…

- Так, хорош. Не хрен тут тему про порнуху развивать – резко прервал их Даниэль – давайте к делу.

“Рукоблуды несчастные” – мысленно добавил он.

Оба кивнули, причём Жан в очередной раз затянулся из испарителя. В этот раз пар пах уже мятой.

- Давай – согласился Самсон и положил руки на клавиатуру – ну, что же, про кого или что вы хотите узнать?

- Я бы с радостью хотел узнать, как решить все свои проблемы. Но увы, всё не так уж просто. Найди все сведения про Франсуа Корона – сказал ему Даниэль и зевнул, поправив очки на глазах.

- Для решения половины проблем тебе стоило бы сперва найти себе девушку – ответил Самсон, уже начав искать информацию о Короне – а вот про вашего человека, что-нибудь найду. Но ничего не могу гарантировать.

“Так я уже нашёл себе девушку, только что-то проблемы и не думают убавляться. Только всё больше странностей” – подумал Кюри.

- Хорошо. Делай то, что нужно. А я пойду, прогуляюсь по архиву.

Он не успел услышать ответа, так как уже направился по короткому коридору, сразу повернув направо.

- Бедняга. Он всё ещё не отошёл от смерти Жанны – подметил Самсон.

- И не только он. Её мне тоже страшно не хватает. Уже столько времени прошло. А ощущается всё, словно случилось вчера.

Жан в очередной раз затянулся из своего испарителя. Только уже более медленно. А во рту появился привкус горечи.

- Я знаю, что было между вами – произнёс Самсон и взял у него из руки испаритель, сразу приложив его к губам – как долго Даниэль это принимал?

- Да он и не принял – выдохнул Жан и сев на соседний стул – ну, довольно об этом. Слушай, мне жуть как интересно узнать, а какова кровь на вкус?

Самсон выдохнул клуб пара, попытавшись сделать несколько колечек. Но ничего не вышло, так что он протянул его владельцу.

- Знаешь, вот в чистом виде её пить… ну, вообще не очень. Но стоит добавить немного подсластителя, то уже другое дело. А может вкус зависит от группы или резуса? Не знаю.

- А вот насчёт жажды? Тебе не хотелось бы хлебнуть крови из шеи молодой девственницы?

- С жаждой пока проблем нет – ответил Самсон – а вот с девственницей будет проблема. Ведь такие вампиры, как я, уже не в тренде. Забыл, что ли?

Жан же в ответ усмехнулся, слегка подавившись паром. Он сразу принялся откашливаться, сотрясая ближайшую пыль. Самсон же мельком усмехнулся и вернулся к своей работе.

Даниэль же слышал этот громогласный кашель, параллельно продолжая шагать и искать то, что ему нужно.

“Отлично. Всё-таки Жан смог пригодиться. Пока он будет убалтывать Самсона и отвлекать его, я смогу порыться в архиве и откопать сведения об “Альмаграмме”. Хотя бы что-то было хорошим результатом. А то пока что в счёте борьбы с “Альмаграммой” лидирует Ева. Тьфу. Тоже мне игра на выживание. Хорошо хоть правил и судей нет” – подумал Даниэль.

Он шёл медленно и вскоре дошёл до очередного компьютера. Теперь вся информация из десятков книжных стеллажей умещается на одном жёстком диске. Но в этом архиве на всякий случай сохранялись и бумажные оригиналы. Для особых ценителей или для наказания непутёвых сотрудников. Также Даниэлю были всё ещё слышны разговоры Самсона и Жана. Правда, их содержание не очень-то и волновало его. Поэтому он уселся на стул и вошёл в систему.

- Ну, что же, бескрайняя библиотека нового века, как сказал бы Анри – прошептал он, сняв очки – яви… покажи мне всё.

Он вбил в поисковике слово “Альмаграмма”. На середину экрана сразу вышло слово “поиск”. И Даниэль не успел и зевнуть, как на экране появилась вся информация, связанная с “Альмагрммой”. Точнее говоря, вся информация, которая была доступна для отдела. Были указаны различные разделы: история, цель создания и совместные операции. Но не было указано, кто основал или номер указа, главу организации или каких-либо фото.

- М-да, ну вот вообще не густо – прошептал Даниэль и навёл мышку на раздел “совместные операции” – ну хоть что-то узнаю. Может и меня вписали.

Раздел открылся и вывел на экран все операции “Альмаграммы”, где участвовали сотрудники из его отдела, начиная с того момента, когда он ещё тут не работал. И заканчивая уже им. Однако, к его разочарованию, никаких подробностей не было.

“Да и не мудрено. С какой радости сюда будут вносить какие-либо подробности. Проще и безопаснее указать, где, когда и чем кончилось. А кончилось всё, естественно, успехом и нарушений не было обнаружено. На самом же деле убийства, страх и ненависть. Вот тебе и настоящая сказка. А где мораль? Нет её и точка” – подумал Кюри и закрыл поисковик.

- В это базе данных ничего нет – шёпотом заключил он и встал со стула – но это здесь, а если поискать… да нет. Чушь.

Он развернулся на месте и пошёл обратным путём, где его должны были дожидаться. И двигался он на звуки именно “охов” и “ахов”. Исключительно восхищённых.

“Что же они такое восхитительное увидели, что так поражаются. Уж точно не то, что нужно” – с ходу подумал Даниэль.

Спустя несколько шагов, перед ним предстала сцена, где Самсон сидел за столом с довольным лицом, параллельно дымя как паровоз, не стесняясь пользоваться испарителем Жана. А тот же сидел на стуле с очками виртуальной реальности на физиономии. Кстати, именно Жан и был источником “восхищения”. В ушах были наушники. Если уж не это полное погружение, то что?

- И вот почему же я так и подумал, что вы ни хрена и не сделали – толикой недовольства выразился Даниэль.

- Подумал и ошибочно. Мы уже нашли всю нужную информацию – парировал Самсон – просто пока мы ждали тебя… ну. как “мы”. Жан попросил, чтобы я…

- Врубил ему виртуальную реальность. И судя по его восхищённым звукам и покрасневшей роже, там он смотрит явно не детские развивающие мультики.

- Подмечу, что он сам попросил.

- А ты ему по-дружески не отказал. Ладно, вырубай… хм, хотя погоди – сказал Даниэль, призадумался и нагло ухмыльнулся – есть у меня мысль получше.

Самсон сделал лицо, ожидающее услышать подробности, одновременно с этим мысленно пытаясь догадаться, что же замыслил Даниэль Кюри.

- Ты в любой момент можешь переключить видео или хотя бы вставить картинку? – спросил он и ответом был одобрительный кивок – прелестно. Тогда слушай…

Жан же тем временем зрением, звуком и ощущением был в другом месте. Это была роскошная спальня с большой, но не чересчур, кроватью. Но главным источником удовольствия для него был на ней. А были это две китаянки. Или японки. Или корейки. В общем, азиатки-близняшки, одетые в одно кружевное и довольно сексуальное бельё. Своими руками они нежно ласкали друг друга. Нежные пальцы ездили по коже, а губы их скрестились в возбуждённом поцелуе.

“Ну, Самсон, сукин же сын. Вот это я понимаю, он тут расслабляется на рабочем месте. Просто кайф невероятный” – подумал Жан.

Закончив целоваться дамы повернулись к нему и сделали то, чего он так возбуждённо ожидал. Они маняще подозвали его к себе. И он медленно подошёл, предвкушая то, как их совместная страсть обрушится на него, словно водопад. Вот их руки уже дотянулись до его брюк, а он рассмотрел всю страсть в их глазах. Как тут перед ним резко возникло изображение уродливого лица из старого фильма ужасов, сопровождаемое жутким криком.

- У-а-а-а, сука! – заорал он во всё горло.

Жан резко дёрнулся назад, всем весом рухнув на спинку стула. Который сразу начал падать вместе с тем, кто на нём расположил свою пятую точку. Одновременно с падением, раздался оглушительный смех, который не иначе как “ржачем” назвать было нельзя.

- Ах вы…вы – выдохнул Жан, продолжая прерывисто дышать и с бешеными глазами смотреть на тех, кто над ним прикололись - клоуны долбанные, да чтоб у вас “прибор” никогда не вставал. Гомики чёртовы. Ну вот зачем?

Самсон тем временем продолжал смеяться, уткнувшись лицом в стол. Даниэль же уже прекратил смеяться, но на лице всё ещё продолжала оставаться улыбка.

- Просто я не мог упустить возможность сладко отплатить за твой подкол в морге. Мы теперь квиты – Кюри развёл руками – да и не хрен заниматься подобным на работе. И уж точно на людях.

Жан скинул с лица очки виртуальной реальности и в ответ говорить ничего не стал. Так как аргументов, кроме мямления и недовольного молчания, в арсенале не было.

- Чёрт с тобой, согласен. Решил вожделенные слюни пустить, признаю – согласился Жан, поднимаясь на ноги – но, вашу мать, можно же было поступить по-другому. Например, не превращая в сраного импотента! Чего ты ржёшь, Самсон? Это же ты подсунул скримера. Да и ещё с такой страшной, сука, рожей.

Самсон только-только успокоился. Этот парень точно не мог быть типичным вампиром. Хотя до этого статуса ему ещё надо было дожить. А там уже и забудешь о смехе, веселье и банальной способности радостно улыбаться. Мимолётные ухмылки не в счёт.

- Я обязан подчиняться старшему по званию – ответил он и снова начал сдерживать смех – ну, и мне очень было интересно увидеть данную реакцию. И знаешь, оно того стоило.

Молодой вампир снова принялся смеяться. Жан же сдерживался, чтобы не настучать ему по портрету. Поэтому предпочёл никак не реагировать. Хотя Самсон давно так не смеялся.

“Вообще-то, с одной стороны, шутка была довольно жестокой. От подобного можно было бы, и кони двинуть. А в случае Жана и штанцы намочить. А они, к удивлению, сухие. Да вот только, с другой стороны, давно хотелось бы ему какую-нибудь хренотень устроить. Особенного, после того как он с Жанной… всё, хватит об этом вспоминать” – подумал Кюри.

Решил он завязывать не только с подобными мыслями, но и окружающей его обстановкой. А она уже накалилась.

- Хватит ржать, кровосос долбанный – прорычал Жан, сжимая кулаки – хотел бы я поглядеть на тебя, будь ты на моём месте.

- Ну, так я и не на твоём месте – сквозь смех ответил ему Самсон – да и у меня времени навалом. От импотенции точно смогу вылечиться. А вот насчёт тебя не знаю…

Тут он принялся смеяться пуще прежнего, увидев красное от бешенства лицо Жана. Курок был спущен.

- Ах ты мечта тупорылых прошмандовок! – рявкнул он.

И собрался накинуться на вампира-полицейского, сжимая в руках стул, с прямыми намерениями причинить тому средние и тяжкие увечья. У того всё равно времени вагон, вылечиться сможет.

- А ну спокойно! – приказал Даниэль и остановил Жана – повеселились и хватит. Успокойся, Жан.

- Да какой на хрен “успокойся”? Я чуть со страху ласты не склеил. Да и ещё в импотента, скорее всего, превратился. Вот что бы вы делали, крякни я здесь?

- Сунули бы в мусорный мешок и выбросили в мусорку, которая стоит под окном – ответил ему Даниэль – а вот свою потенцию можешь хоть весь вечер проверять. Но, прошу тебя, больше не повторяйся о ней. Так, Самсон, “успокойся” относится и к тебе. Иначе я сейчас же сообщу шефу о твоих виртуальных забавах. И уж поверь, Жан с большим удовольствием это подтвердит.

Он в ответ поводил бровями и снова повернулся к монитору, Жан же уселся на свой стул и принялся нервно пользоваться своим испарителем. Даниэль же занял позицию между ними.

- Чудно. А теперь мне бы хотелось увидеть досье на Франсуа Корона. Ведь вы же не только виртуальную порнуху здесь смотрели, верно?

“Ох, чёрт возьми, не завидую вам, если неверно. Я даже не знаю, что с ними сделаю, рукоблудами проклятыми” – подумал Даниэль.

Однако его беспокойство было напрасным. Что подтвердил Самсон.

- Верно – ответил он и вывел на экран полное досье – ты же знаешь. Работа у меня на первом месте.

- На первом с конца – тихо прошипел Жан.

Никто внимания на его шёпот не обратил. Поэтому все обратили своё внимание на обширное досье Франсуа Корона. В котором было указаны дата рождения, информация о родителях, когда он пошёл в школу, после в институт. После работал прокурором, как уволился и работал юристом-консультантом. А после и депутатом. Кроме того, было указано, что он был в браке, и у него двое детей. Все трое полицейских внимательно читали данное досье. Каждый в своей мере, конечно.

- Итак, что мы тут имеем? – подвёл заключение Жан – взрослый мужчина, у которого была жена, и ещё в наличии двое детей. А также до этого он был прокурором и юристом-консультантом. Интересной же личностью он был.

- Ага, только из этого не становится понятно почему его убили. Ведь это могла быть простая месть за его работу прокурором или юристом. Ведь он вполне мог перейти дорогу тем, кто ничего не забывает.

- И он вполне мог копить месть довольно длительный срок. Например, вампир.

- Да при чём здесь вампир, чёрт тебя разорви? – разозлился Даниэль – уже выяснили, что не вампир его убил.

- А, ну да, забыл. Ну, тогда нам нужно проверить досье всех тех личностей, которым он, в бытие прокурора, помог попасть за решётку, а потом выясним, кто из них вышел на свободу. А Самсон нам с этим поможем, точно?

Тот как раз отпивал кровь через трубочку из большого пластмассового стакана, где были видны плавающие кубики льда. Точно молодой вампир, более взрослые себе такого ни за что не позволят.

- Да без проблем – сразу ответил он и поставил стакан на стол – правда, это может занять приличное количество времени. Ведь пока получишь допуск к судебной базе данных, пока проверишь эти дела. Затем, пока определишь дела, к которым имел отношения Корон…

- А там ещё проверь, кто сидит в тюрьме, а кто вышел. Затем узнать, где они живут и ещё так далее и тому подобное. Короче, работы тут, как минимум, на неделю.

- И ещё вы забыли, что Корона могли банально заказать. Ведь он же ещё был и депутатом. И скорее всего были те, которым он перешёл дорогу – сказал Даниэль и у него вновь заболела голова – да и про бывшую жену я бы не стал забывать. Вдруг у них там всё оказалось не очень хорошо.

- Хотя, один хрен, скорее всего, потерял имущество и выплачивал алименты именно Франсуа – попытался пошутить Самсон – а может это могли сделать детишки, которым папаша мог сильно не угодить? Вот они ему и отплатили. А ещё…

- А ещё это могли оказаться злые соседи, дальние родственники или бомжара, которому Корон зажал дать мелочи. Или даже левый тапочек, который в кой-то веки был надет раньше правого. Довольно – прервал Даниэль надоевшие ему беспочвенные размышления – всё равно это ничего не меняет. Мы. Не. Знаем. Кто. Убийца. И это, сука, проблема. Есть варианты, товарищи?

Последнее слово он произнёс намеренно именно на русском. Так как Жан, после посещения СССР, принялся учить русский язык и называть всех “товарищами”. Только вот с его французским акцентом это звучало крайне забавно. Конечно же для Даниэля.

Однако вот ответа на вопрос от его собеседников не последовало. Кюри это было понятно, ведь он и сам не знал, что им делать. Как оказалось, Агата впустую словами не разбрасывалась.

- Прокурор, депутат. Прокурор, депутат. Прокурор, депутат – бубнил себе под нос Жан – прокурор, депутат. Стоп. Депутат, точно!

- Чего? Есть идея? – с надеждой спросил Даниэль.

- Депутат. Я вспомнил. Вспомнил, чёрт возьми – с горящими глазами произнёс он – Корон был депутатом. В том округе, в котором жил Корон, должны были пройти выборы. И он должен был в них участвовать.

Даниэль сразу же захотел похвалить его. Но в одно мгновение передумал.

- Значит, ты не настолько безнадёжен, как я боялся. Голова у тебя работает, когда надо – сказал он и повернулся к Самсону – Самсон?

Тот как раз медленно попивал кровь. Услышав своё имя, он тут же отвлёкся от утоления жажды, сразу вернув своё внимание к работе. Жан тем временем расслабился, будучи довольным собой.

- Да, что мне надо отыскать?

- Найди всю информацию о грядущих выборах в двенадцатом округе Парижа. И в частности, о главных кандидатах.

Тот в ответ кивнул, начав выискивать интересующую Кюри информацию. Даниэль же решил наконец снять очки, в комнате было не настолько светло. А вот про свой синяк он уже забыл.

- Ого, и откуда у тебя такой, не очень красящий тебя, синяк? – спросил Самсон, не отвлекаясь от монитора.

“Ещё один. Вот нельзя ли ради приличия или экономия кислорода, не обращать на него внимания. Не синяк, а магнит для любопытных, не только, людей” – подумал Даниэль, недовольно выдохнув.

- Да это ему по лицу один вампир по лицу съездил – встрял Жан – а до этого он ещё Анри навешал. Ты помнишь Анри? Да? Ну вот. Тот вампир, кровавый нарколыга, выписал звездюлей оптом им обоим.

- И нам всё равно удалось его задержать. И в следующий раз, вместо того чтобы всё красочно и ненужно описывать, ограничься фразой “рабочие издержки” – недовольно высказался Кюри – и как ты увидел мой фингал, Самсон? Неужто третий глаз отрастил?

- Да нет. Оба глаза у меня направлены на монитор. А вот в нём видно отражение – ответил он и вывел на экран несколько фото людей, среди которых был и Франсуа Корон – а вот и список всех кандидатов.

- Двенадцать человек. Чего-то многовато для такого небольшого округа – заявил Жан – хотя, мы же в Париже. Тут даже за возможность сидеть на лавочке одновременно трём мужикам придётся посудиться. Ведь двое из них обязательно гомики.

- Что есть, то есть. А в твоей любимой России как будто всё иначе? – спросил у него Самсон.

- Ну, во-первых, не в России, а в СССР – начал поправлять его Жан – а во-вторых, да. Там все эти нетрадиционные отношения не то что не поощряется, а даже наказывается сроком. Тюремным.

- Идиотизм, да и только. Вот им там делать нечего. Ловят геев и лесбиянок, после чего сажают их в тюрьмы. Вот где здесь логика? Или это фишка социализма?

“Ну вот. Сейчас начнётся” – мгновенно подумал Даниэль.

Конечно, он и сам вступал в подобные разговоры с Жаном. И из всего этого ему становилось понятно одно. Ему глубоко плевать на все политические строи и прочее. Главное, чтобы ему жить не мешали. Естественно, Даниэль понимал, что эгоизм не есть лучшее решение и способ бытия. Но для него оно было гораздо понятнее и проще.

- Ну конечно, может ещё скажешь, что красный цвет придумали коммунисты. Или, что коммунисты только и могут расстреливать и сажать – начал распыляться Жан – ну, что молчишь? Нечего сказать? Есть? Тогда расскажи мне что такое “институт семьи”? И не пытайся. Это то, чего у нас уже практически нет. И знаешь почему? Да потому что все внезапно начал орать, что однополые браки — это круто. Что радикальный феминизм – замечательно. Что сильный и уверенный в себе мужчина – это плохо. И в результате мы встречаем полнейший демографический взрыв, то есть, упад рождаемости. И как последствие огромное количество пенсионеров, которым некому обеспечивать пенсию…

- Ну ладно, ладно, ладно. Я понял, что ты имеешь в виду. Только при чём тут посадка геев в тюрьму?

- А ты сказал, что понял. Ни хрена ты не понял. Всё это следствие одного за другим. И как я уже сказал, демографическая катастрофа. Вот скажи, когда ты уйдёшь на пенсию?

- Я? На пенсию? Ну, в моём положении я вряд ли теперь узнаю, что такое “пенсия”.

- Ну да, забыл. Ты же, зараза, бессмертный и вечно молодой. А я вот уйду на пенсию в семьдесят лет. Охренительно. Тогда как в СССР на пенсию уходят в шестьдесят лет. И всё из-за того, что они сохранили этот институт семьи и что есть силы поддерживают его.

В эти моменты Жан становился совершенно неузнаваемым, словно в нём ото сна проснулась вторая личность. И которая, пусть и не была расхлебаем, но доставала своей упорностью. В некоторой мере эта личность была куда раздражительнее.

- Так, хватит! Жан, завязывай со своей лекцией и продолжай молча сосать свой испаритель – скомандовал Даниэль – а ты, Самсон, укажи, кто из этой оравы людей, конечно же, исключая Корона, главный кандидат.

Раздражённый и в некоторой мере разозлённый голос Кюри сработал, как положено. Жан снова стал прежним, взявшись за испаритель. А Самсон и не изменился.

- Так-то здесь только одиннадцать человек и один вампир – ответил он и указал на фото мужчины с короткими чёрными волосами, седыми висками и пронзительными серыми глазами – Годфруа де Ляшаран. И как раз он должен был быть главным конкурентом Корона на предстоящих выборах.

Жан тут же удивлённо присвистнул, Даниэль же внешне оставался невозмутимым. Но вот внутри его просто разрывало непонимание.

“Вот так фокус. И тут уже хрен скажешь, что тут есть какая-то обманка. Люди готовы голосовать за то, чтобы вампир был главой их округа. Либо это безумие, либо что-то другое. А может и принятие людьми вампиров? Может быть. А может это лишь начало обмана, который снова придётся раскрывать нам? Зараза” – подумал он.

- Очуметь. Вот не ожидал дожить до того момента, когда люди будут готовы пойти за вампиром – вслух сказал Жан – хотя, может в том округе живут в основном вампиры?

- Знаешь, приятель. Будя я вампиром больше двух недель, то точно бы обиделся – сказал ему Самсон – ты бы ещё удивился, что вампиры работают в отделе вместе с вами. А вот насчёт округа, то там живёт семьдесят два процента людей.

- Значит, до людей дошло, что хороший вампир всяко лучше плохого человека – произнёс Даниэль.

- Ничего себе. Неужели я слышу это от тебя? – поразился Жан – ты ведь…

- Я знаю, что ты думаешь. Но нет. Ты ошибаешься. Чертовски сильно ошибаешься. И не будем развивать эту тему. У нас есть работа. Ведь у нас появилась зацепка.

Самсон и Жан переглянулись между собой.

- И не говорите, что до вас обоих ещё не дошло о чём.

- В виде “зацепки” ты видишь этого самого Годфруа де Ляшарана, который теперь стал главным кандидатом на победу в выборах. После того как Франсуа Корон приказал долго жить – произнёс Жан и сомкнул брови – как-то всё чересчур просто и понятно, что…

- Даже подозрительно и кажется, что дело не может так просто решится – понял его Кюри – но знаешь, как говорится “Легко и просто? Да и хрен с ним”.

- Коротко и понятно. Автор – шаолиньский монах?

- Уставший французский коп – ответил Даниэль – а теперь, давайте возьмёмся за эту зацепку.

- И тут вам нужно притормозить – произнёс Самсон.

- Это ещё почему? – спросил Жан, который уже убрал испаритель в карман – у нашей “зацепки” очень плотный график?

- Ну, это тоже – призадумавшись ответил Самсон – а так-то, де Ляшаран должен сегодня вечером прилететь из Исландии.

- А ещё нам нужно сообщить шефу обо всём. Дальше, получить разрешение и так далее. Короче, до де Ляшарана мы сможем добраться только завтра – заключил Кюри – но сперва к шефу, к шефу. Пошли, Жан.

Однако в этот момент в голове Жана что-то щёлкнуло. И он с удивлением посмотрел на Даниэля, ведь он выбрал главным подозреваемым Годфруа де Ляшарана. Вампира. Хотя час назад они пришли к выводу, что кто-то грамотно подставил вампиров, совершив убийство в их, так сказать, стиле.

- Погоди, погоди, Дани – сказал Жан вслух – мы же, вроде как, заключили, что убийца – человек. Который сымитировал убийство в вампирской манере. Так?

- Так.

- Тогда почему же мы перешли к тому, что необходимо допросить Годфруа де Ляшарана – спросил он, удивлённо подняв брови – он ведь вампир.

- А преступление было совершено человеком, который подставил вампиров – добавил Самсон – даже мне интересно.

Даниэль их молча выслушал. Хотя он бы и сам минуту назад на их месте возмущался такой резкой смене подозреваемого. Но тому были три причины, которые он скрывать не был намерен. По крайней мере, первые две.

- Поменялись некоторые детали дела. Точнее, они стали выглядеть логичными под другим представленным углом – произнёс он.

- Надеюсь, ты нам сейчас это поведаешь. А то ведь подобными фразами можно на что угодно ответить – сказал Жан, скрестив руки на груди – хотя, вот с неуплатой налогов я не очень уверен.

- Но должно же быть хотя бы одно исключение из правил – снова добавил Самсон – ведь все говорят, что девственница не может забеременеть. А вот Библия говорит об обратном.

- Пускай, что это почти всё выдумка и чушь – сказал Жан, который был ещё и атеистом.

- Кхм-кхм – покашлял в кулак Даниэль – я вам тут не мешаю. Просто я тут как бы хотел пояснить некоторые детали. Хорошо?

Самсон и Жан молча кивнули головами и замолчали. Кюри не были интересны разговоры о религии, политике, идеологии и прочем. Ведь всё вышеназванное было придумано людьми для людей. А где есть человек, есть искажения, собственная трактовка или банальное непонимание того, во что он верит. Даниэль же выбрал собственную, можно даже сказать, исключительную позицию. Ему было на это всё плевать, до того момента, пока его это не касалось слишком уж сильно.

- Итак, я начну. Первая деталь заключается в том, что мы узнали кто такой Франсуа Корон и самую вероятную причину убийства – это предстоящие выборы. Где он был одним из главных кандидатов на победу. И вдобавок, мы узнали вероятнейшего подозреваемого.

- Деталь понятна. Только вот не слишком ли это палевно для де Ляшарана убивать своего прямого конкурента. Ведь все тут же подумают на тебя – спросил Жан, слегка пригладив волосы на голове.

- И одновременно с этим, часть других людей решат, что вывод уж слишком простой и будут искать иную причину. Плюс, убийство было совершенно так, чтобы мы искали убийцу – человека. Да и к тому же, политика с древних времён не особо-то изменилась. Просто всё стало банально и современно. И это была первая деталь.

Жан с интересом готовился услышать вторую деталь. Но тут секундную тишину прервал звук жидкости, проходящей по пластиковой трубочке.

- Я добавлю ещё кое-что – произнёс Самсон, поставивший стакан на стол – обвинение кандидата – вампира, в современных реалиях, особенно в убийстве своего соперника – человека, является серьёзным актом шовинизма. Даже я бы возмутился.

- А почему “бы”? – спросил у него Жан – ты же вампир. И это должно тебя возмущать, разве нет?

- К сожалению, из двадцати четырёх лет своей жизни, вампиром я являюсь всего две недели. А из ста процентов это… - он задумался, стараясь высчитать процент и быстро бросил это дело – короче, довольно малый процент. Именно поэтому мне очень даже фиолетово.

Кюри подождал, когда наступит тишина и приступил ко второй детали.

- Хорошо. Теперь вторая деталь – начал он и встал со стула – она заключается в том, что мы сами загнали себя в рамки.

- Рамки? Какие именно рамки? – поинтересовался Жан.

- Учитывая все улики и подозрения, мы решили, что убийство состоит в том, чтобы мы искали убийцу – человека. Не подозревая вампиров – сказал он – а знаете лучший способ обмана?

Самсон и Жан призадумались, но ответа не дали. Не из-за того, что им было нечего сказать. Сказать было что, но вот почему-то оба были уверены в том, что ошибутся.

- Ну, давай скажу, что мы не совсем уверены в своих ответах – наконец-то сказал ему Самсон – так что мы слушаем. Да, Жан?

Тот в ответ кивнул головой и добавил “угу”.

- Лучший способ обмануть человека – сказать ему правду – ответил Даниэль.

На него сразу удивлённо и недоумённо посмотрели две пары глаз.

- Ожидаемая реакция. Но ведь так оно и есть. Ведь каждый из нас, когда ему говорят чистую правду. Мы говорим: “Ты серьёзно?”. Банально сперва не поверив в это. Теперь вы поняли к чему я веду? Каждый везде и во всём старательно отыскивают подвох. Даже там, где его и быть не может.

Комната наполнилась слабой тишиной, которую прерывало тихое гудение системного блока компьютера и звуки улицы за окном.

- То есть, ты хочешь этим сказать, что убийца хотел, чтобы мы подумали о том, что убийца – человек? Даже несмотря на то, что убийство мог совершить и вампир – сделал вывод Жан – чёрт.

- Прикольно. И всё было поставлено на то, что мы решим, что обвинить вампира очень просто – произнёс Самсон, отвернувшись от монитора и размяв пальцами глаза – хитро. Ничего не скажешь.

- И как оказалось, их ставка сыграла – сказал Даниэль – да вот только джек-пот до них вряд ли дойдёт.

- Слушай, а вдруг окажется, что мы сейчас ошибаемся? – спросил Жаклер.

Кюри же быстрым движением шеи размял позвонки. Те тихо прохрустели.

- Не ошибается тот, кто ничего не делает – лаконично ответил Кюри – пошли.

Тот кивнул, пожал плечами и пошёл к выходу, перед этим не забыв попрощаться. Сам же Даниэль хотел последовать за ним. Однако что-то ему не давало просто так уйти. Что-то, что он давно не испытывал.

- Эй, Самсон. Спасибо за помощь – с некоторым замешательством сказал он.

- Да ладно. Если чего понадобится, то заходите – не поворачиваясь ответил он – только шефу не рассказывайте о том, что ему знать не следует.

На последнее он не услышал словесного ответа. Только звук закрывающейся двери и шаги по лестнице. Но он не обиделся, вампиру не солидно себя так вести. Так что он взял в руку стакан с кровью и сделав пару глотков, осушил его.

- Эх, так быстро закончилась – с досадой сказал он и потряс стакан в котором остались маленькие кубики льда.

После чего бросил стакан в урну, где уже лежали его предшественники. На всех было напечатана одна и та же фирма фастфуда и название: “Вишнёвый сок”. Но вот был ли там именно он или это была лишь попытка скрыть от самого себя истину? Это осталось загадкой.

Глава 5

Прошло время обеда и вот в это самое время в своё укрытие вернулась Ева. Однако словом “вернулась” описать это можно было разве что поверхностно. Ведь дверь едва не слетела с петель, когда она ворвалась внутрь. Сама Ева выглядела уже иначе, по сравнению с тем, когда она покидала дом. Теперь она была в пыли, как и её одежда. От неё несло потом, а из грязных тряпок его можно было выжимать. А по-другому одежду, которая была на ней, трудно было назвать. И все вопросы отпадали сами собой, как рудименты, стоило лишь узнать, что она без перерыва бежала три с лишним часа. Не делая передышки. Конечно же способности чистокровного вампира позволяли ей так делать. Однако они не могли ей указать нужный маршрут. А это Еве, ох как, пригодились бы. Вот и прошлось ей обегать чуть ли не половину Парижа. Благо, для неё, подобных ей бегуний в городе было предостаточно, разве что одеты они были более подходяще. Спортивные топы, короткие шорты и кроссовки для бега, желательно от известного бренда.

Ева же на это не обращала на это внимания. У неё и без того хватало забот. Вбежав в дом, она резким движением захлопнула за собой дверь и села на пол рядом с ней. Она засунула руку в правый карман.

- Дрянь высокотехнологическая – произнесла она, достав из кармана телефон – модный вид, а заряд аккумулятора, как у детского фонарика.

Она с досадой бросила его на диван, хотя всё её нутро требовало разнести его вдребезги. Желательно об ближайшую стену.

“Ничего. Главное, что всё задуманное удалось. Я встретилась с Эмилем, узнала новые сведения об “Альмаграмме”. Пускай они не подробные, но надо уметь радоваться мелочам. Хоть мне и пришлось пробежать почти весь чёртов город. Хорошо хоть за мной полиция не увязалась. Теперь буду ждать новые вести от Эмиля и стараться не светиться на улице. Ведь шпионы и в самом деле повсюду. Ладно, надеюсь, что в душе их нет. А то помыться мне явно не помешает” – подумала она.

Она быстро поднялась на ноги и направилась в сторону душа. Но перед этим она подняла с дивана телефон и поставила его на зарядку. Пускай у него и слабый заряд аккумулятора, но польза от него всё-таки была. После чего достала из-за пояса пистолет, который до этого прихватила с собой.

“Интересная находка. Решила поискать одежду в пустой комнате. И кроме одежды, нашла телефон, пистолет с кобурой для него, пару магазинов и полицейское удостоверение. Жанна Кюри. Хм, это его жена? Хотя, какое мне дело?” – подумала Ева.

Посмотрев на пистолет, она положила его на стол. Гостей вряд ли стоило ожидать, да и если они появятся, то можно было бы быстро спрятать его. Или свалить всё на Даниэля, мол, это он забыл его с собой взять. Так что Ева со спокойной душой направилась в душ, начав по пути раздеваться. Сначала она сняла с себя, мокрую от пота, футболку. Дальше пошли шорты, которые снялись с трудом. Правда говоря и надевались они не без трудностей. Так как ягодицы, а в простонародье – задница, у Евы была побольше, чем у предыдущей владелицы. Далее, войдя в душевую, она сняла с себя мокрое нижнее бельё. Последним элементом одежды на ней остались белые носки. Вся эта грязная одежда должна была отправиться в стиральную машину, которую Ева освоила крайне быстро.

“Научилась стирать, подметать, готовить и заваривать чай. Ещё немного и стану домохозяйкой. Забавно. Ведь только для меня это удивительные открытия” – подумала она.

Ева медленно вошла в ванну, где вполне могла понежится в горячей воде. Однако всё это новшество её не интересовало, ей хотелось только помыться. Почти, как и раньше. Только тогда на одном месте она могла не задерживаться более двух суток, грязная одежда без жалости выбрасывалась, а душ занимал пять-семь минут. Да и вода была, в лучшем случае, слегка тёплой.

Теперь же она познала ранее странные и даже недопустимые для неё вещи. Особенно она это ощутила, когда горячая вода начала соприкасаться с её бледноватой кожей. Душевая начинала постепенно наполняться паром. Ева же тихо вздыхала.

“И всего этого я была лишена. Стала дикаркой и загнанным зверем. Но почему? Кого я обманываю? Сама ведь знаю почему и в чём причина. Но чем-то всегда приходится жертвовать. Но я больше не хочу. Больше не хочу” – подумала она.

Ева постаралась отбросить от себя подобные мысли, как, впрочем, и все остальные. Ей просто хотелось насладиться тем, что было для неё недоступным. Она воспользовалась шампунем и гелем для душа. Естественно мужскими, но её это ни на грамм не смущало. Даже наоборот, аромат ей понравился.

В душе она пробыла достаточно долго. Но её это не волновало, прошло пять минут или пять часов. Неважно, она насладилась. Так что, когда она вышла и мокрыми ступнями встала на коврик, одновременно громко и блаженно выдохнула. Её рука потянулась к полотенцу, которым принялась вытирать свои мокрые волосы. Закончив с этим, она увидела своё полное отражение в зеркале. Ей не часто удавалось рассмотреть своё тело в отражении. И теперь ей выдался этот самый момент. Бледная и гладкая кожа, всё ещё покрытая каплями воды. В общем-то говоря, у неё было тело молодой и стройной девушки, разве что выделялась родинка на правой груди. Ева провела ладонью по уже чистому телу. Конечно, ей было всё равно на красоту и прочее, но вот в самой глубине души она была довольна собой. Закончив осмотр, она повесила полотенце на место и собралась одеваться.

- Чёрт. Забыла про одежду – вслух сказала она.

Только её это не смущало. Она уже даже собралась выйти из душа голой. Ведь она была одна в доме и бояться, а уж тем более стесняться, ей было нечего. Но Ева сразу подавила в себе данный позыв к нудизму и обмоталась полотенцем.

“Ох, лишь бы сейчас внезапно не ворвался Даниэль. Или ещё хуже, мадам Люмиль” – пронеслась мысль в её голове.

Она медленно вышла из душевой и вошла в главную комнату. Тут было тихо, да и через окна Ева не заметила ничего необычного. Она спокойно выдохнула и пошла в комнату, где и находилась нужная ей одежда. Мокрые ступни пошли по полу, Ева была полностью спокойной, но всё равно готовой ко всему.

И в этот момент она наступила ногой на пульт. Телевизор мгновенно включился и от резкого звука начала программы новостей Ева тут же встрепенулась. Одновременно с этим, на пол упало синее полотенце.

- Чёртовы новости. Будьте вы неладны – со злостью прошипела она, поднимая полотенце.

Она прикрыла оголённое тело и стала смотреть на телевизор. За столом сидел немолодой ведущий, который, судя по внешнему виду, явно страдал от лишнего веса. Однако это ему не мешало и, скорее всего, даже не волновало.

- Добрый день, дорогие телезрители. Новости Парижа, с вами Карл Вальва – произнёс он своим хорошо поставленным голосом – самым последним и громким событием на данный момент является убийство в двенадцатом округе. Подробнее с места событий, наш корреспондент Батиста Моро.

Изображение сменилось и теперь на экране появился темнокожий ведущий с микрофоном в руке. И он был в том самом месте, откуда Ева, буквально, только что убежала. Корреспондент начал что-то говорить, но Ева не успела расслышать что именно. Она увидела кровь рядом с телами убитый, которые были накрыты белыми покрывалами. В голову Евы словно ударил поезд, в ушах стоял шум, а в горле стояла сушь. Всё тело затряслось в конвульсии.

“Нет, нет. Проклятая жажда. Снова нагрянула. Только не сейчас! Не сейчас!” – прогремело в её голове.

Тря дня неупотребления крови имели последствия. О которых она забыла. А вернулась словно удар молнии. Ева упала на пол, поражённая судорогами.

- Мне нужна помощь. Нужна кровь – прошептала она.

Она свернулась клубком, стиснула зубы, среди которых уже начали сильно выделяться клыки. Теперь она понимала, что сейчас крайне нуждалась в помощь. И в это время её она могла ждать только от одного человека.

Как раз сейчас этот человек, вместе с Жаном Жаклером, стоял в кабинете своего прямого человека. Который как раз обдумывал всё, что ему сейчас рассказали двое его подчинённых.

- Итак, вы утверждаете, что за убийством Франсуа Корона стоит его главный соперник на предстоящих выборах - Годфруа де Ляшаран. Вампир. Как-то слишком просто, вам не кажется? – подвёл он – и из-за столь расплывчатых и даже шовинистских подозрений, вы готовы выдвинуть обвинение. Причём, на уважаемого, как бы вам это не нравилось, человека.

Лицо Даниэля немного недовольно скривилось. Не от выражения шефа. И не оттого, что вампира внезапно назвали человеком. Нет, а от его прямо намекающего отношения.

- Блеск. И теперь оказывается, что вы мне не доверяете. Не пойму, на кой хрен вы меня тогда держите и ещё не уволили?

Шеф немного закатил глаза и выдохнул. Подобный разговор у них уже был пару дней назад. Разве что тот “разговор” был скорее скандалом. И что раздражало шефа, данные разговоры участились за последние месяцы.

- Не начинай, Даниэль. Ты и сам знаешь, что я тебе доверяю. Пускай ты и треплешь мне нервы.

- Тогда почему вы сказали это таким тоном? – спросил с напором Кюри – мы же вам объяснили, что ведёт к нему. Неужели всё из-за статуса этого кровопийцы?

- Вот. Вот именно из-за этого. Твоё отношение к вампирам. Ты же их ненавидишь – сказал ему шеф – так что я доверяю тебе. Но не доверяю твоему отношению к вампирам. А тут ещё и вампир с серьёзным статусом, который без лишних заморочек сообщит общественности о предрассудках полиции.

- Ну, так и без наших подозрений многие подумают, что к убийству Корона причастен де Ляшаран – встрял Жан.

- Презумпция невиновности – это вам не хрен собачий – ответил шеф, слегка повысив голос – наша работа состоит в том, чтобы расследовать преступления, совершённые вампирами.

Стало ясно, что шеф начнёт свою стандартную лекцию на тему: “Для чего мы есть”. Её Даниэль, Жан и многие другие сотрудники слышали уже неоднократно.

“Вот это прикол. Вот если бы шеф знал, кто сейчас обитает в моём доме. Ох, он бы точно свой язык проглотил. Но это ладно, мои личные проблемы. Сам буду их решать. Как-нибудь. Однако его лекцию я слушать не намерен” – подумал Кюри.

- Или преступления, в совершении которых подозреваются вампиры – бесцеремонно произнёс Даниэль, прервав своего начальника – а после, мы засаживаем за решётку кровопийцу. Можете не продолжать.

Он равнодушно скрестил руки на груди. Жан тихо покашлял в кулак, а шеф свёл брови и посмотрел на Даниэля.

- Как я и сказал, ты ненавидишь вампиров и сам только что это подтвердил – сказал шеф Марко – мы расследуем преступления, а после сажаем вампира в тюрьму. Либо выясняем, что вампиры не при чём. Мы не судьи, чтобы приговаривать кого-либо. Да, вампиры совершают преступления, но не все они это делают.

- Ладно, хрен с ним. Может вы и правы – ответил ему Кюри – но сейчас разговор не об этом. Нам необходимо расследовать дело. И подозрение в его организации де Ляшарана лишь предположение. И не только моё, вампироненавистника, но и Жана. Ведь так?

Он с надеждой посмотрел на своего напарника, который держал руки в карманах. Жан всегда так делал, когда приходилось разговаривать с начальником.

“Ну же, мать твою, не молчи. Только не сейчас. Ты должен со мной согласиться, как это сделал десять минут назад. Ну же, не молчи” – подумал Даниэль.

- Так и есть. Он говорит верно, шеф – наконец-то произнёс Жаклер – мы оба предполагаем, что за убийством Франсуа Корона может стоять де Ляшаран. И тут дело не в предрассудках или ненависти. Просто все нити пока ведут именно к вампиру. Который, скорее всего, бывший вампирский барон.

- Не стоит разбрасываться такими громкими эпитетами, Жан – ответил ему шеф, встав из кресла и налив в стакан воды из графина – но к сожалению, к нашей работе относятся так. Многие считают, что нашими действиями руководят предрассудки и шовинизм. В некоторых случаях так и есть. Это факт. Человеческая натура. Её не переменить.

Даниэль почувствовал, как все эти “иглы” укора вонзаются ему под кожу и ползут, словно змеи. Его кулаки сжались, а он сам уже был готов наорать на шефа. И ему уже было плевать на последствия. Сам же шеф тем временем полностью осушил стакан несколькими громкими глотками. Да, жара стояла серьёзная и кондиционер не всегда с ней справлялся. Стакан с тихим звуком опустился рядом с полупустым, или наполовину полным, графином.

- Но я вам не отец и не учитель, чтобы учить вас жить. Вы - взрослые мужчины и сами отдаёте отчёт своим действиям. Мне хочется в это верить – продолжил он, смотря из окна на проезжую часть – поэтому я даю вам добро на допрос де Ляшарана. Протокол будет готов вечером, тогда и предупредим его об этом, чтобы никуда не уехал.

“Ну наконец-то, чтоб тебя” – пронеслось в голове Даниэля.

Они с Жаном уже собрались уходить, но тут стало понятно, что шеф не закончил.

- Но при условии, что с вами поедет Анри де Фано. Допрос такой персоны, как де Ляшаран, дело очень тонкое – добавил он и обернулся – и ещё прихватите с собой этого лодыря Гулара. Всё, можете уходить.

- Спасибо – не скрывая сарказма, бросил Даниэль и вышел из кабинета.

Оставшиеся проводили его своими взглядами.

- Зря вы так с ним, шеф – произнёс Жан – вы же сами знаете.

- Знаю, Жан. Прекрасно знаю, что мои слова его раздражают. Но это факт. Я мог бы этого не говорить. Но я ваш начальник – ответил он, садясь в кресло – и я обязан указывать вам на ваши не самые лучшие стороны. Пускай, даже если мне это неприятно.

- Но всё же можно было сделать исключение.

Жан повернулся к двери и собрался выйти из кабинета. И уже коснулся рукой дверной ручки.

- Жан. Мне не меньше твоего тревожно за Даниэля. Особенно, после всего произошедшего за последние месяцы. Но я не могу по-отечески его обнять и поддержать. Он этого не примет. Даниэль – это заведённый на полную катушку паровоз. И нам остаётся лишь ждать, когда он приостановится, чтобы мягко нажать на тормоз.

- Только вы забыли учесть, что у железных путей есть конец и крутые повороты. И тут ожидание уже не спасёт.

Шеф вздохнул и смахнул со лба мелкие капли пота.

- Но есть вы, его друзья. Вам и придётся его резко затормозить, когда будет нужно. Иди, Жан.

Он же ему ничего не ответил, не желая развивать тему паровозов, железных дорог и резких тормозов. Человеческая натура штука тонкая, многогранная. Здесь простые сравнения вряд ли всё разложат по полкам и объяснят, что, где и кто. На то и разум человека – это не паровой двигатель, в который нужно закидывать уголь. Хотя вот здесь можно увидеть аллегорию, но не более. С другой стороны, кому-то и аллегории будет достаточно.

Даниэль тем временем вышел на улицу через центральный вход и спустился по ступеням, где уже и стоял более минуты. Хотя обычно он, да и другие полицейские спускались в подземный гараж. Но в этот раз он припарковался на улице, не далеко от отдела. Сейчас он активно прощупывал свои карманы, пытаясь отчаянно в них что-то найти.

“Вот же шваль. Как назло, самому себе курить завязал, а на все современные дуделки деньги жалко тратить. Ну и как прикажете стресс снимать? Жрать, как не в себя? Пить, как тварь? Или начать ширяться? Вот и получается, что сигареты пусть и вредный, но самый безопасный подавитель стресса. Из тех, которые вредны для здоровья. А я с ними завязал. Ну вот не дурак, а?” – подумал он.

Конечно, весь его стресс был связан с общением с шефом. А точнее, с его высказыванием про то, что он не доверяет его отношению. Пусть это и звучало иначе, но тут и глухому было понятно, что подразумевается. И понятное дело, Кюри это злило.

- Эй, Дани, ты куда так быстро убежал? – окликнул его Жан.

- А чего мне ещё там делать? Разрешение получено и можно работать – ответил он, совершенно не скрывая недовольства.

Жану, конечно же, было ясно, что Даниэль так просто и быстро не остынет. Причём, это касалось обоих Кюри.

- Слушай, Дани. Я знаю, что шеф…

- Раз знаешь, то какого хрена говоришь об этом? Меня позлить? – спросил он и плюнул на тротуар – вкалываешь, как чёрт, едва не подыхаешь поганой смертью. И тут выясняется, что к тебе нет доверия. И не надо тут “ля-ля” про то, как шеф это сказал.

- Но он же всё равно дал нам добро на расследование, и ты всё ещё в деле. Просто он поспешил с высказыванием.

- Слово не воробей, знаешь ли. Да и про моё участие и добро на допрос де Ляшарана. Просто курам на смех. Не надо мне говорить, что Анри и Николя отправились с нами за компанию. Да и шеф сказал тебе, чтобы ты следил за мной в оба глаза.

С этим Жан не смог спорить. Да он и не собирался. Здесь лишь оставалось либо молчать, либо признать правоту Даниэля. Однако Жаклер решил выбрать секретный вариант.

- А разве шеф солгал или надумал? – спросил он – ты же и в самом деле ненавидишь вампиров. Даже Анри, хотя он же считает тебя другом. Или я чего-то не понимаю? Если так, то объясни.

Даниэль от злости стиснул зубы.

- Да все вы до одного всё понимаете правильно! – прорычал он – только со своей колокольни. С неё всегда всё проще. А слезьте с неё, заберитесь на мою и посмотрите. Что вы там увидите? А то, что всю мою жизнь поломали и лишили меня многого именно вампиры. И тебе это, сука, известно. Но признавать это неприятно. Не хочется идти против большинства, которое считает иначе. А мне плевать, просто наплевать. У меня кроме это ненависти толком ничего и не осталось. Разве что работа. Вот ей я и займусь. Только вот не стоит говорить мне, что я живу не так. Это моё дело. И моя ненависть.

- Дани, я…

- Не продолжай, Жан. Мне есть и тебе что сказать. Ты знаешь о чём я. Так что не провоцируй – сказал он ему – вы любите говорить, что я такой плохой и неправильный. Ну, а ты? Ты же причинил ей столько боли.

Произнеся это, он направился прочь от отдела. Жан же остался стоять на месте, в оцепенении.

- Я не хотел, чтобы всё так получилось. Честно, не хотел – прошептал он – я ведь любил её. Но так всё вышло. Я виноват.

Но говорил он это уже самому себе. Он стоял один, как и в тот момент. Но тогда стоял дождь, в этом же месте. Именно тогда от него ушла Жанна Кюри, с мокрыми от слёз глазами. А он смотрел на неё глазами, больного раком человека. Он хотел догнать её, обгонять, сказать тёплые слова. Но не мог, считал, что они ничего не изменят. Как и сейчас.

Даниэль к тому времени уже значительно отдалился от участка. Он и сам не знал, зачем так далеко припарковался, хотя и Жан его об этом спрашивал. В ответ Кюри лишь что-то пробурчал.

“Задрали они все. Каждый как будто вчера получили диплом охренительного психолога. После чего избрали меня своим первым пациентом. И ещё попытаются показать, что это всё для моего блага. Возможно, так оно и есть. Скорее всего, так и есть на самом деле. Да вот только их понятие “благо” разделяется с моим. Ладно, хрен бы с ними и их благом. Голова просто кругом” – подумал он.

Даниэль дошагал до своей машины, дистанционно разблокировал замки на дверях. Затем открыл дверь и плюхнулся на водительское сидение. Внезапно его глаза начали закрываться. Сон уже начал побеждать бодрость и брать верх. Даниэль же не сопротивлялся. Только захлопнул дверь и поудобнее расположился в сидении.

Но тут, как по закону подлейшей подлости, завибрировал телефон, который был в его кармане.

“Ну блин, только не сейчас. Вот почему в тот момент, когда я решил поспать и ни в какой другой? Ну вот, блин, за что? Что это за человек, которого я сейчас ненавижу больше всех?” – подумал Кюри.

Он с крайней неохотой протянул руку к карману, извлёк из него телефон и открыл глаза. На экране светилось имя контакта, который ему названивал: “Жигало”.

- Не-а – пробурчал он и сбросил вызов.

У него совершенно не было ни то что настроения или желания разговаривать. Он бы с удовольствием поболтал бы, перед этим хорошо выспавшись и выпив таблетку от головной боли. Однако седьмое чувство, которое в кой-то веки дало о себе знать, кричало о том, что разговором дело не кончится. Поэтому выход для Даниэля был один – сбросить вызов.

Однако спустя несколько секунд "Жигало" снова начало перезванивать. Даниэль же в ответ снова сбросил. Дальше последовало ещё шесть звонков, все их Кюри, который уже был достаточно зол, сбросил. И тут последовал седьмой звонок.

- Ну всё, задрал – прорычал Даниэль и принял вызов – алло?

Сперва была тишина, после короткий стон и хрип.

- Алло – прохрипело с той стороны – привет, Даниэль. Привет, как у тебя дела, а?

Всё это было произнесено хриплым голосом, и не совсем разборчиво. Даниэль сразу сделал один единственный вывод.

- Да неплохо. Пока бухой ты не начал названивать – ответил он – ты чего, меня с вытрезвителем перепутал?

Собеседник молча обработал всё, что ему сказали и выдал свой ответ. Конечно же, с предварительным хрипением.

- Ну, почему же сразу бухой? – удивился он с искренним изумлением – у меня проблемы со здоровьем. Серьёзные.

- Знаю я твои “проблемы со здоровьем”. И даже знаю твою любимое лекарство. С довольно серьёзным градусом и нефиговым ценником. А я не твой лечащий доктор.

- Нет, нет. Сейчас всё абсолютно серьёзно.

- И настолько, что я даже через телефон чую запах твоего перегара. Так что до свидания, Николя.

Он успел услышать краткое кряхтение, перед тем как сбросить вызов и окончательно заблокировать номер Гулара.

“Я вам не палочка-выручалочка, на всех магии не хватит. На себя любимого не хватает. А вот выкрутасы Николя у меня уже в печенках сидят. Можно было бы в больницу позвонить и вызвать к нему врача. Только мне кажется, что они ему мало чем помогут. Ой, да и хрен с ним. У меня сейчас свободное время. Могу расслабиться или же дать волю трудовому зуду и узнать про какие-нибудь нераскрытые дела” – подумал он.

И вот от последнего его слегка передёрнуло. Ведь есть небезызвестная фраза: “ Инициатива имеет инициатора”. Причём слово “имеет” является синонимом слова “парит”. А вот Даниэлю явно не хотелось, что это случилось именно с ним. Поэтому отдых сразу же перевесил. И начать он решил с сидения в машине. А там после можно было бы реализовать и другие планы.

“Что-то мне мороженого захотелось. С орехами. Ммм. Хотя надо и про “Альмаграмму” не забывать. Вернусь домой и обсужу всё с Евой. Но сперва мороженое” – подумал он в этот момент, закрыв глаза.

Он уже представил вкус и холод мороженого в своём рту. Внезапно данное ощущение прервал очередной звонок на его телефон.

- Да что же это такое, а? – пробурчал Даниэль и взял телефон в руку – блестяще, ещё и номер незнакомый. Алло.

- Дружище, ну почему ты так со мной? – спросил Николя опечаленным голосом.

Кюри не поверил своим ушам. Он действительно слышал голос Гулара. Он даже хотел уточнить, кто ему сейчас звонит. Однако этого не понадобилось.

- А я знаю, что ты удивлён. Знаю. Просто я уже научился тому, что ты не хочешь со мной больным разговаривать…

- И поэтому ты, наглухо больной, завёл себе вторую Sim-карту.

- Ага. Именно так. И теперь ты приедешь ко мне. Верно?

- Не-а.

- Поговоришь со мной?

- Нет.

- Выслушаешь меня?

- Нет.

- Лирично помолчим, пока кто-нибудь не захочет говорить, как и положено в хорошем произведении?

“И как он всё это высказал ни разу не запнувшись?” – задумался Даниэль.

- А вот хрен. Я просто заблокирую и этот номер. А затем поставлю блокировку на все входящие звонки с незнакомых номеров. Так что, как я и сказал ранее, до свидания.

Николя не успел ничего сказать. Кюри сделал всё, что и обещал.

- А вот теперь можно и за мороженым.

Он завёл машину и направился к магазину, в котором продавалось мороженое. Ясное дело, он мог купить мороженое на улице. В жаркое время уличные продавцы мороженого только и успевали считать прибыль. Таких торгашей в Париже были тысячи, если не больше. Но, во-первых, Даниэль им не особо доверял. А во-вторых сейчас ему хотелось самого вкусного, проверенного и как следствие, самого дорого мороженого. Благо, сейчас его внутренний Скрудж Макдак предпочитал помалкивать.

Через полчаса Даниэль уже вышел из нужного ему магазина, с удовольствием покусывая мороженое с орехами и шоколадной начинкой. Не удержавшись, он купил с собой ещё одно мороженое. Как говорится, гулять так гулять. Но вот что-то не оставляло его в покое.

“А что, если Николя и в самом деле хреново? Конечно, понятно, что он, как обычно, бухой в стельку. Но с другой стороны, с ним может любая фигня случиться. Как, например, в прошлый раз, когда за ним приехали я и Жан. А Николя едва не утонул в ванной. Естественно, он был в дрова. А учитывая, что он, скорее всего, продолжает мне дозваниваться, то я ему…а вообще-то у меня и своих дел по горло. Вдруг он себе ищет собутыльника и ему припёрло звонить именно мне” – пронеслось в мыслях Кюри, пока тот уплетал мороженое.

В мультике бы данные размышления перешли в спор между маленькими ангелом и демоном. Которые, конечно же, расположились бы на плечах главного героя. И ангел бы обязательно победил. Ведь в мультиках всегда побеждает именно добро.

В жизни же всё слегка не так. Про миниатюрных ангелов и демонов говорить не стоит. Всё дело состоит в том, что не существует стопроцентного добра или зла. Проблема вся состоит в самих людях. Ведь даже у самого злого и отвратительного человека могут быть последователи, которые будут считать его действия самым настоящим добром. Процент зависит от количества людей, которые могут принять ту или иную сторону. А человека, как известно, можно обмануть, подкупить или подтолкнуть. В общем, выбери нужное. А в такой ситуации и ангел может оказаться демоном с паршивым гримом и накладными крыльями с белыми перьями. Однако это совершенно не говорит о том, что не нужно решать для себя что есть добро, а что зло. Особенно, если добро делали для тебя. А на добро положено…

- Отвечать добром – прошептал Даниэль.

Он покачал головой, проглотил оставшееся мороженое и бросил пластиковую палочку в урну и сел в машину. Хоть и с неохотой, но он поехал к Николя. Пускай тот мог и оказаться абсолютно здоровым. И за это можно было бы, совершенно справедливо, прописать ему пинка. Абсолютно оздоровительный.

Пара крысиных глаз выглянула из своего укрытия, которым была консервная банка с едва приоткрытой крышкой. Это была банка из-под кукурузы. Она привлекла собою крысу тем, что в ней оставалась еда, а после она решила и осталась жить в ней. Ведь это было хорошее укрытие на случай дождя, который в этот момент и шёл. А к тому же, рядом была мусорка, где всегда можно было найти еду. Короче говоря, эта крыса на жизнь не жаловалась. Разве что блохи ей надоедали, ну она же не раю живёт. В этот вечер её внимание привлёк ни мелкий дождь, ни гроза. Которая шарахнула в очередной раз. И ни кошачьи визги, которых она откровенно боялась. Её привлекли звуки, похожие на выстрелы и приближающиеся звуки бега по небольшим лужицам.

Крыса выглянула из банки и прямо мимо её носа пробежала пара босых ног. Следом послышался звук торможения колёс по мокрому асфальту.

- Не дай это дряни уйти! – рявкнул водитель машины – стреляй в неё!

Последовали несколько выстрелов, которых крыса испугалась и забилась в свою банку. Прозвучали ещё три выстрела и последовал звук тела, падающего в лужу. Прошло несколько секунд тишины. Так что крыса собралась с духом и показала мордочку из банки. С одной стороны переулка, где была дорога, от машины шли двое мужчин. А вот в другой стороне переулка лежало тело девочки-подростка.

- Добегалась, мелкая тварь – сказал один из мужчин – полночи за ней гонялись. Она уже, небось, уверилась в том, что сможет удрать.

- Да ты посмотри, она ещё пытается встать – подметил второй – и откуда у неё столько прыти?

- Сейчас я её осажу.

Затем последовал выстрел и тихий девичий вскрик. Мужчины подошли к ней вплотную.

- А вот и голосок прорезался. Теперь пора заканчивать – сказал тот, кто стрелял.

Он навёл пистолет на девочку.

- Погоди.

- Ты чего? Неужто решил её пожалеть?

- Ошибаешься. У меня к ней нет никакой жалости – ответил второй – но наш господин всегда хотел, чтобы она страдала. Ты же сам знаешь. Бросим её подыхать. Она тяжело ранена. А вот кровь она нигде раздобыть не сможет.

Первый согласно кивнул головой и убрал пистолет в кобуру. Дождь окончательно закончился.

- Что же, значит, бросим её помирать. Тогда, поехали отсюда – сказал он и они пошли обратно к машине – поразительно. Такая мелкая, а смогла вырваться и разорвать клыками горло главе охраны…

- И ещё целых два часа удирала от нас по городу – договорил второй – она не простая девчонка. Она дочка… ох, чёрт…

Раздался громкий крысиный писк. Мужчина со всей злости пнул пустую банку, которая влетела прямо в стену.

- Чёртовы крысы – пробурчал он.

Крыса, ощущая боль в хвосте, увидела, как двое мужчин сели в машину и уехали прочь. Теперь всё крысиное внимание привлекло тело девочки, которое лежало рядом, в луже собственной крови. Однако самой крысой руководило любопытство. Да и чего можно было опасаться от мёртвого человека?

Поэтому крыса с полным спокойствием для себя подошла к телу. Лицо девочки скрывали длинные и грязные волосы. Тут крыса услышала что-то. Короткий вздох. И рука мгновенно схватила крысу, сжав железной хваткой. В крысе начал играть инстинкт самосохранения, и она начала безумно биться. Однако уже было поздно. Рука поднесла её ко рту, в котором виднелась пара клыков.

“Ну вот до чего доводит любопытство. Уж лучше бы сидела банке и не отсвечивала” – скорее всего подумала крыса.

И это могла быть её последняя мысль. Затем в её тело вонзилась пара клыков. Осушение заняло пару секунд, и девчонка бросила осушённое тело в сторону. Боль слегка отступила, и она смогла подняться на четвереньки, но встать во весь рост пока сил не было. Перед глазами была лужа. Она увидела своё лицо. Нынешнее лицо.

Ева раскрыла глаза. Воспоминание давно минувших дней вновь дали о себе знать. Но, как и тогда, сейчас она лежала ослабленной. К сожалению, рядом не было даже крысы, чтобы хоть как-то ослабить приступ жажды, который подкосил её.

“Нет, я не могу сдаться. После всего мной пережитого, мне никак нельзя так умереть. От приступа жажды. Ни за что” – пронеслось в её голове.

Она схватила, сводимыми судорогами, руками за ковёр и поползла в нужном направлении.

Даниэль же тем самым временем приехал туда, где проживал Николя. Хотя слово “проживал” вряд ли можно было к нему отнести. Больше подходила фраза “временно обитал”. Гулар нигде не жил более пары месяцев. Причина была одна – потому что мог. Денег у него было достаточно, а значит и желания стабильно исполнялись. Сейчас он проживал в новеньком отеле “Лермонт”. Проживал он на четвёртом этаже в пятьдесят пятом номере. Естественно, люкс.

Даниэль стоял напротив нужной двери и уплетал своё мороженное, параллельно думая о том, куда же ему выбросить палочку.

“Зашибись, шикарный отель. Всё чуть ли ни злотом отделано и каждая горничная готова исполнить любое твоё желание. В любой позе. А вот урн для мусора нет. Нашли же на чём сэкономить” – подумал Кюри в этот момент.

Он съел последний кусочек, облизнул палочку и спрятал её под коврик. Затем нажал на звонок. Однако дверь ему открывать никто не спешил.

“А, ну да. Больные же дверь не открывают. Вот не удивлюсь тому, что дверь не закрыта. Ну вот ни разу” – подумал он.

Кюри толкнул дверь рукой и та, совершенно не волшебным образом, открылась.

- Как я и подумал – прошептал Даниэль.

И вошёл внутрь, предварительно вытерев ноги о коврик. Попав внутрь, ему в нос ударил резкий запах одеколона. Скорее всего, обитатель этого номера вылил на себя целое ведро. Также запах одеколона был перемешан с перегаром. Через мгновение добавился запах нестиранных носков. И пиццы, которая сгорела в микроволновке.

“Знал бы, что здесь стоит такая вонь, то прихватил с собой противогаз” – тут же подумал Кюри.

Он прошёл дальше по коридору и попал в зал, где носок его ботинка столкнулся с пустой бутылкой из-под виски.

- Я на верном пути – прошептал Даниэль – а вот и он.

На диване лежало, если не сказать “валялось”, тело темнокожего парня, одетого в брюки и белую рубашку, на которую у простого алкаша не хватит денег. На полу же лежал пиджак, несколько носков, огрызки фруктов и смартфон.

“А может он сдох? Вполне вероятно. Но я всё же проверю” – подумал он.

Медленным шагом Кюри подошёл к дивану. Было понятно сразу, он не сдох. Но вот разило от не хуже, чем от покойника. Даниэль замахнулся рукой и влепил ладонью прямо по шее. Николя тут же подорвался, словно ошпаренный.

- Твою мать, сукин ты сын! – прокричал он, махая руками – на куски порву. Кто это сделал?

- Ну, я это сделал и что? – сказал Даниэль, стоящий напротив него.

Гулар перевёл свой взгляд на него. Могло показаться, что он протрезвел. Однако это, именно что, показалось.

- Ааа, Даниэль. Это ты. А что ты тут делаешь? – спросил он, потирая шею – и за что ты меня ударил? Больно же.

- Да ты сам меня звал, как мог. Забыл уж, алкошня несчастная – Кюри сел в кресло, которое стояло рядом с диваном – а вот затрещина – это моя помощь тебе. Сам видишь, как твоё здоровье поправилось.

Слова Кюри были наполнены нескрываемым сарказмом и недовольством. Ведь он в очередной раз приехал на вызов Николя, а тот был, как обычно, пьяным в стельку.

- Вот скажи мне, ты чего опять за бутылку взялся? – спросил Даниэль у него, взяв со стола яблоко и надкусил его.

“Сейчас опять, походу, будет заливать про депрессию и про то, как же этот проклятый мир жесток” – подумал он, жуя яблоко.

- Ну, понимаешь, Дэн. Я очень…как это…ранимая. Очень ранимая натура. А этот мир, он очень жесток, холоден и несправедлив. Ещё я с девушкой расстался и всё это кубарем свалилось на меня – ответил он, стараясь делать это внятно – вот я и ушёл в депрессию.

Естественно, под “депрессией” для себя Гулар понимал ни что иное, как “напиться в слюни, пока не надоест”. А ему это не надоедало. Даниэль проходил через это четыре раза и с каждым повтором это раздражало его всё больше.

- И тебе ли на это жаловаться? – прыснул Даниэль, бросая огрызок в сторону – ты родился в богатой семье. С рождения не вынимал золотую ложку изо рта. Жил в своё удовольствие. Все пути в жизнь тебе были открыты, в отличии от большинства людей. Да такие люди, как ты, и являются олицетворением жестокости, холода и несправедливости в мире. В мире, где кто-то вынужден вкалывать с рождения и жить в нищете. А такие же, как ты, живут припеваючи, да и ещё осмеливаются жаловаться на жизнь. Дать бы тебе по роже, да вот мне всё равно. Ничего это не изменит.

Закончив, он начал рыскать глазами в поиске очередного яблоки, груши, банана или любого другого фрукта. Его внезапно обуял голод. Но найти ему удалось только очередную бутылку алкоголя, с которым он завязал. По серьёзному завязал.

Николя же смотрел в пол и молчал. Но не спал. Могло показаться, что он что-то внимательно обдумывал.

- Молчишь? Вот и правильно, мне твои слюнявые оправдания даром не нужны – продолжал говорить Кюри – ещё “спасибо” скажи, что я вновь приехал и в результате снова вижу твою пьяную рожу.

После чего встал из кресла и направился к аптечке, которая была на кухне. Где параллельно сделал себе бутерброд.

- Думаешь, что я сам решил в каких условиях родиться – начал говорить Николя – именно это мы не в состоянии решать. Но что есть, то есть. Может вы и считаете меня богатым ублюдком. Так-то оно и есть. Я всю жизнь жил в достатке и каждое моё желание исполнялось. Но сам я ничего не мог сделать. Сам, для себя. Но всё делали за меня. И я читал во взглядах многих людей лишь одно – презрение. Как к паразиту. Даже когда я приходил к отцу и говорил, что хочу что-то сделать сам, он спрашивал: “Зачем? Пусть это сделают другие”. Ведь он считал, что я ничего не смогу. Это сжигало меня изнутри и со временем перешло в ненависть к самому себе. И ещё к отцу, он ведь знал, что я хочу стать полицейским. Он тут же начал поднимать свои связи, чтобы я мог быть важной шишкой и ковыряться в носу. Это вывело меня из себя, и я ушёл из дома. После, поступил в академию, чтобы быть простым полицейским. Чтобы доказать себе и отцу, что я могу.

Ответа от Даниэля не последовало, так как он продолжал крутиться на кухне. Николя же медленно ляг обратно на диван, но засыпать не спешил.

- Конечно, ты скажешь, что я не отказался от отцовских денег. Что есть, то есть. Но я стараюсь быть не хуже вас. Быть достойным полицейским. Достойным человеком – продолжил он – порой я завидую вам. Вы сделали себя сами, своими усилиями. Помнишь, я говорил о презрении. Я продолжаю его видеть в некоторых взглядах и не могу от них убежать. Словно все они тычут в меня пальцем и кричат: “паразит”. И пьянка является единственным выходом. Но…но знаешь, я счастлив, что у меня такие друзья как ты, Анри, Жан, Жанна. Земля ей пухом. Именно вы не бросаете меня и доказываете, что человеческое отношение ценнее любых денег.

В конце он уже откровенно начал засыпать, пробормотав последние слова, параллельно пуская слюни на диван. После, начав тихо сопеть под взгляд Даниэля, который стоял рядом с ним, держа в руках стакан с водой и таблетки от похмелья. Конечно же, он слышал весь монолог Николя и уже не держал на него зла.

- И как после этого тебя кинуть? – прошептал Кюри, поставил стакан и таблетки на стол, после взяв бутылку с виски – а вот это я заберу с собой. Ты мне ещё благодарен будешь. Ах да, чуть не забыл.

Он достал из кармана чёрную ручку и написал на обоях следующее предложение: “Как очухаешься, звони мне. Срочное дело. И не забудь выпить таблетки”.

Затем быстрым шагом покинул номер, закрыв за собой дверь. Через полминуты он уже стоял в лифте, который спускался на первый этаж.

“Богатые тоже люди. Правда, деньжат у них побольше. А так, у каждого своя печаль. Конечно же, для меня проще было бы забить на Николя с его “депрессией”, но вот что-то не даёт мне этого сделать. Может и совесть, но по большей части это возвращение давнего долга. Ведь именно Николя помог мне и Жанне с приобретением дома, до этого мы с ней жили в поганой халупе. Хотя сам он говорил, что для него это ничего не стоило. Так, мелочь. Ну, для него. А мне после этого его кидать на произвол как-то, ну, не правильно. Хм, кажется, повезло, что мы с ним учились вместе в академии” – подумал Даниэль.

Лифт остановился и Кюри быстрым шагом вышел из него, направляясь к выходу. Перед тем как покинуть отель, он поставил бутылку виски на ресепшен.

- Приятного вам дня – сказал он девушке за стойкой и подмигнул.

Она удивлённо посмотрела на внезапный подарок. Возмущаться она не стала, пускай и предпочитала из алкоголя только вино и ликёр. Вслух высказываться она тоже не стала. Даниэль же безмятежно прошёл через двери. Выйдя наружу, он глубоко вздохнул и посмотрел на часы.

- Вот мне чего так жрать захотелось – произнёс он вслух, отведя взгляд от часов – уже почти пять часов дня. Как быстро сгорает время, будучи занятым делами. Но теперь я точно имею полное право на отдых.

С этой мыслью он сел в свою машину, которую припарковал в неположенном месте, так как совершенно не хотел платить за платную остановку на платной парковке. Особенно, на такое короткое время.

“Так, а теперь прямой курс на дом” – подумал он и завёл машину.

Однако в эту секунду его телефон, который Кюри предпочёл оставить в машине, предательски зазвонил. Даниэль со злостью сжал пальцами руль.

- Ну это уже заговор какой-то, не иначе – прошипел он – стоит мне расслабиться, как кто-то начинает трезвонить. Кто же там сейчас?

С полнейшим равнодушием он взял в руку свой телефон и увидев, кто звонит, едва не лишился дара речи. Звонила “Малая”.

“Да ну, бред. Чушь собачья. Не верю, быть не может. Но тогда, кто же звонит?” – задумался он.

Немного дрожащими от ожидания пальцами Даниэль принял вызов и приложил телефон к уху.

- Алло? – спросил он, скрывая тревогу.

Сперва последовала тишина и он уже начал считать, что это просто дешёвый розыгрыш или простая поломка телефона.

- Даниэль? Это ты? – спросил женский голос, который звучал крайне измучено.

- Именно, я. А ты явно не Жанна, о которой я подумал.

- Нет. Это я, Ева – ответила она.

Тут картинки в голове Кюри начали складываться, пускай он и хотел услышать как можно больше подробностей.

- Ева? Какого чёрта у тебя телефон Жанны? – спросил Даниэль более нервным голосом – и что с тобой происходит? Твой голос…

- Мне хреново, очень. Мне нужна твоя помощь. Обо всём остальном потом – она сразу перешла к делу – у меня приступ жажды. Мне нужна кровь. Срочно.

- Кровь? Приступ жажды? Как это вышло? – растеряно спросил Кюри – и где мне найти кровь?

- Я не знаю. И не важно. Найди её, где угодно. Прошу тебя, поспеши. Пока я… - она сделала паузу – пока я не потеряла контроль.

Она внезапно отключилась, оставив после себя тишину и тревогу. Он решил тут же перезвонить по этому номеру, но спустя некоторое время ожидания, вызов прекратился сам собой. Даниэль потерялся в мыслях, начиная со “сколько времени?” и заканчивая “ну вот какого хрена я оказался во всём этом?”. Однако ни одна из них не могла решить сложившуюся ситуацию. Он сразу начал искать способ, как и что сделать.

“Зараза такая. Вляпался, ничего не добавишь. Хотя, чего я злюсь? Сам притащил к себе в дом вампира, то будь уж так добр его кормить. И знал, что это будет плохая идея и что потом пожалеешь. Так теперь надо думать, как утолить жажду Евы. Ехать к ней сейчас не только бесполезно, но и опасно. Она ведь может накинуться на меня, учитывая её состояние. Даже через переливание ей моя кровь не поможет. Да и не хочу я это повторять. Тогда возьму кровь из клиники. Не годится, чтобы получить лицензированную кровь необходим талон на её получателя. Который должен быть зарегистрирован, а также должны быть документы, физические или электронные. Вряд ли всё это есть у Евы, а на получение всего этого уйдёт, как минимум, неделя. А мне нужно добыть кровь, самый край, через пять часов. Остаётся её лишь купить нелегально, что не очень хорошо. Но сейчас, в принципе, можно. Только вот где же купить? Знакомого барыги у меня нет, или хотя бы… Так, есть мыслишка, не самая хорошая, конечно. А с каких пор хорошие идеи заплывали в мой мозг? Да и в конце концов, я это делаю ради спасения жизни. Значит, мне всё прощается” – подумал Даниэль.

Он провёл рукой по голове, то ли пытаясь её почесать или найти лампочку “гениальной” мысли. Потом покачал головой и запустил двигатель своего авто. Пристегнулся и нажав ногой на педаль газа, направил машину по нужному ему маршруту.

К его счастью, этот маршрут оказался для него знакомым и занял всего около двадцати минут езды. Да и то, половину этого времени забрала пробка, образовавшаяся из-за аварии.

Теперь он стоял напротив следственного изолятора для задержанных вампиров. Этот изолятор как раз относился к отделу Кюри. И сидели в это изоляторе, естественно, вампиры. Которые были пока что не осуждены или не оправданы. Но по большей части их ждало именно первое. Понятно дело, вызывая неподдельное возмущение сторонников равноправия. Мол “почему вампиры и люди сидят раздельно? Где же тут равноправие?”. Однако вопрос равноправия сразу же отпадает, когда часть одних содержащихся в изоляторе до смерти высасывает других. Поэтому равноправие равноправием, но кое где про неё лучше забыть. Ну, или заставлять его фанатичных сторонников испытывать его на себе в полной мере.

У Даниэля как раз была необходимость попасть в этот самый изолятор. Благо, ему путь сюда был открыт двадцать четыре часа, семь дней в неделю. Чем он и решил в кой то веки воспользоваться.

Так что он покинул машину, закрыл её электронным ключом и направился ко входу в изолятор.

“Так, теперь я на месте. Главное сейчас для меня, чтобы там был только один дежурный. И сегодня, надо же какое совпадение, суббота и все уже свалили. Однако, главным условием моего успеха является то, чтобы дежурным был знакомый мне человек. Хотя, нет, не просто знакомый, а один из моих бывших дружков-собутыльников” – подумал он, подходя к дверям.

Ручка у этой двери отсутствовала. Да и в целом, не была для неё предусмотрена. Справа от неё был домофон, а дверь же открывал дежурный, который находился внутри изолятора. Также над вход находилась камера наблюдения.

Даниэль подошёл к двери и нажал на кнопку вызова на домофоне.

“Скрестил бы пальцы для удачи, но не больно суеверный” – пронеслось у него в голове.

- Кто у входа? – послышалось из динамика домофона.

Голос был слегка писклявым, словно у ребёнка. Но вот Даниэль узнал его и был рад. Он поднял голову и посмотрел в камеру.

- А ты сам, что ли, не узнал? Это я. Открывай давай, Рене – ответил он ему.

- Даниэль? А ты тут чего делаешь?

- Чаю захотел попить, блин. Я же полицейским работаю и, как бы, мне нужно допрашивать задержанных – сказал Кюри – давай, пускай уже. А то надоело стоять на улице.

- Хорошо, хорошо. Сейчас.

За этим последовал писклявый звук, следом за которым открылась металлическая дверь. Даниэль сразу открыл её, толкнув вперёд, и вошёл внутрь изолятора. Дверь закрылась сразу, как только Кюри зашёл внутрь. Пройдя по коридору несколько метров, перед ним предстала решётчатая дверь, справа была от неё было окно для проверки документов и допусков. Это была комната дежурного. Которым сегодня был Рене Миркози. Это был очень широкий в спине и плечах бодибилдер, на котором, только чудом, не рвалась форма. Удивительным было то, что ещё два года назад это был тощий панк с сильной любовью к алкоголю. В общем-то, он и был бывшим собутыльников Кюри. Но вот после очередной пьянки Миркози увидел себя в зеркале. После чего он резко завязал с алкоголем, сбрил ирокез и принялся качаться. И начал расти, как на дрожжах. После чего, на кураже, сел на стероиды. И тогда же он начал выступать на соревнованиях по бодибилдингу. Кстати, очень удачно. Теперь он был не только раскачанным, но и венозным и сухим качком. В общем, подводя итог, можно сказать, что он полностью себя изменил. Кроме голоса, который ему совершенно не подходил.

И эта "машина", как раз сидела за окно, словно вахтёр.

- Даниэль, привет. Рад тебя видеть – произнёс он – какими судьбами?

“Твою-то мать. Ну, сделай ты что-нибудь с голосом. А то, ну очень, смешно всё это выглядит. Хотя, он и сам должен об этом знать” – подумал Кюри.

- И тебе не кашлять, Рене. А залетел я сюда по работе. Как и сказал тебе уже минуту назад – ответил он – давай, пропускай меня. Или пропуск потребуешь?

- Надо бы. Но сегодня выходной день. Да и для тебя я могу сделать исключение – улыбнулся он и нажал на определённую кнопку – заходи.

Решётка открылась, и Даниэль вошёл внутрь, не забыв прикрыть за собою дверь. Тут же справа от него открылась дверь дежурной комнаты и к нему вышел Рене. Он сразу протянул свою руку для пожатия. Хотя рукой это трудно было назвать. Это было скорее венозное бревно, вместо предплечья, и с баскетбольным мячом, вместо бицепса.

“Охренеть. И этот человек пару лет назад был тоньше палки от швабры. Да до такой степени, что хотелось его покормить” – изумлённо подумал Кюри.

Конечно же, Рене прочитал это изумление в его глазах. Да и это трудно не прочитать, пускай Даниэль был в очках.

- Что, удивлён? – спросил Рене – хорошая форма, правда?

Они пожали друг другу руки. А точнее говоря, ладонь Даниэля буквально утонула в его лапе.

- Ты только позировать тут не начни – съязвил он – куда-то готовишься?

Рене улыбнулся. Ему было приятно знать, что кого-то интересует его карьера в бодибилдинге. И теперь у него появилась возможность выговориться, словно на интервью. Пускай всё ограничивалось только Даниэлем.

- Уже неделю как урезал углеводы. Сейчас готовлюсь на “Арнольд Классик”, который пройдёт в Испании. Благо, его перенесли на конец августа. Планирую там выиграть карту профессионала – начал говорить он – благо, я как раз прибавил в груди и плечах, которые у меня отставали. Ну ещё и в глубине мышц добавил, главное, чтобы подводка прошла нормально. Но по диете у меня всё идеально. Не в первый раз выступаю. Хотя линейка соперников на “Арнольде” будет серьёзная, там ведь будут…

И тут пошло перечисление фамилий, которые Даниэлю были совершенно незнакомы и не интересны. Хотя так можно было сказать про всё, что ему рассказал Рене. Кюри на свой вопрос хватило бы ответ в виде простого “да”.

- Так, стоп, стоп. Тормози, мистер Олимпия – остановил его Кюри – я понял, что ты готовишься и я желаю тебе удачи. Но у меня тут к тебе дело. Ясно?

- Да, да. Извини, приятель. Вечно я перебарщиваю с ответами – сказал он – ну, и что у тебя за дело? Может чая или цикория?

- Спасибо за предложение, но нет – как можно более вежливо отказался он и снял очки – а теперь к делу.

Рене молча кивнул, не обращая внимания на синяк Даниэля, чему тот несомненно был рад.

- К вам вчера доставили вампира по имени Флавио Турченко. Чёрный, немного обдолбанный “кровью С”. Должен был запомнить.

- Его очень трудно было не запомнить. Весь в крови и молчаливый, как камень. Его, вроде как, ты задержал, да?

- Ага – кивнул он – мне как раз нужно его допросить.

Рене сразу усмехнулся от услышанного.

- Дохлый номер, сразу тебе скажу. Его уже пытались допросить. Бесполезно. И я думаю, что у тебя вряд ли чего выйдет.

Кюри был готов к подобной реакции. Да чего говорить, она была неизбежна.

- Вот поэтому мне нужна твоя, ну так скажем, “помощь” – подмигнул он ему – ты же не откажешь старому другу.

- Отказать – не откажу. Но мне хотелось бы знать, что старый друг задумал и не пожалею ли об этом я?

- Не волнуйся. Картизольный удар тебя не хватит – пошутил Кюри, Рене же остался невозмутимым – ладно. Мне от тебя потребуется три действия.

- Я весь во внимании – сказал он, скрестив мускулистые руки.

- Тогда, начнём с первого. Приведи Турченко в комнату для допросов. Второе, отключи в ней камеры наблюдения.

- Погоди. Как это ты хочешь, чтобы я выключил камеры наблюдения? А что я начальству скажу, когда им станет интересно, куда пропала часть записи? Они у нас, так то, если ты не в курсе, постоянно проверяются.

- Да скажи, что выбило пробки и вырубился свет. Поэтому часть записи и сгинула. Мне, что ли, тебя учить.

Рене недовольно выдохнул носом, со стороны выглядя словно бык. Однако, не смотря на своё недовольство, он согласно кивнул.

- Хорошо. И последние действие, которое требуется от тебя. Оно, скорее всего, самое важное – Кюри сделал паузу – не вмешивайся.

- Не вмешиваться? Это как?

- А так. Просто стой и смотри. Короче, делай, что хочешь. Но, главное. Ни в коем случае не вмешивайся. Представь, что смотришь фильм и будь хладнокровен. Иначе всё может полететь к чертям. Ну, так что, согласен?

- Ты подожди с моим согласием. Ты ведь не просто так об этом просишь. Что ты задумал сделать, Даниэль? Ты же знаешь, что я не позволю тебе применить силу к заключённому.

- Я и пальцем не коснусь Турченко. Даю тебе моё слово. Ну что, согласен помочь?

Ясное дело, Рене чувствовал что-то подозрительное в этом. Особенно, услышав то, что от него требуется. Ему это не нравилось. Но он почему-то верил Даниэлю. И дал свой ответ.

- Согласен. И не будем тянуть с этим – заключил Рене.

Кюри чувствовал в голосе Рене нотки недоверия и некоторую неуверенность в том, что всё выйдет настолько уж гладко, как он его заверял. Однако согласие было дано, Рене указал Кюри, где находится комната для допросов и попросил его ждать. Сам же он направился за Турченко. Даниэль же перед тем как направиться в комнату, заглянул в дежурную комнату. Которая представляла собой небольшое помещение, где была кровать, стол и настенная панель с кнопками. Телевизор тут, конечно же, был. Но только десять лет назад, когда же он сломался, новый покупать не стали. Так что теперь тут был только монитор, на котором были изображения с камер наблюдения.

“Такая малюсенькая комната. Как же в ней помещается этот Геркулес из Парижа, не застревая плечами в дверном проёме? А, точно. Проходит боком. А что там на столе?” – задумался Кюри.

На столе его взору предстали пластиковая бутылка с соком. Апельсиновым, судя по цвету. И как утверждала этикетка “без ГМО”. Рядом с бутылкой стоял большой пластиковый контейнер с рисом и варёной куриной грудкой. Половина содержимого уже была съедена. Даниэль застал Рене во время приёма пищи, который был у него явно не одним из первых. Режим дня и дисциплина, ни дать-ни взять.

Окончив осмотр дежурки, Даниэль направился к комнате для допросов. Прихватив с собой со стола небольшой ножик, которым Рене разрезал куриную грудку. Ножик Кюри сразу спрятал в карман брюк.

Спустя несколько минут ожидания у дверей, к нему подошёл Рене.

- Так, Турченко уже в комнате – сказал он ему – надеюсь, что ты мне не соврал.

- Я же тебе сказал, что не трону его. Ну, по крайней мере, до того, пока он не попытается чего-либо со мной сделать.

- Насчёт этого можешь не беспокоиться. Он прикован цепями к полу. И в лучшем случае, сможет жестикулировать руками. Поэтому действий в этой комнате можно ожидать только от тебя.

- Понятно, ты мне не доверяешь – заключил Кюри.

- Раз я согласился на это, то доверяю. Но что-то мне не даёт покоя. Просто есть какая-то неуверенность. Ты же сам знаешь, что со мной будет, если всё пойдёт хреново. И тут я одним картизольным ударом не отделаюсь.

- Ладно, ладно. Я же сказал, что всё будет в порядке. Мы ещё пока не начали – сказал ему Даниэль – что там с камерами наблюдения? Ты их выключил?

- Так просто они не вырубаются, придётся всё обесточить. Но все записи сохраняются на жёстком диске компьютера. И я знаю, как в них кое-что “подправить”.

Даниэль согласно кивнул и вычеркнул из своей головы стереотип о тупых качках, который хоть и был стар, может и не как мир, но достаточно, чтобы в него верило большое количество людей. Хотя учёные давно доказали, что мозг бодибилдера ни капли не отличается от содержимого черепа простого человека. Но кто этих учёных слушает?

- Ты где будешь сидеть? Только не говори, что не захочешь понаблюдать.

- Конечно буду наблюдать. Через камеру наблюдения в дежурке. Мне, без сарказма, очень узнать, как ты его разговоришь – ответил Рене – а после избавлюсь от записей.

- Наблюдай, если тебе так хочется. Но не забывай, что ты пообещал мне не вмешиваться. Если вмешается, всё пойдёт прахом или даже станет хуже, чем было.

По лицу Рене сразу же пробежало недоверие, которое он поспешил скрыть миной уверенности. Даниэль понимал его волнение, приправленное недоверием. Но отступаться от своего он не был намерен. От него сейчас зависела чужая жизнь, которую мог спасти только он. И да, Кюри сам удивлялся себе.

- Хорошо. Давай начинать. Всё будет путём – сказал он и поднял указательный палец – я так думаю.

Рене же предпочёл ничего в ответ не говорить. Ведь слова могут и останутся лишь словами, без подтверждения их действиями. Которые также не давали покоя и доверия здоровяку с венозными руками. Чего уж лукавить, сам Даниэль не был в стопроцентной уверенности. Может, на процентов шестьдесят-пятьдесят, но не более.

Посмотрев вслед Рене, Даниэль повесил очки на нагрудный карман рубашки, вздохнул и коснулся рукой холодную ручку двери.

“Ну, что же, была - не была. А в моём случае уж лучше “будет” – подумал он напоследок.

Он собрался потянуть дверь на себя, но наученный опытом в морге, Даниэль сперва решил её открыть “от себя”. И, о чудо, она открылась во внутрь и Кюри вошёл.

Помещение оказалось небольшим, освещалось потолочными лампами. Стены были покрашены в белый, по середине стояли стол, да пара стульев. Для допрашивающего и допрашиваемого. В общем говоря, программу “минимум”, эта комната для допросов воплощала в полном объёме.

И за столом уже сидел тот самый Флавио Турченко, которые ещё вчера едва не убил Даниэля и Анри. Теперь он был прикован цепями к полу и переодет в серые кофту и штаны. Что было логично и гигиенично. Так как его старая одежда была в крови, грязи и поте. Да ещё и в дырках от пуль. К тому же, сейчас он выглядел гораздо спокойнее, по крайней мере, его глаза уже не бегали.

Кюри подумал, что ему стоит с чего-то начать разговор. Простое “говори” тут явно не подходило. Однако этого и не потребовалось.

- Хорошо ли я вижу? Это тот самый дебил, из-за которого я пролетел несколько этажей вниз – произнёс он уверенным голосом – ну, и какой ветер тебя сюда занёс? Говори, я никуда не спешу.

- А ты, я вижу, в хорошем расположении духа – ответил Даниэль и сел на стул – в общем, я не буду тянуть. Где ты приобрёл “кровь С”?

Турченко в ответ на это рассмеялся во всё горло, словно он услышал новый и дико смешной анекдот.

- Вот не блещете вы оригинальностью. Уже который раз и всё тот же вопрос. А что будет если я не расскажу?

- Ну, мне, в отличии от моих коллег, придётся потратить больше времени – ответил Даниэль, закинув ногу на ногу – но ты, один хрен, мне всё расскажешь.

- Вот как. Серьёзно звучит. Да вот только одна беда. Вам нечем меня принудить. Так что я отвечу тебе так же, как и твои дружкам. Иди на хрен.

- И с чего у тебя такая уверенность в том, что тебя нечем принудить? Или уже пробовали? – спросил Даниэль.

Ответной реакцией была усмешка, в купе с наглой ухмылкой.

- В том-то и дело, что вы не можете меня принудить. В тюрьму посадите? Вообще не страшно. Что дальше? Лишите крови? Ещё смешнее.

- И с чего ты решил, что мы не сможем заморить тебя голодом? – спросил у него Кюри – с чего ты пришёл к такому выводу?

- Из-за вас – ответил Турченко, указав на него пальцем – вы сами лишили себя главного козыря. Ну, так вот и результат. А стоит кому-то выйти за рамки, пускай даже ради благой цели, то начинаете клеймить его “чудовищем”. А такие, как я, живут и ни о чём не жалеют. Так что ничего вы мне не сделаете. Это всё?

- Репетировал, что ли? Права, законы и прочее дано, чтобы мы не стали своевольными животным или ублюдками, которые считают себя выше других. Законы были созданы, чтобы уравнять всех. Но вот как раз животным и ублюдкам они дают жить припеваючи. Нам, полицейским, тяжелее всего это наблюдать и мириться с этим. Ведь нужно думать о том, чтобы такие, как ты, и ноготка не сломали. И знаешь, чем я отличаюсь от других?

- Ты единственный, кто готов погубить себя ради того, чтобы не дать убежать преступнику? – предположил Турченко.

- Знаешь, просто я не могу дать удрать тому, кто порезал ножом моего напарника и мне по роже прописал. А после и попытался убить – ответил Кюри – и этим я отличаюсь от других. Высокий риск себя оправдывает.

- Да так, что можно лишиться всего? М-да, ты ещё тупее, чем я предполагал. Ладно “долг” и прочий словесный идиотизм. Но это. Сдохнуть, чтобы поймать вампира, который сейчас над тобой смеётся. Ты – сказочный идиот.

Даниэль спокойно это выслушал, хотя, вместо этого, с удовольствием прописал бы ему по роже. Да так, чтобы остудить его уверенность в себе. Да и в отместку за то, чтобы тот сделал с его лицом. Но он обещал.

- И слышу я это от ещё большего идиота. Ведь ты пустил свою жизнь под откос. И ради чего? Чтобы ощутить вкус человеческой крови. Хотя донорской полно. Вот это пример неоправданного риска.

- Ты – человек. Тебе не понять. Я и сам не понимал. Мы – вампиры, хищники среди людей. А нас пытаются одомашнить, сделать послушными. Я понял это, когда попробовал “кровь С”. Мы сами себя лишаем силы, которая нам дана. Мы сильнее вас, быстрее и можем жить вечно. И я вчера это доказал, когда отделал не только тебя, но и твоего дружка-вампира. Нам предназначено быть выше вас.

Будь у Турченко свободны руки, он бы размахивал ими, словно оратор, словесно возбуждающий толпу. Кюри же эта речь не впечатлила. Для него она была очередным представителем: “очередной трёп”. Каждое столетие появляется, как минимум, десяток людей, которые заявляют, что их раса-этнос-группа, сильнее и достойнее всех остальных. И у всех был один и тот же финал. Они, мягко говоря, сильно ошиблись. Так что и речь о величии вампиров уже была достаточно изъезжена.

- Знаешь, Флавио. Ты далеко не первый, кто заливает о превосходстве. Был такой человек сто лет назад. По итогу, он всадил себе пулю в голову, когда стало ясно, что “недостойные” победили – сказал ему Кюри.

- Звали его Адольф Гитлер. Простой, заносчивый и уверенный в своей правоте человек. Не более – произнёс Турченко.

- И чем вы отличаетесь? – спросил у него Даниэль – разве что, в вашем уравнении слово “человек” заменено на “вампира”. А так, всё то же самое.

Ответа от Турченко, внезапно, не последовало. То ли продвигать тему диалога у него не было банального желания, либо ему тупо было нечем крыть выпад Кюри.

- Ну, да ладно. Разговоры о превосходстве одних над другими, слишком неблагодарное дело. Мне больше интересно говорить о вас, вампирах – произнёс он.

- И что же тебе так интересно?

- А то, что ты вот передо мной распинался, что вампиры, пьющие кровь людей, это хищники, превосходящие своих собратьев – сказал Даниэль, поменяв ноги местами – но тут возникает парадокс. Обычные вампиры, избравшие цивилизованную жизнь, пьют донорскую кровь, банально, по необходимости. Тогда, когда им захотелось. А вот такие, как ты…

Он прервался, так как у него на секунду свело голень. Быстрым движением рук он размял мышцу.

- И такие, как я…

- Такие, как ты, попробовав человеческую кровь, пускай в чистом виде или ту же “кровь С”. Вы, конечно же, становитесь сильнее, быстрее, может даже сексуальнее и малолетние дуры на вас буквально прыгают. Но! – он поднял указательный палец – у этого есть огромный минус. Вы не можете без человеческой крови жить. Простая кровь становится для вас подобной морской воде. Нет, вы не хищники.

- Вот как. И кто же мы на самом деле такие? – спросил Турченко – и откуда у тебя такие познания и уверенность в своих словах?

- Как я уже и сказал, ты не первый и уж точно не последний, кто толкает речи о превосходстве.

Он замолчал. Немного заволновался от того, что ему предстояло сделать.

“Ну вот, настало время главного хода. Если он не сработает, то уже ничего не сработает. Только бы Рене не подвёл. Ладно, начали” – подумал Даниэль.

- На самом деле, вы – наркоманы. Не хищники, а долбанные наркоманы – он достал из кармана нож, который украл у Рене – и сейчас это докажу.

Флавио понял, что задумал полицейский, сидящий напротив него. Только в тот момент, когда он порезал себе ладонь. Запах тёплой крови ударил в нос Турченко, заставив жажду буквально взорваться. Его глаза резко расширились, руки затряслись, а клыки стали длиннее. Он закусил губу, но вот кота в мешке утаить не удалось.

- Как я и говорил. Наркоман – сказал Кюри, сжав кулак – а теперь ты мне всё расскажешь.

Он раскрыл кулак и поднёс её ближе к Флавио.

- Нет! Не надо! Убери её от меня! – завопил он, вырываясь из цепей.

- Ломка, да? Рассказывай мне, где ты купил “кровь С”? Адрес, имена, клички. Всё!

- Нет, нет, нет. Я не могу, не могу! Они ведь убьют меня! Не надо!

- А вот и лев оказался трусливым – заметил Даниэль – мне плевать что с тобой будет, понял? Я спокойно буду смотреть на твои страдания, но ты всё расскажешь. Ну!

Он сунул ему ладонь прямо к лицу и тот оскалил зубы, попытался вцепиться ими в ладонь. Даниэль мигом убрал руку, а Турченко вскрикнул и начал метаться в цепях. Комнату заполнил звенящий звук.

- Прекрати! Прекрати!

- Нет. Рассказывай мне всё! И тогда всё кончится.

Турченко взвыл, подобно озверевшему волку, который попал в безысходное положение. Он то в нём и был. Кюри же хоть и верил в надёжность цепей, но всё равно держался наготове.

- Будь ты проклят! – прорычал Флавио – двадцатый округ, улица де Прери, дом номер восемь. При вопросе: “Кого надо?”, позови Андре. Я всё рассказал, прекрати.

- И так просто? Из-за такой ерунды ты страдал? – удивился Даниэль – я не дурак, чтобы на это клюнуть. Там есть ещё что-то. Выкладывай.

Ответом от Турченко было короткое молчание с гримасой непонимания. Он не хотел говорить или ему было нечего сказать. Кюри не был намерен ждать и вот это Турченко тут же понял. Но вот действовать не спешил.

- Молчишь. Ну ладно – произнёс Кюри и разжал ладонь.

- Стой, стой, стой. Ещё кое-что. Всё скажу, скажу – встрепыхнулся он.

- Так бы сразу – Даниэль сжал ладонь – я слушаю. Внимательно.

Турченко вздохнул, сглотнул скопившуюся во рту слюну.

- Когда к двери подойдёт Андре, он спросит: “Чего тебе надо?”. Ответь ему: “Ты когда-нибудь краснеешь?”. Это вопрос из одного старого фильма про вампиров. Всё, я больше ничего не знаю. Правда.

Теперь-то Кюри ему точно верил. Так что он встал со стула, вытер каплю крови со стола и повернулся к выходу.

- Вот видишь. Как я и сказал. Ты мне всё рассказал.

- Ты – подонок. Сволочь – прохрипел Турченко.

- Знаю. Но порой необходимо испачкаться, когда это нужно. Всего тебе хорошего.

Последнее, конечно же, было нескрываемым сарказмом. Но Кюри было всё равно, не только на сарказм, но и на то, что ему там пробурчал Турченко. Выйдя из комнаты, он наконец-то мог сбросить маску хладнокровности и стиснул зубы от боли.

“Твою-то мать, как же больно. Вроде порезал не глубоко. Ха, похоже, фраза: “Себя режу без ножа” уже ко мне не относится. Блин, шутки шутками, но рану бы неплохо перевязать. Но главное, что оно того, вроде как, стоило” – подумал он.

Он направился по коридору, ожидая встретить Рене с ошарашенными глазами. И так оно и получилось, только вот и Рене сам буквально летел ему навстречу. Как огромный самосвал.

- Рене, у тебя бинт есть? – как бы невзначай спросил Кюри.

Тот в ответ схватил его за грудки и силой прижал к стене.

- Какого хрена ты вытворяешь, урод! – прокричал Рене – ты чем вообще, сука, думал?

За такое Кюри, в принципе, мог бы дать в морду. Но, во-первых, он не хотел устраивать драку с Рене. А во-вторых, что наиболее важно, тот был куда сильнее и, соответственно, мог двинуть куда больнее.

- Думал о том, что нужно было сделать с самого начала. И вот результат. И не говори, что его нет. Так что успокойся.

- Успокоиться? Ты хоть понимаешь, что со мной будет после этого, а? – громко спросил он – увольнение, в лучшем случае. А так, тюрьма! И в жопу такой результат.

- И чего же ты тогда сопли жевал? Прибежал бы, вломил мне по роже, а дальше по инструкции. Ну, почему же ты ничего не сделал? – дерзко спросил Кюри.

В этот момент он понял, что довольно серьёзно повысил шанс того, что бодибилдер Рене хорошенько постучит по его портрету. Но внезапно тот немного замялся.

- Потому что я обещал не вмешиваться – ответил он – ведь это должно было помочь.

- И помогло. А ещё я попросил тебя сделать так, чтобы эта запись с камер исчезла. И ты сказал, что это возможно. Вывод: никто ничего не узнает, пока ты сам не проболтаешься.

- А как же Турченко, а? Думаешь, что он с какой-то радости будет держать язык за зубами после случившегося. Лично я так не думаю.

- А вот я думаю, что он теперь вообще ничего и никому не скажет – уверенно произнёс Даниэль.

- Это почему же?

- После этого он убеждён в том, что мы не чураемся выйти за рамки дозволенного. И будет держать язык за зубами.

- Это всего лишь предположение, которое может оказаться ошибочным – скептично сказал Рене.

- А ты сделай его правдоподобным. Пригрози ему и поверь, он будет опасаться. Всё, опять же, зависит от тебя самого – произнёс Даниэль – а теперь, может, отпустишь меня.

Рене уже и забыл, что продолжает держать Кюри за грудки. Он отпустил его и поправил воротник рубашки. Тот спокойно выдохнул, угроза физического насилия уменьшилась до одной десятой процента. Почему же не до полного нуля? А потому, что всегда нужно быть готовым к резкому изменению ситуации.

- Ну вот, так-то лучше. Главное, что всё получилось – сказал Кюри – у нас есть нужные сведения.

- Да – кивнул Рене – но, чёрт возьми, ты ведь пытал его. Заставил его испытать мучения.

- Но, как и обещал тебе, и пальцем его не коснулся – ответил Даниэль – по-другому и не получилось бы. Да и этот вампир едва не убил меня и Анри. А получись у него сбежать, то в приступе жажды он мог напасть на простых граждан, даже на детей. Нечего его жалеть. Он того не стоит.

Рене сразу захотел возразить. Он хотел и старался быть достойным полицейским. Стражем закона. Но сам понимал, что закон он для всех един. Даже для самых мерзких подонков, которые заслуживают куда большего наказания, чем предусматривает закон.

- И что же мне теперь делать с полученной информацией? – спросил Рене – я понимаю, что нужно сообщить нашим. Но как мне объяснить причину, по которой Турченко разоткровенничался? Неужели сказать, что он чистосердечно во всём признался?

- Да, именно так и скажи. И Турченко об этом предупреди, а если он заартачится, то ты знаешь, что делать – Кюри протянул ему его нож – а теперь, мне пора. Спасибо за помощь.

Последнее было сказано без сарказма. Он и в самом деле был благодарен Рене за его помощь. Ну, или по крайней мере за то, что тот не пересчитал ему рёбра. Теперь Кюри спешил попасть в машину, где мог наконец-то перевязать ладонь, из которой продолжала сочиться кровь.

- Всегда пожалуйста – произнёс Рене и посмотрел на нож – а вот его мог бы и помыть после себя.

Конечно же он мог помыть его сам. Однако у него и помимо этого было дел невпроворот. Нужно было отвести Турченко обратно в камеру, пригрозить ему, чтобы тот молчал. При этом без перегиба. Потом стереть часть записи с камер наблюдения, далее нужно было помыть стол и пол на которых остались капли крови Даниэля. И в самом конце доесть чёртову куриную грудку с рисом. Режим дело такое, не терпящее отлагательств.

Часть 3

Глава 6

Кровать тихо проскрипела слегка ржавыми пружинами, когда с неё поднялось тело девушки. Её босые ноги коснулись ковра, который покрывал пол. Она окинула взглядом своё жилище. Это была задрипаная квартира, в которой была только одна комната. У левой стены стояли кухонные шкафчики, раковина и холодильник. Справа стояли стол, над которым был закреплён настенный телевизор. Также с этой стороны располагалась и кровать. Само четырёхэтажное здание, в котором и была квартира, была стандартной обителью для тех, у кого не хватало денег на съём нормального жилья.

Девушка подошла к стулу, на котором висела её одежда и один за одним надела на себя трусики, лифчик, кофту с капюшоном, джинсовую жилетку, штаны и кроссовки. Она предпочитала ходить по полу этого жилища в обуви.

“Всё равно я здесь задержусь на несколько суток, так что нет смысла вести себя порядочно” – решила она.

Одевшись, она подошла к столу, на котором лежал потёртый ноутбук. Подняв экран, она запустила его. Она ожидала увидеть сообщение от информатора. Но к сожалению, ничего не было. Её это разозлило, ведь он обещал прислать информацию в ближайшие два-три дня, а прошло уже четыре.

“Ну, и где же ты потерялся, чёрт возьми? И так уже дольше положенного торчу в этой дыре. Я бы и сама с ним связалась, да вот только он сам запретил. И остаётся продолжать ждать. Проклятие” – раздражённо подумала она.

Пытаясь отвлечься, она подошла к окну и раздвинула занавески, впуская внутрь солнечный свет. Снаружи она наблюдала обычный вампирский район для тех, кто не желал жить среди людей. Или скрывался от них.

- Ты сегодня рановато проснулась – услышала она со спины.

- Кто рано встаёт, тому бог подаёт – она обернулась.

В кровати на боку лежала светловолосая девушка. Она была совершенно обнажённой и свет прямо-таки показательно освещал её грудь четвёртого размера.

- Так ты же атеистка. Да и не нищая, чтобы тебе подавали. Или ты от меня что-то скрываешь, Ева – спросила девушка с лукавой улыбкой.

После, она поднялась с кровати и направилась к ней. Совершенно нагой, но её это совершенно не смущало, даже больше. Ей очень нравилось демонстрировать и хвастаться своим телом. Но тем не менее, упорно утверждая, что она не нудистка.

- Если бы я могла это от тебя скрыть, Селена – сказала Ева и жарко поцеловала подругу в губы и поняла к чему это приведёт – давай отложим это.

- Вчера ты говорила то же самое. А в постели активно доказывала обратное. С чего это ты сейчас стала такой сдержанной. Плохое настроение? Расскажешь мне?

Ева в очередной раз убедилась в том, что от подруги ничего просто так не скроешь.

- Расскажу, но тебе стоит сперва одеться. А то ты явно ведёшь себя как нудистка.

- Я не нудистка – брызнула Селена и развернувшись, пошла за одеждой.

Ева проследила за ней и видела, как та, виляя задом, подошла к стулу с одеждой. Она быстро надела на себя нижнее бельё, шорты, майку и кеды.

- Ну вот, я оделась – сказала она, подходя к ней, на ходу заматывая волосы в косу – теперь твой черёд. Начинай откровенничать.

Она села на стул и повернувшись к ней, положила левую руку на стол. Ева развернулась к ней, опираясь поясницей о подоконник. За окном были слышны крики и хохот детей.

- Скажи мне, Селена, сколько мы уже здесь? – спросила она.

- Слушай, а это законно? Ты же должна была начать рассказывать. А теперь ты спрашиваешь меня – слабо возмутилась Селена.

- Просто ответь на вопрос. А дальше уже я начну рассказывать – ответила Ева и направилась к холодильнику.

Она прошла мимо Селены, которая не отводила глаз с зада своей подруги, которая подошла к холодильнику и открыла дверцу.

- Хватит пялится на мой зад – пробурчала Ева.

- Не могу ничего с собой поделать. Твой зад - моя вторая зависимость – с улыбкой пофлиртовала Селена.

Ева улыбнулась и покачала головой. Она глянула внутрь холодильника, в котором не работала лампочка. Помимо дешёвой колбасы и чего-то сладкого, внутри стояла стеклянная бутылка с кровью. Рядом стояла ещё одна непочатая. Выглядело конечно не ахти, но других вариантов барыга не предлагал. Именно этим она и собиралась утолить свою жажду.

- Ну, так что? – спросила она, откручивая крышку.

- Кажется, мы тут неделю. Нет. Несколько дней. Дня четыре – ответила Селена.

Ева уже сделала несколько глотков и выдохнула. Вкус был странный, не понятно, где барыга отыскал эту кровь. Вряд ли она была донорской. И уж точно не человеческой.

- Четыре дня. Слишком долго – прошептала Ева и закрыв бутылку, поставила её в холодильник – ведь всё это время мы бездействуем и ждём вестей от информатора. Который молчит и даже весточки от него нет.

- Зато мы можем спокойно, а порой и буйно, отдохнуть – с блеском в глазах произнесла Селена – как по мне, это неплохо. Не всё же время быть наготове ко всякому. Нужно уметь и расслабляться.

Ева недовольно фыркнула и закрыв дверцу, вернулась к подоконнику. Конечно, ей было приятно отдохнуть. Но отдых что-то затянулся. А ожидание заставляло её беспокоиться.

- А ты разве забыла, где мы, так сказать “расслабляемся”? – спросила у неё Ева.

Селена на секунду задумалась и обвела взглядом комнату.

- Это конечно не самое лучшее жилище. Можно даже назвать его плохим. Но это лучше, чем вообще ничего. Но мне кажется, что ты имеешь в виду явно не квартиру.

- Вот именно. Мы же с тобой ночевали на чёртовом матрасе под мостом. Когда нам приходилось скрываться.

- Это когда за нами объявил охоту барон Марселя - Кларенс де Пюс. После того как мы прикончили троих его сыновей. Нам же пришлось скрываться трое суток. И всё ради того, чтобы выманить самого барона.

Это было два с половиной года назад. Ева и Селена охотились за этим самым барном де Пюсом. Однако, он сам фактически отошёл от дел и почти всё время проводил в своём особняке, который охранялся как крепость. Все его дела вели сыновья: Аркадий, Карл и Бонифаций. И каждого из них девушки убили, тем самым заставив старого барона прийти в ярость. И он наконец-то решил покинуть своё имение, чтобы возглавить охоту. Для того, чтобы покарать тех, кто лишил его сыновей. На что и рассчитывали девушки. Они были уверены, что барон пожелает лично их убить. Так оно и вышло. В один вечер Селена выдала себя и за ней тут же явились, прямо как светлячки на огонёк. И тем самым угодив в ловушку. Недалеко от этого места засела Ева со снайперской винтовкой. И из неё-то она-то и сняла охранников, которые потеряли бдительность. А вот Селена тут же среагировала и вогнала нож прямо в грудь Кларенса де Пюса. На том-то её личная месть и закончилась.

- И ты, наконец-то, смогла поставить точку в своей мести – произнесла Ева – самое забавное, что нас с тобой свела месть. Моя месть.

Это же случилось пять лет назад. Ева смогла выследить очередного подонка, который был причастен к гибели её родителей. Но вот ворвавшись в его дом она нашла лишь кровь, трупы и окровавленную девушку, которую Ева решила попытаться спасти.

- Ты тогда спасла меня, после того как моего отца убили, а меня похитили и страшно пытали несколько часов. И всё ради того, чтобы узнать, где мой отец скрывает – произнесла Селена – по итогу, они и сами накинулись друг на друга. И я также попыталась сбежать. Но не вышло. Знаешь, несмотря на это, я благодарна судьбе, что она подарила мне тебя.

- Нет тут никакой судьбы или чего-то подобного. Это всего лишь совпадение – сказала Ева.

- Значит, будем считать, что это счастливое совпадение – скромно улыбнулась Селена – и ты помогла мне отомстить, забыв о себе. Как и сейчас. И я никак не пойму, почему ты…

Она начала поднимать тот же разговор, что был у них ещё две недели назад. Но Селена никак не хотела понимать причины, а Еве не хотелось напоминать ей причины.

- Потому что это сейчас гораздо важнее, чем банальная месть. Ты же ведь сама знаешь, что делает “Альмаграмма”. Мы не можем быть в стороне. И должны попытаться что-то сделать.

- Но почему именно мы? Почему мы должны это делать и жертвовать своими жизнями, а не они? – спросила она, указав рукой в окно – разве это справедливо? “Альмаграмма” угрожает всем вампирам, но делать что-то должны именно мы. Почему?

- Потому, что тем, кто снаружи есть что терять – ответила ей Ева – они боятся не только за себя, но и близких, своих детей. Поэтому именно такие как мы и должны действовать. Нам нечего терять, кроме своих жизней.

Последние сказанные слова ни на шутку ударили по Селене. Она поднялась со стула и подошла к окну.

- А мне есть что терять, кроме жизни. Я не хочу потерять тебя – произнесла она – я боюсь этого каждый день. А ты готова расстаться со всем. И для чего? Чтобы спасти тех, кто даже не узнает о нашей гибели. Ты не боишься потеряться меня. Ради них.

Еве сразу стало понятно, что она слегка не так выразилась. И то, это было довольно мягко сказано. Но слово не песня, назад не отмотаешь.

- Прости меня, Селена. Я не хотела тебя обидеть – тихо сказала она и взяла её руку – конечно, я не хочу, чтобы ты погибла. Я хочу не меньше твоего найти тихое место, абстрагироваться от всего этого чёртового мира и остаться с тобой. Заманчивая мысль. Так и манит. Но придёт время, когда “Альмаграмма” доберётся до нас. Только вот тогда что-либо делать будет поздно.

Селена подняла на неё глаза. Куда проще ей было, когда они обе шли по тропе мести и были готовы на любую авантюру, даже не зная, что всё получится. Но им было всё равно. Теперь же всё было кардинально по-другому. Нужно было действовать тихо и быть наготове каждую секунду. И теперь они делали это не для себя. Ева была готова к этому, а Селена хотела быть с ней. Всегда.

- Хорошо. Хорошо, милая – тихо сказала Селена – я с тобой.

- Я знаю – Ева ладонью провела по её лицу – выше нос, Селена. Нам с тобой всё ни по чём. Иди ко мне.

Селена тут же увидела огонёк в глазах своей подруги. Она сразу улыбнулась, и они сцепились губами, словно уже неделю были друг без друга. Будто это их последняя возможность на то, чтобы побыть вместе.

Их поцелуй прервал звук взрыва и рёв моторов. Спустя секунду последовали оглушительные звуки стрельбы из оружия различных калибров. Все это донеслось с улицы.

- Чёрт, “Альмаграмма”! – крикнула Селена, посмотрев в окно.

- Хорошо, что мы их ждали. Держи – Ева протянула ей пистолет-пулемёт, а сама схватила автомат.

На улице тем временем появились два БТРа и десятки бойцов, по которым уже начали стрелять из нескольких окон. Альмаграммовцы грамотно укрывались за бронетранспортёром и вели ответный огонь из своего оружия, в том числе из гранатомётов.

Девушки также не оставались в стороне и вели огонь из окна своей квартиры. На пол сыпались гильзы, одна за одной. После добавились несколько обойм.

- Проклятие, неужели они здесь за нами? – спросила Селена, перезаряжаясь.

- Не знаю. Просто, не знаю.

- А может информатор нас сдал? Может поэтому он и не выходил на связь всё это время? – снова спросила Селена, но Ева промолчала – нам нужно уходить. Ева, мы должны бежать.

Спорить смысла не было. И так было понятно, что от “Альмаграммы” им было не отбиться. Сопротивление лишь задержало бы их, до тех пора пока не прибыло подкрепление. Выход один – бежать. Смерь, как выход, не рассматривалась.

- Бежим, Селена. Давай, ты… что за? – осеклась Ева.

Из их дома, с их же этажа сопротивляющиеся выстрелили из гранатомёта по одному из БТРов, который стоял посередине улицы. Снаряд повредил двигатель, и машина остановилась. Однако тут же за подбитого “сородича” стал мстить второй БТР, крупнокалиберный пулемёт которого повернулся прямо в ту сторону, из которой выстрелили из гранатомёта. Пулемёт начал грохотать. Пули прошивали стены, словно бумагу.

- Назад! – закричала Селена, отбросив от окна Еву.

Пулемётная очередь прошила стены, оставив после себя серьёзные дыры. Прямо-таки сделав из стены подобие швейцарского сыра. С потолка сыпалась штукатурка. Ева громко откашлялась от пыли и поднялась с пола.

- Селена, ты в порядке? Селена, прошу тебя, не молчи. О, нет.

Она наступила на лужу алой крови, которая вытекла из тела, лежащего на полу. Ева упала на колени перед телом Селены. Пара крупнокалиберных пуль прошили её тело насквозь, уничтожив сердце. Ещё одна пуля поцарапала голову и теперь её светлые волосы были запачканы в крови.

- Нет, нет. Селена, этого не может быть – произнесла Ева сквозь слёзы.

Она не сдержала слёзы, которые падали вниз, смешиваясь на полу с кровью, которая начинала сворачиваться. Ева в очередной раз посмотрела в мёртвые глаза подруги. На секунду она поверила, что в них ещё тлеет жизнь. Но это была лишь надежда. Ложная.

Ева раскрыла глаза. Она всё ещё лежала на полу дома Даниэля. Перед ней лежал разряженный телефон, по которому она смогла сделать лишь один звонок. Она не могла понять сколько уже прошло времени, а воспоминания продолжали накатываться, словно волны прибывающего цунами. Оставалось непонятным, когда уже придёт само цунами.

На улице уже начинало темнеть, заработали уличные фонари, приняв на себя посильную должность небесного светила. Количество людей на улице резко сократилось, стало слегка прохладнее. На часах Даниэля уже было почти восемь часов вечера. Пришлось потратить целый час в пробках, которая состояла из автомобилей с людьми, которые возвращались с работы.

Тем не менее, Кюри был на месте. Тот самый адрес, что Турченко назвал под пыткой, а по-другому это было назвать нельзя. Местечко это было, мягко говоря, очень не очень. И неудивительно, что именно здесь и производили кровавые наркотики. Да это место просто кричало об этом. Не хватало только огромной вывески: “Здесь производят наркотики для всех возрастов, полов и рас. Приходите и покупайте”.

Даниэль сидел за рулём своего электрокара, у которого он предварительно отключил полицейскую размету. Ведь в таком районе она могла быть натуральным магнитом, который мог преспокойно притянуть неприятности.

“Хотя это явно не спасёт от любителей стырить колёса. Остаётся надеяться, что у подобных граждан сегодня выходной. Только бы у барыги не кончился его рабочий день. Иначе всё сделанное было практически зря. Хотя, о чём я? У барыг в это время как раз и начинается рабочий день. Так, теперь нужно приготовиться” – подумал Даниэль.

Кюри тут же снял со своего пояса всё, что могло выдать в нём полицейского. А именно шокер, значок, запасные магазины, кобуру для пистолета и блокнот с ручкой. Смысл последних он до сих понятно не мог. Всё это он сложил в бардачок, кроме пистолета, его он засунул за пояс сзади. Дальше он снял с себя рабочую рубашку, оставаясь в чёрной безрукавке. Он был почти готов, оставалось решить проблему с ладонями, а точнее с той, которую он сам и порезал. Теперь на ней располагался тонкий эластичный бинт. Но и это проблему он смог решить. Помогла ему в этом пара кожаных коричневых перчаток без пальцев. Они без проблем налезли и теперь он походил на самого простого человека. А синяки под глазами лишь подгоняли его под образ жителя подобного места. Всё было готово и можно было выходить.

Кюри открыл дверь, вышел на улицу, позвонки тихо прохрустели. Час, проведённый в машине давал о себе знать, он закрыл двери машины, положил электронный ключ от машины в карман и посмотрел на здание. Это был шестиэтажный дом, штукатурка с его стен уже давно начала отваливаться, некоторые окна были разбиты. Откуда-то доносились крики.

“М-да, а атмосферочка здесь тоже так себе. Но мне ли не по барабану. Пускай простые полицейские с этим маются. У меня здесь своё дело, которое даже не касается работы. Хотя, нет, касается. Даже очень. Однако моё дело чутка отличается и лучше бы о нём никто не узнал” – с ходу подумал он.

Он пошёл вперёд, приближаясь к подъезду дома, но тут же остановился. Ему вспомнилось то, о чём он забыл спросить у Турченко.

- Вашу мать – прошипел Даниэль – и в какую дверь мне стучаться? Да, лажа. Хотя…

Он повернулся направо, сделал восемь шагов и остановившись, повернулся налево. Перед ним был тупиковый переулок, в котором были мусорные баки, пустые бутылки и кошки, которые только и дожидались момента, чтобы истошно заорать. Ну и всё, кроме одной мелочи – металлической двери, на которой была нарисована капля крови.

“Ну, не Шерлок ли я, а? Понятное дело, что устраивать продажу наркотиков в простой квартире идея не очень. А ещё там, где продают дурь, её скорее всего и производят. Для этого нужно довольно просторное помещение. И где оно может быть? Правильно” – подумал Кюри.

Он поправил майку, чтобы прикрыть торчащий из-за пояса пистолет и направился к этой двери, избегая валяющиеся бутылки. Которые он, ай как, хотел пинком запустить в котов, которые копошились у мусорки. Однако лишний шум ему был ни к чему, так что он отбросил эту мысль и встал перед нужной дверью. По крайней мере, он надеялся, что она нужная. Кюри сжал кулак и постучал в дверь. Открывать никто не торопился.

- Уснули, что ли? – пробурчал он.

После чего ударил посильнее и добавил ещё ногой, исключительно для лучшего эффекта. Что, к слову, помогло. В верхней части двери открылась створка, из которой на Кюри смотрела пара глаз.

- Кого надо? – спросил у него хриплый голос.

- Позови Андре.

Створка закрылась, и Даниэль только сейчас подумал о том, что Турченко мог его банально обмануть. И вместо того, чтобы привести Андре, в него могли всадить пару пуль. Что, конечно же, не нравилось ему. Кюри был в замешательстве и не знал, что сейчас делать. Обычно в таких случаях работает привило трёх “с” – сидеть, смотреть, строгать. Кюри действовал по правилу “ж-о-п-а” – ждать от погоды абзаца. Конечно же при этом держа руку у пистолета.

Тут створка снова открылась и в ней так же показалась пара глаз. Но уже совершенно других.

- Ты меня звал? Ну, вот он я. Чего надо?

Естественно, у Даниэля возникло множество ответов на данный ответ. Начиная от самых смешных и безобидных, заканчивая самым грубым и оскорбительны, за которые можно без проблем крепко получить по физиономии, при этом считая, что легко отделался.

- Да хотелось бы узнать у тебя кое-что – сказал Даниэль – ты когда-нибудь краснеешь?

Глаза в створке прищурились, словно в них направили фонарик.

- Чего? – недовольно спросил он.

Тут внутренняя тревога Даниэля начала орать, что есть мочи.

“Турченко, падла хитрожопая, обманул” – тут же пронеслось в голове Кюри.

- Ты когда-нибудь краснеешь? – снова спросил он.

И сразу приготовился дать отсюда дёру, вызывать подкрепление, а там дальше он что-нибудь придумал бы. Но тут стоящий за дверью громко рассмеялся. Смех был совершенно неприятным, как у клоуна.

- Расслабься, малыш. А то напрягся так. Проверку прошёл.

Створка закрылась и начали слышаться звуки отпирания замков, на которые была закрыта дверь. Даниэль же выдохнул и решил, что при первой же возможности пристрелит этого гада. Пристрелит, если всё пойдёт гладко. Для такого шутника точно пули не жалко.

Открывшаяся дверь явила перед ним худощавого парня с хищным взглядом, как у стервятника. Прямо самое то для того, чтобы быть барыгой.

- Ну, и чего встал? Заходи. Меня, если что, Андре звать – представился он, говоря очень быстро – а тебя как?

- Меня…

- Очень приятно. Пошли. Так, тебе чего надо? Ты же вампир, так? Хотя нет, не похож. Ты, скорее всего, трэлл, так? Не стесняйся, в этом нет ничего зазорного. Я тоже трэлл, уже лет так шесть или семь, не помню. Так ты трэлл?

Мозг Даниэля тем временем пытался переварить всю словесную кашу, что исторгнул из себя Андре. Они же тем временем вошли внутрь и шли по короткому коридору.

- Да, я трэлл – решил подыграть Кюри.

- Ну, я так и понял. Выглядишь как настоящий слуга. Весь затраханный – на этом он рассмеялся – не обижайся. Ещё обычно вампиры привыкли отправлять своих трэллов за “покупками”. Это же куда проще, верно? Так, у тебя господин или госпожа?

- Госпожа.

- Ха, как я и подумал. Видать, горячая она штучка и любит насилие. Либо кое-кто перед ней провинился, ха – он остановился возле двери – ладно, ладно. Не обижайся. У всех свои “причуды”. Ну, добро пожаловать в сады, хе-хе.

Он повернул ручку и оба вошли в основное помещение. Это был большой зал, который был лабораторией. Всё было заставлено столами, на которых располагалась вся подходящая аппаратура для производства “продукции”. Ещё лежали различные химические ингредиенты, кровь и много чего ещё. Рядом стояли столы с компьютерами. Где-то вдалеке стоял шкаф с готовой продукцией, которой были упаковки с алой кровью. В помещении также были несколько человек, скорее всего, трэллы, которые были заняты работой.

- Ну что, завораживает? – спросил Андре, раскинув руки.

От смешавшихся в воздухе химических веществ у Кюри засвербело в носу, и он громко чихнул.

- Как я и сказал, завораживает. За мной – сказал Андре и повёл клиента за собой – мы работаем уже больше года. И у нас огромный список различной продукции для любого вампира. Хочешь аналог человеческой крови? Получи, причём любой группы и резуса. Хочется кайфануть? Так для этого у нас есть кровь с примесями кокаина, экстази, ЛСД и прочего. Да чёрт возьми, у нас есть даже “голубая” кровь, но это для особых клиентов. У нас есть всё! Скажи, что тебе надо? Я слушаю.

И вот он начал пилить взглядом Даниэля. После своей речи, совмещённой с экскурсией и оглашением продукции, которая могла удовлетворить даже самого привередливого кровопийцу. Андре жаждал услышать заказ. За который он, естественно, ожидал получить прибыль, причём немалую. Ведь не каждый барыга будет просто так распираться перед клиентом, который не собирался ничего покупать.

“Охренеть не встать. Прямо какой-то дьюти-фри для вампиров. Только, блин, менструальной крови нет, тьфу. Хотя, он, скорее всего, про неё забыл. Трепло хреново” – подумал Даниэль.

- Ну же, приятель, не молчи. Говори, что нужно твоей госпоже? Даже если что-то экзотическое, у нас оно должно найтись. Только назови – сказал Андре с огоньком в глазах.

- Мне, то есть, моей госпоже нужна кровь – ответил ему Даниэль, стараясь правильно подобрать слова – простая кровь. Самая обычная.

Фраза “простая кровь” стала для Андре, как для японца, которого назвали китайцем. То есть, чем-то между оскорблением и ещё большим унижением. Глаза Андре начали бешено бегать, словно были готовы вот-вот вылететь из орбит. Запахло подгорающим задом.

- Обычную кровь? То есть, ты пришёл сюда, чтобы купить простую кровь? Ты же решил пошутить, верно – он засмеялся – смешная шутка. Погоди, ты же пошутил?

- Нет, я не пошутил. Я не пойму твоего удивления. Это же должен быть самый распространённый товар. Разве нет?

- И ещё он, чёрт возьми, бесплатный и его можно приобрести в любом банке крови, идиот – не сдержался Андре – ты ещё пойди в винный магазин, в котором продаются элитные и дорогие вина, и попроси из продать тебе воды из-под крана.

- Так ты продашь мне обычную кровь?

Андре нервно усмехнулся нет.

- Нет у нас простой крови. Понял? Читай по губам, не-ту. Или твоя госпожа настолько дура, что послала тебя к нам за обычной кровью? Ну, или ты слишком уж ценный трэлл, что она тебя не высосала, раз ей нужна обычная кровь, хе-хе.

“Ой, дай только волю рукам, придушу. Вот же засада, нет у них обычной крови, понимаешь ли. Придётся выкручиваться, что же ещё делать” – с ходу подумал Даниэль.

- Она приказала мне быстро найти кровь. Это место было ближе всего.

- И что с того? Эти ни хрена не меняет. Обычную кровь мы не продаём и точка!

- Ну ладно, ладно. Усёк. А что насчёт крови, которая есть в вашем “каталоге”?

- Вот это уже другой разговор. Теперь мы можем работать – довольно отреагировал Андре – что твоя госпожа больше всего предпочитает испытывать?

“Мои нервы на прочность. Да хрен её знает, мы знакомы всего пару дней. Блин, чего она любит испытывать? Спроси чего попроще. Хотя, она же, вроде как, моя госпожа и я должен точно ответить. Иначе, палево” – быстро подумал Даниэль.

- Она любит испытывать удовольствие. Оргазмическое удовольствие – сказал он ему – как после бурного секса…

- Да понял я тебя, не нужно мне лишних подробностей. Оргазмическое, говоришь. Сейчас отыщем – он открыл дверцу шкафа, который был холодильником, принявшись искать нужный товар – так, это не то. Не то. Да где же оно? Было же. Ага, вот оно.

Он достал пачку с кровью и протянул её Кюри. Внешне эта кровь почти не отличалась от обычно донорской. Даниэль посмотрел на всё это с недоверчивым взглядом.

- Не горячись, приятель. Я знаю о чём ты думаешь. Внешне это выглядит как кровь, но вот эффект будет нужный – объяснил Андре – а эффект у “Алой ночи” именно, что оргазмический. Будь уверен.

- Ладно. Если эффект и в самом деле такой, как ты утверждаешь, то моя госпожа будет довольна. Сколько?

- Сто двадцать евро.

От названной суммы у Даниэля едва челюсть до пола не отвалилась. Барыга же сохранял каменное выражение лица, как и положено торгашу его “профессии”.

- Сто двадцать евро? Ты с катушек съехал? Ты хоть знаешь…

- Знаю. Очень хорошо знаю. Ты мне ещё должен “спасибо” сказать. Я тебе скидку сделал, как для первой покупки. К тому же, гарантия качества. Да и продавая её за сто двадцать евро, я сам себя без ножа режу.

“Сраный барыга. Я бы тебя сам порезал за куда меньшие деньги. Ну, твою-то мать, такие деньги на ветер. М-да, если постоянно придётся идти на такие жертвы, чтобы быть героем, то ну его к чёрту” – сразу подумал Даниэль.

Но делать было нечего. Просто так вырвать кровь и сбежать не получилось бы. Те пятеро работников не сводили с него глаз. Да и деньги были при нём.

- Ну, раз со скидкой, то ладно – ответил сдержанно Даниэля и потянулся за бумажником.

Он сразу заметил, как у Андре жадно загорелись глаза, в ожидании прибыли. Конечно же Даниэль предпочёл бы двинуть ему по этим глазам. Но вместо этого достал из бумажника нужные купюры и протянул их ему.

- Для удовольствия госпожи никаких денег не жалко – с притворством произнёс он.

- Вот это правильно. Что для нас, трэллов, деньги? Так, простые бумажки, которые приходят и уходят. А вот благополучие наших господ, куда более ценная вещь. Даже скажу, бесценная. Ведь кто мы такие без наших господ? Так, мешки с костями и кровью. Держи – он протянул ему пачку с кровью – что же, рад был сотрудничать. Будет нужен товар, то знаешь куда идти.

Даниэлю протянулась рука для рукопожатия, в знак успешно заключённой сделки. По крайней мере, для Андре, чему тот был очень даже рад. Кюри же хотел, как можно быстрее свалить из этого места, желая забыть про потерю ста двадцати евро. А жать руку барыге у него не было никакого желания. Андре же продолжал ждать.

- Андре! – рявкнул кто-то.

У барыги сразу же испуганно забегали глаза от голоса, который окликнул его. Обернувшись, они увидели мужчину в чёрном пиджаке и брюках, красной рубашке, обувь рассмотреть не удалось. Лицо у него было как мужчины лет, эдак, сорока, каштановые волосы и строгий взгляд. Короче говоря, было сразу понятно, что он - вампир и хозяин Андре, так что мог крутить им, как ему захочется.

- Господин Симон – поклонился Андре – я…

- Какого чёрта здесь происходит? Я ещё вчера приказал вывести отсюда всю аппаратуру, сырьё и товар. Почему ты не выполнил мой приказ?

- Мы начали всё это делать, господин. Так быстро и всё сразу перевезти не получится. Это слишком рискованно – попытался объяснить Андре.

Симон не отрывал взгляда от своего трэлла и не торопился отводить его на что-либо ещё. Чему был рад Даниэль, который начал думать, как ему выбраться отсюда. И желательно, без проблем.

- И мы как раз сейчас продолжаем продажу готовой продукции – добавил послушный трэлл – так что я думаю…

Он не успел рассказать своему господину, что он там думает. Ведь трудно говорить, когда кто-то прописывает пощёчину по твоему лицу.

- Чихать я хотел на то, что ты думаешь – прорычал Симон, пока его слуга схватился за нос, из которого пошла кровь – твоё дело – выполнять то, что я прикажу. Запомнил? А что я тебе приказал?

- Перевезти лабораторию в соседний округ, в течении трёх дней – пробурчал он.

- Хорошо. А почему я приказал это сделать?

- Потому что нескольких наших клиентов повязали копы и есть вероятность того, что кто-то из них может нас сдать.

За словами последовал ещё один удар, который попал именно по левому глазу. Андре схватился за него, позабыв о носе.

- И ты просрал один день, вместо того, чтобы выполнить мой приказ. Чёртов ты идиот. Даже не вздумай теперь что-то там думать. Ты не более чем инструмент, который только делает то, что от него нужно его владельцу. Усёк? – спросил он, кипя от злости – тогда, живо выполняй, иначе… в общем, ты и сам теперь должен понимать. Так, а это кто такой?

“Ох ты же, блин. Попал” – подумал Кюри.

Вампир показывал рукой и смотрел своей парой глаз именно на него. Смотрел с негодованием. И ещё с полнейшим подозрением к неизвестной личности. Даниэль же стоял на месте, не зная, что ему сказать и протягивая руку к пистолету.

- А, это. Он - трэлл. Только что купил товар для своей госпожи – сказал Андре, светя серьёзным синяком вокруг левого глаза.

- Трэлл?

Симон явно, и без того злой, как последняя собака, начал внимательно приглядываться к тому, кого назвали “трэллом”. Всё становилось хреново, если не хуже.

“Дрянь, он же сейчас прочухает, что я никакой не трэлл. Вот же сука. И откуда у вампиров способность распознавать себе подобных и трэллов. Боженька? Ну, тогда он редкостный гад” – с ходу подумал Даниэль.

Медлить уже было нельзя, нужно было решительно действовать. Благо, рука уже была у пистолета, а все враги были перед ними. Ближе всех был Андре и его господин, чуть дальше у стены стояли трое работников, двое других куда-то отошли. Однако это были лишь те, кого увидел Кюри. Имелась серьёзная вероятность того, что было ещё несколько работяг, которые могли быть в других местах. В туалете, например.

“Ну, что же, начали” – пронеслась мысль в его голове.

Даниэль тут же выхватил пистолет и выпустил пулю в сторону Симона, который намеревался что-то сказать. Однако вампирская реакция — это не ерунда, на которую можно забить. Вампир резко схватил Андре и прикрылся им как щитом. Пуля влетела ему в шею. Кюри выстрелил ещё два раза. В голову. Выпущенные пули пробили череп и попали в голову вампира. Два тела упали на пол, но оставались ещё три. В них-то Даниэль и выпустил оставшуюся обойму. Результат был так себе, убить удалось только одного, остальные же выхватили пистолеты-пулемёты и принялись стрелять в сторону Даниэля. Тот быстро упал на пол, на который уже посыпалось битое стекло, химические вещества и прочая лабуда для производства наркотиков. Кюри прижался спиной к металлическому столу, который сразу отдал холодом. А взгляд его был сконцентрирован на пистолете, из которого следовало бы стрелять. Но, ох же это извечное и бесящее “но”, магазин был предательски пуст.

“Ах ты же зараза. Точнее, чёртов я, который забыл взять с собой хотя бы запасную обойму. Не взял и что? Правильно, отсасывай. И в процессе думай, как спасти свою шкуру” – подумал Кюри.

Ливень из пуль прекратился, но вот это не успокаивало. Ведь враги перезарядились и, судя по звукам шагов, приближались. И всё для того, чтобы нашпиговать свинцом того, кто начал стрелять по ним.

Один из них медленно приближался к столу, где укрылся полицейский. Вспотевшие и грязные руки сжимали оружие, палец держался на спусковом крючке. Он глубоко вздохнул и нырнул туда, где был коп. Однако там никого не было, лишь пистолет валялся на полу.

“Какого хрена? Куда этот урод умыкнул? Не мог же он просто взять и испариться” – подумал он.

Вот именно в последнем он был чертовски прав. Кюри тихо сидел под столом и сжимал нож, который до этого лежал на столе. Ему лишь нужно было дождаться момента. Спустя пару секунд он увидел перед собой пару ног.

“А вот и ты. Аривидерчи” – подумал Кюри.

После чего со всей силы вогнал нож прямо в брюхо врага, второй же рукой схватил его за одежду. Тот даже успел вскрикнуть до того, как его головой приложили об стол. Даниэль же быстро вылез из-под стола, хватая пистолет-пулемёт, направляя его на второго противника. Палец был на курке и нужно было приложить немного силы. Пули градом свинца полетели в сторону второго врага, прошивая его тело и пачкая кровью стену за ним. В помещении стало внезапно тихо.

- Куда проще, чем я думал – прошептал Даниэль.

Он бросил оружие, подобрал свой пистолет и направился к трупу. Он лежал на животе и за его поясом Даниэль увидел пистолет. Такой же, как и у себя.

“А вот это уже хорошо. Конечно, красть у трупа не очень-то и хорошо. Только вот жмурику уже фиолетово, а вот мне нужны патроны. Не идти же к шефу, заливая ему неправдоподобную чушь. Во второй раз уж точно не сработает” – подумал он.

После чего достал из пистолета обойму и зарядил в свой. Теперь нужно было сделать то, для чего он прибыл сюда. Пачка крови, честно оплаченной, лежала на столе. И, чудо дивное, в неё не попало ни одной пули.

“Хм, а может ещё и у Андре забрать мои деньги? Что-что, а сто двадцать евро на дороге не валяются. Да и я жмот в конце концов” – подумал он.

Однако, не успел он сделать и пары движений, как из двери в конце помещения выбежало пятеро “работников” сего заведения. И с криками: “Убить, пристрелить, отыметь и так далее”, принялись стрелять в Даниэля из дробовиков и автоматов. Инстинкт самосохранения заставил его пригнуться и отступить назад, где валялся ещё один пистолет-пулемёт. Но Даниэль поскользнулся и приложился спиной об шкаф, где ждал своей продажи кровавый, в прямом смысле, товар. Десятки пуль и дробь разбили стекло, а вместе с ними и упаковки с кровью. И вся эта разнообразная кровь, которая могла удовлетворить кого угодно, полилась вниз, где как раз сидел Даниэль. Алая жидкость полностью покрыла его голову, стекла на футболку и руки. Пара капель даже попала в рот.

- Тьфу – сплюнул он с полнейшим негодованием – педики штопанные.

Одновременно с нетрадиционным ругательством, он схватил пистолет-пулемёт и принялся стрелять по врагам, которые появились в зоне его видимости. Одного ему удалось пристрелить, остальные укрылись. Но кроме тела и стен, пули попали ещё и в баллоны с газом. Которые, что? Правильно, рванули. Да не просто рванули, а ещё вдобавок охватили пламенем ближайшее пространство. В том числе и людей. Раздался оглушительный человеческий крик, а по помещению побежала пара человеческих факелов. Кюри вытер кровь с глаз.

“Так вам и надо, ушлёпки хреновы. А мне уже пора ретироваться. Ведь огонь и нарколаборатория просто взрывоопасное сочетание. Надеюсь, пачка с кровью цела” – подумал он.

Пачка с кровью была цела, чему Даниэль был рад. Огонь тем временем принялся распространяться, а оставшиеся работники быстро начали его тушить. Это был прекрасный момент для бегства. Даниэль же им незамедлительно воспользовался, поднялся с пола и побежал к выходу.

- Эй! Валите этого урода! – крикнул кто-то.

Даниэль сразу обернулся и выпустил всю оставшуюся обойму пистолета-пулемёта в сторону, откуда послышался крик. Прозвучали взрывы очередных баллонов. Кюри бросил оружие и побежал к выходу. Через полминуты он уже стоял на улице и вдыхал вечерний воздух, который действовал на него успокаивающе.

- Надо же. Выбрался целым и невредимым. Ну и чего теперь скажете? – спросил он.

- Скажу, что ты спешишь с выводами – послышалось из-за спины.

Этот голос Кюри сразу же не понравился. Не в том смысле, что само звучание голоса ему не понравилось, пускай он и звучал зловеще. Ему не понравилось то, что этот голос принадлежал тому, кто должен был быть, как бы, мёртв. А сейчас он разговаривал. Парадокс.

Но ещё парадоксальнее был пинок, который получил Даниэль. Едва удержавшись на ногах, он обернулся. Его взгляду предстал Симон, живой. Пускай с простреленным правым глазом и обгоревшей одеждой, но, зараза, живым. Кюри потянулся к пистолету, но вампир его опередил. Ударил кулаком прямо в грудь, выбивая всю дурь из человеческого тела. Удар припечатал Даниэля к стене, пистолет он выронил, как и упаковку с кровью. Вампир же быстро приблизился к нему и схватил за шиворот.

- Ну, и как будешь выкручиваться? – с издёвкой спросил он.

Ответ Даниэля был коротким, понятным и уверенным. Он прописал вампиру по физиономии. Конечно же, единственным последствием всего этого стало то, что Симона этот “ответ” лишь больше разозлил. И он со всей силы швырнул Кюри на землю, тело человека распласталось по асфальту.

“Блин, ну вот почему же с вами так не просто, а? Выкручиваешься тут, как долбанный герой старого боевика, а гады никак не подыхают. Совсем обнаглели. Ну, это всё кино, а там всё враки. Дело кино – делать прибыль, а ложь – самый ходовой товар. Ведь людям нравится самим себе лапшу на уши вешать. Даже я, блин, поверил, что всё должно пройти без сучка и задоринки. Вот и лапша вся слетела” – подумал Кюри.

Над ним нависла тень вампира, который явно был намерен сделать что-то противозонное. Что для него, в принципе, было в норме.

- Хотел быть трэллом? Сейчас я тебе это организую.

Его клыки заблестели, цепкие и хищные руки схватили Кюри за футболку. Даниэль начал, что есть силы, сопротивляться одной рукой, вторая же старательно искала средство своего спасения. И им оказался пистолет.

“Чудо чудесное. Я спасён” – мимолётно подумал он.

Он крепко схватил пистолет и направил его в грудь Симона. Прозвучал выстрел, который должен был спасти одну жизни и прервать другую. Однако, кое-что пошло не так. Пуля пускай и попала в грудь, но не в сердце. Вампир был ещё жив, Даниэль снова нажал на курок, а вот выстрела не последовало.

“Да ну, блин. Только не сейчас. Хренова осечка, ну почему прямо сейчас, а? Неужто наказание за то, что я стиснул обойму у трупа? Карма, какая же ты подлая сука” – подумал он.

Симон, который получил очередное ранение, выбил из руки полицейского его оружие и врезал ему по зубам. Даниэль также прописал ему по лицу, а следом и коленом в пах. Грязный приём, но чего уж поделать. Вампир ослабил хватку, а Даниэль увидел возле своей ноги пластиковую трубу, с острым обломленным концом.

“То, что надо” – пронеслось в его голове.

Рука с хищной скоростью схватила трубу. Глаза поднялись вверх, подмечая место для удара, ладонь приятно наполнилась кровью, а в голове осталась лишь одна мысль – ударить. И он ударил, прямо в грудь, в сердце. Симон болезненно выкрикнул, но оставался жив и был намерен забрать жизнь из своего убийцы. Его руки сошлись на шее Даниэля. Который мог ещё глубже вогнать импровизированный кол в сердце кровопийцы. Но сил не было, однако и умирать у него не было никакого желания. Так что, да, у него не было сил, но был вес. И всем своим весом в восемьдесят килограммов навалился на вампира. Тот подвернул ногу и начал падать, Кюри за ним следом. Тело кровопийцы упало на грязный асфальт, а Даниэль свалился на него, всем своим весом вгоняя трубу в грудь. Симон страдальчески прохрипел, выдохнул оставшийся воздух из лёгких и умер. Без лишних слов, угроз или оскорблений. Просто умер в тишине. Даниэль наконец-то отпустил трубу и слез с трупа, присев рядом с ним. Его тело вновь ныло от боли, а один из верхних зубов немного шатался.

- Ну, блеск, ещё не хватало не стоматолога разорятся – прошептал он и взял в руку свой пистолет – м-да, подвёл ты меня сегодня. Ну, ничего, зараза, выкарабкался. Но как же это тяжело.

Он поднялся на ноги, его слегка зашатало, словно он только что напился. А руки и ноги были словно свинцом налиты. Он сделал несколько шагов, подобрал пакет с кровью и направился к своей машине. Которая продолжала стоять не тронутой. Он мимолётно улыбнулся.

“Хорошо, что я догадался вырубить полицейскую разметку. Иначе бы, я мог с ней спокойно распрощался” – подумал он.

Затем открыл дверь, бросил пачку с кровью на пассажирское сидение и сам сел на водительское сидение. Не забыв закрыть за собой дверь. Конечно же, он бы с удовольствием расположился в кресле и не торопясь никуда, проспал в машине всю ночь.

“Эх, если бы все мои желания исполнялись, то жил сейчас на острове в полном одиночестве и в ус не дул. Только я и никаких проблем. Да вот только ничего не выйдет. Сдохну, рано или поздно, от скуки. Или сам на себя руки наложу. Или свихнусь. Почему? Да потому что я существо социальное, и без людей жить не смогу” – подумал он.

Даниэль прогнал от себя сон, достал из бардачка влажные салфетки, которыми начал вытирать лицо от крови. Одновременно с этим, он завёл машину. Более-менее оттерев лицо, он обратил внимание на заряд аккумулятора автомобиля. Его хватило бы на двадцать-двадцать пять километров езды. То есть, его нужно было зарядить. А это значит поехать на электрозарядную станцию. Желательно, не в этом округе и зарядить аккумулятор. То есть, совершить очередную трату денег. Итоговая реакция была ожидаема.

- Да твою же мать! – прорычал Кюри, ударив кулаком по рулю.

Он дышал как бык, перед которым трясли красной тряпкой, а ему никак не удавалось натянуть наглеца на рога. А перед его глазами полыхало пламя. Натуральное пламя, которое объяло дом.

“Ох ты же чёрт возьми. Кажется, мне нужно отсюда сваливать” – сразу подумал он.

Через минуту он уже ехал по почти опустевшим дорогам Парижа. На душе у него было неспокойно. Конечно, он утешал себя тем, что делал благие поступки, спасал девушку и уничтожил нарколабораторию. Только вот что ему пришлось для этого параллельно сделать? Пытать, убивать, терять деньги и в конце сжечь целый дом, в котором жили люди. Всё это было на его совести и это гложило его. Это только в кино хорошие ребята чисты и все их поступки находят оправдания. По итогу, они чисты, как лебеди. В жизни же совершая один добрый поступок, можно параллельно совершить два плохих. Однако утешаешь себя тем, что ты же не хотел совершать плохого, всё ради добра. Да вот только оправдание фактически признание вины. Ведь не каждому хватит сил признать свои ошибки. Потому что приятно считать себя героем, имея за спиной море грехов.

“Благими намерениями выложена дорога в ад, да? Ну и ладно, давно в сауне не был. Пусть только черти пиво приготовят” – подумал Даниэль.

Уже было достаточно поздно, чтобы большинство жителей Парижа были дома, сидели на диванах и смотрели футбольный матч сборной Франции против сборной Монголии. Да, да, именно против сборной Монголии. Как оказалось, монголы не только умеют седлать лошадей, но и мяч гоняют получше некоторых. Оказалось, что нужно только попробовать. Но вот одному человеку не было времени чтобы просматривать футбол. Имя этого человека Жюль Верн. Нет, нет. Это не был всемирно известный автор культовых произведений. Это был молодой студент, который был всего лишь тёзкой писателя.

Жюль подрабатывал по ночам на электрозарядной станции. Конечно, это не есть плюс для учёбы. Но вот отсутствие денег для её оплаты, ещё больший минус. Он тихо сидел за столом в помещении, которое и было его рабочим местом. Его работой было охранять ЭЗС, но пока было тихо. Он молча читал учебник по квантовой физике. Как тут к станции подъехала машина. Её водительская дверь открылась, и из машины вышел мужчина, который тут же споткнулся и упал. Далее последовала неразборчивая ругань, что полностью отвлекло Жюля от его учебника.

“Что-то непонятное орёт. Может пьяный? Вполне себе может быть. Тогда нужно приглядеть за ним, пока он чего-нибудь не натворил. Эх, а казалось, что и сегодняшняя ночь будет спокойной. А ты думал, что в рай попал? Ну да, поверил на мгновение” – подумал он.

Он прикрыл книгу, выключил настольную лампу и взяв шокер, вышел из помещения. Шагал он медленно, постепенно он всё больше слышал бурчание приехавшего клиента. Он подошёл к нему и увидел мужчину, который был в дольно потрёпанном виде. Казалось, что он в крови. Тот придерживал рукой кабель, который был вставлен в порт для него, чтобы аккумулятор авто заряжался.

- Простите, вам нужна помощь? – спросил он.

Тот повернулся к нему и было видно, что и его лицо так же слегка запачкано в крови, пускай и было видно, что он пытался вытереть её.

“Ну и чего ты припёрся, а? Кто тебя позвал? Нужна мне помощь? Помощь? Да пошёл ты, какого хрена тебе вообще надо?” – подумал Даниэль.

- Помощь? Твоя помощь? А чем ты мне поможешь, а? Ну вот как ты поможешь мне выбраться из всего того дерьма, в которое я влез? – громко спросил Кюри – ты волшебник, что ли? Если так, то щёлкни пальцами и испари из моей жизни все проблемы. А ещё лучше, вернись в прошлое и тресни мне по голове, чтобы образумить. А если большим помочь не можешь, то не мешай хотя бы. А уж зарядить машину и сам могу.

Жюль ошарашенно стоял и смотрел на этого мужчину, который громко на него накричал. И его внимание ещё больше привлекали следы крови на шее мужчины.

- Это кровь?

- Нет, блин, вишнёвый сок на себя пролил – пробурчал Кюри – да, это кровь. И чего теперь, а? Рванёшься оказывать мне первую помощь? А если я скажу, что это не моя кровь, побежишь вызывать полицию? Или сам попробуешь меня обезвредить своим шокером? Ну, попробуй. Может удача тебе улыбнётся.

“И, скорее всего, она лишь окажется лживой надеждой, которая покажет своё истинное нутро только в самый последний момент. Когда же ты это осознаешь, то навсегда для себя решишь, что надеяться и верить – пустая глупость. И уж кому как ни мне об этом знать. Неужели я пытаюсь предостеречь это парня от глупости? Вряд ли, просто не хочу увидеть в нём своё отражение” – подумал он.

Рука Жюля была на шокере, но он не спешил совершать поспешных действий. Этот мужчина был слишком уверен в своих словах. Конечно же, Жюль боялся, не только этого агрессивного незнакомца, но и то, что может быть далее. А тот и не бросался на него. Так что Жюль решил придерживаться одного своего жизненного правила: “Не буди лихо, пока оно тихо”.

- Эй, парень. Если так хочешь помочь. То дай закурить – попросил он.

Жюль не был против курения, поэтому всегда имел при себе испаритель. Который тут же протянул Даниэлю. И тот посмотрел на это крайне угрюмым взглядом.

- Я просил покурить, а не пососать. Я про сигареты говорил. Ай, чёрт с тобой – пробурчал Кюри и махнул рукой.

Он отсоединил зарядочный кабель и вернул его на место. Жюль же убрал испаритель в карман и продолжал наблюдать за Кюри. Тот уже открыл водительскую дверь.

- Парень, не совершай опрометчивых поступков. Иначе не миновать тебе разнообразных приключений. Уж поверь мне – сказал ему Даниэль – и поменяй причёску. А то выглядишь как трансвестит.

После чего он сел в машину и закрыл за собой дверь. Даниэль запустил двигатель, аккумулятор был заряжен полностью. Он на мгновение улыбнулся, но тут же расстроился, вспомнив, сколько денег он потерял за этот день. Так что он решил, как можно быстрее его закончить. Он нажал педаль газа и покинул станции. Жюль Верн затянулся из испарителя.

- На себя бы сперва посмотрел, искатель приключений – прошептал он.

После чего причесал свои длинные кудрявые волосы и направился обратно в свою коморку.

В доме Кюри этим временем Ева всё ещё лежала на полу, скованная жаждой, пытаясь сопротивляться зверю внутри. Зверю, который только и требовал дать ему свободу, ведь он мог утолить страшную жажду, убив первого попавшегося на пути. Но она была против этого, всем своим нутром. Она старалась сохранить саму себя и поэтому могла только вспоминать.

