Человек из неотсюда

Глава 1

Он осознал себя висящим в липкой шёлковой паутине. Всё тело было будто скованно параличом. Кое-как разлепив глаза, он увидел перед собой хаотичные нити, переплетённые между ветвями. Свет, пробивающийся сквозь густые кроны деревьев, лишь подчеркивал тягучую прозрачность паутины.Он висел на высоте около двух метров от земли. Сильное раскачивание от любого движения делало попытки освободиться опасными. Вокруг стояла тревожная тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев и едва слышным стрёкотом, доносившимся откуда-то из глубины леса.Он попробовал пошевелить руками. Правая не поддавалась, зато левая двигалась чуть свободнее. Он осторожно пошевелил сначала пальцами, а затем и запястьем. Спустя несколько напряжённых секунд конечность высвободилась из липких нитей. Сердце бешено стучало, и с каждым усилием адреналин выбрасывался в кровь, придавая сил.Чуть повернув голову, он заметил, что за голенищем сапога торчит рукоять небольшого ножа. В душе вспыхнула надежда.Он потянулся левой рукой к сапогу, напрягая каждую мышцу. Липкие нити угрожающе натянулись, и его резко дёрнуло вниз. Почувствовав, как сеть под ним начала провисать, он приложил больше усилий, пытаясь дотянуться до ножа. Резкий рывок, и...Паутина не выдержала. Приключенец полетел вниз, ударившись о землю всем телом. Твёрдый грунт встретил его безжалостно, выбив воздух из лёгких. Он тяжело задышал, чувствуя, как боль обожгла левую ногу. Мир померк.***Сознание возвращалось неохотно, вместе с тупой болью в затылке. Попытка пошевелить ногой обернулась новой волной страдания — конечность не слушалась.«Перелом?» — мысль пронзила сознание. Он осторожно ощупал ногу: кость странно выгибалась, а кожа вокруг уже начинала опухать.Он лежал, хватая ртом воздух, левой рукой сжимая нож, который успел выхватить в последнюю секунду.Некоторое время он лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам вокруг. Лес жил своей обычной жизнью: ветер шумел в кронах деревьев, где-то вдалеке перекликались птицы, и шелестели мелкие зверьки. Ничего угрожающего. Но тревога всё равно не отпускала — неизвестно, кто мог услышать его падение?Он замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тело казалось чужим, тяжелым, словно налитым свинцом. повинуясь инстинктивному желанию убедиться в собственной целости, он медленно коснулся лица. Пальцы, на удивление чуткие, осторожно скользнули по скулам и линии челюсти, прощупывая каждый сантиметр. Кожа под подушечками пальцев была упругой и гладкой, а вдоль подбородка уже явственно проступала короткая, колючая щетина.Этого мимолетного исследования хватило, чтобы осознать главное: он молод. Тело, в котором он очнулся, принадлежало парню, которому едва исполнилось двадцать. Это открытие не принесло облегчения, но дало первую твердую зацепку в пустоте.Стиснув зубы, он попытался пошевелиться, но сильная боль в ноге заставила парня застонать. Лежать на спине было невыносимо, но каждая попытка перевернуться приносила новую волну обжигающей боли. Юношу снова охватило чувство беспомощности. Ему ничего не оставалось, кроме как ждать.Прошло порядка десяти минут, прежде чем он решился на следующий шаг. В конце концов осознав, что помощь сама собой не придёт, он разлепил непослушные губы и хрипло позвал:— Эй! Кто-нибудь! Помогите! Его голос эхом прокатился по лесу, разрывая повисшую тишину.Несколько долгих минут ничего не происходило, и он почти потерял надежду, но вдруг до его ушей донёсся тихий шелест шагов по прелой листве. Кто-то шёл к нему.Сквозь завесу боли он прищурился, пытаясь разглядеть фигуру, появившуюся на поляне. Это была темноволосая девушка, одетая в простое зелёное платье, на её плече висела накинутая сумка травника. В ней угадывались очертания разнокалиберных баночек, коробочек и небольших пучков трав. Удивительно, но он сразу понял, что это за сумка и для чего она нужна, хотя не мог вспомнить, откуда мог бы это знать.Девушка подошла ближе, и её лицо омрачилось тревогой. Она посмотрела на него, а затем, с явным сочувствием, опустила взгляд своих карих глаз на его ногу.— Я слышала, как ты звал на помощь, — мелодичным голосом произнесла она. — О боже! — воскликнула незнакомка, прикрывая рот ладонью. — Твоя нога… Похоже, это вывих.Парень с трудом повернулся на бок, чувствуя, как острая боль пронизывает его тело. Он посмотрел на девушку снизу вверх, в её взгляде было что-то необычайно спокойное и располагающее.— Да, — прохрипел он, облизав пересохшие губы. — Я очнулся в паутине… пытался освободиться, но упал. Прошу, помогите мне.Девушка приложила руку козырьком ко лбу, защищаясь от солнечного света, и пристально вгляделась в него.— Ты можешь встать? — спросила она после секундного раздумья.Парень покачал головой, его лицо исказилось от боли и отчаяния.— Нет. Я не могу даже перевернуться.Девушка задумчиво кивнула.— Меня зовут Сара, — сказала она, присаживаясь рядом. — Я травник. Позволь, я посмотрю на твою ногу.В этот момент его пронзила другая, более глубокая боль — мысль, которая словно молния разорвала сознание. Он вскинул взгляд на девушку.— А как… как меня зовут? — выдохнул он, чувствуя, как страх сковывает его сердце. — Я не помню…Слова прозвучали словно чужие, и вместе с ними в голове закружились обрывки образов, которые он не мог сложить в цельную картину. Он зажмурился, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь: как он оказался в лесу, почему висел в паутине, но всё было бесполезно.— Я не помню, кто я… и как я здесь оказался.Сара смотрела на него с явным сочувствием.— Ничего, — тихо произнесла она. — Я читала, что такое бывает после серьёзных травм или потрясений. Это называется… — Она наморщила лоб, припоминая. — Амнезия. Да, вот. Я видела это слово в одном научном трактате.Парень вздохнул, задумавшись над её словами. Ему отчаянно хотелось верить, что всё это временно, что память вернётся.— А теперь, — сказала Сара, прерывая его размышления, — позволь мне осмотреть твою ногу.Он кивнул, напряжённо наблюдая за тем, как она аккуратно снимает сапог, стараясь не причинить ему дополнительной боли. Её руки работали уверенно, но лицо Сары всё больше омрачалось. Спустя несколько минут она выпрямилась, покачав головой.— Слушай, — сказала она, её голос стал проникновенным и серьёзным. — Я должна тебе кое-что сказать. Похоже, твоя нога вывихнута. Её нужно вправить.— Хорошо, — произнёс он, голос дрогнул, но в нём послышалась решимость. — Я понимаю, я готов.Сара утвердительно кивнула и скинула с плеча свою сумку. Она быстро раскрыла её, ловко и уверенно начала перебирать содержимое, пока не нашла то, что искала. Из сумки появились несколько корешков какой-то травы и кусок мха.— Вот, возьми, — произнесла девушка, протягивая корешки. — Разжуй их. Они должны притупить боль.Парень посмотрел на протянутую руку Сары, затем на неё саму. В глазах девушки читалась искренность и забота. Без лишних вопросов он принял предложенную помощь и начал разжёвывать коричневые скрученные коренья, чувствуя горьковатый, терпкий вкус. Сара терпеливо ждала, её взгляд блуждал по ране на ноге, словно она ещё раз прорабатывала в уме план действий.Спустя несколько минут она вновь заговорила, нарушив тишину.— Разжевал? Отлично, — произнесла она, чуть наклонив голову. — А теперь готовься. Будет больно. Трава смягчит ощущения, но не уберёт их полностью.Она сделала небольшую паузу, чтобы он успел осознать её слова, и протянула ему кусок мха.— Зажми это зубами, — добавила она с мягкой, но уверенной интонацией. — Я постараюсь сделать всё быстро.Юноша кивнул, чувствуя, как по его телу пробегает напряжение. Взяв мох, он зажал его зубами, готовясь к предстоящему испытанию. Сара тем временем опустилась на траву рядом с ним, её движения были точными и быстрыми.Девушка сделала глубокий вдох и с сосредоточенным видом обхватила его повреждённую ногу. Её тонкие пальцы нащупали место вывиха, и она чуть сжала губы, оценивая угол и силу, которую придётся приложить.Парень напрягся, Боль уже начинала просачиваться, вызывая едва заметные подёргивания мышцы. Сара мельком посмотрела ему в глаза.— Приготовься. -Я начинаю, — уверенно сказала она, с силой надавливая на сустав.Раздался хруст, и боль, словно удар молнии, пронзила парня. Он стиснул мох зубами и вскрикнул сквозь него, сжав руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Сара не остановилась, пока не услышала второй, более глухой щелчок — сустав встал на место.— Всё, — произнесла она, убирая руки и отступая на шаг.Парень дышал тяжело, пот крупными каплями стекал по его лбу, но боль постепенно начала отступать. Он приоткрыл глаза и с трудом произнёс:— Это... было не так уж и быстро.Сара улыбнулась уголками губ, доставая из сумки небольшой кусок ткани и обрывок верёвки.— Ты справился. Теперь нужно наложить повязку, чтобы нога была зафиксирована. А потом посмотрим, как тебя отсюда вытащить, — сказала она, опустив взгляд. Её руки ловко взялись за ткань, готовясь наложить бандаж.Юноша слегка расслабился, его дыхание постепенно выравнивалось. Он чувствовал облегчение от того, что всё, кажется, уже позади.Убедившись, что парень пришёл в себя, Сара ободряюще кивнула ему и огляделась. Затем она подошла к нескольким растущим неподалёку небольшим деревцам, приметила ветку одного из них и обломила её у основания. Ловкими движениями травница очистила палку от мелких веточек, проверила её на прочность, слегка согнув, и вернулась к приключенцу.— Вот, давай я помогу тебе встать, а потом обопрись на вот это, — сказала она, протягивая ему импровизированный посох.Девушка осторожно помогла ему подняться. Парень, едва встав на ноги, пошатнулся, и Сара бережно поддержала его.— Ты ослаб из-за всего, что случилось, — заметила она, озабоченно наблюдая, как он тяжело дышит.Сара вновь открыла свою сумку. Немного покопавшись, она извлекла небольшую бутылочку с тёмной, густой жидкостью и протянула её молодому человеку.— Выпей это, — произнесла она спокойно. — Настой придаст тебе сил.Парень снял пробку, осторожно понюхал содержимое, и сделал большой глоток. Горьковато-терпкий вкус разлился внутри, и почти сразу он ощутил, как силы понемногу возвращаются.

Глава 2

— Мы должны спешить, — сказала Сара, забрав у него пустую бутылочку. — Скоро наступят сумерки, нам нужно выбраться из леса до темноты.Он кивнул, медленно сделал несколько осторожных шагов, опираясь на палку, а Сара всё время была рядом, чтобы подстраховать его.— Идём, я помогу. Нам надо спешить, иначе мы можем... — Сара внезапно замолчала и насторожилась.Парень с удивлением посмотрел на неё, не понимая, что заставило девушку остановиться на полуслове. Она прижала палец к губам, жестом призывая к тишине, и указала рукой куда-то в чащу леса.— Слышишь? Что-то приближается, — шепнула она.Он напряг слух, пытаясь уловить то, что встревожило девушку, но всё, что он слышал, — это обычные звуки леса: пение птиц, шелест листвы. И всё же что-то в её лице заставило его насторожиться.Вдруг кусты на краю поляны резко зашевелились, и на открытое пространство выпрыгнул гигантский паук. Его размер был сравним с кабаном, а блестящее хитиновое тело внушало ужас.— Чёрт! — Сара сдавленно вскрикнула, начав лихорадочно рыться в своей сумке.Парень, едва стоявший на ногах, замер, ощущая, как холодный пот пробегает по спине. Он понимал, что драться в таком состоянии — почти самоубийство, но выбора не было. Несмотря на дрожь в теле, он попытался принять боевую стойку, но травмированная нога и необходимость опираться на палку делали его усилия жалкими.Паук зашипел, подняв передние лапы, и его тёмные фасеточные глаза блеснули зловеще. Парень стиснул зубы, готовясь к худшему, но вдруг с дерева над полянкой соскользнула гибкая фигура.Незнакомец приземлился легко, словно кошка, прямо перед чудовищем. Его движения были быстры и точны, как у хищника. В руке он держал небольшой арбалет, который тут же щёлкнул, выпуская болт. Снаряд поразил паука в один из глаз, вызвав пронзительный визг.Не теряя ни секунды, он закинул арбалет за спину и выхватил из ножен длинный меч. Клинок блеснул в лучах заходящего солнца. Воин двинулся к пауку с уверенностью человека, привыкшего к схваткам, а каждый его шаг источал решимость.Они с Сарой заворожённо смотрели, как незнакомец легко, будто танцуя, наносил удар за ударом, а затем, уклоняясь от атак чудовища, отскакивал назад. Он будто играл с ним. Его движения были грациозны, но в то же время смертельно точны. Наконец, когда паук отпрянул, уходя от одного из выпадов, охотник совершил молниеносный прыжок вперёд. Лезвие его меча сверкнуло, и он нанёс единственный, идеальный по точности удар.Паук оглушительно взвизгнул, задёргался, и спустя мгновение его массивное тело рухнуло на прелую листву, орошая её пузырящейся зелёной кровью. Всё вокруг пропиталось неприятным запахом, но охотник спокойно вытер клинок о траву, вложил его в ножны и повернулся к спасённым.— Приветствую вас, — сказал он, чуть наклонив голову. — Меня зовут Миллес, я охотник на чудовищ из туманного Альдерона.Его голос был уверенным, в нём ощущалась сила.— Я выслеживал этого паука уже вторые сутки. Я наблюдал за ним, выжидая подходящий момент для атаки. Но как только он почуял вас и появился на поляне, я больше не мог медлить.Он покосился на гигантскую тушу паука и легонько ткнул носком сапога одну из его лап.— Давайте я выведу вас из леса. Недалеко отсюда есть деревня. Именно там я взял заказ на этого монстра.Сара быстро пришла в себя, ободряюще сжав плечо юноши, и с улыбкой представилась:— Я Сара, травница.Парень, опираясь на палку, сделал пару шагов вперёд и вдруг замер. Его глаза удивлённо расширились, он выпрямился, насколько позволяла боль, и с уверенностью произнёс:— А я... моё имя — Зарантил. Можно просто Зар.Сара изумлённо посмотрела на него, в её взгляде мелькнуло то ли удивление, то ли радость.— Ты что-то вспомнил? — тихо спросила она, заглядывая ему в глаза.Парень покачал головой, На его лице смешались несколько чувств — шок, недоумение и проблеск надежды.— Не знаю, — сказал он, чуть нахмурившись. — Это имя просто внезапно всплыло в моей голове, словно кто-то шепнул его. - И я знаю, что оно моё. Просто знаю. Без понятия как это объяснить.Сара ободряюще улыбнулась:— Ну что ж, это уже начало.Охотник внимательно осмотрел Сару и Зарантила, затем произнёс:— Ну что, сейчас я прихвачу голову этого чудища, и убираемся отсюда.Молодые люди переглянулись и единодушно кивнули.Пока охотник возился с тушей твари, а Сара проверяла свои вещи, парень остался стоять, тяжело опершись на палку. Голова всё ещё гудела, но зрение понемногу прояснялось. Осмотревшись, он заметил в паре десятков метров, в тени густых зарослей, поблескивающую на солнце воду. Тихое журчание лесного ручья обещало не только долгожданную прохладу ,но и, что важнее, возможность наконец посмотреть на самого себя..Стараясь не тревожить больную ногу и стиснув зубы от резких прострелов в лодыжке, парень медленно доковылял до воды.Тяжело опершись плечом о ствол старой ивы у самого берега, он склонился над кристально чистой водой. Предчувствие не обмануло. Оттуда на него смотрело лицо юноши с той самой четкой линией подбородка и копной спутанных темных волос. Из зеркальной глади глядели внимательные глаза серо-стального цвета. В них застыло напряженное недоумение — этот облик был ему совершенно не знаком, хотя пальцы уже успели изучить его рельеф.Раз внешность не пробудила в памяти никаких воспоминаний, молодой человек принялся изучать свою экипировку, надеясь найти в ней хоть какие-то зацепки. На нём была добротная походная куртка из тёмного плотного сукна с укреплёнными кожей плечами и локтями — снаряжение человека, привыкшего к долгим дорогам. Прочные штаны были заправлены в крепкие кожаные сапоги. Вся одежда была припылена и местами испачкана соком растений, но выглядела качественной и надёжной, совсем не похожей на простое крестьянское рубище. Когда юноша вернулся на поляну, солнце уже почти полностью скрылось за кронами деревьев, отбрасывая длинные тени. Миллес к этому времени уже управился с добычей. Он ловко привязал к заплечному мешку свой трофей — уродливую голову гигантского паука. Охотник посмотрел на спутников и решительно махнул рукой:— Идём, я знаю короткий путь.Подойдя к Зару, он положил ему руку на плечо и ободряюще сказал:— Обопрись на меня, дружище. Всё будет хорошо.В его голосе звучала такая уверенность, что Зар невольно улыбнулся и благодарно кивнул.Сара взяла юношу под локоть с другой стороны, и компания двинулась прочь из леса.

Глава 3

Миллес уверенно вёл их по тропе, которая, несмотря на сгущающуюся тьму, была ему явно знакома. Он внимательно следил за каждым шагом Зара, предупреждая его о кочках, корнях и других препятствиях. Сара шла рядом, закинув сумку за спину и изредка поглядывая на спутников.Через полчаса они вышли из леса. На горизонте мерцали огоньки деревенских домов, свет которых внушал спокойствие и надежду. Миллес проводил их до дома деревенской знахарки — скромного строения с соломенной крышей, из окон которого лился уютный свет.Поддерживая Зара, охотник постучал в дверь. В доме послышались торопливые шаги, и спустя мгновение на пороге появилась сухонькая седая старушка. Её глаза тут же остановились на юноше, который едва держался, опираясь на палку.— О духи, заходите скорей! Молодому человеку срочно нужна помощь, — воскликнула она, торопливо отступая в сторону, приглашая гостей внутрь.Миллес помог парню войти в дом и усадил его на предложенную кушетку. Старушка тут же начала осматривать его лодыжку, тихо приговаривая что-то себе под нос.Охотник на чудовищ сообщил, что задержится совсем ненадолго, сославшись на свои дела, связанные с выполнением заказа.— Надеюсь, ещё увидимся. Берегите себя, — сказал он, стиснув руку Зару.Он с улыбкой пожелал им удачи, после чего шагнул за порог и исчез в ночной темноте.Зар и Сара сидели за столом в уютном домике знахарки, наслаждаясь ароматным травяным чаем. Старушка, расположившаяся напротив них, смотрела на юношу с тёплой, но чуть обеспокоенной улыбкой. Её успокаивающий голос проникал в самую душу.— Значит, вы говорите, что получили эту травму, пытаясь выбраться из паучьего кокона? — уточнила она, глядя на Зара. — Вам повезло, молодой человек. Пауки редко дают своим жертвам возможность освободиться. Они совершенные охотники, а их чутьё настолько тонкое, что улавливает малейшие колебания в сотканной ими паутине.Она сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией юноши. Тот кивнул, потирая плечо, словно заново вспоминая ощущение липкой паутины.— Когда вы попали в его сети, а затем вырвались из них, паук просто не мог этого не почувствовать. Поэтому и явился туда, где его паутина была потревожена. Ваше счастье, что поблизости оказался охотник на чудовищ.— А что касается твоих действий, девочка, — одобрительно взглянула она на Сару, — ты сделала всё правильно. Если бы ногу не вправили сразу, всё могло бы закончиться куда хуже.Девушка покраснела от неожиданной похвалы и опустила взгляд в чашку с чаем.— Однако, — продолжила знахарка, снова обращаясь к Зарантилу, — я вынуждена вас огорчить, молодой человек. Ваша травма куда серьёзнее, чем казалось на первый взгляд. Связки сильно повреждены, и я, увы, не могу помочь с теми средствами, что есть у меня.Она печально вздохнула, но тут же сменила тон на более ободряющий:— Но не падайте духом.Старушка понизила голос, наклонилась ближе и почти шёпотом произнесла:— Вы, несомненно, знаете, что магия... — её голос стал настолько тихим, что Сара и Зар едва могли разобрать слова, — без лицензии запрещена. Но в таких местах, как эта глушь, можно найти незарегистрированных чародеев. Они, возможно, смогут помочь.Зар растерянно посмотрел на знахарку. Для него слова о существовании магии оказались неожиданностью. Он посмотрел на Сару, надеясь, что она всё объяснит, но девушка лишь хмуро пожала плечами.— Магия? — переспросил он, пытаясь осмыслить услышанное. — Вы хотите сказать, что она... существует?Старушка улыбнулась, будто объясняла что-то очевидное ребёнку.— Конечно, мальчик. В мире много того, что скрыто от глаз обывателя. Но не все готовы это признать. — Она сделала глоток чая и добавила: — Если решитесь на поиски, будьте осторожны. Чародеи не всегда рады встречам с незваными гостями.Зар замолчал, осмысливая её слова. Новый мир, в который он, похоже, попал, таил множество неизведанных и опасных вещей.Знахарка, которую звали Арта, настояла на том, чтобы путники остались на ночь у неё. Она показала Зарантилу и Саре гостевую комнату, куда они вскоре и направились. День был очень напряжённым, и у обоих слипались глаза.

Глава 4

Наутро Зарантила разбудил тихий разговор Сары и Арты. Парень прислушался. Девушка умоляющим тоном говорила:— Я знаю, что это редкая трава, но только она способна помочь ему. Я сама ведаю растения и знаю их свойства. Поймите, Арта, он совсем молод. Как можно оставить его калекой? А вдруг не удастся найти чародея? Или он не захочет помогать?Старая знахарка отвечала негодующим голосом:— Да ты хоть знаешь, с каким трудом мне удалось заполучить одну единственную веточку этой травы? Её не купить и за сто золотых!— Если он встанет на ноги, я уверена, он сможет оказать вам ответную услугу, — не сдавалась Сара. — Даже если нет, за него это сделаю я. Я из-под земли достану ваши сто или тысячу золотых.— Но мы не знаем, подействует ли она, — голос Арты звучал с сомнением. — Это слишком большой риск.— Он встанет на ноги, с вашей помощью или без неё! — твёрдо произнесла Сара.На этом моменте юноша заворочался, привлекая внимание спорящих.— Уважаемая Арта, — произнёс он, с трудом садясь на кровати. — Позвольте спросить, о какой траве шла речь в разговоре, невольным свидетелем которого я стал?Старая знахарка поморщилась, но ответила:— Эту траву называют «рука помощи». У неё на стебле пять листиков, напоминающих ладошку с пятью пальцами, но она носит данное название не только по этой причине. Если её положить на травмированное место, она способна буквально сотворить чудо. Но тут есть нюанс…— Какой ещё нюанс? — насторожился Зар.Арта испытующе посмотрела на него.— Рука помощи — не просто трава. Она обладает чем-то вроде разума или способности, хмм... оценивать, тех, кто просит у неё помощи. Если она решит, что человек, пытающийся воспользоваться её силой, не достоин, то она не станет помогать. Вместо этого она рассыплется пеплом в мгновение ока.Зарантил нахмурился. Он чувствовал, как внутри зарождается беспокойство.— А что значит быть достойным? — наконец спросил он.— Никто точно не знает, — ответила Арта. — Некоторые говорят, что она чувствует намерения, которые человек скрывает в своём сердце. Другие считают, что она реагирует на чистоту души. Как бы то ни было, решение всегда остаётся за ней.Сара посмотрела на парня, её лицо выражало упрямство.— Мы попробуем, Зар. У нас нет другого выхода.Юноша посмотрел на неё с благодарностью, но внутри он всё ещё сомневался. Он не хотел, чтобы редкая трава пропала напрасно из-за него.— Хорошо, — сказал он наконец. — Если только это может мне помочь, и риск стоит попытки, я доверюсь вам.Арта вздохнула, покачала головой, но всё же направилась за травой в кладовую.— Ты обязательно встанешь на ноги, — тихо произнесла Сара, беря его за руку.Зарантил сжал её пальцы и, несмотря на сомнения, почувствовал, что не одинок.Вскоре Арта вернулась, бережно держа в руках веточку травы, которая и вправду напоминала маленькую ручку с пятью пальчиками-листиками. Листики нежно переливались зелёным сиянием, словно сама природа вложила в них частицу своей силы. Всё ещё сомневающимся тоном знахарка произнесла:— Вот, возьми. Положи её на свою ногу в месте повреждения, а мы... мы будем надеяться на лучший исход.Зарантил принял растение из рук Арты, ощущая, как оно мягко и почти невесомо лежит у него в ладони. Он осторожно положил его на больную ногу.Несколько томительных мгновений, которые тянулись словно часы, ничего не происходило. В комнате стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием горящих в очаге дров. В глазах Арты медленно проступала обречённость, а Сара, сжав кулаки, едва сдерживалась, чтобы не подбежать к парню.И вдруг Зар ощутил лёгкое покалывание, будто по коже прошёл слабый электрический разряд. Покалывание быстро сменилось теплом, которое словно исходило из самого растения. Это тепло становилось всё сильнее, заполняя его ногу, а затем распространяясь по всему телу. Оно было не обжигающим, а удивительно приятным, как мягкое утреннее солнце, согревающее после долгой холодной ночи.Зарантил не смог удержаться от улыбки. Он чувствовал, как тепло заполняет его изнутри, вытесняя боль и слабость. Это было похоже на чудо, и он готов был поклясться, что это оно и есть. Вскоре ощущение тепла усилилось, обволакивая его разум. Перед глазами замелькали световые пятна, и всё вокруг начало отдаляться. Последнее, что он услышал, прежде чем погрузиться в темноту, был встревоженный голос Сары:— Зар! Что с тобой?!

Глава 5

Зарантил открыл глаза, но вместо мягкого света очага увидел перед собой пеструю, оглушительную действительность. Всё вокруг казалось странным и чуждым, и он сразу понял, что больше не находится в доме знахарки. Ветер, наполненный необычными запахами, ударил ему в лицо: металл, горячий камень, нечто масляное и химическое, но откуда-то издалека всё же доносился слабый аромат трав и зелени.Перед ним раскинулся огромный город, но это не был город, каким он его себе почему-то представлял. Ни высоких каменных стен, ни сторожевых башен, ни уютных домиков с соломенными крышами. Вместо этого в небо устремлялись гигантские строения из стекла и металла, невероятно ровные и будто сияющие каким-то внутренним светом. Они возвышались друг над другом, как рукотворные горы.— Что это за место? — пробормотал юноша, но его голос затерялся в грохоте, который наполнял воздух вокруг.Громкий рев заставил его обернуться. Чудовищного вида повозка, несущаяся быстрее любой лошади, промчалась мимо, оставляя за собой облако дыма. Она двигалась по дороге, странно ровной и блестящей, без единого камня или выбоины. Таких повозок было множество, и все они летели на невероятной скорости, обгоняя друг друга. Их странный металлический блеск и форма завораживали.Зарантил не мог понять, что это за существа. Они казались ему живыми — их блестящие бока мерцали под солнцем, из хвостов вырывался дым, и они рычали, словно хищники. Он прищурился, пытаясь разглядеть, управляют ли ими люди, но сквозь мерцание стекла видел лишь смутные тени.— Это магия? — выдохнул он, чувствуя, как земля под ногами ходит ходуном. — Или всё же реальность…?В небе над ним внезапно раздался ужасающий рокот. Зар вскинул голову, и его глаза расширились. Огромное металлическое чудовище парило в небесах, оставляя за собой длинный след белого дыма. Оно двигалось быстро, словно птица, но казалось совершенно неестественным. Создание было слишком большим, слишком тяжелым, чтобы летать.— Это должно быть сон, — подумал он, но всё было настолько реальным, что нельзя было утверждать наверняка. Вокруг него сновали люди. Они выглядели странно: их одежды были однотонными, гладкими, сотканными из материала, которого он никогда не встречал. Никто не носил доспехов, ни у кого не было оружия. Вместо этого они несли в руках какие-то прямоугольные предметы, которые иногда загорались яркими огоньками.Многие из них смотрели на него, но никто не обращался к нему напрямую. Их взгляды были короткими, безразличными. Это пугало Зарантила: он привык, что люди здороваются друг с другом, обмениваются улыбками или словами. Здесь же все двигались быстро, целеустремленно, словно каждый был полностью погружён в свои мысли.На одном из углов улицы он заметил яркую вывеску с мерцающими символами. Она светилась сама по себе, хотя нигде не было видно свечей или факелов. Он попытался разобрать эти символы, но они не складывались в понятные ему слова.Взгляд парня вновь вернулся к башням. На некоторых из них мерцали огромные изображения людей, что-то говорящих, что именно он не понимал. Их лица были слишком чёткими и странными, словно ожившие картины.— Что Это за место… — пробормотал он, чувствуя, как его охватывает паника.Неожиданно рядом с ним остановилась ещё одна металлическая повозка. Она была меньше и совсем не рычала. Дверь на её боковой части отъехала в сторону, и оттуда вышел человек. Его лицо выглядело так же, как и у других, но одежда была совершенно иной: яркой, с незнакомыми узорами.Человек посмотрел прямо на Зарантила и вдруг произнес:— Вы в порядке?Голос был спокойным, но звучал чуждо. Казалось, он говорил на языке, который Зарантил не понимал, но он каким-то образом всё же разобрал смысл.— Я… — начал он, но внезапно всё вокруг начало расплываться. Город, шум, запахи и странные повозки начали исчезать, будто их смывала невидимая волна.Мир потемнел, и Зарантил вновь почувствовал тепло, которое исходило от "руки помощи". Он открыл глаза и увидел знакомый потолок дома Арты. Его сердце всё ещё бешено колотилось, а разум был полон вопросов. — Вы в порядке? — до ушей Зарантила донёсся встревоженный голос старушки. — Молодой человек, вы меня слышите?Юноша открыл глаза и облегчённо выдохнул. С каждой секундой видение растворялось, ему на смену приходила реальность. он снова был в домике старой знахарки. К нему подошла Сара, её лицо выражало беспокойство.— Как ты? Зар? Как ты себя чувствуешь? — она наклонилась ближе, её голос был полон тревоги.Юноша осторожно попробовал пошевелить ногой. К своему удивлению, он не почувствовал ни боли, ни дискомфорта. Осмелев, Зарантил попытался аккуратно встать, и это далось ему с лёгкостью, словно травмы никогда и не было.Сара изумлённо смотрела на него, а затем радостно подбежала и крепко обняла.— Невероятно! Рука помощи приняла тебя! Это замечательно!Старая знахарка, стоявшая рядом, тоже выглядела ошеломлённой, хотя и старалась скрыть это за суровым выражением лица. Её взгляд несколько раз метнулся к траве, которая всё ещё лежала на столе, невредимая, как будто даже не использовалась.— Ну, — произнесла она, сложив руки на груди, — могу признать, что результат впечатляющий. Эта трава выбирает далеко не каждого. Но, вздохнула старушка, похоже, в тебе всё-таки что-то есть, раз она помогла.Зарантил смущённо улыбнулся, — Спасибо вам, уважаемая Арта, — произнёс он, поклонившись. — Без вашей помощи я бы не мог и мечтать о том, чтобы снова ходить.Знахарка махнула рукой, скрывая лёгкую улыбку.— Благодари свою подругу, это она убедила меня рискнуть. Но не расслабляйся. Думаю твоя ответная услуга скоро потребуется.Сара, сияя от радости, повернулась к Арте:— Спасибо вам огромное! Мы вам обязаны больше, чем можем выразить словами.Знахарка качнула головой.— Я верю, что этот молодой человек сдержит своё слово. А пока что ступайте, отдыхайте.Однако Зарантил не мог избавиться от мысли о странном видении. Мир, увиденный под воздействием "руки помощи", слишком сильно отличался от всего, что он знал. "Почему? Что всё это значит?" — думал он, следуя за Сарой, но на его вопросы пока не находилось ответов.

Глава 6

Зарантил прошёл в гостевую комнату вслед за Сарой, чувствуя, как мысли об увиденном странном сне не дают ему покоя. Это было не просто сновидение — настолько яркое и подробное, что казалось реальностью, которой он коснулся на мгновение. Образы сверкающих огненных повозок, железных птиц, взмывающих в небеса, и гигантских башен, которые тянулись выше облаков, прочно засели в его голове. Ему отчаянно хотелось с кем-то поговорить об этом, но страх быть непонятым удерживал.

"В лучшем случае сочтут сумасшедшим", — промелькнуло мысль. "Скажут, что я вдобавок к ноге ещё и головой ударился..." Однако парень не мог смириться с тем, что ему придётся хранить это в себе.

Когда Сара тихо закрыла за ними дверь, Зарантил сделал глубокий вдох, собрался с духом и решительно повернулся к девушке. Он жестом попросил её сесть на небольшой диванчик у стены, и сам устроился рядом.

— Сара, — начал он, стараясь придать своему голосу твёрдость. — Я должен тебе кое-что рассказать, но прежде пообещай... обещай, что не посчитаешь меня безумцем. И, пожалуйста, не смейся.

Девушка, заметив серьёзность и даже лёгкую тревогу в его глазах, слегка нахмурилась, но кивнула.

— Зар, я никогда не стану смеяться над тобой. Что бы ты ни сказал, я отнесусь к этому серьёзно, — мягко ответила она, ободряюще сжав его руку.

Её слова вселили в него каплю уверенности. Он снова глубоко вдохнул:

— Я… видел нечто необычное, — начал Зарантил, подбирая слова. — Когда рука помощи коснулась меня, я, похоже, заснул, и оказался в странном месте. Это было так... так чуждо... всё выглядело неправильно, не так, как должно быть. Представь себе, огненные повозки, которые двигаются сами по себе, без лошадей. Железные птицы, парящие высоко в небе. А ещё были башни... огромные, выше гор, но сделанные не из камня или дерева, а из какого-то сверкающего материала. Я даже не знаю, как это описать...

Сара слушала его, не отводя глаз, её лицо постепенно менялось: от удивления к задумчивости, а затем к лёгкому страху. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Зарантил поднял руку, прося дать ему закончить.

— Там... всё двигалось с невероятной скоростью, всё гудело, звенело, шумело. Люди выглядели... совсем иначе, их одежда была слишком яркой и странной, но никто из них не казался удивлённым. Они словно привыкли ко всему этому хаосу вокруг. Это не было похоже ни на один город или деревню, которую я могу вообразить.

Юноша замолчал, пытаясь найти слова для описание чего-то, что не укладывалось в его разум. Сара наклонилась чуть ближе.

— Это ведь был... сон? — осторожно спросила она.

Зарантил покачал головой.

— Я не уверен, — признался он. — Всё это было так реально, Сара. Я чувствовал ветер, слышал звуки, даже запахи... запахи дыма, какого-то странного масла... ароматы, которых я никогда прежде не знал. Как будто я действительно был там.

Девушка долго молчала, её взгляд был сосредоточен, словно она обдумывала каждое его слово. Наконец она тихо произнесла:

— Может быть... это было видение? Или какое-то послание от руки помощи? Ты ведь в момент этого сна всё ещё был под её влиянием...

Слова Сары заставили Зарантила задуматься. Он взглянул в её глаза и с облегчением понял, что она верит ему. Она не смеётся, не отмахивается от его слов, а наоборот, пытается найти объяснение. С его души свалился камень.

— Возможно, — пробормотал юноша, снова погружаясь в свои мысли. — Но если это было послание, то о чём? Что мне нужно понять? Что это за место?

— Я не знаю, тихо проговорила девушка. -Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

Внезапно Зарантила осенило:

— У тебя есть что-то, на чём можно рисовать? Пергамент, бумага или хотя бы какая-нибудь дощечка? Я попробую изобразить то, что видел!

Сара удивлённо посмотрела на него, но быстро поняла, что юноша говорил серьёзно. Она задумалась на мгновение, а затем, хлопнув себя по колену, с энтузиазмом потянулась к своей сумке.

— Подожди минуту, — сказала она, развязывая тесёмки. Вскоре девушка извлекла несколько листков бумаги, желтоватой и слегка шероховатой, больше всего напоминавшей папирус.

— Вот, — тихо сказала Сара, передавая их Зару. — Я часто делаю записи о травах, если узнаю что-то новое, поэтому у меня всегда с собой есть бумага.

Порывшись в сумке ещё немного, она достала небольшой флакон с чернилами, перо и продолговатую чернильницу.

— Надеюсь, ты умеешь писать пером, — сказала она с лёгкой улыбкой, протягивая их Зарантилу.

Юноша кивнул, взял предложенные принадлежности и уселся за небольшой деревянный стол в углу комнаты. Он почувствовал лёгкое волнение: описать словами то, что он видел, было сложно, но теперь, возможно, он сможет передать это через рисунок.

— Спасибо, — тихо произнёс он, на секунду взглянув на девушку.

Зарантил окунул перо в чернила и начал выводить на бумаге первые линии. Сначала он старательно нарисовал очертания огненных повозок — длинные и обтекаемые, на странных чёрных колесах, без всякого следа упряжи. Затем изобразил громадные здания, тянущиеся ввысь. Каждая деталь казалась ему необычной и причудливой: окна, которых было бесчисленное множество, свет, который исходил от некоторых из них, как будто внутри зданий горели маленькие солнца.

Сара, склонившись над его плечом, с интересом наблюдала за процессом. Её глаза округлились, когда она увидела железных птиц, нарисованных Заром. Они казались огромными, с вытянутыми крыльями, словно вырезанными из металла.

— Это… — начала она, но замолчала, не зная, как выразить свои мысли.

— Это то, что я видел, — тихо сказал Зарантил, не отрывая взгляда от бумаги. Его рука двигалась быстро, порой неровно, но каждую деталь он стремился запечатлеть с точностью.

Когда рисунок был почти завершён, он добавил последние штрихи: извилистые линии дорог, которые кишели этими огнедышащими повозками, и крошечные человеческие фигуры, снующие среди величия башен.

— Всё это… — Сара перевела взгляд с рисунка на юношу. — Ты видел во сне всё это?

— Да, — ответил он, откладывая перо и разглядывая свой труд. Его голос был тихим. — Я был там. И я не могу понять, почему.

Сара долго смотрела на рисунок, её пальцы осторожно коснулись одного из зданий на бумаге.

— Это странно… и немного пугающе, — призналась она. — Но в то же время... это захватывает.

— Думаешь, это место где-то существует?

— Не знаю, — Зарантил покачал головой. — Но это было так реально, Сара. Настолько реально, что я чувствую, как будто я побывал там.

Внимание! Далее по тексту долгий рассказ о мире, в который попал герой. "Здесь и далее — примечания автора."

Она придвинулась ближе.

Зарантил посмотрел на девушку.

— Сара, — тихо начал он, словно боясь, что его просьба может быть воспринята странно, — не могла бы ты рассказать мне об этом мире? Я совсем ничего не знаю о нём. Я не помню ничего до того момента, как очнулся, вися в паутине.

Сара посмотрела на него с лёгкой грустью в глазах, но её губы тронула мягкая, ободряющая улыбка.

— Конечно, — ответила она, её голос звучал тепло и искренне. — Я с радостью расскажу всё, что знаю сама. Может быть, это поможет тебе вспомнить ещё что-то.

Она на миг задумалась, словно подбирая слова, а затем начала:

Глава 7

— На одном из старейших языков, наш мир носит название Альтерис, что означает дом, или родина, если угодно..Самый большой континент зовётся Талассар. Он разделён на несколько крупных государств, и каждое из них имеет свою культуру и особенности. Одно из самых крупных — Королевство Аларис, здесь мы с тобой сейчас и находимся. Столица Алариса — Алара. Это величественный и древний город. В Аларе расположена Магическая Академия. Там обучают магов, изучают древние тексты и проводят разнообразные магические исследования. Однако с магией не всё так просто: Вся деятельность магов контролируется.. Специально для этого существует Орден хранителей равновесия, или же орден храмовников, как чаще его называют. организация, которая следит за соблюдением определённых правил.. Если маг нарушает эти правила, его карают. Упорно ходят слухи, что если кто-то перейдёт некую грань, к нему может быть применена даже казнь.Девушка на мгновение замолчала, раздумывая, а затем продолжила:— Я назову несколько самых крупных стран, расположенных на континенте. К северо западу отсюда находится Туманный Альдерон. Это королевство славится своими охотниками на чудовищ. Ещё я слышала, что там очень часто идёт дождь, и почти всегда страна окутана мглой. Отсюда государство и называют "Туманным".Девушка указала пальцем в сторону двери:— К югу от Алариса лежат два вечно враждующих между собой королевства — Кин и Виртос. Их земли постоянно охвачены войной. Говорят, они сражаются из-за спорных территорий, Их вражда корнями уходят в глубину веков. Магия у них играет важную роль в войнах. Одни говорят, что воины Виртоса используют боевые заклинания, чтобы разить врагов огнём и молниями, другие — что Кинские чародеи вызывают землетрясения и затопляют вражеские земли.Она выпрямилась и посмотрела на Зарантила.— На востоке, за большими горами, простирается Империя Восхода. Это удивительная страна, где магия и наука тесно связаны друг с другом. Они изобретают странные устройства, которые помогают в повседневной жизни, и, говорят, их маги способны на такие вещи, о которых в Аларисе даже не слыхивали. Правда, в Империи Восхода не любят чужаков, особенно тех, кто пытается учить их, как жить.Она опустила руку и указала в противоположную сторону:— А вот к западу от Алариса расположена Империя Заката. Это суровая, милитаризованная страна. Они строят огромные машины и используют магию в военных целях. Говорят, их города утопают в дыму и копоти, потому что они постоянно что-то изобретают или готовятся к войне. Это их главная цель — захватить новые земли.— А на севере есть что-то? — подал голос Зарантил, с интересом всматриваясь в её лицо.Сара улыбнулась шире.— На севере лежит Фьордхольм, страна воинов. Это суровый край гор, льда и холодного ветра. Их земли опоясывает хребет Фафнира — огромная горная цепь, за которой простираются бескрайние тундры. Люди там высокие, сильные, светловолосые и голубоглазые. Они живут в деревнях, окружённых деревянными частоколами, и поклоняются своим богам, которых у них великое множество. Эти воины часто ходят в набеги на соседние земли, но некоторых из них можно встретить в Аларисе или других странах в качестве наёмников. Их воинская доблесть известна на всей территории Талассара.Девушка нахмурилась, словно представляя что-то далёкое и опасное.— На юго востоке простирается обширная безжизненная земля, зовущаяся Пустыней Корреш. Это бесплодные опалённые солнцем земли, где выживают только сильнейшие. Там живут кочевники, объединённые в племена. Иногда они собираются в огромные орды и нападают на земли Алариса или других государств. Их воинов сложно победить, они быстры и беспощадны. Но эта пустыня скрывает и свои тайны. Говорят, там находятся древние руины и заброшенные города, которые когда-то были домом для великих цивилизаций.Она замолчала, глядя на юношу.—Нельзя не упомянуть и Вольную Дельту. Это нечто вроде торгового города-государства. У них нет централизованной власти, сам город по сути экстерриториален, и служит огромным базаром, где можно купить или продать практически что угодно. От бытовых товаров до оружия. Это крупнейший в мире рынок товаров и услуг на любой вкус. Вольная Дельта расположена между Империей восхода на востоке, и Аларисом на западе.—Мда, — почесал в затылке Зарантил. —Мне понадобится немало времени, чтобы уложить всё это в голове.Юноша некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Затем он поднял голову и с любопытством взглянул на девушку.— Подожди… — сказал он. — Ты всё время показываешь: то туда, то сюда. Север, юг… запад, восток.Он прищурился. — Ты что, всегда знаешь, где какая сторона света?Сара улыбнулась и кивнула на окно.— Это не так уж сложно.Она поднялась, подошла ближе и жестом поманила его за собой.— Смотри.Зарантил встал рядом. За окном солнце уже ушло с самой высокой точки и теперь стояло немного к западу, мягко освещая крыши домов и верхушки деревьев ровным дневным светом.— Солнце движется с востока на запад, — спокойно сказала Сара. — Если знать, где оно было утром, легко понять, где оно будет вечером. А дальше всё просто.Она указала рукой.— Там запад. Значит, там восток. А если встать лицом на запад, — она чуть повернулась, — справа будет север, слева — юг.Юноша некоторое время смотрел на неё с явным удивлением.— Ты всегда определяешь стороны света с такой лёгкостью?— Почти всегда, — пожала плечами Сара. — Отец научил меня этому ещё в детстве. Он говорил, что человек должен уметь ориентироваться даже без карты.Она снова взглянула на солнце и чуть прищурилась.— Кстати… сейчас примерно половина второго.— Ты это тоже по солнцу поняла? — недоверчиво спросил Зарантил.Девушка тихо рассмеялась.— А как же ещё?***—Ты упомянала о магах и ордене хранителей, — спустя несколько минут вновь подал голос парень. —Можешь рассказать больше об этом? до вчерашнего дня я и не подозревал о том, что магия вообще существует.Сара кивнула, её взгляд стал серьёзным. Она задумалась на мгновение, будто решая, как лучше объяснить столь обширную тему.— Магия, — начала она, сложив руки на коленях, — это то, что всегда было частью нашего мира, но не всем дано ею владеть. Маги — это люди, которые способны чувствовать потоки энергии. Это невидимые нити, пронизывающие всё вокруг: землю, воздух, воду, даже живых существ. Через Потоки маги черпают силу, чтобы менять реальность.Она сделала паузу, подбирая слова.— Однако магия — это не только дар, но и опасность. Если использовать её бездумно или без должной подготовки, последствия могут быть разрушительными. Именно поэтому и был создан Орден.— Орден хранителей равновесия, — продолжила девушка, — это организация, которая контролирует использование магии почти во всех странах Талассара. Они считают своей задачей защищать людей от опасностей, связанных с магией. С одной стороны, это благородная цель, но с другой... — Она ненадолго замялась, прежде чем продолжить. — Они действуют жёстко. Маги, которые не подчиняются их законам, подвергаются гонениям. Их называют "еретиками", или "Отступниками". Если таких магов ловят, то их судьба незавидна.Зарантил поморщился, словно эта мысль вызвала у него неприятное чувство.— Ты хочешь сказать, что магов убивают? — уточнил он.Сара кивнула.— Да. Были и такие случаи, когда Орден счёл это необходимой мерой. Храмовники утверждают, что магия вне контроля способна уничтожить города, вызвать болезни или даже разбудить древние силы, которые лучше оставить в покое. Конечно, есть те, кто с этим не согласен. Подпольные сообщества магов существуют повсюду. Они скрываются от Ордена, обучают друг друга в тайне, передают знания, которые запрещены к распространению.Она многозначительно пожала плечами.— Но есть и те маги, которые сотрудничают с Орденом. Чтобы практиковать магию легально, нужно получить лицензию. Для этого нужно учиться в одобренных Орденом школах, таких как Магическая Академия в Аларе. Там учат, как правильно использовать магию, чтобы не навредить себе и окружающим. Но и там всё строго контролируется.— А магия в других странах? — уточнил Зарантил. Орден ведь не может контролировать всё.— Правильно, — ответила Сара. — В некоторых странах у них нет такой власти. Например, в Империи Восхода. Там практикуют совершенно иную школу магии, основанную на гармонии с природой и миром вокруг.. Их подходы настолько отличаются от наших, что Орден предпочитает держаться в стороне. К тому же, как я уже сказала, в Империи Восхода чужаков не любят.Она робко улыбнулась, как будто вспомнила что-то приятное.— А вот на севере, во Фьордхольме, магия почти не используется. Тамошние люди больше полагаются на силу своих рук и мечей. Они поклоняются своим богам и верят, что их покровительство важнее любых заклинаний. Магия там воспринимается как нечто чуждое, а иногда даже как угроза.Зарантил внимательно слушал, пытаясь уложить всё это в голове.— А ты? — спросил он. — Ты владеешь магией?Внезапно девушка быстро отвела взгляд.— Нет, я не маг.. Но, знаешь, — она посмотрела на него, — я думаю, что это и к лучшему. Магия — это огромная ответственность, и, если честно, я бы не хотела нести её бремя.Сара пристально взглянула на юношу и продолжила:— Орден, — это не монолит. Внутри него идёт своя борьба, хотя простым людям об этом знать не положено. Одни храмовники считают, что магия — это инструмент, который можно использовать с умом и осторожностью. Такие люди выступают за то, чтобы магам давали больше свободы, пока они не причиняют вреда. Другие же, фанатики, видят в магии корень всех бед. Они готовы объявить колдуном кого угодно — даже простого травника, собирающего лекарственные растения. Им важно лишь одно: полностью искоренить любое проявление магии, не подконтрольное Ордену.Зарантил нахмурился, его взгляд стал жёстче.— То есть они преследуют даже тех, кто просто хочет помочь людям?Сара кивнула.— Бывает и так. Конечно, официально они не объявляют войну целителям и знахарям, но фанатичные храмовники нередко используют своё положение, чтобы обвинить невиновных. Особенно в отдалённых деревнях, где у людей нет возможности защититься.Её голос стал более напряжённым.— Орден не мог бы противостоять магам, если бы не обладал собственными магическими силами. Наивысшая каста Ордена, Гроссмейстеры, командоры и выше", сами являются магами. Но их магия, как они утверждают, — особенная. Они говорят, что она дарована им самим Создателем, и поэтому их сила чиста и непогрешима. Это позволяет храмовникам оправдывать применение своих способностей.Девушка ненадолго замолчала, словно припоминая что-то.— Однако, несмотря на их могущество, Орден не везде имеет такую власть, как в Аларисе. Например, в Империи Восхода. Тамошние правители не любят, когда чужаки вмешиваются в их дела. У них свои маги и свои законы, и храмовники просто не рискуют лезть туда.Зарантил нахмурился.— А что насчёт Фьордхольма? — спросил он.Сара вновь улыбнулась, и в её улыбке было что-то такое, чего юноша не смог понять.— Фьордхольм — это особая история. Когда-то Орден попытался утвердить свою власть и там. Но северяне — народ гордый и свободолюбивый. Они живут в суровых условиях и привыкли полагаться только на себя. Обычно их кланы и племена редко объединяются, но в тот раз они стали единым фронтом против Хранителей равновесия. Это была жестокая война, и Орден потерпел поражение. Они были вынуждены отступить, оставив Фьордхольм в покое.— И что, никто об этом не говорит? — удивился Зарантил.— Это не тот случай, о котором Орден любит вспоминать, — ответила Сара, её голос стал чуть тише. — Но северяне рассказывают эту историю с гордостью, а в центральных землях шёпотом говорят о тех событиях, как о редком случае, когда кто-то смог бросить вызов Ордену и остаться в живых.Она сделала паузу, глядя на юношу.— Этот мир сложен, Зар. И, боюсь, тебе предстоит узнать о нём ещё многое. Но пока просто запомни: не всё является тем, чем кажется на первый взгляд.— А что касается магов-отступников? Расскажи о них подробнее, — попросил Зарантил.Сара понизила голос, как будто соглядатаи Ордена сидели прямо под диваном и могли услышать их недозволительные разговоры.— Незарегистрированные маги, или же маги без лицензии, — оглядевшись вокруг начала она, — это лишь верхушка айсберга. У Ордена есть враги и поважнее. Отступниками, как правило, называют тех, кто практикует запретные знания, ритуалы, которые запрещены Орденом, и прочее.Она придвинулась чуть ближе, её голос стал ещё тише.— Орден запрещает те магические практики, которые могут нести опасность для него или же способны сильно повлиять на расстановку сил в мире. Под их запрет попадает всё, чего они боятся или не могут контролировать. Соответственно, отступники — это те, кто решились пойти против их законов. И поверь, еретиками их зовут не за красивые глазки.Зарантил нахмурился, его взгляд был прикован к девушке.— Отступники... значит, они опасны? — спросил он.Сара криво усмехнулась, но взгляд её оставался серьёзным. Девушка подобралась, словно хищник, готовый к прыжку.— Опасны? Возможно. Кто-то из них действительно ищет силу, не считаясь с последствиями, кто-то нарушает запреты ради выгоды. Но есть и такие, кто лишь пытается сохранить знания, которые Орден хочет стереть с лица земли. Эти люди зачастую преследуемы просто за то, что осмеливаются знать больше, чем разрешено. Многие из них скрываются на окраинах цивилизации, — продолжила она. — В отдалённых деревнях, на границах пустыни Корреш или даже среди племён Фьордхольма, где Орден почти не имеет влияния. Но самые отчаянные находят укрытие в крупных городах, таких как Вольная Дельта. Там, где за звонкую монету можно найти всё, даже защиту от Ордена.Девушка ненадолго замолчала, словно борясь с внутренним конфликтом.— Знаешь, что самое интересное? — продолжила она, её голос стих до почти неразличимого шёпота. — Некоторые из тех, кого называют отступниками, используют свои знания, чтобы защитить этот мир. Они изучают древние заклинания и ритуалы не для разрушения, а чтобы противостоять силам, о которых Орден даже не хочет знать.Зарантил почувствовал холодок вдоль позвоночника.— Какие силы?Сара пожала плечами, её глаза стали отрешёнными.— Может, демоны из других измерений, может, что-то из глубин Пустыни Корреш или тёмные тайны, что скрываются в недрах Хребта Фафнира. Кто знает? адепты ордена предпочитают уничтожить всё, что пугает их, вместо того чтобы разобраться, что из этого действительно опасно.Она откинулась на спинку дивана, её взгляд устремился в окно.— Этот мир сложнее, чем кажется, Зарантил, — сказала она тихо. — И далеко не всё в нём так просто.

Глава 8

Через несколько минут раздался стук в дверь.

Сара и Зарантил повернули головы. В проёме показалась Арта. Её усталое лицо было обрамлено седыми прядями, а в глазах светилась доброжелательная мудрость.

— Молодые люди, я не помешала? — спросила она, переступив порог.

— Нет, что вы, — быстро отозвался Зарантил, вставая с места. Его тон был почтительным.

— Хорошо, — кивнула Арта, заходя в комнату опираясь на свою деревянную трость. Её взгляд блуждал между парнем и девушкой, словно она взвешивала, стоит ли говорить дальше. — Помните ли вы, что обещали мне ответную услугу, если я соглашусь применить «Руку помощи»?

Зарантил кивнул, вспоминая их недавний разговор.

— Так вот, похоже, пришло время просить вас об этой самой услуге, — продолжила старушка, присаживаясь на край стула. Её голос стал чуть тише, будто она не хотела, чтобы кто-то подслушал.

— О какой услуге идёт речь? — спросила Сара, слегка наклонив голову набок.

— В соседней деревне, которая называется Дракфельд, живёт травник. Его зовут Эдрик. Мы с ним уже много лет помогаем друг другу и обмениваемся редкими растениями. Несколько дней назад он должен был принести мне одну травку, её называют Летний дождь. Очень редкое растение, которое цветёт лишь раз в несколько лет.

Арта нахмурилась, её пальцы нервно перебирали край передника.

— Но от него нет вестей уже три дня. Если бы он был занят или заболел, он обязательно отправил бы ко мне свою дочку. Он уже делал так. Однако на этот раз... ничего.

Сара и Зарантил обменялись тревожными взглядами.

— Это странно, — произнесла девушка. — Вы говорили с кем-нибудь из Дракфельда?

— Да, только что ко мне приходил пациент из той деревни, — ответила Арта, её голос стал напряжённым. — Он сказал, что там творится что-то странное. ходят разговоры о тёмном маге...

Эти слова повисли в воздухе, заставив Зарантила напрячься. Он ещё не до конца понимал, что это значит, но инстинктивно почувствовал опасность.

— Я не знаю подробностей, но в последнее время в тех местах начали курсировать странные слухи,— продолжила Арта.

Она вздохнула.

— Вот о чём я хотела бы попросить вас: сходите в Дракфельд. Узнайте, что случилось с Эдриком. Для меня это слишком дальняя дорога, а я уже не молода. Но я не хочу подвергать вас лишней опасности. Если там действительно произошло что-то ужасное, сразу же возвращайтесь и сообщите мне.

Сара кивнула, её лицо было серьёзным.

— Если там замешана тёмная магия, придётся обращаться в Орден, — добавила Арта, её голос звучал глухо.

Зарантил почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он посмотрел на Сару, и та ответила ему уверенным взглядом.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, — сказал юноша.

Арта улыбнулась уголками губ, но в её взгляде читалась тревога.

— Спасибо. И будьте осторожны.

***

Арта снабдила их в дорогу домашней едой. В корзине, которую старая знахарка вручила Зарантилу, были пирожки, немного зелени с огородика, а также глиняная бутыль кваса. Также Саре, как разбирающейся в травах, старушка передала какие-то растения, сказав, что случаи бывают разные и что бы ни произошло в Дракфельде, людям может потребоваться помощь, поэтому целебные травы не помешают. Спустя полчаса парень и девушка отправились в дорогу. Тропинка к Дракфельду тянулась среди холмов, поросших высокой травой. Иногда путь пересекали небольшие рощицы, где деревья склоняли свои ветви, создавая прохладные тенистые участки. Было солнечно, но лёгкий ветерок делал прогулку приятной.

Внимание! Далее по тексту описание правителей государств, присутсствующих на континенте.

. Молчать в дороге Зарантилу не хотелось, поэтому он снова спросил:

— Сара, — начал он, слегка ускоряя шаг, чтобы идти с ней вровень, — можешь рассказать, кто правит всеми этими странами? Какие в них есть правители и что мне следует знать о них?

Девушка посмотрела на него, откашлялась и начала:

— Ну, начнём с нашего Алариса. Здесь правит король Хенрик Восьмой. Поговаривают, что его род ведёт своё происхождение от династии конунгов Фьордхольма. Оттуда же, вероятно, и его имя — редкое для тех мест. Хенрик — король мудрый, но не слишком популярный среди простого люда. Его политика порой слишком осторожна, и это раздражает некоторых вельмож.

Юноша кивнул, стараясь удержать в памяти это имя.

— А что насчёт Корреша? — спросил он.

— У пустынных кочевников нет единого правителя, — объяснила Сара. — Каждое племя живёт обособленно и подчиняется своему старейшине. Они редко объединяются, только если угроза становится слишком серьёзной.

— А Кин и Виртос? — продолжал спрашивать парень, ощущая, как в голове начинает формироваться карта мира.

— Ах, эти две страны! — горько усмехнулась девушка. — Когда-то они были единым королевством. Но несколько веков назад произошёл раскол. Когда страна разделилась, это же постигло и правящую династию. Теперь каждая страна имеет своего правителя, и обе считают друг друга заклятыми врагами.

— Войны?

— Почти бесконечные, — вздохнула Сара. — Иногда затихают, чтобы разгореться вновь.

Юноша задумчиво вздохнул.

— А Альдерон?

— Королевством Альдерон правил Уильям Пятый, которого прозвали Мудрым, — продолжила девушка, её голос стал чуть грустнее. — Но год назад на него было совершено покушение. Никто не знает, кто стоял за этим преступлением. Сейчас его место занимает регентский совет, так как наследный принц Джордж ещё слишком мал, чтобы управлять страной.

— А Империя Восхода управляется императором Цин Шу, — перешла Сара к следующему государству, её голос стал более задумчивым. — Они живут по своим правилам и традициям. А Империей Заката правит цезарь, но, к сожалению, я не знаю его имени.

— И наконец, Фьордхольм, — добавил Зарантил, уже предвкушая услышать что-то о суровом северном народе.

— Тут всё сложнее, — начала Сара, в её голосе звучала задумчивость. — Там нет единого правителя, если не считать формального лидера, Великого Конунга. Каждый ярл управляет своим племенем или княжеством. Но когда возникает серьёзная угроза, все они объединяются. Сейчас Великим Конунгом является Рагнар Стальной Кулак. Его имя внушает уважение даже в южных землях.

Юноша молчал, переваривая услышанное. Ему казалось, что голова вот-вот лопнет от такого количества информации.

— Спасибо, — наконец произнёс он, улыбнувшись. — Думаю, мне придётся ещё долго всё это осмыслять.

— Не переживай, — сказала девушка, слегка толкнув его плечом. — У тебя будет время на размышления. До Дракфельда ещё добрых пару часов пути.

Под ногами шуршала пыльная тропа, ветер шептал в ветвях деревьев, а солнце неспешно клонилось к закату, окрашивая небо в розовые тона. Зарантил всё время пытался поддерживать разговор. Ему казалось, что каждое слово, сказанное Сарой, добавляло новых красок в его картину мира.

***

— Слушай, — произнёс он после долгой паузы. — Ты так много знаешь о мире и о людях. А можешь рассказать немного о себе?

Девушка смущённо улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень печали.

— Что ж, если тебе это действительно интересно, — неуверенно начала она, слегка замедлив шаг. — Я родом не из Алариса. Моё детство прошло в королевстве Кин.

— Край вечной войны? — протянул Зарантил, вспоминая, как Сара описывала эту страну. — Я думал, ты из здешних земель.

— Нет, — тихо ответила Сара, не поднимая взгляд. — Мои родители были военными. Всё своё время они посвящали защите государственной границы. Я росла практически одна, будучи предоставленная самой себе.

— Это, наверное, было трудно, — вздохнул юноша, заглядывая ей в глаза.

— Не сказать, чтобы легко, — согласилась девушка. — Но жизнь шла своим чередом. До тех пор, пока однажды всё не изменилось.

Она замолчала, подбирая слова. Зарантил почувствовал, что девушка сомневается, стоит ли рассказывать дальше, но решил не перебивать.

— Когда мне было шестнадцать, — продолжила она после паузы, — случилось нечто, что я до сих пор не могу забыть. Из Виртоса бежал дипломат. До нашей разведки дошла информацция, что его приговорили к смерти за попытку тайно восстановить связи с Кином.

— Он пытался наладить мир, и за это его хотели казнить? — шокировано переспросил Зарантил.

— Да, — вздохнула Сара. — Но в день его побега мой отец как раз нёс службу на границе. Он лично задержал этого человека, когда тот пытался проникнуть в страну.

Она замолчала, и в её взгляде появилось что-то, что юноша не мог разобрать: боль, скорбь, или глубокая печаль.

— Что произошло дальше? — осторожно спросил он.

— Отец убил его, — с горечью проговорила девушка, её голос стих почти до шёпота. — А в рапорте написал, что тот оказал сопротивление при задержании.

Зарантил потрясённо замолчал.

— Я узнала об этом случайно, — продолжила она. — Однажды, убираясь в кабинете отца, я уронила на пол папку с документами. Среди них было досье на этого дипломата, а ещё тот самый рапорт. Но самое главное — дневник отца. В нём он писал, что очень сожалеет о чём-то. Это был просто крик души. Я не думаю, что он желал смерти тому человеку, но увы, отец оказался слишком сильно отравлен пропагандой. В общем, — вздохнула Сара, —Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы всё понять.

Она остановилась и медленно выдохнула.

— Я не могла поверить, что мой отец… человек, которого я считала героем, мог сделать такое. Это был не просто враг. Это был человек, пытавшийся остановить войну. А его просто убили.

Юноша видел, как её руки сжались в кулаки.

— Я не смогла с этим смириться, — продолжила она. — В ту ночь я собрала свои вещи и бежала. Я покинула Кин, чтобы больше никогда не возвращаться. Аларис стал моим домом. Здесь я хотела найти мир, подальше от войны и смерти.

Она замолчала, и Зарантил долго смотрел на неё, пытаясь осмыслить услышанное.

— Ты была очень смелой, Сара, — тихо сказал он.

— Нет, — покачала она головой. — Я просто не могла остаться там. Больше всего в жизни я ненавижу войны. Они отнимают всё самое дорогое.

Юноша не нашёлся, что сказать. История девушки потрясла его до глубины души.

Глава 9

По мере приближения к Дракфельду, парень и девушка всё чётче понимали, что в деревне действительно произошло что-то страшное. Им навстречу бежали люди, все они несли какие-то пожитки и стремились убраться от Дракфельда подальше. Юноша почувствовал в воздухе слабый запах дыма.

Зар остановил одну из женщин, бегущих им навстречу, и спросил:

— Что случилось в Дракфельде?

Женщина взглянула на него и произнесла всего два слова:

— Деревня горит.

Сара и Зарантил, услышав это, не сговариваясь, рванули в сторону пылающего селения. Они надеялись спасти как можно больше людей.

Когда они вбежали в охваченный пламенем Дракфельд, их взору предстал гигантский огненный вихрь, бушующий в центре деревни снося всё на своём пути. Парень и девушка стояли, заворожённо смотря на буйство стихии. Сара тихо произнесла:

— Это не просто пожар... это элементаль огня.

Услышав это, юноша мгновенно вспомнил слова старой знахарки: "В округе ходят слухи о тёмном маге..." Он повернулся, чтобы поделиться своей догадкой, но не успел. В десятке метров от них внезапно возникло белоснежное сияние, постепенно формируя нечто вроде светящейся арки.

Из неё на раскалённую землю шагнул человек. Одет он был в нечто, напоминающее долгополую мантию, а на его груди красовался равносторонний серебряный ромб с вписанной в него четырёхлучевой звездой. Его серебристые седые волосы волной ниспадали на плечи.

Сара тихо шепнула Зару на ухо:

— Он из Ордена. Судя по одеянию и седым волосам, саном он не ниже Прелата.

В этот момент храмовник обратил внимание на парня и девушку, стоящих недалеко от места его появления. Он чинно приблизился к ним и произнёс:

— Приветствую вас. Я брат Реббус. Я прибыл сюда для расследования деятельности мага-отступника. Что вам известно об этом?

Он странно взглянул на путников, а затем достал из складок мантии призму из чистейшего горного хрусталя. Повертев предмет в руках, храмовник поднёс его к глазам и посмотрел через призму сначала на Зарантила, а затем на Сару.

Девушка побледнела и схватила юношу за руку. Реббус нахмурился и хотел что-то сказать, но тут в воздухе с треском пронёсся хлыст, состоящий из пламени. Храмовник был вынужден перекатиться, уходя от атаки.

Он позабыл о путниках и, плавно, будто танцуя, пошёл на сближение с огненным вихрем. Во вспышке света в его руках появился белый посох, который Реббус тут же пустил в ход, отражая очередной огненный хлыст элементаля.

Реббус двигался грациозно, словно в танце, отражая атаки огненного чудовища белоснежным посохом. Каждый его взмах оставлял в воздухе светящийся след, а удары по пылающему вихрю вызывали всполохи пламени, разлетающиеся вокруг. Однако элементаль не оставался в долгу. Он кружился, завывал и раз за разом обрушивал огненные хлысты и волны жара, плавя землю и сжигая дома вокруг.

Храмовник сражался умело, но становилось очевидно, что элементаль значительно превосходит его в силе. С каждым новым ударом порождение огня становилось лишь яростнее. Оно взревело, собрав пламя в гигантский шар и обрушив его вниз с оглушительным грохотом. Реббус едва успел выставить посох, чтобы создать щит света. Вспышка осветила всё вокруг, но храмовник, хоть и выдержал удар, отступил на несколько шагов, тяжело дыша.

Элементаль, осознав свою победу, поднял сотканные из пламени руки, собирая энергию для нового, ещё более мощного удара. Реббус взглянул на него, и в его глазах мелькнула тень понимания. Это существо было куда сильнее, чем он предполагал.

— Во имя света... — пробормотал он, едва слышно.

Затем он воздел вверх руки, и его голос раскатился над деревней:

— «О предвечный страж Равновесия, Взываю к тебе! Услышь меня в час испытания. Даруй силу исполнить долг. Да снизойдёт на меня твоя благодать!»

Фигура Реббуса ослепительно вспыхнула. В тот же миг лучи света, ярче самого солнца, пробили небо и хлынули во все стороны. Сара и Зарантил невольно зажмурились, закрыв глаза руками, но даже сквозь пальцы они видели это ослепительное светопреставление.

Посох Реббуса превратился в столп света, сияющий так ярко, что казалось, он раскалывает саму реальность. Когда храмовник вновь шагнул вперёд, его движения стали размытыми, почти неуловимыми для глаза. Зарантил смотрел внимательно, но не мог уследить за ним — Реббус двигался слишком быстро, будто пространство и время больше не имели для него значения.

Элементаль снова взревел, обрушивая на храмовника огненные хлысты. Но Реббус сам словно стал воплощением света. Он уклонялся, отражал или разрезал их своим сияющим посохом. Его атаки стали мощнее, и каждый удар, достигший цели заставлял фигуру элементаля содрогаться.

Огненное существо начало ослабевать, его напор становился всё менее яростным, а пламя — тусклее. Но борьба ещё не закончилась. Элементаль, собрав последние силы, взвыл, поднялся над землёй и бросился на храмовника, превращаясь в раскалённый болид.

Реббус замер на мгновение, сосредоточившись, а затем с размахом вонзил свой сияющий посох в землю. Во все стороны от него разлилась волна света, стремительно накрывшая элементаля. Громкий треск и оглушительный рёв заполнили воздух, а затем всё стихло.

Когда свет рассеялся, порождение пламени исчезло, оставив лишь раскалённое углище в месте, где совсем недавно бушевала стихия. Реббус стоял, тяжело опираясь на свой посох. Его сияние поблекло, а лицо выглядело уставшим.

Сара и Зарантил молчали, ошеломлённые увиденным. Реббус обернулся к ним и с трудом выдавил:

— Это было не просто создание огня. Здесь вмешались силы, которые я не могу игнорировать. Я должен разобраться, кто за этим стоит.

Сара шокировано прошептала:

— Это не командор, это гроссмейстер. Четвёртый чин после великого магистра. А великий магистр — это тот, кого он назвал "предвечным стражем равновесия". К нему он и взывал, и тот даровал ему эту невероятную силу.

Зарантил тоже был потрясён, но всё же нашёл в себе силы спросить:

— А какие ещё есть чины?

Сара огляделась, будто проверяя, что они всё ещё в безопасности, и тихо начала:

— Низший чин среди тех, кто уже принадлежит к Ордену, — это монах. Ещё ниже них — послушники. Это те, кто только учатся, проходят испытания и готовятся к вступлению.

Она глубоко вдохнула, стараясь говорить спокойно:

— Выше монаха идёт рыцарь. Это полноценные бойцы Ордена, те, кто чаще всего несут службу и участвуют в операциях.

Зарантил кивнул, давая понять, что внимательно слушает, а Сара продолжила:

— Следующий чин — капеллан. Это уже более важная фигура, часто исполняющая духовные или организационные обязанности.

Её голос стал чуть громче, когда она дошла до более высоких чинов:

— Над капелланами находится Прелат. Он руководит чинами ниже себя и как правило возглавляет региональное отделение Ордена.

Сара быстро взглянула на Реббуса, который неподвижно стоял у пепелища, и добавила с уважением:

— Гроссмейстеры, такие как он, — это высшие представители боевого крыла Ордена. Их авторитет признают даже сильные мира сего. Обычно они руководят небольшими группами рыцарей или отдельными миссиями.

Она на мгновение замолчала, чтобы собраться с мыслями перед следующим пунктом:

—Командоры, по сути отвечают за организационную деятельность. Над ними есть только магистры, которые составляют высший совет Ордена. А на самой вершине — великий магистр. Он возглавляет Орден. Он — главный, тот, кому подчиняются остальные.

Зарантил молчал, пытаясь переварить услышанное. Сара взглянула на него и добавила:

— И если Реббус воззвал к его силе, значит, он был уверен, что противник настолько опасен, что иначе было не обойтись.

Внимание Сары и Зарантила привлёк странный звук, похожий на громкий треск и шёпот одновременно. Они обернулись и увидели, как из сочащегося мраком портала медленно шагнул человек в длинном чёрном плаще. Из разрезов ткани словно вытекала вязкая тьма, а в его руках был жезл, короткий и угольно-чёрный, окутанный тем же мрачным сиянием.

Реббус, заметив новое действующее лицо, тут же вскинул свой светящийся посох и повернулся к незнакомцу. Лицо гроссмейстера напряглось, он приготовился к бою, но тут человек в чёрном гадко ухмыльнулся и, растягивая слова, произнёс:

— Кого я вижу... сам гроссмейстер Реббус. Помнится, в нашу последнюю встречу ты был ещё капелланом.

Голос его звучал низко и издевательски, с каждой фразой будто разъедая пространство вокруг.

— Ариэль... — напряжённо произнёс Реббус, сжимающий посох так, что костяшки пальцев побелели. — Так это твоих рук дело?

Храмовник жестом указал на деревенские дома, объятые пламенем.

— Ты всё так же проницателен, Реббус, — с усмешкой ответил тёмный маг, которого гроссмейстер назвал Ариэлем. — Да, это мой замысел. Но тебе это уже неважно. Скоро ты будешь просто пеплом, одним из тех, кого ты не смог спасти.

Реббус резко шагнул вперёд и твёрдо сказал:

— Достаточно разговоров! Сдавайся, Ариэль, иначе я убью тебя!

Отступник расхохотался, громко и зловеще, будто наслаждаясь угрозой. Его смех отозвался странным эхом, от которого Саре и Зарантилу стало не по себе.

— Ну, попробуй, ничтожный святоша! — маг ухмыльнулся и крепче сжал жезл, тьма вокруг него начала завихряться.

Реббус не стал медлить. Свет от его посоха вспыхнул ярче, превращаясь в слепящий столп, который рванул в сторону Ариэля. Отступник поднял свой жезл, и навстречу потоку света устремился густой, вязкий луч тьмы.

Свет и тьма столкнулись посреди горящей деревни, вызвав мощную ударную волну. Сару и Зарантилу откинуло назад, а пламя, казалось, дрогнуло, словно испугавшись этой битвы.

Реббус сделал шаг вперёд, направляя поток света прямо на Ариэля. Тот отступил на шаг, но тут же обрушил на храмовника потоки тёмной энергии. Воздух вокруг него сгущался в чёрные щупальца, которые рвались к гроссмейстеру.

Но Реббус уверенно отражал каждую атаку, его посох сиял всё ярче, разрывая тьму. Вскоре храмовник собрался с силами и отправил в Ариэля мощный заряд света, от которого тот на мгновение пошатнулся.

— Ты стал сильнее, но этого недостаточно, — сквозь зубы процедил Ариэль и взмахнул своим жезлом. Из земли перед ним вырвались чёрные копья, которые рванули к Реббусу, но тот одним движением посоха обратил их в пыль.

— Тебе не победить, Ариэль! — громогласно провозгласил гроссмейстер, сделав шаг вперёд. Его фигура источала невероятное сияние, вокруг которого воздух дрожал, словно не в силах вынести такую мощь.

— Посмотрим, как долго ты продержишься! — выкрикнул Ариэль, и его жезл изверг каскад тёмных молний, которые устремились к храмовнику, взрывая землю вокруг.

Реббус парировал удар, взмахнув посохом. Волна света разметала молнии, но в ту же секунду тьма Ариэля вырвалась из земли в виде гигантских теневых щупалец, которые попытались схватить гроссмейстера.

— Ничтожные уловки, — хладнокровно произнёс Реббус. Его посох вспыхнул ослепительным светом, разорвав тени на части.

Бой становился всё яростнее. Ариэль сгустил вокруг себя тьму в плотный щит, который поглощал световые волны Реббуса. Но гроссмейстер не отступал. Его движения становились всё более уверенными и быстрыми, он атаковал тёмного мага каскадами белоснежных лезвий, медленно, но верно загоняя его в угол.

— Ты недооценил силу света, Ариэль! — громко провозгласил храмовник.

Но Ариэль лишь злобно усмехнулся.

— Ты не понимаешь, Реббус... тьма — это нечто большее, чем ты можешь себе представить!

С этими словами тёмный маг вызвал из недр земли черную воронку, которая начала всасывать всё вокруг. Сара и Зарантил почувствовали, как неведомая сила влечёт их всё ближе к эпицентру, но Реббус резко повернулся к ним и взмахом посоха создал барьер света, закрывший парня и девушку подобно куполу.

Гроссмейстер начал догадываться, что Ариэль попросту тянет время, и понял, что не может позволить битве продолжаться. Под завалами горящих домов находились люди. Он поднял посох вверх, и воздух вокруг него заполнился громким треском. Казалось, само пространство прогибается под напором силы, что собирал храмовник. Сияние стало настолько ярким, что даже Ариэль на мгновение заслонился рукой, пытаясь понять, что происходит.