Она раскрыла глаза. Ева сидела возле тела убитой подруги, вокруг царила какофония из криков, взрывов и стрельбы. А смерть только и успевала собирать богатый урожай. Теперь Ева собиралась ей помочь, а потом и самой прыгнуть в её объятия.

Она громко прокричала, схватила оружие и побежала к двери. Она с ноги сорвала её с петель и побежала по коридору. Мимо неё пробегали жители других квартир, кто-то прижался к полу, кого-то убила очередная пуля, прошившая тонкие стены. А кто-то уже лежал мёртвым на полу или истекал кровью. Из некоторых квартир велась стрельба, параллельно с паскудными ругательствами. Еву это не волновало, она неслась по коридору с пылающими глазами.

Спустя несколько секунд она вбежала на лестницу, где несколько женщин с детьми спускались вниз. В их глазах она сразу прочитала искренний страх. За себя, за детей, за свою и их судьбы. Она двигались медленно, так что Ева спрыгнула через перила и приземлилась ногами на бетон. Слабая боль ударила по ступням и коленям. Дальше она выбила ногой дверь, выбежала на улицу.

Грохот не стихал, а только усиливался. Но становился лишь дальше от этого места. Ева побежала налево, мимо мусорного бака, выходя к дороге. На которой и стоял подбитый БТР, “собрат” которого и лишил жизни её самой близкой. Но тут уже никого не было, кроме десятков трупов. И одного мужчины. Он был одет в белую рубашку, чёрные очки и чёрные перчатки. Он не выглядел как боец “Альмаграммы”, но Ева знала, что был именно наблюдателем.

“И именно поэтому его можно убить” – подумала она.

Она навела не него оружие, прицелилась и приготовилась выстрелить. Через секунду должны были прозвучать выстрелы, после которых незнакомец должен был упасть замертво. Но она вгляделась в его лицо. И не выстрелила. В отличии от того, что было на самом деле.

- Даниэль – прошептала она.

- Да, да. Это я - громко сказал он – приди уже в себя.

Она раскрыла глаза и перед собой увидела то же лицо. Но сейчас оно было уставшим и слегка “помятым”. Кое-где на нём была кровь.

- Помоги…жажда – прошептала Ева.

- Да знаю, знаю. Сейчас подлечим. Потерпи немного.

“Ну вот охренеть и ещё как вставать. Лежит тут голая девка на моём полу и умирает от жажды. Вот это я понимаю "не в то время и не в том месте"” – подумал он.

После, ради приличия и того, чтобы не отвлекаться на её грудь, он прикрыл её полотенцем. Хотя ему было приятно посмотреть на неё в таком виде. Но сейчас это ушло на второй план. Даниэль взял в руку пачку с кровью, ради которой ему пришлось совершить всякого. Второй рукой он вскрыл пачку.

“М-да, похоже придётся поить ей собственноручно. Ну ладно, могло быть и хуже. А по сравнению с тем, что было за сегодня. То это так, семечки” – подумал он.

Даниэль присел рядом с ней, обхватил рукой за плечи, а второй поднёс упаковку с кровью к её рту. Ева опять закрыла глаза.

- Ну же, не спи. Ева, не спи. Пора принимать лекарства. Скажи “а”. Открывай же рот, блин – пробурчал Даниэль.

Она же смогла только слабо открыть рот. Кюри приложил к её губам упаковку и по горлу потекла, пускай и холодная, алая жидкость. И каждая капля пробуждала в ней жизнь, давала силу, проясняла голову. Вот она уже сама взялась руками за упаковку и принялась её жадно осушивать.

- Теперь ты и без меня справишься. А я, пожалуй, тоже чего-нибудь хлебну. И умоюсь.

Он направился к раковине, в которую с ходу сунул свою голову и включив воду, принялся вымывать из волос кровь. До той поры пока вода, которая стекала с его головы, не стала бесцветной. После, он умыл нормально лицо и начал вытираться полотенцем.

“Конечно, было бы неплохо в душ сбегать. Но я слишком задолбался. Сгоняю утром. А теперь нужно смочить горло. Чем-нибудь холодным” – подумал Даниэль.

Ева к тому времени почти полностью опустошила упаковку, выжимая из неё всё до последней капли.

“И я хотела застрелить его. Тогда я жаждала его смерти. А сейчас она спасает мою жизнь. Снова. Неужели он настолько человечен? Или безумен. Хотя, теперь эти понятия не очень легко разделить. Да и надо ли? Но факт есть факт. Даниэль спас меня. Почему? Ради чего? Даже для совместной борьбы с “Альмаграммой”, это слишком много. Даниэль Кюри. Человек, ненавидящий вампиров, но спасающий одну из них. Ты…ты… что со мной? Я не понимаю…эти ощущения. Я их испытывала только…о нет” – подумала Ева и перевала весь свой взгляд на Даниэля.

Который тем временем уже достал из холодильника бутылку колы и жадно присосался к ней. Пузырьки газа приятно щекотали язык и горло. Отнявшись от бутылки, он громко выдохнул.

- Ох, хорошо – прошептал он, поставив бутылку на стол – эй, Ева. Ты там как? Ева?

Он обернулся и увидел её. Стоящую перед ним, придерживая руками полотенце, которое скрывало её "прелести". Но вот сейчас Даниэль боялся того, что той крови ей могло оказаться мало.

- Слушай, с тобой всё в порядке? – спросил он и тут же перефразировал свой вопрос – то есть, мне стоит беспокоиться?

- Нет. Конечно, нет – она сделала к нему пару шагов – ты спас меня. Я тебе очень благодарна. Ты очень добр. Даниэль.

Ему это не очень-то и понравилось. Слишком уж ласково, даже приманивающе. А она всё приближалась, шагая босыми ступнями по ковру.

- Так, так. Обожди – он вытянул руку – что происходит?

- Что происходит? Я и сама не знаю – ответила она – но знаю точно одно – я хочу тебя, Даниэль. Здесь и сейчас.

Вместе с этими словами она отпустила полотенце, являя взору Кюри своё обнажённое тело. А до него наконец-то кое-что дошло.

“Ах ты же хренов барыга. Кровь, которая доставляет оргазмическое удовольствие. А я подумал, что это не более чем метафора. А он, сучёнок такой, говорил серьёзно. Только вот он забыл сказать, что эта хрень лишь заведёт её. А до оргазма доводить мне. Ну, блеск, чудно” – подумал он.

Ева же тем временем вцепилась руками в его многострадальную майку и прижалась к нему всем своим телом, которое буквально горело. Белая грудь поднималась и упиралась в Даниэля с каждым вздохом.

- Возьми меня. Прошу, прямо здесь возьми, Даниэль – прошептала она – мне это нужно.

“Ага, афродизиаку в твоём организме это нужно. Ну, обалдеть просто. Девушка предлагает себя трахнуть, даже просит об этом. А я старательно строю из себя монаха. Да есть причина. Утром, когда эффект пройдёт, ей очень не понравится, что я воспользовался ситуацией. И уж она тогда меня отымеет, по полной программе. Ладно, а что же мне тогда делать? Бегать от неё по дому? А она будет гоняться за мной, сверкая своим прелестным задом. Комедия, тьфу” – подумал он.

Он посмотрел в её глаза, пылающие страстью.

“А с другой стороны, как говорил мой покойный папаша, бери пока дают. На мне буквально висит красивая девушка, пускай и вампир. Но главное, что девушка, а остальное хрен с ним. Конечно, я пожалею об этом. Как и всё последнее время. Но ничего, живой. А так, не дурак же я, чтобы отказывать себе в капле удовольствия” – заключил Даниэль.

Приняв решение, он ещё раз посмотрел в глаза Евы. Он улыбнулся и вцепился губами в её губы. Одна рука обняла её талию, а вторая схватилась за правую ягодицу. Она тоже схватилась руками за его спину. Страсть разгорелась настолько, что от неё можно было бы прикурить. Она уже была раздета. Ева сразу разорвала грязную майку Кюри, а он же быстро снял с себя оставшуюся одежду. На ковёр упал пистолет. В очередной раз поцеловав Еву, он запрокинул её на кухонный стол. Нацеловавшись и забыв про контрацепцию, он вошёл в неё, одной рукой упираясь в стол, а второй схватил грудь. Кюри старался изо всех сил, готовясь услышать оглушительный крик, как у Люсинды. Но Ева лишь тихо стонала при каждом выходе. И Даниэлю это нравилось. По крайней мере, мадам Люмиль не будет с утра жаловаться на шум в прошедший вечер.

Дальше их бурный половой акт продлился около часа. Оба показывали свой опыт в сексуальном деле, вспоминая все возможные и невозможные позы, словно ещё вчера прочитали “Камасутру”. Переходили со стола на диван, а с него на пол, регулярно уступая друг другу доминирование. По итогу оба вырубились на полу. Что-что, а насчёт оргазмического удовольствия продавец не обманул.

В ушах слабо звенело, словно какой-то шутник взорвал возле уха петарду, довольно внушительных размеров. Однако, к его удивлению, тело совершенно не болело. Хотя, казалось бы, вспоминая всё то, что с ним произошло вчера. Нет, он был рад этому факту. Ещё его радовало то, что его голова лежала на подушке, а под спиной чувствовал мягкость матраса. А он только уже начал думать о том, что ему осточертело просыпаться на полу. Однако, когда же он успел попасть на кровать, да так что этого процесса не запомнил? А с другой стороны, так ли это плохо?

“Да нет конечно. Это всяко лучше, чем грязный пол. Эх, блин. Теперь ещё догадывайся, что Ева мне устроит. Возможно, придётся получить по морде. Хотя, не в первой получать по лицу от вампира. Самое трудное при этом – не дать сдачи” – подумал он сквозь сон.

Он почувствовал, как до его плеча коснулась ладонь. Маленькая и мягкая, прямо как у мамы. И как положено матери, начала будить своё дитё.

- Ну, мам, я не хочу сегодня в школу – пробурчал он в подушку – я заболел.

Отговорка, о диво, не сработала. Его ещё сильнее принялись трясти за плечо, но он никак не желал отрывать лицо от подушки. Про полный подъём и говорить даже не стоило.

- Ну же, вставай. Вставай, Даня.

“Даня”. Этим уменьшительно-ласкательным, русским, именем его называл покойный отец. Ещё был дед Игнат, к которому они однажды летали в гости в Россию. Жил он в деревне, где-то в Сибири. Даниэль как раз тогда увидел озеро Байкал. Даже искупался в нём. Правда, после чего болел около недели. Дед же решил его вылечить народным методом. А именно, растиранием спиртом. И ещё приёмом его внутрь.

- Только чуть-чуть. И родителям об этом ни гу-гу – сказал ему тогда дед.

И на удивление, болезнь быстро прошла. Однако вот скрыть зарождающееся пьянство от родителей не получилось. Отец лишь молча покачал головой и улыбнулся. А вот мама устроила настоящий скандал. Так что после этого, в гости к деду Игнату они не ездили. Только общались по видеосвязи.

“Эх, узнать бы, что там со стариком. А то я с ним не связывался после смерти родителей. Надо бы узнать, что с ним сейчас. Надо бы” – подумал Кюри.

- Даня, ну вставай уже.

Его ещё сильнее начали трясти. А голос явно принадлежал женщине. Мама его называла всегда исключительно “Даниэль”. И это была не она. Круг подозреваемых быстро сузился до одного человека.

- Жанна – прошептал Даниэль и раскрыл глаза.

Его уже никто не тряс, дверь комнаты открылась, петли тихо проскрипели. Даниэль резко повернулся к двери, но увидел только спину, на которую спадали не очень длинные кудрявые волосы.

- Жанна, постой – сказал он.

Она не обернулась, вышла и закрыла за собой дверь. Даниэль что-то прошипел себе под нос, слез с кровати и подбежал к двери. Он протянул ладонь и увидел, что на нём нет вчерашней раны.

- Что за?

Затем повернулся к зеркалу. На нём были трусы и майка. А вот синяков и раны на боку не было. Словно их ластиком стёрли. Да и в зеркале был другой Даниэль Кюри, с чуть более длинными волосами, подкачанным телом и выспавшимся лицом. Даниэль Кюри, который умер давно.

Он открыл дверь и вошёл в неё. Его глаза ослепли на пару мгновений, и он зажмурился. Сделанные шаги отразились тихим звуком. Открыв глаза, он увидел на себе штаны, ботинки и кожаную куртку. Взору открывался вид мартовского загорода Парижа. Дул слабый ветер, а под ногами были мелкие лужи от растаявшего снега.

“Эта крыша. Эта погода и время года. Я помню это место. Чёрт. Не может этого быть” – вскользь подумал он.

- Не может – прошептал он.

- К сожалению, может. И так оно есть.

Он повернулся в сторону, откуда ему послышался голос. Даниэль задрожал от оцепенения.

- Жанна.

Девушка с кудрявыми тёмными волосами и одетая в куртку и джинсы, кивнула. Серые глаза были пусты.

- Ты же…

- Умерла? Да, именно в этом месте. В тот самый день.

- Прости, я хотел тебя спасти. Хотел – его голос дрожал – поверь, я хотел, как лучше.

- И ты всё равно допустил мою смерть. Я погибла из-за тебя.

Её голос отражался эхом, будто они стояли не на крыше, а в комнате с четырьмя стенами.

- Нет. Я хотел тебя спасти – повторил он – я не спас тебя тогда. Но спасу сейчас.

Он бросился к ней, но резко со всей скоростью влетел в невидимую стену. Взгляд Жанны становился всё более пустым.

- Нет. Не спасёшь. Уже нет – произнесла она полностью равнодушным голосом – ты ведь не поймёшь.

Даниэль быстро встал на ноги и упёрся руками в стену. Тут же по куртке Жанны, в районе груди начало расходиться кровавое пятно.

- Нет, нет, нет! – закричал он, принявшись колотить кулаками по невидимому препятствию.

- Прошлого не изменить – из её рта потекла кровь – даже если этого сильно захотеть.

Теперь кровь уже капала на крышу, а глаза стали мертвецки пустыми. Через мгновение она начала падать вниз. Барьер исчез, и Даниэль бросился к краю крыши.

- Жанна!

Его выбросило из сна, как подобает вылетать пробке из бутылки шампанского. Полное отчаяние подействовало как ватка, смоченная нашатырём. Голова гудела. Пережитый давно момент ощущался свежо, даже осталась прохлада того дня. Всё повторялось, до единой мелочи, до последней секунды. Словно свежая рана, которая никак не желает заживать и продолжает кровоточить.

Он с трудом раскрыл глаза. Тело слабо заныло от боли, которой он, в кой-то веки, был рад. Оглядевшись, он обнаружил, что лежит на полу рядом с диваном. На котором как раз тихо спала Ева, прикрытая полотенцем.

- Ох ты же, блин – пробурчал он, поднимаясь на ноги – ну и денёк.

Даниэль потряс головой, размял ноющие плечи и осмотрел комнату. На полу валялась его одежда – штаны с трусами, разорванная чёрная майка, пара носков и пара кожаных перчаток. Рядом валялся его пистолет и пустая пачка из-под крови.

“Нужна уборочка. Впрочем, как и обычно. Но сперва, иду в душ. А то от меня пасёт, как от скотины последней. А то и хуже” – подумал он.

И Даниэль пошёл в душ, прямо так, голым. Разве что прихватил с собой одежду, кроме рванной майки. А кого ему было стесняться?

Пройдя пару шагов, он увидел пистолет, лежащий на полу. Он узнал этот пистолет, пускай тот и не был его. Но ещё больше Кюри заставила призадуматься одежда. Женская одежда, которая лежала на полу.

“Так, так. И что же у нас тут получается? Ева зачем-то оделась, взяла пистолет и вышла прогуляться. Не просто же так она оказалась голой, прикрытой полотенцем. Да и ещё эта одежда, слабо пахнущая потом. Эх, женщина, а ещё говорят, что мужики козлы неряшливые. Поговорю с ней насчёт этого, как и о том, куда она путешествовала” – подумал Даниэль.

И подобрав эту одежду, добавляя её к собственной стопке в руке и продолжил путь к душу. Во рту держался стойкий металлический привкус. Результат поцелуя с вампиром, напившегося крови.

Зайдя в ванную комнату, Даниэль забросил всю грязную одежду в стиральную машину, вкинул подушечку со стиральным средством и включил режим “интенсивной стирки”. Затем он аккуратно снял с ладони эластичный бинт. Рана как рана, начинала болеть, стоило сжать ладонь. Рану он обработал дезинфицирующим средством, при этом шипя от боли. После, он зашёл в душ и включил воду. Холодную. Именно такой ему сейчас хотелось, чтобы банально остудить и освежить голову.

“Лучшего средство от головной боли, похмелья и хорошего настроения, чем холодная вода пока не придумали. Ну и хорошо, а то этот “изобретатель” не долго бы прожил” – подумал Кюри.

Когда зубы начали стучать друг об друга, Даниэль резко врубил горячую воду. По телу прошло приятное ощущение тепла, которое становилось всё больше. Но одновременно с этим, защипала кожа не спине.

- Дрянь. Больно – прошипел он.

Так что Даниэль сразу намылил голову и тело, полностью смывая с себя кровь, пот и неприятный запах. Через пару минут он уже стоял на коврике и быстро вытирался полотенцем. Параллельно, он рассматривал свою спину. На которой были несколько горизонтальных и вертикальных царапин.

“Ну, твою-то налево. Хоть, сука, в крестики-нолики играй. Ну, девка. Не знает, что ли, что царапины от ногтей не всем мужчинам нравится. А мне уж и подавно. И так ощущение, словно катком переехали, а тут ещё и это. Хотя, я могу считать, что легко отделался. А то она вполне могла бы и загрызть в приступе оргазма. Вот тебе и “надо в жизни почувствовать всё”. Интересно, а как закончил автор этой фразы?” – подумал Кюри.

Он ещё раз посмотрел на исцарапанную спину, мысленно выругался, плюнул и принялся перебинтовывать ладонь. Сейчас ему жутко хотелось кофе, крепкого. И он направился на кухню.

Вернувшись на кухню, он включил кофемашину, выбрал тройной американо без сахара. Налил готовый кофе в кружку, в ноздри проник бодрящий аромат и после оно потекло по горлу. Вкус ему жутко не нравился, даже хотелось его выплюнуть, но жаба душила. Так что в таком образе “Адам из рая для бедных”, он утолял свою жажду.

“Только бы сейчас моя Ева не проснулась, а то змей-искуситель со своими яблочками покажется мелочью” – подумал он.

Напившись кофе, Даниэль обратил внимание на пачку овсяного печенья. Которые сразу начал уплетать. Он, конечно же, не стеснялся громко чавкать. Кого ему было стесняться?

Она с трудом отгоняла страшные сны. В которых смешалось всё подряд, оттого и казались бредом. Она вспомнила жажду, а потом резкое удовлетворение, а потом…

“Другую жажду. Нет, желание. Неутолимое желание мужчины. Или женщины. Да кого угодно. Откуда оно вылезло? Не помню, чтобы со мной подобное случалось. Но потом было… Да нет. Мне это, скорее всего, приснилось. Вот и всего-то. Но почему же мне так хорошо?” – задумалась Ева.

Она открыла глаза, всматриваясь в потолок и обнаружила, что лежит голой на диване. Правда, прикрытой полотенцем. Со стороны кухни она слышала чавканье.

Перейдя в сидячее положение, ей предстал голый мужик, который ел печенье. Тут же её память воспроизвела всё, что с ней вытворял этот самец на кухонном столе, диване и полу. Все позы и все ласки.

- Ты! – прошипела она.

Даниэль навострил уши и повернулся к ней. Проглотил печенье, что было у него во рту. А в голове пронеслась мысль: “ну, сейчас начнётся”.

- Ну, я. Доброе утро. Кофе будешь?

Он старался говорить спокойно, словно между ними ничего не было. А голыми они были исключительно из-за адской жары. Расчёт Кюри был на то, что Ева быстро успокоится. Надежда, конечно, была минимальной.

- Ты. Мерзавец. Чёртов мерзавец!

И надежда на спокойный исход лопнула, как мыльный пузырь.

- Послушай. Не нервничай. Ведь ничего же серьёзного не произошло.

- Ты меня оттрахал! Хренов насильник! – прокричала она на весь дом – и это для тебя ничего серьёзного?

Далее последовала череда оскорблений и слов о том, какие все мужики козлы и думают только одним местом. Даниэль поджидал момента, чтобы вставить слово.

- Так ты же сама того хотела. Сама накинулась на меня.

- А ты был только и рад этому факту! – прорычала она – все вы мужики не более, чем обезьяны. Приматы.

- Вот только не надо это фигни – ответил Даниэль, начиная терять терпение – сама удовольствие получала. Да и в процессе участвовала с огромным энтузиазмом.

Он думал, что таким образом сможет разрядить обстановку. Однако всё было кардинально наоборот, как тушение огня бензином.

- Потому что ты накачал меня кровью с афродизиаком. Причём, очень сильным. Естественно, я вела себя как последняя шлюха, а ты и рад. Ещё скажи, что не знал какую кровь привёз. Может и сам в неё что тебе нужно подмешал. Скажи ещё, что для моего спасения. Козёл!

К обвинению в изнасиловании, понятно дело, Даниэль был готов. К оскорблениям, ругани и сравнениям с похотливой обезьяной, тоже. Пускай ещё и приходилось сдерживать злость. Но вот сводить до нуля и минуса всё то, что он проделал вчера… вот этого он уже терпеть не был намерен.

- Да ты хоть слышишь какую хрень несёшь? Да ты же не знаешь через что мне пришлось пройти, чтобы достать эту долбанную кровь. Для того, чтобы тебя спасти. Так что, да. Я тебя вчера спас – громко ответил он – а желай я потрахаться, то заказал бы проститутку. По крайней мере, вышло бы дешевле. И менее болезненно.

Ева недовольно водила глазами. Довод Даниэля возымел эффект, но на очень короткое время.

- Хорошо, спасибо, что спас. Честно. Поверь, я тебе благодарна. Но не настолько, чтобы позволить тебе делать со мной что захочется – сказала она – даже если я сама того захочу. Тебе же и самому было понятно, что со мной было что-то не так.

- А что бы ты сделала? – спросил он в ответ.

Она резко замолчала.

- О чём ты?

- Да о том, о чём ты и подумала – брызнул Кюри и улыбнулся – что бы ты начала делать, начни к тебе лезть симпатичный мужик, а ты сама без секса уже больше месяца?

- К чему ты об этом заговорил?

- Только не надо “ля-ля”. Это вот на людях почти каждая женщина скромная и целомудренная, крыльев белых не хватает. А вот будь ты на моём месте вчера, то сразу бы воспользовалась ситуацией. Или я не прав?

Она молчала. Хотелось ему что-то сказать, но остановилась.

“Прав ты. Ещё как прав. Был у меня мужчина, ещё до Селены. Долго у нас был роман. Который мне в один момент надоел, и я сбежала. Как его звали? Не вспомню. Это было в Будапеште. Кажется, он был студентом консерватории, очкастым и худым. Что же мне нравилось в нём? Возможность доминировать? Да, именно” – вспомнила она.

- Хорошо. Уел, признаю твою правоту – сказала Ева и поспешила прикрыться – ну, чего ты вылупился на меня? Сам, иди, оденься. А то светишь тут своим…прибором.

Кюри рассмеялся и зашёл за стол.

- Вчера ты была иного мнения. Скажи, тебе понравилось? – с лукавой улыбкой спросил он.

“Конечно понравилось” – подумала она.

Но ответ её был другой. Естественно.

- Да пошёл ты – брызнула она и слегка призадумалась – так, постой. Ты ведь был без предохранения, а куда ты…

- Успокойся. Не в тебя - опередил он её и добавил – вообще не в тебя. Так что расслабься. Может кофе?

Не дав ответа насчёт кофе и мысленно обрадовавшись тому, что не беременна от почти неизвестного ей человека, она направилась за одеждой. Которую не обнаружила.

- Эй, а ты куда мою одежду дел?

- Туда, куда положено помещать грязную одежду. В стиралку – ответил он, наливая очередную чашку кофе – так что я не настолько безнадёжен.

Она ничего не сказала, просто развернулась и направилась за одеждой, шевеля бледными бёдрами и ягодицами. Даниэль как раз внимательно следил за ними. И судить за это его трудно, да и бессмысленно.

“Ох, ну и денёк вышел. Столько всего и концовочка вышла, что надо. После этого можно было бы закурить. Ну, теперь я полностью убедился, что она нормальная девушка, пускай и вампир. И как в любой девушке, в ней есть тайна. А у Евы их даже три. Зачем взяла ствол, куда путешествовала и чем всё это закончилось? Но сначала одеться бы, а то что-то холодно” – подумал он.

Даниэля слегка пробрал озноб, в доме было слишком прохладно. Слишком прохладно для жаркого лета. Он подошёл к холодильнику, на его двери проявилась проекция, которая показывала время, дату, влажность и температуру в доме и снаружи. Увидев показатель, он присвистнул.

- Всего плюс двенадцать, ну вот ничего себе. Погода, ты пьяна, иди трезветь – пробурчал Кюри.

После, залпом допил кофе, помыл кружку и поставил её на стол. Ну а дальше произошла стандартная и короткая мужская процедура. Только нужно было выбрать одно из двух. Почесать голову или зад? Даниэль просто вытер нос тыльной стороной ладони, пускай насморка не было.

Он развернулся на месте и направился к своей комнате, постоянно поёживаясь от прохлады, стоящей в доме. В очередной раз поругав работу, которая, как обычно, не устраивала, Даниэль подошёл к двери своей комнаты. Как раз сзади него была комната, в которой одевалась Ева. Она как разу уже надевала нижнее бельё и джинсы. Она не могла определиться с тем, что же надеть на верх. Красную футболку с длинными рукавами или бирюзовую жилетку? Вопрос её не особо волновал. Вампиры не ощущали холода, не от того, что они были бездушны. Просто их организм не воспринимал низких температур. Так что Еву сейчас волновало то, что ей лучше подойдёт. А точнее, что ей больше нравится. Поэтому уже через минуту она вышла из комнаты, в жилетке со значками различных метал-групп и черепом с ирокезом на спине. А рваные джинсы лишь дополняли образ девчонки-панка. Не хватало только чёрных ботинок, каблуки которых стучали бы об пол при каждом её шаге, пока она не пришла в основную комнату. Где, внезапно для себя, никого не обнаружила.

“Так, ну и где этот герой-любовничек? Неужели ещё не оделся. Вот и говорят потом, что девушки долго собираются. А сами…” – подумала она.

Ева постояла ещё с минуту на месте, оглядела всю комнату. В голову тут же вклинились воспоминание о прошлом вечере. На мгновение она улыбнулась. Ну а после зашагала к комнате Кюри.

“Вот и злость моя прошла. Хотя, осадок остался. Может этого мне всё время и хотелось. Конечно, мне было приятно быть с Селеной. Там была и любовь, и страсть. Но мужчину никто не заменит. Природу не обманешь, можно конечно попробовать. Но по итогу, всё равно в один момент признаёшь, что схитрить не получилось” – подумала она.

К металлической ручке протянулась бледноватая ладонь, которая сжалась вокруг металла. Постучать она и не подумала.

“Всё равно я там ничего нового не увижу. Мужик как мужик, пускай и которого не всегда можно понять” – решила Ева.

Повернув ручку, дверь без скрипа открылась. Петли оказались смазанными, причём очень недавно. Войдя внутрь и ступив ногами на ковёр, проделав пару бесшумных шагов, Ева нашла того, кого искала. Даниэль сидел к ней спиной, расположившись на ковре так, что выглядело как мальчик-переросток, игравший в своих солдатиков. А рядом стоящая коробка дополняла картину. Она подошла к нему вплотную, а тот словно не замечал её, увлёкшись своим делом.

“Что ж, слова о том, что все мужчины на самом деле мальчишки во взрослом теле, не так уж и далеки от правды. И отличие мальчиков от мужчин заключается в том, что игрушки у них разные, а игра та же. Войнушка” – подумала Ева.

Перед ней сидел парень, который разобрал, почистил и почти собрал свой пистолет. В коробке лежали пять упаковок с патронами, пара гранат и сложенный пистолет-пулемёт. А вот причиной его невнимательности стала не чистка пистолета, а пара наушников. Которые были вставлены в уши, и в них играла песня группы "Evanescence" - "Bring Me To Life".

“Никогда не забуду, как она фанатела от этой группы. Даже эту песню наизусть выучила и везде напевала. Я не понимал, в чём же соль всей её любви к этой группе. Да, девушка поёт красиво, спору нет. Звук качественный. Всё, как говорится, на уровне. Но мне почему-то не западает в душу. Есть такие люди, меломанами их зовут. Любая музыка им нравится. А я видно хреновый меломан, мне никакая музыка не нравится. Значит, я очень хреновый меломан. Или, как говорила Жанна, ещё не создали той музыки, которая покорила бы моё сердце. И мне кажется, что вряд ли сделают” – подумал Даниэль.

В наушниках зазвучал голос приглашённого вокалиста из группы “12 Stones”. Пошёл речитатив и гитары стали немного агрессивнее, а Даниэль присоединил затвор.

“Стоило Жанне узнать, что эта группа приедет в Париж с концертом. Ох, как она визжала от восторга и тут же начала насиловать мне мозг. Уговорила купить билеты на этот злосчастный концерт. Ведь я к тому времени уже работал в отделе, а она ещё училась. Поэтому средства на это были лишь у меня. И как бы я не отмахивался от неё, но всё равно пришлось купить пару чёртовых билетов. Ох, и дорого же они мне обошлись. Но что не говори, оно того стоило. Толпа народу, которая постоянно подпевала. Старая Эми Ли, которая, не смотря на свой возраст, ни разу не сфальшивила и заряжала всех зрителей. А вот кульминацией был их главный хит, она даже привезли с собой того самого приглашённого вокалиста. Вот тогда все просто взревели от счастья, словно каждый из них выиграл миллион” – продолжил вспоминать он.

Он закончил собирать пистолет, оставалось сделать контрольный спуск. Стены отразили звук щелчка затвора.

“А как преобразилась Жанна для этого концерта, просто песня. Сделала себе ирокез, кучу шмотья порезала ножницами. Помню, я её сфотографировал и показал фотку родителям. Отец очень долго хохотал. А вот мама не была рада преобразованию дочки и отчитала её по полной программе. Ну, а я что? Да ничего, просто наблюдал со стороны. Правда, Жанна мне потом истерику устроила, из-за того, что я сдал её родителям. Меня же это только позабавило. А потом…потом Жанны не стало. Я же потом целую неделю не выходил из дома, пил и всё время слушал эту группу. Надеялся найти в ней то, что могло в ней остаться от Жанны. Ничего я в этом не нашёл. Теперь она мне приснилась и руки сами потянулись включить эту песню. Я понимаю, что к этой песне всё ещё безразличен, но продолжаю её слушать” – подумал он.

Отзвучали последние аккорды электрогитар и звуки ударов палочками по ударным. Наступила тишина, после которой песня началась сначала. Даниэль выключил песню, вынул наушники из ушей и обернулся. Перед ним стояла она, одетая в ту же панковскую жилетку и рваные джинсы. Только лицо принадлежало другой девушке.

- Что-то не так? – спросила Ева, с подозрением глядя на его взгляд.

“Не так? Да это охренеть как не так. Я и так с ума схожу, а теперь ты оделась в её одежду. Или я всё же на самом деле еду крышей” – подумал он.

- Что? Да нет, нет. Всё в порядке – очень плохо солгал он – просто не очень люблю, когда ко мне со спины подкрадываются.

- Извини, я тебя ждала. Но ты всё не приходил, вот я и решила пойти за тобой. А ты сидел тут в…

- Наушниках и поэтому ни хрена не слышал – договорил он и взял обойму в руку – а я тут решил почистить свой пистолет. Частое использование оружие имеет последствия.

Она перевела оба своих глаза на коробку с боеприпасами и оружием, из которой Кюри достал упаковку с патронами. На упаковке был написан калибр. Она уже была надорвана в одном месте и было склеено скотчем.

- А это коробка явно наполнена не детскими приблудами для копирования настоящих войны и убийств – сказала Ева.

Он оторвал скотч и взял в ладонь горсть патронов.

- Нет. Это именно что приблуды для совершения настоящих убийств – ответил он и начал заряжать патроны в обойму – и вся забава в том, что дети отлично копируют убийства и войны.

По комнате пошли щелчки пуль, заряжаемых в обойму.

- И откуда же у тебя всё это? – спросила Ева, продолжая нависать над ним – знаешь, я не спрашиваю у тебя зачем тебе всё это. Ведь всем мальчикам нужны игрушки для игр. Даже если ему тридцать два года.

- Двадцать семь! – он поднял палец – ну или двадцать восемь. Но уж точно не тридцать два года. А вот патроны, гранаты и пистолет-пулемёт достались мне из отдела. В котором я работаю.

- Неужели у вас так всё туго с зарплатами, что вам её выдают в виде оружия и патронов? – съязвила Ева и села рядом с ним.

- Ну, знаешь, зарплата конечно могла бы быть и повыше. Но она не настолько нищенская, чтобы дополняться этим – сказал он и указав на пулю, зарядил её в обойму – где-то два месяца назад, у нас за оружейку отвечал сотрудник по имени Огюст Ваниль.

- Сладенькая у него фамилия – с улыбкой подметила она.

- Ага. Только вот человеком он был на редкость горьким. А если отойти от гастрономических эпитетов, то был он редкостной падлой, да и жлобом, каких мало. Плюсом к тому, он ещё назанимал у всех денег и никак не желал их возвращать. Он даже мне задолжал пятьдесят евро. Урод.

- Портрет этого человека себе представила. Однако, ты употребил слово “отвечал” в прошедшем времени. И что же изменилось? Неужели он взял и слинял, оставив вас с носом?

- Ха, да нифига – брызнул он – этот Ваниль зацепился на своём месте покрепче любого клеща. И подобно ему, сосал, но не кровь. И не то, что я желал ему. А деньги.

Параллельно с этим, он заполнил обойму полностью и вставил её в пистолет. Который сразу поставил на предохранитель.

- Он тайно продавал оружие и боеприпасы террористам или преступникам? – предположила Ева – и кажется, на этом погорел.

- Точнее говоря, списывал его и продавал по деталям. Так навар выходил куда более больший, нежели продавать оружие целиком. А вот боеприпасы он, гад, не продавал – ответил Даниэль и убрал коробку под кровать – а спалил эту гниду я. Он как раз в тот момент переписывался с кем-то из покупателей.

- И как сказал бы один персонаж: “Удивительное стечение обстоятельств”. А зачем ты к нему пришёл?

- Да долг выбивать из него. А по итогу, выбил не только долг, но и пару зубов, когда он попытался сопротивляться. А после я решил стащить немного патронов, ну и ещё кое-что.

- Странно, что ты на этом не погорел. Неужели ты всё свалил на него? Лично я бы так и сделала.

Даниэль ухмыльнулся, встал на ноги и тут же тихо выругался. Одну ногу слабо свело судорогой, затем в ней пошёл эффект “канала с помехами”. Он снова тихо выругался и начал массажировать ногу. Ева же тихо посмеялась. Конечно, он это заметил, пробурчал себе что-то под нос и пошёл к двери.

- Ты сказала, что свалила бы пропажу оружия, боеприпасов и пары гранат на Ванилу? – спросил он, на что получил положительный кивок – тогда мы с тобой мало чем отличаемся. Ведь я действительно на него всё свалил. И сейчас Огюст Ваниль гниёт в тюряге и останется в ней ещё семнадцать лет. Хотя, не удивлюсь, если он и там найдёт чем приторговывать. Своей задницей, например.

Результатом шутки было лишь молчание Евы, да и сам Даниэль лишь сдержанно улыбнулся. Ведь он и в самом деле рассчитывал на это. Ничего хорошего Ваниле он не желал.

Они же тем временем вышли в основную комнату.

- Так, а теперь к моим вопросам – произнёс он, держа в руке пистолет – начнём с того, зачем ты взяла его и телефон? А как только ты ответишь на это, я спрошу у тебя, куда ты путешествовала.

Ева знала, что её ждут вопросы. Именно эти. Да и она собиралась ему всё рассказать. В конце концов, она сделала вылазку в город, из-за их общей цели. По собственной инициативе, пускай и с серьёзным риском. А кто не рискует, тот не “подставить нужное”.

- Хм, а почему же ты пропускаешь вопрос: “Где ты это взяла?” – спросила Ева.

- Всё просто. Я знаю, где ты взяла пистолет и телефон. А взяла ты их в комнате, как и одежду. Это было ожидаемо – ответил он, разведя руками – а теперь, я слушаю.

Делать было нечего. Она вздохнула, вспоминая почти такой же разговор из своего детства. Тогда она, типично для ребёнка, нашкодила и родители желали узнать причину всего этого. Тогда она не смогла ничего толком ответить. Но от нагоняя от родителей это всё равно не спасло. Теперь же, много лет спустя, практически ничего не изменилось. Лишь возраст и место. Должно же что-то измениться за истёкшие годы.

- В общем, всё было так… - начала Ева, пытаясь подобрать слова.

После чего рассказала ему все события, произошедшие вчерашним днём. И про то, как она взяла пистолет и телефон. И про встречу с Эмилем Молиной. И про шпионов “Альмаграммы”. И про то, как Молина жестоко расправился с парой шпионов. Лицо же Кюри постоянно менялось, как при бурной химической реакции, в которую постоянно подкидывали новые элементы таблицы Менделеева. Результатом данного эксперимента могло стать только одно – эффектный взрыв.

“Ну вот сейчас он разорётся. Ну, чего уж поделать. Поорёт, успокоится и забудет. Не первый раз. Второй” – подумала Ева.

- Ну, девушка – выдавил Даниэль, проехав ладонью по лицу – хрен с ним, что ты взяла ствол и телефон. Ожидаемо. Но вот какого хрена ты вышла из дома! Тем более, что ты совершенно не знаешь Париж!

В конце он едва не сорвался на крик, но сдержался. Сколько не ори, а дело сделано. Причём, он так же думал, когда Ева орала на него.

- Ну, так-то я тебе тоже не разрешала со мной что-либо делать. Но тебе же это не помешало.

Это она произнесла с откровенной издёвкой, и с самой каплей прошедшего возмущения. Но ответ вышел что надо. Даже Даниэль это мысленно признал, промедлив с ответом.

- Да ты… нашла, блин, с чем сравнивать! – начал отвечать он – долбанный секс, где желание было взаимным.

- Ага. “Взаимным” – произнесла Ева, выделяя последнее слово в кавычки – а как ты предложил бы встречаться с информатором? У себя дома ты запретил. По видеосвязи также не безопасно. А с голубиной почтой, уж извини, слишком запарно. Поэтому встреча в городе оставалась единственным вариантом.

Против выдвинутых аргументов Даниэль совершенно не хотел спорить. С правдой можно бороться лишь большей правдой или чудовищной ложью. А что на первое, что на второе нужно очень много времени. Он захотел напомнить ей о том, что она могла потеряться в городе.

- И про то, что я могла потеряться в городе, можешь не говорить. С современными навигаторами можно гулять с закрытыми глазами – высказала она, заставив Кюри закрыть рот.

“А после, как конченной дуре, бежать обратно, ориентируясь на память, указатели и помощь прохожих. Ты же не учла, что заряд телефона мог сдохнуть. И я бы посмотрел, что бы ты делала, попади в хреновый район, где изнасилования цветут бурным цветом. Хотя, насчёт этого я могу не беспокоиться, она сама кого угодно изнасилует. Мне ли не знать” – подумал он.

Даниэль слегка ухмыльнулся. Так, чтобы Ева этого не заметила. Одновременно царапины на его спине дали о себе знать. Эта девушка могла не только страстно царапать. Но этого Кюри проверять не желал.

- Ну и чего тут смешного? – спросила она, скрестив руки на груди.

- Да ничего, Сид Вишес – сказал он и призадумался над тем, откуда он вспомнил об этом древнем и рано умершем панке – мне бы хотелось узнать у тебя. Что бы ты делала, подойди к тебе копы? Да и ещё с учётом того, что пистолет ты прятала едва ли не в трусах. Ну, я слушаю.

Тут уже у Евы не нашлось чего ответить. Ведь про это она не подумала. Что до, что после своего “путешествия”. Само собой, она бы не смогла отболтаться.

“Ну вырубила бы я их. Чего мне ещё оставалось сделать? Сдаться? Не-а. Или сбежала бы. Но не сдаваться. Ни за что” – подумала она.

- Хорошо. Признаюсь, подобное развитие событий я не планировала. Однако, всё же обошлось. По крайне мере, на этот раз – призналась она, с немного наивным лицом.

“На этот раз обошлось, тьфу. Да и ещё личико такое состряпала. Типа “а чего ты ещё от меня хочешь?”. Даже ругать её не хочется. Да и я не её папаша, чтобы понукать её” – подумал Кюри.

- Так, я пить хочу – сказал он и направился к холодильнику – ты будешь что-нибудь?

- Если ты предложишь кровь, то нет. Я вчера уже напилась.

- И хорошо, что не моей – тут же съязвил он, приложившись к бутылке с колой – но я спрашиваю про колу. Я даже видел рекламу колы с кровью, которая поразит любого вампира.

- Я не особо-то и верю рекламе с её голубым ядом – ответил она и протянула руку – поэтому обойдусь стандартной и скучной газировкой для массового потребителя.

В протянутую ладонь Даниэль передал бутылку колы. Ева пила медленно и размерено, словно наслаждаясь каждым глотком. Казалось, не хватает только того, чтобы она начала небрежно проливать газировку на себя, в частности, на грудь. Но это уже другая, невозможная история. А Кюри быстро выбросил из головы её обнажённый образ.

- Так, ладно. Ты упомянула о том, что твой приятель сказал тебе, что “Альмаграмма” начала разворачивать свою шпионскую сеть. Да так, что уже вам попалась пара шпионов прямо там – сказал он, упираясь руками в кухонный стол – а так, ты уверена в своём приятеле?

- К чему ты хочешь подвести? – спросила она, поставив бутылку на стол – Эмиль не предатель. Уж можешь мне поверить…

- Потому, что он шлёпнул двоих шпионов. А ты не подумала часом, что это мог быть не более чем финт ушами. Да, кровавый, но тем не менее.

Ева не верила в это. Ведь как же могло так получиться? И своё недоумение она не видела смысла скрывать.

- А ты не думаешь, что это слишком жестоко и беспринципно по отношению к своим людям. Это даже для “Альмаграммы” слишком.

- И это мне говоришь ты – усмехнулся Даниэль – тебя моя версия вообще не должна удивлять. Да и лучше пожертвовать парой пешек, чтобы открыть путь более серьёзной фигуре.

- Кажется, у тебя паранойя, Дэн. И ты везде ищешь подвох – сказала Ева – Эмиль - вампир. И ты думаешь, что “Альмаграмма” будет с ним работать? Или он с ней?

“Ох, если бы всё в этом чёртовом мире было принципиальным. Но вот правила и принципы существуют только для того, чтобы они соблюдались и нарушались. Без этого, они не более чем кляксы на бумаге. А неписанные принципы можно легко “подкорректировать” определённым ценником” – подумал Даниэль.

- А вот я слышал, что священники самые добрые и безвинные люди на свете. Только вот случаи педофилии что-то серьёзно ломают светлую статистику. Так что не надо мне рассказывать о том, что вампир не может работать на “Альмаграмму”. Может, и ещё как.

- Хорошо. Вдруг ты прав и Эмиль в самом деле работает на “Альмаграмму”. То получается, что нашим врагам известно, кто я и, скорее всего, твой дом уже под прицелом. И скажи, пожалуйста, когда нас должны были накрыть?

Расчёт занял у Даниэля всего пару мгновений.

- Как раз в этот момент, когда мы тут активно копировали сцены из самой отъявленной порнухи – ответил он – ладно. Может, я ошибся.

- Но ты не до конца отрицаешь свою версию. Хотя сам признал, что не прав. В чём же причина?

- Только время покажет прав я или нет. А так, всегда нужно быть готовым даже к этому – сказал Даниэль и съел печенье, лежащее на столе – и когда нам будет предоставлена более точная инфа?

- Он и сам не знает. Наш крот в “Альмаграмме” старается добыть сведения. Однако это не быстрый процесс. Сам понимаешь почему.

- Ну, естественно. Крот тоже человек и подставляться ему не хочется. Тогда, будем ждать – произнёс он и замолчал.

Дальше он отошёл к дивану и сел на его спинку. Ева решила, что так он и решил дожидаться того, когда будет добыта информация. Но и завязать разговор она не знала как. Казалось, все темы для общения стали пусты и неинтересны. Она как-то со стеснением подошла к нему и присела рядом.

- Ты только ничего не подумай. Ладно, Дэн?

- Конечно, Ева. Даже ни одной мысли – ответил он спокойным голосом – я знаю, что ты до сих пор злая на меня. Но знаешь, я ни о чём не жалею.

- Вот как. Было бы удивительно узнать о том, что ты сожалеешь – сказала она – с чего бы тебе это делать?

- Вот именно. Даже больше. Я и извиняться не намерен.

От подобной риторики сидящего рядом с ней мужчины, Ева начала медленно закипать.

- И почему же? Неужели тебя совершенно не терзает совесть?

Он повернул голову к ней, а потом вновь вернул свой взгляд на выключенный телевизор.

- Вряд ли она может терзать того, у кого её нет – с некоторой уверенностью произнёс он – да и глупо извиняться за то, что я исполнил твоё желание.

Еве это с ходу не понравилось, почувствовав толику издёвки. Что сразу разожгло огонь, как спичка лужу бензина. Даниэль на это нагло ухмыльнулся, словно только и добивался этого.

- Скажи честно, ты издеваешься? – спросила она.

- Издеваюсь? Нет, конечно. Я абсолютно серьёзен – ответил Кюри и громко зевнул.

- Ну ты и козёл – прошипела Ева – просто конченая козлина.

- Не сенсационное открытие – спокойно отреагировал Даниэль.

И это было не издевательское спокойствие. Ему действительно было абсолютно фиолетово на подобное оскорбление. Даже лицом не повёл. Словно его каждый день козлом и называли. И поэтому он с невозмутимым лицом стоял, уперевшись в диван, и смотрел в окно. А девушка рядом с ним стояла и не знала, что ему сказать.

“Тупик. Весь этот мужик – сплошной тупик. Может он того и добивался. Но если это так, то мои аплодисменты. Хотя, это проблема. Мы же работает вместе и должны доверять друг другу. Минимально, но тем не менее. Забавно, ведь это он сам и говорил. А теперь об этом думаю я и согласна с этим. А ему, кажется, всё по боку и скорее всего считает меня безответственной дурой” – подумала Ева.

- Слушай, Дэн. Можно поинтересоваться? – спросил она.

- Спрашивай, раз сильно интересно – спокойно ответил он.

- Ладно. Ты знаешь Жанну Кюри?

Лицо Даниэля сразу же перестало быть равнодушным. А вот Ева едва не схватилась руками за голову.

“Ну ты и дура! Ещё глупее вопрос не могла задать. Ясно дело, он её знает, у них же фамилия одна и та же. Да и к тому же, они жили в одном доме. А я, идиотка, спрашиваю знает ли он её. Просто дура” – сразу подумала она.

“Зачем, твою мать? Зачем? Спроси про любую фигню, какую угодно. Но почему про Жанну? На кой хрен тебе захотелось про неё узнать? Прямо заговор какой-то. Это такой способ моей совести довести меня до истерики или суицида. Хотя, одно от другого не далеко” – подумал он.

Нависшая тишина в комнате становилась всё более нагнетающей. Ева испытывала неудобство от глупости заданного ею вопроса. Даниэль же испытывал злость, смешанную с чувством давней вины, от которой ему удалось отделаться. Как он думал до сегодняшнего дня. Однако просто промолчать он не мог. Не умел он держать рот на замке. За что в детстве и получил прозвище “трепло”.

- Знаю – с нескрываемым нежеланием ответил он – точнее говоря, знал.

Еве, незаметно от него, тихо выдохнула. Пускай и продолжала мысленно называть себя дурой. Но раз карусель закрутилась, то остаётся лишь ждать, когда она остановится. Ну или можешь рискнуть спрыгнуть с неё, но есть ли гарантия того, что ты не пострадаешь? Вот именно. Так что наслаждайся аттракционом, если сама на него запрыгнула. И это касалось обоих.

- Знаешь, если тебе не хочется…

- Успокойся. Всё в порядке. Спрашивай – сказал Даниэль – я ведь знал, что ты рано или поздно об этом спросишь.

“Знал? Должен был знать. И из этого выходить что? Правильно. В графе “интеллект”, в моём случае, должно стоять одно слово из пяти букв – дебил. Сам ведь ничего не убрал, оставил лежать на видном месте и позволил Еве спокойно шататься по дому. Теперь довольствуйся результатом”- подумал он.

- Хорошо, раз ты не против – с запинкой сказала Ева – то Жанна, она… твоя жена?

Вопрос, задаваемый Евой, был настолько для неё неудобен, что имей она возможность отмотать время назад, то незамедлительно сделала бы это. Желательно, до того момента, когда она нашла документы Жанны Кюри.

- Жена? – сдержанно удивился Даниэль – нет. Я никогда не был женат. И никогда не буду. В законных отношениях со мной никто не сможет прожить более трёх дней. Вряд ли какая женщина рискнёт со мной быть, учитывая всё творящееся со мной. Две-три ночи, не более. А всё, что дальше, будет пыткой.

Услышав слова по отношению к законному браку, который Еву не особо-то волновал. Она решила продолжать задавать вопросы. Ведь если не начни он отвечать с начала, то предложения бы не было. Но теперь останавливаться не было смысла. По крайней мере, она так считала.

- А что с ней случилось? – спросила она, глядя на него.

Тут она ожидала, что он её пошлёт. Даже надеялась на это. Он же на мгновение посмотрел в сторону и повернул голову к ней. В его глазах она читала смесь печали, злости и тоски. И ещё больше боли. Старой и непреходящей боли.

“Нет. Не отвечай, лучше пошли меня куда подальше. Я же вижу эту боль от воспоминаний. А я продолжаю спрашивать, как ножом режу его по коже. Пошли меня. Давай” – подумала она.

Но вот сказать всё это она не могла. Будто что-то связывало её язык в узел, а уши готовились слушать, утоляя любопытство. Рядом с которой могла стоять разве что вампирская жажда. Даниэль моргнул, глубоко вздохнул и снова повернулся к окну.

- Жанна… - начал он и осёкся – а вот и он.

К дому, немного заехав на бордюр, при этом рёвом мотора напугав мадам Люмиль, подъехал новомодный джип. Из открытого окна буквально рубила музыка жанра металкор. Почерк одного известно сотрудника отдела РВП.

- А вот и Николя прикатил. Быстро же оклемался. Антибиотики сработали. Как и обычно – произнёс Даниэль – мне пора.

Следы печали от воспоминаний словно ветром смело с его лица. Он оторвался от дивана и направился в гараж, в котором стояла его машина, а в машине был пояс со снаряжением. Он вошёл в него через дом.

“Вовремя, Николя. Чертовски вовремя, чёртов ты алкаш. Не зря к тебе летел, чтобы вытрезвить. Уж лучше работать, чем сидеть дома. А “Альмаграмма”? Она может и подождать, а Ева пусть собирает информацию. У неё хорошо получается, пускай и с охренительным риском. Только вот никак не могу понять, зачем она спрашивала про Жанну. На кой ей это? Не уж то ревнует? Да нет, чушь” – подумал он.

Он быстро взял свой пояс, вернулся в дом, где на ходу начал застёгивать пояс. Взял со стола очередное печенье, которую тут же принялся жевать, одновременно убирая пистолет в кобуру на поясе. Ева же молча наблюдала за тем, как он собирается.

“Не знаю, кто это приехал за ним. Но я ему благодарна, ведь он отвлёк Даниэля от терзаний. Он отвлёкся. Не пойму, что со мной творится? С чего я так беспокоюсь о нём? Не могла же я к нему привязаться. За пару-то дней. За которые были лишь несколько скандалов и секс, без моего адекватного согласия? Только какая-то дура могла привязаться” – подумала она.

Даниэль надел на себя джинсовку, не став её застёгивать. Далее надел ботинки, вытер с них губкой следы крови и приготовился выйти.

- Дело опасное? – спросила она – и долгое?

Он обернулся к ней. Удивился этому, так же, как и она. Особенно, тому, что не смогла удержать язык за зубами. Значит, интерес был искренним. Интерес или беспокойство? Она пока не решила.

- Скорее всего, на весь день. В принципе, как и обычно – ответил Даниэль – а вот насчёт опасности сказать не могу. Должно быть всё без экшена и прочей пальбы с убийствами. Вернусь к вечеру.

После сказанного, он протянул руку к двери. Уже собрался выйти, но тут же ощутил на себе взгляд Евы.

- И ещё. Пистолет и телефон можешь оставить себе. Только не забудь первое снять с предохранителя, а второе поставить на зарядку – сказал он – если что-то появится, то звони. Я буду на связи. И да, мне секс тоже понравилось.

Она была уверена в том, что он нагло ухмыльнулся. И хотела ему сказать что-то, но опоздала. Дверь за ним закрылась, и она наблюдала за тем, как он сел в машину. В руке она уже сжимала пистолет.

- Ему тоже понравилось – с улыбкой сказала она – козлина.

Глава 7

Пара каблуков тихо цокала по полу. На котором был выложен паркет, сделанный из сибирской сосны. Которая была приобретена ещё в тот момент, когда Советский Союз воскрес. После чего было введено временное эмбарго на поставку товаров частными фирмами. В число которых входили товары, сделанные из сибирской сосны. Соответственно, ценники на них взлетели до небес. И как раз в это время был приобретён и выложен этот паркет. Цена была уплачена, паркет был выложен филигранно и грамотно руками старательных рабочих. По итогу всё вышло крайне забавно. Эмбарго вскоре было снято, и цена на паркет постепенно вернулась к прежнему показателю. Потратившиеся богачи, конечно, не остались в луже, но всё равно было неприятно.

По этому паркету шла Елизавета Бейли. Вампир возрастом девяносто три года, однако на эти года она совершенно не выглядела. Даже если поделить возраст на два. Выглядела она на тридцать один год, как раз в этом возрасте её и обратили. Тогда она была больна раком четвёртой степени, ей оставалось жить от силы месяц. Она была готова к своей скорой смерти. И тут на пути домой на неё напал голодный вампир. В результате, оба оказались в плюсе. Вампир утолил свою жажду, а Елизавета стала вампиром и смогла избежать смерти от рака.

Звуки стука каблуков по паркету ей не очень нравились, а по первой она даже боялась, что начальник будет ругать её за это. Да и ещё была возможность оставить царапины на паркете. Поэтому она начала носить туфли с низким каблуком или балетки. Однако начальник вскоре сказал ей, что беспокоиться не нужно и попросил её снова носить прежние туфли.

Сделав ещё тридцать один шаг, она подошла к дверям кабинета своего начальника. Правой рукой она постучалась, тогда как левая держала поднос, на котором стояла чашка с кофе. Не растворимого, в котором от кофе только название. А молотый, который был сварен. Рядом с чашкой лежала пара круасанов, начальник был настоящим патриотом. И последним, что лежало на подносе, был свежий выпуск газеты. Настоящей, отпечатанной. Не актуальной для тридцать седьмого года двадцать первого века. Но этот выпуск был от сегодняшнего дня, только со станка. Просто начальником Елизаветы признавалась только бумажная пресса. Вот поэтому он и купил газету “Известия и вести”. Так что утро у него уже было полноценным. Только не хватало того, чтобы газету приносил верный пёс. Но красивая девушка ему была куда приятнее.

После стука в дверь последовал ответ:

- Да, да. Заходи.

Она мягким движением открыла дверь и быстро зашла внутрь. Кабинет был достаточно просторным. Не Овальный кабинет конечно, но всё равно очень даже. У стен стояла шкафы с книгами. На стене справа была большая картина, на которой был изображён средневековый рыцарь в латах, с полуторным мечом и конём. Вокруг было поле битвы, которая только закончилась.

За рабочим столом сидел мужчина с лицом рыцаря с картины, только отличие было в цвете волос. У рыцаря с картины она были чёрными и длинными. А вот у сидящего за столом волосы были куда короче, да цвет их был абсолютно белым. Не седыми, а именно что белыми, словно только что выпавший снег. На данный момент он заполнял документы.

- Эммм… господин? – тихо окликнула его Елизавета.

Он отвлёкся от бумаг и взглянул на неё серыми глазами.

- А, это ты, Елизавета – сказал он глубоким и чётким, как у диктора, голосом – завтрак, верно?

- Да. Как вы и любите. Кофе и круасаны с особой начинкой – ответила она, направляясь к столу – и конечно же, газета.

- Как и обычно. В том числе и то, что я прошу тебя не стучаться. В чём же дело?

Она поставила поднос на стол и встала рядом.

- Правило вежливости, господин – ответила она – я же вам уже говорила. Ничего не могу с собой поделать.

- Мне приятно знать, что такие как ты ещё есть в этом мире. Остаётся осознание того, что не всё в этом мире можно изменить – он тихо отхлебнул кофе и поставил чашку обратно – скажи мне, ты веришь во что-нибудь?

Он спросил это, не отвлекаясь от бумаг.

- Я - христианка, господин. Вчера была на службе. А вы?

- Я? – он оторвался от бумаг – нет. Я перестал верить во что-либо давно. И в этом я тебе завидую. В тебе осталось что-то человеческое. Ты ещё можешь верить, любить и надеяться. Я этого уже не могу. И знаешь в чём причина? Нет. Сколько тебе лет?

- Девяносто три года. Шестьдесят один год из них я являюсь вампиром.

- Шестьдесят один. Немало. Но проживи ты ещё столько же, и разочаруешься в своих чувствах. А ещё через пятьдесят лет то же самое произойдёт и с твоей верой – он откусил половину круасана, прожевал её и запил кофе – а ещё через сто пятьдесят лет тебе уже будет всё равно на разочарование и прочие чувства. Останется лишь жизнь без видимого конца, и ты примешь это. Всё вокруг изменится, но только не ты.

Елизавета понимала о чём он говорит. Ведь, по его словам, он родился в Средневековье и прожил столько эпох, что мог сам писать учебники по истории. Только их никто не стал бы читать. Слишком много правды.

Могло показаться, что он пугает Елизавету тем, что её ждёт впереди. Но нет, для него в этом не было смысла. Он лишь говорил, что будет. А вот пугаться этого или нет, это уже другой вопрос.

Сам же он доел первый круасан, запил его кофе и посмотрел на Елизавету.

- Это я о своём. Не хотел напугать – сказал он мягко и тут же вновь стал серьёзным – что у меня сегодня по делам, Елизавета?

Она сразу вернулась в рабочее русло и достала из кармана пиджака небольшой блокнот. Перевернула несколько исписанных листов и остановилась на том, который был отмечен сегодняшней датой.

- У вас сегодня должно быть три встречи с бизнес-партнёрами – сказала она – первая встреча, с Шульцем Граном.

- С ним мне не о чем разговаривать. Я сказал ему по телефону, что не намерен вкладывать средства в его абсурдный проект. И точка – ответил он, добавив в голос жёсткости – кто там дальше?

- Вторая встреча у вас с шейхом Рашидом ибн Фаяли.

- А вот с ним мне есть о чём разговаривать. Однако и эту встречу можно отменять – он принялся жевать второй круасан – через три дня я полечу в Эмираты. Там мы с ним встретимся и всё обсудим.

- Мне сообщить ему об этом? – спросила Елизавета.

- Да, будь любезна. И кто там третий?

Она посмотрела на имя в списке, однако под ним была написана ещё строчка.

- Эрик Суарссон. Он сообщил, что прилетает в Париж сегодня и желает с вами встретиться, для обсуждения одного важного дела. Подробности при встрече.

- Вот как. Подробности только при встрече. Что сказать, я очень заинтригован. Буду рад с ним обсудить всё. Назначай встречу, Елизавета - произнёс он и полностью осушил чашку.

Она кивнула, достала ручку и поставила галочку напротив третьего имени в списке. Однако ещё была последняя строка. Она была свежей и интересной.

- Что-то ещё? – спросил он – не стесняйся. Говори.

- Хорошо, господин. Вечером со мной связался майор Марко Вихеалло, начальник отдела по расследованию вампирских преступлений – сообщила она – он сообщил, что намерены вас допросить. Причина допроса – подозрение в организации убийства Франсуа Корона.

Она стала ожидать от своего господина какой-нибудь реакции. Если не крика, то хотя бы скромного возмущения от обвинения его в организации убийства. Пускай обвинение пока ограничивалось лишь подозрением. Однако, так де Ляшаран подтверждал свои слова об отсутствии эмоций.

- Ну, что же, раз полиции необходимо меня допросить, то пускай допрашивают – спокойно ответил он – Елизавета, отмени, пожалуйста, встречу с Эриком Суарссоном и сообщи полиции, что я готов к встрече с ними. Сегодня. Это всё?

- Да, господин. Я выполню ваше поручение. Конечно, если я вам ещё не нужна.

- Нет, нет. Иди, Елизавета. С бумагами я сам разберусь. Нужно же мне приготовиться к встрече.

Девушка кивнула, убрала блокнот обратно в карман пиджака, взяла поднос со стола и вышла из кабинета. Цокая каблуками по паркету.

Годфруа де Ляшаран сдвинул все бумаги к краю стола, туда же отправился и свежий выпуск газеты. Он поднялся из кресла и подошёл к картине. Он взглянул в глаза своего двойника с полотна.

- Что ж, вот и современная Инквизиция решила навестить меня – вслух произнёс де Ляшаран – со старой разобрались и эту переживём. Ничего удивительного.

Погода на улице, в отличии от всего предыдущего месяца, стала довольно прохладной. Пропала знойная духота. Количество носителей шорт сократилось до редкого минимума, к которому относились в основном туристы. Которые почему-то забыли следить за прогнозом погоды. Однако вот само количество людей на улицах не уменьшилось. До этого причина этого объяснялась тем, что слишком жарко. Сейчас же набирала моду фраза “слишком холодно”. Хотя температура снизилась с +31 градуса до +16. Расскажите жителям северных стран, что мёрзните при температуре +16 градусов, то ожидайте издевательский смех или подозрительный взгляд. Но вот стоит ли над этим смеяться? Нет, конечно. Глупо смеяться над медведем в тропиках.

Новомодный джип ехал по дорогам Парижа. Транспортный поток погода переменить не смогла, разве что количество машин с опущенными стёклами увеличилось. Зачем в лишний раз включать кондиционер, если снаружи и так свежо. Только вот в этом джипе окна не были опущены, но и кондиционер не был включён. Итог – жара в машине.

И она как раз уже достала Даниэля. Пот уже стекал по его спине и попадал прямо в трусы. Но вот водителю было по боку. Температура в машине его полностью устраивала. Он даже параллельно курил сигару, дым от которой выходил через небольшую щелочку опущенного стекла окна.

- Николя? – прошептал Кюри.

- Да, да?

- Тебе не кажется, что в машине слегка жарковато? – спросил он, как можно сильнее нажимая на последнее слово.

“И это ещё, сука, мягко сказано. Устроил тут хреновы тропики. Хоть коктейль с зонтиком заказывай” – одновременно подумал Даниэль.

Гулар сделал затяжку и зажал сигару между двух пальцев, пепел падал прямо на руль, под невозмутимый взгляд водителя. Оно и понятно, оплати химчистку и отдыхай. Особенно, когда тебе есть чем это оплачивать. Самому ничего делать не надо. Услуги для ленивых и богатых самые востребованные. Не верите? Сами проверьте.

- Жарко? Да нет, нормально. Свежо – невозмутимо сказал Николя – а тебе как?

- Мне как? Да у меня уже трусы к жопе прилипли. Понял? – не выдержал Даниэль – или тебе ещё ярче описать?

- Да ну? – совершенно искренне спросил он – а я и не заметил.

“Как и ещё многое в своей жизни. Как же ты с такой внимательностью до своих годов дожил? Денежки тут не панацея. Скорее яд. Хотя, я тоже молодец. Сел в машину, водитель которой со страшного запоя вышел только вчера, или даже сегодня. И кто тут дурак? Я? Ни в коем случае. Просто люблю риск. Шах и мат” – подумал он.

Николя уже докурил сигару, убрал окурок в пепельницу и окончательно поднял окно. Кюри уже собрался наброситься на него. Но решил ему дать последний шанс напоследок.

- А может стоит немного опустить окно? Ну, чтобы стало немного прохладно. Ну там, чтобы не потеть, как животному – намекнул Даниэль.

- С ума сошёл? На улице холодно. Простыну ещё – среагировал он – лучше уж кондиционер включить.

- Ага, чтобы уж стопроцентно простыть и страдать от соплей. Я ведь как раз вспотел, самое то, чтобы заболеть. Открой уже окно, хренов дурак. Пока я тебе по роже не дал.

- Ладно, ладно. Только кричать не надо, а то голова раскалывается – сказал он и усмехнулся – твой коктейль пока не совершенен.

Нажав на одну из кнопок, расположенной на двери с его стороны. Окно опустилось со стороны Даниэля. Тот с удовлетворением принялся вдыхать прохладный воздух с улицы. Дальше он вывесил одну из рук в окно. Конечно, он хотел в наглую расположиться в сидении. Но вот этому помешал ремень безопасности. Всё-таки к совету Анри де Фано он решил прислушаться. С учётом состояния водителя, оно явно было не лишним.

- Так, погоди. Я тебя правильно понял? Ты уселся за руль, не отойдя от похмелья? А если нас ДПС остановит? Нам же хана будет.

- Да мы же сами копы, блин – громко произнёс Николя – свои, как никак. Ну или взятку им дадим. Я плачу. Не в первый раз.

Даниэль посмотрел на его смуглое лицо, ожидая увидеть хотя бы одного движения мускулов. Лицо оставалось серьёзным. Хотя сам Кюри ни разу не был правильным гражданином в отношении закона. Но вот сказанное Николя ему ни на грамм не понравилось.

- Ах ты, гнида с набитыми карманами! – прошипел он – вообще края потерял. Да я…

- Да я пошутил. Не кипятись. Пошутить, что ли, нельзя? – со скромной улыбкой сказал Гулар – рожа у тебя больно смешно краснеет, когда ты злишься.

“Хренов ниггер, давно тебе плетей не прописывали. А теперь ещё и прикалываться вздумал. Надо бы тебе по роже дать, с ноги да покрепче, чтоб надолго запомнилось” – подумал Кюри.

Словом “ниггер” Даниэль его обзывать не решился. Потому, что это не только по расистки оскорбительно. Самого Гулара этим оскорблением можно было наглухо вывести из себя в один щелчок пальцами перчатки Таноса. И он после этого сразу бросается, что называется, ломать лица. А с его навыками, подкрепляемыми чёрными поясами по каратэ и айкидо, для него это не составляло трудностей.

- И к тому же, ты сам написал, чтобы я ехал за тобой утром, как проснусь – сказал Николя – кстати, за твою живопись на дорогих обоях мне выписали довольно немаленький штраф.

- С тебя станется. Не разоришься – съязвил Даниэль – к тому же, после твоего запоя номер и так не в самом лучшем состоянии был. И дай угадаю, ты уже съехал?

- Съехал. Сегодня вечером поеду в другую гостиницу. Как же хорошо, что в Париже, столице туризма и романтике, их предостаточно. А так, знаешь. Куплю себе квартиру. Точно, на следующей неделе так и сделаю.

Эти слова Кюри уже приходилось слышать неоднократно и уже были наравне с фразами по типу: “Завтра, с утра, начну бегать”. Поэтому Даниэль относился к этим словам так же. С иронией, причём нескрываемой.

- Ну да. Конечно, конечно.

- Эй, хорош. Вот сейчас абсолютно серьёзно.

- Да я не сомневаюсь. Ты абсолютно серьёзен.

А что не любил Гулар, помимо расистских оскорблений, четырёх звёздного коньяка и поп-музыки? Он терпеть не мог открытой иронии.

- Иди ты к чёрту, Даниэль. Я тебе тут рассказываю о чём думаю и что хочу давно сделать. А ты надо мной издеваешься.

Он настолько обиделся, что отвлёкся от дороги и едва не влетел в скорую с горящими мигалками. Скорая стояла на перекрёстке.

- Водила хренов, следи за дорогой, твою мать! – прокричал Даниэль – а то если разобьёмся, я тебя без лишнего сожаления добью. Мечтатель хренов. Легко мечтать, когда у тебя есть лампа с джином, который может исполнить любое твоё желание. А теперь ещё обижаешься на подколы. Долбанный скрыга.

Здесь вся злость и негодование слетели с Николя, как листья с дерева во время ядерного взрыва. А вместе с листьями и всё остальное.

- Дэн, чего ты завёлся? Мы же не врезались, обошлось – удивился Гулар.

- А как тут не завестись? Сидит тут шопоголик, у которого полны карманы денег. Машина вот новая. Отели меняешь, как проститутка клиентов. Дом собираешься покупать, да и ещё постоянно об этом трындишь. И понятно, что для тебя это всё мелочи – высказался Кюри – а мне, человеку, который живёт на свою небольшую зарплату, это слушать, если не завидно по-чёрному, то неприятно. Дом он собрался купить. Ты бы ещё пистолет золотой с собой таскал.

- Так он у меня есть, но шеф строго запретил его носить. Ты же сам помнишь, как он орал на весь отдел, когда я на работу с ним пришёл – вспомнил он с краткой улыбкой и отвлёкся на музыку – ох, сейчас будет взрывной трек “Hero”, группы “Skillet”, альбом “Awake”, 2009-ый год! О, да!

Даниэль даже не успел возразить, как Николя выкрутил громкость динамиков почти на максимум. Салон авто заполнила смесь звуков гитар, ударных, мужского и женского вокалов. Хит более чем двадцатилетней давности звучал мощно и заводяще. Пускай группа уже и прекратила свою деятельность, но видео с концертов и количество просмотров клипа подтверждали, что песня вышла отличная. Ведь всем же нужен герой, пускай не в разноцветных тряпках и с суперсилой.

Кюри быстро заткнул уши руками, а Николя невероятно наслаждался и даже подпевал во весь голос, с французским концертом.

“Да чтоб этого Николя. Как ему по роже не прописать, а? Сначала стерпи его словесный понос, а теперь он ещё и хренотень свою врубил на всю громкость. Чёрт, когда мы уже приедем? Иначе я его убью или проигрыватель свинцом нашпигую” – подумал он.

Однако места прибытия было ещё не видать, а песня всё никак не заканчивалась. Громкость не убавлялась. А Гулар и не думал чего-либо менять. Ему всё было, что называется, по кайфу. Даниэль же не только думал, а очень даже хотел много чего поменять. Ох, как хотел.

- Николя! Алло, Гулар! Приём, урод! – крикнул он, в ответ никакой реакции не было – эй, долбанный ниггер!

И вот последнее слово он всё-таки услышал. Но вот неизвестно, слышал ли он всё остальное или пропускал мимо ушей. Это оставалось загадкой. Которая оказалась быстро забыта.

- Что ты…

- А ну, быстро вырубай свою музыку на хрен. Пока я…- Даниэль достал пистолет – пока я не расстрелял твой поганый проигрыватель.

- Сдурел? Электроника накроется.

- Поставишь новую. Гарантия ещё действует.

- Ну, так и машина может перестать работать.

- Новую купишь – ответил Даниэль – но, один хрен, музыка заткнётся. Или ты сам вырубишь…

Педаль газа оказалась резко вжата в пол, покрышки просвистели по асфальту. Даниэль громко и по-русски выматерился, уронив пистолет. Он едва не ударился головой об приборную панель. Благо, спас ремень безопасности. Но и тот болезненно врезался в грудь. Кюри быстро пришёл в себя и замахнулся кулаком, для того, чтобы вломить не только по лицу Гулара.

- Стой, стой. Мы приехали. Успокойся – сказал он, вскинув руки – сам глянь. Вон, парни ждут.

Даниэль с недоумением повернулся к лобовому стеклу. Через которое он увидел Жана, который дымил своим испарителем, и Анри, который стоял и смотрел, сложив руки у груди. И оба с некоторым удивлением смотрела на пару приехавших к ним напарникам.

“Вовремя, ничего не скажешь. И я даже не знаю о чём жалеть. О том, что не дал по роже Николя? Или за то, что подумают Анри с Жаном? Ну вот на второе мне уж точно по боку. Но главное, что мы наконец-то приехали” – подумал Даниэль.

Николя уже выключил музыку и заглушил двигатель. Он с негодованием посмотрел на Кюри.

- Учти. Я запомнил то, каким словом ты меня обозвал.

- Очень на это надеюсь – язвительно ответил Даниэль – если забудешь, я тебе с удовольствием напомню.

“Желательно с пинком под зад” – мысленно добавил он.

После чего подобрал пистолет, убрал его в кобуру и вышел из машины. Снаружи было прохладнее, чем в машине. Поэтому он был рад тому, что надел джинсы с джинсовой курткой. Его сразу встретила пара взглядов.

- Здравствуй, Даниэль – поздоровался с ним Анри – как твои дела?

- Хуже, чем ты думаешь. Но в целом, пойдёт – ответил он – а где твоя машина? Неужто ты пешком?

Они общались так, будто Жана рядом не было. И ему это не нравилось. Но он продолжал молча выпускать пар.

- Она на диагностике. Что-то с трансмиссией. И ещё литиевый аккумулятор необходимо заменить. Поэтому я…

- Он доехал со мной на такси – влез Жан – вы же все помните, что у меня мотоцикл. И двое мужиков будут на нём смотреться… ну, вы сами понимаете. Кстати, привет.

Говорил он крайне позитивным голосом, словно до этого серьёзного разговора между ним и Даниэлем не было. И разошлись они, как положено лучшим друзьям. Что было не так.

- А чего там в машине между вами двумя творилось? – спросил он – новый вид порнографии или просто дебилизм?

- Тебе ли об этом не знать – съязвил Кюри.

- Не хочешь, не говори. Спрошу у Николя. А вот и он – сказал Жан и перевёл своё внимание на второго человека, вышедшего из машины – здарова, выкормишь капитализма.

Гулар закрыл дверь машины и не заставил ждать своего ответа.

- И тебе хренового настроения, коммуняка долбанный. Когда там мировая революция планируется?

- Эксплуататора и паразита об этом забыли спросить.

- Вали в свой обожаемый СССР. Там таких дебилов очень любят.

Даниэль медленно выдохнул и покачал головой. Ведь Жаклер и Гулар вновь принялись словесно воевать между собой. Вот именно в таком идеологическом контексте, что было редкостью, как снег в пустыне Сахара. И поэтому данные разборки между социалистом и капиталистом могли длиться долго.

- Друзья. Я понимаю, что вам есть о чём поспорить – произнёс Анри и взял обоих за плечи – ваш идеологический спор вызывает у меня интерес. Однако, у нас есть работа.

Он был вежлив, как и обычно. Но Кюри понимал, что Анри без проблем мог бы растащить их в стороны. И положив руки на плечи, он ярко намекал на это. И оба это сразу поняли и замолчали.

- Благодарю вас за понимание, друзья – сказал Анри и повернулся к Даниэлю – а теперь, к работе.

- Именно. К делу, раз Анри так сказал – произнёс Кюри – де Ляшаран нас уже должен ждать. Лучше нам не идти всем вместе. Поэтому, пойдём…

- Ты и я – встрял Анри – нам лучше идти вдвоём. Ты знаешь обстоятельства дела.

“Ага. А ты будто всё прям позабывал. Ох, кровопийца. Чего ты задумал?” – задумался Даниэль.

- А вот вам лучше побыть здесь – закончил де Фано.

- Какого хрена я должен оставаться с этим фанатом железного занавеса? – с ходу возмутился Николя.

- Уж чья бы собака рычала, жигало хреново. Иди на портрет Рокфеллера слюни попускай.

- А ну, заткнитесь к чёрту! – рявкнул Кюри – поэтому вы и остаётесь. Учитесь держать язык за зубами. Ну, или можете загрызть друг друга.

- И ещё будьте здесь на подстраховке. На всякий случай – сказал Анри – я знаю де Ляшарана. И в случае с ним нужно быть готовым к любому подвоху. И вы, в случае чего, сможете вызвать подкрепление. Ты готов, Даниэль?

“Ах, ты его знаешь. Хотя меня это, в принципе, не должно ничем удивлять. За свои прожитые года де Фано должен был познакомиться, или, как минимум, запомнить всех мало-мальски известных кровопийц. Ничего, сейчас узнаю подробности про де Ляшарана. Тут Анри не отвертится” – подумал Даниэль.

В это момент Кюри слегка заволновался. Одно дело, идти за рядовым вампиром-преступником. От таких мало чего неожиданного стоит ожидать. А вот с вампиром со статусом, как у де Ляшарана, всё куда сложнее. И против него особо не попрёшь. Как раз в таком случае нужен такой кадр, как Анри де Фано. Опыт, знания и прожитые годы – это вещь серьёзная. Особенно, если против тебя стоит ещё большие опыт, знания и прожитые годы. В общем-то говоря, Даниэль сильно волновался, но старался этого не показывать.

- Готов, Анри. Надеюсь, всё пойдёт не как в прошлый раз. А то от прошлого раза я ещё не совсем отошёл.

- Не беспокойся, Даниэль. Если тут всё будет как в прошлый раз, то последствия будут ещё хуже. Несомненно, хуже – ответил он – идём.

Кюри не слышал его честной речи всего одни день. Но вот правда, в этом случае, ему совершенно не помогала. Даже деморализовала в некотором роде. Но делать нечего, раз уж наварил каши, то жуй её.

Анри пошёл к воротам особняка, Даниэль же что-то не спешил за ним. У него сейчас было ощущение, как у охотника, которому сказали, что на этой охоте тебя не иначе как загрызут дикие волки.

“Зараза. Ладно бы можно было его обматерить в стиле моего деда. Но так он, сука, прав. И ничего тут не попишешь” – подумал Кюри.

- Даниэль, что-то не так? – обратил на него внимание Анри.

- Да нет. Всё как обычно – ответил он и обратил внимание на Жана с Николя – эй, вы двое. Держите ухо в остро и ждите. А вот чего именно, потом увидим.

Потом, он развернулся на месте, словно солдат на строевой и начиная шагать с левой ноги, направился к Анри. А вот оставшаяся парочка остались стоять у машины, принявшись о чём-то разговаривать. Скорее всего, о том же, с чего и начинали.

- Не волнуйся за них – сказал Анри, стоя рядом с домофоном – бессмысленный трёп и ругань - это самое страшное, что они могут сделать. Как у тебя дела?

- Ты же уже спрашивал у меня про дела. В чём прикол?

- В том, что при Жане и Николя ты вряд ли бы стал откровенничать. А здесь и сейчас тут только я – ответил он, одновременно нажимая на кнопку вызова на домофоне.

После нажатия последовал томительный звук ожидания ответа.

- Ах, вот в чём же дело. А я уже испугался, что у тебя началась деменция.

- Деменция? Я конечно прожил много лет, но не настолько. Да и вампир, больной деменцией, звучит в некотором роде несуразно…

- Кто у входа? – последовал вопрос из динамика домофона.

Голос был чистым баритоном. Можно было представить, что принадлежал он здоровенному мужику, бородатому, любящему тягать железо по будничным вечерам, а на выходных может выжрать в одного не меньше пяти литров пива. Однако, учитывая некоторые тренды нового века, вместо мужчины могла оказаться женщина, которая сидит на гормональных препаратах, колит тестостерон и занимается тем же, что и брутальный мужик.

- Сотрудники отдела по расследованию вампирских преступлений. Прибыли для допроса господина Годфруа де Ляшарана – вежливо сказал Анри – нас должны ждать.

- Мы вас ждали – ворота автоматически открылись – входите.

Оба сотрудника прошли через них, попадая на территорию, где настороженность должна быть нормой поведения. Конечно же для тех, кто решит посетить это место. А так, Анри и Даниэль шагали по дорожке, выложенной дорогой мраморной плиткой. По бокам от дорожки был прилично выстриженный газон. Только нигде не было высокого садовника в шляпе и газонокосилкой в руках. И ещё он обязательно должен быть внедрённым агентом.

- Скажи мне, Анри. Вот чем старых и влиятельных вампиров так сильно привлекают роскошные особняки? – спросил Даниэль, шагая по дорожке – кому как ни тебе должно быть известно.

- А чем тебе не нравятся особняки? Большие, красивые и хорошо обставленные. Уж поверь, это намного лучше, чем ещё более огромный, жуткий и сырой замок. И почему ты решил, что мне известна причина этого? Я живу в обычной квартире.

Они начали подниматься по каменным ступенькам, которые вели ко входным дверям.

- Просто ты прожил достаточно долго, для того чтобы предположить точнее меня.

- Порой прожитые годы не есть ответ на все вопросы – ответил Анри и нажал большим пальцем на звонок – но вот предположение у меня есть. Всё дело, если не в стиле или тяге к роскоши, то в банальном желании…

- Чего? Показать, что у тебя есть бабки и ты можешь себе позволить больше, чем все остальные?

- И это тоже. Но это лишь частичка причины. Как и тяга к хвастовству, красоте и прекрасному – рассказал Анри и поднял указательный палец – но все ниточки ведут к одному – желанию почувствовать себя человеком.

- Ты меня прости, но звучит это глупо. Ведь некоторым вампирам свойственно возвышать себя над человеком. И нельзя презирать их, одновременно желая испытывать человеческие чувства – заметил Даниэль – и то, что ты сказал, звучит как наивысшая форма цинизма.

Двери им тем временем открывать никто не торопился. Что заставляло немного нервничать. Вполне по-человечески.

- Не цинизм. Скорее, самообман. Добровольный и осознанный самообман – ответил Анри.

- Не верю.

- Зря. То же самое и с людьми. Вы же знаете, что алкоголь вреден и что с утра от него будет дурно. Но всё равно пьёте, надеясь, что всё будет не настолько плохо. Самообман. Или с сигаретами то же самое. Однако вы, в отличии от нас, порой не замечаете этого. Делаете это, что называется, на автомате. Нам же приходится признавать самообман. И не всем, лишь тем, кто прожил очень долго…

- И которые активно лгут о том, что прожили мало – вспомнил Кюри – а как же приходится жить тебе?

За дверями наконец-то послышались звуки шагов. Звуки шагов каблуков по полу.

- Мне? А я ещё не прожил столько, чтобы лгать самому себе.

- Но уж точно прожил больше, чтобы лгать о том, что прожил много – сказал Даниэль, слегка отойдя от дверей – Анри, сколько же тебе на самом деле лет?

Ответом полицейского-вампира была лишь скромная улыбка. Послышался звук отпираемых дверных замков.

- Отвечу, когда ты скажешь, как у тебя в самом деле всё – ответил он – но видимо, не сегодня.

Озвучивать причину для него не было смысла. И Даниэлю это стало понятно, когда одна из дверей открылась. Перед ними появилась молодая женщина, секретарша. В руках у неё был планшет. Разговор с ней, Кюри решил доверить Анри, у того с вежливостью и коммуникативностью было в разы лучше. Да и с девушками у Даниэля словесные беседы шли туго. Общение с Евой это лишь подтверждало.

- Добрый день, мадам. Я – Анри де Фано. А это – он указал на Даниэля – мой напарник – Даниэль Кюри. Мы из отдела по расследованию вампирских преступлений. Мы прибыли для встречи с господином де Ляшараном.

- Нам сообщили. Вы здесь для проведения допроса.

- Опроса, мадам. Для допроса мы бы вызвали его в отдел – поправил её Анри – но так как мы понимаем, что у господина де Ляшарана много дел. И поэтому попросили провести опрос. Мы войдём?

Она смерила их взглядом. Могло показаться, что она их сканирует, а вместо глаз у неё пара сканеров. Можно было ожидать, что она достанет переносной металлодетектор. Однако обошлось без него.

- Господин де Ляшаран ждёт вас. Прошу за мной.

Двое сотрудников молча приняла приглашение и пошли следом за секретарём на высоких каблуках. Оба обратили внимание на её ягодицы, туго обтянутые юбкой. Что-что, а вот с фигурой у неё был полный порядок. И дело тут явно не в вампиризме. Это только в фильмах все вампиры начинаются с накачанных и заканчиваются дистрофиками. Вампиры могут быть и полными, а то и толстыми. Но вот чтобы такими стать, вампиру придётся, ох как, постараться. Но это всё равно не отменят того, что им, как и людям, приходится следить за собой.

Пройдя за порог, за ними автоматически закрылась дверь. Ничего необычного, простой механический доводчик. Под ногами был роскошный деревянный паркет, на потолке было несколько огромных люстр. На стенах висели различные картины, которые были проданы на аукционах за значительный ценник. Также по пути встречались манекены в средневековых латах. Роскошь и шик в полной мере.

- Меня зовут Елизавета Бейли – представилась секретарь – я – секретарь господина де Ляшарана. Хочу предупредить вас о том, что обвинения…

“Ну, начинается. Сейчас она на мозги накапает, потом жди адвоката, который также будет нести свою чушь, пускай и законную. Да и сам этот де Ляшаран может оказаться тем ещё фруктом. Хотя, почему “может”? Он и в самом деле тот ещё фрукт” – подумал Кюри.

- Мадам, не стоит раньше времени употреблять подобные слова – произнёс Анри – мы ещё не выдвигали обвинений. Господин де Ляшаран в данный момент всего может быть, максимум, лишь подозреваемым. Против которого ещё не было возбуждено уголовное дело.

- Однако, в сообщении было указано, что вы подозреваете в организации убийства именно господина де Ляшарана. Как это ещё воспринимать?

- Личное отношение и не больше. К делу оно имеет минимальное отношение – ответил де Фано.

Елизавета больше ничего не сказала и шла молча. По пути им начали встречаться различные люди, по крайней мере на первый взгляд. В основном, это были охранники, одетые в официальные костюмы. Были ещё и домработницы со своим традиционным оружием против пыли – пушистыми вениками, название которых было мало кому известно.

Однако что-то Даниэлю подсказывало, что все эти охранники и сексуальные домработницы не просто средние вампиры. Он был уверен, что они способны прикончить в мгновение ока. Так сказать, “убрать” проблемы.

- Не нервничай. Они это увидят – тихо сказал Анри.

- С чего ты взял, что я нервничаю? – спросил Даниэль, но потом понял, что вопрос глупый – ладно. И когда ты научился читать мои мысли?

- А я и не умею их читать. Просто у тебя на лице всё написано. Буквально. У тебя взгляд настороженный.

- А как тут не занервничать? Припёрлись в логово вампирского барона, который без проблем порешил…

- Подозревается в этом – поднял палец Анри – презумпция невиновности.

- Знаю, знаю. Не надо лекций. Но, один хрен, это не отменяет того, что он может нас порешить. При этом, не моргнув и глазом.

Анри выдержал короткую паузу, пока Елизавета встретилась с каким-то мужчиной и провела с ним короткий разговор. По итогу, он кивнул и пошёл дальше по коридору.

- Прошу прощения за задержку. Деловые встречи, подписание договоров. А теперь ещё и выборы поглощают всё время – сказала она.

- Ничего, мадам Бейли. Мы всё понимаем – учтиво ответил Анри.

“Ишь ты. Лично я ничего не понимаю и делать этого не намерен. Блин. Поскорее бы свалить отсюда. Анри, приятный сукин сын. Пожелай он, то без проблем смог бы соблазнить эту мадам Бейли” – подумал Кюри.

Они уже прошли через просторный зал, в котором, в веке так восемнадцатом могли провести роскошный бал. В девятнадцатом веке революционеры отпраздновали бы свою победу. А в двадцатом веке сторонники де Голля также могли бы отпраздновать освобождение от фашистов. А вот в двадцать первом веке это здание только возвели и в этом зале пока ничего значительного не произошло. Но, скорее всего, пока ещё.

Секретарь Елизавета уже отошла достаточно, чтобы вести разговор. Хотя бы шёпотом. А у Даниэля как раз нашлось чего спросить у своего напарника-вампира.

- Анри, ты тут как-то сказал, что уже сталкивался с Годфруа де Ляшараном…

- Да. Это случилось пятьдесят три года назад. В Авиньоне. Я тогда входил в число “отрешённых”. Мы как раз смогли выйти на одного серьёзного вампирского барона. Настолько серьёзным, что вампиры между собой называли его “авиньонским королём”.

- И именно поэтому вы решили прикончить его.

- Если бы всё дело состояло в том, что он очень влиятельным. Были же вампирские бароны, которые придерживались нейтралитета. Самым известным сторонником нейтралитета был Манфред фон Зигрин.

- И что же он стал делать, когда вампиров раскрыли перед всем миром?

- Ничего. Его убили больше двадцати лет назад – ответил Анри спокойным голосом – не всем вампирам нравился его нейтралитет. Но я отвлёкся. Мы узнали, что "авиньонский король" никто иной, как Годфруа де Ляшаран. Однако наших сил явно не хватало, чтобы разобраться с ним.

Анри явно решил углубиться в свои воспоминания. Даниэль же не собирался ему мешать. Однако его сильно интересовало то, когда же они доберутся до кабинета хозяина этого дома. Неужто, когда Анри закончит свой рассказ? А всё как раз к этому и шло. Кюри уже собрался пропустить весь этот рассказ мимо ушей. Конечно, он мог его прервать. Например, сказав, что ему это всё не интересно. Только вот это почему-то для него было сравнимо с прерыванием рассказа старика, вспоминающего свои былые годы, где он молодой и сильный. Хотя Анри был постарше любого старика в истории. По крайней мере, всё на это указывало.

- Поэтому мы обратились за помощью к охотникам…

- Охотникам? Погоди, ты ведь сейчас говоришь об охотниках на вампиров? – спросил Даниэль, на что был получен положительный кивок – нет. Чушь, ты меня разводишь. Охотники на вампиров, они не более чем миф. Выдумка бездарным фантастов.

- Единственное отличие выдумок фантастов от реальности, в том, что в действительности было всё скучнее – пояснил Анри – но охотники – это не выдумка. Они и в самом деле существовали.

- Ладно. Представим, что я тебе поверил. Тогда, куда же подевались эти охотники? Почему исчезли и стали мифом?

- Стали рудиментами. Стали ненужными – ответил де Фано – и точкой для них стало третье апреля 2032-го года. Тогда вампиры были раскрыты всему миру. И таинственность этой войны испарилась. Если бы охотники не исчезли, то их скорее всего признали террористами, убийцами, простым злом. Именно поэтому они решили уйти в тень. Исчезнуть, став мифом. И судя по тебе, сработали они на пять с плюсом.

Это с некоторым трудом складывалось в голове Кюри. Ещё вчера он считал, что охотники на вампиров всего лишь байка и вымысел. А тут, на тебе. Оказывается, что охотники были так же реальны, как и вампиры пять лет назад. Анри же пока не закончил свой рассказ.

- Так вот. Мы объединились с местным кланом охотников. Вместе мы спланировали устроить де Ляшарану ловушку на званном ужине в загородной резиденции. Мне была уделена роль бизнесмена, и я должен был застрелить де Ляшарана, когда наши нападут – продолжил он свой рассказ и в этот момент его лицо ожесточилось – однако кто-то нас предал и де Ляшаран был в курсе нападения. Поэтому охрана была усилена вдвое. Наши нарвались на засаду. Только вот обо мне де Ляшаран не знал. И я всадил пулю ему в голову. Но пуля прошла по касательной по его виску. Он же вонзил нож в мою грудь. К счастью, лезвие прошло мимо сердца. В целом, всё вышло удачно. Де Ляшаран исчез, а всё его “королевство” мы с охотниками вскоре развалили.

- И в чём же мораль? – спросил Даниэль – ты же не просто так мне это рассказал.

- Просто я волнуюсь и нервничаю больше тебя – честно ответил он – ведь де Ляшаран может узнать меня. И тогда, поверь, живыми мы отсюда не выйдем.

“Ну просто охренеть” – с ходу подумал Даниэль.

Далее его мысли стали мешаниной из мата, ругани, оскорблений, нытья и осознания того, что если хочешь, чтобы стало легче, то лучше орать во всё горло. Всяко лучше, чем держать всё это в себе.

И тут, прямо как назло, Елизавета Бейли остановилась возле двери тёмно-красного цвета.

- Господа, хочу вас предупредить. Господин де Ляшаран может выделить для вас только один час – предупредила она.

- На полчаса больше, чем необходимо. Мы постараемся быстрее провести опрос – учтиво сказал Анри – мы не хотим вас беспокоить больше, чем требуется.

“Ага, конечно. Учтивый ты наш. Дай тебе возможность, то ты бы уже усвистал отсюда. А теперь мне понятно, что вампиры тоже умеют бояться. Вполне себе законное право” – подумал Кюри.

- Хорошо. Вам принести чай или кофе? – спросила Бейли.

- Нет. Мы и без того сыты – наконец произнёс Даниэль.

Девушка, поводя глазами, постучала в дверь, после чего вошла внутрь. В этой заминке Даниэлю, жуть как, хотелось что-то спросить у Анри. Но он не успел. Дверь вновь открыла Бейли.

- Господа полицейские, господин де Ляшаран приглашает вас.

Кюри мельком взглянул на напарника. Он не смог заметить страха или волнения. Однако они стопроцентно были. Просто они не были на поверхности, и всплыть им не было дано.

“Что же, надеюсь, что у Годфруа де Ляшарана не очень хорошая память. Иначе… ох, хорошо хоть в беде буду точно виноват не я” – напоследок подумал Даниэль.

Они прошли через порог и наступили на ковёр. Персидский. Нет, никто из них не был специалистом в опознавании ковров. Просто владелец подобного дома никак не мог продешевить на покупке ковра. И именно его владелец сидел прямо перед ними. Он отвлёкся от бумаг и поднял на полицейских свой взгляд.

- Добрый день, господа. Меня зовут Годфруа де Ляшаран – вежливо представился он.

“А то мы и без тебя не знаем, как тебя зовут. Но чувство вежливости, ничего с ним не поделаешь” – подумал Кюри.

- Даниэль Кюри – представил он.

Анри что-то не спешил представляться. Волновался, тут и к гадалке ходить не надо.

- Анри де Фано – наконец-то представился он, слегка тихим голосом.

- Приятно познакомиться, пускай и про обстоятельства я так сказать не могу. Прощу вас, присаживайтесь.

Он указал на пару стульев перед своим рабочим столом. Которые были поспешно выставлены именно для них. Полицейские присели, не стоять же из-за непонятного принципа, который ещё нужно вспомнить или придумать.

- Господин де Ляшаран, вам должно быть известно для чего мы прибыли к вам – начал Анри.

- Конечно. Вы подозреваете меня в том, что я организовал убийство Франсуа Корона – ответил он – я читал ваше письмо. Не могу понять причину вашего подозрения меня в этом низком поступке.

- Неужели хотите сказать, что вы прямо-таки святой и никак не можете убить человека? – спросил Даниэль – давайте, пожалуйста, без этого.

- Разве я говорил про свою безгрешность? Ведь само понятие безгрешности звучит глупо и смешно. Но не будем об этом – ответил он и перешёл на старую тему – а вот насчёт убийства. У меня полное алиби. Я в это время был в Сингапуре.

- А мы разве сказали, что считаем, что именно лично вы убили Корона? – спросил Кюри – мы подозреваем вас в организации убийства. А это можно сделать и заранее, а во время убийства организатор может находиться хоть на Луне. Так что алиби, в вашем случае, отпадает.

Даниэль был доволен собой. Он отсёк один из путей отступления для де Ляшарана. Теперь стоило ожидать его ответного хода. Однако, что смущало его, то это молчание Анри. Который даже не пытался хоть как-то влезть в разговор.

- Что же, соглашусь с вами, Даниэль – перешёл он на имя – но тогда, какой для меня мотив в этом? В чём для меня смысл убивать господина Корона?

- А может ещё спросите, как он умер? Или что могло его спасти? – не выдержал Кюри – вы с ним участвуете в выборах, и он был вашим главным конкурентом. К тому же, у него имелись серьёзные шансы на победу.

- Не горячитесь, молодой человек – поднял руку де Ляшаран – нам ведь ни к чему тут конфликт. Который лишь помешает всем. Хорошо? Замечательно. А теперь вернёмся к делу. Лично я считаю вашу версию не более чем кругами на воде, от брошенного камня.

- Если так думаете, то нужно знать, что вы подразумеваете под камнем – сказал Даниэль, закинув одну ногу на другую.

Анри по-прежнему прекрасно имитировал мебель. Зато это у него получалось замечательно.

- Предвзятое отношение – произнёс де Ляшаран.

- К богатым? – предположил Даниэль, почему-то вспомнив Жана.

Старый вампир слегка засмеялся.

- Если вы – коммунист или социалист, то смело можете это тоже прибавить. Знаете, Даниэль, у идеологий есть одно свойство – они всегда воскресают. Точнее, их оживляют люди. В надежде на то, что вот именно эта идеология приведёт к идеальному миру. И в конце приходит разочарование. Поверьте, я знаю о чём говорю.

- Конечно же. Легко так говорить, когда можешь прожить дольше любой идеологии. И после этого утверждать, что все до одной идеологии не более чем неудачный путь к мечте кучки людей – сказал Кюри – в этом и отличие вампиров от людей. Мы смотрим на дорогу, а не на конец пути.

- Именно для этого вы и придумываете идеологии, чтобы дорога смотрелась лучше. Однако, спорить с вами я не намерен. Всё равно нам друг друга не понять. А вот под предвзятостью, имел в виду отношение к нам. К вампирам. Ведь увидев все доказательства, вы с ходу решили, что всё организовал я. Вампир. Предположу, что других подозреваемых у вас нет. Особенно, узнав, что я являюсь главным соперником Корона на выборах. А на вашей стороне только предвзятость.

- Обоснованная – наконец-то произнёс Анри – вы минуту назад заявили, что безгрешность не более чем смехотворная глупость. Это правда, у каждого есть свой вагон с грехами. Однако сейчас вы активно пытаетесь сбросить часть грехов, говоря о предвзятости. И я, за свои прожитые годы, отчасти согласен с этим. Или скажите, что за всю жизнь вы были законопослушным и не творили зла. А что на самом деле? Руки в крови.

Выражение лица де Ляшарана на секунду изменилось. Даниэль не успел узнать это выражение. Но оно точно не было радостным.

- Надо же. Рад, что господин де Фано наконец решился вступить в разговор – отреагировал де Ляшаран и его взгляд стал более острым – ведь тебе куда проще меня понять. Убийца.

Сказать, что оба полицейских испугались, то не сказать ничего. Анри старался держаться хладнокровно. А вот Даниэль одной рукой, по привычке, потянулся к своему пистолету. Старый вампир нагло ухмыльнулся.

- Да. Я тебя узнал. Это ты много лет назад попытался меня убить. Пускай ты и изменился внешне. Но глаза. Их изменить у тебя не получилось. А теперь, расскажи мне, “отрешённый”, сколько вампирских жизней отнял вы. Уверен, достаточно, чтобы потягаться со мной.

“Чтоб тебя. И чего же делать? Пристрелить его? Нет проблем. Если, конечно, получится. Но потом возникнет новая проблема. Его охранники, вместе с прекрасно Елизаветой Бейли нас на шашлыки пустят. Похоже, для нас ничего лучшего, кроме как ждать, не остаётся. Блин” – подумал Кюри.

- В те времена все достаточно испачкались в крови. Но вот не "авиньонскому королю" нас судить – уверенно сказал Анри.

- Судить? О, нет. Это слишком неблагодарное дело. Моё дело только подвести итоги. И в отличии от вас, я не держусь за прошлое, которое быльём поросло. Я живу по-новому. Стал бизнесменом и стёр все связи с прошлым. Король умер – ответил он, разведя руками – и даже больше. Я не намерен мстить за то, что ты пытался меня убить. Я - законопослушный гражданин. И поэтому хочу узнать по какому поводу меня подозревают в убийстве.

У Даниэля с души упала часть камня. А часть, потому что он не особо-то и доверял словам старого кровопийцы. У Анри же никакого камня или прочего груза на душе не было. Ведь он не доверял де Ляшарану. Как до, так и после его слов не собирался.

- Итак, вы заявляете, что именно я организовал убийство Франсуа Корона. Из-за того, что имелся шанс того, что именно он победит на выборах – произнёс де Ляшаран, полицейские молчали – и это означает, что я - круглый болван. Так как сам навёл на себя мишень подозрений. Ведь кто мог бы убить кандидата на победу, кроме как его соперника? То есть, сделай я это и… ну, вы сами понимаете.

- И как раз расчёт был на это. Что всё окажется настолько просто и понятно, что в это не захочется верить – сказал в ответ Анри – да и к тому же, правозащитники во всё горло завоют, что обвинение вампира не более чем клевета и акт шовинизма. В итоге, вы всё равно в плюсе.

- Хм, довольно неплохая теория. Будь я на вашем месте, то придерживался бы её. Но увы. Я на своём месте, а вы на своём. В итоге, на вашей стороне всего лишь теория и я, в роли главного подозреваемого. Не густо, честно говоря.

- А что на твоей стороне? – дерзко спросил Даниэль – только слова. А раскрой людям твоё прошлое, что будет? Все с ходу отвернутся от тебя.

- Что же, раз играем в “Правду”, то полной и для всех. Расскажите сколько жизней погубила ваша полиция, и “отрешённые” до неё. И в конце концов, “Альмаграмма”. Ну, что же, прошу.

Анри и Даниэль переглянулись между собой. Противостояние начало заходить в полный тупик. У полицейских не было прямых доказательств вины. А вот у подозреваемого не имелось доказательств своей невиновности. Пат.

- Кажется, мы закончили – заключил де Ляшаран – только если вам нечего ещё сказать?

- Мы закончили – Анри поднялся со стула – мы сможем с вами связаться, если появятся новые обстоятельства дела?

- Конечно. Вам известны мои номер и адрес.

Даниэль также поднялся сто стула и повернулся к картине, на которой был рыцарь со знакомыми чертами лица.

“Вот не могут богатые удержаться от того, чтобы изобразить себя на портрете в роли рыцаря, графа, мушкетёра и так далее. И чем отличается от них де Ляшаран? Он вполне возможно был и рыцарем, и графом, и мушкетёром” – подумал он.

- Это вы на картине? – спросил у него Кюри, указывая рукой на предмет живописи.

- Да, именно я. 12-ое августа 1346-го года, битва при Креси – ответил он – мы тогда одержали славную победу.

- Победу? Французское войско тогда было наголову разбито англичанами – удивился Анри – о какой победе речь?

- Именно о той, которая и была. Я сражался за Англию. Хотя тогда между Францией и Англией практически не было различий. Короли обеих стран говорил по-французски. Да и цели у обеих стран были одинаковыми. Объединение Франции, разница только во флаге. Но к концу войны, я окончательно потерял интерес. А Франция всё равно объединилась. Порой приходится признать, что один ты ничего не изменишь.

Полицейские ему ничего не сказали, подошли к дверям и собрались покинуть кабинет. Анри внезапно остановил рукой напарника и повернулся к хозяину дома.

- Господин де Ляшаран, мы выйдем отсюда живыми? – откровенно спросил он.

- Я же сказал, что не держусь за прошлое. Вы выйдете отсюда в целости и сохранности – ответил он, вновь уткнувшись в бумаги – всего вам хорошего.

А большего им не требовалось, но теперь они шли по коридору крайне напряжёнными. В каждом взгляде встречающегося охранника, домработницы и даже Елизаветы Бейли, они видели не глаза, а по паре прицелов, направленных на них. А от каждого резкого скрипа пола, они едва сдерживались, чтобы не дёргаться. Спокойно выдохнуть им удалось лишь тогда, когда за ними закрылись металлические решётчатые ворота.

Выдохнуть спокойно получилось, но вот если нервы у Анри быстро успокоились, то подобного нельзя было сказать про Даниэля.

“Выбрались. Выбрались без пальбы, эпичных моментов и коронных фраз. Пускай и с убитыми нервами, но всё-таки выбрались. Да вот только чёртов Анри. Какого хрена с ним происходит? Когда от него требуется действовать, причём радикального, то ничего. А вот если надо быть сдержанным, то будь добр пойти на фиг. Всё ему выскажу. До последнего слова. Но не здесь, а то мало ли” – подумал Кюри.

Вампир как будто услышал его мысли и первым решил начать разговор со своим напарником.

- Даниэль, мне…

- Молчи – прошипел он – молчи и не вздумай открывать рот, пока мы не свалили отсюда. Ясно?

Формой ответа был выбран лаконичный и молчаливый кивок. Стали слышны громкие дискуссии Жана и Николя. Однако сейчас они повернулись туда, откуда к ним приближались.

- Ты глянь, они вернулись – удивился Николя и посмотрел на часы – что-то раньше, чем ожидалось.

- Краткость – сестра таланта. Но тебе это, скорее всего, неизвестно – съязвил Жан и к нему как раз подошёл Даниэль – эй, как у вас всё прошло?

- Заткнитесь и в машину – резко ответил он – быстро валим отсюда. И в машине даже не вздумайте устраивать свои хреновы дебаты.

Один из них ему обязательно что-нибудь да сказал бы. Однако выражение лица, и в добавок, молчащий Анри, который шёл следом, показали, что молчание лучше. Поэтому Николя уселся за руль, Жан сел на пассажирское сидение, а Даниэль с Анри расположились сзади. Дальше завёлся двигатель, была выжата педаль газа и колёса понесли машину вперёд. Через пару минут машина ехала по одной из многочисленных дорого Парижа. Которые обычно были забиты пробками, однако не сейчас. Что было удивительно, но не на долгое время. Всегда же бывают исключения из правил.

В машине тем временем была прямо-таки гробовая тишина, даже музыку Николя не рисковал включать. Словно все и дожидались какого-то важного момента истины. И оттягивать его не было смысла.

- Даниэль, я понимаю, что поступил глупо.

- Глупо? Нет, не глупо. Ты поступил как полный дурак, которому совершенно жить расхотелось – сказал ему Кюри – а если тебе не хочется жить, то не надо меня с собой утягивать.

Он отвлёкся, телефон в кармане завибрировал, машина встала на перекрёстке, пропуская другие машины, чтобы повернуть.

“Ну кому я понадобился, а?” – с ходу подумал Даниэль.

Кюри достал телефон и посмотрел на входящий вызов. Он понял, кто ему сейчас названивает. В этот раз у него это не вызвало оцепенения. Его палец нажал на приём вызова, Даниэль приложил телефон к уху.

- Алло?

Тут же послышался громкий звук резкого ускорения, путём вжимания педали газа в пол. Резко разогнавшийся фургон влетел прямо в джип, стоящий на перекрёстке. Укреплённый бампер со всей силы вмял двери и всю левую сторону авто, переводя её в категорию “не подлежит ремонту”. Один из пассажиров вылетел через открывшуюся от удара дверь и приземлился на асфальт.

“Вашу мать. Где только этим уродам права выдают? Одни страдания от этих бакланов" – подумал Кюри.

Тут из фургона выбежали несколько человек и подбежали к разбитому джипу. Нет, не для того, чтобы спросить пострадали ли пассажиры и нужно ли вызвать помощь. К сожалению, нет. Да и их голоса с разговорами ничего хорошего не сулили.

- Дрянь – прошипел Даниэль и схватил свой телефон – у меня проблемы, серьёзные…

- Эй, тут ещё один – услышал он.

Кюри обернулся и увидел подошву ботинка, который как раз летел в сторону его лица.

“Опять по лицу? Да хорош, это же…” – успел подумать он.

Мысль прервалась, одновременно с сознанием. После, всех жертв ДТП вытащили из машины и погрузили в фургон. Который сразу же ретировался с места преступления. И с этим делом страховая уж точно не справится. И, скорее всего, даже не рискнёт за него браться.

Часть 4

Глава 8

Бывают такие моменты, обычно с утра, после серьёзного бадуна, когда ты никак не можешь понять, где и, главное, какого чёрта ты оказался. Казалось бы, ещё час назад ты был в компании друзей, любимого человека, всё веселье шло прекрасно. Тут “бац”. Темнота, не получается вспомнить, что случилось и головная боль. Всё это усиливалось полнейшим непониманием, стрессом и некоторой абсурдностью. Например, пробуждение с мужиком, хотя ты сам ну вот ни разу не голубой. Абсурдность? Да ещё та.

Как раз в некотором роде абсурдной ситуации оказался Анри де Фано. Он пока что лежал в горизонтальном положении, не открывая глаза.

“Итак. Сложим все прошедшие события за последние минуты. Мы стояли на перекрёстке, готовились повернуть, а Даниэль готовился высказать своё справедливое негодование. В этот момент ему позвонили, а в нашу машину бесцеремонно, и скорее всего, намеренно, врезались. После, из машины выбежали люди, один из которых ударил меня высоковольтным шокером. Сейчас я и остальные находимся у них в руках. Неприятная ситуация. Однако сперва нужно открыть глаза” – подумал он в этот момент.

Его веки поднялись и перед его глазами оказались сколоченные деревянные доски. С боков так же были они, ноги ощутили упор. Развернуться для него не было возможности. В ноздри слабо пробивался запах сырой земли. Вывод напросился сам собой.

“Я в гробу. Заживо похороненный в гробу. Очень забавно” – заключил он без капли паники.

Его сейчас интересовала судьба напарников. Не только из-за того, что сейчас только они могли спасти его. Но и ещё, с учётом его положения, он боялся того, какая их постигла судьба.

Старый электрик Фарид Мейхо медленно шёл к комнате охраны. Его вызвали из-за какой-то поломки. То ли щиток закоротило, то ли вылетели пробки, либо охранники пролили пиво на аппаратуру. В третье он почему-то верил больше, скорее всего из-за того, что такое уже случалось. Что старого электрика не на шутку злило. Раздражали его и сами охранники, да и французов он недолюбливал. А началось это с того, что его семья бежала с Ближнего Востока в 2014-ом году, когда война стала ещё серьёзнее. Сам Фарид желал остаться и сражаться, но его отец был против. А в их культуре перечить отцу было запрещено. Поэтому они бежали, как и другие тысячи семей, в Европу. Гостеприимную Европу, где рады всем. Как казалось, а по факту иллюзия лопнула, как мыльный пузырь. Местные жители были не рады незваным гостям, хотя и сами беженцы не были сахаром. В конце концов, Фарид со своей семьёй осели во Франции, где столкнулись с настоящей ненавистью со стороны французов. Они не были рады беженцам, в отличии от своих властей. По итогу – волнения, бунты, сожжение нескольких общежитий для беженцев и десятки убийств. На некоторых беженцев это оказало влияние, и они бежали, снова начав бродить по Европе, которая не была им рада. Семья Фарида также решила бежать, но он твёрдо решил для себя, что бродяжничество окончено. Для него уж точно. Так он и остался один в стране, где ему не были рады.

С тех времён много воды утекло, сам Фарид стал отцом трёх детей, стал работать электриком и постепенно строил планы вернуться на родину, где уже наступили мир и спокойствие. Но пока это были лишь его планы. А чтобы они сбылись, ему нужно было работать.

Он подошёл к металлической двери комнаты охраны психиатрической больницы города Париж. Только она отличалась тем, что она была для особо буйных больных, в большей степени обезумевших от потери своих хозяев трэллов. Хотя сам Фарид считал, что всё работающие в этом месте отличаются от пациентов тем, что не носят смирительные рубашки, не бросаются на всех и не живут в комнатах с мягкими стенами, полом и потолком.

Постучав рукой по двери, ему открыли только через минуту. Открыл ему довольно взрослый мужчина с не очень хорошим взглядом.

- Ха, да вы гляньте кто к нам пришёл. Шахид собственной персоной – громко произнёс он.

Фарид пропустил оскорбление мимо ушей. За двадцать лет этому можно научиться в совершенстве, если упражняться каждый день. А с этим у Фарида проблем не было.

- У вас что-то сломалось, я пришёл чинить – ответил он.

А вот с французским у него по-прежнему были проблемы. Что лишь позабавило чистокровного француза, стоящего перед ним.

- А ты часом не ошибся, старик? Может тебе нужно унитаз прочистить, у нас как раз не работает – откровенно по-идиотски пошутил охранник – тут с щитком проблемы, заходи.

Фарид зашёл и увидел ещё пару охранников, которые во всю резались в карты. И кажется, что даже через сотню лет эти атрибуты азартных игр не вымрут.

- Вот этот щиток, вроде пробки выбило и в левом крыле нет электричества – указал охранник – чини по-быстрому и вали отсюда. Эй, на меня тоже раздавай.

После он направился к своим двум друзьям, которые как раз раскладывали карты на троих. Один из охранников рассказывал какую-то историю, которая произошла с его отцом.

Электрик Фарид подошёл к электрощиту, открыл дверцу и приступил к своей рутинной, но оттого привычной работе. За его спиной тем временем охранники вновь закатились хохотом, а после и грязной руганью. Фариду же всё это было равнодушно, пускай он и услышал, что речь уже начала идти о нём. Для него сейчас главным было выполнить свою работу и вернуться домой. Как и обычно, большего он для себя не требовал.

Работа у него заняла всего пару минут. Хотя с ней мог бы справиться и любой из троих охранников. Но, похоже, их способности ограничивались картами, выпивкой, скверными ругательствами и пялянием в мониторы. В принципе, от них большего и не требовалось, а они не стремились делать больше нужного. Замкнутый круг.

Фарид захлопнул дверцу электрощита, тем самым привлекая к себе внимание.

- Ты закончил, что ли? – спросил его охранник, встретивший его – ну так и угрёбывай отсюда. Стой. Кто там ещё припёрся?

В дверь несколько раз постучали. Охранник подошёл к двери и не спрашивая, кто пришёл, открыл её.

- Я надеюсь, вы пришли унитаз чинить.

Перед ним стояли три человека. И охранника совершенно не смутило то, что они, ну вот совсем, не похожи на сантехников.

- Ну, чего языки в задницы засунули? Говорите или…

Договорить ему не дали. Стоящий перед ним выхватил пистолет с глушителем и прострелил ему голову. После, все трое ворвались в комнату и расстреляли двух оставшихся охранников, которые даже не успели отвлечься от карт. Также пара пуль досталось и Фариду. Он упал на пол и истекал кровью.

Трое убийц закрыли за собой дверь, один из них сел за монитор.

- Выключить камеры наблюдения – скомандовал один из них – и стереть записи за последний час. Включить оповещаешь и запустить звукозапись. А дальше…

- Эй, он же живой – обратил один из них внимание на Фарида – убить его?

- Он истекает кровью. Умрёт через пару минут. Нет смысла тратить пулю – сказал третий.

- Мы - не изверги. Незачем заставлять человека страдать больше положенного – сказал главный в их троице, после чего выстрелил в голову электрика, прервав его жизнь – а теперь, за работу. Проверьте, где находятся цели и пускайте запись. У нас всего несколько минут.

Сидящий за монитором принялся выполнять указания, второй убирал трупы к стене. Третий же достал из кармана телефон, сразу начав с кем-то созваниваться.

Тот, кто сидел за мониторами, увидел, как пара санитаров тащат под руки какого-то парня, замотанного в смирительную рубашку. Он был без сознания и ещё не осознавал в какую ситуацию он влип.

- Блин, тяжёлый гад. А откуда его вообще доставили? – спросил один из санитаров – и за что его в наш “детсад” привезли?

- Я знаю не больше твоего. Но судя по его помятой роже, уж точно из-за чего-то серьёзного. Может кого-то порешил топором или что-то ещё из той же оперы.

- Ладно. А чего его тогда к нам привезли? У нас тут только свихнувшиеся трэллы и просто конченные психи.

- Ну вот, ты сам сказал про законченных психов. А то, что он так сладко спит ещё не говорит о его адекватности. Сам вспомни сколько таких уже привозили. Или он тебе понравился?

Они повернули в левый коридор, мимо них как раз другая пара санитаров тащила пациента в смирительной рубашке и наморднике. Порой некоторые люди ведут себя хуже животных. Или точнее говоря, в них просыпается животная сущность.

- Молчание – знак согласия. Значит, я прав – сказал один из них, обладатель блестящей лысины.

- А? Чего? – спросил его друг с чёрными волосами и очками на глазах – да пошёл ты. Только одни и те же шутки у тебя на уме. Слушай, а тебе не кажется, что…

- Ой, не начинай эту тему, ладно?

- Нет, ну в самом деле. Нам обычно хотя бы какие-то документы с диагнозом привозят. А тут - ничего. Просто привезли в смирительной рубашке и приказали тащить в камеру. Не кажется ли это подозрительным?

Как раз сейчас они подходили к нужной комнате. А тут ещё их “клиент” начал приходить в себя. Тихий стон это только подтверждал.

- Кто-то у нас тут начал очухиваться – отреагировал лысый.

- Ох, вашу же мать – пробормотал Кюри – где я?

- В питомнике – съязвил обладатель лысины, открывая дверь – только он для людей.

И тут оба санитара отработанным движением закинули ошарашенного Даниэля в его “номер”, только без звёзд. Да и проживавшие в нём до, уж точно не имели шанса озвучить свои впечатления от сервиса.

Оба санитара закрыли дверь специализированной комнаты и направились обратно по коридору.

- Ну так что? Ты согласен, что всё выглядит подозрительно? – с напором спросил обладатель круглых очков – ну, скажи…

- Да, да, да – резко ответил лысый – доволен? Ну и чего дальше, а? Может предпримешь что-нибудь, кроме того, чтобы впустую болтать. Ай, ничего не говори. Я и так знаю, что ты ничего сделать не сможешь.

Последнее утверждение очень сильно возмутило носителя очков и бывшего преподавателя по биологии. Правда карьера преподавателя не пошла, всё кончилось нервным срывом и увольнением. И “бонусом” к этому была очень хреновая характеристика. Поэтому ему и прошлось работать санитаром в психбольнице.

- Это почему же? Почему я ничего сделать не смогу?

- Потому что винтик не пойдёт против механизма. Это на словах каждый из нас храбрый, умный и смелый. А на деле, пшик – ответил он и достал из кармана испаритель – так что лучше молчи и живи винтиком, коли на действия не хватает смелости. А теперь, пошли, нам пора работать.

Пускай его коллеге и было с чем поспорить. Он и раньше так делал, только кончалось это довольно-таки отрицательно, именно для него. Да и его лысый друг был очень вспыльчивым и быстрым на прописание кулаком по лицу. Так что бывший преподаватель молчал и оставался винтиков в механизме.

Кюри же очутился в комнате для душевнобольных, старательно пытаясь понять, а после и сложить общую картину событий.

“Так, так. Без паники. Только без неё. Ну, подумаешь, с кем не бывает… Да с любым другим человеком подобной фиговины не происходит. Я в психушке! Твою налево!” – пронеслось в его голове.

Словно по мановению руки паника охватила Кюри. И не понятно, что привело к ней. То ли все последние события или это было влияние комнаты с мягкими стенами, как раз предназначенная для психов. И плюс ещё смирительная рубашка добавляла стресса и неудобств.

- Выпустите меня отсюда, суки! Я не долбанный псих, слышите! Откройте дверь, скоты!

Крик его совмещался с попытками вырваться из смирительной рубашки, ударами ногой по двери, а после и плечом с разгона. Сначала от боли заныла правая нога, за ней и левая. После четырёх ударов затрещало от боли правое плечо. Левое плечо он решил поберечь. Ведь только сейчас до него дошло, что дверь он таким образом не откроет. Но вот пришедшая боль немного подавила панику с истерикой.

- Что ж, уроды. Поздравляю, вы меня заперли – Кюри увидел камеру наблюдения и ухмыльнулся – но вы меня слышите. И вы об этом ох как пожалеете. Вы ё…

И дальше последовали самая отборная, гнусная и разнообразная ругань, вперемешку с чистейшим русским матом, который ему довелось услышать от своего деда Игната. От всего этого мата у него в своё время уши свернулись в трубочку. Скорее всего, даже до незнающих русского языка, французов доходило, что о них думает их новый пациент.

Исчерпав весь свой русскоязычный словарный запас, Даниэль выдохнул и присел к стене. Истерика с паникой полностью сошли на нет. Голова полностью прояснилась, пускай всё остальное тело болело, в частности нос, по которому и врезалась подошва ботинка. И будь у него сейчас зеркало, то он точно бы не стал смотреть в него.

“Дело дрянь. Попал в дурку. Мне конечно приходилось слышать, что место таким, как я, исключительно в психушке. Что ж, могу сказать, что их желание исполнилось. Но только дай мне отсюда выбраться, то каждого найду и выпишу пинка. А я обязательно отсюда выберусь” – подумал он.

Что было в этой комнате с одним маленьким окном, то это давление, которое оказывается на мозг. Так и хочется начать бегать по кругам, с чокнутыми глазами, пуская при этом слюни. Даниэль пока был далёк от подобного положения. Хотя мягкие стены ему понравились, поэтому он расположился как можно поудобнее.

“Ладно, меня запихнули в психушку. А вот что с остальными парнями? За Анри я не беспокоюсь, он ещё спляшет на моей могиле. А вот что с Жаном и Николя? Их конечно могли грохнуть на месте. Однако почему же я жив? Нет, убить нас было бы чересчур просто. Не удивлюсь, если они окажутся в этой же дурке. Но для начала было бы неплохо снять с себя эту рубашку, а там уж и разберёмся” – подумал Кюри.

Пока что он не мог ничего сделать, поэтому расположился как можно удобнее, пускай обездвиженные руки и начинали затекать. Был вариант немного помедитировать, этой темой увлекалась его мать. Однако Даниэль к этому был абсолютно равнодушен. Он сел в углу, сложив ноги перед собой и закрыл глаза. И внезапно для себя самого, вырубился. По ощущениям он проспал около часа и разбудил его довольно неприятный голос.

- Давай, дурик, просыпайся. Пора тебя зарегистрировать в нашем заведении. Вставай.

Кюри его узнал. Это был один из двух санитаров, которые притащили его сюда. Конкретно – лысый. Будь у Даниэля свободны руки, то он бы ему показал средний палец и осыпал крепким словцом. Но вот резиновая дубинка на поясе явно намекала на то, что делать этого не стоило.

- Ну, давай, вставай. Вечно с вами проблемно.

Он поднял Кюри на ноги, довёл до выхода и вытолкнул его. С пациентами здесь не церемонились. Даниэля бы не удивил тот факт, что затормози он, то с ходу получил бы дубинкой по хребту. Но проверять это он, конечно же, не собирался.

Войдя в коридор, он пошагал вперёд, а санитар шёл сзади и придерживал его за одежду, чтобы тот не сильно ощущал свободу. Словно злую собаку выгуливали. Сбоку от себя Кюри наблюдал двери других камер. Также мимо них проходили санитары, реже пациенты, ещё реже доктора. Пациенты выделялись тем, что были в намордниках и тем, что их сопровождали санитары.

“Видать, в этом месте есть пациенты и побуйнее меня. Надеюсь, они не надевают намордники на тех, кто ругается на другом языке” – подумал Кюри.

Они пошли дальше по коридору, с одной стороны теперь была стена, покрашенная в белый цвет, с редкими дверями кабинетов. А вот с другой стороны появились окна, которые выходили во двор для прогулок. Как раз вскоре показался и вход в этот двор, они прошли мимо него.

“Ладно, пока что-то не заметно возможности, чтобы удрать. Хотя снять этот костюмчик хренов было бы неплохо. Ничего, разберёмся” – подумал Даниэль.

Они продолжили идти по коридору с полом, покрытому дешёвой и грязной плиткой, которую пускай и мыли старательно, но против загрязнений это не работало.

- Вам бы средство для мытья полов поменять, а то даже грязь отмыть не получается – сказал с укором Кюри – погоди, это кровь, что ли?

Тут перед ним пара пациентов накинулась на сопровождавших их санитаров и врача. Сотрудники психбольницы, всегда ожидавшие подобного, достали дубинки и принялись колотить ими психов, пока врач набирал в шприц успокоительное. А плитка лишь стала ещё грязнее.

“Ах, ну вот откуда здесь кровь. А эти ребята не слишком уж и гуманно обращаются со своими пациентами. Хотя и сами пациенты не отличаются спокойствием” – подумал Кюри.

- Чёрт, хреновы психи – пробурчал лысый санитар – через двор пойдём.

Он дёрнул Даниэля, и они пошли назад, как раз тогда врач вогнал в плечо одного из буйных психов полный шприц с успокоительным.

- Запомни, псих долбанный. Будешь дурить, то с тобой будет то же самое – пригрозил он Даниэлю, входя во двор – а будешь паинькой, то будешь жить как они. Хотя, вряд ли тебе это поможет.

Кюри предпочёл ничего ему не говорить, ведь тому явно было наплевать на то, что он ответит. Он всего лишь констатировал факт. Скорее всего и ему самому было плевать на это. У него была иная обязанность, и её исполнение Кюри видел минуту назад в коридоре.

Сам двор был достаточно небольшим. В нём была посажена большая яблоня, рядом с ней стояли два стола с лавочками. За столами сидели пациенты, только без намордников. Они собирали пазлы, читали книги и рисовали разноцветными карандашами. И всё это под внимательным присмотром врачей, которые периодически помогали своим пациентам и поддерживали. Санитаров здесь было всего трое.

“Хм, а вот и место для более послушных. Нет, не адекватных, а именно, что послушных пациентов. Адекватным здесь перестаёшь быть в тот момент, когда попадешь сюда. Прямо в ту секунду перехода через порог. Кажется, и я здесь оставил часть своей адекватности. Хотя кто-то там говорил, что все люди психи. В дурке лишь те, кто спалился. Что ж, зато теперь понятно почему наш мир периодически едет с катушек” – подумал Даниэль.

Про выбор того, где ему было бы лучше, он даже не думал. Как раз сейчас из колонок оповещения послышались треск, словно дров в костре.

- Что за хрень? Опять что ли кто-то из охранников жопой на микрофон сел? – недовольно пробурчал лысый санитар.

Треск прекратился. И мгновенно за ним последовал жуткий визг, который словно резал ушные перепонки и нервы. Все, кто мог, закрыли уши руками, в надежде, что это поможет.

“Твою-то мать. Что за чертовщина? Это психотерапия такая, что ли?” – сквозь боль подумал Даниэль.

Звуковая пытка продлилась около трёх минут, а потом резко прекратилась. И одновременно открылись двери всех камер. Из которых с безумным криком вырвались пациенты. После чего тут же, словно бешеные звери, начали кидаться на врачей и санитаров. Кто-то из них бросился бежать, а кто-то попытался отбиваться, что было ещё более опрометчиво. В общем, пациенты, независимо от степени адекватности, получили возможность отомстить.

Во дворе же самые тихие и спокойные, на первый взгляд, пациенты кинулись истязать всех более адекватных людей.

“Да чтоб его. Конечно, прекрасный шанс слинять, только снять бы эти тряпки. А то так я долго не проживу” – решил Кюри.

Как раз на сопровождавшего его санитара накинулись четверо психов. Ну и Даниэля не обделили вниманием. На него бросился псих, до этого рисовавшего цветным карандашом. А теперь бежал с ним наперевес.

Даниэль резко ушёл в сторону, одновременно ставя подножку. Чокнутый художник споткнулся и влетел лицом прямо в кирпичные ступеньки. Кюри окончательно вырубил его ударом ноги по голове.

“Так, один готов, но тут их ещё много. То есть, осталось четыре психа, остальные погнались за врачами. Чёрт, нужно снять с себя эту рубашку. Блин, она же далеко не новая. Можно перерезать путы. Или перетереть” – подумал он.

Он сразу подбежал к перилам, как где лежало бездыханное тело. Прижался спиной к металлическому углу перил и принялся активным движение перетирать длинные рукава. Со стороны это смотрелось как полное повторение сцены из мультфильма “Книга джунглей”, как раз той самой, где Балу забавно чесал спину об пальму, которую после вырвал с корнем.

Рукава начали постепенно протираться, кое-где даже порвались. А лысый санитар перестал кричать, и четвёрка психов перевела свои взгляды, довольно сумасшедшие, на Даниэля.

“Сука, рвись же уже! Падла, разве я там мало настрадался, чтобы меня кончила здесь кучка чокнутых? Давай же, чёртова смирительная рубашка” – подумал он.

Он начал двигаться ещё быстрее, со стороны это выглядело просто по-идиотски. К сожалению, у психов окончательно атрофировалось чувство юмора. А то можно было бы рассмешить их до смерти. Старые рукава стали поддаваться, оставалось лишь приложить ещё усилий. А к Даниэлю уже побежал один из них.

- Да рвись же ты, падла! – громко прокричал Кюри и толкнул ногой подбегавшего сумасшедшего – давай!

Он стиснул зубы и со всей силы, усиливаемой злость, дёрнул руками в стороны. Рукава наконец-то разорвались, и руки свободно повисли по сторонам.

“Да! Наконец-то! Ну, держитесь, дурики хреновы” – пронеслось в его голове.

И тут же со всего размаха влепил кулаком по лицу третьего психа. Следом Даниэль увернулся от взмаха руки второго и в ответ ударил его по сгибу левой ноги. Четвёртый, им оказалась девушка, собрался ударить рукой, ну или прописать пощёчину, точно утверждать было нельзя. Кюри поймал её за руку, другой схватил за одежду и бросил во второго психа. Теперь Даниэль оказался перед телом мёртвого санитара. Он был точно мёртв, потому что трудно жить, когда тебе в голову вогнали несколько карандашей.

- Ну, что же, психи здесь тоже не отличаются гуманностью – прошептал тихо Даниэль.

После чего снял с себя смирительную рубашку, чему был невероятно рад. Затем взял из руки санитара резиновую дубинку и крепко сжал её. Он обернулся к четверым психам позади себя.

“Ну, держитесь. Сейчас я вам пропишу “успокоительное”. Не стесняйтесь” – подумал он.

Он с размаха прописал дубинкой по голове девушки, она враз обмякла. Жалостью Даниэль не страдал, поэтому толкнул девушку в сторону второго психа. А потом вломил дубинкой по его голове. Одного удара оказалось достаточно. Оставался ещё один, и он уже бежал к Даниэлю. Тот схватил дубинку двумя руками, и Даниэль сразу ткнул ей прямо в грудь умалишённого. А после дал ему по нижней челюсти. Вероятнее всего, сломав её. Однако, это всё равно угомонило его.

“Так, чего теперь делать? А то сейчас перспектива быстро удрать стала какой-то туманной. Ладно, из смирительной рубашки выбрался и с остальным разделаюсь” – подумал Даниэль.

Его ноги уже собрались двигаться в сторону выхода со двора, однако уши услышали приближение. А по нервным окончаниям прошла волна боли, язык произнёс следующее:

- Тварина чёртова! Чтоб ты сдох!

Это был тот самый четвёртый псих, которому Кюри влепил кулаком по лицу. Оказывается, он пришёл в себя и сжав в руке карандаш, вонзил его в руку Даниэля. Он, стиснув зубы, вломил по лицу психа. А после вытащил из руки карандаш и вогнал его прямо в ухо пациента.

- Зараза такая – прошипел Кюри.

Он ощутил, как под рукавом течёт струйка тёплой крови. Даниэль снял с себя джинсовую куртку и футболку. Её он разорвал, перевязал ей рану, затянул и надел обратно джинсовку. После, сжал в руке дубинку и вышел со двора.

И вот если двор хоть как-то, но продолжал выглядеть нормально. То вот подобные слова и схожие синонимы никак нельзя было применить к коридорам психбольницы. Это была чистая картина из фильма ужасов. Бардак, кровь, редкие бездыханные тела и открытые нараспашку двери камер. Дополняли всё это истошные крики, доносящиеся из конца коридора.

Сумасшедший крик стал к нему приближаться. К нему бежал мужчина. Скорее всего, врач. Он бежал с ошарашенными глазами и орал. Страшно представить, что ему пришлось увидеть.

- Эй, постой. Мужик, погоди. Мне тут помощь нужна – сказал ему Кюри.

Однако тот и не думал останавливаться. Для него главным сейчас было бежать отсюда.

- Да стой ты, блин – Даниэль подставил ему подножку.

Врач споткнулся, пролетел немного и приземлился на пол. Кюри подошёл к нему и повернул его голову к себе.

- Так, мне… ах ты, зараза.

Уцелевший видимо приложился головой об пол и потерял сознание. Даниэль недовольно выдохнул и отошёл от него. Он обратил внимание на конец коридора, где был поворот налево. Оттуда всё ещё доносились какие-то звуки. Похожие на драку.

Кюри решил пойти туда, сжав дубинку в руке и быстрым шагом направился туда.

“Дело дрянь, и то, мягко говоря. Мало того, что дурка, будь она неладна. Так ещё и все психи с цепи посрывались. Просто блеск. И без того удрать отсюда было той ещё задачей, так теперь ещё всё резко усложнилось” – подумал он.

А там уже лежали пять безжизненных тел, а один очень знакомый парень с сознанием дела отделал пару психов. Однако, на ногах оставались ещё трое.

“Ну что, служба Жана в десанте явно прошла для него не в пустую. Дерётся он хорошо, только вот психи не думают угомоняться. Ладно, помогу нашему шутнику-социалисту. А то как-то не по-товарищески. Хотел бы я услышать, как он это выговорит, ха” – подумал Кюри.

Он тихо вышел из-за угла, подкрался к одному из психов, взял дубинку на изготовку и присвистнул. Все обернулись к нему.

- А вот и я.

И со всего маха прописал дубинкой по голове стоящего перед ним. На Жана, который кратко обрадовался, накинулся псих, замахиваясь своей рукой. Он её поймал, выкрутил в суставе и зайдя ему за спину, ударил по сгибу ноги. К нему в этот момент рванул второй, ему Жан ударил ногой в живот. Тот этого не оценил и снова бросился, но и Жану это не понравилось. Он схватил психа за одежду, благо, тот весил немного, и влепил им по второму. Оба тела шарахнулись на пол, однако оставались в сознании. Жан решил эту проблему парой ударов по головам. Впрочем, чего только не решает удар по голове, особенно ногой, а порой и неоднократно.

Даниэль тем временем вырубил психа, но тут на него со спины накинулся ещё один, который прибежал вообще не понятно откуда. Он ногтями впился в кожу лица.

- Ах ты, гнида – прошипел сквозь боль Даниэль.

Он с разбега ударил его спиной об стену. Не помогло, а длинные ногти всё сильнее впивались в кожу.

- Тварь! Отвали от меня!

На то, что слова сработают он не рассчитывал. Его расчёт был на другое. Кюри замахнулся дубинкой и вслепую ударил туда, где должна была быть голова психа. Он попал. Ударил ещё раз. И ещё раз. Потом схватил психа за одежду и сбросил с себя. После чего начал избивать его ногами. Хотя умалишённый вырубился после третьего удара. Остальные десять были для души, чтобы успокоиться. Прямо как с тумбочкой, об которую ударился мизинцем и, так сказать, в ответ шарахаешь по ней кулаком. Жиза, короче говоря.

Наконец-то нависла короткая тишина, которая прерывалась криками и шумом.

- Знаешь, так и хочется пошутить, что мы - психи и спалились. Да только, что-то мне не очень смешно – произнёс Жан.

- Да неужели? Ты решил отнестись к чему-то с серьёзностью – сказал Кюри, проводя пальцем по ранам по лице.

- Вообще-то я ко всему отношусь серьёзно. Просто не перегибаю – ответил он и размял плечо – видать, в этой психушке не представлены услуги маникюрщика.

Конечно, Даниэль понимал, что лицо его выглядело не очень. Но полную картину могло показать лишь зеркало. И он надеялся как можно сильнее оттянуть эту встречу с зеркалом.

- Да тут, кроме как дать по башке и закрыть в камере, предложить не могут – ответил он недовольным голосом – ах, да. Ну и ещё одеть в “элегантную” рубашку. Из которой потом хрен вылезешь.

- Вот как. Как обидно, что мне не пришлось с ней страдать. В самом деле, обидно.

- Чего? – открыл Даниэль рот – как это? С тебя её сняли, что ли?

- Да, именно.

- Как? Нет. Почему? Нет, нет. Какого хрена? – с недоумением спросил Даниэль – пошли. Нечего тут стоять.

Он быстро пошёл, по пути прописав по лицу психа, который начал приходить в себя. Одним ударом он снова отправил его в мир грёз. Сумасшедших и бредовых грёз. Впрочем, он не жаловался.

Кюри быстро шагал по коридору, Жан в том же темпе следовал за ним. На удивление, по пути им никто не встретился. То ли все психи, врачи и санитары сбежали из этого места. Либо, и что наиболее вероятно, были в другом месте психбольницы.

- Эй, Дани. Куда ты так спешишь? Не боишься налететь на кучку дуриков?

- Навешаем им люлей и пойдём дальше.

- Люлей? А причём тут люля-кебаб?

Кюри точно не понимал, шутит ли Жан или действительно не понял при чём здесь люля-кебаб. Но всё равно решил ему лаконично объяснить.

- Ну, то есть, морды им набить. Так иногда в России выражаются.

- В СССР – поправил его Жан – ладно. Раз с мясом разобрались. То вернёмся к нашим проблемам. Ведь “делами” это вряд ли захочется назвать.

- И тут я с тобой соглашусь, в кой-то веки – они прошли мимо перевёрнутой тележки с анамнезом – начнём с того, что с тобой было. С того момента, как в нас влетели на перекрёстке.

Жаклер слегка поднапряг память.

- После того, как в нас влетели на перекрёстке, меня наглухо вырубили. Блин, не удивлюсь если и мой испаритель накрылся. Жаль, новый придётся покупать – он отвлёкся – ладно. А вот после, я очнулся уже здесь. И как раз начался этот самый шухер.

- Так, так. Погоди – резко оборвал его Даниэль – лучше поподробнее расскажи о том, как ты свободным оказался?

- А, ну да. Как же я мог забыть про вопрос из раздела: “Какого хрена?”. Тут мне, можно сказать, повезло. В этой психушке работает врачом моя одноклассница Виолетта. Ну, она всем объяснила, что я может и чокнутый, но не настолько, чтобы сажать меня в психушку.

- Офигительно. А мне пришлось по страшному корячиться, чтобы с себя этот чёртов мешок снять. Даже не хочу это вспоминать – сказал Даниэль с чудовищным возмущением – зато у тебя всё просто. Встретил одноклассницу и всё. Просто шикарное совпадение.

- Да, это именно что шикарное совпадение – подтвердил Жан.

- Не надо было отвечать. Лучше бы промолчал – процедил Даниэль сквозь зубы – хрен с тобой и твоим везением. Ну, и чего дальше было?

- Ну, а дальше она поинтересовалась у меня какого чёрта я тут забыл. Я ей всё рассказал. Дальше она предложила мне чаю, от которого я не стал отказываться.

- То есть, пока я ехал крышей в своей камере, ты со спокойной душой попивал чаёк со своей одноклассницей? Я ничего не упустил?

- Нет, всё было именно так. Но её травяной чай оказался редкостной дрянью. И пришлось его пить только из-за вежливости.

В этот момент у Даниэля возникло непреодолимое желание треснуть дубинкой по голове Жана. Лишь бы выбить из него пофигистический настрой. Или точнее, издевательский.

“Уж лучше бы ты им поперхнулся. Вот же скотина прямолинейная, даже врать не пытается или сгладить. Не удивлюсь тому, что они одновременно смаковали чай и наблюдали за моим сумасшествием в камере. Но я этого у него спрашивать не буду. Лучше останусь в неведении” – подумал Кюри.

- Чего было потом?

- Ну, я узнал у неё про тех, кого привезли сюда в то же время, что и меня – продолжил он – мне сперва описали тебя. А потом и Николя.

- Николя? Ты уверен?

- Его привезли в то же самое время. Плюс, он темнокожий – загнул пальцы Жан – ну, и ещё на нём были дорогущие швейцарские часы. Не возникает соответствий?

- Ладно, ладно. Это Николя. И из этого выходит, что нам очуменно повезло оказаться в одном месте. Теперь найти бы нашего жигало… Ты слышал?

- Ага. Это крики и ругань. Недалеко от нас. Погнали.

Без лишних раздумий они резко ускорили шаг. Ведь неизвестно, что их могло поджидать с каждым новым шагом. Однако, на удивление, им никто не встретился. А крики были всё ближе.

- Это там, за углом – сказал Жан.

- И без тебя слышу – огрызнулся Даниэль – чего было дальше? Ну, когда ты узнал, что мы тоже здесь.

- Конечно же пошли вас вытаскивать. И вот как раз по пути началась вся эта дрянь. Сначала со звуком из колонок. А после и со съехавшими с катушек психами. Кстати, а как называть психа, который ещё сильнее съехал с катушек?

- Да хрен его знает. Но, как по мне, любого оскорбительно слова будет достаточно – ответил Кюри – а чего случилось с твоей одноклассницей-врачом?

- Убежала. А больше не знаю. Вечно от меня девушки убегают…

Он резко осёкся, понимая, что спорол полнейшую чушь. Причём, не проверив соединён ли его язык с мозгом. Ну, и Даниэль тут же захотел вломить ему по роже.

Но в этот момент из коридора на них выбежал псих в маске и смирительной рубашке. Оба полицейских испуганно вскрикнули. Жал влепил ему кулаком по лицу, но в итоге ушиб руку об намордник. Даниэль тоже ударил по лицу, но дубинкой. Сумасшедший псих припал к стене, и оба полицейских сразу хорошенько наваляли ему. Благо, без перегибов и переломов. Да и оба отлично выпустили пар. К тому же, источник криков был уже рядом.

- Засранец чёртов – выругался Жан, поглаживая болящую кисть.

- А ты полижи её. Собакам это, вроде как, помогает – съязвил Кюри – ну, чего, пойдём?

- Пойдём. Мне как раз не помешало бы принять душ.

Они синхронно шагнули в проход, под таблицей “душевая”. Да, пускай психи и не могут уже жить в обществе нормальных людей, и они теперь обречены жить в этих условиях. Но вот про личную гигиену забывать не стоит. Потому что это мало того, что вредно для здоровья. Да и как прикажите работать врачам и санитарам с вонючими пациентами? Да и ещё медицинские, санитарные и прочие комиссии за это голову снимут только так. Как раз для этого и приходилось мыть больных, порой насильно. Даже чаще, чем хотелось. Поэтому тем, кто занимался этим, положено было выплачивать премию.

Однако, сейчас этим работягам премия вряд ли была нужнее, чем их жизнь. Хотя, выяснить у них самих это было нельзя. Прямо в раздевалке лежали два безжизненных тела.

- Кажется, у психов накопилось претензий к ним – жёстко съязвил Жан.

- Шутник, тьфу. Ты это их семьям ещё расскажи. Уверен, они это точно оценят. Как положено.

- Слушай, я же пошутил. Не со зла. Я просто… - он начал мяться – просто, не подумал.

- Ну, конечно. Ты забыл подумать. Или просто забыл. Как обычно, в твоём стиле. А каков результат?

Жан молчал.

- Ну, чего же ты молчишь? Думаешь? Так поздно думать о мишени, когда пуля выпущена – сказал ему Даниэль – а результат – слёзы на глазах.

Стало понятно к чему он ведёт, а атмосфера начала нагреваться. Но не только из-за эмоций и напряжения. Из самой душевой валил пар от горячей воды.

- Опять ты об этом. Опять. Я ведь не хотел её обижать. Не хотел, чтобы она страдала из-за меня – произнёс Жан ломанным голосом – неужели ты думаешь, что я хотел причинить ей боль?

Кюри остановил его и посмотрел ему в глаза.

- Нет. Ты бы не посмел. В этом я уверен – ответил он – однако, кое-что не даёт тебя оправдать. Ты остался жив.

Договаривать ему не было смысла. Жан сам помнил сколько различных и жестоких слов он тогда сказал. Всё ради того, чтобы она оставила его.

“Мы? Это моё дело, не твоё! Я уже труп, мне осталось жить всего ничего! Может завтра уже умру. Зачем тебе нужен мертвец? Нет, уходи. Забудь меня. Забудь всё, что было между нами. Уходи! Мне конец, а ты должна жить дальше! Уходи и забудь!”

Все эти слова он вспоминал почти каждый день. Он считал, что поможет ей, не заставит страдать. Она бы забыла о нём через год и продолжила жить своей жизнью. Завела бы семью. И со временем, он бы ушёл из её памяти. Просто короткий роман, который закончился. Всё бы так и было. Однако в этот момент рак, который был уже в четвёртой стадии, отступил. Это было ни что иное как чудо. Чудо, которому Жан был не рад. Даже больше, он проклинал его.

Но слова уже ничего изменить не могли. Время прошло, сам Жан полностью поправился, а самой Жанны уже не было в живых. Да, у судьбы и в самом деле жестокое чувство иронии.

Даниэль больше не желал с ним разговаривать, то же самое можно было сказать и про Жана. И вот так, молча, они зашли в душевую. В которой стоял настоящий туман из-за пара. Прямо как в бане. Из всех кранов хлестала горячая вода.

“Во, блин. А у нас порой вырубают горячую воду. Ну, теперь я знаю причину. Всю горячую воду – психам. Ладно. Если отложить шутки и справедливое возмущение, то тут очень жарко и ни хрена не видно. Кто же тут орал?” – задумался Кюри.

Зрение здесь не работало полностью, больший акцент шёл на слух. А он улавливал звуки борьбы впереди, в углу. Даниэль показал головой туда, Жан кивнул. Они медленным шагом пошли к тому месту. Жан подошёл к крану, выключил воду и открутил трубу с ситом. Это всяко лучше, чем просто голые кулаки.

- Отвалите от меня, психи долбанные! Отвалите!

Крик был довольно истошным и к тому же резко оборвавшимся. Одновременно с этим, Кюри и Жаклер наткнулись на тело. Маска на лице, небольшое рассечение на лбу, кровь медленно смешивалась с горячей водой. Ещё семь шагов и источник шума был перед ними. Два буйных пациента избивали санитара, в том числе ногами. А ещё четверо окружили другого парня.

- Твари! Отвалите! – завопил он – нет! Даже не думайте! Спасите!

Голос принадлежал Николя и у того были очень серьёзные проблемы. Психопат стянул с него штаны и собирался… не стоит даже озвучивать, что он собирался сделать.

“М-да, ладно, сдохнуть от рук психопатов. Всё равно, смерть и не более. Но быть отжаренным психом и будучи при этом мужиком. Тьфу. Уж лучше сдохнуть” – подумал Кюри.

- Эй, а ну пошли вон! – рявкнул Жан.

- Гомики психованные, блин – пробурчал Даниэль.

Ответ он не услышал, так как на них тут же набросилась пара психов. Одному из них Жан сразу треснул трубой по лицу. Кюри в этот момент также толкнул ногой обернувшегося к нему психа, и следом вломил ему дубинкой по голове. Тело упало на мокрый пол. Трое других отвлеклись от Николя, один из них бросился на Жана. Который успел запустить в стену психопата. Двое оставшихся ослабили хватку и они об этом сразу пожалели. Николя резко вырвался, толкнул одного и влепил кулаком по лицу второго.

- Хана вам, извращенцы! – рявкнул он и схватил психа за волосы – не на ту жопу вы позарились.

И тут же со всей силы познакомил лицо психа со стеной. В результате разбив ему нос. А потом и всё лицо, ударив ещё шесть раз, оставив на стене кровавое пятно. Которое сразу начало стекать по стене тонкими струйками.

Николя резко развернулся и хотел влепить ногой по голове другого психа. Однако спущенные до колен штаны помешали ему. Да и ещё он потерял равновесие и с громкой руганью упал на сырой, тёплый пол. Псих бы засмеялся, но тут ему прямо в лицо влетела дубинка.

Жан тем временем уже вырубил психа, вломил ему локтем прямо по затылку, а Кюри повалил другого и “выключил” его ударом ноги по голове. Могло показаться, что он его убил. Но нет, тот был жив и не здоров.

- Вы чего так долго, блин? Меня тут чуть не поимели – проворчал Николя, поднимаясь на ноги и подтягивая штаны.

- Ты ещё “спасибо” скажи, что мы не решились понаблюдать за этим. Я бы понаблюдал – сказал Жан с наглой ухмылкой – я пошутил, если что. Пошутил.

- Хреново шутишь. Как, впрочем, и всё, что делаешь – ответил ему Даниэль и вытер лицо от пота и влаги – Николя, давай, натягивай штаны и пошли отсюда.

Николя только фыркнул, застегнул штаны, ударил ногой ближайшего психа без сознания и плюнул на него. А после и ещё раз двинул ему. Хотел ударить третий раз, но ему помешал Жан.

- Ладно, ладно. Завязывай. Пошли уже, неудавшаяся жертва изнасилования – сказал он ему.

- Да иди ты. И ещё, спасибо.

- Ладно. Не стоит, а то расплачусь от твоей благодарности. Ведь не каждый день капиталист благодарит социалиста.

Николя в этот момент нагло ухмыльнулся.

- Ты сильно не обольщайся, коммуняка.

Жан также улыбнулся и приготовился ответить ему в подобной манере. Но в последний момент передумал и протянул ему полотенце, висевшее не стене.

Даниэль вышел первым из душевой. Его одежда и волосы промокли, а воздух в коридоре слабо обдавал холодом. Так и простыть было не поздно. Хотя, сейчас он бы не отказался от больничного.

“Итак. Вся банда, если не вспоминать Анри, снова в сборе. Теперь было бы неплохо выбраться отсюда. А то мне что-то подсказывает, что сюрпризы у этого местечка ещё не закончились. Ах да, очень хотелось бы узнать, кто врубил ту фигню, от которой у психов окончательно колпаки съехали. Но сначала надо узнать сколько сейчас времени” – подумал он.

Тут как раз следом за ним вышли Жан и Николя, второй активно вытирался полотенцем.

- Твою-то мать, ну что вообще за день, а? – громко сказал Николя, одновременно швырнув мокрое полотенце в стену – сначала штраф и съезд с отеля…

- Тоже мне проблема. Да для тебя сейчас это вообще мелочь, по сравнению тем, что чуть не случилось – сказал Даниэль.

- Ладно, согласен. А что потом? А, точно. Мою новую машину расхреначили какие-то уроды. Это уже в самом деле неприятно.

Они втроём медленно шагали по коридору, периодически оборачиваясь на звуки, крики и шорохи.

- Ой, да ладно. Без проблем купишь новую – сказал Жан – к тому же, ты просто не мог её не застраховать. С учётом твоей любви прибухнуть и сесть за руль.

- Это было всего-то раз. Да и тебя с Даниэлем в тот момент это что-то не смутило. Даже наоборот, вы подгоняли меня – ответил Николя – и уж поверь. Я не люблю впустую профукивать деньги.

- Ладно, поверим. Но ты застраховал машину, как и всегда – произнёс Кюри – да?

- Я её только сегодня забрал из автосалона – в нём начало закипать недовольство, смешанное с обидой на самого себя – и не успел её застраховать. Решил сделать это после работы. Подумал, что ничего не случится. Твою мать. И знаете, что вы сейчас задолбаетесь делать?

- Офигивать с цены автомобиля? – с ходу предположил Жан.

- Ржать с моей наивности – ответил Николя и слегка призадумался – ну, и твой вариант тоже подходит. Так, чего там дальше по списку?

- Попал в дурку – сказал Даниэль.

- Это? Да нет. Я бывал в вытрезвителях хренового пошиба. Вот там труба.

- Ну, тогда не осталось ничего иного, кроме как попытки отыметь тебя – выдвинул ответ Жан – и кстати, ты же заканчивал курсы самообороны. Да и у тебя же чёрный пояс по каратэ и чему-то ещё.

- Айкидо. А на курсах самообороны не было ситуации: “Психи хотят тебя отодрать” – ответил Николя – к счастью, вы вовремя вспомнили обо мне. А то даже со свободными руками и чёрными поясами, ничего нельзя было сделать.

- К слову, о свободных руках. А как они у тебя оказались свободными? – с негодованием спросил Даниэль.

И негодовать у него имелось полнейшее право. Получалось, что только ему пришлось изворачиваться, корячиться и выглядеть до одури нелепо. И можно было назвать его неудачником? Гуманнее было сказать, что у него просто вышел неудачный день. Признать это куда легче и, так сказать, “безболезненнее”.

- Да они просто узнали, кто мой отец. Глянули на фотки в социальных сетях, где я с отцом. После чего извинились, дали обезболивающее и повели к выходу. А там и весь этот балаган начался и не буду продолжать, что было дальше – произнёс Гулар – ну, чего будем делать?