— На этом всё заканчивается, отступник! — крикнул Реббус, и свет вокруг него вспыхнул ещё сильнее.

Огромный столп энергии, подобный солнечному протуберанцу, обрушился на Ариэля с сокрушительной силой. От удара земля задрожала, а пространство вокруг заколебалось, будто готовое разорваться.

Ариэль, видя, что не сможет отразить эту атаку, стиснул зубы и со всей оставшейся силой направил тёмный жезл вниз, открывая портал. Чёрная дыра с треском раскрылась под его ногами.

— Ты победил сегодня, Реббус, но это только начало! — выкрикнул он, бросаясь в портал.

Но световой удар храмовника настиг его раньше, чем он успел скрыться полностью. Мрак портала разлетелся, а крик боли эхом отозвался в разрушенной деревне. Левая рука Ариэля перестала существовать, но он всё же успел скрыться в черноте портала, оставив после себя лишь шлейф тьмы.

Реббус опустил посох и тяжело вздохнул. Его свет начал постепенно угасать, и воздух вокруг успокоился. Гроссмейстер посмотрел на то место, где только что был портал, и пробормотал:

— Он ушёл... но это ещё не конец.

Сара и Зарантил молча наблюдали, как Реббус собирается с силами после невероятного боя. Парень и девушка были потрясены мощью, которую только что увидели, понимая, что стали свидетелями чего-то действительно грандиозного.

Лоб гроссмейстера исполосовали морщины, он казался очень уставшим. Борясь со слабостью, Реббус вскинул руку, и из его ладони вырвался сноп света.

— Я оповестил орден, — произнёс он. — Скоро сюда прибудут мои братья и помогут жителям деревни.

Затем он повернулся, вновь открыл сияющий портал и исчез в нём. Последние всполохи света растаяли в воздухе.

Сара огляделась вокруг и воскликнула:

— Зар, мы обязаны попытаться помочь, кому сможем. Кто знает, сколько ещё ждать людей из ордена. Под завалами могут быть выжившие.

Зарантил согласно кивнул и последовал за девушкой. Следующие полчаса они разбирали обломки, вытаскивая как живых, так и мёртвых. Сара заботливо оказывала помощь раненым, используя травы, которые дала им старая знахарка.

Девушка склонилась над одной из спасённых женщин, перевязывая ей руку, когда воздух вдруг заполнился мягким сиянием. Сразу десятка два светлых порталов открылись вокруг деревни, и из них вышли парни и девушки в простых рясах.

— Это послушники, — тихо пояснила Сара Зарантилу.

Тут к ним подошёл мужчина в закопчённой рубахе. Его лицо было серым от усталости и копоти, но в глазах светилась благодарность. Неожиданно он рухнул на колени перед ними.

— Вы спасли мою дочь! О духи, как я вам благодарен!

Зарантил тут же шагнул вперёд и протянул руку, помогая мужчине подняться на ноги.

— Встаньте, пожалуйста. Мы сделали лишь то, что должны были, — мягко сказал он.

Мужчина с трудом поднялся, всё ещё пытаясь унять волнение, и продолжил:

— Меня зовут Эдрик. Я местный травник. Вас прислала Арта, ведь так? Я понял это сразу. Я не мог подойти раньше, тоже помогал раненым.

Сара удивлённо подняла брови:

— Вы тот самый травник, который обменивается с Артой полезными растениями?

— Ещё бы, — кивнул Эдрик. — Она часто делится со мной своими знаниями о травах. У нас с ней давняя дружба. Когда начался пожар, я как раз собирал коренья неподалёку. Увидев, что творится, поспешил сюда. А потом услышал, что кто-то помогает разбирать завалы. Я сразу подумал, что это её посланцы.

Эдрик оглядел их с благодарностью и добавил:

— Если бы не вы, моя дочь погибла бы под теми обломками.

— Та светловолосая девочка с косичками?

Эдрик кивнул.

—Она в безопасности, — успокоила его Сара. — Но нам нужно больше людей для помощи остальным.

— Теперь, когда здесь послушники, — сказал Эдрик, — дело пойдёт быстрее. Но если вам нужно укрытие или помощь, мой дом уцелел. Приходите, там есть запасы воды и лекарств.

Глава 10

-Сара с пониманием покачала головой и произнесла:— Да. Арта сказала, что вы должны были передать ей траву "летний дождь". Она заподозрила неладное, когда от вас не было вестей уже три дня. Тогда она попросила нас сходить в Дракфельд и узнать, всё ли с вами в порядке.Травник всё ещё был очень взволнован.— Я помню об уговоре. Я собирался передать обещанную траву, но этот пожар... Несколько дней назад стали курсировать странные слухи, будто в округе промышляет маг-отступник. Сначала никто не верил в эти россказни, мол, откуда такому взяться в нашей глуши... Однако, когда на деревню напало это огненное чудище, все сомнения улетучились. Но, — почесал в затылке Эдрик, — Я, признаться, побоялся покидать деревню в свете тех самых непонятных слухов. Поэтому Арта и не получила своё растение в срок.Сара понимающее кивнула и поинтересовалась:—Скажите, трава у вас?Эдрик на мгновение задумался, а затем развёл руками: — Я не знаю, в каком состоянии мой сад. Пойдёмте со мной, я покажу, где я живу.Сара и Зарантил последовали за травником. Когда они добрались до аккуратного одноэтажного домика, где жил Эдрик, тот пригласил их войти. —Пожалуйста, распологайтесь, — сказал он. — Я сейчас принесу траву. Однако когда через несколько минут он снова появился, его лицо потемнело. Травник обречённо произнёс:—Сад не пострадал, но "летний дождь" пропал.Сара удивлённо подняла брови. —Пропал? Как это возможно?—Нам нужно разобраться, — произнёс юноша. —Арта рассчитывает на нас. Если этот маг действительно забрал "летний дождь", у него на это должны были быть веские причины.Девушка кивнула.– Сначала нужно обследовать сад. Может, найдём какие-то следы.Травник вывел их на задний двор, где располагался небольшой садик. Несмотря на недавние разрушения в деревне, сад оставался почти нетронутым. Ряды аккуратно посаженных растений зеленели, будто пожары и хаос обошли его стороной.Но в центре сада, там, где должен был расти "летний дождь", земля была вытоптана, словно кто-то в спешке выдрал куст и унёс его.—Как? – удивлённо произнесла Сара. —Если всё остальное на месте…Она повернулась к травнику, задумчиво изучая тёмное пятно на земле.— Скажите, Эдрик, какими свойствами обладает "летний дождь"? Арта рассказывала, что это очень редкое целебное растение, но больше я ничего о нём не знаю.Травник тяжело вздохнул. —Летний дождь" —это очень редкое растение. Оно цветёт лишь раз в 12 лет. Сильнее всего ценятся его соцветия. Это растение обладает поистине чудодейственной силой. Оно может залечить практически любые раны. Я сам не проверял, но поговаривают, что "летний дождь" способен воскресить даже мёртвого.— Кому могло понадобиться растение, наделённое такими свойствами?— тихо спросила Сара, словно боялась озвучивать свои догадки. — Кажется, тут явно замешан тот тёмный маг.Эдрик в непонимании покачал головой.—Я не видел, что стало с тем магом. Я помогал раненым и не особо мог следить за битвой. Можете мне рассказать? Храмовник смог пленить или уничтожить его?Зарантил нахмурился, вспоминая бурю света и тьмы, которая бушевала в деревне.— Битва была ужасной, — начал он. — Свет и тьма сталкивались с такой силой, что казалось, само небо содрогается. Но в какой-то момент отступник, которого звали Ариэль, понял, что проигрывает. Он открыл тёмный портал и попытался скрыться.Сара добавила: — Реббус обрушил на него невероятную силу. Мы видели, как портал поглотил мага, но удар пришёлся на его левую руку, и она была уничтожена. Он выжил, но понёс серьёзный урон.Эдрик задумался, его лицо побледнело.— Если этот Ариэль действительно выжил и украл "летний дождь"… то он может замышлять что-то страшное. Особенно если легенды о растении правдивы.— Нужно предупредить Арту и выяснить, где искать Ариэля, — посерьёзнив сказала Сара. — Мы не можем позволить ему использовать "летний дождь" в своих тёмных целях.Травник кивнул, соглашаясь. — Если вы отправитесь на его поиски, будьте осторожны. Этот маг слишком опасен.Сара посмотрела на Зарантила и добавила: — Нужно поделиться с Артой новостями. Возможно, у неё будут идеи, куда направиться дальше.Юноша взглянул ей в глаза: — Да. Давай вернёмся к Арте и посоветуемся с ней. Помнится, она говорила скорее уходить, если в Дракфельде окажется опасно. Сейчас, когда мы сделали всё, что могли для жителей деревни, надо двигаться дальше. Думаю, вокруг этой травы не зря происходит столько событий. Она явно важнее, чем предполагала Арта.Девушка кивнула, и оба направились к Эдрику, чтобы сообщить ему о своих намерениях.— Эдрик, мы уходим, — начала Сара. — Нам нужно передать новости Арте. Надеемся, с прибытием послушников вам станет легче.Травник поднял глаза, в которых ещё плескались тревога и усталость.— Спасибо вам за всё, что вы сделали, — сказал он, тяжело вздохнув. — Но перед вашим уходом... есть одна история, которую я должен рассказать. Возможно, она поможет вам понять, почему это всё случилось.Эдрик откашлялся, собираясь с мыслями, и начал:— Пару месяцев назад одна девушка, живущая в нашей деревне, стала ходить на свидания со странным человеком.Зарантил удивлённо поднял бровь:— Как вы узнали такие подробности?— Тут всё просто, — ответил травник, грустно улыбнувшись. — Её звали Изумруд, и в неё влюбился пылкий юноша, сын старосты. Он безуспешно ухаживал за ней, но когда Изумруд сообщила ему, что у неё уже есть поклонник, парень решил проследить за ней.Эдрик посмотрел вдаль, словно заново переживая ту историю.— Вечером она вышла из дома и пошла к окраине деревни. Юноша спрятался в высокой траве и стал наблюдать. Когда девушка отошла достаточно далеко, к ней подошёл мужчина в чёрном плаще. В начале они просто разговаривали, но потом этот человек начал приставать к Изумруд. Она, не раздумывая, дала ему пощёчину.— Пощёчину? — переспросила Сара, прищурившись.— Да, — подтвердил Эдрик. — Юноша рассказывал, что мужчина в чёрном явно разозлился. Уходя, он сказал, что девушка ещё пожалеет, что отвергла его.Зарантил напрягся, и в его голове что-то словно щёлкнуло.— Мужчина в чёрном… Это, скорее всего, Ариэль, — произнёс он, нахмурившись. — Кто ещё мог быть таким одержимым, чтобы после отказа сжечь целую деревню, напустив на неё огненного элементаля?Сара взглянула на Зарантила, а затем, осмыслив его слова, резко выдохнула:— Вот же безумец! Как можно быть настолько жестоким из-за уязвлённой гордости?***Распрощавшись с Эдриком, Зарантил и Сара отправились в обратный путь. День клонился к вечеру, и лучи заходящего солнца мягко пробивались сквозь деревья, освещая тропу, ведущую из Дракфельда. Примерно на середине пути Сара внезапно остановилась, прищурившись и глядя на что-то у корней огромного поваленного дерева.— Смотри, — сказала она, указывая вперёд.Парень обернулся и проследил за её взглядом. У корней дерева, вывороченных из земли, в образовавшейся яме что-то темнело. Подойдя ближе, Сара разглядела, что там лежит человек. Черноволосая девушка, прижав колени к груди, будто пыталась скрыться от всего мира. Её одежда была обуглена, а лицо и руки покрывали следы ожогов. В одной руке она крепко держала куст, который, несмотря на пыль и грязь, казался удивительно живым, будто после дождя.Сара и Зарантил переглянулись, а затем осторожно подошли ближе.— Вам нужна помощь? — тихо обратился к незнакомке парень, стараясь не напугать её.Услышав голос, девушка вздрогнула, сжавшись словно дикий зверёк, и тут же прикрыла лицо руками.— Мы не причиним тебе вреда, — мягко сказала Сара, присев на корточки, чтобы оказаться с девушкой на одном уровне.Зелёные глаза незнакомки, скрытые за пальцами, пристально смотрели на них, изучая. Казалось, она пытается понять, можно ли им доверять. Несколько долгих мгновений прошло в напряжённой тишине, прежде чем она отвела руки, открывая уставшее и перепуганное лицо. Она медленно выбралась из ямы, не отпуская куст, который прижимала к груди, словно самую бесценную вещь.— Ох, слава богу, это не он, — выдохнула она с облегчением, переводя взгляд с одного на другого.— Не "кто"? — уточнил Зарантил, вопросительно подняв бровь.Девушка смотрела на них не отводя взгляд, её голос дрожал от слабости и страха.— Вы ведь идёте из Дракфельда? — она обвела взглядом их обоих, — Пожалуйста, расскажите, что там произошло. Выжил ли хоть кто-нибудь? Я… я была вынуждена бежать, когда в деревне начался пожар.Сара осторожно шагнула ближе, внимательно осматривая незнакомку. Её глаза были полны искреннего горя и чувства вины.— Вы тоже бежали оттуда? — спросила она, стараясь не давить на девушку.— Да, — кивнула та. — Меня зовут Изумруд…Зарантил напрягся, услышав это имя. В голове промелькнул рассказ Эдрика. Он сделал шаг ближе и, не скрывая серьёзности в голосе, спросил:— Вы... та самая Изумруд? Травник Эдрик упоминал о вас.Глаза девушки расширились. Она посмотрела на них со страхом, сжимая куст ещё крепче, словно тот мог защитить её.***Зарантил коротко рассказал девушке о битве храмовника с элементалем, затем о появлении Ариэля. Он поведал, как они помогали разбирать завалы и спасали людей, как в деревню прибыли послушники ордена и о разговоре с Эдриком, в котором упоминалось поручение Арты и "летний дождь". Изумруд испуганно ойкала, когда Зарантил описывал битву, но её выражение лица резко изменилось, когда он дошёл до момента с пропажей редкого растения.Поколебавшись, девушка протянула ему куст, который всё это время сжимала в руках. Сара и Зарантил насторожённо переглянулись, но по одному лишь виду растения они уже поняли, что это и есть та самая пропавшая трава.— Я узнала о планах Ариэля слишком поздно, — начала Изумруд, её голос был наполнен горечью. — Элементаль уже бушевал в Дракфельде, когда я поняла, что та самая трава, о которой он бредил в наших разговорах, это и есть "летний дождь".Она отвела взгляд, будто вспоминала пережитое.— Когда я поняла это, я тут же бросилась к дому травника. В саду я увидела нужный куст — я немного разбираюсь в травах. Я выдернула его и была готова бежать, но в этот момент появился Ариэль.Изумруд сжала кулаки, как будто вновь переживала тот страшный момент.— Он, наверное, и правда любил меня, если его чёрная душа способна на подобное чувство... Поэтому он не смог просто убить меня. Но он угрожал и требовал отдать "летний дождь". Я понимала, что ничего хорошего он с ним не сделает, и была готова умереть, но не отдать его.Девушка сделала глубокий вдох, её руки дрожали.— Когда он уже был готов наброситься на меня, он вдруг остановился. Теперь, услышав ваш рассказ, я понимаю, что он почувствовал. Ариэль ощутил появление сильного адепта света. Он бросил, что я ещё пожалею о своём решении, и исчез.Она подняла взгляд, полный усталости и страха.— Я сразу же побежала вон из деревни. "Летний дождь" не должен был попасть в его руки.Сара смотрела на Изумруд, её лицо выражало смесь сострадания и восхищения.— Ты сделала невероятное, — сказала она. — Ты рискнула своей жизнью ради того, чтобы защитить всех остальных.Зарантил аккуратно принял куст из рук девушки.— Слава богу, что "Летний дождь" удалось спасти, — произнёс он. — Его нужно доставить к Арте. Если кто-то и знает, что с ним делать, то это она.Изумруд выдохнула, будто камень упал с её плеч.— Прошу вас, будьте осторожны, — тихо сказала она. — Ариэль не оставит это просто так.Зарантил кивнул, осторожно заворачивая куст в ткань, чтобы он не повредился.— Мы справимся, — уверенно ответил он.— А что ты будешь делать дальше? — спросил Зарантил, внимательно глядя на Изумруд.Девушка опустила глаза, словно стесняясь своего ответа.— Если вы позволите, — начала она, подбирая слова, — я бы хотела пойти с вами. Хотя бы до хижины Арты. Её ведь так зовут? Я хотела бы попросить её помочь мне с ожогами.Сара и Зарантил переглянулись, молча обмениваясь взглядами. Сара коротко кивнула, подтверждая своё согласие.— Конечно, идём, — мягко сказала она. —Увы, все лекарства которые были у меня с собой, я истратила помогая раненым в Дракфельде. Поэтому для тебя лучше всего будет отправиться с нами к Арте.Изумруд облегчённо улыбнулась. В её зелёных глазах, несмотря на усталость, загорелся огонёк надежды.— Я не хочу пока возвращаться в свою деревню, — добавила она, её голос дрогнул. — Вы сказали, что Ариэль выжил и бежал. Если он вернётся, для меня это будет смертным приговором.Зарантил положил руку ей на плечо, слегка подбадривая.— Всё будет хорошо, — произнёс он. — Пока ты с нами, тебе ничего не грозит.И путники двинулись в путь.К домику старой знахарки они подошли, когда солнце уже зашло, окрасив небо в багровые оттенки. Арта, едва услышав стук в дверь, тут же открыла, и на её лице отразилось облегчение.— О духи, я так за вас беспокоилась! — воскликнула она, бережно касаясь плеча Сары. — Я уже слышала, что Дракфельд почти полностью сгорел.Знахарка обвела взглядом измученные лица гостей и её внимание сразу привлекли ожоги на теле Изумруд. Но прежде чем спросить, она заметила, как Зарантил протягивает ей свёрток.— "Летний дождь", — коротко сказал он.Арта бережно приняла растение, её морщинистые руки осторожно развернули ткань. Она осмотрела куст, словно боялась, что он исчезнет из её рук. На её лице мелькнула тень тревоги, но она кивнула, удовлетворённая.— Спасибо вам, — тихо сказала она. — Вы даже не представляете, насколько это важно.Через пятнадцать минут вся компания уже сидела за деревянным столом в уютной кухне. Мягкий свет свечей освещал их лица, в воздухе витал запах свежезаваренного травяного чая. Сара и Зарантил делились с хозяйкой домика всем, что пережили в Дракфельде:. Они поведали ей о сражении Реббуса с элементалем, о странном поведении Ариэля, о разрушении деревни и о том, как разбирали завалы, пытаясь спасти как можно больше жизней.Когда они закончили рассказ, в комнате повисла тяжёлая тишина. Затем Изумруд, собравшись с мыслями, подняла взгляд на Арту.— Теперь позвольте мне рассказать свою историю, — начала она, её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась боль.Все замерли, внимательно глядя на девушку. Она глубоко вдохнула, и её зелёные глаза встретились с взглядом старой знахарки.— Всё началось несколько месяцев назад... — произнесла Изумруд, начиная своё откровение.Арта слушала не перебивая, внимательно вглядываясь в её лицо, словно пытаясь прочитать что-то между строк. Когда девушка закончила свою историю, за столом воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском пламени в очаге. Никто не спешил заговорить, каждый осмысливал услышанное.Спустя минуту старая знахарка негромко откашлялась, её глаза сосредоточенно сузились, когда она обратилась к Изумруд:— Скажи, дитя, упоминал ли Ариэль о ком-то, кого он хотел вылечить или... воскресить?Изумруд на мгновение задумалась, её взгляд потускнел, когда она попыталась вспомнить детали их разговоров. Наконец, она покачала головой.— Нет, — опустив взгляд в кружку с чаем произнесла она. — В разговорах со мной он твердил только о каком-то прогрессе, который не остановить, о превосходстве металла над жалкими смертными телами и о том, что его власть возрастёт, если он найдёт "летний дождь".Зарантил нахмурился, пытаясь увязать услышанное с образом мага, которого он видел в битве.— Выходит, все его замыслы продиктованы лишь жаждой власти?— Но влюблённость в Изумруд... — задумчиво произнесла Сара. —Это явно не было частью его плана, верно? Она посмотрела на девушку, словно ища подтверждения.Изумруд лишь молча кивнула, опустив взгляд.— Светлое чувство спутало карты Ариэля, — задумчиво добавила Арта, взяв слово. Её голос был тих, но исполнен твёрдости. — Но, что бы ни замышлял тёмный маг, это вряд ли привело бы к чему-то хорошему.Знахарка перевела взгляд на куст "летнего дождя", который теперь лежал на столе, завёрнутый в мягкую ткань.— К счастью, его планы были нарушены. Однако... раз он выжил, думаю, он ещё напомнит о себе. — Она подняла глаза на Сару и Зарантила. — Вам нужно быть начеку, дети. Особенно тебе, Изумруд. Теперь ты стала не только его целью, но и той, кто разрушила его замыслы.Когда разговоры стихли, а за окном уже давно царила ночная тишина, Арта отставила чашку и произнесла:— Думаю, пора ложиться спать. День был сложным, вы многое пережили, и, полагаю, всем нужен отдых.Она повернулась к Изумруд:— Ты переночуешь у меня. Уже поздно искать место для ночлега.Девушка замахала руками:— Нет-нет, я не хочу доставлять вам лишние хлопоты, я могу найти место…Но Зарантил и Сара быстро вмешались, их голоса звучали хором:— Арта права, оставайся здесь. Это безопаснее.Под их напором Изумруд сдалась и тихо поблагодарила знахарку. В гостевой комнате, где ночевали Зарантил и Сара, нашлось место и для неё. Девушка устроилась в углу, укрытая тёплым пледом, и вскоре домик погрузился в сон.

Глава 11

Когда восход окрасил небо в сиреневые тона, гости Арты уже сидели за столом, наслаждаясь простым, но сытным завтраком. Пар от горячей каши поднимался к потолку, аромат свежезаваренного чая наполнял комнату.Когда Зарантил отставил кружку с чаем в сторону, и сыто откинулся на спинку стула, в дверь раздался настойчивый стук.Арта быстро поднялась и направилась к двери. Она приоткрыла её, чтобы взглянуть на гостя, а затем распахнула шире. На пороге стоял высокий плечистый мужчина с густой бородой, лицо его было измученным и обеспокоенным.— Ранов? — произнесла старая знахарка, узнав посетителя. — Заходи, хочешь чаю?Она обернулась к остальным: — Знакомьтесь, это Ранов, охотник. Он живёт в нашей деревне.Мужчина быстро вошёл в дом, и покачал головой, отказываясь от угощения. Он опустился на предложенный стул, тяжело вздохнул, и быстро, сбивчиво заговорил:— Уважаемая Арта, дело срочное. Мой сын пропал.Зарантил и Сара настороженно переглянулись.Ранов продолжал, торопливо выговаривая слова, словно боясь упустить что-то важное:— Позавчера вечером он не вернулся домой. Мы с женой подумали, что мальчишка припозднился, а когда стемнело, решил заночевать у кого-то из друзей. Но наутро он так и не явился.Мужчина сжал кулаки, его голос задрожал:— Мы с женой обежали всю деревню, но никто не видел его со дня исчезновения. Тогда мы заподозрили неладное. Я собрал мужиков, и мы прочесали ближайший лес несколько раз, но... ничего.Он поднял глаза на старушку, в его взгляде читалась отчаянная мольба.— Уважаемая Арта, прошу, помоги мне.В комнате воцарилось напряжение. Арта нахмурилась, поглаживая подбородок. Зарантил чуть наклонился вперёд, чувствуя, как внутри поднимается непонятная тревога. Что-то подсказывало ему, что исчезновение мальчика — не просто случайность.Наконец старая знахарка решительно произнесла:— Ранов, принеси мне какую-нибудь личную вещь твоего сына. Одежду, игрушку, любимые ботинки — не важно.Она повернулась к Изумруд:— У меня для тебя тоже есть просьба. Сходи с Рановом до его дома и поговори с его женой. Узнай у неё всё, что может нам пригодиться: с кем дружил мальчик, не происходило ли чего-то странного в последнее время, не было ли в семье ссор.Старушка взглянула на охотника. Ранов коротко кивнул и, не задавая вопросов, вышел. Изумруд последовала за ним.Когда дверь за посетителем закрылась, Арта затворила ставни, обернулась к Зарантилу и Саре и произнесла серьёзным тоном:— Если вы хотите помочь, вы должны поклясться, что всё, что вы увидите дальше, останется нашей тайной.Порывшись в кармане, старая знахарка достала пожелтевший клочок бумаги и передала юноше.он прочёл то, что было там написано и передал клочок девушке. Та молча ознакомилась с текстом клятвы. Первым решился Зар:— «Клянусь хранить тайну, что будет мне открыта, и не выдам её — ни словом, ни молчанием, ни действием, ни бездействием.»Сара кивнула и повторила слова.Спустя десять минут вернулся Ранов. В руках он держал потёртого деревянного солдатика.— Это его любимая игрушка, — произнёс он. — Этого аларийского воина вырезал и раскрасил дедушка Ханса. Они были очень близки.Арта бережно взяла фигурку, заверив охотника, что сделает всё возможное. — Сейчас ты ничем не поможешь. Лучше будь рядом с женой. Ей сейчас тяжело,— сказала она.Ранов понимающе кивнул и, тихо попрощавшись, ушёл.Старушка дождалась, пока он скроется за дверью, затем закрыла её на засов, зашторила окна и жестом позвала Зарантила и Сару следовать за ней в гостевую комнату. Там она также затворила ставни, положила солдатика на стол и, после краткой паузы, начала напевать что-то странное, неразборчивое, будто на языке, давно исчезнувшем из этого мира.Каждое слово звучало, как удар молота, воздух в комнате стал густым и тяжёлым. Зарантил и Сара чувствовали, как их сердца учащённо бьются. Когда Арта закончила, солдатик вдруг шевельнулся. Его деревянные руки поднялись, а нарисованный рот раскрылся:— Чем я могу служить, миледи? — вытянувшись произнёс он скрипучим голосом.Взглянув на ожившую фигурку, Арта тихо, но твёрдо спросила:— Знаешь ли ты, куда мог пойти Ханс? Ребёнок, которому ты принадлежишь.Деревянный солдатик наклонил голову, словно пытаясь вспомнить, а затем монотонно заговорил:— Я не знаю точно, но Ханс часто говорит со мной. В последние дни он всё твердил о каком-то друге из леса.Арта прищурилась.— Друг из леса? Что ещё он рассказывал?— Он не описывал его подробно, но я думаю, что лесной друг — это не человек. Ханс с восторгом говорил, что этот "друг" катал его на спине, что он очень добрый и пушистый. А ещё он рассказывал, что тот живёт в другом лесу. Ханс сказал мне, что до этого никогда не был так далеко от дома.При этих словах Зарантила передёрнуло, он побледнел. Юноша обменялся встревоженным взглядом с Сарой. Её глаза расширились, подтверждая его догадку. В унисон они прошептали:— Оборотень.Старая знахарка заметила их реакцию, но ничего не сказала. Она лишь продолжила задавать вопросы деревянному воину, уточняя детали. Он рассказал, в какой стороне находится лес, где живёт "друг" Ханса, поведал, что в последний свой визит домой, мальчик тайком набрал еды, будто собирался в долгий поход. Также по словам солдатика, Ханс оставил родителям какую-то записку, но когда мальчик уходя захлопнул дверь своей комнаты, бумажку подхватил порыв ветра и она улетела под шкаф. Зарантилу показалась странной эта история с запиской. Он вновь переглянулся с Сарой, и та задумчиво покивала.Когда старая знахарка посчитала, что услышала достаточно, она медленно произнесла:— Спасибо.Затем она вновь начала шептать странные, незнакомые слова. Солдатик в последний раз поднял деревянную руку, отдавая честь, и застыл, вновь став простой игрушкой.Арта выдохнула, сложила руки на коленях и устало произнесла:— Ну, теперь мы кое-что знаем, но это всё ещё не объясняет, что произошло.Зарантил нахмурился: — Если это и правда оборотень... что нам делать?Сара задумчиво посмотрела на Арту, ожидая её ответа.Знахарка устало опустилась на диван и хрипло произнесла: — Если Орден узнает о том, что вы только что видели, мне не избежать костра. Во-первых, о том, что я могу чаровать, до сегодняшнего дня не знала ни одна душа. А во-вторых, магия, которую я использовала для оживления игрушки, заставила бы вздрогнуть самого смелого храмовника.Старушка провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть следы усталости. — Итак, я помогла чем смогла. Сами понимаете, я не могу бегать с вами по лесам. Когда вернётся Изумруд, мы выслушаем, что она узнала, а потом можно будет выдвигаться.

Глава 12

— До заката ещё далеко, — продолжила Арта. — Вы успеете дойти до дальнего леса. В округе есть только два достаточно густых и тёмных леса: ближний, который обыскали мужики во главе с Рановом, и дальний. Он действительно находится далеко, поэтому про него никто и не подумал. Ребёнок вряд ли бы добрался туда в одиночку... но если его что-то — или кто-то — увело, это меняет дело.

— Ты думаешь, это может быть кто-то или что-то магическое? — задумчиво поинтересовалась Сара.

Арта тяжело вздохнула: — Я ничего не утверждаю. Но слова, которые вы слышали от солдатика, намекают на нечто... необычное.

Тишину нарушил стук в дверь. Это оказалась Изумруд. Девушка вошла, смущённо кивнув всем, и сразу сообщила: — Мне мало что удалось узнать. Судя по всему, Ханс не особо откровенничал с родителями, оставив их в неведении. Его мать ничего не знала о том, куда он мог уйти, а все его друзья уверяли, что не видели его последние дни. Также мама Ханса сказала, что буквально с полчаса назад, когда она решила подмести в комнате мальчика, она увидела торчащий из под шкафа клочок бумаги. На нём было написано следующее: «Дорогие мама и папа. Не ругайтесь, если меня долго не будет. Я просто знал, что вы меня не отпустите туда, где я сейчас. Поэтому решил отправиться туда сам. Я познакомился с новым другом. Он очень хороший. Скоро я вас познакомлю. Не волнуйтесь обо мне. Я в полной безопасности, у меня есть еда и вода. Ваш Ханс.»

Арта задумчиво покачала головой. — Что ж, этого следовало ожидать. Но нам удалось получить некоторые подсказки.

Изумруд не успела спросить, о каких подсказках идёт речь, как Арта перешла к делу. — Зарантил, Сара, вы отправитесь в дальний лес. Изумруд, ты останешься здесь. Если станет известно что-то важное, ты должна будешь догнать их и сообщить.

Зеленоглазая девушка попыталась возразить, но Арта подняла руку, останавливая её: — Поверь, здесь ты принесёшь больше пользы.

Знахарка вынула из ящика небольшой свёрток с картой. Развернув её, она начала объяснять путь до дальнего леса, добавляя подробные описания местности и ориентиры.

— Вот здесь, — она ткнула пальцем в едва заметную линию, — находится начало тропы, которая ведёт к дальнему лесу. Внимательно смотрите по сторонам, чтобы не сбиться с дороги. Держитесь так, чтобы солнце всё время было справа. Думаю вы достигнете леса до начала заката.

Когда всё было готово, Зарантил и Сара взяли немного еды в дорогу, а также с помощью Арты пополнили запасы трав в сумке девушки. Затем попрощавшись, они направились к выходу. Изумруд осталась стоять рядом со старушкой, провожая их взглядом.

Солнце медленно катилось по небу, но его лучи не казались тёплыми. Лёгкий ветер поднимал пыль с дороги, пока двое путников удалялись от дома знахарки, следуя к своей новой цели.

Внимание! Далее по тексту долгий рассказ о военной мощи государств Талассара.

Они шли по узенькой тропинке. Деревня осталась позади, Зар обернулся, последние домики стоящие на окраине поселения скрылись за густой растительностью. Путь до дальнего леса и правда был долог, поэтому юноша решил воспользоваться случаем и узнать о мире ещё что-нибудь. Он чуть замедлил шаг, идя вровень с девушкой, и обратился к ней: —Деревянный солдатик напомнил мне кое о чём, когда я увидел его. -Не знаешь ли ты, у кого на континенте самая сильная армия? девушка улыбнулась, видя интерес юноши. Она на мгновение задумалась, глядя в бескрайнюю лазурь небосвода, а затем начала:

— Ну, это зависит от того, что ты считаешь силой. У каждого государства на Талассаре свои особенности. Начну, пожалуй, со страны, где мы находимся..

Королевство Аларис, известно своими тяжёлыми пехотными отрядами. Аларийцы полагаются на строевую подготовку, щиты и копья. Их тактика схожа с техникой фаланг: крепкий строй, который сложно пробить. Аларийцы — мастера осадной войны: их инженеры строят мощные осадные машины и возводят крепости, которые крайне трудно взять. Но вот кавалерия у нас уступает другим странам — её немного, да и обучена она больше для поддержки, чем для решительных ударов.

Она сделала небольшую паузу, чтобы вдохнуть свежий лесной воздух, и продолжила:

— Империя Восхода, расположенная далеко на востоке, — это гигантская и разноплановая военная машина. Их главное преимущество — численность, но это не всё. Они славятся своим разнообразием вооружений. Лёгкая кавалерия вооружена луками и арбалетами, она используется для преследования врагов и быстрых манёвров. Воины лёгкой кавалерии не носят металлических доспехов, их скорость и маневренность — главный козырь. А вот тяжёлая кавалерия имперцев — совсем другое дело: эти воины закованы в латы, вооружены длинными копьями и пиками, их задача — пробивать боевые порядки противника. Кроме того, у Империи Восхода есть уникальное оружие, которое не удалось повторить никому: многозарядный арбалет, называемый Чо-ко-ну. Его используют как в качестве полевой артиллерии, так и для ближнего боя, стреляя залпами стрел.

Зарантил внимательно слушал, а Сара тем временем перешла к следующей стране:

— Империя Заката, как и следует из названия, на западе. Их сильные стороны — высокая индустриализация и сплочённость народа. Легионы имперцев оснащены по последнему слову техники. Их тяжёлая кавалерия, так называемые Катафракты, — это грозная сила. Всадники и кони закованы в ламеллярную броню, а выучка и доблесть Имперских воинов известны по всему континенту. Они сильны в длительных кампаниях, но их войска иногда страдают от недостаточной мобильности.

Она негромко хмыкнула, очертив рукой круг:

— Впрочем, в южных краях, в королевствах Кин и Виртос, совсем другая ситуация. Как я уже говорила, раньше это было одно государство, но многолетние войны разделили их. У них схожий стиль боя: они полагаются на мобильные отряды кавалерии и среднюю броню. Но за годы противостояния обе стороны развили свои тактики и создали уникальные способы вести войну.

Девушка сделала небольшой перерыв, а затем снова заговорила:

— А вот кочевники из Пустыни Корреш известны как прирождённые лучники и всадники. Про них даже есть поговорка: «Пустынные Кочевники рождаются в седле и с луком в руках». Они не строят крупных регулярных армий, но их отряды способны вести партизанскую войну и нападать неожиданно, оставляя врага в замешательстве, а если они собираются в огромную орду, мало не покажется никому.

Девушка бросила взгляд на тропинку, а затем снова посмотрела на Зарантила.

— На севере, во Фьордхольме, всё ещё проще. Эти люди не знают дисциплины, но их воины — прирождённые бойцы. Каждый северянин умеет держать оружие и готов сражаться до последнего. Их лёгкая броня и внезапные атаки делают их грозными врагами, особенно для тех, кто недооценивает их силу.

Сара чуть замедлила шаг, поднимая глаза к небу.

— А кто самый опасный? — спросил юноша через мгновение.

Травница ответила, даже не задумываясь:

— Опасен не тот, кто сильнее, а тот, кто способен объединить разрозненные силы под одним знаменем.

Зарантил помолчал, а затем вновь поднял глаза, встретившись со взглядом девушки.

— А откуда ты столько знаешь? — удивлённо спросил он. — Спрашивая о военной мощи государств Талассара, я рассчитывал максимум услышать пару слухов или деревенских баек.

Сара тихо усмехнулась.

— Ты же помнишь, что я выросла в семье потомственных военных?

Зарантил кивнул.

— У нашей семьи было некое кредо, — продолжила она. — Отец часто повторял: «Знай своего врага». Он считал, что солдат должен понимать не только своё оружие, но и того, кто стоит по другую сторону поля боя.

Девушка на мгновение задумалась, возвращаясь мыслями в прошлое.

— Поэтому в нашем доме почти все книги были о войне. Истории походов, трактаты о тактике, описания армий разных стран. Иногда — отчёты разведчиков и старые военные хроники. Отец собирал их годами.

Она невесело усмехнулась.

— Когда другие дети слушали сказки, мне читали про осады крепостей и полевые манёвры. Отец говорил, что врага нельзя победить, если ты его не понимаешь. Кто как сражается, какое оружие предпочитает, где его сильные стороны, а где слабости. Эти вещи он объяснял мне почти так же часто, как учил держать нож или ориентироваться в лесу.

Она на секунду замолчала, затем добавила уже спокойнее:

— Так что большую часть того, о чём я тебе сейчас рассказала, я узнала ещё дома. Остальное — из книг и разговоров с людьми, которых встречала позже.

Сара улыбнулась краешком губ и снова посмотрела на тропу впереди.

— Впрочем, знать — не значит уметь применять. Я всё-таки травница, а не полководец.

Юноша хмыкнул.

— После такого рассказа я бы в этом не был так уверен.

Девушка тихо рассмеялась.

***

Внезапно позади послышался стук копыт. Путники, настороженно переглянувшись, обернулись. По узкой тропинке, окружённой высокой травой, к ним стремительно приближалась Изумруд, сидя на пегой кобыле. Девушка, казалось, едва справлялась с животным, гоня во весь опор. Её волосы развевались на ветру, а лицо было напряжено.

Дернув за поводья, она резко остановила лошадь рядом с ними. Животное громко всхрапнуло, топнув копытом по земле. Изумруд, едва отдышавшись, тут же затараторила:

— Тот, кто похитил мальчика, узнал, что его местонахождение известно! — голос её дрожал.. — Час назад в деревню вбежал какой-то мужчина. Он был так напуган, что едва говорил и заикался на каждом слове.