- Я, конечно, не гений мысли. Но, кажется, нужно уносить отсюда ноги – предложил Жан.

- Оставив всё как есть? Да хрена лысого – резко сказал Даниэль – вы сами, что ли, не замечаете, что всё тут организовано. Сначала ДТП, после психушка и в конце шоу с озверевшими психами. Или скажите, что всё это тупо нелепые совпадения?

- Ну, ясно дело, что это не может быть простым совпадением. Ладно ещё авария, мало ли дебилов за рулём – сказал Николя.

- Таких, как ты? – язвительно спросил Жан.

- Да пошёл ты, комик хренов – огрызнулся он в ответ и продолжил – ладно авария. Но вот дурка. Мне-то тут точно не место.

Даниэль с Жаном сомнительно переглянулись. С ЧСВ у их друга был полнейший порядок. И они поступили с этим по собственному отработанному сценарию – спустили на тормозах.

- Тогда, нам неплохо было бы узнать, что за падла это организовала и после, прижучить его. Или её. Сегодня же равноправие в моде. Причём, для всех и каждого – сказал Даниэль – и кажется, у меня есть мысль о том, кто всё это организовал. Годфруа де Ляшаран его зовут.

- А как же презумпция невиновности? – спросил Жан – а то как-то не по правовому.

- Только не надо копировать Анри, лады?

- Кстати, а вы не знаете, что случилось с нашим другом-вампиром? – поинтересовался Николя.

- Ничего такого, что с ним не случалось ранее – ответил Кюри – а так, хотелось бы зайти в кабинет директора и задать ему парочку вопросов. Если он ещё не удрал.

- Чур, первый удар от меня – сразу сказал Николя.

- Ну, за то, что с тобой хотели сделать, можно прописать и парочку ударов – добавил Жан – но сперва, надо бы узнать, где кабинет директора.

Даниэль уже хотел что-то сказать. Но поток его слов и мыслей прервал санитар, выбежавший из коридора. За его округлёнными очками были видны ошарашенные и одновременно напуганные глаза. Это был один из тех двух санитаров, что “провожали” Даниэля до его камеры.

- Уйдите, я хочу жить. Пустите!

Даниэль и Жан схватили его за руки, не давая ему удрать.

- Да тихо ты. Угомонись. Свои мы – попытался успокоить его Жан – слушай, приятель. Где у вас тут кабинет директора?

- Сдурели? Отсюда валить надо на хрен. Психи всех на части рвут. Бежать надо. Скорее…

Даниэль, в качестве успокоительного, влепил ему пощёчину. Помогло ли это или нет, точно нельзя было понять. Но другого средства успокоить санитара у них не было. Поэтому он влепил ему вторую пощёчину.

- Помогло? А теперь говори, где кабинет директора? – спросил Кюри, держа наготове руку – ну?

- Директора? Главврача, что ли?

- Да, да. Где кабинет главврача? Говори.

Санитар немного замялся, а услышав приближающиеся звуки, начал пытаться вырваться и убежать.

- Стоять. Никуда ты, сука, не уйдёшь. Пока не расскажешь, где кабинет главврача – упёрся Даниэль – а потом можешь валить.

- Да вы психи. Отсюда бежать надо – быстро проговорил он – чёрт с вами. Ваши проблемы. Дальше по коридору и направо. А там до самого конца прямо. Но вы пожалеете. А теперь отпустите меня. Отпустите меня, я жить хочу.

Они отпустили его и перепуганный до смерти санитар рванул по коридору, да так, что пятки чуть ли не сверкали. Вот, что бывает, когда слишком сильно расслабляешься и считаешь, что ничего внезапного не произойдёт. Впрочем, можно ли его за это винить?

- Вон как усвистал – подметил Николя – что толку от санитаров, если они не могут угомонить пациентов? Дармоеды.

- Нам ли, собственно, не пофигу. Главное, что мы знаем куда топать – сказал Даниэль – пошли уже. Блин, вы слышите шум?

Все напрягли слух. Шум приближающихся шагов был всё ближе к ним. Вместе со слухом, напряглись и нервы.

- Вы же слышали, что санитар сказал о том, что мы пожалеем? – спросил Жан.

- Так точно. Такое было – кивнул Кюри – и что?

- Да просто мне кажется, что он оказался чертовски прав.

Никто не успел задать вопрос “почему?”, как к ним из конца коридора уже неслось почти два десятка психов, со вполне понятными намерениями.

- Ах, вот о чём он говорил – заключил Даниэль и взял дубинку в руку – прорываемся?

Словесного ответа не требовалось. Николя и Жан принялись разминать кулаки и шеи, после чего второй поднял коляску для инвалида. Психи бежали в их сторону.

Трое полицейских переглянулись между собой и единым кивком приняли решение. И спустя секунду, побежали навстречу психам. Троица из Жана, бывшего десантника, побывавшего в горячих точках, Николя, владельца чёрных поясов по каратэ и айкидо, и Даниэля, у которого была лишь резиновая дубинка, врубилась в толпу озверевших психов.

Гулар и Жаклер были как рыбы в воде. Оба умело орудовали ногами и руками, быстро выводя из игры свихнувшихся. Кюри же лупил всех попадавшихся на его пути дубинкой по головам. Смотря на напарников, его обуревала мелкая зависть, одновременно с щепоткой досады.

“Твою мать. Ну и где справедливость в этом странном мире? Мало того, что из нас троих только мне пришлось выбираться из долбанной смирительной рубашки, а с них её просто сняли. Это уже дико обидно. Так ещё эти черти дерутся как хреновы Джеки Чан, Брюс Ли, Ван Дамм и кто-то там ещё. Эх, был бы у меня мой ствол, то проблема решилась быстро. А так, будем выкручиваться тем, что есть. Дубинкой по роже” – подумал он.

Его дубинка влетели в очередной лицо, ломая нос. Тут его оружие схватил двумя руками один из психов. Кюри же не мог её вырвать. Он разозлился, ударил свободной рукой по лицу противника. Затем двумя руками схватил за голову, нагнул её и влепил коленом прямо в лицо.

Его напарники тем временем продолжали нокаутировать умалишённых. Они справлялись и помощь Даниэля им не требовалась. Поэтому он обратил внимание на шум, который был впереди.

“Пойду разведаю. Эти двое и без меня управятся. Чаки Норрисы хреновы” – решил он.

Кюри подобрал дубинку и тихо пошагал по коридору, откуда прибежали психи и где был слышен шум. Позади себя он всё ещё слышал звуки драки. Подойдя к повороту, Даниэль прижался к стене.

“Там кто-то дерётся, но кто? Неужели у каких-то санитаров нашлись яйца, и они вместо улепётывания, решили выполнять свою работу? Похвально конечно. Но я что-то сомневаюсь в этом. А кто тогда? Неужто Ева? Ага, а вместе с ней Мстители и прочие клоуны в обтягивающих костюмах, плащах и масках. Хотя, мечтать не вредно” – подумал он в этот момент.

Стандартный коридор, простые окна со стеклопакетом и решётками на всякий случай, как раз на тот, что сейчас творился. Широкие двери, над ними подсвеченная табличка с надписью “выход”. Как раз тот самый выход, что они искали. Однако всё внимание к себе привлекало другое. А именно, трое мужчин, которые валялись на полу. Двое поднимались на ноги, подбирая с пола складные дубинки. Третий поднятья уже не мог, его голова была разбита. И вот центром всего этого была девушка, которая дралась с четвёртым.

- Нет. Ну это уже ни в какие ворота – прошептал себе под нос Кюри.

Ева. Та самая вампирша, что вчера едва не сошла с ума от жажды. Теперь она разбрасывала в стороны мужиков. Не психов. Все они были одеты в различную гражданскую одежду. Тот, с кем дралась Ева, ударил ногой, а после рукой. Удары были отточены и наработаны, однако Ева с издевательским спокойствием остановила их. А после, в ответ прописала ему по челюсти, аж кости захрустели. А затем схватила за одежду и со всей силы грохнула его тело об стену. И тут же Ева перевела своё внимание на другого врага, который накинулся на неё с ножом. Она не повела и бровью, увернулась от ножа, перехватила его руку. Сразу ударила второй по локтевому суставу, выбивая его. Мужчина вскрикнул от боли, а Ева выхватила нож из его руки и бросила в другого, который потянулся за пистолетом. Лезвие ножа и часть рукояти вошли в его левый глаз, поражая мозг. А тело уже ничего не могло сделать, кроме того, как лежать на полу.

Кричащий, с выбитым суставом, так же долго на ногах не устоял. Ева влепила ему кулаком по лицу, а затем и ногой разворота прямо в грудь. Он отлетел более чем на метр, в конце хватаясь за грудь и жадно ловя воздух.

А Даниэль всё это время наблюдал за этим и пытался подобрать с пола челюсть.

“Ни хрена себе. Отделала четырёх мужиков, убив при этом двоих и даже глазом не повела. Ох, а на их месте мог оказаться и я. Так, а как она сюда вообще попала? Неужто меня спасать? Но как?” – задумался он.

Кюри тихо выдохнул и аккуратно вышел. Он откровенно боялся, что может оказаться пятым мужиком, отделанным Евой.

- Эмм… Ева – тихо окликнул её Кюри.

Он ожидал резкого поворота и настороженный взгляд. Однако она медленно и мягко обернулась к нему. Но взгляд всё равно был настороженный.

- Даниэль. Я…

Она осеклась, насторожилась и выхватила пистолет из-за пояса. Сразу направив его на того, кого она огрела об стену. Он успел прийти в себя и дотянулся до пистолета. Однако воспользоваться им не смог, из направленного на него пистолета вылетела пуля. Которая пробила череп, мозг и застряла в стене. Однако Ева не успокоилась и повернулась направо, выпустила две пули в того, которому она сломала челюсть. А Даниэль успел только щёлкнуть языком. Конечно, он понимал, что вся причина в том, что она вампир, да и к тому же чистокровный. Не будь у неё этих способностей, то так выкручиваться она бы не смогла. Но что есть, то есть и завидовать тут нечему. И Кюри это было прекрасно известно.

- Ева. Как ты сюда попала? – спросил он.

- Короткая история – лаконично ответила она, убирая пистолет обратно за пояс.

- Ну, тогда это не займёт много времени – сказал Даниэль и присел рядом с трупом – ну?

Она наклонила голову, повела бровью и приоткрыла рот. Но тут же остановилась, её глаза напряглись. Даниэль услышал шаги.

“Ну, вовремя. Ничего не скажешь” – подумал он.

В этот момент из коридора выбежали Анри и Жан, слегка потрёпанные. И как только они появились, Ева с ковбойской скоростью выхватила пистолет.

- Стой, стой! – крикнул Даниэль, подорвавшись на ноги и встав перед дулом пистолета – это свои.

Не будь он настолько расторопен, тот тут стало бы на пару трупов больше. Хотя могло стать только на один, нажми Ева на курок. Оба копа тем временем спрятались за углом.

- Спокойно, народ. Тут все свои. Парни, выходите. Ева, опусти ствол – сказал Даниэль, но вот она пистолет не опускала – ладно. Опусти ствол, пожалуйста.

Пистолет опустился, и Жан с Николя сразу медленно вышли.

“Теперь самое неудобное, придётся из знакомить. И причём аккуратно, как, эмм… короче, очень аккуратно” – подумал Даниэль.

- Ну, ладно. Давайте знакомиться. Ева, это мои напарники. Жан Жаклер и Николя Гулар – первый скромно помахал рукой – парни, а это – Ева. Она моя…

“Блин, кто? Мама, сестра, кузина, тётя, любовница, друг? Кто она мне, чёрт возьми?” – задумался Кюри.

Он замялся над тем, кем её представить. И на пользу ему это не шло.

- Я его девушка – произнесла Ева – рада познакомиться.

Двое полицейских оглядели коридор, удивлённо поморгали глазами, а после посмотрели на неё.

- Взаимно. Нам тоже очень приятно – ответил Николя – так это ты их отделала?

- Да. Ой, то есть, нет.

- Ни хрена себе. Теперь я точно знаю, кто у вас в паре доминирует – следом съязвил Жан.

И самым нелепым участником этого разговора был Даниэль. Не только потому, что молчал. А потому что тут говорили правду, и он со своей ложью был здесь лишним. А используй её, то это смотрелось бы жалко.

“Вашу мать, ну и фиг ли мне тут сказать? Она же и в самом деле всех отделала. Блин, что же за день такой?” – подумал он.

- Да нет, нет, нет. Не я их отделал – упорствовала Ева – как я могла их одна вырубить? Я же простая девушка.

- Ну, так ты же сама сказала “да” – сказал Николя.

- И в нашем веке не стоит заливать про простую и беззащитную девушку – добавил Жан – простая девушка сюда не явилась бы. Неужели тут такая сильная любовь?

Ева смущённо посмотрела на Даниэля, а тот лишь в недоумении поднял брови, мол “чего ты на меня смотришь?”. Она выдохнула и поняла, что поддержку можно ожидать минимальную, и то, в лучшем случае.

- Я не так выразилась. Я хотела сказать “да нет”. Ведь я никак не могла всех одновременно отделать – пожала она плечами.

“Конечно не могла. Я их уже отделала. Но ведь нельзя раскрывать им правду. Иначе ничего хорошего для Даниэля не светит” – подумала она.

- Я только стреляла из пистолета, который у меня был – закончила она – и всё. Больше я ничего не сделала.

- Хорошо. Но у нас есть вопросы. Во-первых, откуда у тебя пистолет? – спросил Жан – особенно это интересно, учитывая, что эта модель пистолета используется в правоохранительных органах.

- Ну так она работает в полиции. Только в обычно полиции – резко встрял Даниэль – может вы уже угомонитесь?

- Легко. Только вот твоя дама слегка лукавит. Этих парней сначала кто-то хорошенько отделал, прежде чем пристрелить – произнёс Николя.

“Ну сколько уже можно использовать слово “отделала”? Или нет другого синонима слову “наваляла”? Ну нет, “отделала” и ничего другого. Хотя Ева и в самом деле их хорошо отделала. Тьфу. Да что же это такое?” – подумал Кюри.

Он стал ждать, что у Евы найдётся, что ответить на этот каверзный вопрос. Однако она молчала, что ей на пользу явно не шло.

- Ну чего вы завалили её своими тупыми вопросами, а? – притворно возмутился Даниэль – она же пришла к нам на помощь…

- К тебе на помощь – сказал Жан.

- Какая, к чёрту, разница? Ну ладно, ко мне на помощь. А вы тут устроили допрос. Вот почему Анри не любит поднимать тему личных отношений.

- Ну так ты же сам порой над ним активно подшучивал и тебя в этом ничего не смущало – вспомнил Жан – да и к тому же, всё и в самом деле выглядит подозрительно.

- И у нас есть причина быть подозрительными. Или точнее, очень подозрительными – присоединился к нему Николя – с учётом того, что час назад всё было в порядке. Ну, что скажешь, Ева?

Она молчала, и Даниэль был готов поспорить, что Ева была готова пустить в ход если не пистолет, то кулаки. И тут Кюри не знал бы чего делать. Но у него ещё было время. Секунд тридцать, а может и меньше.

- Чего вы такие тугие или в самом деле не поняли? – удивился он с талантом средненького актёра – блин, тут же пробегала толпа психов. Которые как раз им и наваляли.

- А я лишь застрелила тех двоих, которые потянулись за оружием – добавила Ева – однако, они что-то не очень похожи на работников данной психбольницы.

- Это точно. К тому же, они с оружием – подметил Жан – эй, я узнал одного из них. Этот гад как раз меня вырубил, когда в нашу машину врезались.

- По лицу узнал? – спросил Кюри.

- Да нет. Рожа как рожа. К тому же, они были в масках. А вот татуха у него на шее прикольная. Скорпион, подбирающийся к подбородку.

- Впечатляюще – оценил Николя.

Они принялись осматривать трупы, взяв себе их пистолеты. Мертвецам оружие уже было ни к чему. Сейчас их души могут лишь наблюдать, до того, как за ними придёт Смерть. Так было бы у Терри Пратчетта. А как всё происходит на самом деле никто рассказать не сможет, ведь обратной дороги нет.

Ева также решила проявить деятельность и присела рядом с одним из трупов, принявшись обшаривать его карманы. Даниэль не стал олицетворять бездействие в самом эпицентре мародёрства на ближайшую сотню километров. Он подошёл к трупу с ножом в глазу. Резким движением выдернул его, вытер об одежду трупа, незаметно сложил и убрал в карман. После, он подошёл к Еве.

- Долго же ты шёл – тихо сказала она.

- А я никуда не спешил. Да и нужно было убрать некоторые улики – ответил он и покрутив перед ней складной нож, спрятал его в карман – а с фантазией у тебя туговато.

- Уж извини, у меня не настолько хорошо с фантазией, как ты думал.

Это, конечно же, было сарказмом, но вот про её фантазию ему было чего сказать. Особенно вспоминая, что было прошедшей ночью. Но, загибаем первый палец, очередной скандал ему был даром не нужен. А также всё могло закончиться ещё хуже. С Евы станется. И загибаем второй палец, ему эта тема уже и так надоела. Так что он промолчал.

- И друзья у тебя очень интересные. Очень хотелось бы узнать, как тебе с ними работается? – спросила она – хотя теперь я всё поняла. Ты слышала пословицу: “Скажи мне кто твои друзья и я скажу тебе, кто ты”?

Даниэль тем временем присел рядом с трупом и обшарил его карманы. Достал из него бумажник, из которого забрал всю наличность. Причём безо всяких зазрений совести.

“Будем считать, что это процент компенсации за всю хрень, которую вы нам организовали. Козлы чёртовы” – подумал Кюри.

- Нет. Не приходилось слышать – ответил он, беря в руку пистолет – и я тебе не говорил, кто мои друзья. Ты это сама увидела. Ты ещё с Анри не познакомилась. Хотя, лучше вам и не знакомиться.

- Почему же? Есть веская причина?

- Есть одна. Мелочь. Он – вампир – сказал он ей и осмотрел обойму, полная – и знаешь, что это значит?

- Ты не сможешь смотреть одновременно на двух вампиров? – спросила она, подняв бровь – ладно, неудачно пошутила. Он сразу поймёт, что я - вампир и…

- Это проблема. Ведь все знают о моей неприязни к вам – ответил он, вставая в полный рост – а это ещё как подозрительно. А если они ещё поймут, что ты ни хрена не из полиции, да и ещё не простая девушка. То дела будут очень плохи. Короче, ты не маленькая, в деталях объяснять не буду. Парни, нашли что-нибудь?

Он отошёл от неё, направившись к ним. Ева ещё раз глянула на труп перед собой. Молодой парень, двадцать девять лет, не больше, светлые волосы, серые глаза, смотрящие в потолок.

“Как же вы недолговечны. Через тридцать лет ты бы уже был достаточно взрослым и обрюзгшим мужчиной, с лысой головой и скорым инфарктом. А я останусь такой же, как и сейчас. Могу не измениться ни на грамм, а могу и до неузнаваемости. И за это я себя ненавижу. Я не человек. Я куда хуже. Бессмертная тварь, которая лишь цепляется за человеческое. Но успокаивает лишь одно – есть те, кто в разы хуже меня” – подумала она.

Трое полицейских уже встали по середине коридора. Все уже были при оружии. Не оставаться же безоружным в таком месте. Особенно, когда оружие прямо перед тобой.

- Чего у вас? – спросил Кюри.

- Да ничего, кроме пистолетов и пары обойм к ним – ответил Николя, крутя на пальце пистолет – ни документов, ни водительских прав, ни даже бумажника. Вообще ничего.

- У меня аналогично. Тоже ничего, ну кроме мятной жвачки – сказал Жан, активно жуя – и оставалась только одна, так что извиняйте. А у тебя есть что-нибудь, Дани?

- У меня, как и у вас – ответил он, слукавив про прикарманенные им деньги из бумажника – ничего. Зато хотя бы стволами обзавелись.

- И что вы, точнее теперь мы, будем делать дальше? – спросила Ева, которая подошла к ним – почему-то мне кажется, что выход отсюда у вас не на первом месте.

- С чего у тебя на уме подобные мысли? – спросил у неё Жан.

Ева молча подняла глаза на табличку с надписью “выход”. И тут уже, что называется, не требовалось слов. Но не всем.

- Выход. Ну и чего? – снова спросил Жан.

Даниэль с Николя покачали головами, так и желая заорать во всё горло: “Ну ты и тупой!”. Ева же оказалась более снисходительной.

- А то, что, если бы вы хотели, в первую очередь, сбежать отсюда. То мне кажется, что вы были бы уже на улице – ответила Ева – а мы по-прежнему здесь.

- Тоже мне аргумент – притворно усмехнулся Жан – может мы никуда отсюда не спешим, или…

Его словесный поток бесцеремонно прервала ладонь. Нет, не в виде крепкой пощёчины или подзатыльника. Она плотно прикрыла его рот.

- Это ты за себя говори. А за нас говорить не надо – произнёс Даниэль, заткнувший ему рот – и вообще, прекрати уже пороть чушь, если хреново выходит. Ева, ты права. У нас тут ещё есть чем заняться. И я не про лечение.

От последнего она мягко улыбнулась, шутка ей определённо понравилась. Или это было такой издёвкой. Не понятно и выяснять это никто не собирался.

- Тогда, что у вас за дела остались? – спросила она, не намереваясь ослаблять свою любознательность – мы же теперь в одной лодке.

“Ах ты, хитрая девушка. Моими доводами принялась пользоваться. Хотя она и без этого много чем моим пользуется. Не пешком же она сюда притопала. Ох, надеюсь, что штрафом словила она немного” – подумал Кюри.

- Хорошо, Ева. Нам бы пригодилось добраться до кабинета главврача этой дурки – сказал он, убирая ладонь ото рта Жана – но твоей помощи просить ведь не требуется. В одной же лодке.

- В одной – кивнула Ева – тогда, куда нам теперь идти?

- Прямо по этому коридору, а там повернём. Пошли. Жан, Николя, идите вперёд. Мы с Евой пойдём сзади.

Они, внезапно, спорить не стали. Молча взвели пистолеты и пошли вперёд. Даниэль одной рукой предложил Еве пойти, а вторую вытер от слюны Жана.

- Ну, раз ты предлагаешь – сказала она и пошла по коридору.

Даниэль мельком глянул на табличку “выход”. Отрицательно покачал головой и двинулся следом за остальными. Этот выход для них был пока закрыт. И речь далеко о дверях.

Кюри быстрым шагом нагнал Еву.

- Спрашивай, что хотел – она хитро улыбнулась – ты же не просто так сказал парням идти вперёд.

- Ясен пень. И даже больше, я был бы о тебе не самого лучшего мнения. Если бы ты сразу не догадалась.

- Да тут все сразу поняли, что к чему – сказал громко Николя – тут было всё слишком очевидно.

- Так, а вы не грейте уши – резко сказал Даниэль им обоим.

Они тихо усмехнулись и продолжили идти дальше по коридору полностью обезумевшей психбольницы.

- Ну, и? – в ожидании вопроса спросила Ева.

- А тебе, я вижу, не терпится – съязвил Кюри – но сперва мне хотелось бы узнать, как ты сюда попала? И я не про то, как ты сюда добралась?

- Во-во. Ты как-то очень вовремя явилась – сказал Жан.

- Так. Я кому сказал, чтобы уши не грели – разозлился Кюри.

В этот момент Ева усмехнулась, но от ответа увиливать не стала.

- Ничего необычного. В полицию и сообщили, что в психбольнице №17 чрезвычайное происшествие, в виде бунта больных. Вот я и приехала.

- А почему только ты? – не унимался Жан.

- Ну в конце-то концов! – крикнул Кюри.

Жаклер тут же прикрыл свой словесно-вопросительный фонтан.

- Ладно, будем говорить тише – едва ли не шёпотом сказал Даниэль – и как ты тут оказалась? Только честно.

- Честно куда проще. И попала я сюда благодаря тебе – ответила она – ты же помнишь, что я тебе позвонила?

- Ага. Как раз в тот момент, когда в нас врезались. Однако, ты не ответила.

- Не ответила. Думала, что ты сам догадаешься – сказала Ева и достала из кармана телефон – намёк понял? Нет? Ладно. Ты же должен помнить, что на телефоне установлено приложение для отслеживания владельца. У тебя на телефоне такое же приложение. Теперь дошло?

В ответ он положительно покачал головой. Он уже вспомнил, когда установил это приложение на телефон Жанны. Причём, тайно от неё. А она это приложение, конечно же, заметила и в тот же вечер у них произошёл очень громкий разговор. Если так можно назвать их скандал. Кюри мужского пола активно напирал на то, что очень печётся о ней. Кюри же женского пола говорила, что это беспринципное вторжение в её личную жизнь, да и вообще наглость с его стороны. Компромисс они смогли найти лишь к полуночи. Она соглашалась оставить приложение для отслеживания. Но при условии, что он будет им пользоваться только в самом крайнем случае. И он в свою очередь должен был установить себе такое же приложение. Чтобы всё было честно. Даниэль конечно же поворчал, поругался, но согласился. Нет компромисса, где никто ничем не жертвует.

- Ну да. Теперь ещё как дошло – процедил Даниэль – не думал, что эта хрень ещё пригодится. Ну, спустя столько времени, уж точно.

Он стал ожидать, что она вновь начнёт расспрашивать о том, кто такая Жанна и зачем Даниэль установил на её телефон приложение для отслеживания. Однако, и это внезапно, об этом она спрашивать не стала.

- И всё-таки оно очень как пригодилось. И вот, как раз после того, как я тебя отследила, схватила телефон, пистолет, ключи от твоей машины и рванула сюда – сказала она – вот как-то так. Не волнуйся, водить я умею. Так что должно обойтись без штрафов.

- Спасибо.

- Да ладно. Я может и женщина, но за рулём не хуже любого мужчины.

- Я не об этом. Спасибо, что пришла на помощь.

Она вновь улыбнулась. И с этой краткой улыбкой она за последнее время зачастила. Однако было ли это плохо? Это уже другой вопрос. На который ответ не нужен.

- Ты спас меня. Я была у тебя в долгу – ответила ему Ева – хотелось бы узнать, кто вас сюда засунул.

- Есть у меня серьёзные подозрения. Однако без подтверждения говорить не буду – почесал он подбородок – слушай, а зачем ты мне позвонила?

- Ты ведь помнишь Эмиля Молину? – спросила она, он кивнул – так вот, у него появилась информация о паре шпионов “Альмаграммы”.

- Хорошо. Как только разберёмся с этим, крепко возьмёмся за “Альмаграмму”.

Ответа от неё не было, потому что он и не был нужен. А вся их группа уже остановилась возле двери. На которой была табличка с надписью:

- Главный врач, Лоренцо Ней – прочитал Николя, проводя пальцем – мы на месте.

- Отлично. Это я о том, что ты умеешь читать – подшутил Жан.

- Иди на хрен – пробурчал он в ответ – а это, кажется, главврач.

Его палец бесцеремонно указывал на мужчину в белом халате и очками на носу. Он лежал на полу, казалось, что он просто уснул. Могло показаться, что он заработался до смерти. Однако, дырка от пули меж глаз говорила о том, что он умер.

- Умер на рабочем месте. Даже хочется его похвалить, но это будет слишком цинично – отреагировал Даниэль – кажется. Нет, точно, его убили те парни, которых мы встретили до этого.

- И это значит, что внутри этого кабинета никого нет – заключил Жан – ведь все гады уже мертвы. Эй, погоди…

- Не стоит делать поспешных выводов, Жак – сказала Ева, протискиваясь к двери.

- Меня зовут Жан, а не Жак – пробурчал он, скрестив руки на груди.

- Я так и сказала. Конечно же, Жан – с притворной улыбкой ответила она и приложила ухо к двери – а вот про то, что там никого нет, говорить не стоит. Особенно, пока как следует не прислушаешься.

“Ты ещё скажи, что слышишь биение сердец за дверью. Хорошо хоть она рентгеновским зрением видеть не может. А то в каких-то фильмах и такое было. Чего только фантасты не придумают. Вампиры того гляди и молниями бросаться научатся. Ах да, такое уже было. Чёртовы фантасты” – подумал Кюри.

Ева тем временем, судя по глазам, очень внимательно прислушивалась к тому, что было за дверью.

- Ну, что там? – нетерпеливо спросил Николя.

- Люди. Судя по голосам, двое. Хотя нет, слышу третьего – ответила она – ну, это не точно.

- Значит, три человека и это не точно – заключил Даниэль и проверил обойму пистолета – будем штурмовать. Жан, выбиваешь дверь. Николя, ты направо. Я налево. Ева, ты… Будь наготове. В живых оставлять только одного. Готовы? Тогда, Жан, выбивай.

Он, так как самый крепкий из них, отступил на шаг и приготовился снести дверь с их пути. Конечно же, легче всего было доверить всё это Еве. Она бы легко ворвалась, убила двух и оставила одного в живых. Только беда заключалась в том, что “легко” не равно “правильно”. Не в том смысле, что сбрасывать всё на девушку. Время равноправия, ничего не попишешь. Не правильно будет так просто палить, кто Ева на самом деле такая.

Поэтому она спокойно отошла в сторону, давая полицейским поработать. Жан сделал короткий разгон и всем весом своего тела снёс дверь с петель. Дверь рухнула на пол с Жаном в придачу. Он поднял голову и увидел ровно трёх человек.

“Вот же, точно угадала она” – подумал он.

Не успели эти трое удивиться такому беспардонному вторжению, как следом за вышибалой, внутрь ворвались ещё двое. Которые сразу пристрелили двоих, которые были справа и слева. Центральный, стоявший за столом застыл на месте.

- Даже и не думай сделать глупость. Это добрая рекомендация – предупредила его Ева, держа его на мушке.

- Это вы мне говорите? В психбольнице, где у всех пациентов поехала крыша. Забавно – ответил он.

- Зачем вы убили главврача? – спросил у него Даниэль.

- Ну почему сразу “убили”? Я предпочитаю слово “уволили”.

После сказанного он нагло ухмыльнулся. И тут же по его зубам прилетел кулак Даниэля. Нет, ему не было жаль убитого главного врача. Но ему чертовски хотелось врезать одному из тех, кто запихнул его сюда. Николя тем временем уселся за стол, начав перебирать документы, Жан поднялся с сорванной двери, а Ева стояла рядом.

- Какого хрена? – возмутился Николя – это же наши документы с бумажниками, чёрт возьми.

- Да ну – удивился Жан и подошёл к столу – охренеть. И в самом деле.

На столе лежали документы и телефоны полицейских. Только вот их табельного оружия не наблюдалось. И это не очень хорошо, придётся писать объяснительные.

- Вот же козлы. Спёрли наши документы – сказал Жан, взял свой бумажник, удостоверение и телефон – на кой им это понадобилось?

- Как раз и выясним. Дай мне мои документы и телефон – Жан протянул ему всё, которое было сразу убрано в карманы – но сначала, самое важное. Ну что, готов говорить?

- Неплохой удар – сказал убийца, сплюнув кровь на пол – ну, и чего дальше?

- А дальше это – Кюри влепил кулаком по животу и схватил за шиворот – куда вы, падлы, дели Анри де Фано? Не скажешь и я…

- Убьёшь? Покалечишь? Заставишь выучить латынь? – язвительно спросил он – ну, третье я уже пережил. Ну? Я жду.

Вместо слов, Даниэль со всей силы влепил лбом по его носу. И сразу отпустив его, отвернулся.

- Перелом носа. Не оригинально – пробурчал он, держась за нос.

И тут же потянулся рукой за пояс, где у него был пистолет. И сразу две пули в живот осадили его.

- Какого хрена? – рявкнул Даниэль.

- Он потянулся за оружием – сказала Ева, не убирая пистолет.

Кюри что-то прошипел сквозь зубы и кинулся к подстреленному, который сидел на полу, в луже собственной крови.

- Говори, где Анри? Ну же, сукин сын, не подыхай. Скажи нам, тебе уже нечего терять – сказал он ему.

- Смертельно ранить? Этого я не ожидал – он сплюнул кровь – я скажу, где вампир. Анри де Фано в том же месте, что и Жюль Кёрзон.

После этого он лишь тихо посмеялся и испустил дух.

- Жюль Кёрзон – Даниэль отошёл от трупа – кто он вообще такой?

- Активист. Он был известен около пяти лет назад – внезапно сказал Жан.

- Активист? За что? За движение нетрадиционных транссексуалов или разнополых браков? – с жаром спросил Даниэль.

Шутка не была смешной. Да и на то не была направлена.

- Он был активистом за вручение вампирам прав наравне со всеми людьми – ответил Жан – даже в ООН выступал.

- Ладно, тогда всё понятно. Теперь нужно узнать, где он живёт – заключила Ева.

- А вот с этим будут серьёзные трудности – произнёс Жаклер – я бы даже сказал очень серьёзные.

- Какие трудности? Хватит темнить – едва сдержался Даниэль, подойдя к нему.

- Тебе это не понравится – ответил он и сглотнув слюну, продолжил – он погиб при теракте во время парада Единения в прошлом году. То есть он…

- Мёртв – прошипел Даниэль – твою мать!

Вывод насчёт Анри был понятен всем и без разъяснений. Анри де Фано был мёртв, как и Жюль Кёрзон. Даниэль с досадой схватился руками за голову.

- Погоди. Если Анри мёртв, то зачем было упоминать ещё и Жюля Кёрзона? – задалась вопросом Ева – не просто же так.

Все сразу задумались над этим. Ведь и в самом деле всё это было не просто так. Просто не могло быть.

Однако до верного вывода они додуматься не успели. Точнее говоря, им не дали этого сделать.

Из открытого шкафа с одеждой вырвался четвёртый убийца, сжимая в руках дробовик. И его дуло было нацелено на Даниэля.

- Дани, берегись! – крикнул Жан и сбил его с ног.

В этот же момент рой дроби вырвался из дула, стремясь поразить цель. Жан успел спасти Даниэля, но подставил себя. Дробь врезалась в его бок и отчасти в живот.

Ева тут же среагировала, бросила ему в лицо пистолет и схватив со стола ручку, рванула к нему. Пистолет попал ему в лоб и выбил его из ориентации. Всего на секунду, но и этого было достаточно. Ева уже была рядом с ним, а он направил на неё свой дробовик. Она схватила его и направила дуло в потолок. Выстрел разворотил его, а в следующее мгновение металлическая ручка вонзилась прямо в висок убийцы. Тело с поражённым мозгом упало на пол.

Даниэль тем временем поднялся на ноги рядом с Жаном, в которого угодила дробь. А кровь текла из раны.

- Вот же зараза. Зачем, Жан? Зачем? – спросил он у него.

- Так было нужно. Настоящие друзья готовы ради друг друга и перед пулей прыгнуть и в колодец встать.

Он перепутал два слова местами. Но сейчас это не имело особого значения. Сейчас было куда важнее совсем иное.

- Кровь не останавливается – заключила Ева, сдерживая жажду – его срочно нужно в больницу. Но сначала нужно как-то перевязать рану.

- Сейчас сделаем – Николя уже притащил рубашку из шкафа.

Ей они быстро обвязали ей обширную рану и туго затянули. Ткань начала пропитываться кровью.

- Поднимаем его. Помоги мне, Николя – скомандовал Кюри.

Они взяли раненного под руки и быстрым шагом направились к выходу отсюда. Выход был недалеко, но путь до него они отметили кровавыми пятнами.

- Ева, ты сказала, что про Жюля Кёрзона упомянули не просто так, да? – спросил у неё Даниэль.

- Именно. Если Анри и в самом деле мёртв, то зачем заморачиваться с формулировкой? – сказала она – может шла речь про место, где он жил? Или умер?

- Или где был похоронен – произнёс Николя.

- Точно. Но на каком кладбище он похоронен? – спросил Кюри – чёрт, да мы же там его можем целый день искать.

- Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа – тихо произнёс Жан – у меня там дед похоронен. Было бы неплохо и мне…

- Я тебе дам. Умирать вздумал, держись, я сказал – в приказном тоне сказал ему Даниэль – а вот и выход. Наконец-то.

И прямо на ходу они открыли двери ударом ног. Двери распахнулись, и они наконец смогли выбраться из обезумевшей психбольницы. Но для них сегодня ещё не всё закончилось.

- Нужно будет разделиться. Кто-то должен с Жаном…

- Я отвезу Жана в больницу – сразу сказал Ева – а вы спасайте Анри.

Никто спорить не стал, и они быстро дотащили Жана до машины Кюри. Усадили его на заднее сидение, не забыв при этом пристегнуть. Он уже был без сознания.

- Николя, возьми одну из служебных машин дурки – сказала ему Даниэль – и проложи по навигатору маршрут до кладбища.

Тот в ответ лишь кивнул и побежал за машиной. Даниэлю же было о чём перекинуться парой слов с Евой.

- Ева, ты извини. Но тут пахнет кровью.

- Понимаю тебя, Даниэль. Я сдержусь, обещаю – ответила она и запустила двигатель – не беспокойся за Жана.

- Ни капли. Жми на газ, Ева.

Она улыбнулась и кивнула. Но по какой-то причине не спешила никуда ехать. Однако и он не торопился присоединиться к Николя. Нависли секунды тишины.

- И что? Хочешь меня поцеловать? – спросил Даниэль.

- Не дождёшься – ответила Ева и закрыв дверь, вжала педаль газа в пол.

Шины просвистели по асфальту, и машина буквально сорвалась с места, поднимая за собой клубы пыли.

“Без штрафов она. Ага, конечно. Так взял и поверил. Но всё-таки странная девушка. Хотя и я с прибабахом, пускай мне и пришлось побывать в дурке. Ох, мне этот сумасшедший денёк на всю оставшуюся жизнь запомнится” – подумал он в этот момент.

Кюри собрался развернуться и побежать к Николя. Как тут к нему подъехала медицинская машина, едва не наехав на его ногу. За рулём сидел Николя, в белом халате. Видимо, решил снять с себя сырую рубашку.

- Такси доставлено. Залезай – позвал он его.

- Упаси меня боже от встречи с таким “такси” – пробурчал Кюри и сел в машину – гони. Не смог найти другую машину?

- Нет, я не смог найти другой машины, где ключи были прямо в замке зажигания. Да я сам был удивлён их обнаружению – ответил он, направляя машину прочь от психбольницы – к тому же, здесь есть мигалки и мы можем ехать на полную.

- Ладно. А халат ты на кой ляд на себя напялил?

- Да рубашка насквозь промокла. Не сидеть же мне в этой сырой тряпке – ответил Николя – да и я всегда мечтал быть врачом. Ну, до того, как мне захотелось стать копом. Ну что с меня взять, всегда был мечтательным ребёнком.

- Везёт. Давай уже врубай сирену и педаль в пол.

Тот так и сделал. Сперва включил сирену с мигалкой, а затем и вжал педаль газа в пол. Психбольница была всё дальше от них, чему оба были несказанно рады. Они ехали по пригородным улицам Парижа, другие машины их пропускали, а на светофоры они не обращали внимания. Ну и сотрудники дорожных служб только провожали их взглядами. Подумаешь, скорая спешит на помощь, не стоит ей мешать.

Даниэль наконец смог расслабиться и откинуть голову на сидение, пока Николя буквально гнал по маршруту, проложенным им навигатором.

- Эй, Дэн, глянь. Несколько полицейских машин куда-то спешат. Видать, в дурку.

- Ну и правильно. Не нам же одним отдуваться – ответил он и замолчал.

- Слушай, насчёт психбольницы. Я там, в кабинете главврача, успел порыться в документах и знаешь, что мне удалось найти?

Кюри это было совершенно не интересно. Так что он ответил в пофигистическом тоне.

- На нас уже приготовили дела и даже выписали лекарства с процедурами?

- Да нет. Это было бы слишком очевидно – произнёс Гулар, выруливая налево – я нашёл учредителей этой психбольницы. Их двое. Первый – Эммануэль Гулар.

- Твой отец?

- Да. Я как раз припоминаю то, что он пару лет назад собирался финансировать постройку больницы. Только он не уточнял какой именно – ответил Николя – а второй учредитель – Годфруа де Ляшаран.

- Де Ляшаран? – резко взбодрился Кюри – вот же сукин сын с бесконечным сроком жизни. Сам его пристрелю.

- А не торопишься ли ты с выводами?

- Твоего папашу предлагаешь обвинить? – риторически спросил Даниэль – он ведь обещал не убивать нас, пока мы не покинем его дом. А вот вне его, он ничего не обещал. Да и куда легче это доверить толпе психов.

- Ладно, а зачем были нужны те вооружённые люди?

- Да хрен их знает. Улики, может, устранить. Но вот, что в этом замешан де Ляшаран – это факт. Уж слишком много совпадений указывают на него. Ничего, спасём Анри и тогда этому графу Дракуле охренеть как не поздоровится – высказался Даниэль – когда мы уже приедем?

- Так мы уже.

Он резко затормозил, тормозные колодки засвистели, а находящиеся в машине дёрнулись вперёд. Справа от них находилось кладбище, которое было огорожено каменных забором, который был построен почти сто лет назад. А то и больше. Недалеко от их машины были ворота.

- Побежали, скорее – скомандовал Кюри, открывая дверь – и вырубил сигналку с мигалкой.

- Да знаю, знаю.

Они вылезли из машины и побежали к задним дверям. Которые они открыли. Они искали что-то, что помогло бы им рыть землю. Но внутри было ничего, кроме кушетки с наручниками, ящиками с чем-то и прочей медицинской лабудой, которая не могла им помочь.

- М-да, не густо – заключил Гулар – хотя, я бы удивился тому, будь тут лопата.

- Да хрен с ним, нужно взять что-то. Лишь бы не рыть землю руками. Во.

Он схватился за ящик и сняв с него металлическую крышку, дал её Николя.

- Лучше, чем вообще ничего – сказал Кюри и схватил другую крышку с ещё одного ящика – побежали.

И они побежали на кладбище, под взгляды немногочисленных посетителей. И видели они двух мужчин, один из которых был в перепачканной одежде, а второй медицинском халате. И у обоих были металлические крышки от ящиков в руках. Ну точно пара психов, сбежавших из дурки. Что было, в принципе, не так уж и далеко от правды.

“Чёрт подери, и где этот Кёрзон похоронен? А то ещё не хватало, чтобы за нами из дурки приехали. Ну уж нет. Мне и одного визита в подобное заведение хватило. Долбанный де Ляшаран, дай мне только пережить этот день, и я тебе собственноручно осиновый кол в грудь вобью. Вот прямо сегодня начну его выстругивать” – подумал Даниэль.

Он с Николя носились по кладбищу, как угорелые, нарушая покой усопших. Но знай они причину, то, скорее всего, простили пару полицейских.

- Николя, ты нашёл могилу? – криком спросил Кюри.

- Нет. Пока не нашёл. А ты?

- А я… – он резко остановился у одной могилы – вот так на.

Перед ним была могильный памятник, на котором было выгравировано имя: Ростислав Колчак. Конечно, Даниэль знал, кто это такой. Точнее, его отца. Благо, дед Кюри был учителем истории. И бывший, исключительно, Игнатом Борисовичем, посвятил его в подробности об адмирале, а после и Верховном правителе России, Александре Колчаке. Но без всякой романтики, а просто и честно. А именно, что был он адмиралом, а в Гражданскую войну сражался на стороне белых. Так ещё и с поддержкой государств Антанты. Войну он проиграл и по итогу был расстрелян, а его тело было сброшено в озеро Байкал. Семья же его сбежала во Францию. В которой и был похоронен его сын. И перед его могилой стоял Даниэль. В общем-то, история Колчака его совершенно не впечатлила.

- Дэн! Я нашёл! Беги сюда! – закричал Николя.

Тот тут же забыл про могилу, принадлежащую человеку с некогда известной фамилией. И со всех ног побежал к Николя. Которого быстро отыскал возле одной из могильных плит. На ней было выбито имя: Жюль Кёрзон. У плиты лежали букеты цветов, которые уже практически завяли. Сама же могила выглядела абсолютно нетронутой.

- Блин, кажется, мы ошиблись. Не видно, чтобы тут недавно копали – сказал Николя, раздосадованным голосом.

- И чего теперь? Не проверить и просто уйти? После всего? Да скорее рак на горе свистнет – высказался Кюри.

После чего вогнал в землю металлическую крышку. И тут внезапно поднялась часть дёрна.

- Да! Хотели обмануть нас, а вот хрен! Дёрн же забыли приклеить – радостно прокричал Даниэль – помогай давай, Николя!

Николя тут же схватился руками за слой дёрна, который общими усилиями откинули в сторону. После чего принялись копать, разбрасывая землю в стороны.

- Эй, Дэн.

- Ну чего?

- Я тут задумался и никак не могу вспомнить.

- Что?

- А вампир может задохнуться от недостатка воздуха? Мы, вроде, проходили это на занятиях. Только я никак вспомнить не могу.

Даниэль призадумался, как раз, между тем как выбросить очередную пригоршню земли. В академии он не был отличником, ну вот даже не рядом. Просто потому что ему было банально лень. Но и полнейшим профаном он старался не быть, иначе бы его оттуда вышвырнули.

- Ну и вопрос. В воде вампиры могут находиться без воздуха около часа. Почему? Сам не знаю. Лучше спроси об этом у Анри. А теперь, копай.

- У Анри? Обязательно спрошу. Только если он…

Не успел он закончить, как его за шиворот халата схватила рука, которая вырвалась из могилы. Николя сразу же принялся орать во всё горло.

- Твою мать! Убери её от меня!

- Да угомонись, дебил! Это Анри, тащи его.

Даниэль схватил руку и вместе с Николя начал вытаскивать из могилы владельца руки.

- Да тащи уже нормально, истеричка! – рявкнул Кюри.

Общими усилиями из могилы сперва показалась вторая рука, а за ней голова, туловище и всё остальное. Уставшие до смерти люди рухнули на землю.

- Извините, что не дождался вас, друзья. Просто там очень неудобно – произнёс Анри, стряхивая с себя землю – но, спасибо вам большое.

- Да ничего. Сочтёмся – ответил Даниэль с громкой отдышкой – слушай, а тебе раньше приходилось выбираться из гроба?

- Конечно же, нет. Это мой первый, и надеюсь, последний раз. А что?

- Просто ты довольно неплохо успел прорыться. Вряд ли можно проделать это без подготовки – сказал Даниэль.

- Просто я об этом в интернете читал и смотрел. Мне это было интересно. И вот, как оказалось, не зря – ответил он и бегло осмотрел своих напарников – кажется, с вами также произошло кое-что неприятное.

- Ты даже не представляешь себе какая хрень с нами случилась – произнёс Николя, страдая от отдышки.

- У меня множество вариантов. Но я предпочту услышать ваш рассказа – произнёс Анри, вытирая грязь с лица.

- Обязательно, но давай потом – сказал ему Даниэль.

Он замолчал. И теперь тишина правила балом. Даже гул машин куда-то подевался. Просто сплошная тишина, как в немом кино. Только субтитры никто крутить не будет. И в этой немой картине есть только два человека и вампир, объединённые долгом.

- Эй, Анри. Я тут хотел…

- Николя, заткнись. Пожалуйста – сказал ему Кюри.

Но обязательно найдётся тот, кто эту тишину нарушит. А с другой стороны, и постоянная тишина может до смерти надоесть.

Глава 9

В гараже было достаточно прохладно, и это не из-за старенького кондиционера, который Даниэль установил два года назад. В жаркие дни, когда он предпочитал проводить время в гараже, этот кондиционер спасал его от жары и духоты. Времяпрепровождение в гараже для Кюри делилось на три вида. Первый заключался в том, что он колошматил руками и ногами по груше, которая была подвешена на цепь, закреплённой в потолке. И этим он уже давно не занимался, хотя груша продолжала висеть в углу, собирая пыль. Для него до сих пор было загадкой, почему он до сих пор не избавился от неё. Скорее всего, банальная жадность.

Вторым видом провождения времени в гараже для Даниэля заключалось в банальном нахождении в нём. Когда ему всё до смерти надоедало, в частности дом, то он просто уходил в гараж и заваливался на заднее сидение машины. На котором он порой мог и продрыхнуть весь день.

Ну, и третьим видом, и при этом самым нелюбимым для Даниэль, был ремонт машины. Нет, тут дело не в жадности, экономии или упёртости. Раньше при любой мелкой поломке Кюри без зазрения совести отгонял машину в автосервис. Однако всё это изменил его отец, который до этого успел поработать в автомастерской.

- Да это мелочь, а не поломка. И ты за её ремонт ещё и деньги платишь? – поразился его отец – может ты ещё, чтобы гвоздь забить, мужа на час вызываешь?

Сказанные язвительные слова и последовавший за этим смех в исполнении отца сильно задели Даниэля. И с тех самых пор он сам старался устранить все поломки. Что порой для него заканчивалось ударом током или мелким порезом. Но от своего он не отступал.

- Упёртый баран. Весь в меня – с улыбкой говорил его отец – настоящий Борзов.

“Ага. До чего меня это упорство только не доводило. А так ли всё это плохо? Не знаю, но мне хотелось бы наконец узнать, что во мне есть от Кюри”- подумал Даниэль.

И вот сейчас он, одетый в грязные штаны и майку, копался в двигателе своей машины. Он отчаянно пытался найти причину того, почему чёртова машина отказывалась заводиться. И за прошедший час результат был практически нулевой.

С последних событий, а именно инцидента в психбольнице, прошло шесть дней. За это время он был на работе только два раза. Самый первый день он проходил медицинское обследование и просто отдыхал. Второй и третий дни он работал, как стандартный сотрудник отдела РВП. И работать в третий день ему пришлось с Самсоном, которого всё-таки решили выпустить в поле. На четвёртый и пятый дни Даниэль пропал. А вот на шестой день у него состоялся серьёзный разговор с шефом.

Даниэль шагал по рабочему залу отдела, где находящиеся сотрудники сидели за столами, занимаясь всем, начиная с разбора своих дел и заканчивая пустой болтовнёй, одновременно попивая кофе. Кюри сжимал под подмышкой небольшую папку с несколькими документами. Маршрут его лежал в кабинет шефа, который был прямо перед ним. Однако, как перед воротами в Тартар, ему предстояло пройти мимо Цербера, в лице Люсинды. Пускай у неё была только одна голова, однако хватало и её. Он сейчас устремила оба своих глаза на кольцо, находящимся на её пальце.

- Надо же, твой дружок сделал тебе предложение – притворно удивился Даниэль.

- Представь себе. А какое твоё собачье дело?

Стерва всегда останется стервой. Тут лишь лечение электрошоком или лоботомия могли что-то да сделать. Ну или кое-какие серьёзные и даже стыдливые подробности её жизни. И вот этих подробностей у Кюри были вагон и маленькая тележка. Но их раскрывать ему пока не хотелось.

- Я всего лишь подметил. Поверь, я очень за тебя рад – сказал он – мы же с тобой друзья.

Она резко подняла глаза. И будь её желание, она бы сожгла его на месте.

- Друзья? Ты хочешь сказать, что мы с тобой друзья? – со злости сказала Люсинда – после всего того, что было? Ах ты же тварь. Мы столько раз с тобой трахались везде, где только можно и не можно. А я для тебя только друг. Ну ты и свинья, Даниэль Кюри. Я же исполняла все твои извращённые желания, даже когда мы были в кино и ты попросил меня…

И вот только сейчас, когда все сотрудники направили на неё взгляды. Многие же желали услышать, о чём же Даниэль попросил сделать. Люсинда тут же от стыда покраснела.

- Ты, кажется, подумала, что говоришь тихо – сказал ей Даниэль – а в кино всё получилось так себе.

После чего направился прочь от неё, словно от прокажённой. Он не очень хорошо расслышал, что ему крикнула в спину Люсинда. Вроде как “мерзавец” или “красавец”, он даже не представлял, что может быть более вероятным. Всё указывало на “мерзавца”, учитывая их короткую и “приятную” беседу. Но вполне могло быть и второе. И тут причина могла быть не только в непостижимой женской логике. Это банально могло быть обращено не к нему. Однако, даже назови она его самым лучшим мужчиной во вселенной, он бы не обратил на это внимания. Хотя нет, он бы остановился, обернулся, едко и грубо пошутил. А после всё равно бы зашёл в кабинет шефа.

Так что не придя к точному ответу, что именно крикнула ему в спину Люсинда, Даниэль зашёл в кабинет своего прямого начальники.

- Доброе утро, шеф – поздоровался Кюри – у меня тут…

Тот резко поднял руку, остановив словесный поток Даниэля. После чего показал пальцем на телефон, прижатый к уху.

- София, я всё понимаю. Что у тебя чувства и всё остальное, сам был молодым – сказал он отеческим голосом – но я, в конце концов, твой отец и моя обязанность заботиться о тебе. Даже если тебе не нравится это. Что? Да нет…постой. Вот же.

Дочка резко бросила трубку, по, пока, неизвестной причине. Скорее всего, банальное взросление и подростковое бунтарство. Даниэль по привычке и без разрешения уселся в кресло перед столом.

- Проблемы с дочкой, шеф?

- Скорее конфликт непонимания родителей и детей. В общем, проблема из раздела “вечное” – ответил он и положил телефон на стол – втюрилась в какого-то мальчишку по уши. Даже на учёбу стала забивать. Попытался с ней поговорить и вот результат. Вся в…

- Хотите сказать, что она вся в мать? – предположил Кюри.

Шеф резко и громко усмехнулся.

- Да если бы она была вся в мать, то никаких проблем не было. Её мать полнейшее олицетворение тишины и спокойствия. Но к сожалению, София моя полнейшая копия, только скверно ругаться не умеет. Но это, скорее всего, пока.

- Знаете, всё могло быть куда хуже.

- Да, неужели. И как же?

- Ну, например, если бы с вашей дочкой встречался я – с ухмылкой сказал он.

В этот момент шеф слегка изменился в лице, оно стало более раздражённым. Наверняка, он представил себе это.

- Да, ты прав. Это было бы намного хуже, чем сейчас – произнёс он и отпил чай из своей кружки – и знаешь, я только сейчас понял в чём плюс звукоизоляции. Сначала я думал, что это пустая трата финансов и просто выпендрёж.

- И что же переменило ваше мнение и оправдало вложения?

- Ты – он бесцеремонно ткнул в него пальцем – ты даже не можешь себе представить, как я рад тому, что практически не слышу твоих скандалов с Люсиндой. Сегодняшний день исключение. Я вот вас не пойму, чего вы лаетесь, а? Вы же, вроде как, встречаетесь.

От услышанного Даниэль едва не поперхнулся, и то, лишь потому, что у него во рту ничего не было.

- Знаете, шеф, если считаете, что пару раз занявшись сексом с девушкой, вы одновременно с ней встречаетесь, то ваша инфа устаревшая, как дерьмо мамонта – ответил он – тем более с такой шлюхой, как Люсинда.

- Следи за языком, парень! – резко сказал ему шеф – ты не забывай с кем разговариваешь. Ещё раз такое от тебя услышу, то лишу премии на полгода. Я понятно изъясняюсь или мне повторить?

Даниэль слышал от него подобные угрозы уже неоднократно. Также угрозы были самыми банальными и скучными. Особенно, сравнивая с угрозой увольнения или заключения во временный изолятор в отделе. Однако сейчас лаяться с шефом Даниэлю сейчас было совершенно не нужно.

- Нет. Я всё понял, шеф.

- Надеюсь. Чего ты вообще с ней грызёшься, словно собака за кость? Неужели тебе так трудно не обращать на неё внимания? – спросил он.

- Мне это так же сложно, как и вам пропускать мимо ушей грубые слова – ответил Даниэль - а так, во-первых, она сама старательно обращает на себя внимание. Во-вторых, я просто не мог промолчать. А в-третьих…

- Ну, чего там в-третьих?

- Она просто стервозная сука.

- Даниэль! – рявкнул шеф.

- Так вы сами попросили – развёл руками Кюри – к тому же, это чистая правда. Можете у любого спросить.

- Делать мне нечего. Своё мнение про других сотрудников будь добр держать при себе. Хорошо?

Даниэль не собирался спорить. У него здесь было важное дело, которое буквально лежало у него на коленях, и шеф пока его не заметил.

- Хорошо. Никаких проблем, шеф.

- Почему “шеф”? Почему ты называешь меня именно так? – спросил он и отхлебнул чая – ты же помнишь, как надо обращаться к своему прямому начальнику.

Естественно, он помнил, как нужно правильно обращаться. И это ему откровенно не нравилось. А когда же приходилось это делать, то делал это со стиснутыми зубами. А вот попав в отдел, то услышал, как к главе отдела обращались. И всегда было только “шеф”. Так и Кюри начал его сразу называть. А теперь тот спрашивает, почему все его так называют. И объяснить это было так же трудно, почему все чихают в ладонь или сгиб локтя. Почему? Да потому что проще.

- А как тогда лучше? Мой майор? – спросил Даниэль – или лучше, господин майор?

- Я же спросил почему. Я не говорил, что недоволен этим. Сам виноват, что сразу не обращал на это внимания. А теперь, чего уж.

- Потому что так проще – ответил Даниэль – сами понимаете, простота – кузина таланта. Но я всегда вас так называю с полнейшим уважением.

- Ну да, ну да. Не надо меня сейчас обласкивать. Я тебя слишком хорошо знаю, парень. Ты не уважаешь никого, кроме себя – сказал шеф и допил чай – вижу, ты с делом пришёл. Выкладывай, что у тебя.

“Ну, наконец-то. А то я уже испугался, что пустой болтовнёй всё и закончится. И окажется, что всю кипу бумаг я собирал просто так. А это было бы, как минимум, обидно. А что я не люблю, так это работу, сделанную впустую” – подумал он.

- Я здесь из-за дела, связанного с Франсуа Короном. Помните?

- Это тот, кого убил якобы вампир, или пытаясь подставить их – ответил ему шеф – и что у тебя?

- Да так, ничего. Кроме имени организатора убийства – Годфруа де Ляшарана.

Последовавшая реакция шефа оказалась полностью ожидаемой. Он запрокинул голову, закатил глаза и громко выдохнул.

- Даниэль. Скажи мне, почему я не удивлён. Я вот так и знал, что ты не изменишь своей точки зрения.

- Но это ещё не означает, что я не прав – сказал Кюри и поднял папку – тут доказательства.

- Очень интересно. Покажи мне доказательства его прямой вины – произнёс он и протянул руку.

Даниэль отдал ему папку и приготовился его разочаровать. Лишь для того, чтобы после убедить его в своей правоте. Используя то, что было в это папке.

- Ну, вообще-то прямых доказательств у меня нет – невзначай сказал ему Даниэль.

- А это тогда что? Сборник анекдотов? Или потрудись объяснить мне, что ты притащил.

- Это части мозаики, из которых сложится понятная картина преступления. В котором виновен де Ляшаран. И тут дело не в моём отношении к вампирам, а в фактах.

Шеф смотрел на него с нескрываемым сомнением с толикой недовольства. И не будь у Кюри данной папки, то он уже отправился бы за дверь.

- Ну ладно. Давай, выкладывай мне факты – сказал ему шеф и встав из кресла, подошёл к окну – только учти, если они будут дрянными, то не обижайся. Пинком выгоню из кабинета.

“Напугал. Со мной за последнее время такое количество разнообразной хренотени случилось, что твои угрозы для меня всё равно, что бегемоту дробинка. Или слону. Короче, мне пофиг” – подумал Кюри в этот момент.

- Тогда, начнём. А именно, с допроса – начал Даниэль – однако, как оказалось, от него не было толку. Де Ляшаран убеждал нас в том, что он к этому убийству непричастен и, к тому же, не видит в нём для себя смысла.

- Потому что автоматически подставлял себя, ведь он был главным конкурентом Корона на выборах. В целом, этого я и ожидал. Но ведь это не всё, так?

- Именно. Далее, мы покинули особняк де Ляшарана и тут случился факт №1 – Даниэль достал из папки несколько фотографии и флэшку – в нас врезались прямо на перекрёстке, когда мы готовились повернуть.

- Такой себе факт. В Париже такие аварии – постоянство – ответил шеф и присмотрелся к фотографиям.

Он увидел всю картину событий на фото. И момент самой аварии, и фургон с укреплённым бампером, который влетел в машину сотрудников отдела РВП. И нескольких парней, которые выскочили из фургона, вырубили полицейских и забрали с собой.

Казалось, что вот оно, главное доказательство и можно ехать за де Ляшараном, заковывать его в наручники и сажать в тюрьму. Но шеф Марко, как закалённый полицейский, знал, что одного косвенного факта мало. Ведь он мог вполне оказаться совпадением.

- Это, конечно, факт преступления. Спора нет – он положил фотографии на стол – однако я не вижу тут причастности Годфруа де Ляшарана.

- Ожидаемо. Подумаешь, что это произошло после допроса с довольно серьёзным обвинением. Да даже хрен с ним с ДТП, где в нашу машину намеренно въехали. И даже не обращаем внимания на то, что было после, когда какие-то уроды вырубили и похитили нас. Подумаешь, мне же всё время по физиономии с ноги прописывают – недовольно сказал он и достал из папки несколько листов и документ.

Шеф коротко усмехнулся, откладывая фото в угол стола.

- Ты меня извини, но твои синяки как раз на это и намекают. Ты когда в последний раз в зеркало смотрелся?

- Сегодня – без эмоционально ответил Даниэль – а теперь факт №2. Ведь после того, как нас похитили и не убили, что удивительно. Нас отвезли в психбольницу №17. Неужели и это тоже совпадение?

- Может быть – отреагировал шеф и взял в руку лист с рукописным текстом – а это что?

- А это письменное признание одного из санитаров. Точнее говоря, уже бывшего санитара. Тут он признаётся в том, что в психбольницу под видом больных, привозили вполне здоровых на голову людей.

Шеф удивлённо поднял бровь, ведь он бегло прочитал данное признание. И почерк не принадлежал Даниэлю или какому-то другому сотруднику отдела. Только вот и тут шефу нашлось что заподозрить.

- Это уже посерьёзнее. Однако я бы предпочёл показания тех самых людей, которых привозили под видом больных. Желательно, с их личными делами.

- Да без проблем. Однако у всех пациентов психбольницы окончательно съехала крыша и им уже никак не помочь. И это, кстати, факт №3. Кто-то устроил всё так, чтобы больные озверели и принялись убивать всех подряд. Избавляясь таким образом от свидетелей.

- А что с документами или записями с камер наблюдения? Они же сейчас повсюду. Век цифровых технологий в своём расцвете.

- И который можно легко оборвать, выдернув вилку из розетки – съязвил Кюри – и вот как раз кто-то вырубил все камеры наблюдения. Прямо перед тем, как дурики сорвались с цепи. Что, тоже совпадение или ещё думаете?

- Не наглей, парень. Хотя вот это, уже так просто совпадением не назовёшь.

“Да неужели? Лёд тронулся. Да только ему и этого мало. Ничего. У меня ещё есть факты, чтобы его добить. А вот если он и тогда не поверит, то я выйду в окно” – подумал Кюри.

- А что там с делами больных или другими уликами? – спросил шеф.

- Нет их. Когда мы добрались до кабинета главврача, то никаких дел больных или иных документов не было. И тут я перехожу к факту №4 – он сделал короткую паузу.

Его снова начала мучать изжога. Кажется, острое бурито перед работой было явно лишним. Он знал, что от неё у него будет изжога. Но чёрт возьми, оно было слишком вкусным.

- Что с тобой, Даниэль?

- Да изжога замучила – пробурчал он, хватаясь за грудь – чёртово острое бурито. Не смог удержаться.

- Как ребёнок, честное слово – сказал он и подал ему стакан с водой – вот, хлебни. Станет полегче.

Кюри благодарно кивнул и приложился к стакану, поглощая содержимое маленькими глотками. Могло ли это помочь? Неизвестно. Но вот он сильно в это верил. А если уж человек во что-то сильно верит, то остановить его довольно затруднительно. Крестовые походы в пример.

- Ну что там у тебя за факт №4 – спросил шеф, выдержав паузу.

- А это то, что те самые гады, которые врезались в нас, они оказались в этой психбольнице – ответил Даниэль и поставил стакан на стол – я полностью уверен, это именно они всё и устроили. Жан даже узнал одного из этих уродов.

- И устроили они всё это под руководством Годфруа де Ляшарана – саркастично произнёс шеф.

- Вот именно. И как раз это главное доказательство – он указал рукой на документ, который лежал последним – это документ об учреждении психбольницы №17.

- И в чём же доказательство?

- А в том, что среди имён двух учредителей есть имя Годфруа де Ляшарана. Он руководил психбольницей, она была в его руках. Неужели этого мало? Тогда, мне есть что добавить.

Шеф подпёр голову ладонью, приготовившись услышать то, что подразумевалось под “есть что добавить”. А рассказ шёл про то, что случилось с ним, Жаном и Николя. Рассказал он и про случившиеся с Анри. В общем-то, он не избегал подробностей. Только про одно он умолчал. Ни единого слова он не сказал про Еву. Незачем шефу было о ней знать. Да и упоминание о ней делу не помогло бы.

Тем временем на перекрёстке, возле отдела, загорелся зелёный свет для пешеходов. И мгновенно четыре людских волны ринулись в нужных направлениях. Как положено водным волнам, они смешались между собой. В той самой волне, что вышла на улицу, где и находился отдел, шла молодая девушка. Среднее телосложение, рост около 170 см, тёмные волосы, замотанные в конский хвост. Кожа её была слегка бледновата, словно она никогда не выходила на солнце. Одета она была в белую футболку, поверх которой была белая кожаная куртка. На ногах были светло синие джинсы, а по тротуару ступала пара чёрных ботинок, с небольшим каблуком. А вот глаза скрывали тёмные очки. Настолько тёмные, что глаза рассмотреть не было возможности. Из людского потока она выделялась не только одеждой. Её походка. Казалось, что эта девушка только вчера научилась ходить. Шла она как-то странно. Шла она именно в отдел по расследованию вампирских преступлений.

На секунду могло показаться, что четыре ступеньки окажутся для неё непроходимым препятствием. Но нет, она уверенно поднялась и протянула руку к двери. Двери были стеклянные, а точнее, из стеклопакета. Однако открывать их приходилось своими усилиями. Хотя первоначально вместо них были автоматически открывающиеся двери. Только вот, после того как нескольким задержанным удалось удрать, благодаря этим дверям. И ещё после того, когда в результате поломки они заблокировались, не выпуская сотрудников с их рабочего места. Было решено убрать их, с формулировкой: “к чертям собачьим”, из заменив их на обычные двери. Результат этой замены не заставил себя ждать. Очередной задержанный вампир, при попытке сбежать, со всего разгона поцеловал лицом прочный стеклопакет.

Девушка вошла внутрь и попала в довольно просторный зал. Где были несколько лавочек, банкомат, а также имелся пускай и ограниченный, но тем не менее, Wi-Fi. Впереди было окно для приёма заявлений. Справа был проход для сотрудников, где была установлена рама металлодетектора, за столом рядом сидел дежурный, который внимательно смотрел в монитор. Внимательность в его случае подразумевала пару наушников, в которых играла довольно безвкусная музыка, но ему она нравилась и тут всё.

Девушка направилась к окну для приёма заявлений, возле которого стояла пожилая дама. Которая, судя по лицу сидящей перед ней сотрудницей, достаточно долго совокупляла ей мозг.

- Мадам. Вы уже в пятый раз приходите и у вас всё та же беда – процедила сотрудница уставшим голосом.

- А как вы можете мне объяснить то, что в моё окно каждую ночь стучится летучая мышь? – упорно ответила пожилая дама – а я знаю, что вампиры могут принимать образ летучей мыши. Я по телевизору видела.

Сотрудница, которую зовут Аврелия Арко, покачала головой. Уже в пятый раз эта дама приходит с одной и той же проблемой. И аргумент у неё был всё тот же – телевизор. Бабуля никак не могла понять, что в окно её квартиры постоянно врезается голубь, а по телевизору гонят полнейшую пургу. Конечно, был вариант вызвать санитаров из психбольницы. Но тут уже самой Аврелии было жалко бабулю. А коли жалко, то терпи. И она терпела.

- Мадам. Единственное, чем мы можем вам помочь, так это отключить телевизор и провести лекцию о природе вампиров. Объяснив, что они не способны превращаться в летучих мышей, волков или во что-то ещё.

- А вы разве видели, что ни не могут этого? – спросила пожилая дама – то, что вы этого не видели, ещё не означает, что этого не может быть в принципе.

Она вновь использовала свой главный аргумент, с которым было просто невозможно бороться. А про переубеждение пожилой и упёртой в доску дамы не стоило и говорить. Аврелия это уже давно усвоила и решила для себя, что ей проще всего сдаться.

- Хорошо, мадам. Мы немедленно вышлем сотрудников по вашему адресу, и они всё проверят – выдохнула Аврелия – идите домой, выпейте чаю и отдохните. А мы со всем разберёмся.

- Спасибо большое. Я на вас очень надеюсь – ответила бабуля и залезла рукой в свою сумочку – держи, дочка. Угощайся.

Она положила у окошка горсть мятных конфет. Как и до этого перед своим уходом.

- Всего вам хорошего – вежливо попрощалась Аврелия.

После чего сгребла конфеты к себе на стол, а потом сдвинула их в выдвижной ящик. Где уже лежали такие же конфеты, но от прошлых визитов этой пожилой дамы. Не ела их Аврелия не из-за брезгливости или другой неприязни. Банальная аллергия на мяту. А не выбрасывала, потому что совесть не позволяла. Так и продолжала горсть мятных конфет лежать в столе, дожидаясь неизвестного чего.

Девушка подошла как раз в тот момент, когда от окна отошла пожилая дама. Аврелия заметила её и очень надеялась, что уж она-то пришла по делу.

- Что у вас случилось, девушка? – спросила Аврелия.

Обычно посетители сами начинали разговор. Но эта девушка была не из этого числа. И даже после заданного вопроса она продолжала молчать.

“Прекрасно. Мало мне было двинутой бабули, которую никак не переубедить. Теперь ещё пришла эта молчунья в очках, хотя тут нет солнца. Чёрт, только бы она не была немой. Только этого счастья мне не хватало” – подумала она.

- Девушка, я к вам обращаюсь – слегка раздражённо сказала Аврелия – вам нужна моя помощь?

На этот раз незнакомка обратила внимание на произнесённые слова и направила свой взгляд прямо на полицейскую.

- Да. Я ищу четырёх полицейских, которые работают в этом отделе – ответила она – Анри де Фано, Жан Жаклер, Даниэль Кюри и Николя Гулар.

Аврелии это не понравилось. Для начала, голос. Он был абсолютно без эмоций и в некотором роде, не живым. Словно это не была речь человека, а запись диктофона. Но это было ещё полбеды, всякие голоса бывают. По голосу судить человека глупо. А вот то, что она искала определённых четырёх сотрудников. Вот это уже заставляло Аврелию нервничать.

- Не знаю, зачем вам они понадобились, но здесь только Даниэль Кюри – с недоверием сказала она – я могу его вызвать, но при условии, если вы назовёте ваше имя. И причину, по которой он вам нужен.

Девушка пару секунд поразмыслила, а после, резко повернула направо и быстрым шагом направилась к раме металлодетектора.

- Эй, ты куда? – успела спросить Аврелия.

Но её слова не услышали ни незнакомая и странная девушка, ни дежурный. Которого смог отвлечь только звук сработавшего металлодетектора, когда через него прошла незнакомая девушка. Он резко вскочил из кресла.

- А ну, стоять! – рявкнул он, подойдя к ней – кто тебя…

Он хотел добавить “пустил”. Однако незнакомка резким движением ударила кулаком прямо по горлу сотрудника, сломав ему кадык. Тот с ошарашенными глазами и замершим криком, cхватился за горло. Он задыхался и в последнее мгновение упал на пол, из его рта вытекла струйка крови. На его крик, со своего места, прибежала Аврелия.

- Жорж, что тут… - спросила она.

И тут же лишилась дара речи. На полу лежал Жорж, а рядом стояла незнакомка. Картина произошедшего сложилась сама собой.

- Ах ты, дрянь! – Аврелия выхватила пистолет – стоять на месте! Стоять, я сказала!

Однако направленный на неё пистолет не испугал девушку. Она сделала резкий рывок вперёд, одной рукой отводя пистолет в сторону, а вторая рука прямым клином направлялась прямо в грудь сотрудницы. И ладонь, прорываясь сквозь плоть и ломая грудину, показалась из спины. Аврелия не успела ничего понять, она лишь видела, как окровавленная ладонь вышла из её тела, а из раны потекла кровь. Она хотела закричать, но не было сил. Она не удержалась на ногах и упала на пол.

Незнакомая девушка стояла, а у её ног лежали два трупа полицейских. Но её лицо было абсолютно равнодушным и спокойным. Она взяла пистолет из мёртвой руки Аврелии, а потом и пистолет Жоржа. Взяв с собой оружие, она пошла дальше.

В кабинете шефа тем временем Кюри заканчивал рассказывать оставшиеся подробности инцидента, произошедшего почти неделю назад.

- И мы смогли откопать Анри из могилы. Хотя он и без нашей помощи неплохо справился – закончил Даниэль – этого довольно?

- Знаешь, Даниэль. Я ожидал услышать дополнительные факты, а не подробности – сказал шеф Марко – и я тут пока не вижу прямой вины де Ляшарана.

- Да вы гоните, что ли? – взревел Кюри – неужели вам мало того, что де Ляшаран – это хренов "авиньонский король" и то, что он заживо похоронил Анри?

- Не кричи, парень. Я не глухой. Я ничего не слышал про “авиньонского короля”. Потому что тогда меня ещё даже в проекте не было. И это уже сугубо вампирские разборки, чёрт знает какой давности. Как доказательство не катит.

- Но ведь Анри…

- И в уголовном деле мне то же самое написать? Обвиняется, так как, так решил Анри? – недовольно спросил он – я знаю, что Анри - тёртый парень и прожил достаточно. Может и то, что он говорит – это чистейшая правда. Скорее всего, так оно и есть. Но кое-что отличает нас от вампиров. Наша память куда короче. Для них полвека – это короткий отрезок времени, а для нас порой и вся жизнь.

Внутри Даниэль закипал от негодования. Мало того, что его с напарниками едва не обрекли на паршивую смерть. Которой им удалось избежать с большим трудом. Так ещё и виновника всего этого нет возможности покарать по закону. И, кажется, он начал понимать причину такого поведения шефа. Которая была вполне человеческая.

- Вы боитесь, шеф? – спросил Даниэль – скажите честно.

- С чего ты это взял? – удивился он – при чём тут вообще это? Мне нужны доказательства. Было бы неплохо услышать не только тебя, но и остальных ребят.

- Серьёзно? Интересно узнать, как это сделать. Жан в больнице, после операции. Николя снова в запое, и я его понимаю. После произошедшего c ним, трудно не забухать. Анри же опять куда-то пропал, прямо как заяц в шляпе фокусника. Вот он был, а вот его нет – высказался Даниэль – шеф, хватит пороть пургу. Вы же и сами всё понимаете, но всё равно пытаетесь отрицать очевидное.

- А ты бы не отрицал? – спросил у него шеф – ты - молодой парень, у которого нет ни семьи, ни детей. Ты - вольная птица, которую ничего не держит. Я тебе завидую. Ты - молодой и бесстрашный человек. Пускай и безбашенный.

Он говорил искренне. Что называется, “прорвало”. Даниэль, конечно, постарался представить себя на его месте. Но не мог. Представить можно всё что угодно. Всё зависит от фантазии. Чувствовать и представлять, не одно и то же.

- Знай я, что моей семье ничего не будет угрожать, то сам бы засадил этого кровопийцу за решётку. Но я ведь понимаю, что в его силах сделать. И да, мне страшно, но не за себя – сказал шеф и громко вздохнул – ты ведь понимаешь.

- Понимаю и одновременно нет – ответил Кюри – зачем вы продолжаете быть полицейским, если боитесь последствий? Уходите в отставку и ищите себе другую работу. Цветы продавайте, например.

- Думаешь, это забавно? Смейся, если хочешь. Но для начала, обзаведись той же ответственностью, что и у меня. Поверь, я бы хотел всё оставить и жить простым человеком – он улыбнулся – может даже продавал бы цветы.

- И что же вам мешает? Неужели зарплата такая высокая?

- Если бы всё зависело от количества цифр на банковском счёте. Но есть кое-что другое – долг. Долг перед теми, кого мы обязаны защищать. Мы сами взяли эту обязанность на себя.

Кюри захотел влепить себе пощёчину, так как не мог понять своего шефа. Ведь одни его слова противоречат другим. Можно было бы свалить это на любой из видов опьянения. Однако, шеф ничем из этого не увлекался.

- И вы забываете о чувстве долга, чтобы уберечь своё личное. Пускай даже подонок и убийца останется на свободе. У вас биполярка или вы меня дурите? Неужели вы думали, что всё будет так спокойно? Или, что рисков в нашей работе не будет?

- Тогда, что же ты предложишь мне выбрать?

- Ничего. Я не буду предлагать. За себя каждый решает сам. Я лишь советую вам определиться в самом себе. Взвесить все риски и уже решить. Но это надо сделать сейчас.

- Почему сейчас? Неужели больше времени у меня нет?

- Почему же? Есть. Можете думать хоть всю оставшуюся жизнь. Некоторые так и живут – ответил Кюри – но я ждать не буду. Просто плюну на это дело. А вот вам ещё придётся смотреть в глаза Анри, Николя и Жана. Объясняя, почему вы не стали ничего делать в отношении де Ляшарана.

- Шантажируешь меня, парень?

- Ни в коем случае. Просто говорю, как будет.

Шеф замолчал. От раздумий или же из-за того, что ему было ничего сказать? Хороший вопрос. Даниэль же ждал.

“Трудно же с ним. Прям очень. Никогда не думал, что будет всё так. Но чёрт, если он решится закопаться в песок, то я на всё наплюю и отправлюсь с Евой мочить “Альмаграмму”, вампирских баронов и прочих гадов”- подумал он.

Шеф Марко думал ещё где-то с минуту, он даже дышал тихо.

- У всего есть определённые риски. Тут, как в покере. Можно продолжать играть, рискуя потерять всё. Или можно спасовать, упустив возможность выиграть. Однако, в покер можно сыграть несколько раз. А ведь долг – это вещь единичная – произнёс шеф – что же. Я решил. Необходимо засадить Годфруа де Ляшарана за решётку.

- Наконец-то. Я уже испугался, что вы решите остаться в стороне. Когда мне ехать задерживать де Ляшарана?

- А вот тут уже не всё так просто, парень – остудил его шеф – неужели ты думаешь, что бывший вампирский барон, "авиньонский король", позволит себя так просто заковать в наручники? Особенно, после всего того, что он сделал?

- Нет, он этого не позволит – сразу ответил Даниэль.

- Именно поэтому наших сил тут недостаточно. Нужны те, кто на этом специализируется. И тебе это не понравится.

- “Альмаграмма” – сразу догадался Кюри.

Этот ответ был на поверхности. Ему это не нравилось. Не только из-за того, что он собирался, совместно с Евой, развалить “Альмаграмму”. Он банально не хотел им отдавать возможность разобраться с де Ляшараном. В частности, после всего того, что было до этого.

- Именно. Она – подтвердил шеф – я понимаю, что тебе это не по душе. Но это уже их компетенция.

- Знаю я их “компетенцию” – недовольно пробурчал Даниэль – уж чтобы… что за нахрен?

Из общего зала послышались крики и одиночный выстрел, после которого крики стали ещё громче. Даниэль и шеф быстро поднялись со своих мест и направились к двери. Первым вышел Даниэль.

Все сотрудники, которые были здесь за своими рабочими местами, выхватили пистолеты и укрылись. А вот у самого входа стояла неизвестная девушка, которая сжимала в обеих руках пистолеты. Одна из рук была в крови. А перед девушкой лежал убитый полицейский.

“Ну, а ты-то чего тут забыла? Да и кто ты вообще такая?” – задумался Кюри и потянулся за пистолетом.

Однако незнакомка заметила его куда раньше, чем он успел дотянулся до своего оружия.

- Даниэль Кюри. Я нашла тебя – произнесла она.

“А ты, мать твою, кто такая?” – мгновенно подумал Даниэль.

Вслух спросить это он не успел. Незнакомка направила на него оба пистолета, с логичным намерением. Кюри попытался опередить её. Но это было напрасно. Она его опередила и ему оставалось смотреть, как в него на всей скорости летит пара пуль.

Так было бы. Помешала этому Люсинда, которая резким рывком толкнула Кюри в сторону. Оба упали за стол, а выпущенные пули попали в дверь шефа. И тут же незнакомка начала стрелять по тем, кто рискнули поднять головы.

- Блин, зачем? – ошарашенно спросил Кюри.

- Ты ещё спрашиваешь, козёл! – заорала она от боли – чтоб тебя спасти. Чёрт.

Из её левой икры текла кровь. Одна из выпущенных пуль попала в неё, оставив кругообразную рану. Пуля оставалась в ране.

- Ты ранена. Сейчас осмотрю.

- Не смей меня трогать. Это всё из-за тебя.

- Сама, что ли, горишь желанием перевязать рану? – резко спросил он, Люсинда молчала – вот сразу бы так. Я не просил меня спасать. Чёрт, пуля внутри осталась. Нужно будет вытащить. Пока зажми рану.

Она послушно сделала это, изо всех сил зажав рану. А он тем временем вслепую сгрёб всё со стола. После чего принялся искать то, что могло помочь. Стрельба тем временем продолжалась.

- Ну и? Зачем ты кинулась меня спасать? – спросил он, параллельно копаясь в канцелярских принадлежностях – особенно, после того, что было полчаса назад. Вряд ли это было “дружеским” одолжением.

- А что, прикажешь тихо сидеть и смотреть, как ты своим телом ловишь пули? – спросила она – я может и стерва, но не полная мразь. Но, запомни. Это между нами ничего не меняет. Я всё ещё считаю тебя козлом. Да ещё и кобелём.

- Насчёт кобеля, я бы хотел услышать от тебя подробности. Но, потом. А сейчас – он взял в руку щипцы – можешь не сдерживаться.

И сразу вонзил их в рану, нащупывая пулю. Люсинда тут же залилась криком и руганью.

- Сволочь, тварь, урод! – завопила она.

Незнакомка тем временем уже выпустила оба магазина пистолетов, успев ранить троих и убив ещё одного сотрудника. Моментом воспользовался сотрудник по имени Цезарь Серно. Он резко встал и побежал к незнакомке, выхватывая на ходу раскладную дубинку. Она посмотрела на него и выпустила пистолеты из рук. Цезарь резко ударил вертикально, а затем горизонтально. Она очень пластично увернулась от ударов. Полицейского это только разозлило, и он ударил вновь, целясь прямо в голову. Однако в этот раз она не увернулась, а поймала дубинку. А после ударила ногой в живот сотрудника, заставив его ослабить хват. Незнакомка посмотрела на дубинку, а через мгновение сломала её пополам.

- Вот же, сука – прошипел Цезарь.

И кинулся на неё с кулаками. Она же сразу поймала его руку и резко заломила её в суставе, почти сломав. А после выбила ему колено. Цезарь болезненно прокричал. Незнакомка заметила, что другие полицейские снова начали поднимать головы. Она резким движением рук свернула шею Цезарю и выхватив пистолет из его кобуры, принялась стрелять.

Люсинда же продолжала кричать, одновременно грязно ругаясь.

- А я думал, что ты только при оргазме так орёшь – съязвил Кюри и резко выдернул щипцы, которые сжимали пулю – вот и она. Теперь бы перевязать. Есть идеи?

- Найди ткань. Эй, какого чёрта ты творишь?

Он канцелярским ножом отрезал часть ткани с юбки.

- Не стесняйся. Я тебя и не такой видел – он тугим узлом перевязал рану.

- Кобелина, больно – прошипела она.

- К слову, о кобеле. С чего это ты меня так взялась называть?

- Ещё скажи, что несправедливо. Эта дура со стволами пришла сюда за тобой. Или скажешь, что твоё имя на каждом заборе написано?

- Может быть. Но это ещё не значит, что пришибленная баба пришла за мной из-за того, что я её поимел и бросил – он на секунду выглянул – а её я вообще впервые вижу. Но у меня есть мысль насчёт того, кто эту дамочку прислал.

Он достал из своей кобуры пистолет, вынул обойму, убедился в том, что она полная и вернул обратно.

- Что ты задумал? – спросила Люсинда.

- Ничего героического. Разберусь с вампиршей – ответил он и взвёл оружие – я насчитал девять выстрелов.

- Это ты к чему?

Однако она догадалась быстро и без подсказок Даниэля. Который резко поднялся и побежав вдоль стены, начав стрелять в незнакомку. Магазин же её пистолета оказался пуст.

“Послал за мной убийцу, не побоявшись того, что это отдел РВП. Полиции, в конце-то концов. Неужто я ему так сильно насолил? Да и когда же я успел? Ладно, сначала разделаюсь с ней, а уж потом придёт и черёд де Ляшарана” – подумал Кюри.

Он продолжал стрелять, пара пуль угодили, что называется, в молоко. Но основная часть попали в её тело. Одна пуля даже задели очки, которые тут де слетели с лица. Кюри придержал одну пулю, чтобы поставить точку, пустив её в голову. Для этого, он с разбега запрыгнул на стол, с которого прыгнул в её сторону. Он планировал сбить её с ног, а после и проделать новую дырку в голове.

Однако она внезапно ушла в сторону и схватила Даниэля за руку и запустила его в стену. В которую он крепко приложился всем телом.

“Тварь чёртова. Откуда такая силища, а? Может она ещё чистокровный вампир? Да даже если так, вряд ли они могут такое исполнять. Только если напьются крови. И то не факт. Блин, как же больно” – подумал Даниэль.

Всё его тело просто изнывало от боли, а левая рука висела хлыстом. А незнакомка уже стояла перед ним и сжимала в руке пистолет. Его пистолет. В котором ещё оставалась одна пуля. А ещё на теле незнакомки была кровь. Голубая кровь. Это было, как минимум, странно.

- Даниэль Кюри – произнесла она.

После чего направила на него пистолет. А он не мог ничего сделать. Тело никак не слушалось, а мозг не мог придумать идеи, которая могла бы помочь выкрутиться. Он решил, что это конец. Ему стало страшно. Оставалось только наблюдать за тем, как палец незнакомки нажимает на курок.

Однако день Даниэля ещё не пришёл. Спаситель резким ударом выбил пистолет из руки незнакомки. Она обернулась и перехватила руку стоящего перед ней мужчины.

- Анри де Фано – опознала она того, кто был перед ней.

- Приятно познакомиться – саркастично ответил он.

Она, впрочем, сарказма не оценила, сразу начав наносить удары по Анри. Тот не заставил себя ждать и вырвав свою руку, принялся бить в ответ. Силы и способности их оказались равны.

Даниэль же тем временем пытался привести в движение своё побитое тело.

“Никак. Даже встать не могу. Блин, идеальный момент. И где наши храбрецы? Спрятали головы? Вовремя, ничего не скажешь. Кто вообще эта девка? С ней даже Анри не может справиться. Она не простой вампир. Даже не чистокровный. Не помню, чтобы у кого-либо из вампиров была голубая кровь. Кого же прислал де Ляшаран?” – задумался Кюри.

Но этот ответ ему сейчас никак не помог бы. Нужно было найти способ справиться с убийцей. Силой с ней точно нельзя было справиться. Анри, который крепко получал, это лишь доказывал. Кюри внимательно оглядывался в поисках того, что могло ему помочь. Но всё ограничивалось шокером на его поясе, и пистолетом, лежащем на полу. Лучше, чем ничего. Анри же сейчас крепко прилетело по лицу и всему прочему, что он не успел защитить. А его соперница не сбрасывала темп, словно машина, продолжала давить. Выражение её лица оставалось абсолютно равнодушным, будто не избивает кого-то, а делает бутерброд. Она в очередной раз нанесла пару ударов по корпусу, потом ударила по лицу. Но даже ей это надоело, и она с разворота ударила ногой прямо в грудь Анри. Для него же это было похоже на пушечный выстрел, от которого он отлетел в окно, стоявшего за ним кабинета.

Одна цель была временно устранена, оставалось разобраться с Кюри. Который заставил своё тело минимально двигаться и схватив с пояса шокер, ударил им в ногу незнакомки. Её резко парализовало. Даниэль тут же поднял свой пистолет и направил его прямо в лицо незнакомки. И нажал на курок. Она же успела слегка откинуть голову. Пуля слегка задела правый глаз и снесла бровь с частью кожи на лбу.

- Ах ты же срань. Ты вообще не живая! – ошарашенно произнёс Даниэль.

Под сорванной кожей был виден металлический каркас хромового цвета. А глаз был полностью механическим. Разве что замаскированным с внешней стороны, чтобы не отличаться от настоящего.

Ранение не отвлекло её, а вот Кюри от удивления опустил шокер. И сразу об этом пожалел. Незнакомка тут же влепила ему ногой по лицу, одновременно выбив один из дальних зубов. После, прижав подошвой ботинка горло Кюри. Она собиралась убить ещё одного человека. Но только, в отличии от всех прочих, Кюри был её целью. Оставалось сделать одно резко движение и его шея будет сломана.

Дверь кабинета шефа открылась и из него вышел мужчина, который сжимал в своей руке пистолет, довольно внушительного размера. И его он направил именно на девушку, которая успела убить несколько его сотрудников.

- Эй, мерзавка! – крикнул шеф.

Она даже не повернулась к нему. Что не помешало крупнокалиберным пулям начать разрывать её одежду и кожу, обнажая местами каркас. Стало понятно одно – она робот. Или правильно говоря – андроид. Даниэль же схватился рукой за освобождённое горло.

“Чертовски вовремя шеф решил вмешаться. Прямо в последний момент. Как и положено. А как иначе. Но только мне кажется, что ей пули до одного места. Тогда нужно сжечь ей к чёрту процессор. Есть у меня вариант” – подумал он.

Его взгляд упал на шокер, который лежал рядом. Но для начала он выплюнул изо рта выбитый зуб. Теперь Даниэль был крайне зол. Рука сжала шокер, но было нужно поднятья на ноги. А времени для этого было всё меньше. В магазине пистолета шефа уже не было патронов. Даниэль собрал в себе всю имевшуюся злость и вскочил на ноги. И в этот раз незнакомка среагировать не успела. А вот Кюри ударил шокером в лицо, прямо в то место, где виднелся каркас. Электрический разряд прошёл по всем цепям и ударил прямо в центральный процессор. Микросхема мгновенно вспыхнула и лишённое контроля тело, словно деревянное бревно, упало на пол.

Даниэль не смог удержаться на ногах, но его в последний момент подхватила сильная рука.

- Держись, друг мой. Ты плохо выглядишь – произнёс Анри.

Кюри взглянул на него. Одежда была потрёпана, из раны на лбу слабо текла кровь. Нос также был разбит. В общем-то говоря, железная леди навешала ему крепких люлей.

- Могу то же самое и о тебе сказать – ответил Даниэль.

- И чувствую себя не лучше. Кажется, она сломала мне ребро, возможно два. Ничего, я быстро поправлюсь – с оптимизмом сказал он – не могу сказать о тебе того же самого.

- Подкол засчитан - со слабой улыбкой ответил Кюри – а вот я бы не отказался от медицинской помощи. Стоит начать с обезболивающего.

- Конечно. Но сперва разберёмся с тем, что на нас напало.

В помещении началось медленное движение. Напряжение спадало, хотя все и ожидали некоторого подвоха. Например, что андроид перезапустится и снова начнёт убивать всех налево да направо.

- Чего как черепахи шевелитесь? – прокричал шеф – помогите раненым и быстро вызовите скорую. Прикройте трупы. Ну, живее!

Все тут же начали суетиться, выполняя указания шефа. А сам он подошёл к Анри и Даниэлю. При этом продолжая сжимать в руке свой, серьёзных размеров, пистолет.

- Как вы, парни? – спросил шеф – хреново, я так догадываюсь. А теперь я хочу узнать, что за дрянь вломилась в мой отдел.

- Что точно, можно сказать. Это точно не человек и не вампир. И вряд ли киборг…

- Так, так. Давайте найдём помещение, где сможем обсудить то, с чем мы имеем дело – сказал шеф и убрав пистолет в кобуру, присел рядом с телом – может поможете мне? Если, конечно, не трудно…

- Конечно. Сейчас, шеф – тут же среагировал Анри.

Он резко отпустил Даниэля, и тот едва не упал, потеряв опору. Анри взял тело за ноги, а шеф взял за плечи.

- Анри, чёрт тебя подери. Ты хоть предупреждай. Или моргни хотя бы – пробурчал Кюри.

- Извини. Куда тело, шеф?

- В мой кабинет – сразу ответил он – если у вас нет идеи получше.

- Нет. К вам, так к вам – сказал Даниэль и поднял с пола свой пистолет.

Анри же с шефом медленно понесли тело андроида в кабинет, параллельно оставляя за собой синие пятна. Даниэль же медленно ковылял, потому что ходьбой это назвать это было нельзя. Одновременно, он наблюдал в каком состоянии теперь был его отдел. Дырки от пуль, лужи крови, разбросанная бумага и запах страха. Ведь оказалось, что вампиры не самое страшное. А всё новое пугает до дрожи. И это “новое” уже доказало, что бояться его стоит. Ещё как стоит.

Даниэль вошёл в кабинет шефа и закрыл за собой дверь. Всё, что было в отделе, затронуло и кабинет шефа Марко. Только теперь ещё на его столе лежало тело девушки-андроида.

- Шеф, а почему…

- Ну а куда её ещё положить? А в кабинете и так бардак – ответил шеф, убирая пистолет на полку.

- А она очень даже неплохо легла на стол. Прямо кажется, что девушки на этом столе уже бывали – пошутил Кюри.

- Это конечно вульгарно и пошло. Но тем не менее, смешно – отреагировал Анри с секундной улыбкой.

- А ну, цыц! – резко оборвал их шеф – свои шуточки оставьте для другого места. Даниэль, чего ты скалишься?

- Рука болит. Обезболивающее есть?

- Есть – от открыл тумбочку и достал ленту обезболивающих капсул – на, прими. И присядь.

Даниэль тут же приземлился на стул, параллельно забрасывая сразу три капсулы себе в рот, быстро проглотив их. Шеф нервно ходил из стороны в сторону, а Анри стоял возле стены, проводя ладонью по раненному лбу. Один день и её не будет.

- Итак, господа. На поверке нашего дня следующий вопрос – что за чертовщина припёрлась в наш отдел и убила троих сотрудников?

- Пятерых – встрял Анри – в холле были убиты Аврелия и Жорж.

- Твою мать. Стольких эта мразь убила – брызнул шеф – так, а теперь давайте выяснять, что это за хрень? Анри, ты сказал, что это не киборг.

- Верно. Я конечно не эксперт, но для киборга она действовала слишком прямолинейно. Однако, это не главное доказательство того, что перед нами не киборг. Ведь киборг должен сохранять в себе человеческий мозг. Или, хотя бы, какую-то его часть.

- А она двинула кони от удара электрошокером в голову – добавил Кюри.

- Именно. Ты сжёг её центральный процессор. И самое интересное, что она пришла именно за нами. Она же знала наши имена.

Даниэль не знал, чего ответить. Да тут вообще и не требовалось отвечать. Но если молчит один, то за него говорит другой. Шеф наконец подал голос.

- Только хренового повторения сюжета фильма “Терминатор” не хватало – чуть ли не прорычал шеф.

Естественно, тем, кто не мог понять о чём идёт речь, был Даниэль. Он старательно копался в своей памяти, пытаясь вспомнить такой фильм. И результат был, как и в любом поисковике: “Результата нет”.

- А что такое “терминатор”? – спросил он.

- Ну вот что за молодёжь пошла? Не знают о таком легендарном фильме – взмолился шеф – ладно, чёрт с ним. Какое время, такая и молодёжь.

- Ладно, ладно. Фиговое время, фиговое поколение. Знаем, слышали. Но вы, блин, объясните, что это за фильм “Терминатор”?

- Фильм 1984-го года выхода. В главной роли: Арнольд Шварценеггер. Помню, что я даже сходил на него в кино, в момент его выхода. Я тогда проживал в США – произнёс Анри – по сюжету фильма, терминатор – это робот, замаскированный под человека и который прибыл из будущего. Для того, чтобы убить женщину по имени Сара Коннор, а сопротивление…

- Довольно. Все всё поняли, что у нас было почти то же самое. Только вот Сара Коннор у нас другого пола – сказал шеф Марко – но вот откуда этот робот прилетел? Не из будущего же.

На Даниэля тем временем уже начало действовать обезболивающее. Только вот он немного переборщил с дозировкой. Боль постепенно прошла, но одновременно с этим, он почувствовал, что его начало клонить в сон. Но он крепился и как мог себя держал.

“Робот-убийца, который перепутал меня с какой-то Сарой Коннор. Хорошо хоть послали за мной убийцу посимпатичнее, а не копию Шварценеггера. Надо бы глянуть этот фильм. Интересно же узнать, как там с роботом разобрались. А то вдруг мне это поможет. Только бы поспать сначала” – подумал Кюри.

Его глаза уже закрылись, и он был готов бессовестно сопеть посередине дискуссии. Однако крепкая рука начала резко трясти его за плечо.

- Эй, Даниэль. А ну, не спать – приказал ему шеф – сколько ты капсул сожрал?

- Скорее всего больше, чем требовалось – сонно ответил он.

- Не удивлён. Хлебни воды и не спи. Ты нам ещё нужен – сказал шеф и повернулся к Анри – что ты там говорил про места, где производят андроидов?

Кюри уже принялся осушать стакан с водой, Анри на секунду отвлёкся от разглядывания тела робота.

- Я хотел сказать, что подобных андроидов производят в Японии, Тайване и Южной Корее. В основном. А так, в каждой стране есть фирма по производству роботов. Но самые крупные и передовые, в этих трёх странах. Точнее, четырёх. Я забыл про Египет.

- Про Египет, ты сейчас серьёзно? – удивился Кюри.

- Абсолютно. Кому как не симпатичным и вежливым андроидам обслуживать туристов. И на них меньше жалоб.

- Запомню это, когда уйду в отпуск – сказал шеф – и в каких же сферах можно использовать андроидов? В военной, скорее всего. Ведь вот этот экземпляр доказал это.

- И одновременно, показал причину того, почему их не используют в военных действиях – ответил де Фано – их процессоры слишком уязвимы к любому электромагнитному импульсу. Да и к банальному электрошоку. Даниэль это на своём примере только что доказал.

- Ну, не знаю. Эту хрень не завалили пули из ствола шефа. Хотя, это довольно серьёзный калибр – произнёс Кюри – кстати, шеф. А что у вас пушка? Очень похож на “Пустынный орёл”.

Шеф на секунду повернул голову к полке, где лежал его пистолет. Как раз рядом с медалью “за отличную службу”.

- Конечно же он похож на него. Так как он и сделан на его основе. А так, это пистолет “Подбирин 9,2 мм” – произнёс он – в “Красной жаре” у главного героя был такой пистолет. Так, вернёмся к делу. Анри, где же таких андроидов в основном применяют?

- В быту, по большей части. Курьерами часто. В общем говоря, там, где человека есть возможность заменить. Женские версии андроидов используются в качестве сексуального партнёра. Но заниматься сексом с такой “девушкой”, всё равно, что трахаться с бревном.

- Была возможность удостовериться? – усмехнулся Даниэль.

- Нет. Прочитал отзывы – прохладно ответил де Фано.

- Вернёмся к делу. Мне глубоко фиолетово как эти роботы трахаются, подают чай или читают сказки на ночь. Мне нужно знать откуда взялась эта дрянь – он указал на тело, лежащее на его столе – не все же роботы-курьеры такие продвинутые. Или точнее, “прокачанные”.

- Полностью согласен с вами, шеф. Эта модель андроида из линейки DT-5, которая начала выходить около месяца назад. Они максимально приближены к людям, но, конечно же, с ограничениями.

- Для того, чтобы они не осознали себя и восстали против человечества? Прямо как в почти каждом фильме или сериале? – спросил Даниэль.

- Нет. Эти андроиды ограничены только своей специализацией. То есть, кухарка не сможет стать водителем. Заложенная программа не даст этого сделать – ответил ему Анри.

- Ладно. Сменить род занятий они не в состоянии. А вот это что? – спросил шеф, проведя рукой по телу робота, испачкав её в синей жидкости – что это? Для общей убедительности?

- Для общей убедительности, её следовало бы сделать красной – сказал Анри – а так, это электролизирующая жидкость, которая работает как заменитель аккумулятора. Андроиды таким образом могут куда больше прослужить.

- И это делает их больше похожими на нас?

- Можно сказать и так – кивнул головой де Фано.

- А мне вот очень интересно, приятель. Откуда ты столько знаешь про современную робототехнику? – спросил у него Кюри, который снова едва не уснул – неужели всё в интернете прочитал?

- Не только. Смотрел интервью, читал статьи. Даже общался с людьми, которые непосредственно участвуют в создании андроидов. Зачем? Хочу знать, что из всего этого выйдет.

И тут почему-то все внезапно предпочли замолчать. К отделу уже подъехали машины скорой помощи, которые сотрясали стандартную городскую обстановку звуком своих мигалок. А вот Даниэлю нашлось чего спросить.

- Анри. Ты сказал, что андроиды не могут выйти за грани своей специализации. А боевых андроидов не производят, так как они довольно уязвимы, так? – спросил он, на что де Фано кивнул – а можно ли перепрограммировать андроида? Внести некоторые корректировки в его процессоре.

- Это весьма затруднительный процесс, в результате которого процессор может выйти из строя. А если он не сгорит, то есть шанс того, что андроид может банально свихнуться и тогда его всё равно придётся долго чинить или утилизировать. Процент удачного перепрограммирования зависит от…

- Анри. Скажи коротко и понятно. Это возможно или нет? – строго сказал ему шеф.

- Если коротко и понятно, избегая всех подробностей, то да. Это возможно.

- Понятно. То есть, любого андроида, даже долбанную домработницу, можно перепрограммировать, чтобы он пошёл со стволами валить людей. И даже хрен поймёшь, кто его отправил. Как в нашем случае! – шеф со всем негодованием саданул кулаком по столу.

“Злится. А уж я как зол. Хватало мне всей той фигни, что была до этого. А теперь за мной ещё отправили долбанного андроида-убийцу. Я конечно подозреваю одну личность в том, что она послала убийцу. Но вот прямых доказательств нет. Хотя, было бы забавно умереть от рук андроида-домработницы. Так сказать, устранила непорядок в моём лице. Так, тормози. Блин, какой же я баран” – подумал Кюри.

Он тут же начал вспоминать нужный ему момент недавно прошедшего прошлого. Он даже зажмурил глаза. Как будто это должно было помочь. Шеф и Анри тем временем что-то не очень оживлённо обсуждали.

- Точно. Вспомнил – всполошился Даниэль.

- Чего вспомнил? Мы уж подумали, что ты уснул – сказал шеф – что-то важное вспомнил?

- Очень важное. Анри, помнишь, когда мы были в особняке де Ляшарана? - спросил Кюри, поднимаясь со стула и подойдя к столу – помнишь там были домработницы?

- Конечно помню. Но скажу сразу, шеф привёл домработницу в качестве примера.

- Я не осёл. Но ты присмотрись к андроиду, лежащего на столе. И вспомни одну из домработниц в особняке де Ляшарана – сказал он ему – они же, чёрт возьми, неотличимы. Ну же, Анри. Если я это вспомнил, то ты-то и подавно сможешь.

Шеф в этот момент решил промолчать, смотря на Анри и ожидая от него ответа. Не то что бы он не доверял Даниэлю, просто его слова нуждались в подкреплении.

- Да. Сходство есть, очень сильное – ответил де Фано – однако я не могу вспомнить была ли та домработница человеком или вампиром. Это сделало бы всё куда понятнее.

Тут уже нервы Кюри не выдержали. Мало ему было того, что шеф не особо-то и верил в его доводы. Теперь ещё и Анри не желал признавать очевидное.

- Да куда ещё понятнее! Все факты и так сходятся на одном. А тут ещё и андроид, которого послали грохнуть меня и Анри. И мы вспомнили кто это и на кого работает. Неужели этого, сука, мало? – он посмотрел на шефа Марко – или нужно ждать ещё чьей-то смерти? Тогда, мне проще пустить себе пулю в голову.

- Угомонись, парень. Я уже увидел и услышал достаточно. Достаточно для того, чтобы действовать – сказал шеф – не знаю насчёт Франсуа Корона, но вот в нападении на наш отдел, ранении нескольких сотрудников и убийстве пятерых виновен Годфруа де Ляшаран. И я сообщу об этом “Альмаграмме”, пора ей вмешаться.

Даниэль понял, что для него настало время также вмешаться и решиться на то, что до этого он считал для себя невозможным. И ему это всё равно не нравилось. Ведь это могло кончится крайне паршиво. И это касалось “Альмаграммы”.

- Тогда, в поимке де Ляшарана буду участвовать и я – произнёс Даниэль – да, я ненавижу “Альмаграмму”, но, чтобы разобраться с охреневшим вампиром, могу и потерпеть.

- Я помогу тебе – неожиданно сказал Анри – да, знаю, что мне придётся убивать подобных себе. Вместе с “Альмаграммой”, которую проклинает каждый вампир. Но порой приходится перешагивать через свои принципы, когда того требует момент.

В ответ шеф только кивнул, слов тут не требовалось. Как и в любом тексте должна быть поставлена точка. Его молчание и было ей. Теперь должен был начаться новый текст. Но для этого была нужна пустая строчка. Для всего своё время.

Часть 5

Глава 10

По гаражу пронеслось короткое, но очень яркое ругательство на русском языке. Даниэля слегка ударило током и гнусное слово вырвалось из него. Этому он непроизвольно научился у своего отца. Но не стоит говорить, что только русские такие дикари, которые постоянно кроют матом всевозможные беды. Кюри сам давно убедился в том, что стоит стопроцентному и без примесей французов удариться мизинцем об злосчастную тумбочку, то он тут же выкрикнет какое-то ругательство на родном языке. Но уж никак не “какая досада”, это даже для европейцев слишком. Увы и ах, но миф про культурных европейцев оказался именно им. То есть, обыкновенной выдумкой. Людям же привычно выдумывать мифы о том, что именно “здесь” хреново, плохо и даже солнышко не светит. А вот “где-то там” просто чудесно и молочные реки с кисельными берегами. Короче говоря, всё из разряда: “везде хорошо, где нас нет”. А причина всех бед в чём? Да в тех же, кто придумывает мифы с небылицами.

Даниэль в очередной раз выругался, травмированная рука снова начинала ныть. Ещё его нервировало отсутствие зуба, когда он проводил языком по тому месту, где тон был. Ощущение было крайне неприятным, да и боль в руке не давало покоя. Уже третий день его спасало только обезболивающее.

“Обезболивающее, конечно, не панацея и даже близко не приближена к ней. Это лишь ширма, которая прячет боль. Убери её и снова будет “бо-бо”. Стоит обратиться в больницу, а то мне, как и моей машине, требуется ремонт. Только самого себя я починить не могу. Чёрт, опять я завидую вампирам. Помню, как Самсона сшибла машина, за рулём которой был вампир, который пытался смыться. А что с Самсоном? Да ничего. Встал, отряхнулся и сказал, что ему было больно. А что было бы со мной, сбей машина меня? Было бы замечательно встать на ноги. Эх, всё-таки не зря некоторые люди боятся вампиров. Нам привычно бояться неизвестного, которое сильнее нас. Чёрт, да что за фигня с моей машиной?” – подумал он.

Конечно, он сейчас предпочёл бы заняться чем-нибудь другим. Например, просмотр фильмов “Терминатор” и “Красная жара”. А так, необходимо заняться ремонтом машины. А бросать начатое ему не хотелось. Поэтому он продолжал копаться в двигателе. В поиске неисправности ему помогал небольшой фонарик, закреплённый у него над ухом.

- Ага. Вот где собака зарыта – тихо и восхищённо прошептал Даниэль.

Он скромно улыбнулся, когда увидел пару перебитых проводов, которые проходили под аккумулятором. Которые были, вероятно, перебиты камнями. Кажется, кое-кто гонял по не очень хорошим дорогам. Даниэль сразу захотел обвинить Еву, но сразу вспомнил, как он сам любил пренебречь нормальными дорогами и разрешённой скоростью. К тому же, защита днища отсутствовала именно из-за него, когда он вылетел на бордюр. И всё ради того, чтобы догнать убегающего вампира. Но от этого легче не становилось.

“Какая разница кто виноват, если чинить всё равно мне” – подумал Кюри.

Сейчас ему было нужно зажимы для электроизоляции и беспроводной паяльник. Всё это было у него в карманах, одной рукой он принялся искать нужные инструменты, пока вторая держала провода.

По гаражу шагал ещё кто-то. Однако шаги были абсолютно не слышны для Даниэля, который и так был занят. Шаг за шагом, незваный гость приближался всё ближе и уже был рядом с передним крылом автомобиля. Однако всю тишину может оборвать самая незаметная мелочь. И шанс этого ещё более вероятен, когда кругом полноценный бардак, а мелочей под ногами изрядное количество. И вот как раз такую мелочь, в виде крестовой отвёртки, задела нога. Инструмент слабо отскочил и ударился об диск колеса.

- Какого? – пробурчал Кюри и обернулся – ох, чёрт!

Он резко дёрнулся, в результате чего ударился головой об крышку капота. Одновременно задел рукой оголённый провод. И выдёргивая руку, слегка порезал предплечье. Из раны тут же принялась течь кровь. А виновница всего этого стояла перед ним.

- Да какого хрена ты делаешь, а? – прорычал Даниэль, зажимая рану – так и копыта отбросить не поздно. Нельзя же вот так подкрадываться. И ещё скажи, что не специально.

- Вот именно. Я не хотела тебя пугать. А то, что ты глух на оба уха, уже не моя вина – ответила она – давай я тебе помогу. Где у тебя аптечка?

- В багажнике.

Она полезла за ней, а он ладонью зажимал рану и остро хотел потереть голову. В частности, где был ушиб. Но не мог, что, конечно же, нервировало.

“Чтоб эту Еву. Правильно говорил мой дед, что все беды из-за баб. Даже если они этого не хотят. Блин, ну вот на кой чёрт она припёрлась?” – задумался он.

Ева уже достала аптечку и открыла её, сразу взяв оттуда обеззараживающее средство и бинт.

- Чего ты так на меня смотришь? Мне нужно обеззаразить рану, а то ты хватался за неё своими грязными руками – сказала она – или тут что-то другое?

- Ага. Ты не голодна? Сама понимаешь.

- Вот оно в чём дело. Понимаю, и раз ты беспокоишься, могу уйти – Ева указала на дверь – ты ведь спокойно справишься одной рукой? В принципе, я могу подсказывать издалека.

- Издеваешься, да?

- Догадался – хитро ухмыльнулась она – ну так что, мне помочь тебе словом или делом?

Даниэлю становилось ясно, что тут он вынужден, что называется, поднять лапки к верху. Хотя ему очень хотелось поспорить и попытаться сделать всё самому. Пускай одной рукой, перепачкавшись в крови и потратив кучу нервов. Однако, именно тут упёрство могло выйти боком. Поэтому он выдохнул и протянул руку Еве.

- Значит делом – заключила она – убери руку от раны. Я не кусаюсь. Почти.

Он тихо усмехнулся и убрал ладонь от раны. Кровь, потеряв всякое сопротивление, потекла, падая на пол мелкими каплями. Ева отвлеклась, кровавый голод, вечное проклятие вампиров, дал о себе знать. Инстинкт требовал от неё немедленно выпить живительной влаги, которая была прямо перед ней. Но вместо того, чтобы поддаться желанию, она вылила обеззараживающее средство на рану. Кюри от боли стиснул зубы.

- Думал, что я воспользуюсь возможностью, чтобы “перекусить” – произнесла она – но я предпочитаю, как минимум, чистые и стерильные раны.

Он предпочёл ничего не отвечать и молча наблюдать за тем как она медленно перебинтовывает ему рану. Над её шуткой он мог бы посмеяться, но только до позавчерашнего дня.

Потому что тогда они вновь столкнулись с проблемой – жаждой Евы.

- Ну, просто блеск. И чего делать? – спросил тогда Кюри, стоя над ней.

Она сидела на диване и подняла на него свои глаза. Они были полны голода и пугали до дрожи.

- Не задавать идиотских вопросов – выдавила она из себя – мне нужна кровь. Ты должен её достать.

- Я должен её достать!? – ошарашено произнёс Даниэль.

- Именно, ты. Ты можешь достать её более безопасным и бескровным способом. А вот мой куда более жестокий.

Тут ему её взгляд совершенно не понравился. А блеснувшие на мгновение клыки, заставили руки потянуться к шокеру, рядом с которым был пистолет.

- Поэтому ты и должен найти кровь – договорила она – прошу тебя. Помоги мне. Я не хочу потерять контроль.

- Ладно. Как будто мне это нужно. Только откуда мне достать кровь?

Он начал ходить по комнате, думая над решением. Законные способы тут же отпадали. Причина та же – нет документов и регистрации в базе данных. Конечно, у него были знакомые вампиры. Но они начнут задавать неудобные вопросы. Да и никто не гарантирует, что это будет быстро.

- Даниэль…

- Я думаю. Потерпи немного.

- Я не в туалет хочу, чтобы терпеть – прошипела она, стиснув зубы – мне нужна кровь.

- Но тем не менее, потерпи. Я же не волшебник, чтобы по мановению руки наколдовать то, что тебе нужно.

- А где ты взял кровь в прошлый раз? Возьми там кровь, можешь даже с афродизиаком.

- Ха, значит тебе в прошлый раз тебе всё-таки понравилось – съязвил Даниэль.

Лицо Евы ни на грамм не изменилось. Так и осталось таким же напряжённым, будто по её венам пустили серную кислоту.

- Нет. Но в данный момент даже такой кровью брезговать для меня глупо – ответила Ева – просто для надёжности закроюсь в ванной.

- Поверь, там достаточно продолговатых предметов – пошутил он – однако, то место, где я добыл кровь в прошлый раз, закрыто. Навсегда.

Ева на это ничего не ответила, только страдальчески простонала. А Кюри продолжил ходить по комнате, размышляя над тем, как решить дилемму. Но вот адекватного решения всё никак не находилось. Только шутки почему-то лезли в голову.

- Слушай, может ты пока на кетчуп перейдёшь? Ну, или на вишнёвый сок?

- Ещё раз так пошутишь и я тебе в горло вгрызусь – чуть ли не прорычала она.

- Ну а что делать, если ничего, кроме дебильных шуток, на ум не идёт? Чёрт, где же достать эту чёртову кровь? У кого её перелить?

- Перелить. Перелей мне кровь. Как в тот раз, когда ты меня привёз к себе – воодушевлённо сказала она – ты же сам помнишь.

- Вот именно, что помню. А ещё я помню, что выбросил этот набор для переливания. Он был одноразовый. Но вот вариант с переливанием звучит приемлемо. Только как…

- Давай я тебя укушу.

Эти слова прозвучали как выстрел в закрытой комнате. Не только чётко, но и оглушающе. Ему показалось, что она так решила пошутить, чтобы разрядить обстановку. Но нет, она не шутила.

- Если ты шутишь, то не смешно. А если предлагаешь серьёзно, то нет – ответил Даниэль – не хватало мне ещё и этого счастья.

- Я всё равно это сделаю, если ты не придумаешь другого способа добыть мне кровь – сказала ему Ева – слушай, Даниэль…

- Даже не начинай…

- Времени нет. Я укушу тебя и сделаю несколько глотков. Моя слюна поможет быстро свернуться крови в районе раны – произнесла она – таблетки для повышения метаболизма у тебя есть. Крови ты потеряешь немного. Обещаю.

- Да если бы всё так просто было. Укусила, хлебнула и всё. Я же знаю, что при укусе в мой организм будет попадать твоя слюна. Которая не только ускорит заживление ран от клыков, но и часть твоего ДНК попадёт в мой мозг. В результате я стану твоим трэллом – он недовольно покачал своей головой – а становиться подкаблучником в мои планы не входит.

Он недовольно фыркнул и подошёл к окну, принявшись смотреть на то, как мадам, или точнее, старушка Люмиль выгуливает свою собачку по улице. Привычный спортивный костюм, белые кроссовки и наушники, в которых играла безвкусная музыка.

“Ну вот что мне поделать с этим, а? Я могу ей помочь, и даже хочу. Но не так, чёрт возьми. Не пойму, почему я вообще об этом думаю? Она-вампир. Именно из-за них я лишился родителей, Жанны, нормально жизни. Но для меня она почему-то девушка, которая тоже пережила много зла, которое причинили ей люди. Чёрт, но это не даёт ответа на то, как же мне её напоить” – подумал он.

Даниэль нервно провёл рукой по своим волосам. Ему не хотелось быть здесь. Он хотел бы оказаться на месте старушки Люмиль, которая долгие годы проработала адвокатом. А теперь она была на пенсии и главной проблемой для неё было ожидание новых серий любимого сериала. Никаких убийств, интриг, безумных происшествий, сложных выборов и скорее всего, глютена. Чудная жизнь.

А вот он, у которого различных недостатков и проблем были вагон с большой телегой и за ними тянулся ещё целый состав. Он, как бык, глубоко и громко вздохнул, понимая, что для себя уже решил, что будет делать дальше.

- Я дам тебе крови. Своей – сказал он, обернувшись к ней.

Её взгляд резко стал изумлённым, а Даниэль быстрым шагом пошёл в ванную, на ходу скидывая с себя рубашку.

- Почему ты передумал? – спросила она.

- Есть причина. Называется: “Человеческое непостоянство” – крикнул он.

И через пару секунд вышел из ванной, держа в руках ленту с таблетками и резиновый жгут. После чего сел напротив Евы. Которая уже бросила свой взгляд на его шею.

- Не заглядывайся на мою шею. Пить кровь ты будешь не из неё – с ходу сказал он, перетягивая руку выше локтя.

- Из руки. Тоже хорошо. Но я не пойму, зачем ты перетягиваешь руку жгутом? – с недоумением спросила она – ты знаешь…

- Знаю, знаю. Не нужно повторений – пробурчал он, зажав один конец жгута зубами, туго затягивая его – это не от потери крови. А для того, чтобы снизить вероятность того, чтобы твои клетки распространятся по моему организму.

Жгут был туго затянут, а вены на предплечье начали надуваться от наполнившей их крови. Которую готовилась выпить Ева.

- Даниэль…

- Подожди немного. Мне нужно собраться.

- Понимаю. Но я хотела тебя…

- Да, да. Всегда пожалуйста. Сочтёмся позже.

- Хватит меня прерывать, чёрт тебя подери – прорычала Ева и резко посмотрела ему в глаза – не думай, что я очень рада тому, что отнимаю у тебя кровь. За свою жизнь я делала это несколько раз, и все они были вынужденными. Но ты единственный, кто решил отдать свою кровь добровольно. Для меня… это многое значит.

- Ну а для меня…, впрочем, неважно. Хватит тянуть – сказал он.

Голос его слегка дрожал, не только от страха, но и от ожидаемых ощущений. Ещё в академии, во время одной из многочисленных лекций, к ним привели человека, на которого напал вампир. И он рассказывал о ощущения, когда тебя кусает вампир. Ощущения эти схожи с некоторой смесью опьянения, оргазма и боли. Всё это бьёт по ЦНС и не даёт жертве сопротивляться, потому что она этого не хочет.

“Ну, у меня подобного не будет. Я же перетянул руку жгутом. Блин, это жутко. Да и какого хрена я снова вытворяю? Надо было об этом думать, когда спасал её. Хотя и тогда у меня не было ответа. Человеческое непостоянство, чтоб его” – подумал Кюри.

Ева тем временем провела пальцами по его предплечью. Даниэлю стало немного щекотно. А она уже проводила губами по коже. Всё это напоминало прелюдию к кое-чему другому. А здесь наслаждение получит только один. Ева взглянула на него.

- Больно не будет – произнесла она шёпотом.

Он хотел в это верить. А её глаза уже буквально горели от желания, клыки были остры, словно две бритвы. Она легко коснулась кожи, но не вонзились, будто намечая место прокола. А затем резко вонзила в плоть, но боли Даниэль не почувствовал. А Ева начала медленно пить его кровь. Кюри смотрел на это и ему это почему-то напоминало то, как младенец пьёт молоко из груди матери. Также медленно и непринуждённо, с ощущением безопасности.

“Так вот оно как, когда из тебя пьют кровь. Не могу сказать, что это неприятно. Чувствуется удовольствие, как и то, что из меня пьют. Может кому-то это покажется романтичным. Но не для меня. А вот, кажется, и пошла волна боли. Ей бы пора заканчивать” – подумал он.

Ева и в самом деле слишком увлеклась, но не замечала этого.

- Ева, завязывай. Алло, меня слышно? Хватит.

Но она не слышала и не отрывалась от руки, возможно непроизвольно, желая выпить из неё все до последней капли. Даниэль понимал, что ему скоро будет необходимо применять неотложные меры.

- Ева, хватит! Да чёрт тебя подери. Я тебя сейчас шокером шарахну, если не отвалишь. Ну, ладно.

Он снял с пояса шокер, выбрал на нём высокое напряжение. И ударил током Еву прямо в живот. От удара она отпрянула от его руки и упала на диван. А Даниэль резко зажал руками рану и развязал жгут, давая крови притечь в его предплечье. И, как обычно бывает, с болью. От которой он стиснул зубы.

- Козёл – прошипела Ева, шокированная в прямом смысле – зачем ты меня шокером ударил?

- Чтобы ты из моей руки всё до последней капли не высосала – ответил он – ты меня не слышала, что ли?

- Не слышала. Отсутствие опыта сказывается. Прости меня – она облизнула губы, на которых оставалась кровь – и спасибо тебе большое. Я этого не забуду.

- Ещё бы ты забудешь – проворчал он, рассматривая место укуса.

Кровь быстро свернулась, плотно запечатав оба прокола в его коже. Одновременно Даниэль закинул в рот пару таблеток для ускорения метаболизма. Ева же продолжала молча сидеть, а Кюри усмехнулся, смотря на неё.

- Слушай, а кровь-то у меня вкусная?

В ответ Ева смогла только стеснительно улыбнуться, а красные щёки, говорили о том, что она была абсолютно сыта. По крайней мере, до следующего приступа голода. А вот Даниэлю пришлось тщательно замаскировать место укуса с помощью краски телесного цвета. Ну и рукава рубашки ему пришлось немного раскатать.

Теперь спустя пару дней эта самая девушка перебинтовывала рану на его руке.

- О чём задумался? – спросила она, заканчивая перевязку – можешь успокоиться, я не голодна.

- Да так, вспомнил кое-что – ответил он – слушай, а можно я задам тебе немного странный вопрос?

Она закончила перевязку и опёрлась на бампер автомобиля. Выглядела она как стандартная фанатка аниме. Очень длинные гольфы, милое чёрное платье с короткой юбкой и чёрные кеды. Для складного образа не хватало огромных глаз, катаны за спиной и длинных волос. Ну и для всех 100% была нужна огромная грудь. Мелочь конечно, но какая приятная.

- Спрашивай. Но только будь готов к странному ответу – сказала Ева, сложив руки у груди.

- Я так не думаю. Суть вопроса странная для меня. А вот ответ должен быть нормальным. Я в этом уверен – произнёс Даниэль, взяв в руки нужные предметы – я вернусь к ремонту.

Ева лишь молча развела руками, так что он вновь погрузился под капот. Для начала он снял изоляцию с проводов.

- О моём вопросе. Ты смогла бы обратить меня в вампира? – неожиданно спросил он.

Вопрос конечно был абсолютно неожиданным, в принципе, для обоих. Но если Даниэль понимал зачем он его задал, то вот для Евы это оказалось полной неожиданностью, как аномальная жара в Гренландии. Она сразу решила, что в этом вопросе спрятан некоторый подвох. Который точно связан с позавчерашним событием.

- А в чём смысл вопроса? – спросила она.

- Банальное любопытство, подкреплённое событиями, произошедшими в последнее время. Ну что?

“С ума он сошёл, что ли? Ну вот зачем спрашивает, если сам говорил, что ненавидит вампиров. А тут такой вопрос. Но и отнекиваться для меня будет совершенно неразумно. Хоть и сама я не хочу отвечать на этот вопрос. Вот дубина, не мог спросить что-то другое” – с негодованием подумала Ева.

- Это глупо – сразу сказала она – ты об этом с ходу пожалел бы. Современная бюрократия сожрёт тебя. Тебе пришлось бы полностью переоформлять все свои документы. Плюсом к тому, тебе пришлось бы встать на учёт официального зарегистрированных вампиров, для того, чтобы получать донорскую кровь.

- И откуда у тебя такие познания? Учитывая то, что ты через это вряд ли проходила.

- Интернет даёт ответы на все интересующие тебя вопросы.

Даниэль тем временем включил миниатюрный паяльник, сразу начав спаивать провода.

- С этим трудно не согласиться. Однако на мой вопрос ты так и не ответила – сказал он – ты лишь рассказала про бюрократические дрязги. А мне нужно знать, можешь ли ты обратить меня в вампира.

Как бы ей сейчас не хотелось развернуться и пойти отсюда прочь. Лишь бы не отвечать на этот, как она считала, абсурдный вопрос. Только это, скорее всего, сделало бы хуже. А Даниэль всё равно добился бы своего. Однако, тогда Еве будет отвечать ещё неудобнее.

- Не понимаю, зачем тебе это нужно. Но я не могу обратить тебя в вампира – не охотно ответила она – но не из-за того, что не хочу…

Ева глубоко вздохнула, как будто собираясь рассказать то, что всегда скрывала, словно стыдливую историю. А теперь пришло время. Даниэль же продолжал спаивать провода. И делал он это в первый раз. Тем временем он готовился услышать, что ему скажет Ева.

- Я не умею обращаться в вампира – наконец признала она – да, я знаю о чём ты думаешь. Но я в самом деле этого не умею. Для того, чтобы обратить человека в вампира, нужно знать ту грань, когда необходимо прекратить пить кровь из человека. А эту грань знает только опытный кровопийца, которым я не являюсь. Есть конечно случаи, когда неопытный вампир обращал человека. Но это не более чем исключение.

В её неопытность Кюри верил. Ещё позавчера она это ярко доказала, когда ему пришлось воспользоваться шокером, чтобы угомонить её.

- Ладно. Через укус меня ты обратить не можешь – он закончил спаивать провода и начал обматывать их изолентой – но ведь ещё один вариант. Дать мне свою кровь.

- Как вариант. Но работающий лишь в 22% случаев. И то, не точно. И не надо говорить мне, что я выдумываю такую вероятность. То, что люди знают о вампирах, лишь крупица. Даже сами вампиры всё о себе узнают лишь со временем.

- И неужели этот способ действительно настолько опасен? – с недоверием спросил Даниэль – вряд ли вампиры ведут статистику неудачных обращений. А без точных подтверждений, слова остаются не более чем сотрясанием воздуха.

Он и сам не верил, что активно использует слова, которые ему говорил шеф. Казалось бы, ещё пару дней назад он пытался что-то противопоставить этим словам, а теперь сам ими же и орудует. Вот бы шеф поразился. Или возмутился бы.

- Это верно. Статистики нет и тебе пришлось бы верить мне на слово – ответила Ева – но мне, однажды, самой пришлось в этом убедиться. Тринадцать лет назад я, когда находилась в Люксембурге, познакомилась с одной девушкой, по имени Ангела. Ей было известно о существовании вампиров, и она чертовски хотела стать одной из них. Она не оставляла меня в покое, умоляя обратить её.

- Интересно узнать, зачем ей это понадобилось.

- Всё было банальнее некуда. Для того чтобы стать бессмертной. Зачем же ещё? Она не обращала внимания на последствия, которые были бы. Чего она мне только не обещала, лишь бы я её обратила – продолжила Ева.

- Погоди. А откуда она вообще узнала про вампиров, и конкретно, про тебя? – спросил Даниэль – не может же это быть чисто случайно.

- И в самом деле – согласилась он – Ангела работала в больнице патологоанатомом и ей часто приходили различные трупы. В том числе вампиров, которые тут же кто-то забирал. Но она успевала их осмотреть и взять кровь на анализ. А тут ещё я объявилась, желая проверить, мёртв ли окончательно тот, за кем я охотилась. Тут-то всё и сошлось. Плюсом к тому, она начала снабжать меня кровью. Вот так всё и сошлось.

- Какие интересные совпадения. Прямо ни дать, ни взять – прокомментировал Кюри – умеешь ты удобно устраиваться. Ну, ладно. И что было дальше? Ты согласилась её обратить?

- Да. Я согласилась. В конце концов, я решила, что из этого ничего плохого не выйдет. Я её сразу предупредила, что не смогу обратить через укус. В ответ она предложила альтернативный вариант. Обратить её с помощью моей крови. Сказано-сделано. Я перелила ей пятьдесят миллилитров своей крови – она вздохнула – и это было ошибкой. Глаза Ангелы налились кровью, резко начали прорезаться клыки, а кожа мгновенно побледнела. Она стала вампиром, чудовищем. Одичавшим и обезумевшим, которого волнует только голод. А рядом была только я.

Ева явственно помнила этот момент, будто он, буквально, случился полдня назад. Девушка лежала перед ней на врачебной кушетке. Благо, Ангела была врачом и всю эту “процедуру” они проворачивали в процедурном кабинете. После работы, когда людей в больнице был минимум. Девушка в белом халате бесновалась и яростно хваталась руками за обивку кушетки.

- Что со мной? Скажи, Ева. Что происходит? – прохрипела она.

Ева тут же не могла дать ответа, ей и самой было неизвестно. Но это её явно пугало и заставляло задуматься над тем, что предпринять.

Но вот Ангела не дала ей подумать. С озверевшим воплем она набросилась на Еву, вцепившись ногтями в кожу на руках, которые её остановили. От бывшего врача осталась только внешняя оболочка, а в её глазах Ева читала безумный голод. И объект его утоления был понятен.

“Проклятие. Что же я наделал? Она обратилась в дикого вампира и теперь намерена убить меня за это. Лишить меня жизни. За то, что я лишила её нормальной жизни. Справедливо. Но вот только я не намерена помирать, чтобы она восторжествовала” – подумала она тогда.

И тут же отбросила тело бывшего человека к стене. Послышался тихий хруст костей, но это особого эффекта не возымело. Она подняла голову и горящими глазами выстрелила в Еву.

- Хочешь убить меня, Ангела? Что же, попробуй – бросила она ей.

Большего и не потребовалось. Озверевший вампир кинулся в ей сторону. Такому прыжку позавидовал бы любой дикий зверь, который бросается за добычей. В целом, на Еву бросился уже не человек. Поэтому она её жалеть не собиралась. Ева поймала бывшего врача в полёте и с разворота бросила её в шкаф с препаратами, веществами и прочими вещами, название которых произносить слишком сложно.

Тело с грохотом разбило стеклянные дверцы, а содержимое упало на пол, разбиваясь об него. Дикий вампир озлобленно прорычал.

- Ну, с тебя достаточно? – дерзко спросила Ева – полагаю, что нет. Ну, давай.

Сама Ева этого осознанно это делала, хотя не была уверена в том, что слушает ли её Ангела. И вот она поднялась на ноги, дышала глубоко и часто, руки были в крови от порезов. Вся она тряслась от жажды, оба её глаза, как перекрестья прицела, смотрели на Еву. Но та только и ждала того, когда дикий вампир кинется на неё.

- Что, страшно? Или жалеешь? Уже поздно. А теперь, иди сюда и покончим с этим.

Восприняла она эти слова или нет, не было понятно. Но она сделала пару шагов и прыгнула в сторону Евы. Которая уже давно подметила ножницы, которые лежали на столе.

Ева сделала резкий рывок, схватила со стола ножницы и с ходу вогнала их в грудь Ангелы. Ножницы не попали в сердце. Поэтому Ева резко вынула их и вонзила вновь. На этот раз в сердце. Тело бывшей девушки лежало на столе, глаза остались открыты, оскал лица пугал. Кровь текла по столу и капала на пол.

“Вот тебе и вечная жизнь, красота и молодость. Результат мечтаний, выдумок и глупостей. Как же люди на это легко клюют. Готовы пойти на всё. Даже зная, что всё может пойти хуже некуда. А с другой стороны, это лишь доказывает, что вампиры произошли от людей. Ведь я тоже поверила в то, что получится обратить Ангелу. А теперь её кровь на моих руках” – подумала Ева.

Она подняла свои ладони и посмотрела на них. Они были абсолютно чисты. Вокруг неё не было ничего, что могло напомнить тот самый процедурный кабинет. Она снова была в гараже, а рядом с ней Даниэль продолжал копаться в двигателе.

- Ну, и чего было дальше? – спросил он – она стала диким вампиром, и дальше…

- Я покончила с ней – сразу ответила Ева – а теперь, скажи мне. Зачем ты меня об этом спросил?

- Да хрен его знает. Просто так – просто и лаконично ответил Даниэль.

Еву же такой ответ едва не вывел из себя. Причём настолько, что чуть не влепила ему по голове крышей капота. Но сдержалась. Хотя, с, ой каким, трудом.

- Серьёзно?! Я тебе тут призналась в том, за что в вампирском обществе без задней мысли загнобят и на всю жизнь повесят клеймо позора – произнесла Ева, сдерживая негодование – а ты мне заявляешь, что выдавил это из меня просто так. Типа утолив свою любознательность? Ну, чего молчишь? Говори, не игнорируй меня. Ты меня слышишь?

- Да слышу, слышу. Не парь мне мозг – прошипел он, заканчивая обматывать провода изолентой – не видишь, я занят.

- Только это не мешало тебе парить мозг мне. Выкладывай, зачем ты меня спрашивал о том, что смогу ли я обратить тебя в вампира? Говори – чуть ли не приказала она, он как раз закончил ремонт – лучше говори, иначе я…

- Что? Решила угрожать мне? Силой? Уже не актуально, я достаточно натерпелся различной боли – дерзко сказал Даниэль – а ты вряд ли…

Этого уже было достаточно, чтобы разозлить Еву. Её правая рука рванула вперёд и с силой сжала половые принадлежности Даниэля. Тот успел только икнуть и капитально охренеть.

- А как насчёт этого? – холодно спросила она – не думай, что если ты помогаешь мне, то можешь нагло дерзить. Особенно, после того, как я тебе признаюсь в чём-то. Ты уяснил?

Но вот тут Даниэлю было нечего ответить. Точнее говоря, ему было и хотелось кое чего сказать. Однако, когда твои причиндалы крепко сжаты в чьей-то руке, особо повыпендриваться не получится.

- Уяснил – кивнул Даниэль.

И она сразу разжали хватку, а Даниэль громко и облегчённо выдохнул.

- Вот же сука. Чокнутая, озверевшая баба – выругался он на чистом русском языке.

- Что ты сказал?

- Чёрта с два, я ещё раз у тебя что-то спрошу – соврал он.

И только сейчас до него дошло, что Ева могла внезапно знать русский. Ведь всякое бывает, но Даниэлю повезло. А вот она его в покое оставлять не была намерена.

- Так что?

“Да то. Вот же привязалась. Придётся отвечать, а то не очень хочется опять рисковать своим добром. Блин, любой хрени ожидал. Но вот к этому… да ну её” – подумал он.

- А то ты сама не догадалась – произнёс Даниэль и захлопнул капот, после направившись к водительской двери – вас, вампиров, порой хрен завалишь. И ещё вдобавок можете жить хоть чёртову вечность. Да притом оставаться молодыми и красивыми. Прямо вечно молодые, вечно пьяные. Чего я ещё мог упустить?

Он сел за руль и начал заводить свой электрокар.

- Но я знаю, чем за всё это придётся заплатить. Можешь мне про это не говорить – он наконец смог запустить двигатель – но порой есть также моменты, когда случается всякая фигня болезненная, тогда и начинаешь по-чёрному завидовать вампирам. Даже не смотря на все минусы.

- А смог бы ты сам с этим жить? – спросила у него Ева – вдруг я могла бы обратить тебя в вампира. Ты же ненавидишь вампиров. То есть, тебе пришлось бы ненавидеть самого себя, своё существование. Ты смог бы так жить?

- Живут же люди с ненавистью к самим себе. И я смог бы. Но в другой жизни.

Он выключил двигатель, взял тряпку, которой начал вытирать руки и направился к выходу из гаража. Ева же не видела смысла оставаться в нём и пошла следом за ним.

“Теперь нужно сказать ей, что я буду работать с “Альмаграммой”. И всё для того, чтобы разобраться с де Ляшараном. Но как она к этому отнесётся? Обещал ей, что ещё чуть-чуть и мы будем крушить “Альмаграмму”. А тут “бац” и я с ней сотрудничаю. Вуаля, твою мать” – подумал он.

Он зашёл на кухню, бросил грязную тряпку в мусорку и взял со стола кружку с остывшим зелёным чаем. Почему с зелёным и остывшим? Да потому что чёрный чай кончился, и ремонт авто затянулся. Он сделал небольшой глоток и на кухню зашла Ева. Всё так же в образе персонажа из аниме.

- Ева, я могу спросить у тебя – и тут же сделал уточнение – только давай без угроз моим органам. Любым.

- Ладно, ладно. Обещаю. Всем твоим органам ничего не угрожает – усмехнулась она.

И как назло встала рядом со стойкой с ножами. Что не давало полностью успокоиться Даниэлю. Он сделал ещё глоток.

- Мне известно, что вампир, попробовавший однажды человеческую кровь, больше не может без неё жить. Донорская кровь, как и всякая другая, становится схожей с водой – начал он – у тебя нет зависимости? Особенно, после того как я дал тебе свою кровь.

Спросив это, он почему-то подумал, что она выхватит нож и полосонув его по горлу, примется лакать его кровь. Кюри сделал ещё глоток остывшего чая.

- А разве водой нельзя утолить жажду? – спросила она и отошла от стойки с ножами – я вижу, что ты опасаешься. Зря. Я же уже пила кровь из человека. Да, после первого раза я хотела ещё. Долгое время. Но всё дело в самоконтроле. И со временем я смогла себя контролировать. И твоя кровь оказалась такой приятной сладостью. Да, я хочу ещё, но не до безумия. Ты спокоен? Или ты испугался, что я порежу тебя ножом и начну с удовольствием пить твою кровушку?

- Да, была такая мысль – прошептал он и с громким хлюпом допил чай.

И тут оба предпочли замолчать, как будто отключил у них функцию “вести диалог”. И им пришлось молча смотреть друг на друга. Стало казаться, что они внезапно захотелось поиграть в “молчанку”. Осталось дождаться, кто из них решится проиграть.

Даниэль поставил кружку в раковину.

- Ева, я хочу тебе кое-что сказать. Тебе это, скорее всего, не понравится – он собрался и продолжил – мне и самому мне не нравится. Я рассказывал тебе, что де Ляшаран отправил в наш отдел андроида-убийцу. С ним нужно покончить. Но это уже нам не по зубам. И поэтому придётся работать с “Альмаграммой”. Ты имеешь полное право меня за это презирать. Но это необходимо, чтобы покончить с Годфруа де Ляшараном.

Даниэль стал ожидать, что Ева бросит в его сторону грубое оскорбление, с добавлением слова “предатель”. Ну или что-то похожее, тут уже всё зависело от фантазии.

- Делай, как считаешь нужным – спокойным голосом ответила она – не удивляйся. Мы друг другу ничего не обещали. К тому же, я сама видела насколько опасен Годфруа де Ляшаран. И если нужно использовать “Альмаграмму”, чтобы покончить с ним, то почему бы и нет. Кстати, там к дому машина подъехала.

Даниэль повернулся к окну, рядом с его домом стоял очень узнаваемый автомобиль. Принадлежал он именно его напарнику-вампиру. Он приехал в самое нужное время.

- Вовремя, блин – пробурчал Даниэль.

После чего резко снял с себя грязную майку, побежал в свою комнату и выходя из неё, натягивал на себя чёрную водолазку. Затем подошёл к тумбе с обувью. Достал из неё лёгкие берцы, начав их быстро надевать. Он был почти готов, только нигде не хватало его пояса.

“Чёрт бы его побрал. Где же я его положил?” – задумался он.

- Даниэль, лови.

Он обернулся и поймав свой пояс, который нашла Ева. Кюри ловким и быстрым движением рук закрепил его на поясе. В целом, он был готов. Лишь слабый запах пота не давал ему покоя.

Даниэль уже собрался выйти из дома, как его окликнула Ева.

- Слушай, Даниэль. Может ты наконец-то расскажешь, что такая Жанна?

- Всему своё время – ответил он – как только вернусь, расскажу. Но тогда и с тебя ответ.

- Договорились.

После чего он вышел из дома и быстрым шагом направился к ожидающей его машине. А Ева смотрела и отсчитывала время, когда он вернётся. Чтобы наконец узнать ещё больше. Однако никто из них не знал, что ответы она получат друг от друга очень нескоро.

В помещении стоял слабый запах дезинфицирующего средства. Кажется, это была лаванда. Что не могло не радовать, ведь мало кому нравится резкий запах хлорки. Бодрит конечно, но это лишь по первой. Дальше он только и делал, что раздражал. Да и какой год на дворе, в конце-то концов. Дезинфицирующее средство могло пахнуть лавандой, морской водой или даже крыжовником. Короче, любой каприз.

Да и мытьём полов в больнице уже занимались маленькие блинообразные роботы, а старые и ворчливые уборщицы почти везде ушли в прошлое. Теперь был нужен только инженер, который их чинил. И оператор, который ими управлял. Но порой и они могли громко наорать на тех, кто ходил по чистому полу в грязно обуви, сэкономив на бахилах.

Прямо как в этот раз.

- Эй, ты. Да, ты. Ты какого хрена прёшься по только что помытому полу? – с негодованием прокричал оператор.

Даниэль резко обернулся. Недалеко от него стоял молодой парень, с лёгкой щетиной на лице. Одетый в белую футболку и синие штаны. На голове у него была кепка и наушники, а в левой руке был планшет. Через который он и управлял роботами-уборщиками.

- Это ты мне? – спросил Даниэль.

Вопрос конечно был на редкость идиотским. Ведь в коридоре, кроме него, никого не было. Но его расчёт был на то, что оператор не рискнёт с ним спорить. Поэтому Даниэль с ходу перешёл на “ты”. Да только человек ему попался не из пугливых.

- Вот именно, что тебе. Или ты не только слепой, но ещё и глухой. Ну, с этим тебе тогда на этаж выше – хамовато ответил он.

“Ты у меня сейчас, хмырь, в травматологию отправишься. Чёрт, вот наберут же работников по объявлению. Так и хочется некоторым из них по портрету настучать. А нельзя” – подумал Кюри.

Хамоватый оператор продолжал буравить взглядом Даниэля. Который крайне желал “разъяснить” этому работнику как себя нужно вести с посетителями. Но, во-первых, не хватало, чтобы на него написали заявление за нанесение среднего, а другого и быть не могло, вреда здоровью. Заявление на него, сотрудника полиции, да все коллеги со смеху лопнут. Ну, а во-вторых, у него в руке был пакет для больного. Поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как отвечать словесно.

- Со слухом и зрением у меня полный порядок, спасибо – ответил он – а вот со зрением и к тому же манерами крупные проблемы у тебя.

- Да неужели? Ты чего, врачом здесь успел заделаться?

- А зачем? Тут же есть такие “специалисты”, как ты – произнёс Кюри – которые хрен разглядят чёртовы бахилы. За которые мне пришлось заплатить.

- Откуда у тебя гарантия того, что на них нет никакой инфекции?

- Хрен ли ты это у меня спрашиваешь? Я их, что ли, делал? Нашёл, блин, к чему придраться – удивлённо сказал Даниэль – а я вот что-то не наблюдаю таблички “мокрый пол”.

Тут оператор едва не подавился языком, чтобы подыскать подходящий ответ. Он тут же замялся.

- Всё, идите отсюда. От работы отвлекаете – бросил он и зашёл в свой кабинет.

“А ещё говорят, что “ой, всё” – это изобретение женщин. Видать, мужчины научились им пользоваться. Только в своей манере. Ишь ты, как быстро заткнулся и слинял, стоило его аргументам сойти до нуля. Хамло штопанное. И это говорю я” – подумал он.

Он недовольно толкнул робота уборщика ногой и зашёл в нужную ему палату.

- А стучаться тебя, часом, не учили?

Пускай Даниэль и стоял к пациенту спиной, но прекрасно представлял, как он лежит в кровати и к его телу прикреплены датчики, отображающие его состояние. И он знал, чего ему больше всего хотелось.

- Да нет, я же с лучшими намерениями – он обернулся нему – или тебя ещё не достал местный персонал?

Жан лежал в кровати и выглядел он не очень. Что немудрено, ведь ещё три дня назад в него попала дробь. Которая повредила его кишечник, а после, в тот же день, ему провели срочную операцию. Естественно, после всего этого только какой-нибудь супергерой со сверхрегенерацией будет светиться бодростью и оживлённостью.

- Не то слово. Свихнёшься тут с этими медсёстрами и врачами. Каждые полчаса проверяют моё состояние. Так что лицу друга я всегда рад – Жан слегка улыбнулся – слушай, можешь помочь? Выруби телевизор, а то меня скоро тошнить начнёт от этого вшивого сериала.

Даниэль подошёл к нему, поставил пакет рядом с тумбой, на которой как раз лежал пульт. Свой зад он расположил на белом стуле, который развернул спинкой вперёд, сложив на ней руки.

- А чего сам не выключишь? Неужели тебе что-то помешало?

- Небольшая мелочь – он поднял руку, на которой был закреплён кожаный наручник.

- О как. А за какие “заслуги” тебе выписали подобную санкцию? Буйное поведение?

- Ну, если считать под “буйным поведением” желание дотянуться до пульта и самостоятельно сходить в туалет? То, да. У меня крайне буйное поведение – ответил Жан, скорчив лицо – ну, выключи ты телевизор. И чего у тебя там в пакете?

Даниэль кратко улыбнулся, взял в руку пульт. На секунду у него появилось желание слегка потрепать нервы Жану. А именно, выкрутить громкость на полную и быстро ретироваться отсюда. Ну, или вставить в уши наушники, благо, те всегда валялись в его кармане. И так, изолировав свой слух, понаблюдать за страданиями Жана, пристёгнутого к кровати.

“Повезло тебе, что у меня сегодня не паскудное настроение” – подумал Кюри.

И одним движением пальца выключил настенный телевизор. За этим последовал облегчённый выдох.

- Ну, наконец-то. Ты представить себе не можешь, как я сейчас счастлив – произнёс Жан, откинув голову на подушку.

- Не знаю, чему ты так радуешься. Стоит мне уйти, как тебе снова включат телевизор.

- Да и хрен с ним. Хотя бы немного времени полежу в тишине – ответил он – говори, что ты там принёс? Надеюсь, что это не чёртовы отчёты.

- Была мысль тебе их притащить. Но нет – сказал Даниэль и достал из пакета упаковку – я же знаю, чего тебе хочется.

Жан вопросительно на него посмотрел, прокручивая в голове различные варианты того, что ему мог принести его бывший лучший друг. Кюри открыл перед ним ответ. В прямом смысле.

- Ты принёс мне бургер? – удивился Жан – я уж подумал, что там обручальное кольцо.

- И куда бы я такое “кольцо” вешал? – спросил Даниэль и продолжил – но, во-первых, я принёс тебе не только бургер. Также я притащил наггетсы, острые крылья и картофель-фри. Плюс, колу со льдом.

После перечисления, он откусил часть бургера.

- И во-вторых, с чего ты взял, что я принёс всё это тебе?

Жан слегка замялся от внезапных откровенностей.

- Так…так обычно больным в пакете что-то приносят – с заминкой ответил он – или зачем ты тогда всё купил и притащил сюда?

Даниэль тщательно прожёвывал откусанный кусок, не желая им подавиться. Хотя, на самом деле, он недолюбливал фастфуд. Не только из-за его сомнительного качества и вредности. Но ещё из-за того, что от него Кюри быстро набирал лишний вес. А сейчас он сделал исключение лишь для того, чтобы потратить те деньги, которые он украл у одного из убийц из психушки. Ну, ещё заодно слегка поиздеваться над Жаном. Который, наоборот, просто обожал фастфуд. И причём, ни на грамм с него не толстел. О чём не забывал оповестить всех и каждого.

- Больному человеку я бы принёс апельсины или прочую здоровую пищу, а никак не это – он указал на бургер – я сегодня даже не завтракал. Вот и пришлось закупиться этим.

Даниэль видел в его глазах негодование, прямо как у маленького мальчика, которому сулил конфетку и в последний момент забрали её. Именно этого и добивался Даниэль. И чего уж лукавить, ему было чертовски приятно. Но это доставляло ему удовольствие лишь на короткое время и потом надоедало.

“Удовольствие – это как рюмка хорошего алкоголя. Одна – хорошо, а всё что дальше уже перебор” – всегда думал Кюри.

После чего достал из пакета ещё одну упаковку с бургером. Который и протянул Жану.

- Так что, будешь?

- Вот ты сейчас серьёзно – ошарашенно спросил Жан – ты предлагаешь бургер тому, у кого половину кишечника заменили бионический аналог. А всего минуту назад, ты заливал, что принёс бы больному только здоровую пищу. К тому же, будет довольно хреново, если об этом узнает мед. персонал.

Это недоумение и ошарашенный взгляд ещё больше подняли настроение Кюри. Он даже позабыл про хамоватого оператора. Конечно, можно, и скорее всего, стоило, за это назвать его сволочью.

“Да, я – конченная сволочь. Ну и что с того?” – подумал он.

- Ну, так ты будешь или как?

- Ясен пень, буду. Дай сюда – он схватил бургер, сразу вцепившись в него зубами – ох, блин. Это же просто еда богов. Ты говорил, что есть кола. Дай, запью.

“Ну, какая жратва, такие и боги. Ты посмотри, как вцепился. Будто и никаких бед с ним не приключалось. А с другой стороны, как бы я вёл себя на его месте?” – задумался Даниэль.

Он достал из пакета большой стакан с колой, который и протянул Жану. Себе же он взял упаковку с картофелем-фри.

Они молча жевали всю эту вредную и быстро приготовленную еду с высоким содержанием транс-жиров. Но разве их это волновало? Спойлер. Нет, не волновало.

- Как там дела? Ну, я имею в виду, с парнями, после той заварушки в дурке? – спросил Жан, прожёвывая очередной наггетс – шеф-то в курсе?

- Естественно, в курсе. Я же писал чёртов отчёт – пробурчал Даниэль.

- И чего он?

- Да ничего. Практически нулевая реакция – сказал Кюри и громко отхлебнул колы – но это ничего. Я как раз занят сбором доказательств. Чтобы прижучить этого сраного де Ляшарана.

- Одобряю. И чего у тебя есть?

- Видеозаписи с камер наблюдения, с места аварии. Письменные показания одного из санитаров психбольницы. Ну, и конечно же ваши устные показания. Жаль только, что к шефу я пойду один.

Жан удивлённо зажмурил глаза, после чего тихо кашлянул в кулак. Он слегка поперхнулся, но от товарищеского хлопка по спине отказался.

- Один? Как это?

- Объясню. Ты – в больнице, минус один. Николя, после пережитого стресса, в частности, едва не состоявшегося группового изнасилования, ушёл в запой. Это минус два – он окончательно опустошил стакан, который бросил в мусорку – и Анри в очередной раз пропал, чёрт знает куда. Как обычно, и с ним связаться не получается. Минус три. И по итого, остаюсь только я.

- Стоп. А как же Ева? Что-то ты легко вывел её из уравнения. Она же была там и всё видела. Хороший свидетель – произнёс Жан – так она ещё и коп. Вообще замечательно.

“Ага, с учётом того, что всё известное тебе о ней не более чем туфта. Так что и от неё помощи не будет. Только вот как ему это объяснить?” – задумался Кюри.

Его мозг сразу начал напрягаться, для того чтобы родить на свет, если не хорошую, то хотя бы нормальную идею.

- С Евой тоже ничего не выйдет – с заминкой сказал он – её сейчас нет в Париже. Вчера отправилась в командировку. В Тулузу.