— Мужчина? Что за мужчина? — перебила её Сара, сделав шаг вперёд.

— Да никто его толком не знает! — продолжила девушка. — Он сказал, что ему приказали передать сообщение тем, кто ищет мальчика. Я его запомнила слово в слово: «Ханс у меня. Если вы попытаетесь мне навредить, он умрёт».

Зарантил замер в недоумении. Ощущение беспомощности и отчаяния буквально повисло в воздухе. Сара сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки, а её голос прозвучал как шипение:

— Трус! Использовать ребёнка как щит…

Изумруд посмотрела на неё с сочувствием.

— Я подумала,что вы должны об этом знать. Арта посоветовала, чтобы я догнала вас и сообщила. Она боится, что это может быть ловушка, — продолжила девушка.

Зарантил нахмурился, его взгляд стал сосредоточенным.

— Если это ловушка, то почему он посылает предупреждение...

Сара, не выдержав, взмахнула рукой:

— Это неважно. Мы должны найти мальчика и спасти его!

Изумруд кивнула:

— Арта сказала, что нужно действовать осторожно. Она попросила вас не торопиться, а сначала понять, кто за этим стоит и чего он добивается.

Юноша задумчиво посмотрел вдаль, на лес, который темнел у горизонта, как будто что-то скрывая. Затем он повернулся к девушкам.

— Что ж, у нас есть только один путь — вперёд. Если тот, кто похитил ребёнка, ждёт нас, мы должны быть готовы к любой опасности.

Сара, всё ещё кипящая от гнева, кивнула. Изумруд, собравшись с духом, спрыгнула с лошади:

— Я с вами.

— Нет, ты должна вернуться в деревню, — резко ответила травница.

— Но я могу помочь!

— Твоя помощь нужна в деревне. Если Арта узнает что-то новое, она должна будет передать это нам через тебя, — твёрдо сказал Зарантил.

Изумруд, хоть и неохотно, согласилась. Она вскочила на лошадь, кинула на парня и девушку грустный взгляд, и поспешила обратно в деревню.

Они снова остались вдвоём. Тишина, окружавшая их, казалась слишком густой и тревожной. Юноша всё ещё кипел от гнева, его челюсти были напряжены, а взгляд устремлён вперёд, словно он уже видел того, кто посмел угрожать ребёнку. Сара же, напротив, выглядела подавленной: слишком сильным было волнение, чтобы нарушать молчание словами.

Путь до леса занял около часа. Когда они достигли опушки, оба остановились, инстинктивно переглянувшись. Это был старый лес, величественный и мрачный. Густые кроны деревьев сомкнулись в единый зелёный свод, почти полностью преграждая солнечному свету путь вниз. Стволы деревьев тянулись ввысь, где терялись во тьме. Их могучие корни выпирали из земли, извиваясь, словно гигантские змеи, под ногами путников.

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву, были редкими и тусклыми, от них не было почти никакой пользы. Воздух казался плотным и сырым, а мертвенная тишина леса действовала угнетающе. Сара зябко поёжилась, её плечи чуть ссутулились. Внезапно Зарантил, всё ещё молчавший, протянул руку и взял её ладонь в свою.

Девушка удивлённо посмотрела на него, но не отдёрнула руки. Тёплые пальцы юноши немного успокаивали, да и сам жест был не лишён поддержки. Они шли так ещё несколько минут, пока тропа не вывела их на небольшую поляну.

Как только их лица коснулся солнечный свет, оба зажмурились. Уже привыкшие к полумраку, они не сразу смогли адаптироваться к яркому контрасту. Сара первой протёрла глаза и опустила взгляд вниз. Внезапно она заметила что-то на земле, и присела на корточки, внимательно разглядывая прелую хвою.

— Что там? — насторожился Зарантил, опускаясь рядом.

Травница кивнула на землю: в мягкой почве тянулась цепочка следов.

— Здесь шли двое, — тихо произнесла она, указывая на отпечатки. — Смотри: маленькие следы, явно детские... и рядом вот эти.

Юноша склонился ближе, внимательно разглядывая вторую цепочку. Следы лап крупного зверя — размером с его ладонь, не меньше. На первый взгляд, они напоминали волчьи.

— Такие огромные? — пробормотал юноша, качая головой. — В природе таких волков не бывает...

Дальше следы тянулись вперёд, углубляясь в тёмную чащу. Через несколько десятков метров детские отпечатки исчезали, словно ребёнок взлетел над землёй. Зато следы зверя становились глубже, будто он нёс что-то тяжёлое.

юноша и девушка переглянулись.

— У меня есть две версии того, что могло случиться, — заговорил Зар, нарушив тишину. — Одна оптимистичная, другая — не очень. С какой начать?

Сара нетерпеливо махнула рукой:

— Говори уже!

— Оптимистичная гласит, что ребёнок мог устать от долгого пути, и «лесной друг» посадил его к себе на спину.

Сара хмуро смотрела на юношу, догадываясь, что прозвучит дальше.

— А пессимистичная? — всё же спросила она.

Парень вздохнул: — Если Ханс почувствовал неладное, он мог начать сопротивляться. Тогда наш «друг» решил применить силу.

Сара стиснула зубы, её лицо стало жёстким, словно высеченным из камня.

— В любом случае, мы должны поспешить, — твёрдо сказала она, поднимаясь на ноги.

Зарантил кивнул, и, не сговариваясь, они двинулись дальше, следуя за цепочкой больших следов.

Глава 13

Путникам пришлось изрядно поплутать, прежде чем они добрались до цели. Весь лес казался запутанным лабиринтом из извивающихся корней, густого подлеска и старых деревьев, чьи кроны смыкались так плотно, что даже ветер едва проникал под их своды. Цепочка следов, по которой они шли, всё время петляла, то почти исчезая у каменистых склонов, то снова возвращаясь на мягкую землю. И вот, наконец, она привела их к подножью невысокого холма, где впереди открылся небольшой распадок.Юноша остановился первым, жестом показывая Саре не подходить ближе. Он прищурился, осматривая окрестности. Лес вокруг оставался безмятежным, но что-то в этом месте казалось неправильным. Возле одной из крупных каменных плит, где в следствии многовековой эрозии горная порода вышла наружу, виднелся вход, наполовину скрытый ветвями и мхом.— Это логово, — прошептал парень, пытаясь говорить как можно тише. — Уж слишком удобно для укрытия.Они стояли метрах в двадцати от зияющего чернотой лаза, когда впереди что-то пронеслось. Серое пятно мелькнуло среди деревьев, и через мгновение перед ними появился огромный волк.Он был куда крупнее обычного хищника: мощное тело, широкая грудь, огромная пасть, из которой, пузырясь, стекала густая слюна. Его глаза сверкали золотым светом, и даже невооружённым взглядом можно было понять, что это не обычный зверь. На спине чудовища сидел маленький мальчик.— Ханс! — в ужасе прошептала Сара, вцепившись в руку Зарантила.Оборотень коротким движением лапы схватил мальчика и поставил его между ними, прижав к себе. Один из огромных когтей упёрся в шею ребёнка так близко, что чуть-чуть надавил на кожу.— Ещё шаг, и он умрёт! — прорычал зверь.Мальчик заплакал, явно не понимая, что происходит.— Дядя Винс, ты ведь шутишь? — всхлипывая, спросил он.Волк, казалось, совсем не слышал ребёнка. Его глаза горели гневом и звериной яростью, он пристально смотрел на путников.— Убирайтесь! — вновь прорычал он. — Иначе пожалеете!Зарантил стиснул зубы, с трудом удерживаясь от порыва кинуться вперёд.— Где гарантия, что если мы уйдём, ты сохранишь ему жизнь? — хрипло спросил он, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё сжималось от ужаса.Оборотень расхохотался, обнажив длинные жёлтые клыки. Его смех был глубоким, животным, пронизывающим до костей.— Гарантии? Ты смеешь требовать их от меня? — он почти выплюнул эти слова. — Ха-ха-ха-ха! Эти понятия работают только в ваших каменных джунглях! А здесь, в моём лесу, я решаю, что и как будет!Сара сделала шаг вперёд, её голос звенел от гнева:— Тогда почему ты торгуешься? Если бы тебе ничего не было нужно, ты бы не послал в деревню того человека с предупреждением. И уж точно не стал бы вести с нами разговор!Зверь оскалился, его жёлтые зубы сверкнули в полумраке.— Ну надо же, какие догадливые! — прорычал он. — Раз так, вот ваши гарантии!Его коготь чуть глубже вонзился в шею мальчика. Маленькая капля крови скатилась по коже Ханса, оставляя красный след.Сара вскрикнула и сделала движение, словно хотела броситься вперёд, но Зарантил успел схватить её за плечо, удержав на месте.— Стой, — прошептал он тихо, взглядом подавая сигнал не двигаться.— Выбирайте, смертные, — прорычал оборотень. — Или вы уходите, или я превращу его в труп. Ваш выбор.Позади волка, удерживающего мальчика, внезапно послышался шорох. Оборотень резко обернулся, пытаясь одновременно следить за появившейся угрозой и не упускать из виду Сару и Зарантила. Он отвлёкся лишь на мгновение, но этого оказалось достаточно.Перед застывшим от страха Хансом стремительно приземлилась гибкая фигура, молниеносно подхватила ребёнка и с неожиданной лёгкостью отбросила его в сторону путников.— Лови! — раздался резкий голос.Зарантил успел подхватить Ханса, упавшего ему прямо в руки, и быстро отступил, задвинув мальчика за свою спину. Сара немедленно опустилась перед ребёнком на колени, проверяя, не пострадал ли он.Тем временем оборотень оглушительно зарычал, его когти сверкнули в воздухе, но незнакомец ловко ушёл от удара, перекатившись через плечо. Фигура остановилась, легко подпружинившись, готовая к новому рывку.Зарантил и Сара обернулись, чтобы рассмотреть спасителя. Каково же было их удивление, когда они узнали в нём Миллеса — охотника на чудовищ, спасшего их от гигантского паука.Миллес, как ни в чём не бывало, обернувшись к ним поднял руку в приветственном жесте.— Вот мы и встретились снова, — бросил он с лёгкой усмешкой.Затем охотник плавным движением вынул из ножен длинный клинок, который тускло сверкнул в густом сумраке леса. На лезвии виднелись странные руны, переливающиеся серебряным светом.Оборотень вновь зарычал, из его пасти вырвалась слюна, но в его взгляде мелькнула тень сомнения.— Ты знаешь, кто я, — спокойно сказал Миллес, делая шаг вперёд. Его голос был ровным, но наполненным опасной уверенностью. — Я охотник. И я вижу, ты уже понимаешь, что встреча со мной не будет для тебя лёгкой прогулкой.Волк, будто оценивая ситуацию, на секунду замер. Его мускулы по-прежнему были напряжены, а глаза не отрывались от охотника, но его взгляд стал чуть менее звериным, и чуть более осмысленным.— Ты вмешиваешься не в своё дело, человек, — прорычал оборотень. — Уходи, пока цел.Миллес хмыкнул, подходя ближе.— Уходить — это не в моих правилах, особенно когда на кону жизнь ребёнка. К тому же... — он повернул голову к Зарантилу и Саре. — Мы ведь не будем уступать, правда?Зарантил покачал головой, крепко прижав Ханса к себе.— Вот и славно, — кивнул охотник, вновь обращая взгляд к оборотню. — Тогда потанцуем!С этими словами Миллес резко рванул вперёд, его клинок блеснул словно молния, оставляя в воздухе серебряный след. Оборотень заревел и бросился на противника, в глазах его горела дикая ярость.Охотник и зверь столкнулись. Оборотень бросился вперёд, пытаясь сбить человека с ног мощным прыжком, но тот увернулся, скользнув в сторону, словно тень. Его клинок мелькнул в воздухе, и лезвие рассекло бок волка, оставив глубокую алую рану.Зверь взвыл от боли, но сразу же развернулся, нанося ответный удар массивной когтистой лапой. Миллес парировал, ловко подставив меч, и искры брызнули в разные стороны. Охотник отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, внимательно наблюдая за каждым движением оборотня.— Ты неплох, зверь, — бросил Миллес, медленно обходя противника по кругу. — Но я повидал и пострашнее.Волк оскалился, его дыхание стало более тяжёлым. Он бросился вперёд, яростно атакуя охотника. Миллес ловко уклонялся, время от времени наносил точные удары, ослабляя врага. Его клинок, зачарованный серебряными рунами, оставлял раны, которые не могли затянуться.Через несколько минут схватки стало ясно: оборотень начинает слабеть. Его движения замедлились, рывки стали менее точными, а шерсть в нескольких местах окрасилась в тёмно-красный цвет.И наконец, Миллес воспользовался моментом. Он ловко ушёл в сторону от очередного выпада, провернулся вокруг своей оси и нанёс удар ногой, сбив оборотня с ног. Волк с грохотом рухнул на землю, но тут же попытался подняться. Миллес молниеносно шагнул вперёд, приставив меч к горлу поверженного зверя.— Всё кончено, — твёрдо произнёс охотник, тяжело дыша. — Одно движение — и ты труп.Оборотень тихо зарычал, его грудь тяжело вздымалась, но он не делал попыток сопротивляться. Его глаза горели гневом, но в них проскальзывало осознание поражения.— Убей меня, человек! — выдохнул он сквозь сжатые зубы. — Делай, что должен.Миллес на мгновение напрягся, словно собираясь нанести последний удар, но затем его рука замерла.— Нет, — сказал он, отводя меч чуть назад, чтобы ослабить давление. — Я хочу знать, зачем ты это делал.Зарантил, до сих пор стоявший рядом с Сарой и дрожащим Хансом, шагнул вперёд, обращаясь к поверженному врагу.— Ты хотел заполучить что-то, иначе не стал бы возиться с мальчиком. Чего ты добиваешься?Оборотень хрипло рассмеялся, в его голосе звучало презрение.— Вы ничего не понимаете, люди... — рыкнул он, глядя на Зарантила.Миллес нахмурился и приставил клинок чуть ближе к горлу оборотня.— Говори, зверь. У тебя есть шанс объясниться. В противном случае мой клинок быстро покончит с тобой.На этот раз угроза охотника подействовала. Оборотень замолчал, его дыхание стало более ровным, хотя в глазах всё ещё плескалась злоба.— Я хотел защитить его, — тихо сказал он, неожиданно для всех. — Мальчик... он видел меня таким, каким не видел никто. Он не боялся. Он был... добр ко мне.— Если ты хотел защитить Ханса, то почему держал его в заложниках? — резко спросил Зар.Глаза волка слегка потускнели, и он обречённо прошептал:— Люди всегда убивают таких, как я. Я боялся, что, если его найдут, меня убьют. убьют только за то, что я "зверь". Последнее слово волк выплюнул, как ругательство. —Но я не хотел, чтобы он пострадал...Внезапно из за спины Зарантила, который отвлёкся на разговор, выскочил Ханс: —Дядя винс,! Мальчик рванулся к лежащему волку, но Миллес предупредительно поднял руку.—Не приближайся, ты не понимаешь! он опасен. Такие как он любят задурить голову наивным детишкам, да так, что те без раздумий бросаются на их защиту, не боясь закрыть чудовище собой. Оборотень хрипло лающие рассмеялся: —Кто бы говорил о лжи... Вы все, люди, видите в нас исключительно кровожадных монстров, боясь допустить, что не все вещи являются тем, чем кажутся. Миллес яростно процедил: —Вот как... тогда будь добр объясни, раз уж ты так чист и непогрешим, откуда взялось это? охотник указал на окровавленную шею ребёнка.—Как так вышло, что ты угрожал убить ни в чём неповинное дитя? давай, расскажи мне, я слушаю!Оборотень медленно поднял голову, его взгляд был усталым, глаза уже не горели золотым огнём. Его клыки обнажились в ухмылке, и он прохрипел:— А ты думаешь, у меня был выбор? Я окружён. Я зверь, монстр, как ты меня называешь. Что мне оставалось? Люди всегда приходят с огнём и сталью, уничтожая всё, чего боятся!Миллес сильнее сжал рукоять меча. — Я не хотел вредить мальчику, —устало проговорил оборотень. —Если бы я хотел, разве он был бы сейчас жив? Я... я просто хотел, чтобы вы оставили меня в покое. Но вы никогда не слушаете.— Если бы ты хотел остаться в покое, — отрезал Миллес, его голос звучал как натянутая струна, — ты бы не отправил гонца в деревню с угрозами. Ты намеренно привлёк внимание. Почему? Чего ты хочешь?Сара, молчавшая всё это время, сделала шаг вперёд, её лицо выражало смесь гнева и решимости.— Ответь! — требовательно бросила она. — Если ты прав, если ты не такой, каким кажешься, то докажи это!Волк окинул всех взглядом — от решительного Миллеса до настойчивой Сары, от молчаливого Зарантила до Ханса, который стоял чуть в стороне, сжимая кулачки. Наконец, он вздохнул, и голос его прозвучал неожиданно тихо:—После знакомства с Хансом у меня не было выбора. Я хотел, попросить вас о помощи, выдохнул зверь. —Я зажат в угол. Очень могущественные люди объявили охоту на таких, как я.— О помощи? — фыркнул Миллес. — Забавно слышать это от того, кто угрожал ребёнку.— Я сделал это только потому, что знал, что иначе меня никто не станет слушать, — огрызнулся волк. — Меня преследуют. Настоящие охотники. Не такие, как ты, — он скосил взгляд на Миллеса, — а те, кто убивает ради забавы, оставляя за собой разорённые земли и сожжённые леса. Они нашли меня, и мне от них не скрыться.— И ты думаешь, что мы тебе поверим? — Миллес шагнул ближе, угрожающе подняв меч.Но Сара вдруг подняла руку, останавливая охотника.— Постой, — сказала она. — Если он говорит правду, то это объясняет многое. Его отчаянные меры, угрозы... Возможно, он действительно не хотел зла.Миллес недоверчиво посмотрел на неё, но отступил на шаг.— Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе избавиться от преследователей? — спросил Зарантил, глядя прямо в глаза оборотню.Тот кивнул, не сводя взгляда с юноши.— Да. Если вы мне не поможете, они убьют меня. А потом, возможно, и вас, когда решат, что вы встали на мою сторону. Эти люди не знают жалости.На поляне воцарилась напряжённая тишина.Миллес саркастично произнёс:— А где та самая грань, отличающая таких как я, охотников на чудовищ, от тех, кто, по твоим словам, угрожает тебе? Я не убиваю ради забавы, это мерзко и цинично. Однако это не значит, что я должен безоговорочно верить тебе, чудовищу, как ни крути. Кто знает, может, те, о ком ты говоришь, не такие, как я. Может, они и заслуживают смерти за свои деяния. Но что бы ты ни сказал, я скорее поверю, что земля вертится вокруг луны, чем в то, что ты и подобные тебе белые и пушистые, словно овечки.— О, мы вовсе не "пушистые", охотник, — прохрипел волк, чуть приподнявшись с земли. — Но и вы, люди, не лучше. У нас есть свои пороки, свои слабости. Но вы видите только тьму, потому что так вам легче. Потому что легче убить то, чего боишься. Вы никогда не поймёте, каково это — быть в бегах, знать, что за тобой охотятся, что ты всегда один. Люди не видят в нас личностей, только зверей.Миллес подошёл ближе, его голосом можно было резать скалы..— Тогда объясни. Кто за тобой охотится? Почему?

Глава 14

Волк грустно, почти по-человечески, вздохнул.

— Послушайте, — начал он тихо. — Я хочу рассказать вам, как всё было. Скорее всего, вы не поверите моим словам. Сочтёте их попыткой оправдаться, конечно. Зверь прижат к стенке, загнан в угол, ему некуда бежать... Однако постарайтесь хоть на миг отринуть ваши стереотипы о таких, как я.

Он на мгновение отвёл взгляд, в нём мелькнула искра надежды, прежде чем снова погаснуть.

— Несколько дней назад, когда я охотился в лесу, примыкающем к деревне... — волк сделал короткую паузу и горько усмехнулся. — Не подумайте, я не ем людей.

Миллес, стоявший в напряжённой позе, скептически вскинул бровь, но ничего не сказал, позволяя оборотню продолжить.

— Так вот, я загонял оленя, когда вдруг почуял запах человека и услышал детский плач. Я прервал охоту и побежал туда, где находился ребёнок. Если бы в лесу заблудился взрослый, уж простите, я не стал бы вмешиваться. Все вы, люди, боитесь и ненавидите нас просто за сам факт нашего существования.

Он замолчал, посмотрев на Ханса, который выглядывал из-за спины Зарантила.

— Но ребёнок... дети это другое дело. Их глаза ещё не зашорены слепым страхом, они ещё способны видеть вещи такими, какие они есть. Я не мог бездействовать. Медленно и не скрываясь я подошёл к мальчику. Он был напуган, Я заговорил с ним, стараясь не испугать ещё сильнее.

Миллес нахмурился и задумчиво протянул:

— Если бы ко мне подбежал волк и заговорил человеческим голосом, думаю, не будь я охотником, я бы испугался.

Оборотень грустно усмехнулся, кивнув в знак согласия.

— А что мне было делать? Я не нянька, не знаю особого подхода к детям. — Волк почесал задней лапой за ухом. — Итак, приблизившись к мальчику, я сказал: "Привет. Ты заблудился?"

Он на мгновение отвёл глаза, вспоминая тот момент, и продолжил:

— Так или иначе, это сработало. Ребёнок не убежал от меня, не стал паниковать, хотя мог окончательно потеряться. Малыш всхлипнул и ответил: "Ой, говорящая собачка. Привет." А потом, уже чуть увереннее: "Да, наверное. Я гулял на опушке, потом увидел зайчика и побежал за ним. Но он бежал так быстро, что я потерял его из вида, а когда огляделся, понял, что не знаю, откуда пришёл."

Сара, молча слушавшая рассказ оборотня, нахмурилась. Миллес лишь слегка приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Тогда я решил ему помочь, — волк продолжал, голос его звучал ровно, без прежней горечи. — Я предложил покатать его на спине и довезти до выхода из леса.

На лице Ханса мелькнула улыбка, и он негромко произнёс:

— Да. Это было весело...

Миллес коротко глянул на мальчика, но ничего не сказал, ожидая, пока оборотень закончит.

— Ребёнок радостно смеялся, когда мы выехали на опушку, — продолжал волк. — Оттуда уже виднелись дома на окраине деревни. Ханс был счастлив. Я сказал ему, что пора возвращаться, а то родители, наверное, очень волнуются. Он посмотрел на небо, где солнце уже клонилось к закату, ойкнул и согласился. На прощание он обнял меня за шею и спросил: "А можно я завтра приду сюда, и мы опять поиграем? Ты хороший, мягкий и пушистый. Прокатишь меня снова?"

На этом моменте голос волка стал ещё тише, опустившись почти до шёпота.

— Я не мог отказать малышу, но попросил его, чтобы он никому обо мне не говорил. Сказал, что взрослые не любят больших говорящих собачек.

Он на мгновение замолчал, глядя прямо перед собой.

— Мальчик серьёзно кивнул и пообещал...

Миллес покачал головой, его взгляд скользнул по волку и задержался на ребёнке. В его глазах читалось напряжение, смешанное с тенью сомнения.

— Мне, как охотнику, повидавшему на свете столько разного, сложно поверить в это, — произнёс он, понизив голос. — Я встречал злодеев, позже оказывающихся героями, героев, которые на деле оказывались злодеями, с виду добрых и всепонимающих людей, чьи души оказывались чернее ночи. И наоборот — тех, кто выглядел как злобные негодяи, но в глубине души были чисты помыслами.

Он сделал паузу, сжав рукоять меча, словно подчеркивая, как часто его приходилось использовать.

— Но за свою карьеру охотника я повидал куда больше зла, чем добра, — продолжил он. — Представьте: рискуя жизнью, вы сражаетесь с порождениями ночи. Избавив мир от очередного зла, приходите в деревню, где люди изнывали под его гнётом. Но вместо благодарности вас вышвыривают вон, не желая платить за сделанную работу. Иногда люди являются куда большими чудовищами, чем гигантский паук или волк-оборотень.

Его слова, несмотря на суровый тон, звучали как откровение. Сара слегка нахмурилась, Зарантил же задумчиво кивнул, словно находя в сказанном Миллесом какую-то знакомую истину.

Но прежде чем кто-либо из них успел что-то сказать, Ханс внезапно бросился вперёд. Пользуясь тем, что Зарантил отвлёкся на рассказ охотника, мальчик стремительно выскочил из-за его спины и побежал к волку.

— Ханс! — воскликнула Сара, но ребёнок был слишком быстр.

Подбежав, мальчик обхватил волка за шею и надрывающимся голосом закричал:

— Не трогайте дядю Винса! Он хороший!

Волк слегка скосил глаза на ребёнка, но не сделал ни единого движения.

— Он правда спас меня! — продолжал Ханс. — Вы, взрослые, всегда недооцениваете нас, думаете, что мы ничего не понимаем в ваших взрослых разговорах. Но я всё слышал! Я всё понимаю! Вы хотите убить его!

Ребёнок повернул голову, его взгляд был полон отчаяния и решимости.

— Но знайте, я понимаю его! Я знаю, что он не стал бы меня убивать!

С этими словами он потёр шею, где виднелась тонкая полоска запёкшейся крови.

— Это вы вынудили его защищаться!

Мальчик всхлипнул, но не выпустил волка из объятий. Все замерли. Миллес, Сара и Зарантил молча наблюдали за происходящим, не спеша прерывать ребёнка.

оборотень, ощущая руки мальчика на своей шее, отвёл взгляд. На его лице читалось странное выражение — смесь печали, усталости и смирения. Он тихо вздохнул, но остался неподвижен.

Миллес, до сих пор державший меч в боевой готовности, на мгновение поднял оружие. Его взгляд метался между волком и ребёнком, а затем он с трудом выдавил:

— Чёрт возьми...

И тут Сара вышла вперёд. Она приблизилась к мальчику, который всё ещё цеплялся за шею волка, и осторожно положила руку ему на плечо,

— Я тоже верю ему, — мягко сказала она, заглянув в глаза Хансу. — Как ты его назвал? Винс?

Волк, опережая мальчика, медленно кивнул.

— Да, меня зовут Винсент, но Винс тоже подойдёт, — хрипло усмехнулся он.

Сара, тепло улыбнувшись, потрепала Ханса по волосам.

— Успокойся, малыш. Мы не будем никого убивать, — уверенно произнесла она, стараясь убедить мальчика.

Но Ханс нахмурился, его взгляд всё ещё был настороженным, словно он боялся, что всё это просто уловка.

Зарантил, наблюдавший за этим, сделал шаг вперёд, его голос звучал твёрдо:

— Ханс, я обещаю тебе, что волка никто не тронет. Отпусти его. Всё будет хорошо.

Мальчик замер, задумавшись, но всё же покачал головой.

Тогда к ним подошёл Миллес. На его лице отражалась внутренняя борьба — смесь подозрительности, сомнений и чего-то едва уловимого, возможно, сочувствия. Он остановился перед волком, выдохнул и, поколебавшись ещё мгновение, вложил меч в ножны.

— Возможно, я об этом пожалею, — негромко произнёс он, не сводя взгляда с Винса. — Но я попробую поверить тебе, зверь.

Слова охотника прозвучали как окончательный приговор, но не к смерти, а к примирению.

Ханс, услышав это, облегчённо вздохнул. Его пальцы разжались, и он медленно выпустил волка из объятий, сделав шаг назад.

Винсент остался неподвижен, его золотистые глаза напряжённо следили за каждым движением людей. Теперь, когда острая угроза миновала, в его взгляде появилось облегчение, словно весь груз пережитого за последние дни наконец отпустил его..

— Спасибо, — тихо произнёс волк, обращаясь ко всем сразу.

Интерлюдия 1

Интерлюдия 1.

В просторном и богато убранном кабинете местной штаб-квартиры Ордена в Аларисе царила немного напряжённая атмосфера. За массивным столом из красного дерева сидели двое мужчин. С одной стороны расположился гроссмейстер Реббус — высокий, седовласый человек с пронзительным взглядом, чьи суровые черты лица не смягчала даже простая монашеская ряса. Напротив него, устроившись в удобном кресле, восседал командор Валериан, хозяин кабинета. Его наряд из дорогих шёлков, украшенный тончайшей вышивкой, и аккуратная бородка создавали впечатление человека, привыкшего к роскоши.

Командор, расслабленно откинувшись на спинку кресла, держал в руках редкую бутылку красного вина, стоившую, наверное, больше, чем годовой доход небольшой деревни. Он поднял её, осматривая этикетку с видимым удовольствием, а затем жестом предложил налить вина своему собеседнику.

— Гроссмейстер, — произнёс Валериан, улыбнувшись, — вы ведь не откажетесь разделить со мной сию скромную трапезу?

Реббус, не выказывая особых эмоций, покачал головой.

— Вы же знаете, я не пью, — сухо ответил он.

Улыбка командора слегка увяла.

— Ну же, Реббус, можно же позволить себе небольшую слабость хотя бы раз в жизни! Это вино выдерживалось в бочке сто двадцать лет. Такой нектар не найдёшь даже в королевских подвалах.

Гроссмейстер на мгновение задержал взгляд на бутылке, мысленно добавив: "Возможно, потому что вы позаботились, чтобы оно туда не попало."

— И всё же, я откажусь, — поднимая глаза, непреклонно ответил Реббус, что вызвало лёгкий жест раздражения у Валериана.

— Что ж, — пробормотал командор, махнув рукой. — За наше правое дело! Да будет тьма повержена!

Он наполнил кубок рубиновым вином, поднёс его к губам и сделал долгий, величественный глоток. Затем, утерев усы, Валериан откинулся в кресле и с чуть заметным любопытством взглянул на собеседника.

— Я слышал, что Дракфельд практически полностью уничтожен, — сказал он, его голос приобрёл серьёзные нотки. — И всё из-за какого-то чёрного мага. Вы были там, не так ли, Реббус?

Гроссмейстер утвердительно кивнул, его взгляд стал ещё более холодным.

— Да, — коротко ответил он. — Как вам известно, я находился неподалёку, в одной из деревушек, когда это случилось. Расследовал жалобу на ведьму, которая, по словам жителей, "крала молоко у коров".

На лице Реббуса промелькнула тень сарказма, и он едва заметно усмехнулся.

— В тот день, как вы помните, почти все рыцари и дознаватели были отправлены на задание — искать какого-то деревенского травника, который якобы представлял угрозу уровня чародея отступника. И, поскольку никто другой не мог отреагировать на донос "он закашлялся", пришлось вмешаться мне.

Валериан, не обращая внимания на явное недовольство гроссмейстера, сделал ещё глоток вина и протянул:

— Да-да, помню. К сожалению, им так и не удалось поймать этого опасного преступника. Но вернёмся к Дракфельду. Чем всё закончилось? Удалось ли вам уничтожить это отродье тьмы?

Реббус прочистил горло, прежде чем возобновить рассказ.

— Когда я пытался выведать у жителей о ведьме, — продолжил он, — я почувствовал сильное возмущение энергетических потоков неподалёку. Оно исходило из той стороны, где располагалось несколько деревень, включая Дракфельд. Я решил не терять времени и отправился туда.

Валериан удивлённо приподнял бровь.

— Но позвольте, а как же ведьма? Разве ваши поспешные действия не могли спугнуть её? Не лучше ли было довести дело до конца?

В глазах Реббуса на мгновение сверкнуло едва скрываемое отвращение. Он холодно произнёс:

— Эта ведьма, если она вообще существует, пока не убила никого. А в Дракфельде, судя по возмущению энергетических потоков, произошёл мощный магический взрыв.

Он на мгновение прикрыл глаза, возвращаясь мыслями к событиям того дня.

— Когда я прибыл, деревня уже представляла собой пылающие руины. В самом центре поселения бушевал элементаль огня.

— Элементаль, — тихо повторил Валериан, откинувшись в кресле.

Реббус кивнул.

— В тот момент я возблагодарил Пресветлого за то, что остальные рыцари были заняты. У них не было бы шансов выжить, вступи кто-то из них в бой с этим созданием.

Реббус сложил пальцы в замок, задумчиво глядя на стоящую перед ним чашу с вином, к которой он так и не притронулся. Он говорил ровным глубоким голосом, как человек, погружённый в воспоминания.

— Итак, — продолжил он, — когда я понял, что имею дело с элементалем, ситуация стала предельно ясной. Такие создания не появляются в нашем мире случайно. Их естественная среда – это отдельный план мироздания, где законы физики, магии и самого бытия отличаются от наших. Здесь же, в нашем мире, для них всё словно под водой: трудно дышать, двигаться, поддерживать осязаемую форму. Даже если магия помогает им оставаться на нашем плане, их время ограничено. Однако есть один важный нюанс. Если элементаль призван, маг делится с ним частью своей энергии. Это, конечно, ослабляет самого призывателя, но взамен элементаль получает возможность существовать в нашем мире дольше, — он прищурился, глядя на Валериана.

Командор, удобно развалившийся в кресле, равнодушно крутанул бокал с вином, будто вся эта лекция его никак не касалась.

— И? — бросил он, поднимая глаза на гроссмейстера.

Реббус не обратил внимания на его тон.

— В Дракфельде элементаль огня вёл себя целенаправленно. Его задача была уничтожить деревню. Это была не случайная вспышка гнева стихии – это была холодная и методичная атака. А когда он обернулся против меня, стало очевидно, что за этим стоял маг. Осознавая, что мне предстоит сражаться не только с воплощением огня, но и с его хозяином, я попытался как можно быстрее уничтожить элементаля. Однако он оказался сильнее, чем я предполагал.

Гроссмейстер ненадолго замолчал, словно вновь переживая тот миг. Его взгляд стал жёстче.

— Одна из его атак чуть было не испепелила меня на месте. В тот момент я понял, что медлить больше нельзя. Поблизости находились люди. Одни отчаянно пытались найти укрытие от пламени, другие же погибали под завалами. Если бы я продолжил действовать своими силами, погибло бы ещё больше невинных. Поэтому я воззвал к Пресветлому.

Командор, который до этого был погружён в себя, закашлялся, поперхнувшись вином. Он вытаращил глаза на Реббуса.

— Ты сделал что? — воскликнул он, отодвигая бокал и резко наклоняясь вперёд. — Ты воззвал к Пресветлому? Но мы можем прибегать к этому только в экстраординарных ситуациях! В его голосе звучала смесь изумления и раздражения.

Гроссмейстер встретил взгляд оппонента с молчаливым спокойствием, но в его глазах вспыхнул холодный огонь.

— И вы считаете, что это был недостойный повод? — процедил он. — Если бы я не остановил элементаля, не только Дракфельд, но и окрестные деревни с их жителями были бы обречены.

Валериан раздражённо махнул рукой, словно пытаясь отмахнуться от неприятного разговора.

— Я не верю, что ты не справился бы без этого. Теперь мне придётся писать отчёт в совет магистров. Да и после твоей выходки в Дракфельде, все эти деревенские знахари и целители забьются по норам, напуганные твоим светопреставлением. Это ударит по нашим будущим операциям. Да, конечно, для нашей репутации этот случай сыграет в плюс, но... — он недовольно поджал губы.

Реббус молча выслушал упрёк. Его голос стал холодным, когда он снова заговорил.

— Ваше высокопреосвященство, — начал он подчёркнуто официальным тоном, — вы не были там. Вы не видели разрушений, не чувствовали ярость элементаля. Если его контролировал маг, как, я полагаю, и было, это ещё больше усугубляло ситуацию. В такой момент нельзя было медлить.

Командор хмыкнул, но промолчал. Реббус продолжил:

— Пресветлый услышал мою молитву и даровал мне своё благословение. Это дало мне достаточно силы, чтобы уничтожить элементаля. Но после того, как существо покинуло этот мир, появился его хозяин – отступник по имени Ариэль.

При упоминании имени мага Валериан прищурился, в его блекло-голубых глазах мелькнул интерес.

— Ариэль? Тот самый, который... — начал он, но Реббус перебил.

— Да, тот самый. Мы уже сталкивались с ним. Он стал сильнее, гораздо сильнее. Но благословение Пресветлого ещё действовало. Когда стало ясно, что словами мы ничего не добьёмся, начался поединок...

Реббус откинулся на спинку стула, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах плескались тяжёлые воспоминания.

— Мы с Ариэлем сошлись лицом к лицу среди пылающих руин, — заговорил он, слегка понизив голос. — Он выглядел иначе, чем в нашу последнюю встречу. Более уверенный, более… извращённый своими тёмными силами. Однако, несмотря на его возросшую мощь, его цель была очевидна — показать зубы и сбежать, не ввязываясь в серьёзный бой. Возможно, он понимал, что Пресветлый не оставит меня в этом сражении.

Валериан чуть склонил голову набок, задумчиво постукивая пальцами по столу, но не перебивал.

— Мы обменялись ударами, — продолжил гроссмейстер. — Его атаки становились всё мощнее, но и моя вера укрепляла меня. В какой-то момент он понял, что ему не победить, и когда я начал подготавливать очередной удар, концентрируя энергию, Ариэль из последних сил открыл тёмный портал и прыгнул в него.

Реббус на миг замолчал, его губы искривились в едва заметной усмешке.

—Я готовил особенно мощную атаку, — продолжил Реббус, сжав кулак. — Я мог бы покончить с ним раз и навсегда, но, как это часто бывает с трусами, он сбежал. Портал, созданный в спешке, начал затягивать его внутрь. Я видел ужас в его глазах, когда он понял, что не успевает полностью скрыться прежде, чем моя атака обрушится на него. В итоге левая рука негодяя оказалась уничтожена.

Валериан тихо фыркнул, но его глаза выдали мимолётное уважение.

— И что было дальше? — лениво поинтересовался он.

— После того как маг исчез, я огляделся. Вокруг всё ещё бушевали огонь и хаос. Слышались крики людей, погребённых под завалами. Всё, что осталось от Дракфельда, — это горящие руины. Но среди этого ада всё ещё теплилась жизнь.

Реббус слегка прищурился, будто вновь видел ту сцену перед глазами.

— Ваше высокопреосвященство, — подчеркнул он, глядя на Валериана.— Послушники, которых вы отправили на задание, находились неподалёку. Я послал им вестника с приказом свернуть операцию и прибыть в Дракфельд. Людей нужно было спасать немедленно, и другого выхода я не видел.

— Хмм… — протянул Валериан, поджав губы. — И, конечно, вы решили, что знаете лучше, как распоряжаться нашими ресурсами?

— Да, — твёрдо ответил Реббус, пристально глядя на командора. — Люди кричали из-под обломков. Дети, старики, мужчины и Женщины. Их надо было спасать. Моя совесть не позволила бы мне оставить их умирать.

Реббус на мгновение замолчал, переводя дыхание.

Валериан поднял бровь, его голубые глаза вспыхнули недовольством. Он поставил кубок на стол и медленно откинулся на спинку кресла.

— И вы решили, что вправе отменять мои распоряжения? — спросил он, его голос был холоден, но в нём слышался оттенок раздражения.

Реббус склонил голову в знак почтения, а затем сдержанно ответил, тщательно подбирая слова:

— Ваше высокопреосвященство, я действовал исходя из сложившейся ситуации. Если я превысил свои полномочия, готов понести наказание. Но я посчитал своим долгом спасти тех, кого ещё можно было спасти. Разумеется, я ни в коем случае не сомневаюсь в вашей мудрости, — едва уловимо ухмыльнулся гроссмейстер, —но время было не на нашей стороне. Я полагал, что это решение служит нашему общему делу.

— Вы умудряетесь постоянно ставить меня в неудобное положение, Реббус, — процедил Валериан. — Ваша горячая вера и "чистота помыслов" хороши в песнях, но в реальной жизни они вызывают головную боль.

Валериан несколько мгновений молча смотрел на гроссмейстера, его лицо было неподвижным, но пальцы нервно постукивали по столу. Наконец он вздохнул, едва заметно поморщившись, и махнул рукой.

— Как всегда, вы нашли способ выйти сухим из воды, — произнёс он, недовольно поджав губы. — Однако ваши действия не останутся без последствий. Я вынужден буду отчитаться перед советом магистров о том, что мы допустили нарушение процедур. Да, это сыграет на пользу нашей репутации в глазах простолюдинов, но в дальнейшем знахари и прочие отступники станут ещё осторожнее. Полагаю, вы отдаёте себе отчёт, как это скажется на нашей работе?

— Конечно, ваше высокопреосвященство, — спокойно ответил Реббус, вновь склонив голову. — Но, как вы верно заметили, наша репутация укрепится, а это, в свою очередь, укрепит веру народа в Орден. Это стоит любых сложностей.

Валериан посмотрел на него с лёгким раздражением, но промолчал. Затем, подняв кубок, сделал большой глоток вина, словно пытаясь унять внутреннюю досаду.

—Что ж, — вскоре произнёс командор, утерев губы. —Ступайте гроссмейстер. Будем надеяться, что впредь вы будете думать, прежде чем принимать подобные решения.

—Разумеется, — с едва заметным раздрожением процедил Реббус, поднявшись и направляясь к двери.

Глава 15

Зарантила разбудили лучи солнца, проникающие через неплотно затворённые ставни. Он зажмурился, пытаясь спрятаться от навязчивого света. В соседней комнате послышались тихие шаги — значит, хозяйка дома уже была на ногах. Юноша, наконец, сдался, открыл глаза и повернул голову к соседней кровати.Сара ещё спала. Её русые волосы были растрёпаны, а лицо казалось умиротворённым. Не желая нарушать сон девушки, Зар тихо поднялся, натянул одежду и, стараясь не шуметь, покинул комнату.Приведя себя в порядок, юноша вышел на кухню. Как он и предполагал, Арта уже бодрствовала. Она сидела в кресле с кружкой травяного чая, задумчиво постукивая пальцами по столу. Услышав шаги, старушка подняла взгляд.— А вот и вы, молодой человек, — мягко произнесла она. — Доброе утро.— Доброе, — отозвался Зарантил, садясь напротив.Арта вскинула на него взгляд, полный доброжелательного интереса, и чуть наклонила голову.— Значит, не так страшен волк, как его малюют... — тихо протянула она, пригубив чай.— Получается, что так, — хмыкнул парень, вспоминая вчерашние события.Из леса они с Сарой, Хансом и Миллесом вышли, когда солнце уже клонилось к закату. Винсент проводил их до самой опушки, но дальше идти отказался. Его можно было понять: в деревне наверняка всё ещё продолжались поиски, и встреча с таким необычным волком могла обернуться катастрофой.— Наткнись кто-то из них на меня, — сказал тогда Винсент, — доказывай потом, что ты добрый и пушистый. Не хочу ни криков, ни вил.Ханс долго не хотел прощаться с дядей Винсом, и только его обещание, что они ещё встретятся, заставило мальчика отпустить его лапу.Когда они вошли в деревню, навстречу им выбежала толпа крестьян, с охотником во главе. Завидев сына, Ранов бросился к ним и, подхватив Ханса на руки, воскликнул:— О духи! Мой мальчик! Ты жив! Ханс!Жители окружили их плотным кольцом, но Миллес, недовольный излишним вниманием, сразу же потащил Зарантила и Сару в сторону, отгоняя самых настырных.До домика Арты компания дошла, когда солнце уже скрылось с небосвода. Миллес на этот раз не отвертелся и остался на ночлег.Однако спать все легли далеко за полночь. Ужин затянулся: каждый делился своими впечатлениями. Больше всех говорил Миллес, пересказывая своё первое впечатление о Винсенте.Зарантил потряс головой, прогоняя воспоминания. Всё же хорошо, что эпопея с оборотнем закончилась благополучно. Он взял кружку травяного чая, ломоть хлеба и кусок сыра, которые заботливо положила перед ним Арта, и принялся за завтрак.Вскоре из гостевой комнаты показалась Сара. Волосы её были немного растрёпаны, и девушка выглядела ещё не до конца проснувшейся. Травница зевнула, пробормотала приветствие и отправилась умываться во двор.Миллес, как оказалось, уже исчез. На предложение Арты переночевать на диване он только отмахнулся, заявив, что ему часто приходилось ночевать в лесу под кустом, и устроился на лавке во дворе, подложив под голову свою походную куртку. Теперь же и куртка, и сам охотник бесследно пропали.— Наверное, у него снова дела, — пробормотал Зарантил себе под нос, едва заметно пожав плечами.***Допив чай, Юноша с любопытством повернулся к Саре:— Слушай, я всё хотел спросить. Вот деревня, в которой мы сейчас находимся, называется Залесье. Миллес рассказывал, что неподалёку есть ещё Подлипье и Мшистый Дол. Такие простые и понятные названия... А откуда тогда взялся Дракфельд? Это название звучит совсем иначе, будто на каком-то другом языке.Сара на мгновение прикрыла глаза, задумалась, а затем медленно ответила:— Если честно, я и сама не знаю.В этот момент Арта, которая внимательно прислушивалась к разговору, отставила кружку и подняла взгляд на Зара.— Юноша прав, — сказала она, кивая. — Все эти названия вроде Залесья, Подлипья, Берёзовой Рощи — наши, аларийские. Но Дракфельд... это совсем другое дело. Эта деревня была основана очень давно, задолго до того, как на этих землях утвердилось наше королевство. И мне очень жаль, что теперь от неё осталось так мало. Однако моя бабка, да хранят её духи, рассказывала мне, а ей — её бабка, что Дракфельд был основан в те времена, когда на эти земли совершали набеги свирепые ярлы Фьордхольма со своими дружинами.Зарантил, заинтригованный, придвинулся ближе, чтобы не пропустить ни слова.— Многие из северян позже оседали здесь, — продолжала Арта. — Заводили семьи с местными женщинами, оставались на зиму, а порой и на всю жизнь. Наш культурный слой перемешан с их традициями и фольклором куда сильнее, чем кажется. Знаете ли вы, что родоначальники самой аларийской королевской династии — тоже выходцы из Фьордхольма?Юноша удивлённо поднял бровь,но перебивать не осмелился.— Так вот, о Дракфельде. Говорят, эту деревню действительно основали северяне. На их наречии слово "дракфельд" означает "маленькая пристань". Видимо, когда-то поселение было совсем небольшим.Закончив рассказ, Арта вновь поднесла кружку к губам. Зарантил, заворожённый словами старой знахарки, несколько секунд смотрел на неё, пытаясь переварить услышанное. Затем он выдохнул, словно только сейчас вспомнил, как дышать.— Невероятно! — произнёс он, слегка наклоняясь к Саре. — Я хотел узнать о названии маленькой деревушки, а узнал ещё немного об этом мире.Последние слова он произнёс почти шёпотом, так, чтобы их услышала только Сара. Девушка улыбнулась краешком губ, но ничего не ответила.Юноша задумчиво провёл рукой по подбородку, пытаясь привести мысли в порядок.— Произошедшее за эти дне не дают мне покоя, — заговорил он, нахмурив брови. — Ситуация с Ариэлем и травой "летний дождь" требует обсуждения. Я думаю, стоит послать за Изумруд. Затем соберёмся вместе и обдумаем, как быть дальше.— Ты прав, — помолчав кивнула Сара. —Вчера было не до разговоров, а сейчас самое время всё обсудить.Арта задумчиво поджала губы и согласно добавила:— Верное решение. Вчера, когда суматоха с поисками Ханса закончилась, Изумруд сказала, что не хочет обременять старушку лишними хлопотами, и сняла комнату в корчме.Знахарка порылась в кармане своего передника и вытащила оттуда медную монету, протянув её Зарантилу. Парень пригляделся: На аверсе было отчеканено суровое лицо какого-то правителя.— Вот, держи. Найди на улице первого попавшегося ребёнка и попроси его добежать до корчмы, найти Изумруд и передать ей, что её ждут друзья..Юноша кивнул, принял монету и, накинув плащ, вышел из дома. Совсем скоро он вернулся сообщив, что поручил передать просьбу черноглазому мальчишке с хитрой ухмылкой, который тёрся прямо возле дома.Минут через десять в дверь постучали.— Это я, — раздался голос Изумруд.Юноша поспешно открыл дверь и улыбнулся гостье, жестом приглашая её войти. Девушка ступила в дом, аккуратно поправляя прядь тёмных волос, выбившуюся из-под капюшона.— Доброе утро, — поприветствовала она собравшихся и, заметив, что все столпились у стола, вопросительно подняла бровь.— Доброе, — ответил Зарантил, предлагая Изумруд свободный стул.Арта, как и всем остальным, налила гостье травяного чая и добавила кусочек хлеба.— Спасибо, — улыбнулась девушка, обхватывая тёплую кружку ладонями.Когда все расселись, Зарантил, переглянувшись с Сарой, произнёс:— Теперь, когда мы собрались, нам нужно понять, как быть дальше.— Итак… — задумчиво проговорил юноша, обводя взглядом сидящих за столом. — Уважаемая Арта, учитывая то, что мне рассказала Сара об этой траве, возникает вопрос: обо всех ли её свойствах нам действительно известно? Особенно с учётом того, какой интерес проявляет к "летнему дождю" Ариэль.Он сделал паузу, перебирая в уме услышанное ранее.— Сара говорила, что это очень мощное целебное растение. Ходят слухи, будто оно даже способно… оживить мёртвого.Изумруд слегка напряглась, не перебивая, а Арта медленно отпила из кружки.— Если Ариэль так стремится заполучить эту траву, — продолжил юноша, — возможно, он действительно хочет кого-то вылечить. Или… возродить. Однако, — добавил он, чуть понизив голос, — мне что-то не верится в то, что чёрный маг действует из благородных побуждений.Сара, опершись локтем о стол, посмотрела на него серьёзно:— Безвыходная ситуация может заставить кого угодно искать помощи там, где раньше он бы и не подумал...— Я, конечно, не оправдываю Ариэля, — продолжила она, — но ты ведь сам знаешь, как жизнь может закрутить. Особенно если теряешь кого-то по-настоящему дорогого…

Глава 16

Внезапно Зарантила осенило. Юноша вспомнил то, что до этого ускользало от его внимания:— Сара… помнишь тот момент, когда на Реббуса напал элементаль?.. — он прищурился, вспоминая детали. — Прямо перед этим он посмотрел на нас с тобой через какую-то… призму.Юноша взглянул ей в глаза.— Знаешь ли ты, что это была за вещь? А главное… почему в тот момент ты была так напугана?Последующие события заставили меня временно забыть об этом, — добавил он, — но сейчас я вспомнил.Девушка вновь побледнела. Буквально на глазах.Арта, сидевшая рядом, застыла с открытым ртом. На её лице отразился неподдельный шок. Изумруд удивлённо перевела взгляд с Сары на Зарантила, не понимая, о чём идёт речь.Девушка казалась потерянной — на её лице смешались тревога, нерешительность и страх. Она несколько мгновений молчала, борясь с собой. Наконец, она тяжело выдохнула, опустив взгляд.— Ну, раз уж этого разговора не избежать… — её голос звучал глухо. — Прошу вас… поклянитесь. Все.Она взглянула на каждого поочерёдно.— Поклянитесь первостихиями, что никогда, ни при каких обстоятельствах, ни вольно, ни невольно, не расскажете другим о том, что я поведаю.Затем, уже с подчёркнутой серьёзностью, добавила:— Формулировка клятвы звучит так: «Клянусь изначальным светом и предвечной тьмой, что сохраню доверенное в тайне. Да будет так».Зарантил, поняв, что это важно, первым поднялся из-за стола и произнёс:— Клянусь изначальным светом и предвечной тьмой, что сохраню доверенное в тайне. Да будет так.Арта, хоть на её лице и читалось несогласие, с достоинством поднялась и вслед за юношей произнесла те же слова.Изумруд встала последней, чуть запоздав, но тоже повторила формулу.— Зар, — наконец начала девушка. — Я уже рассказывала тебе, как бежала из родной страны. Упоминала и о том, что позже занялась травничеством. Но тогда я умолчала о самом важном. Думаю, после того, что ты узнал об Ордене, тебе понятно, почему.Юноша слушал молча, не перебивая.— Когда я оказалась в Аларисе, у меня не было ни гроша. Я была одна, без родных, без друзей… Но меня приютила одна старая травница. С её лёгкой руки я начала изучать знахарское ремесло. Время шло. Годы не щадили старую женщину. Я старалась впитать всё, чему она могламеня научить. Она тоже спешила передать всё, что знала. И вот однажды… старушка призналась, что её время подходит к концу.Девушка замолчала на секунду, подбирая слова.— Она сказала, что должна передать свою силу. Без этого, по её словам, её ждало ужасное посмертие. Я знала, на что иду: приняв силу, я становилась магом — незарегистрированным, подпадающим под преследование. Но… она могла доверить это только мне. Я не могла отказать ей в последней просьбе.Сара опустила глаза.— Так я приняла её силу.После этих слов в комнате воцарилось тяжёлое молчание.Арта сидела, задумчиво опершись локтями о стол и сжав ладонями подбородок.— Раньше я не слышала об этой клятве, — тихо произнесла она. — Да и вообще... не люблю заигрывать с первостихиями.Сара постучала пальцами по столешнице, будто раздумывая, стоит ли продолжать.— Этой клятве меня научила старая травница, — наконец сказала она. — По её словам, данное таким образом обещание невозможно нарушить. Ни под пытками, ни под действием зелья правды.— Девочка моя... — вздохнула Арта с грустной улыбкой. — За всё в этом мире приходится платить. Даже за покровительство первостихий.Сара вздрогнула, словно от внезапного холода.— Неизвестно, что хуже, — добавила старушка, глядя в сторону. — Такая плата... или костёр.Гнетущую тишину нарушил Зарантил:— А что именно ты умеешь? — спросил он, внимательно глядя на Сару.— Ну... — девушка на миг задумалась. — Остановить кровь, заговорить зубную боль... Знаю как лечить скотину, приходилось делать это когда жила в деревне. Зарабатывала как могла.Девушка замолчала, но затем, словно вспомнив что-то, добавила:— А что касается той призмы... Это особый артефакт. Он называется Око Уриэля. Если посмотреть через него на человека, можно определить, обладает ли он магическими способностями. Я не знаю, как именно работает этот артефакт, но одно знаю точно: Око никогда не ошибается.Зарантил смотрел на неё, потрясённый до глубины души.— То есть... Реббус проверял, есть ли у меня или у тебя магия?— Похоже на то, — тихо произнесла Сара. — Помню, в тот момент на него напал элементаль, и он был вынужден прерваться.— Как думаешь... он успел что-то увидеть?— Не знаю, — ответила она бесцветным голосом.— Думаю, что нет, — подала голос Изумруд. — Вы ведь рассказывали, что после того, как Ариэль сбежал, Реббус покинул Дракфельд. А позже там появились послушники. Вы тогда всё ещё были в деревне, верно?— Да, — кивнул Зарантил. — Мы помогали раненым. А потом нас нашёл Эдрик.— Ну вот, — заключила Изумруд. — Если бы Реббус узнал, что ты обладаешь магическими силами, вряд ли Орден позволил бы вам просто уйти.Сара выдохнула — напряжение на её лице слегка спало.***Утром следующего дня Сара и Зарантил сидели в гостевой комнате. Девушка перебирала травы, выложив сухие пучки на стол, юноша молча глядел в окно. В горнице тихо переговаривались Арта и Изумруд. Вчера зеленоглазая девушка снова ушла ночевать на постоялый двор, а сегодня утром она опять посетила гостеприимный домик старой знахарки. Всё дело было в том, что Винс обещал дать знать, если он почувствует приближение таинственных «охотников». Поэтому, пока события вновь не понеслись галопом, травница решила заняться сортировкой растений. Она была рада этой короткой передышке. Можно было просто сидеть, перебирать пучки трав и смотреть, как за окном солнце медленно ползёт к зениту.— Слушай,— заинтересованно взглянул на неё Зар. — Я всё хотел спросить... А какой сейчас год? Этот вопрос крутился у него в голове с момента, когда девушка начала делиться с ним информацией об Альтерисе, и наконец пришло время задать его.— И как вообще ведётся... летоисчисление? — вспомнил он нужное слово.Сара отложила в сторону пучок сушёной душицы и улыбнулась глядя на парня.— В Центральных Землях, включающих Аларис, Туманный Альдерон, Кин с Виртосом и Вольную Дельту, принято вести отсчёт от Нисхождения Света, — начала девушка. — Это события, когда, по преданиям, Создатель ниспослал на Альтерис своего Глашатая, который поведал людям об Учении Света, откровенияо мироустройстве и воле высших сил. От этой даты и принято вести современное летоисчисление.Ещё последующее время после Нисхождения называют Эпохой Равновесия. Не знаю, связано ли это с Орденом Хранителей этого самого Равновесия, — она закусила губу, — но так или иначе, Орден — неотделимая часть Церкви Создателя. Что касается твоего первого вопроса, — Сара отложила в сторону ветку полыни, — сейчас идёт 1099 год от Нисхождения Света. Если точнее — третий день Месяца Сбора Урожая.Зарантил поднял бровь. — Странное название для месяца.— Ничего странного, — мягко улыбнулась Сара. — У нас почти все месяцы названы по тому, что происходит в природе. Так проще ориентироваться.Она отсортировала несколько сухих стеблей и продолжила: — Год начинается весной. Когда приходит Месяц Звонких Ручьёв, считается, что начинается новый круг.— То есть год заканчивается с последним месяцем зимы? — уточнил юноша.— Да. Зима у нас считается концом круга, — ответила девушка. — После Месяца Ледяных Ветров снова приходит весна, и начинается новый год.Она ненадолго замолчала, внимательно рассматривая какие-то скрученные коренья.— Весной идут Месяц Звонких Ручьёв, Месяц Первых Цветов и Месяц Молодой Листвы.Летом — Месяц Высокого Неба, Месяц липового цвета и Месяц Сбора Урожая.Сара усмехнулась.— Ты, кстати, появился как раз под конец Месяца липового цвета. Так что мы с тобой знакомы уже почти неделю.Зарантил тихо хмыкнул, припоминая не самые приятные обстоятельства знакомства с травницей.— Осенью идут Месяц Прощального Тепла, Месяц Опадающей Листвы и Месяц Серых Туманов, — продолжила девушка. — А зимой — Месяц Длинных Теней, Месяц Глубоких Снегов и Месяц Ледяных Ветров.Она пожала плечами.— Вот и весь календарь.— Ты сказала, что отсчёт времени от Нисхождения Света принят в Центральных Землях, — заметил юноша. — А что насчёт Фьордхольма, пустынников и двух Империй?Сара на мгновение подняла глаза к потолку, отложила от общей кучи рассыпающуюся на глазах связку незнакомых юноше трав, а затем продолжила:— Помнишь, я говорила, что у нашей семьи было своё кредо?Зарантил кивнул.— На самом деле их было несколько. Первое ты уже знаешь. Второе же звучит так: «Кто владеет информацией, тот владеет миром». Поэтому всё моё детство прошло за книгами — я училась и старалась узнавать как можно больше обо всём на свете. Но это, увы, не значит, что я знаю вообще всё.Она на секунду задумалась.— Как-то я нашла у мамы одну книгу... Это был древний даже на вид трактат, в котором описывались обычаи и верования жителей Фьордхольма. Так вот, эта тема в нём тоже была затронута. Если коротко, — девушка начала складывать пучки трав обратно в сумку, — у северян нет единой даты от которой ведётся летоисчисления, как та, что используется Церковью Создателя. Точки отсчёта постоянно меняются. Такой точкой может, к примеру, стать смерть прославленного конунга или великая битва. Вся эта система проста и сложна одновременно.Что же касается Империй Восхода и Заката... — Сара немного помедлила. — Боюсь, на этот вопрос я не отвечу. Увы, я не владею такой информацией. В Кинской литературе обеим империям было уделено внимание в основном с точки зрения военной мощи. А вот в пустыне Корреш, в свою очередь, много тысяч лет назад было принято считать годы от правления «Богоизбранных» — царей, которых считали наместниками богов. Однако после Великого Переселения города пустынников были заброшены и погребены под песком. За этим последовал упадок. И, несмотря на то что когда-то коррешцы были очень развитым народом, с письменностью, точными звёздными картами и процветающим искусством, после переселения, вызванного природными катаклизмами, они скатились обратно к племенному строю.Девушка грустно вздохнула.Они ещё немного посидели в тишине, после чего девушка встала и направилась к выходу из комнаты. Через секунду юноша тоже поднялся и двинулся следом за ней. ***Вскоре в дверь домика старой знахарки раздался стук. Изумруд отставила кружку и направилась к выходу. Открыв, она увидела на пороге Миллеса.— Проходи, — пригласила она.Охотник кивнул и, перешагнув порог, уверенно прошёл в дом. Сняв с пояса меч и поставив оружие к стене, он опустился на предложенный стул.—Я говорил с Винсентом. Он просит передать вам... — охотник перевёл взгляд на Сару и Зарантила, —передать, что хочет встретиться. Он поведал мне, что те самые "охотники", о которых он говорил, взяли его след.Зарантил многозначительно переглянулся с Сарой.—Он сказал, что будет ждать возле ближнего леса. До тех пор, пока не почует опасность, — добавил Миллес.Юноша и девушка одновременно поднялись:—Тогда мы должны идти, — твёрдо сказал Зар.Изумруд выразила желание присоединиться, и Миллес кивнул:—Он не возражал. Сказал, если с вами будет кто-то ещё, он будет только рад.Не теряя времени, друзья быстро собрались, покинули гостеприимный дом Арты и направились к тёмной полосе леса, виднеющейся на горизонте.***Как только они ступили под сень вековых деревьев, перед ними бесшумно возник громадный волк. Его мощный силуэт сливался с полумраком леса, но янтарные глаза ярко светились, словно угли в ночи.—Рад встрече! — рыкнул он низким голосом.Изумруд инстинктивно отступила на шаг, удивлённо и с опаской глядя на огромного зверя.—Знакомься, — спокойно произнёс Зарантил, обращаясь к ней. —Это Винсент. Он друг.Волк вежливо склонил голову, и его форма на миг дрогнула, как будто под волчьей шкурой ожила другая, скрытая сущность.—Спасибо, что пришли, — произнёс он уже спокойнее, — у меня плохие новости. Люди, о которых я говорил, они всё ближе. Их не больше трёх или четырёх, но каждый из них — настоящий убийца.—Ты уверен, что они идут именно по твоему следу? — нахмурилась Сара.—Уверен, — волк метнул быстрый взгляд в чащу. —Я видел, как они действуют. Это не обычные преследователи. В последнее время в этих лесах стали пропадать как обычные звери, так и "чудовища". Огромные пауки, мантикоры, другие оборотни… волколаки… Все они исчезают. Причём они не просто убивают их. Их стараются захватить живыми. Я видел, как однажды группа этих людей окружила стаю волколаков и унесла одного из них в металлической клетке.—И ты не знаешь, кому они подчиняются? — спросила Изумруд.—Нет, но я чую, что за ними стоит кто-то сильный. Очень сильный. Их запах искажён. Будто их кто-то контролирует, как кукол. Мне кажется, это не простые наёмники. Вот почему я прошу вас о помощи, я не смогу справиться с этим один. Но если вы что-то сможете понять, если готовы помочь —я буду благодарен вам до конца дней. Мне некуда идти. Они найдут меня, куда бы я не отправился, достанут из под земли.—Ты сделал правильный выбор, — твёрдо ответила Сара.—Мы не оставим тебя, — добавил Зарантил. —И мы разберёмся, что это за люди и чего они хотят.

Глава 17

Винс поведал, что "Ловчие" — так решено было назвать загадочных преследователей — уже вышли на его след. Он делал всё, чтобы сбить их с толку: петлял, пересекал ручьи, прятался в лесной глуши. Однако оборотень понимал — рано или поздно они настигнут его.—Они медленно, но верно приближаются, — произнёс он с мрачным спокойствием. —Так что лучше мы встретим их на наших условиях. Когда они подойдут ближе, устроим засаду и постараемся выяснить, кто они такие.—Хорошо, — откликнулся Миллес, потирая подбородок. —Я знаю эти леса как свои пять пальцев. Место выберу я — так, чтобы мы видели их раньше, чем они нас. И чтобы, если что, было куда отступать.Зарантил нахмурился и взглянул на Миллеса:—Научи меня хотя бы паре приёмов. Я не хочу снова оказаться беспомощным.Охотник усмехнулся и хлопнул его по плечу:—С радостью. У тебя хороший рефлекс, а я научу тебя метать нож так, чтобы у противника не было второго шанса.Изумруд, до этого молча наблюдавшая за их беседой, вдруг заговорила:—Я могу стрелять из лука. Не мастер, но в цель с двадцати шагов попадаю. Вот только мой лук остался в Дракфельде. Думаю, он сгорел вместе с домом.—Не беда, — отозвался Миллес. —Лук — дело наживное. Сделаем тебе новый.Охотник ушёл в лес и вскоре вернулся с длинной, гибкой веткой ясеня. Он тщательно выбрал участок древесины, с нужной плотностью и изгибом. С помощью небольшого пилкоподобного ножа он аккуратно распустил ветвь вдоль волокон, получив две симметричные заготовки. Затем он обтесал и зашлифовал одну из них, придавая ей форму, а потом оставил на солнце для быстрой просушки, предварительно обработав древесину от трещин. Это было не идеальное изготовление по всем правилам, но Миллес умел делать оружие быстро и надёжно. В конце он достал запасную тетиву из скрученных волокон, которые всегда носил с собой на случай поломки собственного лука, и вдел её в новое оружие.—Не шедевр, — сказал он, протягивая изделие девушке, — но выстрелит, куда нужно. А если попадёшь в глаз, то и медведя свалит.Изумруд с интересом взяла лук, натянула тетиву, оценила упругость и кивнула:—Мне подходит. Спасибо.Подготовка шла полным ходом. Друзья понимали — скоро им предстоит столкнуться с чем-то куда более опасным, чем гиганский паук.Миллес не терял времени зря. Как только утро рассыпалось по лесной поляне золотистыми бликами, он уже вытащил Зарантила подальше от остальных, туда, где корни деревьев образовывали природную арену — почти круглый пятачок, укрытый ветвями и мхом. Охотник протянул юноше деревянный тренировочный нож, грубо вырезанный из древесины.—Держи. Это твоё. Не острый, но больно будет — проверено.Юноша взял "оружие" с видом человека, которому только что вручили ядовитую змею. Он повертел его в руках, понюхал из любопытства, зачем-то постучал по дереву. Миллес закатил глаза.—Значит так, герой. Это называется "лезвие", — он ткнул пальцем на заострённый конец. — Это — "рукоять". Держи за рукоять. Лезвием — вперёд. Если перепутаешь — будет весело. Мне.—Подожди, — нахмурился Зарантил. — А если я не хочу никого ранить?—Тогда бей по лбу, — пожал плечами охотник. —Обратной стороной. В крайнем случае оглушишь. Или разозлишь. Как повезёт.Зарантил вздохнул, сжал рукоять крепче, встал в стойку, которую только что показал Миллес — ноги на ширине плеч, корпус чуть вперёд. Охотник молча наблюдал, а потом с тихим «извини» неожиданно сделал ему подсечку. Юноша с удивлённым вскриком упал на мох.—Первое правило: не будь деревянным. Второе: не стой, как телега на привале. И третье: если тебя можно повалить одной ногой, то ты не воин. Ты завтрак.—А можно без философии? — буркнул Зарантил, поднимаясь и отряхиваясь. — Ты не говорил, что урок будет включать элементы предательства.—Это не предательство. Это... ускоренное обучение, — хмыкнул Миллес и снова принял стойку. — Ладно. Сейчас отработаем простой блок. Я бью — ты защищаешься. Понял?—Понял. Только предупреждай.—Нет. Враг не будет терпеливо ждать, когда ты приготовишься.Удар пришёл мгновенно. Зарантил едва успел поднять нож, и деревянные клинки с глухим стуком встретились. Миллес снова атаковал — слева, справа, по ногам, по плечу. Зарантил крутился, отскакивал, пару раз упал, но к его чести — вставал каждый раз. Упрямо. Даже когда ссадина на локте начала кровить.—Ты, знаешь ли, учишься быстро, — заметил охотник, когда они наконец прервали схватку. — Поначалу я думал, ты будешь как тот кролик, что я однажды видел: вляпался в капкан и смотрит на тебя с видом "а что сейчас будет?".Ха! А ты уже почти не падаешь, сдержанно похвалил охотник.—Почти, — угрюмо отозвался парень, смахивая пот со лба. — Ещё пару дней таких уроков — и я стану идеальным воином, — саркастично произнёс он.—Идеальным — не станешь. Но живым — может быть, — усмехнулся Миллес.Рядом Сара наблюдала за происходящим с непроницаемым лицом, время от времени бросая взгляды на травы, которые сушились у костра. Изумруд мастерила стрелы, подтачивая наконечники камнем и тихо напевая что-то себе под нос.И хоть утро было ясным и лёгким, в воздухе чувствовалось напряжение. Они знали: "Ловчие" идут. Время, когда всё решится, приближалось с каждым днём.Ночевали герои у Арты, но ранним утром вновь отправлялись в лес. Никто не хотел рисковать и приводить преследователей в деревню. Узнав о грядущем испытании, старая знахарка лишь пробурчала что-то себе под нос и направилась в кладовую. Вернулась она с небольшим мешочком, из которого пахло сушёными, терпкими травами.—Если всё пойдёт совсем плохо, — сказала она, протягивая мешочек, — высыпьте это на землю и подожгите. Смотрите, чтобы дым шёл по ветру — в сторону преследователей. Раздор-трава ненадолго одурманит их, собьёт с толку. Только будьте осторожны. Если надышитесь сами — не знаю, кто из вас первым кинется на друзей с клинком.На прощание Арта собрала им немного еды — сушёное мясо, пресные лепёшки, несколько кусков твердого сыра, флягу с травяным чаем. Друзья поблагодарили её, и, не теряя времени, вновь отправились в чащу.По словам Винсента, «Ловчие» должны были появиться в ближайшие часы. Он уже чувствовал их запах — едкий, смешанный с чем-то вроде гари и металла. Остались лишь последние приготовления.Изумруд уединённо тренировалась с луком, стараясь привыкнуть к новому оружию. Она уже стреляла быстро и метко, но всё ещё ворчала, что «родной» лук был легче и податливее. Сара сидела у костра, молча разминала в ступке очередную порцию трав — судя по запаху, не для чаепития. Оборотень не переставал принюхиваться, сверяясь с собственными ощущениями.Миллес и Зарантил проводили последнюю тренировку. Надо сказать, за эти несколько дней юноша сильно продвинулся во владении ножом: он уже выигрывал два боя из пяти. С учётом того, что в первый день он путал лезвие с рукоятью, это был неоспоримый прогресс. Также своеобразные уроки Миллеса научили его не поддаваться на детские приёмы вроде подножек, подсечек и отвлечения внимания внезапно брошенной в лоб шишкой.—Неплохо, — усмехнулся охотник, когда парень в очередной раз отбил выпад и не упал. — Ещё пару недель — и я начну опасаться за свою репутацию.—Пару недель? — вздохнул Зарантил. — Если в бою я не потеряю нож, как вчера, я официально назову себя ветераном.—Ну, для начала главное просто не умереть, — подмигнул Миллес.И в этот момент Винсент резко фыркнул, с силой ударив лапой по земле.—Они близко, — прорычал он. — Совсем близко. Через час будут здесь.Друзья переглянулись. Всё было готово. Час икс наступил.