- Чёрт. Тогда, ты и в самом деле остаёшься один – Жан прожевал очередной наггетс – слушай, а где ты познакомился с такой девушкой? А точнее, как?

- А что ты подразумеваешь под “такой”? – с подозрением и частичным испугом спросил он.

- Ну, такой. Крутой, боевитой и охренительно, как для женщины, сильной. Короче, из-за всего, что явно даёт понять, кто же доминирует в вашей паре.

Жаклер нагло ухмыльнулся от сказанной им колкости. Которая неплохо так задела самолюбие Даниэля.

- Мне телевизор обратно включить?

- Да ладно, ладно. Я же шучу, а ты сразу в вилы. Хотя, вот про силу я не шутил. Он реально до хрена сильная – сказал ему Жан.

- Хватит тебе чушь плести. Нафантазировал себе что-то под наркозом и теперь мне эту бредятину заливаешь.

Даниэль и сам бы хотел, что всё так и было. Оставалось надеяться, что Жан в это поверит. Однако шансы на это, судя по его взгляду, быстро приближались к нулю.

- Единственный, кто тут заливает, так это ты – сказал ему Жаклер – ведь твоя чудо-женщина меня на руках занесла в больницу. И мне это не почудилось. Можешь у врачей поспрашивать, они подтвердят. Поэтому и хочу спросить у тебя. Твоя Ева на стероидах, что ли, сидит? Другого ответа на это я найти не могу.

“Не можешь, потому что не предполагаешь того, что я мог связаться с вампиром. Это же чистой воды шок. Но, зараза, так оно и есть. Только никому другого нельзя знать об этом” – подумал Даниэль.

Тем же временем весь фастфуд уже был полностью съеден, а мусор сложен на тумбе. Так что Жана уже ничего не отвлекало, и он очень жаждал услышать подробности. А Даниэлю выкладывать их, ох как, не хотелось. Ведь убедительные байки на ум никак не приходили. Просто тупик. Но спасение пришло внезапно.

- Так. Это что такое и как прикажете понимать? – послышался возмущённый мужской голос.

Оба тут же повернулись ко входу в палату. Где стоял внушительный мужчина пятидесяти лет, в белом халате. Его гладковыбритое лицо выражало крайнюю степень возмущения. Что было немудрено, учитывая то, какая картина перед ним предстала.

“Ты чертовски вовремя, док. Спасёте меня и заодно выпишите трендюлей с успокоительным Жану. А то, ишь ты, больше ему захотелось знать” – подумал Кюри.

- А мне, кажется, уже пора. Время поджимает, а у меня работа, отчёты, ловля преступников и так далее – он обогнул доктора, встал у двери и обернулся – Жан, ты, это, поправляйся поскорее.

И быстро слинял из палаты. А вот Жан очень крепко попал. Да так, что просмотр телевизора покажется ему милостью. И при этом он будет молча проклинать Даниэля.

Тот как раз представил это и улыбнулся.

- Что тебе так подняло настроение? – спросил у него Анри.

Кюри вернулся в настоящее время. Он сидел на пассажирском сидении его авто. Сам же Анри держал одну руку на руле, а второю на рычаге коробки передач. На зеркале заднего вида медленно качалась кроличья лапка на красной верёвочке. Лапка, понятное дело, была искусственной. Она вполне могла быть и настоящей. Но тогда это было бы слишком уж несовременно. Но всякое бывает. В случае Анри, уж точно.

- Что ты спросил? – спросил Даниэль – я немного задумался. Вспомнил некоторые прошедшие события.

- Я как раз поинтересовался тем, что тебе подняло настроение. И кажется, я догадываюсь, что именно.

- Да неужели? Хотелось бы услышать.

Выражение лица Анри не изменилось. И это было бы нормально, не подрежь их внезапно какой-то лихач на спорткаре. Тут даже Даниэль не выдержал и тихо выругался себе под нос. Анри же оставался чрезвычайно спокойным, словно слон, накачанный успокоительным.

- Итак. Судя по всему, ты сейчас вспомнил то, как ты серьёзно подставил Жана. Пару дней назад – произнёс он и слегка улыбнулся – я с ним сегодня утром созванивался. И он просил тебе передать, что как только встанет на ноги, то сломает тебе твои.

- Ага, конечно. Флаг ему не в руки, да побольше – огрызнулся Кюри – чего он вообще взъелся? Неужто из-за нагоняя от доктора?

- Согласен. Я его тоже не понимаю. Всего лишь назначили объёмную клизму и промывание желудка. Ничего серьёзного – серьёзно и без капли сарказма сказал Анри.

“О как. Довольно интересные процедуры. Надеюсь, что ему понравилось и он оценил это. Только вот на душе как-то не очень. Неужто совесть начала подавать признаки своего существования?” – подумал он.

- Ничего, переживёт. Нечего было меня ставить в идиотское положение. Тогда, в морге.

- Это когда ты попытался открыть дверь в противоположном направлении, хотя на ней была табличка?

- А ты откуда знаешь? – возмущённо спросил Даниэль.

- Он рассказал, когда мы ждали тебя и Николя возле особняка де Ляшарана. А ещё…

- Не продолжай. Вот же трепло долбанное – прошипел Кюри.

Он тут же подумал над тем, сколько же постыдных историй мог рассказать Жаклер. И самое главное, каком количеству людей. Скорее всего, зная его, многим. А с другой стороны, сам Даниэль рассказал постыдную историю Жана. Как раз там, в морге. Можно ли это назвать справедливостью? Нет. Пока сами люди решают, что справедливо, а что нет. А так, всё будет субъективно, даже если быть максимально объективным. Что тут уже поделаешь, никто за людей решать не может. Искусственный интеллект? Как вариант. Но кто им будет управлять? Вот именно.

Анри плавно вёл машину, кондиционер работал как надо. Радио молчало. В общем-то, комфорт и покой. Поэтому Даниэля начало медленно клонить в сон.

- Не советую засыпать, Даниэль. Мы скоро приедем – сказал ему Анри, медленно поворачивая машину направо.

- Боишься, что потом не сможешь разбудить?

- Поверь, я знаю, как минимум, тридцать восемь способов разбудить человека. Однако не хочется будить тебя резким торможением. К тому же, сон в сидячем положении не очень-то и полезен – высказался Анри.

- Знаю, знаю. А то я в сидячем положении не дрых. Я спал в различных положениях. Разве что на потолке не удалось. Пока – ответил Даниэль.

Он отогнал сон и ещё раз посмотрел на белую кроличью лапку, мотающуюся на красной верёвочке. Ему крайне хотелось узнать, куда же делась белая верёвочка, которая была при покупке. Потому что красная тут, ну никак, не подходила. Как будто добавляя реалистичности.

Но конечно, на самом деле, ему было интересно куда более важное. Не для него самого, а для того, кто сидел за рулём. И тот, как всегда, сохранял холодное спокойствие. Хотя, это же Анри. Ходячая загадка.

- Слушай, Анри. Ты вот мне скажи…

- Почему я такой спокойный? – договорил Анри, и слегка улыбнулся – ты ведь это хотел спросить?

“Хрен от вас, вампиров, чего скроешь. Неужели прорицательство тоже стало одной из способностей? Нефиговая такая эволюция. Или это я такой предсказуемый?” – задумался он.

- В десятку – кивнул Кюри – может ты ещё и причину назовёшь?

- Как пожелаешь. Твой вопрос, скорее всего, связан с тем, что сегодня нам предстоит работать совместно с “Альмаграммой”. Которая, как известно, очень негативно относится к вампирам. Которым я и являюсь – рассказал он – у тебя это на лице написано.

- Ну и? Чего ты такой спокойный? Или ты так уверен, что кто-нибудь из них тебе в спину не выстрелит? Они же наглухо двинутые.

Анри же в ответ выдержал короткую паузу, поворачивая машину в нужную сторону. Особняку Годфруа де Ляшарана.

Ещё вчера вечером шеф позвонил Даниэлю. А тот как раз вышел из душа и на нём ничего не было. Кроме полотенца, прикрывающего то, что в кино цензурируют чёрными квадратами.

Он подошёл к смартфону, на который шёл вызов от шефа. Это подтверждали номер, имя контакта: “Шеф”. И фото с ним, после Нового Года. Где шефу на лице нарисовали кошачьи усы, а на веках – открытые глаза. И лучше бы шефу об этом фото не знать.

- Да, шеф.

- Доброго вечера – поздоровался он – чего так долго?

- Я в душе был. Не выбегаться же мне голышом, чтобы взять трубку.

“И плюсом к тому, я ещё ставил себе обезболивающее. После того, что случилось в отделе, только оно и спасает” – подумал он.

Однако, это он решил разумно опустить, чтобы не начались лишние разговоры, касающиеся его здоровья. А они для него были наравне с тем, чтобы узнать у девушки её вес.

- Ты же живёшь один. Было бы кого стесняться – сказал шеф с лёгкой усмешкой.

“Да уже есть кого. И она мои обнажённые телеса “оценит” по полной программе” – подумал Кюри.

- У меня окна выходят на улицу. Где любит устраивать себе вечерние пробежки одна неугомонная старушка. Не хватало, чтобы её по моей вине инфаркт хватил – ответил он и сел в кресло – вы по какому поводу? Соскучились?

- Безумно. Я насчёт дела – он сделал короткую паузу, отпивая чай – в общем, “Альмаграмма” приняла вызов и согласилась на то, чтобы ты и Анри участвовали в операции. Начало операции – завтра, в 14:00. Боевые группы “Альмаграммы” будут вас ждать у особняка де Ляшарана. Операцию будет возглавлять Луи де Гарно. Он вам разъяснит все подробности. Больше мне ничего не сказали, как обычно. Понял? Алло? Даниэль? Даниэль?

- А? Да, да. Всё понял и уяснил. Слегка закемарил – резко ответил он – будем на месте вовремя.

- Смотри, не проспи.

После чего он положил трубку. Даниэль же громко зевнул и положил телефон на спинку кресла. Сейчас ему почему-то чертовски захотелось мороженого, орехового. Которое как раз лежало в морозилке. Просто, встань и возьми.

Ну он резко встал и повернулся к холодильнику.

- Нет, ну ты совсем охренел.

Повернув голову, он увидел Еву. Которая буквально резала его на куски своим взглядом. И держала в правой руке кружку с кофе. Даниэль опустил голову и заметил, что полотенце уже лежит на полу.

“Да блин. Хотел охладиться? Ну, вот и охладился. Но не мороженым” – подумал он в тот момент.

Тем не менее, ореховое мороженое было съедено. Пускай и через час.

Анри остановил машину, слегка отдалённо от забора особняка. Перед ним как раз стояли четыре фургона. Один из них был в полтора раза больше остальных. Скорее всего, он был передвижным штабом. Над головами же летал вертолёт, нарушая тишину движениями своих винтов.

“Да, основательно подготовились. Хотя я, честное говоря, ожидал увидеть хоть один БТР. Ну так, на всякий случай. Ох, лишь бы здесь не было дружков ван Кола, которого я прикончил. Но вот, кто меня напрягает, так это Анри. Вот чего он спокойный? Да и зачем вообще решил в этом участвовать?” – задумался Даниэль.

- Ты спросил меня, почему я такой спокойный? Я отвечу. Сейчас самое время – он повернулся к Даниэлю – в этом для меня нет смысла. Да, я боюсь умереть. Или того, что всё может пойти не так. Я же знаю на что способна “Альмаграмма” и её бойцы. Просто я, кажется, разучился показывать волнение.

- Даже такое может быть?

- Как показывает время, то да. И главное тут “время”. Банально со временем все эмоции притупляются. У кого-то раньше, у кого-то позже. А так, будь уверен, я волнуюсь. Возможно, даже больше твоего.

Причина была понятно, как и ориентация участника гей-парада. Причём, Даниэль причислял к представителям нетрадиционной ориентации всех сотрудников “Альмаграммы”.

- Не пойму, если ты опасаешься подлянки со стороны “Альмаграммы” и она, скорее всего, будет. То вот зачем ты в это влез? Причём, добровольно.

- Годфруая де Ляшаран приказал похоронить меня заживо. Не хочется это так оставлять. Хочу отмстить. И к тому же, у нас с ним остались старые счёты. А теперь, идём. Иначе, боюсь, наши “союзники” не станут нас дожидаться. Ты же их знаешь.

И тут же вышел из машины, под непонимающий взгляд Даниэля. Ведь по времени у них в запасе было ещё двадцать минут, и они явно не опаздывали. Да и Анри начинал терять терпение. Другой вопрос, от ожидания или постоянных вопросов?

“Торопится отомстить, спустя столько времени. Месть подаётся холодной. В его случае, холоднее некуда. Только вот кто ему позволит это сделать? Ни грамму не удивлюсь, если нас оставят в тылу. Мол, нечего вам лезть в бой, мы сделаем всё сами, а вы сидите и сосите леденцы. Знаем, проходили” – подумал Даниэль.

Он бы и хотел всё так просидеть и наблюдать за происходящим. Только бы попкорн с газировкой подвезли и что надо. Но в это дело он сам захотел залезть. Да и с де Ляшараном он хотел разобраться не меньше Анри.

- Но вот тебя я оставлю здесь – прошептал он – не хочется тратиться на новый.

После чего вытащил из кармана свой смартфон, который схватил с собой на “автомате”. Его он закинул в бардачок. А после задумался.

“А вдруг он мне ещё может пригодиться. Зачем? Да сниму какой-нибудь компромат. Или банально, может пригодиться. Ох, лишь бы я об этом не пожалел” – сразу подумал.

После чего достал, положил обратно в карман и захлопнул бардачок.

И затем вышел из машины, сразу последовав за Анри. Который заблокировал двери при помощи пульта, который тут же спрятал в карман брюк.

Они размеренным шагом приближались к чёрным фургонам “Альмаграммы”, с рядом с которыми ходили бойцы в чёрной форме и с оружием. Единственное, что выбивалось из черноты, были шевроны, на которых зелёные буквы “A” и “G” были объединены в одну. Эти бойцы дожидались того момента, когда они будут нужны для выполнения своей работы. Вряд ли дело было в ожидании полицейских. И уж тем более в нехватке огневой мощи, в их фургонах должно было быть тяжёлое вооружение, которое они могли пустить в ход. Но только тогда, когда на это дадут добро. А так, оставалось ходить, наблюдать в окна особняка… а вот с этим была проблема. Все окна был закрыты стальными ставнями. Годфруа де Ляшаран был готов к подобному развитию событий и лишь ждал их прихода.

Из одного из небольших фургонов вышла девушка в чёрных штанах, берцах и безрукавке. Она посмотрела на полицейских и направилась в их сторону.

“А вот и встречающая делегация” – пошутил Даниэль.

- Наконец-то мы вас дождались. Чего так долго? – возмущённо спросила она.

- Мы прибыли в установленное время – заявил Анри, не посмотрев на часы – или вы куда-то спешите?

- Именно. Спешим разобраться с чёртовым кровопийцей, засевшим в этом особняке – указала она рукой – и вместо штурма, нам пришлось сидеть и ждать вас. На кой вы вообще нужны?

Неприязнь к полицейским в её голосе прямо-таки физически ощущалась. Даниэлю такое отношение с ходу не понравилось. Особенно, с учётом предшествовавших событий. И брать пример с Анри он не был намерен.

- Ты бы лучше “спасибо” сказала. Вместо того, чтобы стоять и ныть – резко произнёс Даниэль – время было уговорено, вот мы и приехали. Чего, так руки чешутся вампиров убивать?

- Да будь моё желание, то прикончила бы каждого вампира. И такие, как де Ляшаран, были бы в начале списка. А так, приходится ждать повод и доказательства. Для этого вы и есть. Вынюхивать доказательства, а дальше уже действуем мы. Сейчас же вместо действия, мы должны ждать вас. Почему? – выложила она.

- Потому что сегодня мы будет действовать с вами – ответил ей Анри.

Этим он опередил Даниэля, который хотел сказать то же самое. Только куда более выразительнее и дерзко, желая задеть сотрудницу “Альмаграммы”. Однако и такой сдержанной формулировки оказалось достаточно, чтобы её глаза широко раскрылись, а кулаки сжались.

- Вы? Вместе с нами? Чушь собачья, вы поняли? Полная чушь.

- Ну и что? Для тебя это чушь. А вот для нас это условие предоставления сведений. На которое было дано согласие – тут же встрял Даниэль – и что ты на это скажешь? Тоже чушь?

- Зачем оно вам? Это уже наша работа, разворачивайтесь и уезжайте. Вы не поняли? Вам тут нечего делать – упорно сказала она.

- А как же решение вашего начальства? – спросил Анри.

Её это окончательно начало доставать. И скрывать этого не собиралась.

- Да плевать я хотела на начальство. В условиях боевой операции оно ничего не решает. Здесь и сейчас, решаю я – сказала она, повысив голос – поняли?

Вся ситуация начала переходить в настоящий и жаркий конфликт. В котором никто никого жалеть не будет. Даниэль был уверен, что даже очень сдержанный Анри был готов наорать на эту боевитую бабу. А она же уже была готова выпустить очередной словесный поток, который не будет излишне вежливым.

- Понял. Лично я всё прекрасно понял – послышалось за её спиной.

Все три пары глаз обратились в ту сторону, откуда послышался голос. Который принадлежал мужчине в чёрной военной форме. Он шёл от большого фургона, сжимая в левой руке уже надкусанное яблоко.

- Чего же ты молчишь? Скажи что-нибудь, ведь ты же решаешь. Начальства здесь нет – сказал он, приближаясь к ней и кусая яблоко.

- Не лезь, Луи. Это тебя не касается – сказала она.

И тут же подожгла фитиль этой бочки с порохом.

- Меня не касается? – прошипел он и бросил яблоко в сторону – ты забываешься, Беатрис. Охренительно забываешься. Не тебе тут что-либо решать.

Даниэль же с Анри молча наблюдали за данным конфликтом этих, казалось бы, коллег. Кюри же было очень приятно наблюдать за этим.

“Шакалы грызутся между собой. Замечательная сцена, просто чудесная” – подумал он.

- Я здесь возглавляю боевые группы и мне решать, кто в них будет входить – огрызнулась она.

- А я руковожу всей операцией. А если ты этого не помнишь, то набей себе это на лбу – произнёс Луи – и пока я руковожу всей операцией, ты будешь выполнять мои приказы. Я здесь всё решаю. Поэтому мне решать, кто будет участвовать, а кто нет.

Последний намёк Беатрис тут же поняла. Что её ещё больше разозлило, если не привело в ярость.

- Власть почувствовал, да? – со злой улыбкой спросила она – ну, радуйся, наслаждайся. Пока можешь. Но всё равно кончится тем же, что и со шпионами.

“О как. Значит, вот кто организовал шпионскую сеть и, по крайней мере, возглавлял её до недавнего времени. Интересно девки пляшут” – подумал Даниэль.

Сделав это откровение, он начал тут же думать, что с этим делать? Даже пролетела мысль похитить этого Луи, конечно, после того как с де Ляшараном будет покончено. Ведь нельзя было упускать такой источник информации. Однако, от этой идеи Даниэль сразу отказался. Плохого из этого вышло бы больше чем хорошего.

Тем временем боевая дама Беатрис грязно выругалась и быстрым шагом направилась к одному из небольших фургонов.

- Долбанная стерва – прошипел Луи ей вслед – ни на что, кроме пальбы, мозгов не хватает. Я прошу прощения за поведение моей, так сказать, коллеги. Меня зовут Луи де Гарно. И я руковожу этой операцией.

Для Даниэля подобное поведение сотрудника “Альмаграммы” было слегка вычурным. Особенно, в сравнении с этой боевитой и резкой Беатрис, и уже покойным ван Колом. Ну, по крайней мере, Даниэль не хотел с ходу прописывать ему по физиономии.

- Анри де Фано – он тут же пожал его протянутую руку – сотрудник по расследованию вампирских преступлений.

- Сотрудник-вампир? – спросил де Гарно.

Его взгляд упал на алый браслет, который располагался на запястье Анри. Такой браслет носили все сотрудники-вампиры, если они работали в гражданской одежде. Конечно, это можно было бы назваться как угодно, но никому не хочется внезапно узнать, что полицейский перед вами в на самом деле вампир. К тому же, самому Анри на это было по боку.

- Совершенно верно. Я – вампир. Это помешает? – спросил он.

- Исходу операции? Вряд ли. Но к подобным вам, у наших сотрудников не очень хорошее отношение – ответил де Гарно – поэтому не удивляйтесь косым взглядам в вашу сторону. И советую прикрыть браслет. На всякий случай.

К косым, кривым и прочим не самым лучшим взглядам Анри уже давным давно привык. И банально не обращал на них никакого внимания.

Наконец де Гарно обратил своё внимание на Даниэля Кюри, который решил помолчать и вообще сократить своё общение с сотрудниками “Альмаграммы” до минимума. А лучше ограничиться следующими словами: "да, нет и хрен его знает".

- А как вас зовут? – спросил он.

“Ишь ты, какой вежливый. Может ещё и предложит руку пожать? Похоже, придётся. Надо же показать себя приличным сотрудником отдела РВП. А то ещё шефу пожалуются” – подумал Кюри.

Луи де Гарно и в самом деле протянул ему ладонь для приветственного рукопожатия. И конечно же передачи микробов, после чего следовало бы тщательно вымыть руки с мылом.

- Даниэль Кюри – он крепко пожал руку – ваша коллега не отличается сдержанностью.

- Беатрис? Да, у неё всегда с этим были и остаются проблемы – ответил де Гарно – а тут ещё её муж погиб почти две недели назад. Как раз во время зачистки одного из вампирских районов. Эх, жаль Тибо.

“Ох ты же чёрт. Это значит, что ван Кол был её мужем. И именно я его и убил. Что же будет, когда она об этом узнает? А, ничего. Потому что она узнает об этом, если я расскажу. А я буду держать язык за зубами и под замком. Лучше мне вообще всё время молчать. До того, как мы не закончим с этой операцией” – сразу подумал Кюри.

Анри кратко посмотрел на своего напарника, который внезапно замолчал и состряпал задумавшееся лицо. Будто рассказ де Гарно для него что-то да значил. А тот начал понимать, что его молчание, в кой-то веки, не шло ему на пользу.

- Ясно. Эта дамочка на нервах, так ещё и при оружии. Лучше мне с ней не связываться – наконец заключил Даниэль – что дальше?

- Боюсь, что избежать Беатрис у вас, при всём желании, не получится. Если вы действительно желаете участвовать. Она возглавляет обе боевых группы – ответил де Гарно – а дальше мы обсудим детали. Идите за мной.

Он сразу зашагал к большому фургону, который и в самом деле был передвижным штабом. Рядом с ним ходили несколько вооружённых и экипированных бойцов “Альмаграммы”. Лица всех были скрыты балаклавами. Некоторые из них направили свои взгляды на прибывших полицейских. А вот другие внимательно наблюдали за особняком, ожидая любого подвоха. А его следовало ожидать. Вплоть до того, что особняк внезапно оживёт. Всякое может быть.

Глава 11

Самоуверенность довольно интересная черта характера. Она может быть завышенной с самого первого вздоха и до последнего. Дело в том, что жизнь постоянно подкидывает свои ситуации, которые проверяют на прочность нашу самоуверенность. Но вот сколько может быть испытаний за практически бесконечную жизнь? И как же можно сохранить эту пресловутую самоуверенность? В целом, это не сложно, если ты смог прожить столетия, к тому же, избежав гибели и попытки убийств. Однако стоит отличать самоуверенность от заносчивости. Заносчивые люди и не совсем, отличаются от самоуверенных тем, что живут крайне недолго. Увы, они сами не могут поделиться этими впечатлениями.

Но вот самоуверенным есть на что пожаловаться. Жизнь упорно продолжает их испытывать. И новое испытание изощрённее предыдущего. Но порой и оно станет обыкновенным, заурядным, стандартным. Как и новоявленные новшества, от которых все шокировано и удивлённо раскрывали глаза и рты. Через некоторое время и они станут обыденными, а ещё чуть позже и устаревшими. Время всё и всегда расставляет по местам, как бы кто ему не противился. Но то, что не контролируешь ты, то контролирует тебя. Многие не думают об этом, продолжая жить на невидимом поводке.

В кабинете стояла оптимальная температура, которую поддерживал новейший кондиционер, за который были уплачены серьёзные деньги. Да, это не такой изящный, красивый и фешенебельный кондиционер, который предлагают телемагазины. Которые продолжают существовать даже в 2037-ом году, к ненависти почти всех телезрителей. Однако, ещё не всем известно, что за красивой обёрткой может прятаться что-то не очень полезное. А с учётом предполагаемой цены, то уж тем более.

Годфруа де Ляшаран удобно располагался в своём кресле, не очень внимательно слушая, что ему активно рассказывает, а точнее говоря – втирает, сидящий напротив него мужчина в деловом костюме. И как раз для подобных деловых встреч в кабинете и был установлен кондиционер. Не очень хорошо, когда твой собеседник сильно потеет, быстро выдавая себя. Слишком неинтересно и скучно.

На рабочем столе же располагались карты местности и рельефа. На ещё одной карте был изображён остров, который располагался недалеко от главного источника пресной воды на планете – Гренландии. Рядом же лежали документы, которые должны были быть подписаны. Или отправлены в мусорное ведро. Тут уж как выйдет.

- И как раз проведя исследование добытого грунта, мы убедились в том, что…

Годфруая прекрасно понимал, что этот фигляр нагло пытается его, что называется, нагреть. Однако он был далеко не первым, и даже не десятым.

- Подожди, Густав – приостановил он его – ты сейчас активно и аргументировано пытаешься доказать мне, что на этом острове может быть месторождение нефти. Верно?

- Абсолютно верно, господин де Ляшаран – кивнул он – мне кажется, или вас что-то смущает?

Старого вампира забавляли такие люди, которые считают себя умнее, пытаясь его обмануть. А вот такие, как Густав Ренненкампф, заставляли его испытывать некоторое удивление, и даже толику восхищения. Ведь так уверено лгать, да ещё и с серьёзными аргументами, в которые так и хочется поверить. Не каждый на такое способен. Но одновременно с восхищением, Годфруа ненавидел таких людей. Нет, не за то, что они пытаются украсть его деньги. Они всё равно будут потрачены, такова их функция. Ненавидел он их за то, что они считают себя умнее его. И чертовски об этом жалели.

- Да, я смущён, Густав. Нам обоим, тебе и мне, известно, что естественные запасы нефти иссякли – произнёс он, скрывая эмоции – а теперь ты, со всей серьёзностью заявляешь о том, что твоя фирма обнаружила месторождение нефти. Особенно, после того как все государства и гигантские частные кампании прочесали всю планету в поисках нефти. Скажи, как мне тебе поверить?

Ответ Ренненкампфа последовал не сразу. Сперва он поправил свой чёрный галстук, сделал глубокий вдох и выпил воды. Однако всё это было сделано спокойно, без грамма волнения.

- Господин де Ляшаран, перед вами карты ландшафта и результаты обследования образцов грунта, взятых на острове. Которые подтверждают наличие на нём нефти – он двинул вперёд лист с результатами обследования грунта – неужели вы думаете, что все эти доказательства лишь для того, чтобы обмануть вас?

- Ни в коем случае, Густав. Я не думаю, что ты пытаешься меня обмануть. Я уверен в том, что ты пытаешься меня обмануть – резко заявил де Ляшаран.

Взгляд Ренненкампфа стал немного растерянным. Но лишь на мгновение. Но и его хватило де Ляшарану. Он нащупал слабину. Осталось только надавить на неё. Тем не менее, Ренненкампф старался держаться уверенно. Иного ему не оставалось.

- Почему вы так уверены в этом, господин де Ляшаран? Я – деловой человек, который хочет вести с вами совместный бизнес. Который обещает серьёзную прибыль – сказал он, выражая недоумение.

- Серьёзную прибыл тебе и твоей фирме. Ты говоришь верные слова, и доказательства неплохие. Я бы поверил. Однако, ты забыл с кем имеешь дело – его голос стал слегка громче и холоднее – нельзя обмануть того, кто старше лжи. Неужели ты считаешь, что первым решил обмануть меня?

Глаза Ренненкампфа снова забегали, не от волнения. Он начал бояться, ведь вспомнил, кто перед ним сидит. И это было то, что и надо де Ляшарану. Это доставляло ему толику удовольствия. Чувства, которое он почти забыл.

- Я даже знаю твой план. Твоя фирма сразу начала бы делать видимость разработки месторождения. Конечно же, после того как я профинансировал бы это – продолжил он говорить, взяв в руки лист с договором – работы длились бы около месяца. А после, на месте предполагаемого месторождения произошёл бы взрыв. Месторождение уничтожено, а причиной могла бы стать диверсия конкурентов. Но главное, ты всё равно был бы в плюсе. Отчасти, из-за моих средств, а остальное была бы страховка. В наше время только глупец не застрахует имущество фирмы.

Годфруа видел, что до этого абсолютно уверенный в себе Густав Ренненкампф был полностью растерян. Пусть он очень старался это скрыть. Но кот уже был найден в мешке и снова спрятать его было нельзя. Густав, видя каким взглядом на него смотрит де Ляшаран, боялся. Того, что он не выйдет из этого кабинета. И даже пятеро его охранников не смогли бы его спасти. Муха решила обмануть паука, но в итоге сама запуталась в его паутине.

В кабинете встала пугающая тишина, которую очень слабо нарушали звуки вдохов и выдохов. Ренненкампф молча сидел и ждал, что с ним сделает де Ляшаран. С одной стороны, а именно – с правовой, у него доказательств мошенничества не было, и он мог спокойно уйти. Не получилось облапошить старого и богатого вампира, да и чёрт бы с ним. А вот с другой стороны, и её боялся Густав, де Ляшарану могло быть строго плевать на закон. И именно этого опасался Густав. Настолько, что боялся сказать даже слово. И так бы он и сидел, как глупый студент на экзамене. До тех пор, пока в кабинет не вошла девушка. Личный помощник де Ляшарана – Елизавета Бейли. Вид у неё был слегка обеспокоенным.

- Господин де Ляшаран, прошу прощение за такое вторжение – сказала она и подошла к нему – у нас неприятности.

- Ничего, Елизавета. Я слушаю – ответил он.

Она наклонилась к его уху, тихо рассказывая суть случившихся неприятностей. От услышанного лицо де Ляшарана начало слегка меняться. Такое чувство, что ему было всё равно на происходящие события, которые довольно слабо его задевали. Но тем не менее, задевали.

Елизавета закончила ему докладывать и встала рядом с ним, ожидая, что ей скажет господин.

- Что же, мы ждали этот день и он наконец-то настал – произнёс он – прикажи всем приготовиться.

- А что делать с людьми? – спросила Елизавета, посмотрев на Густава.

Этот вопрос его серьёзно напугал. В частности, её взгляд. Она взглянула на него, словно на вещь, которую собрались использовать. Так же на него посмотрел и де Ляшаран.

- Воспользуемся ими. Они должны нам помочь.

Услышав это, Елизавета верно кивнула, в последний раз взглянула на Ренненкамфа и покинула кабинет. Густав уже совершенно не осознавал сложившуюся ситуацию. Он с трудом сдерживал себя.

Тут окна начали закрываться автоматическими металлическими ставнями. Следом раздался истошный крик. Вот теперь Густав более сдерживать себя не смог.

- Какого дьявола здесь происходит? – он вскочил со своего места – отвечайте! Что с моими людьми?

Годфруа в ответ медленно встал из кресла, размял шею и посмотрел на Густава.

- Я тут обдумал твоё предложение и принял решение – и резко схватил человека за шиворот рубашки – я, пожалуй, откажусь от твоего предложения.

Густав до смерти испугался, когда увидел алый блеск в глазах и такой же блеск белоснежных клыков.

“О нет. Нет, нет. Неужели это и в самом деле происходит со мной?” - подумал он.

Он отчаянно попытался оттолкнуть вампира, но тот стоял как скала. Его подобное сопротивление лишь позабавило. Казалось, что кот просто играет с мышкой. После чего он схватил Густава за волосы, наклонил голову вбок, обнажая перед собой его пульсирующую шею. Первобытная и дикая жажда возгорелась в старом вампире. И вместе с ней, он вогнал клыки в шею жертвы. И её истошный крик разогнал тишину, стоявшую в кабинете.

С этого момента прошло около пятнадцати минут. Особняк был взят в кольцо осады, подобно Трое тысячелетия назад. Разве что осада пока длилась не девять лет, а в десятки тысяч раз меньше. Да и женщина здесь была совершенно не при чём. Да и Ахиллес какого-то чёрта был за троянцев, и не в единственном экземпляре. В общем-то говоря, у “греков”, как и в далёком прошлом, были серьёзные трудности. Тут вряд ли бы помог легендарный троянский конь. Однако, современные трудности, тем не менее, требовали современных же решений.

Даниэль и Анри вошли следом за Луи в фургон через открытые двери. Не знай они заранее, что это машина “Альмаграммы”, то легко бы поверили в том, что она перевозит пиво, сыры или мороженое. Особенно, если бы на боку машины красовался логотип какой-нибудь известно фирмы. Хотя, попытайся “Альмаграмма” замаскировать свой фургон, то точно бы повесила бы логотип компании “Помывка ваших кисок и прочих питомцев”. Не верите? Посмотрите фильмы про шпионов.

Оба полицейских вошли внутрь. И тут было трудно не обомлеть. Внутри фургон был оборудован самый настоящий штаб, оснащённый по последним пискам технического развития. Вся правая стена была занята мониторами, на которых шло изображение особняка с камер, установленных на беспилотниках. Которые кружили вокруг здания, как назойливые комары. За мониторами как раз сидели операторы, которые управляли ими.

По середине же стоял широкий стол, на котором был сенсорный экран, транслирующий изображение особняка с прилегающей ему территорией сверху. И в реальном времени. Снимали ли с беспилотника или спутника не было известно. Да и никому не было интересно.

“Хорошо оборудовались, ничего не скажешь. Но вот вопрос. За чье денежки всё это сделано? Государственные? А значит, что отчасти и я помогаю “Альмаграмме”. Блин, не приятно” – подумал Даниэль.

- Что же, господа. Добро пожаловать в наш передвижной штаб для проведения специальный операций. Здесь мы имеем прямую съёмку особняка с камер беспилотников – он указал рукой – также, здесь осуществляется связь со всеми боевыми группами и с каждым отдельным оперативником.

- Короче говоря, всё по последнему слову техники и самому дорогому ценнику – грубо прервал его Даниэль – а самая заурядная кофемашина у вас есть?

Вопрос про кофемашину заставил Луи слегка растеряться. Его глаза немного забегали, память напряглась.

- Кофемашина?

- Да, да. Именно кофемашина. Машина, которая делает кофе. Ну, там латте, капучинно, американно и что-то там ещё.

Анри же молча наблюдал за этим, хотя внутри ему было немного приятно от заметной растерянности сотрудника “Альмаграммы”. Такая возможность выпадает не каждый день и уж точно не каждому вампиру.

Луи же смог наконец-то отыскать глазами проклятую кофемашину. Которой, скорее всего, вообще не пользовались. Но для всего наступает своё время.

- Кофемашина вон там. Сахар должен быть – сказал он, указав головой – пейте, сколько захотите.

- Мне и одной чашки хватит – ответил Кюри и направился к кофемашине – Анри, ты кофе будешь? Может очень сладкий капучинно или крепкий американно?

- Спасибо за предложение, но больше предпочитаю кофе, сваренный в турке. У него вкус более яркий.

Насчёт вкуса Даниэль не был намерен с ним спорить. Поэтому он убедился в наличии воды в кофемашине и включил её. Не забыв при этом выбрать кофе. Латте.

- Что же, раз с кофемашиной разобрались, то вернёмся к тому, ради чего мы все здесь собрались – произнёс де Гарно.

- Полностью согласен – кивнул Анри, встав у стола – что у нас есть на данный момент?

Луи подошёл к столу и включил на экране режим проекции голограммы. Современные технологии. Не в одном же кино с фантастическими рассказами им быть.

- Имеем мы особняк готического стиля. Жёлтый кирпич. Два этажа. Крыша из стальной черепицы. Восемнадцать окон. Два входа и выхода. Парадный и задний, ведущий во двор – проинструктировал он – это на внешний вид. На данный момент мы имеем восемнадцать стальных ставней, закрывающих окна. Возможно, что и входы закрыты чем-то подобным.

- А что насчёт потайных выходов? Не поверю, чтобы Годфруа де Ляшаран не подготовил их – сказал Анри – тем более, с учётом его опыта.

Даниэль, который продолжал ждать свой латте, ожидал услышать от Анри очередной рассказ о его былых приключениях. Благо, что в этот раз обошлось без них.

- Мы пока ничего не обнаружили. Мы держим под наблюдением весь местный район. В том числе и канализацию. Так что если он попытается уйти окольными путями, то мы об этом сразу узнаем.

- Хорошо. А что нас ждёт внутри? А точнее, их количество – спросил Анри, приглядываясь к голограмме.

- Точного числа я назвать не могу – честно признался де Гарно – помимо самого де Ляшарана, стоит учитывать его охрану и прислугу. И ещё кое кого.

Он указала на парковку, возле забора, где стояли три, прямо-таки фешенебельных, машины. Одна для хозяина, две для охраны. И что толку с того, что от ДТП это спасти не сможет. Но статус поддерживает и то хорошо.

- Эти машины появились здесь около часа назад. Судя по документам, которые мы нашли внутри одной из машин…

- Вы ломанули машины, что ли? – удивлённом спросил Даниэль?

- Да, мы взломали их – лаконично признался Луи – и судя по документам, машины принадлежат фирме Густава Ренненкампфа. И можно спокойно вносит его охрану, вместе с ним в число противников. Скорее всего, их обратили в трэллов. Не будут же вампиры упускать людские ресурсы.

Луи и сам не заметил в своих словах укол в сторону Анри. А точнее, в сторону подобных ему. Конечно, де Фано мог высказать всё своё негодование и то, что он думает об “Альмаграмме” и плевать, что будет дальше. И так было бы, не будь Анри выдержан, как самое крепкое вино из подвалов князей Лихтенштейна.

- Согласен с вами, Луи – произнёс Анри – а чем располагаем мы?

- У нас в наличии две боевых группы, в каждой по одиннадцать бойцов, плюс поддержка снайперов с вертолёта. И фургон самого разнообразного оружия – выложил де Гарно.

- Про меня и Анри забыл – громко сказал Даниэль.

После чего с не меньшей громкостью отпил латте из пластиковой чашки. С сахаром он слегка переборщил. Конечно задница от этого не слипнется, но всё равно приятного мало.

- Знаешь, Луи. Мне крайне интересно узнать, какого хрена вы не подогнали сюда пару БТРов, два-три штурмовых вертолёта и ещё дюжину бойцов с гранатомётами. Чтобы разнести этот особняк на камешки, а за одно и покончить с де Ляшараном – сказал Даниэль и подошёл к столу – ну, не мне же тебя учить.

- Понятно к чему ты ведёшь. Что “Альмаграмма” ни на что другое, кроме как разрушать и убивать, не способна. Как чёртовы вандалы при взятии Рима. Однако мы делает то, что необходимо – произнёс он – если необходимо разрушать и действовать грубо, мы поступим так. Если надо действовать тихо и без лишнего шума, так и будет. И не думай, что мы делаем это просто из-за ненависти к вампирам. Мы делаем это ради человечества. И я не слышал, чтобы оно было против.

“Опять эта шарманка поганого радио. Валят всех вампиров подряд и хрен бы с ними. Защитники чёртовы. С другой стороны, человечество не против “Альмаграммы”. Есть конечно подобные мне, которые знают правду. Но мы лишь исключения. А так, для большинства, есть “Альмаграмма” и пусть будет. Главное, что не мешает. Им же говорят, что она за них. А подробности? Да и чёрт с ними. Какое человечество, такие и защитники. Причина и следствие, как на это не смотри” – подумал Даниэль.

И эти сомнения он вполне мог высказать вслух, что было бы в его духе. Но, то ли благоразумие в нём решило о себе дать, то ли пример Анри в кой то веки повлиял на него. Поэтому Кюри решил забыть про эту тему. Вместо этого он поставил пластиковую чашку на стол.

- Ну, ладно, ты тут босс. Какой план у тебя на уме? – спросил Даниэль – мы тут не более чем подкрепление.

Анри тут же с удивлением взглянул на своего напарника. Упрямый, как баран, Даниэль в этот раз решил проявить некоторое благоразумие и дипломатичность. И к тому же, в работе с “Альмаграммой”.

- Хорошо, тогда внимательно слушайте и смотрите – Луи указал на голограмму – учитывая, что придётся вести бой в замкнутом пространстве, то две боевых группы придётся разделить. На четыре, по шесть человек в каждой. И все они проникают с четырёх сторон. Две – с парадного и заднего входов, остальные с окон.

- Как же вы собираетесь прорываться, если двери и окна закрыты? – поинтересовался Анри.

- Их нам придётся всё-таки взрывать – ответил он – дальнейшей задачей будет поднять ставни, чтобы наши снайперы осуществили прикрытие. И естественно, ликвидация Годфруа де Ляшарана. Это цель приоритетная.

- А что насчёт того, что де Ляшаран мог вызвать себе на помощь подмогу? – спросил Кюри, забыв про латте – или вы настолько уверены в том, что нет тех, кто приедет к нему на помощь?

- Конечно же мы это предусмотрели. И поэтому уже блокировали телефонную связь, вместе с доступом в сеть. Так что нежданных гостей ждать не стоит – спокойно сказал Луи.

- Понятно. Ворваться, найти и убить. Всех, кого встретим – кратко заключил Даниэль – и я чуть не забыл. Нам вооружиться было бы неплохо. А то мне кажется, что наших пистолетов окажется мало.

Анри молча был с ним согласен. Или нет. Толком не было понятно. А де Гарно уже хотел что-то сказать, как тут внутрь штаба ворвалась Беатрис. И вид у неё был не очень спокойным. Впрочем, другим он вряд ли когда-либо был.

- Какого чёрта, Луи? – громко спросила она.

- Ну чего тебе надо? – усталым и недовольным голосом спросил он.

- Ты меня ещё спрашиваешь. Мало того, что позволил копам участвовать в операции. Нашей операции – он со злостью посмотрела на Анри – так ещё оказалось, что один из них чёртов кровосос. А ты ему позволяешь участвовать в операции. Как ты прикажешь мне к этому относиться?

Всё это конкретно и окончательно достало Луи де Гарно. Пусть сперва он и старался сдерживаться, но теперь вся эта сдержанность растворилась, как лёд в Сахаре.

- Если я прикажу, то даже ляжешь под него и будешь получать удовольствие. Поняла? Мне плевать на то, как ты к этому относишься. Ты здесь выполняешь мои приказы! – рявкнул он – захочу, он займёт твоё место. Потому что я здесь командую. Уяснила? Если тебе не нравится здесь что-то, то обсуди это с руководством. А теперь не задерживаю.

- Ты об этом пожалеешь, сукин сын.

- Пошла отсюда!

Она недовольно фыркнула и вышла на улицу. И будь здесь дверь, то она обязательно бы ей хлопнула. Да так, что штукатурка бы осыпалась.

“Грызутся между собой. Одно удовольствие за этим наблюдать. А то, что это из-за нас, вдвойне приятнее” – подумал Кюри.

Луи был красным от злости и дышал громко, словно бык. Он повернулся с к столу и взял с него пару наушников.

- Через эти наушники, я буду держать с вами связь. Персонально. Держите – сказал он и бросил каждому по одному наушнику – снарядиться можете в соседнем фургоне. Если кто-то будет возмущаться, то смело связывайтесь со мной. Я разберусь.

- Спасибо – поблагодарил его Анри.

Оба направились к выходу и положили наушники в свои карманы. Они конечно были готовы работать с “Альмаграммой”, но не настолько плотно.

Выйдя на улицу, они увидели, что все бойцы “Альмаграммы” уже были готовы к штурму. Только дай им сигнал. Даниэлю уже дважды приходилось видеть данную сцену и продолжение у всего этого было кровавым, с обилием смертей. Впрочем, и этот раз не должен был стать исключением. Да и изменись оно, то выглядело бы странно. Чему-то в этом мире меняться совершенно ни к лицу.

Оба полицейских вошли внутрь фургона со снаряжением. И арсенал тут был приличным. На одной стене были стройно закреплены ножи, пистолеты, пистолеты-пулемёты, автоматы, дробовики, несколько пулемётов и даже пара гранатомётов. И это только с одной стороны. На противоположной стене были шлемы, бронежилеты, налокотники с наколенниками, перчатки, очки ночного видения и тепловизоры.

- Ну, что же. Гулять, так гулять – произнёс Даниэль, закатывая рукава.

- Главное – не переборщи. Иначе из фургона можно не выйти – сказал ему Анри.

Шутка была очень слабой. Однако Кюри всё равно слабо улыбнулся и кинулся снаряжаться. В первую очередь он надел бронежилет. Далее, снял со стены перчатки. Внутри них был вшит плотный пластик, который усиливал силу удара. Дальше, он взял в руки очки, которые были похожи на солнцезащитные. Разве что прилегали к глазам плотно и закреплялись за головой. Кюри тут же их надел. Всё зрелище сразу стало зелёного цвета, но при свете почти ничего не было видно. Он решил их снять, но случайно нажал на маленькую кнопку сбоку и всё уже стало серого цвета. Однако всё равно ничего не было нормально видно.

“Очки ночного видения с двумя режимами. Очень неплохо, пригодится. Так, а чего там у нас по вооружению?” – подумал Кюри.

Сделав один шаг, он оказался рядом со стенкой с оружием. Выбор был довольно обширным и оттого не простым. Поэтому нужно было рассуждать логически. Пистолет-пулемёт? Небольшой калибр и такой же боезапас, против вампиров не пригодится. Автомат? Тут же всё получше с калибром и боезапасом, но для боя в замкнутом пространстве не очень подходит. Дробовик? Подходит для замкнутых пространств и калибр что надо. Но вот проблема с боезапасом. Даниэль тут же обратил внимание на автоматический дробовик с длинной обоймой.

“Вот тебя-то я и искал” – подумал он.

После чего Даниэль снял его со стены. Про пулемёт и уж тем более гранатомёт, он даже и не думал. С ходу нет. Только какой-нибудь отмороженный Рэмбо взял бы это для боя в особняке. Ну, или для брутальной фотографии. Мол, вот какой я брутальный.

Взяв в руки дробовик, Даниэль подошёл к одному из ящиков с боеприпасами, отыскал обоймы и патроны для своего оружия. После чего принялся снаряжать обоймы. Одновременно с этим, он посмотрел, что тут ещё есть. А были здесь ещё зажигательные патроны, самое то для убийства вампиров. И для хорошего пожара, в котором мог сгореть и сам стрелок. Поэтому, ну их.

Все обоймы были заряжены, Даниэль вставил одну из них в дробовик и взвёл оружие. Тут он заметил, что рядом ещё лежали ящики с гранатами. Там были осколочные, светошумовые, дымовые и зажигательные гранаты. Ни одной из них взять с собой он не решился, ведь вреда от них могло быть едва не больше, чем пользы. Была ещё взрывчатка, о ней он даже не думал.

Полные обоймы Даниэль поместил в подсумки, которые были на бронежилете. На пистолеты он не стал обращать внимания, пускай среди них были довольно серьёзные экземпляры. Но его табельный пистолет был ему ближе всех других. Так что он сразу перешёл к ножам. Его взгляд упал на танто. Которое он взял с ножнами, которые закрепил на правой голени. Теперь он был полностью готов к бою.

“Не хватает зеркала, чтобы посмотреть на себя сейчас. А что, в каждом из нас есть свой маленький нарцисс. Да и кому же, хочется полюбоваться собой. Вон, Рене при виде зеркала, как только перед ни не выдрючивается, желая увидеть себя в различных позах. Хотя сам он говорит, что всего лишь оценивает себя и ничего плохого в этом нет. Может оно и так, но как прикажите относиться к тем экземплярам, которые постоянно себя фотографируют и чуть ли ни каждый день выкладывают фотки в свои профили в соц.сетях? А, ну да, чтобы и другие могли их оценить. Как же я мог про это забыть. Только вот почему критику они удаляют? Моё тело – моё дело? Ну тогда, Хьюстон, сообщаю вам, что у вас охренеть какие проблемы с логикой” – подумал Даниэль.

Обернувшись, Кюри увидел, что за всё это время, пока он снаряжался, словно в последний раз, Анри толком ни к чему не прикоснулся. Казалось, что он банально брезговал трогать оружие “Альмаграммы”. Хотя, на самом деле оно оказалось не так. Он сжимал в руках револьвер фирмы “Магнум”, самой последней модели. На поясе была лента с патронами. Пуля за пулей медленно помещались в барабан.

- Знаю о чём ты думаешь. Этот чокнутый вампир настолько недолюбливает “Альмаграмму”, что даже брезгует брать их оружие и снаряжение – сказал он и резким движением загнал барабан на место – но это не так.

- Это я уже понял. Так в чём же дело? Любовь к минимализму?

- Не совсем так. Я беру то, что мне нужно. Всё просто. Тебе нужно куда больше, чем мне. Однако, с годами понимаешь, что чем меньше, тем лучше – произнёс он и ловким движением поместил Магнум в кобуру – с годами осознаёшь, что многое всего лишь роскошь, без которой можно спокойно жить.

- Спрос порождает предложение. А это означает, что если роскошь нужна, то её производят. Нам слишком трудно прожить без любимых сердцу мелочей. К тому же, жизнь наша коротка, хочется попробовать как можно больше.

- Ради того, чтобы позже пожалеть об этом и укорять себя фразами в стиле: “Что бы я ещё раз попробовал эту чушь” или “Какой чёрт меня на это дёрнул?” – ответил Анри – о половине всех поступков в жизни мы жалеем. Я видел это и слышал. Даже сам жалел, когда прожил первые девяносто лет.

- Ну вот, опять. Опять ты козыряешься тем сколько прожил – недовольно прошептал Даниэль – скажи мне, сколько тебе лет. Неужели для тебя это такая тайна?

Анри слегка и мимолётно улыбнулся, словно это была единственная эмоция, кроме спокойствия, на которое было способно его лицо. Либо другим он уже разучился.

- Помнишь, я говорил тебе про то, чем молодые вампиры отличаются от старых? – спросил он.

- Ага. Молодые брешут, что они старые. А старые, что они молодые – сразу вспомнил Кюри – а ты же не относишься ни к кому-либо из них. Потому что молчишь. И что?

- А то, что каждому очень хочется считать себя исключительным. Хоть в чём-то, даже самом малом – ответил он – даже мне. Но знаешь, я готов сказать тебе сколько мне лет. Но при одном условии.

И, как обычно, за всё приходится платить. Пусть и не определённо валютой. Но факт всё равно остаётся фактом. За любое знание приходится платить. Временем, деньгами, ценностями или другими знаниями. Неважно, но чек всё равно будет выставлен.

- Ну, и что же у тебя за условие? – спросил Кюри.

- За то, чтобы узнать мой возраст, тебе придётся рассказать, как у тебя на самом деле дела.

“Вообще фигня. Тоже мне, честная плата. Мне же никто не мешает просто соврать или недоговаривать некоторые подробности. Блин, я уж испугался, что он захочет узнать про Еву. Мало ли чего ему умудрился рассказать Жан. Вот тут бы у меня появились серьёзные проблемы” – подумал Даниэль.

А вот Анри словно услышал эти мысли и добавил:

- Я понимаю, что ты можешь мне соврать или скрыть некоторые подробности. Но я прошу тебя говорить честно. Всё останется между нами.

- Вот на кой тебе это, а? Чем тебя это так волнует? – непонимающе спросил Кюри.

- Ты – мой друг, Даниэль. А их у меня немного и поэтому я всегда беспокоюсь о них. И я хочу знать, в чём им нужна помощь или поддержка. Пока не стало поздно.

- Но с чего ты решил, что я нуждаюсь в помощи или поддержке? Где я говорил об этом?

- Этого я точно не знаю, пока не услышу, как у тебя дела – сказал он – что же ты решил?

Теперь решить ему было куда сложнее. Конечно, можно на всё наплевать и всё равно пустить в ход ложь. Да только будет ли от неё толк? Ведь вампир говорил искренне, по крайней мере, в это больше верилось. А может и в самом деле стоило ему рассказать о Еве и их совместном мероприятии против “Альмаграммы”? Может он даже решит их поддержать? А вдруг он сам действовал против “Альмаграммы”? Это по крайней мере объясняло бы причину его постоянных исчезновений с радаров. Оставалось только решить, стоит ли это делать и какие у этого будут последствия.

- Хорошо, Анри. Хочешь услышать, как у меня обстоят дела? Да ради бога…

- Стой – остановил он его – быстро ты всё рассказать не сможешь. А нас уже ждут и вряд ли будут ожидать ещё больше.

“Да если бы оно так и было. Там некоторые вообще в бешенстве от того, что мы участвуем в этой операции” – подумал Кюри в этот момент.

- Давай отложим это до того момента, когда закончим историю с де Ляшараном. А там поговорим. Например, в баре. Недалеко от нашего отдела есть один. Там и поговорим, за кружкой хорошего пива.

- Пива? А почему не “Кровавой Мэри”? – удивился Кюри.

- Слишком шаблонно, да и вкус чересчур спиртовой – ответил Анри – уж лучше кружка тёмного пива. Немецкого. А за кружкой пива и беседа идёт живее.

- Что же, замётано.

Они ударили по рукам и человек направился к выходу, чтобы наконец-то закончить всю эту долгую историю с убийством, психушкой и андроидом-убийцей. Пора было поставить очень жирную точку.

- 212 – произнёс Анри.

- Чего? Чего за “212” – спросил Даниэль.

- Столько мне лет. Мне 212 лет – ответил он – и знаешь, не очень просто это признать.

И тут он вышел из фургона, опередив Даниэля, который приходил в себя от осознания того, что его напарник родился в 1815-ом году. Конечно, Анри оказался не настолько старым, как рассчитывал Даниэль. С учётом того, как де Фано это скрывал. Но хотя бы он назвал свой возраст. Хоть одной загадкой стало меньше. Лучше, чем ничего.

Оба полицейских вышли из фургона и их уже ожидали. К ним навстречу вышла Беатрис, которая уже была полностью готова к бою. В бронежилете и автоматом в руках.

- А вот и вы. Наконец-то – сказала она – долго же вы собирались. Решили любовно попрощаться?

- А с тобой уже, видимо, давно никто любовно не прощался – съязвил Даниэль, подкрепив это определённым жестом рук.

И только спустя пару секунд он понял какую хрень сотворил. Тут можно было бы ожидать крепкий удар по лицу. И одним ударом всё вряд ли бы ограничилось. Но вот Беатрис лишь ожесточилась в лице и сжала кулаки.

- Да, в этом ты угадал – сдержалась она – но у нас есть работа. И как бы мне того не хотелось, но придётся работать вместе с вами.

“Хорошо, что обошлось без рукоприкладства. Ведь оно бы обязательно перешло в стрельбу и убийства. Из которой я в этот раз вряд ли бы вышел живым. Но зато, она хотя бы смирилась с тем, что от нас не отвязаться. Только бы эта Беатрис мне в спину не выстрелила” – подумал Кюри.

- Но уясните одно. В “поле” командую я. Говорю: “стрелять”, вы стреляете. Говорю: “бежать”, вы бежите, сломя голову – сказала она в строгом тоне, прямо как недовольная няня – Луи уже довёл наш план. Действуем четырьмя группами. Кюри, ты идёшь со мной. А ты, вампир, идёшь с Андреем и его группой. И даже не вздумайте спорить.

- Да ты охренела! Я и Анри – напарники. И мы…

- Сможем вполне работать раздельно, если оно необходимо – дипломатично сказал Анри – не беспокойся за меня, Даниэль. Всё будет в порядке. Где Андрей и его группа?

- Я здесь.

Этим самым Андреем оказался здоровенный мужик с бородой, которую он при всём желании не смог бы спрятать под балаклаву. И этот амбал если и знал, что пулемёт неэффективен в закрытом пространстве, то смело плевал на это. Короче говоря, этот Андрей представлял из себя образ стереотипного русского. Не хватало только ручного медведя.

- Меня зовут Анри, приятно познакомиться.

- Ага, такая же фигня – лаконично пробурчал Андрей – пошли.

Ну, он и пошёл за ним и ещё четырьмя бойцами “Альмаграммы”. Напоследок он обернулся и подмигнул Даниэлю. А тот в этот момент, всего на секунду, увидел в его глазах дряхлого старика, которому, как минимум, сто лет положено лежать в могиле. А так, он может ещё сам увидеть, как в могилу положат самого Даниэля.

Эта мысль его разозлила, и он от неё отмахнулся.

- Что, боишься остаться один без своего дружка? – прошептала Беатрис ему на ухо.

Она подошла к нему слишком близко, так, что ему захотелось ей врезать. Пускай она и была женщиной. Но, чёрт возьми, и про личное пространство забывать не надо.

- Так же, как и ты без своего чувства юмора – огрызнулся он.

“Ох, повезло тебе, сучка, что сейчас с тобой толпа ушлёпков со стволами. Не будь их, я бы тебе высказал. Да так, что депрессия тебе показалась бы лучшим моментом в жизни. Если она продолжит нарываться, то видит бог, я ей пулю в затылок пущу. И одной уж точно не ограничусь” – подумал Кюри.

Беатрис нагло улыбнулась, ощущая, что задела Даниэля. Она развернулась и связалась с де Гарно.

- Приём, Луи. Мы готовы выступать.

- Принял, Беатрис. Начинайте операцию. Включайте прямую съёмку.

- Все, выступаем. Каждый знает, что делать. Включить камеры. Вперёд – скомандовала Беатрис.

Теперь она была в своей среде, словно львица в сафари. И она со своей стаей подбирались к логову жертвы. Их группа подошла к закрытым воротам, тогда как остальные преодолели забор в других местах.

Ворота были закрыты на электронный замок, который требовал дистанционной активизации или кода. Но для вторженцев это не было проблемой.

- Марат, разрежь замок автогеном. Остальным, усилить бдительность – скомандовала Беатрис – Луи, что там видно с камер беспилотников?

Сотрудник по имени Марат, достал из небольшой сумки автоген, который включил и принялся разрезать замок. И процесс этот прошёл не так быстро, как рассчитывалось.

- Никакой активности. Но мы продолжаем следить. Остальные группы уже на территории. Что у вас?

- Почти зашли. Передай остальным группам, чтобы ждали нас. Конец связи – она недовольно взглянула на Марата – давай уже живее. Какого чёрта ты возишься?

- Я почти закончил. Не нужно меня торопить – ответил он.

- Да ты не нервничай. Пострелять точно успеешь. Можешь сейчас, например, по голубям пострелять – подколол её Даниэль.

Это он сделал точно зря. Так как Беатрис резко вынула нож из ножен и приставила его к горлу Кюри. И на шутку, вышедшую из-под контроля, это не было похоже.

- Я тебе разрешала говорить? Нет. Так что заткнись, иначе эта операция станет для тебя не только первой, но и последней – прошипела она – я ясно объяснила?

“Ничего. Потерплю тебя, дрянь. Для меня это, и без твоих угроз, первая и последняя операция с вашей кодлой. А потом, я сделаю всё, чтобы вас закопать. Но для тебя сделаю исключение. Закопаю живьём” – подумал он.

Конечно, у него была возможность дерзко ответить, ведь одна его рука была на пистолете, который только и ждал, чтобы выстрелить. Однако, кровавая разборка с “Альмаграммой” ему была не нужна. По крайней мере, сейчас.

- Яснее некуда – лаконично ответил Даниэль.

- То-то же – Беатрис убрала нож – Марат, скажи, что ты закончил.

- Ещё секунду и… - он толкнул ворота, и они открылись – прошу.

- Все вперёд. Смотрите под ноги. Мало ли чего этот де Ляшаран мог приготовить – предупредила Беатрис.

Вся группа медленным шагом пошла по гранитной плитке и к их удивлению, не встретив никаких ловушек. Двигались и шагали они так, что их ботинки не издавали звуков. Кюри, что есть силы, пытался им подражать, вспоминая занятия из академии. Но получалось это у него не очень.

Тем временем группа уже поднялась по ступенькам и стояла у дверей. Однако штурмовать почему-то не спешили.

- Приём, Луи. Это Беатрис, мы готовы штурмовать – доложила она – что с остальными?

- Вижу, что вы готовы. Подождите. Группы Андрея и Шелли пока разрезают стальные ставни, чтобы пролезть через окна. Группа Тео, как и вы, готова к штурму.

Ожидание её раздражало. Беатрис хотелось как можно быстрее ринуться в бой, чтобы причинять вампирам боль, страдания и смерть. Которые причинили ей они, убив её мужа. Как она думала.

- Хорошо. Луи, настрой между нами связь. Пусть Андрей и Шелли свяжутся со мной, когда будут готовы – сказала она и отключилась – Боло, включи датчик сердцебиения. Проверим сколько их там.

Названный кивнул и достал из рюкзака планшет, который плотно прижал к стене. Даниэля это немного рассмешило. Правда, он этого не показал. По известной причине.

“Вот же идиоты. Даже чёртовому троечнику, как я, известно, что вампиры могут контролировать своё сердцебиение. Оно у них и так медленнее, чем у человека. А при желании они могут его замедлить до одного удара в две секунды. И тут датчик сердцебиения может подкинуть знатную свинью” – подумал Кюри.

Экран планшета загорелся и на нём заработал этот датчик сердцебиения. Который тут же отметил всю группу “Альмаграммы”. У самого края зоны видимости датчик отметил ещё несколько сигнатур.

- Около двадцати целей, но толстые стены не дают определить их точное местоположение – сообщил Боло – точные показания будут только тогда, когда мы будем внутри.

- И этого достаточно. Приготовиться к штурму – скомандовала всем Беатрис и включила связь – остальные группы, доложить о готовности.

- Андрей на связи, мы разрезали ставни. Ждём команды.

- Это Шелли, мы тоже готовы.

- На связи Тео. Моя группа уже давно ждёт команды, чтобы начать штурм. Может уже начнём, а?

Луи де Гарно всё это время стоял перед мониторами, наблюдая за всем не только с камер беспилотников. Но и с камер, которые были на некоторых бойцах. Оставалось только отдать им нужную команду. Он сложил руки за спиной.

- Все группы. Приступить к штурму.

Каждый командир своей группы услышал эту команду. И только Беатрис искренне радовалась этому, однако было кое-что беспокоившее её. Она повернулась к этому источнику беспокойства.

- Кюри, я надеюсь, ты умеешь обращаться с оружием, которое взял в свои руки – спросила она – а то не хватало, чтобы ты выстрелил по нам.

“Ох, поверь, я бы с большим удовольствием сделал это немедленно. Особенно, в отношении тебя. Но увы и ах” – с ходу подумал он.

- Не бойся, обращаюсь с ним не хуже тебя – ответил ей Кюри – а стреляю может и лучше.

- Увидим. Держись позади и не лезь вперёд нас – сказал она ему – выносим двери.

Марат и ещё один боец кивнули и парным ударом ног выбили деревянные двери. Остальные группы также ворвались внутрь. Сразу попав в кромешную темноту, которую слабо развеивал уличный свет. Это сразу не понравилось Беатрис.

- Луи, какого чёрта вы вырубили свет? – тут же спросила она, не скрывая недовольства – живо врубите его обратно.

- Мы тут ни при чём. Мы отрубили только телефонную связь и сеть. Свет мы не трогали – ответил он – похоже, вампиры сам отключили свет. Ничего, вам это помешать не должно.

- Вот именно – пробурчала она и отключилась – всем надеть очки ночного видения. Боло, датчик сердцебиения не выключать. Кюри.

- Чего?

- Заткнись и без лишнего шума – произнесла она.

Тут Даниэль буквально закипел от злости и негодования. К тому ещё можно прибавить невозможность соразмерно ответить Беатрис. Поэтому и приходилось молчать, стиснув при этом зубы. Но так этого он теперь точно не оставит.

Даниэль, как и остальные, надел очки ночного видения. И его зрение полностью погрузилось в зелёный цвет. Он предпочёл держаться позади, рядом с оперативником Боло, который держал в руках датчик сердцебиения.

Кюри сразу узнал всю обстановку и интерьер, всего несколько дней назад он шёл по этому самому коридору. И так же, как и тогда, опасался смерти. Но теперь он был не один, да и к бою был полностью готов. Только пусть появятся мишени.

Тут Боло заметил точное расположение противника на экране датчика сердцебиения.

- Беатрис. Прямо за стенами нас поджидает восемь противников. Лучше обойти их справа – прошептал он по связи.

- Приняла. Обходим справа. Там комната отдыха, пройдём через неё – скомандовала она.

Группа покорно пошла за ней, стараясь шагать как можно тише. Как будто это могло помочь скрыть их присутствие в особняке. Их уже давно ожидали.

Комната отдыха была обустроена, что называется, на “все сто”. Огромный диван, напротив которого стоял широкоэкранный телевизор. Недалеко стоял шкаф с различными алкогольными напитками едрической цены и выдержки. Неподалёку наблюдался бильярдный стол. В общем говоря, гостей Годфруа де Ляшаран встречал с размахом. Гостей или жертв? Тут разница была небольшая.

Половина группы уже была около дивана. Как по дому пронеслось послание:

- “Альмаграмма”. Вы пришли сюда как охотники, пришедшие за дичью. Однако, вы пришли в логово хищников. Где вас и ждёт гибель.

Даниэль тут же узнал голос де Ляшарана. Как и Анри, который со своей группой, которая недалеко отошла от окон. Но каждому из оперативников этого послания было достаточно, чтобы напрячь нервы, слух, руки и другие часть тела.

- Быть наготове, оружие к бою! – скомандовала Беатрис.

“Дело пахнет песцом. А то и похуже” – сразу подумал Даниэль.

И как по команде, врубился телевизор, на котором громкость была выкручена на максимум. Как и яркость, которая ослепила тех, кто был рядом.

- Всем лечь! – что есть мочи заорала Беатрис.

Которая тут же прыгнула за диван, остальные последовали её примеру. Ведь поджидавшие в засаде вампиры и трэллы принялись стрелять по альмаграммовцам.

Всё то же самое началось и по всему дому, где находились бойцы “Альмаграммы”. Звуки стрельбы, шума, криков раненных и ругательств соединились в общую какофонию. Радиосвязь была забита тем же самым.

Луи де Гарно пытался из всего выяснить, что же в самом деле творится в этом чёртовом особняке.

- Командиры групп, доложите обстановку. Докладывайте – сдержанно потребовал он – что у вас там происходит, чёрт подери!

Это уже было пятое повторение того же самого вопроса за одну минуту. Что достало Беатрис.

- Ведём бой, твою мать! – прорычала она и расстреляла телевизор, который наконец-то замолк – эти уроды решили устроить нам засаду. Ничего, мы их порвём.

Она грязно выругалась и принялась вслепую стрелять, стараясь не поднимать головы.

Луи же данная ситуация крайне не понравилась. Не хватало, чтобы и здесь под его руководством погибли все оперативники. Это ему уже так просто не простят. И чтобы не произошло провала, было необходимо действовать.

- Внимание всем. Опустите ставни на окнах, и наши снайперы начнут работать. Повторяю…

- Да пошёл ты! – рявкнула Беатрис и тут же выбросила наушник, после чего начала перезаряжаться – Боло! Бери с собой Кюри и опустите чёртовы ставни! Живо!

Тот тут же кивнул, показывая, что понял отданный ему приказ. Даниэль же, который укрылся за стеной, это тоже услышал, но не спешил его выполнять.

“Вот и засуетилась. Дура чокнутая. Желала стрельбы и бойни, так получай и смотри, не подавись. А вот у меня и Анри здесь своё дело. Только бы как-нибудь отвязаться от этого Боло” – подумал он.

Тот самый Боло уже стоял рядом с ним.

- Ты, давай за мной. Нам нужно опустить ставни – сказал он.

- Знаю, не глухой. А ты знаешь куда идти? Или предлагаешь скитаться по этой дыре? – спросил Кюри – может у тебя есть план здания?

- Он у нас есть. Только не с собой. Нужно связаться с де Гарно. Подожди, я к Беатрис.

Тут Даниэль чертовски обрадовался тому, что решил оставить наушник, который дал ему де Гарно, в своём кармане. А, например, не выбросил при первой возможности.

- Оставь эту психованную. А то ещё по нам стрелять начнёт. На – он дал ему наушник – свяжись с Луи. И быстрее.

Боло сразу взял наушник, не утруждая Даниэля вопросом: “Где и откуда ты это взял?”. Чему тот был очень рад, ему не хотелось распылять внимания. Даже самую мелкую её часть. Ведь он как раз собирался стрелять.

“Чёрт, а я совсем и забыл о том, что среди свиты де Ляшарана затесались андроиды. А это добавляет ко всему сложности. Ведь я помню каких трудностей стоило, чтобы завалить того андроида, который вломился в отдел. Но теперь у меня есть очень серьёзный “аргумент”. Он-то точно должен помочь” – подумал Кюри.

Он на секунду выглянул в коридор. Два противника шли прямо к ним. Только оставалось непонятно, кем именно они были. Трэллами, вампирами или андроидами?

Над этим Даниэль долго думать не стал. Сделал несколько выстрелов вслепую. Послышался крик боли. Даниэль снова выглянул. Дробь ранила одного в кисть и плечо, а второго в ногу. Один из них увидел Кюри и направил на него оружие. Тот же опередил обоих и выстрелил в каждого четыре раза. В коридоре теперь лежали два тела, и никто из них не спешил вставать.

Здесь о себе наконец-то дал знать Боло.

- Всё, я понял – ответил он по связи, но наушник не торопился возвращать – я знаю, где комната с электрощитком. Давай за мной. И не отставай.

За свою группу Боло, кажется, совершенно не волновался, или же ему было на неё глубоко наплевать. Этого Даниэль выяснять и не собирался. Альмаграммовец как раз направился в коридор, Кюри пошёл за ним. Перед этим выстрелив ещё раз в того, кто начал подниматься с пола.

В то же самое время Анри, вместе с группой Андрея, вступили в бой с охраной де Ляшарана. И как раз под шум боя и неразберихи, он быстро ретировался. Можно сказать, что он просто бросил бойцов “Альмаграммы”. Для себя в этом Анри ничего зазорного не видел. Он же не обещал им помогать.

“Я внутри, осталось только найти Даниэля. Надеюсь, что с ним всё в порядке. Учитывая, с кем он в группе. Надо бы с ним связаться. Надеюсь, он захватил с собой свой телефон” – подумал Анри.

Он медленно шагал по коридору, который был поглощён темнотой. Но для него это не было проблемой, он прекрасно видел в темноте. Он снял с пояса фляжку и отхелебнул крови, сейчас вампирские способности ему было нужны в максимуме. Убрав фляжку, он продолжил идти. Правая рука сжимала Магнум, а левая достала из кармана смартфон. Он начал искать нужный ему контакт. Этим он ослабил своё внимание. Чем незамедлительно воспользовались.

Трэлл, спрятавшийся за углом и сжимавший пистолет, только и ждал врага, которому пустит пулю в голову. Только завидев дуло оружия, он резким движением выбил его. Анри тут же среагировал. Его левая рука отпустила смартфон и в воздухе схватила Магнум, и с разворота прописал рукоятью пистолета по лицу трэлла, Попав ему прямо по челюсти.

- Опрометчивая попытка – прошептал Анри.

После чего взял Магнум нормально и выстрелил ему в голову, снеся часть черепа. Серьёзны калибр, как никак.

Анри решил, что угрозы больше нет и потянулся за смартфоном. Как тут его слух обнаружил, что к нему быстро приближаются. Он резко поднял Магнум и даже успел выстрелить. Однако, его враг уклонился, выбил оружие и со всей силы ударил его ногой в грудь. Кроме очевидной боли, Анри почувствовал и колющий удар. Скорее всего, каблуком.

Он поднял глаза и увидел женщину, и сразу узнал её. Елизавета Бейли - секретарь Годфруа де Ляшарана. Ни на грамм не изменилась с того момента, как её видел Анри. Разве что рот был слегка испачкан в крови. Скорее всего, того трэлла, которого он только что пристрелил. И это означало, что сейчас Бейли была сильнее Анри. И его это очень беспокоило. А если Анри беспокоится, то дела действительно плохи.

Бейли ринулась на него, нанося яростные удары руками и ногами. Пускай это и было немного неумело, но она жаждала защитить своего господина. Хоть у Анри и был опыт множества разнообразных рукопашных схваток, но тут он мало чем мог помочь. Конечно, Анри бил в ответ, но Бейли реагировала на это, как рокер на выход невыпущенных песен Майкла Джексона. И то, если он слышал, кто такой этот Майкл Джексон.

Озверевшая секретарша продолжала свои попытки сделать из Анри отбивную. А тот отбивался и думал над тем, как же ему выйти из своего положения. Тут он в очередной раз ударил рукой. Но Бейли легко её поймала, ударила его коленом в живот, второй рукой схватила за рубашку и с разворота ударила об стену. Анри ощутил боль и удивление, стоило ему лишь открыть глаза. Перед ним лежал его Магнум.

“Что же, всё вышло, как я и планировал. Точнее, не совсем так. В моём плане не было того, что меня ударят об стену. Но тем не менее, всё сработало” – подумал с ходу Анри.

Елизавета Бейли пока не осознала какую роковую ошибку для себя совершила. Она обернулась к Анри, желая наконец покончить с ним. А тот схватил в руку Магнум и направил его на неё. Один за один последовали три выстрела. В правое плечо, живот и ногу. Этого хватило, чтобы Бейли оказалась на полу. Оставалось сделать лишь один контрольный выстрел. Она уже приготовилась встретить свою смерть.

- Я был готов к тому, что придётся убивать. Вся наша история движется благодаря убийствам – произнёс Анри и опустил оружие – но мало кто смог отказаться от них.

Израненная, но всё ещё живая, Бейли смотрела на него с искренним удивлением. Конечно, её раны могли быть смертельными. Для человека. Но ей был нужен ещё один в голову или сердце. И тут тот, кто должен был её убить, отказывается это делать.

- Почему? – шёпотом спросила она – почему ты не убьёшь меня?

- Я пришёл сюда, чтобы убить только одного вампира – Годфруа де Ляшарана – ответил Анри, подбирая с пола смартфон – я и без того убил слишком много себе подобных. Уходи отсюда. Не заставляй меня жалеть о своём решении.

Не опасаясь удара в спину, Анри пошёл дальше, одновременно звоня Даниэлю.

Который в то же самое время прикрывал Боло, одновременно перезаражая свой дробовик. К нужной комнате им пришлось пробиваться с боем. И теперь Даниэль мог похвастаться сквозным ранением левой икроножной. Теперь его плохое настроение ещё дополнялось и болью.

- Эй, ты долго ещё будешь возиться? Так трудно опустить чёртов рубильник? – проворчал Даниэль.

- А ты где-то нашёл тут рубильник? – в ответ спросил Боло – мне пришлось влезть в систему, для того, чтобы включить свет и опустить ставни. Да и вообще, стой на посту и не щёлкай клювом.

- Рожа альмаграммовская – он плюнул и ощутил вибрацию в своём кармане – что за нах?

Он забил на охрану Боло и полез рукой в карман. Из которого достал свой телефон.

“Вот так да, как же я мог про тебя забыть? Ещё повезло, что в него не попали. Так, а кто там решил мне позвонить в такое подходящее время?” – задумался Кюри.

Звонил ему некий “капитан спокойствие”. Он принял вызов и приложил телефон к уху.

- Даниэль, как у тебя дела? – вежливо спросил Анри.

- Серьёзно? Мы в сраном особняке, где альмаграммовцы и вампиры пытаются порвать друг друга на куски. Плюс к этому, мне ногу прострелили – тихо пробурчал он в трубку – так что у меня дела просто замечательно.

- Рад это слышать – ответил Анри в своём стиле – у меня тоже всё в порядке. Я отделился от группы и направляюсь к кабинету де Ляшарана. Когда тебя там ждать?

- Меня? – удивился Даниэль и посмотрел на Боло – сейчас буду выдвигаться.

- Хорошо. До встречи.

И после этого связь прервалась. Конечно, Даниэлю было глубоко плевать как на “Альмаграмму”, так и на её сотрудников. Но вот бросать Боло ему было как-то не по душе. А с другой стороны, чего с ним случится, если основная бойня в другом месте? Ничего, если сам на рожон не полезет.

Поэтому Даниэль убрал телефон в карман и пошагал по коридору, прихрамывая на одну ногу. Идти он старался по тому маршруту, который отчасти остался в его памяти. Главным для него сейчас было снова не влезть в бой между вампирами и альмаграммовцами.

Луи де Гарно очень нервно ходил по кругу в штабном фургоне. Никто из бойцов больше на связь не выходил, прямая съёмка прервалась, а ставни были всё ещё опущены. Всё указывало на то, что операция провалена. Но он старался не терять надежду. Это единственное, что он смог сейчас делать.

- Кто-нибудь меня слышит? Отзовитесь – отчаянно сказал он по связи – не молчите, чёрт сам подери.

- Приём, Луи. Это Андрей, мы отбились от чёртовых кровососов.

- Рад это слышать. Какие у вас потери и какого чёрта вы на связь не выходили?

- Связь сквозь стены плохо проходит. Хорошо вампир обустроился. Урод предусмотрительный – пробурчал Андрей – по потерям. Пару бойцов потеряли. И ещё, вампир-полицейский куда-то пропал. Нам его найти?

- Да пошёл он, кровосос несчастный. Объединитесь с остальными и прикончите де Ляшарана.

- Приказ понял. Выдвигаемся.

И дальше связь прервалась. Но уже то, что кто-то уцелел из бойцов, более-менее обнадёживало. Но вот далеко не успокаивало. Успех операции продолжал висеть на волоске. А вместе с ней и судьба самого Луи де Гарно.

Даниэль пока же медленно шагал по коридору, держа наготове дробовик и был намерен в первую очередь стрелять, а уж потом выяснять кого застрелил. До него продолжали доноситься стрельба и крики, однако теперь они стали менее масштабными.

“Два зверя рвут друг друга в клочья. Замечательно. Ещё лучше было бы, помри они одновременно. Однако такой исход, пускай очень мною желаемый, маловероятен. Хреново. Кто-нибудь обязательно выживет и будет мешать. Ага, а вот и кабинет главной шишки. Только вот, где Анри? Надеюсь, что внутри” – подумал он.

Он встал у двери и подумал на тем, стоит ли ему ждать Анри. Подумав с минуту, он решил, что нет, не стоит ждать. Во-первых, Анри вообще мог быть внутри и там ждать Даниэля. А во-вторых, там должно было быть кресло, на которое Кюри мог присесть, боль от раны не давала ему покоя. Да и не в его характере было что-то ждать. Уж лучше что-то сделать, пускай и паршивое. И вот именно из-за этого у него на лице красуется небольшой шрам. Однако горбатого только могила исправит.

Поэтому его ладонь сжала ручку двери и провернула её. Та без скрипа открылась и выставив вперёд оружие, Кюри вошёл в кабинет. Сам кабинет не изменился с того последнего и единственного раза, как он тут был.

“Никого. Ну и чего мне дальше делать, а?” – задумался Кюри.

И тут же не стал чего-либо ждать и сказал:

- Анри, ты где?

Ответом была тишина и не очень приятное ощущение. Такое, словно за спиной кто-то есть. Особенно оно обостряется, когда идёшь по улице в наушниках и постоянно оборачиваешься. Ну, так, на всякий случай. Вдруг там несётся машина.

Вот и Даниэль решил обернуться. И, вместо машины, там оказался мужчина с пожарным топором, который уже был нацелен на него. Даниэль тут же выставил вперёд дробовик, который принял на себя удар, одновременно выстрелив. Дальше Кюри ударил врага ногой в живот, тот ослабил хватку. Что позволило вырвать у него из рук топор и бросить его в сторону. Оставалось только пристрелить противника.

Тут внезапно ему со спины выбили оружие и заломили обе руку. Вырваться он не мог, держали очень крепко.

- Бей его. Давай! – скомандовал тот, кто держал.

Второй сразу активизировался, забыв про то, что ему пару секунд назад зарядили в живот. И, воспользовавшись шансом, ударил туда же Даниэля. А потом ещё раз и ещё, словно он боксёр, а перед ним груша.

- Сука – прошипел Кюри от боли.

Он с ещё большей злостью начал пытаться вырваться. Тщетно. Надо было действовать по-другому. Бьющий его в очередной раз замахнулся, чтобы ударить. Кюри же резко дёрнулся и ударил его ногой в живот, прямо по печени. Тот согнулся от боли и сразу получил ногой уже по голове и всё тело увело в сторону. От одного удалось на время избавиться. Осталось отделаться от того, кто держал его руки. Ему он ударил углом каблука своего ботинка прямо по ноге. Однако тот отпускать его не спешил.

- Отпусти меня, гнида – прошипел Даниэль и ударил точно так же.

И вот сейчас хватка ослабла и Кюри сумел вырваться. Он сразу размял плечи и встал в боевую стойку. Стоящий же перед ним мужчина усмехнулся и развёл руки в стороны.

- Ну, давай. Покажи, чему обучен – сказал он.

- Тебе, сука, меня уговаривать не придётся – ответил Кюри со злостью.

И сразу принялся бить кулаками, облачёнными в перчатки, которые серьёзно усиливали удар. Все удары пришлись в район живота, по печени, селезёнке и солнечному сплетению. В общем, он использовал весь свой опыт, накопленный за короткое время посещения секции по боксу. А короткого, потому что во время спарринга Кюри отправил своего соперника в нокаут, зарядив ему ногой в голову.

В настоящее же время Даниэль понял, что перед ним стоит вампир. Который довольно ухмылялся, даже не замечая ударов Кюри. Что того невероятно раздражало. И поэтому после очередного удара по животу, он врезал ему прямо по зубам. И вот этот удар он заметил. Взгляд его стал раздражённым. Даниэль снова замахнулся и ударил, но его кулак столкнулся с ладонью.

- А теперь, покажу я – прошипел он.

Только сейчас до Кюри дошло, что он имеет дело не с простым вампиром, а чистокровным. Либо напившимся крови. Скорее всего, того, кто получил по роже ногой. Даниэль пришёл к одному понятному и лаконичному выводу:

- Капец.

Вампир резко ударил Кюри по лицу, а потом ещё раз, от чего очки слетели с глаз. В мозг ворвался сигнал боли. Потом вампир ударил Даниэля прямо в грудь, но кулак столкнулся с бронеплитой бронежилета. Но удар всё равно ощущался. Но и кровопийца ощутил боль. Он решил, что пора заканчивать. Он схватил Кюри за бронежилет, подтянул к себе. А потом одной рукой схватил его за волосы и наклонил голову на бок. Здесь и ежу было понятно, что будет дальше.

Внезапно свет в кабинете включился, а ставни на окнах начали подниматься.

“Значит, Боло никто не прибил, после того как я тихо слинял. Только вот меня никто спасать не торопится. Ну, где этот Анри, когда он так нужен?” – подумал Кюри.

И тут он вспомнил о танто, которое прихватил с собой. Беда была в том, что ножны с ними были на его голени. И до оружия нужно было дотянуться. Включённый свет отвлёк вампира. Кюри резко упёр колено в его живот, а рука схватилась за рукоять танто.

- И что? – спросил кровопийца.

- А то.

Даниэль резким движением вытащил танто, порезав лезвием грудь и плечо вампира. А потом вонзил клинок прямо в его голову. Вампирская хватка ослабла, и Даниэль бросил его тело на пол.

- Ты не первый, кто решил хлебнуть моей кровушки. И знатно обломался – горделиво заявил Кюри.

При этом он совершенно позабыл о том, кого он перед этим познакомил со своим ботинком. Он с разбега сбил Даниэля с ног и вцепился руками в его горло, начав душить его. Глаза его были полны злости.

“Падла. Разобрался с одним, тут второй уже подлетел. С безумным желанием меня задушить. Как гуся. Только ты ошибся, хрен у тебя что получится” – подумал Даниэль.

После чего схватил танто, которое всё ещё было в голове вампира. И сразу вогнал его в горло напавшего, Кюри узнал его. Это был Густав Ренненкампф, де Гарно показывал снимок с ним.

Даниэль сбросил с себя труп и вытер кровь с лица. В кармане начал вибрировать телефон. У Кюри появилось дикое желание разнести его об стену. Но вместо этого, он приложил его к уху.

- Чего надо?

- Даниэль. Де Ляшаран уходит. Он собирается бежать через задний выход. Я сейчас на втором этаже и бегу туда. Поспеши туда же. Скорее.

И тут же бросил трубку, словно и в самом деле очень спешил.

- Чёрт. Ненавижу эту работу – пробурчал Даниэль.

Затем он убрал телефон в карман, поднялся с пола, взял в руки дробовик и вынув танто из тела, покинул кабинет.

В штабном же фургоне де Гарно наблюдал за тем, как ставни наконец-то опускаются.

- Ставни опускаются во всём особняке – сообщил один из операторов.

- Хорошо, свяжите меня со всеми снайперами – приказал Луи и ждал пару секунд, когда его соединят со снайперами – снайперы, приём. На связи Луи де Гарно. Ставни опускаются, ищите цели и работайте по ним. Выполняйте.

Те ему ничего не ответили, уперев глаза в прицелы. Патроны были досланы в патронник и оставалось только нажать на курок. Живые мишени бегали в перекрестье прицела. И выстрелы последовали один за одним, смертельно раня вампиров и трэллов.

И как раз одного из вампиров убила крупнокалиберная пуля, прямо перед Даниэлем. Тело кровопийцы словно поезд снёс, оставив в груди серьёзную дыру.

- Охренеть. Только бы они меня не грохнули, а то я не думаю, что у этих Леголасов есть моя фотография – тихо высказался Кюри.

Он быстро прошмыгнул мимо окна и побежал дальше. Приближаясь к звукам незатихающего боя. Откуда он, кстати успешно ретировался в самом начале.

“Все блудные пташки возвращаются домой. Только вот как ко мне это относится? Да хрен его знает, просто вспомнилось” – подумал он.

Зона приёма гостей и отдыха превратилась в скотобойню. Десяток с лишним окровавленных трупов альмаграммовцев, трэллов и вампиров. Лужи крови и изрешечённые пулями движимое имущество. Но самым удивительным было то, что бой здесь ещё не кончился.

Беатрис, окровавленная и с горящими яростью глазами, избивала врага, который накинулся на неё. Кюри же смотрел на это с нескрываемым изумлением.

“Просто не убиваемая женщина. Такая не только дом на ходу остановит, но и трубу ему оторвёт голыми руками. Но теперь она полностью счастлива. Ну, а я пошёл. Своих дел по горло” – подумал он.

Он как раз собрался тихо улизнуть, Беатрис тем временем врезала врагу по лицу, достала из кобуры пистолет и прострелила ему ногу. Тот упал на здоровое колено и тут же получил ногой по голове. Его тело оказалось на полу и сразу приняло в себя три пули. Беатрис подняла голову.

- Ты – прошипела она, увидев Даниэля.

И, совершенно точно, направила бы на него пистолет. Но в этот момент появился вампир, сжимающий в руке древний, но очень острый гладий. Которым он отсёк руку Беатрис. Та мгновенно закричала от боли, а вампир после этого возил меч в ногу девушки.

Кюри обратил на это внимание. Вампиром оказалась девушка. В костюме домработницы. И лицо это он уже видел.

- Ты же мертва – прошипел он.

После чего выстрелил в неё четыре раза, попав трижды в тело и в меч, расколов его. Окровавленное тело домработницы лежало на полу. Даниэль медленно подошёл к телу, рядом с которым лежала стонущая от боли Беатрис. Которой отсекли руку чуть выше локтя. Но на неё Кюри было наплевать, пусть ей даже бы отрубили обе руки. Всё его внимание было направлено на вампиршу.

“Я же прикончил тебя несколько дней назад, когда ты напала на наш отдел. Но там был андроид. Может, я ошибся? Нет. Это лицо я запомню надолго. Только сейчас передо мной живое существо из плоти и крови. Как и все те вампиры и трэллы в этом месте. Чёрт, что вообще творится?” – задумался Даниэль.

От мгновенно появившихся теорий у него начала болеть голова. И тут, домработница, изрешечённая дробью, открыла глаза. Кюри недолго думая выстрелил в её лицо, окончательно и бесповоротно убив.

- Надеюсь, что больше не увидимся – прошептал он.

После чего, обратил внимание на Беатрис, истекающую кровью. И с ней он знал, как поступить. Просто бросить. К ней он не питал никакой жалости. Умрёт, да и чёрт с ней.

Внезапно Даниэль услышал шаги и резко направил в ту сторону своё оружие. Но стрелять не стал, убийство Боло не входило в его планы.

- Какого хрена тут…ты. Куда ты…

- Чего ты встал, как вкопанный? Живо помоги Беатрис – резко сказал Кюри – ну, давай!

Боло пришёл в себя и сразу подбежал к Беатрис, сразу принявшись перетягивать руку жгутом. При этом совершенно позабыв про Даниэля. Который улизнул, воспользовавшись моментом. Он очень быстро шёл по коридору, пытаясь сложить в единую картину все произошедшие события.

“Получается, что на наш отдел напал андроид, у которого была внешность домработницы. А сама она в то же время вытирала пыль. На кой чёрт андроиду сделали похожую внешность, если его отправили просто убивать? Зачем оставлять такую улику против себя? Зачем это понадобилось де Ляшарану? Чтобы на него налетела “Альмаграмма”? Да чушь несусветная. Всё почему-то сходится к тому, что кто-то хотел подставить Годфруа де Ляшарана. Но кому это, блин, понадобилось?” – задумался он.

Ответ к нему никак не приходил, да и не мог. Сейчас было вообще не до этого. Однако человек и выделяется тем, что постоянно занят мыслительными процессами. Даже когда говорит, что ни о чём не думает, то думает, как раз об этом. Но, в отличии от животных, которые заняты простыми мыслительными процессами. Например, родиться-жить-умереть. Человек думает более обширно, но в целом, его бытие, так же не отличается от пресловутого: “родиться-жить-умереть”. У него это может быть куда ярче, или наоборот, глупее. Например, на спор отпилить себе голову бензопилой. И вот чем думал этот человек? И какой была его последняя мысль? Но опять же, мыслительный процесс был.

Кюри уже как мог спешил к выходу, который вёл во двор, через который должна была ворваться группа под командованием некого Тео. Которая, как и остальные, угодила в засаду. Даниэль как раз застал место боя, где всё было стандартно. Кровь, трупы и гильзы от пуль. Дверь была выбита. Кюри вбежал через дверной проём. Рана в голени давала о себе знать. С невысокого порога, впереди уже лежала плитка. Вдоль самой дорожки стояли колонны, которые удерживали на себе крышу. Что объясняло то, почему один из снайперов “Альмаграммы” не проделал дыру в голове того, кто шёл по дорожке. Шёл он уверенной походкой, пиджак его был слегка потрёпан. Но вот эта походка. Чертовски уверенная и победная.

“А вот и ты. Сейчас разберёмся” – тут же подумал Кюри.

И побежал следом за ним, одновременно прицеливаясь. Одним метким выстрелом можно было покончить с самым опасным вампиром, с которым Даниэль встречался за свою жизнь.

Годфруа медленно шёл, каждый его шаг сопровождался звуком столкновения подошвы обуви с гранитной плиткой. Тут он краем уха услышал другие шаги, более быстрые. Звуки приближались. Ещё один боец “Альмаграммы” решил покорчить из себя героя. Ну, что же, пускай попробует. В последний раз.

Даниэль прицелился в голову и дробь должна была разнести её, словно арбуз об стену. Он выдохнул и нажал на курок. И тот де Ляшаран, совершенно неожиданно, обернулся. Одновременно с этим, уворачиваясь от дроби. Лишь часть её смогла слегка ранить его лицо. И тут сделал рывок в сторону Кюри, замахнулся рукой, чтобы ударить. Даниэль ещё раз нажал на курок, однако выстрела не последовало.

“Падла такая, патроны кончились. Ну, прям вовремя” – сразу подумал он.

В последний момент Кюри упал на колени и проехав на них по плитке, увернулся от кулака де Ляшарана. После чего Даниэль резко встал на ноги и с разворота ударил прикладом. Но тот был остановлен. Теперь он был лицом к лицу со своим врагом.

- Даниэль Кюри – произнёс он – зря ты сюда вернулся.

Затем со всей силы толкнул его, Даниэль болезненно столкнулся с колонной. Но всё равно удержался на ногах.

- Пришёл для того, чтобы задержать меня? Тогда, тебе придётся постараться. Ну, давай.

И развёл руки в стороны. Мол, вот я, арестовывай. Что только разозлило Даниэля, и он со всего размаха ударил прикладом по лицу вампира. Удар пришёлся по носу.

Де Ляшаран же выпрямил голову, вправил нос одним и резким движением. И взгляд его не означал ничего хорошего для Кюри.

- Кажется, ты здесь не для того, чтобы задержать меня – холодно заключил он – неужели ты хочешь убить меня?

В ответ Даниэль ещё раз замахнулся прикладом. Однако теперь де Ляшаран не видел смысла поддаваться. Он остановил приклад в сантиметре от своего лица. Кюри попытался вырвать оружие, но вампир вцепился в него мертвой хваткой.

- Если ты пришёл сюда для того, чтобы убить меня, то не рассчитывай, что я буду поддаваться.

После чего сделал бросок в сторону. Дробовик остался в руке вампира, а Даниэль оказался на плитке. Как тряпичная кукла, брошенная раздражённым и обиженным ребёнком.

“Ладно. Это будет не очень легко. А точнее, невозможно. Для меня одного. Надо продержаться до прихода Анри. Вдвоём мы этого гада как-нибудь завалим. Лишь бы меня до этого момента хватило” – подумал Кюри.

Он ощутил боль в плече, которым он приложился об плитку. Старый вампир бросил его дробовик в сторону и шёл к Кюри.

- Думаешь, что убив меня, принесёшь в этот мир немного добра? Добавишь света в тёмную комнату? – спросил де Ляшаран – и чем же я заслужил право считаться злом? Что я сотворил такого, что не творили прочие? Убивал, обманывал и уничтожал природу? Прочти историю, парень.

Кюри не собирался что-либо отвечать. Вместо этого, он выхватил из кобуры пистолет, направив его на де Ляшарана. Но не успел сделать и выстрела, как вампир с разбега зарядил ему ногой грудь. Даниэль от такого удара проехал на спине пару метров. Бронеплита спасла его грудную клетку от перелома. Но боль, тем не менее, была серьёзной.

- Что для тебя, в принципе, добро и зло? Вечное противостояние? Разные стороны одной прямой? – снова спросил де Ляшаран, приближаясь к Кюри.

Тот же схватил пистолет и принялся стрелять в вампира. Для Даниэля было главным попасть в сердце или голову. Но его глаз замылился и пули, попавшие в де Ляшарана, не причинили ему особого дискомфорта. Казалось, что он их даже не заметил.

- Открою тебе секрет, Даниэль. Не существует чистого добра или зла. Есть определённая градация. Невозможно причиняя добро, параллельно не совершать зла – произнёс де Ляшаран – может ты и сам смог это понять. Но продолжаешь жить иллюзиями. Столько лет живу, а перед глазами одно и то же.

Даниэль опустошил обойму, и полез за второй. Однако вампир уже был рядом. Одним резким движением он вырвал пистолет и бросил его подальше. А после, схватил Кюри за бронежилет, поднял на ноги и прижал к колонне.

- И ты не первый такой герой. Сколько таких приходили ко мне. Охотники, “отрешённые”, вампиры-соперники. А теперь, “Альмаграмма”. Почти все из них слепые глупцы, которые считали, что, убив меня, сделают наш бренный мир хотя бы чуточку лучше…

Он не смог договорить, так как Кюри влепил своим лбом ему по лицу.

“Ну, где же ты, Анри? Какие черти тебя там носят или гоняют?” – подумал он.

Де Ляшаран не заставил себя ждать с ответом. Он крепко прописал кулаком по физиономии Кюри.

- Не прерывай меня, когда я говорю – сказал он и продолжил – так вот, эти войны добра, совершая свои благородные дела, творила столько зла, что я присвистывал порой. Открою тебе ещё один секрет. Даже я, такой, какой есть уже несколько тысячелетий, следствие совершения добра. Так думали те, кто совершал его.

Даниэль же слушал его и тянулся рукой к голени, где было танто. Он едва нащупал рукоять, лицо же его не смогло сохранить невозмутимость.

- Хочешь что-то сказать, Даниэль? – спросил у него де Ляшаран.

- Ага. Послушал тебя и появилась несколько словечек – прошептал он и вынул танто из ножен – какой же ты всё-таки балабол.

После чего вонзил клинок в его бок и по самую рукоять. Да, он понимал, что это не убьёт кровопийцу, а лишь разозлит его. Но стоять и беспомощно слушать его речи, он больше не мог. Лучше уж сделать что-то, что ничего.

Нанесённая рана причинила де Ляшарану боль, его лицо ярко об этом говорило. Что не могло порадовать Даниэля.

- И знаешь, что было с теми героями, а? Я тебе расскажу. И ты это запомнишь.

После чего схватил его двумя руками и что есть силы бросил его в рядом стоящую колонну. Тело Кюри влетело в него горизонтально. Позвоночник от удара издал громкий хруст, а нервы ревели от боли. Даниэль бы и сам закричал, да только его крик застрял в горле

Вампир шагал к нему, на ходу вынимая окровавленный танто из своего тела. Клинок со звоном упал на плитку. Де Ляшаран подошёл к Кюри, схватил двумя руками и поднял его.

- Все эти герои погибли – произнёс вампир.

Договорив это, он замахнулся рукой и ударил прямо по центру бронежилета. Удар был такой силы, что бронеплита треснула. А вместе с ней и грудная клетка. Даниэль успел выдохнуть, а вдох уже сделать не было возможности. Он был словно в космосе без скафандра. Но вампир не хотел дать ему умереть просто так.

- Наша беседа окончена – сказал де Ляшаран.

Не понятно, что он хотел сделать дальше. Может бросить умирать, что было бы гуманнее. Или впиться клыками в его шею, чего крови зря пропадать. Это всё оставалось не более чем предположениями.

Ведь в тело де Ляшарана, словно злобные осы, ворвались шесть пуль, которые разорвали плоть в том месте, куда они попали. Дорогой костюм был разорван, и испачкан кровью. Сам старый вампир сидел, опираясь спиной о колонну. Увидев стрелявшего, он усмехнулся.

- Ха, значит, ты решил закончить своё дело. Спустя больше чем полвека – произнёс де Ляшаран – лучше поздно, чем никогда, “отрешённый”. Ты даже не смутился позвать на помощь “Альмаграмму”. Ты, вампир.

- Чтобы покончить с тобой, я готов на это пойти. Пускай я себя за это не прощу – он вытряс из барабана гильзы – а ты же пытался убить меня и моих друзей. Погубив при этом множество жизней.

Де Ляшаран в ответ лишь рассмеялся.

- Как мне вас жаль. Вы даже не осознаёте, что на самом деле происходит вокруг вас. А вы вступили в игру с серьёзными игроками – произнёс он – и чего ты добьёшься, убив меня? Ну же, скажи мне, полицейский Анри де Фано.

Анри же к тому времени уже зарядил пули в барабан револьвера и взвёл курок. Оружие было направлено на старого вампира, который не был похож на старика.

- Я выведу из игры очередного игрока. А потом буду думать над остальным – ответил Анри.

Его палец начал медленно давить на курок. Он был решительно настроен покончить с этим вампиром. Пускай для этого и пришлось сотрудничать с “Альмаграммой”, проклинаемой каждым вампиром. Теперь же уже было поздно отступать.

Пистолет был готов выстрелить. Как в спину самого Анри попали две пули. Он резко развернулся и дважды выстрелил в грудь того вампира, который решил ему помешать. Обе пули попали в сердце, погасив жизнь в теле вампира. Анри его узнал. Перед ним лежала Елизавета Бейли, секретарь Годфруа де Ляшарана. В первый раз он её пожалел и дал шанс выжить.

- А ты пожертвовала собой, чтобы спасти господина – прошептал де Фано – проклятие вечной преданности. Теперь твой черёд, Годфруа.

Он обернулся, а след вампира уже и простыл. Де Ляшаран воспользовался заминкой и пробежав по дорожке, начал забираться на забор. Где были хвалёные снайперы “Альмаграммы” не было понятно. Но понятно было одно – де Ляшаран сейчас смоется, а потом ещё попробуй его найти.

“Я тебе уже дал тебе однажды уйти живым. Больше не позволю” – подумал Анри.

Де Ляшаран забрался на забор и был готов спрыгнуть в реку, которая была с другой стороны. Напоследок, он решил обернуться и посмотреть на неудачу тех, кто пришёл за ним. И тут же пожалел об этом. Анри зарядил в барабан револьвера один единственный патрон. Это была взрывная пуля, которая по мощности была куда мощнее стандартной. При попадании в тело, она производила небольшой взрыв. Анри взял с собой только одну. Как раз на такой случай.

Анри глубоко вздохнул, внимательно посмотрел на цель, резко выдохнул, прицелился и выстрелил. И спустя считанные миллисекунды, за которые бабочка смогла бы несколько раз взмахнуть крыльями, детонировала пуля, попав в тело. Жив ли де Ляшаран, Анри проверять не собиралась. Он точно был мёртв и пускай река заберёт себе его изуродованное тело.

Оружие “Альмаграммы” выполнило свою единственную задачу – отняла жизни вампиров. И было уже не нужно, так что Анри со спокойной душой выпустил его из руки.

“Поставлена точка в одной из историй в моей жизни. Теперь об этом можно забыть, как о плохом сне. Я и Даниэль можем уйти отсюда. Ведь у нас… О, нет. Даниэль” – подумал Анри.

Вспомнив о напарнике, он резко повернулся туда, где лежало тело Кюри. Анри тут же подбежал к нему.

- Даниэль, только не умирай. Потерпи немного – сказал Анри, прощупав его пульс – прошу, не умирай.

К своему счастью, Анри нащупал слабый пульс. Который, словно маленький уголёк, постепенно затухал. И только в руках вампира была возможность спасти жизнь человека, который их недолюбливал.

- Ты не бросил меня, Даниэль. И я тебя не брошу – Анри взял его на руки – ты только потерпи.

С телом на руках, Анри побежал в особняк. Даниэль же в это самое время уже признал то, что за жизнь бороться бесполезно.

“Да пошло оно. На кой хрен я вообще во всё это полез? На кой стал копом, расследующим вампирские преступления? Из-за того, что обещал матери быть полезным для общества? А что проку? Не осталось ни матери, ни отца, ни сестры. Что проку цепляться за жизнь, когда ты остался один? Обещание, которое я дал на могиле Жанны, что отомщу за неё? Я хотел мстить, даже вампира пару раз из-за этого спас. А что может сделать мертвец? Разве что приходить в кошмарах и ничего. Прости, Ева, но кажется, тебе придётся справляться с “Альмаграммой” в одиночестве. Чёрт, не знал, что умирать так страшно” – подумал он в последний момент краткого сознания.

Часть 6

Глава 12

В палате тихо работали приборы, считывающие показатели с датчиков, закреплённых на теле пациента. Провода окутывали его тело, подобно паутине гигантского паука. На лице находилась маска, которая помогала ему дышать. Глаза были полностью закрыты веками, под одним находился синяк. На самом лице находились пластыри, прикрывающие мелкие раны на лице. Кожа была слегка бледная. Казалось, что этот человек уже давно умер. Только приборы показывали, что лежащий в кровати человек подаёт признаки жизни. Хотя очень слабые.

- Насколько всё плачевно, доктор? – спросил шеф Марко.

Он пришёл один, его лицо выражало крайнюю обеспокоенность за того, кто сейчас лежал перед ним. В глубине души он знал и ожидал данного момента, но не желал его наступления. Теперь же ему оставалось лишь смотреть.

Доктор, около пятидесяти лет, поправила в руке планшет с историей своего пациента, который как раз лежал в данной палате.

- Плачевно у него всё было неделю назад, когда к нам его доставили на вертолёте – ответила она – честно говоря, мы даже удились тому, что он ещё подавал признаки жизни.

- Я читал отчёт его напарника. Что именно с ним было? Именно с медицинской стороны.

- Раз вы так просите, то хорошо – ответила доктор и мельком взглянула в свой планшет – сразу стоит сказать о том, что у пациента был перелом позвоночника в нескольких местах.

Марко сразу вспомнил часть из отчёта Анри, где говорилось о том, что Кюри был запущен в колонну де Ляшараном. Про это шеф говорить не стал. Лишние подробности врачу было знать незачем. Да и она сама могла, в принципе, предположить, что могло случиться с Даниэлем.

- Далее, упомяну про серьёзную трещину в грудной клетке. Что нас ещё удивило, так это то, что и бронеплита в бронежилете была проломлена. Скажите, ваш сотрудник пытался остановить собой поезд?

- Хуже. От поезда хотя бы можно уйти в сторону. В случае же Кюри, уйти в сторону было невозможно – сказал Марко.

“Да он бы и не стал уходить в сторону. Лезть на рожон – это его главный девиз” – сразу подумал он.

И этот девиз возымел последствия в таком вот виде. Будь Даниэль в сознании, то сам бы в этом убедился. А так, чего уж жалеть над случившимся. Тем более, что эта возможность у Кюри появится не скоро.

Доктор же продолжала рассказывать, что случилось с Кюри. Но своей, медицинской, точки зрения.

- По сравнению с этим, пулевое ранение икроножной и несколько ушибов на лице, не звучат настолько серьёзно. И ещё – она приостановилась, чтобы взглянуть на пациента – а один из зубов, а именно “восьмёрка” снизу справа, он его потерял до этого?

- Про зуб ничего сказать не могу. Но у нас в отделе находили какой-то зуб. Возможно, это именно его – ответил шеф, напрягая память – но давайте вернёмся к Даниэлю. Судя по всему, людей с такими травмами к вам доставляют редко.

- Обычно таких людей отправляют сразу в морг. Это лет так двадцать назад, и поступили бы. Но это тогда – начала она – однако и сейчас нашим хирургам пришлось потратить около четырнадцати часов, чтобы его спасти.

Она заметила удивлённое выражение лица мужчины, стоящего перед ней. Поэтому не стала дожидаться последующего вопроса и продолжила.

- Я вам всё объясню. Посмотрите на экран – она указала на настенный монитор, где она вывела изображение раздробленного позвоночника – это позвоночник Кюри, в тот момент, когда его доставили к нам. Видите, что три нижних позвонка сломаны. Стандартный итог – это полнейший паралич нижних конечностей. Но, современное время имеет современные методы. Поэтому мы заменили сломанные позвонки на бионические импланты. И вот как это сейчас выглядит.

Теперь на экране было изображение того же позвоночника. Однако теперь на месте раздробленных позвонков были импланты.

- И эти импланты могут полностью заменить настоящие? Даниэль не будет ощущать замены? – спросил с интересом шеф Марко.

- Конечно же, нет. Современные импланты ещё не настолько совершенны и полностью заменить естественное не могут. Частично выполнять функцию - да. Но вот о полной замене речи идти не может. Поэтому, в первое время он будет испытывать некоторый дискомфорт. Но потом, неприятные ощущения станут всё более слабее, но скорее всего, они останутся до конца жизни – ответила она – также имеется риск того, что иммунная система может отвергнуть вживлённые импланты. Но…

И снова всё упирается в это вездесущее “но”. Как же легко пара букв может всё перевернуть, подобно бушующему урагану. Ни более культурное “однако”, ни простое “только”, а именно лаконичное “но”. Для дополнения стоило бы поднять указательный палец. Однако она этого делать не стала.

- Что? Что вы хотите сказать? – спросил шеф Марко.

Доктор тем временем воспользовалась паузой, чтобы достать из кармана ингалятор. Который применила по назначению.

- Прошу прощения, астма – произнесла она и убрала ингалятор обратно в карман халата – я хотела сказать, что вероятность отторжения достаточно мала. Тем не менее, стоит учитывать эту вероятность.

- И что же будет, если организм всё же отторгнет вживлённые импланты?

- Тогда нам придётся провести операцию по их удалению. В результате, Даниэль станет парализованным. Полностью. Но в таком случае, пациент имеет право потребовать эвтаназию – ответил она.

- И другого варианта не остаётся?

- Нет – отрезала она.

“Надеюсь, что для Даниэля сложится всё так, что его организм не будет выдрючиваться. В отличие от самого Кюри. Иначе мы его точно потеряем. Ведь жить парализованным он не пожелает. Не будь эвтаназии, то он бы по-другому покончил с собой. Даже парализованным” – подумал шеф.

- А что с его грудной клеткой? – спросил он – вы сказали, что в ней была трещина.

- Была трещина. Серьёзная – она вывела на экран изображение грудной клетки Кюри, где в самом центре была внушительная трещина – обратите внимание на то, как трещина распространилась. Срасталась бы клетка довольно долгое время. К тому же, Кюри пришлось бы отказаться от активного образа жизни. Да и вряд ли бы всё вернулось к изначальному состоянию.

- И это было бы просто невыносимо для Даниэля. И он бы обязательно нарушил прописанные рекомендации. Я этого парня слишком хорошо знаю – сказал шеф Марко – извините, кажется, я прервал ваше очередное “но”.

- Именно. Вот как его грудная клетка выглядит сейчас – изображение сменилось, теперь от трещины в грудной клетке остались лишь очертания – для достижения подобного результата, хирургам пришлось вскрыть грудную клетку, вернуть её в изначальное состояние. А для скорейшего закрепления и срастания, в трещины закачали скрепляющее костное вещество. Теперь для реабилитации требуется около недели. Ну, а ранение в икроножной и ушибы на лице пройдут и без медицинского вмешательства.

- И что же получается. Всё тело, исполосованное шрамами, удаление которых также потребует операции. Ему это явно не понравится – произнёс шеф Марко – осталось дождаться, когда он придёт в сознание.

Доктор убрала планшет за спину и громко вздохнула. Что не означало ничего хорошего. Марко такого момента и ожидал.

- Вот этого я и ждал. Я слушаю – выдохнул он с готовностью.

- С приходом в сознание придётся подождать. Причём, неопределённое время. Даниэль Кюри после операции впал в кому – произнесла доктор – которая может продлиться как две недели, так и два года.

- Тоже мне, проблема. Неужели у вас нет какого-нибудь препарата, который способен вышибить его из комы? 2037-ой год на дворе.

- Естественно, у нас есть средство для резкого вывода его из комы. Но вы не представляете себе какой удар будет нанесён по нервной системе. Да и применяется оно только в том случае, если кома длится более трёх месяцев и с разрешения родственников. У него есть родственники?

- Нет. У него нет родственников. По крайней мере, живущих во Франции – ответил шеф и подошёл к Даниэлю – поправляйся скорее, парень. Мы ждём тебя.

Напоследок он похлопал его по руке и направился к выходу. На душе у Марко было погано. Конечно, Даниэль не был его любимчиком. Да что там, пару раз он и в самом деле хотел его уволить к чёртовой матери. Но теперь, когда он видел его на медицинской койке, сердце сжималось. За эту неделю он и так потерял несколько сотрудников. Не хотелось ещё терять и его. Последнего носителя фамилии Кюри. Но надежда была, и пока она не умрёт, Марко будет верить в неё.

Шеф в последний раз взглянул на без сознанного Даниэля и вышел из палаты, вслед за доктором, которая начала говорить о том, что беспокоиться не о чем и тому подобное. В общем, всё для того, чтобы успокоить посетителя.

Не успела дверь закрыться, как её остановила нога, пролезшая в проём между дверью и проёмом. Не прошло и секунды, как в палату вошла персона. А точнее, это был врач, одетый в белый халат, медицинскую маску, а на голове был медицинский чепчик. Разве что обувь была не совсем подходящая. Чёрные кеды.

Врач подошёл к койке, на которой лежал Кюри. Она запустила руку внутрь кармана своего халата и резко вытащила из него… рамку с фотографией Даниэля и девушки с кудрявыми волосами. Врач поставил рамку на тумбу и снял маску. Врачом оказалась Ева, которая основательно замаскировалась. Конечно, для этого ей пришлось вырубить одного врача и двух санитаров. Но тем не менее, результат был.

- Не знаю, слышишь ли ты меня. Но я знаю, что ты скоро поправишься – прошептала она – до встречи.

После чего быстро надела маску обратно на лицо и покинула палату. Тут как раз в кладовке нашли трёх вырубленных работников больницы. Поэтому Ева решила ретироваться в самое подходящее время.

Даниэлю же на это было строго побоку. Единственной его озабоченность было лежать и ждать, когда этот зелёный сон закончится. А ждать ему предстояло долго, хотя сам он об этом узнает только тогда, когда ему об этом расскажут. После чего удивлённо выпучит глаза и скажет: “Да ну!”.

За это время можно было вспомнить всю прошедшую жизнь и даже не по одному разу. После, продумать, что и когда можно было изменить и как бы пошла его жизнь в другом русле. Короче говоря, можно было вспомнить, проанализировать и переосмыслить всю свою жизнь. Но он почему-то вспомнил именно определённый день. Этот треклятый день.

Он валялся в своей кровати, уткнувшись носом в подушку и тихо похрапывал, как старый кот. Прошлый день оказался чрезвычайно насыщенным, и закончился трёхчасовым сеансом в виртуальной реальности. Играл он в какую-то очередную часть всемирно известного шутера. Поэтому домой он вернулся достаточно поздно.

Сон его был спокоен, как у младенца. Ведь вчера была пятница, а впереди были ещё два выходных дня. Осознание этого расслабляло. А уж сколько всего за эти выходные можно было сделать. От этой мысли он улыбнулся.

Внезапно его начали трясти за плечо, с явным намерением разбудить.

- Даня, вставай. Уже утро – произнёс ласковый и знакомый женский голос.

В ответ Кюри пробурчал что-то невнятное и отмахнулся рукой. Мол: “Отстань старушка, я во сне”.

- Да, блин, Даня. Вставай.

Голос уже был далеко не ласковым, становясь более надоедливым. А движения становились более активными и нервирующими. И на возражения она внимания не обращала.

- Даня, ну, вставай уже. Просыпайся – сказала она, после чего сдёрнула с него одеяло.

Здесь сон отступил и отмалчиваться Даниэль уже не мог. Да и она отступать не собиралась.

- Малая, отвали. Суббота же, дай поспать – пробурчал он, пытаясь её оттолкнуть.

- Ты забыл, что у нас сегодня? – возмутилась она.

Ответа от него не последовало, и она принялась толкать его ещё сильнее. Со стороны это могло показаться сеансом бесплатного массажа. Или бесплатный массаж бывает другим? Но вот Кюри его не заказывал. И он ему не нравился.

- Да мне похрен, что у нас сегодня. Спать хочу – брызнул он, не отрывая лицо от подушки – а за лифчиком ты и сама съездить сможешь.

Здесь она устала терпеть это и ожидать иной реакции. Поэтому выдвинула ультиматум.

- Короче, либо ты встаёшь. Либо я огрею тебя твоей же подушкой. Выбирай.

- Напугала. Ты мне ещё сладкое запрети.

После этого ответа, она резко выдернула из-под его головы подушку и прописала ему ей прямо по сонной физиономии.

- Завтрак на кухне. Поспеши, пока он не остыл – произнесла она.

И бросив подушку на кровать и быстрым шагом покинула комнату Даниэля. Который, получив по морде, тихо выругался и снова попытался уснуть. Однако, всякий сон был выбит из него, как пыль из той подушки.

- Твою-то мать, поспал. Спасибо тебе, Жанна – процедил он сквозь зубы.

Даниэль протёр кулаками заспанные глаза, размял плечи и спустил ноги с кровати. Заправлять её он не собирался. Для него главным было её наличие, и чтобы были подушка с одеялом. А как они на ней лежали, Даниэлю было строго пофигу.

Рядом с кроватью стояли его любимые тапочки, которые он и надел. Но стоило ему встать на ноги, как их сразу свело сильной судорогой. Да такой, что он упал на пол.

- Блин, чтоб тебя. Чёртов Рене – прошипел Кюри сквозь зубы, активно при этом массажируя сведённые мышцы – вот же дрянь.

Да, вчера он не только бегал по виртуальной реальности, расстреливая врагов, чтобы спасти весь мир. Во имя демократии, конечно же. До всего этого Даниэль ещё очень активно потренировался с Рене. И тренировали они ноги, которые у Рене и отставали. Поэтому тренировал он их жёстко и Даниэля жалеть не стал. Подгоняя его криками “работай!”, “давай!” и “не вздумай сочковать, тряпка!”.

- Ну, спасибо, мотиватор хренов – пробурчал Кюри, вставая на ноги, опираясь об кровать – чтоб у тебя пресс залило водой. Ой, чёрт.

Мыча, кряхтя и тихо ругаясь, Даниэль начал вставать. Затем подобрал футболку с пола и надел её на себя. Дальше он похромал к двери. Через которую попал в коридор. Теперь его путь лежал на кухню.

“Ну, вот какая муха укусила Жанну, а? Нет бы спать без задних ног, наслаждаясь выходным. Я всё понимаю, что у неё сейчас не очень лёгкое время. Рассталась с Жаном и всё такое. Но, блин, какого хрена я должен из-за этого страдать? Потому, что я - её брат? Согласен. Ну, так я её по первой поддерживал, как мог. Чаёк подавал, плечо под сопли со слезами подставлял. Хотя, она говорит о каком-то деле. О котором я бессовестно забыл. Ну ка, сейчас узнаем” – подумал он.

Через минуту Даниэль кое как доковылял до кухни и выглянул из-за угла. С кухни пахло только что пожаренной яичницей и тостами с повидлом. Только вот его любимого кофе нигде не было.

Он подошёл к столу и расположил свою пятую точку на стуле. На столе стояла одна тарелка с омлетом и ещё одна с жареными тостами, на которых уже было намазано повидло. Клубничное, судя по запаху. Жанна же стояла к нему спиной и что-то делала. Но почему-то очень сильно пахло апельсинами.

- Девушка. Скажите мне. Какого чёрта вы вытворяете? – недовольно спросил Даниэль – неужели я где-то очень сильно накосячил и ты решила наказать меня именно сегодня?

- Я не помню, чтобы ты в последнее время как-то серьёзно накосячил передо мной – ответила она – я, конечно, могла бы вспомнить то, как ты утопил мой велосипед, когда мне было двенадцать лет. Но мы же взрослые люди.

- Напомню, что я попытался его достать из реки.

- И при этом едва не утонув.

Про то, что приводили его в себя уже в больнице, она предпочла умолчать. Как и про наказание, последовавшее после. А именно, хождение на плавание в вечернее время. Чтобы в следующий раз не утонул, как сказал их отец. Стоит отметить, что Даниэль научился плавать, даже с учётом его ненависти к этому. Яркая иллюстрация того, что нет худа без добра.

- Ну, не всё рыбаку рыба – смущённо ответил Даниэль – но, если не косяк. То в чём я провинился, чтобы заслужить подобный жёсткий подъём?

- Это ты называешь “жёстким”? – удивилась Жанна – забыл, что ли, как нас подрывала мама, когда мы не хотели просыпаться?

- О, да. Два раза она говорила, а на третий раз выливала на голову стакан ледяной воды – тут же вспомнил он – но, ты так и не ответила.

Жанна выдержала короткую паузу, после чего обернулась к нему. Она держала в каждой руке по стакану. В которых, судя по стоящей за Жанной соковыжималкой, был сок. Апельсиновый, если верить обонянию.

- Ты забыл? Снова? – спросила она.

“Нет, я решил пошутить. Я же не чёртов Альберт Эйнштейн, чтобы помнить всё что можно. Хрен его знает, что там за дело, в котором я подписался участвовать” – подумал Кюри.

Ему сейчас было бы проще признаться в том, что он, дубина такая, забыл. После, выслушать короткое причитание о том, что он такой и сякой. И в конце узнать, что у них было запланировано на сегодня. Это было бы куда проще и быстрее. Но не в случае с Даниэлем.

- Да нет. Всего лишь хотел уточнить подробности – начал врать он – ну, там, время, место, форма одежды.

Она удручённо выдохнула и покачала головой. Тяжело обмануть того, кто знает тебя, как облупленного. Причём, в их случае, это работало в обе стороны. Только вот Жанна это давно уяснила, а вот Даниэль ни в какую не желал то же самое сделать.

- Даня, ты же прекрасно знаешь, что обмануть меня не выйдет. Но ты продолжаешь пытаться это сделать – сказала Жанна, ставя стаканы на стол – на что ты каждый раз надеешься?

- На то, что раз в год и дубинка может выстрелить.

- Вообще-то, палка раз в год может выстрелить.

- Ладно, ладно. Признаюсь, забыл. Можешь пожурить меня и назвать затупком – произнёс он – но скажи. Что у нас на сегодня?

Она бы так и поступила. Если бы не знала Даниэля всю свою жизнь. Вместо этого, она всего лишь слегка улыбнулась.

- Ладно. Не могу же я обижаться на брата, который ещё и старше меня. Завтракай, пока еда полностью не остыла – с заботой сказала Жанна и пододвинула к нему стакан – приятного аппетита.

Он молча кивнул и взяв в руку вилку, принялся жевать омлет, который всё-таки успела остыть. И единственным, добавленным в него оказалась зелень. Сам Даниэль добавил бы немного ветчины. Однако, готовить он просто ненавидел, а Жанна была ярым противником мяса. Ни на шаг не отступая от принципов вегетарианства. Что часто раздражало Даниэля.

И в этот раз он не собирался скрывать своего смущения.

- Жанна. Вот скажи мне. Неужели так трудно добавить в омлет немного ветчины, колбасы или хотя бы самую дешёвую сосиску? – произнёс он, параллельно жуя.

- А ты знаешь сколько животных убивают для того, чтобы удовлетворить нашу потребность в мясе? – спросила она, проглотив кусочек омлета – а я скажу тебе. Миллионы. И всё ради чего? Ради нашего удовольствия.

- Не помню, чтобы хоть раз ел сардельки из белого медведя или амурского тигра.

- При чём тут это?

- А при том, что мясо, которое мы потребляем, делают из животных. Которых как раз для этого и выращивают – ответил Даниэль.

И собрался добавить ещё пару слов, но Жанна его быстро опередила. Хлебнув перед этим апельсинового сока.

- Даже так. Тебе всё равно не жалко всех этих несчастных животных? – спросила она, выпучив глаза, став похожей на девушку из аниме.

Даниэль, выслушав это, очень быстро сжевал омлет, запив его апельсиновым соком. Теперь он принялся за тосты с повидлом, к ним у него не было никаких претензий.

- Чёрт. А что мешает использовать искусственно выращенное мясо, а? При его производстве не страдают и не гибнут никакие животные. Может и сама не будешь страдать. Нужно только смотреть на упаковку, где указано из какого мяса продукт – высказался он, сжевав тост – что теперь скажешь?

- Я забочусь об уровне твоего холестерина – тут же выкрутилась Жанна – ты же не можешь доказать его отсутствие в искусственном мясе.

Чем могла достать Жанна Кюри, так это своей бесконечной заботой. И причём, у неё всегда находился какой-никакой аргумент для всего. Здесь Даниэлю куда проще было молча согласиться. А после, забить на это болт.

- Что же, соглашусь. А вот почему сок? Ты же знаешь, что я пью по утрам кофе. Что тут уже всё виной? – спросил он, проглотив очередной тост с повидлом – неужели то, что из-за кофе может повыситься давление?

- Вот именно. Рада, что хоть это запоминаешь – она поставила пустой стакан в раковину – ты доел?

“Ничего, перебьюсь. Пока что. А потом и кофе попью. И такого жирного мяса наемся, что холестерин будет зашкаливать. Так, а чего там у нас на сегодня запланировано?” – подумал он.

Жанна к тому времени стрескала уже весь свой, абсолютно безопасный во всех отношениях, завтрак. Даниэль же запихнул в рот последний тост и подвинул к ней всю грязную посуду.

- Да. Спасибо большое – процедил он с набитым ртом.

Жанна улыбнулась и перенесла всю посуду в раковину.

- Не говори с набитым ртом, Даниэль. Подавишься.

- Ты прям как мама – пробурчал он.

Она ничего на это не ответила, занимаясь тщательным мытьём посуды. Которым занималась только она. Как, в принципе, и уборкой в доме. Не то что бы Даниэль никак не мог этим заняться. Просто Жанна управлялась с этим лучше и в разы быстрее. Да и куда тише.

- Малая, так что там у нас было на сегодня?

Он обратился к ней в такой вот уменьшительно-ласкательной форме. Причём он озвучивал это на русском. Жанне же сразу нашлось чего ответить. Причём, ни разу не слабее.

- Рада, что ты об этом не забыл, пупсик – сказала она, не оборачиваясь – мы пообещали шефу Марко, что приедем сегодня в отдел. Всё из-за одного дела, где необходимо наше участие.

- Ну, понятно почему я об этом забыл. Он об этом просил неделю назад. Как он и предпочитает – сказал Даниэль – не удивительно, что я об этом забыл.

- Вообще-то мы говорили об этом вчера днём – произнесла она, тихо усмехнувшись – а ты всё время уверенно кивал.

- Да блин. Просто мне вчера было над чем задуматься. Например, чем заняться вечером. Я же не знал, что у шефа работёнка для нас найдётся. А я ещё и по телефону разговаривал.

- Но ты, тем не менее, дал своё согласие – сказала Жанна.

Даниэль тут же захотел возразить. Однако она резко опередила его. Она бы на его месте тоже начала отпираться.

- И даже несмотря на то, что не обращал на это внимания. А точнее говоря, разгильдяйствовал. Так что можешь винить одного человека – себя – заключила она.

- Ну да, ну да. И чего дальше скажешь?

Кран закрылся, а последняя капля воды упала в раковину. Жанна обернулась к своему брату, начав вытирать руки полотенцем.

- Скажу, что тебе стоит одеться. На улице довольно прохладно. А ты сейчас одет уж точно не по погоде – ответила она, указывая на его утреннее одеяние.

Которое состояло из трусов-боксёров, мятой майки, которой самое место на помойке, и тапочек-собачек. Последние были подарены ему Люсиндой, не для самых очевидных целей.

Когда как Жанна была одета в тёмные джинсы, тёмно-синюю клетчатую рубашку. На вешалке у входа уже висело бежевое пальто. А рядом были чёрные кроссовки.

“Вот же малая, уже ко всему готова. Аж раздражает. Что же такое-то а? Почему же я тогда не слушал, что шеф говорит? Потому, что предложение Николя было куда интереснее” – подумал Даниэль.

- Верно, надо бы одеться. А то тут и в самом деле прохладно – он слез со стула и тут крикнул от боли – твою налево!

- Что случилось?

- Рене! Чёрт его подери.

- При чём тут он? Да и о каком Рене речь?

- Да о том, который накачанный, сухой, венозный и от него постоянно пахнет потом с протеином – пробурчал Даниэль – я как раз вчера с этим орангутангом тренировался.

- И? Вы же с ним и до этого вместе порой тренировались. Что было особенного в этот раз? – спросила у него Жанна.

- То, что мы тренировали ноги. И он заставил меня выжать полтонны в жиме ногами. Благодаря чему, у меня сейчас такая “шикарная” походка.

Он похромал к коридору, тихо бурча себе под нос проклятия в сторону качка Рене, или культуриста, как тот предпочитал себя называть. Даниэль же называл его сейчас немного другими словами.

- Не волнуйся, боль скоро пройдёт. Я так думаю – сказала ему Жанна – Дань, я слышала, что тренировки низа тела у мужчин улучшает кровообращение в половых органах.

Кюри это было совершенно не интересно. Поэтому он махнул рукой и направился в свою комнату.

Зайдя внутрь неё, он увидел, что… там продолжал царить всеобъемлющий бардак.

“Ну и срач. Что за же бомж тут обитает? Ах да, забыл” – подумал он.

После чего недовольно выдохнул, при этом уперев руки в бока, и принялся наводить порядок. Что в его случае заключалось в том, чтобы закинуть одеяло на кровать, а разбросанную одежду запихнуть в шкаф.

- Вот теперь-то другое дело – прошептал он – а теперь, оденемся.

И принялся искать одежду. Которую отбирал по принципу: “Не пахнет – пойдёт”. Оказалось, что почти 70% одежды нуждается в стирке. А в случае с носками и все 90%. Даниэль сделал пометку на шкафе, что пора устроить день большой стирки.

Кюри надел на себя однотонную белую футболку, поверх неё серую кофту с капюшоном. Дальше, он отыскал чёрные штаны, пару чистых носков и чёрные вязанные перчатки без пальцев. Время холодное, надо утепляться, как только возможно.

Поэтому он открыл боковую дверь шкафа, где висели куртки на все случаи погоды и температуры. Сначала он потянул руку к байкерской косухе, которая ему досталась при довольно интересных обстоятельствах. Но их Кюри предпочитал не вспоминать. И здесь его взгляд упал на длинную кожаную куртку. Её он без промедления снял с вешалки и надел на себя, но не стал застёгивать.

Закончив одеваться, он надел пояс с пистолетом, шокером и всем прочим. Хотя сейчас он предпочёл бы надеть простую нательную портупею.

“А что мне, собственно говоря, мешает?” – призадумался Даниэль.

После чего быстро сбросил с себя куртку и пояс со снаряжением. Пистолет с парой запасных обойм он поместил в кобуру. Окончательно закончив со сборами, Кюри покинул свою комнату, закрыв за собой дверь.

Даниэль пришёл в основную комнату, Жанна стояла уже у двери, завязывая шнурки кроссовок.

- Ты долго. Проблема поиска второго носка? – спросила она, завязывая узел.

- Смотри шире, малая. Проблема поиска всей одежды – ответил он, подойдя к ней и взял ботинки – ты и сама знаешь.

- Про твой бардак? Конечно, знаю. И видела. Слушай, Даня, тебе-то самому нравится обитать в подобном сраче?

- В моей комнате бардак, которых находится под моим полным контролем – ответил он и надел ботинки – насчёт этого можешь не беспокоиться.

- Хочу на это надеяться.

На это Даниэль ничего не ответил и молча вышел из дома. Жанна тихо чихнула и вышла следом за братом.

Холодный ветер слегка обжёг привыкшее к теплу лицо. На улице было совершенно безлюдно. Все спокойно спали и наслаждались началом выходных. Осознание того, чего он лишился, Даниэля сильно злило.

Он обернулся к Жанне, которая закрыла дверь электронным ключом. Ему хотелось вновь высказать своё недовольство и предложить остаться дома. Только вот ему помешали.

- Доброе утро – крикнул очень знакомый голос.

Даниэль ему был не очень рад, а вот Жанна совершенно наоборот.

- Здравствуйте, мадам Люмиль – тут же поздоровалась она – как ваши дела?

- Всё постепенно, милая моя – ответила она – а у вас какие-то дела?

Даниэлю этот короткий разговор уже надоел. Он был готов поехать куда угодно, только бы Жанна не продолжала разговор со старушкой в спортивной форме. И его сестра как будто услышала его мысли.

- Дела на работе. Вот мы с Даниэлем и собрались – кратко сообщила Жанна – не будем отвлекать вас от пробежки. Всего вам хорошего.

- Спасибо, милая – произнесла мадам Люмиль – и вам того же.

Она каким-то неодобрительным взглядом посмотрела на Даниэля. Этот взгляд так и говорил: “Скажи "спасибо" сестре, иначе получил бы совсем другое пожелание”.

Но что его удивляло, так это то, как Жанна могла спокойно выносить мадам Люмиль со всеми её “приколами”. И вряд ли тут была причастна пресловутая женская солидарность. Даже её явно надолго не хватало.

Спортивная старушка побежала дальше по улице, и Даниэль решил незамедлительно кое-что спросить у своей сестры.

- Как? Скажи мне, чёрт возьми, как ты умудряешься общаться с этой спортивной мумией? Хотя, нет. Не так. Как ты вообще можешь её переваривать?

- Даня, мадам Люмиль такой же человек, как и все мы. И к ней можно найти подход. Как и к любому из нас – с улыбкой ответила она.

- Вот именно, что к любому человеку. Даже, хрен с ним, к любому вампиру. Но вот к этому ходячему радикулиту – высказался он – слушай, а ты не хотела попробовать стать дрессировщицей?

- Он бы из меня не получился. Ты же знаешь о моей аллергии.

- Ага, вспоминаю. Я узнал о ней, когда притащил домой котёнка. Вот же тебе тогда хреново было. Как позже и мне, только там уже отец постарался – вспомнил Даниэль.

Дверь гаража была плотно закрыта и ожидала того, когда же её откроют, чтобы пустить внутрь прохладный весенний воздух. Но для этого нужно было сперва назвать пароль, чтобы открыть электронных замок. Жанна как раз стояла рядом с ним, но не спешила его отпирать. Пускай она и знала пароль. Ведь именно она его и поставила.

- Чего ждём? – не выдержав спросил Даниэль.

“Может она резко передумала, а? Шеф этого, конечно, не оценит. Будет ругаться. Может даже будет угрожать увольнением. Но это для нас не в первой. Остынет. Да и нормальные выходные того стоят” – сразу подумал он.

Она повернула голову к нему и состроила очень просящий взгляд. Тут-то до Даниэля и дошло, что про шикарный и весёлый выходной он может преспокойно позабыть.

- Ну, чего ты вылупилась? – недовольно спросил он.

Конечно же, он знал, что означает этот взгляд. И какая просьба последует за ним. Но ждал этого и молчал. Только из-за того, что надеялся на то, что Жанну внезапно переклинит.

- Даня, скажи ты. Давай – попросила она, почти детским голосом.

- Даже не начинай. Я не буду этого делать – сразу отрезал он.

- Ну, Дань. Ну, пожалуйста, скажи – не отступалась Жанна, взяв его за руку – тебе же это ничего не стоит.

- Я же тебе сказал, что не буду. Ты и сама можешь назвать этот чёртов пароль. Мне и так хватает того, что приходится терять свой выходной. А теперь ещё называть этот дебильный пароль. Который, к тому же, ты придумала. Так что, нет. Увольте.

- А вот мне порой приходится терпеть то, что ты и Люсинда вытворяете. Причём, довольно громко и иногда с очень неприятными ругательствами в исполнении Люсинды – сказала ему Жанна – так что я точно заслуживаю компенсации за терпение.

Здесь Даниэлю стало слегка не по себе. Можно сказать, даже стыдно. Ну так, слегка. Именно поэтому он не хотел вести Люсинду к себе, так как ожидал, что гостья не будет сдерживать свои эмоции.

“Вот нимфоманка проклятая. Говорил же ей, чтобы не орала. А ей хоть бы хны. Теперь вот выслушивай претензии от малой. Стыдно ли мне? Да, чёрт возьми. Особенно вспоминая, что именно та дура орала” – подумал Кюри.

- М-да. Думаю, что ты и в самом деле заслужила компенсацию.

- Неоднократную – она восклицательное подняла палец.

- Ты серьёзно?

- Это я ещё мелочусь. Особенно учитывая, как и что орала Люсинда. Например, отт…

- Стоп! Понял, понял. Можешь не продолжать – сказал он, сдерживая негодование – я скажу этот чёртов пароль.

- И с выражением – добавила Жанна.

Даниэлю было известно с каким выражением он должен был его назвать. Он подошёл к панели электронного замка и нажал на кнопку.

- Назовите пароль – потребовал монотонный роботизированный женский голос.

Даниэль недовольно выдохнул носом, как злой бык. А Жанна с колоссальным ожиданием стояла позади него. Словно ожидая грандиозный фейерверк.

“Ну ладно. Подумаешь, сказать всего лишь слово. Я словечки и похуже говорил. Но, твою мать. Будь неладен этот чёртов пароль” – подумал Даниэль.

Вся решительность была собрана в кулак, нужный тон подобран, а слово уже было, что называется, на языке.

- Пупсик – произнёс он высоким и писклявым голосом.

Стоявшая позади Жанна тут же рассмеялась, а ворота гаража начали подниматься. Даниэль сразу же зашёл внутрь и разблокировал двери машины. Затем открыл водительскую дверь и уселся за руль. Жанна проделал то же самое, не переставая при этом улыбаться. Чем только раздражала своего брата.

- Даня, ты…

- Ни слова. Слышишь, ни слова – прошипел он.

Она продолжала улыбаться, параллельно пристёгиваясь. Даниэль же завёл машину и нажав на педаль газа, выехал из гаража. А там дальше была дорога по довольно известному маршруту.

Оба носители фамилии Кюри ехали в одной машине. И каждый был занят чем-то своим. Даниэль молча вёл машину и про себя ругался, из-за того, что должен был валяться в кровати, а на самом деле он едет в машине на работу. Жанна же молча сидела в своём планшете, который до этого незаметно держала под своим пальто.

Даниэлю пришлось внезапно изменить маршрут. Всё дело было в том, что в месте, где он проезжал, был разбор дороги от обломков дома. Который рухнул из-за того, что демонтажники-идиоты решили, что опоры с одной стороны смогут выдержать дом. И они выдержали. Пару секунд, а потом дом рухнул на проезжую часть. Да, идиоты повсюду, и они прекрасно маскируются под нормальных.

Маршрут теперь стал немного длиннее, и очень короткая его часть пролегала мимо Эйфелевой башни. Однако, для Кюри это ни на грамм не поднимало настроения. Ведь его капитально обламывала ранняя весна с её грязью, слякотью, остатками снега и обострением.

Так что Даниэлю было тошно смотреть в окно и поэтому он искал на что направить своё внимание. И оно упало на Жанну, которая старательно что-то рисовала графическим карандашом в своём планшете. У неё всегда был талант к рисованию и в этом она была в отца. Как раз Жанна и рисовала эскизы их будущих с Даниэлем татуировок. Жанна даже хотела сама их набить. Благо, она вовремя передумала. Одно дело - рисунок на бумаге или экране. А другое дело – татуировка, которую так просто не выведешь. Только лазер в помощь.

- Что в этот раз рисуешь? – поинтересовался он.

- Да так, очередной рисунок – ответила Жанна и повернула к нему планшет.

На экране была нарисована чёрная летучая мышь, прикрывшаяся только своим правым крылом, открывая на вид своё живое сердце. Мордочка её была живой и в некотором роде человеческим. На одном клыке висела капелька крови, а из левого глаза текла слеза.

- Правда, это не рисунок, а эскиз. Для новой татуировки. На плече хочу её набить – сразу добавила она.

- Даже и думать об этом перестань – тут же сказал Даниэль – мне лично и прошлого раза хватило. Чёртова татуха целую неделю болела.

- Погоди, а ты-то тут при чём? – удивлённо спросила она.

- Да при том, что твоя уверенность в последний момент сдуется, как воздушный шарик. И ты попросишь, чтобы я тебя поддержал. Ну, прямо как в прошлый раз – высказался он – и сейчас плечо помощи, причём, в прямом смысле, я подставлять не хочу и не буду.

Она понимала его открытое негодование. Даниэль до сих пор не мог привыкнуть к набитой татуировке. Которая в первое время довольно сильно болела. А Даниэль и не скрывал, что она приносит ему боль.

- Не беспокойся, Даня. В этот раз твоё участие не потребуется – успокоила она его – я полностью уверена в себе. На сей раз, точно.

- Ну, даже так. Зачем тебе оно? Сама же помнишь, как шеф отреагировал. Нужно ли тебе повторение тех событий?

А события были далеко не романтическими. Стоило шефу Марко заметить у обоих Кюри татуировки и тут, что называется, понеслось. Крики, угрозы увольнения и так далее. В общем, по итогу ничего страшного. Но вот каждый схлопотал выговор.

- Почти уже год прошёл. Шефу уже всё равно. Да и как он заметит тату на плече? Не буду же я раздеваться перед ним и презентовать татуировку – сказала она.

- Мне бы твою уверенность – пробурчал Даниэль – не пойму, зачем тебе это? Что эта летучая мышь вообще означает?

- Нравятся мне татуировки, вот и всё. Прямо как тебе твои пьянки с дружками.

- Сравнила. Будто я каждую неделю пьянствую.

- А как будто я каждый месяц себе татуировки бью.

- Ладно. Твоя взяла, Жанна. Набивай себе эту Фоксглав. Только я тебя прошу, не сама.

- Ну, Дань. Хватит уже. Это же было давно, я просто хотела попробовать – смущённо сказала она.

“Ага, использовав меня в качестве черновика. Хорошо хоть она передумала” – тут же вспомнил он.

- Что твой эскиз означает? Не просто же ты добавила некоторые детали – произнёс он и до него сразу начало доходить что да к чему – подожди-ка…

В его голове сразу начала складываться открытая схема. Слеза из глаза – признак сожаления и боли. Кровь на клыке – знак того, чем она питается. Сердце – знак того, что она живая. Летучая мышь – это животное, которое питается кровью. Итог – кровопийца, которая вынуждена пить кровь для выживания, но сожалея об этом.

- Жанна, скажи мне, зачем? – спросила она, когда итог до него дошёл – на кой чёрт тебе татуировка с таким смыслом?

- Дань, ты же сам понимаешь…

- Понимаю. Кровопийца, который сожалеет о своём способе выживания. А что это означает с учётом того, кем ты работаешь? Ты сама поняла, или мне это озвучить?

- Послушай…

- Нет. Это ты, сестрица, слушай. Именно из-за вампиров мы лишились родителей в прошлом году. Долбанные кровопийцы-экстремисты устроили тот чёртов теракт – вспомнил он – а ты их жалеть вздумала. Вот таким способом.

Она молча сидела и слушала, давая ему полностью высказаться. Останавливать его было бесполезно. Разве что в том случае, желая его больше распалить. В принципе, отчасти с ним она была согласна. Однако, в отличие от него, Жанна Кюри смотрела куда шире и с разных сторон. И ей было что ему ответить.

Оставалось только дождаться, когда Даниэль выскажется и будет готов слушать. Как раз сейчас этот момент настал.

- А из-за кого произошли две мировые войны? – спросила она.

- Что? А при чём тут это?

- Кто устроил геноцид армян и евреев? Из-за кого вымерли почти все индейцы? По чьей доброй воле практически всё население Африки почти триста лет находилось в рабской кабале? Скажи мне, Даня.

- К чему вообще этот экскурс по истории? – спросил Даниэль, всё ещё не понимая.

- А к тому, что во всех названных мною событиях виновны мы. Люди. – произнесла она – и все они куда чудовищнее, чем деяния вампиров. Но ненавидим ли мы всё человечество, включая и самих себя? Нет, мы презираем только тех, кто это совершил. Потому что нельзя считать всё человечество стопроцентно злым. Как и стопроцентно хорошим.

- И вот по какому поводу была эта лекция? Чтобы показать мне, что не стоит судить обо всём однобоко?

- Вот именно. Ты же должен понимать, что не все вампиры злые. Они так же, как и ты, презирают своих сородичей, творящих всякое – продолжила Жанна – но им ещё приходится бороться со своей вечной жаждой. Им самим это причиняет боль, но им приходится с этим жить. Они пьют кровь, чтобы выжить. Только этим они отличаются от нас. Да о чём я говорю. Анри же твой друг. Он тоже вампир. Но это не мешает ему быть лучше многих людей. Неужели ты и его винишь в гибели наших родителей?

- Хватит, хватит. Я всё понял, не продолжай – прервал он поток её слов – я надеюсь, что тебе позже не придётся жалеть о своих словах. И об этой татуировке.

В его силах было заставить её отказаться от своей затеи. Но результатом была бы стопроцентная обида Жанны на него. А этого ему хотелось меньше всего. Ведь кто-то должен был готовить в доме. Хотя, если бы проблема заключалась только в этом.

“Чёрт с этой глупой татуировкой. Она ещё молодая и с глупыми мыслями в голове. Может ещё одумается. Прямо как с той затей самостоятельно бить тату. Надо только лишь подождать. Нет смысла устраивать ссору из-за такой мелочи. Надо же, порой и в моей голове случаются прояснения” – подумал Кюри.

Закончив разговор, оба Кюри вернулись к своим изначальным делам. Жанна продолжала дорабатывать свой эскиз для будущей татуировки. Даниэль же выкрутил руль направо, повернув машину на дорогу, которая вела прямо к отделу РВП. Где их уже дожидались.

В центральном зале отдела было откровенно немноголюдно. Здесь были только те, кто были назначены на дежурство и теми, кому было настолько нечего делать в выходной, что они решили приехать на работу. В народе таких принято называть “трудоголиками”. Но чаще их называли…

- Мазохисты – пробурчал Даниэль.

Она с Жанной шагали по пластиковому паркету, которым были застелены полы. Они шли мимо рядов столов, почти все из которых пустели.

- Нет, ну вот кем надо быть, чтобы притащиться на работу в свой выходной? – возмущённо спросил Даниэль.

- Например, нами – слегка съязвила Жанна – или тем, кто заступает в дежурство. У тебя, кстати, дежурство в следующее воскресенье.

- Что!? – прокричал он – как? Откуда ты знаешь?

- Вчера посмотрела график до конца месяца. Я ведь знаю, что ты вспоминаешь про своё дежурство только утром. Когда нужно собираться – сказал она.

Даниэлю хотелось громко выругаться. И как можно грязнее. Но в этот раз он нашёл в себе силы сдержаться.

- Спасибо – процедил он сквозь зубы.

- Да мне не сложно было – добродушно ответила Жанна.

Не понятно, дошло ли до неё, что это был сарказм или в самом деле решила, что это благодарность. Этого Даниэль не знал и выяснять не собирался. Ему и без того было о чём думать. Они уже подходили к кабинету шефа. И того уж точно нельзя было назвать мазохистом. Для него это было долгом, даже если приходится работать по выходным. Тем, кто был моложе, это было совершенно непонятно и поэтому крутили пальцем у виска. А шеф же только улыбался и назначал дежурства.

Они подошли к дверям, как Даниэля окликнул очень приятный голос.

- Эй, красавчик. Не проходи мимо.

Люсинда, как всегда, сидела за своим столом и была при своём идеальном макияже. Даже дежурство её ни капли не смущало. Даниэлю, жуть как, хотелось пошутить, что её флирт похож на приманку торгашом покупателя. Но так рисковать у него не было никакого желания.

- Привет, киса – ответил он и подошёл к её столу – как твои дела?

Жанна не стала его останавливать. Во-первых, это было бессмысленно. А во-вторых, сама Жанна никуда не спешила. Да и в конце концов, Даниэль был старшим и оспаривать его действия она не собиралась.

Он же тем временем упёр руки в стол, наклонившись к Люсинде.

- Ты же знаешь – она протянула руку и схватила его воротник – что я не люблю, когда ты меня так называешь.

- А я не люблю, когда мне расцарапывают спину – ответил он – да и к тому же, я обожаю, когда ты злишься.

- Вот же шалун – голос её стал более игривым – зачем ты здесь? В выходной. Дежурство?

- Да нет. Оно у меня на следующей неделе – ответил он и на секунду глянул в сторону кабинета шефа – у меня тут дело. Шефу нужна помощь в каком-то деле.

- И ты согласился на это в выходной? – Люсинда удивлённо подняла брови – не похоже на тебя.

- Сам в шоке. Ну ладно, я пойду.

- Постой, Даниэль – она остановила его – я сменюсь через пару часов. Может и ты разберёшься с делами. А вечером я приеду к тебе, и мы как следуем развлечёмся, а?

Даниэль посмотрел на свою сестру, которая услышала, что сказала Люсинда. Жанна покачала головой и отвернулась.

“Вот дура, ты бы ещё на весь отдел прокричала как хочешь потрахаться. Нимфоманка несчастная. Я тебе вечером устрою” – подумал он.

- Конечно – сказал он с притворной улыбкой – до вечера. Я позвоню.

После чего развернулся и пошёл к сестре, на заметив, как Люсинда послала ему воздушный поцелуй.

Даниэль подошёл к своей сестре, которая готовилась постучать в дверь шефа. И Даниэль знал, что ему скажет Жанна.

- Знаю, что ты скажешь. И поверь, мне стыдно и неловко. А теперь, пойдём – прошептал ей Кюри.

Жанна ничего не ответила. Она лишь постучала в дверь, когда её открыл Даниэль.

Шеф стоял по середине кабинета, держа в руке кружку с зелёным чаем.

- Хорошо хоть у одного из вас есть понятие о манерах – сказал он с недовольством.

- Это называется слаженной работой – ответил Даниэль и уселся на стул.

- Слаженная работа? А я-то думал, что сперва стучатся, а потом входят – произнёс шеф, поставив кружку на стол – про стул, то же самое.

- Здравствуйте, шеф – поздоровалась Жанна, закрыв за собой дверь – он сегодня не в настроении.

- Привет, девочка. Это заметно. В чём же дело?

Даниэль молча сидел и ждал, когда эти двое наговорятся. А вот когда всё перейдёт к делу, тогда уже можно и проявить своё внимание. А так, пусть болтают о чём хотят. Он и так знал о чём они будут говорить.

- И чем же? То, что пришлось проснуться и ехать на работу в выходной? – предположил шеф – он же сам вчера согласился.

- Всё верно. Только дело в том, что он не знал на что даёт согласие.

- Потому что трындел по телефону – сразу догадался шеф – я же вчера три раза переспросил. И он все три раза кивнул. Жанна, почему ты ничего не сказала?

- Вы же сами знаете, что я вам в помощи не откажу – сказала она, разведя руками – а тут ещё и он согласился. Теперь какая уже разница? Мы здесь и готовы к делу. Только хотелось бы узнать для какого?

- Вот именно – согласился Даниэль – раньше начнём, раньше закончим. Не хочется полностью профукать свой выходной.

- Хорошо. Жанна, прошу, присядь – шеф указал рукой на второй стул.

Она сразу воспользовалась этим предложением и присела на стул, рядом с братом. Шеф так же сел в своё кресло, смотря на обоих носителей фамилии Кюри.

- Шеф, а в чём именно заключается дело? – поинтересовалась у него Жанна – вчера вы ограничились лишь словами, что вам нужна помощь.

- И всё потому, что я не знал потребуетесь ли вы, в принципе – начал говорить он.

- То есть, мы могли сюда приехать для того, чтобы услышать, что вообще не нужны? – раздражённо спросил Даниэль – я правильно всё понял?

- Правильно, но как всегда относительно. В случае отмены, я бы вам позвонил. Жанне я бы точно позвонил.

- Однако, вы так и не позвонили – сказала она – значит, мы вам всё-таки нужны.

Шеф молча покачал головой.

- К сожалению, да. Дело заключается в поимке Бернарда Вольё.

- Бернарда Вольё? Вампира-убийцы, который виновен в убийстве почти двух десятков человек – тут же озвучила Жанна.

- А также подозревается в участии организации прошлогоднего теракта – добавил Даниэль – вы хотите сказать, что удалось выйти на него и нужно его поймать?

Естественно, шефу Марко было известно о том, что родители Даниэля и Жанны погибли в том теракте. И понимал появившийся огонь в их глазах.

- Выйти на него получилось. Но не нам. “Альмаграмма” вышла на него – ответил шеф – она обнаружили его в нашем округе, который, как вам известно, находится под нашей юрисдикцией. И поэтому им нужны наблюдатели с нашего отдела.

- И вы хотите, чтобы им были мы – заключила Жанна – чтобы мы работали с “Альмаграммой”.

- Что тебя в этом смущает, малая – спросил Даниэль.

- Работать совместно с теми, кто убивает всех вампиров без разбора. Ты и сам должен понимать.

- Зато я точно уверен, что нам с тобой ничего с их стороны не грозит. Они же точно за нас. А тут ещё возможность покончить с тем, кто причастен к гибели наших родителей – сказал Даниэль – так что не стоит упускать такую возможность. Ты же и сама это понимаешь.

- Да, я понимаю. Мы обязаны это сделать – согласилась она.

Было видно, что огонь в её глазах загорелся ещё сильнее. Тлеющие угольки обратились в пожар. И теперь отступать она была не намерена. А в этом состоянии Жанна была поопаснее своего брата.

- Шеф, мы согласны. Говорите, куда нужно ехать и свяжитесь с “Альмаграммой” – произнесла она и встала со стула – нам теперь пора.

- Хорошо. И ребята. Будьте осторожны – сказал им шеф напоследок.

Жанна уже вышла из кабинета, а Даниэль только кивнул. Ведь осознавал, что про осторожность им придётся на какое-то время забыть.