Глава 18

Они рассредоточились по округе, каждый занял заранее выбранную позицию.Зарантил укрылся в высокой, по пояс траве, в стороне от поляны. Лёжа неподвижно, он с трудом пытался контролировать дыхание — сердце стучало, как кузнечный молот. Мягкий ветерок шевелил траву над ним, и, если не всматриваться, его и впрямь можно было принять за кочку.Миллес, как всегда, выбрал свою излюбленную тактику. Он приметил подходящее дерево с толстыми, надёжными ветвями, и, словно дикий кот, взлетел по стволу вверх, скрывшись в листве. Оттуда, с высоты, охотник контролировал всю поляну, его силуэт растворялся в густой зелени.Изумруд выбрала раскидистый дуб, что возвышался над остальными деревьями, и устроилась среди его сучьев. Она чувствовала себя уверенно, прижавшись к стволу и положив ладонь на тетиву, готовая вскинуть лук в любой момент.Перед уходом на позиции Сара раздала каждому по пучку резко пахнущей травы. Запах был таким ядреным, что Зарантил даже засомневался, не потеряет ли он сознание в самый неподходящий момент.—Раскидайте вокруг, — тихо проинструктировала всех Сара. — Этот запах перебьёт ваш собственный. Если "Ловчие" ориентируются по нюху, это собьёт их с толку.Сама девушка устроилась за поваленным деревом, сжимая в руке кинжал, который ей дал охотник. Она дышала ровно и негромко, глядя в просвет между мхом и ветвями.Внезапно раздалось еле слышное рычание. Где-то неподалёку, среди густых кустов, затаился Винсент. Его голос прозвучал глухо, но отчётливо:—Они идут. Я чую запах лошадей... Похоже, оставили их где-то рядом.Над лесом повисла зловещая тишина. Даже птицы замолкли. Воздух стал вязким, как перед грозой. Каждое движение, каждый звук казались громче, чем обычно. Ветви еле шевелились, трава застыла, природа вокруг словно затаила дыхание. Охота начиналась.Зарантил лежал, прикрыв лицо ладонью. Запах от травы, которую им раздала Сара, щекотал ноздри.— Не хватало ещё чихнуть в самый неподходящий момент, — думал юноша, судорожно почёсывая нос.Лес будто вымер. Казалось, даже комары прекратили своё надоедливое пение. Юноша пытался уловить хоть какой-нибудь звук. Ему показалось, что в чаще по левую руку раздался лёгкий, почти неразличимый шорох. Он повернул голову в ту сторону. И правда — по лесу шли несколько человек. Шаги становились всё отчётливее, и вскоре Зар разглядел скользящие меж деревьев силуэты. Их было четверо.Впереди двигалась худощавая фигура, закутанная в сизый плащ. Странное существо как будто плыло по воздуху и юноша понял, что оно вовсе не касается земли.Следом шёл огромный детина — высокий, плечистый, с бугрящимися под кожаной курткой мускулами. За его спиной покачивался топор устрашающих размеров.Третьей была девушка в обтягивающем коричневом костюме. На поясе у неё висели два коротких изогнутых клинка, походка её была лёгкой, но хищной.Последним шёл человек, который почему-то вызывал у Зара стойкое, иррациональное отвращение. Он уступал остальным в росте и телосложении, но казался каким-то… пугающим. Словно он состоял из одной лишь злобы.Когда четвёрка поравнялась с кустами, где затаился Винсент, фигура в плаще подняла руку и указала прямо на укрытие волка.— Зверь, — прохрипело создание. — Он здесь.— Где? — хмыкнул великан, принюхиваясь. — Я никого не чувствую.— Глупец! — прошипел первый. — Тебя обдурили. Чуешь ли ты хотя бы запах травы, что перебивает остальные ароматы?— Ээ… ну, да… — протянул детина с заминкой.— Ну что у вас там? — лениво протянул тот, что шёл последним, его голос скреб по ушам, как ржавый гвоздь по стеклу.— Взять его, — хрипло скомандовал плащеносец.Детина взревел и, занеся топор, ринулся к укрытию оборотня.Но Винсент ждал.Волк метнулся в сторону в последний миг, когда топор уже летел вниз. Тяжёлая лезвие вонзилось в землю, разбрасывая во все стороны комья дерна. Винс, извернувшись в воздухе, ударил великана в грудь. Его серповидные когти впились в плоть, легко разрывая кожу и мышцы.Здоровяк отлетел назад и рухнул, с влажным бульканьем пытаясь вдохнуть. Из его ужасающих ран с шипением выплёскивалась кровь, блестя в солнечном свете, пробивавшемся сквозь листву. Гигант застонал, пытаясь подняться, но тут же осел, обмякнув.Зарантил застыл, осознав, что бой уже начался.Сухо тренькнула тетива лука.Изумруд выпустила стрелу в фигуру в плаще, решив, что создание представляет наибольшую угрозу. Оперённая стрела свистнула в воздухе и точно вонзилась существу туда, где у человека должны быть рёбра. Однако, к ужасу Зарантила, тварь даже не покачнулась. Стрела, пройдя её тело насквозь, ударилась в ствол дерева за спиной,задрожала, а затем замерла. Ни крика, ни стона, ни даже всхлипа. Тварь полностью проигнорировала атаку.Сара не стала ждать — она метнула в незнакомца мешочек с истолчённой травой,для меткости положив на дно несколько камней. Мешочек ударился о землю прямо возле существа. Сухая смесь с глухим пшиком разлетелась веером. Воздух тут же наполнился резким, едким запахом. Плащеносец дёрнулся. Его глаза на мгновение закрутились, как у потревоженного насекомого — зрачки метались между Сарой, мешочком и собственным телом, словно он вдруг забыл, где он и кто.И в этот момент с дерева спрыгнул Миллес. Бесшумно, будто тень, он тут же метнулся к девушке с парными клинками. Они столкнулись, и начался бой — молчаливый, выверенный, пугающе красивый.Охотник и Ловчая двигались будто в танце: удары сменялись уклонениями, выпад — парированием, каждый шаг был на волосок от гибели. То один чуть одерживал верх, то другой. Лезвия свистели в воздухе, солнце сверкало на их гранях, дыхание бойцов казалось невидимой музыкой их беззвучной дуэли. Зарантил не мог отвести глаз. Каждое движение могло оказаться смертельным.Но равновесие разрушил четвёртый противник.Мерзкий, скользкий тип, тот самый, что с самого начала вызывал у Зара отвращение.. Бледный, с тонкими пальцами, он бесшумно приблизился к сражающимся. На его поясе болтался тонкий стилет. Подкравшись к дерущимся, он на секунду замер — и вдруг, одним быстрым движением, вытащил из кармана пригоршню песка, и бросил его Миллесу в глаза. Охотник инстинктивно вскинул руку, моргнул, сбился с ритма. Этого оказалось достаточно.Девушка скользнула вперёд, нырнув под его размашистый, запоздалый удар. Её тело почти коснулось земли. Из этого положения она резко выпрямилась, нанося мощный восходящий удар левым скимитаром*. Клинок, как змея, скользнул под куртку. Раздался хрип.Миллес пошатнулся. На лице проступило изумление. Он медленно повалился на бок, не проронив ни слова.*«Скимитар» — изогнутый однолезвийный меч восточного происхождения.Зарантил не успел закричать — всё происходило слишком быстро.Тем временем подлый тип метнулся к Винсу.Оборотень рванулся, прыгнул, но тот оказался слишком быстрым. Перекатившись, словно в танце, негодяй оказался под телом зверя — и резким движением вонзил стилет в его брюхо, а затем рванул вверх.Кровь хлынула фонтаном. На поляну выплеснулась горячая, алая струя, от которой вверх поднимался пар. Винс захрипел и упал. Его лапы судорожно скребли землю, будто пытаясь схватиться за ускользающую жизнь.А в нескольких шагах от него лежал Миллес. На взгляд Зара охотник не подавал признаков жизни.Девушка Ловчая подняла свой клинок, собираясь нанести добивающий удар. Сталь блеснула в солнечном свете. В этот миг в душе Зарантила что-то оборвалось.Будто все его чувства и эмоции от вида умирающих друзей вырвались наружу. И он с диким воплем сорвался с места.В руке юноши блеснул нож. Не тренировочный, боевой. Блеск металла — и оружие летит в цель. Конечно, за те несколько дней Зарантил не мог стать мастером метания ножей. Но боль за умирающих друзей, страх потерять всех и ярость, рвущаяся из груди, сделали своё дело. Его рука не дрогнула.Девушка с парными клинками уже заносила руку для последнего удара, когда внезапный вопль боли вырвался из её груди. Нож вонзился под рёбра, и с коротким хрипом она повалилась в траву. Из её бока торчала рукоять оружия, подаренного охотником.Зарантил понимал, что выдёргивать нож нет времени. Парень подбежал, перешагнул через неподвижное тело и поднял трофеи — пару лёгких, смертоносных клинков. Холодная сталь в руках ощущалась чуждо, но приятно тяжело. Внезапно инстинкт завопил, заставляя юношу метнуться в сторону.. И вовремя. Там, где ещё мгновение назад была его шея, сверкнул стилет.Он обернулся — и столкнулся взглядом с бледным мерзавцем. Тот поигрывал окровавленным оружием, склонив голову на бок, как будто размышляя, с какой стороны будет красивее вонзить лезвие.Снова щёлкнула тетива. Бледный резко откатился назад, чуть не споткнувшись, чтобы избежать стрелы. Изумруд не промахнулась бы во второй раз — и он это знал.Зар вскочил и неловко, по-своему отчаянно, рванул вперёд, атакуя трофейными клинками. Его выпад был грубым, тяжёлым. Слишком открытым. Противник хмыкнул и легко отмахнулся стилетом, будто от назойливой мухи. Его губы скривились в ухмылке, он процедил, растягивая слова, как яд:— Не дёргайся, герой... Скоро ты присоединишься к своим никчёмным друзьям на небесах...Он атаковал. Зар не успел вскинуть клинки. Инстинкт вновь спас ему жизнь, заставляя рухнуть на землю. Лезвие просвистело над самым ухом. Юноша вновь избежал смерти, но противник не дал ему подняться. Бледный с оттягом нанёс удар ногой по рёбрам. Воздух выбило из лёгких, перед глазами замелькали искры.Противник занёс стилет.И тут Зарантил услышал металлический щелчок. За ним раздался короткий вскрик. Нападавший дёрнулся назад, покатился по траве, вцепившись в плечо. Из него торчала тонкая металлическая стрелка..Парень резко повернул голову туда, откуда раздался звук.Миллес лежал, прислонившись к дереву, и тяжело дышал, но рука с закреплённым чуть выше запястья миниатюрным арбалетом всё ещё была поднята. Его лицо, покрытое потом и кровью, хранило ту самую ухмылку — упрямую, как в первый день.Зар вскочил. Раздался звук спускаемой тетивы. На этот раз стрела Изумруд достигла цели. Противник даже не успел подняться. Её выстрел был идеален: стрела вошла мерзавцу в горло, глубоко, без шансов. Стилет вывалился из руки негодяя, а сам он осел, захрипел и затих.Юноша подошёл и с яростью отбросил оружие в кусты. Затем он развернулся.Сара стояла в полный рост. Её взгляд был прикован к фигуре в плаще. Ветер трепал её волосы, но она не двигалась. Казалось, между ней и плащеносцем происходило нечто, не видимое глазу.

Глава 19

Pov Сара*Pov (Point of View) — обозначение точки зрения в повествовании; сцена передаётся через восприятие указанного персонажа..Сара наблюдала, как стрела Изумруд пролетела сквозь фигуру в плаще, не нанеся ей ни малейшего вреда. Не было видно ни крови, ни рывка тела назад, ничего, словно стрела прошла сквозь дым. У девушки всё похолодело внутри. Она поняла, что это за существо.Обычное оружие бесполезно. Создание это не было ни человеком, ни зверем, ни магом. Это был"Испивающий души…"Ей вспомнились старые истории, пересказываемые шёпотом у костра. Существа, что не касаются земли, не боятся стали, и впиваются не в плоть, а в саму душу. Только воля, только сила духа, только прямое столкновение разума с разумом могли хоть что-то противопоставить такому созданию. И теперь оно было здесь.Девушка шагнула вперёд, сжимая небольшой мешочек с раздор-травой, данный ей старой артой. Испивающий намеренно избегал её взгляда. Он знал, кого стоит бояться. Не Миллеса, не Зарантила. Её.Он опустил то, что только издалека напоминало лицо, не желая встретиться с ней взглядом.А для начала сражения Саре это было необходимо. Прямой контакт. Глаза в глаза."Ты не хочешь смотреть на меня? Тогда я заставлю…"Она выдернула затяжку и метнула мешочек под ноги существу. Порыв ветра — и облако раскрылось точно в нужный момент. Рассыпанные травы поднялись вихрем, закружились лёгким ветерком, и крошечные частицы попали в ту точку, где по её ощущениям у существа находилось то, что можно назвать носом.Испивающий дрогнул. Едва заметно, но девушка это почувствовала.Мгновение замешательства, и она поймала его взгляд.Мир исчез.Больше не было поляны. Больше не было шума боя. Не было боли, крови, умирающих друзей. Был только он и она. Они стояли лицом к лицу, две искры сознания в огромной, безликой тьме. Свет её души мерцал, как пламя на ветру, а напротив распростёрлась бесконечная бездна. Она видела его таким, каким он был на самом деле: пустым, чуждым, голодным. Его воля пыталась подавить, поглотить, сломить её. Давление было таким, будто на девушку обрушилась буря.Но Сара устояла. Она собрала всё, что было в ней. Волю к жизни. Решимость. Гнев.Все её страхи, все потери, всё — она сплела в один клинок.И шагнула вперёд.Существо ударило волной страха. Оно рванулось, разрослось, будто хотело объять всё. Сара стояла. средоточие её воли сияло подобно светочу, что выводит заблудших путников из тьмы.И тогда она ударила, сконцентрировав волю в острый клинок.В их ментальной схватке она была огнём. А он тенью.Тьма отшатнулась, завизжала, и существо метнулось прочь. Сара гнала его взглядом, не давая ускользнуть. Лес вокруг словно завыл вместе с ним, и фигура в плаще растворилась в сумраке чащи.Девушка моргнула.Мир вернулся.Сара стояла, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Казалось, она только что пробежала марафон. Вокруг стояла звенящая тишина.Когда девушка открыла глаза, её взору предстала ужесающая картина: Миллес был весь в крови, Он облокотился о дерево, прижав руку к ране. Его глаза были открыты, но взгляд мутнел.Винс лежал на боку. Его брюхо было распорото, и каждый вдох сопровождался влажным хрипом.А Зарантил стоял среди поляны, с парными клинками в руках. Он оглядывался, не зная что делать. Броситься на помощь Миллесу? Винсу? добить лежащую на траве Ловчую? Он с содроганием подумал, что в эту секунду мог бы сделать это без колебаний.Он почувствовал взгляд травницы. И в его глазах вспыхнула надежда.End of pov.Юноша огляделся. Бледный мерзавец лежал без движения, его руки всё ещё были прижаты к горлу, из которого торчала стрела. Казалось, он в последний момент попытался вырвать смерть из плоти, но не успел. Девушка с парными клинками — та, чьё оружие теперь держал Зарантил, — лежала без движений. Похоже, она потеряла сознание. А может, умерла. Он не знал. Не смел подходить. Здоровяк исполосованный когтями, уже не подавал признаков жизни. Лужа крови под ним, застывая, впитывалась в траву. Похоже, он умер давно — раны, нанесённые оборотнем, не оставили ему ни шанса.Фигура в сизом плаще… исчезла. Просто растаяла, как утренний туман. Будто её никогда и не было. Но Зарантил понимал — это не без вмешательства Сары.Миллес лежал, опершись спиной о ствол дерева. Рука его была прижата к куртке, из под которой сочилась кровь.. Его дыхание было тяжёлым, губы побелели.Зар бросил взгляд в сторону Винса. Оборотень судорожно втягивал воздух, хрипя при каждом вдохе. Его тело было изранено, но волк ещё держался.Юношу охватила паника. Грудь сдавило. Он хотел что-то сделать, помочь, спасти хоть кого-нибудь, но не знал, с чего начать. Сердце колотилось, словно загнанный зверь.Изумруд спрыгнула с дерева. Она не сказала ни слова — просто подбежала к Миллесу, рванула кожанную куртку, из под которой сбегали алые струйки, достала нож и ловко срезала присохшую к телу окровавленную рубаху. Её движения были быстрыми, но пальцы дрожали.Зарантил шагнул к волку и опустился рядом.— Винс… — прошептал он. — Как ты?Оборотень медленно повернул голову. На клыках поблёскивала кровь. Он сплюнул и прохрипел:— Жить буду. такую тварь как я не так просто убить... — Он замолчал, тяжело вдохнув. — А вот с охотником... всё кажется не так радужно.Юноша обернулся и посмотрел на Миллеса. Изумруд стояла на коленях, прижимая ладони к его ране. Когда их взгляды встретились,тот всё понял без слов.Зарантил подбежал ближе.— Как он? — спросил молодой человек, глядя на Изумруд.— Очень плохо… — дрожащим голосом выговорила она. — Рана глубокая. Повреждены органы. Я не понимаю, как он ещё держится…Плечи девушки опустились. Глаза были полны отчаяния.— Сара! — выкрикнул Зарантил, обернувшись. — Сара! Миллес! Он...Девушка уже спешила к ним, на ходу роясь в своей сумке. Она опустилась на колени перед охотником. Изумруд повторила ей всё, что минуту назад сказала Зарантилу.Девушка замерла. Её пальцы сжались в кулаки.— Я ничем не могу ему помочь! — сорвалось с её губ. — У меня нет "Руки помощи"! или чего-то в этом роде.— Скажи, — тихо произнёс парень, наклонившись ближе, — если мы отнесём его к Арте… он выживет?Сара прикусила губу и медленно покачала головой.— Боюсь, у нас нет времени. Ему осталось... несколько минут, не больше.Зарантил замер. Изумруд, не выдержав, разрыдалась, сжимая ладонь Миллеса в своей. Юноша тоже чувствовал, как глаза застилают слёзы. В груди копилась ярость. На Ловчих, на самого себя, на весь этот проклятый день..Он рухнул на землю подняв глаза в темнеющее небо, и закричал. Это был не крик боли, не крик страха — это был крик отчаяния, вырвавшийся из самых глубин души. В нём звучала бессильная ярость, угасающая надежда, чувство безысходности.Зар кричал, и в этом крике был весь он.

Глава 20

Он не услышал, как в чаще треснули ветви. Не почувствовал, как в воздухе что-то неуловимо изменилось. Только когда кто-то вышел из леса, и тишина словно отступила перед его появлением, Зарантил обернулся.На поляну ступил человек. В чёрном дорожном плаще, смуглый, с заметной сединой в тёмных волосах. Он неспешно приблизился к Миллесу, опустился рядом и, осмотрев рану, сказал сухо, но уверенно:— Ему срочно требуется помощь. Если не оказать её… он умрёт. Самое позднее — через четверть часа.Зарантил удивлённо смотрел на незнакомца, а тот уже расстёгивал заплечный мешок. Развязав горловину котомки, он выложил на траву подле охотника несколько пузырьков тонкого стекла, с тёмной жидкостью, небольшой мешочек с бесцветным порошком и приступил к делу. Его сухие отточенные движения вселяли немного уверенности. Незнакомец откупорил один из флаконов, вынув плотно притёртую деревянную пробку, и влил его содержимое Миллесу в рот. Изумруд помогала, поддерживая голову раненого. Затем столь же выверенными движениями лекарь вылил содержимое очередного пузырька на ужасную рану охотника. Зеленоватая жидкость шипела и пузырилась. Прямо на глазах края раны начали сходиться. Незнакомец поднялся с колен и взглянул на всех по очереди:— Позвольте представиться, — медленно проговорил он. — Я Такир, странствующий целитель.Зарантил смотрел на нового знакомого с плохо скрываемым удивлением.— Ты... спас его? — голос юноши дрожал. — Он будет жить?— Если не прервётся дыхание в ближайшие часы, — спокойно ответил целитель, — значит, будет. Я сделал всё, что возможно. Теперь всё зависит от него самого.Сара, стоявшая поодаль, подошла ближе. Её лицо всё ещё было напряжённым, но в глазах появилась надежда.— Что это за зелья? — спросила она. — Я немного разбираюсь в травах, но таких смесей никогда не видела.— И не увидишь, — мягко ответил Такир, укладывая флаконы обратно в котомку. — Эти рецепты не передаются случайным путникам. Да и нужного места для сбора ингредиентов ты не найдёшь на каждой опушке.Он замолчал на миг, словно взвешивая, стоит ли говорить больше. Затем всё же добавил:— Но ты хорошо сражалась. Я видел.Сара нахмурилась:— Видел?— Я почувствовал, когда силы столкнулись. Испивающий души. Ты победила, хотя мало кто вообще мог бы бросить ему вызов.Девушка опустила глаза. То, что произошло между ней и бесплотной тварью, не могло уложиться в памяти.— Такир, — с трепетом произнёс Зарантил, — ты пришёл вовремя. Мы... мы бы не справились.— Вы уже справились, — сухо отозвался целитель. — Я лишь не дал одному из вас умереть.Он обернулся и посмотрел на Миллеса. Тот дышал ровнее. Лицо охотника чуть порозовело. Жизнь кажется возвращалась к нему.— Но как? — Зарантил шокировано переводил взгляд с охотника на нового знакомого. — Вы появились, когда были нужны больше всего. Это какое-то совпадение? Если так… — юноша сглотнул. — Если так, я благодарен провидению за это.Такир посмотрел парню в глаза. Его взгляд был по восточному мудр, но в нём читалась грусть.— О нет, молодой человек, дело не в провидении. — Он помолчал и добавил: — Я ведаю тайные тропы и прихожу в час, когда кто-то более всего нуждается в моей помощи.Зар был потрясён только что услышанным.— Я вижу в ваших глазах сомнение, — проговорил Такир. — Но уверяю вас, это чистая правда.Зарантил с каждой минутой всё яснее понимал: этот Такир — весьма странный персонаж. Спокойный, уверенный, отстранённый, словно он принадлежал совсем другому миру — более старому, глубинному.Тем временем целитель извлёк из своего мешка флягу, наполненную густой коричневой жидкостью, отлил примерно половину в походную кружку, высыпал туда ранее извлечённый бесцветный порошок и тщательно размешал содержимое. Жидкость приобрела мутно-зелёный оттенок и легкий запах чего-то, напомнившего Зарантилу смесь мёда и прелых листьев, едва уловимый, но приятный.Такир подошёл к привалившемуся к дереву охотнику и коротко взглянул на Изумруд:— Придержи его голову, — произнёс он. — Он должен выпить всё.Девушка подчинилась без слов. Осторожно поддерживая Миллеса, она приподняла его голову. Такир поднёс кружку к губам раненого. Несколько капель скатились по подбородку охотника, но потом тот с трудом сделал глоток, затем второй. Дело шло медленно, но в итоге Миллес выпил всё.— Он в себя не приходит… — прошептала Изумруд, бросив тревожный взгляд на целителя.— И не должен, — спокойно ответил тот. — Пусть тело работает без вмешательства ума. Ему нужен покой, чтобы исцеление пошло как надо.Зарантил наблюдал за каждым движением старого целителя. И где-то в глубине души росло некое чувство: словно не только жизнь охотника, но и их всех сейчас зависит от этого человека. От его тайных знаний и дороги, которой он пришёл.Юноша хотел задать тысячу вопросов, но молчал. Сейчас было не время. Сейчас нужно было просто верить.— Уважаемый Такир, — вежливо обратилась к целителю Сара. — Ваше имя кажется мне не местным. Вы родом с востока?Старик потёр подбородок.— Верно. Я рождён в пустыне Корреш. Однако за свою жизнь я исходил все города и страны, мне ведомы все пути — откуда и куда угодно. Мне довелось пожить в Аларисе, я изучил все тропы Кина. Каждый закоулок Виртоса я знаю как свои пять пальцев. Каждая улочка вольной Дельты помнит звук моих шагов. Я пировал за одним столом со свирепыми ярлами Фьордхольма. Пожимал руку короля Уильяма V. Поэтому, — Такир едва заметно улыбнулся, — мой дом — это мир.И тут Зарантил, который стоял рядом и наблюдал за разговором, услышал шорох, раздавшийся позади. На поляну, пригибаясь к земле и тяжело дыша, выполз Винсент, подволакивая правую заднюю лапу.Целитель тут же прервался на полуслове и быстро подошёл к волку.— Мне не нужна помощь, — рыкнул зверь, огрызаясь сквозь боль.Однако Такир даже не замедлился. Он опустился рядом с оборотнем на прелую траву и начал что-то искать в заплечном мешке. В его движениях была уверенность и спокойствие человека, который делает то, что должен.Он заглянул в глаза зверя — спокойно, без страха.— Не нужно. Я же сказал, — процедил тот, устало уронив голову на лапы.Старик тихо усмехнулся и снова принялся копаться в мешке. Остальные лишь молча наблюдали.Он достал узкую склянку с тёмно-зелёной жидкостью, лёгким движением снял пробку и поднёс сосуд к морде Винса.— Пей. Это снимет боль и даст телу возможность начать исцеление.Оборотень мотнул головой, едва не выбив флакон из рук целителя.— Почему ты это делаешь? — глухо прорычал он. — Я не человек. Я чудовище. Почему ты лечишь таких, как я? Такир ответил не сразу. Он аккуратно плеснул несколько капель зелья прямо на израненную лапу оборотня. Винс сдавленно зарычал, но не отдёрнулся. Густая жидкость впиталась в рану, та медленно начала затягиваться.— Твоя плоть — не то, что определяет тебя, — тихо произнёс целитель, не отводя глаз от своей работы. — Я видел слишком много людей, что были хуже любого зверя. И встречал существ, покрытых шерстью, чья душа светилась ярче костров в ночи.Ты страдал, ты борешься. А значит, ты живой. А живым я помогаю. Не важно, кто ты — человек, волк или что-то срединное.Винс долго молчал. Его дыхание выровнялось, он слегка привстал, опираясь на здоровую лапу. Глаза потускнели от боли, но в них появилась искра — не ярость, не страх, а что-то близкое к уважению.— Странный ты, Такир, — наконец проговорил он, тяжело дыша. — И кодекс у тебя такой-же. Но, чёрт побери… пусть.Он осторожно лакнул содержимое склянки, морщась от терпкого вкуса.— Ты говоришь, как будто знаешь, что значит быть чудовищем.врачеватель не ответил. Только на миг в его взгляде промелькнула тень, не заметная никому, кроме, быть может, самого зоркого из волков.— Увы, — сказал он наконец, — я знаю это слишком хорошо.Затем старый целитель произнёс:—Рана на твоём животе слишком велика. Ты ещё жив только потому, что не являешься обычным волком или человеком. Однако она требует внимания более остальных твоих ран. Боюсь, мне придётся зашить её. Мой эликсир не сможет закрыть настолько широкую рану.Он склонился над Винсом и быстро оценил повреждения. Изумруд и Зарантил стояли неподалёку, затаив дыхание, пока мудрый целитель, ни капли не колеблясь, отстёгивал от ремня небольшой кожаный мешочек, доставая оттуда тонкую иглу, туго скрученную льняную нить и крохотную деревянную коробочку со странной чёрной пастой.Затем Такир обернулся и негромко подозвал Сару:—Подойди сюда, дитя. Мне потребуется помощь кого-то, кто не боится испачкаться в крови.Травница без колебаний шагнула вперёд, на ходу раскрывая сумку.—Выпей это, — сказал Такир, нацеживая в простую деревянную чашу немного розоватой жидкости из очередного флакона, а затем разбавляя её водой из своей фляги. — Это ускорит заживление.Винсент посмотрел на него снизу вверх. Его взгляд был тяжёлым, полным внутреннех противоречий. Словно зверь внутри всё ещё боролся с человеком. Он колебался, но всё же, хрипло вздохнув, приподнялся и залпом осушил чашу.—И всё таки. Ты мог бы оставить меня умирать, — прохрипел он, опустив морду обратно на лапы. — Ты же видишь, кто я такой. Так почему ты всё-же делаешь это?Такир не отвлекаясь продолжал работу. : он вымочил нить в тёмной пасте, приготовил иглу, тщательно вымыл руки водой из фляги, и лишь после этого тихо и спокойно произнёс:—Я вижу раненого. Страдающего. А перед страданием все равны.Он начал аккуратно накладывать швы, а Сара бережно придерживала края раны, помогая, как могла. Она старалась не смотреть Винсу в глаза, но слышала, как с каждым стежком его тело то сжималось от боли, то расслаблялось под действием снадобья. Капли крови падали на сухую траву, пока нить медленно сшивала разорванную плоть.—Кроме того, — продолжал Такир, не отрываясь от дела, — порой те, кого называют чудовищами, проявляют больше человечности, чем те, кто носит корону или рясу.Он поднял глаза на Винса. Его взгляд был мягким, но при этом пронизывающим.—Я не лечу тех, кто этого не достоин. А ты, волк, согласно моему как ты сказал "странному" кодексу, достоин. Вот и всё.Винсент не ответил. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, но в глазах на миг проскользнула тень чего-то иного. Может, удивления, может, растерянности.

Глава 21

Шов был наложен. Такир срезал лишнюю нить и быстро припудрил края раны мелким тёмным порошком из другой коробочки. Кровь остановилась почти мгновенно.—Ты ещё полежи. Пусть снадобье подействует, — коротко сказал он и, поднявшись, вытер руки чистой тряпицей.Сара стояла рядом, молча глядя на мудреца. В её глазах отражалась смесь облегчения и восхищения. Такир вновь улыбнулся краем губ:—Я знаю о чём ты думаешь, — тихо усмехнулся он. —Что всё это невероятное чудо. Но иногда чудо — это просто человек, оказавшийся в нужный момент рядом.Он оглядел поляну, словно оценивая всех собравшихся.И тут что-то привлекло внимание старого целителя. Из ближайших кустов торчала Чья-то нога. Он хмуро прищурился и, не говоря ни слова, неспешно направился в ту сторону. Остальные обернулись, наблюдая за ним с лёгким недоумением.Целитель раздвинул ветви и склонился к находке. На земле лежала та самая Ловчая, что чуть было не убила Миллеса. На её боку виднелся запёкшийся кровавый след — рана была глубокой, и, похоже, девушка потеряла сознание.—Вижу, не все раненые получили помощь, — бросил через плечо Такир.Изумруд, стоявшая немного в стороне, резко вскинула голову и удивлённо уставилась на старика:—Она почти убила его. И вы будете помогать ей?Целитель не ответил сразу. Он тяжело вздохнул, медленно покачал головой и тихо сказал, не оборачиваясь:—Все, кто хочет спастись, достойны спасения. Даже враги. Запомни. Это ещё пригодится тебе.Изумруд сделала шаг вперёд, в её голосе звучала горечь:—Но она же…Её лицо исказилось, голос сорвался от подступающей боли — ещё слишком свежей, от почти свершившейся потери. Миллес мог умереть. И всё из-за этой девчонки.Такир повернулся к ней, глядя прямо в глаза, и твёрдо произнёс:—Если не проявлять милосердие к побеждённому врагу, не стоит ждать, что враг проявит его к тебе.Изумруд судорожно вдохнула, на мгновение отвела взгляд, будто пытаясь проглотить ком в горле. Она не ответила, но и не возразила больше.Такир аккуратно поднял раненую, и уложил её на свободный участок травы. Затем позвал Сару:—Подойди. Мне снова нужна твоя помощь.Он передал девушке небольшой нож с узким, острым лезвием:—Аккуратно срежь присохшую одежду вокруг раны в боку. Не тревожь саму рану — только ткань.Сара кивнула и, не высказывая сомнений, опустилась рядом с раненой.Зарантил стоял неподалёку. Он переводил взгляд с Изумруд — всё ещё напряжённой, сжимающей кулаки, на Такира, спокойно отдавшего себя делу, словно вся эта сцена была естественным продолжением его пути.В этот момент в сердце юноши крепло ощущение, что этот странный восточный странник — не просто лекарь, и не просто мудрец. Он был кем-то большим. Тем, кто способен исцелять не только тело, но и души.Такир высыпал из очередного мешочка желтоватый порошок, тщательно отмерял необходимую дозу, а затем размешал снадобье с водой. Затем он смочил в получившемся растворе чистую тряпицу и аккуратно провёл по месту, где запеклась кровь, закрыв раневую поверхность. Запах настоя был горьким и терпким, в нём ощущалась смесь трав, смолы и чего-то солоноватого, как морской ветер.В этот момент Ловчая застонала и попыталась перевернуться, но целитель бережно удержал её, положив ладонь девушке на плечо.— Тихо. Лежи спокойно. Я помогу, — проговорил он с той же мягкой уверенностью, с какой человек говорит испуганному ребёнку.Глаза девушки распахнулись. Она судорожно огляделась. В начале она увидела Зарантила, что стоял в паре шагов и молча наблюдал, затем перевела взгляд на Миллеса, обессиленно прислонившегося к дереву, и, наконец, её взор замер на бледном мерзавце, распластавшемся без движения среди примятой травы. Лицо Ловчей исказилось: то ли от боли, то ли от осознания, но она вновь дёрнулась, желая встать.Такир, не меняя выражения лица, вновь придержал её за плечо. Движение было мягким, но решительным.Он закончил очищать кожу от крови и грязи, аккуратно промыл рану водой и, убедившись в отсутствии воспаления, достал очередной пузырёк. Зеленоватая жидкость вновь зашипела, касаясь раны, и в считанные мгновения кожа начала стягиваться, как будто шов сходился сам собой.Изумруд подошла ближе. В её руках был лук с натянутой тетивой. Он был направлен вниз, но готов к действию. Глаза девушки горели недоверием.— Не вздумай дёрнуться! — процедила она с угрозой, её пальцы уже лежали на тетиве.Старый целитель даже не обернулся. Он лишь тяжело выдохнул, почти устало, как человек, который слишком долго живёт в мире, полном злобы и страха.— Милосердие — редкая добродетель, дитя моё, — произнёс он негромко. — Но именно в такие мгновения мы решаем, кто мы есть на самом деле.Когда Такир закончил работу и поднялся, стряхнув с пальцев остатки зелёного эликсира, Винсент, лежащий в тени большого дерева, подал голос:— Мы обязаны допросить её, — хрипло произнёс оборотень. — Узнать больше о "Ловчих" — это и есть наша важнейшая цель.Зарантил посмотрел на него, и, хоть в словах Винса звучала жёсткость, юноша в чём-то разделял его точку зрения. Однако семена мудрости, брошенные Такиром, уже начали прорастать в его душе. Он взглянул на раненую девушку, теперь спокойно дышащую лёжа на лесной подстилке, и твёрдо произнёс:— Мы должны подождать, пока ей станет лучше.Сара, стоявшая рядом, кивнула, поддержав его:— Она всё равно никуда не денется. А если попытается сопротивляться…— Уж я об этом позабочусь! — перебила её Изумруд, сжимающая лук так, что побелели костяшки пальцев.Сара бросила на неё быстрый взгляд, но промолчала. Она хотела сказать совсем другое: что Ловчая в таком состоянии скорее всего не сможет ни бежать, ни драться. Но вмешиваться не стала. Усталость и напряжение висели в воздухе, словно туман над болотом.И в этот момент Миллес пришёл в себя.Он застонал и медленно открыл глаза, какое-то время не понимая, где находится. Его лицо было бледным от кровопотери, но он был жив и, судя по всему, умирать не собирался.Изумруд, забыв обо всём, мигом бросилась к нему и осторожно обняла, боясь причинить боль.— Ты очнулся! — радостно воскликнула она. — Как ты себя чувствуешь?Миллес слабо усмехнулся, но в его голосе чувствовалась слабость:— Как будто меня съели и выплюнули обратно. Но, похоже, жить буду…С тенью улыбки к ним повернулся Винсент. Его глаза сверкнули волчьим огоньком:— Охотник, — прорычал он. — Не думал, что скажу это когда-нибудь, но я рад, что ты жив.— Не дождёшься, — тихо ответил Миллес, усмехнувшись.— Ёрничаешь? — зубасто ухмыльнулся Винс. — Значит, жить будешь.***Тепло дневного солнца понемногу спадало, и на поляну, где развернулась драма, опускались длинные тени. Тишина повисла над лагерем, как тонкая пелена дыма. Кто-то сидел молча, кто-то приводил в порядок снаряжение, кто-то просто смотрел в костёр, будто надеясь увидеть в нём ответ на немой вопрос: «Что дальше?»Такир подложил сухую ветку в огонь и неспешно поднялся. Его взгляд упал на безжизненные тела Ловчих, лежащие неподалёку.— Их нужно предать земле, — произнёс он тихо, но так, что каждый услышал.Изумруд недоверчиво приподняла бровь:— Вы серьёзно? Они пытались нас убить. А одна из них чуть не прикончила Миллеса!— Даже враг достоин покоя после смерти, — спокойно ответил целитель. — Пусть земля, которую они пытались осквернить кровью, примет их.Никто не возразил. Лес вокруг хранил молчание, и в этом молчании слышалась правда. Даже Изумруд, сжав губы, отвела взгляд.Сара вздохнула и подошла ближе:— Я помогу вырыть могилы.— Я тоже, — откликнулся Зарантил.Они нашли подходящее место чуть в стороне от поляны, под сенью старых дубов. Земля была мягкой от недавних дождей, копать оказалось не так уж сложно. Работа продвигалась молча. Упрямый Винсент тоже внес свою лепту, волоком оттаскивая ветки и сгребая листву, чтобы расчистить место. Он хромал, но работал на равне со всеми.Зарантил молча рассматривал мертвые тела. Здоровяк убитый оборотнем, и второй, которого он решил про себя называть "бледным мерзавцем". Внезапно внимание юноши привлёк слабый блеск. На шее последнего что-то сверкнуло в лучах заходящего солнца. парень приблизился. На лице мертвеца застыла та самая кривая усмешка, с которой он бросал песок в глаза Миллесу и вспорол брюхо Винса.«Почему ты смеёшься даже после смерти?» — подумал Зар.Он оглянулся, но все были заняты своими делами. Такир разговаривал с Сарой у костра, Миллес пил воду, опираясь на дерево, Изумруд проверяла стрелы. Винсент лежал чуть поодаль, наблюдая за всем происходящим прикрыв один глаз.Юноша осторожно осмотрел снаряжение мертвеца. Нож, сумка с дротиками, несколько монет… Ничего примечательного. Его пальцы нащупали цепочку у самого горла мерзавца. И в этот момент в воздухе словно пронеслось что-то невидимое. в следующую секунду на шее ловчего возник медальон, которого секунду назад не было.— Что за… — прошептал парень.Он осторожно поднял медальон. Тот был тонким и круглым, по ощущениям вещица была выполнена из серебристого металла, в середине чётко выделялась выгравированная стилизованная литера: А.Зарантил окинул взглядом поляну, потом снова посмотрел на медальон.— Что же это означает?Он спрятал находку в карман, и, как только предмет исчез под тканью, юноша услышал шаги.— Всё в порядке? — спросила Сара, подходя.—Да… решил его обыскать. — тихо ответил он. — подумал, вдруг Что-то важное.—И как? — спросила девушка. —Нашёл что-то? —Ничего особенного, наверное, — Зарантил взглянул в сторону могил.Тела аккуратно уложили в ямы. Даже Изумруд, стоявшая в стороне, в конце концов склонила голову. Такир произнёс короткую, но проникновенную молитву — на древнем, забытом языке, от которого мороз пробежал по коже.А в лесу тем временем подул первый вечерний ветер. Он прошёлся по листве, зашептал в траве, будто хотел что-то сказать. Но Зарантил не слышал его — он уже смотрел в огонь, в раздумьях, которые не оставят его до самой ночи.

Глава 22

Изумруд всю ночь не сомкнула глаз. Она просидела у костра до самой зари, не сводя взгляд с раненой Ловчей, лежащей поодаль. Когда занялся рассвет, зеленоглазую девушку кто-то похлопал по плечу.— Иди и отдохни, — произнёс Зарантил. — Я посторожу.Изумруд запротестовала было, но парень был непреклонен:— Нам всем нужно отдохнуть. Не переживай, я буду смотреть за ней в оба.Изумруд с минуту поколебалась, затем пожала плечами и скрылась в построенном для ночлега шалаше.Сара проснулась, когда солнце встало над лесом, и, щурясь от яркого света, пробивающегося сквозь ветви, вышла на поляну. У потухшего костра сидели Зарантил и Изумруд. Миллес и волк о чём-то беседовали вполголоса возле поваленного дерева.— Где Такир? — спросила девушка у Зара.— Сказал, что пойдёт за травами, а также обещал принести что-то поесть. Винс ещё слаб, чтобы охотиться, Миллес — тем более. А мы караулим пленницу.— Понятно, — протянула Сара и направилась к ручью.Ключевая вода прогнала остатки сна, и на поляну девушка вернулась посвежевшей и полной энергии. По возвращении она увидела, что костёр вновь ярко пылает, а на треноге уже шипел походный котелок. Вскоре из леса вернулся Такир, неся в руках соты, полные дикого мёда. На удивление на нём не было заметно ни одного укуса.— Как это вам удалось? — воскликнула Сара.— Всё просто, дитя моё, — сказал старый целитель, садясь у костра. — Животные не боятся меня, ибо они не видят во мне угрозы. Ну и, конечно, они ценят добро и отвечают на него тем же. Скажем, вчера ты спасаешь из капкана медведя, а в час нужды он придёт к тебе и поделится пойманной рыбой.Друзья недоверчиво переводили взгляд с ароматных сот на невозмутимого Такира.— А он серьёзно? — прошептал Миллес Винсенту, всё ещё сидящему под деревом.— Без понятия, — отозвался волк, — но мне хочется верить, что да.Когда все насытились, Изумруд поднялась. В её движениях чувствовалась жёсткость. Она направилась к Такиру, и в тишине, повисшей над поляной, её шаги звучали особенно отчётливо. Поняв, что сейчас может последовать напряжённый разговор, Зарантил поднялся и пошёл за ней, держась на шаг позади.—На этот раз ты позволишь допросить Ловчую? — голос Изумруд был ровным, но за его спокойствием скрывалась внутренняя буря.Такир, сидевший у костра с чашей отвара в руках, медленно поднял взгляд. Он смотрел на девушку долго и вдумчиво, как будто пытался разглядеть не только её мысли, но и чувства, что бурлили внутри.—Утром я вновь осмотрел её раны, — спокойно начал он. — Она ещё слаба... но думаю, ответить на несколько вопросов будет в состоянии.Старик поднялся и подошёл ближе. Лицо его оставалось невозмутимым, но голос прозвучал жёстко и бескомпромиссно:—Надеюсь, вы не станете применять к ней силу.Изумруд чуть приподняла подбородок, но прежде чем она успела что-либо возразить, рядом возникла Сара.—Я прослежу, чтобы она не пострадала, — твёрдо сказала девушка, глядя сперва на Такира, а затем на Изумруд. — Мы хотим узнать правду, но не ценой нового насилия.На поляне повисла тишина. Даже Миллес и Винс, о чём-то тихо переговаривавшиеся у дерева, замолчали и взглянули в сторону лагеря.Изумруд опустила взгляд. В её душе ещё кипел гнев, но сделав над собой усилие девушка молча кивнула.—Хорошо. Но если она снова попытается напасть...—Тогда мы среагируем, — прервал её Зарантил.А в то-же самое время:Винсент лежал на боку возле поваленного дерева, вытянув передние лапы и подставив бок утреннему солнышку. Густая шерсть на загривке немного топорщилась, уши волка слегка подрагивали. Прислушавшись, Винс услышал тихие ишаги. Оборотень приоткрыл один глаз — к нему неторопливо направлялся Миллес. Охотник хромал, но, как обычно, держался так, будто не чувствует ни боли, ни усталости. Он молча присел на траву неподалёку от волка, со стоном вытянул ноги вперёд.— Живучий, — буркнул Винс, глядя на него искоса. — Я уж подумывал, что ты склеил ласты.— Ага, не дождёшься, — отозвался Миллес, вытирая лоб рукавом. — Хотя я и правда чуть не отъехал со скуки, кабы не твои плоские шуточки.— Можешь в благодарность почесать мне за ухом. Я люблю, когда по часовой, — ухмыльнулся волк.— Если только со всей дури ногой, — хмыкнул Миллес. — Удивляешь ты меня, зверь. Сначала рвёшь всех в клочья, потом становишься пушистым ковриком у костра.— Ты бы видел, как я того громилу уработал, — фыркнул Винс.Миллес посмотрел на него с неожиданным уважением.— Так ты с ним один на один?— Ага. Пока вы там валялись. Одному всё, как всегда.— Прямо герой баллады. Осталось только, чтобы Изумруд сплела тебе венок.Винс осклабился, обнажая клыки.— А вот о ней мы как раз и поговорим. — Он потянулся, театрально зевнул и добавил с ленивой ехидцей: — Ты видел, как она на тебя смотрела? Будто ты не человек, а мешок золота на ножках.Миллес ошарашенно моргнул,.— Что?.. Ты спятил? —Да я думал она в тебе дыру взглядом пробурит. Как можно такое не заметить...—Да ну, не может такого быть, — помотал головой охотник. —Тебе наверное показалось.— Ага, конечно, — сладко протянул волк. — Глядела, будто уже мысленно тебе свадьбу устраивает. Или похороны — с ней в последнее время не разберёшь.— Ты, похоже, опять в лесу грибов наелся, — бросил Миллес, отворачиваясь. —Мне казалось Изумруд меня на дух не переносит. Она вообще всех вокруг кусает в последнее время.— Кроме меня, — заметил Винс с самодовольной миной. — Может, я ей нравлюсь больше?— Ага. Прямо мечта любой девчонки — шерстяной кавалер с улыбкой до ушей.— Ну, зато я честный. Не притворяюсь, будто всё понимаю про чувства, а сам — слепой как филин днём.Миллес фыркнул.— Вот уж кто про чувства не должен рассуждать, так это ты, собака страшная.— И всё же я заметил то, чего ты — нет, — расплылся в довольной ухмылке Винс.Миллес перевёл взгляд на поляну, где Изумруд что-то говорила Такиру. Он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем собирался, но тут же мотнул головой и пробормотал:— Всё ты выдумываешь, зверь. Брось.— Конечно, конечно, — лениво протянул Винс и, зевнув, прикрыл глаза. — Бросаю. Пока сам не увидишь.Миллес с минуту помолчал. Затем тихо добавил:— В следующий раз, когда мне станут намекать о том, что я кому-то нравлюсь, пусть лучше это будет обычный волк. По крайней мере, он молчит.— Да, но не так колоритен, как я, — мурлыкнул Винс.Они оба засмеялись. Негромко. Но впервые — вместе.POV ИзумрудКогда Зарантил сменил меня в дозоре и мягко кивнул в сторону шалаша, я, не споря, забралась внутрь и улеглась на лежанку, устроенную из еловых веток. Мне казалось, что едва голова коснётся подушки — и я провалюсь в забытьё. Но сон не спешил приходить.Меня глодали мысли. Перед внутренним взором вновь и вновь вставало лицо девушки-Ловчей. И — что уж там скрывать — Миллеса. Охотника с насмешливой улыбкой, твёрдым взглядом и сильными руками.Я познакомилась с ним совсем недавно… но, кажется, уже успела к нему привязаться. Может, даже больше, чем готова была признаться самой себе.В памяти всплыли образы: Ариэль — с его гладкими речами, манерной любезностью, за которой скрывалось чудовище. Элементаль пламени, пожравший дома Дракфельда. И всё это — по сути из-за меня. Из-за "Летнего дождя", который был ему нужен. А я… я унесла его. Спасла траву — и тем самым обрекла деревню. Или спасла то, что от неё осталось? Иногда я сама не знала.Потом — побег. Я бежала сквозь дым и огонь, крепко прижимая к груди заветный свёрток. Встреча с Зарантилом, Сарой, Артой. Появление надежды. Исчезновение Ханса. Мои попытки помочь, словно я знала этих людей всю жизнь. А ведь знала — всего пару дней.Потом был Винс. Его история. История боли, одиночества и необычного дара, а может быть проклятия. А затем — сражение. Нападение Ловчих. И… Миллес, раненый. Кровь на его боку, обмякшее тело. Паника. Боль.Я вспомнила, как резко ответила Такиру. Такиру — тому, кто спас его, кто, возможно, спас и меня. Это была не я. Точнее… та, прежняя, ещё из Дракфельда — это точно была не она. Эта злость, жёсткость, раздражение… Откуда?Я знала откуда. Где-то в глубине меня затаилась ярость. Холодная, чуждая, но такая яркая. Она была обращена к девушке-Ловчей. Не просто как к врагу. Нет. Как к той, кто посмела ранить… того, кто стал мне дорог.А чувствует ли он ко мне хоть что-то... Кольнула внезапная мысль. А вдруг — нет? Вдруг я одна что-то такое испытываю?Может, ему нравится Сара? Или вовсе никто?Я почти рассмеялась — беззвучно, горько. Нет. Сара — нет. Достаточно было видеть, как она смотрит на Зарантила. Как они переглядываются, без слов понимая друг друга. Как переговариваются, будто у них собственный язык. Нет, она не соперница.Я выдохнула. Медленно, почти облегчённо. В груди чуть отпустило. Я сделаю всё, чтобы доказать ему мои чувства. Без напора, без слов, просто… делом. Заботой. Присутствием. Верностью.Я не заметила, как мысли унесли меня. Как тяжесть век стала невыносимой. Мир растворился. Осталась только тишина, и слабый запах еловых веток.End of POV.Тепло разливалось по венам — от меда, густого и ароматного, и от травяного чая, настоявшегося в большом котелке. Утро было ясным, хоть и прохладным: лёгкий пар всё ещё поднимался от кружек, в которые каждый из них по нескольку раз наливал напиток, будто оттягивая момент возвращения к суровой действительности. В тени деревьев, у остатка костра, все на миг позволили себе забыться — но ненадолго.Разговор Изумруд и Такира, пусть и тихий, оставил в воздухе ощутимое напряжение. Она явно хотела допросить раненую Ловчую сама. Желание было почти осязаемым — в её голосе звучала сталь, во взгляде пряталась буря. Но прежде чем она поднялась, Винс — всегда чуткий к переменам в людях, как и положено тем, кто долго жил на грани между зверем и человеком — наклонился к Миллесу и что-то тихо шепнул. Охотник хмыкнул, переглянулся с Зарантилом и коротко кивнул.— Я сам поговорю с ней, — сказал он вслух, бросив взгляд в сторону Изумруд. — Без лишнего шума.Изумруд вздохнула. Тяжело, через стиснутые зубы. В её глазах сверкнул протест, но она ничего не сказала. Только отвернулась, будто бы к чашке с остывшим чаем, но пальцы её сжались на глиняной ручке так крепко, что костяшки побелели.Они с Зарантилом вдвоём направились к месту, где вчера Такир, с присущей ему неспешной заботой, устроил лежанку для раненой. Девушка лежала под покрывалом, лицо её было бледным, но не испуганным. Скорее — упрямым. Она следила за каждым их шагом, хотя не делала ни одного движения.Такир уже был там. Он сидел у корней сосны, и ждал их, скрестив руки на груди. На лице его читалось нечто среднее между беспокойством и тихой печалью.— Я тоже хочу быть при этом разговоре, — сказал он без лишних предисловий. — Мало ли… чтобы не вышло, как говорится, каких-нибудь неожиданностей.Миллес бросил взгляд на старика и не стал возражать. Ловчая ничего не сказала, лишь чуть приподняла голову, оглядывая каждого из пришедших пополам с вызовом и презрением.Они подошли ближе к постели раненой. Миллес, шедший первым, как всегда держался с лёгкой небрежностью, будто это вовсе не допрос, а случайная беседа за кружкой эля в придорожной таверне. Зарантил же шёл чуть сзади, молча, настороженный, готовый ко всему, как ему казалось.Девушка лежала, опершись на локоть, и глядела на них из-под светлых прядей, глазами цвета весеннего неба.. В её взгляде было всё — презрение, боль, усталость и готовность вцепиться зубами в любого, кто подойдёт ближе. Она напоминала загнанную волчицу, пойманную, но ещё не сломленную. Словно тело её лежало смирно, а душа билась в клетке, выла, рвала прутья.— Ну что, добрая утренняя беседа с чашкой яда? — начал Миллес, приподняв бровь. Его голос звучал мягко, почти лениво. — Или сразу перейдём к ругани и проклятиям?Ловчая молчала, щурясь, будто прикидывала, стоит ли тратить слова на ответ, который и так читался в её взгляде.— Послушай, — продолжил охотник, усаживаясь на корточки рядом, — ты можешь считать нас кем угодно. Но мы хотим помочь.— Лучше сдохну, чем стану болтать с погаными защитничками чудовищ, — процедила она сквозь зубы. — Катитесь вы все в бездну. Я всё равно ничего не скажу.Зарантил склонил голову, присматриваясь к пленнице. Он не сводил с неё взгляда. Проклятия — это было ожидаемо. Но что-то в её голосе, в тоне, в напряжении плеч и подборе слов… словно по этому искажённому от злости лицу, по каждой складке на лбу, по каждой занозе в голосе можно было прочесть нечто иное, спрятанное за ненавистью.— Мы не собираемся тебя мучать, — впервые вступил он в разговор. Голос его был ровным, спокойным, без угроз. — Просто хотим понять, зачем ты пришла. Кто послал тебя. К чему всё это.Она посмотрела на него, прищурилась, и хрипло рассмеялась.— Ах, вы ещё и благородные. Перебили всех наших, а теперь изображаете из себя праведников? Вы все одинаковые.Юноша не ответил. Он продолжал глядеть на неё, и в его взгляде начинало проступать понимание. Что-то в её словах, в её поведении не стыковалось. Что-то… мелькало на краю сознания. И не давало покоя.Миллес вздохнул, поднялся и бросил короткий взгляд на Зара, мол, «пустое дело». И если кто-то думал получить от неё хоть слово, способное пролить свет на случившееся, то теперь эта надежда таяла на глазах.И вот тогда, когда уже казалось, что разговор исчерпал себя, Такир поднялся. Медленно, будто вынырнув из задумчивости. Он молча подошёл к лежанке. Пленница насторожилась. Приподнялась чуть выше. В её глазах впервые за всё время мелькнуло что-то похожее на страх.Старик остановился прямо перед ней. Он посмотрел девушке прямо в лицо, и тихо заговорил:— Сдаётся мне, всё куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. — Такир наклонил голову, словно прислушиваясь к шелесту ветвей на ветру. — Эти ответы... они звучат так, будто говорит не она. Будто кто-то другой вложил в её уста ярость и отвращение.Миллес скрестил руки на груди, подняв бровь, а во взгляде скользнула насмешка.— Очередные чары и наваждения, да?— Увы, — спокойно отозвался Такир, даже не взглянув на охотника. —Но похоже, это правда.Он выпрямился и кивнул на девушку:— Держите её. Я должен взглянуть на её шею и руки. Думаю тот, кто говорил за неё, будет очень против этого.Зарантил переглянулся с Миллесом. Никто из них не был склонен к грубости, тем более по отношению к девушке, но голос старика не терпел возражений. Медленно, но решительно они приблизились.И тут случилось то, чего никто не ожидал.Словно по команде, Ловчая вздрогнула и, не вставая, из положения лёжа резко выбросила обе ноги вперёд, с поразительной силой пнув Зарантила в грудь. Удар оказался внезапным — юноша пошатнулся и едва не упал. А она, пользуясь заминкой, рывком поднялась на ноги и бросилась прочь, спотыкаясь, прихрамывая. В её движениях чувствовалась отчаянная решимость — бежать во что бы то ни стало.Но судьба распорядилась иначе.Спрятавшееся в траве бревно стало роковой преградой — девушка не заметила его, запнулась и с шумом растянулась на земле, упав ничком, Её дыхание сбилось.Прежде чем она успела опомниться, Такир уже оказался рядом. Движения старого целителя были удивительно проворны для человека его возраста. Он опустился на одно колено, и быстрым движением откинул спутанные волосы с шеи девушки. Ловчая попыталась дёрнуться, но он положил ей руку на плечо, и на миг всё замерло.На покрасневшей коже пленницы, чуть ниже шеи, Зарантил увидел клеймо.Юноша присмотрелся к нему: Грубое, ещё не зажившее до конца, но это было не главное. Судя по всему при клеймлении под кожу ввели краску, и теперь там чернел какой-то знак. Стилизованная буква А, заключённая в круг. Поверх краски линии были выжжены словно бы с особым старанием, чтобы никогда не исчезнуть.Зарантила озарило понимание. В голове тут же всплыл образ — медальон, что он снял с шеи бледного мерзавца. На нём был точно такой-же знак.

Глава 23

Тем временем Такир поднялся. Он всё ещё смотрел на клеймо, будто видел не просто метку, а нечто куда более глубинное. Наконец на его лице отразилась печальная догадка.— Позаботьтесь, — произнёс он, обращаясь к Зару и охотнику, стоящим чуть позади, — чтобы девочка не сбежала. И ничего не натворила. Мы все были свидетелями, что она уже в состоянии предпринять нечто такое. Пусть и из последних сил.Юноша кивнул и обернулся… только чтобы заметить, как в их сторону быстрым шагом направляется Изумруд. Лицо её было сосредоточено, напряжено, губы сжаты. Она уже доставала стрелу, накладывая её на тетиву. В глазах горел холодный, почти фанатичный огонь.Зарантил и Миллес быстро стянули пленнице руки и ноги кожаными ремнями, стараясь действовать как можно осторожнее и не причинить ей лишней боли.Такир медленно выпрямился отряхивая ладони, и посмотрел на замерших друзей.— Я оказался прав, — негромко начал он, не отрывая взгляда от пленницы. — Её разум и воля подавлены. Это не обычное клеймо. Это... нечто гораздо более изощрённое.Он сделал шаг вперёд, обвёл присутствующих глазами, чуть дольше задержав взгляд на Изумруд, всё ещё стоящей с луком в руках.— Это клеймо было нанесено особым способом, — продолжил старый целитель. — Сначала на тело калёным железом наносится сам ожог, — он провёл рукой по воздуху, очерчивая невидимую окружность. — А затем в открытую рану втирают чернила. Но не простые — они насыщены магией, и именно она даёт рисунку силу.Он повернулся к Зарантилу.— Через эту метку, — сказал он, — можно транслировать мысли, желания, приказы. Она как дверь, через которую в душу проникает чужая воля.Юноша почувствовал, как у него похолодело внутри. Всё это звучало как нечто из страшных сказаний, а не из реальности. Он молча посмотрел на девушку, а затем перевёл взгляд на Такира.—Ты хочешь сказать, — медленно произнёс он, — что ей… приказывают, или управляют, как куклой?— Не просто приказывают, — ответил Такир. — Её сознание... отодвинуто. Она слышит чужой голос и не всегда может отличить его от собственного.Изумруд нахмурилась. — И кто это делает?— Кто-то, кто владеет техникой этих клейм, — мрачно произнёс Такир. — И у кого достанет жестокости, чтобы сделать с человеком такое.Повисло молчание. Даже Миллес, который обычно не упускал случая пошутить, мрачно смотрел себе под ноги.Наконец старый целитель кивнул, будто принял внутреннее решение, и заговорил снова:— А теперь… нам нужно избавить бедную девочку от этих уз.— А как снять такое клеймо? — спросил Зарантил.— Надо сказать, что это крайне сложно сделать, — тихо ответил Такир. — При попытке снять его, активируется нечто вроде системы защиты. И убивает носителя. Мгновенно.Сара испуганно выдохнула.— Значит, любой избранный нами способ всё равно убьёт её?— Не совсем так, — медленно произнёс Такир. — Даже самые жестокие заклятия можно обмануть. И у этой магии есть слабые места. Вопрос лишь в том, какую цену мы готовы заплатить?Он поднял палец.— Первый способ: если нам нужны только ответы, можно... позволить клейму убить носителя. А затем — оживить тело. Душа ещё не успеет отлететь далеко, и мы сможем говорить с ней.Сара ахнула. Изумруд только нахмурилась.— Если же нужно вернуть человека полностью, — продолжал Такир, — понадобится высшее исцеление... или истинное воскрешение. Однако первое под силу лишь мастеру некромантии, а второе и третье — разве что Великому магистру ордена.— Думаю, эти варианты нам вряд ли подойдут, — фыркнул Миллес. — Разве что, вон в той канаве прячутся мастер некромантии с великим магистром. В картишки режутся, да нас дожидаются.Такир не обратил внимания на его колкость.— Есть и другие пути, — сказал он. — Клеймо можно обмануть. Если заменить жертву. Один умрёт — клеймо утратит силу, носитель останется жив.— Прелестно, — пробормотал охотник. — То есть просто найдём кого-нибудь, принесём его в жертву, и дело с концом?— Я не предлагаю жертвы, — спокойно ответил Такир. — Я лишь рассказываю обо всех возможных методах.Он помолчал, а затем тяжело выдохнул:— Последний способ... почти как первый. Для него не обязательно иметь мастерство в некромантии, но он требует куда большей отваги.— И в чём же он заключается? — спросила Сара. Она выглядела бледной, но голос не дрожал.— Нужно убить носителя, — произнёс Такир. — Чтобы магия подумала, что смерть — настоящая. Чтобы клеймо посчитало цель мёртвой. Тогда чары спадут, ибо их питает жизненная энергия носителя. А затем нужно успеть вернуть его к жизни, не давая душе уйти далеко.Изумруд резко выпрямилась.— Это безумие, — сказала она. — Какой от этого смысл? Если её нужно убить — можно просто убить. Без сложностей.— Вот именно, — спокойно ответил старый целитель. — Простое убийство ничего не даст. Но оно и не является нашей целью.Изумруд замолчала, но по её взгляду Зарантил понял, что она не согласна с данным утверждением.Меж тем Такир продолжил, будто не замечая взгляда девушки. —Нам нужно лишь заставить клеймо " поверить", что носитель погиб.Все стояли молча, переваривая услышанное. Слова старого целителя заставили Зарантила задуматься о том, что его намерение полностью избавить пленницу от клейма, обусловлено уже не только, или не столько необходимостью получить ответы на вопросы.Снова эта магия... — с горечью подумал юноша. — Снова этот странный мир преподносит новую загадку.И тут Сара посмотрела на связанную девушку с явным состраданием. Травница нахмурилась, оглядела измождённое лицо пленницы и вдруг резко повернулась к остальным, взглядом найдя Зарантила.— Она истощена. Ранена. Кто-нибудь догадался дать ей хотя бы попить?— Я напоил её рано утром, ответил Такир. Она была в сознании. От еды отказалась. Однако ты права: её нужно накормить, пусть даже и насильно. Когда мы начнём… ей потребуются все силы.Изумруд резко обернулась к старому целителю. Её зелёные глаза сверкнули недоверием и тревогой.— Ты хочешь сказать, что она будет есть нашу еду? А если она наберётся сил, вырвется и убьёт кого-нибудь? Или сбежит?Сара удивлённо взглянула на неё, не ожидая такой реакции.— Если разобраться, — заметила она, чуть склонив голову, — Такир сам раздобыл еду сегодня утром. А ты... ты сидела и не могла отвести взгляд от этой девушки. Что тебя так тревожит, Изумруд?Та прикусила губу, но ничего не сказала.Старый целитель примирительно поднял ладонь.— Успокойтесь, — мягко проговорил он. — Если потребуется, я найду ещё еды. А девочке действительно нужно питание, хотя она и не подаст виду. Не забывайте: сейчас она не принадлежит себе. Всё, что она делает, — не её воля. Это важно помнить, даже когда видишь в человеке только врага.Он поднялся, неторопливо направился к своему вещмешку. По дороге собрал то, что имелось под рукой: несколько ломтей хлеба, кусочек медовых сот, небольшую глиняную чашку. Затем пошёл к ручью и наполнил флягу чистой холодной водой.Лагерь наблюдал за ним молча.Пока Такир возвращался, Зарантил уловил движение рядом — это Миллес сел чуть ближе к нему, глядя, как старик направляется к пленнице.— Интересно, — тихо проговорил охотник, — вот ведь судьба. Мы кормим ту, кто вполне могла бы лишить жизни кого-то из нас, будь удача на её стороне.Юноша не ответил. Он смотрел, как Такир опускается на колени рядом с девушкой, осторожно распутывает ремень, сдерживающий её руки — лишь настолько, чтобы она могла взять еду. Та, кажется, не обращала на него внимания: её взгляд был затуманен.— Попробуй поесть, — негромко сказал Такир. — Этим ты не сделаешь нам одолжение. Просто ешь. Это нужно тебе самой.Он подал ей ломоть хлеба. Ловчая чуть дёрнулась, но не отвернулась. Несколько мгновений смотрела, потом, как во сне, потянулась и взяла кусок. Медленно, словно не доверяя ни себе, ни хлебу, откусила.Сара облегчённо выдохнула. Изумруд отвернулась.— И всё же, — прошептала она, — я не считаю, что всё это безопасно.— Бояться — разумно, — кивнул Такир, не глядя на неё. — Но бояться — не значит забыть о сострадании.Он протянул девушке флягу. Та жадно сделала несколько больших глотков, после чего осела обратно на землю.Старый целитель встал. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд стал тяжёлым.— Мы ещё не начали, а уже ставим под сомнение убеждения друг друга, — сказал он. — Нельзя спасти кого-либо, если сердце отравлено недоверием. Запомните это. Завтра будет трудный день.Несколько часов спустя:Такир сидел у костра, сосредоточенно перемешивая отвары и порошки. От ступки поднимался терпкий, чуть пряный аромат, брошенные в котелок травы и коренья негромко шипели, изредка вспыхивая зеленоватым дымком. Он шептал себе под нос названия компонентов, отмеряя их тонкой бронзовой ложечкой. С каждым движением его лицо становилось всё более собранным — предстоящее требовало точности, и ошибок он допустить не мог.Сара, наблюдавшая за ним некоторое время, в конце концов поднялась с бревна, на котором сидела, и обвела взглядом лагерь. Зарантил стоял неподалёку, что-то обсуждая с Винсом, а Изумруд — как обычно в последние дни — сидела чуть поодаль, будто нарочно держась подальше от всех. В её позе было напряжение, словно она всё ещё ждала удара, которого не было.Сара решилась.Она неторопливо приблизилась. Изумруд услышала её шаги, но не обернулась.— Можно сесть? — мягко спросила девушка.— Как хочешь, — коротко ответила та.Сара присела рядом, на некотором расстоянии. Несколько мгновений они сидели молча. Ветер трепал листву над головой, костёр трещал за спиной, а где-то в глубине леса перекликались птицы.— Знаешь, — начала Сара осторожно, — я давно хотела поговорить с тобой. Мне кажется, ты в последнее время какая-то странная. И я не обвиняю… просто… ты изменилась. Особенно с тех пор, как мы схватили Ловчую.Изумруд молчала. Лицо её было напряжено, губы сжаты в узкую линию.Сара продолжила:— Ты смотришь на неё так, словно... Словно она твоя личная вендетта. Будто она сделала тебе что-то ужасное. Да, Миллес, я понимаю. Но ты слышала, что сказал Такир — она не контролирует себя.— Ты ничего не понимаешь, — резко выплюнула Изумруд. Голос её дрожал от сдерживаемого гнева. — Ты так говоришь, будто всё просто. Будто можно отделить человека от того, что он делает.— А разве не так? — тихо возразила девушка. — Ты ведь понимаешь, что она не принадлежит себе. Что её разум…— Разум… — усмехнулась Изумруд, и впервые посмотрела на Сару. — А если бы она напала на кого-то, кто тебе дорог, ты бы тоже так говорила?Сара опустила глаза, но не отвела взгляд надолго.— Я не знаю. Но… если бы она сделала это не по своей воле… разве можно мстить ей?Изумруд вскинулась, её глаза сверкнули, как зелёное пламя.— Конечно, ты не знаешь! — почти выкрикнула она. — Потому что у тебя никто не умирал на руках! Ты не стояла в крови, умоляя, чтобы дыхание не прервалось. А она... Она хотела убить его. Ты не видела. Когда она наносила удар — она не думала о милосердии. Холодная. Безжалостная. У неё не дрогнула рука! Не дрогнет и у меня, если придётся.Сара не ожидала такой вспышки. Она растерялась, но старалась не отвечать гневом на гнев.— Прости. — прошептала она. Но было поздно.Изумруд вскочила. Она дышала тяжело, как после долгого бега, и будто сама испугалась собственной ярости. Потом махнула рукой.— Толку с тобой говорить. Посмотрела бы я на тебя, если бы при смерти был он, — она указала в сторону, где стоял Зарантил, разговаривая с Винсом. — Посмотрела бы я тогда на твоё милосердие.Эти слова прозвучали как пощёчина. Сара побледнела, но ничего не ответила. Изумруд отвернулась и, не сказав больше ни слова, бросилась прочь — в чащу, под сень деревьев, где свет почти не проникал сквозь листву вековых дубов.Девушка осталась сидеть одна. Тишина стала особенно гнетущей. Такир, словно почувствовав что-то, мельком взглянул на неё, но ничего не сказал. А Зарантил, занятый беседой с оборотнем, даже не заметил, как его имя прозвучало в разговоре между двумя девушками.

Глава 24

Ноги сами несли Изумруд всё глубже в чащу леса. Она не отдавала себе отчёта в том, что делает и куда идёт. Сердце стучало в груди, дыхание сбилось, но она продолжала шаг за шагом продираться сквозь кусты и ветви. Слова, сказанные Саре, вырвались внезапно, как крик души. Она не хотела их произносить — и всё же произнесла.Теперь же ей казалось, что она убегает. Не от Сары, нет — от самой себя.Лес будто сгущался, принимая её боль и гнев в своё безмолвное сердце. Ветви тянулись, царапали руки, волосы путались, но она не замечала ничего. Шла, словно подгоняемая чем-то, чего не могла назвать.И мысли её начали формироваться в ядовитую спираль:«Я не могу простить её. Не могу… Миллес…»Лицо охотника всплыло перед её мысленным взором — бледное, окровавленное. Он умирал на её руках. И выжил только потому, что Такир появился вовремя. Она помнила этот момент слишком отчётливо. Помнила страх, сковавший её сердце. Помнила дрожащие пальцы, сжавшие рану на его груди. Его хриплый голос. И беспомощную злость.«Если бы не Такир…»Словно щелчок в сознании — и всё вернулось. Ловчая. Холодная, бесстрастная убийца. Изумруд не могла избавиться от ощущения, что именно эта девушка хотела смерти Миллеса. Что она добила бы его, если бы могла. Даже если была не в себе — разве это оправдание?«Она не в себе? А я была в себе, когда плакала от отчаяния, сжимая холодеющую руку миллеса? А он был в себе, когда истекал кровью лёжа на земле?!»Изумруд крепче сжала кулаки, почувствовав, как ногти впиваются в ладони. Эта рана болела сильнее любой иной — она засела где-то в самой сути. Её нельзя было перевязать, прижечь железом или унять зельем.«А Ариэль… Я чувствую, он связан с этим. Всё это его рук дело. Дракфельд, летний дождь, Ловчие, кровь. За этим стоит он, я это знаю. Он тянет за ниточки. И она, как и мы все — его марионетки.»Но Изумруд не знала — никто не сказал ей, что Зарантил уже нашёл медальон. Медальон, скрытый чарами, с затейливо выгравированной литерой «А», вписанной в круг. А между тем, всё и правда сходилось к Ариэлю, и её интуиция не подводила.И именно в этот миг, когда девушка оказалась ослеплена гневом, судьба нанесла свой удар.Что-то тренькнуло под ногой. Почти неслышно. Но достаточно громко, чтобы Изумруд замерла… лишь на долю секунды.В следующее мгновение её за лодыжку рвануло вверх.— А-а! — вырвалось из её груди, когда мир перевернулся вверх дном. Лес внезапно оказался внизу. Деревья закружились. Изумруд сильно ударилась плечом о ствол, и повисла вниз головой, угодив ловушку, которую она не заметила.Тонкая, но прочная верёвка затянулась мёртвой хваткой вокруг её ноги. Подпружиненное деревце, согнутое до земли, теперь выпрямилось, и Изумруд повисла в воздухе, раскачиваясь из стороны в сторону, тяжело дыша, и ловя ртом воздух.Она замерла, сердце колотилось в ушах как безумное. Несколько секунд девушка не двигалась, позволив панике отступить.«Спокойно… Дыши… Это просто ловушка. Просто…»Изумруд попыталась дотянуться до сапога, из за голенища которого торчал короткий кинжал, но рука не доставала. Тогда девушка попробовала раскачаться, хватаясь за низко свисающие ветви, стараясь хоть как-то перевернуться, ослабить петлю.— Чёрт! — выдохнула она сквозь зубы, сжав челюсти.Всё бесполезно.Ловушка была хитрой, прочной и расставленной явно не для зверя.И тогда она, примирившись со снедающим душу гневом на друзей,закричала.Громко, отчаянно, в надежде, что хоть кто-то услышит.Тем временем в лагере:— Тихо, — сказал Зарантил, подняв палец. Он прервал разговор с Винсом, вслушиваясь в лес.— Что такое? — насторожился оборотень, прищурив глаза.Ветер донёс второй крик. Отдалённый, искажённый листвой, но знакомый. Слишком знакомый.— Это Изумруд, — прошептал юноша, вскакивая на ноги. — Чёрт побери, зачем она одна ушла в лес!И в эту же секунду где-то далеко, у висевшей вниз головой зеленоглазой девушки, наконец, с лица сошла злоба. Её заменил страх.— Что-то случилось с Изумруд, — крикнул юноша. Он уже отцепил с пояса боевой нож и взглядом искал Сару.— Я слышала, — кивнула она, вскакивая следом. — Она кричала.Такир поднялся, достал из сумки жёлтую глиняную колбу с пахучим зельем и спрятал за пазуху.— Вряд ли она просто споткнулась, — пробормотал он. — Что-то случилось. Идём.— Я останусь, — раздался низкий голос Винса. — Кто-то должен следить за пленницей. Да и другие отряды могут быть поблизости, нельзя оставлять лагерь без присмотра.Зарантил кивнул, соглашаясь. Лишняя осторожность не помешает. Особенно сейчас.И в этот момент со стороны поваленного дерева, где сидел Миллес, раздался шорох. Охотник с трудом поднялся, опираясь на палку, лицо его было бледным, но взгляд — твёрдым.— Я иду с вами.— Ты едва стоишь на ногах, — заметила Сара, подойдя ближе. — Тебе нужен покой.Миллес усмехнулся — криво, но с тем самым знакомым огоньком в глазах, который они уже давно не видели.— Я знаю этот лес лучше всех. Может, ты, — он кивнул в сторону Такира, —и исходил все дороги на свете, но я всё равно иду с вами.Такир на мгновение задержал на нём взгляд. Затем, медленно кивнув, сказал:— Мы не будем отказываться от помощи, если ты действительно в состоянии идти.Вскоре четвёрка уже двигалась в направлении, откуда раздался крик Изумруд. Миллес шёл медленно, но шаг его был мягок. Он не зря сказал, что знает этот лес: охотник указывал, как можно обойти непроходимый бурелом, где опасно бежать сломя голову, где можно ускориться.С каждой минутой тревога в душе Зарантила усиливалась. Он представлял себе, как Изумруд бродит одна, сгорбленная под грузом чувств, и как в этот момент кто-то... или что-то... может поджидать её в тенях.Изумруд между тем перестала звать. Она просто висела, слушая, как кровь стучит в висках. Всё её тело ныло, руки и ноги давно затекли.Но вот, где-то вдалеке послышались шаги. Смутно различимые голоса. Надежда вспыхнула на мгновение — и тут же потухла. Маска, привычная, словно вторая кожа, вновь легла на лицо.— Сюда! — воскликнула Сара, указывая влево. — Я слышала что-то!— Следы... — Миллес присел, указал на едва приметную вмятину в траве. — Вот. Несколько стеблей сломано.— Там! — Зарантил сорвался с места, когда между деревьями мелькнуло тело, болтающееся вниз головой. — Изумруд!Они бросились вперёд. Такир, не теряя ни секунды, достал короткий нож и, ловко подобравшись к петле, разрезал верёвку.Изумруд с глухим вскриком рухнула вниз, но Зарантил подхватил её на руки. Он почувствовал, как девушка вздрогнула, но тут же выпрямилась, отстранилась и встала на ноги.— Спасибо, — сказала она, отводя глаза. — Но я бы справилась и сама.— Конечно, — спокойно ответил Такир, пряча нож.Дорога назад прошла в тишине. Сара шла рядом с Изумруд, но не решалась начать разговор. Миллес стиснув зубы, терпел боль. Такир задумчиво перебирал в уме всё необходимое для ритуала.А Зарантил не сводил глаз с Изумруд. Он видел, как та, не подавая виду, всё же слегка прихрамывает. И видел, как в глубине её глаз за маской безразличия теплилось нечто иное.Когда они вернулись, Винс, заметив, что Изумруд в порядке, только кивнул — спокойно, по-своему по-звериному, одобрительно.Вскоре старый целитель объявил, что почти завершил подготовку к снятию клейма с пленницы.В последний раз проверив, все ли его таинственные эликсиры и зелья, расставленные в только ему одному ведомом порядке, готовы, Такир кивнул своим мыслям, подошёл к лежащей пленнице и на мгновение склонился над ней. Старик прошептал несколько слов — так тихо, что их не расслышал никто из стоявших рядом — и легко коснулся пальцами её виска. Девушка дёрнулась, будто от лёгкого укола, затем её дыхание выровнялось, а напряжение на лице медленно исчезло.— Пусть спит, — негромко сказал Такир, выпрямляясь. — Так будет безопаснее для неё… и для нас.Он долго молчал. Вся округа замерла — даже ветер стих, словно сама природа безмолвствовала в ожидании. Старик стоял на коленях у разровненной земли, кончиками пальцев касаясь её поверхности, будто прислушиваясь к дыханию мира.***Он долго молчал. Вся округа замерла — даже ветер стих, словно сама природа безмолвствовала в ожидании. Старик стоял на коленях у разровненной земли, кончиками пальцев касаясь её поверхности, будто прислушиваясь к дыханию мира.— Прежде,чем мы начнём, я хочу, чтобы вы поняли, что здесь произойдёт, — начал он. —Мы не будем призывать духов. Не будем взывать к богам. Не будем приказывать клейму исчезнуть. Мы просто... спроецируем огонь её жизни, чтобы загасить его, но лишь на миг.Он достал из внутреннего кармана плаща плоскую деревянную коробочку, внутри которой находился белёсый порошок, более всего напомнивший Зарантилу истолчённый мел, и начал рисовать на земле замысловатую фигуру. Тонкие борозды складывались в знак, напоминающий восьмёрку — два круга, пересекающиеся в одной точке. Один он очертил полностью, другой — пунктиром, словно подчёркивая его эфемерную природу.— Это символ разделения и объединения. Связь между душой и телом. Но будьте аккуратны, эту связь чрезвычайно легко разрушить, когда она видна невооружённым глазом.Он медленно высыпал из кожаного мешочка пудру серого цвета. Порошок лёг в борозды, соединив прежде пунктирную линию. После достал несколько пучков сушеных трав, и разложил во втором круге. Среди них юноша различил полынь, мяту и что-то ещё, смутно знакомое.Такир поднялся, и, указав на очерченную им фигуру, продолжил:— В один круг мы положим её, — кивнул он на пленницу. — Во втором я разожгу особое пламя, что будет отражать её жизнь. Пока оно горит, связь между телом и душой сохранится. Я буду гасить его по капле, медленно, осторожно, чтобы не оборвать нить. Если всё получится — клеймо сгорит раньше, чем угаснет искра жизни. Тогда мы сможем возжечь пламя снова.Старик внимательно обвёл взглядом каждого из собравшихся.— Но чтобы вернуть дыхание, произнёс он очень серьёзно, — понадобится ваше. Волк не сможет участвовать. Его двоякая природа может нарушить равновесие. Остальные — встанете подле фигуры. Возьмитесь за руки, но не говорите. Не думайте о страхе. Просто дышите. С ней в унисон.Слова эти, простые на первый взгляд, прозвучали почти как заговор. Все послушно встали в круг. Зарантил, Сара, Миллес… и даже Изумруд. Она медлила, словно боролась с собой, но всё же шагнула вперёд, взявшись за руку охотника.Такир между тем поднёс к пучку трав тонкую зажжённую нить. Они вспыхнули, но огонь был странным. Бесшумным. Он колыхался, словно дышал сам собой, горя мягким оранжевым светом. Затем целитель капнул в центр пламени каплю красноватой жидкости — и в ту же секунду над огнём возникла тонкая, едва видимая нить света, которая протянулась от груди девушки.— Вот оно, — прошептал Такир. — пламя жизни.Он начал медленно гасить огонь. Капля… пауза… капля. И с каждой из них пламя слабо подрагивало, а знак в виде литеры А начал тускнеть. Его линии расплывались, теряли форму, будто старые чернила на промокшей бумаге.С каждой пульсацией пламени пленница была всё бледнее и бледнее, пока не стала белой как мел. Все молчали, боясь даже вдохнуть. Сара сжала руку Зарантила. Миллес стоял, склонив голову, стиснув зубы. Изумруд отвела взгляд. И лишь Такир неотрывно смотрел на пламя.— Осталась одна капля, — еле слышно прошептал он. — Смотрите.Огонь в круге угас. Остался лишь крохотный уголёк, мерцающий слабым светом. В ту же секунду знак на шее девушки вспыхнул, и рассыпался в пепел, серый и невесомый. Он медленно осел на землю, и всё стихло. Даже птицы перестали петь.— Сейчас, — выдохнул Такир, в его голосе слышалось огромное напряжение.Он наклонился над угольком, и начал осторожно раздувать его. Один выдох. Второй. Третий. Свет в круге стал чуть ярче. И тогда он поднял взгляд:— Теперь вы. Начинайте. Двигайтесь по кругу. Вдох… выдох. Так, будто вы — её дыхание.Друзья, не осмеливаясь ослушаться, медленно начали движение. Они шли по кругу, дыша в такт, словно они дышали за неё, не давая душе покинуть тело. Уголёк в круге пульсировал в такт их дыханию, а грудь девушки медленно вздымалась.Пламя трепетало, как сердце новорожденного, едва успевшего сделать первый вдох. Такир сидел на коленях, медленно раздувая уголёк. Его дыхание было ровным, почти беззвучным, но каждый выдох позволял едва теплящемуся пламени жизни не угаснуть.И в этот миг Изумруд оступилась.Она сделала шаг чуть шире, чем было надо. Её подошва пересекла светящуюся линию, что ограждала круг, где лежала девушка. Свет, обвивавший фигуру, дрогнул, Искра жизни затрепетала. Эфемерная нить, соединявшая тело Ловчей и уголёк, задрожала, словно натянутая струна.