- Простите, шеф. Но вот я этого гарантировать не могу – тихо сообщил Даниэль.

- Да я знаю. Но всё равно, попытаться вы можете – ответил он – и присматривай за Жанной.

Кюри кивнул головой и вышел из кабинета, как это сделала минуту назад Жанна. Уходя, он заметил, что Люсинда махнула ему своей ладонью с лакированными ногтями.

“Странно всё как-то идёт. Обычно, это я готов сорваться с места, не думая мозгом. Не помню такого огонька в глазах Жанны, с того момента как её одноклассница облила краской. А на ней тогда была её любимая рубашка. Ох, Жанну тогда еле оттащили от той дуры. А теперь, то же самое. И даже мне страшно, от того, что из этого может выйти. Можно сказать, точно, уж лучше этому кровососу поймать пулю “Альмаграммы”, чем попасть в руки Жанны” – подумал Кюри.

Быстрым шагом он прошёл через центральны зал отдела и спустился по лестнице, которая вела в подземный гараж. Где и была припаркована его машина. В которой его уже ждала Жанна. Она бы и сама села за руль, однако у неё не было прав. Поэтому смирно сидела и ждала брата.

Тот сразу открыл дверь и сел за руль. Но перед тем как поехать, он решил поговорить с сестрой.

- Жанна, я хотел…

- Езжай. Поговорим потом – тут же сказала она – мне сейчас совершенно не хочется разговаривать.

“Не хочет она разговаривать, видите ли. Ну ладно, всё понимаю. Я же её брат, должен входить в положение. А теперь, пора ехать” – подумал он.

Одновременно с этой мыслью, Кюри завёл машину и направил её к выезду.

Однако в этот раз продвижение по городским дорогам не было таким быстрым. Жители Парижа начали просыпаться и ехать по тем делам, которые были у них запланированы на выходные. Так что на светофорах пришлось стоять чаще, чем час назад.

В машине же Кюри стояла полнейшая тишина. Хотя можно было включить радио или вместо него можно было бы включить плейлист с музыкой Жанны. Но нет, никакой музыки. Да и они оба хранили гробовое молчание. Жанна даже не прикасалась к своему планшету с эскизом. Было понятно, что она полностью сконцентрирована и поглощена прошлогодними событиями.

Тогда стоял очень жаркий и солнечный день. В такой день самое то валяться на пляже и загорать. Но в этот день Даниэль и Жанна хоронили своих родителей. На похороны приехали родные, друзья и знакомые. Даже старый дед Игнат прилетел, чтобы увидеть, как хоронят его сына. Деревянные гробы медленно и аккуратно опустили на дно глубокой ямы, которая теперь стала их последним обиталищем. После, каждый бросил по горсти земли и обе могилы были закопаны. На кладбище стало на две могильные плиты стало больше. Жанна не смогла удержаться на ногах и упала на колени. Из глаз потекли слёзы. Смерть – это часть жизненного пути, его единственный финал. Но какой он порой жестокий и болезненный. Даже для тех, кто ещё жив.

Их машина стояла на очередном светофоре, дожидаясь зелёного разрешающего сигнала. И как раз в этот момент Даниэль заметил, что из глаз его сестры текут слёзы.

- Жанна, у тебя…

- Ничего, ничего – она очень быстро вытерла слёзы – ерунда.

Даниэль понимал, что вот тот самый момент, когда он должен помочь. Подставить плечо. Как это и должно быть.

- Жанна, не надо. Прошу, не надо. Не скрывай свои эмоции от меня – сказал он – мы самые близкие друг другу люди. У нас не осталось больше никого. Ни мамы, ни отца. Даже старого деда Игната может уже не быть в живых. А родные матери уже давно не живут во Франции. Ты – мой самый близкий человек, и я обязан тебя беречь. И я хочу тебе помочь. Выскажись, я слушаю.

Слова брата подействовали на Жанну, и она достала из бардачка салфетки, которыми начала вытирать слёзы.

- Их больше нет, Даня. Уже почти год. И всё из-за чего? За что? Нам до сих пор неизвестно – произнесла она – попытка доказать своё превосходство? Но при чём тут жизни сотен людей? А слёзы всё равно пролиты.

- В этом и есть жестокость нашего мира. Плата за всё исчисляется ни в евро, долларах или рублях. Настоящая плата – людские жизни. А слёзы есть последствия. Как дождь, который следует за громом.

- А такие убийцы, как Бернард Вольё, до сих пор живы, хотя этого не заслуживает. И теперь, судьба дала нам возможность отплатить этому мерзавцу за все пролитые слёзы. Мы не имеем права оставаться в стороне.

- И мы не останемся, сестрёнка – ответил Даниэль.

- Слушай, Дань. У меня есть идея. Может слетаем на Байкал, навестим деда Игната? Если он ещё жив, конечно.

В голове Даниэля сразу сложились связанные с этим трудности. Начиная с цены билетов и неприятности, связанные с длительным перелётом. И заканчивая получением краткосрочной визы в СССР. Но почему-то сейчас это его совершенно не пугало. Что-то тянуло его в тот далёкий край. Были ли это детские воспоминания, желание выполнить просьбу сестры или зов к родным корням? Он точно сказать не мог.

- Обязательно слетаем. Только разберёмся с делами, возьмём отпуск и сразу рванём – Даниэль слегка улыбнулся – но сейчас нужно думать о другом.

На светофоре загорелся зелёный свет, и Даниэль нажал на педаль газа. Теперь было не до разговоров.

К нужному месту они приехали через пару минут. Местом прибытия был заброшенный четырёхэтажный дом, который дожидался момента, когда его снесут. Он был словно кривая нота, в красивом аккорде. Рядом стояли новые жилые дома.

Боевой группы “Альмаграммы” нигде не было и что-то даже не виднелось. Поэтому Даниэль и Жанна сидели в машине и дожидались их приезда. Но вот Даниэль видел, как его сестра не может найти себе места и буквально готова сорваться с места. А он же выключил двигатель и достал из кармана протеиновый батончик.

- Где же эти охотники на вампиров? – недовольно пробурчала Жанна – не хватало, чтобы этот Вольё сбежал, пока мы тут ждём.

- Никуда он не денется. От кого ему бежать? От нас, что ли? Подумаешь, приехали какие-то люди. Может в гости к кому-нибудь приехали – ответил Даниэль, жуя батончик.

- И что ты прикажешь делать?

- Сидеть, ждать и жевать батончик – он протянул половинку батончика – всяко лучше, чем сидеть и нервничать.

Она недовольно поводила бровями, взяла батончик и закинула его в рот. Доза сахара немного успокоила её нервы, и она хотя бы перестала нервно смотреть по сторонам.

- Даня, у тебя есть ещё один батончик? – облизнувшись спросила Жанна.

- Я бы и сам не отказался. Однако, в моих запас был только один батончик. Но можно было бы позвонить ребятам из “Альмаграммы”, чтобы они по пути купили – Даниэль сделал паузу – хотя, нет. Не получится.

- Потому что у тебя нет их номера нет?

- Да не только это. Они уже приехали. Вон они – он указал рукой.

С другого конца улицы подъехал фургон, который остановился рядом с жилым домом. Стоило ему остановиться, как задние двери раскрылись и из фургона повыпрыгивали девять вооружённых бойцов “Альмаграммы”.

- А вот и наши “защитники” – сказал Даниэль и открыл дверь – надо бы поздороваться.

Жанна с этим молча согласилась и пошла следом за братом. Стоило им выйти из машины, как от группы “Альмаграммы” отделился один низкорослый боец и направился в их сторону. Даниэлю так и хотелось узнать у него, давно ли в “Альмаграмме” работают гномы. Но вовремя передумал, так как шутка была слишком низкой.

- Вы сотрудники из отдела РВП? – спросил он.

Голос у него был низкий и грубый, можно даже сказать прокуренным. Ему бы ещё бороду для полного соответствия образу жителя подземелий и любителя добывать золото. Кто знает, может под балаклавой и была борода. Хотя, как она под ней поместилась?

- Именно. Я – Даниэль Кюри, а это – Жанна Кюри – ответил он.

Альмаграммовец не обратил внимания на то, что перед ним два носителя одинаковой фамилии. Ему на это было просто фиолетово.

- Зовите меня Вернон. Я - командир боевой группы “Альмаграммы” – лаконично представился он – мы здесь для захвата или, по необходимости, ликвидации Бернарда Вольё. Ваша же работа – наблюдать. Вот и оставайтесь здесь. Наблюдайте и не мешайтесь.

Ну, вот с этим у Даниэля никаких проблем не было. Лезть в этом, а уж тем более мешать, он не собирался. Самое большое, что он мог для них сделать, так это покрепче сжать кулаки и громко болеть за них. Но за Жанну, он конкретно сказать не мог. Лишь надеяться, тоже сжав кулаки.

- Да не вопрос. Если мы вам всё-таки понадобимся, только свистните – произнёс Даниэль.

Однако он, почему-то, сомневался, что это вояка будет свистеть. Да и умел ли он вообще делать? Вернон развернулся на месте и направился к своей группе, которая уже готовилась к проникновению в здание.

Даниэлю уже начал рассчитывать, что сможет отсидеться в машине, в качестве зрителя. Но, как всегда, не учёл одного. Жанна уж точно не собиралась отсиживаться.

И в этом он смог полностью убедиться, когда обернулся.

- Ну, нет, чёрт возьми, Жанна. Какого хрена? – прошептал Даниэль, от злости сжав кулаки – ну, вот зачем, а? Ещё говорят, что я без тормозов. Дрянь.

Он глубоко вздохнул, выругался и достав пистолет, побежал в переулок, в который, скорее всего, направилась Жанна. По крайней мере, он надеялся её догнать там.

Жанна изначально не была намерена отсиживаться на месте болельщиков. Для неё было главным, чтобы альмаграммовцы не взяли их с собой. Но Жанна была в них уверена и не зря. Поэтому, стоило им отвлечься вместе с Даниэлем, как она тут же рванула в подмеченный ей ранее переулок. Забежав в него, Жанна запрыгнула на мусорный бак, а с него она допрыгнула до разбитого окна. Спустя секунду она уже была внутри, где услышала поступь ботинком бойцов “Альмаграммы”.

- Включить датчик сердцебиения. Область поиска – это здание – послышался ей голос Вернона – и поживее. Я хочу знать, где этот кровопийца.

- Выполняю – ответил один из бойцов – поиск начался.

До Жанны тут же дошли две новости. Хорошая заключалась в том, что альмаграммовцы сами выведут её на Вольё. И поэтому, сможет их опередить. А вот плохая новость была в том, что в самом здании ей появляться нельзя. Иначе, есть риск, что пулями нашпигуют её, а не того, кто для кого они предназначались.

Она выдохнула и вылезла обратно в окно, придерживаясь руками за подоконник.

- На датчике сердцебиения есть одна слабая сигнатура. Четвёртый этаж. Крайняя квартира в левом крыле – отрапортовал альмаграммовец.

- Отлично. Выдвигаемся, но медленно и внимательно. Этот гад мог тут установить ловушки. Так что внимательно проверяем углы – скомандовал Вернон.

Дальше последовали шаги по лестнице. Жанна же посмотрела наверх и решила, что добираться до четвёртого этажа будет по методике человека-паука.

“Ну, что же, пора воспользоваться старыми и забытыми навыками” – подумала Жанна.

После чего начала взбираться по стене, упираясь ногами и хватаясь руками за пустые места из-под кирпичей. А при возможности, за оконные рамы. Каждый палец был как стальной крючок. Если он цеплялся, то держался намертво. Опыт, что называется, не пропьёшь. Жанна в подростковом возрасте, в тайне от всех, занималась паркуром и любила лазить по заброшенным домам. До того момента, пока её не задержала полиция. Какая ирония.

Первый и второй этаж уже были позади и оставалось меньше половины. Мышцы уже начали ныть от усталости, взбираться становилось всё тяжелее.

“Прости, Даниэль. Но я не могу так это всё оставить и наблюдать. Может месть есть глупая и необязательная вещь. Но отказываться от неё я не хочу. Да и ты бы тоже на моём месте воспользовался возможностью. Конечно, я бы могла позвать тебя с собой. Однако, лазаешь по стенам ты так же, как и танцуешь. Первую минуту неплохо, а потом всё плохо и смешно. Поэтому, мне лучше одной. Я сама взгляну в глаза того, кто лишил нас родителей” – подумала она.

Жанна уже преодолевала окно третьего этажа, как тут всё пошло не совсем гладко.

- Эй, а ну стоять – рявкнул боец “Альмаграммы”.

“Вот чёрт” – пронеслось в голове Жанны.

Она резко подтянулась вверх, а альмаграммовец начал стрелять. Одна из пуль слегка поцарапала подошву обуви, тогда как все остальные попали в “молоко”. Жанна сразу поняла, что нужно, как минимум, ускориться. А лучше, отрастить крылья и взлететь к окну на четвёртом этаже.

Она пустила в ход второе дыхание, принявшись взбираться на четвёртый этаж. Альмаграммовец же подбежал к окну, не смотря на крики командира.

- Куда побежал, чёрт возьми! – рявкнул он.

- Тут кто-то был – ответил он и выглянул в окно.

Только вот ни внизу, ни вверху никого не было. Но он точно кого-то видел. Это была девушка. Она только что была в окне, а теперь её нигде не было.

- Ну, и кто тут был? Птица? – спросил Вернон, стоявший рядом с ним – а ну, быстро вернулся в строй. Или я тебя в окно выброшу. Пошёл!

Тот быстро кивнул и побежал к остальной группе, а Вернон ещё раз посмотрел в окно, недовольно покачал головой и пошёл обратно, параллельно думая о том, какой фантазёр завёлся в его группе. Мерещится ему кто-то в окне.

И как раз та, кто была в окне, сидела уже на четвёртом этаже, страдая от отдышки.

- Фух, блин – выдохнула она – зато, я залезла куда надо…

Она осознала, что была на нужном этаже. Где и должен был находиться Бернард Вольё. Он был в квартире, в конце коридора. Оставалось только добраться до неё.

Одной этой мысли хватило, чтобы поднять Жанну с ног. Она вытащила пистолет и дослала патрон в патронник. Теперь оружие было готово убивать.

Жанна медленно пошла по коридору, внимательно прислушиваясь ко всем звукам. Пока что основным источником шума были шаги бойцов “Альмаграммы”. А так, было довольно тихо. Ведь Жанна двигалась тихо, как кошка в темноте.

“Ещё немного и я доберусь до тебя, подонок. За все мои слёзы придёт расплата” – подумала она.

Вот, Жанна уже стояла напротив нужной двери. Осталось только выбить её. Дверь была деревянной и трудностей с её открытием, в том числе силовым, не должно было быть.

- Поехали – прошептала Жанна.

Сделав короткий рывок вперёд, она ударила по двери ногой, и та сразу слетела со ржавых петель. Жанна оказалась внутри, держа перед собой пистолет. Войдя внутрь, она увидела сидящего за столом мужчину с длинными чёрными волосами до плеч. Он сидел за столом и читал книгу. Все инстинкты Жанны говорили ей стрелять. Но почему-то палец никак не мог нажать на курок.

- Бернард Вольё? – спросила она.

- Он самый – он закрыл книгу – а я думал, когда же вы придёте. Слишком долго.

Не успела Жанна чего-либо сказать, как Вольё с разворота бросил в неё книгу. Жанна пригнулась и начала стрелять. Однако вампир резко ушёл в сторону, избегая пуль. Жанна захотела направить оружие на него, но он уже был рядом. Ладонью он схватился за дуло, и Жанна нажала на курок. Пуля легко прошила ладонь насквозь. Хватка Вольё если и ослабла, но немного. Он вырвал пистолет из руки полицейской и толкнул её. Она ударилось спиной об стену, и оттолкнувшись от неё, что есть силы прописала кулаком по лицу вампира.

- А ты сильнее, чем кажется – заключил он.

Жанна тут же ударила ногой, которую вампир поймал. На что и надеялась девушка, которая ударила его в горло свободной ногой. Он отпустил её и отошёл назад, она же оказалась на полу. Она глазами искала свой пистолет. И он был рядом с вампиром.

И тут внезапно на третьем этаже прогремел взрыв. По стене пошла трещина, которая пошла и по полу. Как раз там, где лежала Жанна. Она не успела среагировать, как провалилась и только сейчас обнаружила, что в квартире отсутствует пол.

“Вот же чёрт” – подумала она.

Удержаться у неё не получилось, и она начала падать. Но тут её за руку резко схватила чья-то сильная хватка. И ей это совершенно не понравилось. Особенно, когда она увидела лицо того, кто спас её.

Даниэль лежал на полу и громко кашлял от поднявшейся пыли. В ушах немного звенело, словно кто-то рядом колотил молотком по сковородке. А позади него, на третьем этаже, громко и совершенно не стесняясь в выражениях ругался командир боевой группы “Альмаграммы”.

- Где этот грёбанный сукин сын? – рявкнул Вернон – долбанный легавый. Я ему кишки выпущу!

“Ага, флаг тебе в руки. Хотя и мне самому кажется, что бежать напролом было хреновой идеей. Но кто же знал о том, что чёртов хитрожопый вампир сделал растяжку со связкой гранат. И довольно немаленькой. Блин, хорошо хоть сам цел остался” – подумал Кюри.

Стоило ему узнать, что Жанна улизнула втихую, то тут же рванул в переулок. Ведь только в него она и могла направиться. И, естественно, никого в нём не нашёл. Конечно, ему было известно о стенолазных способностях сестры, и знал, что она уже внутри.

Здесь ноги сами понесли его следом за бойцами “Альмаграммы”. Даниэль буквально влетел в здание и пробежал пару этажей, и на третьем столкнулся с альмаграммовцами. Которые сразу сказали ему о том, что впереди может быть ловушка. Но вот Даниэль успешно пропустил это предупреждение мимо ушей. И слушать не собирался, особенно, когда что-то касалось его сестры. Так что, когда ему в очередной раз сказали, что впереди скорее всего ловушка, он сказал: “Да и хрен с ней” и побежал по лестнице. Чем и дал сработать ловушке. После чего прогремел взрыв, который сотряс весь дом.

Сейчас же Даниэль стоял в квартире, где был разломлен пол, на полу же имелись несколько капель крови и пистолет. Который принадлежал Жанне.

“Значит, ты здесь была и, кажется, кому-то пустила кровь. И куда же ты подевалась? Вряд ли ты провалилась под пол” – подумал Кюри.

Дорога к ответу была прямо на полу и вела к выходу из квартиры. Это конечно были не хлебные крошки, как у братьев Гримм, но всё равно, лучше, чем ничего. Так что он поднял пистолет Жанны и убрал её в свою кобуру. И пошёл по следу из пятен крови.

Они вывели его из квартиры в коридор, дальше повели по нему. Кюри удивлялся и был рад тому, что альмаграммовцы ещё не поднялись наверх. Возможно, причиной тому был взрыв, который полностью уничтожил лестницу. Отчасти, это было хорошо, иначе пришлось бы отвечать за свой не очень хороший и разумный поступок.

А так, след провёл его через весь коридор, дальше на лестницу, которая вела на крышу. А там уже была сама крыша. На которую он попал, пройдя через открытую дверь. Сразу почувствовался прохладный весенний ветер, а редкие пятна крови вели слегка в сторону. И там он увидел, что его сестру удерживает какой-то мужик.

- Стоят на месте! – он направил на него пистолет – не двигаться.

Он резко обернулся, удерживая перед собой Жанну, которая не могла вырваться из его крепкой хватки.

- Стой ты на месте, понял? Иначе ей конец – пригрозил он – я не блефую, мне терять нечего.

Даниэль мог попробовать попасть ему в голову. Но так рисковать ему не хотелось.

- Ладно. Тебе терять нечего. Но она тебе чего сделала? Отпусти её – сказал Даниэль.

- После чего ты нашпигуешь меня свинцом? Ну, уж нет. Так просто я умирать не собираюсь.

- Отпусти меня, чёртов кровопийца – прошипел Жанна, попытавшись вырваться – чудовище.

Кюри продолжал держать его на мушке, готовясь в любой момент выстрелить в вампира.

- Чудовище? А чем я чудовищнее вас? Дышу тем же воздухом, хожу по той же земле. Моя кровь такая же красная. Чем я заслуживаю быть чудовищем в ваших глазах?

- Прошлогодний теракт в День единения помнишь? – спросил Даниэль – конечно, должен помнить. Ты же и участвовал в его организации.

Лицо вампира слегка исказилось, но его хватка не ослабла.

- Какой же ты глупец. Какие же вы все глупцы! – произнёс Вольё – слепы, как котята.

- И в чём же мы глупы и слепы? В том, что сразу не смогли поймать тебя? – задал вопрос Даниэль.

- А ты ещё спрашиваешь? В чём же для вампиров была выгода в том теракте?

- Доказать всем людям, что вы выше нас и равными нам никогда не стать. Всё в вашей манере – прошипела Жанна.

- И таким образом обратить против себя всё человечество – заключил Вольё – в чём же тут выгода?

- Если ты знаешь, то просвети.

Конечно, Кюри не желал вести с ним диалог, но другого варианта потянуть время попросту не было.

- Ну же, сам подумай. Каков был итог этого теракта? Помимо множества смертей людей и вампиров. Ваша полиция получила серьёзное расширение. И была организована “Альмаграмма”. Так что, как с выводами?

Схема всего и вся начала постепенно складываться в голове Даниэля. Становилось понятно к чему ведёт этот вампир. И звучало это сомнительно.

- И с чего мы тебе должны поверить? – спросила Жанна.

- Верить вы не должны. Но вот подумать обязаны. Почему “Альмаграмма” пришла за мной именно сейчас? Спустя почти год.

- Даже если и так, то вина за убийства всё равно на тебе. В том числе смерти детей – произнёс Даниэль.

- Насчёт детей – ложь. Лучшая мотивация ненавидеть меня. И убить на месте – ответил он – насчёт остального спорить не буду. Мне и вправду пришлось убивать. Лишь для того, чтобы выжить. Я хочу выжить, как и вы.

В голосе вампира не было злобных или высокомерных нот. Казалось, что он говорил искренно. Но лишь казалось.

- Подумайте. Почему “Альмаграмма” решила прикончить меня именно сейчас? Почему же не раньше? А я знаю причину. Информация, которой я владею. С недавнего времени. Поэтому они и явились за мной.

- Почему ты нам это говоришь? – спросил у него Даниэль – неужели рассчитываешь, что мы поверим?

- Я ни на что не надеюсь. Ведь знаю, что не доживу до завтра. Они мне не позволят. Поэтому, мне не страшно – искренне сказал Вольё – я – не чудовище. Я – вампир, который хотел жить и знать правду.

“Чёртов кровопийца. Почему мне хочется ему поверить? Вампирское колдовство? Или банальная искренность? Не знаю. Но зачем “Альмаграмме” лгать о нём? Ничего не понимаю. Кроме одного. Убить его будет большой ошибкой” – подумал Кюри.

Хоть он и продолжал держать пистолет. Но стрелять уже не спешил. Ему хотелось знать всё. Всё, что знает этот вампир.

- Если ты не чудовище, то докажи это – произнесла Жанна – расскажи нам обо всём и, возможно, мы сможем помочь тебе.

Пока что шли все события на этой крыше, одновременно с этим, на соседнем здании занял свою позицию снайпер “Альмаграммы”, который с самого начала отделился от своей группы. Винтовка уже стояла на сошках, и он посмотрел в прицел. И тут же связался со своим командиром.

- Докладываю. Я на позиции. Цель обнаружена. Но он прикрывается полицейской. Жду приказа.

И этот приказ последовал незамедлительно. А исполнитель не собирался с ним спорить. У него была другая работа.

Вампир же, который держал Жанну, не мог понять, что ему сейчас делать. И самое главное. Лжёт ли девушка, чья жизнь в его руках?

- Вы…вы можете мне помочь? – удивился он – ведь вы…

- Не только ловим и сажаем вампиров, но и порой доказываем их невиновность – ответил Даниэль – в том случае, если увидим в этом смысл.

- Что же, тогда я…

Прозвучал выстрел крупнокалиберной снайперской винтовки. Выпущенная пуля мгновенно преодолела расстояние в сотню с лишним метров и пробила тела Жанны и Вольё. Они даже не успели выдохнуть, как вампир начал падать назад, утягивая за собой девушку.

“Нет, нет, нет” – мгновенно подумал Даниэль.

Он тут же сорвался с места и побежал в их сторону, в надежде успеть. Но они уже упали за край крыши. Кюри упал на край и протянул руку, чтобы поймать сестру. Казалось, что она так близко, просто протяни руки и схвати. Но это было лишь обман и оба тела ударились об асфальт, пачкая его кровью.

- Нет! Жанна, нет! – прокричал Даниэль.

Он затрясся от истерики, закричал и вцепился пальцами в лицо. Пуля пробила два тела, но забрала три жизни. Осталась только одна опустошённая душа, которая продувалась холодным весенним ветром.

Глава 13

Приборы, датчики которых облепляли его тело, выполняли свою главную и единственную функцию с похвальной тишиной. В самой же палате для единственного пациента поддерживалась комфортная температура, пускай ранее жалоб не поступало. Разве это не идеально? Блинообразный робот-уборщик выполнял свою работу с отличием – дезенфицировал пол. Пускай на него и так довольно редко ступала нога человека, но раз положена уборка, то ей быть. Ведь на неё так же не жаловались. В общем-то говоря, Даниэля Кюри можно было самым образцовым пациентом этой больницы. Но с одной серьёзной поправочкой. Он был в коме уже более двух месяцев.

И всё это продолжительное время на его прикроватной тумбе продолжала стоять пластиковая рамка серого цвета. В которой была фотография самого Даниэля с сестрой. Приходившие посетители были уверены в том, что фото принёс кто-то из друзей. Благо, никто не пытался узнать, кто именно из друзей это сделал. Иначе случился бы очень интересный и неудобный конфуз. Но чего не было, того не было. А пустые предположения не имеют веса. Врачам же, вместе с обслуживающим персоналом, было совершенно всё равно на таинственное появление рамки с фотографией. Есть фотография или нет. Какая разница? Главное, что выздоровлению пациента это не мешает. И пускай, что и никак не помогает. Важно, чтобы не вредило.

В один момент позднего времени рабочего дня, дверь в палату тихо и легонько открылась, словно боясь побеспокоить её обитателя. Хотя тому можно было бы хоть из пушки стрелять над ухом. В палату сначала зашёл мужчина в форме оператора роботов-уборщиков. Он воровато оглянулся и внимательно посмотрел на мирно лежащего на кровати пациента. Тот был ещё в глубокой коме и не подавал сигналов о выходе из неё. Оператор в ответ на этот факт довольно улыбнулся и приоткрыл дверь.

- На фронте всё спокойно. Можешь заходить – прошептал он.

После этого сигнала, внутрь палаты очень стеснительно вошла молодая девушка в халате врача. Судя по всему, она была ещё интерном и до полноценного врача ей было далеко. Так на деле оно и оказалось. Пластиковый бейджик это только окончательно подтвердил.

- Слушай, Эмильен. А ты уверен в том, что нас здесь не застукают? – нервничая задала вопрос она.

- Нет. Я полностью и безукоризненно уверен в том, нас не застукают. Приведу доказательства. Первое, рабочий день почти закончился. Второе, дежурный врач провёл обход десять минут назад, а медсестра проверит пациента только через два часа. И третье, здесь имеется удобная и пустующая кровать – он указал рукой на пустующую кровать – прямо, всё специально подстроилось под нас. Что тебя ещё беспокоит, Жанетта?

Она бегло огляделась, словно ища причины. И она его нашла. Взгляд девушки остановился на тихо спящем пациенте.

- Да, меня очень беспокоит он – она указала ладонью на Кюри.

- Он? И чем же он тебя беспокоит? – усмехнулся Эмильен – да он нам никак не сможет помешать. Даже если очень захочет. Вот, посмотри.

Сделав несколько быстрых шагов, он подошёл к лежащему в кровати пациенту и нагло подёргал его за короткую бородку, которая успела отрасти за два месяца. Реакция была нулевая.

- О чём я тебе и говорил. Мало? Ладно, вот ещё – он постучал кулаком по его лбу – алло, есть кто дома? Ну вот, реакции никакой. Теперь ты можешь выключить свою обеспокоенность.

- Ну, не знаю – она потянула края халата – я как-то стесняюсь.

- Знаешь, это ты полчаса назад предложила пойти и воспользоваться моргом. Вот этого следовало бы стесняться. А не лежащего в коме мужика – Эмильен улёгся на кровать, сложив руки под головой – и к тому же, он не храпит. Вообще замечательно.

Жанетта же продолжала оглядываться, теперь уже пытаясь выискать своим взглядом скрытые камеры. Которые могли запросто запечатлеть их взрослую и запретную шалость. Ей же этого не хотелось, как и вылететь из интернатуры.

Она подошла к кровати, на которой лежал её любовник. Ему то было точно не занимать уверенности в том, что их не спалят.

- Ты точно уверен в том, что он не проснётся? – спросила она – а вдруг…

- Ох, видать, тут словами делу не поможешь – пробурчал он и приподнялся – значит, будем действовать по-другому.

- Что ты…

Эмильен быстро схватил её за руку и резко притянул к себе. После чего схватил обеими руками и затащил на кровать, сразу жадно впившись в её губы. Он очень долго этого ждал и церемониться не собирался. И тут же с девушки всю стеснительность как водой смыло. Она даже не пыталась сопротивляться, сразу начав получать истинное удовольствие от ласок своего горячего, во всех смыслах, любовника.

А пока на соседней кровати творилось всё это бесстыдное непотребство, которое порой выражается более грубым словом, которое начинается на букву “б”, Даниэль Кюри на находился на дне ямы отчаяния. Снова. Он во второй раз проживал тот чёртов день.

Дождь поливал, словно из ведра, орошая всё и всех, кто стоял вокруг свежевырытой могилы, в которую должны были вот-вот опустить гроб, в котором было суждено найти свой вечный покой молодой девушке. Она имела право прожить долгую жизнь, выйти замуж, нарожать и воспитать собственных детей. И жить дальше, дожидаясь от детей внуков и в конце встретить смерть с седыми волосами. Но эта жизнь жестока своей безжалостностью и непредсказуемостью, поставив точку в самом начале.

Возрастной священник произносил стандартную речь, приводя цитаты из Библии. Пускай никто из Кюри не был верующим. Священник замолчал и тут слово взял шеф Марко, лицо которого было искажено горем из-за гибели молодой девушки, которую он любил, словно отец. Почти всё это время он смотрел на Даниэля, стоявшего под проливным дождём, даже не пытаясь спрятаться от него. Давая ему жестоко хлестать своё лицо.

Он не слышал слов священника и шефа Марко, всё заглушал шум ливня. Не видел или не обращал внимания на взгляды, направленные на него. Не почувствовал он и ладони Анри, которая легла на его плечо.

Кюри молча наблюдал за тем как гроб с его сестрой опустили в яму, глубиной два с половиной метра. Которая была после полностью засыпана землёй. И лишь бетонная плита говорила о том, кто здесь навечно упокоен.

“Жанна Екатерина Кюри. 12.12.2014 – 13.04.2037” – было выбито на плите.

Даниэль же молча смотрел на фотографию в рамке, которая стояла рядом. И которой уж точно не было суждено напоминать о том, какой красивой и жизнерадостной была та, кто похоронен здесь.

“Не смог уберечь сестрёнку. И вот теперь она тоже лежит в дубовом ящике, который закопан в сырую землю. Рядом с родителями, которые верили в меня. В то, что я смогу уберечь их дочурку. Я же её брат. Но они жестко ошиблись в своём сынуле. Во мне” – подумал он.

Даниэль не выдержал всего того совокупного веса печали, боли и ненависти, который рухнул на его плечи, словно скала. И он упал на колени перед могилой, не ощущая сырости и холода земли. Ливень же продолжал безжалостно хлестать его лицо.

Кто-то сразу начал пытаться с ним говорить, подбодрить, поднять на ноги. Но того словно приковали свинцовыми цепями к земле. Никому так и не получилось его убедить или поднять на ноги, оторвав от земли. Со временем все смирились с его тяжёлым горем и принялись потихоньку расходиться. Здесь им уже было нечего делать. Лишь самые близкие продолжали оставаться с Даниэлем, надеясь ему, в случае чего, помочь. Или банально беспокоясь за него. Но и они начали покидать его один за другим. Уверяя себя тем, что ему нужно побыть наедине с самим собой, пускай и здесь. Тем более, что дождь начинал заканчиваться.

И лишь один человек простоял дольше всех. Жана Жаклера также терзало страшное горе, он так сильно любил эту девушку, что ненавидел себя за то, что излечился от онкологии. Из-за которой он и расстался с Жанной. Всё ради того, чтобы она не страдала и не питала пустых надежд на его выздоровление. Чтобы не лила слёз над его могилой, уж лучше пусть ненавидит. А теперь её не было в живых, а он так и не смог извиниться перед ней за все те сказанные грубые слова. Жан питал надежду, что у них всё снова получится и даже больше. Время ведь лечит. Но только живых.

Он медленно подошёл к Даниэлю, захотел опустить руку на его плечо. Но передумал.

- Даниэль, прими мои самые искренние соболезнования. Жанна не заслуживала подобного конца. Мне очень жаль – прошептал он – я… если что-то нужно. То скажи.

Казалось, что Кюри его не слушает и пропустит эти слова мимо ушей. Однако, нет. Он сказал ему только одно:

- Уходи.

Тот ничего не сказал, развернулся и пошёл прочь. Смирившись с тем, что Жанны Кюри больше нет на свете.

Даниэль же продолжала стоять на коленях, промокший до последней нитки. Но на это ему было всё равно.

“Я остался один, больше никого. И за каким хреном мне теперь жить в этом мире, существовать на этой планете? Родителей потерял, сестру не смог спасти. Остался мой черёд. Ну, так зачем тянуть эту дешёвую трагикомедию? Не буду никого заставлять ждать. И утруждать. Сам себе всё организую” – подумал Кюри.

Затем, поднялся на ноги, бегло оглянулся и направился в нужную ему сторону. Только походка его уже принадлежала не человеку, а скорее живому мертвецу, который только что покинул свою могилу. И теперь бродит по белому свету, ожидая своей второй и окончательной смерти.

Через несколько минут он вернулся к могиле. Теперь он сжимал в обеих руках лопату, которую он честно украл у смотрителя кладбища. Того как раз не было на месте и инвентарь можно было свободно позаимствовать.

Вонзив лопату в землю, Даниэль принялся безостановочно копать, а дождь параллельно снова разыгрался, по новой орошая уже сырую землю. А Кюри, словно машина, продолжал работать лопатой, отбрасывая комки сырой почвы. Пальцы одеревенели, вены взбухли, но руки продолжали без устали махать лопатой, постепенно выкапывая яму.

Только вот его разум был в совершенно ином месте. Не в грязной и сырой яме, а в воспоминаниях. Безответственном детстве, безбашенном юношестве и взрослой жизни. Везде, где его семья была жива, а про грядущие боль, печали и утраты он даже не думал. И не помышлял о том, что будет копать самому себе могилу. Жизнь полна неожиданностей.

Уже сильно стемнело, дождь продолжал поливать, как из ведра, а Даниэль уже лежал в выкопанной для себя могиле. Он не учёл того момента, что некому засыпать его землёй. К тому же, лопата лежала рядом с ним. Кюри лежал на сырой земле и смотрел на серое от туч небо.

“Холод и сырость, вот что ждёт всех нас в конце. Нет никакого ада или рая, как упорно твердят всякие священники. Сколько ты не твори добра или зла, конец один и тот же. Холод и сырость. Благо, что об этом мертвецы не знают. А чего же мне теперь делать, смерти дожидаться? В принципе, ничего другого мне не остаётся. Могила уже готова. Хм, говорят, что после смерти начинается совершенно другая жизнь. Ад или рай. Интересно, как бы родители отнеслись к моему поступку. Ведь я же сдался. А значит, предал самого себя” – подумал он.

И тут из его воспоминаний всплыл серьёзный разговор с отцом. Это было давно, тогда Даниэль был в одном шаге от отчисления из академии, девушка его бросила и ещё в это же время он попал в аварию, где сломал предплечье и несколько пальцев. Он решил, что вся жизнь против него и шансов у него нет.

И отец тогда положил ему руку на плечо и рассказал ему о том, что трудности в жизни — это самая настоящая норма. И появляются лишь для того, чтобы их преодолевали.

- Сынок, я вот что хочу тебе сказать. Ни я, ни твоя мама не вечны. К сожалению. Настанет день, когда нас не станет и тебе придётся думать самому за себя. Придёт время и у тебя будет разговор, но уже со своим сыном – сказал ему тогда отец – помни об одном. Даже после смерти я буду приглядывать за тобой. Но я почему-то верю, что ты не предашь себя.

Эти слова ударили по его голове подобно молнии на безоблачном небе, пройдясь по его нервам жгучей волной. Ненависть к самому себе разожглась в нём, всё за свои мысли. Как он мог так поступить? Теперь ненависть стала его энергией, стимулятором к жизни.

“Нет, отец. Я не сдался. Ты не увидишь этого разочарования. Сдохну, из мёртвых восстану, но не позволю тебе этого увидеть” – пронеслось в его голове.

Он, что есть силы, раскрыл глаза, и начал подниматься. Суставы захрустели и заныли болью. Кровь снова начала обращаться в холодных мышцах. Онемевшие от холода пальцы сжались в кулаки. Даниэль медленно поднимался, используя в качестве опоры лопату.

Было уже совсем темно, глазам пришлось долго привыкать к темноте. А дождь наконец-то закончил своё представление. Кюри встал в полный рост и перед ним предстала новая задача – выбраться из могилы.

На всё это он потратил более двадцати минут. Пришлось приложить все оставшиеся силы для того, чтобы выбраться из ямы. Причём, в прямом и переносном смыслах сразу.

Он, сырой и грязный, бросил использованную лопату в сторону и в последний раз взглянул на вырытую им могилу. В ней, на самом дне, он увидел самого себя. А перед ней могильную плиту со своим именем.

- Не сегодня – прошептал он.

И направился прочь от этого места, пока смотритель не начал искать свою пропавшую лопату. А на утро он серьёзно удивился не только тому, где она находилась. А ещё и тому, что кто-то умудрился вырыть могилу. Но для кого? А вот это стало для него загадкой.

А что Даниэль? Да ничего. Одежда, в которой он был, отправилась в помойку, потому что было проще её выкинуть чем отмыть. И ещё он на две недели слёг с температурой и воспалением лёгких. Ничего не остаётся без последствий.

Его сознание начало приходить в себя. И ему внезапно послышались странноватые звуки. Со стороны левого уха. Причём, эти звуки были перемешаны с тихими женскими стонами.

- Что за нахрен? - прошептал он, не открывая глаза.

Его веки с трудом раскрылись, как старые ржавые ворота. Его взору предстал больничный потолок. Больничный, потому что был идеально вымыт. Но звуки шли с левой стороны. Тело пока не слушалось его. Он пока сумел только повернуть голову в нужную сторону. И то, приложив некоторые усилия. Теперь Кюри увидел, что сам он лежит в больничной койке, а к его телу прикреплены множество датчиков.

“Ох, чёрт. Видимо, мне довольно серьёзно досталось и чинили меня с соответствующей серьёзностью. А чего я ещё ожидал? Это гад, де Ляшаран мне серьёзно навешал. Да блин, чего там за порнуха слева творится?” – задумался он.

Эти звуки встали ему поперёк горла, и он повернул голову чуть в сторону, и открывшаяся ему картина его удивила. Источником интересных звуков была больничная кровать, на которой лежал темнокожий парень, лицо его он уже где-то видел. А сверху него сидела девушка. И всё бы ничего, но они оба были практически без одежды. Вот на девушке оставался халат доктора, а на голове кепка оператора. И занимались они явно не йогой.

Стоило признать, что обнажённая грудь девушки произвела на Даниэля приятное впечатление. Однако, это никак не сводило к минимуму его праведную злость и негодование.

“Ну, суки, только очухался, а тут уже в наглую трахаются. Даже не постеснявшись, что тут лежу я. Совсем, падлы, оборзели” – подумал он.

Он кипел от негодования, кулаки едва сжались, но сами руки не поднимались. Оставалась только кричать. Хоть что-то.

- Чтоб вы сдохли, извращуги! – прокричал он что есть силы – твари недобитые!

Он сразу подумал над тем на каком именно языке прокричал это. Вполне можно было прокричать это и на русском. Сейчас он толком не подбирал слова.

Девушка тут же испуганно закричала и резко прикрыла грудь халатом. Она ошарашенно взглянула на очнувшегося пациента.

- Он проснулся. Проснулся! – прокричала она.

И тут же слезла со своего жеребца. А он удивлённым взглядом посмотрел на Даниэля, параллельно спрыгнув с кровати и поспешно застёгивая штаны. И вот Кюри узнал его. Это был тот самый оператор роботов-уборщиков, с котором он повздорил некоторое время назад.

- Ну, здарова, гнида. Ну, как там с дезинфекцией пола? – со злостью спросил Кюри – перепихон в этом шикарно помогает? Дай мне волю…

У него появилось несдерживаемое желание начистить рожу этому парню. И заодно его любовнице, для профилактики. Чтоб не повадно было подобным развратом заниматься.

Но как он не пытался двигаться, у него ничего не выходило. Все мышцы были полностью атрофированы и тут даже злость не могла ничем помочь.

Ему оставалось лишь дожидаться прихода врачей. Которые не заставляли себя ждать слишком долго, так как шум поднялся нешуточный.

Те в первую очередь проверили показания датчиков, взяли кровь для проведения анализов. За каким хреном, Даниэлю никто так и не сказал. А уже после начали проводить очень внимательный осмотр пациента. Тут Даниэль понимал всё частично.

“Ладно, фиг с ними. Пусть берут и осматривают чего угодно и сколько им нужно. Главное, что я в живых сумел остаться. А самое трудное уже позади. Ведь так?” – подумал он.

Если бы он спросил об этом кого-либо из врачей, то любой из них ответил ему: “А вот в этом вы серьёзно заблуждаетесь”. Ведь с последним он серьёзно ошибся, так как впереди его ожидала долгая, неприятная и нудная процедура под названием: “Реабилитация”. В процессе её, ему снова пришлось учиться ходить, разрабатывая атрофированные мышцы. И шло у него это не всегда удачно. И в отличии от детства, где всё кончалось криками и слезами, сейчас Кюри совершенно не стеснялся в выражениях.

“Докатился, твою мать. Ходить нормально не могу, ещё всё болит вдобавок. Прямо наказание какое-то. А фильмах-то всё не так уж и плохо. Чёртовы балаболы. В суд подать на вас мало будет” – думал он в процессе всего.

Но вода камень точит, и сам Даниэль постепенно начал идти на поправку, а мышцы начинали его полностью слушаться.

В процессе реабилитации ему стало известно о том в каком состоянии его доставили в эту больницу. А после, какие именно операции провели, чтобы не только сохранить ему жить, но и позволить двигаться как нормальному человеку. И он также узнал о том, что добавилось в его организме. А про шрамы говорить ему не стали, он и сам их видел. Отнёсся ко всему этому он спокойно. Особенно, вспоминая то, как его избивал и в процессе калечил де Ляшаран. Тут ещё можно было справедливо считать себя везунчиком. И родившимся не то, что в рубашке, а в целом танке.

Две недели реабилитации шли довольно долго и томительно, прямо как торжество юбилея у шефа Марко. Ведь пить много там серьёзно не рекомендовалось. Тем не менее, реабилитация прошла успешно. Настолько успешно, что Даниэль мог дать по лицу тому, кто этого в первую очередь заслуживал. Что собственно он и сделал, прописав кулаком по портрету любвеобильного оператора. Ничего положительного для него это не принесло, но вот моральное удовлетворение было достигнуто.

Сейчас Кюри стоял перед зеркалом и медленно сбривал бороду, которая успела вырасти на его лице. Что было неудивительно, прошло почти три месяца с его последнего бритья. А почему он не побрился в процессе реабилитации? Боялся порезать лицо, ведь руки его ещё не полностью слушались.

Острая бритва медленно срезала волосы с лица, оставляя после себя гладкую кожу. Другой вопрос заключался в том, почему он не использовал электронную бритву? Тут ещё проще, любовь к классике.

К концу бритья его щёки были гладко выбриты. Говорят, что растительность на лице старит мужчину. Но стоит ему побриться, как молодость вернётся в одно мгновение. Чистая магия.

Однако, в этот раз Даниэль не заметил омолаживающего процесса. Он лишь видел отсутствие изменений. Показалось, что даже морщин добавилось. А взгляд был как у самого настоящего, повидавшего всё, мужчины. Как у его отца.

“Как будто прошло не три месяца, а три года. Одним бритьём тут не отделаться. Пластическая операция? Ну нет, последних операций мне на всю оставшуюся жизнь хватит. Не пойму, почему сейчас я так похож на отца? Старость или наследственность? Если первое, то это будет охренительно печально. Пускай и ожидаемо. А вот второе… ну, чего сказать, яблоко от яблони не далеко падает. Плохо ли это? Не думаю, ведь отец не был плохим человеком. Осталось добавить лишь одну деталь” – подумал Даниэль.

Он начал сбривать растительность на горле. В процессе Кюри тихо выругался, из-за того, что слабо порезался. Из раны потекла небольшая струйка крови. На неё он решил пока не обращать внимания. Пускай кровь идёт, потом пластырем заклеится. А пока всё внимание он уделил бритью.

Через пару минут он уже смог наконец-то отложить бритву, заклеить рану пластырем и взглянуть на результат сего действа. От небритости не осталось и следа, кроме усов. Он хотел ещё оставить короткую бородку на подбородке, но она ему не понравилась и поэтому тут же сбрил её.

Теперь он точно видел в отражении своего отца – Борзова Матвея Игнатьевича. Разве что цвет глаз у них отличался. У Даниэля глаза были серыми, а у его отца они были зелёными.

- Ну, привет, папаша – прошептал он.

И тут в дверь кратко постучали. Даниэль отвернулся и повесил влажное полотенце на крючок.

- Открыто, заходите – сказал он.

Дверь тут же открылась и внутрь вошла молодая девушка, которая была его лечащим врачом. Вот уже более двух недель она следила за его здоровьем. В своих белоснежных ладонях она сжимала планшет, на котором у неё ранее была вся история болезни Кюри. А может и до сих пор была. Она смущённо посмотрела на своего пациента, который был одет в футболку, джинсы и кроссовки. Кожаная куртка висела на вешалке и ждала своего момента. Всю эту одежду ему передал Николя неделю назад, когда узнал, что его друга скоро выписывают из больницы.

Даниэлю было понятно смущение доктора. Ведь именно она решила пошалить со своим любовничком в палате, где в коме лежал Кюри. А вот было ли издёвкой, наказанием или банальным совпадение её назначение его лечащим врачом, это уже тайна за семью печатями. Но, тем не менее, ей пришлось быть его лечащим врачом. Над чем Даниэль совершенно не стеснялся шутить.

- Вы уже готовы к выписке? – спросила она.

- Уже давно, Жанетта. А ты никак не прекратишь стесняться того, как я вас застукал – сказал ей Даниэль – поверьте, по чему я точно буду скучать, то по виду твоей обнажённой груди.

- Даниэль, прошу вас, прекратите. Я уже давно извинилась перед вами – застеснялась она, пряча глаза – вы же сами понимаете, что мне очень стыдно за тот инцидент. Зачем вы продолжаете издеваться?

- Вообще-то, насчёт груди я нисколько не издеваюсь. Она у тебя и в самом деле красивая. Но вот насчёт остального, сама подумай. Тебе бы понравилось выйти из комы и первым, что ты увидела стало то, как кто-то без грамма стеснения трахается на соседней кровати.

Звучало в его устах это более чем вульгарно. Особенного, его обращение на “ты”. Ведь сама Жанетта не это разрешения не давала, а Кюри об этом не спрашивал. И это она могла считать нормальным отношением после произошедшего. Что её никак не оставляло в покое.

И да, будь она на месте Даниэля, то она отреагировала бы в такой же манере. А так, не отказалась от получения удовольствия в рискованной ситуации, то терпи последствия. Прямо как со сладостями, только куда щепетильнее.

- Мне бы это очень не понравилось – ответила доктор Жанетта – но я бы постаралась отнестись к этому более снисходительно. Сами понимаете, молодые и легкомысленные…

- Ну охренеть и не встать. Может мне стоило бы не беспокоить вас и принести водички – раздражённо брызнул Кюри – и я-то вроде тоже не старый хрыч. Но вот отнестись снисходительно к подобной фигне чего-то не хочется.

- А как бы тогда вы на нашем месте поступили, а?

“Зашибись, теперь стрелочку перевели на меня. Хитро, и уже никак не попишешь. Надо что-то ответить. Ну и как бы я поступил? И хочется ответить, что не стал бы заниматься подобным на работе. Но вот это будет довольно лицемерно звучать от меня. Ведь меня самого шеф спалил с Люсиндой, когда мы решили очень интимно скоротать время в пустом кабинете. Дежурство в выходной день было довольно скучное и тягостное. Ну кто же мог знать, что чёртов шеф забудет телефон в кабинете и вспомнит об этом не дома, а в машине. Прямо на парковке и, конечно же, решит за ним вернуться. Ох, и помню его охреневший взгляд. По итогу, здравствуй выговор с лишением премии” – подумал он.

- На вашем месте я бы нашёл палату, в которой уж точно никого нет. И которая закрывается на замок изнутри – ответил он и улыбнулся – или, как минимум, постарался бы как можно меньше шуметь.

Молодая девушка приняла ответ и замолчала, немного забывшись. А вот Даниэль вспомнил о том, что ему пора выписываться из этого заведения. Часы на это отменно намекали. И вот ключ к выписке был в руках доктора Жанетты. Которая была в прострации, выходить из которой не торопилась.

- Надеюсь, ты не забыла прихватить с собой выписку, и она на этом устройстве – спросил он, указывая рукой на планшет – если нет, то я выйду в окно. Но здесь задерживаться более я не намерен.

- У вас не получится. Это окно с стеклопакетом и электронным замком.

- Специально для суицидников, да? А это?

- А это, да, бланк на вашу выписку из больницы – ответила доктор, указав на планшет и протяну его ему – а куда вы так спешите? Надоел больничный?

- И это тоже. Но больше всего надоел мужик из соседней палаты. Он все мои шутки принимает очень близко к сердцу – Кюри взял планшет в руки.

- Это потому, что у него больное сердце – сказала Жанетта – а шутки у вас очень грубые. Одна из них его чуть не убила.

- Ой, ну подумаешь пошутил, что за ним пришла его бывшая жена. Откуда же мне было знать, что его бывшая жена - конченная маньячка, которая его чуть не зарезала. Это всего лишь несчастное совпадение.

- Как и то, что он чуть не скончался от приступа и его еле успели спасти?

- Вот именно. Совпадение, мать его. Так, где мне тут расписаться?

Нельзя было сказать, что он вообще не читал, что было расписано в бланке на выписку. Нет, он читал. Но лишь то, что он сам считал нужным. Требуется ли оплата за его нахождение здесь? Нет? Шикарно. Необходимо ли в будущем сдавать кровь или органы? Тоже нет? Просто прекрасно. А всё остальное так, скучная фигня на которую и время тратить смысла нет.

Вот и доктор Жанетта заметила, что её пациент уж чертовски быстро всё прочитал.

- Вы здесь распишитесь. Но вы так быстро всё прочитали. С чего вы так уверены, что это не согласие на добровольное изъятие органом? Причём, прямо сейчас – её губы сложились в скромную улыбку.

- Потому, что здесь этого нет. Да и как будто кому-то нужны мои отбитые, как фарш, органы – ответил Даниэль – или вы хотите, чтобы я с большим вниманием прочитал весь бланк выписки? Нет? Я так и подумал.

После чего поставил свою подпись электронной ручкой в нужном месте и протянул планшет доктору. Она взяла его, но внезапно Кюри не спешил его отдавать.

- И раз я теперь не твой пациент. То как насчёт того, чтобы пошалить? – предложил он, поиграв бровями – в палате сейчас только мы, окно закрывается жалюзи и у двери имеется замок.

Здесь доктор даже не знала, чего ему сказать. Можно было бы с ходу подумать, что он, как, обычно шутит. Или проверяет. Однако, сказал он это со всей серьёзностью, безо всякого подвоха. И тут бы ей, как приличной девушке, влепить наглецу пощёчину. Только Жанетта не была приличной девушкой, это было ей же самой доказано. И пощёчину она не спешила прописывать. Ведь, в принципе, Кюри ей был симпатичен и его наглость также цепляла. Но вот пристыженность за прошлый залёт, за который её едва не уволили и в качестве наказания назначили лечащим врачом Кюри, не позволяла ей так просто согласиться. Иначе бы жалюзи были опущены, дверь заперта, а они были в койке.

- Даниэль, вы… вы сейчас серьёзно? – шёпотом спросила она.

- Да нет, конечно. Всего лишь решил напоследок пошутить – с усмешкой ответил он и снял куртку с вешалки, накинув её на плечи.

“Блин, а может стоило сказать “да”, вдруг она согласилась бы. Ну или нет, и получил бы по роже. Чай, не в первый раз. Но я видел, что она была готова согласиться, не зря же она слишком долго тянула. Ох, дурень, сам себе облом организовал. Хрен его ещё знает, когда мне в следующий раз такая возможность перепадёт. А так, поезд уехал и можно помахать ему ручкой, баран” – подумал он.

Доктор Жанетта отвлеклась от Даниэля, достав из кармана халата телефон. Кто-то ей звонил, она приняла вызов и приложила телефон к уху. Она тихо разговаривала, а Кюри решил напоследок осмотреть то место, в котором ему пришлось прожить крайне короткий отрезок своей жизни. Никаких ощущений он не испытывал. Просто палата больницы, в которой он жил несколько недель. Воспоминания об этом месте ненадолго задержатся в его голове. Его глазу было даже не за что зацепиться. Кроме одного – рамки с фотографией, на которой был он и Жанна. Даниэль по первой постоянно спрашивал у врачей, кто же принёс фото. Но никто толком ответить не мог. Просто отвечали, что кто-то из ваших близких.

“И кто же? Анри, Жан, Николя? Шеф решил поднести подарочек своему худшему сотруднику? Или Люсинда рассталась со своим рогоносцем и решила таким образом восстановить наши никудышные отношения? Чтобы потом всё равно расстаться со скандалом. Правильный вариант – никакой. Потому что никто из них не смог бы войти в мой дом, а там и в комнату Жанны, без моего отпечатка пальцев или пароля. Не зря же я, чёрт возьми, на замок разорялся. А вот кто принёс фотографию, есть у меня одна подозреваемая. Интересно узнать, что она сделала за эти три месяца. Уж точно вряд ли сидела на месте и ждала меня” – подумал он.

Доктор продолжала разговаривать по телефону, давая понять без слов, что это надолго. Конечно, это время можно было бы потратить на сбор вещей или на прощание с соседями по палате. Однако, вот незадача, вещей у Даниэля было не более чем “ни-фи-га”, как и соседей. Опять же, кроме одного. Он подошёл к рамке с фотографией.

- Всё, мама. Я прекрасно тебя поняла. Обязательно по пути домой куплю молоко. Без ГМО. Увидимся дома – доктор Жанетта убрала телефон обратно в карман халата – вы готовы, Даниэль?

- Уже неделю. Но спросить об этом ты решила только сейчас. В чём причина?

- Их несколько. К примеру, у вас не было обыкновенной одежды. Не выписывать же вас в больничной одежде – ответила она – извините, а есть люди, которые могут вас забрать?

- Смотря, куда именно нужно забрать, например, в бар…

- Строго исключено. Никаких баров, вечеринок или спорта. Организму нужен полный отдых, чтобы восстановиться. Вот вам таблетки – она протянула упаковку – такие вы сможете купить в любой аптеке.

- О как. А разве я не имею права на бесплатное получение лекарств?

- Имели, когда были пациентом этой больницы для сотрудников государственных и правоохранительных органов. Не будь вы полицейским, то операции, вместе с реабилитацией, обошлись бы вам в очень серьёзную сумму – подметила она.

- Ладно, вопрос снят. А чего это за таблетки? – спросил он, разглядывая упаковку.

- Адерадин. Для успешного вживления имплантатов. Рекомендую вам пропить двухнедельный курс. Обычно, этого хватает.

- Ага – промычал Кюри, убирая таблетки в карман джинсов.

- Также, через две недели вам необходимо будет прибыть для обследования…

Дальше Даниэль уже не слушал, предпочитая смотреть в окно. А за ним уже была осень, в купе с дождём, слякотью и суицидальным настроением. И в такое время он возвращался в течение жизни. А доктор продолжала рассказывала о том, что ему необходимо будет сделать.

“И вот с чего ты решила, что я буду всё это покорно выполнять? У меня эта больница, вместе с её ароматами, уже откровенно в печёнках сидит. И после этого являться сюда ещё раз? Мадам, вы охренительно заблуждаетесь. Таблетки ещё ладно, но вот всё остальное можете себе прописать” – подумал Кюри.

Она же продолжала говорить, что уже начало раздражать Даниэля.

- Ладно, док. Я уже всё понял. Давайте перейдём к тому, как мы будем направляться к выходу из больницы – высказался он.

- Хорошо, прошу за мной – ответила она и открыла дверь палаты – но вы так и не ответили. Есть ли те, кто может вас забрать?

- Да, мой приятель Николя должен приехать за мной – Даниэль застегнул кожаную куртку – теперь я полностью готов.

После чего она пошла по коридору больницы, а Кюри быстро пошёл за ней, едва не обгоняя. В его глаза снова попала вся больничная суета, с её больными, докторами и неотложными случаями. Тут кто-то покупал кофе и не смог его удержать в своих трясущихся руках. По итогу, лужа на кафельном полу. На уборку тут же выдвинулись роботы-уборщики, под управлением оператора. Который выглянул из своего “центра управления”. Сейчас у него под левым глазом красовался синяк, залепленный пластырем. Даниэль нагло ухмыльнулся, а оператор в ответ обиженно показал ему средний палец.

“Ну, ну. Обижайся дальше, герой-любовник несчастный. Всё равно легче не станет. А вот как у меня на душе хорошо. Всё же я тот ещё засранец. И как же это приятно” – мимолётно подумал Кюри.

Дальше они зашли в лифт, шестой этаж, как никак, и топать с него на первый на своих двоих не самый быстрый способ покинуть больницу. Поэтому через короткий промежуток времени они уже стояли у выхода из больницы.

- Ну, что же, доктор Жанетт. Вот я и покидаю эти стены – произнёс Даниэль – мне пора домой.

- Не скажу, что вы были моим самым простым пациентом – ответила она и протянула руку – но всё равно была рада знакомству. Пускай и не без казусов.

- Это уж точно – согласился Кюри и пожал её руку – мне пора. И доктор, будьте в следующий раз осторожнее.

Доктор смущённо кивнула, и Даниэль под её внимательным взором вышел через двери, которые раздвинулись в стороны перед ним. Выпуская его во внешний мир. И стоило дверям закрыться, как доктор Жанетта облегчённо выдохнула. Не каждый раз выпадает такой трудный пациент. А если и выпадает, то не заставляет настолько сильно смущаться.

Выйдя на улицу, Даниэль ощутил свободу от стен больницы, в которых он провёл столько времени. А теперь, наконец-то, он вышел в мир. Но одновременно, он ощутил холод ветра, поэтому куртку ему пришлось застегнуть до конца. Не очень хочется после выписки снова лечь в больницу, но уже теперь с простудой. Слабо моросил дождик, что тоже не добавляло положительного настроения. Поэтому Даниэлю ещё пришлось накинуть капюшон.

“Ну и где этот чёртов инвалид Николя, а? Неужто опять в запой ушёл. Интересно, из-за чего в этот раз? В Париже наконец закончились гостиницы, в которых он не бывал? Хреновый конечный повод, но главное, чтобы он был. Нет, ну он издевается. Договаривались же на определённое время. Так, а кто это там машет мне рукой?” – подумал Кюри сейчас.

На парковочном месте стояло авто и рядом с ним кто-то активно махал рукой Даниэлю. Не зовя, а прямо-таки приманивая его внимание. Словно свет мотылька. Однако, чтобы приманить Кюри, нужно кое-что попривлекательнее.

- Эй, блин. Долго я буду здесь торчать? – прокричал он – давай, сюда топай!

И этот голос дал понять Даниэлю почему Николя не приехал за ним. Всё дело в том, что вместо него приехал кое кто другой. Кюри быстро зашагал к машине. Всё же и ему самому не нравилось стоять под дождём.

- Ого, Николя. А когда ты успел сделать операцию по изменению цвета кожи? – съязвил Кюри – ты прямо копия Жана.

- Тогда же, когда и ты решил копировать Сталина. Зачётные усы, кстати – ответил он и открыл дверь – запрыгивай, а то погодка не располагает к беседе. А в машине всяко лучше.

- Дважды просить не надо – сказал Даниэль и уселся на пассажирское сидение – а откуда у тебя такой аппарат? Ты же вроде всегда ездил на мотоцикле, или на крайняк вызывал такси. Неужели твоего железного коня увезли на штраф-стойло?

- Да сейчас. Скорее все гомики мира станут страстно любить женщин, чем я позволю конфисковать мой мотоцикл…

- В аварию попал, что ли?

- Не-а, лучше. Эвакуатор на парковке переехал – пробурчал Жан – ну, хоть эвакуатор ждать не пришлось. Сам разбил, сам и увёз. Скотина.

Жаклер запустил двигатель, и машина тронулась с места. Жан плавным движением руля вывел машину на дорогу, втекая в дорожный поток.

- И ты это так просто оставил? Ты же целый год на Чоппер экономил. Только хлеб ел и воду пил. Ходил как узник концлагеря – удивился Даниэль – я же помню, как ты дни до зарплаты считал.

- Есть причина. И не одна. Оказалось, что Чоппер прекрасен и изящен только в кино и на красивых фотографиях. Желательно, с сексуальной моделью в топике. А в реальности - нервотрёпка с техническим обслуживанием, парковкой и теми, кто постоянно хочет сделать крутую фотографию. Без моего ведома, естественно. Эй, козлина! Смотри куда едешь!

Так очень “вежливо” он покрыл воителя, который решил повернуть на перекрёстке. И проблема была в том, что "козлиной" или словом погрубее нужно было назвать именно Жана. Потому что он ехал по второстепенной дороге. Даниэль это понимал, но сообщать об этом своему временному личному водителю не стал. А лишь насторожился и засомневался в том, что проездка будет без инцидентов.

И словам Жана он почему-то не особо верил. Слишком уж хорошо его знал.

- Знаешь, может твои слова отчасти и правда. Но я же видел, что ты сиял как лампочка, стоило лишь тебе оседлать свой мотоцикл.

- Ну, тут ещё стоит добавить мелочь, в виде более чем восьмидесяти штрафов и плюсом просроченная страховка. Короче, были причины.

- А чего же ты его не продал? Хоть какой-то плюс выбил бы.

- За битый мотоцикл с телегой штрафов? Да куда проще его разобрать на металлолом, чем пытаться кому-то втюхать. Настоящая иллюстрация поговорки: “нет худа без добра”.

- Это ещё как посмотреть – тихо пробурчал Кюри – а машину ты где нашёл? Эвакуаторщик вместо мотоцикла отдал?

- На работе взял. Точнее говоря, шеф выписал. Особенно, когда узнал, что я должен забрать тебя из больницы – ответил он и тут Кюри достал из кармана ленту с таблетками – это чего за колёса?

- Доктор Жанетта прописала. Для лучшего приживления имплантатов – произнёс Кюри, выдавливая таблетку – да чего я вообще тебе рассказываю. Ты, поди, такие же пил. Где у тебя вода?

Тот протянул ему бутылку, которая была полна лишь наполовину. Или пуста, тут уж как посмотреть. Даниэль посмотрел на ядовито-жёлтую таблетку, после чего закинул её в рот. Вкус у таблетки был ужасным и языком трогать её категорически не хотелось. Так что он быстро запил её водой и проглотил.

- А я-то и забыл, что ты теперь тоже в клубе робокопов – усмехнулся Жан – что с тобой именно было? Слышал, что перелом позвоночника, вроде как.

Лицо Кюри до сих пор было сморщенным от вкуса таблетки. Он вспомнил, как в детстве, когда, будучи больным, мама так же заставляла его пить горькие на вкус таблетки. И ведь говорила, что сам будет их пить, когда станет взрослым. Получается, что как в воду глядела.

- Перелом позвоночника в нескольких местах, серьёзная трещина в грудной клетке, перелом нескольких рёбер, ушибы, сотрясение мозга и, как следствие, чёртова кома – ответил он, закинув бутылку на заднее сидение – а проснулся, на дворе осень, дождь и желание вздёрнуться. И ещё ты приехал, вместо Николя.

- А что плохого в последнем? – удивлённо спросил Жан.

- Да ничего, кроме… ох, чёрт. Тормози!

В этот момент по пешеходному переходу шла группа пенсионеров. Шины резко засвистели на по асфальту, после того как Жан вжал педаль тормоза в пол. В последний момент машина остановилась, как раз возле запретной линии. Пенсионеры вздрогнули, ошарашенно выпучили глаза. Кто-то даже заругался. Кроме одного, глухого старика, который продолжил идти дальше.

- Дурень патлатый, шары на дорогу! – выругался Даниэль – а ты ещё спрашиваешь, что в тебе, как в водителе, плохого. Особенно, в сбивании пенсионеров.

- Ну, не детей же. Да и им всё равно умирать. Они же сами себе смерти ищут, в частности, вон тот глухой дед – пешеходный переход опустел, и машина поехала дальше – и к тому же, ты вовремя их заметил.

- Вот именно, что я заметил их, а не ты. Водила хренов. Лучше бы пешком пошёл – пробурчал Кюри – как тебе шеф вообще машину доверил?

- Ну вот, завёлся. Как обычно. За тобой же я как-то приехал без происшествий. А значит, причина здесь далеко не во мне.

- А в ком? Во мне, что ли?

- Да. Именно в тебе.

- Опух, что ли? – ошарашенно брызнул Даниэль – нашёл на кого съехать. С больной головы на здоровую. Вообще красавчик.

- А как ты ещё можешь это объяснить? Один ехал, проблем нет. Сел ты, то пошли проблемы. Ты же меня от дороги отвлекаешь. Вот и результат.

- Что? Ещё и логично пытаешься съехать. В края охренел, хмырь.

- Хмырь? Да пошёл ты!

- Пошёл ты!

Последний посыл стал точкой в их короткой беседе. Что уже бывало между ними не в первый раз, и, скорее всего, не в последний. Всё рано или поздно возвращается на свои места. Кто-то предпочитает говорить, что возвращается на круги своя. Как не назови, всё равно смысл не меняется. Звучит разве что более замысловато.

- У тебя закурить есть? – спросил Даниэль.

- Чего? Закурить?

- Да. Да, закурить есть чего-нибудь? Сигареты, испаритель. Даже косяк пойдёт.

- А с чего ты решил, что у меня что-либо из этого есть? В том числе косяк? – спросил Жан, подняв бровь.

- Потому, что я помню, как ты раньше любил покуривать марихуану по выходным. И косячок с дурью у тебя всегда был при себе. На всякий случай – ответил Кюри – а про испаритель или сигареты вообще молчу. Так что хватит мне зубы заговаривать и дай закурить.

Не дожидаясь ответа от Жана, Даниэль залез в бардачок, где рядом с банановой жвачкой, резиновым эспандером и ручными часами, лежала упаковка сигарет. Поскольку даже с появлением испарителей количество любителей сигарет начало падать. Ведь уже на каждом шагу начали галдеть о том насколько вредны сигареты, а ещё и появление конкурентной продукции. Производители сигарет начали напрягать извилины, как им не разориться. Решение было быстро найдено, начали производиться сигареты с различными вкусами, резко уменьшилось содержание вредных веществ и повышено количество веществ, которые гасили воздействие первых. И это было объявлено во всеуслышание. Сигареты стали менее вредными. За этим как раз очень серьёзно следили борцы с курением. Которые, стоило им спалить, что определённый производитель не следит за составом продукции, начинали судебные процессы. Которые табачные компании далеко не всегда выигрывали. Однако, почему того же самого не происходило с производителями алкоголя, никто из борцов против всего вредного ответить не мог. Видимо, слишком сильно пьянили победы над сигаретами.

Даниэль же бесцеремонно достал сигарету из упаковки, зажал её зубами и поджёг с помощью прикуривателя. Рот Кюри наполнился запахом эвкалипта.

- Нервы шалят, приятель? – спросил у него Жан.

- Просто хочется ощутить себя полностью живым. А как это ещё можно сделать, кроме как причиняя себе боль или вред. Конечно, не стоит забывать и про что-то приятное. Но в данный момент – ответил он, куря сигарету – ну и нервам тоже почти кранты.

- Может это эффект трёхмесячной комы? – спросил Жан – тебе врачи по этой теме ничего не говорили?

- Они много чего говорили. Не слушать же мне всё подряд. Но вот по этой теме отмазывались, мол, что со временем пройдёт – он глубоко затянулся и выдохнул клуб дыма – но я продолжаю видеть лицо де Ляшарана, который хладнокровно избивал меня в фарш. Это было давно, но я помню каждый удар и всю боль. Казалось, что это случилось вчера.

Тихо выругавшись, он бросил окурок в окно и закрыл его.

“Чёрт подери, опять боль. Как она там называется? Фантомная? Нет, это немного другое. Все части тела у меня на месте. Проклятый де Ляшаран, даже после своей смерти никак не оставит меня в покое. Может воспользоваться методом Николя? Пускай доктор и запретила, но как будто я буду её слушаться. Кстати, о Гуларе” – подумал Даниэль.

Он взглянул на Жана, который проверил маршрут по навигатору. Половина пути была позади. Ещё Кюри заметил, что Жан чуть длиннее отпустил волосы, на лице была небольшая щетина. Значит, не только один Кюри изменился.

- Жан, куда подевался Николя? Я договаривался с ним, что именно он меня заберёт.

- Николя? Его нет – лаконично ответил Жан.

- Нет? В каком смысле его нет?

- Да в прямом. Его нет. Просто нет.

- Ответь ты мне нормально, сука. Я лишь прошу сказать нормально, жив он или нет? – не выдержал Кюри.

Тут Жан сперва заулыбался. А после, издал короткий смешок. Понятно, что он только провоцировал Даниэля, а тот в ответ на провокацию хотел влепить провокатору в нос. Дальше в глаз, следом и по зубам. В общем, причинить ему любую боль, лишь бы стереть веселье с его физиономии.

- Тихо, тихо, не кипятись. Просто за это время я успел соскучиться по твоей злой роже – быстро сказал он – вот и не смог сдержаться. Есть грешок.

- А я сейчас согрешу тем, что начищу тебе хлебало и сам доеду до дома, хренов провокатор. Давай выкладывай, чего там с Николя?

После, он взял в руку пачку сигарет и снова закурил ещё одну. Нервы у него сейчас и в самом деле начинали шалить.

- Вообще-то, я не шутил, когда говорили о том, что Николя здесь нет. Я имел в виду Париж, да и Францию в целом.

- Не понял. А куда он свои лыжи навострил?

- Правильно сказать, что лыжи ему навострили, поставили на колею и дали пинка под зад. И сразу говорю, его не уволили.

- Да ещё бы его уволили. Но мне всё равно ни хрена не понятно. Давай попроще – пробурчал Кюри.

- Хозяин-барин. Всё дело в том, что Николя сейчас в отделе. Который располагается в Кайенне. В нашей Гвиане.

Даниэль поперхнулся дымом, стоило ему вспомнить, что их, а точнее, Французская Гвиана располагается в Южной Америке. И это, очень мягко говоря, довольно таки далеко от Парижа. Главным вопросом было то, как же Николя умудрился заслужить такую награду.

- И какой чёрт его туда дёрнул? – спросил Даниэль – и хотелось бы узнать за что.

- Ну, что за чёрт, мы с тобой без лишних подсказок знаем – Жан улыбнулся – а вот причиной данной командировки стало то, что Николя поймал вампира, который воровал кровь…

- Охренеть, дожил. Что же тут плохого, а? Неужели в процессе задержания Николя разнёс банк крови?

- Не-а. Всё оказалось веселее. Ведь за тем вампиром гонялась и простая полиция. Которые его первым и поймали… - Жан замолчал, чтобы повернуть на перекрёстке – ну, так вот, и ты, скорее всего, будешь смеяться, но Николя украл у них задержанного.

И тут же Даниэль расхохотался от услышанного, едва сдерживая слёзы. Конечно, между коллегами по охране покоя граждан и до этого случались неувязки и мелкие скандалы. Причина понятна – делают одно дело. Борются с преступностью. Но если одни только с преступностью, связанной с вампирами. То вот вторые вообще с любой. Поэтому конфликты, в принципе, неизбежны.

- Так вот, копы первыми поймали вампира. Я даже не удивлюсь тому, если он сам им сдался. А вот Николя слегка припоздал на место преступления. Но начал говорить с коллегами правильно. Мол, спасибо вам за то, что задержали, но преступник – вампир. Поэтому дело относится к нам, так что можете передать его мне – продолжил Жан – но то ли у тех копов было плохое настроение. Либо им срочно нужно было закрыть смету по задержанию преступников. Или они просто дофига в себя верили. Ведь на слова Николя, оба начали со всей наглостью хамить. В процессе чего один послал его куда подальше, а второй не постеснялся добавить расистское оскорбление.

- Понятно, что было дальше. В отместку за это Николя решил стырить у них задержанного вампира.

- Да если бы. Однако всё пошло по-другому. Ты же и сам знаешь, как наш друг реагирует, когда его называют “ниггером” или “черножопым”. Короче, стоило Николя услышать это, как у него сорвало все предохранители. В результате оба языкастых и несдержанных копа отхватили по первое число. Ну, и по второе тоже. А после, да. Николя забрал у них задержанного и доставил его в отдел.

- И когда же шеф узнал о том, каким образом задержанный был доставлен в отдел?

- Через полчаса. Тогда весь отдел услышал ругань шефа. Но стоит отдать ему должное, ненужных слов он избежал. Поэтому Николя стоял и слушал. Я прям помню, как шеф прокричал: “Я Богом клянусь, что здесь и ноги твоей не будет. И прослежу за тем, чтобы ты отправился в самую глубокую дыру, где даже людей не водится, не то что вампиров”.

- Ага, он уже третий год грозится это сделать. А результата никакого. Что же в этот раз переменилось? – спросил Кюри – ведь у Николя всегда был спасательный круг.

- Переменило то, что в этот раз шеф не бросал слова на ветер. А напрямую обратился к спасательному кругу Николя – ответил Жан – и тот, в этот раз, конечно же решил не прикрывать сыночка. Ох, стоило видеть лицо Николя, когда он услышал в какое место ему выписали билет. И всё, уже несколько дней как он в командировке.

- И что, шеф на постоянку его там, что ли, прописал?

Понятно, что Даниэль не настолько сильно любил Николя, чтобы ему соболезновать. В принципе, он сам был виноват. Нужно уметь сдерживать свои эмоции, а не умеешь, то терпи последствия. Пока, конечно, не научишься. Да и можно сказать, что Гулар отправился в приключение на другой материк. Пускай оно ему было и даром не нужно. Но вот Кюри всё равно скучал по нему.

Они уже приехали в тот район, в котором жил Даниэль. До его дома осталось проехать ещё немного.

- Понятное дело, что нет. Во-первых, папаша Николя этого не позволит. А во-вторых, шеф хотел лишь его жёстко проучить, чтобы прям запомнилось. Поэтому запихнул его туда на две недели. Четыре дня он уже отбыл.

- Говоришь так, будто он там не работает, а срок мотает – произнёс Даниэль – хотя, он, скорее всего, так и считает. А что там с Анри?

- С Анри? Как обычно, куда-то пропадает и не желает отвечать куда – ответил Жан и вздохнул – хорошо, что тебе не довелось увидеть его, когда ты впал в кому. Ведь он принялся корить себя за то, что случилось. За то, что не успел. В общем, поник наш вампир, да так, что казалось будто в любую секунду готов вздёрнуться. Ожил он только тогда, когда узнал о том, что ты вышел из комы.

Он нажал на тормоз. Жану не потребовалось объяснять, что происходит и почему он остановился. Машина стояла рядом с домом Кюри. Ехать уже было некуда.

- Ну, вот и всё. Приехали. С вас сорок восемь евро – сообщил Жан.

- А губа не треснет?

- Ладно, ладно. На первый раз – бесплатно. Как другу – улыбнулся Жан – тебя проводить не надо?

- А может ты лучше мне сейчас весь прайс выставишь? – съязвил Кюри – ты сам-то как?

- Я-то? В целом, без изменений. Не считая, конечно, того, что половина кишечника бионическая и я могу теперь жрать почти что угодно – ответил он и выражение его лица переменилось – да и вот вчера напился.

- О как. И что же за повод был?

Он потянулся рукой в открытый бардачок и достал из него упаковку сигарет. Достал одну и быстро закурил. Жан заметно нервничал.

- Решил вчера навестить могилу Жанны. Там уже вспомнил о том, что её нет уже более полугода – казалось, что он едва сдерживает слёзы – вот и накрыло. Я же перед ней так и не извинился.

- Это был твой выбор, Жан. Тебя никто не заставлял этого делать.

- Даниэль, я тебе клянусь. Если бы знал, что выживу, то ни за что на свете не стал бы говорить те слова. Но я был уверен в том, что умру, даже врачи перестали верить. Но внезапно началась рецессия. Я ведь хотел поступить как лучше.

- Благими намерениями выложена дорога в ад, Жан. Надо было думать тогда. Теперь уже поздно и бессмысленно. Жанны больше нет. А мне твои извинения и скорбь не нужны. Я тебя всё равно не прощу. Может Бог, если он есть, сможет. Даже Жанна на том свете. Но не я – сказал ему Кюри.

Даниэль не стал говорить о том, как Жанна была дорога именно для него. Опустил то, как он едва не сошёл с ума. Здесь эти слова были не нужны. Поэтому Жан понимающе кивнул и потушил окурок. Кюри открыл дверь машины.

- Тебе помощь точно не нужна? – спросил Жаклер.

- Нет. Ходить я могу и сам – ответил Даниэль – а что там насчёт моего больничного?

- Точно. Спасибо, что напомнил. У тебя трёхнедельный оплачиваемый отпуск. А там уже всё будет зависеть от врачебного обследования и заключения. Если что-то будет нужно, то звони. Я всегда на телефоне.

- Хорошо. Погоди, а с чего мне звонить-то?

- А, ну да – после чего достал из кармана телефон Даниэля – ты же его в машине Анри тогда забыл.

Кюри с удивлённым выражением лица взял свой телефон. Неужели он и в самом деле тогда брал его с собой? Но когда успел? Ведь он тогда очень быстро оделся и пошёл к машине Анри, который приехал за ним. И вот в какой момент он засунул этот телефон в карман джинсов? Скорее всего, в такой же беспамятный, когда он оставил его в машине Анри. А после, резко схватил его с собой. Ну, главное, что не пришлось его искать.

- Спасибо – ответил он и убрал телефон в карман – ну, я пошёл.

- Удачи – тот протянул руку.

Даниэль быстро и не особо крепко её пожал, после чего вышел из машины, закрыв за собой дверь. Но в дом сразу не пошёл, перед этим он решил проследить за тем, как Жан уедет. А тот повернул на перекрёстке, едва не задев другую машину.

“И ещё я ему мешал вести машину. Балабол. Кажется, дураки на дорогах – это явление международное. А в будущем будет, скорее всего, и межпланетным. Ибо такую фигню даже генной инженерией не искоренить. Ну вот как можно хреново водить машину и иметь при это права? Загадка почище Бермудского треугольника” – подумал Даниэль.

Покачав головой, он повернулся к своему дому. Тот совершенно не изменился, ожидая возвращение своего владельца. Но на душе у Даниэля было погано. Ведь понимал, что теперь снова придётся жить в одиночестве в этом доме. Ведь осознавал, что Ева его дожидаться не будет. Она теперь, скорее всего, далеко отсюда и увидеться с ней он сможет только тогда, когда будет задерживать её, как преступницу. Как при их первой встрече.

Ему эта мысль не понравилась, он тихо выругался сквозь зубы и пошагал ко входной двери. Улица была пуста. Даже пресловутой мадам Люмиль нигде не наблюдалось. Может холодов испугалась или переселилась на кладбище. Не важно. Всё равно Даниэлю её не хватало. От чего он сам был в тихом шоке.

Прошагав по дорожке, Кюри встал перед дверью. Он обратил внимание на то, что окна были закрыты шторами. На двери же никаких изменений не было. Хотя на мгновение ему показалось, что дверь не закрыта, а дом полностью ограбили. Почему-то эта мысль не оставила его в покое, и он попробовал открыть дверь, не обращая внимания на замок. Благо, после этой попытки дверь не открылась и Кюри смог облегчённо выдохнуть.

Поэтому он приложил безымянный палец к замку. Встроенный сканер в одну секунду просканировал его, сравнивая отпечаток с записанным ранее. Результат положительный, дверь можно было открыть. Можно было конечно воспользоваться паролем, но это было дольше.

Он открыл дверь, медленно перешагнул порог, входя в собственный дом. Дверь он сразу закрыл за собой. Войдя, он обрадовался тому, что его дом внутри совершенно не изменился. Здесь даже работало отопление. Не было похоже, что дом был заброшен. Ладно отопление, оно, в принципе, могло включиться автоматически, при обнаружении низкой температуры дома. Но всё было убрано, чисто. Без грамма пыли. Это было крайне подозрительно. Но всё это усиливала кружка с чаем, которая стояла на журнальном столике. И чай был горячим, судя по пару над кружкой.

“Так-с, кто-то тут решил устроить чаепитие. Неужто меня встречают?” – задумался Даниэль.

Он отчасти обрадовался, решив, что Ева ждала его. Однако всё тут же капитально обломилось ножом, который направлялся прямо в его грудь. Даниэль ушёл в сторону и ударил кулаком по кисти, которая сжимала кухонный нож. Тот со звоном упал на пол, а незнакомец уже замахнулся кулаком, метясь прямо в физиономию Даниэля. Он же поймал эту руку в полёте и выкрутил в суставе, встав за спиной нападавшего.

- Ты кто, сука, такой? – сквозь зубы спросил Даниэль.

Ответом был удар пяткой по ноге Кюри. Тот ослабил хватку и сразу получил с разворота по лицу. Удар был сильным и почему-то Даниэлю начало казаться, что у него проблемы. Но сдаваться он не собирался, поэтому начал наносить удары кулаками в стойке. Как его учили в секции по боксу. Только вот противник от половины ударов сумел увернуться, вторую блокировал. Разве что пара ударов прилетела по телу и один по лицу. Даниэль, вместо очередного удара кулаком, внезапно ударил ногой по колену. Тот немного согнулся, после чего крепко получил по носу. Этого оказалось мало для нокаута и Кюри замахнулся ещё раз. Но тут его руку поймали и въехали коленом прямо в живот, не отпуская из хватки.

В ответ Даниэль всем весом навалился на него и повалил на пол. Его лицо было рядом и Кюри замахнулся кулаком, чтобы окончательно вырубить противника.

- Какого чёрта тут происходит?

Голос принадлежал женщине, и он мгновенно остановил всякие рукоприкладствующие действия. Подняв голову, Даниэль увидел кому именно принадлежит этот голос. В этот момент он почувствовал острие ножа уперевшееся ему в бок.

- Даниэль? – удивлённо спросила она.

Она, скорее всего, была из душа. Ведь на ней было лишь полотенце, которое прикрывало обнажённое тело.

- Ага, я тоже рад тебя видеть – саркастично произнёс Даниэль.

- Что за Даниэль? – возмущённо спросил незнакомец и посмотрел на неё – Ева, это кто, чёрт возьми, такой?

- Я? Я тот кому принадлежит этот дом. Или как я по-твоему вошёл? Сквозь стену прошёл, без заметных увечий? А вот что ты за хрен, раз обитаешь в моём доме? Ева?

Оба одновременно направили на неё пару вопросительных и возмущённых взглядов. Которые сразу принялись пилить Еву и требовать ответа на вопрос. А она же поправила полотенце на своём теле. Параллельно, стараясь подобрать нужные слова.

Однако разговору мешало одно обстоятельство.

- Мужчины, давайте вы сперва расцепитесь, пока не поубивали друг друга. Тут каждому есть, что поведать – она подняла кружку чая с журнального стола и отхлебнула – тут как раз и чай готов для разговора.

Глава 14

Потолочные лампы освещали обширный кабинет. В нём был стол, который использовался для собраний, на которых обсуждались серьёзные вопросы и подводились итоги поставленный задач. Как раз сейчас происходило одно из таких собраний. Шесть человек сидели с двух сторон стола. Это были главы информационного отдела, отдела снабжения, отдела финансов, отдела боевых групп, отдела планирования и проведения операций, а также недавно сформированного отдела разведки. Главные члены “Альмаграммы”. Головы Гидры, как называли их враги. Однако вот у Гидры все головы равны между собой, а вот у “Альмаграммы” был тот, кто ровнее всех остальных. И как раз он сидел во главе стола, в небольшой темноте. Потолочных ламп над ним не было, а окна были закрыты пуленепробиваемыми шторами. Всё было сделано для сокрытия того, что происходило в этом кабинете. И как раз ради конспирации, внутри не было даже камер видеонаблюдения.

Все присутствующие сидели в своих креслах. Ортопедических. Здоровье спины тоже не пустая связка слов. Особенно, когда приходится слушать длительные доклады. Например, такой, как у главы отдела снабжения. Он уже шёл более получаса, и не спешил заканчиваться.

- Поэтому, на данный момент, мы нуждаемся в поставке, как минимум, трёх БТРов, шести внедорожников и одного штурмового вертолёта – доложил темнокожий мужчина по имени Пауль Иверье – про боеприпасы и прочее снаряжение я вам уже доложил. Нам всё это нужно, и чем быстрее, тем лучше.

- И вот на это всё наш бюджет строго ответит “нет” – ответила глава отдела финансов Мари Пуаре – наш бюджет, к сожалению, не бесконечен. Его не хватает, чтобы покрыть всевозможные траты. А про закупку чего-либо нового и речи быть не может. Нам необходимо сократить некоторые наши траты. А если нет, то найти другие источники пополнения бюджета.

- И про это можете рассказать отделам планирования и проведения операций с боевыми группами. Именно они использую снаряжение, боеприпасы и технику. Я же всего лишь отвечаю за снабжение – он сел в своё кресло – но при всей этой необходимой экономии, хотелось бы узнать, откуда взялись финансы на приобретение новой аппаратуры для информационного отдела.

- И всё это уже полностью себя окупает – ответил Ален Легеер, глава информационного отдела – технологии – это семьдесят процентов успеха. Я уже это вам объяснил. Так что, можно сократить траты на…

- Чёрта с два! Нам нужна техника и срочно – рявкнула Беатрис – боеприпасы с оснащение нужны подавно.

С момента облавы на Годфруа де Ляшарана, Беатрис была повышена в должности и стала возглавлять отдел боевых групп “Альмаграммы”. И показала товар, что называется, лицом. За три месяца своего руководства, боевые группы провели более десятка успешных операций. И поэтому её слово имело значение, и де Гарно уже не мог так просто заткнуть ей рот, как раньше.

А вместо потерянной руки, Беатрис имплантировали механическую. Так что теперь она стала куда опаснее прежнего.

- Или же успешные операции вам успели надоесть? Без дополнительного снаряжения и техники дальнейшие операции просто невозможны – продолжила она – а вы хотите ещё сильнее закрутить гайки. И про какой дальнейший успех может быть разговор?

- И этот успех можно было провести и без подобный серьёзных трат снаряжения и техники – встрял де Гарно – я тебе об этом говорил и не однократно. Успех можно было достичь и без полномасштабных боевых действий.

- Это практика “шока и трепета”. И результат у неё есть. Даже ты не сможешь этого отрицать – ответила ему Беатрис – и для победы все средства хороши. А твоё глупое ожидание могло лишь всё испортить. И результаты могли не быть настолько высокими.

- Однако, ты забываешь, что цену за весь этот высокий успех оплачивать не тебе. Ты ведь на рожон не лезешь, и голову свою не подставляешь – сказал он ей – да и к тому же, не исключай весь сопутствующий ущерб. Который также бывает значительным.

- Я свою цену уже заплатила – Беатрис подняла свою металлическую руку – в отличии от тебя, труса. Который даже в бою не был и предпочитает сидеть в тылу. Как крыса…

- Довольно – приказал директор своим тихим голосом – конфликты со взаимными оскорблениями, упрёками и прочими личными отношениями оставьте для других мест. Здесь мы обсуждаем лишь нашу работу и не более. И как раз, про работу. Луи, что с поиском тела де Ляшарана?

Тот поднялся из своего кресла, подобно ученику в классе, которому учитель приказал рассказать параграф, который был выдан, как домашнее задание. И который, ученик выполнил, всего один раз прочитав его. Но это всё равно не могло ему сильно помочь.

Как и де Гарно. Так как тема поиска тела Годфруа де Ляшарана была для него больной темой. Операцию с его ликвидацией можно было считать вполне успешной. Однако нигде не могли найти тело де Ляшарана. И вот уже на протяжении нескольких месяцев его не могли найти. Тогда как директору было нужно тело опасного вампира.

- Директор, мы провели очередную операцию по поиску тела де Ляшарана. За это время мы проверили всё течение реки, ближайшую округу, опросили множество людей. И ничего нам найти не удалось. Да даже уцелей он, то немедленно был бы обнаружен. Камеры наблюдения точно бы его запечатлели – сказал он и бросил взгляд на главу информационного отдела, тот кивнул – из всего этого может быть лишь один вывод – Годфруа де Ляшаран был убит. Поиски тела не имеют никакого смысла.

- И именно это является ошибкой. Не говори уверено, что враг мёртв, пока сам не увидишь его трупа – произнёс директор – но самым подозрительным для меня является то, что в докладе о проведении операции, ты указал, что де Ляшаран был убит взрывной пулей. Которую в него выпустил полицейский-вампир. И в результате, ты указал, что операция является успешной. Я не считаю эту операцию успешной, Луи.

И замолчал, что означало конец доклада для де Гарно. Директор продолжал стоять на своём, пускай многие уже понимали, что дело уже полностью исчерпало себя. Но вот сказать это вслух, а уж тем более поспорить с мнением директора, никто не рисковал. Слишком опасались.

Когда де Гарно сел обратно в кресло, директор перевёл свой взгляд на главу информационного отдела – Алена Легеера. Тот непроизвольно начал потеть от волнения.

- Ален, доложи, пожалуйста, как обстоят дела с раскрытием вампирской сети – приказал он – а желательно, про их лидера.

- Три дня назад наша оперативная группа смогла обнаружить и накрыть одно из логов вампирской сети. К сожалению, им удалось уничтожить большинство данных, до того, как их удалось захватить – он проглотил слюну от волнения – но кое-что захватить всё же удалось. И благодаря им, нам теперь известно имя лидера вампирской сети. Его зовут Эмиль Молина.

- Удалось ли узнать место его нахождения? – спросил директор.

- Точное место его нахождения нам неизвестно. Пока что. Но точно известно, что он сейчас находится в Париже, где у вампирской сети есть множество убежищ.

- Сорок восемь, если говорить точно – встрял глава отдела разведки – Лето Вастине – двадцать одно из них под нашим наблюдением.

- Местонахождение других нам всё ещё неизвестно. Скорее всего, может быть так, что вампиры их уже переместили, ради перестраховки. А находящиеся под наблюдением могут оказаться лишь отвлекающим манёвром. Но мы продолжаем наблюдение.

Дальше Легеер ничего не сказал, усевшись обратно в своё кресло. Доклад, мягко говоря, был довольно малосодержательным и результат был таким же малым. Во всём этом Легеер винил, конечно же, вампиров. Которые уже были готовы к тому, что их рано или поздно найдут и накроют. И приготовили на этот случай все необходимые меры. Но они не совсем готовы к другому.

Шпионы “Альмаграммы” стали чем-то новым и крайне эффективным средством в борьбе против вампиров. И именно благодаря работе шпонов были обнаружены и ликвидированы двенадцать главных убежищ вампирской сети. А вместе с ними и несколько вампирских лидеров. Казалось, что после таких серьёзных хирургических ударов вампирская сеть должна быть просто подорвана. Однако, выжившие везунчики не собирались сдаваться и посыпать голову пеплом. Они продолжили действовать против “Альмаграммы” и даже смогли заманить в ловушку и ликвидировать предыдущего главу боевых групп – Симона Карже. И теперь вампиры были куда более осторожными и осмотрительными. И по этой причине шпионам стало куда труднее работать.

Но вот для самого Легеера это означало лишь то, что теперь работа его отдела не считалась такой уж значительной, как ранее. Тем не менее, сама работа отдела приносила пользу, и про него забывать не собирались. Поэтому финансирование отдела продолжалось.

Директор молчал, обдумывая всё, что ему доложили за время данного совещания. Остальным же было пока что понятно только одно – ждать оставалось не долго.

- Хорошо. Мари, я решу вопрос с финансированием для приобретения новой техники и снаряжения. Пауль, заполни все пробелы, если есть возможность, займись приобретением чего-нибудь нового и технологичного – наконец произнёс директор – Ален, пусть твой отдел начнёт поиск Эмиля Молины и тех мест, где он мог укрыться. Луи, твой отдел должен быть готов к проведению операции по его поимке. Беатрис, его поимку поручаю тебе. Лето, останься здесь. Собрание окончено, возвращайтесь к работе.

Одновременно каждый поднялся из своего кресла и направился к дверям, которые были заперты на время совещания. И самым удивительным было то, что никто, кроме директора, не знал об этом. Очередная ли это паранойя или лишняя предосторожность? Тут спрашивать нужно у самого директора. Но вот кто же у него это спросит? Понятно почему.

Кабинет наконец-то был покинут всеми лишними. В нём остались только директор и Лето Вастине. Это был мужчина среднего роста, чёрные волосы, длинною чуть ниже ушей, холодный взгляд карих глаз, молодое лицо. Хотя вот взгляд показывал, что он далеко не молодой. Отличался он молчаливостью, а если и говорил, то лаконично. Можно было даже подумать, что он сын директора. Однако, это было не более чем слухами, которые не расходились далее круга из нескольких человек. Хотя и сам Лето их слышал, но никак не комментировал. Он их банально игнорировал. А остальные не рисковали узнать у него подробности.

- Лето, чем мы отличаемся от других людей? – спросил у него директор, вставая из кресла.

- У нас есть неукоснительная цель – лаконично ответил он.

- Вот как. Разве у других людей нет целей, ради достижения которых они готовы пойти на всё? – спросил директор, он подошёл к окну, но всё равно оставался в тени – я считаю, что мы полностью отличаемся от всех людей. Ведь собака, охраняющая стадо, не считает себя овцой. У собаки, как и у нас, есть только один смысл жизни – охрана стада, пускай оно того не всегда осознаёт.

- Однако, у собаки есть хозяин, в лице пастуха. Кого же нам стоит называть пастухом? – спросил Лето.

- И вот в этом, мы превосходим собак. Нам не нужен пастух для того, чтобы знать, что делать. Каждый из нас осознаёт свой долг и не нужно рассказывать в чём его смысл.

- Тогда, без пастуха, собака может считать себя хозяином стада – произнёс Лето – и будет делать с ним то, что посчитает нужным.

Казалось, что Лето пытается провоцировать директора своими высказываниями, которые требовали ответа. На самом деле он всего лишь говорил то, что следовало опустить. Или, по крайней мере, не говорить их в лицо директору. А тот, пока лишь молчал. Он уже был готов дать ответ.

- Порой собака куда лучше знает, как будет лучше для всего стада – произнёс директор – несмотря на то, что не всему стаду это по нраву. Но я попросил тебя остаться не для беседы на тему: “собаки-стадо”.

Директор не часть позволял себе вести беседы с прочими сотрудниками, даже с главами отделов. Как раз во время одной из них, Луи де Гарно был лишён должности главы отдела разведки. И тогда он посчитал, что отделался малой кровью.

Лето встал из кресла, сложив руки за спиной, словно сторожевая собака, ожидая приказа. Он не стал более задавать вопросов, так как в диалоге была поставлена точка и Лето не собирался спорить. И не собирался добираться до истины, желая выяснить, кто здесь пастух.

- Помимо того, что я приказываю твоим агентам принять участие в поиске Эмиля Молины, у меня есть для твоего отдела задание – произнёс директор и подошёл к нему ближе, так что свет упал на его глаза – помнишь инцидент при проведении операции в закрытом вампирском районе №9?

- Три месяца назад. Тогда были таинственным образом убиты Тибо ван Кол и ещё трое сотрудников.

Дальнейшие вопросы были лишними и не требовались. Теперь можно было спокойно сказать, что от него требуется.

- Тогда наши криминалисты не смогли выяснить, кто ответственен в их убийстве. И за это время не удалось продвинуться практически ни на шаг. Было лишь найдено множество косвенных улик. И теперь я передаю данное расследование твоему отделу – сказал директор и вернулся в тень – даю тебе карт-бланш на все действия, и неограниченный бюджет. Главное для тебя – выяснить, кто убил Ван Кола.

- Будет сделано.

Ответ его был краток и утвердителен, как удар кувалды. И дальнейших слов от директора не требовалось. Поэтому Лето развернулся на месте, будто прозвучала команда “кругом” и быстрым шагом покинул кабинет. В отличии от собаки, ему не была нужна команда, чтобы выполнять указания.

Двери захлопнулись, после этого директор сел в кресло и включил монитор компьютера. В экране слабо отразилось его лицо, которое он уже и не помнил. Оно ему было равнодушно, как и почти всё остальное.

- Я знаю, что ты это сделаешь. Для того ты и появился на свет – прошептал он.

Он вновь оказался в тихом одиночестве, которая была привычна для него и любима, как любимая женщина. Лишь в тишине он находил покой и ощущение безопасности. В ней он чувствовал себя самим собой. Кому-то был нужен адреналин, чувство опасности, или безумная страсть. А ему было нужна только она. Только тишина в безграничной тишине.

Главы отделов “Альмаграммы” тем временем разошлись по центру и вернулись к своей работе. Однако вот Беатрис ван Кол, Луи де Гарно и Пауль Иверье хоть и отошли от кабинета директора, не спешили расходиться. И тому была причина. Довольно горячая.

- Ты кем себя возомнила, а? – резко спросил де Гарно – то, что тебя назначили главой боевых групп, ещё не означает, что можешь перестать следить за своим языком. Это ничего не значит.

- Да ну? Ну, тогда сам бери в руки ствол, оторви жопу от кресла и иди воюй. Докажи, что ты на чего-то способен, кроме пустого трёпа. А нет, так захлопнись и не мешай мне. Не такому, как ты, мне указывать.

- Ах, вот как ты заговорила. Думаешь, что я боюсь запачкать руки в крови или умереть. Ошибаешься, как и всегда. Я был и остаюсь солдатом, войны я не боюсь. И я знаю для чего это делаю. А что же ты, стерва?

- Про стерву это ты верно сказал. Я и в самом деле та ещё стерва – сказала она ехидным тоном.

- Рад, что ты это осознаёшь. Но вот что будет, если ты встанешь на моё место? Вот ты начала планировать и руководить операциями. И что же из этого выйдет? А я отвечу. Убийства, жестокость и безумие. Прямо как твои личные черты. Кроме них у тебя ничего нет и большего ты не умеешь. Всё то же самое, что и у твоего мужа.

И вот здесь, он перешагнул опасную красную черту. Вступил на минное поле, где гибель неизбежна и всего лишь дело времени. Однако всегда есть шанс сделать шаг назад. Как и здесь, Луи мог просто замолчать и уйти. Про извинения не могло быть и речи. Дело не только в том, что от них не было проку. А в том, что он слишком уж недолюбливал семейство ван Колов. И отчасти был рад тому, что детей они завести не успели. Так как он прекрасно представлял, кем эти детишки могут стать, с такими-то родителями.

- Не смей так говорить о нём, ты понял? – пригрозила она, до боли сжав один из кулаков, бионическая рука боли не чувствовала – ты его даже не знал и не тебе порочить память о нём.

Луи же не испугался и отступать не планировал. Поэтому и сделал очередной шаг по минному полю. Но вот окажется ли он последним? Ответ вряд ли затянется.

- Да ну? А кому как ни мне, третьему лицу, говорить о нём, а? О мёртвых либо хорошо, либо ничего кроме правды. И знаешь, ничего хорошего о твоём муже сказать не могу, а вот правды…ох, на целый том наберётся.

Вот здесь бы он мог и замолчать, но нет. Он только разгонялся. Щёки Беатрис начинали багроветь от злости, ведь она знала, что Луи скажет. А вот Пауль, который всё время молчал, наоборот, начинал очень сильно напрягаться. Ведь он тоже знал, что Луи пойдёт до конца и сдерживаться не будет. Пока не поставят точку. По его лицу.

- Ведь он тоже всегда шёл напролом, не считаясь с тем, сколько жизней будет погублено и какой будет причинён урон окружающему миру. И я с самого начала знал, что ничем хорошим это не закончится – продолжил де Гарно – и я оказался прав. Всё кончилось тем, что его убили. Да и к тому же, неизвестно, кто это сделал. Ему просто пустили пулю в голову, как чёртовой…

- Закрой пасть, ублюдок! – рявкнула Беатрис.

И следом за словами, ударила своей бионической рукой прямо в… стену, рядом с головой де Гарно. А ведь попади кулак прямо в голову, то череп просто разлетелся бы на части, словно арбуз брошенный с крыши на асфальт.

- Озверевшая сука! – крикнул де Гарно – ты меня убить хотела. Мразь!

Он потянулся за пистолетом. Но тут дал о себе знать Пауль, ведь тот понимал, что кровопролития не избежать.

- Хватит, чёрт возьми! Разойдитесь – подал голос он – вы окончательно, что ли, сдурели? Кидаетесь друг на друга, словно бешеные собаки.

Он втиснулся между ними, подвергая себя риску получить прямо по репе металлическом кулаком Беатрис. Или поймать пулю от Луи. Прямо ситуация с двумя стульями, на которые садиться уж никак не хочется. Но Беатрис лишь бросила на мужчин презрительные и полный ярости взгляд, после чего пошла прочь по коридору.

Пауль после этого принялся осуждающе смотреть на Луи.

- Не смотря на меня так, Пауль – сразу сказал он – ты же и сам знаешь, что я прав.

- С этим я не спорю. Но вот зачем? Зачем ты, твою мать, раскаливаешь её? Знаешь же сам, что она этого терпеть не будет. А сейчас и вовсе, чуть не убила тебя. Тебе жить, что ли, надоело?

- Ты на её сторону решил, что ли, встать? – с негодованием спросил де Гарно.

- Нет, нет – тут же отмахнулся Иверье – просто я не понимаю, зачем ты…

- Ты и сам знаешь причину. Её муженёк завёл моего брата на погибель. Как раз в том самом поганом районе №9. И даже до сих пор не выяснено, кто пустил ему пулю в голову.

Немного трусоватый Пауль помолчал, раздумывая, как именно высказать недоумение.

- Но всё это вина самого Тибо ван Кола. Причём здесь вообще Беатрис? – спросил он.

- Все мы несём ответственность за наших близких. Даже после их смерти.

Разговор для себя де Гарно окончил и не сказав больше ничего, пошёл в другую сторону коридора. Пауль же молча развёл руки в стороны, в недоумении, думая куда ему лучше пойти. Но думать долго не стал и направился туда, куда пошёл Луи. Там хотя бы вероятность получить по морде была куда ниже.

Беатрис быстро шагала по коридору, смахивая с глаз скупые слёзы, о которых она успела позабыть. Она ненавидела это свойство своего организма с самого детства. Слёзы – это признак слабости, как говорил ей отец, когда хлестал её ремнём.

- Я не слаба. Я сильнее этого – прошептала она.

Перед её глазами промелькнуло всё детство. Отец Беатрис был наёмником, побывавшим во множестве горячих точек. И он очень желал сделать из своего ребёнка совершенного бойца. И в ход шло всё. Тренировки, кроссы, закаливание и избиения. Лишь для того, чтобы создать идеального бойца. И в целом, он своего добился. Но вот итог для него был печальным. Беатрис застрелила его из пистолета.

- Физические функции человека куда сильнее, чем можно себе представить. И самоконтроль не может быть полностью эффективным. Единственный выход – хирургическое вмешательство.

Беатрис резко обернулся, будучи готовым убить того, кто увидел её слёзы. А стоял перед ней Лето Вастине. Смотревший на неё абсолютно равнодушно, с долей любопытства. И этого взгляда Беатрис почему-то опасалась. Как и его самого. Слишком уж он соответствовал этому.

- Что ты здесь делаешь? – спросила она.

- Наблюдаю, думаю, сопоставляю факты и делаю выводы – лаконично ответил он – у меня есть предположение, почему ты плачешь.

- И поэтому оставь его при себе. Мне наплевать.

- Тогда откуда такая негативная реакция? Ложь, которая пытается что-то прикрыть, так занимательна.

Лето вёл себя довольно странно, даже нелюдимо. А это только раздражало Беатрис, как и всё в данный момент. Но просто так уйти она не могла, дав для него почву для раздумий. И решила пресечь их на корню. Используя свой стандартный метод.

- Ну, тогда вместе с этим, тебе будет интересно пронаблюдать за тем, как я пошлю тебя куда подальше – она подошла к нему вплотную – а если рискнёшь кому-то рассказать о том, что видел, то очень сильно пожалеешь.

- Угроза. Я правильно понял?

- А ты догадливый. И поэтому скажу тебе лишь один раз. Помалкивай или эта рука – она подняла металлическую руку – сделает тебе…

Лето не дослушал её. Резким движением он выхватил небольшой шокер из рукава. Ударом тока он обезвредил металлическую руку, которая повисла мёртвым грузом. А второй рукой он прижал нормальную руку Беатрис к стене. Как и её саму, полностью подавив сопротивление.

Стоит ли говорить, что Беатрис к этому была совершено не готова. И уж точно испугалась.

- Какого чёрта ты делаешь? – испуганно спросила она.

- Совершаю превентивные действия. И проявляю любопытство. Я вижу твой страх – произнёс Лето – ты же не ожидала, что я приму превентивные действия. Я мог бы спокойно покончить с тобой здесь и сейчас. Подумай над этим, когда в следующий раз решишь угрожать мне. Рука будет снова функциональной через четырнадцать минут.

Его лицо приблизилось к ней, Беатрис уже чувствовала его медленное дыхание. Её сердце бешено колотилось от волнения. Ведь он и в самом деле боялась того, что этот странный человек может сотворить с ней всё что угодно. Для удовлетворения любопытства.

- Физическая близость мужчины и женщины. Очень интересно – прошептал он – близость, которая заканчивается сексом. Любопытно испытать это.

- Да что ты за человек такой? – шёпотом спросила Беатрис.

- Я всего лишь любопытный. А ради удовлетворения его и умереть можно – ответил Лето и отпустил её – вспоминай об этом. И почаще.

Он направился прочь, выполнять порученное ему задание. А Беатрис хотела что-то крикнуть ему в спину, желательно жутко оскорбительное. Однако, страх и опасение одновременно сковали её горло с языком. И она медленно сползла по стене на пол. Бояться она не стеснялась.

Вдалеке от этого места, в одном из округов Парижа, в доме Даниэля Кюри, за одним столом пили чай он сам, Ева и неизвестный гость. Кюри сидел в кресле, одной рукой он держал кружку с чаем, а второй прижимал тряпку со льдом к лицу. Ева сидела на диване, рядом сидел незнакомец, который представился Эмилем Молиной. И эти два вампира рассказали Даниэлю все подробности последних недель.

- Ясно. И какие у тебя дальнейшие планы, Эмиль? – спросил Даниэль, отхлебнув чая – можно и вкратце. Просто понимаешь, я ещё не совсем соображаю, что происходит вокруг.

- Ничего. Я всё понимаю. А про планы. После того как чёртова “Альмаграмма” накрыла наше основное убежище в Реймсе, нужно как можно глубже залечь на дно. Пускай это и рискованно. Но постараюсь сделать это здесь, в Париже – он улыбнулся – не волнуйся, не у тебя дома.

- Рад это слышать. А то боюсь, что у меня льда надолго не хватит. Я же его для виски берёг – сказал он.

- Извини ещё раз. Я бы не стал бросаться на тебя. Но ты же знаешь, что “Альмаграмма” сейчас остервенело охотится за мной. А Ева сказала мне, что ты лежишь в коме. И, естественно, мы не ждали тебя. И ты сам понимаешь, что мне сейчас не до раздумий. Так что я…

Он ударил кулаком в ладонь, улыбнувшись. Кюри допил чай и поставил пустую чашку на стол.

“Ага, ага. Так же подумал, когда вошёл свой дом. Какой-то левый мужик в моём доме. И после чего получил по морде. Ну, это ладно. Мне очень интересно вот что, как долго он обитает в моём доме? И что он с Евой в своём тандеме сделать за это время? В ревности ли дело? Хрен там. Просто не люблю, когда в моём доме могут устраивать половые сношения. Без моего участия” – подумал он.

- И куда ты теперь отправишься, Эмиль? – спросила Ева, которая успела одеться – ты же сам должен понимать, что после Реймса, все группы в Париже залегли глубоко на дно. И вряд ли, кто сейчас выйдет на связь.

- Насчёт этого волноваться не стоит. Я уже связался с одной из групп. Они уже ждут меня.

- И когда же ты успел с ними связаться? – с недоверием спросил Даниэль – а главное, как ты смог с ней связаться?

- Секрет фирмы – он ухмыльнулся – а связался я тогда, когда Ева была в душе. Вот такое совпадение. Ева, я бы и тебе посоветовал пока скрыться. “Альмаграмма” может быть в курсе и о тебе.

Она легко ухмыльнулась.

- Для этого им ещё нужно удостовериться в том, что я, в принципе, жива – сказала она – и получается, что я и Даниэль единственная действую группа “Сети”, о которой “Альмаграмме” ничего неизвестно.

Кюри ошарашенно посмотрел на Еву. Он только выписался из больницы и мог, как бы, насладиться своим больничным. Даже уехать куда-нибудь отсюда, к чёртовой матери. А тут оказывается, что его уже записали в ряды некой “Сети”. Но вот своё недовольство он решил пока попридержать. Пускай этот Эмиль Молина свалит.

- Что же, стоит согласиться с этим. Действуйте на своё усмотрение, но впустую не рискуйте. Данные про шпионскую сеть “Альмаграммы” я оставил на ноутбуке – он посмотрел на часы – а мне, кажется, пора.

Он встал с дивана и накинул на плечи пальто, после чего направился к двери. У которой он надел ботинки. Ева и Даниэль направились за ним. Вампир краем глаза посмотрел в окно, стараясь обнаружить любую, даже самую скрытую, слежку. Которой так и не обнаружил, на дороге возле дома стояла машина, которая как раз приехала за ним.

- Как нам с тобой связаться после, Эмиль? – спросила Ева.

- Никак. Сейчас нам лучше никак не контактировать. “Альмаграмма” и её шпионы нас ищут, почище чёртовых собак. Когда придёт время, я сам с вами свяжусь. Голубиной почтой.

Молина улыбнулся и подмигнул Даниэлю. Который как раз упоминал голубиную почту, когда отчитывал Еву за её неосмотрительность. А это значило только одно. Ева не сдержалась и всё рассказывала Эмилю. Но вот прям таки всё?

- Будьте осторожны, ребята. А мне пора отчаливать.

После чего обнял Еву, а после протянул Кюри свою ладонь. Который пожал её с некоторой задержкой. Эмиль кивнул, надел шапку на голову и вышел из дома. Дальше, он быстро добежал до машины. После чего сел в неё, и та быстро поехала прочь.

Даниэль отвернулся от окна и повернулся к Еве, которая уже взяла грязные кружки и отнесла их в раковину. Кюри подбирал нужные слова для разговора с Евой. А разговор намечался долгий и охренеть какой информативный. И мог закончиться как угодно.

- И с чего же мне стоит начать? – честно спросил он.

- Смотря, что именно тебе хочется узнать – ответила Ева – начни с того, что тебе интересно узнать, как у меня были дела.

- А мне интересно узнать то, как ты жила в моём доме столько времени. И какая у меня задолженность за коммунальные услуги?

- А ты как был скупердяем, так и остался. Неужели это никак не лечится?

- Лоботомия вполне может в этом помочь. Конечно, после неё ты превратишься в слюнявый овощ. Но ведь лечение требует жертв – ответил Даниэль – а теперь, давай. Что там с коммуналкой?

- Вот почему тебя так волнует именно долг по коммуналке, а не как у меня дела?

- Потому что как у тебя дела я узнаю и так. А вот долг за коммуналку оплачивать предстоит мне – ответил Кюри и подошёл к холодильнику – так сколько?

Даниэлю жутко хотелось газировки, и она могла оказаться именно в холодильнике. Но пока он решил сперва услышать сколько денег ему предстоит профукать. А там уж и до газировки руки дойдут. А может и до кое чего покрепче.

- Сколько? А ни сколько. Нет у тебя задолженности – она улыбнулась, увидев удивлённый взгляд Кюри – я всё стабильно оплачивала.

- А вот это ещё интереснее. Как ты умудрилась оплатить коммунальные услуги без моих документов или личных данных? – спросил он и тут же догадался до всего сам – а, ну да. Ведь все же мои документы и личные данные остались здесь. Ну, что же, спасибо тебе. Избавила от головной боли. А теперь я хотел бы узнать, как у тебя дела? И как ты прожила эти несколько месяцев?

Ева только сейчас заметила, что её руки мокрые и взяла полотенце, которое висело на крючке, рядом с раковиной.

- Ничего особенного. Постаралась корчить из себя простого человека. Ну, там, ходила за покупками, подружилась с мадам Люмиль и полностью посмотрела сериал “Страсти по Генуе”. Кстати, сериал полный отстой. Ну вот как главный герой мог оказаться таким тюфяком? – Ева повесила полотенце обратно на крючок – ну и конечно же стабильно поддерживала связь с “Сетью”.

Даниэлю уже нестерпимо захотелось хлебнуть газировки. Желательно, холодной. А холодильник был рядом с ним. Так что тянуть уже не было смысла.

- И, видать, поддерживала не слабо. Раз Эмиль после всего шухера припёрся именно сюда – он открыл дверь холодильника – а чего же ты умолчала, что тебе твои друзья и документы организовали?

- Просто я решила…стой. А как ты об этом догадался?

Он достал из холодильника бутылку колы. Она была настолько ледяной, что было неудобно держать её в руках.

- Да так. Не могу вспомнить момента, когда я начал хранить в своём холодильнике пачки с кровью – ответил Кюри, открутив крышку с последовавшим соответствующим звуком – на ворованную она не смахивает. На них есть штрих-код. Который ставится только при выдаче.

- А почему ты не подумал, что я могла украсть кровь у какого-нибудь вампира, в тот момент, когда он получил упаковку? – спросила она.

Даниэль сделал глоток ледяной колы. После чего сделав глубоких выдох, согревая полость рта.

- Украсть? Ты? Да ты слишком гордая, что опускаться до оголтелой кражи – сказал он, закрыв бутылку.

Ева согласно кивнула, одновременно вспоминая все те кражи, которые она успела совершить за годы своей жизни. Всё ради того, чтобы утолить жажду, голод, одеть себя и мести. Ради всего этого она воровала. Она не любила вспоминать все эти моменты своей жизни. И хотела бы их вырезать из своей памяти, подобно тому как избавляются от ненужных сцен из фильмов. Но память — это не монтажный стол, а прямой эфир.

Но вот именно та кровь, что была в холодильнике, была получена совершенно законным путём.

- Что правда, то правда. Эмиль смог внести меня в базу данных граждан. Конечно же, под чужой фамилией. А дальше мы смогли сделать мне паспорт, водительское удостоверение…

- Погоди, погоди – Даниэль выдохнул в кулак – водительское удостоверение? То есть, ты ездила на моей машине?

- Я не только ездила на твоей машине, но также отогнала её в автосервис – произнесла она и подойдя к холодильнику, достала из неё упаковку с кровью – и знаешь, не мне, девушке, тебе об этом говорить. Но настолько убитой машины я в жизни не видела. А я повидала достаточно. В твоей машине почти всё держалось на изоленте, и это не шутка. К сожалению.

Кюри в очередной раз сделал глоток холодной колы. А Ева открыла упаковку, начал наполнять кружку алой жидкостью.

- Кстати, можешь поблагодарить. Теперь твоя машина в идеальном состоянии. Ты же так и не воспользовался страховкой – сказала ему Ева.

“Только потому, что хотел ей воспользоваться в случае аварии. Дура, неужто самой было не понятно. Твою мать, уши мои этого не слышали бы. Ну, теперь опять трахаться с оформлением страховки. Блин” – подумал Кюри.

Он нашёл в себе силы, чтобы сдержаться и не заорать благим матом. Ева же, сделав несколько глотков, осушила кружку с кровью, при этом немного запачкав губы.

- Что? – спросила она, увидев взгляд Даниэля – не из пачки же мне кровь хлестать. Из кружки куда удобнее.

На кружке было написано “Группа крови”. Кажется, это была кружка отца Даниэля, который оставил её. Когда был в этом доме в последний раз.

- Спора нет – он поставил бутылку на стол – только следов не надо оставлять. И я не только про кружку.

Он пальцем показал на край губ, которые были испачканы в крови. Ева тут же облизнула губы, глаза её опасно заблестели. И тут Даниэль вспомнил один момент, также связанный с кровью.

- Слушай, ты так и не ответила. Вкусная ли у меня кровь? – спросил он.

- Не могу сказать точно. Чтобы ответить на этот вопрос, мне нужно немного освежить память – ответила Ева, сделав жёсткую улыбку.

На мгновение он увидел, что её клыки слегка удлинились. Что заставило Кюри напрячься. Ева тут же засмеялась.

- Расслабься, я шучу – она резко прекратила смеяться – у тебя лицо такое смешное, когда ты напряжён.

- Хреновые у тебя шуточки. Хоть за кол осиновый хватайся – пробурчал он и допил оставшуюся колу – ты сказала, что в твоих документах указана другая фамилия. Могу я посмотреть.

Рука Евы тут же скользнула в карман и достала из него паспорт, который протянула Даниэлю.

“Охренеть. Она постоянно с собой, что ли, паспорт таскает? Боится потерять? Ну ладно. Но как же она тогда в душ ходит?” – задумался Кюри.

Ответ ему не хотелось услышать. Поэтому взял в руки паспорт Евы и раскрыв его, с интересом начал рассматривать.

- Знаешь, Ева. Я ничего не буду говорить о том, что здесь указано, что тебе двадцать шесть лет. Понятно дело, брехня – сказал он и оторвал глаза от паспорта – но вот какого хрена здесь указано, что у тебя фамилия “Кюри” и ещё, что я - твой муж?

- А что мне ещё оставалось? Появилось бы слишком много вопросов при оплате коммунальных услуг, использовании страховки и вождении машины. А так, никаких вопросов – ответила она – к тому же, ты не был против.

- Потому что я лежал коме, чёрт тебя подери! – прорычал Кюри – блин, я, охренеть как, надеюсь, что на работе никто не прочухает о моём внезапном “браке”. Мне совершенно не хочется отвечать на идиотские вопросы.

Ева же не смущаясь улыбалась. Вся эта ситуация её очень забавляла. Да и в целом, она несколько соскучилась по Даниэлю. А надеялась, что не привяжется к нему. Значит ли это, что она ошибалась?

- Ладно. Хорошо хоть документы качественные, уже хорошо – сказал он и отдал ей паспорт – значит, ваша “Сеть” не только может данные у “Альмаграммы” тырить фотки и видео котят на жёсткие диски подсовывать.

- Не самого лучшего мнения ты о “Сети”. А мы способны на большее, чем простая подделка документов – сказала она и убрала паспорт в задний карман джинс.

- Ага, не сомневаюсь. Но вот только я своего согласия на вступления в ваши ряды не давал – произнёс Кюри, и Ева тут же удивлённо посмотрела на него – не смотри на меня такими глазами. Сама сказала, что мы единственная действующая ячейка “Сети”.

- А разве мы с тобой вместе не работаем?

- Но не в составе “Сети” – пояснил он – да, мы действуем вместе против “Альмаграммы”. Но для меня это личная вендетта, которая есть нарушение моей работы. А ваша “Сеть” ни что иное, как преступная организация. И твои документы самое прямое доказательства этого.

Он знал, что Ева не оценит его реакции, с учётом того, что сам Кюри против “Альмаграммы” ничего не сделал. Даже больше, вместе с “Альмаграммой” он охотился за де Ляшараном. Ева могла высказать своё недовольство. Совершенно справедливо.

- Помню, ты сам говорил, что мы с тобой в одной лодке – сказала она – что плохого в том, чтобы плыть вместе с небольшим флотом?

- В целом, ничего. Но к вашему флоту я отношения не имею. Не думай, что если я решил пойти против “Альмаграммы”, то готов воевать со всей системой. Ибо знаешь, что самое важное в переходе черты?

- Знать насколько далеко ты готов зайти? – предположила она.

- Не забыть вовремя обернуться – ответил он и выдохнул – но черта была преступлена. Да и я тебе обещал, что мы с тобой будем разбираться с “Альмаграммой”.

Похоже, Ева к этому времени уже подумала, что Даниэль уже отказался от своего желания мстить. Причина понятна – инстинкт самосохранения. Который только усиливается, когда понимаешь, что потерять жизнь очень легко и ходить по лезвию долго не получится.

- А я подумала, что ты всё подводишь к тому, чтобы отказаться от вендетты. Я прямо-таки ждала, что ты произнесёшь: “Я хочу жить”.

- Были у меня такие мысли. Но будучи в коме, я вспомнил всю ту боль, что причинила мне “Альмаграмма”. И если не месть, то ради чего мне ещё жить? – он вспомнил свои первые мысли, когда увидел тело сестры на асфальте и сжал кулаки – я не имею права всё так оставить. Ну, так что, где ноутбук Эмиля?

- Он в твоей комнате, я сейчас…

- Сам схожу. Должен же я полностью осмотреть свой дом, после долгого отсутствия – сказал Кюри – мало ли, что могло случиться.

- Не волнуйся, Даниэль. В твоей комнате царит полнейший порядок. Куда лучше постоянного хаоса.

- Вот этого я и боюсь. Хаос был под моим полным контролем, а вот под порядок придётся подстраиваться. А это, я, жуть, как не люблю.

Он бросил пустую бутылку в мусорное ведро и зашагал в сторону своей комнаты. Тогда как Ева мягко села на диван и включила телевизор. Может новости решила посмотреть. Они порой интереснее, чем самые мудрёные фильмы самых различных жанров.

“Послать всё к чёрту. Очень заманчивая мысль, прямо просится на язык. По первой кажется единственно верной. Но на дальней дистанции, всё порой кажется изменчивым. Так же, как и оазис в пустыне, который оказывается лживым миражом. Как хочется от всего отстраниться, спрятаться и выключить свет. Но что будет после? Презрение к самому себе и мысли о том, что надо было сделать по-другому. Жаль, что такая мысль приходит в голову, когда ты в отчаянии рвёшь с неё волосы” – подумал Кюри.

Волос на его голове было предостаточно, но вот рвать их в его планы не входило. И убегать он не собирался. Пора было заняться делом, которое он отложил.

Даниэль встал перед дверью своей комнаты, но его почему-то привлекла дверь соседней комнаты. Которая когда-то принадлежала его сестре. Он вспомнил о том, что лежало во внутреннем кармане куртки. Фотография. Пора было вернуть её на законное место.

Дверь легко открылась, и он вошёл внутрь. Беглый взгляд обнаружил только полный порядок. Даже взгляду было зацепиться не за что.

“Ну ладно, в доме охренительный порядок. А вот что в машине? Не может же везде быть идеальный порядок” – подумал он.

Раньше в этой комнате было много мягких игрушек, Даниэль не знал, на кой они все были нужны Жанне. Она лишь говорила, что они были ей нужны. Для чего именно, Даниэль узнал, когда поздно вернулся и перепутал комнату. Жанна очень любила спать с ними в обнимку. Теперь эти игрушки пылились на чердаке. Для ненужного всегда найдётся своё место.

Даниэль подошёл к полке, где стояли фотографии в рамках. С родителями, с шефом, детские фотографии. Даже осталась фотография с Жаном. Не хватало только одной.

“Всё должно вернуться на свои места” – подумал он.

Даниэль расстегнул куртку, отправил руку во внутренний карман. Из которого вытащил рамку с фотографией, которая все три месяца поддерживала Кюри в больнице. Он подумал о том, что стоит поблагодарить Еву. При первой же возможности. Спустя мгновение, взгляд Даниэля упал на планшет, которым постоянно пользовалась Жанна. В основном, для рисования эскизов. В том числе, того, последнего.

Кюри взял планшет в руки. Всё время, после гибели Жанны, это устройство лежало на полке. И соответственно, должно быть полностью разряжено. Однако стоило пальцу Даниэля коснуться экрана, как тот тут же загорелся. Планшет оказался заряжен.

“Хм, и кто же проявил своё любопытство? Да понятно кто. И понятно почему. Как же за три месяца проживания в доме, не осмотреть каждый его уголок. Чего уж говорить про планшет. Любопытство – вещь неодолимая” – подумал Даниэль.

Он быстро отыскал ту самую фотографию с летучей мышью. Жанна хотела набить её в виде тату. Конечно же, обратившись с этим к тату-мастеру. Хоть и от идеи набить тату самостоятельно Жанна отказалась, но вот тату-машину всё-таки купила.

Даниэль не нравился рисунок, изображённый на экране планшета. Точнее, ему не по душе был смысл, который он в себе нёс. Но почему-то теперь он захотел набить её на своём теле. В память о сестре, которую очень любил.

Он вздохнул и положил планшет на полку, после чего вышел из комнаты, сбегая от воспоминаний. Теперь он был в своей комнате, которую узнал только по стенам и мебели. А так, в ней был полнейший порядок. По слабому запаху духов, Даниэль понял, что именно здесь обосновалась Ева.

“И что теперь? Теперь вместо моих трусов в моём шкафу лежат лифчики и стринги? Ну ладно, а где тогда мои трусы? Ничего, найду. Ладно, и где же мне теперь спать? На диване или вместе с ней, в одной кровати? Хм, не самый сложный выбор. Ну, а что, диван меня всегда больше манил, чем кровать. Ладно, а где этот ноутбук Эмиля?” – подумал Даниэль.

Однако, он внезапно подумал над тем, где всё это время почивал Эмиль Молина. От этих мыслей Даниэль старательно отмахивался, хотя отделаться от них окончательно не получалось. Ревность ли это? Отвечать на это ему не хотелось. Да и вряд ли это была она. Скорее, банальная нелюбовь к незваным гостям.

Но вот он и нашёл то, что искал. Ноутбук, с наклеенным к крышке черепом с крыльями, лежал на тумбе. Кюри сразу узнал этот крылатый череп. Символ старой метал группы - Avenged Sevenfold.

Вернувшись к Еве, держа ноутбук под подмышкой, он увидел, как девушка сидела на диване и смотрела какой-то сериал. Даниэль сразу же узнал.

- Ну и ну, и как тебе сериальчик? – спросил он.

- Как я уже и говорила, скукота полнейшая. Да и главный герой всё такой же тюфяк – ответила она и к ней подсел Даниэль – но, чёрт, хочется узнать, чем закончится весь этот балаган. И я надеюсь, что всё кончится тем, что главный герой повесится.

- Я как-то ради тупого интереса решил узнать, чем всё закончилось. Но это всё в следующих сериях – он взял пульт и выключил телевизор – а теперь, к делу.

Дальше Даниэль положил ноутбук на журнальный столик. Ева его сразу открыла и включила. Экран загорелся и начался процесс запуска. А вот Кюри наконец-то решил кое-что сказать.

- Ева, я кое о чём забыл – сказал Даниэль.

- И о чём же? – она похлопала своими ресницами.

- Поблагодарить тебя. За ту фотографию, которую ты принесла в мою палату – сказал он, с некоторой неуверенностью – но как ты догадалась, что нужно было взять и принести именно эту фотографию?

На удивление, Ева и не собиралась отрицать своих действий. Она знала, что за свои действия ответить придётся.

- На этой фотографии ты был счастлив. Вместе с этой девушкой. Это ведь Жанна. Она твоя…

- Сестра. Жанна Кюри была моей сестрой. Она была младше меня на несколько лет – сухо ответил Даниэль – мы с ней работали вместе. Я заботился о ней, до и после гибели наших родителей. Что я о ней буду помнить всегда, так это то, что она была позитивной. Всегда верила в лучшее. И ещё она очень любила рисовать.

- Я видела её рисунки в планшете – произнесла Ева – они довольно интересные. Особенно, последний.

- Это был её эскиз для татуировки, которую она хотела себе набить. Она была к вам неравнодушной. Несмотря ни на что.

Голос Даниэля стал хрупким, словно сухая солома. Ева слышала, что воспоминания о сестре вызывают у него боль. Таким она его никогда не видела. Но всё бывает в первый раз, нужно только дождаться этого момента.

- Но смерть – всему непреодолимая преграда. Я ошибся. Ведь я, дурак такой, считал, что “Альмаграмма” убивает только вампиров и защищает людей – он грустно усмехнулся – за все свои ошибки приходится расплачиваться.

- Твоя сестра…

- Да, мою сестру убил снайпер “Альмаграммы”. Ради того, чтобы убить вампира – ответил Даниэль – всё ради того, чтобы убить Бернарда Вольё.

Слух Евы зацепился за это имя. Она пыталась вспомнить, где же могла слышать об этом вампире. И она вспомнила.

- Бернард Вольё. Я его знала. Не лично – произнесла Ева – он состоял в “Сети” и в последнем своём сообщении говорил о том, что добыл важную информацию об “Альмаграмме”. И после этого он на связь больше не выходил.

- Потому что его прикончила “Альмаграмма” – прошептал Кюри – он был лишь мишенью. А Жанна была лишь незначительной преградой. А её жизнь – сопутствующий ущерб, ради убийства вампира, оно того стоит. Поэтому не спрашивай почему я ненавижу вампиров и не хочу связываться с “Сетью”. Но как я и сказал, ради вендетты можно пойти не многое. Что там с ноутбуком?

Тот уже запустился, однако, вместо экрана с вежливым приветствием “Добро пожаловать” и обоев в виде зелёных лугов, был огромный паук, на весь экран. Арахнофобу Даниэлю это с ходу не понравилось, и он нервозно поёжился. А вместо “Добро пожаловать”, на экране было требовательное “Введите пароль”. Снизу была подсказка: "Обернись".

- Каков юморист.

- Сама удивлена – ответила Ева и приложила пальцы к клавиатуре.

- Ну и? Чего ждёшь? Или мне надо обернуться?

- Вообще-то это намёк Эмиля. Он всегда просил обернуться и обратить внимание на что-то более важное – ответила Ева, а Кюри всё ещё не понял – короче, отвернись, пока я ввожу пароль.

Даниэль пожал плечами и двинулся в сторону кухни. Пока Ева вводила пароль, которым была короткая цитата какого-то древнего правителя. Скорее всего, Хаммурапи. После четырёх неудачных попыток и нескольких проклятий, Ева смогла ввести пароль и на экране появился рабочий стол.

- Даниэль, готово. Можешь возвращаться.

- Ага. Уже иду.

Он тут же сел рядом с ней. В этот раз сжимая в руках миску с шоколадными хлопьями. Которые он уже принялся жадно уплетать за обе щеки.

- А ты в курсе, что эти хлопья стоят в шкафу уже давно. И срок годности, скорее всего, уже закончился – сказала ему Ева.

- У них срок годности закончился только вчера. Так что есть можно и всё нормально – ответил Кюри с набитым ртом – ну что? Ты себе представить не можешь, как меня достала больничная жратва. Давай, показывай, что нам Эмиль оставил.

Она навела стрелку курсора на файл с названием “Всё по “Альмаграмме””. Прокликав по файлу, он открылся на весь экран с выбором пяти пунктов.

- Отдел снабжения, информационный отдел и …

- Это отделы “Альмаграммы”. Но сейчас нас интересует недавно сформированный отдел разведки. Шпионы “Альмаграммы” как раз входят в этот отдел.

Она навела курсор на эту самую графу, а Даниэль продолжал хрустеть хлопьями, уплетая их за обе щеки.

На экран вышла схема. Там было множество имён, но во главе всего был один единственный человек. Ева навела курсор на фото, и увеличила её.

- Ну и что это за педик? – тут же спросил Даниэль.

- Лето Вастине. Глава отдела разведки – ответила Ева – в “Сети” ходили слухи об этом человеке. Говорят, что он крайне опасен и как раз занимался тем, что выискивал наши убежища и ликвидировал важных лиц “Сети”. В общем, опасный убийца и шпион. Неудивительно, что именно ему и дали возглавить отдел разведки.

- Всё равно педик – пробурчал Кюри, параллельно жуя – а чего это за схема?

Ева увеличила её, от каждой из верхних пяти иконок шли стрелки к ещё восьми иконкам. И это было то, что нужно.

- Чёрт, это же шпионская сеть “Альмаграммы” – восторженно произнесла Ева – значит, наш союзник в “Альмаграмме” смог откопать эти сведения.

- Крайне надеюсь, что этот “доброжелатель” ещё жив. Ладно, давай узнаем кто и что в этой схеме – произнёс Даниэль – кажется, здесь указаны кураторы и подчиняющиеся им шпионы.

- Верно думаешь. Пускай твоя голова и занята едой – съязвила Ева, на что Даниэль что-то прохрипел – ну, давай решим сперва самое главное. Для чего мы с тобой сотрудничаем.

- Для активной и плотной любви – пробурчал Кюри – да блин, ясен пень, чтобы развалить к хренам “Альмаграмму”. Что за глупый вопрос?

Он поставил миску на стол и недовольно откинулся на диван

- А как ты собираешься это сделать? Заложишь тонну взрывчатки и со зловещей улыбкой нажмёшь на детонатор?

- Охренительный вариант. Просто и без лишних слов.

- И охренительно тупой, Даниэль. Ведь так ты будешь не более чем террористом, за которым незамедлительно объявят охоту – сказала ему Ева – чтобы развалить такую организацию, как “Альмаграмму”, подобного действия далеко недостаточно. Для этого нужен более тонкий подход. В наше время всё решает информация, желательно, открывающая не самые приятные страницы. А их у “Альмаграммы” наберётся на целый том.

Кюри тут же вспомнил Бернарда Вольё, который говорил, что за ним охотятся из-за информации, которой он владел. Поэтому “Альмаграмма” и пошла на убийство полицейской, ради того, чтобы покончить с вампиром. Ведь куда проще объяснить одно убийство, что сотни, а то и тысячи. Поэтому, рецепт яда для “Альмаграммы” был понятен. Осталось только узнать ингредиенты.

- Поэтому, для добычи этой самой информации нам предстоит проникнуть в штаб “Альмаграммы” – произнесла Ева – а вот теперь, ты можешь говорить, что я – чокнутая.

- Знаешь, Ева. Я бы так и сказал, не знай, что это – единственный рабочий вариант – ответил Даниэль и взял в руку горсть хлопьев – и как нам провернуть это? При этом, воспользовавшись шпионской сетью.

- Для этого нам нужно получить допуска, которые, скорее всего, имеют при себе кураторы шпионов – ответила Ева – нам лишь остаётся добраться до них. И сделать это получится только через рядовых шпионов. В общем, лестница.

- А на кой чёрт нужен такой геморрой? У нас же на руках их шпионская сеть. Мы же можем запросто отыскать этих кураторов и отжать у них допуска.

Ева, в ответ на это, молча прокликала иконку одного из кураторов. И данное досье было полностью пустым.

- И это не из-за секретности. Скорее всего, это было сделано специально. Чтобы на случай того, если данные украдут, то кураторов бы так просто не отыскали. И как ты видишь, это сделали не зря – сказала он и размяла мышцы шеи – поэтому, сперва нужно начать со шпионов. И вот на них информация как раз есть. Осталось только выбрать за кем прийти.

После чего она открыла досье на каждого шпиона. Каждый из них чем-то выделялся. В особенности, местом своей работы. Были врач, таксист, консьерж, официант, охранник, проститутка, спасатель и прочие. Были даже полицейские.

- Стоп! – рявкнул Даниэль.

Ева остановилась на досье шпиона с кодовым именем: “Борей”. Молодой парень с каштановыми волосами и лёгкой небритостью на лице. Казалось бы, он почти ничем не выделялся на фоне остальных. Ведь до этого был бармен с лицом, полностью забитым татуировками. Но почему-то именно он привлёк внимание Даниэля.

- Ты его знаешь? – спросила Ева.

- Знаю? Да я с этим уродом работаю в одном отделе. Сукин сын – прошипел Даниэль – он даже на похоронах моей сестры был. Высказывал соболезнования, букет клал к могиле. А сам вот кем оказался. Стукачём тех, кто убил её!

Со злости он шандарахнул кулаком по столу. Да с такой силой, что миска с хлопьями оказалась на полу. Ева же оставалась спокойной, дожидаясь, когда Даниэль остынет.

- Виктор Ринф – прорычал Кюри – так этого гада зовут. И я из него всю информацию вышибу. Вместе с зубами.

- Подожди. А ты знаешь, где он живёт?

- Естественно, знаю, где эта падла обитает – он резко встал и наступил на хлопья, лежащие на полу – хрен с ними. Всё равно просроченные.

- То есть, ты хочешь сказать, что прямо сейчас поедешь к нему, чтобы выбить из него информацию? – в недоумении спросила Ева.

- Ну, конечно же, нет. Сейчас же середина рабочего дня, и Виктор на работе. Что толку сейчас ломиться к нему домой? Отложим дело до вечера.

- А куда же ты тогда подорвался?

- Да…да…да – замялся он – да за пылесосом сходить надо. А то насвинячил здесь.

Ева слабо усмехнулась.

- И чем же ты планируешь заняться до вечера?

- Да так, всего по немного. Отдохну по-человечески, поем нормально, и параллельно узнаю, что творится в нашем страшном мире – Кюри сбросил с себя куртку – ну, приберусь, конечно же. Но сначала самое важное. Душ. Горячий душ. Спину потереть мне не хочешь?

- А от наглости, я вижу, тебя так вылечить не смогли – она покачала головой.

Даниэль нагло ухмыльнулся и направился в душ, параллельно скидывая с себя одежду. Да, он остался таким же наглым, дерзким и порой невыносимым. Но должно же остаться что-то, от чего не найти лекарства.

Часть 7

Глава 15

Эмиль Молина медленно шёл по убежищу “Сети”. Стены и потолок глухо отражали эхо от каждого его шага. Это убежище находилось под землёй, в заброшенной части канализации Парижа. И нет, здесь не было черепов или костей. Пускай запах здесь был всё равно скверным, но вот безопасность данного места это сполна компенсировала. Только вот сам Эмиль этой безопасности на себе никак не мог ощутить. Он постоянно чувствовал, что за ним следят. Даже в таком месте, где только вампиры. Однако и в этом месте Молина старательно выискивал предателя, жучки или скрытые камеры.

- Эмиль, ты можешь успокоиться. Это наше самое безопасное убежище – сказала ему девушка с длинными тёмно-фиолетовыми волосами и пирсингом в правой брови.

- Я так же уверенно думал и о своём убежище в Реймсе. А в результате, его накрыли. А мне едва удалось сбежать – недовольным голосом ответил он – поэтому, прошу тебя, Мидори. Не нужно меня успокаивать.

- А я тебя не успокаиваю. Я хочу, чтобы ты перестал наводить беспокойство на моих людей. Это моё убежище, и оно надёжно.

- Но где гарантии того, что “Альмаграмма” не накроет и это место, а? – сорвался Эмиль – или что один из них не шпион! Где твои доказательства?

Его крик отразился эхом от кирпичных стен, а все вампиры тут же обратили на него своё внимание. Одни подумали, что у этого бедолаги паранойя и стоит его пожалеть. Другие же считали, что лучше его выгнать к чёрту, пока “Альмаграмма” не пришла прямо по его следам. Были даже те, кто хотел связать его, запихнуть кляп в рот и посадить в самый дальний и тёмный угол, чтобы беспокойство не наводил.

Мидори Айко давно была знакома с Эмилем и очень хотела ему помочь. Она и сама находилась в полнейшем шоке от того, что “Альмаграмма” сумела отыскать и внезапно накрыть их убежище в Реймсе. Это была кульминация всех последних событий. Многие участники “Сети” стали ощущать, как стальная петля начала ещё сильнее сжиматься. Некоторые начали даже подумывать о том, чтобы всё бросить, пока не стало слишком поздно. И сдерживало их только одно. Уверенность в том, что за ними всё равно придут. И поэтому куда надёжнее было оставаться в “Сети”. Мидори об этом прекрасно знала и старалась поддерживать дух своих товарищей. Ведь она искренне верила в то, что ещё не всё кончено и можно бороться дальше.

- Он всего лишь сильно волнуется, друзья. Дайте ему время и с ним всё будет в порядке. “Альмаграмме” нас здесь не найти – произнесла Мидори – возвращаемся к работе. Давайте.

Кто-то поверил её словам, кому-то они были абсолютно безразличны. Ведь им уже не в первой приходилось слышать подобные слова. Но другим Мидори им ничем помочь не могла.

Эмиль же, раздражённый и напряжённый, быстрым шагом прошёл мимо столов с компьютерами. За которыми сидели и работали участники “Сети”. У стен же стояли холодильники с кровью и шкафы с различным вооружением, снаряжением и боеприпасами. И всё это уже давно ждало своего часа. И Эмиль считал, что вряд ли оно этого дождётся.

Пройдя по длинному коридору, Эмиль повернул налево и ушёл в самую темноту, где жутко пахло сыростью и плесенью. Но, по крайней мере, в этом месте он ощущал, что за ним некому следить. Разве что были крысы, которые тут же разбежались, когда сюда явился Молина.

“Глупцы. Рады тому, что их пока не нашли. И постоянно пытаются убедить себя в том, что никогда и не найдут. Я был таким же. И в результате, мне едва удалось сбежать от облавы. Благо, что наш союзник в “Альмаграмме” успел предупредить об этом. Кстати, о нём” – подумал Эмиль.

Движением руки он расстегнул нагрудный карман и извлёк из него телефон. Кнопочный, полнейший атавизм для современного мира. Именно потому, что их нельзя было прослушать. В этом был очень уверен сам Эмиль.

Он включил телефон, и сразу вошёл в раздел “Контакты” и выбрал один из пятнадцати. Контакт был обозначен как “Доброжелатель”. Именно он и передал его Молине по почте, в пригороде Кале. При этом, оформив посылку на некую женщину. Всё ради конспирации, ибо только она и позволяла понять, доживёшь ли ты до следующего дня.

В трубке шли монотонные гудки, которые заставляли ожидать ответа. Но Эмиль знал, что нужно подождать ровно три минуты и три секунды, чтобы последовал ответ. Это сам Доброжелатель указал в инструкции.

- Вы человек? – спросил высокий голос.

- Нет, я – страус-эму – ответил Эмиль.

- Первое правило клуба?

- Никто не должен знать о клубе.

- Правда ли, что ожидание убивает?

- Мысль того, кто ждёт.

- Верно. Рад слышать тебя, Эмиль – произнёс собеседник – ты пропал на долгое время. Я даже начал беспокоиться. Мне показалось, что тебя поймали.

Три вопроса также оказались отмечены в инструкции. Как и ответы к ним. При каждом звонке вопросы и ответы менялись местами. Последовательность смен также была указана в инструкции.

- Им почти удалось это сделать. Спасибо тебе, что предупредил меня об облаве. Но, чёрт возьми, почему так поздно? Мы ведь могли подготовиться и сбежать.

- Прости, Эмиль. Даже я не могу всего предвидеть. И меня во все планы не посвящают – ответил он – я простой работник информационного отдела и узнаю важную информацию с серьёзным риском для себя. Ты должен представить на какой риск я пошёл, сообщая об облаве.

- Хорошо, извини. Просто я сейчас себе места не нахожу. Ведь убежище в Реймсе было самым надёжным. И лучше всего скрытым. Как им удалось его найти?

- Шпионы, Эмиль. Когда руководство над отделом разведки передали в руки Лето Вастине, то шпионы сильно активизировались. Не удивлюсь, если эти шпионы и в самой “Альмаграмме”. Как раз для того, чтобы отыскать крота, в моём лице.

Проблема шпионов “Альмаграммы” стала уже критической. Эмиль знал о том, что несколько групп “Сети” были выявлены и уничтожены. За короткий промежуток времени. Это уже было шоком. Но вот пиком всего этого стало раскрытия убежище в Реймсе.

- Понимаю. Я знал, что наше положение усложнится. Но никто не рассчитывал, что всё произойдёт настолько стремительно. Откуда вообще взялся этот чёртов Лето Вастине?

- Мне и самому неизвестно. Но что могу точно сказать, руководство возлагает на него очень большие надежды. И аванс уже оправдан – сказал ему Доброжелатель – где ты всё это время пропадал и где сейчас?

- Сейчас я нахожусь в одном из парижских убежищ. Слушай, могу ли я тебе полностью доверять? Может именно ты и сдаёшь нас?

- А какой для меня в этом смысл? Я же сам организовал эту закрытую связь, разработал инструкцию. К тому же, зачем мне тебя предупреждать об облаве? – задал он свой вопрос – и к тому же, я передал вам в руки полную схему всей “Альмаграммы”. Неужели этого мало, чтобы свести на “нет” все сомнения по поводу меня?

- Да, прости. В это время я не знаю кому можно доверять. Постоянно ждёшь удара в спину со всех сторон. Ждёшь предательства даже от тех, кому доверяешь.

- Значит, ты понимаешь в каком положении нахожусь и я. Боюсь, что любой наш созвон может оказаться последним. Так, что с файлом, который я тебе передал?

Сам Эмиль не знал, начал ли действовать Ева и Даниэль. По правде, сам Молина даже не видел содержимого данного файла. О содержимом ему было известно только со слов самого Доброжелателя. Однако сам Эмиль очень рассчитывал, что Даниэль и Ева не будут медлить.

- Я передал его своим оперативникам, которые действуют вне “Сети”. Остаётся только ждать от них новостей – ответил Эмиль – я свяжусь с тобой, если что-то изменится.

- Не советую этого делать. В “Альмаграмме” готовятся к чему-то серьёзному. Отделу снабжения провели крупное финансирование, и была произведена масштабная закупка снаряжения и вооружения. Причём, самого современного. Включая экзоскелеты. Держите эти сведения при себе. В случае каких-либо изменений, я сам свяжусь с тобой. Береги себя, Эмиль.

И резко сбросил вызов. Эмиль посмотрел на экран телефона и спрятал его в нагрудном кармане. Он был рад тому, что у него остался такой союзник. Причём, в самом тылу врага. Пускай Эмиль даже не знал, имеет ли он дело с мужчиной или женщиной. В рамках конспирации можно было ожидать чего угодной.

Молина сделал шаг и услышал истошный крысиный писк. Он наступил ей на хвост.

- М-да, не думал, что начну в некотором роде завидовать вам – прошептал он.

И убрал ногу с хвоста. Грызун, получив свободу, тут же удрал, после, спрятавшись в щели. Сразу после этого, Эмиль услышал приближающиеся к нему шаги.

- Эмиль, Эмиль. Ты здесь? – окликнула его Мидори.

Он выдохнул и вышел из тупикового коридора. Едва не врезавшись в девушку.

- Эмиль, ты куда убежал? – спросила она.

Ей Эмиль почему-то не очень доверял. И поэтому раскрывать Мидори ничего не собирался. Он снял с пояса фляжку с кровью.

- У меня есть свои причины – сказал Эмиль и отхлебнул алой жидкости – например, проверить основные закоулки и ходы, через которые могут проникнуть враги. Или для того, чтобы нам убежать, в случае чего.

Он захотел сделать ещё глоток, но вот фляжка оказалась предательски пуста.

- Эмиль, поверь мне. Это убежище надёжно, и мы готовы к внезапному нападению. На подходах установлены датчики движений, в тоннелях стоят камеры. Да и мы не безоружные кролики – произнесла она – пойдём, отдохнёшь. И флягу заодно наполним.

- Мидори, ты ведь знаешь, что…

- Знаю. Знаю, что все наши приборы, оружие и надежды нас не спасут. И что теперь, петлю связывать и лезть в неё? – с позитивом спросила она – пошли уже отсюда. А то здесь дурно пахнет и крысы бегают. Пошли.

Эмиль нервно поводил челюстью и закрепив фляжку на поясе, пошёл вместе с Мидори. В конце концов, перед смертью не надышишься. Даже если делать глубокие вдохи.

В пригороде же было как всегда тихо. Уличные фонари уже горели, освещая мощёные дорожки. Однако тишину оборвала грубая мужская ругань.

- Твою-то мать! Она уходит! Лови её – разорался темнокожий парень – Шарль, живее!

- Да бегу, бегу. Чёрт, куда она убежала? Где она, Филипп?

- Вон туда. Шевели шпалами, не дай ей сбежать – он поднял кепку – эй, вон она. Стреляй в неё!

Его напарник сбросил с плеча ружьё, наспех прицелился и выстрелил. Мимо. Ещё одна попытка. И так же в молоко.

- Ну, чего? Не попал, что ли? – возбуждённо спросил Филипп.

- Да нет. Не попал. Она быстро бежит, зараза – прошипел Шарль и снова выстрелил – дрянь.

- Опять промазал? Да ты издеваешься, твою мать. Дай сюда ружьё!

- Отвали, Филипп. Я сам её подстрелю. Ты только мешаешь мне!

Он прицелился через оптический прицел. Перекрестье оказалось прямо на цели. Вспотевший палец нажал на курок. Но цель в последний момент подло ушла в сторону. Очередной промах. Шарль сквозь зубы выругался.

- И чем же я мешаю? Твоя косоглазость – исключительно твой недостаток. А ну, живо отдай мне ружьё, дятел – прорычал Филипп и схватился за ружьё.

- Иди ты на хрен. Я сам смогу попасть. Отвали.

- Да ты в свою жену с первого раза попасть не можешь. А эта дрянь убегает. Отдай ружьё – он силой отобрал у него оружие – смотри внимательно.

Филипп прицелился, сделал выдох и нажал на курок. Цель сделала несколько шагов и упала.

- Вот так и надо делать. Держи – он бросил ружьё своему напарнику.

Шарль взял ружьё в руки и повесил его на плечо. Хотя с большим удовольствием пальнул бы из него в своего напарника. Но, увы, последствия были бы не очень радужными. Оба мужчины подошли к своей цели. Которой оказалась собака породы корги. А вот те, кто за ней гнался, оказались сотрудниками службы отлова бродячих собак. А пули – всего лишь дротиками с транквилизатором.

- Ну, вот ты и попалась, зараза – сказал вслух Филипп и потянулся рукой к ошейнику, которая была на собаке.

- Стойте! Стойте, это моя собака!

Обе повернулись в ту сторону, откуда послышался голос. К ним бежала пожилая дама, одетая в спортивный костюм. Мадам Люмиль, любительница пробежек в вечернее время. И вот возникает вопрос, боялась ли она встретить в такое время маньяка или эксгибициониста? Нет. Скорее, они должны были её бояться.

- Это ваша собака? – удивлённо спросил Филипп – тогда, почему она бегает по улице без поводка и намордника?

- Потому что она убежала из дома, когда я открыла дверь курьеру. Который доставил мне намордник с поводком – ответила ему мадам Люмиль.

- Очень хотелось бы узнать по какой причине собака решила сбежать из своего дома. Неужели кошку увидела?

- Вот именно. Мимо дома в тот момент пробежала кошка. Вот Микки увидел её и урвался за ней – сказала она – если вы не верите мне, то у меня все документы есть. Только я их дома оставила. Но вы можете на ошейник посмотреть, там имя собаки указано. Посмотрите.

Шарль присел на одно колено и внимательно посмотрел на ошейник бронзового цвета. Однако вот кличку собаки ему рассмотреть никак не получалось. Поэтому он достал ручной фонарик.

- Эй, Филипп. Она не соврала. На ошейнике и вправду указана кличка: “Микки”. Это её собака.

- Пока нет документов, нельзя точно об этом говорить – ответил он и махнул рукой – ладно. Забирайте свою собаку.

Такая доброта заключалась не в его великодушии, а в банальной лени. Ведь нужно было дождаться пока старушка отыщет свои документы на собаку. А пока она этим занималась, собака должна была быть доставлена в питомник. В питомнике же пришлось бы оформлять документы на пойманную собаку. В общем, сплошной геморрой, которым совершенно не хочется заниматься.

Так что сотрудники отошли от собаки, дав хозяйке подойти к своему питомцу. Которая не подавала явных признаков жизни. Сразу напугав хозяйку.

- Что вы сделали с моей собакой? – ошарашенно спросила мадам Люмиль – вы убили её?

- Нет. Всего лишь транквилизатор всадили. Ничего страшного, проспится и снова будет бегать – сказал ей Филипп.

После чего оба мгновенно удалились. Старушка подняла собаку на руки, тихо назвала ловцов собак “мерзавцами” и пошла домой. Тогда как сами работники пошли к своему фургончику. По дороге они не забыли подобрать отстрелянные дротики с транквилизатором. И между этим Шарлю нашлось чего спросить у своего коллеги.

- Эй, Филипп. Ты тут ляпнул о том, что я в жену с первого раза не могу попасть. А откуда ты об этом знаешь?

Филипп мог бы ответить, что и в самом деле ляпнул это со злости. Только вот на эту самую проблему ему жаловалась сама жена Шарля. Поэтому отвечать на это ему было затруднительно. Чтобы остаться после с целым лицом, естественно.

В паре домов от этого места, у себя в комнате, собирался Даниэль Кюри. Он стоял у открытого шкафа, где выбирал себе одежду. Желательно, ту, которую не особо-то и жалко. Взгляд упал на серые штаны, чёрную потёртую рубашку и старую кожаную куртку с капюшоном. Куртку он бросил пока на кровать. Для начала он надел штаны и взял в руки рубашку. В отражении зеркала он увидел шрам, проходящий через всю грудь.

“Вот же чёрт. Как же это хреново выглядит. Вот к чему приводит лишнее геройство. Оно бывает не только болезненным. А мне всё мало, и я вновь иду на рожон вместе с вампиром. Неужто наступаю на те же грабли? Скорее всего, только в этот раз лицо подставлять не буду. И наконец-то я действую против “Альмаграммы”. В лице моего коллеги. Такого же сотрудника РВП. У которого своя тайная жизнь. Как и у меня. Жаль, что мы с ним по разные стороны” – подумал Кюри.

Он застегнул пуговицы рубашки и повернулся к кровати, где помимо куртки, лежало минимальное снаряжение. Это были портупея для пистолета, само оружие и пара обойм для него.

Через десять минут он уже полностью собрался и проверял состояние своего пистолета, которым до этого не пользовался. Не хочется, чтобы он в один, самый неподходящий, момент его подвёл. И не должен был, оружие было в хорошем состоянии. Поэтому Кюри убрал его в кобуру и застегнул куртку.

У выхода его уже ждала Ева, которая была полностью одета и готова. Благо, в этот раз её образ не отличался от обычной девушки, собравшейся на вечернюю прогулку.

- А ещё говорят, что девушки долго собираются – не промолчала Ева.

- Ну, так я ещё не закончил. Мне обуться надо. А выбор у меня серьёзный – ответил он и подошёл к полке с обувью.

Издёвки ради, он хотел повыбирать обувку подольше. Однако издёвка могла ему выйти боком. Так что Кюри сразу взял чёрные кроссовки и надел их. Теперь он точно был готов. Он встал у двери.

- Дамы вперёд – сказал он.

- А не сексизм ли это?

- Нет. Простая вежливость. Ну нет, так нет. Сам пойду первым.

Открыв дверь, Даниэль вышел на улицу. Ева же вышла следом за ним. Сразу после этого, Кюри поставил пароль на дверь. Пароль был новым. А то ему не хочется вновь встретить в своём доме новых незваных гостей.

“Не то, что бы я не доверял тебе, Ева. Но внезапные гости в моём доме, мне больше на хрен не нужны. Одного раза мне уже хватило” – подумал он.

- Здравствуйте, мадам Люмиль – крикнула Ева.

Даниэль резко обернулся и увидел эту самую старушенцию, конечно же, в её любимом спортивном костюме. Одно время ему казалось, что у неё другой одежды и вовсе нет. И только одного цвета и бренда.

А теперь он вновь её увидел, впервые за несколько месяцев. В целом, ничего нового. Разве что собака на её руках оказалось чем-то новым.

“Что, бабуля. Аллергия на котов не даёт покоя, а питомец всё-таки нужен, и поэтому пришлось взять собаку. Или же ты её просто на эликсиры молодости пустишь? Ладно, завела она собаку, мне-то какое дело? А такое, что если эта шавка будет лаять, то страдать от этого буду я” – подумал он.

- О, Ева. Здравствуй, милая. Как у тебя дела? – спросила она и пригляделась к Даниэлю – а кто это с тобой?

- Это Даниэль. Его выписали из больницы – ответила Ева.

- Здрасьте, мадам Люмиль – неохотно ответил Кюри.

- Здравствуй, Даниэль. Рада видеть, что ты в порядке – таким же тоном ответила она и снова перевела взгляд на Еву – а куда вы так поздно собрались?

Кюри недовольно покачал головой, едва сдержавшись от оскорбительного ответа. Так что, вместо этого, он предпочёл промолчать, дав Еве держать слово. Она привлекла внимание пенсионерки, пусть сама и разбирается.

- У нас просто занятие по вальсу перенесли на вечер – ответила Ева – это Микки? Что с ним?

- Мерзавцы из службы по отлову бездомных животных. Гонялись за ним, напугали до смерти. А после, выстрелил в него транквилизатором и хотели забрать его. Но благо, я поспела в последний момент – рассказала мадам Люмиль и погладила голову собаки – он пока спит. Надеюсь, он скоро проснётся. Ой, простите. Вы, кажется, спешите, а я вас задерживаю. Хороших вам танцев.

Старушка пошла дальше по тротуару, поглаживая свою собаку.

- И вам всего хорошего, мадам Люмиль – Ева помахала ей рукой и повернулась к Даниэлю – ну, чего?

- И давно вы со старухой Люмиль стали лучшими подругами? И откуда она взяла шавку?

- Эту собаку ей подарил сын, две недели назад – ответила она – давай, открывай гараж. Или хочешь задать ещё один глупый вопрос?

- Так ты ещё не ответила на самый первый.

- Тебе ли не всё равно? Давай уже, открывай.

Кюри усмехнулся, приблизился лицом к панели и тихо назвал пароль, стократно проклиная его. Пароль был принят и ворота гаража быстро поднялись, давая лунному свету упасть на фары автомобиля.

“Ну, привет. Давненько мы с тобой не виделись. Не знаю, как ты, но я соскучился” – подумал Кюри.

Он вошёл в гараж и провёл пальцами по капоту. Пыли не было, как и грязи. Машина была полностью чистой.

- Эй, Даниэль. Я хотела предложить – она сделала паузу – может машиной лучше управлять мне? Ты ведь только после больницы…

- И у меня может быть заторможенная реакция, из-за которой мы можем попасть в аварию – сразу сказал он – и знаешь, что? Мне совершенно пофиг на это. В моей машине буду рулить я. Или ты уже успела её на себя переоформить?

- Конечно. Как бы я ещё могла ей спокойно управлять? – она поправила волосы – и не только на машину…

- Ну, понятно, можешь не продолжать. В случае чего, я вообще могу остаться без последних дырявых штанов – он открыл дверь и сел за руль – эй, жёнушка. Будешь садиться?

Ей не понравилось, как он к ней обратился. Особенно, тон ей больше всего не понравился. Он звучал слишком оскорбительно, без грамма сарказма. Но высказывать ничего не стала. Она села на пассажирское сидение, и Даниэль запустил двигатель.

- Ещё раз так ко мне обратишься, то снова придётся обратиться к врачам. Уяснил, муженёк?

- Обожаю несбываемые угрозы. Звучат прямо до дрожи, прям как в фильмах. А на деле – пшик.

- Чем же подкреплена твоя уверенность? – поинтересовалась она.

- Так тебе всё и расскажи – ответил он с наглой улыбкой и пристегнулась – пристегнись.

- С радостью. Только сперва покажи мне свои права.

Ева была уверена, что поставила Даниэля в тупик. За короткое время она полюбила ездить за рулём. Не редко, на высоких скоростях. Из-за чего у Евы было изрядное количество штрафов, о которых Кюри никогда не узнает. И это была не слепая уверенность.

Даниэль же в ответ на данное требование сделал недовольный выдох. После чего расстегнул куртку и извлёк из внутреннего кармана пластиковую карточку, которую и протянул Еве. Это были его водительские права.

- Довольна? Или тебе ещё документы на оружие показать? – он несколько раз прожал педаль газа – советую пристегнуться.

Она без дополнительных подсказок догадалась, что Даниэль будет гнать довольно быстро. А ещё учитывая то, что он давно не был за рулём. Тут лишняя безопасность была чрезвычайно к месту, поэтому Ева поспешила пристегнуться.

Даниэль включил передачу и нажал на газ. Машина, словно резвый конь, покинула гараж и выкатилась на дорогу. Где Кюри ещё сильнее вжал педаль газа в пол. Ворота же гаража сами собой закрылись, когда машина уехала.

Авто буквально неслось по улицам Парижа. Однако в центр Даниэль соваться не рискнул. Была довольно большая вероятность во что-нибудь врезаться или точно попасться на камеру. Поэтому свой маршрут он проложил по пригороду. Но вот этот маршрут был куда продолжительнее, чем путь через центр. Виктор Ринф жил на другом конце Парижа. Однако такая поспешность Даниэля была связана не только с этим. Ему хотелось вновь ощутить высокую скорость и риск. Риск, который пробуждал в организме адреналин. Который так и заводил, как самая развратная любовница. Поэтому он постарался посадить эти мысли на замок.

Однако Даниэль никак не мог понять того, почему же Ева молчит.

“Обиделась, что ли? А чего я такого сделал? Даже после нашего незаконного, как она уверена, соития, она была разговорчивее. Пускай там половина слов была оскорблениями в мой адрес. Блин, а я по-прежнему так мало о ней знаю, тогда как ей известно обо мне почти всё. Счёт явно неравный. А чего мне про неё известно? Имя, пол и ненависть к “Альмаграмме”. Не богато, и это ещё мягко сказано. Нам необходимо срочно сравняться” – подумал он.

- И давно ли мы с тобой на занятия по вальсу ходим? – невзначай спросил Даниэль – а то я только из больницы вышел, а тут такое. Как хорошо я танцую?

- А чего мне ещё было ей сказать? Что мы собрались за стукачом “Альмаграммы”? Она вряд ли бы оценила подобную шутку. Вот я и ляпнула про вальс. Сам же посмотри во что мы одеты. В таком прикиде вряд ли мы собираемся идти в ресторан, да?

- Так это я всё понимаю. Нужно было что-то срочно ляпнуть. Но я спрашиваю про другое. А именно, про давность. И только не надо глазки удивлённые строить. Старуха даже толком не удивилась. А значит, она знала о том, что милая Ева и козлина Даниэль уже не в первый раз ездят на танцы.

- Откуда же такое предположение?

- Да вы же с ней чуть ли не лучшие подруги и естественно, что тебе было нужно вешать ей на уши хоть какую-то чушь – ответил Кюри – и вот знаешь, что мне не даёт покоя в этой ситуации?

Она сделала вопросительное выражение лица. Кюри не смог сразу ответит, так как был занять обгоном машины и в последний момент пересёк перекрёсток. На жёлтый свет.

- Я не знаю, кто ты на самом деле такая – сказал он – тогда, как ты знаешь обо мне практически всё. Честно ли это? Да нет, конечно. Мы работаем с тобой вместе. Чёрт, да ты даже мою фамилию взяла. Но я о тебе знаю лишь очень скромную крупицу.

Эта несправедливость была понятна и самой Еве. Да, она бы ему сразу рассказала о себе всё. Если бы не один, как и обычно, нюанс.

“А чего мне тебе рассказать? В моих воспоминаниях нет ничего, кроме скорби, печали и ненависти. И захочешь ли ты это услышать? Не знаю. Но точно одно, терзать своё сердце вновь я не хочу. Пускай уж лучше ничего, кроме всех этих воспоминаний” – тут же подумала она.

- Ты не знаешь о чём просишь – тихо ответила ему Ева.

- Я прошу лишь о правде и ничего более, чёрт! – Кюри со злости ударил по рулю – пускай она и горькая. Ведь я рассказал тебе о Жанне. Открыл перед тобой свою скорбь и печаль. Я же прошу тебя отплатить мне той же монетой. Иначе, я не смогу тебе полностью доверять.

Даниэль сделал ставку на единственно ценное между ним и Евой. И она же это прекрасно осознавала, как и то, что если она попытается отказаться или отвертеться, то их союз обречён. Теперь всё было в её руках и решающее действие было за ней. Два пути. Оба которых Ева предпочла бы не выбирать, а вместо этого остаться стоять на распутье.

- Хочешь обо мне знать правду? Так слушай – она закусила губу – я родилась в семье вампиров. Мы и в самом деле жили в Генуе. Я была единственным ребёнком в семье. Жизнь казалось мне прекрасной, ведь я жила в благополучии и любви родителей. Не жизнь, а сказка. Любому ребёнку хотелось бы подобной жизни. Но в один вечер вся эта идиллия испарилась. В наш дом ворвались враги, которые убили моих родителей.

- “Альмаграмма”- произнёс Даниэль.

- Хуже. Это были вампиры. Всё это случилось, когда мне не было и десяти лет. “Альмаграммы” тогда не существовало, а миру ещё не было известно о вампирах – она набрала воздуха, чтобы продолжить – всё дело в том, что мои родители погибли от рук вампиров, которые жаждали власти. Мои родители были “отрешёнными”, это те вампиры, которые лишь хотели просто жить и были готовы за это сражаться. И вот за это мои родители и поплатились. На моих глазах была убита моя мама.

- А что было с тобой? – аккуратно спросил Даниэль.

- Они не стали меня убивать. Решили оставить в живых, в качестве издёвки. Сделали меня рабыней. Каждый день ничего, кроме избиений, издевательств и изнасилований…

Воспоминания встали комом в её горле. Она тут же вспомнила все прошедшие события. По телу пробежалась волна боли. Но она не была намерена останавливаться. Даниэль хотел знать всё, так пусть получает.

- Смерть каждый день была рядом. Но лишь одно поддерживало во мне жизнь, не давая уйти в объятия костлявой старухи. Клятва – она продолжила – я поклялась отомстить каждому кровопийце, который повинен в смерти моих родителей. И для начала, мне нужно было сбежать. Это мне удалось сделать в пятнадцать лет. За мной тут же началась охота. Словно за диким зверем. И в одну ночь меня смогли нагнать и тяжело ранить. Но добивать меня не стали, решил бросить умирать.

Кюри всё это время сохранял гробовое молчание, продолжая гнать машину по вечерним дорогам города. Его даже не пугал мелкий дождь, который намочили дорогу. Риск аварии возрос, но Даниэль не обращал на это внимания.

- Это было их ошибкой. Ведь я сумела выжить и отомстила. Я убила каждого, кто имел отношение к смерти моих родителей. Никого из них теперь нет в живых – закончила она – не только люди способны ненавидеть себе подобных. Вампиры в этом ни на грамм не уступают людям.

И дальше она рассказывать не хотела, точнее, больше было нечего. Кюри же молчал. Еве ещё не было понятно, слушает ли её он или ему было абсолютно фиолетово. Хотя во втором она почему-то сразу усомнилась.

- Я… я тебе сочувствую – наконец произнёс Кюри – однако, ты так и не сказала, как тебя на самом деле зовут.

- Меня зовут Ева. Больше или другого я о себе не знаю – ответила она и провела рукой возле глаза.

Однако слезам она выйти не дала. Покажи слабость в глазах перед другими и будешь казаться ещё слабее. Лаконичная и жестокая аксиома геометрии жизни. А уж этот предмет Ева усвоила на твёрдую пятёрку.

- Что же, рад познакомиться – мягко сказал Даниэль.

- Даниэль, я хочу тебя попросить – она выдержала паузу – не проси меня больше рассказать о прошлом. В нём слишком много болезненных воспоминаний.

- С этой просьбой у меня трудностей не возникнет – ответил он и ухмыльнулся – а наш половой акт к каким воспоминаниям относится?

Она посчитал, что шутка немного расстроит напряжённую обстановку. Но тут Ева ответила ему испепеляющим взглядом. Который всё-таки заставил Даниэля немного испугаться. И уж точно забыть о том самом акте. На время.

Преодолев около десятков светофоров, обогнав шестнадцать машин, едва не сбив трёх пешеходов и поймав несколько штрафов, машина Кюри остановилась у нужного многоэтажного дома.

Даниэль выключил двигатель и начал надевать на руки кожаные перчатки.

- Боишься, что руки замёрзнут? – спросила Ева.

- Боюсь заляпать руки об Ринфа – ответил он – и заодно не хочу оставлять своих отпечатков пальцев.

- Ты хочешь начистить ему лицо…

- Начистить? О нет, так просто этот хмырь не отделается – сказал он и достал из кобуры пистолет – я убью его к чёртовой матери.

- Совсем сдурел, Даниэль? На пальбу тут же явится полиция. Или ты уверен, что “свои” тебя не арестуют?

- Это ты сдурела, если решила, что я настолько тупоголовый. У меня есть это – Даниэль показал ей короткий глушитель – но для начала, я вышибу из него всю информацию. Не забыв при этом несколько зубов.

Медленными движениями Кюри прикручивал глушитель к дулу пистолета. А Ева осматривала восьмиэтажный дом, высчитывая окна, в которых ещё горел свет. Ведь час уже был довольно поздним. В это время почти все жители города уже были дома. Из всего выходило, что затея Ева и Даниэля является довольно рискованной.

- А с чего ты так уверен в том, что Виктор с радушием пустит тебя к себе? – спросила у него Ева – не думаю, что вы с ним большие друзья.

- Это ты верно заметила. Мы с ним не друзья – не заставил ждать Кюри и прикрутив глушитель, убрал пистолет в кобуру – однако, считается хреновым тоном, если не угостить коллегу чашкой кофе. Так что я чего-нибудь наплету, и он меня пустит.

- Ну, хорошо, великий стратег. А что прикажешь мне всё это время делать? – спросила Ева.

Даниэль открыл дверь и вышел на улицу. Снаружи уже было довольно прохладно, поэтому он застегнул куртку. Заодно и спрятав пистолет. Тут он рукой нащупал в кармане пачку сигарет.

“Видимо, я не всё успел выбросить, когда бросил курить. Ну и чего с этим делать? Я же завязал. И что? Завязал, а где шансы того, что я доживу до преклонного возраста и умру не от рака лёгких? Да нет их. Случай с де Ляшараном это только доказал. И раз до старости мне не дожить, то чего себя ограничивать? Значит, пора бросить то, что бросил” – подумал Кюри.

- Сидеть на шухере – лаконично ответил Даниэль и достал из кармана пачку сигарет – мало ли чего может случиться.

- Например, что ты можешь серьёзно нашуметь и сюда явится полиция?

- Именно – она закурил сигарету – как раз в этом случае, ты отгонишь машину отсюда. И поглядывай за окном квартиры на втором этаже. Скоро там погаснет свет.

После чего выдохнул клуб дыма, закрыл дверь и направился к дому. Ева же проследила за ним до того момента, когда Даниэль зашёл внутрь здания.

“И сколько времени мне ждать? До того момента, пока мой зад не продавит сидение. Ведь не ясно, когда Даниэль закончит. А ведь он может и накосячить, затянув процесс. Блеск. Ладно, подожду минут пятнадцать. А потом, поднимусь и посмотрю, как он там справляется” – подумала Ева.

Сидеть ей быстро осточертело, и она вышла из машины на улицу. Её вампирский организм абсолютно не ощущал холода. Стоять ей было скучно. Так что Ева села на капот, достала из кармана смартфон и принялась смотреть видео на YouTube. А чего ещё делать, чтобы скоротать время?

Даниэль же быстрым шагом вошёл в здание, поднялся по лестнице на второй этаж и двигался дальше по коридору, параллельно выкуривая сигарету. Он искал квартиру №24. В этой квартире и жил Виктор Ринф.

“Зачем? Вот на кой чёрт ты решил помогать “Альмаграмме”, Виктор? Неужели они тебе так много платят, за то, чтобы быть их стукачом? Или тут что-то другое? Хотя, это уже не так и важно. Я пришёл сюда за тобой. И я получу то, что мне нужно. А потом, прикончу тебя. Рано или поздно, это должно было случиться. Пускай будет лучше так, чем по воле случая” – подумал он.

Теперь Даниэль стоял напротив квартиры №24. Он вспомнил, когда в последний раз бывал здесь. Полтора года назад ему пришлось однажды работать с Ринфом. Простое дело, задержание вора донорской крови, заполнение протокола и сбор доказательств. Они как раз был в этом районе, и Виктор предложил зайти к нему в гости. Так, хлебнуть кофе.

Сигарета была выкурена и нужно было куда-то деть бычок. Его Даниэль спрятал в щели между дверью и стеной. После, он занёс руку, чтобы постучаться в дверь. Но ему хотелось вмазать кулаком по двери. Но сбоку от двери Даниэль увидел звонок. По нему-то он и треснул пару раз.

За дверью сразу послышалось движение. Звуки шагов были всё ближе. Даниэлю дьявольски захотелось выпустить всю обойму пистолета прямо в дверь, пристрелив того, кто был за ней. Но он нашёл в себе силы унять в себе данное желание. Было ещё слишком рано.

- Кто там? Даниэль? Что ты тут делаешь? – удивлённо спросили из-за двери.

Даниэль натянул на лицо печальную мину. Нужно было, чтобы Виктор клюнул и ничего не заподозрил.

- Привет, Виктор. Я тут немного заплутал и вот решил навестить коллегу – усталым голосом сказал Даниэль – не пустишь?

Ответа сперва не последовало. А затем прозвучал звук открывающегося замка. Дверь открылась и перед Даниэлем предстал Виктор Ринф. Возрастом тридцать один год, голубоглазый, каштановые волосы, недельная небритость на лице. Телосложение вполне среднее. Одет он был в домашнюю футболку и шорты, а также тапочки. А в чём ещё прикажете ходить дома? Не в одних трусах и на том спасибо.

- Что с тобой случилось? – спросил у него Виктор.

- Ты и сам знаешь. А, ты не про то. Я просто ещё от комы не отошёл. Барахлю немного – ответил он, покрутив пальцем у головы – вот, катался по городу, и машина заглохла. А телефон я забыл дома, поэтому и пришёл к тебе. Мне бы позвонить, чтобы эвакуатор забрал машину в сервис.

“Давай, зараза. Пусти меня внутрь и твоя песенка спета. Жаль, что мне приходится врать. Но, ничего. Ты тоже многим достаточно лапши на уши навешал. А в частности, мне” – подумал Даниэль.

- С кем беды не случается. Давай, заходи. Хлебни кофе. Согреешься, поболтаем. А там уже и посмотрим, как я смогу тебе помочь. Давай.

Виктор повернулся спиной. Даниэль довольно и кратко улыбнулся. После чего зашёл в квартиру, прикрыв за собой дверь и аккуратно закрыл её на замок.

Справа от двери стоял ряд тапочек. Специально для гостей. Даниэль с неохотой снял обувь и надел тапочки. Он прошёл по прихожей и попал в основную комнату. Квартира была однокомнатной. А большего холостяку Виктору и не было нужно. И он не планировал изменить статус. Так думал сам Кюри. Но вот попав комнату, он, к своему удивлению, увидел молодую девушку.

“Ух ты, Виктор отыскал себе женщину. Совет да любовь, что называется. Только вот одно жирное “но”. Какого хрена она в уличной одежде? И в обуви. А мне пришлось тапки напялить. Может Виктор тупо себе шлюху заказал, и я прибыл в самый неподходящий момент? Или он просто полнейший каблук, и он ей всё разрешает? Но какой бы не был вариант, у меня возникают проблемы” – подумал Кюри.

Девушка подозрительно взглянула на него. И ему этот взгляд совершенно не понравился. Показалось, что просканировали рентгеном.

- Познакомься, Даниэль. Это моя кузина – Вивьен – спохватился Виктор – Вивьен, это мой коллега – Даниэль Кюри. Ему нужна помощь.

На удивление, она ничего ему не ответила, а лишь одобрительно кивнула головой. Из-за этого, данная дамочка начинала всё больше беспокоить Даниэль. Особенно, когда он услышал, что она кузина Виктора.

“Ладно, кузина. Значит, я и с тобой разберусь. Но для начала, нужно выпить кофе. А он, зараза, у Виктора получается отличным” – подумал Даниэль.

В его ноздри ударил запах крепкого кофе, который Виктор постоянно варил. И получался на вкус всегда изумительным. И это была оценка от всех, кто его пробовал. В том числе у Даниэля была такая же позиция.

Он постарался не обращать внимания на пилящий взгляд Вивьен. Этот взгляд прямо-таки ощущался физически и невероятно раздражал. Так что Кюри быстро ушёл на кухню, где его уже ждал Виктор. Который наливал кофе в кружку.

- Держи – он протянул ему кружку с дымящимся содержимым – хлебни, согрейся.

- Ты готовился, что ли? – спросил Кюри, взяв в руку кружку.

- Просто люблю кофе по вечерам. Да и отвлечься хорошо помогает.

“Ага, понятно, от чего отвлечься. Стукач ты хренов. Ну вот на кой чёрт ты связался с “Альмаграммой”? Ну, ничего, ты мне всё выложишь. Хочешь ты того или нет” – подумал Даниэль.

Виктор спокойно пил кофе, а Даниэль словно застыл, не сделав ни одного глотка.

- Даниэль, что с тобой? – спросил Виктор – с тобой всё в порядке?

- А? Да? Я в порядке. Немного затраил – ответил он и сделал глоток – отличный кофе. Как и обычно. Похоже, мне придётся за него заплатить.

- Оставь просто на чай.

Виктор засмеялся, а Кюри скромно улыбнулся. Хотя правдивым были только слова о кофе, остальное было только ложью и притворством. Которые Виктор так и не распознал.

- Рассказывай, как у тебя дела – попросил Виктор, прихлёбывая кофе.

- Чего тебе сказать? Мир всё такой же жестокий. Париж всё такой же манящий для туристов, которые после разочаровываются, увидев толпы мигрантов и кучи мусора. Я же продолжаю за всем этим наблюдать. И итоги не самые утешительные.

- Впрочем, ничего удивительно. С этим ладно. А ты-то как сам?

“Вот привязался. Какая тебе, к чёрту, разница? Может ты уже знаешь, что я сотрудничаю с вампирами. А ты только и пытаешься дальше притворяться. А может твоя “кузина” и есть твой куратор? Хм, вполне возможно. Эх, похоже зря я сказал Еве остаться в машине. Мне бы её помощь тут пригодилась” – подумал Кюри.

Он тут же сделал глубокий глоток.

- Сам, что ли, не знаешь? Одинок, как перст. Так ещё и с жизнью чуть не попрощался – пробурчал Даниэль – и тут ещё и машина накрылась. Поэтому ты сам должен догадаться, как я.

- Ты в своём репертуаре, Даниэль. Мир на самом деле не такой уж мрачный, как тебе кажется. За чёрной полосой всегда идёт белая – сказал ему Виктор.

- Легко тебе говорить – произнёс Даниэль и осушил кружку, оставив на дне лишь гущу – у тебя хотя бы, вон, кузина есть. А у меня вообще никого.

Кюри намеренно бросил ещё один крючок. Оставалось дождаться, когда клюнет Виктор. Если вообще это сделает.

- Это так, у меня есть Вивьен. Но даже, когда остаёшься один, на этом жизнь не заканчивается. Несмотря ни на что, необходимо жить дальше – отреагировальВиктор с короткой задержкой.

И вот теперь он клюнул. Даниэль отвернулся от него, повернувшись к раковине. Якобы, для того, чтобы помыть кружку. Он держал её в левой руке, тогда как правая тянулась к пистолету.

- Я пытаюсь продолжать жизнь. Но такое ощущение, что вокруг меня только предатели – произнёс Даниэль.

- Всегда так кажется, когда всё идёт наперекор нашим намерениям.

- Ага, но хуже всего, когда всё-таки так и оказывается – сказал ему Кюри.

Он схватился за пистолет и был готов действовать. Тут же он с разворота ударил кружкой по лицу Виктора. Одновременно с этим, он направил пистолет на Вивьен.

Но внезапно Виктор, который слишком уж быстро пришёл в себя, вцепился в руку с пистолетом. Пара выстрелов прошли мимо цели, попав в диван.

- Вивьен, беги! – прокричал Виктор.

Она тут же перепрыгнула через диван и подбежала к окну, которое быстро открыла. Путь её побега был абсолютно понятен.

Даниэль ударил рукой по шее Виктора и оттолкнул его ногой от себя. Первоочередным было не дать уйти Вивьен. Воспользовавшись моментом, он прицелился и выстрелил. Но девушка успела выпрыгнуть в окно. А Даниэль быстро вспомнил о своей напарнице.

- Твою мать! Ева, не дай этой девке уйти! – рявкнул Кюри.

Она тут же услышала этот. Ева резко повернула голову в ту сторону, где приземлилась Вивьен. Приземлилась она на крышу фургона, который был припаркован прямо под окном. Совпадение ли это? Вряд ли. Скорее всего, было заранее спланировано.

“Наконец-то. Пора и мне вступить в дело” – сразу подумала Ева.

Однако, не только Ева услышала крик Даниэля. Она сразу увидела Еву и спрыгнув с крыши, побежала прочь. Ева же быстро сунула телефон в карман, спрыгнула с капота и рванула следом за девушкой.

В квартире же №24 Даниэль теперь мог уделить всё внимание Виктору. И он повернулся к нему. А тот уже успел схватить стул и выбил им пистолет из руки. Следом, замахнулся на самого Кюри, тот смог остановить стул. Теперь Даниэль увидел лицо Виктора, которое было в мелких порезах.

- Какого чёрта? – прошипел он.

- А вот такого, тварь. Я знаю, что ты - грёбанный шпион “Альмаграммы”. Сукин сын – прорычал Кюри – и никакой кузины у тебя быть не может. Ты - круглый сирота.

- Как ты…

Даниэль ударил его по ноге ниже колена, вырвав у него из рук стул. Которым он сразу ударил Виктора. Но тот не издал ни звука, тогда как стул разлетелся. Качество IKEA во всей красе. Кюри было на это плевать, ведь он увидел катану, висящую на стене.

Кюри ударил Виктора кулаком прямо по голове и подбежал к стене. С неё он снял катану, которую тут же извлёк из ножен. Свет люстры отразился в лезвии. Кюри обернулся к Виктору, который сжимал в руке ножку от стула.

- А ну, живо выкладывай все, что знаешь об “Альмаграмме” – приказал ему Даниэль, замахнувшись катаной – иначе, я тебя на роллы порублю.

- Ну, тогда можешь начинать.

- Об этом можешь дважды не просить. Но для начала ты мне всё расскажешь – ответил ему Кюри – но пара ран для этого не помешает.

И ударил катаной. Виктор же защитился ножкой от стула. Удар катаной пришёл прямо по ней. И от удара сломалась…катана. Охренел ли Даниэль? Естественно. Виктор нагло усмехнулся.

- Сувенирная катана сделана лишь для того, чтобы выставляться на показ. Не более – произнёс он.

Затем ударил ножкой прямо в живот Кюри. Тот согнулся и сразу получил кулаком по лицу. Теперь он лежал на полу. Виктор поднялся в полный рост и замахнулся своим орудием. Даниэль тут же сделал кувырок назад, избежав удара. А после, с разбега набросился на Виктора. Он смог столкнуть его с ног и влететь с ним в телевизор. Который покрылся трещинами. Даниэль быстро встал, схватил голову Виктора и зарядил по ней с колена, а после, познакомил его бестолковку с телевизором. Только вот Виктор был в сознании, и более того, был готов драться.

“Да под чем эта скотина? Тут уже самый крепкий бычара попросил бы обезболивающего и льда. А вот ему хоть бы хны. Ну и хрен с ним. Ему же хуже, а мне приятнее” – подумал Кюри.

И ошибся, решив, что будет полностью доминировать. Он резко вскочил на ноги и нанёс удар правой ногой. Но тут Виктор быстро среагировал. Поймав её и сделав рывок вперёд, поднял Даниэля. После чего, бросил его вперёд, а именно, в стену. Кюри болезненно ударился спиной об стену, и ещё ему на голову упала ваза с цветком, которая была на полке сверху. Даниэль схватился за голову, шипя от боли. Вот он бы точно не отказался от обезболивающего.

“Вашу мать, надеюсь, мои импланты после этого не накроются медным тазом. А то не хватало опять вернуться в больницу. Только этого не хватало. Лишь сплошные проблемы последуют за этим. Блин, как же этого гада угомонить?” – подумал Кюри.

Виктор же тем временем поднялся на ноги и медленно направлялся к Даниэлю.

- Что, голова болит?

- Сейчас она у тебя заболит.

Стряхнув с себя землю и зарядившись злостью, Даниэль подорвался на ноги и бросился на Виктора уже с кулаками. Однако, от первого удара он увернулся и сразу прописал Кюри по челюсти. Его же это ещё больше распылило. И он начал быть по Виктору, что есть мочи. По лицу и корпусу. В общем, куда только получалось попасть. Но вот Виктор как будто не чувствовал боли. Теперь Даниэль понимал, что так просто вырубить противника у него не получится. Нужно было хотя бы его обездвижить.

И тут как раз на глаза Даниэлю попался его пистолет. Он валялся рядом с ним, казалось, только в руки возьми. Кюри толкнул Виктора и поднял с пола свой пистолет. Как раз в этот момент на него снова бросился Ринф. Даниэль выстрелил ему в правую ногу. Но тот даже не пикнул и с хромой ногой вцепился в Даниэля, пытаясь вырвать у него пистолет. И сделал это экстравагантным способом. Вцепился зубами в руку, пока та не выпустила пистолет.

- Сука бешеная! Отвали! – прокричал Даниэль.

После чего, прописал коленом прямо по челюсти и со всей силы оттолкнул от себя. Но перед этим Виктор успел пнуть пистолет на кухню.

- Вот тварь! Я тебя прикончу – прорычал Даниэль.

Он зашёл на кухню и тут же поднял пистолет с пола. Обернувшись, Даниэль хотел прострелить ещё пару конечностей Виктора. Но тут в него прилетел телевизор, который бросил Виктор. Даниэль грохнулся на пол, а пистолет укатился под кухонный стол и теперь достать его было затруднительно.

Сразу послышался смешок Виктора.

- Что, никак не получается со мной справиться? Слабак.

- Да что ты за хрен такой? На какой дряни ты сидишь? – спросил Кюри.

Он начал медленно подниматься на ноги, хватаясь руками за стол. Виктор медленно хромал в его сторону, по пути подобрав ножку от стула.

- Ни на чём я не сижу. Всё естественно – он выплюнул осколок зуба – высокий болевой порог. Я практически не чувствую боли. Как бы ты не старался, я её не почувствую.

Он уже был близок, а Даниэль поднялся на ноги и глазами искал то, чем можно вломить Ринфу. Взгляд тут же упал на микроволновку.

- Я вот только не пойму. Откуда ты узнал, что я работаю на “Альмаграмму”? – задумался Виктор.

- А ты сам догадайся.

Виктор схватил Даниэля за капюшон и замахнулся ножкой от стула. Кюри схватил микроволновку и с размаху влепил ей прямо по голове Ринфа. И вот у этого результат был. Виктор грохнулся на пол без сознания.

- У тебя как раз есть время на то, чтобы догадаться – пробормотал Даниэль, ставя микроволновку на стол – так, а ты вообще живой?

Кюри присел на одно колено и прощупал пальцами пульс на шее.

- Живой. Козлина – он пнул его ногой и сел на пол – так, где у тебя стул и верёвка?

Он решил связать Виктора, пока тот не оклемался. А уж после этого, отыскать если не обезболивающее, то хотя бы лёд.

Ева же тем временем гналась за девушкой по имени Вивьен, которая осознавала, что её преследуют. И, скорее всего, подозревала, что за ней гонится явно не человек. А Ева же продолжала гнаться за ней, удивляясь тому, что человек никак не устанет.

“Вот никак не выдохнется. Мы уже пробежали несколько кварталов, параллельно, преодолевая различные препятствия. А мне эта игра в "кошки-мышки" уже надоела до тошноты. Но ничего, она рано или поздно выдохнется. Или споткнётся. Интересно, как там дела у Даниэля?” – задумалась Ева.

Они бежали по переулку, Ева начинала постепенно нагонять. Внезапно, впереди оказались ворота, перекрывающие въезд во двор для тех, кто любит парковаться, где угодно. Ворота были высотой около двух с половиной метров. Висевший на цепи замок явно намекал на то, что ворота наглухо закрыты.

Ева тут же улыбнулась, она была уверена в том, что теперь преследуемой уже точно не сбежать. Но вот Вивьен считала иначе. Она с разбега запрыгнула на бак, а с него прыгнула на ворота. Вцепившись руками, Вивьен подтянулась и спрыгнула с ворот, сделав сальто назад.

“Акробатка значит. Посмотрим, как тебе помогут твои выкрутасы, когда я до тебя доберусь” – сразу подумала Ева.

Она попыталась повторить её движения. Но вот на самом баке она подскользнулась и она едва смогла схватиться за верхнюю часть ворот. Ева тихо выругалась, подтянулась и перелезла через ворота. Без всякой грации.

Вивьен за это время смогла оторваться от преследователя. Ева же постаралась догнать её. Беглянка уже почти перебежала через дорогу. Недалеко уже виднелся спуск в метро. Именно это и было спасением для Вивьен.

Но, как и всегда в истории, где всё может изменить банальная случайность. Так случилось и здесь.

Вивьен почти добежала до спуска в метро. И в этот момент её слегка задела машина, которая неслась на очень высокой скорости. Машина не стала останавливаться, даже наоборот, она как можно быстрее скрылась с места преступления. Вивьен после падения издала короткий болезненный крик и поползла по тротуару.

“Что же, спасибо тебе, проклятый нарушитель и преступник. Теперь она никуда не денется. Но всё равно нужно спешить, пока она не уничтожила то, что у неё может быть при себе” – подумал Ева.

Она сразу заметила, что беглянка начала быстро что-то делать. Ева же быстро подбежала к ней и схватила её за одежду. Но в ответ Вивьен вонзила нож в тело вампира. Лезвие прошло мимо сердца Евы. Взгляд Вивьены был леденяще-пожирающий. Ей было абсолютно привычно убивать, скорее всего, этим же ножом.

“Ошиблась адресом, дрянь. Моей жизни тебе сегодня не забрать. Скорее, наоборот, я отберу твою. И с большим удовольствием” – подумала Ева.

Вампирская жажда пробудилась в ней, в кровь впрыснулся адреналин, клыки удлинились, а руки вцепились в одежду. Вивьен слишком поздно поняла, что сама загнала себя в ловушку, протянув с повторным ударом. Молочного цвета клыки вонзились в шею беглянки. Её сопротивление было бесполезным. Тело отказывалось что-либо делать, а кровь уже начала уходить.

В конце, когда клыки вышли из шеи, Ева держала перед собой мёртвое тело. Она и сама не заметила, как быстро выпила слишком много крови из Вивьен. От раны не было и следа, а жажда замолчала. Но вот сама Ева корила себя за несдержанность. Беглянка могла ещё пригодиться, ведь неизвестно какой информацией она обладала. А ещё одним минусом было то, что на асфальте лежали разбитые флэшка и шприц.

“Вот же проклятие, опоздала. Ничего не смогла добыть. Только жажду удалось утолить. Да и что толку с этого, в целом? Чтоб её. Надеюсь, у Даниэля дела обстоят куда лучше, чем у меня. Иначе, все риски были впустую” – подумала Ева.

В квартире №24 стоял слабый запах кофе. Которое было налито в кружку с надписью: “Здесь налит чай”. Даниэль ходил по квартире, переобувшись в свою обувь. Куртку он повесил на крючок и ходил по квартире из стороны в сторону. По поводу соседей он не беспокоился. Кюри обнаружил, что в данной квартире была установлена звукоизоляция. Причём, довольно качественная. Учитывая тайную “подработку” Виктора, это было логично.

Но возникает вопрос: “Чего же Даниэль дожидался? Возвращение Евы или пробуждение Виктора?”. Конечно же, и того, и другого. Иначе бы он не ходил по разгромленной квартире, допивая кофе, одновременно с этим, прижимая к голове тряпку со льдом. Обезболивающего ему найти не удалось.

“Ну вот чего этот гад никак не очухается, а? Неужто я его слишком сильно огрел микроволновкой по голове? Сам виноват, рожа выпендрючая. Высокий болевой порог у него. Вот и получи. Впрочем, я бы ему ещё раз по роже вмазал. А что мне мешает? Вот именно, ничего” – подумал он.

Даниэль отхлебнул кофе и повернулся к Виктору. Тот сидел на стуле, Кюри связал его шестью проводами, которые получилось найти в квартире. Ведь верёвки Даниэль тоже найти не получилось.

- Как спится? Хорошо? А теперь пора просыпаться – Даниэль подошёл к нему – подъём!

И сразу прописал ему по физиономии крепкого леща. Удар пришёлся по левой щеке, которая сразу покраснела. Пускай вторая щека так же была подставлена, Кюри просто махнул рукой.

“Не просыпаешься, козлина. Да ну и хрен с тобой. Я и так задолбался тебя вырубать. А теперь ещё запариваться будить. Да пошёл ты. Где там Ева потерялась? Неужто ещё не догнала ту девку? Если так, то тогда позор её вампирской всемогущественности” – подумал он.

И стоило ему об этом подумать, как во входную дверь постучались. Хотя рядом с дверью был звонок. Скорее всего, Кюри его окончательно добил. Он быстро среагировал, направив пистолет на дверь. Даниэль медленно подошёл к двери.

- Надеюсь, что это пицца. Иначе, идите на хрен – сказал он и прижался глазом к глазку.

У двери стояла Ева, которая ожидала, уперев руки в бока. Сразу было видно, что она была недовольна. Что не внушало и в Даниэля положительных эмоций.

- Даниэль, открывай уже дверь. Иначе, я сама её открою – ответила она, голос был не очень довольный.

Ева явно не шутила, поэтому и Даниэль шутить с ней не стал. Он открыл дверь и сделал пригласительный жест.

- Добро пожаловать.

- Это уж точно. А что с тобой случилось? – спросила она, бегло осмотрев его.

- Оказалось, что Виктор довольно крепкий орешек. Во всех, блин, смыслах – пробурчал он, прихлёбывая кофе – если что, кофе закончилось. Так, а где Вивьен?

- А кто такая Вивьен?

- Та девка, которая сиганула в окно и дала дёру отсюда – ответил Даниэль и посмотрел на окровавленную одежду Евы – похоже, тебе всё-таки удалось её догнать.

Ева понимала, что скрывать правду глупо. Поэтому прошла в основную комнату.

- Да. Мне удалось её догнать, и она меня едва не зарезала – призналась она – поэтому и пришлось её убить.

- Убить или всё-таки загрызть? – спросил Кюри и закрыл дверь – мама тебя не учила, что после еды, рот надо вытирать.

Услышав это, она сразу начала вытирать запачканный рот от засохшей крови. Даниэль же бросил тряпку со льдом на пол и убрал пистолет в кобуру. Ева оглядела комнату, которая была разгромлена так, будто здесь стадо слонов прошлось. Но главной достопримечательностью этого места оказался окровавленный мужчина, привязанный проводами к стулу. Одна его нога была перевязана бинтом.

- Это что за чёрт? – спросила Ева, указывая рукой.

- Этого чёрта зовут Виктор Ринф. То есть, это тот, кто нам нужен.

- Ты его запытал до смерти, что ли? – прокричала она.

Её глаза пылали яростью. Настолько сильной, что казалось, она сама была готова привязать Даниэля к стулу. И совершить множество болезненных действий.

- Да ты обалдела, что ли? Ты хоть знаешь каких усилий для меня стоило, чтобы его вырубить? – быстро выкрикнул Кюри – я врезал ему по морде кружкой, разнёс об него стул. Дальше, познакомил его рожу с телевизором и моим коленом, избил его кулаками, да так, что Тайсон уважительно похлопает. А потом, треснул головой его об стену. И ни хрена. Ну, и пальнул ему в ногу.

- Надо же. И как же ты умудрился его вырубить?

Даниэль ушёл на кухню, желая налить ещё кофе. Совершенно позабыв о том, что оно закончилось.

- Влепил ему по голове микроволновкой – он удручённо поставил турку на стол – а потом, связал его. Проводами. Знаю, что это тупо. Но ничего другого я не нашёл.

- Ясно. Но мне вот интересно…

- Почему этой скотине почти все мои потуги были побоку?

- Это тоже. Но мне чертовски интересно, как соседи не услышали весь творившийся здесь погром? – спросила Ева.

- Потому что я давно установил звукоизоляцию.

Оба тут же обернулись к тому, кто сказал это.

- Ты погляди, кто у нас очухался – громко сказал Даниэль.

И бросил в него кружку. Всё равно в ней уже ничего не было. Та прилетела в голову и со звоном упала на пол.

- Ай.

- Что, больно? – язвительно спросил Даниэль.

- Неприятно. Или как прикажешь реагировать на то, когда тебе в голову бросают всякую хрень – пробурчал Виктор.

Ева и Даниэль встали перед ним. Но сам Виктор большую часть своего внимания обратил на вампира. Как будто он где-то уже видел это лицо.

- Вот так да. Не ожидал, что сама Ева придёт за мной. Так ещё и в компании с Кюри – произнёс Виктор – очень удивительно.

- А я не ожидал, что ты будешь стукачом “Альмаграммы”. Так что сегодняшний день полон удивлений – произнёс Даниэль – а теперь выкладывай всё, что тебе известно.

- И как же вы меня заставите? Будете пытать? Ну, флаг вам в руки. Ты же теперь сам знаешь, что болью меня не напугать – дерзко ответил Виктор.

- А сдохнуть не боишься? – спросил Кюри и достал пистолет – с чувством страха у тебя должно быть всё в порядке.

- Ну, давай. А ещё лучше, позволь своей подружке это сделать. Она ведь опытная в этом. Вивьен мертва, верно? – он ухмыльнулся – и кажется, ей удалось уничтожить носитель с моим отчётом. И получается, что я - ваша последняя ниточка.

Тут Виктор уже по полной начал насмехаться над ними. Ведь выбить из него что-либо они не могли. И убить тоже.

- Знаешь, Ева. А мы думали, что ты погибла, когда была зачистка района №9. Однако, в квартире было найдено лишь тело твоей подружки. Оказывается, что ты сбежала к тому, кто был наблюдателем. Интересно, как бы к этом отнеслась твоя подружка.

Даниэль обеспокоенно посмотрел на Еву. Та же пылала тихим гневом. Глаза её покраснели, и она наклонилась к Виктору. Кюри уже ожидал, что вампирша вот-вот вцепится клыками ему в глотку.

- Хочешь, чтобы я тебя убила, да? Чтобы все сведения канули в лету вместе с тобой? – прошептала она ему на ухо – но я уже утолила свой голод. И так просто ты не умрёшь.

Она отошла от него и начала ходить по разгромленной комнате.

- Любой настоящий шпион должен вести дневник хода своей миссии. И ты, Виктор, такой же. Осталось найти то, на чём ты его ведёшь – произнесла она, ощупывая всё руками – ведь ты понимаешь, что банальная пересылка может быть перехвачена. Эта Вивьен была посыльной и не более. Теперь лишь остаётся найти то, что ей было поручено доставить.

Дальше, она молча продолжила свои поиски, переворачивая всё, что оставалось неперевёрнутым. А пара мужчин молча лицезрели сие действо.

- Скажи мне, Даниэль. Как эта дамочка смогла привлечь тебя на свою сторону? Не похоже, чтобы ты был её безвольным трэллом – произнёс Виктор – как же так? Ты ведь ненавидел вампиров, после того как Жанна…

- Закрой пасть! – прорычал Даниэль и с разворота прописал ему по лицу – Жанна погибла от пули, выпущенной снайпером “Альмаграммы”. И не тебе, чёртовому шпиону, говорить об этом.

- Но всему причина – вампиры – он выплюнул сгусток крови – не будь их, не было бы “Альмаграммы”. Причинно-следственная связь. Именно из-за вампиров мертва твоя сестра.

И тут же снова получил кулаком по лицу.

- Давай. Ударь ещё раз. Выпусти свою злость.

Он снова выплюнул кровь. Тем временем Ева начала опустошать тумбу с одеждой.

- А ты думаешь, что твоя “Альмаграмма” борется за человечество? Считаешь их смелыми защитниками? Тогда, ты круглый идиот – сказал ему Даниэль – доведись тебе увидеть, что они творили при штурме района №9, то ты бы…

- Аплодировал стоя. А то бы и помог “Альмаграмме”, с большим удовольствием. Чем больше вампиров сдохнет, тем мне будет легче – произнёс Виктор с явной злостью – по их милости я стал сиротой. Полицейские же разводили руками, говоря, что мои родители погибли из-за потери крови. Хотя ран серьёзных у них не было.

- Но ведь не все вампиры повинны в этом. Многие вампиры не враги нам. Вспомни хотя бы про Анри.

“Ни хрена себе. Не думал, что заговорю подобными словами. Ведь именно их проводили мне в качестве аргумента, когда защищали вампиров. Ну вот, докатился” – подумал Кюри.

- Да мне плевать. Я лишь хочу отомстить и чем сильнее, тем лучше. И как только у меня появилась возможность присоединиться к “Альмаграмме”, я не упустил своего шанса.

- Став их шпионом. Начав лгать всем нам. В том числе и мне, соболезнуя о гибели моей сестры.

- Небольшая цена. Я готов и на большее. Лишь бы покончить со всеми вампирами – уверенно произнёс Виктор.

У Кюри было неимоверное желание вновь прописать ему по физиономии, лишь бы он заткнулся. Благо, он смог сдержать себя.

Ева проверила всю тумбу, в ней она ничего не нашла. Но вот сама поверхность тумбы почему-то вызывала у неё подозрение. Не было похоже, что она цельная. Она провела рукой по поверхности. Пальцы нащупали очень узкие борозды. Ева подцепила одну из них ногтем и приложив немного усилий, сняла тонкую крышку. Под ней лежал ультратонкий планшет с прозрачным экраном. Прикосновение активировало экран.

- Что же, молодцы. Отыскали. Ну, и чего дальше? – произнёс Виктор.

- А дальше ты нам больше не понадобишься – произнёс Даниэль.

Молниеносным движением он извёл из кобуры пистолет и направил его на него. И нажал на курок. Не успела гильза упасть на пол, как пуля прошла сквозь голову и вышла через затылок. Боли он не почувствовал.

- Какого дьявола ты творишь, Кюри! – проревела Ева – он ещё мог бы нам пригодиться.

- Чем? Он бы ничего не сказал. А так, планшет с данными у нас. От Виктора бы пользы не было.

- Я могла сделать его своим трэллом. И тогда…

- Его раскрыли бы. В “Альмаграмме” сидят не дураки, они вполне этого ожидают – ответил Даниэль – к тому же, откуда у тебя уверенность в том, что ты смогла бы сделать его трэллом?

Она промолчала, ведь отчасти была согласна с ним. Но спорить дальше смысла не было, Виктор Ринф был мёртв. А с мёртвого взять нечего.

Даниэль убрал пистолет в кобуру и снял свою куртку с крючка.

- Я говорил, что убью его. Для меня пришло время действовать – произнёс он – бери то, что нужно. Больше нам здесь нечего делать.

С этими словами он надел куртку и вышел из квартиры. Параллельно, он достал из пачки сигарету и сразу закурил её. Ева убрала планшет и подошла к выходу из квартиры.

“Наконец-то, пришло время наших действий. Однако на каждое действие рано или поздно приходит ответ. Только когда его ждать и сможем ли мы после сделать ещё одно действие? Загадка” – подумала Ева.

Глава 16

Длинные пальцы быстро били по клавишам потёртой клавиатуры. Которая, как и несколько других компьютеров, были украденным именно владельцем этих пальцев. Чего только не придётся сделать для того, чтобы достигнуть цели. Которая пускай и была видна так же, как и свет тусклого фонаря в тумане. Но главное, чтобы этот свет хотя бы был виден. А его достижение только дело времени. Жаль, что неизвестно сколько на этом пути может быть препятствий. Не редко, смертельных.

“Девятнадцатое октября, 2037 год. Сто третий день моей борьбы с “Альмаграммой”. Хотелось бы мне рассказать о том, что мы близки к победе и как ярок был этот путь. Но самообман - это последнее, чем мне хотелось бы сейчас заниматься. И ныть впустую я не собираюсь. Хотя, именно дневник для этого подходит лучше, чем что-либо другое. Но нет. Сейчас я хочу задуматься и написать о другом. О сожалении. А именно, за свой выбор. Сожалею ли я о том, что бросила учёбу в университете, для того, чтобы стать преступницей для общества? Ни грамму. Ведь я не могла просто смотреть и спокойно осознавать то, что подобных мне истребляют, с молчаливого согласия государства. Но моё решение разочаровало и разбило сердце моей маме. Жалею ли я об этом? Несомненно. Когда покончим с “Альмаграммой”, то обязательно попрошу у неё прощения. Однако, несмотря ни на что, я верю в то, что наше дело правое. Пускай и проходится совершать множество не самых правильных поступков. А какие правые дела совершаются исключительно правильно и без пререканий? Оставлю этот вопрос на повестке дня. А по обстановке. Я жива и невредима. Наше убежище, к счастью, пока не обнаружено ищейками “Альмаграммы”. “Пока”, лишь потому, что я не питаю иллюзий. Но есть и ещё кое-что. Оно, конечно, не особо-то и важно. Возможно, писать это и не стоит. Только вот - это мой дневник и я могу писать сюда могу всё, что мне заблагорассудится. Конечно, это очень глупо, но тем не менее. Я очень хочу мужчину, именно, для “того самого”. В этом нет ничего странного. Ведь в последний раз у меня был мужчина…”

- И когда же он у тебя был, если не секрет?

Мидори резко закрыла файл, едва успев сохранить записанный текст. Зря она всё это писала, что ли?

Рядом с ней, на стол, присел Эмиль, который медленно жевал батончик гематогена, одновременно держа в другой руке металлическую кружку с дымящимся чаем.

За прошедшие два дня он смог наконец-то успокоиться, одновременно подавив свою паранойю. И поэтому снова стал позитивным парнем. Хотя его всё равно сильно тяготило то, что постоянно приходится обитать под землёй. Где источником света была лишь слабая светодиодная лампочка. И поэтому Эмиль пытался себя хоть как-то занять. Одним из занятий, например, было подглядывание в чужие мониторы. Чем нередко раздражал.

Мидори же сразу застеснялась и не стала спешить отвечать.

- Ну, так что, сколько ты уже без мужчины? – снова спросил Эмиль, откусив гематоген – ну же, не стоит этого стесняться.

- А разве родители не учили тебя тому, что совать нос в не свои дела не очень хорошо. А ещё хуже, читать дневник девушки – негодовала Мидори.

Однако, это негодование было настолько несерьёзным, что Эмиль едва сумел сдержать смех. Всё же такие девушки, как Мидори Айко, всегда будут оставаться милыми.

- Пытались изо всех сил. И не раз. Но я всегда оставался чертовски любознательным. Так что, сколько?

- Зачем тебе это нужно, Эмиль? – спросила она, выключив монитор.

- Хочется знать, как можно больше. Да и мне всё равно делать абсолютно нечего – он доел батончик – а тут такое. Сама понимаешь, что любой нормальный мужчина не мог пройти мимо. А я уж могу спокойно помочь тебе с решением этой проблемы.

Мидори удивлённо раскрыла свои глаза. Она не могла сразу понять шутит ли он. Или в самом деле у него хватило наглости, чтобы всерьёз предложить ей свою “помощь”.

- Да ты не удивляйся так сильно. Для меня это будет не трудно. Даже больше, я буду рад оказать тебе любую помощь.

- Ты… ты сейчас серьёзно?

“А вдруг он сейчас не шутит и не издевается? Вдруг он и в самом деле говорит серьёзно? Может мне стоит согласиться? Для него это вряд ли будет чем-то душевнощипательным. А вот мне это нужно, как и ему, скорее всего. Тогда, чего же мне стесняться? Мы и так находимся в постоянной опасности и не понятно какой миг станет последним. Да и в конце концов, мы же взрослые люди” – подумала Мидори.

И тут Эмиль громко рассмеялся. Смех отразился эхом от бетонных стен. Заставив почти всех обитателей убежища обратить внимание на источник шума.

- Я лишь прикалываюсь. А то надоела эта скукота, вот и захотелось её хоть как-то разогнать – он наклонился к её уху – но если будет всё-таки нужна “помощь”, то обращайся. Только тихо и в другом месте. Не при всех же говорить об этом всерьёз.

- Видимо, тебе очень скучно, раз ты решил вот так вот “пошутить” – ответила ему Мидори.

И тут же сварганила недовольное лицо. На вот само предложение Эмиля она, так сказать, взяла на карандаш. И, конечно же, планировала им воспользоваться. Только позже.

- Раз так. То вот мои извинения – Эмиль поставил кружку с чаем на стол.

- Видимо, ты не знаешь, что такое извиняться. Или ты всерьёз думаешь, что я буду допивать твой чай – тут Мидори начала злиться.

- Ах, вот как. Боимся чужих бактерий или банально брезгуем? – Эмиль улыбнулся – да ладно. Даже губами не касался кружки. Можешь спокойно пить.

- Спокойно пить? И сколько же тут сахара?

- Целых пять ложек.

- А ты, видимо, сахарного диабета не боишься.

- Боялся бы, если мог им заболеть. Однако, ты и сама знаешь, что такие болячки нас не пугают. Так что можешь трескать сахара, сколько тебе хочется.

- Что же, поверю тебе на слово – сказала Мидори и отхлебнула чрезвычайно сладкого чая – Эмиль, а есть ли то, чего нам стоит опасаться?

Эмиль осмотрел убежище, всмотрелся в лица тех, кто был здесь. Каждый из них верил в то, что их дело правое. Пускай весь остальной мир думает иначе и смотрит на сотрудников “Альмаграмму”, как на героев. За которыми тянется кровавый след. Но какому количеству людей это было интересно? Единицам. Именно они и были здесь.

- Проще ответить на вопрос: “Есть ли чего не стоит опасться?”. А так, по твоему вопросу. Всегда есть чего опасаться. Индивидуальные фобии и массовые помешательства – страшная вещь – произнёс он и понял, что ответ Мидори не удовлетворил – а если уж быть серьёзным. Всем нам стоит реально опасаться только одного – смерти. Конечно же, насильственной. Или от скуки. И тут уже не понятно, что страшнее.

Эта шутка тоже не сработала. Мидори если и улыбнулась, то очень мимолётно. Понятное дело, что толку улыбаться, если вокруг сплошные сумерки, а до рассвета ещё далеко. Но вот Эмиль если и был с этим согласен, то далеко не полностью.

- А что с там с Евой? – внезапно спросила Мидори, отхлёбывая чай.

- Без понятия. Я с ней не поддерживаю связь.

- Почему?

- Это крайне небезопасно. Ева, вместе с её напарником, сейчас единственная, кто может полноценно действовать против “Альмаграммы” – ответил Эмиль – надеюсь, она уже успела воспользоваться информацией, которую я передал. Уже два дня прошло.

Мидори уловила некие раздражительные нотки в голосе Эмиля. Причём, только в одном моменте.

- А можно, пожалуйста, подробнее. Именно, о напарнике – попросила она.

- О Даниэле Кюри? Зачем тебе оно?

- Любопытно. Особенно, в каком тоне ты сказал о нём. У тебя имеются некие сомнения насчёт него?

- Ясное дело. Кюри слишком уж сомнительный парень. Особенно, сейчас. Но Ева ему доверяет. Почему-то.

И снова в его голосе прозвучали эти странные нотки. А он их и не пытался скрыть.

- Ревнуешь, что ли, Эмиль? – с улыбкой спросила Мидори.

- К кому? К Еве? К кому бы я не стал рисковать подкатывать, то уж точно к ней – быстро отреагировал он – а вот между ними что-то было. Это за километр видно. Поэтому не удивляйся моему отношению к Кюри.

Рассказывать о том, что Даниэль вообще сотрудник отдела РВП, Эмиль не стал. И так не было особой уверенности в нём, не хватало ещё вспоминать об этом. Но вот мысль: “Зачем Кюри помогает Еве?” не оставляла в покое Молину. Ведь даже Ева не давала ему точного ответа. Всё ограничивалось: “У него есть свои причины” и больше ничего не добавляла.

- А может нам пора действовать? – предложила Мидори – у нас есть цели, схемы, оружие. А главное – желание нанести ответный удар. Может, довольно уже ждать от моря погоды?

- И что толку будет с этой акции? Мы уже делали подобные вылазки. Но чем всё это закончилось? И ладно бы только потерями. Но в СМИ нас выставляют как террористов. Когда как “Альмаграмма” становилась жертвой.

- Какое нам дело до чёртовых СМИ? Они же не знают истины и транслируют только ту информацию, которую им предоставляют. И понятно, что в ней ничего хорошего о нас не говорится. Наша задача – покончить с “Альмаграммой” – произнесла Мидори и громко поставила кружку на стол – и неважно, что будут говорить лживые СМИ.

- И тут же, на месте одной “Альмаграммы” появятся две новых. А то и три. Ломовые методы только выставят нас не более чем террористами. СМИ же обратят против нас всё общество – сказал ей Эмиль – побеждает тот, у кого информация. Желательно, изобличающая. Именно поэтому сейчас вся надежда на Еву и Даниэля. На то, что у них получится добыть информацию. И мы должны позаботиться о том, чтобы им не мешали.

Тут до Мидори окончательно дошло, в чём же причина их пассивности. Всё дело было в том, что они не просто дожидались от моря погоды. Даже отсутствие действий с их стороны было частью плана. Но был ли только Эмиль его автором?

- Значит, мы всего лишь приманки – заключила Мидори с некоторым удручением – и ничего более.

- Нет, Мидори – Эмиль взял её руку – мы открываем дорогу Еве и Даниэлю. Которая может привести не только к концу с “Альмаграммой”. Возможно, получится покончить с самой войной между людьми и нами. И вот сейчас всё зависит от нас.

У Мидори не нашлось чего ответить. Потому что была убеждена Эмилем. Она хотела покончить с “Альмаграммой” и если ради этого необходимо подождать, пускай и под постоянной угрозой, то, да будет так. Однако, все ли понимают то, что их ожидание играет важную роль? Конечно же, нет. И вся беда заключалась в том, что рассказать причину было никак нельзя. Слишком много ушей было повсюду. И кто знает, каким из них было не положено слышать правду. Поэтому Эмиль ограничился только Мидори. Не то, что бы он ей так сильно доверял, но ему было необходимо с кем-то поделиться этим.

Мидори же, удовлетворив свою любопытство, поняла, что ей было необходимо ещё кое-что удовлетворить. Жажда проснулась. Но вот одновременно с этим, проснулась совершенно иная жажда. Актуальная далеко не только для одних вампиров. И она решила воспользоваться предложением Эмиля.

- Эй, Эмиль. А твоё предложение ещё действует? – игриво спросила Мидори, но он не ответил – Эмиль, что…

- Тихо – он приложил ладонь к её рту – ты слышишь?

Его слух был максимально напряжён. Солнце уже давно зашло и теперь вампирские способности действовали полноценно. Слух Эмиля что-то уловил.

- Напряги слух, Мидори – сказал он ей – за стенами шум, словно там рой пчёл.

- Я слышу. Но что это такое? Арчибальд, что есть на камерах и датчиках движения?

Названный вампир, который сидел за мониторами, быстро начал всё проверять.

- На камерах ничего нет. Всё чисто. Датчики движения тоже молчат. Тишь да гладь.

- Но что это за шум, а? – возбуждённо спросил Эмиль – Мидори, думаю нам стоит…

Она знала, что он хочет ей сказать. Мидори одной рукой дотянулась до пистолета, когда как другой вводила код для активации протокола “Исход”. Суть протокола заключалась в том, чтобы со всех жёстких дисков стирались все данные, которые были на них. Одновременно с этим, отправлялся сигнал о нападении во все группы “Сети”.

Ей оставалось ввести два символа, чтобы запустить протокол. Как центральная, бронированная и замаскированная под стену дверь слетела и с грохотом упала на пол. Поднялась бетонная пыль, из которой был виден внушительный, широкий силуэт.

Мидори резко направила на силуэт пистолет, прицелилась в голову и нажала на спусковой крючок. Пуля с металлическим звоном попала в голову, но силуэт не рухнул на пол, как до этого сделала дверь.

Пыль осела и показала, кто в ней стоял. Мужчина в чёрном экзоскелете, закреплённом на его корпусе, ногах и руках. Но голове был шлем, лоб которого был оцарапал пулей. Корпус защищался бронированной пластиной.

“Проклятие. Экзоскелет. Как он и говорил. “Альмаграмма” ввела их в действие. Чёрт подери, как же они смогли найти это убежище? И как нам выбраться отсюда живыми?” – задумался Эмиль.

- К оружию! – закричала Мидори.

Боец в экзоскелете сжимал в руках тяжёлый дробовик. И тут же начал из него стрелять. Он успел убить четверых вампиров, прежде чем в него начали стрелять в ответ. Одной пуле удалось попасть ему в горло. Но здесь следом за ним через пролом начали вбегать прочие бойцы “Альмаграммы”, часть из которых также были в экзоскелетах.

Засвистели пули, начали падать мёртвые тела, скошенные ими. Вампиры быстро похватали оружие, кто-то даже успел хлебнуть крови и броситься в бой с заклятыми врагами.

Мидори быстро стянула Эмиля со стола. Оба они укрылись за ним. Благо, тот был металлическим и пули его не брали. Молина тут же выхватил пистолет и начал стрелять.

- Чёрт этих гадов разорви. Как они смогли нас найти? – спросила Мидори, начав заново вводить пароль.

- А мне больше интересно, какого хрена не сработали датчики движения? Про камеры я, в принципе, молчу.

- Скорее всего, их взломали. Чёрт, откуда они взяли экзоскелеты?

Эмиль отчасти корил себя за то, что ничего не рассказал Мидори о том, что сообщил ему его информатор. Кто знает, может даже удалось бы подготовиться. Так что на данный момент против такой силы вампиры могли противопоставить лишь небольшую огневую мощь и свои способности.

Эмиль выглянул и увидел, как несколько вампиров бросились на альмаграммовцев в рукопашную, желая продать свои жизни подороже. Да и порвать на часть своих врагов, конечно же.

Прогремел взрыв и в боковой стене появилась дыра. Через которую также начали врываться бойцы “Альмаграммы”.

- Зараза, их всё больше. Нам пора сваливать – произнёс Эмиль – пока нас тут не завалили.

- Это верно. Но для начала нужно активировать протокол “Исход”. Нельзя дать уродам из “Альмаграммы” получить наши данные. Никак нельзя дать им это сделать – быстро сказала она, продолжая бить пальцами по клавиатуре – так и…готово.

Запущенный протокол принялся бесследно уничтожать все наличные данные, которые находились на жёстких дисках убежища. Параллельно с этим, началась рассылка сообщений во все прочие убежища “Сети”, одновременно уничтожая свой след, не давая определить куда или откуда пришло сообщение. В общем говоря, полная зачистка.

Вампиры продолжали отчаянно сопротивляться, но даже их полноценные способности мало что могли противопоставить смеси численного превосходства, современного вооружения с оснащением и фанатизма.

Шальная пуля прошла сквозь ключицу Эмиля. Он недовольно прошипел и спрятался за столом, зажав рану.

- Чтоб их. Нам так не отбиться. Альмаграммовцев больше нас и ещё эти чёртовы экзоскелеты – прошипел Эмиль, сделав глоток из фляжки – нам нужно уходить отсюда.

- Сама знаю. Эти чёртовы псы накрыли нас – согласилась Мидори и её лицо ещё больше ожесточилось – но уходить нужно только тебе.

- Что? Почему?

- Альмаграммовцев слишком много и всем нам уйти так просто не получится. Всех перестреляют, как в тире – сказала она ему, после чего сделала несколько выстрелов вслепую – а тебе одному улизнуть будет куда проще. А мы постараемся выиграть для тебя больше времени.

- Но почему я?

Нет, Эмиль не был героем и становится им не собирался. Погибать он тоже не торопился. По правде говоря, он бы сразу слинял отсюда, да так что пятки сверкали. Но вот сейчас так поступать было бы крайне паршивым поступком.

- Потому что здесь важность представляешь только ты. Ведь тебе известна наша главная задача – произнесла она и посмотрела на него – и не спорь. Уходи, Эмиль.

- Хорошо. Прощай, Мидори.

Спорить с Мидори он не видел никакого смысла и это лишь стало бы потерей драгоценного времени. Он тут же побежал в ту сторону убежища, где был тайный выход наружу. А там уже можно было скрыться. Ведь петля всё сильнее затягивалась.

Мидори же с грустью смотрела вслед Эмилю. За короткое время их знакомства, она успела к нему привязаться.

“Жаль, что я так и не успела воспользоваться твоим предложением. И чёрт с ним. А вот вы, гады “Альмаграммы”, заплатите мне за такой облом” – подумала Мидори.

Она сняла с пояса флягу с кровью, открутила крышку и одним большим глотком опустошила металлический сосуд. Живительная жидкость стекла по горлу и попала в организм, насыщая его энергией, полноценно раскрывая всю силу вампира.

Мидори улыбнулась, всё тело было наполнено сокрушительной силой. Она быстро перезарядила пистолет и схватила с пола ручку. И сразу вынырнув изо стола, увела в сторону оружие альмаграммовца и выстрелила ему в лицо. После, прикрываясь им как щитом, расстреляла всю обойму в трёх бойцов “Альмаграммы. Один, получив две пули в грудь, упал замертво. Второй успел укрыться за стеной. А вот третий оказался облачён в экзоскелет, и не обратил внимания на те пули, которые попали в него. Так что он, самоуверенно выбросив оружие, пошёл на Мидори.

Она же быстро толкнула в него мёртвое тело, которое он легко отбросил в сторону.

- Жалкая попытка, кровососка – с усмешкой произнёс он.

После чего замахнулся рукой и ударил. Ударом кулака он разломал металлической стол пополам. Таким образом, открыв не только силу экзоскелета, но и свою шею. В которую Мидори незамедлительно вонзила ручку. Которая вошла под углом и вонзилась в мозг.

“Пускай и жалкая, но эффективная” – подумала она.

Эмиль же тем временем бежал по убежищу, в которое уже во многих местах ворвались штурмовики “Альмаграммы”. Которым сопротивлялось меньшее количество вампиров, которых вскоре ожидала гибель. Но с этим Эмиль ничего поделать не мог. Разве что сильно огорчиться из-за гибели стольких вампиров, и постараться самому не погибнуть.

Но тут внезапно из-за угла его установила рука, усиленная экзоскелетом. Эмиль грохнулся на пол и на него сразу был направлен крупнокалиберный автомат.

- Сдохни, тварь! – рявкнул он.

Эмиль резко схватил дуло и увёл оружие в сторону. Одновременно с этим, направив пистолет на шлем альмаграммовца. Палец нажал на курок, пуля попала прямо в бронированное стекло. Эмиль сразу воспользовался шансом, выдернув оружие из рук и направил его на врага. Пара крупнокалиберных пуль снесли шлем с головы, а ещё одна разнесла уже голову.

Молина поднялся на ноги, он заметил, что к нему направлялись ещё альмаграммовцы. Так что он прижался спиной к стене, начав стрелять по врагам, которые лезли через пролом в стене.

“Да, это глупо и бессмысленно. Это место уже никак не спасти. Сколько бы сволочей я не убил. Мне нужно бежать отсюда, пока не стало слишком поздно. Но должен же я убить хоть несколько этих гадов. Хоть как-то, но отомстить им” – подумал он.

Обойма автомата опустела, и Эмиль выбросил его, взяв в руку пистолет. Тут из пролома выбежали ещё несколько альмаграммовцев. Среди них оказался и боец в экзоскелете. Выделялся он ещё и парой баллонов за спиной, на руках были закреплены огнемёты.

- Сжечь их – скомандовал один из них.

- Ох, чёрт – прошипел Эмиль.

По тоннелю хлынула пара языков огня, которые подожгли трупы, лежащие на сыром полу. И объял пару вампиров, которые бежали по тоннелю. Истошные крики разошлись по тоннелю.

Эмиль же едва успел отпрыгнуть от стены. Но всё равно он успел ощутить жар от огня.

“Твою-то мать. Здесь становится уже слишком жарко. Подонки, не могут так справиться, то решили всё сжечь. Герои хреновы” – подумал он.

Молина не стал ждать, быстро поднялся на ноги и побежал по тоннелю. За спиной Эмиль услышал звук приближающихся врагов. Альмаграммовцы не отставали и быстро преследовали его.

Из тоннеля позади него выбежали четыре бойца “Альмаграммы”. Бегущий вампир был недалеко от них. Просто бери и стреляй ему в спину. Вот как раз один из альмаграммовцев направил оружие в спину Эмиля. Он прицелился и приготовился выстрелить.

- Не стреляй – сказала девушка и рукой опустила оружие своего напарника – не трать зря пули. Пускай Франц с ним разберётся.

- Точно. Давай, Франц. Спали этого кровопийцу.

Боец в экзоскелете с огнемётами, вышел следом за ними. Именно его и звали Францем. Он понял, что от него требуется. Так что он молча кивнул. Огнемёты были готовы, оставалось лишь пустить через трубы газ, который как раз и хранился в баллонах на спине. Альмаграммовец нажал на пуск, и языки пламени хлынули в тоннель, стремясь сжечь убегающего Эмиля. А до выхода оставалось всего несколько метров. Ещё немного. Пламя было близко, спина уже ощущала жар. Эмиль резко прыгнул в левый поворот.

“Горячо, зараза. Очень горячо. Причём, не метафорически, а в самом деле. Чертовски горячо. Вот же твари. Моя спина горит” – тут же подумал он.

Он тут же сбросил с себя горящую куртку. Которую медленно продолжило пожирать пламя.

Молина слышал, как альмаграммовцы приближались к нему. Бежать уже было некуда. Если оставаться на месте, то смерть была уж точно неизбежной, будь ты хоть трижды супергероем. Только вот дилемма заключалась в том, от чего лучше и быстрее умереть? Пули или огонь? Лично Эмиля ни один из этих вариантов не прельщал. Поэтому он быстро принялся искать глазами люк, который должен был вывести его отсюда. И он оказался там же, где и был. Вверху.

- Надо линять, пока есть возможность – прошептал Эмиль себе под нос.

Он полез вверх по ржавой лестнице и дотянулся рукой до ручки люка. Провернул её против часовой стрелки и вжал во внутрь. Люк открылся в верх, открывая Эмилю путь к спасению.

Эмиль тут же выбрался наружу и закрыл за собой люк, оставив альмаграммовцев с носом. На улице уже была ночь. С тёмного неба поливал дождь, смывая всё с улиц. Сам переулок, в котором он выбрался, не был освещён. Оно было и понятно. На кой чёрт освещать какой-то закоулок? Однако, этот факт нисколько не расстроил Эмиля. Он, как и подобает вампиру, без проблем видел в темноте.

“Чёрта с два вы сможете меня когда-либо достать, уроды. Только бы у меня была возможность этого избежать. Хотя, стоп. Не только у меня, но и у всех была бы возможность избежать всего этого. Только какого чёрта этот хренов Доброжелатель не предупредил об облаве? Вот сам у него и спрошу. Где этот чёртов телефон?” – подумал Эмиль.

Он был в ярости и полез рукой в карман штанов. Как раз, где он и хранил телефон для связи с Доброжелателем. Достав его, он увидел, что звонков за последнее время не было. Но вот сейчас его это не волновало. И вместо того, чтобы бежать отсюда со всех ног, он собирался звонить Доброжелателю. Наплевав на все правила безопасности.

Нажимая на кнопки телефона, Эмиль услышал тихий звук позади себя. Словно что-то уронили. Он обернулся и увидел мужчину, стоящего у стены. Звук издался рядом с ним. Эмиль увидел, что возле его ног что-то вроде шприца.

“Да ну. Наркоман, что ли? Тогда, чего же он так уверенно стоит? Нет. Он не наркоман. Это точно человек. Но вот что он здесь делает? В тёмном переулке. Да плевать на него. Главное, чтобы он мне не мешал. Иначе, ему самому хуже будет” – подумал Молина.

- Решил позвать на помощь? – спросил он – мне кажется, что для этого уже слишком поздно.

- Чего? Тебе-то вообще какая разница?

- Неправильно поставленный вопрос. Тебя сейчас должно интересовать то, откуда мне известно о том, что тебе нужна помощь.

- Что за…

Эмиль снова внимательно пригляделся к незнакомцу. На его лице он увидел тёмные очки. Крайне идиотский аксессуар для подобного времени суток.

- Теперь ты волнуешься. Но вот если потоотделение ты контролируешь. Но есть то, что ты не можешь держать под контролем – произнёс он – глаза. Они не умеют обманывать. Как же бывает приятен самообман.

Вампир сразу забыл про своё намерение и спрятал телефон обратно в карман. Он тут же приготовился действовать. Незнакомец отошёл от стены и медленно приближался к Эмилю.

- Он опьянителен, когда тебе удаётся сбежать из капкана и он захлопывается за тобой. Поэтому я и ждал тебя. Неужели ты решил, что от “Альмаграммы” возможно скрываться вечно? Это значит только одно. Вампиры, так же, как и люди, могут быть очень наивны.

Он медленно приближался к нему. Эмиль уже совершенно не сомневался, что он был из “Альмаграммы”. Он ведь сам это сказал. Но вот почему он был так самоуверен? У него было отличное оснащение? Нет. Не было видно ни оружия, ни экзоскелета. Лишь кожаная куртка. Он был не один? Нет, здесь никого больше не было. Тогда, почему он был так уверен в себе?

- А ты, я вижу, так же наивен. Раз ты решил поджидать меня в одиночку – ответил Эмиль и сжал кулаки.

- Нет. Просто я знаю, что неудачи не потерплю – спокойно констатировал он.

“Отбитый псих. Неужели он не в курсе, что ночью у него против меня почти нет шансов? Особенно, учитывая то, что он решил пойти на меня с голыми кулаками. А с другой стороны, быстро разделаюсь с дураком и свалю отсюда” – подумал Эмиль.

Он пошёл ему навстречу и решил, что пары сильных и молниеносных ударов хватит, чтобы покончить с альмаграммовцем.

Однако, от пяти ударов этот прихвостень “Альмаграммы” легко увернулся. Как будто он их ждал. Эмиля же это не останавливало, он продолжил наносить удары. Он наметил удар в голову и нанёс его. Но неожиданно альмаграммовец блокировал удар своей рукой. Эмиль удивлённо раскрыл глаза. А глаза его врага были скрыты за очками.

- Удивление тому, чего ты не ожидал. Не так уж и далеко вы ушли от нас – произнёс он.

И после, ударил в ответ. Кулак попал прямо по животу. Эмиль схватился за него и отступил назад.

“Как такое может быть возможно? Он же обычный человек. Но откуда такая скорость, сила и реакция? Неужели у него лютая подготовка? Да быть такого не может. Не верю в это” – подумал Эмиль.

Он снова пошёл в атаку, рассчитывая только на свои способности. Однако теперь альмаграммовец не только уклонялся, но теперь и начал бить в ответ. В отличие от Эмиля, эти удары были рассчитанными и направленными в самые уязвимые места, в тот момент, когда они открывались. Даже не секунду.

В один момент альмаграммовец увернулся от удара и ударил в ответ по горлу вампира. Эмиль схватился за горло. Задыхаясь, он упал на колено.

- Ты отчаян. Но слепая вера в удачный исход не даёт тебе признать неизбежного – произнёс он – тогда, мне остаётся лишь показать тебе истинный исход.

Эмиль встал с колен и нанёс удар рукой. И он был блокирован, как и прочие удары до этого. Но здесь вампир со всей силы ударил лбом и попал прямо в нос. Расквасив его в кровь и разбив очки. И теперь Эмиль его узнал.

- Лето Вастине – тут же выдохнул он.

- Верно. Рад знакомству, Эмиль Молина.

И ударил его коленом по рёбрам. После чего нанёс пару сильных ударов по голове и затем прямо в грудь. Эмиль попытался ударить ногой. Но Лето блокировал удар, схватил ногу и что есть силы ударил Эмиля об стену. Кости вампира захрустели, а штукатурка на стене осыпалась.

- Чёрт, я попался – прошептал Эмиль.

И тут Эмиля ударил ногой прямо по голове, которая уже была разбита об стену. От удара взгляд Эмиля размылся. А после, он и потерял сознание. Вастине поправил куртку.

- Задание выполнено – вслух заключил Лето.

В то же самое время, в подземном убежище “Сети” продолжался бой между вампирами и альмаграммовцами. Как раз те трое бойцов “Альмаграммы”, что преследовали Эмиля, стояли там, где они в последний раз видели вампира.

- И куда он делся? Испарился от страха, что ли? – спросил Франц.

- А лестница тебе ни на что не намекает? – спросила женский сотрудник “Альмаграммы” – он не уйдёт.

Она полезла по лестнице, боец в экзоскелете продолжил стоять на месте, ожидая, когда ему отдадут команду. А вот третий боец также стоял на месте, но внимательно оглядывался по сторонам. И не зря. Ведь с той стороны тоннеля, откуда они пришли, он увидел чью-то фигуру. Вражескую. Нет, он не узнал это по внешнему виду. Она направила в их сторону автомат.

- Ох, чёрт. В укрытие! – прокричал он.

Что было важно только для него. Ведь его напарника в экзоскелете пули не брали, а напарница лезла к люку. Так что укрылся только он. По ним стреляли уже несколько врагов. Их было двое.

- Ну, держитесь. Сейчас я вам устрою – он принялся перезаряжать оружие – Франц, сожги этих уродов.

- С удовольствием – пробурчал он.

Он повернулся в их сторону. Огнемёты были направлены в сторону вампиров, которые поняли, кто стоит перед ними и укрылись. Франц настроил струю пламени, так чтобы она била как можно дальше. Осталось нажать на пуск. Его напарник перезаряжал оружие. Но тут он почуял, что чем-то неприятно запахло. Да, это была канализация и здесь так пахло в любое время года. Но этот запах чем-то отличался и казался знакомым. Он поднял голову на Франца. С ним было всё в порядке. За исключение одной детали. Дырки в баке с газом. Глаза альмаграммовца ошарашенно раскрылись.

- Ну, держитесь, кровососы. Сейчас мы вас поджарим – прорычал Франц.

- Нет! Не делай этого… - успел прокричать его напарник.

Однако в этот раз дело опередило слово. Франц нажал на пуск. И воспламенился не только тот газ, который шёл через шланги, но и тот, что выходил из дырявого баллона. Пламенный взрыв мгновенно сжёг троих альмаграммовцем и громкий звук прошёл эхом по всей канализации.

Вампиры же, которые были по большей части виновниками данного взрыва, удивлённо переглянулись. А один из них улыбнулся.

- Вот чёрт. Не ожидал подобного исхода – отреагировал один из них.

- А о лучшем исходе для этих гадов нельзя было и мечтать – ответила Мидори – давай, Арчибальд. Нам нужно нагнать остальных. Пока остальные альмаграммовцы до нас не добрались.

Тот кивнул и побежал через тот пролом в стене. Как раз откуда и пришла та троица врагов. Мидори же задержалась посмотреть на то место, где сейчас слабо горело пламя. Ведь она знала, что там был выход. Через который и должен был скрыться Эмиль.

“Я надеюсь, что ты успел скрыться. Иначе всё, что случилось здесь было зря. Нет, не зря. Пока мы ещё живы. Ещё ничего не конечно. Рано я нос повесила. Хорошо хоть флешку с дневником удалось забрать. Вот это я этим зверям не оставлю” – подумала Мидори.

Её ухо уловило шум приближающихся шагов. Кто-то быстро бежал в её сторону. Она думала и даже надеялась, что это альмаграммовцы. Поэтому, она перезарядила оружие и спряталась за углом, готовясь к засаде. Шаги были всё ближе, но Мидори заметила кое-что странное. Сами шаги. Она знала, как двигаются бойцы “Альмаграммы”, они двигались более размеренно, постоянно будучи готовы к бою. А вот эти шаги были другие, будто кто-то ошеломлённо бежал, словно загоняемый зверь. Который и бежал именно в засаду. Они были всё ближе. Оружие было перезаряжено и Мидори резко выскочила. Однако, вместо выстрела и последующих пары трупов, случилась немая встреча. Мидори с бешеными глазами смотрела на пару вампиров, одного из которых она узнала.

- Гийом? – удивлённо произнесла Мидори и опустила оружие – как вы здесь?

- Прибежали. Что за тупые вопросы, Мидори? А вот как ты появилась? – в ответ спросил он.

- Прибежала – невозмутимо ответила она – вы откуда и как позади обстановка?

- Мы с центра. Чёртовы альмаграммовцы накрыли нас по полной. Они вломились со всех сторон. Много наших мертвы. Основные пути отхода перекрыты ими – высказал он и вытер кровь со лба – эти ублюдки серьёзно подготовились. Откуда у них всё это лютое вооружение?

- А ты что, думал, что они так и продолжат воевать палками и камнями? – недовольно спросил второй вампир – эти сволочи готовы действовать серьёзно. И мы об этом знали, не приготовились и провалились. Кто в этом виноват?

- Уже неважно. Теперь нам остаётся бежать и выжить. И уж в этот раз им нас так просто достать не получится – сказала Мидори – кто-нибудь из наших остались позади?

Гийом недовольно покачал головой, тогда как позади прогремел взрыв. Который не был похож на взрыв простой гранаты.

- Гийом, кто остался там? – резко спросила Мидори.

- Дамьен и ещё несколько ребят. Их там зажали. Они хотели отойти через северо-западный тоннель. Но оттуда ворвалась очередная группа “Альмаграммовцев” – ответил он и проверил обойму пистолета – а куда делся этот истерик Молина?

Мидори сразу решила для себя, что не расскажет никому о том, что случилось с Эмилем. Не из-за недоверия. Она не хотела, чтобы о судьбе Молины было кому-либо известно. Пусть он сам сообщит о том, что жив. Да и на лишние вопросы ей отвечать совершенно не хотелось.

- Я не знаю. Он пропал, как только альмаграммовцы вломились в убежище – слукавила она.

- Сбежал, истеричка. Только вряд ли он сможет далеко убежать. Альмаграммовцы перекрыли все пути отхода. И начинают прижимать нас со всех сторон – сказал Гийом.

- Сама знаю. Но нам нужно…

Она прервалась, так как увидела приближающихся бойцов “Альмаграммы”. Вот они шли, как и подобает настоящим профессионалам. Их не было слышно. Они тихо преследовали свою добычу, как охотники. А вот добычей были те два вампира, которые привели их к Мидори. И вот она их заметила. Начав сразу по ним стрелять. Гийом и его напарник тоже выхватили пистолеты и начали отстреливаться. Тогда как альмаграммвоцы укрылись и принялись стрелять в ответ, медленно приближаясь.

- Вот же чёрт. Они нас догнали – прорычал Гийом, когда пуля прошила его руку, которая держала пистолет – что же делать?

- Нужно уходить – ответила Мидори.

- Да куда уходить? Все отходы закрыты, нас прижали – произнёс напарник Гийома.

Несколько пуль просвистели мимо его лица, снеся уголки кирпичей.

- Давайте за мной. Мы уйдём через этот проход – сказала Мидори, указав на пролом в стене – впереди Арчибальд и ещё несколько наших. Давайте.

Она вынырнула, выпустив половину обоймы в сторону альмаграммовцев. Один из них закричал от боли, после того, как пуля прошила его ногу. Этой заминкой воспользовался напарник Гийома, который вбежал в пролом.

- Ну же, Гийом, бегом. Чего застыл? – прокричала Мидори.

А проблема была в простом. Он боялся. Ведь он уже увидел столько смертей всего за несколько минут. Когда и ты сам уже рядом со смертью бродишь. А теперь снова свистят пули. Да, вампиры тоже могут бояться.

- Давай! Чёрт тебя подери! – уже прорычала она.

Теперь-то Гийом наконец-то пришёл в себя и бросился к пролому. Как раз тогда, как в автомате Мидори закончились патроны. И альмаграммовцы сразу принялись отвечать из огнестрельного оружие. Так что пара пуль угодила Гийому в ногу, и он с разбегу рухнул на разбитые кирпичи.

- Твою мать! – прорычал он – попали.

- Сам виноват, дурак. Какого хрена ты тянул? – спросила Мидори и начала помогать ему подниматься – давай, вставай. Уходить нужно.

- Думал о делах, грядущих – ответил он и медленно поднялся на ногу – а ты уверена, что впереди нет засады?

- Я ни в чём не уверена. Но тут есть хоть какой-то шанс. А теперь, замолчи, выпей крови и иди на своих двоих. Я не намерена тебя всё время тащить на себе.

- Мою фляжку прострелила пуля. Крови у меня нет.

- Да что же это такое. Возьми – она дала ему фляжку – всё не выпивай. Мне кровь тоже нужна. А то я тебя знаю.

Они медленно побежали по той части канализации, из которой пришли альмаграммовцы. Тогда как преследователи продолжили их медленно преследовать. Хотя это уже была не та территория, где они рассчитывали покончить с вампирами. Но кто говорил, что всё пройдёт гладко? Кто-то и в самом деле говорил, но теперь толку с его слов.

Параллельно, в то же самое время, в самом центре убежища “Сети”. Ну, в том, что от него осталось, бойцы “Альмаграммы” уже полностью одержали верх. Хотя цена тому была достаточно высока. Нет, дело в не в потерях, которые не были такими катастрофическими. Всё было в другом. Оборудование вампиров, а именно, жесткие диски с информацией. Всё здесь было уничтожено. А всё это ради неё и было устроено.

Беатрис молча вошла в большое помещение, где немногочисленные бойцы “Альмаграммы” проверяли то, что осталось цело. Хотя бы, отчасти.

- Кто-нибудь мне скажет, что здесь случилось? – громко спросила Беатрис, уперев руки в бока.

Один из альмаграммовцем поднялся на ноги и подошёл к ней для доклада.

- Вампиры оказали нам ожесточённое сопротивление – доложил он ей – мы понесли потери.

- Думаешь, для меня это новость? Это было ожидаемо. Но что здесь, чёрт возьми, произошло? – вновь спросила она, указав рукой на окружение – вам же было запрещено использовать гранаты и взрывчатку внутри логова. Что же в том приказе было непонятного?

Её горячий нрав требовал, чтобы она дала этому своенравному бойцу по лицу. Нет, самой ей было наплевать на данный приказ. Беатрис злило то, что это был её приказ, и он был проигнорирован.

- Мы тут не при чём – поспешил ответить боец – это вампиры устроили. Их небольшая группа была отрезана нами. Им был конец. Как тут один из них бросился на нас, с бомбой на груди. От взрыва несколько наших погибли. А почти всей аппаратуре пришёл конец.

- Хоть что-нибудь уцелело? Получится достать хотя бы минимальную информацию? – спросила Беатрис.

Боец осознавал, что последующий вопрос вряд ли понравится ей. А про характер Беатрис было известно почти всем бойцам “Альмаграммы” и он понимал, что одними криками и оскорблениями она вряд ли ограничится. Так что он тянул с ответом.

- Уцелел самый минимум, и даже он в довольно плохом состоянии – наконец ответил он – но даже если бы аппаратура уцелела, мы бы ничего не смогли достать.

- С чего ты так уверено решил, а?

- Мы проверили один из жёстких дисков. И обнаружили, что он был полностью зачищен. Кажется, вампиры ожидали подобного исхода.

- Проклятие! – прорычала Беатрис.

После чего со всей силы вмазала по столу своей металлической рукой, оставив после удара очень серьёзную вмятину. Стоящий рядом альмаграммовец мог порадоваться, что вместо стола не оказалась его голова. Так что он поспешил ретироваться, пока до этого не дошло.

Беатрис же закипала от недовольства. У неё характер и без того был не сахар. А вот провалы её сильнее раздражали. Нет, она не считала, что данная операция идёт в сторону провала. Совершенно наоборот, ведь бойцы “Альмаграммы” делали то, для чего и были здесь - убивали вампиров. Но вот всякие нюансы не давали им выполнять их долг. И она ждала того момента, когда ей напомнят об этих нюансах.

В наушнике рации зазвучал знакомый и сильно раздражающий её голос.

- Приём, Беатрис. Докладывай, как у вас обстановка – спросил Луи де Гарно по рации – Беатрис, что у вас происходит? Вы смогли захватить убежище?

- Да. Убежище под нашим контролем – недовольно ответила она – потери с нашей стороны небольшие. Облава прошла успешно.

- Отлично. Наш план сработал – обрадовался он – так, что там с информацией? Вам удалось захватить их аппаратуру?

И вот тут Беатрис поняла, что избежать скандала не получится. Как, в общем-то, и всегда.

- Нет. Чёртовы кровопийцы успели всё подчистить, чтобы нам ничего не досталось. А в конце, всё взорвали – рассказала она.

- И это ты называешь “успешно”? – удивился Луи – где тут успех? Мы не смогли получить информацию, ради которой всё и затевалось. Операция провалена. Возвращайтесь.

- С ума сошёл? Мы разнесли одно из убежищ “Сети”, убили столько вампиров, при этом испытав новое снаряжение. И ты называешь это провалом?

- И что дальше? Что мы будет делать дальше? Мы потеряли ниточку, за которой мы следовали. А теперь, благодаря тебе, мы её потеряли. Может ты и рада любой бойне. Но вот не я. И да, я считаю это провалом – в его голосе слышалось слабо скрываемое разочарование – так что, немедленно забирайте тела, снаряжение и возвращайтесь.

Беатрис хотела уже сорваться и наорать на Луи. Сказать ему о том, что он - трус и болван, который никогда не бывал в бою. И является не более чем тупым слюнтяем. Но тут к ней подошёл тот боец, который пару минут назад отошёл от неё.

- Беатриc.

- Чего надо? – огрызнулась она.

- Ты это мне? – возмутился Луи.

- Нет. Отвали, не мешай.

- Хорошо, я пошёл – отреагировал боец.

- Куда пошёл? А ну, вернись – громко сказала Беатрис – вот же идиот тупой.

- Кем ты меня назвала? – спросил Луи – тварь.

- Закрой пасть. Будь на связи. Я сама с тобой свяжусь! – прорычала он и выдернула из уха наушник – вот же баран. Ладно, говори, что у тебя?

- С нами связалась группа с юго-западного тоннеля. Они вступили в бой с группой сбежавших вампиров – сообщил он.

- Ну и что с того?

- Они пытаются бежать через рабочую часть канализации, откуда прорывалась одна из наших групп.

Он понял, что Беатрис сейчас на это плевать. Однако, он ещё не закончил.

- Также, среди них наши бойцы заметили главу этого убежища – Мидори Айко.

И вот это уже зацепило слух Беатрис. Она поняла, что можно избежать провала, по мнению Луи де Гарно, операции. Так что она сразу вставила наушник в ухо.

- Что у тебя там происходит, чёрт подери? – со злостью спросил Луи – меня вообще слышно?

- Тебя отлично слышно, как и меня. И поэтому, слушай. Мы выяснили, что небольшой группе вампиров удалось сбежать. Их возглавляет Мидори Айко, она является главой этого убежища. И она уж точно владеет нужной информацией – сказала ему Беатрис – мы её захватим. И это операция не будет провальной. Ты меня понял?

- Прекрасно понял. Приведите Мидори Айко живой и как можно целее. Всё, выполняйте. Отбой.

Он вышел из эфира, оставив после себя только раздражающую тишину.

- Да пошёл ты, тыловая крыса. И без твоего напутствия обойдусь – прошипела она и повернулась к бойцу – чего вылупился? Собирай людей и вперёд, нельзя дать Мидори сбежать.

- А как же раненные и сбор сведений, которые могли здесь остаться? – спросил он.

- Чёрт. Ней, возьми с собой трёх человек и пропылесосите здесь каждый угол. Но найдите хоть какую-то информацию. Вдруг чего с Мидори может случиться. Остальные, за мной – скомандовала Беатрис.

Она быстро побежала по коридору. Следом за ней последовали семеро бойцов, двое из которых были облачены в экзоскелеты. Достаточно неплохая сила для того, чтобы покончить с группой бегущих вампиров. Даже с учётом того, что те будут оказывать отчаянное сопротивление. А его альмаграммовцы ожидали и были готовы с охотой ответить.

И вот как раз-таки та самая бегущая группа вампиров, которая состояла из шести лиц, остановилась посередине городской канализации. Нет, они не потерялись в лабиринте из кирпичных стен. Они хорошо знали, куда им стоит идти. Но что толку с этого, если каждый выход охранялся бойцами “Альмаграммы”, которые только и ждали “гостей”? И они знали, что их преследуют. Да, вампирские способности придавали им сил. Однако, как её применить, если враг не даёт к себе приблизиться? Да и у самих вампиров с боеприпасами было туго.

- Что нам делать? – озвучил вопрос Гийом – может попробует пойти по этому тоннелю?

- Можно попробовать. Однако, нас там будет ждать то же самое, что и в других тоннелях. В том числе, позади – ответила ему Мидори – хорошо, что нам удалось оторваться от преследователей. Что у нас с боеприпасами?

- Если коротко – сказал Арчибальд и отстегнул магазин автомата – всё крайне плачевно. У меня половина обоймы. У кого-нибудь лучше?

Ни от кого не последовало позитивного ответа. Что больше ввергло в отчаяние, которого и без того было достаточно. Мидори также отчаялась.

“Неужели вся наша роль действительно заключается в этом? Просто умереть в поганой канализации. Жестокая и бесславная смерть. Конечно, я встала на этот путь по другой причине, но не без жажды славы. В начале я представляла тот момент, когда меня покажут по телевизору и скажут, что вот он - наш герой. И мама бы мной гордилась. А что сейчас? Совершенно наоборот. Нет, я не буду плакать. Мне не о чем жалеть. Мне остаётся надеяться лишь на то, что мы смогли отвлечь преследователей от Эмиля. И если это так, то значит, всё было не зря. А смерть. Это событие неизбежное. А если уж кто-то хочет её принести, что же, пусть попробуют” – подумала она.

Подобными мыслями она старалась поддержать саму себя. Ведь ничего иного не оставалась. Никто из выживших не старался произнести громкую речь. Не только из-за того, что это могло ещё быстрее привлечь альмаграммовцев. Всё просто, здесь не было места ораторам. Это на славном поле брани есть место громогласным и воодушевляющим речам. А здесь, в канализации, оставались лишь перешёптывания. Ведь почти каждый знал грядущий исход.

Только вот произошло кое-что неожиданное.

- А у меня есть кое-что другое – заявил напарник Гийома и достал из сумки взрывчатку – успел прихватить в суматохе, когда альмаграммовцы напали.

- Ну ты даёшь. Ещё скажи, что случайно схватил то, что было под рукой – пробурчал сам Гийом – и что толку нам с этой взрывчатки? Героически себя подорвать?

- Да уж лучше подорваться, чем попасть живыми в лапы собак “Альмаграммы” – сказал ему Арчибальд – ты же и сам знаешь, что с нами будет.

- Угомонитесь, чёрт вас возьми – заявила Мидори – не хватало, что нас нашли раньше времени. А вот для взрывчатки получится найти применение. Всяко лучшее, чем бесполезный самоподрыв.

Вампиры переглянулись между собой. Они поняли, что она имеет в виду. И в их глазах промелькнуло пламя надежды. Как же мало нужно для того, чтобы вновь появилось желание жать дальше.

- И где же нам её подорвать? – спросил Гийом – вряд ли любое место может подойти. Ещё не хватало городской водопровод подорвать. Или водосток, а он как раз полный. На улице дождь льёт. Если подорвём его, то нас смоет начисто.

- Как и альмаграммовцев. Знаешь, а это идея – произнёс Арчибальд – может нам получиться избавиться хотя бы от преследователей. А там уж мы сможем выбраться. Что думаешь, Мидори?

- Что думаю я? Уж лучше вам не знать о чём я думаю. Вряд ли вам это понравится. Сейчас же нам нужно…

Её слова прервала автоматическая очередь из крупнокалиберного автомата, который сжимал в руках боец “Альмаграммы”, который был облачён в экзоскелет. Напарник Гийома рухнул на пол, его голова была пробита насквозь. Преследователи настигли вампиров.

- Убейте всех кровопийц. Мидори взять живой, любой ценой – скомандовала Беатрис.

Вампиры сразу начали отстреливаться. Но сразу было понятно, что здесь им не продержаться. Да и подрывать взрывчатку здесь было невыгодно. К тому же, её нужно было ещё забрать с трупа напарника Гийома.

- Валим отсюда. Быстро! – скомандовала Мидори и потянулась за взрывчаткой – уводи всех, Арчибальд.

- А как же ты? – сразу спросил он.

- Да я вас догоню. Только захвачу кое-что. Ну, бегом!

Тот сразу же кивнул и быстро повёл за собой оставшихся вампиров дальше по тоннелю.

Мидори же рукой тянулась к сумке со взрывчаткой. Но вот град пуль не давал ей дотянуться. Альмаграммовцы же быстро приближались к ней. Ведь их почти никто не сдерживал. А почти, потому что Мидори всё ещё не оставалась в одиночестве.

- Что так долго? – громко спросил Гийом, который был слегка впереди, укрываясь за углом – хватай сумку и бегом отсюда.

- Не могу. Они мне скорее руку отстрелят – ответила она, сжимая простреленную кисть.

- Вот как. Ну ладно.

После чего, выбежал из-за угла и бросился в сторону альмаграммовцев, выпуская в них всю обойму из пистолета. Несколько пуль поразили самого смелого из них, и ранили ещё одного.

- Твою мать! – прорычала Беатрис, укрывшаяся от пуль – пришить этого психа. Живо.

Бойца в экзоскелете пули не особо-то и пугали. Так что он принялся стрелять по вампиру. Крупнокалиберные пули прострелили живот и бедро Гийому и он упал. Тут же он подполз к углу, из которого начал вслепую отстреливаться, выставляя на вид часть руки. И за это он поплатился. Пара пуль крупного калибра оторвала её.

- Вот и приехали – прошептал он.

И выдохнул, приложил голову к холодной стене. Мидори уже не было. Она быстро воспользовалась данной ей возможностью. Теперь он остался здесь один. Но вот просто сдаваться он не был намерен. Гийом прислушался к шагам, к нему быстро приближались.

И стоило показаться альмаграммовцу, как вампир на него набросился. Воткнув ему в шею ржавый штырь. Тело бойца “Альмаграммовца” отправилось в водосток. Гийом сразу замахнулся целой рукой на следующего врага. Но враг оказался проворнее. Он приблизился, выпустил в тело вампира несколько пуль из пистолета. А после, стальная хватка сжала его горло. И только сейчас ему получилось рассмотреть своего врага. Беатрис ван Кол, главный преследователь вампиров “Сети”. И после этого, металлические пальцы вонзились в плоть. Последовавшее быстрое движение вырвало из горла вампира его кадык. Гийом упал на колени, хватаясь за горло.

- Вот оно ваше могущество. Тупой кровосос – прошептала Беатрис и пустила ему пулю в голову – что встали? Бегом марш за остальными.

И как покорные гончие своего хозяина, они побежали в сторону своей добычи. Оставив после себя только трупы.

Вампиры же тем временем упёрлись. Нет, не в стену. В группу “Альмаграммы”, которая только их и ждала. Вампиров уже осталось только двое, Арчибальд и девушка по имени Мария. И в этот момент к ним подбежала Мидори.

- Мидори – её заметил Арчибальд – а где же Гийом?

- Он погиб – она обратила внимание на тела убитых вампиров – сколько у нас осталось патронов?

- Мало – лаконично ответил Арчибальд, взяв в руку пистолет – взрывчатка у тебя с собой?

- С собой – она предоставила ему сумку – буду устанавливать её здесь. Вы пока меня прикройте.

- Но нас же тоже накроет взрывом – заявил Арчибальд.

- Да. Накроет. И что?

Он понимал, что Мидори подразумевала под этими словами. Им было некуда бежать. Альмаграммовцы их окружили. Шансы прорваться уменьшались с каждым мгновением, а спасения ждать неоткуда. И так ли важно от чего смерть ждать? Пули альмаграммовцев или взрыв взрывчатки? Не так уж и важно.

- Хорошо. Я тебя с тыла прикрою – сказал Арчибальд – Мария, держи их со своей стороны. Нам нужно выиграть время.

Мидори тут же достала из сумки взрывчатку, которую сразу прикрепила к стене. Теперь был черёд настроить детонатор, который также лежал в сумке. Оставалось только правильно прикрепить провода и при этом не взорваться. А вот это было довольно затруднительно, учитывая град пуль вокруг.

Тут уже и Беатрис приблизилась со своей группой, по который сразу начал стрелять Арчибальд. Также альмаграммовцы заметили своих союзников с другой стороны тоннеля.

- Связь мне с той группой, живо – приказала Беатрис, начав стрелять из пистолета по вампиру, который им мешал.

- Есть связь с группой. Её возглавляет Адам Люмьер – ответил связист.

- Хорошо. Линию с ним – Беатрис встала за угол и связалась с ним – приём, меня слышно?

- На связи Люмьер. Слушаю – ответил он.

- Это Беатрис. Слушай мой приказ. Среди вампиров находится Мидори Айко. Её необходимо взять живой. Всех остальных вампиров убить. Но она должна быть жива. Ты меня понял?

- Я всё понял. Но как понять, кто из них Мидори Айко? Там две девушки.

- Тебе имя ни о чём не говорит, что ли? Она - японка. Так гляди внимательно. Выполняй – сказала ему Беатрис недовольным голосом и прервала связь – где их только набирают?

Под свистом пуль Мидори медленно скрепляла провода в правильно последовательности. Детонатор уже был почти готов. Оставалось только вставить в него аккумулятор, чтобы детонатор был готов к подрыву.

- Ах, чёрт – прошептала Мидори.

Как раз-таки аккумулятора для детонатора не было в сумке. Не понятно, взял ли вообще его с собой напарник Гийома, или засунул в свой карман? Но сам факт заключался в том, что взрывчатку подорвать не было возможности. С помощью детонатора. Однако, оставался ещё вариант. Не самый правильный, но чего уж делать.

- Арчибальд. Взрывчатку не подорвать – крикнула ему Мидори.

- Как? Что случилось?

- Детонатор. Нет аккумулятора, чтобы его активировать.

- Да чтоб его. А что делать?

- Есть один вариант. Но он тебе не понравится.

- Да куда уж…

Он совершил ошибку. Не спрятался полностью за угол вовремя. И тут же несколько пуль прошили его тело, пробив несколько органов. В том числе и сердце. Его тело упал на руки Мидори.

- Нет. Арчибальд – прошептала она, отчаянно пытаясь прижать его раны – сейчас. Потерпи.

Он же что-то тихо прошептал, выплёвывая кровь. Мидори быстро потянулась к фляжке с кровью. Разве что она могла спасти его. Открутив крышку, она поднесла её к губам Арчибальда. Но во фляжке не было и капли. Да и если бы в ней что-то и было, то это не спасло его. Арчибальд уже был мёртв.

- Прощай – тихо сказала Мидори и закрыла его глаза.

В то же время Марию ранило несколько пуль, и она лежала на холодном и сыром полу. Однако это не мешало ей отчаянно отстреливаться. До того момента, пока пули в её пистолете не подошли к концу, а её саму расстреляли. Теперь Мидори осталась одна.

И это осознавала не только она.

- Прекратить огонь! – приказала Беатрис.

Стрельба тут же прекратилась, что сильно возмутило Мидори. Теперь до неё дошла жестокая истина.

“Ах, вот как. Решили меня взять живой. Ну уж нет, сволочи. Не дождётесь. Уж лучше умереть” – подумала она.

После чего, схватила пистолет из мёртвой руки Арчибальда и направив её на взрывчатку, нажала на курок. Но выстрела не последовала, обойма была пуста.

- Вот чёрт – прошипела Мидори, выпуская пистолет из руки.

Беатрис вышла из укрытия и за ней последовали её бойцы. Группа альмаграммовцев с другой стороны также пошла вперёд.

- Мидори Айко. Слушай меня внимательно. Сдавайся. Тебе бежать некуда, твои соплеменники все мертвы. Ты одна. И у тебя нет патронов – произнесла Беатрис – у тебя нет выхода. Сдайся сама. И тогда мы обойдёмся без лишней крови.

- Ну, конечно. Без лишней крови. Вашей крови – прошептала она.

Но сделать она ничего не могла. Патронов не было. В рукопашную бросаться было бессмысленно. Без эффекта внезапности это не имело смысла, её бы просто задавили толпой. Но у неё была взрывчатка. Оставалось только придумать как её подорвать. И у Мидори была идея.

- Хорошо. Я сдаюсь. Не стреляйте – громко сказала Мидори.

Она вышла из-за угла, подняв руки вверх. Показывая, что у неё нет оружия.

- Поздравляю. Вы победили – добавила она.

И вот эти слова доставили удовольствие Беатрис. Враг сам признал её превосходство. А что может быть лучше этого? Так что она сама направилась к ней, желая заковать её самостоятельно. Чтобы трофей был в её руках.

Она подошла к Мидори, взяв с пояса наручники, опустила её руки, приготовившись застегнуть их. Вампир же посмотрела на пистолет в кобуре.

- Лучше бы ты умерла – прошептала Беатрис с улыбкой.

- На то и расчёт – ответила Мидори.

Не успела Беатрис понять, что к чему, как Мидори резко ударила её коленом в живот. После чего, вытащила пистолет из её кобуры. Она знала, что альмаграммовцы не будут стрелять, опасаясь убить своего командира. Но и Мидори знала, что не сможет перестрелять всех из пистолета. Её нужен был только один выстрел. А цель уже была видна.

“Ну, что же. Выживу или нет? Сейчас увидим” – подумала она.

После чего, нажала на курок. Пуля влетела прямо во взрывчатку на стене. От попадания прогремел взрыв, который разнёс кирпичную стену. И из щели хлынула поток дождевой воды. Которая смыла трупы вампиров прямо в сток.

Поток прекратился через минуту. Вода продолжала течь, но уже не таким потоком. Альмаграммовцы медленно приблизились к месту взрыва. Посчитав, что тут никого не осталось. Но ошиблись. Перед ними стояла Беатрис. Вся насквозь мокрая, её левая щека была ранена осколком кирпича. Но самым страшным был её гнев, от которого она буквально закипала.

- Где эта сука Мидори? – прорычала она.

- Мы не знаем – ответил Люмьер – её здесь нет. Скорее всего, её смыло водой прямо в водосток канализации. Ей конец.

- Найдите мне её тело! – приказала Беатрис.

- Но это же канализация. Нам вряд ли получится найти её тело. Ведь оно может быть где угодно – возразил он – в этом нет смысла.

И это было его ошибкой. Ведь это было не то, что хотела услышать Беатрис. Она резко схватила его за шиворот своей металлической рукой. Глаза её пылали яростью.

- Я тебя не спрашивала, получится ли её найти. Я тебе приказала это сделать! – прокричала она – выполняй приказ. Иначе ты отправишься следом за ней. Так тебе понятнее? Выполнять!

После чего, оттолкнула его от себя. Этого хватило, чтобы альмограммовцы быстро начали искать нужное тело.

Беатрис же вытерла кровь с лица. Оскалилась и со всей силы ударила металлической рукой прямо по стене. Оставив в ней дыру.

- Мерзкая тварь. Нужно было тебя сразу убить – прошипела она.

На поверхности же тем временем, в передвижном командном центре, от стены к стене ходил Луи де Гарно. Он ожидал доклада от Беатрис. Конечно же, он хотел услышать, что задание было выполнено и Мидори Айко в их руках. Но он почему-то в этом сомневался. Он не доверял Беатрис. Но всё равно ожидал чуда.

- Ну, что там? Есть связь с Беатрис? – спросил он.

- Никак нет. Они не выходят на связь – ответили ему.

- Вот же чёрт. Потерялись они там, что ли? Неужели поимка одного вампира намного тяжелее, чем разнести целое убежище “Сети” с ожесточённым сопротивлением? – вслух сказал де Гарно – так, если она выйдет на связь. Доложите мне. Я буду на улице.

Ему в ответ кинули. Луи же, взяв со стола оставшееся красное яблоко, направился к выходу. Конечно же, он понимал, что выходить на улицу, до окончания операции небезопасно. Но снаружи была охрана. Да и у него самого при себе был пистолет.

Луи открыл дверь и вышел на улицу. Где продолжал идти дождь, но не так сильно, как ранее. Он укусил яблоко и спустился на асфальт, где стояла пара бойцов.

- Как дела? Всё тихо? – спросил он у них.

- Так точно. Никаких происшествий – ответил один из бойцов – а как там у наших ребят дела?

- Да как обычно. Вы же сами знаете Беатрис – лаконично ответил Луи.

После чего, прошёл немного дальше. Улица слабо освещалась уличными фонарями, однако ночной дождь не позволял только что-либо рассмотреть. Вот и приближающиеся силуэты Луи не смог опознать.

- Стоять! Тут идёт операция “Альмаграммы” – приказал он.

Однако, это не сработало и силуэты продолжили приближаться. Это заставило де Гарно заволноваться. Он выхватил из кобуры пистолет и направил его на них.

- Я сказал, стоять! Иначе пристрелю. Считаю до трёх – повторил он.

- Не стоит обещать того, что не сделаешь – ответили ему.

Голос был тихим. И показался Луи довольно знакомым. Он где-то его явно слышал. Хотя, этот голос мог вполне принадлежать больному ангиной. Но окончательно успокоиться он смог, когда получилось рассмотреть лицо.

- Лето Вастине – удивлённо прошептал Луи – что ты здесь делаешь?

- То же самое, что и вы. Выполняю свою работу – равнодушно ответил он.

- Не понял. А почему я не в курсе того, что вы тоже участвуете в операции? – спросил де Гарно, скрывая недовольство.

Лето же просверлил его взглядом, отвлекая всё внимание на себя, не давая посмотреть на двоих, что были позади него.

- В этом не было смысла – лаконично ответил он – мы действуем тайно. От всех.

На это Луи было чего сказать. Но ком в горле не дал ему это сделать. Слишком уж сильно он опасался этого таинственного человека.

- Хорошо. А зачем вы решили показать себя? – спросил он.

В ответ он лишь подошёл к нему ближе, чем заставил напрячься. Но решил не предпринимать резких действий. Мало ли, чего у него могло быть на уме. Чужая душа потёмки. А у таких людей туда даже с прожектором соваться не стоит.

- Хотел поблагодарить за то, что вы смогли отвлечь на себя вампиров. И дали нам выполнить наше задание – он повернулся боком, указав на своих бойцов, которые кого-то держали в руках – мы смогли поймать Эмиля Молину.

- Нынешнего главу “Сети” – догадался Луи – вот же чёрт. И, что дальше?

- Дальше. Покончим с тем, что осталось от врагов. И ещё – он указал на яблоко в руке Луи – я возьму яблоко?

Естественно, отдавать его не очень хотелось. Но и отказывать он не решился. Ведь Лето даже не смущало то, что яблоко уже было надкусано.

- Конечно. Держи – он протянул ему яблоко – ну, значит, до встречи.

- Верно. До встречи – ответил Лето и укусил яблоко.

После чего, развернулся и направился в другую сторону вместе со своими подчинёнными, которые тащили по земле вампира без сознания.

Луи же убрал пистолет в кобуру и смахнул дождевую воду с волос. Он не спешил возвращаться в штаб. Он продолжил смотреть в спины испаряющихся силуэтов.

- Чего же я ещё не знаю? – прошептал он.

Часть 8

Глава 17

Серые тучи равномерно перекрывали небо, не давая рассмотреть ничего, кроме себя. Как будто желая покрасоваться собой перед всеми и вся, или банально балуя себя тем, что сейчас их время. Таковыми могли быть мысли малого ребёнка, который пока не решился спросить у мамы или папы: “Почему и зачем есть тучи?”. Ему ведь не ведомы подробности погоды и круговорота воды в природе. Хотя, зная современных детей и то, что им с самых пелёнок дают в руки телефон с полным доступом в интернет, им известно не только это. Ведь дети, словно губки, которые впитываю в себя всё быстро и подряд. Главное – кликнуть нужное видео и плевать, о чём там говорят. Будь то научные теории или философский слив воды в унитазе, ребёнок всё это впитает и будет верить в это. До тех самых пор, пока сами родители из него это не “выжмут”. Ну, или они могут это пустить на самотёк, аргументируя своё бездействие тем, что ребёнок познаёт мир. И пускай он делает это не с головы, а с другого места. К чему это всё? Информация, как вода, проникает отовсюду.

Капли дождя падали вниз и размеренно били по крышам домов города, создавая из своих звуков смесь общей какофонии, от которых закладывает уши. Но пластиковые окна не давали этому шуму отвлекать на себя людей. Как раз капли дождя так же били по окну одной из многочисленных квартир одного из многоквартирных домов. В этой квартире были слышны только шаги и тихие переговоры людей между собой. Эти люди были одеты в полицейскую форму. Один из них что-то записывал в свой электронный блокнот. Другой, одновременно с этим, аккуратно осматривали вещи, разбросанные по квартире. Которая так же выглядела так, будто по ней стадо слонов пробежалось. И тут можно было бы спокойно пошутить, мол, у кого-то прошла очень бурная ночка. Однако кое-что не давало этого сделать. Это был труп мужчины, привязанного к стулу различными проводами. И причиной его смерти была дырка в голове. Как раз вокруг него, в основном, и крутились несколько человек, внимательно осматривая не только труп, но и стараясь найти улики возле тела. Ведь любая мелочь могла дать узнать причину данного убийства.

И вот как раз в этот момент в квартиру вошёл очередной сотрудник, одновременно с этим, выдыхая клуб пара. Он посмотрел на номер квартиры. Это была квартира №24. Сотрудник прошёл по короткой прихожей и зашёл в основную комнату. Возле трупа на стуле стоял один из его коллег. Тело он пока не рассмотрел, так как растирал свои заспанные глаза.

- Блин, какого хрена? Да ещё в такую рань? – пробурчал он.

- Работа у нас такая, Жан – ответил ему Самсон спокойным голосом – бурный вечер был?

- Ага. И видать, не только у меня. Тут просто переполох. Чего ради вообще шеф вызвал сюда? Ради трупа на стуле? Тоже мне…

И только сейчас он смог нормально рассмотреть лицо убитого человека. Оно принадлежало коллеге – Виктору Ринфу. Который, внезапно, пару дней не выходил на службу. Все никак не могли понять причину пропажи коллеги. Ладно, день. Но вот два, это уже заставило побеспокоиться. С учётом того, что тот не отвечал ни на звонки, ни на сообщения в соц. сетях. Кто-то даже пошутил: "Да он сдох, что ли?". Кто же мог подумать, что шутка оказалась слишком уж правдивой.

- Охренеть. Это же Виктор – шокировано сказал Жан, едва не поперхнувшись дымом – он мёртв.

- Ага. Не ты один это заметил. Кажется, кто-то довольно плохо и реалистично пошутил – ответил Самсон, намекая на его же шутку – и кажется, тут всё было не совсем просто.

- Да какого же чёрта здесь вообще случилось? Виктор мёртв, и в добавок, вся квартира вверх дном – спросил Жан, затянувшись из испарителя.

- Я конечно не специалист. Но мне кажется, что тут кто-то очень старательно что-то искал. И кажется, Виктор стал на их пути препятствием. И помешать он не сумел – предположил Самсон – а может, и сумел. Тут уже разницы нет. Но мне больше интересно, что он у себя такое хранил, раз за ним пришли?

Жаклер тут же возмущённо посмотрел на своего коллегу. Могло показаться, что Жана крайне сильно возмутило такое спокойное отношение к убийству Виктора. И ладно бы его смерть была связана с рабочим моментом. Работа полицейского всё время связана с подобными моментами. А тут такое, убийство полицейского в его собственном доме, с непонятными обстоятельствами. Гибель полицейского на работе пусть и горькое, но, тем не менее, привычное явление. Учитывая саму суть их работы – защита закона. И это не просто пара красивых слов.

- Тебя только это, что ли, интересует? А как же то, что Виктора могли запытать до смерти, ради того, чтобы выбить из него информацию? – спросил Жан, и тут же сам нашёл для себя ответ – а, ну да. Забыл. Его же застрелили в голову.

- Вот именно. Однако, тут не всё так просто. Всё указывает на то, что здесь была очень серьёзная драка. Ох, не завидую я тем, кто решился попытаться набить лицо Вику – сказал Самсон, и потянулся за фляжкой.

Он уже давно смог свыкнуться со своим вампирским бытием. Смог привыкнуть к косым взглядам людей. Даже начал видеть в этом серьёзные плюсы. Но вот вампирская жажда продолжала его беспокоить и раздражать. Да и вкус крови ему не нравился, но что поделать. А в целом, всё для него было не так уж и плохо.

- И что же в Викторе было такого особенного? Он был мастером тайных боевых искусств? Или при злости он мог превратиться в огромного зелёного бугая? – поинтересовался Жан.

- Да нет – ответил Самсон, убирая фляжку ото рта – всё немного проще. У него был высокий порог боли. То есть, он практически не чувствовал боли. Я помню он однажды на спор вбил себе в ногу гвоздь. Трезвым – рассказал он – и теперь ты понимаешь, что чёрные пояса или суперспособности ему были не нужны.

- Потому что, зачем они все ему нужны, если враг быстрее об тебя руки отобьёт, чем вырубит – съязвил Жан, продолжил парить – только вот от пули в голову это не спасло.

- А он ещё как-то пошутил, что вряд ли кому-то удастся его убить.

Жан не удивлялся таким познаниям Самсона. Весь отдел знал, что Виктор и Самсон некоторое время были закадычными друзьями. И были им до тех самых пор, пока между ними, что называется, не пробежала чёрная кошка. Причём, не одна. Первой из них оказалась блондинка с четвёртым размером груди. А вот второй оказалось обращение Самсона в вампира. В общем и без лишних деталей, их крепкая мужская дружба протухла.

- С юмором у него было всё в порядке – сказал Жан – но мне вот чертовски интересно, чего телевизор забыл на кухне? Им бросались, что ли?

В этот момент тело Виктора начали медленно отвязывать от стула. После чего, принялись укладывать тело в стандартный чёрный мешок для трупов. Уже не было смысла продолжать держать труп полицейского не стуле. За время осмотра места происшествия уже были сделаны видео и фотосъёмка с различных ракурсов. Часть улик была собрана, но поиски продолжались. А после, осталось дело за малым, опросить соседей. От которых вряд ли бы чего получилось добыть. Ведь они вызвали полицию лишь утром, а эксперты установили, что смерть Виктора наступила намного раньше. Всё было выяснено по свёрнутой крови.

И вот именно эта мысль, связанная с кровью, не давала покоя Жану. Учитывая то, кто был его напарником. Который как раз наклонился к луже засохшей крови.

- Судя по свежести крови. А точнее, её отсутствия. Вика, скорее всего, убили пару дней назад – заключил Самсон.

- И как же ты это понял? На самой луже, что ли, написано? Или по запаху?

- Да нет. Заключение экспертов, после краткого обследования – ответил он обернулся к Жану – ты чего на меня так вылупился?

- Я? Да ничего. Просто смотрел.

- И чего смотрел? Погоди, ты подумал, что я эту кровь буду пробовать? Типа, макну пальчик в лужу и оближу его. Так, что ли?

- Ну, в принципе. Смел ожидать подобное.

Конечно же, Самсону подобное не очень понравилось. Но вот скандалить и не думал. Ведь по правде и в своём человеческом бытие так же пошутил бы. Да и относился к вампирам так же. А вот теперь и ему самому приходилось терпеть подобное. И это был один из минусов его нынешней жизни.

- Слушай, я конечно не совсем ординарная личность…

- Да знаю, знаю. Порно в виртуальной реальности я долго не забуду.

- А вот перебивать не хорошо. Но я вот к чему. Я не тороплюсь возвращаться обратно в архив. Мне и так хватило двух недель, проведённых там. А вот если шеф запалит меня за вышеописанной мной хренью, то вот архивом всё не окончится – в голосе Самсона прозвучали нотки лёгкого опасения.

Мимо них в этот момент пара человек пронесла мешок с телом Виктора. Жан проследил за ними, одновременно с этим, затянувшись из испарителя.

- И всех же нас ждёт подобный финал? В чёрный похоронный мешок, вперёд ногами и в могилу? – спросил он, выдыхая дым.

- Знаешь, у тебя есть шанс помереть от старости. Тогда как мой конец может быть только таким, как у Вика – заключил для себя Самсон – я же, блин, бессмертным. И буду всегда красивым.

- Выпендриваешься?

- Ни разу. Это всего лишь факт. Но всегда есть выход – ответил Самсон – ты как относишься к обращению в вампира?

Жан слегка усмехнулся.

- Да нет. Уж лучше я умру старым импотентом, чем стану вампиром от твоих клыков.

- А если бы на моём месте была бы красивая чика?

- А вот это уже другая история. И над этим нужно серьёзно подумать.

Данный ответ сразу рассмешил Самсона. Но он тут же предпочёл остановиться, после того как на него возмущённо посмотрели другие полицейские. Данное место было не самым подходящим для смеха или каламбура. Полицейские же были сотрудниками простой полиции. На это внимание обратил также и Жан, который проверял количество жидкости в своём испарителе.

- Слушай, а чего тут простые копы забыли? – спросил он, параллельно затягиваясь из испарителя.

- Соседи вызвали. Сам же понимаешь, номер какой полиции у них всегда в памяти.

- Ладно. Ответ принят. А чего они здесь всё ещё делают? Это же вроде наше дело, нет? – спросил Жан, облокотившийся на тумбу – ну, типа, наш коллега тут погиб.

- Это дело может быть под нашей юрисдикцией, только в том случае, если оно совершено вампиром – ответил он, обернувшись к нему.

- А оно совершено вампиром?

- Мне почём знать кем оно совершено? Я тебе не ходячий справочник, даже несмотря на то, что большое количество времени просидел в архиве – слегка возмущённо произнёс Самсон – и способностей провидца у меня тоже нет.

- Ага. Но зато ты смог изучить всю виртуальную порнографию. И теперь можешь визуализировать любую сцену оттуда. Ну, или можешь организовать локальную и быстротечную выработку электричества.

- Ой, да пошёл ты – брызнул Самсон.

Жана это слегка рассмешило. Но у него хватило благоразумия посмеяться в кулак. Так что на него косых взглядов не упало.

- Дай мне затянуться, шутник – сказал Самсон и потянулся рукой к его испарителю.

- А ты часом ничем не болен, дружок?

- Серьёзно? Ты забыл кто я, что ли?

- Да помню, помню, вечный красавчик. На – ответил с усмешкой Жан, отдал испаритель – Самсон, у тебя нет догадок, что именно здесь случилось?

Тот как раз затянулся дымом, извергая из себя целый клуб, совершенно не стесняясь проходящего мимо него полицейского.

- Не-а. А чего ты это у меня спрашиваешь?

- Ну, вы же с Виктором были друзьями, как никак. Может, он тебе рассказывал, что у него могли быть проблемы. Ну, там денег серьёзных задолжал. Или трахнул не того, кого нужно? Хоть что-то.

- Наши дружеские дорожки с Виком окончательно разбежались тогда, когда я стал вампиром. Так что ничего толкового я сказать не могу. Потому что уже несколько месяцев с ним не общался – ответил он и призадумался – хотя вот про “трахнул не того” мне есть чего сказать. Но это уже к делу не относится.

- Чего так? Погоди, это ты про ту ситуацию, когда вы драли одну и ту же девчонку? Может, она к этому причастна? Мало ли, отомстить решила?

- И дополнительно к убийству, решила разнести всю квартиру. Ладно бы ещё что-то ценное было спёрто, но нет. Да и не могла Клара этого сделать. Уж поверь.

- С чего ты так в ней уверен? Может, у неё могла крыша съехать, и она решила прикончить Виктора. Не уж то так хорошо о ней думаешь?

- Как я о ней думаю, уж лучше промолчу. Просто я знаю, что она не могла этого сделать – ответил ему Самсон, снова затянувшись паром – она полгода назад переехала жить в Швейцарию.

- А что ей могло помешать прилететь сюда, убить Виктора, а после, свалить обратно в страну вечного нейтралитета? – спросил Жан.

- Да не могла. Поверь, я знаю.

- Вот с чего ты это взял? Ты же сам сказал, что у тебя нет способностей провидца.

- Верно, нет. Но зато у меня есть постоянный доступ к социальным сетям. Куда Клара выкладывает свои фото с завидным постоянством – произнёс Самсон и тут же опередил вопрос Жана – фото с геолокацией.

- Да я не про это. Ты за ней следишь, что ли?

- Нет. Просто в ленте, между видео с выдрами и статье о вреде науки, её фотки вылезают периодически. Вот и поглядываю их – сказал он и выдохнул пар – ну и хреновый у тебя вкус.

После этого Жан вырвал у него испаритель. Уж очень не нравилось ему, когда его вкусы другие не понимают. И если бы всё это ограничивалось вкусом жидкости для испарителя.

- Не нравится, не бери. А если на халяву, то вообще молчи – пробурчал он и сам затянулся – а ты как, давно здесь?

- С того момента, как пришёл вызов отсюда. Ну, когда полицейским сообщили, что тут живёт сотрудник отдела РВП. Хоть это соседи знали и на том спасибо. А ты тут как оказался?

- Ну, куда проще, просто…

- Самсон, Жан.

Окликнувший их голос они сразу узнали. Жан тут же спрятал испаритель в карман. Ведь понимал, что нарушил предупреждение о том, что нельзя парить на месте происшествия. Всё дело в том, что пар мог перебить те запахи, которые могли привести к разгадке расследования. Но вот только изменять своей привычке Жан никак не желал. И поэтому, в этот момент он задержал дыхание, лишь бы не спалиться на нарушении.

Тут к ним подошёл их прямой начальник – майор Марко Вихеалло. Только сейчас он выглядел не очень хорошо. Опустошённый взгляд и мешки под глазами говорили не только о недосыпе, но и том, что он был поражён гибелью своего сотрудника. И он лично прибыл на место происшествия.

- Доложите. Что здесь именно произошло? – приказал он – Самсон, ты прибыл раньше. Рассказывай.

Жан, понятное дело, молчал, сдерживаясь, что есть мочи. Так что Самсон решил сократить свой доклад до минимума, пока его коллега не потерял сознание.

- Кратко говоря. Кто-то вломился в квартиру, разнёс её всю. Избил Вика, примотал его к стулу, а после, прострелил ему голову – быстро выложил он.

- Откуда такая уверенность с подобной последовательностью?

- Всё указывает на то, что те, кто вломился сюда, что-то активно искали. Ведь обстановка не похожа на банальный налёт с грабежом. Ценные вещи на месте. Да и зачем приматывать труп к стулу? Проводами.

Шеф задумался над его словами, параллельно рассматривая квартиру, которая и в самом деле была вверх дном.

“Ну, чего ты оглядываешься? Зайди внутрь, пройдись. В сортир зайди, не знаю. Я же сейчас задохнусь к чёрту. Блин, попал. Зачем ты сюда вообще припёрся? Мы так и так доклады написали бы. Ну же, Самсон, спровадь его” – подумал в этот момент Жан.

- А что рассказали соседи? Может, они что-то услышали? – спросил шеф.

- Вряд ли. Виктор мёртв уже более двух дней. И обнаружил это сосед. По счастливой случайности. Убийцы забыли запереть дверь. Так что сосед смог зайти к нему.

- Соли попросить – прошептал шеф.

После чего, он прошёл в центр комнаты, внимательно принявшись осматривать помещение. Так, как и до него делали подобное простые полицейские. И вот как раз Жан понял, что это его шанс. И он начал выдыхать пар в коридор, тогда как Самсон прикрыл его.

- Вы допрашивали этого соседа? – резко спросил шеф, обернувшись к ним.

Самсон тут же обернулся к своему начальнику и подтянул за собой Жана, который от этого сразу поперхнулся паром, принявшись кашлять в кулак.

- Никак нет. Мы пока его не допрашивали. Дело в том, что мы не знаем, кто ведёт это дело. Либо полиция, либо…

- Теперь это наше дело, целиком и полностью. Жан, ты чего кашляешь?

- Да ничего, ничего – ответил он сквозь кашель – немного заболел. Я в порядке.

- Очень смешно. Болеет, но в порядке. Ладно, раз ты всё равно здесь, то займись допросом соседа. Выжми из него всё, что он знает. Как закончишь с этим, езжай домой и поправляйся. Доклад жду в течении этого дня – сказал ему шеф в приказном тоне - понял? Иди.

Тот кивнул, и направился прочь из квартиры, одновременно кашляя и радуясь тому, что удалось избежать обнаружения со стороны шефа, что он нагло нарушил его запрет. Ну, что сказать, дуракам везёт.

Тем временем шеф продолжил осматривать жилище его теперь уже мёртвого подчинённого. Самсон же стоял позади него, в ожидании того, что ему будет приказано. Не просто же так его не отослали следом за Жаном.

- Самсон, что ты смог здесь застать? – спросил у него шеф.

- Это уже смотря, что вы именно под этим подразумеваете – ответил он.

- По телу. Виктора. Что смог увидеть? Может, у тебя могли появиться предположения.

“Ну вот, ещё один. Сначала Жан мозг мне компостировал на эту тему, ожидая от меня предположений. Теперь ещё и шеф к этому присоединился. Я вам Шерлок Холмс и Ватсон, а также Бэтмен в одном лице? И ещё с каплей подмостовой цыганской гадалки. Блин, да откуда мне знать, чего здесь случилось? Я же с Виком уже давно не общался. Ладно, отвечу. Может, он не станет до меня докапываться, и сразу пошлёт куда-нибудь. Надеюсь, домой” – подумал в этот момент Самсон.

- К сожалению, я прибыл сюда лишь тогда, когда здесь была полиция – начал отвечать он – но кое-что мне удалось рассмотреть на теле Вика.

- А что на нём было?

- Кроме простреленной головы, множественных ссадин и мелких ран на лице, и пулевого ранение в ноге. Больше ничего. Хотя и то, что я рассказал вам, было лишним.

- Почему же? – заинтересованно спросил он.

- Нам так и так предоставят тело для осмотра. Вы же сами сказали, что это дело теперь ведём мы. Так что я не знаю, зачем вы у меня об этом спросили.

В ответ на это шеф к нему обернулся и подошёл. Его взгляд заставил Самсона немного забеспокоиться.

- Я лишь хотел удостовериться, что ты не проморгал ничего важного. А так, я хочу тебе поручить забрать тело Виктора из морга. Но для начала тебе будет нужно вернуться в отдел. Я приказал подготовить все необходимые документы. И их нужно забрать.

- Так у меня же было дежурство и мне положен выходной – в недоумении отреагировал Самсон – разве нет?

- А разве ты устал и тебе требуется отдых? – спросил у него шеф.

- Ну нет, конечно. Но всё-таки у меня есть планы. Да и вообще, это моё законное право – протестовал он – а то как Жану стоило покашлять, вы его сразу отпустили. Даже не удостоверившись, что он не…

Он хотело было сказать, что на самом деле Жан его полностью дурит и на самом деле нарушил его запрет. Но смог сдержаться. Нет, не по той причине, что сдавать коллег не хорошо. Просто был шанс того, что Самсон и сам мог получить по шапке. За покровительство нарушителя, как подлый сообщник.

- Что он? – спросил шеф.

- Да ничего. Ничего – Самсон выдохнул – хорошо. Я всё сделаю.

- Хорошо. Как закончишь, то сразу езжай домой. Занимайся своими “делами”.

Сказано это было в язвительном тоне, так как шеф под “делами” Самсона подразумевал то, за чем он однажды эффектно спалил Самсона, когда тот работал в архиве. Ну а самому Самсону было побоку, что он под этим подразумевал. Он хотел, как можно быстрее разобраться с поручением и рвануть со всех ног домой. Так что он развернулся и направился к выходу.

- Самсон – внезапно окликнул его шеф – тебе не кажется, что тут как-то странно пахнет? Смесь сирени и, вроде как, крыжовника.

“Вот же у него нюх, а. Любая овчарка позавидует. М-да, Жан, я тебе соболезную. Похоже, тебе придётся окончательно завязаться с куревом” – подумал Самсон.

- Да. Кто-то из полицейских пользуется таким дезодорантом – отчаянно солгал он - это была девушка с чёрными волосами, и ожерельем в виде звезды.

- Даже такую мелочь запомнил. Ладно, иди.

После чего он вышел из квартиры и направился выполнять поручение. Тогда как шеф остался стоять посередине комнаты. Прямо напротив того места, где и был труп Виктора. Казалось, что Вихеалло пытается расслышать то, что пытаются сказать ему стены. Которые были безвольными свидетелями всего, что здесь случилось. Но стены не имею ушей, чтобы слышать, и рта, чтобы говорить. А те, кто считаю, что это ложь, активно пытаются услышать голоса стен, будучи одетыми в смирительные рубашки. И можно сказать, что времени у них на это занятие очень много.

“Ну, конечно, дезодорант с таким запахом. Я бы в это поверил. Однако есть один нюанс. Который заключается в том, что Жан на весь офис хвастался тем, что приобрёл себе редкую жидкость. Со вкусом сирени и крыжовника. Ну, ничего, позже с ним разберусь. Сейчас нужно понять, кому понадобилось убивать Виктора. Проклятие. Только я обрадовался тому, что с того момента как погиб де Ляшаран, прошло три месяца и тут вот. Погибает один из моих сотрудников. У себя дома. Как же я это ненавижу. Ведь отчасти это и моя вина, как начальника. Зачем это кому-то устраивать? И так же, кто ещё может быть под угрозой смерти? Может это это де Ляшаран мстит? Нет, быть не может. “Альмаграмма” и, самое главное, Анри, сообщили, что это чёртов вампир мёртв. Неужели он мог выжить? Всякое бывает. И получается, что нужно обезопасить всех моих сотрудников. В том числе тех, кому могут отомстить. Или хотя бы предупредить их. Так, где там мой телефон?” – подумал он.

После чего, он достал из кармана свой смартфон, новой модели. Ему его недавно подарила жена, сославшись на то, что у его старого телефона давно сдох динамик. Да и при звонке самого шефа ни черта не слышно. Вот и подарила ему новый телефон. С которым ему теперь приходилось натурально мучатся. И сейчас он пытался отыскать номер Даниэля, параллельно бурча себе под нос.

- Это, прошу прощения – обратился к нему один из полицейских – я должен опечатать эту квартиру, до прибытия дезинфекторов.

- Да знаю, знаю. Погоди – пробурчал он в ответ.

- Вы должны уйти. Иначе нельзя – повторил он.

- Иду, иду. Вашу мать – прорычал шеф и проходя мимо полицейского повернулся к нему – слушай, парень, можешь помочь с телефоном? А то я никак не могу разобраться.

- Ну ка. Ничего себе, последняя модель. Хороший выбор – отреагировал он, вглядываясь в телефон.

- Ага, только в интерфейсе никак не могу разобраться. Всё, блин, перемешали. Чёрт ногу сломит. Для кого они вообще всё это сделали? Для японцев, которые живут в следующем веке? – высказался шеф – найди мне номера. Нужно одному сотруднику позвонить.

- Хорошо, сейчас.

И через несколько секунд и быстрых движений пальцами ему удалось найти все номера, которые были забиты в телефоне. А точнее говоря, были перенесены со старого через облачное хранилище. Что сэкономило изрядное количество времени.

- Так, вот ваши номера. Дальше, вам…

- Сам уже разберусь. Спасибо – ответил шеф и забрал себе телефон.

После чего быстро отыскал номер Даниэля и позвонил ему.

В доме у которого была своя собственная атмосфера. Можно было бы подумать, что после прошедшего убийства Виктора и получения в свои руки его планшета с информацией, Даниэль, на пару с Евой, должен был разрабатывать свой план дальнейших действий. Ну, или хотя бы связаться с Эмилем, желая сообщить ему об успехе. Но вот, вместо всего этого, на плоскоэкранном телевизоре, и на всю громкость, шла прямая трансляция долгожданного футбольного матча. И дело было в том, что это не был банальный матч между распиаренными и известными командами, которые боролись за очередной кубок. Тут было кое-что другое. Куда большее. Сейчас шёл матч между сборными двух стран. А именно, сборная Германии яростно боролась за сохранение звание чемпиона мира. И с кем же? Со сборной СССР. Которая в этом году уже успела одержать победу на чемпионате Европы, очень громко заявив о своих амбициях. Так что матч шёл очень активно и противостояние было нескрываемым. Никто не собирался отступать. На данный момент счёт между сборными был равным, 2:2. А до конца матча оставалось всего ничего, менее десяти минут. Конечно, был шанс, что могут дать дополнительное время. Но это не точно. А за оставшееся время был важен каждый удар, пас, финт или жёлтая карточка. Короче, всё это оставшееся время обещало быть крайне напряжённым. Так что зрителям нужно было сидеть до последнего. Особенно, если они сделали ставки.

Дикторы выполняли свою работу, постоянно комментируя всё происходящее на поле, разбавляя это собственным мнением, новостями или шуточками среднего пошиба. В общем говоря, полностью отрабатывали свою зарплату. Ну, и разбавляли монотонную игру. И вот как раз во время матча случился очередной момент, который обязательно необходимо прокомментировать.

- О, нет. Вы только посмотрите, как Комаров подрезал Кензеля и сбил его с ног – прокомментировал один диктор – кажется, тут уже не просто матч, а некоторая месть. Скорее, за Вторую мировую. Это значит лишь одно – русские ничего не забыли.

И это была очередная тупая шутка, которая могла вызвать смех лишь у самого донного любителя юмора. Да и то, он должен быть либо умственно отсталым или пьяным в стельку. Такие люди засмеются, даже если им перед глазами показать указательный палец. А вот всем нормальным людям будет чертовски стыдно услышать подобную жалкую попытку юмора. У некоторых же людей данная “шутка” вызовет возгорание в одном определённо месте и справедливое возмущение. Но это лишь означает, что диктор выполняет свою работу – вызывает эмоции. А какие именно, уже другой вопрос. Как и тот, как скоро ему зарядят камнем в лицо.

На самом же футбольном матче, тем временем, к сбитому с ног футболисту, который держался за ногу, кроме товарищей по команде, подбежали медики с носилками.

- Ого, видимо, у Кензеля очень серьёзная травма ноги, и матч для него, скорее всего, окончен. Про тяжесть травмы пока нечего сказать, но похоже, что это перелом – тут же встрял второй диктор – кажется, сборная Германии лишилась своего центрального нападающего. Придётся делать замену и менять план игры.

- Знаешь, я уверен, что и советская сборная вряд ли так просто отделается – сказал первый диктор – но ты прав, немецкой сборной нужно быстро реагировать, иначе счёт может быстро измениться.

И в этот момент к советскому футболисту подбежал арбитр. Который сразу же ткнул ему в лицо красную карточку и указал на то место, куда ему следует направиться. По лицу советского футболиста было видно, что он данным решением был недоволен. Но делать было нечего. Тут диктор мог пошутить, в своём стиле. Мол, что советскому футболисту красная карточка, гармония. Однако, то ли он внезапно решил сдержаться. Ну или он посчитал, что данная шутка слишком уж глупа.

- Ну вот, как я и сказал. Комарову выдали красную карточку и удалили с поля – заявил диктор вместо шутки – так что теперь сборные уравнены в количестве заменённых игроков.

- И он явно недоволен этим решением – добавил второй – даже пытается оспаривать это решение. Обидно конечно выбывать в самый последний момент, но правила есть правила. И за их нарушение незамедлительно последует наказание.

- Да ты что? Вот это я понимаю цитата великих людей. Хоть в бетоне их отливай. Вместе с автором – пробурчал Даниэль, запихивая в рот кусок пиццы – где же вас только набирают? Один шутник, а второй философ. Прям алмаз на бриллианте.

Как раз Кюри сидел на диване напротив телевизора. На столе перед ним располагались несколько коробок с разнообразной пиццей, а также несколько пустых стеклянных бутылок из-под пива. Рядом на полу стояли ещё несколько, но полных. Сам Даниэль был одет как стандартный алкаш. Шорты да майка. Чёрная. В одной руке у него был надкусанный кусок пиццы, а во второй здоровая пивная кружка. Которую он уже был готов несколько раз запустить в телевизор. Ведь пара этих дикторов уже откровенно достала. Больше всего его достал тот, который пытался шутить, сотрясая своим словесным бредом воздух. Кюри и без того терпел футбол, который также недолюбливал. И, казалось бы, логично спросить: “А на кой он его вообще смотрит?”. И на этот вопрос есть ответ. Который дал отец Даниэля.

- Сын, ты вот меня спросил, как лучше всего выпустить пар. При этом, не разнося всё вокруг и не ломая лица окружающим – сказал ему он тогда.

- И с чего ты взял, что я именно этим занимаюсь? Неужели я недавно разнёс наше имущество? – ехидно спросил шестнадцатилетний Даниэль.

- Да нет. Случись такое, то ты незамедлительно получил бы от меня по шее. И тут как раз бы я пар выпустил. Видишь, какой круговорот.

- А ты думаешь, что я буду тебе поддаваться?

Отец на эту открытую дерзость громко усмехнулся.

- Даня, если ты занимался боксом ещё не говорит, что ты стал Тайсоном, Али и Кличко в одном лице. Да и у меня есть ещё порох в пороховницах. Так что давай не будем проверять, кто здесь крут. Иначе на нас обоих потом будет выпускать пар твоя мать. Лады?

- Ну да. Маму лучше лишний раз не злить – согласился Даниэль – а с чего ты решил, что я…

- Тебя Жанна сдала, что ты вчера начистил лицо Жан-Пьеру и его брату. За то, что они тебя "русской собакой" назвали – сразу выложил всё отец – да и ссадины на кулаках тебя выдают.

- Вот же зараза мелкая – прошипел Кюри-младший.

- Зараза или нет, но она беспокоится о тебе. Ты же понимаешь, что у всего могут быть последствия…

- Да хватит тебе. Чего эти слабаки мне сделают? Попробую опять нарваться – получат. А если уж толпой меня изобьют, то после, по одному каждого выловлю – ответил Даниэль – или вот, что бы ты сделал за такое оскорбление?

Ответ последовал от отца незамедлительно.

- Морды им начистил бы. И в этом мы с тобой схожи. Однако, у этого пути, в перспективе, нет ничего хорошего. Начиная от ареста полицией и заканчивая существованием в состоянии овоща. Ты и сам всё понимаешь. Так что слушай, что тебе отец скажет. Отцовский совет, так сказать – он отхлебнул чая из своей кружки – самый лучший способ выпустить пар – это как следует обматерить то, что тебе не нравится. Например, вид спорта. Теперь ты знаешь почему я смотрю фигурное катание. Только матерись, когда меня или матери нет рядом.

- Да это я понял – ответил Даниэль и усмехнулся – а я-то думал, что ты смотришь фигурное катание из-за красивых девушек в обтягивающих платьях. А тут вот оно что.

- Так, а вот про это ни слова. Особенно, при матери. Иначе мы с тобой точно получим – сразу отреагировал отец.

- А мне-то за что прилетит?

- За то, что отца сдал. Или ты думал, что путь стукача такой простой и безоблачный. А вот и нет, сынок.

И конечно же, Даниэль ничего не сказал матери. А вот совет отца он с удовольствием взял на вооружение. Ведь у него как раз уже был объект для своего негодования. И им оказался футбол, который Кюри просто не переваривал. Сам он считал данный вид спорта слишком уж скучным и не зрелищным. Тут бы с ним не согласились фанаты данного вида спорта, но кого из них он спрашивал. К слову о фанатах, а именно очень агрессивной части. Которая добавилв свою щепотку ненависти Даниэля к футболу. Они его, в своё время, очень сильно избили, да так, что едва не отправили в реанимацию. А всё из-за чего? Правильно, длинных языков. Всем ведь известно, что среди самых ярых фанатов футбола не редкостью является появление националистов, которым стоит только показать врага, как они на него бросятся. Так и в этот раз случилось то, что недавно возродился Советский Союз и все западные страны заметно обалдели. Про нацистов и говорить нечего, они были просто в ярости. Что вылилось в очередную волну ненависти к русским. А полиция что? А ничего, они ведь местных не притесняют и магазины не громят. А то, что они исповедуют то, что было давно осуждено? Ну, так это было давно, да и вообще, это другое. В общем-то говоря, Даниэль на них нарвался по собственной инициативе. Ведь любой, ценящий своё здоровье, человек, услышав выкрик толпы: “Русские – грязь”, пройдёт мимо и как можно скорее забудет про этот неприятный эпизод. Даже будучи русским. Но вот Даниэль не смог. Он в ответ тут же прокричал им, что они и сами-то не отличаются от того, с чем сравнивают людей другого этноса. И нет, дело далеко не в патриотизме. Просто Кюри за свою жизнь достаточно натерпелся подобного отношения к себе от других людей. И никогда не сдерживался в ответе. Как и в этот раз. В общем, всё прошло по определённому сценарию.

Но вот сам совет отца сработал на отлично. Даниэль чаще стал срывать злость на футбольных матчах. Однако появилась другая проблема. Это стало напрягать окружающих его людей. Но ничего не бывает без изъяна.

И вот уже спустя более чем десять лет, Даниэль не в первый, и, скорее всего, не в последний, раз сидел перед телевизором. Под его левым глазом всё ещё слегка просматривался синяк от удара, который в него прилетел. Визит к Виктору Ринфу оказался для него довольно болезненным. И если бы всё дело было в физической боли. И она не давала ему покоя. Поэтому, в ход пошло всё, что было под рукой. Лёд, обезболивающее и психологическая разрядка. Помогло. Даниэлю стало легче, физическая боль прошла. А вот в качестве психологической разрядки был использован футбол. Который был обругал чуть ли не в первые минуты. А вместе с футболом шли несколько пицц, а также несколько литров пива. Нужно же хоть от чего-то получать удовольствие. В общем, диванный зритель футбола. В пятницу.

“Вот это я понимаю, настоящий отдых. Жри пиццы, сколько сможешь и пей пива, пока в туалет не побежишь. И плевать на то, что врачи бы мне не рекомендовали этого делать. А ещё бы не рекомендовали ломиться в квартиру коллеги-предателя. Но вот знают ли они об этом? Вот именно. А так, расслаблюсь. Главное, чтобы к этому я не привык, а то с дивана слезть не смогу, параллельно превращаясь в вонючую скотину. Хотя, по этому поводу я могу не беспокоиться. Эффектной встряски мне никак не получится избежать. Один визит к Виктору чего стоил. Если с ним было не просто, то чего же дальше можно ожидать? Интересно всё это представить. Но это потом. Сейчас – отдых” – подумал он.

После чего закинул в рот оставшийся в руке кусок пиццы. Тут же запив её большим глотком пива. Конечно, ЖКТ ему всё об этом вскоре выскажет, и он об этом прекрасно знал. Но всё это будет когда-то там, в так называемом “потом”. А сейчас можно вкусить всё то, что жизнь предоставляет. За определённую цену, конечно. И если бы речь была только о деньгах.

В самом матче, после удаления одного из своих игроков, сборная СССР вновь бросилась в нападение. Игроки в ярко-красной форме начали быстро прорываться свозь своих чёрно-жёлтых соперников. И вот они как раз не ожидали от сборного соперника подобного, так как рассчитывали, что финал матча пройдёт под их флагом. Как и, в принципе, вся вторая половина матча. Но тут сборная СССР поняла, что у них осталось лишь несколько минут на то, чтобы вырвать звание чемпиона мира по футболу. Да и их план по удержанию обороны во второй половине матча оказался провальным. Нужно было срочно предпринимать ответные действия.

- Только посмотрите, сборная СССР резко перешла в агрессивное нападение. А времени всего ничего – произнес диктор – вот мяч у Бельченко, он ведёт. На него идёт Ангер. Но Бельченко пасует мяч Бузулуцкому. Тот принял мяч. Обошёл Вольфа. Он у ворот, пасует Воронову. Мяч у него. И он бьёт…

От сильного удара, мяч полетел в сторону ворот. Весь стадион резко замолчал в ожидании исхода. Попадёт мяч в ворота или нет? Сможет ли его остановить вратарь? Сможет сборная СССР стать чемпионом мира? Вратарь немецкой сборной прыгнул в тот самый угол, куда полетел мяч. Однако остановить его он уже не мог. Слишком поздно среагировал, рассчитывая куда полетит мяч. Но вот одному из его пальцев удалось дотянуться до мяча. И этого хватило, чтобы слегка изменить его траекторию. Из-за этого мяч ушёл слегка вверх. Ударившись об перекладину.

Трибуны взревели от этого, разорвав в клочья стоявшую тишину. Их оглушительный рёв распугал всех птиц в ближайшей паре километров от стадиона, где проходил матч. А телезрители у телевизоров повыскакивали со своих мест. Кто-то приплясывал от радости, а вот другие, что есть мочи, орали в потолок и били с кулаками по столу. Всё зависело от того, за кого кто болел. Даниэль так же не остался в стороне.

- Да вашу, сука, мать! Ну как так можно было, а? Ну вот на кой хрен ты ударил именно туда, баран? Не понятно было, что этот чёртов вратарь сможет до него допрыгнуть? Да где вас всех таких кривоногих вообще набирают? Спорт инвалидов для просмотра идиотами, твою мать! – прорычал Кюри, едва не подавившись пиццей – да и на кой чёрт я вообще это смотрю? Чёртов ширпотреб. Идите на хрен!

После чего, схватил жирной рукой пульт от телевизора и сразу переключил канал. Теперь по телевизору шёл прогноз погоды на сегодняшний день и всю предстоящую неделю.

- Слушай, а ты всегда так орёшь? Или ты так рвёшь глотку, чтобы напугать мадам Люмиль? – спросила у него Ева.

Она как раз стояла позади него, обмотанная только в одно полотенце. Долго ли она здесь стояла или почему была в полотенце, не сходя перед этим в душ, это не было понятно. Но вот её мокрые волосы намекали на то, что она была только из душа. И подошла она прямо к самой кульминации.

- Да чтоб напугать старуху Люмиль, я могу куда громче орать – ответил Даниэль, отпив пива – и ору я так же искренно, как и девушки во время оргазма. Кстати, об этом…

- Если ты скажешь, что-то про меня…

- Да больно оно мне надо. Я уже и не помню, орала ли ты. Ну, так вот, об этом.

- Так.

- Хватит уже перебивать, а? Слушай. А о чём я говорил?

- Ты говорил про крики при оргазме, и кстати.

- Чего кстати?

- Это уже к тебе вопрос. Ты там что-то хотел добавить – уже слегка недовольно сказала Ева.

- Точно? А, ну да – вспомнил он и хлебнул пива – ну, так вот. У старушки Люмиль на подобные крики, как при оргазме, выдрессировался слух лучше, чем у любой чёртовой овчарки. Поверь, я знаю о чём говорю. И не только я. Есть ещё целый наряд полиции, который старуха однажды вызвала на подобные крики.

И он принялся жрать пиццу. Ева же покачала головой, махнула на него рукой и направилась обратно в ванну, чтобы высушить свои волосы. Для чего она была намерена использовать фен, которого не оказалось в ванне. И логично, никто из них не хотел кончить жизнь случайным самоубийством. И нет, ломкость волос Еву совершенно не волновала.

Оставив Даниэля наедине с телевизором, пиццей и пивом, Ева зашла в душевую. Там она окончательно сбросила с себя слегка мокрое полотенце. Нет, это было не из-за какого-то там позыва к нудизму. Она рассмотрела своё тело в зеркале. Безо всяких изменений, то же самое женское тело, к которому потянется любой мужчина. А может, и женщина.

Ева включила фен и начала постепенно высушивать волосы, в процессе растягивая их расчёской. И вот во время этого процесса, ей на глаза вновь попалась бутылка с шампунем. И что тут странного? Да всё бы ничего, кроме того, что он был детским. По началу, Ева решила, что у Даниэля могли быть дети и поэтому не спешила задавать вопросов. Но вот теперь, когда она узнала о нём намного больше, понимала, что дело совершенно в другом. И каверзного вопроса никак было не избежать.

“Я, конечно, понимаю, что Даниэль не самый простой и обычный человек. И у него хватает странностей, которые, с другой стороны, можно вполне себе назвать “особенностями”. Но всё равно. Мне никак не понять, на кой чёрт взрослому мужику мог понадобиться детский шампунь? Ему в детстве его, что ли, не хватило или запах очень нравится? Ничего, я скоро всё узнаю. Должен же у него быть адекватный ответ на данную немного неадекватную ситуацию” – подумала Ева.

Она закончила выслушивать волосы, выключила фен. Затем, она начала скручивать волосы в конский хвост. Закончив с этим, она убрала фен, который был куплен ей самой. Уже можно было пошутит, что ванна, да и в принципе, весь дом Кюри был переделан на женский лад. Но нет, Еве и без этого было чем заняться, и она решила ограничиться только феном.

Тем же самым временем, Кюри продолжал сидеть в той же самой позе папаши-алкоголика во время вечера пятницы, доедая пиццу, хлебая пиво и смотря по телевизору очередной вшивый ситком про врачей, где все молодые – тупые и модные, а старые – умные и старомодные. Хотя, смотря на таких врачей, спрашивается, почему их до сих пор, к чёрту, не уволили и не лишили лицензии? И на всё оправдание, что это сериал и в нём это допустимо. В том числе, и повторение всего, что было до него. И тут сам собой возникает вопрос: “Почему подобные сериалы продолжают быть популярны?”. Ответ на этот вопрос одновременно простой и странный. Людям нравится это смотреть. А с чем это связано? Им это нравится. В общем, таким ответом можно отвечать на что угодно, вплоть до того, почему некоторые люди жрут асфальт, и так до бесконечности.

Сам же Кюри смотрел этот сериал исключительно для того, чтобы тупо расслабить свой мозг, зажирая и запивая всё своё возмущение от данного творения. Он просто ржал с тупых ситуаций и ещё более тупых шуток. А выпитое пиво лишь ещё сильнее позволяло опуститься до состояния самого донного потребителя подобного юмора. Как правило, алкоголь нередко позволяет опуститься до чего угодно, вплоть до состояния жвачной скотины или лужи на полу.

Даниэля же это не особо заботило. Он прекрасно знал свою грань, которую пересекать явно не стоит. От откусил кусок пиццы и сделал большой глоток из кружки пива. Оказалось, что пива и пиццы осталось немного, но он старался растянуть это удовольствие как можно сильнее. Ведь оно прекрасно позволяло отвлечься от реальности. Это, конечно же, не был уход в другую реальность, который могут дать различные виды наркотиков. Причём, эффект отличался, зависимо от вида наркотика. Вплоть до полного выхода из реальности. То есть, смерти. Так что они для себя требовали уж слишком большой оплаты. И дело далеко не в деньгах, никто же не запрещает закупиться дешёвым ширевом.

“Приятно периодически скрыться от реальности, отдаваясь паре грехов. А если уж развезёт, то и всем вместе взятым. Может, оно и в самом деле неправильно. Превратиться в чёртову амёбу, которая думает только о потребительстве. Подобное желание живёт в каждом человеке, но прозревает только в некоторых. У которых есть возможность удовлетворить все свои потребности. И вот почему же я вообще решил подумать именно об этом? Да потому, что есть причины. А вот есть ли смысл их вновь озвучивать для самого себя? Ну уж нет, не хватало начать самого себя бичевать. Уж лучше выпью” – подумал он.

После чего, сделал глоток из пивной кружки. Но не успел он проглотить его, как его телефон начал громко вибрировать по стеклянному журнальному столику. Даниэль внезапно оказался кому-то нужен. Кому именно, он не мог знать, так как телефон был перевёрнут. Но это не отменяло того, что он его беспокоил. Хотя, со времени его выписки из больницы прошла всего пара дней.

- Да кто там мне никак покоя не даёт? Долго звонят, не похоже не рекламу. Да погодите, сейчас возьму – пробурчал он, параллельно вытирая руки от жира.

Руки он, естественно, вытер об майку, оставляя на ней жирные пятна. Но его они не волновали. Всё равно этой майке прямой путь в мусорку. Подняв телефон, он увидел, что на экране печатными буквами было выведено имя контакта, который его сейчас бессовестно отвлекал от отдыха. Он вполне ожидал звонка от Анри, Жана или даже Николя. Но нет. Ему звонил “Шеф”.

- Охренеть. Вот от кого не ожидал – прошептал Даниэль – ну ладно, ответим.

Он принял вызов и поднёс телефон к уху. И тут же поправил свой голос, чтобы его начальник не догадался, что он пил.

- Алло. Привет, шеф – поздоровался он низким голосом.

- Даниэль? Ты пьяный, что ли? – тут же спросил у него шеф.

- С чего вы это взяли? – как бы невозмутимо спросил он.

- Голос у тебя слишком уж правильный. Да и я не помню, чтобы при звонке со мной ты отвечал первым – проаргументировал свои подозрения шеф – так что признавайся. Пил?

“Вот же чёрт. Прижал меня к стенке. Ну, вот признаюсь я, что выпил пива и что дальше? Дальше начнётся чтение нотаций и так далее. А мне оно и даром не надо. Да и вообще-то, я, как бы, на больничном. И бухать во время него не положено. Стоп. Больничный. Кажется, у меня есть идея того, как отболтаться” – подумал Даниэль.

- Да не пил я. Не потому, что мне не хочется, а потому, что мне нельзя – ответил Кюри, встав с дивана и направившись на кухню – вы сами знаете, что я сейчас на антибиотиках. С которыми алкоголь действует очень паршиво для организма. Вы же сами знаете.

При этом он аккуратно опустил то, что выписанные ему лекарства он не принимал уже два дня. Вместо них было обезболивающие. Но зачем это шефу знать.

- Да. Ты это верно подметил – произнёс шеф – как у тебя дела, Даниэль? Как здоровье?

- Я снова нормально живу. Так что это, как минимум, хорошо – ответил он, встав рядом со столом – да и на здоровье тоже не жалуюсь.

И здесь он снова всё опустил. Но это было лишь для того, чтобы как можно скорее закончить разговор с шефом. Однако, с этим ему кое-кто помешал. Он сам.

- А как там на работе дела, шеф? – спросил он – случилось чего, раз вы звоните?

“Дятел. Ну вот на кой я это спросил? Вежливость, что ли, пролезла? Ну вовремя, вовремя. Чёрт, так просто я теперь не отделаюсь” – тут же подумал он.

- Я как раз по этому поводу тебе и звоню, Даниэль – в голосе шефа что-то надломилось – я сейчас нахожусь на квартире Виктора Ринфа. Кто-то вломился к нему и убил его.

Для Даниэля, конечно же, это не было открытием. Ведь он же сам его сначала избил, а после застрелил. Но вот то, что его тело обнаружили через пару дней, стало для него новостью. И новостью неприятной. Ведь он опасался того, что могут рано или поздно начать искать убийцу. В том числе и “Альмаграмма”, что только будет серьёзно помешать. Но сейчас нужно было разыграть спектакль.

- Что? Вот же чёрт. Как это вообще случилось? – удивлённо спросил Кюри.

- Мы и сами сейчас выясняем. Но как говорят эксперты, убийство случилось пару дней назад. Мы уже начинаем опрашивать соседей. Но вряд ли они что-нибудь толкового скажут – сказал ему шеф – ведь они нашли его только тогда, когда он оказался уже мёртв.

- И что же вы будете дальше делать?

- Выполнять нашу работу. Будем расследовать. Но вот то, как именно его убили не оставляет в покое. Судя по всему, его предварительно допрашивали, а то и пытали – произнёс шеф – и мне кажется, что это связано с де Ляшараном.

А вот этого вывода Даниэль никак не ожидал. Ведь ему было известно, что этого чёртового вампира нет в живых. А тут его притягивают к убийству Ринфа.

- Де Ляшаран? Но он же мёртв. Анри пристрелил этого гада. Разве нет? – искренне удивился Кюри.

- Может быть. Но даже если это не он. То у него вполне могли остаться приближённые, которые могли захотеть отомстить за своего хозяина. Ты и сам должен понимать.

- Ну да. Звучит логично. И вы думаете, что они захотят отомстить именно нам? Хотя логичнее мстить “Альмаграмме”, чем пытаться выслеживать и убивать нас.

- Логичнее, но ни черта не проще. Тогда как нас можно спокойно ловить в собственных домах и убивать безо всяких проблем – произнёс шеф недовольным голосом – а ты как раз одна из самых лёгких мишеней. На больничном и в одиночестве. Просто бери и делай дело. Простая мишень.

“Ага. Если вычесть из уравнения Еву. А так, шеф активно дышит мне в затылок. Хоть и не в том смысле. Он же действует из лучших побуждений. Но даже так, мне то чего делать в таких обстоятельствах? Вот, блин. Ненавижу решать такие вопросы” – подумал он.

- Не знаю, шеф. Мне кажется, что вы преувеличиваете. Если бы меня хотели убить, то это было куда проще сделать, когда я был в коме – произнёс Даниэль – вы же не знаете, с кем мог иметь отношения Виктор. Вдруг там было что-то незаконное.

- Может быть и так. Но это ещё предстоит выяснить, а так и первоначальную версию не стоит отбрасывать. Поэтому я решил вот что – сказал он – я не могу позволить, чтобы моим сотрудникам угрожала опасность. Так что я решил, что к тебе стоит кого-нибудь из наших отправить…

- Да не стоит – тут же сорвался Кюри.

И данная реакция была очень ожидаема, так как лишняя пара глаз и ушей могла серьёзно помешать. И то, мягко сказано. Эта “подмога” от шефа, могла спокойно стать комом в горле для предприятия Евы и Даниэля. И вот сейчас этого допустить было никак нельзя. Но ещё теперь предстояло это объяснить шефу, при этом не выдавая реальных причин.

- Почему? Ты же всё равно живёшь один, неужели ты кого-то стесняешься? – с подозрением спросил шеф.

- В этом смысла нет. Да и вам нужно расследовать убийство Виктора, а тут ещё будете на охрану моей персоны отвлекать кого-то. Пустая трата людей – попытался отговориться Кюри.

- И это для того, чтобы защитить одного из сотрудников от возможной угрозы. А расследование и так есть кому вести – ответил он и тут же опередил Даниэля – и не спорь. Я твой прямой начальник. Я отправлю к тебе кого-нибудь.

Кюри уже полностью смирился с тем, что от шефа ему так просто не отделаться. Оставалось только согласиться. И выдвинуть кандидатуру. От которой можно было ожидать то, что она не скоро приедет к нему.

- Только пусть это будет Анри – сказал он – не хватало, чтобы ко мне приехал какой-нибудь клоун, которого я на порог не пущу.

- Ладно, ладно. Я его отправлю. А ты пока не выходи из дома и будь начеку. До встречи.

После чего, прервал вызов. Даниэль не успел ответно попрощаться с ним. Хотя даже если бы мог, то вряд ли бы смог скрыть своё недовольство.

- Да вашу мать! Да что вас всех! – прокричал Кюри, ударив по столу кулаком.

Злость в нём буквально закипала, так ещё и алкоголь добавлял масла в огонь. Мало того, что ему пришлось прикончить собственного коллегу, который оказался шпионом. Теперь ещё его планы могли накрыться медным тазом.

- Что, опять не попали в открытые ворота? – спросила Ева, которая стояла позади него.

Не было понятно, как долго она стояла позади. Вряд ли, что долго. Ведь будь она здесь с самого начала разговора, то не стала бы подшучивать над Даниэлем. Так как должна была понимать, что настроение у него сейчас крайне паршивое. Хотя, кто этих женщин поймёт.

- Пошутить решила, что ли? – пробурчал он и обернулся к ней – или тупее вопроса не нашлось?

В этот раз Ева была уже одета в футболку и джинсы. Волосы были закручены в конский хвост. Даниэль же продолжал выглядеть как среднестатистический алкаш.

- Ух ты, кажется, ты недоволен. Можно ли мне услышать, почему? – спросила она, сложив руки у груди – а потом уж я задам свой вопрос.

- Равноценный обмен, вот как. А я скажу тебе так…

Он хотел послать её куда подальше, желательно как можно громче. А потом покрыть сплошным матом весь этот мир, полный обмана. Может, ему бы это и помогло. Но вот, что было бы кроме этого? Ну, например, бы, он крепко разозлил Еву, и та могла ему крепко врезать. Что было бы довольно паршиво. Но даже если бы она этого не сделала, то Даниэль точно не смог бы отвертеться от презрения в её глазах. Так что он предпочёл дать другой ответ.

- Наше положение теперь немного усложняется. И знаешь почему? – спросил он и помаячил перед ней своим телефоном – небольшой намёк.

- Тебе телефон, что ли, нужно купить новый? – пошутила она – раздуваешь муху из слона.

- Очень смешно. Ты шутки из интернета, что ли, вычитываешь?

- Нет, стараюсь импровизировать. Или ты предлагаешь быть вечно нервной и всем недовольной…

- Как я? – спросил Кюри, на что Ева пожала плечами – ладно. Это потом. А о нашем усложнённом положении. Мне только что звонил шеф, мой начальник. И сразу нет, мой больничный продолжается.

- И в чём же тогда проблема? – спросила она и взяла в руку кусок пиццы.

- А в том, что мои коллеги сегодня нашли труп Виктора Ринфа в его квартире – произнёс он, и была видна удивлённая реакция Евы – нечего удивляться. Это было ожидаемо.

- Да нет, нет. Я не про это – она проглотила кусочек пиццы – меня удивляет то, что труп нашли только сегодня. Только два дня спустя. Пускай мы это и ожидали, но всё равно. Чем это усложняет наше положение?

Она продолжала постепенно откусывать от кусочка пиццы часть за частью, в ожидании того, что ей будет рассказано.

- Всё усложняется тем, что шеф решил, что за убийством стоят не какие-нибудь грабители. Он решил, что его убили шестёрки покойного де Ляшарана. Да, да, мне самому смешно. Мол, это всё месть сотрудникам РВП, за то, что помогли покончить с их господином.

- Действительно смешно.

- Вот и я о том же. Однако, это мы знаем правду. А вот шеф решил так, и дело уже расследуется. Именно в этом русле. И, казалось бы, какого хрена нам это помешает? А я вот на это отвечу – он выдохнул – короче, шеф решил, что я в опасности. И поэтому он решил отправить мне на помощь одного из моих коллег.

А вот это уже откровенно не понравилось Еве. Которая уже прожевала кусок пиццы и проглотила. Запивать она не стала. Так как к пиву относилась не очень хорошо, просто вкус не нравился.

- А это вообще зачем?

- Ты меня не слушала, что ли? Чтобы защитить меня. Шеф же не в курсе, что я живу не один. Да и про всё остальное я не буду говорить. Вот поэтому мне и выделили, так сказать, защитника.

- Ну, прекрасно. Только лишнее убийство очередного сотрудника.

Здесь Даниэль едва не сорвался. Ему и без того хватило, что пришлось убить своего коллегу. Пускай тот и оказался шпионом. Но вот убийство, мало того, что коллеги, так ещё и товарища. Это уже было для него слишком.

- Даже и думать не смей об этом! – рявкнул он – ты поняла? Довольно с меня убийства своих.

- Надо же, какой принципиальный. Если бы всё дело было в желании убивать. Но нет, всё ради большего. А тут придётся замарать руки. Или ты видишь другой вариант того, как можно избавиться от помехи?

- Знаю. Вот ты в это, не поверишь. Я попросил шефа о том, чтобы отправили того, кто постоянно пропадает. Но нам всё равно нужно ускориться и действовать – сказал Даниэль.

- И что же ты прикажешь делать здесь и сейчас?

- Ты издеваешься? Действовать. И это не значит, что нужно доставать меня тупыми вопросами. Связаться там с Эмилем. Или ускорит хоть как-то чёртов взлом планшета, который мы забрали у Виктора. Да хоть что-то, пока есть время. Я уже и без того задолбался сидеть на жопе и ждать.

Ева усмехнулся и скрестила руки на груди. В его глазах читалось что-то вроде забавы. В отношении Кюри.

- Думаешь, что я не устала ждать? Но вот какая загвоздка. Я уже пыталась связаться с Эмилем, хотя он нам это запретил. Он не отвечает. Тут я ничего сделать не могу – она развела руками – а вот автоматическая система подбора пароля ещё не смогла полностью разблокировать планшет.

- Погоди, погоди. Ты сказала, что пароль разблокирован не полностью, так? – спросил Даниэль.

- Верно – она кивнула головой – оказывается, Виктор был очень предусмотрительным. А запоролил он почти всё. И за два дня удалось получить доступ к немногому.

- Ну, так это хоть что-то. И этого должно хватить. Тащи сюда ноутбук - приказал он – а я пока подготовлю место.

- Как прикажете, ваше величество – съязвила она.

После чего направилась в комнату, где и находился ноутбук, которые ей передал Эмиль. Сам же Даниэль быстро подготовил журнальный стол для ноутбука. И подготовка стола в его случае заключалась в том, чтобы сдвинуть все находящиеся на нём коробки из-под пиццы и пустые бутылки на пол. По телевизору же продолжал идти ситком, который Кюри сразу же вырубил. Смешным он уже не был, и даже начинал раздражать. И от чего же всё зависело, если сериал не мог поменяться за одну серию? А тут уже дело было не в самом сериале. Тут всё зависело от определённого зрителя, а точнее, от количества алкоголя в его крови.

Даниэль развалился на диване с чувством выполненного долга. Его взор упал на кружку с пивом. Там его оставалось всего ничего, но тем не менее. Пить ему больше не хотелось, настроения не было. Но вот сама эта кружка его буквально манила. Мол, осуши меня. А вот зачем? На это ответа не было. Просто сделай это. Ведь это желание проявляет сам организм, а не бездушная кружка.

“Буду ли я алкашом, если осушу эту кружку? Вряд ли, ведь я за сегодня выпил куда больше. Что может сделать ещё немного пива? А какой смысл для меня сейчас пить? Ведь сейчас у нас дело и тут нужна как можно более трезвая голова. Да чего я вообще думаю? Немного пива не повредит” – подумал он.

И сразу его рука схватила ручку пивной кружи. Через секунду она была уже у его губ, и пиво уже должно было потечь в его рот. Но тут…

- А ну, бросай пить! – скомандовала Ева.

Кюри тут же вздрогнул и пролил пиво на себя. Что довольно сильно его разозлило.

- Да твою-то мать! – выругался он – какого хрена ты творишь, а?

- Проявляю свою гражданскую позицию – ответила она и села на диван – хватит уже пиво хлестать. Ты нужен здесь с трезвой головой.

- Ага, спасибо за заботу – съязвил он и снял с себя сырую от пива майку – только можно было бы как-то помягче?

- А ты бы отреагировал? – спросила она.

- Нет.

- То-то же.

Кюри что-то недовольно пробурчал себе под нос и бросил сырую и пахнущую пивом майку в сторону стиральной машины. Ева посмотрела на него слегка неодобрительно.

- Ну, чего? Мне всё равно в душ идти, от меня же пивом пасёт – ответил он – да и голым видела, когда…

- Ни слова больше. Я всё помню – тут же сказала Ева – кстати, про душ. А зачем тебе понадобился детский шампунь?

- Повёлся на то, что он не щиплет глаза – невозмутимо ответил он – маркетинг как всегда обманул. Ну, давай. Запускай уже.

Ева в ответ на это усмехнулась и включила экран монитора ноутбука. На нём как раз была запущена программа подборки пароля для файлов на планшете. Ева водила пальцем по тачпаду, выводя на монитор папку, в которой был лишь один файл.

- Вот что у нас сейчас имеется – заявила она.

- Всё? За два дня был подобрал пароль только для одного файла? – ошарашенно спросил Даниэль – да как такое может быть?

- Спроси об этом у Виктора. Кажется, что он был человеком с очень хорошей фантазией. В плане придумывания замысловатых паролей. И да, за два дня удалось подобрать пароль только к одному файлу. Про это я тебе и говорила.

- Да провались оно всё пропадом – пробурчал Даниэль и взял из коробки кусок пиццы – открывай его. Хрен знает, может там и получится что-то да найти. Ну, что ты на меня так смотришь? Пиццу тоже нельзя?

- Я не говорила – усмехнувшись ответила Ева.

Она навела курсор на распароленный файл. Открыв его, стало понятно, что он оказался текстовым. Напечатано в нём было следующее:

“Имя: Виктор Ринф.

Место работы: Отдел Расследования вампирских правонарушений.

Позывной: Борей.

Это мой очередной дневник внештатного работника “Альмаграммы”. Или просто агента по разведке. Этой мой семьдесят третий отчёт. Я продолжаю проверку архивов отдела на нахождение различных улик. Пока ничего. Так же продолжаю наблюдение за коллегами, которые могут передавать сведения вампирам. Тоже безуспешно. Но я точно знаю, что среди них есть стукачи. Но ничего, это всё дело времени. Но пока нам сопутствует успех. Мы постоянно обнаруживаем логова “Сети” одно за одним. И их уничтожают. Приятное ощущение. Того, что также являюсь часть всего этого. Это за всё за то, что они совершили. Но вот что меня больше всего раздражает, так это постоянная конспирация. Даже вместо простой связи приходится использовать посыльных. Меня самого недавно перевели под руководство куратора, по прозвищу "Оклахома". Мужчина это или женщина? Мне не известно. Об этом меня уведомили так же через письмо, которое я обнаружил у себя под дверью. Там же мне сообщили, что мой куратор работает под видом то ли бармена, то ли официанта в клубе “Атлантида”. Им чего самим неизвестно? Или это очередная конспирация? Не знаю. Но мне было сообщено, что меня раз в неделю будет посещать один из её лакеев, и ему я буду обо всё докладывать, передавать добытые улики. Ну, и получать поручения, естественно. И не лень же им посылать человека с другого конца города ко мне. Но не мне их осуждать. У меня есть своя работа, остальное меня не особо волнует. Главное, что успех с нами. Отчёт закончен.

P.S. Стереть всё, что указано о кураторе и способе передачи информации. И не забыть поставить пароль на файле.”

Этими словами и был закончен текст. Ева сидела молча, ожидая реакции от Даниэля. Который в данный момент дожёвывал пиццу.

- Вот же, блин. Да это же просто бинго – воскликнул он – прямо выстрел в яблочко. Вот о чём я и говорил.

Он уже был готов вскочить с дивана и бежать в сторону этого самого клуба “Атлантида”. А там уж отыскать этого самого куратора “Альмаграммы”, поймать, избить, вытрясти из него всю информацию, а после вышибить мозги. Однако, у него был якорь. Который звали Ева.

- Да, повезло. И что же ты предлагаешь делать дальше? – спросила она – хватать стволы и рвать когти туда?

- Ну, конечно, не совсем так. Но в целом, да – ответил Кюри, встав с дивана – а чего тебе не нравится?

- Тебе весь список перечислить или укоротить до нескольких пунктов?

- Давай второй вариант.

- Ах, так. То слушай – она встала с дивана и вытянула вперёд раскрытую ладонь – первое, знаешь ли где находится этот клуб? Второе, знаешь ли ты кто на самом деле "Оклахома"? Третье, где твоя уверенность в том, что после убийства Виктора и другой шестёрки, нас там не ждут? И четвёртое, уверен ли ты в себе, с учётом того, что ты весь день делал? И что у нас получается. Ах, да.

Она поочерёдно сгибала пальцы один за одним. Только в не самой правильной последовательности и так, чтобы остался только один палец. И им оказался средний, который был направлен в сторону Даниэля.

- Ха-ха, очень смешно – съязвил он – но мне есть, что тебе ответить. Следи за пальцами. Первое, местонахождение этого клуба мы можем найти в навигаторе. Второе, кто на самом деле "Оклахома" мы сможем узнать только на месте, и кто это именно не играет большой роли. Третье, они точно не знают, кто именно стоит за убийством. Да и кто говорил, что мы пойдём туда на расслабоне. И четвёртое, своё состояние я смогу исправить меньше чем за час. Какой итог? А, ну да.

Он сделал абсолютно так же, как и она. На что Ева лишь усмехнулась и покачала головой.

- Уверенности тебе не занимать. Но только ты забываешь, что мы идём за куратором “Альмаграммы”. И вряд ли он будет без охраны. Ты же хочешь туда ворваться…

- Погоди, погоди. Я не говорил, что нужно туда прямо на машине влетать, расстреливая всё живое и после, у немногочисленных выживших спрашивать: “Где тут Оклахома?”. Это же клуб. То есть, общественное место. Где много людей. Смекаешь?

- Кажется. И в отчёте Виктора была указано, что "Оклахома" работает барменом или официантом. Однако нам неизвестен пол, и это всё усложняет. Придётся спрашивать это у всех. Это будет звучать подозрительно.

- Для тех, кто всё знает. Простые люди лишь посмеются и будут отправлять в этот американский штат. А вот тот, кто нам нужен, будет нервничать. Тут-то мы и возьмём этого куратора. А если начнётся шухер, то будем действовать грубо. Чего уж тут поделать. Так что давай собираться.

- Хорошо. Но остаётся один нерешённый вопрос – притормозила его Ева – а как же ты придёшь в норму? В те за сегодня побывало не менее пары литров пива. Так ещё и пицца. Если уж от запаха ты сможешь избавиться…

- Да ты задрала. Шесть секунд – огрызнулся он и быстрым шагом направился к холодильнику.

И подойдя к нему, он резко открыл дверцу и принялся искать что-то среди медикаментов. Через несколько секунд он достал наполовину полный пузырёк и резко открутил от него крышку. И только сейчас Ева решила у него поинтересоваться, что же он решил хлебнуть.

- Погоди. Что ты собрался выпить?

Только уже было поздно. Одним глотком он выпил всё содержимое пузырька. После чего выбросил его в мусорной ведро. По лицу Кюри было понятно, что вкус у содержимого был не очень.

- Ты что выпил? – снова спросила она, указывая на мусорное ведро.

- То, что я ненавижу больше, чем сироп от кашля – ответил Даниэль, прошипев сквозь зубы – но это приведёт меня в норму. Где-то за полчаса. А ты пока соберись, ну там, приоденься для клуба. И не ходи за мной… Ох, чёрт. Началось.

Он пулей рванул в сторону туалета, одновременно зажав рот рукой. Резким движение он открыл дверь туалета, которая после захлопнулась. Сам же Даниэль рухнул на колени, быстро поднял крышку унитаза. И уж после последовали не самые приятные звуки.

“Ох, как же я всё это ненавижу. Чёрт его подери” – подумал он в этот момент.

В это же время Ева достала из мусорного ведра пустой пузырёк и прочитала для чего оно принимается.

“Для быстрого вызова рвоты, в случае поглощения не свежей еды или для быстрого вывода алкоголя из организма. Ну, Даниэль. На все случаи жизни у него есть какое-нибудь средство. Что же, пока он там страдает, я приоденусь. Нужно же приготовиться к посещению клуба” – подумал Ева.

И бросив пузырёк в мусорное ведро, взяла с журнального столика ноутбук с планшетом и направилась в свою комнату. Тогда как Даниэль продолжал, что называется, звать ихтиандра.

Закончив выжимать из своего организма всё, что им было употреблено за этот день, Даниэль сразу зашёл в душ, предварительно сняв с себя всю пропахшую пивом одежду. Выкрутив воду на максимум, он быстро помылся. Не забыв воспользоваться тем самым злосчастным детским шампунем. И да, глаза он всё равно щипал. Закончив с помывкой, Кюри подошёл к зеркалу, стёр с него испарину, достал пену, бритву и принялся сбривать со своего лица двухдневную щетину. Оставив только усы.

Через пару минут он уже был в своей комнате, на своё удивление, не встретив по пути Еву. Хотя она вряд ли бы оценила то, что он был одет только в одно полотенце. Но тем лучше, меньше шума. Даниэль открыл свой шкаф и принялся искать подходящую одежду для клуба. Сразу была найдена чёрная рубашка, на которой были изображена пара красных крестов с обеих сторон от пуговиц. Дальше пошли чёрные джинсы, которые давно следовало бы выкинуть. Но для этого дела пойдут. И сверху он накинул кожаную куртку, в которой он был два дня назад. И только сейчас он вспомнил, что ему придётся сдать куртку в гардероб, а куда-то нужно было спрятать портупею с пистолетом. Так что он снял с себя рубашку. Надел белую футболку, а на неё уже портупею с пистолетом. Ну а потом и всё, что было надето до этого. Напоследок он поглядел на себя в зеркало.

“Хотел бы сказать, что я хорош, но… А, что мне мешает? Я чертовски хорош. Жаль только, что всё это не для того, чтобы кадрить девок. Тут хотя бы со всеми зубами из всего этого выйти. Не хватало, чтобы всё пошло как с Виктором. У меня и так уже аптечка почти опустела. Да и без того, надо пить антибиотики, чтобы мои импланты окончательно не послали меня. Хотя, как они этого не сделали после моей встречи с Виктором, та ещё загадка. Значит, нужно продолжать пить пилюли” – подумал Даниэль.

После чего подошёл к тумбе, открыл её и достал упаковку, из которой извлёк несколько капсул. Которые закинул в рот и сразу проглотил. Теперь он точно был готов и вышел из комнаты, где его уже ждала Ева. Которая так же была готова к походу в клуб.

- Долго же ты собирался – произнесла она.

- Смотря про что ты именно говоришь. Ты про дух или одежду? – спросил он, параллельно начав обуваться.

- Про части тела – съязвила она – ты готов?

- А глупее вопроса не придумала? Или ответить, как и на твой предыдущий вопрос? – в ответ спросил Кюри.

Ева покачала головой и закатила глаза. Тут уже всё было понятно и без всяких лишних комментариев с её стороны. Даниэль же тем временем внезапно нырнул к одной из коробок с пиццей, из которой извлёк небольшой кусочек.

- Какого ты делаешь? – резко спросила Ева.

- Есть хочу, не понятно сразу, что ли – пробурчал он с набитым ртом.

- Я не про это. Ты по ковру в грязной обуви ходишь. А я его только почистила – сказала она, с явным недовольством – сам повезёшь его на химчистку. Понял?

- Боюсь, боюсь. Какие мы серьёзные. Один хрен, на моей машине везти придётся.

Ева смотрела на его набитый рот и засмеялась с его дикого голода. Учитывая, что он сам этот голод спровоцировал. Ирония.

- Чего ржёшь? – с недовольством спросил он.

- С тебя. Давишься едой, учитывая, что сам себе спровоцировал тошноту. А теперь забиваешь голод. А после, тебе станет плохо от переедания. И что же будет дальше? Средства для провоцирования рвоты кончилось. Два пальца в рот?

- А ты что бы сделала? – спросил Кюри.

Он окончательно прожевал пиццу и подошёл к двери.

- Ладно, не отвечай. Погнали, нас сегодня ждут танцы – произнёс Даниэль и открыл дверь – я бы пропустил тебя первой. Однако, это акт сексизма. Так что я иду первым.

После чего сразу проскочил в открытую дверь. Ева же в ответ на это просто покачала головой и вышла следом за ним, закрыв за собой дверь. Даниэль тем временем уже открыл гараж и сел в машину. Теперь им предстояло добраться до того места, путь к которому им укажет всемогущий навигатор.

Машина резко остановилась, одновременно напугав пару кошек, которые рылись в ближайшей помойке. Убегая, они успели что-то там промяукать. Скорее всего, в переводе это было чем-то цензурным в отношении того, кто им помешал. Но тому до этого не было дела. Фары машины погасли, двигатель замолчал, а обе двери открылись. На тротуар вступила нога водителя машины, дверь захлопнулась. Сильный поток ветра уносил прочь дым от сигареты. И проносил его мимо лица Евы, слегка ударив ей в нос.

- Что ты за дрянь куришь? – спросила она.

К сигаретам она относилась отрицательно. Нет, про здоровье тут и говорить не стоит. Она же вампир. И да, она курила и сигареты, и испарители, и кальян, и косяки и даже картон, ну так, интереса ради. Даже после секса курила. Но всё равно, курение ей не нравилось.

- Это сигареты “Танэгасима”, довольно забористая дрянь. Да и голод неплохо отбивает – ответил Кюри, мусоля сигарету в зубах – ты же сама не дала мне спокойно поесть.

- Ну, так-то я не заставляла тебя принимать средство для вызова рвоты. Да и ты сам сказал, что нам нужно спешить.

- Ага. Ладно, в клубе получится поесть. Пусть и за чёртово состояние – произнёс он и выдохнул дым.

Они как раз сейчас смотрели на цифровую вывеску клуба “Атлантида”, которая ярко освещала красным цветом всю улицу, на которой и не были нужны фонари. Сам клуб представлял из себя двухэтажное здание, которое как раз подходит для хорошего клуба. Но, что было удивительно, перед входом не было охранников или очереди из посетителей, желавших попасть в клуб. Для начала это создавало вопросы о том работает ли это клуб, в принципе. Однако ответ на это всё был найден быстро.

- Погоди, Даниэль – остановила его Ева – прочти, что здесь написано.

- Что же там такое? Нельзя входить со своим бухлом и собакой? Или заранее описали должный вид любителя сучить ногами? – пошутил он, докуривая сигарету.

- Да нет. Тут намного интереснее – ответила она, с краткой усмешкой на лице – тебе явно стоит с этим ознакомиться.

И вот именно выражение лица Евы окончательно убедило его в том, что с содержимым данной таблицы ему явно стоит ознакомиться.

- Надеюсь, что ты умеешь читать – пошутила она.

- Ага, ага. Запиши эту шутку в фонд золотого юмора – съязвил он и принялся читать.

Интерес в его лице чем-то напоминал лицо мультяшного волка из старого советского мультфильма “Ну, погоди!”, который сам Даниэль смотрел, когда был в гостях у своего деда. Вот с каждой секундой его лицо всё больше становилось ошарашенным, да так, что сигарета из его рта едва не выпала.

- Вашу мать! – прорычал он и со злости выплюнул сигарету изо рта – да сука такая! Как такое дерьмо вообще может быть возможно?

Ева тут же слегка засмеялась от его реакции. И на этой таблице был ответ на то, почему снаружи не было толпы посетителей. Так как на таблице было написано следующее:

“Добро пожаловать в наш БДСМ-клуб “Атлантида”. Именно здесь вы сможете испытать все те самые удовольствия, о которых вы мечтали, но боялись осуществить. Но теперь они будут исполнены. Ваша анонимность полностью гарантируется. Если здесь вы не сможете удовлетворить ваши желания, то мы вернём вам деньги.

P.S. Если вы хотите простого секса, то закажите себе проститутку. “

- Ну что, как тебе такое? – спросила Ева – тебе внезапно не захотелось испытать самых донных удовольствий?

- Да иди ты к чёрту. Или туда – он указал на двери клуба – вот же срань, а. Даже чёртов навигатор не указал, что тут прибежище БДСМ. Твою мать. Самое идеальное место для шпионов “Альмаграммы”.

- И чего мы будем теперь делать?

- Чего, чего. На хрен отсюда. Желательно, за пару километров – ответил он и направился к машине – я через всякое дерьмо прошёл. Одна психушка чего стоила. А про летний лагерь в средней школе даже вспоминать не буду…

- И что же там было? Неужели к тебе вожатая приставала?

- Хуже. Я к ней приставал. Продул один спор и вот пришлось отрабатывать. Да и вообще, сейчас не об этом. Я в этот гадюшник не пойду. Валим отсюда. Сейчас же.

- Как же ты тогда поймаешь куратора, а? Будешь весь день его сторожить? Или ты боишься, что здесь раскроется твоё извращённое нутро? – спросила у него Ева.

- Не важно. Но я не собираюсь лезь в то место, где меня могут отыметь чем и, как угодно. Причём, не спрашивая моего желания. Всё, поехали уже отсюда.

Он явно собирался дать отсюда дать дёру. Тогда как Ева не была намерена отступать. Особенно, из-за такой мелочи, как клуб БДСМ. Да и поведение Даниэля её серьёзно разозлило.

- Ну, давай. Вали отсюда, если ты испугался. Я сама со всем разберусь – громко заявила она – а ты сиди дома, продолжай жрать пиво и смотреть телевизор.

- Послушайте, как она запела. Решила из себя Жанну Д’Арк строить. Ну, ну. Продолжай, только кончишь, как она. Только вот в твоём случае, вряд ли будет именно костёр – ответил он, уже сидя за рулём.

- И её всё равно помнят на протяжении столетий. А это значит, что песня стоила свеч. Ты же, беги. Беги и навсегда оставь мысль об уничтожении “Альмаграммы”. Тебе всё равно этого не потянуть…

Ева уже намеренно старалась вывести Даниэля из себя. Задеть его гордость, чтобы он забыл про своё негативное отношение к тому месту, куда им предстоит войти. Простая психология и манипуляция. И можно было бы сказать, что это сработало. Ведь Даниэль остановился и ещё не уехал. Скорее всего, думал. Но этого Еве было мало. Так как он мог думать хоть до утра. А нужно было действовать немедленно.

- И это значит, что Жанна…

- Даже не смей о ней говорить! – рявкнул он выскочил из машины, направившись в её сторону.

- Она зря погибла – закончила она.

- Заткнись, дрянь! – прошипел Кюри.

Он уже схватил её за куртку и замахнулся кулаком, чтобы влепить ей по лицу. Его совершенно не смущало то, что перед ним девушка. Она на настоящему нажала на его больное место. Ева не сопротивлялась, хотя и могла без проблем скрутить Даниэля. Но вот она ждала.

- Ну же, ударь меня. Покажи, что ты мужчина. Трусливый, который может вымещать злобу на близких, чем на виновных – произнесла Ева – если тебе от этого станет легче, то давай.

- Да пошла ты – прошептал он и отпустил её, отойдя в сторону – ладно, хрен с тобой, чёртова манипулянтка. Сделаем это дело и валим отсюда. Пошли.

Ева сразу ухмыльнулась и пошла за ним. Он как раз остановился у дверей, не торопясь заходить внутрь.

- Как же ты узнал о манипуляции? – спросила она с интересом.

- Ты не настолько тупая, чтобы позволить прописать себе по лицу – ответил Кюри и достал сигарету из пачки – не смотри на меня так. Я же хочу получить удовольствие.

- Так я молчу – ответила Ева и достала из кармана маленькую фляжку с кровью.

Открутив крышечку, он начала медленно пить кровь. Тогда как Даниэль достал зажигалку, поджёг сигарету и вдохнул в себя дым. Теперь они оба были готовы. И синхронным шагов вошли через двери.

Внутри был небольшой коридор, и вот тут уже была пара, которая стояла перед входом. Сам коридор освещали красные лампы. В стенах по бокам были небольшие окна. Через которые можно было наблюдать то, как дамы в латексных костюмах били своих рабов плётками, палками и прочими эротическими вещами по различным местам тела. Можно сказать, что это была стадия первичной фильтрации от тех, кто мог бы передумать.

“Твою-то, сука, мать. Ну вот на кой хрен мне всё это? Я многое готов был пережить, а теперь это. Чёртова дыра с извращенцами в латексе и резиновыми членами в руках. И не только. И везде мужики и бабы в форме, блин. Ничего, прорвёмся как-нибудь. Но я всё что только есть вытрясу из этого стукача “Альмаграммы”. За всё это он так просто не отделается” – подумал Даниэль.

Он нервно продолжал курить свою сигарету, стараясь не смотреть по сторонам. Еве же было всё равно. Как будто она уже неоднократно бывала в таких местах. Или же она была настолько сконцентрирована на деле, что не обращала внимания на происходящие события. И это раздражало Даниэля.

Вот они подошли к дверям, которые должны были провести их дальше. Однако была преграда в виде пары охранников, одетых в кожаные чёрные футболки и штаны. А на головах были кожаные маски. На одном была маска быка, а на другом свиньи.

“Ни хрена себе дебилы с детского утренника для взрослых” – сразу подумал Кюри.

- Вы прибыли, чтобы получить удовольствие? – спросил один из них.

- Нет, блин. Хотим получить вдохновение для написания детской книги – съязвил Кюри – ну, ясно дело, чтобы получить удовольствие.

- Хорошо. Но вот ваша сигарета… - сказал второй охранник.

- Что не так? У вас среди запретов есть только обыкновенный секс. Про сигареты ничего сказано не было. Я читал табличку на входе – произнёс Даниэль.

- Я не про это. Я хотел предупредить вас о пожарной безопасности. От сигареты может быть случиться пожар. Будьте осторожны с этим – сказал он – а теперь, покажите ваши билеты.

Он сразу достал сканер для сканирования кода с электронного билета, который должен был быть в телефоне. Тут-то Кюри с Евой, что называется, и попали. Ведь они даже и не слышали про то, что в их клуб нужно приобретать билет. Да о чём вообще говорить, если в даже чёртовом навигаторе не было указано, что это не самый обыкновенный клуб. А тут-то от них требуют билетики. Нужно было выкручиваться. И вот с этим Даниэль посмотрел на Еву. А охранники ждать не собирались.

- Ну, так что? Мы увидим билеты? – спросил тот, кто был в маске быка.

- У нас их нет – уверенно сказала Ева.

В этот момент Даниэль понял, что нужно будет вырубить данных охранников, чтобы пройти внутрь, так как другого варианта не было. Ева их просто сдала. Но как бы не так.

- Мы не смогли их приобрести на сайте. Он в тот момент не работал – добавила она – и мы подумали, что сможем приобрести здесь. Разве нет?

- Вот как. Ничего, всякое случается. И вы правильно подумали, вы сможете приобрети билеты здесь. Касса прямо за этими дверьми, как и гардероб. Верхнюю одежду можете оставить здесь – сказал тот, что был в маске свиньи – проходите.

И тут же оба открыли дверь для новых посетителей, чтобы они могли временно окунуться в море максимального и вседозволенного разврата. Однако им обоим не было известно, для чего эти двое здесь на самом деле.

“Вот же дебилы. Даже не провели осмотр. А, ну да. Я же забыл, куда мы пришли. Вряд ли они удивятся увидев, что-то выпирающее у мужика. Может это его прибор уже готов. И хрен с ним, что он выпирает из куртки. Ну, не пушка же это. Может, он с собой свою игрушку притащил. Идиоты. Хотя, кто сюда вообще может вломиться со стволом? Например, я” – подумал в этот момент Кюри.

Двери за ними закрылись, и они оказались в небольшом помещении, где сбоку действительно был гардероб. И за стойкой стояла молодая девушка в латексном костюме, которые прекрасно выделял достоинства её тела. Заставляя её быть желанной для любого мужика. Который не подозревал какой обман его поджидал после снятия костюма. Остаётся ему пособолезновать.

- Добрый вечер, господа – поздоровалась она, озарив их улыбкой – можете оставить вашу верхнюю одежду мне.

Оба сразу начали снимать с себя куртки, после чего протянули их ей. Она, улыбнувшись, исчезла в гардеробе, ища свободные вешалки.

- Слушай, а ловко ты это придумала. Ну, с билетами – прошептал Кюри – я уже было подумал, что придётся их вырубить.

- И пришлось бы это сделать. Если бы они не поверили в эту брехню – ответила она – однако, даже у этого есть минус.

- Да ну? И какой же?

- Кому-то придётся заплатить за билеты.

И она явно намекала ему на то, что заплатить придётся именно ему. Что Даниэлю, само собой, не очень понравилось. Мало того, что ему это место не нравилось. Так ещё и плати за его посещение. Блеск. Но делать нечего.

Здесь как раз вернулась гардеробщица, всё ещё улыбаясь. Казалось, что у неё заклинило лицевой нерв. Или она под серьёзными наркотиками. Но вот выяснять это никто не собирался.

- Вот ваши номерки – она протянула им их – что-нибудь ещё? Вы можете приобрести здесь любые костюмы. Как насчёт костюма Дракулы?

- Нет, спасибо. Я и так выгляжу достаточно непривлекательно – ответил Даниэль и достал банковскую карточку – мы бы хотели приобрести пару билетов.

- О, конечно. Пожалуйста.

Она достала аппарат для приёма электронных платежей. Кюри с неохотой приложил к ней свою карточку. Аппарат произвёл списание средств с банковского счёта. А на телефон Даниэля пришло сообщение о том, что деньги были списаны.

- Ваши билеты приобретены и считаны. Вот ваши браслеты – произнесла она – приятного вам наслаждения.

“Ох, чёрт. Я бы не только резиновый браслет надел. Даже от скафандра бы не отказался. Ну, чего уж теперь. Билеты приобретены, а значит, пришло время занять места” – подумал Даниэль.

Гардеробщица протянула им пару резиновых браслетов, которые следовало надеть на запястье. Ева с Даниэлем надели их и прошли дальше.

Раскрыв двери, они попали прямо в основной зал данного клуба. Здесь стоял очень странный запах из смеси лаванды, мяты, резины и ещё чего-то, и лучше не знать, чего именно. Весь зал был уставлен диванами, креслами и небольшим количеством столов со стульями. На стенах располагалась широкоэкранные телевизоры, транслирующими очень извращённое порно. Слух забивала рок-музыка, со смесью классической музыки, а также это дополняли возбуждённые стоны людей, которые были здесь. Вокруг царствовал яркий красный цвет, который подходил прекрасно для этого места. Но что больше всего вызывало омерзение в этом месте, так это люди. На мебели, на полу, везде. Одетые в кожу или раздетые, в самых извращённых позах. Занимаясь тем, что для нормальных людей неприемлемо. Но здесь они раскрывали себя полностью. В ход шло всё. Все части тела, различные секс-игрушки и ещё много чего. Всё это было лишь ради одного – достижения удовольствия. Эмоций. Пускай и таким сомнительным способом. Однако, человеческая жизнь – это получение эмоций. И так ли плохо получать положительные эмоции вот таким способом? Но тут ответ объективным быть никак не может.

“Приехали. Не понимаю я этих людей. Кайфовать от такого? Чокнулись они совсем, что ли? Я многую хрень могу понять. Но эту. Вот никак. Конечно же любой средненький студент медицинского университета может это обосновать. Мол, это психология и так далее. Только есть ли мне до этого дело? Вообще нет. Хотя, мне сейчас вспомнился тот момент, когда мы с Люсиндой развлекались, и она предложила устроить кое какое разнообразие. И покусилась она на то, чтобы мне засадить кое-чего. На что, естественно, словила леща. Тоже разнообразие. На этом наши отношения и закончились” – подумал Даниэль.

Ева же держалась, на удивление, спокойно, словно для неё это прогулка по торговому центру, где куча людей. И пускай эти люди сношаются по-разному, как коты по весне.

- Не будоражит кровь? – спросил Кюри.

- Ты мне? Нет. Совершенно не будоражит – лаконично ответила она – хотя, вот это выглядит интересно.

- Мужику бьют по яйцам. Интересно до упаду – пробурчал он.

- Сам попробовать не хочешь?

- Чего? – удивился Даниэль, да так что не заметил, как пепел с сигареты упал ему на руку – да чтоб тебя. Иди ты, знаешь куда. Не хватало, чтобы мне по шарам прописывали. По моей же воле. Мне и без того смотреть на это больно.

- А мне довольно интересно наблюдать за тем, на что готовы пойти люди ради получения экстраординарных удовольствий.

- Говоришь так, как будто все вампиры чисты, как хреновы ангелы – слегка брызнул Кюри, бросив бычок в урну, полную мокрых салфеток.

- Разве я такое сказала? – спросила она и села за свободный стол – ну, так что?

Он прощупал стул, проверяя сухой ли он. Мало чего на нём могли вытворять, про стол можно было сказать тоже самое. Кюри сел на стул и достал упаковку сигарет.

- Нет, не говорила. Но это от тебя прозвучало как укор в сторону людей. Разве нет?

- Нет. Мы отличаемся от людей, что больше удовольствия нам доставляет кровь и всё, что с ней связано. Думаю, тебе про эту схему раскрывать не стоит. Сам всё понимаешь.

- Ага – пробурчал он, с очередной сигаретой в зубах – а вот я слышал, что в сперме больше пользы чем в крови. И я хотел…

- Закончить и не продолжать. Иначе, я сыграю в бильярд твоими шарами. Мы поняли друг друга? – с небольшим нажимом спросила.

Рисковать Даниэль не решил. Да и тема была глупа неимоверно. Хватало и того, что происходит вокруг. Так что он продолжал тщетно поджечь сигарету с помощью своей электронной зажигалки.

- Слишком много куришь. Не кажется тебе это вредным? – спросила Ева.

- Нет, не кажется. Я это знаю. Но нужно же мне как-то успокоиться. Да, падла – прорычал он и убрал зажигалку в карман – разрядилась. Так, какой у нас…

- Будете заказывать? – спросил официант, подошедший к нему со спины.

- Да. Я бы…

Он обернулся и тут же обомлел. Его нос едва не воткнулся в половое пространство, упакованное в кожаные короткие шорты. Даниэль охреневшим взглядом посмотрел вверх. На двухметровом официанте, кроме шорт, была ещё рубашка моряка, укороченной до груди. На голове была соответствующая фуражка.

“Ну, ни хрена себе, приплыл тут. Капитан Немо чёртов. Нет, я тут точно кого-нибудь пристрелю” – тут же подумал Кюри.

- Нет, нет. Я, пожалуй, воздержусь – едва разборчиво ответил Даниэль, едва не выронив сигарету изо рта.

Официант тут же развернулся и направился в другую сторону. Позволив Кюри выдохнуть и вытереть пот со лба. Ева же с усмешкой наблюдала за этим.

- Дай угадаю твои мысли. Ты хочешь, чтобы всё это оказалось плохим сном – сказала она.

- В гробу я видел такие сны. Так, мне срочно нужно в бар. Иначе, я точно начну стрелять во всех.

- Не забывай, что тебе ещё предстоит ехать за рулём. Да и не стоит надираться раньше времени. Ты же сам знаешь.

Даниэль тем временем уже встал со стула и упёрся в него руками.

- Неужели ты думаешь, что после всего мной увиденного, меня колышет в каком состоянии я буду управлять авто? – спросил он, но вот взгляд Евы его тут же остудил – план помнишь?

- Это тот, которого у нас нет? – спросила Ева – ну да. Замечательно помню.

- А я напомню. Ты опроси про Оклахому официантов, может удастся вычислить его. Или её. Я же поболтаю с барменом. Ну, и заодно дадут прикупить – ответил он – встретимся через десять минут. Не скучай.

- Не беспокойся за меня. У меня отличный вид.

Даниэль быстрым шагом направился к бару, стараясь как можно сильнее избегать местных посетителей.

“Конечно. Трезвым буду торчать здесь. Ну нет. Рюмочку для душевного спокойствия я опрокину” – подумал он.

К его счастью, у барной стойки никого не было. Да и за ней никого не наблюдалось. Так что Даниэль уселся на один из стульев и положил руки на стол.

- Эй, тут есть кто? – спросил он.

- Да.

Из-под барной стойки тут же выскочила девушка. Тёмная кожа, средний рост, серые волосы, глаза такого же цвета. Довольно милое лицо. Одетая в белую обтягивающую футболку. Без бюстгальтера. Ниже Даниэль не разглядывал.

- Эм, мне бы…

- Выпить? Чего хотите? Весь алкоголь бесплатный. Но – она подняла указательный палец – не больше пяти рюмок. Алкоголь должен расслабить. А не перевести в состояние животного.

- О как. Да мне много и не надо. И если такое дело, то мне рюмку коньяка – сразу сказал Даниэль.

- Какого? – спросила она и сразу засмеялась – я шучу. Сейчас.

Она быстро достала рюмку и бутылку конька. Французского. Неизвестно какой выдержки, но тем не менее, пятизвёздочный.

- Ты здесь в первый раз? – спросила она, параллельно наполняя рюмку.

- Так заметно?

- Очень. Готово. На закуску есть лимон, шоколад…

- После первой на закусываю – ответил Даниэль и взял рюмку, другой рукой он взял сигарету.

После чего, резко запрокинул рюмку, влив с себя содержимое. Коньяк согревающе прошёл по его горлу и пошёл ниже. Даниэль поставил рюмку на стол и занюхнул свой рукав.

- Может, всё-таки закусишь? – спросила бармен.

- Мне лучше прикурить – он протянул сигарету.

- Без проблем.

Она достала зажигалку, газовую, и подожгла его сигарету. Кюри сразу затянулся и выдохнул клуб дыма.

- Лучше?

- Куда лучше.

- Что будешь делать? – спросила она.

- То есть?

- Ну, ты же приобрел сюда билет не просто для того, чтобы выпить на халяву несколько рюмок коньяка и прикурить сигарету. Я про то, что творится вокруг – сказала она и собралась вытирать рюмку – повторить?

“Не, хорош. Без закуски я слишком быстро захмелею. А этого мне никак не надо. Успокоил нервы, и довольно. Теперь нужно думать. Вдруг эта девчонка и есть куратор “Альмаграммы”? Интересно. Хотя, она и никак и не тянет на него. Но попробуем её расшатать. Про Оклахому сразу спрашивать не буду. А то сразу пошлёт меня в этот штат” – подумал Даниэль.

- Да нет. Пока рано – он вновь затянулся сигаретой – слушай, каково тебе работать в таком сильно необычном месте?

- Необычном? Это ещё мягко сказано. Но здесь хорошо платят – она поставила пепельницу на стойку – а тебя сюда что привело? Что-то не похоже, что, за тем же, что и других.

- Есть такое. У вас тут один мой знакомый побывал. Очень хорошо отзывался и прям рекомендовал мне здесь побывать – Даниэль стряхнул пепел с сигареты – имя: “Виктор Ринф”, ничего тебе не говорит?

Барменша сразу призадумалась, вспоминая посетителя с таким именем. Даниэль же наблюдал за ней, в намерении рассмотреть что-то подозрительное. Одновременно с этим, сигарета медленно дотлевала.

- Виктор Ринф? Нет. Что-то не вспомню я такого. Может, он просто не подходил к бару – ответила она, совершенно невозмутимо – сам понимаешь, что люди приходят в это место далеко не ради бара.

- Ну да. Я это и без лишних подсказок понимаю. Всё ради запретных удовольствий.

“Пока ничего. Тут два варианта. Либо я тупо ошибаюсь, и эта девчонка не имеет отношения к “Альмаграмме”. Или она очень хороший агент и не выдаёт себя слабой провокацией. Но разве это причина мне останавливаться? Нет. Тем более, что и у Евы пока никаких подвижек” – подумал Даниэль.

Он затянулся сигаретой, выдохнул дым, стряхнул пепел в пепельницу. Тогда как барменша вытирала один из стаканов и смотрела в сторону зала.

- Слушай, а ты не знаешь, где мне найти Оклахому? – сразу спросил Кюри.

- Оклахому? – удивлённо спросила барменша – попробуй для начала в интернете. А там, уже ищи в Америке.

Она засмеялась от заданного её вопроса. Даниэль же пожал плечами. Ведь он опять не увидел никакого удивления. Которое было нужно ему. Лишь смех и понятная помощь в поиске Оклахомы.

- Если ты хотел найти Оклахому, и ради этого купил сюда билет, то пустил деньги на ветер – сказала она ему.

- И то верно. Что-то мысли поплыли немного – оправдался Даниэль.

- Тогда, поправим их.

И сразу наполнила пустую рюмку коньяком. Отказываться от халявной выпивки Даниэль не видел смысла. Так что он потянулся рукой к ней и опустил глаза. Как его резко схватили за голову и крепко отоварили её об барную стойку. Сзади сразу ему заломили руки. А в рот тут же засунули кляп. От удара в голове зазвенело, а нос оказался разбит. Его подняли и теперь он видел барменшу, которая и познакомила его голову со стойкой. Только теперь она выглядела иначе. Сзади его держали трое охранников, в масках животных. Картина сложилась сама собой.

“Ах, ты же дрянь. Сучка двуличная. Получается, это она меня читала. И вот решила действовать. Похвально, нечего сказать. Твою мать. Теперь нужно, чтобы Ева рвалась ко мне на помощь. А то мало ли чего они успеют со мной сделать. И сделать они могут многое. Даже думать об этом не хочу” – подумал Кюри.

- Чего с ним делать? – спросил один из охранников.

- Тащите его наверх. В семнадцатую комнату. Будем вести с ним беседу по поводу его сильной осведомлённости – сказала она – ты же нам всё расскажешь, верно?

В ответ Даниэль что-то недовольно пробурчал, так как кляп ему сильно мешал.

- А куда ты денешься? – риторически спросила Оклахома и позвонила со своего телефона – Тьери, это я, подмени меня в баре. У меня особый клиент.

Она завершила звонок и пошла следом за охранниками, которые повели Даниэля наверх. В то же время Ева сидела за своим столом, напротив неё стоял тот самый двухметровый официант. Он смеялся.

- Ну ты скажешь. Оклахому здесь решила найти. Это тебе в Америку надо.

- Знаю, знаю. Просто люблю задавать людям глупые вопросы и наблюдать за их реакцией – выкрутилась Ева – какого хрена?

Она увидела, как охранники вели Даниэля на второй этаж. И это не было похоже на добровольное этапирование. Судя по заломленным рукам и кляпу во рту.

- Что не так? – удивлённо спросил официант.

- А, что? Да нет. Просто увидела давнего знакомого на втором этаже. Надо подойти поздороваться – ответила она.

- Да ладно. Ну, тогда, давай. Если что, ты можешь меня найти здесь и…

Дальше Ева откровенно не слушала, направившись туда же, куда повели Даниэля. Кулаки её были сжаты, а голова настроена на то, что пришло время причинять насилие, не думая о последствиях и жалости.

“Значит, он всё-таки смог найти Оклахому, и речь не о штате. Если нет, то что же случилось? Отказался платить за выпивку? Стряхнул пепел не на того человека? Или отказался отказываться от всего целомудрия? Что ни возьми, всё бред. Значит, только одно. Главное, чтобы с ним не успели ничего такого сделать, иначе самоубийства не избежать. А мне только этого не хватало” – подумала Ева.

В то же самое время, Даниэля уже приволокли к нужной комнате. Один из охранников её резко открыл. После чего, в неё втащили Даниэля, последней зашла Оклахома, захлопнув за собой дверь. Сама комната предназначалась для самых главных гостей этого места. В ней было всё, что нужно для БДСМ-развлечений. Все эти “инструменты” удовольствия висели на стене. Только выбери нужное. В комнате же не было пусто. Тут уже были люди, женщина в чёрном латексовом костюме с плёткой в руке. И мужчина в полном кожаном комбинезоне. Мужчина стоял на коленях перед своей госпожой, которая замахнулась своей плёткой. Но вот ворвавшиеся прервали её.

- Что за чёрт? – спросила она.

- Сидите тихо и не мешайте – сказала ей Оклахома.

- Как это понимать, а? Я заплатила за приватную комнату. А тут вы врываетесь…

- Заткнись! – приказала ей Оклахома и схватила её за костюм – мне плевать на то, сколько ты заплатила. Ты сейчас же заткнёшься, забьёшься в угол и не будешь мешать. А когда мы закончим, то можете продолжать развлекаться, чёртовы извращенцы.

С лица женщины тут же слетела вся уверенность, и она сразу забилась в угол, за ней последовал и её дружок. От самой же милой барменши не осталось и следа. И теперь для Даниэля она была очень стандартным сотрудником “Альмаграммы”. Но вот именно это его сейчас волновало меньше всего. Больше он боялся того, что будет впереди.

- Поставьте его на колени. Ты, тащи сюда тот агрегат – скомандовала Оклахома и присела перед Кюри – так значит, вот кто стоит за убийством Вивьен и Ринфа. Неужели ты подумал, что я не буду ждать?

В ответ на это Даниэль что-то пробурчал в кляп, который молчал ему говорить.

- А, ну да, забыла. Снимите с него кляп – сказала она.

Один из охранников расстегнул кляп, дав для Даниэль возможность вести полноценный диалог. Или же во всё горло заорать: “На помощь!”. Однако от этого были бы одни минусы. Мало того, что ему бы опять заткнули рот, так и ещё можно было получить по физиономии. Да и крик в этой обители разврата вряд ли воспримут как что-то странное. Тут же все орут, только от удовольствия. А там ещё пойми, что это, крик ли помощи или очередного извращенца.

- Честно, ждал. Только не было понятно, кто именно в этой дыре куратор “Альмаграммы” – ответил он – и хочу сказать, что на мне только смерть Виктора.

- А это значит, что ты действуешь не один. Замечательно. Давай так, ты рассказываешь нам всё…

- Губа не треснет? – дерзко спросил Кюри.

- Я не договорила.

И тут же прописала ему пощёчину. Он бы ударил в ответ, но руки всё ещё держали.

- Так вот, если ты усвоил урок, я продолжу. Взамен я поставлю тебе бутылку хорошего коньяка. И в дальнейшем могу предложить тебе работу. Зависимо от твоего поведения – предложила она – ну, так что?

- А с чего ты такая добрая? Я же замочил одного из твоих подчинённых, да и за тобой пришёл. И вместо того, чтобы сломать мне несколько пальцев и начать допрос, ты строишь из себя хорошую. Да и ещё с такими предложениями. Слишком уж нетрадиционно для “Альмаграммы” – высказал Даниэль.

- Ну, не только же одним кнутом угрожать. Вдруг ты на пряник согласишься, да и польза от тебя может быть куда больше. А про подчинённых… тут и нечего говорить. Расходный материал – спокойно ответила она – да и честно, ты мне понравился. А тут ещё перспективы, подумай.

Лицо Даниэля стало слегка задумчивым, что было очень даже на руку Оклахоме. Ведь, если он начал думать, то значит, засомневался в своих намерениях. А из этого выходит то, что он может принять её предложение. Но было ли это так на самом деле? Это уже надо было лезть в голову Даниэля.

“Вот же чертовка, решила зайти с самых главных козырей. Понравился ей, понимаешь. Но что бы это хоть как-то сработало, то тебе стоит устроить передо мной стриптиз. А дальше…ну, ладно. Естественно, она идёт лесом. Дура ещё не поняла, что я стараюсь потянуть время. Ведь Ева должна с момента на момент появиться. Ведь так, да? Да?” – подумал он в этот момент.

- Ну, что ты уже решил? – спросила Оклахома – да чего тут решать? Соглашайся. Ради чего ты всё это делаешь? Или кого? Неужели “Альмгарамма” убила кого-то из твоих близких? Даже если так, то не стоит…

- Не стоит? – прорычал Даниэль – да тебе откуда знать, сучка, что мне не стоит делать? Ты меня ни хрена не знаешь. И неужели ты думаешь, что я поверю в твою чепуху? Не-а, не угадала. Оно ещё как стоит. Многого стоит, я только начал. Так что засунь своё предложение себе…

Договорить ему не дал кулак Оклахомы, который влетел ему по лицу. После, ему сразу заткнули рот кляпом. А вот Ева всё никак не появлялась.

- Сукин сын. Я тебе сделала отличное предложение. Даже душу тебе раскрыла. А ты меня на хрен послал. Ничего. Я отвечу тебе так же. Только в более в прямом смысле – произнесла Оклахома и направила свой взгляд на угол комнаты, а после посмотрела на одного из охранников в маске свиньи – ты, тащи сюда ту фиговину из угла. Быстро.

Тот в ответ только кивнул и быстрым шагом направился в угол комнаты. Где стояло довольно извращённое приспособление, напоминающее собой отбойный молоток. Только на вместо молотка там был крупный фаллос. И “отбивал” он кое-что другое. Здесь Даниэль начал пытаться вырваться, но пара охранников крепко удерживали его.

- Что? Испугался? Уже готов согласиться на моё предложение? Но поздно. Я же говорила, что пошлю тебя на хрен. Ну вот и получай. А после, мы поговорим – сказала Оклахома – готовь эту штуку. А вы, снимите с него штаны.

Однако, это не понравилось Кюри, который начал биться. Но охранники несколько раз ударили его в живот, а после, стянули с него джинсы. А вот третий охранник приготовил “орудие удовольствия” для его прямого назначения.

- Готово. Можно запускать – произнёс охранник-свинья.

- Ну, так пускай его в ход. Пусть этот языкастый гад получит удовольствие – сказала Оклахома.

Глаза Даниэля стали как пара крупных монет. Тут ему даже девушки из аниме позавидовали бы. Но точно не позавидовали бы его положению.

“Мать твою, только не это. Лучше пристрелите, суки. Твари, я вас порешу за это. Ева, чёрт тебя подери, где ты шляешься? Спаси меня!” – подумал он.

По мановение руку или простейшему совпадению, входная дверь комнаты резко открылась и в проходе стояла Ева. И что же она видела? Чернокожую барменшу, какую-то женщину и мужчину в углу, одетых как извращенцы, трое охранников, удерживающих Даниэля, с которого были стянуты его штаны.

- Какого дьявола тут творится? – ошарашенно спросила Ева.

Оклахома резко посмотрела на Даниэля и сразу поняла, что к чему.

- Это его пособница. Взять её – скомандовала она.

И тут же один из охранников отпустил Даниэля и с разбега набросился на Еву. После столкновения оба в объятии перевалились через перила и упали в бар. Оклахома вышла из комнаты, решив пронаблюдать за тем, что будет дальше. При этом немного забыв про Даниэля.

Оба охранника отвлеклись, что дало Даниэлю шанс. Которым он сразу же воспользовался. Он резко вырвался, ударил кулаком по колену охранника в маске пантеры, толкнул его в стену. После чего, встал на ноги, увернулся от кулака охранника-свиньи, и прописал двойку ему по лицу, одновременно подтягивая штаны, прикрывая свой срам.

“Ну, суки, держитесь. Я вас всех тут отымею” – пронеслась мысль в голове Даниэля.

Тем же временем, Ева поднялась из-за барной стойки. Охранник, который набросился на неё, сейчас лежал без сознания. А на неё смотрел тот, кто подменил Оклахому. Которая сейчас стояла на втором этаже.

- Чего встал? Схватить её, вызывай всех охранников сюда – приказала Оклахома.

И тут же бармен-подменщик нажал на кнопку, которая была под стойкой, как до этого сделала Оклахома, чтобы схватить Даниэля. Нажав на кнопку, он набросился на Еву с ножом. От пары взмахов она стремительно увернулась, схватила его руку, а другой своей рукой ударила его головой об одну из бутылок на стеллаже. Бармен упал на пол без сознания. Но на этом всё не закончилось, ведь к Еве уже бежали остальные охранники данного заведения.

“Ну вот, опять всё к драке скатилось. С другой стороны, хотя бы какое-то разнообразие в этом месте будет” – подумала она.

Она размяла шею и перепрыгнула через стойку, сбив первого охранника с ног. После чего принявшись драться со следующим врагом. Тем же временем Оклахома успела сделать некоторые выводы о ситуации, сложившейся на данный момент.

“Получается, он пришёл сюда не один, а в компании. И не просто “кого-то”, а вампира. Это видно по её реакции. Это плохо. Необходимо бежать отсюда и сообщить Лето об этом, пока не стало слишком поздно” – подумала она.

Сделав заключение, она повернулась к комнате, где Даниэль в это время сбил с ног охранника-пантеру, после чего принялся колотить по его лицу своим правым коронным. До левого похоронного дело не дошло, так как на него набросился охранник-свинья. Он был крупнее Даниэля, так что сбил его с ног, навалился сверху и дал Кюри по лицу. Тот в ответ прикрылся одной рукой, второй же она начал искать чем отоварить охранника по голове. Его рука нащупала что-то гладкое, и тут же по лицу Даниэля прилетел удар кулака. Кюри резко схватил гладкую вещь руками и начал бить ей по лицу охранника-свиньи. Он сбросил его с себя, принявшись быть его по лицу, до тех пор он не вырубился. И уж после того, как он потерял сознание, Даниэль сорвал со своего лица кляп и решил посмотреть на то, что он держал в руке. Оказалось, что он держал в руке то, чем его чуть не оттарабанили.

- Да будьте вы неладны, чёртовы извращенцы – брызнул он и с омерзением бросил фаллос в сторону.

Он встал, поглядел в сторону входа и увидел там Оклахому, которая уже уходила. Кюри резко расстегнул рубашку, вытащив пистолет с глушителем, направил его на неё. И в момент нажатия на курок, его кто-то схватил за рубашку сзади. Пуля пролетела мимо, попав в стену. Но этого хватило, чтобы Оклахома обернулась и после, бросилась бежать. Что, естественно, разозлило Даниэля. Он резко обернулся и увидел перед собой извращенца в латексном костюме.

- Тварь такая. Отвали – прорычал Кюри.

После чего, прописал ему ботинком между ног. Тот согнулся, но успел схватить Даниэля за одежду.

- Ещё! – крикнул он.

- Чего? – ошарашенно спросил Даниэль.

- Ударь ещё раз! Прошу, ударь ещё!

- Какого? Пошёл ты на хрен, псих долбанный – сказал Даниэль, но тот не отпускал – отвали, я сказал. Животное чёртово.

И крепко двинул рукоятью пистолета ему по голове. Тот сразу обмяк и расслабил хватку. Но перед тем как упасть, он успел зацепить рукой штаны и снова стянуть их с Даниэля.

- Да чтоб вас! – прорычал он.

Он отвернулся и начал надевать джинсы, пытаясь застегнуть ремень. Однако так просто ему не было суждено уйти. Ему по заднице прилетел удар кожаной плёткой. Что окончательно вывело из себя Даниэля. Он повернулся и теперь перед ним была госпожа того извращенца.

- Ты так хорош. Останься со мной. Давай…

- Да отвалите уже от меня! – рявкнул он.

За этим выкриком последовал удар кулака прямо по лицу госпожи в кожаном. От удара она мгновенно отправилась в мир сновидений. Скорее всего, извращённых.

- Поганые извращенцы. Чтобы вас всех раскалённой кочергой отымели. Твари – вслух прошипел Даниэль.

Он окончательно застегнул ремень и побежал следом за Оклахомой. Если бы он посмотрел вниз, то увидел, как Ева уже вырубила половину охранников, которые набросились на неё.

“Какие неугомонные, неужели это от того, где им приходится работать? Сколько же приходится им врезать, чтобы они отключились. А дать дёру никак не хотят. Ну ладно, для меня это не составить трудности. Пусть получают” – подумала Ева.

Она как раз добивала одного из охранников, в маске льва. Последним ударом ноги в грудь, она его вырубила. Внезапно, ей по спине ударили стулом, который разлетелся на части. Это удар Ева почувствовала, даже было больно. Она обернулась, как раз тогда, когда охранник-бык, замахнулся рукой. Которую Ева остановила, после ударила коленом в живот. Напоследок она схватила его за одежду и запустила в стеллаж с алкоголем бара. Поднялся шум от падения тела и звука разбивающихся бутылок с дорогим алкоголем. Охранники были вырублены, и Ева с чувством выполненного долга направилась на второй этаж. Она проходила мимо бара, как об её голову разбилась бутылка. С абсентом. И вот эту боль Ева тут же почувствовала. Повернув голову, она увидела удивлённого охранника с “розочкой” руке.

“Гадёныш. Это было очень больно” – сразу подумала Ева.

Охранник тут же постарался воткнуть в неё “розочку”. Однако Ева увела его руку в сторону, в ответ правой рукой ударив ему прямо по горлу. Тот сразу за него схватился, а Ева схватила его за голову и со всей силы ударила её об стойку, сломав человеку нос и отправив его в царство Морфея.

Тем же самым временем, Даниэль медленно шёл по следам Оклахомы. Так что в конце он стоял перед металлической дверью, которая вела на крышу. Других дверей или места куда она могла сбежать, Кюри не заметил. И поэтому она могла быть только здесь.

“Ну вот и всё, ты попалась. Надеюсь, что ты там завещание строчишь. Потому что за то, что со мной чуть не сотворили, я тебе так просто сдохнуть не дам. А вдруг она всё это осознаёт и решила просто самовыпилиться, спрыгнув с крыши? Ох, только не это. Не могло же всё быть в пустую” – подумал Даниэль.

Выдохнув, приготовив пистолет, он ногой выбил дверь и выбежал на крышу. Снаружи было темно и достаточно прохладно, учитывая то, во что был одет сам Даниэль. Поэтому он немного поёжился. Он сразу направился к краю крыши, чтобы удостовериться в том, что Оклахома не сбросилась вниз. Но там никого не было, что немного обнадёжило Даниэля.

“Где же ты, сучка? Вниз ты не сбросилась, и то хорошо. Но что-то я на крыше тебя не наблюдаю. Неужто это природная маскировка работает? Даже если так, то где же её одёжка? Её тоже нигде нет. Ладно, поищем” – подумал он.

Он отошёл от края крыши, медленно шагая вперёд. Его слух что-то уловил, но тут ему в спину врезалась пара ног, словно пушечное ядро. Даниэль упал с ног и выронил пистолет. Прошипев от боли и грязно выругавшись, он поднял глаза. Перед ним стояла Оклахома, которая довольно ухмылялась.

- Решил, что будет так просто, раз у тебя ствол при себе? – спросила она – лучше бы ты согласился на моё предложение и тогда всего этого не было. Но ты решил упорствовать. Зачем?

- Тебя это не касается, дура – прошипел Даниэль и поднялся на ноги – но вот за покушение на мой зад, я из тебя всю требуху выбью. Не посмотрю ни на пол, ни на политкорректность.

- Так иди сюда – она подозвала его рукой.

Даниэль сразу бросился в её сторону, совершенно позабыв о своём пистолете, который лежал рядом. Оклахома его ждала, готовясь к бою. Кюри сразу начал атаковать так, как его учили в секции по боксу, в стойке и уверенными ударами. Которые могли причинить Оклахоме серьёзную боль. Если бы они по ней попали. Однако, она легко уворачивалась от всех его ударов, словно знала какой будет следующим. И в один момент ударила в ответ. Удар пришёлся прямо по печени Даниэля. Это заставило его сделать пару шагов назад.

- Не ожидал, не так ли? – спросила Оклахома, уверенная в себе – думаешь, раз тебе удалось завалить пару моих подручных, то сможешь разобраться и со мной? Я – закалённый боец “Альмаграммы”, которого обучали драться с вампирами. Неужто ты решил, что я не справлюсь с каким-то залётным мужиком?

- Трепись меньше – ответил Даниэль.

И набросился на неё, стараясь попасть по ней кулаком. Но из этого по-прежнему ничего не выходило. Оклахома легко уходила от удара и даже сама била в ответ. И её слова не были пустой бравадой. Она действительно была готова драться с вампиром. Удары её были редки, но болезненны. Отчего заставляли Даниэля отступать и ещё больше злиться.

“Сучка чёртова. Больно бьёт. Да и я уже что-то начал уставать. Хреновый из меня боксёр вышел бы. Даже с девкой справиться не могу. Да ещё в спине боль проснулась. Долбанный позвоночник. Но если она решила, что легко со мной справится, то ошибается. Я всё равно сделаю тебе больно” – подумал он.

И тут она с разворота ударила его ногой прямо в грудь. Сквозь нервы Даниэля прошёл сигнал боли. Но он схватил её ногу и со всей силы ударил тело Оклахомы об металлическую стенку вентиляции. Оклахома тихо вскрикнула.

- И я только начал…

Поток слов прервала Оклахома, которая ударила его по колену. А когда Даниэль упал на здоровое колено, то влепила ногой ему прямо по лицу.

- Трепись меньше – ответила она.

Даниэль почувствовал спиной холод металлической стенки. Картинка в его глазах перестала двоиться, как по его голове пришёлся очередной удар ногой. От удара, он приложился затылком об стенку. В голове стоял звон, а быстрый анализ происходящей ситуации подсказывал ему, что у него крупные проблемы. Открыв глаза, он увидел перед собой ногу Оклахомы, которой она прижала его. И пистолет, его, который был направлен на него.

- Я же тебя предупреждала. Такие, как ты, для меня всего лишь мелкая помеха – произнесла она – и так как ты ничего не скажешь, то остаётся лишь одно…

Но вместо выстрела, голову Оклахомы резко отдёрнули назад и пара острых клыков вонзились в её шею. Она успела лишь тихо вскрикнуть и ничего более, став жертвой того, против кого её учили сражаться. Даниэль же сплюнул густую слюну и медленно поднялся на ноги. Перед собой теперь он видел, как Ева медленно опустила тело Оклахомы на крышу.

- Да ты просто чокнулась, твою мать! – заорал Даниэль.

- Это ты меня так решил поблагодарить? – спросила у него Ева, вытирая рот от крови.

- За что? Ты же её высосала досуха! Убила нахрен. А нам она была нужна живой. А теперь получается, что всё было зря. А меня здесь чуть не трахнули! – рявкнул Кюри и со злости ударил по стенке вентиляции.

От боли он стиснул зубы и подобрал свой пистолет, который убрал в кобуру. Ева же молча посмотрела на тело Оклахомы.

- Ты не подумай. Я тебе благодарен, что спасла меня. Но можно же было всё решить как-то по-другому. Дать ей по голове, например. Да что угодно. А теперь она мертва и проку от неё нет – сказал Даниэль.

- Я просто хотела тебя спасти и…

- Ладно. Чего уж. Она мертва. Так что давай пороемся в её вещах. Вдруг у неё есть какой-нибудь личный дневничок. Пошли – произнёс он и направился к выходу – чем это пахнет? Абсент, вроде.

- Это от меня – Ева подошла к нему – один из охранников разбил об мою голову бутылку с абсентом. Теперь целый час голову отмывать.

- Видать, крепкое бухло было. Мне аж закусить хочется…погоди. Ты слышишь?

- Да. Я что-то слышу.

Они стояли прямо перед выходом с крыши. А звуки шли со спины. Кюри достал пистолет, а Ева сжала кулаки. Они резко обернулись и увидели, как тело медленно приближалось к ним. Одежда была в грязи, глаза пусты, а шея в крови.

“Ах ты, сучка. Не подохла. Ну, тогда я тебя пристрелю, чтобы не мучилась” – подумал Даниэль.

Ева будто услышала его мысли, своей рукой она опустила его пистолет и отрицательно покачала головой.

- Рехнулась, что ли? Ты же сама говорила, что…

- Подожди.

Оклахома подошла к ним. Посмотрела на них.

- Госпожа. Я готова служить – произнесла она, глядя на Еву – что прикажете?

Перед ними стоял настоящий трэлл, который был готов как угодно услужить своему повелителю, который мог им распоряжаться как захочет. И этот факт не мог не радовать. Ведь у них в подчинении был куратор “Альмаграммы”.

- Это. Просто. Охренительно – медленно произнёс Даниэль.

- Не раскатывай губу, недоумок. Я обязательно закончу с тобой – сказала она ему – конечно, когда госпожа позволит.

А вот это уже не так сильно радовало Даниэля. Хотя, это не отменяло того, что Ева держала её на поводке.

- Поздравляю тебя с первым трэллом – прошептал Кюри.

Глава 18

Одна из малочисленных птиц для данного времени года, которая ещё почему-то не свалила в более тёплые края, присела на небольшой подоконник ещё более малого окна. Которое вряд ли могло осуществлять свою полноценную функцию освещения помещения, ведь было банально недостаточно большим. Ну, разве что потолок оно и могло осветить, но не более. Может, оно было сделано лишь для того, чтобы проветривать помещение в случае чего. Например, во время духоты? Тоже вряд ли, прохладней вряд ли станет, если не хуже. Да и банальный кондиционер никто не отменял, пускай он и не несёт ничего полезного. Но это небольшая цена за то, чтобы не обливаться потом, как белый медведь в горячей сауне. Спрашивается, на кой тут вообще нужно это окно, если толку от него, не более чем от Лихтенштейна в космической программе?

Вся суть, вероятнее всего, была в том, чтобы демонстрировать самую обыкновенную жизнь, которая проходила за этим окном. В общем-то говоря, как и в тюрьме. Вот она - свобода, просто руку протяни. Даже воздух там пахнет по-другому. Но рукой и запахом воздуха всё ограничивается. Ведь железные прутья не дадут тебе выйти. И поэтому только и остаётся грызть себя изнутри, при этом постоянно задавая себе вопрос: “Как так могло выйти?”.

И если бы эта птица повернула голову в сторону окна, то увидела бы небольшое помещение. Более всего оно походило на камеру, в которой из мебели были только пара стульев и стол. Всё это было прикручено к бетонному полу, на тот случай, чтобы никто не смог сорвать их с места. За освещение помещения отвечала небольшая световая панель на потолке. В одном из верхних углов находилась камера, которая снимала всё происходящее здесь. Помещение не было пустым. С одной стороны стола стоял мужчина средних лет, который внимательно смотрел на того, кто был перед ним. А перед ним, на стуле, а точнее, прикованным к нему, был другой мужчина. Лицо его было слегка испачкано в крови. Рядом с ним стояла стойка с капельницей, шланг от которой шёл к его вене.

Более рассмотреть птица не успела, так как мало того, что ей было совершенно фиолетово на то, что люди творили в этом помещении, так её в ум пришла мысль о том, что и ей самое время свалить из этого холодного места в куда более тёплые края. Поэтому она оттолкнулась от подоконника и взмахнув крыльями, полетела прочь отсюда.

А вот в помещении, которое можно спокойно назвать “камерой”, всё шло своим чередом. Свободно стоящий, вероятнее всего задолбавшийся играть в переглядки, со всего размаха прописал сидящему на стуле прямо по физиономии. От удара ему удалось порвать кожу на щеке. Нет, деле не в том, что кулак у бьющего был такой жёсткий. Просто стальной кастет делал своё дело. А когда есть он, остаётся только решить, как сильно ты хочешь врезать. И конкретно в этой ситуации было решено, что нужно прямо до крови. Но более удивительным было то, что прикованный к стулу не издал ни звука. Хотя по лицу было видно, что ему больно. Однако, он сдержался, что не закричать от боли. Лишь сдержанно выдохнул носом и всё.

- Я снова задаю тебе вопрос – произнёс Лето Вастине – где находятся основные убежища “Сети”? Продолжаешь молчать, Эмиль Молина? Хорошо. Тогда, мы продолжим.

Его руки уже были изрядно испачканы кровью вампира. Он не обращал на это внимания, ведь руки всегда можно отмыть от крови. Так что, размяв запястья, Лето нажал на кнопку, которая находилась на столе. К этой кнопке подходил один широкий провод, который ближе к концу стола раздваивался. Каждый из концов шёл к одному из наручников, которым были прикован Эмиль. Через эти провода шло серьёзное напряжение, которое как раз сейчас и било электрическим током, сводя на "нет" вампирские способности. Пускай и временно. Благодаря этому можно было спокойно сдержать вампира, при этом продолжая избивать его, нанося серьёзные раны. Но вот беспокоились ли сотрудники “Альмаграммы”, что задержанный вампир, будучи ослабленным, раньше времени не двинет кони от очередного удачного попадания кастетом по голове? Ответ понятен. Нет, не беспокоились. И нет, не из-за того, что они хотели убивать вампиров. Ведь если бы они хотели его именно что убить, то не стали тащить к себе. Убить на месте намного проще. А если его поймали, то значит, у него есть некие сведения. И как их вытащить, если сам вампир не особо расположен к “беседе”? Верно, выбить их. А как это сделать, при этом не убив его раньше срока? И вот как раз на этот случай к задержанному вампиру присоединяли капельницу с кровью, которая медленно поступала в его организм. Лишь для того, чтобы не дать ему умереть раньше срока. А если уж он начинал становиться сильнее, то его тормозили ударом тока, после же, били чем-то увесистым и продолжали допрос. И так по кругу, пока задержанный вампир банально не ломался, осознав, что попал в замкнутый круг.

Эмиль уже держался четвёртый день. Что было довольно серьёзно, ведь разве что только нескольким вампирам удалось продержаться столько. Но самым долгим сроком были две недели, которые удалось выдержать вампиру. Об этом Эмиль узнал от пары болтливых сотрудников “Альмаграммы”, которые приковывали его к стулу.

“Две недели? Ничего, я и больше смогу продержаться. Скорее они сойдут с ума от моего молчания, чем я что-либо им расскажу. Давайте, бейте меня. Что хотите делайте со мной, но ничего не добьётесь, подонки” – подумал он.

Как раз в этот момент ему в нос прилетел удар кастетом, порвав кожу, из-под которой сразу потекла кровь. Понятное дело, нос был сломан. Однако следующий удар тут же вправил его на место.

- Можешь не благодарить – произнёс Лето.

Он стал выдерживать паузу, чтобы дать крови, поступающей из капельницы, восстановить раны вампира. А после, снова последовало бы избиение, которое уже длилось несколько часов подряд за этот день. Часы начали отсчитывать время, за которое Лето решил отдохнуть. Он сел на свободный стул и поднял с пола шейкер с протеиновым коктейлем. И нет, дело не в том, что он был бодибилдером, который жёстко контролирует свой режим. Так-то Лето был довольно среднего телосложения, даже немного худощавым. А протеиновые коктейли он пил потому, что это было тупо быстрее, чем просто поесть.

- Есть что-нибудь сказать, Эмиль Молина? – спросил он и поставил шейкер на своё место – неужели в этом молчании ещё есть для тебя смысл? Если да, то что же это? Верность или куда проще, ненависть к нам? Или что-то ещё? Но ответ и на это я вряд ли услышу. Я лишь могу отдать должное твоей стойкости.

“Засунь себе в зад свои слова. Должное он мне отдаёт, ублюдок. Только дай мне хоть секундную возможность, и я разорву тебя на части. А после, и всех сволочей в этой поганой дыре. Но даже если мне и останется, что подохнуть на этом проклятом стуле, то я сделаю это молча. Всё равно вам этого не забудут” – подумал Эмиль.

Но говорить ничего не стал. Ответом его был лишь презрительный взгляд. На который Лето было просто наплевать.

- Я знаю, что ты хочешь сказать. Тут ты и в самом деле можешь промолчать. Это уже длится четыре дня. Ты молчишь, я бью. И хочу сказать тебе, так и останется – произнёс Лето, после посмотрел на свои наручные часы и встал – спрашиваю снова. Скажи мне, где находятся основные убежища “Сети”.

“Хрен тебе, как и в прошлые разы, психопат чёртов. Ну же, ударь. Неужели ты думаешь меня чем-то удивить? Особенно, спустя столько дней. Я тебя разочарую, но банальные удары током и избиения быстро приедаются. Тут лишь остаётся придумать что-то новое или продолжать биться головой об стену. Как баран. Так что продолжай” – подумал Молина.

Лето не услышал нужного ему ответа. А раны и ссадины на лице постепенно прошли. Поэтому, он поправил кастеты, ударил вампира разрядом тока и снова принялся наносить удары. Были разбиты левая бровь, нижняя губа и щека. Также он ударил прямо в центр груди, выбив дыхание из тела ослабленного вампира. Тот с трудом смог выдохнуть и сразу получил касательный удар прямо по лбу. Лицо его было в крови, но язык его так и остался за зубами. Он даже в качестве издёвки слегка улыбнулся, желая задеть альмаграммовца. Но его лицо так и осталось холодно-равнодушным. И он снова замахнулся для удара.

- Лето – окликнул голос его изо двери.

Голос явно принадлежал девушке.

- Я слушаю – ответил он, не опуская руки, словно замёрзнув на месте.

- Директор вызывает тебя вместе с Беатрис ван Кол и Луи де Гарно для доклада – сообщили ему – он ждёт через пять минут.

- Хорошо. Доложите ему, что я буду через четыре с половиной минуты.

Больше с той стороны двери ничего сказано не было. Лето же начал снимать кастеты, которые сразу убрал в свои карманы. После, он достал из другого кармана упаковку влажных спиртовых салфеток, которым начал вытирать окровавленные руки. И вот это можно было назвать практичностью.

- У тебя есть некоторое время, чтобы подумать. Стоят ли сведения всех тех страданий, которые приходится здесь терпеть – произнёс Лето, лишая Эмиля источника крови – ты считаешь, что можешь выдержать однообразное страдание. Да, ты его выдержишь. Но сможешь ли не сойти с ума и может быть лёгкая смерть куда лучше?

Он, как по команде, развернулся на месте и направился к двери. Постучал в неё, после чего стал слышен звук отпираемого замка. Видимо, даже наличие современных технологий, со сканированием отпечатков любого места тела, даже тех, о которых и на людях говорить как-то стыдно, не являлось гарантией полной безопасности. А вот у “Альмаграммы” на двери, конкретно этой камеры, был банальный замок, который закрывался на ключ. Технологично и современно? Нет. Практично? Да. Но вот была не совсем понятно причина наличия данного анахронизма в современной “Альмаграмме”, которая не испытывала недостатка в финансах и технологиях. Да и никто не искал причину, но, вероятнее всего, это было сделано для того, чтобы задержанный вампир не смог дать отсюда дёру, в том случае, если электронный замок взломают. А простой ключ ты ещё должен будешь найти. После ещё предстояло добраться до этой камеры. И так далее. В общем, всё было направлено на то, чтобы задержанный вампир не сбежал.

Когда дверь захлопнулась, свет в комнате погас. Эмиль смог наконец-то полноценно выдохнуть.

- Чтоб вы все сдохли – прошептал он.

И сделал так, чтобы камера слежения не заметила этого. Но ему было необходимо что-то сказать. Теперь боль от избиения начала становилась сильнее, от капельницы с кровью его отключили, а организм был максимально истощён. Он изнывал от голода и жажды, не вампирских. Хотя и вампирская жажда давала о себе знать.

“Проклятые подонки. Ничего. Ничего, рано или поздно приходится платить цену за свои убеждения. Такие испытания полностью раскрывают тебя. Да, мне не перед кем хвастаться этим или доказывать что-либо. Но я знаю, что умру не просто так. Забавно, я уже знаю, что умру здесь. Признак сдачи? Смотря, чего именно. Нет, я не буду пытаться сбежать, ведь знаю, что не смогу. Это точно. Но вот сдаваться альмаграммовцам я не намерен. Им придётся скорее забить меня до смерти, чем выдавить из меня хоть слово. Моя смерть меня сейчас не заботит. Я хочу верить, что Мидори и остальным удалось выбраться, несмотря ни на что. Не надо было её слушать и бежать. Нужно было остаться, и даже если нужно, погибнуть. Вот же я дурак, не смог сбежать и сразу попался. Никак не могу понять, что было с тем альмаграммовцем, Лето Вастине. Он смог легко одолеть меня. Ночью. Как будто он и сам был вампиром. А может… Нет, чушь. Ведь я сейчас я чувствую, что он – человек. Тогда, что же случилось в том самом чёртовом переулке?” – подумал Эмиль.

Так он и остался сидеть в этой тёмной камере, прикованный к стулу, словно зверь, на которого так долго охотились. В то же самое время, Лето Вастине уверенным шагом направлялся в кабинет директора, который хотел видеть не только его, но и всех остальных высокопоставленных сотрудников “Альмаграммы”, которые участвовали в облаве на логово “Сети”, в котором находился Эмиль Молина.

Постучав в двери, он вошёл внутрь кабинета. Ближе к столу, а именно перед ним, уже стояли Луи де Гарно и Беатрис. Лето молча встал рядом с ними. Он сразу словил презрительный взгляд Беатрис, на лицк которой ещё оставались пластыри, которые закрывали её раны.

- Лето, наконец-то ты прибыл – произнёс директор, сидя в своём кресле – ты немного задержался.

- Прошу прощения. Я продолжаю проводить допрос Эмиля Молины – спокойно ответил он.

- И как всё идёт? Неужели ты его ещё не смог сломать? – спросила у него Беатрис.

Она явно намеревалась его таким образом задеть. Луи же продолжал хранить молчание.

- Ещё нет. Пока – прохладно произнёс он.

Беатрис хотела уже ещё что-то сказать ему. Однако, вовремя остановилась, услышав, что сейчас слово решил держать директор. А его лучше было не прерывать. И даже Беатрис это осознавала.

- Ничего. Я уверен в том, что у Лето это получится. А сейчас – он поднялся из кресла – я хочу узнать подробности последней крупной операции. Луи, докладывай.

Можно было подумать, что всё это было нелогично, требовать доклад спустя несколько дней после операции. Для первичных итогов – да. Но вот для подведения полноценных итогов, после сбора всех сведений и данных, это самое подходящее время. Луи сделал шаг вперёд.

- За время проведённой операции было ликвидировано крупное убежище “Сети”, где находилось арсенал и контрабандная кровь. Удалось ликвидировать сорок семь вампиров. Сбежать никому не удалось – сообщил он.

- А мы потеряли одиннадцать человек, и ещё восемь ранено – добавила Беатрис – также, удалось поймать нынешнюю главу “Сети”.

Она как-то недовольно посмотрела на Лето, и снова перевела взгляд на директора. Который в это время медленно ходил от стены к стене, внимательно слушая доклад подчинённых.

- А что с добытыми сведениями? – спросил он.

“Что, что? Да ничего особенного. Ведь их нет. Чёртовым вампирам удалось запустить протокол их стирания. И в добавок, мы даже не можем отследить сигнал, который они отправили другим своим группам. И как это не назвать “провалом”? Не знаю. Однако, моё дело доложить. Но не подводить итоги. Пускай Беатрис это делает. Она же за языком не следит” – подумал Луи.

Он кратко посмотрел на Беатрис, которая стояла справа от него. Она также посмотрена на него, и Луи сразу перевёл свой взгляд на директора.

- Нам ничего не удалось добыть – уверенно произнёс он – вампирам удалось успеть удалить все важные данные со всех компьютеров и серверов в убежище. Единственное, что нам удалось добыть, так это интимные фотографии Мэрилин Монро.

И вот последнее не было шуткой. Во-первых, оно было неприемлемым. Во-вторых, у Луи было очень плохо с юмором. А для чего он это вообще сообщил? Логично, чтобы доклад был абсолютно полным. И это ни у кого не вызвало смеха.

- Что же. Тем не менее, я не могу считать проведённую операцию полностью неуспешной. Да, добыть сведения не удалось. Но удалось провести некоторые испытания – произнёс директор и остановился у стола – Луи, твоя оценка о технической группе “Гайя”?

Речь зашла об экспериментальной группе “Гайя”, которая была создана из нескольких сотрудников “Альмаграммы”, прошедших серьёзные операции по внедрению в их тела множества имплантов. В общем, группа киборгов, которая специализировалась на удалённом взломе и обходе сенсоров. И только что прошла их первая операция.

- Очень высокая. Они успешно справились со своей задачей, связанной с подавлением сенсоров и взломом камер наблюдения – произнёс Луи – однако, должен сообщить также, что они начинают теряться в замкнутых пространствах. А также для условий боя они совершенно не подходят.

- Хорошо. Я тебя понял, Луи – ответил директор и направил свой взгляд на Беатрис – теперь, мне нужна оценка о боевых экзоскелетах, которые были использованы. Докладывай, Беатрис.

Луи тут же сделал шаг назад, а вот Беатрис наоборот, вышла вперёд. Только не так строго, как это сделали до неё. Как-то более вольно.

- Экзоскелеты показали себя с самой лучшей стороны. Они дали нашим бойцам быстро прорваться в логово вампиров, огневая мощь также намного выше. В рукопашном бою повысилась возможность разделаться с вампирами. Всё было бы так, если не одно “но” – она подняла указательный палец – количество уязвимых мест. И я не про сам экзоскелет. А про того, кто облачён в него. Часть бойцов в экзоселетах погибла именно из-за них. И продолжит, если от них не избавиться. У меня всё.

- Что же, я прикажу как можно скорее устранить данные недостатки – произнёс директор – остался только тот, кто смог пой мать главу “Сети”. Лето, тебе есть, что доложить?

И тут можно задать вопрос: “Кому это с ходу не понравилось?”. Вряд ли, что Лето. Луи же держал язык за зубами, пускай ему этот таинственный шпион не был по душе, и он его откровенно опасался. Но он осознавал, что свою работу тот выполняет на пятёрку с плюсом и личное отношение в этом случае идёт далеко и надолго. Опасался Лето не только он, но и Беатрис. А долгий страх впоследствии перерастает в ненависть. Вот она просто ненавидела Лето. Последней каплей стало то, что Лето никого не уведомил о том, что также будет участвовать в последней операции. И он, возможно, украл трофей, который должна была взять Беатрис. Теперь же за это Лето восхваляет директор. Сдержаться здесь она не могла.

- Нет, мне нечего добавить – спокойно ответил Лето.

- Да неужели? – вызывающе произнесла Беатрис – как это тебе нечего добавить?

Луи покачал головой с выражение лица из разряда: “Ну вот, опять”. Директор же хранил молчание. Как и Лето.

- Мне нечего добавить. И причина тому, что мне нечего сказать – ответил он и повернул голову в её сторону – если ты об этом. Но мне кажется, что…

- Лечиться надо, если кажется! – рявкнула она и подошла к нему – ты понимаешь о чём я. Какого хрена ты никому не сказал, что также участвуешь в операции? Решил, что мы недостойны, чтобы знать об этом, так? А вдруг мы бы приняли тебя за врага и расстреляли? Что бы тебе в тот момент казалось?

- Не смог ли бы – холодно констатировал он.

- Что "не смог ли бы"?

- Расстрелять меня. Вы бы меня не смогли обнаружить, не пожелай я того – объяснил Лето – у вас была своя задача – вторгнуться в убежище вампиров и вступить с ними в бой.

- И ты как раз воспользовался этим, как отвлекающим манёвром, чтобы взять в плен Эмиля Молину – сделал заключение Луи.

- Верно.

- Но всё равно, стоило нас об этом предупредить. Всегда лучше, когда действия всех скоординированы. Так можно достичь куда большего успеха – произнёс де Гарно.

Однако, Лето эти слова совершенно никак не воспринял. Показалось, что он их просто не слушал. Ведь куда проще было бы с ним согласиться и постараться свести конфликт к нулю. Однако, то ли Лето не понимал этого. Либо не хотел этого.

- У вас была своя задача. Больше вам знать не имело смысла – прохладно сказал Лето.

- Не имело смысла? Ах ты, ублюдок! – рявкнула Беатрис.

После чего, резко схватила его за одежду. И самым удивительным было то, что директор продолжал хранить молчание. Хотя одно его слово могло прекратить этот конфликт. Но, кажется, ему нравилось наблюдать за этим. Или он хотел увидеть, чем это закончится. А что Луи де Гарно? Он был готов оттащить Беатрис в сторону, однако взвешивал всё “за” и “против”. Так как был не иллюзорный шанс получить по лицу металлической рукой.

- Что из этого получается? Мои ребята помирали только ради того, чтобы отвлечь на себя внимание вампиров, чтобы ты мог спокойно схватить Молину. Я сама там чуть не подохла. Когда ты без сучка и задоринки сделал дело, а после свалил – процедила она сквозь зубы – ну, что ты скажешь?

Лето продолжал молча стоять, хотя мог спокойно скрутить Беатрис и выбить из неё всю дурь, как он это уже ранее сделал с Эмилем Молиной. Да и сама Беатрис, скорее всего, забыла о том, что было несколько дней назад. Однако, эта сцена продолжалась.

- Моя задача в том, чтобы действовать тайно и выполнять поставленные передо мной цели. Что я и сделал – произнёс он – ваша же задача – проливать кровь. Свою и врага. У нас разные цели. Поэтому вам не нужно знать мои. И да, мои цели – приоритетнее.

И здесь последний сдерживающий барьер Беатрис просто разлетелся в щепки. Разнесла же его волна гнева. Её только что опустили вниз, прировняв к пушечному мясу. И сделал это какой-то таинственный хрен, который строит из себя приоритет. Она собралась его ударить, не осознавая, что Лето это предвидит. А шокер у него был всё ещё с собой. Только вот ударить ей не позволил не он. А кое кто другой.

- Хватит! – произнёс директор, повысив голос – отпусти его, Беатрис.

- Эта тварь ставит себя выше других. Приравнивает наши жизни к расходному материалу, который существует, чтобы его пустили в расход, когда ему это нужно. Наши жизни для него ничего не значат – процедила Беатрис.

- Я не говорил, что ваши жизни ничего не значат – пояснил Лето.

- Заткнись, подонок!

- Отпусти его, это мой приказ. И ты выполнишь его, Беатрис – ещё громче произнёс директор.

И теперь его голос отразился от стен. Нет, он не закричал. Всё дело в акустике данного кабинета. Она была цельнонаправленная. Весь звук шёл в конкретное место. Тогда как источник звука находился в другом. Там, где и находился директор. Поэтому его было всегда прекрасно слышно. А голос у него был довольно тихим и зловещим. При его же повышение, с прибавкой данной акустики, он становился пугающим. Давящим на психику. Всё это было предусмотрено.

Однако, Беатрис ещё хватало воли, чтобы не выполнить этот приказ. Поэтому, в ход был пущен главный козырь.

- Лето выполнял мой приказ – признался директор – и я приказал ему никому не сообщать о своём участии. И он его выполнил. Тогда как вам не удалось добыть никаких сведений. Поэтому вы можете быть благодарны Лето за то, что операция увенчалась успехом. Я понятно всё разъяснил?

Это полностью остудило Беатрис. Она понимала, что теперь сделать ничего не могла. Оставалось только опустить руки и проклясть всё живое вокруг, за то, что оно полно лжи и обмана, когда как честность ушла на долгий перекур. Только вот она не задумалась над тем, как давно была честна сама перед собой, не пытаясь убедить себя в обратном. Легко обвинять мир в том, что он полно лжи, при этом продолжая питаться себя ей же. Только своей собственной. А вся иллюзия падёт лишь только когда начнёшь с себя. Ведь все мы всего лишь часть мозаики.

Беатрис отпустила Лето и повернулась к директору.

- Я всё поняла – едва спокойно ответила она – разрешите идти?

- Разрешаю. Иди.

Она развернулась, перед этим разрезав всех взглядом и пошла прочь из этого кабинета. Теперь её целью было как можно скорее выплеснуть всю свою ярость. При этом, никого не убив. Поэтому её путь лежал только в одну сторону.

- Что же, если с вопросами, связанных с прошедшей операцией покончено, то стоит думать о будущем – произнёс директор и снова сел в кресло – Луи, есть ли план новой операции?

Тот к этому времени сумел немного прийти в себя после выходки Беатрис. Встал по стойке смирно и начал отвечать.

- Нам, предположительно, удалось обнаружить убежище “Сети” в Орлеане. Отдел уже начал разработку плана по проведению операции – доложил он – однако, нам нужно более тщательно провести разведку. Для этого нам понадобится помощь отдела разведки.

Он поглядел на Лето, который продолжал смотреть в сторону директора. Хотя периферийным зрением должен был заметить взгляд Луи. Да и отвечать на его призыв о помощи он не спешил. Он ждал того, когда директор даст ему слово.

“Вот же робот, а. Даже сам сказать ничего не может. Просто стоит и молчит, дожидаясь команды. Интересно, а если я его назову "уродом" и "мразью", как он отреагирует? Даст по роже? Ну, так бы поступило большинство нормальных людей, а оставшиеся пошлют к чёрту, параллельно оскорбив куда сильнее. Хм, что же выходит, Беатрис вполне нормальный человек? Да, чего только не познаешь в сравнении” – подумал де Гарно.

- Лето, в Орлеане есть наши агенты? – спросил у него директор.

- Да. Там присутствует ячейка, возглавляемая агентом Анжеликой. Я прикажу связаться с ней и предупредить о том, что ей будет выдано задание – ответил Лето.

- Хорошо. Что тебе ещё требуется для проведения операции, Луи? – спросил у него директор.

- Как минимум, для неё требуется, три боевых группы, готовых к серьёзному бою – начал он – опять же, нам точно неизвестно местонахождение убежища “Сети”, поэтому потребности могут вполне возрасти. Также, для операции потребуется участие группы “Гайя”.

В кабинете нависла слабая тишина, которая только заставляла нервничать. И заставляла нервничать только одного человека.

- Ты всё получишь, Луи – произнёс директор – даю тебе неделю на подготовку к операции. Беатрис будет уведомлена о выделении под твоё руководство трёх боевых групп.

- А сама она не будет участвовать? – внезапно спросил Луи.

- Этот вопрос критичен в успешном исходе операции? – в ответ спросил директор.

- Скорее нет, чем да.

- Тогда, задавать этот вопрос и отвечать на него бессмысленно – заключил директор – у тебя всё? Если да, то не задерживаю. Лето, останься.

Луи кратко кивнул и направился к выходу из кабинета, наконец-то сумев полностью выдохнуть. Теперь он мог полностью вернуться к своей основной работе. Пускай его и не оставляли в покое некоторые вопросы, на которые хотелось бы услышать ответы. Однако, эти вопросы не касалась предстоящей операции, поэтому были лишними. Так сказал директор, а он фигни не скажет.

Теперь же в кабинете остались только два человека. И теперь они могли общаться о том, чего остальным было знать не обязательно. И не безопасно. Поэтому директор поднялся из кресла и посмотрел на Лето.

- Итак, Лето. Как ты опишешь эффект от усилителя, который разработали наши учёные? – спросил он у него в более свободной форме.

- Данный усилитель сработал так, как и предполагали наши учёные – начал говорить он – он позволил мне полностью видеть в темноте, слух также усилился. И главное - значительно повысил мои физические способности, приравняв их к максимальным вампирским. Что и позволило мне без значительных усилий победить в рукопашном бою Эмиля Молину.

- Однако, у тебя есть слова и про негативный эффект от него – сразу сказал директор – не стоит этого скрывать. Рассказывай.

- Как скажете. Одним из негативных эффектов был небольшой рост клыков, как и у вампиров. Также я ощутил небольшое повышение агрессивности, которая не давала полный контроль над собственными действиями – рассказал он – но главным негативным эффектом стала ощущение неутолимой жажды. Схожей с вампирской. Мне хотелось крови. Однако, этот эффект проходит в течении нескольких часов после применения усилителя. Точное последствие данной жажды можно увидеть только после продолжения применения усилителя. И здесь я взял на себя некоторую инициативу.

Он сделал паузу, ожидая реакции от директора. Который проявил лишь секундное удивление. Это было видно по его глазам, которые всё равно были видны. Поэтому Лето и решил на время замолчать, дав директору слово. И нет, его не заинтересовали негативные эффекты.

- Что же, я хочу услышать подробности твоей инициативы.

- Как прикажете. Я передал высокую дозу усилителя одному из своих агентов, чтобы тот передал его одному из своих подчинённых. Чтобы тот использовал усилитель в течении нескольких дней. Тогда можно проверить его действие в течении длительного времени – закончил Лето.

- Когда это было сделано и каков промежуточный результат? – спросил у него директор.

- Пять дней назад. Пока доклада от моего агента не было. В силу того, что сообщение между нами происходить лично. Без использования коммуникаций, на тот случай, чтобы не было утечки информации – ответил он.

Директор на этот никак не среагировал. Хотя здесь можно было придраться до того, что данная коммуникация крайне глупа и не логична. Про трату времени даже и говорить не стоило. Только вот успех агентов разведки говорил об обратном. Да и сам директор одобрил данную систему. Поэтому он ничего не стал говорить.

- Хорошо, как только информация будет получена, как можно скорее передай её мне. Лично – произнёс он – но пока, какой ты можешь сделать промежуточный вывод об усилителе “Граале”?

- “Граале”?

- Да. Так учёные предложили назвать усилитель. Кодовое имя, на тот случай, чтобы вампиры не смогли распознать что это именно – объяснил директор – ты и сам всё понимаешь.

Тот в ответ лишь кивнул. И теперь ему можно было высказать своё мнение.

- Я считаю, что “Грааль” может серьёзно повысить эффективность бойцов во время операций и таким образом возрастёт процент успеха. Однако, всё это возможно при уменьшении негативных эффектов от “Грааля”, а по возможности, их полного устранения. На данный момент, повсеместное применение “Грааля” принесёт в большей части негативные последствия.

И замолчал. Сказать ему больше было нечего, как и человеку, которого приговорили к виселице и уже надели мешок на голову. Нету смысла в лишнем сотрясании воздуха и трате кислорода. Лето это прекрасно понимал и поэтому не открывал рта, пока этого не потребуется.

- Хорошо. Твоё мнение будет учтено – отреагировал директор и подошёл ближе к Лето.

Теперь директор был почти полностью виден. Мужчина возрастом ближе к пятидесяти. Немного бледное лицо, что было немудрено с его постоянным нахождением в тени. Чёрные волосы до плеч. Тело немного худощавое, словно он специально недоедал, чтобы быть настоящем готом. Нет, не варваром, который в лучшие годы разорял Рим. Однако, в нём что-то было, заставлявшее бояться за свою жизнь. Ростом он был, как и Лето, что позволяло им смотреть друг другу в глаза. Глаза были тёмного-серые. И смотреть в них не хотелось. Но Лето не отворачивался. Он не получил приказа на это.

- Я хочу знать, как проходит дело по расследованию смерти Тибо ван Кола и его группы – сказал он довольно тихо – какие тебе удалось отыскать подробности их гибели?

Казалось, что директор чего-то опасался, раз перешёл почти на полушёпот. Однако, нельзя было точно утверждать, что дело в опасности. Ему было некого бояться. Просто не стоило сотрясать воздух громкими словами. То, что было между двумя, не стоило даже слышать стенам, которые могли это отразить эхом. А то, что отражается эхом может быть услышано лишними ушами. И соответственно, уже не может быть тайной.

- Точных – нет – лаконично ответил, однако не замолчал и продолжил – всё дело в том, что моё расследование прошло спустя долгое время. Часть улик были утеряна. Но мне удалось обнаружить пули. Которые застряли в стене здания, у которого были убиты ван Кол и его группа. Сейчас мне нужно время для полного анализа пуль и сравнения их с пулевыми ранениями, которые были обнаружены на телах убитых.

- Что тебе требуется для проведения анализа? – спросил у него директор.

- Время.

Ответ был лаконичен и понятен для директора. Ведь данным расследованием занимался только Лето. И так как на нём ещё был допрос Эмиля Молины, который никак не хотел ломаться, то на анализ добытых улик времени никак не было. А данного ресурса, как всегда, было мало. Но именно его распределение было на директоре. И он решал куда его лучше потратить.

- Оно у тебя будет. Но для начала тебе необходимо расколоть Молину. Это сейчас приоритетнее для “Альмаграммы”. Однако, и расследование не стоит оставлять – произнёс директор – оно должно быть завершено.

И тут бы Лето кивнул и сказал, что всё будет выполнено. После чего, направился выполнять поручение, словно верный пёс на охоте, которому дали команду “фас”. Только здесь даже у Лето зародился вопрос “А в чём смысл?”. Так как он отчаянно не мог понять, для чего ему было поручено это. Ведь уже прошло много времени с гибели Тибо ван Кола и его людей. Толку будет с того, если выяснится, что их просто убили вампиры того района? Поэтому сейчас он решил поинтересоваться причиной выданного ему поручения.

- Прошу прощения. Но мне хотелось бы узнать почему мне поручили это расследование? – спросил он и продолжил – я имею в виду, в чём его смысл. Расследовать их гибель спустя столько времени. Тратя на это время. Мне это кажется бессмысленным.

- Бессмысленным? Поэтому я и поручил это именно тебе одному. Но когда даже у тебя возникли вопросы, то значит, мне придётся быть откровенным – произнёс директор – и я знаю, что всё останется между нами. Поэтому, слушай. Но я начну с вопроса тебе. Ты помнишь, что случалось перед каждой операцией? Я имею в виду, со стороны вампиров.

- Они всегда были готовы к нападению – сразу ответил он.

- Верно, Лето. Верно. Они были готовы, словно ожидая нападения. Это, конечно, можно посчитать случайностью. В том числе и гибель Тибо ван Кола, который возглавлял отдел боевых групп. Но этих случайностей было слишком много. Когда их становится много, то можно считать их совпадениями. Однако, и их было немало. И они уже тогда переходят в закономерность. У неё же есть причина. И для меня видится только одна – предательство.

- И вы считаете, что предателем может быть кто-то из нас – заключил Лето.

- Вот именно. Даже тебе это понятно. Но теперь я отвечу на вопрос “Почему сейчас?”. Когда мы начали проверку, предатели затихли. И всё вернулось на круги своя. Сейчас же, предатели решили, что можно вернуться ко всему. Что про них забыли, как про растаявший снег. И они помогли организовать покушение на Симона Карже, предшественника Беатрис. Да и частые побеги Молины из убежищ перед нашим нападение выглядит подозрительно. Поэтому нужно действовать, когда они открыты. И для этого мне нужен ты, Лето – сказал ему директор.

Он тихо выдохнул и направился в тень. Где он и чувствовал себя комфортно. Ведь никто не видел его.

- И вы решили, что гибель Тибо ван Кола связана с предательством. И причиной тому стало то, что его гибель не похожа на ту, что происходит в пылу ожесточённого боя – догадался сам Лето.

- Совершенно верно. Ты как всегда проницателен – ответил он и сел в кресло – поэтому, я хочу, чтобы ты, как можно скорее, покончил с расследованием. А для этого тебе нужно расколоть Молину. И на это у тебя мало времени. Ты и сам это понимаешь. Но я уверен, ты сможешь что-то придумать.

Лето кратко кивнул. У него и в самом деле был план того, как расколоть Молину. Однако, ему для этого требовалось одобрение директора.

- Вы правы. У меня есть идея. Но мне нужно ваше одобрение. И простите, я не смогу вам рассказать всего.

- Вот как. Даже интересно, почему – с небольшим удивлением произнёс директор – с другой стороны, ты меня ещё не подводил. Что же, я слушаю.

И конечно же, Лето начал рассказывать про свой способ того, как же можно расколоть чёртового молчаливого вампира, которого ни в какую не берут избиения.

Только они не знали, что за дверями этого кабинета жизнь продолжала. И причём довольно интересно.

- Что за? – удивился Пауль Иверье – Луи, ты какого чёрта здесь делаешь?

Он увидел, что тот стоит у дверей и с помощью фонендоскопа пытается подслушивать, что там говорят. И выглядело это чертовски подозрительно. Наравне с тем, если намеренно прикуривать сигаретку у бочки с порохом.

- Пауль? А ты чего тут делаешь? – в ответ спросил он, убирая фонендоскоп в карман.

- Это ты у меня спрашиваешь? Я-то просто прогуливаюсь. Чего не скажешь о тебе. Решил хрипы у двери послушать? Ты понимаешь, что даже если это так, то я должен тебя взять на мушку, скрутить и выдать на блюде. За подозрение в шпионаже.

- Вот как. А ты думаешь, что у тебя получится это сделать?

Ему было известно, что Пауль довольно нерешителен в критических ситуациях. И вместо того, чтобы действовать, а именно достать ствол, он принимается разговаривать, параллельно выкладывая на блюде свои планы. Как и в этот раз. И это осознавал сам Пауль.

- Нет, не получится. Но ничего не мешает мне заорать во всю глотку, что я увидел шпиона. И тогда, тебе никак не отвертеться, Луи. Да и к тому же, тебя уже засняли камеры наблюдения.

- Их тут нет – кратко ответил Луи – да и к тому же, ты не так всё понял.

- Ну, конечно. Я неправильно понял, и ты в самом деле решил послушать хрипы? Будучи полностью трезвым и в своём уме – сказал Пауль, держа руку на пистолете – так что выкладывай, чего ты тут забыл. И поверь, сейчас у тебя крупные проблемы. Но дальше они могут стать больше.

“Ты посмотри, Пауль решил проявить настойчивость. И даже глаз не дёргается. Да, а я должен был понимать, что меня за этим делом когда-нибудь да спалят. Но решил, что если раньше этого не сделали, то так будет вечно. А мне просто везло” – подумал де Гарно.

- И что же ты предлагаешь? – спросил он у него.

- Обмен. Ты мне рассказываешь какого хрена здесь делаешь. Только честно, а я обещаю не сдавать тебя с потрохами – предложил Пауль.

- А с чего ты так милосерден к потенциальному предателю?

- Ну, скажем так, я тебя уже очень давно знаю и считаю тебя моим другом. Да и в конце концов, от меня зависит, доживёшь ли ты до завтрашнего дня.

- А если по итогу моего признания ты решишь, что я - предатель. Что будешь делать? Пристрелишь?

- Хотел бы пристрелить тебя, то уже держал тебя на мушке – сказал ему Пауль – а так, дам тебе день форы. Ну так, чтобы всё честно. Так как, по рукам?

“Торгаш хренов. Решил выцыганить у меня сведения, да и ещё обрамляя это справедливым обменом. С другой стороны, мне ещё повезло, что меня встретил именно он. А не, например, Беатрис. Та меня сразу бы прибила и даже ничего спросила” – подумал де Гарно.

- По рукам. Я тебе всё расскажу. Только не надо в меня пушкой тыкать, ладно? Я не предатель.

- Не буду в тебя ей тыкать, как только ты докажешь свои слова. А то я тоже могу сказать, что не чёрный. Пускай это и звучит глупо. Так что давай, откровенничай.

- Ладно, ладно. Нечёрный – пошутил он – только давай, пойдём отсюда. Не хватало, чтобы нас тут двоих заметили.

Тот пожал плечами и пошёл следом за Луи. Он держался слега позади него, держа руку возле пистолета. Мало ли чего этот “не предатель” может выкинуть. Сам же де Гарно это понимал, но всё равно чувствовал некий дискомфорт. Словно на приёме у проктолога. Но тут уж он ничего поделать не мог. Другие варианты были только хуже.

- Так что, я жду – произнёс Иверье.

- Сразу скажу, я не предатель или шпион.

- А что-то кроме этого, ты можешь сказать?

- Могу и скажу. Ты не заметил ничего странного? – спросил де Гарно и добавил – я имею в виду Лето Вастине и его отношения с директором?

- Их личные отношения мне…

- Не об этом я. Ты заметил, что они постоянно темнят от нас всех? Ну, должен был заметить.

- Заметил. И чего с того? Это их личные дела и мне ли на них не пофиг? Ну, до тех пор, пока они меня не коснуться – ответил он.

- Замечательная позиция, Пауль. Правило ”дома с краю” в самой красе. Только ты не понимаешь, что это может дойти до тебя последним. Что ты будешь делать тогда, а? – спросил у него де Гарно – не отвечай. Не о том разговор.

- Согласен. И чего дальше? Ну, есть у директора и Лето какие-то свои дела. Вастине же, в конце концов, шпион. И понятное дело, у него больше заданий, которые скрыты от нас. Конспирация. Сам понимаешь.

- Ага. Понимаю. Только я не помню, чтобы все его действия были скрыты от своих же. Во время последней операции Лето действовал в тайне от нас. А директор всё это одобрил. Как это назвать?

- Конспирация.

- От кого? От нас же? А тут ещё постоянные диалоги наедине и, вероятнее всего, планирование чего-либо, без нас. Даже более, скрывая это от нас – сказал ему Луи – и вот здесь не понятно, где кончается конспирация, а где начинается недоверие. Что ты про это скажешь?

Нельзя было сказать, что Пауль не замечал ничего подозрительного. Нет, это видел не только он. Но все относились к этому по-разному, в градации от равнодушия до крайнего возмущения. Да и та зависела от внешних обстоятельств и банального расположения духа. Ну, или наполненности стакана определённой жидкостью. Тут уж у каждого своё.

- Ничего не скажу – произнёс Иверье.

- Да ты издеваешься, что ли? Да в чём дело?

- Дело в том, что я знаю где граница между “Меня это касается” и “Не суй свой нос”. И вот сейчас ты лезешь во вторую зону. И только за это ты можешь потерять не только свой нос – сказал ему он – я тебе говорю, хреновая это затея. И ради чего это? Удовлетворить собственное любопытство?

- Твою мать, Пауль! – прошипел Луи и ударил кулаком по стене – ты же не слепой. Должен видеть, что происходит. Мы с тобой здесь уже давно. Только посмотри, что стало с директором. Ты хоть помнишь, как он выглядит? Помнишь его имя? Хоть что-то помнишь?

- Не помню, Луи – заключил он – это было давно. Теперь всё меняется. Да и что нам с того?

- Ах, вот ты и подумал. Подкину тебе зерно для размышлений. Рыба начинает гнить с головы – прошептал он ему – тебе это ничего не говорит?

- Говорит. И я понимаю, к чему ты сейчас ведёшь. Однако, у этого должно быть хоть какой-то следствие. Иначе, слова останутся лишь пустым пшиком. Или попыткой неудачной манипуляции.

- Да подавись. Вот тебе, Лето Вастине.

Конечно, можно было задуматься на тем, кто он на самом деле такой. Только вот кому это было надо? Его слишком опасались, из-за его таинственности. Да и его покрывает сам директор. А если о нём и говорить, то лучше делать это шёпотом. Вдруг он может прятаться в ближайшей тени. Его либо боялись, либо ненавидели. За грани этих двух действий никто старался не выходить.

- А чего он?

- Хорош из себя дурака строить, Пауль. Раз ты сразу не пристрелил меня, то ввязался во всю хрень со мной. И придуриваться не надо. Иначе, я сам тебя пристрелю – пригрозил ему Луи, глядя ему в глаза - ты и сам знаешь о чём я. Откуда этот чёртов Лето вообще появился? Кто он такой? Чем раньше занимался? Почему его сразу поставили во главе отдела разведки? Что он вообще задумал? Отчего директор так ему доверяет? Ну же, у тебя есть хотя бы на один из вопросов ответ? Точный, без идиотских предположений.

Иверье над это крепко призадумался. Попытался хоть что-то вспомнить, однако из этого у ничего так и не вышло. Словно попытка пробить кулаком стену. Ему было понятно, к чему ведёт его давний друг. Да только ему это не нравилось. Нет, не вывод. А последствия данного вывода.

- Нет у меня ответа. Ты это хотел услышать, Луи? Я даже знаю к чему ты ведёшь. Что-то вроде, если про него никто ничего не знает, то это значит, что ему есть что скрывать. И у него это выходит выше всяких похвал.

- Наконец-то, чёрт тебя подери. Неужели дошло? Значит, всё не так плохо – с облегчением произнёс Луи – теперь ты понимаешь для чего я всё это делаю.

- Знаю. И вот тебе бесплатный совет. Брось ты всё это к чёртовой матери – сказал ему Иверье – кончится это паршиво. Сегодняшний день это только доказал. И тебе повезло, что ты встретил меня. Оставь ты это. А я на тебя стучать не буду. Решу, что мне это причудилось. А ты возьми себе отпуск, слетай куда-нибудь, отдохни, бухни, сними девку или даже пару.

“Ну, понятно. А я ещё надеялся его убедить в том, чтобы он мне помог. Хотел найти помощника себе в этом деле. А он как обычно, решил не выглядывать из окна своего крайнего дома. С другой стороны, он хотя бы не станет меня сдавать” – подумал де Гарно.

- Ты же понимаешь, что я не бросаю того, что начал – сказал ему он.

- Знаю – он подошёл к нему и положил руку на плечо – но как друг, советую тебе изменить своим принципам. Это всяко лучше, чем то, что ты задумал.

И пошёл дальше по коридору, оставив Луи наедине с его советом. Тот же только покачал головой, выдохнул и пошёл в противоположную сторону. Нет, он не собирался подслушать дальше. Не было резона. Да ему и одного раза хватило, чтобы понять, что это рискованное занятие. Ведь был риск попасться на глаза, например, Беатрис. Которая могла дать Луи по физиономии и без особой причины. А тут такое.

К слову о Беатрис, которая носила фамилию ван Кол. Фамилию своего покойного мужа. По правде, она могла спокойно продолжать носить свою изначальную фамилию, это никого и нигде не возмущало. Кроме неё самой. Она её ненавидела. И всё благодаря отцу. Матери своей Беатрис не знала, но как говорил ей отец, она сбежала от него чуть не после родов. И рассказывал он это в очередной раз обожравшись всякой наркотической дряни, часть из которой ему выписывали легально. Ведь он был участником Иностранного легиона, который бывал во множестве опасных мест на планете. И так просто для отца Беатрис это не прошло, в Африке он получил пару ранений и тяжёлую контузию. В итоге его списали. Однако он завёлся мечтой вырастить идеального солдата из своего ребёнка. И пол его особо не интересовал. Так что он начал гонять Беатрис с того момента, как она едва научилась ходить. Благодаря этому девчонка быстрее научилась пользоваться ножом, чем разговаривать. Но с каждым годом испытания для Беатрис становились всё тяжелее, а характер стал проявляться всё сильнее. За чем последовали избиения, которые её отец с усмешкой называл “Обучение послушания”. Но стоит ему отдать должное, боец из Беатрис рос отличный. Только вот человек был не очень. Да и сама Беатрис не была счастлива. Изначально она старалась как могла, чтобы порадовать отца. Только тот был равнодушен и лишь становился жёстче. Поэтому, со временем она начала его ненавидеть, особенно в те моменты, когда она видела нормальные семьи. Отчего она начала бунтовать, у отца же на все проблемы одно решение – избить до полусмерти. Но вот последний раз вышел как-то не очень. Беатрис удалось дать ему отпор, только этого оказалось мало. Благо, рядом с ней был пистолет. Которым она без раздумий воспользовалась. Палец нажал на курок, прозвучал выстрел, тело упало на пол. Так закончилась одна глава жизни Беатрис, которую она старалась не воспоминать.

Ведь эти воспоминания лишь разжигали её ярость, и в этим моменты ей было лучше не попадаться на глаза. Единственным, кто реально мог её успокоить был Тибо ван Кол. Теперь же его не было в живых. И последним способом выпуска ярости было применение физической силы в отношение чего-либо. Неважно к чему именно, главное, чтобы оно было.

Так вот и сейчас, она что есть силы избивала грушу. Что примечательно, она била лишь одной рукой, что была у неё с рождения. Так как металлическая могла спокойно пробить грушу насквозь и оттого она становилась бесполезной. Ранее она предпочитала проводить спарринги с самыми рьяными сотрудниками “Альмаграммы”, у которых не хватило ума отказать ей. Большую часть из них Беатрис жестоко избивала. Но теперь уже все предпочитали ей отказывать. Нет, это не означало, что они внезапно поумнели. Просто они понимали, что шанс их смерти, в случае согласия, становится слишком уж серьёзным. Поэтому Беатрис и осталось только яростно избивать грушу. Била она, как и учил её отец, пара ударов рукой, и ещё удар ногой, прямо в голову. В удар нормальной рукой она вкладывала весь свой вес, каждый раз делая громкий выдох.

В данный момент в зале почти никого не было. Кроме Беатрис был разве что бородатый здоровяк по имени Андрей. И то, он уже закончил тренировку, направившись в раздевалку. У выхода он едва не задел другого сотрудника “Альмаграммы”, который опёрся плечом об угол стены. Он принялся смотреть за тем, как Беатрис дубасит кулаком грушу. Но вот без комментариев он это оставлять не решился.

- Советую перенести вес слегка на правую ногу, чтобы вовремя избежать ответного удара – произнёс он – и да, лучше наносить удары металлической рукой.

Беатрис узнала этот голос, стиснула зубы от злости, со всей силы ударила грушу. Так что та сильно покачнулась.

- Учить меня решил? – прошипела она – тогда, встань со мной в спарринг. И я тебе покажу, на что способна.

- Я тебя не учу. Лишь даю советы, на основе своих наблюдений – ответил Лето и подошёл ближе к ней – и у нас нет причины, чтобы драться друг с другом.

- Вот как – она обернулась к нему, убрав с лица волосы – и почему же? Потому, что мы - союзники и должны направить свою злость на наших истинных врагов?

Она сняла с плеча полотенце, которым начала вытирать мокрое от пота лицо. Тогда как Лето уже стоял у груши, держа руки за спиной. Всем своим видом он только и просил кулака.

- Нет, у нас нет причины драться, так как исход боя предрешён. Ты в этом бою проиграешь – уверенно ответил он.

- Самоуверенная скотина – прошептала Беатрис.

После чего резко бросила к его ногам полотенце. Таким образом бросая ему вызов, как и подобает средневековым рыцарям. Хоть у неё и не оказалось перчатки, но она решила выкрутиться полотенцем.

- Ну, так давай, докажи слова делом! – рявкнула она и приняла боевую стойку – только и можешь, что впустую сотрясать воздух. Теперь здесь только ты и я. И тебе нечего бояться, ты же уверен в своём превосходстве.

Лето же отреагировал на это холодным спокойствием, словно у него такого столкновения случаются каждый день после обеда.

- Как я и сказал, у нас нет причины драться здесь, в принципе. Так как я выйду из этого боя победителем. И я это объясню – сказал он и продолжил – при боковом ударе ты на секунду открываешься, что позволит мне нанести удар по слабому месту. Что дальше позволит мне развить успех. К тому же, ты недостаточно хорошо контролируешь дыхание. И в конце концов, не контролируешь эмоции. И в купе, используя все эти слабости, я смогу одержать победу. Ты должна и сама это осознать. Но если хочешь, то давай.

Он замер на месте, по-джентельменски давая девушке первой нанести удар. Однако сказанные им слова немного охладили пыл Беатрис. Ведь Лето действительно удалось одолеть её, пускай это и не был обычный бой. Но она знала о его реакции и хладнокровии. А позориться из-за поражения ей не хотелось. Да и в конце-то концов, лучший бой тот, которого не было.

- Ладно, ладно. Подавись своей самоуверенностью – прошипела она и подобрала полотенце – а мои слабости были обнаружены так же, постоянным наблюдением?

- Верно – кивнул Лето.

- Вырвать бы тебе глаза – процедила она свозь зубы – так чего сюда припёрся? Всё ради того, чтобы показать своё превосходство? Ну, показал, чем ещё хочешь повыпендриваться? Может грушу с цепи снесёшь или самым тяжёлыми гантелями будешь жонглировать?

- К сожалению, я не циркач, так что показать этого не смогу – ответил он.

- Тогда, вернёмся к другому моему вопросу. Какого хрена ты сюда припёрся?

- Я пришёл сюда для того, чтобы поговорить – произнёс Лето.

- Мы поговорили. Так что я пошла – отрезала Беатрис.

Он повернулась к нему спиной и собралась пойти отсюда. Первым местом был, естественно, душ. Но тут рука схватила её за плечо.

- Наш разговор ещё не закончен – сказал прохладно Лето.

У Беатрис было невыносимое желание влепить ему с разворота прямо роже. Желательно, при этом выбив ему пару зубов. А дальше уже как пойдёт. Только вот инстинкт самосохранения что есть мочи говорил ей этого не делать.

- Чего тебе ещё от меня нужно? – спросила она – и убери руку от моего плеча. Или я тебе врежу.

- Ты меня не ударишь. Для тебя это слишком небезопасно – ответил ей Лето – мне от тебя ничего не нужно. Я хочу просто поговорить. Это важно.

- Ладно, поговорим. Только вряд ли я о чём-либо смогу с тобой нормально разговаривать. А теперь, отпусти плечо. Я не убегу.

Он убрал руку, после чего она присела на лавочку. Также закинув на неё ногу. Нагло конечно, только вот здесь не были никого, кто мог бы её за это осудить. Да и вряд ли бы кто стал. Так что всё было легально.

- Ну, давай говори, о чём ты там хотел поговорить – сказала Беатрис, принявшись разминать шею.

Лето же остался стоять на месте, как ученик, вызванный к доске. Ну, или человек, приведённый на расстрел. Порой обе эти картины почти не отличаются.

- Я здесь, чтобы поговорить о наших с тобой отношениях – внезапно произнёс Лето.

В ответ на это Беатрис громко рассмеялась. Тогда как Лето оставался по-прежнему серьёзным.

- Ты сейчас серьёзно? – просмеявшись спросила она – какие у нас могут быть отношения, чокнутый?

- Не знаю к чему ты клонишь – равнодушно ответил Лето – я считаю, что в нашей организации не должно быть вражды между сотрудниками. А ты испытываешь ко мне именно вражду.

- Надо же, какой ты догадливый. Может, ты ещё и без лишнего долгого наблюдения пришёл к данному выводу – съязвила она – и тем не менее. В этом враждебном отношении виновен только ты. И я надеюсь, не стоит объяснять причину. Сам должен понимать, если с памятью всё в порядке.

- Я знаю причину. Но не пойму почему ты так отреагировала на мои слова. Ведь они были сказаны мной искренно, и без укора в чью-либо сторону – произнёс он – так как мои задачи в самом деле крайне важны и поэтому их выполнение приоритетнее. Результат их успеха также тебе должны быть видны.

“Он вчера, что ли, родился? Просто я не понимаю, как можно быть настолько наивным идиотом. Или он так хорошо играет его? Я вообще не понимаю. Что ты вообще за человек такой, а?” – подумала она.

- Тогда, тебе нужно учиться говорить правильно. Или хотя бы немного привирать, чтобы на заставлять бросаться на тебя, желая придушить – сказала ему Беатрис.

- При этом есть риск того, что эта ложь вскроется и тогда на меня всё равно накинуться с желанием задушить. Тогда, в чём смысл? Проще сказать правду – ответил ей Лето.

- Даже так. Но это не означает, что ты имеешь право опускать других ниже себя – произнесла она – ты не лучше нас.

- Я этого не говорил. Я говорил лишь про приоритет. Который может подтвердить директор. И он, опять же, доказан.

- Чем же?

- Документами. Которые были подписаны директором. В том числе и операция по захвату Эмиля Молины. Документы находятся в архиве отдела разведки. Однако доступ закрыт почти всем. У меня доступ есть к нему. Можем туда сходить.

- Ты ко мне таким образом подкатить, что ли, решил? – внезапно заключила Беатрис.

- Подкатить? Это ведь не в прямом смысле, да? – спросил у неё Лето.

Тут Беатрис было уже точно не до шуток. Ведь перед ней стоял взрослый мужчина, который никак не понимал смысла понятных слов. И причём, он ни разу не притворялся. Это было видно по его холодным глазам. При этом, он чем-то напоминал малого ребёнка. Только опасного. Очень опасного.

Поэтому Беатрис решила закончить с этим разговором как можно быстрее. И как это можно было сделать? Правильно, просто дав Лето то, что ему нужно.

- Хорошо, забудь. Просто ляпнула – сказала она, разведя руками – а так, я тебя полностью поняла. Твои задачи приоритетнее наших, и ты честно сказал об этом. Всё, мне понятно. Зла на тебя не держу. А теперь, я пошла.

Она встала с лавочки, и направилась к выходу из зала. При этом Лето совершенно не стал ей препятствовать, словно клюнув на лесть, сказанной Беатрис. И она была довольна собой, ведь много поразительного в том, чтобы обмануть странного человека.

- Решила, что я глупо клюну на твои слова? Решу насытиться твоей лестью? – спросил у неё Лето – однако, мы ответственны за наши слова. И раз ты сказала, что зла на меня не держишь, то между нами всё в порядке. Значит, я могу тебя попросить…

- И ты решил, что я буду выполнять твою просьбу? Ты не путай, если между нами всё нейтрально, то это автоматически не означает, что я буду выполнять твои просьбы. Так что отвали – бросила она.

- Если я не могу попросить. Тогда, я требую.

Эти слова прозвучали довольно громко, если вспомнить о том, что Лето говорил не слишком громко. Но вот по своей твёрдости они вполне могли поспорить с гранитом. А вот требование, направленное Беатрис, её довольно сильно задело.

- Ты смеешь от меня что-то требовать? – угрожающе спросила она – да кто ты такой, чтобы это делать? Цепная шавка директора и не более. Иди к чёрту со своими требованиями.

- Я слышал, что и Тибо ван Кол также порой говорил слишком резкие слова. Которые вполне могли привести его к странной смерти, неизвестно от чьей руки – в ответ сказал Лето – ты же поступаешь, как и он. К чему же всё это приведёт?

Беатрис не стала ничего отвечать. Она с разворота бросила в него полотенце, и побежала на него, замахнувшись металлической рукой. Удар был направлен был прямо в голову. И её совершенно не волновало то, что от удара, её рука пробьёт голову насквозь. Что, естественно, приведёт к смерти Лето. Даже наоборот, её подобный исход вполне устраивал. Даже несмотря на то, что для неё всё это выйдет боком. Оно того стоило.

Только вот Лето был с этим не согласен. Он не собирался подставляться под удары металлической рукой. От удара его голова легко ушла. Но за одним ударом последовал другой, однако и от него Лето быстро увернулся. Беатрис продолжала наносить удары один за одним. Но ни один из них не достиг цели, которая отступала всё ближе к стене. Постепенно загоняя себя в ловушку. Что было удивительным, так это то, что Лето не бил в ответ. Только уклонялся. И тому должна была быть причина. Но вот думала ли над этим Беатрис? Если да, то это было наравне с тем, как миллиардер думает о голодающих в Африке.

Лето уже был прижат к стене. Беатрис нагло ухмыльнулась. Она уже достаточно вспотела, дышала слегка неровно. Она замахнулась металлической рукой и ударила. Лето ушёл влево, кулак влетел в стену. И тут Вастине нанёс один единственный удар, как раз в тот момент, когда Беатрис открылась. Он попал прямо в печень. Удар был резким и сильным. От которого Беатрис скрутилась, тогда как Лето схватил её металлическую руку и выкрутил. Приложив немного силы, он наклонил Беатрис, прижав к полу коленом.

- Сукин сын, как ты…

- Я с самого начала сказал тебе, что ты открываешься. Ты дала эмоция возобладать над тобой. А я воспользовался этим – произнёс он – и вызвать у тебя эмоции оказалось достаточно просто. Ты слишком эмоциональна.

- Да что ты можешь говорить про эмоции? Ты и сам их не проявляешь, чтобы что-то говорить о них, мразь – прошипела Беатрис.

- Иметь эмоции и проявлять их, это разные вещи. Ты их проявила, и вот результат. А теперь, ты выполнишь мои требования…

- Подавись ими, скотина. Я ничего делать не буду. Лучше я умру.

- Умереть слишком просто. И в мои планы не входит твоё убийство. Но входит другое.

Он резко скрутил руку там, где нервы соединяются с искусственным протезом руки. Что вызвало сильнейшую боль. От чего Беатрис слегка вскрикнула. Однако никто не спешил зайти в зал и проверить, что здесь происходит. Вполне можно подумать, что с этим связан Лето.

- Готова слушать? – холодно спросил он.

- Иди ты к чёрту, подонок. Я ничего делать не буду – ответила она, испытывая боль – никогда.

- Нет, ты сделаешь то, что мне нужно. Рано или поздно. Всё зависит от того, как долго ты готова терпеть боль – сказал Лето.

- Ты не имеешь права. Директор об этом узнает, чёртов предатель. Я тебе это обещаю – произнесла Беатрис, едва проронив слезу.

- И что? Что произойдёт, когда он об этом узнает? Я отвечу – ничего. Ведь я говорил, мои задачи приоритетнее. И для их выполнения я могу выйти за рамки – откровенно сказал ей Лето.

Вот это было оказалось эффективнее, чем продолжительная пытка, которую Беатрис потенциально могла выдержать. Но чего ради это было делать, если действия Лето были полностью одобрены директором? Продолжать терпеть из-за собственного упрямства? В принципе, неплохой мотив. Однако, в целом, лишённый смысла. Да и было страшно подумать, чем могло всё продолжиться, зная Лето.

- Хорошо. Я выполню твоё требование. Только отпусти – отчаянно произнесла Беатрис.

Он это и сделал. После чего без лишних промедлений начал выкладывать требование, которое предстояло выполнить Беатрис.

В камере было темно и только небольшое окно было слабым источником света. Источником же этого света в ночное время суток был один из фонарей, который стоял во дворе. Вот так один фонарь и стал немного освещать камеру. В которой продолжал находиться Эмиль Молина, избитый, ослабленный, обречённый. И полностью смирившийся со своей судьбой. Теперь он мог только ожидать, когда придёт его тюремщик, который продолжит ему задавать тот же самый вопрос. А не услышав его, использовать тот же силовой метод, что и был до этого. В общем, всё вернётся в тот самым монотонный круг боли.

“Глупец, чего только ради во всё это влез, а? Решил проявить себя, как банальный герой фильма, на который даже и зрителя не найдётся? Могу себя только поздравить, всё так и вышло. Теперь мой финал будет здесь, в этой чёртовой камере. И умру я от рук садиста, который добивается своей цели. А сам я лишь подвёл тех, кто в меня верил. Что теперь будет с “Сетью” и всеми вампирами? Да, кто-то будет продолжать спокойно жить, и им я искренне завидую и желаю удачи. Но есть ещё те, кто отказались молча наблюдать то, что творит “Альмаграмма”. Я не знаю, что будет с ними. И уже больше никогда не узнаю” – подумал Эмиль.

Его разъедала изнутри печаль, подобно тому как ржавчина поступает с железом. Он был готов выдержать всю боль, что ждала его впереди. Главным для него было не потерять рассудок в потоке насилия и остаться самим собой, продолжая держать язык за зубами. Чтобы его ответом на все вопросы было лишь презрительное молчание. Оставалось ждать, когда снова загорится свет в камере.

В этот момент загорелся свет, изгнав тьму из камеры. Эмиль сидел на стуле, опустив голову вниз. Могло показаться, что он нелепо уснул или отдал концы. Но нет, жизнь ещё присутствовала в нём.

“Вот ты и пришёл, подонок. Что, сначала задашь проклятый вопрос или ударишь током? Или вломишь мне по зубам? Как разнообразно может начинаться одно и то же действие. Ну же, давай. Ударь посильнее, чтобы я сразу отправился на тот свет” – подумал вампир.

Однако, неожиданно для него, его голову подняли. Перед собой он увидел балаклаву с изображённым на ней черепом. Глаза же скрывали очки.

- Эмиль, ты живой? – спросил у него незнакомец – проклятие, сейчас помогу.

Он подошёл к капельнице с кровью и пустил её через шланг. Можно было бы дать Эмиль просто выпить всю кровь, что была в упаковке. Но её там было очень мало, так что не было особой разницы, как она попадёт в организм вампира. Сам же вампир никак не мог понять, что сейчас вообще происходит. Неужели истощённый рассудок решил выкинуть подобную издёвку, в виде его внезапного спасения? Однако кровь из капельницы помогала ему понемногу ему приходить в себя.

- Ты кто такой? – хрипло спросил он.

- Обидно осознавать, что нам пришлось лично встретиться в таких паршивых условиях – ответил незнакомец – и я знаю, сколько тебя пытали. Но ты действительно меня не узнаёшь?

Он в это время отключал все провода, которые были подключены к стулу. Эмиль же почувствовал, что перед ним был человек. Это означало, что он не относился к “Сети”. Это получается, что ему решил помочь, кто-то из рядов “Альмаграммы”. Но кто же оказался этим героем в шкуре волка? Имя само собой пришло на язык.

- Доброжелатель – прошептал Эмиль.

- Значит, Вастине тебе окончательно мозги не отбил. Это уже хорошо – отреагировал он, пока отстёгивал вампира.

- Но почему? Зачем ты это делаешь? Ты же себя подставляешь.

- Я себя уже давно подставил, когда понял, что на самом деле вытворяет “Альмаграмма” – отреагировал Доброжелатель – и ещё когда решил связаться с вами.

Он отстегнул наручники и помог Эмилю встать на ноги. После чего направился к двери. Вампир же вновь почувствовал, как жизнь в нём снова начала протекать по его венам. А это означало только одно – смерь ещё может подождать.

- Но ты же мог…

Он внезапно запнулся, как будто чего-то испугавшись.

- Ну, чего? – спросил Доброжелатель, затаскивая тело внутрь комнаты – чего замолчал?

- Камера – Эмиль указал на неё головой.

- Успокойся, она не работает. Я постарался – ответил он и подошёл к выходу, проверяя коридор – ну, так чего ты хотел сказать?

- Предусмотрительно – отреагировал он и вынул из вены иглу от шланга капельницы – я хотел сказать, что ты мог спокойно продолжать действовать исподтишка, сливая нам информацию про действия “Альмаграммы”. А сейчас ты лишь подвергаешь свою жизнь высокому риску. Ты ведь должен понимать, что мы можем погибнуть.

- Всё я понимаю, Эмиль. Все риски я уже взвесил. И поэтому решил поступить так. А про действия исподтишка могу лишь сказать, что руководство начало догадываться, что кто- сливает инфу вампирам. Да и я держал связь только с тобой. Поэтому, спасти тебя для меня даже выгодно.

- Ты хочешь сказать, что боялся того, что меня сломают и я солью всю информацию?

Вопрос был явно провокационным. Так как определённый ответ мог достаточно сильно оскорбить того, кто несколько дней терпел однообразные пытки и был уверен в том, что скорее умрёт, чем проронит хоть слово.

- Да, я допускал подобный исход. Просто я знаю на что способен Лето Вастине. Он либо заставит тебя говорить или убьёт. Этот сукин сын очень опасен. А там уже и мне самому грозит смерть. Так что я и подумал, уж лучше попытаться вытащить тебя. А дальше, как будет. И, надо же, уже по-настоящему бороться с “Альмаграммой”, верно? – сказал он, однако ответа не последовало – ты чего молчишь, Эмиль?

Только вот он и сейчас не ответил. Поэтому Доброжелатель обернулся и увидел, как вампир хлещет… протеин из шейкера, который Лето забыл забрать с собой. И было видно, что брезгливость он отложил на задний план, а то и вовсе закопал. Сейчас было совершенно не до неё.

- Проголодался? – спросил он.

- А ты сам попробуй посидеть на такой диете несколько дней, я на тебя посмотрю – выдохнув сказал Эмиль и бросил шейкер – хорошо, что этот ублюдок забыл свой протеиновый коктейль. У тебя есть план того, как мы будем отсюда выбираться?

- Честно, нет. Я планировал лишь то, что вырублю камеры в данном крыле и освобожу тебя. А дальше уже импровизация – ответил он.

- Отлично. А что у тебя с импровизацией? А то в нашем положении нужно делать это как можно быстрее – сказал ему Эмиль – а то вот с этим охранником могут связаться и…

Он поглядел на охранника, который лежал на полу. И он был полностью жив, разве что без сознания. У Эмиля в голове сразу пролетела мысль хлебнуть его крови, ведь это явно не было лишним и могло помочь. Однако его в некотором роде возмутило другое.

- Он ещё жив. Почему ты его не убил? – спросил у него Эмиль.

- А зачем его убивать? – в ответ спросил он.

- Например, чтобы он не пришёл в себя и не выстрелил нам в спину – ответил ему Молина – этого мало или тебе нужен ещё мотив?

- Нет, не нужен. Однако, я всё равно не могу его убить. Я его знаю. Его зовут Матиас Бюрже.

- И что с того? Или это имя внесено в красную книгу имён?

- Нет – ответил Доброжелатель – дело в том, что этот человек однажды спас меня.

- И от чего же?

- От приступа. У меня сахарный диабет, и в один момент я забыл вколоть себе инсулин. А Матиас оказался рядом. Дальше ты и сам понимаешь. Поэтому, я его не убью. И тебе не дам.

Причина была довольно серьёзной. Доброжелатель был ему обязан жизнью и предупреждал Эмиля твёрдо и серьёзно. Поэтому спорить он и не собирался. Да и времени на это не было.

- Ладно, я всё понял. Тогда, я хотя бы у него ствол возьму, ему он не пригодится. А нам он ещё поможет – сказал Эмиль и потянулся к его кобуре.

- Это вряд ли. В случае пальбы мы можем поднять тревогу во всём здании. И тогда на нас набросятся все сотрудники “Альмаграммы”. В этом случае наши шансы снижаются до нуля – произнёс Доброжелатель.

- А что, если мы случайно наткнёмся на сотрудников и те начнут по нам стрелять? Что нам тогда делать?

- Случайно не наткнёмся. Насчёт этого можешь не беспокоиться. Тут руководители отделов решили спонтанно устроить общие собрания. Так что по пути до гаража мы вряд ли на кого-то наткнёмся. Разве что патрули могут нам встретиться. Но и они не проблема для нас с тобой. Верно?

- Ладно. Раз ты так уверенно говоришь. Только тебе известны их маршруты и количество людей в патрулях? – спросил у него Эмиль, пока связывал проводами руки и ноги охранника.

Доброжелатель посмотрел на это, но возмущаться этому не стал. В конце концов, он же его не убивал. А значит, всё в порядке.

- Я всё знаю. Я же на выяснение всего этого потратил три дня – ответил он.

- Три дня? Погоди. Так ты мог меня вытащить отсюда ещё три дня назад? – удивлённо спросил Эмиль.

- Конечно, я бы мог попытаться это сделать. И в итоге был бы убит – сказал ему Доброжелатель – тут же почти всё время был Лето. Да и мне нужно было добыть больше сведений и подготовиться ко всему. Есть ещё вопросы?

- Да, выкладывай, что там с патрулями.

Он понимал, что Эмиль не очень доволен был услышать, что ему пришлось терпеть непрекращающиеся избиения в течении того времени, пока его спаситель собирал сведения. Но Доброжелатель не собирался ему ничего доказывать. Эмиль должен был понять это сам. А если и не поймёт, то на его убеждение не было времени.

- Всего патрулей в тюремном блоке три, в каждом по два человека. Смена патрулей происходит каждые два часа. Первый патруль находится в северной части, второй в южной, третий… а вот и он. Приготовься, Эмиль. Быстро их вырубаем, бросаем в камеру и уходим отсюда.

Он прижался к стене, ближе к выходу. Эмиль встал рядом с ним. И они оба ожидали, когда пара патрульных заметят, что у камеры нет охранника, который должен быть. Да и сама дверь камеры была почему-то открыта.

- И тут она достала… - сказал один из охранников

- Тихо – сказала ему напарница – дверь открыта. И никого на посту нет. Проверим.

Они медленно подошли к двери, держа руки у своего табельного оружия. Первой заглянула девушка и не успела она удивиться, как ей по горлу пришёлся удар, а после и по лицу. Её напарник же, попытался резко вытащить пистолет из кобуры. Но его руку быстро остановили, после схватили за одежду, при этом врезав по челюсти. А дальше его перекинули через себя, тело рухнуло на металлический стол. И по голове пришлось ещё несколько крепких ударов.

- Не увлекайся, Эмиль – сказал ему Доброжелатель, укладывавший девушку на пол – нам пора сваливать отсюда. А то не хватало, чтобы все остальные сюда сбежались.

- Да как они могут сбежаться? Они патрулируют другие сектора блока. Да и вряд ли они так быстро заметят пропажу своих дружков – ответил Эмиль.

- Вообще-то, они как раз-таки быстро заметят их пропажу. Они каждые пятнадцать минут связываются между собой. И ты сам понимаешь, что будет, когда один патруль будет молчать.

- Что? А ты какого хрена об этом не сказал? – возмутился Эмиль.

- Сказал. Ну, точнее, хотел сказать об этом. Но не успел. Они припёрлись. Ладно, пошли уже отсюда. Пока у нас есть небольшое окно.

Но тут Эмиль внезапно не стал спешить идти следом за своим спасителем. Что-то не давала ему покоя. Ведь он считал, что такое чудесное спасение в последний момент не может быть действительным. Особенно, в таком месте. Так что он захотел узнать своего спасителя, как минимум, ближе. Даже если ему это не понравится.

- Мы пойдём, но сперва нам нужно кое-что решить – сказал ему Эмиль.

- Нам решить? Нам нужно решить только одно – бежать отсюда, живыми. Остальное можно отложить на потом – ответил Доброжелатель – знаю, что у тебя полно вопросов. Знаю, что всё это спасение выглядит подозрительно. Всё это я знаю и понимаю тебя. Но давай выберемся отсюда. И я тебе всё объясню. Даю слово.

- Ты и сам знаешь, что одного слова мало. Нужно хоть чем-то это слово закрепить. Ведь ты знаешь обо мне многое, когда я о тебе не знаю практически ничего.

- Это верно.

Доброжелатель понимающе покачал головой. И тут Эмиль на мгновение подумал, что его внезапный спаситель снимет с себя маску, показав своё лицо.

- Меня зовут Луи – тихо сказал он.

Данное небольшое признание немного разочаровала Эмиля, ведь он ждал чего-то другого, даже грандиозного. А с другой стороны, и это было немало. Учитывая то, насколько он был конспиратором. Вообще хорошо, что он решил открыть хотя бы это.

- Очень приятно, Луи. А что с фамилией? – спросил у него Эмиль.

- Я тебе и так слишком много сказал в этих стенах. И старайся не так часто произносить моё имя вслух. Не хватало, чтобы меня так быстро вычислили – ответил ему он – и теперь, если ты не против, пойдём отсюда.

Эмиль на это только молча кивнул и вышел следом за ним из камеры. Дверь он с небольшим хлопком закрыл и последовал за Луи, который двигался довольно медленно, прислушиваясь к каждому звуку.

- Эй, Луи…

- Не так громко – прошипел он.

- Извини. Слушай, ты же сказал, что все камеры в тюремном блоке вырублены, верно – спросил Эмиль, на что ему одобрительно кивнули – тогда на кой чёрт весь этот маскарад?

Под “маскарадом” он подразумевал его маску с черепом и очки, которые полностью скрывали его лицо.

- Камеры выключены. Однако я не могу отключить зрение и память у людей, которых мы встречаем на пути, и вырубаем. Они же запомнят моё лицо, и ты сам знаешь, что будет дальше – ответил ему Луи – и к тому же, я не знаю, когда эти камеры в один момент могут заработать.

- Погоди, погоди. Это вообще, как ты не знаешь? Ты разве их не вырубил?

- Смотря, что ты подразумеваешь под словом “вырубил”. Если ты считаешь, что я их сломал или нанёс серьёзное повреждение системе видеонаблюдения, то нет…

- А какого хрена? – ошарашено спросил Эмиль.

- Такого, что данные разрушительные действия могут привести к полномасштабной тревоге. Ведь это может подразумеваться как вторжение или диверсию – рассказал ему Луи.

- А то, что мы сейчас делаем разве не вызовет тревогу?

- Вызовет. Но не сейчас. А через некоторое время, как раз к тому времени мы покинем это место – сказал ему он – и опережая твой вопрос “Что ты сделал с камерами?”, отвечу. Я их просто отключил из центра наблюдения. И запер дверь. Это не выглядит так подозрительно. По крайней мере, сиюминутно тревогу не объявят. Так что у нас есть небольшой запас времени.

- Ага, типа, кто-то закрыл дверь и забыл отдать ключи. Очень реалистично – съязвил Эмиль – только ли тебе не пофиг, что тебя спалят за предательством? Ты и сам знаешь, что они это рано или сразу сделают.

- Да. Правда тут дело не только во мне. Это задержка спасёт других людей – произнёс Луи – мою семью. Жену и двух дочерей. И пока тянется время, они летят в Швейцарию. А уже оттуда они полетят в любую точку мира. О которой мне знать не стоит, ради их же блага.

Здесь Эмилю уже было нечего добавить, так как он знал какую цену заплатил его спаситель. И всё ради чего? Благополучия одного единственного вампира, судьба которого и без того довольно туманна? Или же ради благородной цели, в виде защиты вампиров от группы радикальных людей, которые только умеют убивать? При этом прикрываясь защитой людей. Не такие уж и возвышенные мотивы, даже не философичные. Но разве они так сильно нужны, чтобы обосновать решение одного единственного человека?

Они продолжали продвигаться по тюремному блоку, следуя по маршруту, который выбрал Луи. У Эмиля в один момент появилось желание спросить у него правильно ли они идут. Но сразу передумал, вспомнив всё, что тот заранее успел сделать и вряд ли он мог проколоться на обыкновенном маршруте выхода из тюремного блока. Но внезапно он встал у одного из углов.

- Ты чего? – спросил у него Эмиль.

- Погоди – лаконично ответил ему Луи.

- Чего ждать? Мы уже и так битый час бродим по этим коридорам, как мыши в поиске сыра – не выдержал он.

- Понимаю, мне и самому уже хочется выбраться. Но есть одна проблема – он повернулся к нему – помнишь про патрули, о которых я говорил?

- Ну и? Там, что ли, один из них?

- Не один. Там их два. Кажется, что они пытаются связаться с третьим патрулём. Который мы с тобой вырубили.

- И в чём проблема? – в недоумении спросил Эмиль – пошли, да и вырубим этих гадов. На нашей стороне элемент неожиданности. Да и плюсом, я в пике силы. Мы их порвём.

- Слишком рискованно. В процессе драки кто-то из них успеет поднять тревогу и тогда нам не получится добраться до гаража. И тогда нас точно поймают – ответил ему он – возвращаемся и попробуем их обойти.

Здесь уже у Эмиля окончательно лопнуло терпение. И дело тут было не только в том, что ему было тошно опять бродить по одинаковым коридорам. Ему хотелось мести, не важно кому именно, главное, чтобы это был кто-то из “Альмаграммы”.

- Да ты издеваешься, Луи – не выдержал он – перед нами четверо гадов, которые нам не помеха, если постараться. А ты предлагаешь пилить снова через весь чёртов тюремный блок, где мы и так можем повстречать этих патрульных. Я пошёл, а ты догоняй.

- Нет, это рискованно…

- Как и секс без контрацепции, но кого же это останавливает.

Сморозив эту не очень оригинальную шутку, он выбежал из-за угла и рванул в сторону патрульных, которые о чём-то оживлённо разговаривали. При этом, позабыв о том, что им бы уже надо разойтись. И наказание за это не заставило себя ждать. Только никто из не подозревал, что оно будет в виде очень злого вампира.

- И тут он как заорёт… погоди, а это что за кадр? – спросил один из них, заметивший того, кто нёсся к ним.

Ответа получить он не успел, так как ему в лицо прилетел сильный удар с кулака. Ещё двоих Эмиль сильно толкнул в стороны, впечатав в стены. Четвёртого он схватил за шею, начав его душить. Один из охранников поднялся на ноги, осознав, что тут на самом деле происходит.

- Это сбежавший вампир. Вызывайте подмогу и угомоните его – прорычал он и достал из кобуры пистолет.

Он тут же направил его на вампира, ставшего к нему спиной. Но внезапно почувствовал за спиной движение. Обернувшись, он увидел перед собой человека в балаклаве с изображённым на ней черепом. Он быстро направил на него пистолет. Однако незнакомец резким движением рук выкрутил ему кисть, не позволив нажать на курок. После чего ударил правой рукой его по лицу и одновременно коленом в живот, в район печени. Эти удары ослабили охранника, так что он не смог сразу дать отпор. Чем и воспользовался Луи, вырвав у него из руки пистолет, схватив его за дуло и врезав рукояткой по виску охранника. Удар сразу вырубил его, тело упало на пол. Тут Луи периферийным зрением заметил, что охранник позади него достал рацию. Луи среагировал немедленно, со всей силы бросив в него пистолет. Который попал прямо в руку, сжимающую рацию. Рация этого попадания не пережила. В самого же охранника уже влетел Луи, который начал его избивать по всем канонам чемпиона UFC.

Эмиль тем временем продолжал душить охранника, который отчаянно пытался вырваться. А вот другой охранник колотил вампира по спине резиновой дубинкой, от которой было толку, что от зонтика в бомбардировку. И до него этот никак не могло дойти, до того момента, пока он не вспомнил о шокере, который был у него на поясе. Он его снял и ударил им в спину вампира. И это было… ошибочно. Заряд был слишком слабым, чтобы вырубить вампира. Но достаточным, чтобы его выбесить. Поэтому Эмиль резко свернул шею охраннику, который был в его захвате, а потом обернулся ко второму. Тот осознал свою ошибку, быстро врубил полный заряд в шокере и ударил. Только вот уже было поздно. Эмиль легко поймал эту руку, выкрутил сустав так, что охранник вскрикнул от боли. Да так громко, что даже Луи обратил на это своё внимание. Эмиль к тому времени ударил охранника кулаком прямо в грудь, перебив дыхание и прижав к стене. Но этого ему было мало, одной рукой он схватил его за плечо, а второй за волосы. Резким движением он наклонил его голову, обнажив шею и выпустил клыки.

- Стой, Эмиль. Не делай… - успел произнести Луи.

Договорить ему не дал охранник, которого он избил. Тот дотянулся до своей дубинки и врезал ей прямо по лицу своего врага, разбив его очки. В ответ на это уже Луи ему разбил не только лицо, но и правую коленную чашечку. Такой своеобразный кэшбек с бонусом. А когда Луи снова повернулся к Эмилю, тот уже бросил труп на холодный пол, параллельно вытирая рот от крови.

- Зачем ты это сделал? – с толикой недовольства спросил Луи.

- А про что именно ты спрашиваешь? – в ответ спросил Эмиль.

- Про всё, что было сейчас. Неужели ты считаешь, что риск поднять тревогу и впоследствии погибнуть того стоил?

- Мы с тобой и так можем погибнуть в любой момент. Так что риск вполне оправдан. Да и к тому же, никто не успел поднять тревогу. Поэтому предлагаю валить отсюда – ответил ему он – я вижу, тебе тоже досталось.

Он намекнул на то, что на нём не было его очков. Да и правый его глаз был немного закрыт, после попадания по нему дубинкой.

- Допустимы ущерб – лаконично ответил он – пойдём дальше.

- Без проблем. Только куда нам идти?

- Туда. Мы почти вышли отсюда – он указал ему направление.

Эмиль пожал плечами и направился туда, куда было указано. Он сейчас чувствовал себя неуязвимым, поэтому ничего не боялся. Луи же медленно шёл за ним. И понял, что сейчас пришло время поговорить о кое о чём важном.

- Эмиль, я хотел бы у тебя узнать. Куда мы направимся отсюда? – шёпотом спросил у него он – нужно это решить сейчас.

- Это верно. Лучше нам поехать…

- Тихо! – прошипел Луи – я не знаю, работают ли здесь камеры. Поэтому говори шёпотом и отвернись от камер, чтобы они не видели твой рот. Сам понимаешь, что они смогут и по губам прочитать то, что ты скажешь.

“Вот же паникёр и конспиратор хренов. Всего на свете боится, как чёртов параноик. Хотя, мне ли его за это судить? Сам, вон, у Мидори в первый день устроил истерику. Но, чёрт, нельзя же быть настолько параноиком. Хотя, мне ещё нужно радоваться, что он не стал прятать свои глаза. Или вообще, завязать их, чтобы скрыть наверняка” – подумал Эмиль.

- Ладно, я тебя понял – ответил ему Эмиль и продолжил шёпотом – после того, как выберемся отсюда, нам нужно будет быстро скрыться. Поэтому я думаю, что нам лучше всего скрыться в…

- Точно не в каком-либо убежище “Сети” – прервал он его.

- Это ещё почему? Я знаю, что часть из них накрыли, но это не означает…

- Что остальные не под наблюдением, верно? И вот тут ты ошибаешься. Сильно ошибаешься. Поверь, большинство убежищ “Сети” под наблюдением. А после того, как мы сбежим, их начнут немедленно вскрывать. И всё ради того, чтобы достать меня с тобой – высказал ему Луи – поэтому нам нельзя появляться в убежищах “Сети”.

- И тогда чего же ты предлагаешь? Резко сменить пол и валить в Таиланд, а там устроиться элитными проститутками? – язвительно и недовольно спросил у него Эмиль – ведь другого варианта я не вижу.

- Слишком радикален твой вариант. Однако, у меня есть мысль. Помнишь, ты говорил о какой-то тайной ячейке “Сети”? – спросил он, в ответ на что Эмиль кивнул – лучшем вариантом будет скрыться у них.

Он действительно был лучшим. Для них обоих. Но вот Эмиль понимал, что Ева, а особенно Даниэль, не будут рады внезапным гостям. Да и дело было не только в плохом гостеприимстве, это к тому же была серьёзная угроза, что их всё равно накроют. Ведь Эмиль не знал, что дуэт из вампирши и сотрудника отдела РВП успел сделать. Так как могло быть всякое, вплоть до того, что они могли скрыться из города и дом мог быть пуст. Да и в самом Даниэле не было особой уверенности, ведь он мог так и не принять никакой стороны.

- Это не самый лучший вариант. Поверь мне – ответил ему Эмиль.

- Несомненно, верю. Однако, что ещё остаётся в нашем положении? Нам нужно немедленно скрыться. Счёт идёт на часы. Либо мы попытаемся скрыться у этой ячейки и тогда, в перспективе, у нас есть шансы прожить до конца недели. Либо твой вариант со сменой пола и успешной карьерой проститутки в Таиланде – высказал ему Луи.

- Да, негусто – процедил Эмиль и быстро подумав, принял решение – чёрт. Проституткой быть не очень хочется. Валим к ним. Надеюсь, Ева и Даниэль в нас сразу стрелять не будут.

- Кто в нас стрелять не должны? – спросил Луи – а вот и выход из тюремного блока.

Перед ними появились двойные двери, которые вели из тюремного блока прямо в гараж. Как раз в него и приезжают машины с пойманными бедолагами, которых здесь ждёт только гибель. И ладно бы, она была быстрой. Однако даже этого им здесь не светило.

- Шикарно. Наконец-то можно будет свалить отсюда – обрадовался Эмиль и вспомнил про вопрос Луи – я сказал про Еву и Даниэля. Про Еву ты должен был слышать, эта та, которая почти полгода назад устроила подрыв в вашем здании. Как же она смогла это сделать?

- Она установила взрывчатку под арсеналом. А прошла она через канализацию. И действовала она не одна. Хотя, мы думали, что она погибла после штурма района №9. Удивительно, конечно. А кто такой Даниэль?

- Даниэль Кюри? Странный человек, вот что я тебе скажу. Мне даже не особо понятно, как он с Евой спелся. Она про это не говорила. Он ведь сотрудник отдела РВП. И с чего он вообще решил помогать Еве? И поэтому, я больше волнуюсь из-за того, что нам он не будет рад.

- Ничего. Постараемся найти с ним общий язык – ответил Луи – теперь нужно угнать машину и прорываться отсюда. Но с этим проблем не возникнет. Открывай дверь, Эмиль.

- А если и возникнут, то разберёмся. Главное, что мы выберемся отсюда – произнёс он и открыл дверь – что за?

Открыв дверь, Эмиль увидел перед собой около десятка бойцов “Альмаграммы”. И, казалось бы, можно попытаться их раскидать и бежать. Да вот только загвоздка была в том, что все они были готовы к бою и вооружены, и их оружие было направлено на Эмиля. Возглавляла их Беатрис, которая стояла, сложив руки у груди.

- И далеко же вы собрались? – язвительно спросила она.

Эмиль был в панике, он обернулся, чтобы бежать. Однако Луи стоял на месте. На его лице не было балаклавы. Вампир наконец-то мог смог увидеть его лицо. И это ему не понравилось совершенно. Лицо было ему очень знакомо и ненавистно. Ведь принадлежало оно Лето Вастине.

Вампир захотел его ударить, однако тот среагировал быстрее и ударил его сильным разрядом шокера. Тело Эмиля стало ватным, и оно упало на пол. Он мог только осознавать, что всё это время его водили за нос, как последнего дурака, который поверил в признание в любви в соц. сетях от девушки, от имени которой ему писал очередной шутник. Это выжигало его изнутри, он хотел набросится на них в последней отчаянной попытке отомстить. Но мог только смотреть. Над ним наклонился Лето Вастине.

- А вампиры говорят, что им чуждо всё человеческое – произнёс он – разве что про человеческую наивность позабыли.

После чего вновь ударил его шокером. От чего Эмиль окончательно потерял сознание.

Можно было бы сказать, что он так и не пришёл в сознание от того, что его сердце не выдержало сильного электрического напряжения и перестало биться. Да вот только это неправда. В данный момент его сердцу мог с пеной на губах мог позавидовать даже синий кит. Так что сильный разряд тока для него был не более чем парализующим.

Но вот приходить в себя ему совершенно не хотелось. Лишь по одной причине – его обвели вокруг пальца. Причём, давно и только сейчас у него в голове окончательно сложилась картина всего произошедшего. Он понял, почему их убежища начали накрывать одно за другим. Ведь он сам наводил врага, не осознавая того. Но разве неведение освобождает от ответственности? Нет, вину придётся нести на себе до конца дней.

Только вот никто Эмиля про его желания не спрашивал. Тут он мог лишь решать открывать ему рот или нет. А вот всё остальное было ограничено максимально.

Его резко ударили током, и он проснулся. Эмиль снова оказался в той же камере, откуда ему удалось бежать. Практически нет никаких отличий. На мгновение он подумал, что всё произошедшее ранее, было сном, который ему организовал истощённый рассудок. Но нет, это была реальность, тысячекратно проклятая им.

И понял он это по Лето Вастине, сидящим перед ним. А точнее, по его немного припухшему глазу.

- Проклятая тварь! – рявкнул Эмиль, попытавшись наброситься на сидящего перед ним – сукин сын, ты меня предал!

Но вот вырваться ему так и удалось, он был крепко пристёгнут к стулу. Лето же вытер с лица слюну, которая попала на него.

- Я тебя не предавал. Ведь я не был верен тебе. Мной двигала лишь одна цель – сделать так, чтобы мне доверяли. И в конце воспользоваться этим. Что я и сделал – спокойно ответил Эмиль.

- Чёртов ублюдок. Ты же сливал нам верные данные на своих же, да и ты вместе со мной нападал на патрульных. Как ты это объяснишь?

- Допустимый ущерб для выполнения глобальной задачи. Лес рубится – щепки летят. Так ведь говорят? Лишь так я мог заставить тебя мне верить, посчитать союзником. Мне даже приходилось предупреждать тебя о грядущих нападениях. Всё для того, чтобы мне доверяли.

- И всё это была ложь, что ты сказал? Всё до последнего проклятого слова – прошипел Эмиль.

- Почти. Мне многое пришлось выдумать, чтобы это было убедительно. Но вот была и правда. Камеры я и в самом деле выключил. И всё остальное было подстроено, как мне было нужно. Патрули из тех, кем не жалко пожертвовать. Собрания всех отделов, чтобы не мешали. Всё. Ради того, чтобы выведать у тебя личности той тайной ячейки – уверенно произнёс Лето – и теперь, когда я это выяснил…

- Хрен у тебя из этого, что выйдет. Они прикончат тебя. Или ты считаешь, что ты неуязвим?

- Нет, я смертен, как и все прочие люди. У любого есть слабые места. И ты, Эмиль Молина, не исключение – произнёс Лето и положил на стол папку и открыл её – К сожалению, её доставили пару часов назад. Итак, Эмиль Молина, родился седьмого июня тысяча девятьсот девяностого. Испанец…

- Я – баск, недоумок. Не испанец – прошипел Эмиль.

- Ты – гражданин Испании, национальность не указана – ответил он – но я запомню. Был женат на Софии Энгаро, жена погибла во время перестрелки в Барселоне…

- Это не перестрелка. Какой-то психопат возомнил себя защитником человечества, откопал пару дробовиков и припёрся в пункт выдачи крови. Где и расстрелял всех, кто там был. Этот подонок, часом, не из ваших?

Данный вопрос Лето пропустил мимо ушей, не отрываясь от папки. Тогда, Эмиль вспомнил, что именно этот момент переменил его взгляд на мир. И он решил хоть как-то действовать.

- В браке родился сын Хуан, на данный момент тринадцать лет…

- Сволочь, не смейте трогать моего сына. Только прикоснись к нему, и я убью тебя! – рявкнул Эмиль, попытавшись вырваться из кресла.

Однако и сейчас Лето сохранил абсолютное хладнокровие. Он поглядел в горящие глаза вампира.

- Нет, ты не сможешь меня убить. Не потому, что не сможешь выбраться или что у тебя не хватит на эти силы – начал он – ты не убьёшь меня, потому, что я не позволю тебе этого сделать. А теперь, мы продолжим наш разговор.

Эмиль отчаянно прокричал в потолок, надеясь, что он обвалится и похоронит их обоих под собой. Но этого не случилось. Разве что удалось спугнуть пару птиц, которые сидели за окном.

Часть 9

Глава 19

Вам когда-нибудь приходилось задумываться над тем, о чём думают спящие люди? Внимательно вглядываться в спящее лицо и думать над тем, какие мыслительные процессы в данный интересный момент происходят в мозге. Как раз всё, что происходит в данный момент и называют снами. Но всегда ли отчётливо понятно, что именно происходит в них? Нет. Конечно, есть вариант узнать об этом у того человека, который видел их. Однако уже научно подтверждено, что человек в момент пробуждения забывает более половины видимого им сна. И как же тут можно увидеть полную картину? Понятное дело, что научный прогресс не стоит на месте и давно имеются проекты устройства способного записывать человеческие сны. Только всё это, по большей части, из разряда: “Когда-то там, после дождя в четверг, 30-го февраля”. Хотя, в 2036-ом один учёный по имени Билл Миллоу попытался провести эксперимент по записи сна. Он долгое время поднимал по этому поводу шум в научном сообществе. Громко утверждая, что его устройство рабочее, что оно совершит революцию. Конечно, он видел всё на годы вперёд, где ему вручают Нобелевскую премию. Куда же великому учёному без неё. Однако, все его амбиции сталкивались с одним единственным вопросом: “Где доказательства, Билли?”. Ведь в самом деле у Миллоу не было ничего, кроме концептов устройства и удивительных рассказов о нём. А также прототипа, который не был ещё испытан. И поэтому Миллоу решил доказать всем, что его устройство, да и он сам, не чепуха. Испытать он решил это устройство, конечно же, на себе. А для того, чтобы это видели все, а также для пущего пиара его революционного устройства, он запустил прямой эфир на YouTube. Благодаря тому, что Миллоу уже был довольно известной персоной, зрителей собралось довольно много. Большинство ожидали чуда, некоторые персонажи даже организовали ставки с приличными суммами. Однако, всё кончилось довольно предсказуемого. На экране, который должен был демонстрировать сон Миллоу, появился какой-то смешанный бред, который не поддавался описанию. Можно было сказать, что это хоть какой-то, но успех. А от погрешностей в устройстве можно было отмахиваться тем, что это прототип и чего вы от него ждали. Только вот у Билла Миллоу больше не было возможности что-то членораздельно сказать. Его устройство произвело слишком сильное негативное воздействие на его мозг. Именно поэтому с того времени он мог только что-то бубнить себе под нос и пускать слюни. Вот такая вот трагичная история.

Но всё равно, что можно ожидать увидеть в спящем лице человека? Может, он внезапно произнесёт код от сейфа, набитого деньгами или золотом? Или сочинит гениальную мелодию или стих? А может вообще продиктует формулу физики всего живого? Если вы в это верите, то можете снимать розовые очки. Ведь вы вряд ли услышите что-то логичное, кроме предложения прыгнуть к спящему в окоп. А причём тут вообще окоп и где он, даже не стоит и раздумывать. Ведь в его сне уже снаряды разнесли все живое, что не успело спрятаться. В том числе и вас.

Да и вообще, какого чёрта вы вообще смотрите в лицо спящего человека? И стоит себе задать этот вопрос неоднократно. И если вы не можете найти ответ, то вам лучше самому пойти поспать. Ну, или проснуться.

Как раз сейчас, в холодную осеннюю ночь, Даниэль Кюри видел сон. Он был на кухне дома их родителей. В отражении стекла стеллажа он видел своё более молодое лицо. Оно было гладко выбрито. Кроме подбородка, с него шла небольшая бородка, которая была замотана в косичку. Прямо как у викингов. На голове располагался ирокез, чтоб уж полностью соответствовать образу грозного мореплавателя и грозы христианских монастырей. Надета на нём была форма сотрудника отдела РВП. В то время он там работал уже некоторое время. За окном была летняя погода, которая сразу повышала настроение и концентрацию витамина "C" в организме.

“Так вот каким я был тогда. Глупый, наивный, но всё равно, сука, привлекающим внимание. Ведь только идиот будет носить такую причёску и бороду, при этом работая в правоохранительных органах. И был только один, кто мог это оценить” – подумал Кюри.

- Ну что, ты красивый? – послышался голос из-за спины.

Даниэль обернулся и на кухне уже был тот самый человек, благодаря которому он появился на свет. Его отец – Матвей Борзов. Мужчина среднего роста, но чуть ниже сына. Телосложение его было довольно крепким, чем тот порой не стеснялся хвастаться. Особенно, перед Даниэлем. На лице его была небольшая щетина.

- Не знаю, но от девок отбоя нет – едко ответил Даниэль.

- Ты ещё скажи, что всё из-за бороды – сказал Матвей – Даня, блин, сбрей ты уже это недоразумение.

- Старый, ты не понимаешь. Такие бороды носили викинги, а ты сам знаешь какими они были мужиками.

- Вот именно. Они были здоровыми и накачанными амбалами. Прям, как я – похвально произнёс он и показал бицепс – и этих ребят боялась вся Европа. И уж точно, не косичка в бороде была тому причиной. С такими бородами сейчас бегают гомики на своих парадах. А на тебе ещё полицейская форма.

Весь их диалог шёл на исконно русском языке, ведь отец отказывался говорить с сыном на каком-либо другом языке. И плевать было на то, где разговор проходил. Хотя, в некоторых людных местах русская речь вызывала некоторое недовольство, а то доходило до ненависти. Но, казалось бы, в чём причина этого? Только никто не отвечал на это.

“Выпендрёжник старый. Сидит на гормоно-заместительной терапии и ходит в качалку, ясен пень будешь здоровым, как бык. Просто качаешься, жрёшь и спишь. Так ещё и козыряется этим передо мной. Я, конечно, и сам порой хожу в зал, в компании Рене. Но это удаётся редко. Да и вообще, я предпочитаю тратить своё свободное время за более приятным занятием. Блин, когда же Люсинда вернётся с отпуска? Я уже соскучился” – подумал Даниэль.

- Да иди ты в баню – пробурчал он.

- Это предложение? Если да, то с тебя ещё и пиво – съязвил Матвей.

- А чего же только пиво? А как же дамы? Неужели на девчонок сил уже не хватает – ответил ему Даниэль.

- Совсем уже оборзел? Или курсы брал?

- Нет, мне просто есть с кого брать пример.

Отец Даниэля громко рассмеялся. Между ними подобные конфликты, если их так можно было называть, были частыми. И заканчивались они чаще всего смехом. Редко, когда было, чтобы решить вопрос, они ругались. Но чаще всего ставила в этом точку мать семейства – Селин Кюри. Ведь хватало того, что она раз рявкнет и все сразу успокаивалась. Дети, потому что были послушны, большую часть времени. А вот Матвей успокаивался, потому что предпочитал спать в кровати с женой, а не на жёстком диване.

- Молодца, малой…

- Слушай, отец. Какой я тебе малой, а? Я тебя выше чуть ли не на голову. Тебе самому не кажется это смешным? – спросил у него Даниэль.

- А ты помнишь, как твой дед меня называет?

- Конечно помню, “хлопчиком” он тебя называет – скрывая смех, ответил Даниэль.

- Смешно тебе, да? А мне нет, но твой дед и слушать меня не хочет. И поверь, я ему тоже предъявил претензию по поводу этого – произнёс Матвей – на что он мне ответил, что я для него всего буду маленьким мальчиком, которого он будет называть… ну, ты и сам знаешь как. Так что для меня ты тоже будешь всегда малым, пускай даже если ты будешь двухметровой шпалой. И это не издёвка. Это отцовская любовь. И в этом она отличается от материнской.

- Ясно. Мне плакать или я уже профукал момент? – спросил у него Даниэль.

- Дурак ты, Даня. Но в этом мы с тобой и схожи – ответил ему отец – ты чай будешь?

- Нет, я уже пил.

- А я хочу, так что включи чайник.

- Старый, ты обалдел? – резко возмутил Даниэль.

- Нет, это тактический ход – ответил его отец и высокомерно задрал голову – да включи ты чайник, драть твою мать…

- Ну, это только твоя прерогатива и не обязательно этим хвастаться. Я ведь всё знаю про тычинку и пестики – съязвил Кюри.

- Ещё скажи, что ты знаешь, что дети не рождаются из капусты.

- Судя по нынешним детям, я постепенно начинаю в это чертовски сильно верить.

Матвей снова засмеялся, тогда как Даниэль опять начал краем глаза смотреть в своё отражение. Только в нём он был старше на год.

- Знаешь, так говорил ещё мой дед, когда смотрел на моё поколение. Значит, ты тоже начинаешь стареть и тебе пора…

“Что пора? Найти себе девушку, влюбиться, жениться и клепать детей? Нет, спасибо. Это будет только тогда, когда я того захочу. А я не хочу. Пока не хочу. Нужно хотя бы ту самую найти. И это точно не Люсинда. Трахаться с ней одно, а вот быть связанным узами брака уже совсем другое дело” – подумал он.

- Даже не начинай это – резко прервал он его – мы уже говорили на эту тему. И ты знаешь мой ответ. Так что давай обойдёмся без повторения и просто поставим точку.

- Как скажешь. Тогда, поставь чайник.

- Да сам поставь, достал. Поверь, это не сложнее, чем демонстрировать мне свою накачанную банку.

- Малой, издеваешься, что ли, над мной? Или ты уже настолько увлёкся наблюдением за своей мотнёй на подбородке, что не видишь чайник перед собой? – не выдержал его отец.

И тут Даниэль заметил, что чайник в самом деле стоял на столе, немного слева от него. Нужно было только дотянуться до него рукой и нажать на кнопку. Что Даниэль и сделал, немного скривив лицо. Вероятнее всего, от недоразумения.

Только ему стоило нажать на кнопку чайника, так откуда начали раздаваться звуки. Словно кто-то намеренно стучал пальцами по столу. Его подозрения сразу пали на единственного человека, который присутствовал здесь, кроме него.

- Отец, завязывай уже. Не смешно.

- Ты о чём вообще? – не понимая спросил он.

Стуки, тем не менее, продолжались.

- Да ты сам знаешь. Не надо передо мной девственность разыгрывать.

- Ну, так-то этим чаще ты занимался. И следи за языком, малой. Я тебе не какой-то там приятель. Со мной нужно знать границу.

- И границу нужно знать в приколах. Так что хватит тут имитировать дятла и стучать по столу.

Стуки продолжались, что довольно крепко достало Даниэля, что тот уже был готов что-нибудь кинуть в отца. Желательно, потяжелее и не особо дорогое.

- С тобой всё в порядке, Даня? Я не стучу. Вот тебе руки – сказал Матвей и поднял руки – ты, часом, вчера не пил?

Казалось бы, стуки должны были прекратиться. Как и все войны в мире, когда вверх возьмёт демократия. Только вот стуки продолжались. Что серьёзно заставило Даниэля сесть на измену.

“Что вообще за хрень? Отец не стучит, но стуки есть. А дятлы в Париже не водятся. Да и бетонные стены - это последнее, что они начали бы долбить. Я крышей, что ли, поехал? Так, а такая фигня вообще была в тот день? Так, а ну ка” – подумал Кюри.

Он с большой неохотой открыл глаза. В которые сразу начал светить включённый телевизор, который должен был быть выключен. Только вот Даниэль про это банально забыл, уснув под программу про эволюцию петухов. Сейчас по телевизору шёл очередной мыльный романтический сериал, который, с большой долей вероятности, смотрела мадам Люмиль. Кюри сразу прищурил глаза и напряг слух. Звуки стука шли со стороны двери. В неё кто-то с падающей активностью стучался.

“Кого там нелёгкая принесла в такое время? Совсем, что ли, делать нечего в такое время? Неужто это Анри решил нагрянуть в гости? Да нет, это точно не он. Не потому что он не мог приехать в такое время. Нет, он ещё как мог приехать в такое время. Но он бы начал звонить в звонок, который слева от двери. А не барабанить как полоумный, ожидая чуда. В виде моего кулака. Ладно, кто там?” – подумал он.

Даниэль сбросил с себя плед и медленно слез с дивана. Он остался в одних трусах и майке. Но его это не смущало, а значит, и внезапного гостя тем более не должно было. Даниэль подошёл к двери, по которой продолжали барабанить, и поглядел в глазок. На пороге стоял Николя Гулар, который практически не изменился. Разве что отрастил небольшую бородку. И ещё, он был пьян. На это намекала не только бутылка с бухлом в его левой руке и шатающееся тело. Но то, что он периодически не попадал по двери, ударяя рукой по стене. Это должно было быть больно, но только Николя не обращал не это внимания.

“Ни хрена себе, кто ко мне в гости явился. Только вот чего он тут вообще делает? Он же должен быть в Южной Америке. Неужто ему разрешили вернуться? Тогда, чего он ко мне припёрся? Нажравшийся в хлам. Хотя, вот это меня не удивляет. Интересно, почему? И чего мне делать? Не открывать дверь, и пускай он барабанит хоть до утра? Только беда в том, что он и будет это делать. Не давая мне спать. Пустить его? Да у меня и без того многовато гостей, не хватало вонючего алкаша. Ну вот за что мне всё это, а?” – подумал Кюри.

- Хорошо долбить мою дверь, алкаш – сказал Даниэль.

Николя остановился и приложил ухо к двери.

- Дэн, дружище. Это ты? – тихо спросил он.

- Я. И ты сейчас у моего дома. Какого хрена ты здесь делаешь?

- Стучусь. Я же по тебе соскучился. Ты даже не представляешь как – Николя сделал глоток из бутылки – впусти. Поболтаем, выпьем.

- Домой езжай, пьянчуга. Проспись, протрезвей. Потом уж можешь мне позвонить – сказал ему Даниэль – ты на часы вообще смотрел?

- Смотрел. Сейчас же только вечер – он посмотрел на часы – а, ну да. Я часы забыл перевести.

- Часы он забыл перевести. А вот при этом нажраться в слюни не забыл. Пьянь несчастная. Домой вали, я тебе сказал.

- Нет у меня дома. Я номер оформить не успел. А ты был ближе всех ко мне. Ты же мне не откажешь?

И тут он снова сделал глоток из своей бутылки. Даниэль же думал, как ему правильно поступить. Конечно, он мог прогнать его, использовав при этом самые последние слова. Всё равно бы он их утром не вспомнил. Однако, был шанс его только разозлить, и он начал бы бить по двери уже ногами. Но даже если бы он согласился уехать, то возможность того, что он мог разбиться на машине нельзя было исключить. При этом, он мог задавить тех людей, которые решили прогуляться этой ночью.

- Вот же сука – прошипел Даниэль – ладно, Николя. Заходи. Только не ори, ладно.

- Да без проблем – пробурчал он.

Даниэль принялся открывать замок, параллельно бурча себе под нос всякие изощрённые ругательства из арсенала его деда. Дверь открылась, и внутрь повеяло холодным осенним ветром. Заставив Даниэль немного поёжиться от холода.

- Чего встал? Заходи давай, не хватало мне ещё простыть – произнёс недовольно Даниэль – ботинки снять не забудь.

- Да без проблем.

Только вот с этим он слукавил. Естественно, не намеренно. Просто он не осознавал своего состояния. А было оно таково, что, сделав один шаг, ноги Николя подкосились и он начал падать. Его вовремя поймал Даниэль, начав затаскивать внутрь.

- Спасибо тебе, Дэн – пробормотал он.

- Фу, твою мать. Пьянь вонючая – выругался Даниэль, когда ему дыхнули в лицо – если бы мне платили за всю хрень, что со мной случается, то я бы уже был миллиардером.

- Да, это было бы замечательно. Исполняйся все наши желания по щелчку – пробормотал Николя и начал подносить бутылку ко рту.

Только вот это вышло у него косо и криво. Ведь он умудрился облить Даниэля, которому это совершенно не понравилось.

- Долбанный ты криворукий урод! – выругался Даниэль и бросил его на диван – сраный алкаш. Ну вот за что мне всё это? Мало того, что сплю на диване, как собака. Так ещё и друг-алкоголик явился с визитом. Который мне и даром не нужен.

Параллельно с этой руганью, он закрыл дверь на замок. Тогда как Николя уже улёгся на диване. Однако, он ещё был в сознании. Только ему всё равно было мало, и он снова потянулся к бутылке. На её дне всё равно ещё оставалось небольшое количество вещества, способного превратить почти любого человека в грязное животное. Которое, после, может совершить большое количество не самых приятных дел. Например, начать долбиться в дверь коллеги посреди ночи.

- Дай сюда. Ты уже достаточно выхлебал и пролил. Не хватало, чтобы ты мне ещё и на диван бухло пролил. А что ты вообще пил? – Даниэль рухнул в кресло и рассмотрел этикетку на бутылке – кубинский ром. А губа не дура.

- Если отмечать, то на полную катушку. А теперь, дай мне хлебнуть – тот протянул ему руку.

- Можешь воду из-под крана хлебать сколько влезет. А бухла для тебя сегодня было достаточно.

- Нет. Я сам решу, когда достаточно. У меня праздник. Я столько времени провёл в завязке и если отмечать, то по полной. Так что наливай.

- Чего тебе налить, пьянь? Я, в отличии от тебя, не любитель выпить и алкоголь у себя не держу. Тебе уже и так достаточно. Ты лучше реши, принести тебе тазик или нет.

- Не блюю никогда. Запомни раз и навсегда. Если у тебя нечего выпить, то отдай мой ром. Я лишь только разогнался и нужно продолжать.

“Сраный синяк, разогнался он. Блин, если его не угомонить, то он ещё может девок разбудить. Только их ещё здесь не хватало. Им мне уж точно ничего объяснять не хочется. Хотя бы разобраться с этим балластом с повышенной концентрацией алкоголя в крови и дури в голове. Пьянь немытая” – подумал Кюри.

- Почки с печенью отвалятся. Хотя, о чём я? Ты же себе новые можешь поставить. Буржуй проклятый – прорычал Даниэль.

- Ну что ты сразу ругаешься, Дэн? – полусонно спросил у него Николя – я же по тебе скучал. Боялся, что ты так и умрёшь в коме или останешься инвалидом. А это, как у тебя дела?

- Хреново у меня дела. Мало того, что мне теперь приходится жрать таблетки, чтобы мой несчастный организм не отверг то, что в меня внедрили. Так ещё…

Он вовремя остановился, ведь уже было хотел рассказать о том, что у него в доме сейчас пара незваных гостей женского пола. А про их нахождение здесь лучше было не знать вообще никому. Поэтому, он быстро перевёл тему в другое направление. А именно в то, кто сейчас валялся на его диване.

- А тут ещё, в хлам пьяное животное, принялось долбиться в мою дверь по середине ночи. Так теперь ты ещё и мой диван занял. При этом, требуя продолжения банкета для своей светлой персоны. И после этого ты просишь, чтобы я не ругался на тебя. Хотя, я тебе уже сколько раз говорил, чтобы ты завязывал с алкоголем. Ни к чему хорошему тебя это не приведёт – высказался Даниэль, но ответа не последовало – эй, ты меня вообще слушаешь?

Он пригляделся к Николя и не заметил ничего, что указывало бы на его бодрость. Он сладко спал на его диване, скорее всего, ощущая, что находится на своей любимой кровати.

- Просто зашибись. Он ещё и мой диван оккупировал на всю ночь. Чёрт с тобой, Николя. Утром с тобой разберусь, а пока спи – прошептал Кюри.

После чего залпом допил содержимое бутылки, которую поставил на журнальный стол. Сам он рухнул в кресло, дотянулся рукой до пульта и выключил телевизор, который ему уже осточертел. Даже без звука. Теперь он спокойно запрокинул голову на спинку и закрыл глаза. Сон наступил через пару минут, хоть для этого и пришлось максимально растянуться на несчастном кресле.

Но весь сон был прерван тем, что у Даниэля свело правую ногу. Он резко проснулся, начав разминать её. На диване по-прежнему спал Николя, параллельно пуская на него слюни. На часах было семь часов утра.

“Вот тебе и доброе утро. Если его вообще можно таковым назвать. Ладно, не буду заранее себе портить настроение. Проснулся живой и дома? Значит, уже можно считать это утро добрым. И, видать, проснулся только я. Что-то дам не видать. Хотя, они и без того почти до часа ночи сидели, что-то организуя. Я пытался первое время вникнуть, но быстро бросил это дело. Так что не удивлюсь тому, что они дрыхнут. Ну и ладно, сейчас хотя бы Николя сбагрить. А то он сейчас весь дом перегаром провоняет” – подумал Даниэль.

И вместе с этим, принюхался к своей майке. От которой довольно сильно пахло ромом. Что было немудрено, так как Николя его вчера облил. Даниэль тихо выругался в сторону Гулара и направился в душ. По пути он снял с себя всю одежду, что была на нём. Всё равно было некого стесняться.

Грязная одежда была отправлена в предназначенную для неё корзину. Которую было бы уже неплохо освободить и отправить всю грязную одежду в стирку. Но это было отложено, как и обычно, на потом. А когда оно наступит, то появится уже другой насущный вопрос.

Струи горячей воды постепенно приводили Даниэля в себя. Что позволило ему проанализировать все последние события.

“И что мы имеем на сегодняшний день? Нас теперь трое. Помимо меня и Евы, к нам добавилась Оклахома. Не по своей воле, а став трэллом. Неплохо, если не учитывать то, что она чуть не устроила со мной в том поганом клубе. А превращение в трэлла не излечило её от дерзости. Так что я едва сдерживаюсь, чтобы не пристрелить её. А так, неплохой бонус. Но меня напрягает то, что Эмиль всё ещё не выходит на связь. Нет, он для меня никто. Однако, для нас он - источник информации. И он сам сказал, что свяжется с нами. По итогу, он пропал. А может его даже поймала “Альмаграмма”. И что же это значит для нас? Да ничего… хорошего. Ведь из него могут выжать инфу про нас и тогда всё наше мероприятие накроется не то что медным тазом. А кое чем более плотным. В общем, мало приятного. Так, довольно. Только настроение себе испорчу. Пойду лучше заточу что-нибудь” – подумал Кюри.

Выйдя из душа и обтеревшись полотенцем, он обнаружил кое-что занимательное. Во-первых, большую упаковку женских прокладок. Но это уже другая история, о которой Даниэлю сильно не хотелось вспоминать. А вот вторым было то, что ему уже было нечего надеть. Вся его чистая одежда находилась в комнате, в которой ночевала названная гостья.

“Приехали, у меня даже нет возможности сходить за своими трусами, при это не словив скандал. Чёрт меня подери, вот тебе и две девушки в доме. Исполнилась мечта пубертатного подростка-рукоблуда, пересмотревшего порнухи. Да, секс есть. Только вот трахают мозги только тебе, и даже ты сам. Ну вот хрен ли мне делать? Голым по дому ходить? Ну нет, до нудизма я ещё не докатился” – подумал он.

После чего взял сухое полотенце и обмотав его вокруг пояса, покинул ванну. Он снова вернулся в общую комнату, где изменений совершенно не было. Так что Кюри дошёл до кухни, где и включил чайник. Ему вспомнился старый прикол его отца, связанный с чаем. Это заставило его слегка улыбнуться. Конечно, он мог сварить кофе как положено, в турке. Даже самостоятельно намолоть зёрна. Но вот всё это упиралось в одну единственную мысль: “Мне впадлу”. Так что он взял чистую кружку, насыпал в неё одну ложку кофе и ещё одну сахара. После чего залил кипятком наполовину. Можно было подумать, что дальше он добавит молоко или сливки. Но как бы ни так, он долил простой воды из-под крана. И ни грамму не смутившись, начал пить. Параллельно, он достал из стола пачку сигарет. Оттуда он извлёк сигарету, которую поджёг. В общем, картина типичного утра понедельника была готова.

Хлебнув кофе, Даниэль наконец-то обратил внимание на раковину. Которая была полна грязной посуды.

“Вот чёрт, совсем забыл про грязную посуду. Легко забыть про её регулярное мытьё, когда ты живёшь один и пользуешься ей довольно редко. Теперь же я тут не один. Блин, и что теперь? Мне мыть её? Да сейчас, я-мужчина, а не посудомойка. Особенно, когда она у меня есть. И она сломалась. Твою мать” – подумал Даниэль.

Помусолив сигарету во рту, он сделал глоток кофе. После, заткнул раковину, наполнил её водой и добавил моющего средства. Далее, он взял в руку губку и принялся отмывать посуду до блеска. Старательно при этом вспоминая различные ругательства и момент, когда он в последний раз мыл посуду вручную. И было это давно.

- До чего я докатился. Сначала приютил вампиршу, параллельно угрохав несколько бойцов “Альмаграммы”. Влез в какую-то “Сеть”. Убил коллегу-шпиона. А теперь ещё и одна из шпионов “Альмаграммы” дрыхнет в моей комнате. Чего дальше мне ждать? Пришельцев? Зомби? Торжество логики и адекватности в мире? – пробурчал он, сжимая сигарету губами.

Хоть он и горел желанием бросить мытьё к чёрту, но со временем чистой посуды становилось всё больше, а раковина постепенно пустела. Прямое подтверждение поговорки: “Вода камень точит”. Даниэль закончил мыть последнюю тарелку, как ему в дверь начали громко звонить. От чего тот уронил тарелку в раковину.

- Тварь такая! – прошипел Кюри и достал тарелку – кого там ещё черти принесли?

Он поставил тарелку рядом с остальной посудой, бросил губку в раковину и недовольным шагом направился к двери. В которую продолжали звонить с упорством, достойного лучшего применения.

“Ну тебе-то чего вообще надо, а?” – подумал Даниэль.

После чего раскрыл дверь, впустив прохладу внутрь. Что заставило его немного съёжиться. Его недовольный взгляд был направлен на того, кто пришёл к нему. А на пороге у него стояла мадам Люмиль.

- С какой радости припёрлись? – спросил он, выдохнув дым в её сторону.

Та сразу начала отмахиваться, словно бросивший пить алкоголик от стопки. Да и к тому же, сама она относилась к курению с негативом. И это было забавно, с учётом того, что она сама курила почти двадцать лет. Всё дело в работе адвокатом и нервах.

- Что за неприличие, молодой человек? – возмущённо спросила она – родители совсем забыли про твоё воспитание?

И ей было чему возмущаться. Перед ней стоял не выспавшийся мужчина, курящий сигарету и одетый только в полотенце, которое прикрывало то, что в приличном обществе принято не выставлять на показ.

- Не ваше дело, занимались ли мои родители моим воспитанием. Но они точно учили меня правильной постановке вопросов. Так что снова спрашиваю. Чего надо? – спросил он.

- Хотя бы прикройся для приличия. Или про стыд тебе также неизвестно?

Понятное дело, её совершенно не заботило, что Даниэль может очень легко простыть, продолжая стоять на пороге практически голым.

- Как будто вы там чего-то не видели? – спросил он, указывая на причинное место – или у вас с мужем были только платонические отношения, и вы совсем не занимались “этим самым”?

И последнее он дополнил жестом рук. Тем самым, быстро разозлив пожилую даму. Что только подняло ему настроение.

- Да как ты смеешь, нахал! Совсем совести нет, раз так разговариваешь с пожилой дамой. Хам бессовестный!

- Да, у меня нет совести. И мне глубоко начхать на то, как разговаривать с пожилой дамой, которая сейчас стоит на моём пороге и задаёт вопросы, на которые получит хрен лысый. Так что мы пропускаем то, какая я сволочь и переходим к делу – сказал Кюри и продолжил курить сигарету – повторяю вопрос. Чего надо?

Она скривила лицо, будто у неё начался приступ сильнейшей изжоги. И она была готова продолжать осыпать его оскорблениями. Только Даниэль поставил жирную точку в этой части диалога. Поэтому она решила, как можно быстрее закончить это разговор, который причинял ей только раздражение.

- Я хочу знать, что эта машина делает на моём газоне – строго спросила она.

И указала рукой в том направлении. Даниэлю пришлось слегка вытянуть шею, чтобы увидеть ту самую машину. Оказался ей внедорожник последней модели тёмно-зелёного цвета.

“Ага. Так этот алкаш ещё приехал ко мне на своей ракете. Совершенно не думая, что по синей дыне может влететь в чей-то дом. Эх, было бы неплохо, чтобы он разнёс дом этой старой карги. Было бы чудесно. Однако, с той же возможностью этот гонщик повышенного градуса мог расхреначить и мой дом. Хорошо, что вышло как вышло” – подумал Даниэль.

- Так это не моя машина – произнёс он – моя машина стоит в гараже.

- Я знаю, что это не твоя машина. На такую у тебя явно не хватит денег, даже если будешь работать всю жизнь – съязвила она.

“Ну, молодец, перечница старая. Смотри, челюсть со смеху не вырони” – сразу подумал Кюри.

- Поздравляю с наличием дедукции – он похлопал в ладони – тогда, какого хрена припёрлись ко мне? Или уже возникли проблемы с деменцией?

- Хам. У меня, тебе назло, всё со здоровьем в порядке. Ведь я помню, что эта машина принадлежит твоему дружку-алкоголику. Вы с этим корейцем часто устраивали шумные пьянки.

“Ну, приехали. И после этого она говорит, что у неё всё в порядке со здоровьем. Как можно перепутать негра с азиатом? Как нужно долбиться в глаза? Впрочем, только старушка Люмиль может дать ответ. Старая карга, блин. Бухнули всего раз, и то запомнила” – подумал он.

- Ну, и чего? Вам-то какое дело? Хотите поучаствовать и тряхнуть стариной? – язвительно спросил Кюри.

- Я выше этого. Я требую, чтобы эта машина исчезла с моего газона немедленно – заявила она.

- А я что, похож на джина, исполняющего желания? И то, нужно сначала потереть его лампу – ответил Даниэль и выдохнул клуб дыма – а что, если я не захочу это делать?

- Тогда я буду в полном праве вызвать полицию…

- На меня? Смеётесь, что ли? Да я сам, блин, сотрудник органов.

- И только этим позоришь их. Грубиян, алкоголик, извращенец…

- А ещё я люблю не опускать стульчак у туалета и ковыряюсь в носу. И чего дальше? Будете меня учить, как себя вести, при этом не следя за собой? Только это не стоит делать женщине, которая посадила в тюрьму своего мужа, лишь потому, что он с ней развёлся. Как же это понимать? Справедливость? Или это не моё дело?

Он по-прежнему не мог понять то, почему же продолжал обращаться к ней на “вы”? Очень вряд ли тут было дело в уважении, так как его банально не было. Всё дело было в его деде, который вбил в голову Даниэля, что ко всем людям, старше него, нужно обращаться на “вы”. А дед Игнат убеждать умел.

Только вместо порции очередной желчи от мадам Люмиль или попытки отболтаться, при это используя различные аргументы, она развернулась и направилась к своему дому.

- У тебя полчаса, чтобы убрать эту машину. Иначе, я вызываю полицию – сказала она, не оборачиваясь.

- Флаг в руки, тогда я через пятнадцать минут вызову сотрудников психушки и посмотрим, кто быстрее приедет – ответил Даниэль.

Только вот мадам Люмиль не стала ничего отвечать. Её было просто стыдно за свой поступок. Который, конечно же, был совершён на эмоциях, из-за обиды на мужа, что тот развёлся с ней. Тогда она посчитала это предательством, с которым нужно бороться жестоко. Поэтому воспользовалась своими связями и обвинила мужа в жестоком обращении, которое было когда-то там. И по итогу, она добилась своего. Её муж отправился в тюрьму. А осознание своего поступка пришло лишь тогда, когда мужа мадам Люмиль убил в тюрьме сокамерник. И не стыдиться этого было просто невозможно. А как же обо всём этом узнал Кюри? Да всё просто, после того, как мадам Люмиль вызвала полицию, из-за того, что он шумел ночью в компании Люсинды, Даниэль решил разведать всё возможное о своей соседке. И он узнал. Оставалось лишь дождаться того момента, когда ей можно было воспользоваться.

“Охренеть, ультиматумы мне она здесь ставит, карга старая. Было бы моё желание, я бы… Ох, чёрт. Замёрз. Не хватало ещё простудиться, блин” – подумал он.

После чего щелбаном запустил бычок в сторону газона мадам Люмиль. Всё равно она подумает на Николя. Да и хуже уже не будет. Даниэль закрыл дверь и повернулся к своему коллеге, который продолжал дрыхнуть на диване.

“А ведь эта бабуля может, скорее всего, и в самом деле вызвать полицейских. А вот они мне здесь и даром не нужны. Так что пора будить моего незваного гостя, налить ему стакан воды и дать пинка отсюда. Погостил и довольно” – подумал Кюри.

Он подошёл к дрыхнущему Николя и начал мягко трясти его за плечо. Только тот в ответ лишь что-то неразборчиво мычал. Вероятнее всего, посылая будящего его человека в пешее эротическое.

- Да вставай ты уже, пьянь послекомандировочная. Вставай, долбанный шашлык – бурчал Даниэль.

В своём намерении он не был намерен отступать. Ведь должно же было что-то измениться. Оно и случилось, как и всегда, не так, как рассчитывалось.

- Отвали от меня, проститутка! – пробурчал он, громче прежнего.

И дополнил это отмахом руки, благо, он промахнулся. После чего отвернулся к спинке дивана. При всё этом, он продолжал дрыхнуть. Что окончательно разозлило Даниэля. Но вот он не собирался бить его по морде или стаскивать с дивана. Нет, был велик шанс получить за это по портрету. Так что он решил поступить иначе, что также не спасало от возможности получить по физиономии.

Кюри схватил Николя шиворот, стащил с дивана и потащил его на кухню. Откуда у него на это взялись силы? Да он и сам не понимал. Но факт был в том, что он дотащил его до раковины и поднял на ноги. И как раз Николя в этот момент соблаговолил немного приоткрыть глаза.

- Дэн, какого чёрта…

- Доброе утро – ответил он с наглой ухмылкой.

После чего резко окунул его голову в наполненную водой раковину. Начав одновременно отсчитывать тридцать секунд. Не хватало его ещё и утопить. Хотя, на то возможность была, так как Николя не мог нормально сопротивляться. Похмелье и внезапный подъём давали о себе знать.

Всё это со стороны выглядело как такое себе бюджетное крещение. Где все не желали этого. В частности, тот, кого крестили. Даниэль отсчитал время и вытащил голову Николя из воды.

- Ну что, очухался? – спросил он у него.

- Какого хрена ты вытворяешь, сука? – выругался он – я же тебя…

- А я могу тебя снова окунуть головой в раковину, только на куда большее время. Так что не советую меня злить и ответить – пригрозил ему Даниэль.

- Да, да. Я проснулся, твою мать. Отпусти меня – пробурчал он.

Получив ответ, Даниэль отпустил его и тот начал вытирать лицо от воды. Здесь до Кюри дошло, что сейчас он и получит в табло от своего коллеги. А бить тот умел, и ещё как.

- Ну вот на кой чёрт ты это сделал? Давно по роже не получал? – спросил Николя, выплёвывая мыльную воду.

- А как ты прикажешь будить ваше сиятельство? Ты не в отеле, мать твою. И не надо мне угрожать, у меня здесь много острых предметов.

- И главный из них - твой язык. Но обязательно было меня топить, как долбанного щенка?

- У меня, конечно, был вариант заехать тебе по голове твоей же бутылкой, но вряд ли бы ты это оценил.

- Охренеть, а это я должен оценить? Что ты меня едва не утопил.

- Знаешь, учитывая, что ты бухой сел за руль и приехал сюда, разбудив при этом меня. Ты и сам должен понимать – сказал ему Даниэль – и к слову, тебя не учили, что пьяным за руль садиться, как минимум, не рекомендуется?

Николя тем временем вытряхнул из левого уха остаток воды и бросил мокрую тряпку в раковину. Даниэль достал из упаковки печенье, которое принялся уплетать.

- Да я как-то и не подумал. Решил, что доеду…

- Ага и доехал. И в самом деле, дуракам везёт. Повезло, что ты ещё в дом не въехал. А то и так шум поднялся…

- Шум? А кто его поднял? – удивился Гулар.

- Да соседка. Ты не поверишь, но на это улице живу не только я. А ты так удобно припарковал свою ракету прямо на её газоне. Так что она крайне недовольна – Даниэль проглотил печенье.

Лицо Николя стало задумчивым, словно тот пытался, что-то вспомнить. Однако, похмельное утро, в купе с головной болью, не давали ему этого сразу сделать. Вместе с этим, он обещал себе, что завяжет с алкоголем. Но, как всегда, это обещание будет нарушено. Не в первый раз.

- Соседка? Погоди, эта которая вызывала полицию, когда мы с тобой отдыхали? – спросил он.

- Не отдыхали, а устроили пьянку. Называй вещи своими именами – сказал ему Кюри – и да, это она, та самая.

- Ну, понятно – Николя почесал затылок – и когда нам ждать полицию?

- Через час, если ты быстро не свалишь. И я бы на твоём месте не стоял на месте.

- Хорошо, дружище. Нужно только привести себя в порядок. Дай мне выпить “Ренол”, чтобы вывести алкоголь. Я у тебя оставлял его, на подобный случай.

- Извини, но он закончился – ответил Даниэль и развёл руками – не ты один страдаешь от похмелья.

- Дэн, чтоб тебя. Как же не вовремя, да ещё и без меня пил. Ладно, сделаем по старинке. Как же я это не люблю.

И это способ назывался: “Два пальца в рот”. Способ, в принципе, мало кому нравился. Исключением были только фетишисты, но это уже другое.

- И сделай мне кофе, очень крепкий. Три ложки кофе, сахара не надо – он собрался уходить, но напоследок обернулся – и залей это в самую ненужную кружку.

- А это ещё зачем? – удивлённо спросил он.

- Я её с собой заберу. Не буду же я залпом её пить.

Сказав это, он направился в туалет. Даниэль же включил чайник, и направился искать самую ненужную кружку, которую было бы не жалко отдать. И ему на глаза сразу попалась кружка с интересной надписью на русском языке, состоящей из трёх букв. Подарил ему её Жан, не совсем понимая смысл надписи на ней. Благодаря чему, Даниэль смог неплохо так посмеяться, подарок он принял. Но сразу решил, что не сделает из неё и глотка. Так она и ждала своего часа, покрываясь пылью.

“Вот твой час и пришёл, родная. Где там кофе? А вот оно. Так три ложки кофе. Капец, служанку себе нашёл. Алкаш с набитыми карманами. Сейчас ещё и звуки пойдут. Только этого мне и не хватало” – подумал он.

И стоило ему только подумать о неприятных звуках, как они пошли. Было ли их неприятно слышать, вопрос риторический. Только вот Даниэль думал о другом. Одновременно с этим, он достал очередную сигарету и закурил её.

“Вот чёрт, это чудовище сейчас точно разбудит моих "гостий". Вряд ли такое можно не услышать. Интересно, что же там удумали Ева с Оклахомой? Не был бы я таким лентяем, то и сам знал. Ничего, узнаю. И хотелось бы, чтобы это было чем-то серьёзным. Больше бегать по всяким поганым местам у меня желания нет. Да собственно говоря, кого волнует моё желание? Вот именно, только меня. Где этот алкоголик, с пониженной ответственностью ко всему живому и неживому?” – подумал Кюри.

Чайник как раз уже вскипел и Даниэль залил в кружку кипяток, который сразу принял стандартный цвет кофе. Всё это Кюри размешал ложкой, которую закинул в раковину. После чего открыл слив раковины, освободив её от воды. Теперь от неё толку не было. А тут как раз и Николя вернулся. Лицо его было недовольным и мокрым. Видимо, ещё и в ванну зашёл.

- Ну, как ощущения? – язвительно спросил у него Даниэль, протягивая кружку с кофе.

- Такие, что как можно быстрее хочется о них забыть – недовольно ответил и взял кружку, из которой сразу отхлебнул – ох, чёрт, крепко. То, что нужно.

- А мы другого не делаем.

- Верю – он пригляделся к надписи на кружке – а что тут написано?

- Это по-русски значит “удача” – слукавил Кюри.

- Ну, тогда за удачу – он снова отхлебнул – слушай, не пойми меня неправильно. Но какого чёрта у тебя в ванной делает целая пачка прокладок? Кажется, тебе есть чего рассказать.

“Конечно, есть. Оклахоме. Долбанная сучка со своими критическими днями. Подставила меня, блин. Походу, дед и в самом деле был прав. Все проблемы из-за баб. И добавлял, что поэтому без них жить невозможно, слишком скучно. Ага, спасибо, не надо. Вот как мне теперь убрать с лица Николя подозрительный взгляд? Сказать, что использую прокладки вместо стелек? Либо признаться, либо показать себя полоумным? Ну, приехали” – подумал он.

- И ты, скорее всего, ждёшь, что я скажу, что тебе нужно присесть? – спросил у него Даниэль – так нет. Всё просто. Эти прокладки у меня оставила Люсинда…

- Вы опять встречаетесь, и она переехала к тебе? – выпучив глаза сказал Николя.

- Совсем, что ли, охренел, раз меня за такого извращённого самоубийцу держишь? – так же удивлённо спросил Даниэль – не живу я с этой дурой. И мы не встречаемся.

- Тогда, как…

- Так дай мне договорить, мать твою. Перебивать и надумывать всякую фигню я тоже умею – высказал ему Кюри, и его начали слушать – так вот, рассказываю. Однажды она куковала у меня пару дней и у неё были критические дни. А после, когда она уехала, то забыла забрать с собой прокладки. Вот и всё.

И всё это было наскоро придуманной ложью. Схожей с той, что придумывает пьяный подросток, возвратившийся домой и стоя перед родителями. Которые в требовательном тоне желают узнать, почему их чадо в таком состоянии.

Николя некоторое время молчал, попивая кофе маленькими глотками. И о чём-то думал, что раздражало Даниэля. Заставляя того быть готовым к любому глупому вопросу. И что больше всего его раздражало, на любой подобный вопрос ему нужно было обязательно дать логичный ответ.

- Тогда, чего они у тебя лежат на самом виду? – наконец-то спросил Гулар.

- Да тебе какое дело? – возмущённо спросил Даниэль – может, я ими вытираю лицо. Они ведь замечательно впитывают влагу.

- А ты это в самом деле делаешь?

- Слушай, ты меня сейчас доведёшь, и я дам тебе по роже – пригрозил ему Кюри.

Данная угроза заставила Николя только усмехнуться. Он ведь понимал к чему это может привести. И не скрывал этого.

- Мы же оба знаем, чем это закончится, и ты меня не ударишь. Трезвого – с ухмылкой сказал в ответ Гулар.

- Ну да, хренов кикбоксёр. Или по чему у тебя там чёрный пояс? Мне с тобой драться себе дороже.

- Так зачем же бросаешь пустые угрозы?

- Да чтобы тебя немного осадить – ответил он – а теперь отвечу на твой глупый вопрос. Я эту упаковку только сегодня обнаружил. И сам пока не знаю, что с ними делать. Но пока просто положил на видное место, чтобы про неё не забыть. Доволен?

- Вполне. Сколько там времени? – спросил Николя.

- А ты на мне часы увидел? – в ответ спросил Даниэль – но, скорее всего, тебе уже пора.

- И то верно – он направился к двери, где валялась его обувь – слушай, а ты чего в одном полотенце?

- Люблю, когда тело дышит – лаконично ответил Кюри.

На это Николя никак не отреагировал. По крайней мере, для него, это не заходило за пределы адекватности. Поэтому, он обулся, при этом держа в одной руке кружку с кофе. Даниэль же стоял позади него и ждал, когда незваный гость наконец-то покинет его дом.

- Так. Я готов. Спасибо, что дал переночевать и за кофе – Николя протянул ему ладонь, которую Кюри пожал – и я рад, что ты вернулся.

- Сам не нарадуюсь. До встречи на работе – сухо ответил Даниэль.

После чего Николя открыл дверь и наконец-то покинул дом, в котором его не ждали. Спустя пару минут послышался звук того, как завелась машина. Затем последовал звук пробуксовки колёс по газону. Который был окончательно испоганен, на злость мадам Люмиль. Но вот тут Даниэль уже точно был не при чём.

“Так, с этим разобрались. Теперь же вернёмся…” – успел подумать Кюри.

- Эй, он свалил? – спросили его со спины.

Он обернулся и увидел, что на него смотрит Оклахома. Скорее всего, она ждала уже давно. И терпению её уже постепенно приходил конец.

- Ага, он уже свалил. А что ты…

Дослушивать она его не стала, сразу направившись в сторону ванны. По понятной причине. Но всё равно Даниэлю это не понравилось, что его банально не дослушали. Казалось бы, всё то время, что Оклахома была в этом доме, она себя так и вела по отношению к Даниэлю, и к этому можно было привыкнуть. Да только это был дом Даниэля, и он с этим мириться не был намерен.

- Вот же дрянь – прошипел Кюри себе под нос.

- Никак не можешь к ней привыкнуть?

Рядом с кухонным столом оказалась Ева, которая сложила руки на груди. В одной из них была упаковка с кровью.

- Ещё бы к ней привыкнуть. Сучка обнаглевшая – ответил Даниэль – долго вы ждали?

- Достаточно, чтобы мне пришлось заставить Оклахому терпеть – сказала Ева и взяла чистую кружку, налив в неё кровь – это один из тех твоих коллег, чтобы были с тобой в психушке. Его зовут Николя, да?

Она начали медленно пить кровь из кружки. Когда как Даниэль подошёл к столу, где была упаковка с песочным печеньем.

- Ага. Явился из командировки, блин. Алкаш несчастный.

- Я всё слышала. Можешь не рассказывать – произнесла Ева, в глазах которой уже был заметен красный блеск.

- Уверен, ты ещё и слышала то, что та дура, которую ты превратила в трэлла, меня охренительно подставила – высказал Даниэль, параллельно жуя печенье – меня едва за дебила не приняли.

- Но тут уже я не при чём. Я же не виновата, что у Оклахомы критические дни началиг пару дней назад. Это дело независимое – Ева развела руками.

- Так ты же её контролируешь. Прикажи, чтобы эти дни прекратились. Как ты уже и сделала.

Данное высказывание заставило Ева слегка засмеяться. Тогда как Даниэль продолжал на неё смотреть со всей серьёзностью.

- И что же смешного? – спросил он.

- А тебе не смешно? Вам же в академии рассказывают всё про вампиров и про их способности. И вряд ли пропускают то, как мы контролируем трэллов – сказала он.

- Помню, помню. Ты сейчас её контролировала, не дав пойти в ванну.

- Вот именно. Я заставила её терпеть, что есть сил. Я контролирую её действия. Но я не могу контролировать то, что происходит в организме. И я не могу остановить критические дни у девушки. Мне не под силу остановить это, ведь происходит обновление…

- Да знаю, знаю. Не нужно мне лекции читать – отмахнулся Даниэль, взяв очередное печенье – мне вот интересно, почему я у тебя не замечал подобных дней?

- Всё дело в том, что вампирский организм не нуждается в обновлении. И тут речь обо всём. Мы всегда в идеальном состоянии. Так что я никогда не страдала от критических дней – ответила Ева – и не буду.

- Ага, понятно. То есть, ты в любой момент готова залететь? – нагло спросил он.

Данный вопрос тут же стал раздражителем для Евы, похуже наглого комара в бессонную ночь. Удивительно, что она не разломала кружку, которая уже была осушена.

- Даже не вздумай намекать на себя, понял? Иначе я заставлю тебя забыть то, что ты сейчас услышал. Физически.

- Да больно надо. Тебе, походу, до сих пор снится наше соитие. Не думаешь, что это уже пора забыть и перестать везде видеть от меня намёки? – спросил он.

- Хорошо придумал, взять и забыть то, что ты меня изнасиловал, воспользовавшись моим состоянием – возмутилась она.

- Слишком уж ты была податливой, как жертва изнасилования. В тех обстоятельствах, я куда больше подхожу под жертву изнасилования. По крайней мере, на мне остались некоторые следы – сказал Даниэль, намекая на следы от ногтей – да и потом, ты сама сказала про своё состояние. Ты там явно не была против. И где же тут изнасилование?

- Ой, да иди ты. Всё равно ты козёл. А теперь сходи оденься, не хватало ещё твои телеса случайно увидеть – брызнула Ева.

Даниэль пожал плечами и направился к коридору, который должен был привести его к комнате. Только тут ему в голову пришла очень крепкая шутка. Результатом которой могла быть очень крепкая затрещина от Евы. И следовало бы держать язык за зубами, но разве так будет весело? А вот и нет. Так что язык свой Кюри не был настроен сдерживать.

- Эх, было время, когда ты к ним сама рвалась…

- Вали, я сказала!

Одновременно с этим выкриком, она запустила в него кружку. Которая, однако, не достигла своей цели, разбившись об стену. Можно было добавить, что она ещё испачкала обои кровью, которая была в кружке. Но в этом нет смысла, ведь Ева успела её помыть. Как она это сделала так быстро? Всё просто. Вампиры куда быстрее людей.

Лицо же Кюри озарила улыбка, что для него стало серьёзной редкостью в последнее время. И он даже не стал ругаться из-за того, что была разбита кружка. За всё приходится чем-то расплачиваться.

Он вошёл в свою комнату, из которой он был вынужден временно переселиться на диван. И, казалось бы, как он позволил сделать подобное с собой? Да к тому же, в своём доме. А ещё учитывая характер Даниэля, он бы мог упереться и стоять на своём. Однако он всё же решил уступить. Почему же? Вот об этом он как раз и думал, в процессе выискивая себе одежду.

“И какого хрена и вообще позволил какой-то левой девке, которая пыталась меня грохнуть, сладко спать в моей комнате? Когда я сам вынужден ютиться на чёртовом диване. Да есть тут причина. Конспирация, чтоб её. Нельзя же, чтобы кто-то узнал, что в этом доме есть кто-то ещё, кроме меня. Ведь это угроза. И не хватало, чтобы стали задавать затруднительные вопросы по поводу Оклахомы. Особенно много их могло быть у мадам Люмиль. И какой самый лучший вариант? Верно. Отдать этой охреневшей дуре мою комнату. А я – на диван. Мне же не привыкать спать, где попало. А там телевизор. Да и холодильник рядом, казалось бы, песня. Но хрен там. В своём доме, я хочу спать на своей кровати, чёрт возьми. Ну, зато у меня самая сильная мотивация, чтобы как можно скорее разобраться с “Альмаграммой”. Так, где этот долбанный носок?” – задумался Кюри.

Он быстро надел трусы, футболку, джинсы и один носок. Второй он никак не мог найти. Последним вариантом было поискать под кроватью. И заодно проверить, не тронула ли Оклахома его небольшой арсенал на чёрный час. На день этого запаса явно не хватало. И да, под кроватью нашёлся злосчастный носок. И арсенал был нетронут.

- Всё в порядке. Хоть что-то – прошептал он.

- Решил проверить свой небольшой тайник? – услышал Кюри.

Он резко вынырнул из-под кровати. Перед ним стояла Оклахома. Вид у неё был немного самодовольный.

- Неужели ты решил, что я не загляну под кровать. И вместо чудовища, я нашла оружие и боеприпасы – произнесла она – и скажу тебе одно. Только полный идиот будет всё это прятать под кроватью.

- А это не твоего ума дело, что и где я храню. Но учти, если оттуда пропала хоть одна пуля, я тебе сиюминутно прострелю голову. И плевать, что после этого будет – сразу пригрозил он.

И он был полностью серьёзен. Не хватало ему ещё, чтобы шпион “Альмаграммы” рылся там, где ему не стоит этого делать. Поэтому он и запретил ей заходить в комнату своей сестры. Будь Оклахома хоть трижды верным трэллом, но она была шпионом “Альмаграммы”. Что и ставило на всех подобных спорах точку. И на удивление, Ева не стала ничего говорить против.

- Успокойся, я не трогала там ничего твоего. Ты же мне сам запретил, а госпожа это подтвердила. А против её воли я не могу пойти – Оклахома развела руками – я лишь посмотрела и не более.

- Уж лучше бы так оно и было – он прошёл к двери – и дам тебе совет. Убирай свои чёртовы прокладки. А то у меня от них одни проблемы.

Он мягко опустил то, что именно ему пришлось бежать за ними в аптеку. А почему именно он? Конспирация.

Даниэль вернулся в основную комнату, осколков разбитой кружки уже не было. Ева быстро всё убрала. Она как раз уже сидела на диване и смотрела новости, по которым в данный момент был прогноз погоды.

- Что там с погодой? Всё как обычно? Холодно и сыро? – спросил он и достал из стола упаковку с сигаретами.

- На удивление, нет. Без дождя и теплее, чем вчера. Но ты и сам понимаешь, что это всего лишь прогноз. И всё может поменяться – спокойно ответила она.

- Прямо, как и всё в нашем прекрасном и светлом мире – произнёс Кюри и сел в кресло – погода похожа на изменчивую человеческую натуру, как её не назови или измени. Непредсказуемость наша общая черта.

Ева удивлённо посмотрела на него, после подобного изречения. А он уже сжимал в зубах сигарету и поджёг её при помощи электронной зажигалки. У Евы тут же зародились подозрения.

- Что ты вообще куришь? – спросила она.

- Смесь целлюлозы, табака и различной химической дряни, что и принято называть сигаретами. В общем, то же, что и обычно. А что? Угостить?

- Нет, для здоровья вредно. Твоего. А мне просто не интересно – заумно ответила Ева – но с чего ты сказал ту фразу про непредсказуемость? В чём причина?

Он выпустил клуб дыма и вальяжно развалился в кресле, словно какой-то наркобарон. Только вот сигарету было бы неплохо заменить на сигару. Желательно, внушительных размеров. И дело тут вовсе не в самокомпенсации по Фрейду.

- Да просто так. Ты сказала про непредсказуемость погоды. И я ухватился за непредсказуемость. И перевёл всё это в сторону людей. Вот и всё – ответил Кюри – и ведь я оказался прав. Вспомни всё, что нам пришлось пережить. И тут никаких комментарием не нужно. Хотя, нет. Что вы с Оклахомой вчера успели сделать?

Стоило себе представить выражение лица Евы, которая ожидала продолжение разговора, желательно, в философском русле. И обязательно каждый из них должен был привести своё мнение по поводу этого, с неизбежным собственным опытом. А так, такой резкий переход к тому, что было вчера. Что не могло вызвать удивление.

- Ну вот как ты это делаешь, а? Прыгаешь с одного на другое. Начал с философии и закончил тем, что было вчера – произнесла Ева – ты не видишь здесь отсутствие логики?

- Вижу. Её тупо здесь нет. Но есть другое. Непредсказуемость, как я тебе и говорил – сказал Кюри с улыбкой – ну, так что вы там с Оклахомой придумали?

- И всё же, мне хочется знать, что ты на самом деле куришь – ответила она и выключила телевизор – надо было тебе с нами до конца сидеть. Может тогда бы ты и узнал. Но вместо этого, ты предпочёл уйти смотреть телевизор.

- Против чего ты даже и слова не сказала, просто махнув рукой. И, уж извините, мне хочется спать. Я не чёртова биомашина, чтобы не спать сутками. И не вампир…

- Так ведь Оклахома тоже не вампир и ей это совершенно не мешало. Так что тут дело немного в другом. Думаю, ты догадываешься.

- Ага. Я - долбанный лентяй. Только давай не забывать, что ты можешь держать Оклахому за зад, сколько тебе будет угодно. А если точно, пока она нахрен не вырубиться – высказался он – да и давай не забывать, что она - шпион “Альмаграммы”. И нам ещё неизвестно, чем их там пичкали. Так что она в качестве примера вообще не катит.

- А может всё дело в моей дисциплине и желании достичь поставленной цели? – спросила Оклахома.

Даниэль резко направил свой взгляд туда, откуда послышался голос. Оклахома стояла прямо у коридора. В руках она сжимала ноутбук, который принадлежал Еве. Однако Даниэлю не давало покоя то, что периферийное зрение его так жестоко подвело. Ведь она должна была сразу попасться на глаза. Только вот не попалась. Было ли это обидно для него? Да не очень, но заставило на секунду задуматься над тем, чтобы бросить курить.

- А тебя не учили, что влезать в чужой разговор неприлично? Особенно, когда тебя не звали – высказал ей Кюри.

- Нет, меня учили, что любая добытая информация стоит своей цены – она села на диван рядом с Евой – да и ты меня упомянул. Так что я просто обязана присоединиться. Да, госпожа?

Ева лишь утвердительно кивнула. Ей немного льстило, когда к ней обращались в подобном тоне. И теперь становилась постепенно понятна подобная высокомерность у более старых вампиров. Ведь у них проблем с обращением людей в трэллов не возникало. Да и можно вспомнить про банальную силу. Кто прав, тот и сильнее. Вечная аксиома власти.

“Ага, так и скажи, что припёрлась, чтобы поддержать её. Ведь я смог загнать её в угол, а тут уже подмога подлетела. Верная, как собачонка. Впрочем, она ей и является. Лает только на меня, а перед хозяйкой крутит хвостом и язык напоказ. Чёрт, лучше сдохнуть, чем стать трэллом. И чем я думал, когда давал Еве пить свою кровь? Правду говорят, что дуракам везёт” – подумал Даниэль.

Вслух свои мысли он озвучивать не стал. Дело в том, что они были бы просто подтверждены. Но без ругани и взаимных угроз не обошлось бы. И какой в них был смысл тогда? Верно, никакого. Поэтому Даниэль продолжал курить сигарету, периодически стряхивая пепел в пепельницу, стоящую на журнальном столе. На него же был поставлен и ноутбук, который принесла Оклахома.

- Ладно, ладно. Давайте уже проедем эту тему и вернёмся к моему предыдущему вопросу. Что вы вчера делали? Точнее, успели сделать – спросил Даниэль.

- Надо было с нами до конца просидеть и тогда бы ты знал – сказала ему Оклахома – вместо того, чтобы идти смотреть телевизор.

- Твою мать, я же сказал, что проехали. Вынь ты уже бананы из своих ушей – не выдержал Кюри.

- Оказывается, что ты ещё и расист. А я-то думала, что хуже думать о тебе не буду. Видимо, я слишком хорошо о тебе думала.

- Да какой к хренам расист, дура? – едва не взорвался Даниэль и затушил сигарету об пепельницу – запомни, шоколадка. Я не разделяю людей на расы, цвета кожи и ориентации. Я могу ненавидеть одинаково всех. Особенно тех, кто меня выбешивает. Так что просто скажи, что вы вчера сделали?

Кюри уже был достаточно зол, чтобы перейти на более изощрённые ругательства. А то могло и до рукоприкладства могло дойти. Оклахома так же была готова развить конфликт. Только Ева была резко против этого. И поэтому она решила остановить конфронтацию, взяв контроль над одной из сторон. Так что Оклахома резко упокоилась.

- Скажи ему, Оклахома. Нет смысла, чтобы устраивать ругань на ровном месте – посоветовала ей Ева.

- Вы правы, госпожа. В этом нет смысла. Главное – выполнить поставленную вами задачу – ответила она и направила свой взгляд на Даниэля – мы выманивали Лето Вастине, для его последующего убийства.

- Ничего себе. Это из разряда, если красть – то миллиард, если драть – то королеву, если фантазировать – то по полной? – поражённо спросил Даниэль.

- К чему ты это сказал? – спросила у него Ева.

- Да к тому, что это звучит довольно фантастично. Вы и сами знаете, что это за хрен. И вы его выманили всего за один вечер? Это не рыбалка, где нужна только приманка.

- Так ведь он мой прямой начальник… – встряла Оклахома.

- И это ещё страннее. Для “Альмаграммы”, ты пропала несколько дней назад, не выходя при этом на связь. А тут “вуаля” и пишешь, что всё в порядке. Вот она я. Давайте встретимся и перетрём, что со мной случилось. Так, что ли? Если да, то всё это бред чокнутый – высказал Даниэль.

Он поднялся с кресла и подошёл к окну. В этот момент его рука потянулась к пачке сигарет, которая была в его кармане. Но он вспомнил сколько сигарет успел выкурить за утро, поэтому убрал руку от кармана. Во всём нужно знать меру. А лучше вместо сигарет принять таблетки, которые выписали в больнице.

- А теперь давай я тебе расскажу всё более подробно. Начну с того, что ты прав. Было бы безумием так просто ему сообщать об этом. Ведь Лето всегда требует полнейшего доклад. Со всеми подробностями. Чем мы и занимались – произнесла Ева.

- И этого ему прямо сразу хватило? – удивлённо спросил Даниэль.

- Дай госпоже договорить – недовольно сказала ему Оклахома – думаешь, что вся сложность в том, чтобы придумать подробный доклад?

- А что, у вас с фантазией всё туго?

- Примерно, как и у тебя с юмором – ответила она ему – сам Лето перед миссией решил в какой форме ему необходим доклад. Он должен быть в тройном шифрованном коде, при этом нужно настроить необходимую волну. На всё это требуется немало времени. Также необходимо ждать его ответ, в таком же формате. И ты сам понимаешь, что его нужно расшифровать. Это тоже время. Теперь ты понял, чем мы занимались?

- Да, да. Только не надо добавлять: “Вот если бы ты был с нами, этого разговора не было” – пробурчал Кюри и сел обратно в кресло – так, он получил доклад. И что дальше? Вы просто предложили ему встретиться в нужном месте?

Тут он снова встретился со взглядом Оклахомы, который был полон недоумения.

“Ну, что я опять не так сказал? Неужели эта сучка опять на что-то обиделась? Сейчас опять начнём умничать. Блин, вот как только прикончим Лето, следом я вышибу мозги ей. Потому что долго терпеть всю эту фигню от неё я не смогу” – сразу подумал Кюри.

- Теперь я совершенна не удивлена твоему поведению, когда ты припёрся в клуб “Атлантида” – произнесла Оклахома.

- И что же до тебя дошло? – недовольно спросил Даниэль.

- То, что только полный идиот может припереться туда в поисках агента “Альмаграммы”, вслух называя его позывной. И совершенно не думая, что может общаться именно с ним – ответила она – мой позывной - “Оклахома”. Это не моё настоящее имя. А значит, что? Правильно, ты полный идиот.

Здесь уже Даниэль не могли успокоить даже сигареты. Поэтому он резко подорвался с кресла.

- Ах ты дрянь поганая! – рявкнул он – кем ты себя вообще возомнила? Решила, что раз Ева превратила тебя в свою сучку на поводке, то и я тебя не трону? Ошибаешься. Охренеть как ошибаешься. Для меня ты всё равно шпион “Альмаграммы”, которого нужно прикончить. И уж поверь, я это сделаю.

- Кишка у тебя тонка, чтобы попытаться меня убить. Ты уже пытался и у тебя ничего вышло. Если бы не госпожа, ты был мёртв – ответила ему она и посмотрела на Еву – госпожа, позволь мне его прикончить. От него всё равно толку нет и он будет только мешать нам.

Даниэль пылающим взглядом посмотрел на Еву, которая была меж двух огней. Если бы у Кюри сейчас был пистолет, то Оклахома уже лежала с простреленной головой. Но его у него не было. Поэтому главным его оружием были пылающие глаза.

- Угомонись, Оклахома. Даниэль нам нужен, и ты не представляешь насколько. Поэтому я приказываю тебе успокоиться – настойчиво сказала Ева и перевела взгляд на Кюри – ты тоже остынь. Бросаться угрозами будешь потом. У нас сейчас появился такой шанс и каждая секунда на счету. Некогда их тратить на угрозы. А теперь, сядьте, оба. Оклахома, объясни всё Даниэлю. И без подколов или оскорблений.

У последнего предложения вполне себе можно было бы поставить указательный знак. Так как Еве уже все эти оскорбления достаточно осточертели. Но если Оклахоме она могла заткнуть рот, контролируя её. То вот заткнуть Даниэля было ещё сложнее. Но с ним, как с пламенем, всё решить просто, хотя до этого доходит не сразу. Нужно просто убрать кислород, и пламя потухнет. Так и с Кюри, заткни того, кто его раздражает, то он постепенно угомониться. Но не всегда.

- Хорошо, госпожа – Оклахома быстро успокоилась – просто так Лето Вастине из штаба “Альмаграммы” не выйдет. Для него нужно что-то весомое. И поэтому, мы решили дать ему приманку. Я сообщила ему, что смогла задержать Еву и её подельника, которые виновны в гибели Виктора Ринфа.

- Охренеть. Ты так уверено об этом говоришь, словно уже всё продумала. Прям до последнего нюанса – удивился Кюри.

- Ну, ты же сам сказал, что если красть – то миллион…

- Миллиард, вообще-то. И это была лишь присказка, которая мало чего имеет с реальностью. Да и смысл её заключается в самых завышенных ожиданиях от себя. До которых, порой, как до Луны раком – ответил ей Даниэль – Ева, ты с ней согласна? Ты думаешь, что всё выгорит?

- А почему бы и нет? Нам нужно действовать как можно стремительнее, пока они не одумались. И каждая возможность для нас, словно подарок, от которого откажется только дурак – сказала она ему – или ты испугался?

- Вот только не надо меня на “слабо” брать. Просто что-то мне не по себе. Не мне вам рассказывать, что это за кадр. А вы так говорите про его убийство, словно на шопинг собрались – произнёс Даниэль – и мало этого, так мы ещё выступаем в качестве наживки. Ладно, и что дальше?

Оклахома всё это время молчала, ведь ей было запрещено подкалывать Даниэля. Хотя сейчас, если бы у неё была возможность сделать это, то не стала её терять. А так, приходилось молчать и ждать того момента, когда ей разрешат говорить. И он наступил.

- После того, как мы убьём Лето Вастине, заберём у него карту пропуска. А также все пальцы левой руки и правый глаз – сказала Окалхома.

- Стоп, стоп. Ты сказала, заберём пальцы и глаз? – удивлённо спросил Кюри – а почему именно их, а не взять, например, мизинец с правой ноги и кончик носа?

- Потому, что от того, что ты назвал, не будет толка. А вот пальцы и глаза нужны будут для сканеров, которые дают доступ к архиву отдела разведки – ответила она и тут же перебила Даниэля – я знаю, что именно их он использовал для доступа. Но я не видела какой именно палец он использовал. Поэтому, на всякий случай, возьмём их все.

“Ага, и каждый получит себе по паре пальцев, а я возьму себе один палец и глаз. Тьфу, мерзость. Приехали. Ладно, убивать. Просто взял, нажал курок и всё. Был человек, а теперь труп. Можешь начинать дрожать от того, что лишил человека жизни. Или можешь считать себя вершителем судеб, ствол которого решает кому жить, а кому выдать билет на тот свет. Это всё классика, пускай и жестокая. Но вот брать и кромсать труп. Это уже другое. Ладно, чёрт с ним. Никто ведь не говорил, что без этого обойдётся. Даже не буду спрашивать, как мы сохраним все части тела. Они и без меня это продумали. А что же делать с трупом? Вот это я хочу узнать” – подумал Даниэль.

- Хорошо. Это я всё понял. Выманить, убить, забрать то, что нужно. Понятно. А чего делать с трупом? Вам и самим должно быть понятно, что от него нужно как-то избавиться – произнёс он – да и вообще, не кажется ли вам, что его пропажа может вызвать беспокойство в “Альмаграмме”?

- Нет, не кажется. Лето и весь отдел разведки работает отдельно от всех остальных. А сам Лето отчитывается только перед директором. Всё это делается для того, чтобы в случае утечки информации, “Сеть” не могла знать о наших действиях – ответила ему Оклахома – и это нам сказал сам Лето. Когда проводил перед нами инструктаж. Первый и последний.

Но это давало ответ только на последний вопрос Даниэля. На первый его вопрос ответа не прозвучало. Ева это сразу заметила, и тут же решила ответить, перед тем как Даниэль напомнит о своём вопросе.

- А от тела Лето мы избавимся. Мы сожжём его, чтобы от него остался только пепел – произнесла она.

- Это хорошо. А то я уже подумал, что придётся с собой брать топор, пилу и несколько чёрных мусорных пакетов – ответил Кюри – только мне кажется, что вы не знали о том, что кости так быстро не горят. Да и температура нужна достаточно высокая. Как в крематории.

- Мы и об этом подумали – сказала ему Оклахома – мы сожжём тело при помощи вещества, которое имеет высокую температуру при горении. Агрицил.

- А я уж думал, что ты имеешь в виду напалм. Ну, да ладно. Но возникает другой вопрос. Где мы возьмём этот агрицил?

- Нам не нужно его искать. Нам лишь нужны необходимые химические ингредиенты для его создания – ответила ему Ева.

- Ага. А где мы...стоп. Так вот вы за чем меня отправляли вчера, да? – спросил Даниэль, на что ему утвердительно кивнули – понятно, значит, вы ещё вчера всё задумали. Отлично. Знаете, а я изрядно задолбался кататься по различным пунктам выдачи. Конспирантки хреновы.

- А никто не говорил, что всё будет просто – сказала ему Ева.

- Сам знаю. Ладно – он поднялся из кресла и потянул спину – когда выезжаем за головой Лето Вастине? И чем я могу вам помочь? Лучше говорите сразу, пока у меня есть настроение.

- У нас есть время до вечера. И мне начинает казаться, что здесь критические дни не только у меня – съязвила Оклахома.

- Это точно. Только у меня эти дни почти всё время – сухо ответил Кюри – я так понял, что моя помощь вам не понадобится. Тогда, я приготовлюсь и проверю машину. Всё, не смею отвлекать.

Для начала он прошёл на кухню, взял с собой упаковку печенья и бутылку сока из холодильника. После чего быстро направился в гараж. Нет, он шёл туда не только для того, чтобы проверить состояние своей машины. Пришло время стряхнуть с боксёрской груши пыль. Это был самый лучший способ для того, чтобы подавить стресс. Да и зря, что ли, за эту грушу были отданы деньги.

Примерно в то же самое время в штабе “Альмаграммы”. Там было всё практически без изменений. Каждый отдел выполнял свою работу. Были проведены ещё несколько удачных операций, в ходе которых были накрыты ещё четыре убежища “Сети”. Но вот только одному человеку это совершенно не давало покоя. И звали его Луи де Гарно - начальнику отдела планирования и проведения операций. Ему не давал покоя один человек – Лето Вастине. Руководила же Луи неуёмная жажда знать всё. А как раз про этого человека он не знал ничего. Он даже порой сомневался том, человек ли он.

И периодически он забывал про осторожность и последствия, которые могут быть. Благо, что его заметили только один раз, и то, этим человеком оказался его друг. Который его и не сдал. Хотя мог бы. И что же Луи? Может, вынес из этого уроки и решил, что собственная жизнь дороже, чем обладание информацией, к которой у него нет доступа? Тут, как говорится, горбатого только могила исправит. Да и то, пока его не видят.

В этот момент Луи находился в архиве, скрываясь за сервером с данными, находящимися в электронной форме. В данный архив имели доступ большинство сотрудников. Здесь они могли как вносить новые данные, так и ознакомиться с уже имеющимися. Например, с отчётами о прошедших операциях. Но был, как и всегда, один нюанс. Если данные всех отделов находились на серверах в архиве и к ним имелся общий доступ. То вот данные отдела разведки находились в закрытом доступе. С ними могли ознакомиться только Лето Вастине и директор, и может кто-нибудь ещё. Но вот последнее было крайне маловероятным. И вывод был только один – от всех что-то активно скрывают. А почему так? Вот именно это Луи и жаждал выяснить. При этом, сохранив голову на плечах. Что уже было равно чуду. Но верить в это никто не запрещал.

Луи до этого проследовал за Лето, который вышел после очередного доклада директору. Как и ожидал де Гарно, главный шпион направился в архив, чтобы внести новые данные в базу. И там было чего вносить, учитывая, что было некоторое время назад.

“Директор решил устроить внезапное собрание отделов и большинства сотрудников. И что же там было? Ничего, кроме воды, которую мы до этого слышали. Не было только Лето, Беатрис и отборных головорезов. Как позже оказалось, всё это было хитро выдуманной операцией, чтобы выбить информацию из главы “Сети”. И спланировал всё это Лето. Но почему никого из нас не предупредили об этом, а? Беатрис исключение, она боевая цепная сука. Неужели нам не доверяют? Да и зачем нужно было проводить подобное, когда можно было выбить информацию из вампира? И самое главное, директор никак не прокомментировал это. Отделался лишь тем, что это было нужно. Отлично. Кругом крутятся интриги, и мы перестаём друг другу доверять. И как же тогда мы собираемся защитить людей от вампиров? Когда сами смотрим друг на друга с подозрением или презрением. Ну, раз уж никто не спешит ответить, что происходит, то я сам разыщу ответы” – думал де Гарно.

Лето уже зашёл в архив и направился к закрытому помещению, который предназначался для сервера отдела разведки. Луи благоразумно спрятался за сервером, включив компьютер. Пускай шпион думает, что тот пришёл в архив, чтобы ознакомиться с каким-то данными. Сам же Вастине подошёл к двери, на которой было два биометрических замка. Один сканировал сетчатку глаза, а другой отпечаток определённого пальца. Проделав всё это, он невозмутимо вошёл внутрь, словно не боясь слежки. Или не боясь вообще ничего. Луи медленно и аккуратно отошёл от сервера, после чего тихо и медленно приблизился к помещению, где и был Лето. Конечно, его поведение выглядело чудовищно подозрительно. Но, на его счастье, в архиве в это время не было никого, кроме самого Луи и Лето.

Как раз де Гарно тихо подкрался к краю двери, за которой находился Вастине. Тот тщательно, что-то вносил в базу данных, не отвлекаясь при этом от монитора. Луи аккуратно выглянул, чтобы хотя бы одним глазом увидеть то, что вносилось в базу данных. Пускай это будет даже новой техникой закручивания усов котам, оно того стоило. Однако голова Лето не давало нормально рассмотреть, что было на мониторе. Который внезапно погас.

- Шпионаж за одним из сотрудников своей же организации может быть подозрительным и по итогу может караться – произнёс Лето.

- А я считаю это иронией, шпионаж за главным шпионом – ответил Луи.

- Поэтому более чем иронией это не может считаться, так как не имеет смысла и лишь повышает риск – тот отвернулся от монитора и направился к Луи.

Тот, само собой, серьёзно насторожился. И рука потянулась к пистолету, который находился в кобуре, только и ожидая своего момента. Казалось, что это абсурд. Не будет же Лето на месте пытаться его убить. Это безумно. Если рассматривать это рамках в нормы. А проблема была в том, что Вастине вряд ли можно было определить в какие-либо рамки. И поэтому от него можно было ждать чего угодно. В том числе и самого страшного.

Однако, тот, закрыл за собой дверь и обратил внимание на руку Луи, которая уже лежала на пистолете.

- Почему твоя рука сжимает пистолет? – внезапно спросил он.

- Подстраховка. На тот случай, если ты попытаешься убить меня – ответил Луи, стараясь быть хладнокровным.

- Хотел бы убить тебя, убил. В тот самый момент, когда заметил отражение твоего лица в углу монитора – сказал ему Вастине – почему ты так решил?

- Почему? А ты сам не понимаешь или не слышал, что о тебе говорят среди сотрудников “Альмаграммы”? – удивлённо спросил де Гарно.

- Я не подслушиваю то, о чём говорят обо мне прочие сотрудники. Это меня не интересует. Но вот слежка за мной со стороны руководителя одного из отделов. Это меня сильно интересует – на последних словах он сделал некоторый акцент.

- И что ты будешь делать с этим? Доложишь об этом директору?

- А ты хочешь, чтобы я это сделал? – спросил Лето, на что Луи отрицательно покачал головой – тогда, не буду.

- В чём же причина подобного сокрытия возможного лазутчика? Неужели ты решил меня пожалеть?

- Нет. Жалость здесь вовсе не при чём. Тобой движет любознательность, которую я разделяю. Однако, между нами есть разница. Я не выхожу за рамки дозволенного.

И вот последнее серьёзно ударило по слуху и осознанию Луи. Ему прекрасно было известно, что именно творил Лето. И это означало, что всё это было ему полностью дозволено. Вариант с тем, что он нагло лжёт в лицо, даже не рассматривался. Что ещё сильнее раздосадовало Луи, одновременно его желание добраться до истины возросло до пределов.

- Да, тут не поспоришь. Однако, стоит ли винить человека за желание обладать большими знаниями, параллельно давая ему осознать, что вокруг него в самом деле происходит? – спросил Луи, пытаясь запутать Лето.

- Нет, невозможно винить то, что заложено природой. Но, слишком многого позволять нельзя. Во всём нужна мера – ответил ему он – про это ты забыл, Луи. Что же ты хотел узнать?

- Если я тебе отвечу, ты расскажешь мне? – снова спросил Луи.

Нет, это не была попытка выставить себя полным наивным дураком. Учитывая странное и даже нелюдимое поведение Лето, вполне себе можно было рассчитывать, что он может рассказать правду. Или хотя бы её часть. Мало ли это могло быть частью его некого плана. Пускай и странного.

- Я не могу этого сделать – сразу отрезал он.

- Не можешь или не хочешь?

- Не могу и не хочу – ответил ему Лето – а ты рассчитывал на другое? Неужели я кажусь настолько странным?

После сказанного он направился прочь от Луи, словно позабыв про этот разговор. Однако данное поведение уже откровенно достало де Гарно. И сдерживать себя он не видел смысла.

- А ты сам не замечаешь? – крикнул он ему в спину – ты ни с кем не общаешься, ведёшь себя странно, не проявляешь эмоций, даже не можешь поддерживать диалог с человеком. И вместо этого, просто уходишь или причиняешь насилие. Разве оно того стоит?

Лето остановился на месте. Но не оборачивался.

- Это приносит свой результат. Значит, стоит – ответил он – а за что цена?

- Быть человеком, твою мать! – рявкнул Луи – нормальным человеком. Который любит, ненавидит, смеётся или ругается. В глазах которого не висит постоянная пелена равнодушия. А в голове лишь программа, как у машины. Мы же не машины, и не можем ими быть. И за этим тянутся свои тайны, ради которых некоторым людям приходится отдать свои жизни. Не понятно за что. Кто ты, Лето? Скажи.

Здесь то до Луи наконец-то дошло, что он немного зашёл за невидимую границу. Не понятно было, что может сделать с ним Лето. Ведь у того было доказательство шпионажа Луи. И понятное дело, кому директор стопроцентно поверит, независимо от того, будет ли к тому времени жив сам де Гарно. Что заставило того сразу успокоиться. Как быстро страх может отрезвить человека, до того самого момента, пока он сам не начнём одурманивать сознание. Однако, Лето ничего не говорил, при этом стоя на месте. Казалось, что его сознание было занято серьёзными мыслительными процессами. Которые скорее всего были направлены, чтобы найти ответ на один вопрос: “Кто я?”.

- Я не могу сказать – равнодушно ответил он.

- Не можешь? Или не хочешь? – спросил Луи.

Но в этот раз утвердительного ответа от Вастине не последовало. Так как он пошагал прочь из архива, оставив в нём Луи, наедине с собственными мыслями. Которые ни на шутку разбушевались. Да и тому была причина.

“Да что же ты за человек такой? Теперь я точно могу, сказать, что он человек, который крепко держит меня за яйца. Даже страшно представить, как он воспользуется этой возможностью. Проклятье. И вот вопрос. Хватит ли человеку этого для того, чтобы понять, что пора остановиться и подумать над будущим, которое уже не выглядит таким уж безоблачным? Как говорит исторический опыт, совершенно недостаточно. И оправдание на всё одно: “Это было давно, а вот я сейчас не ошибусь”. Глупая отговорка, достойная премии Дарвина” – подумал Луи.

Но сказанного и сделанного уже не было возможности вернуть. Ведь это только в Гарри Поттере может быть маховик времени, да с Гермионой в придачу. Но это же только книга, где можно фантазировать и реализовать возможность исправления совершённых ошибок или спасения жизней, и так далее, зависимо от желания. А так, человек оказывается в дерьме лишь по двум причинам. Первая – стечение обстоятельств, второе – по собственному желанию.

Как раз в таком же положении находился и Даниэль Кюри. Который сидел на капоте машины и монотонно щёлкал крышкой зажигалки. Пистолет его уже был при нём и заткнут за пояс, прямо как у типичного гангстера. И нет, отстрелить себе он ничего не боялся. Одет же он был в то же самое, в котором он был в клубе “Атлантида”. И сей факт его не очень радовал.

“Совсем уже двинулась баба. Даже те же шмотки заставила напялить. Вот как она выкручивалась, если бы я сжёг их? Неужто бы заставила искать такие же? Да за ней бы не заржавело. Где они там, а? Задолбался уже ждать. Уже достаточно поздно, чтобы выезжать на место. А то ещё есть захочется. Хотя…блин, забыл. Надо же таблетками закинуться. А то доиграюсь в забывчивую девчонку и мои импланты меня пошлют” – подумал он.

Так что незамедлительно убрал зажигалку и достал из кармана пузырёк с прописанными антибиотиками. Он вытряс пару таблеток на ладонь и быстро закинул их в рот.

- Решил принять успокоительно перед выездом? – съязвила Оклахома.

Даниэль едва не выплюнул прописанные ему антибиотики. Мало того, что вкус у них был так себе. Так ещё и юмористка за триста давила на нервы. Поэтому проглотил он их c очень недовольным выражением лица.

- Жалко, что только этого не хватит, чтобы терпеть тебя – пробурчал он, убирая пузырёк – я бы с тобой поделился, но вряд ли ты их воспримешь. В тебя сразу нужно целое ведро высыпать. Так, а это что за хрень в банках у вас? Рассол, что ли?

Его вопрос был направлен на пару пластиковых банок, которые были в руках у Оклахомы. И в них действительно было что-то, очень похожее на рассол, который он видел у своего деда. Даже смог попробовать его, и вкус ему не понравился.

- Что? Что такое "рассол"? – не понимая спросила Оклахома.

- Неважно. Один хрен, хоть опиши, не поймёшь. Так что это? А точнее, для чего?

- Жидкость, в которой можно хранить человеческие органы. Например, глаза. Или тебе ещё жирнее намекнуть? А может ты собрался таскать отрубленные пальцы в кармане?

“Нет, сука тупорылая, в одно место тебе затолкаю и буду ждать. А чего? Да фиг его знает. Как же она уже меня достала. Я, конечно, терплю её, но рано или поздно нож наточу и немного проучу. Как же можно быть такой мразотой?” – задумался Даниэль.

Но вот говорить это вслух он не стал. Что-то ему подсказывало, что не стоит этого делать. Нет, не страх. Скорее, благоразумие, намекавшее, что не стоит тратить на это время. Так что Даниэль слез с капота и подошёл к ним.

- Ладно, я всё понял. Раз ты приготовила контейнеры для хранения частей тела, то, скорее всего, подготовила и то, чем будешь отрезать их. Я верно догадался? – спросил Кюри.

- Рада, что ты начал всё понимать и без глупых вопросов – она провела рукой по танто, которое было в ножнах и спрятано за курткой – ты же не против, чтобы я его взяла?

Данное оружие было у истоков всей истории борьбы Даниэля с “Альмаграммой”. Ведь именно им ранили полицейского, когда тот попытался остановить палачей, расстрелявших вампиров. Теперь это оружие было трофеем, которое чего-то дожидалось. И вот, дождалось.

- Да нет, конечно. Оно тебе как раз подходит, как будто для тебя и сделали – ответил он и открыл водительскую дверь – можем выезжать?

- Нет, есть пара формальностей – сказала ему Оклахома.

После чего положила на крышу машины пару металлических наручников. Самых обыкновенных. Можно было бы сказать “спасибо”, что без меха. Но на язык лезли совершенно другие слова, которые цензура вряд ли могла пропустить.

- Что за хрень? Ты свои БДСМные шутки бросай, юмористка, блин. Ты ещё скажи, что мне придётся их надеть.

- Да, тебе придётся их надеть – невозмутимо ответила она.

Здесь Даниэль едва сдержался, чтоб не заорать благим матом. Но что больше его возмущало, так это Ева. Ей вообще было фиолетово на происходящее, словно она уже была в курсе всего и не была против.

- Да… да на кой чёрт они нужны? – едва сдержавшись спросил он.

- На такой, что Лето уверен, что я вас привезу к нему в наручниках. Или как ты по-другому прикажешь доказывать, что я вас поймала? Силой слова и убеждения?

- Ага, решила собственное самомнение порадовать. Какая же я крутая, смогла их в наручники заковать – он карикатурно изобразил её – а по факту, ни черта не смогла.

- По факту, ты должен был сдохнуть от пули. Только вот госпожа вовремя спасла твою белую мужскую задницу – ответила она ему – так что хватит уже стоять здесь и выпендриваться. Надевай наручники.

- Пошла на хрен, дура! – он резко вытащил пистолет и направил его на неё – думаешь, что я могу терпеть тебя вечно? Решила, раз ты оказалась полезна, то не получишь пулю? Хватит с меня этой чуши. Закончу начатое.

Здесь-то и решила встрять Ева. Которая резко опустила его пистолет и заставила Оклахому отойти назад, так как она уже вынула танто из ножен.

- Успокойся, Даниэль. Ты же не хочешь этого – произнесла она.

- Тебе-то откуда знать, чего я хочу, а? Решила, что я жажду уничтожить “Альмаграмму”, то буду терпеть что угодно? Прости, но у меня не слоновья кожа. Всему есть предел. И я своего достиг.

Оклахома в свою очередь же молчала. И понятно почему. Ей никто слова не давал.

- Помнишь, ты говорил про то, что мы с тобой в одной лодке и каждый должен грести в меру своих сил? Ты же и сам должен понимать, что в плаванье штиль не вечен. И шторма либо топят или закаливают моряков – произнесла Ева.

- К чему ты паришь мне мозг этой морской философией, а? Думаешь, что я боюсь трудностей? Или не готов к крайностям? Сама знаешь, что готов. Но вот это… перебор.

- А разве ты думал, что всё будет так легко? Решил, что БДСМ-клуб предел всего? Это лишь верхушка айсберга. И если ты не готов, то откажись от всего. Живи своей обычно жизнью, но оставь мысли об “Альмаграмме”. А нам дай уйти. У тебя хотя бы есть возможность повернуть назад. Меня лишили этой возможности давно.

- Ладно, ладно. Только не надо переходить на подобные манипуляции и ставить себя в безвыходное положение. Можно было сказать, что это нужно. Чего философию на ровном месте разводить – сказал ей Даниэль и убрал пистолет в кобуру – только в лодке были только ты и я. Не забыла про это?

- Однако, появилась я. И вместо тупого весла я принесла вам двигатель и наша лодка поплыла куда быстрее к точке назначения – наконец-то произнесла Оклахома – разве это так плохо?

- Нет. Иначе бы мы до сих пор жили охотой и собирательством – пробурчал Даниэль и взял в руки наручники – раз мы всё решили, то, может, поедем? Или у вас есть что-то ещё, что мне стоит знать, но я это чертовски не хочу услышать?

Он уже был готов к тому, что ему придётся услышать. Всё равно найдётся веский аргумент для того, чтобы сделать это. Ведь, как учила мама, это надо, а значит, не терпит отлагательств. И попробуй ты ещё поспорить.

- Я же говорила про пару формальностей. А вот и вторая – она подошла к водительской двери – машину поведу я. Ведь…

- Ты нас поймала, и я никак не могу вести машину, так как это чертовски подозрительно. И стоит Лето это заметить, то вся подготовка пойдёт к чёртовой бабушке. А я окажусь главным упёртым козлом. Знаю, знаю. Поехали уже – ответил Даниэль со смирением – только лихачить не надо. Лишние штрафы мне задаром не сдались.

Он сел на заднее сидение, где уже были контейнеры, приготовленные для будущих отрезанных пальцев и глаза. Рядом сразу села Ева, а за руль села Оклахома. Двигатель был запущен и ворота начали медленно подниматься.

- Только не надо мне ничего говорить – пробурчал Кюри, закрыв глаза.

- Да я и не собиралась. Но как скажешь – ответила ему Ева.

Вечер сменил день, как и положено времени. Прохладная погода стала куда холоднее, к тому же, добавился ветер, который своей силой сметал не только кепки с голов тех, кто любил их носить, при этом мягко намекая, что пора бы надеть шапку. Но также больше не могли сопротивляться влиянию времени года последние пожелтевшие листья на деревьях. Теперь их ожидало недолгое путешествие, которое закончится мягким приземлением на тротуар или асфальт. С первого они будет кропотливо собраны дронами-уборщиками, под контролем операторов. Однако никто ещё не отменил простых дворников, вооружённых мётлами и мешками. Большая часть подобных дворников составляли лица, которые совершили не очень серьёзное правонарушение, и в виде наказания им были предписаны обязательные работы. Разнообразие их было немалым, и всё их перечисление заняло бы немалое количество времени. Вот и устаревшая работа дворника входила в их число. Одни плюсы, наказание, уборка улиц и сохранение древней профессии. Да и небольшое унижение, тоже стоит учитывать. Ведь порой необходимо немного пристыдить человека за его поступки, чтобы он больше не думал их совершать. Или же это может научить его быть более предусмотрительным. Однако, это уже зависит индивидуально от каждого человека. В общем, чужая душа потёмки. Да и закону до этой души нету дела. Если ты виновен, то будешь наказан.

И к слову про те листья, которым пришлось приземлиться на асфальт. Им предстояла судьба быть беспощадно разметёнными и раздавленными колёсами машин. Как раз в одной из подобных машин находились Даниэль, Ева и Оклахома. Самым интересным было то, что первые двое сидели сзади, а вот за рулём находилась бывший шпион “Альмаграммы”, она же верный трэлл Евы, она же охреневшая сука. Последнее было по мнению Даниэля. Особенно, когда он узнал подробности плана. Пускай он и был резко против, но для дела чего только не сделаешь. И вот сейчас он, смотря в окно, наблюдал за теми, кто подметает листву мётлами.

“Вот же придурки. Мало того, что решили совершить какое-то мелкое преступление и спалились за ним, так теперь им ещё несколько суток подметать чёртову листву. Недоумки. Наказание хуже, чем само преступление. Прямо как в древней Спарте. Там, если тебя ловили за воровством, то наказывали не за неё само, а за то, что не смог украсть. Может, кто-то из этого делал выводы и не повторял. Преступление или ошибку. Поставить нужное. А вот что будет, если мы совершим ошибку? Да ничего. Хорошего, блин. Думаешь, что хуже уже не будет. Как всё становится чутка хуже. Кажется, что не так уж и страшно. Но это лишь кажется. Да, сам решил, что нужно покончить с “Альмаграммой”. Надо быть готовым ко всему. Так, когда мы уже приедем?” – подумал Даниэль.

- Эй, водитель. Когда мы уже приедем? – недовольно спросил он.

- А что? – кратко спросила Оклахома.

- Да надоело уже сидеть и ждать – пробурчал Кюри.

- А чего тебе надоело? Сиди и смотри в окно за красотой Парижа. Или тебе этого мало?

- У меня за тринадцать лет эта красота Парижа уже в печёнках сидит. Да и где ты красоту увидела? Мы же не в центре едем, чего тут вообще наблюдать?

Ева в это время ничего не говорила. Её глаза были закрыты, казалось, что она просто уснула. Но как бы ни так. Всё это было лишь обманкой, как и действия экоактивистов, которые же настолько задрали всех за столько лет, что их сразу предпочитают бить чем-то тяжёлым. Казалось бы, это жестоко и нечеловечно. Но учитывая то, что шесть лет назад группа особо отбитых экоактивистов ворвалась на АЭС в Германии, всё ради того, чтобы попытаться её выключить. Ведь атомная энергетика так опасна. Но вместо этого, они своими чистыми и кривыми руками произвели серьёзную утечку радиоактивных веществ. Да так, что и они сами засветились от счастья. В общем, хотели сделать добро, а получилось, как всегда.

Но возвращаясь в машину. Там Оклахома была совершенно иного мнения по поводу Парижа. И так как её пока сдерживать было некому, она решила выразить своё мнение.

- Это лишь значит, что ты зажрался – произнесла она – надо радоваться тому, что имеешь.

- Ну, уж простите меня, что являюсь чёртовым реалистом и не хожу с дебильной улыбкой, параллельно радуясь каждому цветочку – съязвил Даниэль.

- Не обязательно ходить с дебильной улыбкой, чтобы быть им – ответила она – а так, дело не в радости от каждого цветочка. А от того, что нас окружает. Ведь неизвестно, когда всё может резко перемениться. И вместо лугов с цветочками может быть сырая камера, да лучик света из крохотного окошка.

- О как ты заговорила. Но неужели ты ждёшь, что я пущу слезу?

- Только не надо. Не хочу видеть тебя более жалким.

Ответ Оклахомы, само собой, попал в яблочко. Как, впрочем, и все прочие её слова в отношении Даниэля. Ведь трудно не попасть в яблоко, когда стоишь прямо перед ним. Но он уже был готов дать сдачи. Конечно же, словесной.

- Кто бы говорил. Может я и в самом деле жалок. Но, в отличии от тебя, я не являюсь чёртовой сучкой на поводке у вампира. Будучи до этого шпионом “Альмаграммы”. Вот это действительно жалкое зрелище. Особенно, когда ты называешь вампира, обратившего тебя в трэлла, госпожой.

У Оклахомы, само собой, нашлось бы чего ответить Даниэлю. Только вот кто позволит ей это сказать. Вы же не можете говорить, когда ваш рот кто-то закрывает рукой. Так и она ничего не могла ответить по поводу своего бытия трэллом. Кроме похвалы госпожи. Или просто молчать. Что означало поражение.

- Чего, уела? Так и помалкивай. А то заговорила философскими словами. Хрен ли с них толку, если ты жила в достатке и любви близких, а мир вокруг тебя был безмятежен – продолжил Даниэль – конечно, легко называть Париж красивым, смотря на его внешнюю часть. Но окунись ты в него хоть на чуть-чуть, то будет видна вся грязь, которая из него так и сочится. И какой такой же город не возьми, одно и то же. Мадрид, Амстердам, Нью-Йорк или Москва. Всё то же самое. Я знаю о чём говорю, ведь варюсь в этом всю свою жизнь. Уж лучше какой-нибудь мелкий городок, где нет этой красоты, но всё понятно с первого взгляда и не надо искать подвоха за ширмой. Так что не надо мне заливать про красоту Парижа.

- За живое задела, да? Думаешь, что раз ты жил в подобном месте, то автоматически считаешь, что хуже быть не может? Что вот оно дно, и глубже нет. Тогда, ты просто слеп и наивен, как ребёнок – сказала Оклахома – переживи ты хоть час из моего детства, то сразу бы...

- Чего?

Очевидно было, что Оклахома полезла в собственные воспоминая, полные горя, словно озеро воды. Ведь как ты не меняй человека, преврати его в трэлла или обратив в вампира, ты не сможешь лишить его воспоминаний. Которые будут преследовать его, словно бумеранг. Влетая в голову тогда, когда о них давно позабыли. Но стоит тронуть струнку, и они вновь накатывают волной.

- Ничего. Совершенно ничего – тихо ответила она.

И посмотрела в своё отражение в зеркале заднего вида. Увидев свои слегка мокрые глаза, она повернула его в сторону. Только вот Даниэль не совсем понял в чём дело. И поэтому не стал останавливаться. Можно было подумать, что у него совершенно нет к ней жалости. Что и было в самом деле. Он не испытывал к ней ничего, кроме неприязни, которая могла развиться в ненависть.

- Ну, чего замолчала? Нечего сказать, так и скажи. А то развела здесь…

- Даниэль, ты не можешь помолчать? Или мне вечно придётся тебя затыкать? – внезапно спросила Ева.

- Не. Вечно у тебя вряд ли получится. Я так много не проживу – ответил он.

- А ты всегда такой пессимист? – спросила она.

- Всегда, кроме того времени, когда я сплю – произнёс Даниэль – а ты, видать, решила здесь вздремнуть.

- Нет, я лишь медитировала. Неплохо помогает справиться с нервами. Тебе тоже неплохо было бы научиться. Ты был бы спокоен. А мы бы не слышали твоего брюзжания – сказала ему Ева – сплошные плюсы. Как думаешь?

- Ну, во-первых, не брюзжания. А справедливого возмущения от ситуации, совмещённого с мыслями вслух. Мне ведь от вас нечего скрывать – ответил он, разведя руками.

- Кроме собственной чистоплотности – пошутила Оклахома.

- Завали – он ткнул в её сторону пальцем – и кто бы говорил про чистоплотность, мадам “мне срочно нужны прокладки”. Так, продолжу. И во-вторых, у меня есть сигареты для спокойствия. Кстати. Вы ведь не против?

Конечно, они были против, только он всё равно не стал бы их слушать. Вопрос был от начала до конца риторическим. Да и вообще, машина была его. И не важно, был ли он за рулём или кто-то другой. Поэтому, он достал упаковку, из которой извлёк сигарету и зажигалку. Перед тем как закурить, Даниэль хотел открыть окно. Однако, оно не открывалось. Поэтому его возмущённый взгляд был направлен на водителя автомобиля.

- Эй, маэстро. Открой мне окно, я курить хочу – сказал он.

- Минздрав предупреждает, курение вредит вашему здоровью – ответила ему Оклахома.

- А ещё он говорил, что в смене пола нет ничего вредного для организма. Так что я чхал на его предупреждения. Открой мне окно, блин.

- Нельзя. Есть возможность, что Лето может следить за нами и дым из окна может выдать нас.

- Да хорош, неужели он настолько двинутый параноик, чёрт возьми? Может, он ещё умеет не дышать больше часа и читать мысли? Да и как нас это может выдать? – недоумевая спросил Даниэль – он же не знает на какой машине мы едет. Да и маршрут наш ему также неизвестен. Так что тут уже ты начинаешь казаться параноиком.

- А вот тут уже я её поддержу. Не удивлюсь тому, что к месту встречи может вести только одна дорога. По пути которой он может следить за проезжающими машинами. И вот он заметит нашу машину, в которой кто-то курит. Уже подозрительно, ведь ты и я должны быть связаны. А раскроется вся наша ловушка для него, когда эта самая подозрительная машина приедет на место. И ты сам понимаешь, чем всё кончится – высказалась Ева – и неужели ты хочешь, чтобы всё погорело из-за одной единственной сигареты?

Данное высказывание заставило Даниэля взвесить, что было до этого. А было там немало всякого. И что бы всё это прервала простая сигарета? Понятно, что этого он не мог позволить. Так что он недовольно выдохнул, открыл пачку и вернул в неё сигарету. Значит, её час придёт позже.

- Знаете, мне кажется, что вы слишком уж переоцениваете это гада. Неужели он настолько чопорный? – спросил Кюри, параллельно смотря в окно – может вы себе это нафантазировали?

- Даже я? – спросила у него Оклахома – не забывай, что я работала под его руководством. И поверь, Лето Вастине самый кропотливый человек, которого я знала. Так что можно сказать, что мы его ещё можем недооценивать. От такого человека непонятно чего ждать.

- Мне показалось, или в твоём голосе появилась нотка страха? – подозрительно произнёс Даниэль.

Но вот именно на этот вопрос Оклахоме наотрез не хотелось отвечать. Только не этому хамоватому и острому на язык уроду. Да вот дело было в том, что ответ хотел услышать не только Кюри. И в отличии от него, Ева могла спокойно заставить Оклахому говорить. И собственно говоря, та не заставила себя ждать.

- Скажи ему – мягко приказала Ева.

- Да, я его боюсь – сразу ответила она, параллельно поворачивая машину налево.

- И чего же ты боишься? Неужто он такой страшный в своих поступках человек? – спросил Даниэль.

- Если бы оно был так. Но нет, дело в том, что я не могу про него ничего сказать. Как личность. Я про него ничего не знаю, как и почти все сотрудники “Альмаграммы”. Он для всех нас просто туман и не более. А вы и сами знаете, что…

- Да, да. Неизвестное пугает. Тогда, нам сегодня предстоит завалить неизвестное. Звучит как слоган неплохого фильма – произнёс Даниэль.

На его слова никто не обратил внимание, словно он произнёс это в пустоту. А вот игнорирование себя он, страсть как, не любил. Но в этот раз решил промолчать. Проявить максимальную серьёзность. И решил просто помолчать, параллельно смотря в окно. Пейзаж из архитектурно красивых домов и убранных улиц изменился в негативную сторону. Сейчас они въехали в довольно криминальный район, в котором нельзя было чувствовать себя в безопасности, если ты не находился в танке. А с другой стороны, лучшего места для встречи и убийства Лето Вастине нельзя было и придумать. Главное, чтобы пули быстро прервали его жизнь. Уйдя в эти мысли, Даниэль слегка задремал.

- Оклахома – прервала тишину Ева – ты же говорила, что это лишь твой позывной. А как тебя на самом деле зовут?

- Вы мне приказываете, госпожа? Или спрашиваете? – спросила Оклахома.

- Я именно спрашиваю. Но если не хочешь, не рассказывай.

- Если вы просите. То я вам расскажу – она посмотрела в зеркало заднего вида и заметив, что Даниэль дремлет, продолжила – меня на самом деле зовут Мария Лумумба. Родилась я в Центральной Африканской Республике, ЦАР сокращённо. Да, я знаю, что далеко. Детство у меня было трудным, если сказать мягко. Вы и сами понимаете. Нищета, голод, малярия. И ещё не стоит забывать про гражданскую войну. Вскоре я быстро потеряла родителей и двух братьев. Сама я должна была умереть от голода. Но мне повезло, если можно, так сказать. Меня забрали в сексуальное рабство. В возрасте одиннадцати лет. Вы же и сами знаете, что богатые любят особые развлечения. Так я и попала во Францию.

Ева не смела её прервать. Ведь она ей казалась сестрой по жестокой судьбе, которую предрешили за неё. От слов сочувствия она также воздержалась, было видно, что Оклахома не желает её. И рассказывает это не ради какого-то сочувствия. Она давно приняла своё прошлое. Пускай и такое болезненное.

- Как же тебе удалось сбежать из рабства? – спросил Ева.

- Вот самое удивительное заключается в том, что мне не пришлось сбегать. Я выросла, и спрос на меня среди богатых педофилов банально упал. Ведь кому из них была нужна взрослая девка – ответила она – и последний мой, так сказать, клиент решил проявить милосердие. Дал мне денег и пустил на все четыре стороны. Я до сих пор помню его слова: “Ступай и помни мою милость к тебе до самого последнего часа”. Жаль только, что его милость могла мне выйти боком. Я не знала места, где нахожу. Не знала, куда мне идти и что делать. Порой казалось, что проще повесить на шею камень и утопиться. Но всё вышло даже лучше, чем я рассчитывала.

- А почему ты взяла себе именно такой позывной? Чем тебя привлекла Оклахома?

- Название понравилось. Да и фотографии Оклахомы меня также впечатлили. Не знаю, может ещё получится туда попасть – мечтательно произнесла она – но лучше зовите меня Оклахомой. И этому хамлу ничего не говорите.

- Обещаю.

- А, чего? Чего вы там шепчетесь? Человеку поспать не даёте – пробурчал Даниэль – курить не даёте, так поспать дайте.

- А нечего спать на работе. Мы как раз почти на месте – ответила ему Оклахома – теперь давайте уточним детали. Я на вас надену наручники, это вы и сами знаете. Цепь на них ослаблена, так что сорвать их будет просто, нужно только приложить немного усилий.

- Да помним, помним. Чего ты опять это разжёвываешь? Так не уверена в нас? – пробурчал Кюри, убирая пистолет за пояс, прикрыв его курткой.

- Не в вас, а в тебе. В госпоже я всегда уверена, а вот ты – другое дело – произнесла Оклахома, на что Даниэль недовольно махнул рукой – и ждите моего сигнала. Тогда можно будет убить Лето. Нужно сделать это очень быстро. В голову лучше не стрелять, нам нужен целым один его глаз. Раньте его в корпус, а я добью его ножом. И ещё, госпожа. Простите меня, но вам придётся надеть это.

Она взяла с пассажирского сидения и протянула ей ошейник. Чем-то напоминающий собачий, только слегка расширенный, чтобы налезть на шею человека. И, конечно же, он был электрическим и бил током, стоило нажать на кнопку. Само собой, Еве это не понравилось.

- Ошейник, к чему это? – спросила она.

- Вы и сами должны понимать, что может я и смогла бы вас поймать. Но как бы я смогла вас привезти ночью? Без электрического ошейника это никак не вышло бы. Мне и самой неприятно, но это необходимо.

Здесь-то до Даниэля дошло, что наручники не самое неприятно, что светило им сегодня. Так что он бы с охотой взял бы свои слова, сказанные в гараже, обратно. Но слово не воробей. Так что он молча наблюдал за тем, как Ева смотрит на этот ошейник. Который был придуман именно для вампиров. И конченных извращенцев.

- Прямо как гадкая и неприятная на вкус пилюля, которая способна спасти жизнь – произнесла Ева и надела ошейник – с какой силой он бьёт?

- Достаточно, чтобы оглушить вампира на минуту. И ещё раз простите, мне придётся им воспользоваться. Ведь всё должно быть правдоподобно – сказала Оклахома.

- А как иначе. Всё как по Станиславскому, либо правдоподобно, либо никак – смиренно ответила Ева.

- Ага. Только давай слишком сильно в роль не входи. А то я потом на тебя этот ошейник нацеплю и буду шарахать током до потери сознания – пригрозил ей Даниэль – ты меня поняла?

- Поняла, поняла – быстро ответила Оклахома.

Нет, она ни на грамм не испугалась. У неё банально не было настроения, чтобы отвечать ему в подобной манере. Кто-то должен был уже поставить точку во всём этом. Ведь они уже были рядом с местом встречи. На что намекали нерабочие фонарные столбы и кучи мусора на тротуарах. И данный пейзаж был немного знаком для Даниэля. Но вот где именно он его видел, никак не получалось вспомнить.

Машина начала медленно притормаживать, чтобы остановиться у одного тупикового переулка, в котором почти ничего не было видно. Оклахома заглушила машину.

- Вот место встречи. Лето должен нас ждать здесь. Пора начинать, не выдавайте себя до последней секунды – предупредила она их и взяла пуль от ошейника – госпожа, потерпите.

Та лишь кивнула головой, и Оклахома нажала на кнопку пульта от ошейника. Разряд тока прошёлся по телу Евы, слегка парализовав её тело. Кто бы мог подумать, что удар током может так быстро угомонить вампира среди ночи. Оклахома тут же вылезла из машины и открыла дверь с той стороны, где сидел Даниэль. И тот сразу понял, где они, стоило ему увидеть сгоревшее здание перед ними.

“Дежавю, чтоб его. Опять эта чёртова дыра, точнее, её обугленный скелет. Сколько не убегай от прошлого, но окольными путями ты снова вернёшься к нему. И чего дальше, неужели тут ещё долбанный пароль будут спрашивать? Эх, надеюсь, этот Лето не прихватил с собой команду головорезов. Ну, так, на всякий случай” – подумал он.

Оклахома в эту минуту наклонилась к нему.

- Ты не похож на того, кого взяли в плен. Это нужно исправить. Потерпи, будет больно – прошептала она.

- Не понял, чего…

Не успел он осознать смысл сказанных ею слов, как она быстрым ударом своего кулака разбила нос Даниэля. Да так, что из него сразу пошла кровь. Следом прилетел ещё один удар ноги по животу.

- Ах, ты, чёртова сука! – прорычал Кюри.

- Вылезай давай, дрянь – ответила ему Оклахома.

И сразу ещё раз влепила ему по лицу и вытащила его из машины. Кулаки Даниэля налились кровью и сжались до боли. Но сдачи он дать не мог. Нужно было терпеть. Всё ради правдоподобности. Зато хоть ругаться он мог, как ему угодно. Только вот было ли это облегчением? Если и было, то крайне малым.

- Мразь альмаграммовская, я же тебя…

- Заткни пасть! – прорычала Оклахома и ударила его с ноги по животу.

Кюри скрючился от боли. Тогда как сама Оклахома в очередной раз ударила током Еву и вытащила её из машины. И самое забавное было в том, что по Еве не пришлось ни одного удара. Ведь дело было не только в том, что Оклахома не могла врезать своей госпоже. На ней уже был ошейник, бьющий током и этого было достаточно. Здесь Даниэль разозлился ещё больше. Но чего было делать, поздно становиться вампиром.

Сама же Оклахома совершенно не выходила из своей роли. Она в очередной раз ударила Еву током и направилась к Даниэлю, который только начал подниматься на ноги.

- Живо встал на ноги! – приказала она.

- А хрен пососать не хочешь, шоколадка? – дерзко ответил он.

И тут же получил по лицу кулаком. Вот этот удар Оклахома уже нанесла ради себя. Нечего цепляться за цвет кожи. После, она подняла Даниэля на ноги, прихватила Еву и повела их к переулку. Где их и должны были ждать. Только если Лето там и был, то его не было видно. Ведь на первый взгляд, в нём никого не было.

- Пароль – послышался голос – не делать резких движений.

Голос был довольно тихим и никак не удавалось понять откуда он именно слышится. Казалось, что звуки шли отовсюду, а не из переулка. Как и рассчитывалось.

- Тени прячутся при Солнце – произнесла Оклахома – ответ.

- Но оживают при свете фонаря – был дан ответ, источник звука также не был известен – ответ принят. Сделайте вперёд одиннадцать шагов и ни шагу больше.

“Вот же чёртов параноик, и ни шагу больше. Откуда он вообще вещает? А может его и вовсе здесь нет, и мы смело идём в капкан? Который захлопнется как раз на одиннадцатом шагу. Будет же смеху, готовили ловушку, но сами же попали в неё” – в этот момент подумал Даниэль.

Но точно сказать никто не мог. Да и пустые предположения делу явно не помогли бы. Поэтому, они сделали эти одиннадцать шагов вглубь переулка. Глаза Даниэля постепенно привыкли к темноте. Однако, кроме мусорного бака и прилегающего к нему мусоропровода, ничего не было.

- Мы сделали, что было нужно. Что дальше? – спросила Оклахома.

- А разве нужно что-то ещё делать? – в ответ спросили её.

И в тот же момент из-за бака вышел Лето Вастине. Он подошёл к ним и теперь на его голове были видны микрофон и наушники. Которые он сразу снял.

- Лето, как я и сообщила ранее, мною были захвачены члены “Сети”, которые напали на меня – доложила Оклахома – что с ними делать далее?

- Это уже решу я. Также, ты сообщила о гибели одного из твоих подчинённых. Имеют ли они отношение к его убийству? – спросил Лето.

- Так точно. Именно они ликвидировали Виктора Ринфа. Как раз использовав его данные, они и смогли выйти на меня – ответила ему она и перевела взгляд на “задержанных” – их зовут…

- Я знаю, кто это – холодно произнёс Лето и посмотрел на Еву – девушка. Чистокровный вампир от рождения. Ева Сертолли. Родители погибли от рук других вампиров. Попала в рабство к одному из вампирских баронов. Сбежала от него и начала мстить, убив немалое количество вампиров различного статуса. В конце всего этого к ней присоединилась девушка, тоже вампир, по имени Селена. После, они начали действовать против “Альмаграммы”, и по итогу, во время штурма района №9 Селена погибла, а Ева пропала.

Сказать, что все они были шокированы тем, что Лето знал всю подноготную Евы, это очень мягко. Они бы шокировано пораскрывали рты. Но этого нельзя было сделать, слишком рано. Только вот Ева не собиралась молчать.

- Откуда ты всё это знаешь, подонок? – грубо спросила она сквозь намордник.

- А на самом деле оказалось, что данный вампир скрывался у человека. Сотрудника отдела расследования вампирских преступлений. Даниэля Кюри – продолжил Вастине, словно не услышав её вопроса – иронично. В чём же причина подобного? В чём причина того, что сотрудник РВП решает внезапно стать пособником вампира-преступника? Несправедливость системы? Собственный фатализм? Или же жажда отомстить за выстрел снайпера “Альмаграммы”, который забрал жизнь родной сестры – Жанны Кюри?

Тут он, не осознавая того, слегка надавил на красную кнопку. Даниэль уже не мог терпеть. Одно лицо Лето вызывало у него беспокойство и желание прописать по нему кулаком. А стоило ему открыть рот, так всё это желание увеличилось в разы. Но всё это можно было, в принципе, стерпеть. Всё равно живым Вастине из данного переулка не выйдет. Нужно было дождаться лишь сигнала Оклахомы. А она его всё не давала.

- Кто же мог знать, что мой выстрел приведёт к подобному исходу – добавил Вастине.

И он тут же убрал палец от красной кнопки. После чего ударил по ней со всей силы, тем самым окончательно подписав себе приговор.

- Ах ты же, сука! – прошипел Кюри.

Никто не успел среагировать, как тот резко порвал цепь наручников, выхватил пистолет и направил его на Лето. А тот не успел среагировать, так как Оклахома схватил его за руку и плечо, не дав уйти в сторону. Прозвучали два выстрела, которые попали в грудь Вастине. Он лишь выдохнул и упал. Из ран его медленно потекла алая кровь.

- Ты какого хрена вытворяешь, тупорылый беложопый урод! – рявкнула Оклахома – я же сказала, чтобы ты ждал моего сигнала. Что тут было непонятно?

- Да на кой хрен его было ждать, а? Увидел и убил, всё. Этот кусок дерьма большего и не заслужил – ответил ей Даниэль – не хватало, чтобы этот гад нас раскрыл.

- Чего ты несёшь? Двинулся окончательно? Если бы он нас раскрыл, мы были уже мертвы.

- Она права, Даниэль. Ты поступил очень опрометчиво. Он мог бы нам много чего рассказать. Я бы даже могла обратить его в трэлла, как и Оклахому – добавила Ева.

- Если бы у бабушки было кое-что, она была дедушкой. Проще было его пристрелить, как бешеную собаку. Да и с Оклахомой всё вышло только благодаря тупому везению, ты ведь хотела её убить – в ответ сказал Даниэль, убирая пистолет обратно – а так, чего лаяться? Сдох он, а это главное. Делайте, что нужно и поехали отсюда.

- Безмозглый ублюдок. Где таких только делают? – прошипела Оклахома и присела рядом с телом – госпожа, принесите мне контейнеры с жидкостью. А то я этому уроду не доверяю это.

- Да проехали, я сказал. И знай, у меня к тебе есть претензии за разбитый нос. Фанатка аутентичности, твою мать – ответил ей Даниэль.

Он отошёл к выходу из переулка, достал пачку сигарет и зажигалку. После чего наконец-то и закурил. Мимо него прошла Ева, направлявшаяся к машине. Она посмотрела на Кюри.

- Ну, чего? – спросил он с сигаретой в зубах.

Но вот Ева лишь покачала головой и направилась к машине. Даниэль же только махнул рукой и продолжил курить. Чего уже было спорить, когда труп уже есть и ничего не попишешь. Ведь дело сделано, пускай и не так как было задумано.

Оклахома же достала из ножен танто, пригляделась к острому лезвию. После чего присмотрелась к нужному глазу, который предстояло вырезать и направила на него холодное оружие. Но тут этот глаз повернулся на неё, заставив её серьёзно испугаться. Руку с танто схватили.

- Так вот каков ваш план – прошептал Лето.

- Какого чёрта? – ошеломлённо спросила Оклахома – ты же должен…

Но Лето не дал ей договорить, резко вывернув руку с оружием и нанеся свободной рукой удар по её лицу. Отчего Оклахома сама оказалась на лопатках. Шум, конечно же, был слышен, на который повернулся Даниэль.

- Что за хрень? – прокричал он и быстро выбросил сигарету.

Он потянулся за пистолетом, желая нашпиговать неупокоенного свинцом. Только тот оказался быстрее и достав пистолет, принялся стрелять по тем, кто пытался его убить. Кюри же быстро спрятался за стеной. На выстрелы тут же подбежала Ева, не понимая, что происходит.

- Что творится? Кто стреляет? – быстро спросила она.

- Лето, мать его, Вастине. Этот ублюдок не сдох, а теперь решил нам отомстить – резко ответил Даниэль.

После чего начал стрелять вслепую, пытаясь попасть в Лето. На жизнь Оклахомы ему было, естественно, наплевать. И, конечно же, ни одна пуля не попала в цель.

- Могу признать, что это было неплохой попыткой. Захватить и обратить в трэлла одного из шпионов. Для того, чтобы выйти на меня – произнёс Лето, перезаряжаясь параллельно – однако, вы не учли того, что “Альмаграммма” на шаг впереди.

И тут же ударил локтем по лицу Оклахомы, которая только начала приходить в себя. Сам же Лето быстро поднялся на ноги. Одновременно с этим, стреляя в сторону укрывшихся убийц.

- Нужно было только заставить вас подействовать опрометчиво. И выход был один – психологическое давление. И оно сработало. Пускай отчасти и ложное. Но большую ложь можно раскрыть куда меньшей – признался Лето.

- Вот же, сука. Подловил. Убью этого гада – прошипел Даниэль.

- Это сделаю я. Точно и окончательно – произнесла Ева – ведь сейчас моё время.

После чего дождалась, когда у Вастине закончатся пули в магазине и бросилась в его сторону. Тот, осознавая ситуацию и помня одну важную деталь, быстро дотянулся до тела Оклахомы и достал из её кармана пульт. От электрического ошейника, который был на Еве. И нажав большую кнопку на пульте, пропустил небольшой заряд электрического тока через тело Евы. От чего та, понятное дело, тут же была парализована и рухнула лицом вниз.

“Ну вот, приехали. На, тебе, всё по Станиславскому. Вашу мать, теперь всё совсем по-другому. Ну, держись, гад. Я иду” – подумал Даниэль.

И сразу побежал следом за Евой, которая пыталась подняться на ноги. Лето к тому времени ещё перезаряжался, а Кюри успел сделать в его сторону пару выстрелов. Одна из пуль попала Вастине в бок и тот выронил свой, уже заряженный, пистолет. Но вот засада, у Даниэля кончились патроны в обойме. Нужно было перезарядиться, да только Лето уже был слишком близко, чтобы останавливаться. И поэтому, он со всего разгона влетел в главного шпиона “Альмаграммы”, сбив его с ног, но и сам упав рядом с ним.

“Что же, теперь в рукопашную. По-мужски. Только бы все зубы при этом сохранить и дождаться, когда мои подельницы очухаются” – подумал Кюри.

Он поднял голову и перед собой увидел пульт от ошейника. Который тут же схватил и со всей силы разнёс об асфальт. Одно было сделано, только вот Лето начал подниматься на ноги. Даниэль не отстал от него, и сразу ударил кулаком по его лицу. И это было скорее издёвкой со стороны Вастине. Ведь следующий удар он быстро блокировал и прописал Даниэлю по лицу. После чего нанёс ещё ряд ударов по корпусу, параллельно уклонившись от ответок. Не останавливаясь, он подсёк ему ногу, толкнул в сторону бака. Кюри не смог удержаться на ногах и упал рядом с ним. А вот Вастине не был намерен успокаиваться и ударил ногой по голове противника. От удара она ещё столкнулась с баком. Отчего Даниэль потерялся в ориентации.

Но это не позволило Лето расслабиться, так как на него уже напала Оклахома, пытавшаяся его прирезать с помощью танто. Однако, все её попытки оказались неудачными, она смогла лишь вонзить своё оружие в ногу Лето. И то, это скорее оказалось ему на руку. Он врезал Оклахоме по лицу, та отпустила оружие. Что позволило Вастине вытащить танто из раны, сразу полосонув им по руке Оклахомы. Та попыталась уйти от ещё одного удара, но лишь подставила спину. Лето схватил ей и приставил нож к сонной артерии. Нужно лишь было сделать резкое движение. Только здесь дала о себе знать Ева, которая схватила со спины Вастине за руки и отбросила его от Оклахомы. Танто отлетело в сторону, как и Лето. Только тот не был так прост и быстро поднявшись на ноги, сделал прыжок и нанёс удар с ноги по лицу Евы. А также ударил ногой по Оклахоме, которая попыталась встать.

Даниэль же пришёл в себя и смотрел за тем, как девушки пытались одолеть Вастине. Но тот словно читал их мысли и опережал их. При этом вертясь, словно уж на сковородке.

“Ни хрена себе этот чёрт вытворяет. Как же этого урода завалить? И самое главное, на каких спидах эта скотина сидит? Пара пулевых ранение и колотая рана, ему пофигу. Неужто опять высокий болевой порог? Сколько вас, мутантов чёртовых? Ну ладно, но как он умудряется рубиться с Евой на равных? С чистокровным вампиром. Ночью, сука. Чего мы ещё не знаем?” – задумался Даниэль.

Здесь ему на глаза попался пистолет Лето. Кюри слегка ухмыльнулся и взял его в руку, надеясь через секунду нашпиговать владельца пистолета пулями. Да только тот заметил это и отбившись от Евы, напоследок ударив той кулаком по горлу. Лето схватил стеклянную бутылку, которая валялась рядом и бросил её. Та метко попала по руке Кюри, сжимающей пистолет. Отчего тот снова оказался на тротуарной плитке. А Даниэль стал приоритетной целью, на которою кинулся Лето. Но вот в этот раз Кюри смог увернуться, схватить бутылку и резким рывком вверх ударил ей по челюсти Вастине, слегка выбив того из колеи. И ждать Даниэль не стал, нанеся удар бутылкой по голове врага. От чего стеклянная тара разлетелась на осколки. Лето же схватил Даниэля, блокировал руку с “розочкой”, ударил лбом по его лицу и ещё правым локтем. Тут Вастине сзади схватила Оклахома, блокировав его руки.

- Бей его, живо! – крикнула она.

Кюри сплюнул кровь, схватил “розочку” и вонзил её прямо в живот Вастине. Тот оскалился, двинул ногой прямо в грудь Даниэля, отчего тот едва не задохнулся. Оклахоме же Лето ударил своим затылком прямо в её лицо, попав именно по носу. А после, схватил за руку и бросил через себя. Тут же на Лето набросилась Ева, которая ударила его по лицу и следом коленом в живот. В ответ же Вастине поймал руку вампирши, толкнул её плечом, выбив из равновесия, одновременно второй рукой схватил за одежду и с размаху ударив Еву всем телом об стену.

Лето сразу перевёл своё внимание на Кюри, который начал подниматься на ноги, вытирая кровь с лица. В руке у него был его пистолет, который он начал перезаряжать. Шпион “Альмаграммы” направился к нему с одной целью – убить. Но в его спину вонзилось танто, да так, что лезвие прошло насквозь. Скорее всего, оно было направлено в сердце, однако оно прошло чуть выше. Вастине это резко возмутило, и он обернулся. Перед ним стояла Оклахома, которая едва держалась на ногах. Она попыталась его ударить, но тот резко увернулся, нанёс удар по лицу, следом ударил по сгибу колена, поставив её на колени. Руки его обвили шею Оклахомы. Всё указывало на то, что он собирался свернуть ей шею. Но тут его взгляд упал на рану на шее Оклахомы. Что-то чудовищно манило его к ней. А точнее, к алой жидкости, вытекающей из раны. Это было ему нужно.

“Ну, и чего этот урод замер? Сломался, что ли? Или жалость к бывшему сотруднику не даёт ему его убить? Да плевать, главное сейчас его убить, пока он отвлёкся. Блин, рука болит, не могу быстро перезарядиться. Что там с Евой?” – задумался Даниэль.

А Ева тем временем медленно поднималась на ноги, с желанием прикончить главного шпиона “Альмаграммы”. Который сейчас схватил её трэлла, но ничего с ним так и не сделал. И это было делом времени. Но что он сделал. Они этого не ждали.

Лето Вастине взревел и вонзил зубы в шею Оклахомы, которая закричала, что есть силы. Сказать, что Ева и Даниэль охренели – это ничего не сказать. Оба были в полнейшем непонимании.

“Да какого чёрта? Он вампир, что ли? Главный шпион “Альмаграммы” – вампир? Да как такое вообще, сука, может быть возможно? Что здесь вообще происходит?” – ошарашенно подумал Кюри.

А вот Лето, оторвав зубы от шеи Оклахомы, резко свернул ей шею. И остался стоять на месте, будто пытаясь понять, что он сейчас сделал.

- Ах ты, тварь поганая! – прорычал Даниэль.

После чего зарядил пистолет и бросился в его сторону, одновременно сделав в него несколько выстрелов, которые попали в его тело. Эти раны немного привели в себя Лето, но в это момент в него с двух ног влетел Даниэль. Вастине упёрся плечом в стену. Он сразу увернулся от удара Даниэля. Поймал его руку, резко дёрнул к себе, ударил свободной рукой его в лицо и бросил на лопатки. К тому времени на него набросилась Ева, которая принялась бить его, что есть силы. Она желала отомстить за Оклахому. Но вот Лето не был готов проиграть. Он в очередной раз увернулся от удара, и врезал Еве прямо по лицу. А следом и ногой прямо в грудь, да так, что она упала. Вастине решил убить её первой, избавиться от главной угрозы.

Ева подняла на него глаза. Она пыталась сейчас осознать, что вообще здесь происходит. Но главным для неё было выжить. Желательно, при этом покончив с Лето Вастине. Однако, она не знала, как это сделать. И вот она увидела лезвие танто, торчащее из его тела. Это могло её спасти. Она сделала рывок в его сторону, увернулась от удара ноги. Сама она ударила его по коленному суставу, подкосив его. А следом, зашла ему за спину, схватилась за лезвие и что есть силы резанула им вниз и резко влево. Из раны хлынула кровь. Но Лето не издал и звука. Только с разворота наотмашь ударил рукой, попав по виску Евы, от чего та пошатнулась. Однако Вастине был ещё жив.

Тут о себе дал знать Даниэль, который подобрал пистолет Лето и свой. После чего начал стрелять по Вастине с двух рук, нашпиговывая пулями его тело. Параллельно оря и ругаясь на русском.

- Сдохни, тварь ты поганая! Сдохни! – орал он.

После, он толкнул его ногой и начал расстреливать его лицо, превращая его в месиво. Казалось, что Кюри совершенно оторвался от реальности. Что, в принципе, и было правдой.

- Глаз. Его правый глаз! – крикнула Ева.

Выстрелы остановились. Обоймы пистолетов были полностью пусты.

- Я в него и не целился – бросил он.

После чего выпустил из рук пистолеты и упал на пятую точку, прислонившись спиной к баку. Теперь он пытался всё осознать, параллельно терпя боль от всех причинённых ему побоев. Его взгляд встретился с глазами Евы. И задал он самый очевидный вопрос:

- Это что, сука, такое было, а?

- Не знаю. Не понимаю – ответила ему Ева – как он вообще мог оказаться вампиром? Он же шпион “Альмаграммы”. Как такое возможно…Оклахома, что с ней?

- Мертва – прохладно сделал вывод Даниэль – он загрыз её. Козлина. Но мы его завалили. Завалили. Чёрт, мне бы обезболивающего.

- Потерпи – Ева поднялась на ноги и подошла к трупу Лето – дело ещё не закончено. Я обыщу его и заберу глаз с пальцами. А ты принеси контейнеры и агрицил. Сможешь?

- Постараюсь. Я думаю – ответил Кюри.

Ответив, он медленно поднялся на ноги, тихо матерясь себе под нос от боли и направился к машине. Теперь дело оставалось за малым. По сравнению с тем, что было до этого.

Спустя пятнадцать минут нужные части тела Лето Вастине уже были в контейнерах, а рядом с трупом альмаграммовца уже положили тело Оклахомы. От него тоже нужно было избавиться. И вариант в данной ситуации был один.

Даниэль в этот момент решил закурить и достал упаковку. И на его печаль, в ней была цела лишь одна сигарета. Остальные были раздавлены в труху.

- Вот же невезуха – прошептал Даниэль.

После чего закурил, параллельно смотря на пару тел перед ним. А после, перевёл взгляд на Еву. Которая в этот момент медленно поливала их агрицилом. Даниэль же в данный момент был в собственных мыслях.

“Вот мы и прикончили главного гада. Второго после самого главного. Самому не верится, что мы смогли это сделать. Однако пришлось попрощаться с Оклахомой. Она, конечно, была дрянью, но всё равно жалко её, что ли. Но, чёрт, как этот Лето мог оказаться вампиром, а? Что дальше нам ждать? Что вообще вся верхушка “Альмаграммы” - вампиры? Тогда, всё ещё запутаннее. Блин, мне нужно обезболивающее. Или напиться в слюни. Я пока не определился” – подумал он.

- Я вспомнила – произнесла она.

- Чего? А ты о чём? – спросил Даниэль, выйдя из своих размышлений.

- Я вспомнила. Когда мы только встретились с Лето, я не чувствовала в нём человека…

- Немудрено. Он же был вампиром, мать его – прервал её Кюри.

- Нет, ты не так понял. Дело в том, что я не чувствовала в нём вампира. Ты ведь знаешь, что мы способным чувствовать, как людей, так и себе подобных? – спросила она, на что Даниэль кивнул – так вот, я никого в нём не чувствовала. Словно перед нами туман.

- Это вообще, как? – удивлённо спросил он, едва не выронив при этом сигарету изо рта.

- Я сама не знаю. Но у него оказалась сила вампира. Да и ты сам видел, что он сделал с Оклахомой. Кажется, нам предстоит многое узнать.

- Но не сегодня, мне и этого хватит. Ты закончила? – спросил он.

- Да. Теперь нужно поджечь.