Глава 25

Изумруд замерла, испуганно глядя вниз — её нога коснулась зажжённой линии круга, и от того места, где она встретилась с начертанным знаком, побежала трещина света.Такир склонился ближе к угольку. Тот был крохотен, но последняя искорка всё ещё теплилась, подобно искре надежды, тлеющей в глубине души. Он выдохнул медленно, с благоговением. Огонёк не угас. В следующее мгновение старый целитель обернулся к спутникам.— Мы ещё можем… — прошептал он. — Не дайте ей уйти!— Но как… — начал было Зарантил.— Так же, как я. Не позвольте угольку угаснуть. Вдох — выдох. В такт. Без спешки.Друг за другом они начали опускаться на колени перед кругом, посреди которого теплилась едва видная искорка, светоч жизни. Зарантил, Сара, Миллес, У всех был один и тот же взгляд: сосредоточенный, почти священный. Они понимали, что всё теперь зависит от каждого по отдельности, и в то-же время от всех вместе.Только Изумруд осталась стоять.— Я не буду, — сухо сказала она. — С меня довольно. Я сделала достаточно.— Я не уговариваю, — взглянув ей в глаза ответил Такир. — Каждый сам решает, быть ли ему голосом жизни. Иногда неучастие — тоже выбор. Но любой выбор — имеет последствия.Изумруд отвернулась,а затем не сказав больше ни слова, зашагала в противоположную сторону.Такир вновь опустился на землю. Остальные сидели, глядя на подрагивающую нить соединяющую пламя и девушку. По очереди ритмично склоняясь к самому огоньку, они вдыхали в него жизнь. Дыхание их было глубоким, синхронным. Как в старых легендах, где мир был соткан из вздохов древних богов.— Ещё! — прошептал Такир. — Она почти здесь! Зовите её.Сара, не сдержавшись, тихо прошептала:— Возвращайся… прошу… возвращайся…—Молодец, — выдохнул Такир. — Теперь… мы не просто дышим.. Мы — маяк, который выведет её из смертной тьмы. Мы зовём её, чтобы она могла ответить. Мы открываем для неё путь назад. Зарантил, который, как и остальные, не знал имени девушки, просто позвал: —Иди к нам. Возвращайся. Мы здесь.Свет огонька усилился. Вскоре это была уже не искра, а хоть и маленькое, но ровно горящее пламя. Линия между телом Ловчей и средоточием жизни замерцала золотом,Такир одними губами прошептал несколько слов, и она, обратившись снопом искр, медленно растаяла в воздухе. Огонь, окаймляющий фигуру померк. И в этот момент девушка дёрнулась.Вся бледная, с синеватым отливом губ, она пошевелилась. Её веки дрогнули — едва заметно. Пальцы на мгновение сжались, затем расслабились.Такир откинулся назад, совершенно вымотанный. Глаза его были полуприкрыты, руки слегка дрожали, но он всё ещё сидел с прямой спиной, будто не позволял себе упасть, пока всё не закончилось.Девушка, дрожа, села. Она закашлялась, и Сара сразу бросилась к ней, но спасённая, с трудом подняв руку, остановила её.— Нет… Я… в порядке.—Мы избавили тебя от клейма, — глядя ей в глаза произнесла Сара. —Теперь ты снова принадлежишь себе.Девушка с трудом проглотила воздух, а затем ощупала пальцами шею, желая убедиться, что метка действительно исчезла.— Спасибо, — прошептала она и подняла глаза. — Я слышала вас. Всех… Я блуждала в абсолютной темноте, долго, очень долго. И когда я почти растворилась в ней, я услышала вас. Вы звали меня. В какой-то момент я увидела свет. Я пошла на него, он был всё ближе, а затем затопил меня полностью. Девушка дрожала. —А потом я проснулась.—А насчёт клейма, я видела всё, слышала всё, Но сделать ничего не могла. Всё, что я чувствовала, было заперто внутри. Я даже не могла намекнуть — клеймо не давало мне… оно как будто шептало: "Не смей". А если я пыталась сопротивляться, тогда приходила боль. Жуткая и всепожирающая. Её голос дрожал.— Я… не знаю, кем бы я стала, если бы не вы. Её взгляд упал на Такира. — Ты спас меня, — посмотрела девушка ему в глаза.— Не я, — отозвался старый целитель. — Мы. Тебя вернул не я. А воля всех, кто был рядом.— Но я же враг… — произнесла девушка срывающимся голосом. — Я же чуть не убила одного из вас, — она кивнула в сторону Миллеса, не смея встретиться с ним взглядом. — Почему вы… помогаете мне?Такир сидел, скрестив ноги, как всегда спокойный, с усталым, но светлым взглядом.— Потому что я знал, что ты была под контролем клейма, — тихо сказал он. — Я всегда предлагаю свою помощь тем, кто в ней нуждается. И если я могу помочь — я сделаю это. Потому что я умею. А значит — я обязан.Сара, глядя на бывшую Ловчую, просто сказала:— Потому что ты не виновата. Я знаю, что ты не владела собой. Ты не хотела быть частью всего этого, я знаю.Изумруд не сказала ничего. Её глаза были холодны, но в глубине их скользнула тень, которая, возможно, говорила о сомнении. Или сожалении.Зарантил молчал. Он не знал, почему помогает — или знал, но не мог выразить словами. Он чувствовал, что эта девушка — как и он сам — оказалась в обстоятельствах, которых не выбирала. И просто… заслуживала второго шанса.— Как тебя зовут? — мягко спросил Такир.— Эмми, — прошептала девушка. Её голос был почти детским, хрупким, как будто в ней что-то ещё не зажило.— Эмми, — повторил Зарантил, — расскажи, что с тобой случилось.Девушка зябко поёжилась, прижав колени к груди. Её глаза метались от одного к другому, словно она искала, кому можно довериться. Потом она глубоко вдохнула.— Всё произошло в горах, — тихо начала она. — К северу отсюда… есть крепость. Старинная. Она когда-то называлась иначе, но мы… они… теперь называют её Серебряный Клык. Там живёт очень сильный маг. Тот, кто ставит такие клейма... Как... Как было у меня.Эмми замолчала, собираясь с силами. По её щекам скатывались солёные капли, блестя в лучах заходящего солнца. Никто не торопил её.— Они… — она сглотнула. — Похищают людей и животных. Обычных, и "чудовищ". Из лесов, из пещер, из сёл, отовсюду. Но не просто убивают их. Нет. Они… делают с ними что-то ужасное. Калечат. Меняют. Вживляют в них металл, разные приспособления... Я… я тоже была среди них.— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила Сара.— Я не знаю слов, — покачала головой Эмми. — Я… видела, как они разрезают их, ещё живых. Что-то вживляют. Металл, проволоку. Части… которые превращают их в ещё больших монстров. Иногда они начинают светиться. Иногда из них исходит дым. А иногда они просто начинают кричать, и потом их уводят вниз… и уже не возвращают.Все ошарашенно молчали. Никто не был в силах проронить ни слово. Только Такир, глядя в костёр, загадочно прошептал:— Вивисекция…— Что? — тихо переспросил Зарантил.— Неважно. Термин из школы некромантов. Продолжай, дитя.Эмми кивнула и утерла слёзы.— Я не хотела этого… Я не сразу поняла, что происходит. Сначала меня просто поймали. Мы с отцом собирали травы у подножия гор, когда нас схватили. Его убили сразу. А меня… повели в крепость. Там был он. Этот маг. Он… он выглядел не как остальные. У него были тёмные волосы и тёмные глаза, он говорил красиво… и как-то по-доброму. Но его доброта была обманчива, словно это часть игры. Я это поняла потом. Ему… я почему-то понравилась. Я не знаю, почему. Он поставил мне проклятое клеймо. И тогда всё… всё стало другим.Она обхватила руками шею, будто снова ощущала его.— Я… помнила, кто я, но не могла говорить. Не могла сопротивляться. Я видела, что делаю, но словно смотрела изнутри. Он заставлял меня… ходить на задания. Делать, как они. И я была такой. Внутри я кричала. Но никто не слышал.Слёзы снова заструились по её лицу. Сара обняла девушку, прижав её к себе.— Тсс… всё уже позади. Ты с нами. Ты свободна, Эмми.Миллес, который всё это время молча сидел поодаль, теперь заговорил. Его голос был низкий и усталый, но в нём не было гнева:— Я видел, как ты колебалась. Когда ты ранила меня — в твоих глазах был страх. Не ярость. Не злоба. Только страх и боль.Эмми кивнула, задыхаясь от слёз.— Простите… Простите меня… Я не хотела… не хотела...— Тебе не за что просить прощения, — тихо произнёс Такир. — Истинная вина лежит на тех, кто вёл тебя за руку к чужим страданиям. А ты… теперь ты сама себе хозяйка.Изумруд смотрела на Эмми с выражением, которое было трудно понять. В её взгляде было и что-то похожее на зависть — возможно, к тому, что эту девушку все жалеют. А может за то, что она теперь может быть собой.— Пленники, — вдруг сказала Эмми, утирая глаза. — Там есть ещё люди. Их держат внизу. В подземельях. Я была среди них. Я… я видела, как некоторых забирают, как и чудищ. Они больше не возвращались.Теперь молчал Зарантил. Его кулаки сжались.— Мы найдём эту крепость, — твёрдо сказал он. — Мы найдём Серебряный Клык. И тогда они заплатят за всё, что сделали.Такир взглянул на него с одобрением, но и с долей печали.Сара поцеловала Эмми в макушку, отстранившись:— Ты теперь часть нашего пути. Всё будет хорошо.Эмми снова кивнула, теперь уже немного увереннее. И впервые за всё это время — едва заметно, но искренне — улыбнулась.

Глава 26

«После спасения Эмми друзья единогласно решили, что следует сменить место стоянки. Всем хотелось отдохнуть, и неожиданное появление нового отряда Ловчих стало бы, мягко говоря, таким себе сюрпризом».Ночь стояла тихая и безветренная. Лишь где-то в глубине леса шумел невидимый ручей, перебираясь через корни, да раз в несколько мгновений потрескивали угли в угасающем костре. Отряд расположился лагерем на небольшом холме — вокруг всё было спокойно, но только не в душах друзей. Сара и Эмми сиделя рядом, что-то негромко обсуждая. Бывшая Ловчая держалась скромно, стараясь быть как можно менее заметной, будто боялась привлечь к себе лишнее внимание. Остальные же обустраивали ночлег или пытались найти хоть минуту тишины для себя.Изумруд сидела в отдалении от остальных, опершись локтями о колени. Лунный свет отражался в её глазах холодным серебром, а мысли — беспокойные, глухие, ядовитые — не давали покоя.Почему все так легко приняли Эмми?Почему она — жертва?А разве они забыли, сколько людей погибло из-за таких, как она?..Изумруд стиснула зубы, чувствуя, как в груди поднимается злость, которую она уже не могла удерживать в себе. Встав, она тихо направилась туда, где дежурил Винсент. Оборотень сидел, опершись спиной о дерево, глаза его светились в темноте — он прислушивался к лесу, к каждому шороху. Услышав её шаги, он поднял голову.— Винс, — тихо сказала Изумруд, подойдя ближе.Он кивнул, не отрывая взгляда от леса.— Можно с тобой поговорить? — Голос её был напряжён.— Конечно.— Я просто… — Девушка прикусила губу, прежде чем продолжить. — Я не понимаю. Как ты можешь спокойно смотреть на всё это? На то, что она рядом с нами? Как будто ничего не было. Она же одна из них. Убийца.Винс не ответил сразу. Он повёл ухом, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Потом сказал:— Ты права. Она одна из них.Изумруд удивлённо посмотрела на него, будто надеялась услышать именно это. Но он продолжил:— Точно так же, как я — чудовище.Волк повернул к ней голову, и в свете луны взгляд его был суровым и пронзительным.— Сколько раз меня называли тварью? Сколько раз я видел, как люди прячут детей и организуют облавы, как только заметят кого-то из таких, как я в окрестностях деревень? Даже после того, как я спасал, защищал… им всё равно. Они видят только чудовище. Клыки и когти.Он замолчал на миг. Где-то вдалеке хрустнула ветка, но волк даже не вздрогнул.— Но мальчишка, Ханс. Он привязался ко мне, и взглянул на меня. Не как враг, как ребёнок. И увидел не кровожадную тварь, грызущую глотки в полнолуние, а нечто большее. Он увидел мою истинную суть, то, кто я есть на самом деле. И это… — он тяжело выдохнул, — это изменило всё.Изумруд отвела взгляд. Она не хотела слышать этого. Это не подтверждало её правоту. Это ломало её убеждённость.— Но она… она могла сопротивляться, могла бы… что-то сделать. — В её голосе прозвучала отчаянная попытка уцепиться за гнев. — Она не ребёнок.— А ты уверена, что каждый, кого сломали, обязан был быть героем? — мягко спросил Винс. — Некоторые просто не выдерживают. сдаются, покоряются. А кто-то не властен над обстоятельствами будь он хоть тысячу раз героем. Иногда они сильнее нас. И это не делает их злыми. Это делает их живыми. —Но Эмми, она не могла ничего сделать, — волк по звериному фыркнул. —Но она всё равно пыталась.Девушка отвернулась. Губы её дрожали — от злости, обиды, может, от бессилия.— Так вот ты какой, Винс… — прошептала она. — Даже ты на её стороне.— Я не на её стороне, — тихо сказал он. — Я на стороне тех, кто страдал. Увы, мне слишком хорошо известно, как это — когда в тебе не хотят видеть человека.Он что-то добавил, но Изумруд уже не слушала. Она сделала шаг назад, потом ещё. Затем стремительно скользнула прочь, исчезая в тенях.Винс остался лежать в тишине, глядя ей вслед, будто уже знал — путь, на который она свернула, не приведёт к добру.Изумруд Медленно, словно тень, скрылась среди деревьев. В сердце поселилась пустота. То, что раньше её грело — доверие, братство, дружба — теперь казалось ей иллюзией. Никто не понимал. Все изменились. Или, может быть, она сама менялась, но не в ту сторону.А может, это они слепы? Может, только она видит всё ясно?..На следующее утроРассвет был тихим, едва уловимым. Солнечные лучи только начинали проникать сквозь листву, мягко окрашивая туман, стелющийся по земле. Лагерь ещё спал, но Винсент бодрствовал. Не потому что хотел — просто не мог заснуть. Он лежал у края стоянки, в полутьме, один, с нахмуренным взглядом, устремлённым вдаль.Оборотень слышал пение птиц. Чувствовал свежесть утренней травы под лапами. Но даже это умиротворение не могло заглушить то, что грызло его изнутри.Что-то происходило с Изумруд.Сначала — едва заметно. Отстранённый взгляд. Её молчание у костра. Порой она словно не слышала, что ей говорят. Но потом пришла Эмми… и в Изумруд что-то треснуло. Словно отравленный гвоздь был вбит в её сердце.«Я знаю, что такое ненависть», — угрюмо подумал волк. — «Я видел, как в людях что-то ломается, как незаметно они становятся кем-то другим. Я не знаю, что она чувствует, но я чувствую… её боль. И ещё что-то. Какую-то опасную тишину внутри неё».Он знал, что сам никогда не достучится до Изумруд. Но Миллес… Тот, кто был ей небезразличен...Винсент обернулся. Охотник сидел неподалёку, перематывая бинты на боку. Несмотря на усталость, его глаза были живыми, а на губах играла хоть и ели заметная, но привычная улыбка. Он не раз спасал их всех — и, возможно, мог спасти ещё раз.Оборотень подошёл к нему.— Ты чего с утра? — спросил Миллес, не поднимая глаз. — Неужто унюхал беду?— В каком-то смысле, — тихо ответил волк. — Это касается Изумруд.Теперь охотник посмотрел на него. В его взгляде была настороженность и лёгкое раздражение — как у человека, которого только что разбудили не по делу.— Да что с ней может быть? Ну ворчит, ходит как в воду опущенная, — так это привычное дело. Может, просто устала таскаться по лесам. Не все же привыкли спать на подстилке из хвои и листьев, как ты или я.Винсент не усмехнулся, как обычно. Он только медленно покачал головой.— Ты не понимаешь. Что-то внутри неё меняется. Не просто усталость, не только обида. Она… как будто гаснет. Или хуже — загорается чем-то другим. Тем, что может сжечь всё вокруг.Миллес нахмурился.— Прямо поэтично заговорил. Ты уверен?— Я чувствую. Я знаю, как это начинается. Ты думаешь, мне не доводилось наблюдать, как внутри человека появляется тьма, которую никто не замечает? Сначала ты молчишь. Потом злишься. Потом хочешь причинить боль. А потом уже не понимаешь — это ты или кто-то другой говорит за тебя.— И ты думаешь, с ней именно это? — тихо спросил охотник.— Думаю, она сама боится себя. Но гордость не даёт сказать. А ещё — ты. Твоё ранение. Эмми. Всё это — как нож в сердце. И она раз за разом вонзает его. Молча. А мы делаем вид, что ничего не замечаем.Миллес опустил голову, задумавшись. Несколько мгновений он просто сидел, глядя в землю. Потом глубоко вздохнул и встал.— Может, ты и прав. Может, всё это — просто наваждение. А может, и правда беда. Хорошо, — мотнул головой охотник. —Я поговорю с ней. Постараюсь узнать, что гложет её.Он повернулся и положил руку на бок волка.— Спасибо, зверь.— Не за что, охотник, — хрипло выдохнул Винсент.Миллес двинулся к Изумруд, которая сидела в стороне, безучастно глядя перед собой. А волк остался позади, глядя ей вслед с тем же тяжёлым чувством, с каким смотрел бы на пламя, угрожающее вот-вот вырваться из-под контроля.Они сидели вдвоём на краю лагеря. Утро окончательно вступило в свои права, лес был залит мягким светом, но воздух между ними был густым, как перед бурей. Миллес долго молчал, подбирая слова. Он знал — случайный тон, не то слово, не та пауза — и она уйдёт, отринет любую помощь, может быть, навсегда.— Изумруд, — сказал он наконец, глядя прямо перед собой. — Ты… изменилась. С тех пор как появилась Эмми. Да и ещё раньше. Я... хочу понять. Что с тобой происходит?Зеленоглазая девушка тоже смотрела вперёд, но её взгляд был отрешённым, словно она не слушала вовсе. Лицо её оставалось абсолютно бесстрастным.— Это всё, что ты хотел спросить? — холодно отозвалась она.Охотник повернулся к ней:— Мне не всё равно. Ты важна. Я… мы все это видим, Изумруд. Ты отдаляешься. Как будто строишь стену между собой и остальными. И даже мной.Она усмехнулась. Горько, устало.— А ты думаешь, она не нужна? Эта стена? Она — всё, что у меня осталось.— Зачем она тебе?— Чтобы не чувствовать. Не разочаровываться снова… — тихо прошептала она, а потом подняла глаза, впервые встретившись с ним взглядом. — Скажи мне, Миллес. Только честно. Как ты относишься к Эмми?Миллес моргнул. Он не ожидал этого вопроса.— Ну… она ранила меня, — тихо заговорил охотник. —Чуть не убила. Но теперь все мы узнали правду, она была не в себе. Она не выбирала этого. Не контролировала себя. Я... не держу на неё зла. Не на неё.Он замолчал. А потом добавил с глухой ненавистью в голосе:— Но на того, кто сделал её такой — да. На этого мага. Ему я не прощу никогда. Изумруд не ответила. Она резко отвернулась. Небо было чистым, пели птицы — а внутри неё всё оборвалось.Он не держит зла. Он прощает. Он её понимает. Её.Не меня.Слова Миллеса, сказанные с добротой, которую он, наверное, считал благородной, были для девушки, как нож в сердце.Она не знала, что в её сознании уже давно поселились ростки чужой, злой воли. Что шёпот в голове не её. Что ненависть и ревность, нарастающие день ото дня — навязываются ей извне. Ей казалось, что это она чувствует. Она думает. Она разочаровывается.— Понятно, — глухо выдохнула Изумруд. — Значит, ты не винишь её. Только злого волшебника. Это… очень по-рыцарски.Миллес нахмурился.— Что ты хочешь этим сказать?— Ничего, — она поднялась. — Просто спасибо. За честность.Он вскочил вслед за ней, но она уже сделала шаг назад. И ещё один.— Изумруд, подожди… Послушай!— Не надо. Ты уже всё сказал.Она ушла быстро, почти не дыша. Только оказавшись в тени деревьев, позволила себе выдохнуть. Не заплакать. Не закричать. Только сжать зубы до боли.Где-то внутри неё что-то треснуло. Как лёд весной. Только треск этот предвещал вовсе не потепление. Где-то там, в сердце, что-то угасло.Впервые она ощутила, как приятно не чувствовать вовсе. Не верить. Не ждать. Не любить.Там, где раньше было тепло, теперь осталась пустота.И бездна, распахнувшая пасть, сделала ещё один шаг вперёд.

Глава 27

На дневном совете друзья решили, что стоит навестить Арту — добрую старую знахарку из Залесья. Хотелось поделиться с ней всем, что произошло за эти полные событий дни, и познакомить с новыми спутниками — Такиром и Эмми.Когда В обновлённом составе они вернулись в Залесье, день уже клонился к закату. Сначала друзья решили зайти в корчму — не из любви к шуму и вину, а по необходимости: расширившийся отряд не поместился бы в хижине Арты, да и после похода всем требовался отдых. Миллес подошёл к стойке, заказал несколько комнат и расплатился серебром. Такир задержался внизу, о чём-то коротко переговорив с трактирщиком, а Изумруд поднялась в свою комнату почти сразу, заявив, что устала и ляжет спать.Винсент с ними не пошёл. Он снова остался в лесу, как Зарантил и ожидал.Сара и Зар, остановились немного поодаль от остальных, сделав вид, что увлечены меню, пока остальные поднимались наверх. Когда юноша удостоверился, что их никто не слушает, он склонился к девушке и шепнул на ухо:— Нам нужно остаться у Арты. Я должен с ней поговорить… и кое-что показать.Сара лишь коротко кивнула, уловив в его голосе серьёзность.Домик старой знахарки как и прежде стоял на краю деревни. Окна его всё также дышали пряным ароматом трав, а за полупрозрачной занавесью уютно теплился огонёк лампы. Арта встретила гостей с доброй улыбкой, поочерёдно обняв Сару и Зарантила, а затем удивлённо посмотрела на незнакомцев. Миллес тут же представил Такира и Эмми, и, как оказалось, двое целителей мгновенно нашли общий язык.Словно два ручья слились в единое русло — беседа унесла их за пределы времени: Травы, рецепты, обмен опытом. Старушка в какой-то момент достала тонкую папирусную бумагу и, приговаривая что-то под нос, сделала несколько заметок гусиным пером, время от времени что-то уточняя у гостя.Вечер прошёл за разговорами. Делились пережитым, вспоминали дни, проведённые в лесу, обсуждали дальнейшие планы.Эмми держалась скромно. Сидела тише воды, ниже травы, и почти не притрагивалась к еде. Арта, видя её измождённость, каждый раз мягко улыбалась и подливала чаю.— Пей, девочка. Этот чай силы вернёт. Отвар то на кореньке восьминедельном настояла..— Благодарю вас, — тихо отзывалась Эмми, стараясь не поднимать глаз.Когда за окном окончательно стемнело, Миллес и Такир поднялись и стали прощаться. Эмми встала вместе с ними, но на пороге вдруг остановилась, как будто в последний момент вспомнила о чём-то важном. Сара, заметив её заминку, подошла ближе.— Что-то не так? — спросила она.Девушка поколебалась, будто борясь с собой, но всё же прошептала:— Я… Я не хочу, чтобы меня видели в деревне. Я была тут с теми, кто… забирал людей. Могут узнать. А если кто-то из близких пропавших будет в корчме… мне не хочется получить нож в спину.— Бедная девочка, — проговорила Арта, вставая с лавки. — Останься у меня. Здесь ты в безопасности. Кто постучится ко мне с дурным умыслом — тому трава под сердцем прорастёт, клянусь старыми богами.Миллес улыбнулся, кивая в знак понимания, и пожелал всем спокойной ночи. Эмми ещё раз извинилась, но знахарка её тихо обняла, будто давно знала.Когда тёплая беседа за столом начала стихать, Эмми встала первой. Она выглядела уставшей, всё пережитое ею давало о себе знать.— Пожалуй, я… пойду. Я давно не спала на настоящей кровати, — сказала она с тихой, почти виноватой улыбкой.— Иди, девочка, — с добротой в голосе ответила Арта. — Комната за перегородкой. Постель простая, но свежая. После моего чая сладко спать будешь.Эмми поблагодарила, пробормотала «спокойной ночи» и скрылась за занавеской. Остальные молчали какое-то время — было слышно только потрескивание углей в очаге.Когда дверь за девушкой закрылась, Сара села ближе к огню, снимая сапоги, а Зарантил встал у окна, всматриваясь в ночной силуэт деревни. Несколько минут он молчал. Только когда тишина стала слишком густой, он повернулся к старушке:— Уважаемая Арта,Мне нужно с тобой поговорить. И это… важно.Юноша откинулся в кресле, достав из-за пазухи тот самый предмет — круглый серебряный медальон с тёмным отливом, чёрная стилизованная буква "А" ярко блеснула в свете лампы.— Я нашёл это на шее одного из Ловчих, — сказал он, глядя на Сару. — Того самого бледного. Он носил его… но амулет был невидим. Лишь тонкая цепочка. Пока я не взял его в руки.Сара приподняла бровь.— Ты ничего мне не говорил, — удивлённо произнесла она, но в её голосе не было упрёка. Скорее — тревога.— Тогда я ещё не был уверен, что это нечто важное, — ответил он, не поднимая глаз. — Да и… вряд ли бы кто поверил, что он может становиться невидимым. Даже я сперва подумал, что мне показалось.Арта, отставив кружку, медленно взяла медальон в руки. Она повертела его, приглядываясь, поднеся ближе к свету. Тонкие пальцы пробежали по гладкой поверхности металла.— Мне не знакома эта вещица… — наконец проговорила она. — Но, то, как вы её описали. Невидимая… до прикосновения. Это не простая безделушка. Нет. Это нечто, что не должны видеть непосвящённые. В чём его роль — не знаю. Но он важен, раз создатель медальона посчитал нужным скрыть его.Парень кивнул, принимая находку обратно.— Завтра утром спрошу Эмми. Может, она знает. Организованные отряды Ловчих, маг... Что-то в этом есть... Возможно, это знак различия, или оберег...— И… — вставила Сара, глядя на него внимательно. — Поделись этим с Такиром. Если кто и сможет сказать больше — так это он. Он повидал немало диковин. И понимает многое из того, что неясно нам.Юноша посмотрел на неё и устало сказал.— Да. Ты права. Это разумно. Но лучше подумаем обо всём этом завтра.Они еще немного посидели в тишине. Затем Арта поднялась, подбросила немного сухих веточек в очаг и пожелала им доброй ночи. Уставшие, но с чувством, что на душе стало чуть спокойнее, друзья попрощались и отправились спать».Когда Зарантил лёг, впервые за долгое время ощутив под спиной не мох и землю, а мягкую кровать, хоть и продавленную временем, он наконец позволил себе расслабиться. Комната была тёмной, воздух — тёплым, с ароматом мятного настоя и сушёных цветов. Всё напряжение последних дней, словно туман, начинало рассеиваться. Мысли ещё роились, но с каждой минутой затягивали его всё дальше в глубины сна.Впереди были вопросы. Ответы. И путь.Но этой ночью он просто уснул.

Глава 28

Утро выдалось прохладным, в небе плыли тяжёлые облака, а с запада доносился запах сырой земли и мокрого леса. Зарантил, Сара и Эмми вышли из дома Арты ещё до того, как деревня окончательно проснулась. На улицах было пусто, лишь кое-где слышались покрикивания пастухов, выгоняющих скот, да звонкие удары молота у кузни.Корчма уже потихоньку оживала. Внутри Зарантил, Сара и Эмми нашли тихо беседовавших за поздним завтраком Такира и Миллеса. Изумруд сидела чуть поодаль, у окна, молча, уткнувшись в чашку с кашей. Её глаза были сонными, но в них всё ещё горел тот же холодный огонёк.— Готовы? — тихо спросил Миллес, поднимаясь. — Винс уже ждёт на опушке.Они молча кивнули, и вскоре вся шестёрка направилась к краю деревни. Там, на границе между полем и густыми деревьями, их встретил оборотень. Серый мех, жёлтые глаза, что сразу смягчились, как только он увидел друзей.— С тех пор как вы ушли, я не почуял Ловчих. Ни запаха, ни звука. Лес чист, — проговорил он с явным облегчением.Когда обмен приветствиями закончился, Зарантил сделал шаг вперёд.— У меня есть кое-что… что вы должны увидеть, — сказал он, доставая медальон. Металл будто отозвался на его прикосновение, и литера "А" обрамлённая в круг вновь засияла тёмными гранями.Миллес прищурился и взял находку в руки. Покрутил. Даже понюхал.— Не видел ничего такого раньше. Ни у монстров, ни у людей, — сказал он, возвращая медальон.Оборотень и Изумруд тоже качнули головами.— Я бы запомнила такую вещь. Он будто… пульсирует, — тихо проговорила девушка, осторожно касаясь гравировке.Затем медальон перешёл к Такиру. Старый целитель внимательно рассматривал его, водя пальцем по кромке, посмотрел находку на просвет. Попробовал открыть — безуспешно. Прошептал несколько непонятных слов, но и они на вид не вызвали никакого отклика.— Странно. — произнёс он с интересом. —Закрыто намертво. Ни швов, ни замка. Как будто не медальон — а просто оттиск, Хотя чувствуется, что полый внутри.Такир вернул вещицу Зарантилу, но прежде, чем юноша убрал её, вперёд робко шагнула Эмми.Она выглядела бледной. Страх в глазах был такой явный, что даже Винсент приподнял бровь.— Я… знаю, что это, — тихо сказала она. — Это медальон командира Сквада. Так именуются стандартные отряды… «Ловчих», так вы нас... Их... называете?Друзья переглянулись. Эмми продолжила, хоть голос её дрожал:— Такие медальоны зачарованы магом. Тем, который поставил мне это клеймо. Они позволяют командиру чувствовать… где его подчинённые. Даже если они далеко. Иногда — очень далеко.И ещё… если в отряде есть маг, или… существо с врождённой магией… — она бросила короткий взгляд в чащу, — …медальон можно использовать для передачи сообщений в крепость. Это… что-то вроде средства связи.Зарантил сжал кулак, пряча медальон обратно.— Значит, у того, кто послал этих людей теперь может быть информация о нас?— Не обязательно, — покачала головой Эмми. — Без мага и особого ритуала… это просто медальон. Но… если там остался кто-то из отряда… или если был кто-то неизвестный…— Плащеносец, — выдохнул Винс.Эмми кивнула:— В каждом Скваде есть кто-то такой. Тот, кто стоит над остальными. Я… никогда не знала, кто они такие. Но даже командиры их боялись.Наступила тишина. Потом Сара вышла вперёд. Она посмотрела на всех, взгляд её был твёрдым и даже жёстким.—Я могу поведать вам об этом существе, но вам придётся принести обет. Поклясться первостихиями.— Сара… — начал юноша, но она не дала ему договорить.— Так же, как это сделали те, кто уже в курсе. Если вы хотите знать правду о том "плащеносце" то сделайте это. Я не могу позволить, чтобы о некоторых... подробностях узнали непосвящённые.Девушка извлекла из своей сумки клочок бумаги и положив его на высокий пень, вывела угольком слова клятвы, которую совсем недавно произносили Зарантил, Арта и Изумруд. Затем Сара вручила старому целителю бумажку с текстом.Все переглянулись, но никто не возразил. Один за другим — Такир, Миллес, Винсент и Эмми произнесли текст клятвы. Когда слова стихли, Сара шагнула ближе к Винсенту и посмотрела на остальных.— Я не сказала вам. Но в бою с тем самым сквадом, был не просто маг. Там было существо… испивающий души. Если бы я не вмешалась, оно поглотило бы саму суть средоточия жизни всех раненых и умирающих — и чужих, и своих. Я… — она замялась, — я сразилась с ним. На другом уровне. Он был… очень силён. И да, — словно ныряя в ледяную воду, тихо закончила девушка, — я маг. Незарегистрированный.Слова её повисли в воздухе. Даже птицы в ветвях ненадолго умолкли. Лица Такира и Миллеса посуровели. Изумруд стояла неподвижно, словно камень.Такир подошёл ближе. Он посмотрел на Сару как-то... оценивающе.— Ты… прогнала его?— Да, — ответила Сара.— Такое существо… изгнать под силу далеко не каждому магу, уважительно проговорил старый целитель.Все почувствовали, как холодок пробежал по позвоночнику.И тут Изумруд неожиданно нарушила тишину:— Ариэль.Голос девушки прозвучал Глухо.— Что? — переспросила Сара, обернувшись.Изумруд стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, её взгляд был прикован к медальону в руках Зарантила.— А. Это Ариэль, — повторила она, чуть медленнее, и в голосе зазвучало нечто почти металлическое.— Это же... — начал Зарантил и осёкся. — Как я сам не догадался…Медальон в руках юноши вдруг стал казаться в десять раз тяжелее. Он машинально сжал его пальцами, всматриваясь в узор, который теперь будто сам кричал о своей принадлежности.Миллес нахмурился.— Это объясняет многое… если он действительно всем заправляет. Или же хотя бы координирует.— Тогда это его глаза следили за нами, — пробормотала Сара, чувствуя, как по коже прошёл холодок. — Этот маг, которого в Дракфельде почти одолел храмовник.— Его Ловчие, — мрачно добавил Винсент.Миллес тихо выдохнул, оглядывая всех.— Ну, что ж… похоже, сидеть и гадать нам больше незачем. — нужно идти туда, где мы получим ответы на все вопросы.— В Серебряный Клык, — подтвердила Изумруд. — Я чувствую, что он там. Тот, кто сжёг мою деревню. Тот, из за кого я рисковала жизнью. Он ответит за всё.— А ты, Зар? Ты идёшь? — посмотрел на юношу охотник.Зарантил не мог точно сказать, что тянет его в Серебряный Клык. Казалось бы, это не его война.Изумруд — да. Ариэль сжёг её деревню и хотел убить девушку. Ему помешали лишь чувства... если, конечно, это не было игрой.Возможно, Винс. Его Ловчие буквально загоняли, словно дичь. Он может стремиться покончить с этой угрозой раз и навсегда, и его мотив был в целом ясен.Эмми… В Серебряном Клыке из неё сделали марионетку. Отступник играл с ней, словно кот с мышью — не убивая, но и не выпуская из смертельной хватки. Насколько можно было судить, по натуре девушка не казалась злобной или мстительной, даже наоборот. Однако желание получить ответы и спасти оставшихся в крепости пленников, тоже было понятно.Миллес — по долгу охотника. Бывшая Ловчая говорила, что в Серебряном клыке из чудовищ делают… как бы парадоксально это ни звучало, ещё больших чудовищ.А вот почему его самого тянуло отправиться с ними — Зарантил не понимал. Он совсем недавно пришёл в этот мир. Ещё не познал его по-настоящему, не знал всех его правил и угроз, не мог объективно оценить все риски этого путешествия. Он только начал осваиваться в Залесье, недавно пришёл к идее, что мог бы поселиться здесь.Но несмотря на всё это… что-то внутри неумолимо звало вперёд. В поход. Вместе с ними.Он не дал точного ответа. Вместо этого подошёл к Саре, наклонился и тихо спросил:— Прежде чем принять решение, я должен знать: что ты думаешь обо всём этом? Что будешь делать ты?Девушка немного помолчала, затем посмотрела ему в глаза и тихо ответила:— Я понимаю, что это опасно. Но так же понимаю: я не смогу бросить друзей, К тому-же всё только начало проясняться.Если все примут решение идти, — то и я не смогу остаться в стороне. Более того, я вижу в твоём взгляде, что ты думаешь так же.Но, если хочешь знать моё мнение — даже не оглядываясь на остальных —если пойдёшь ты, пойду и я. Потому что мы с тобой… связаны. Не знаю, как именно, но знаю, что связаны.И даже если бы ты отправился один, без шансов на возвращение — я всё равно пошла бы за тобой.Юноша был тронут. Эти слова говорили о многом. О том, насколько он дорог ей — хотя раньше он об этом не задумывался.Он обернулся к Миллесу, осмелившись приобнял Сару за плечи и произнёс:— Мы идём.Девушка улыбнулась и молча кивнула.Винсент хмыкнул.— Ладно. И я иду с вами.— Ты?.. — Сара приподняла бровь.Оборотень неопределённо хмыкнул.— Ну, а что мне одному гоняться по лесам? Скука смертная. А с вами весело.— А я думала, ты предпочитаешь одиночество, — улыбнулась Сара.— О, оно вкусно пахнет хвоей и свободой, — усмехнулся волк, — но, признаться, мне будет скучно без шуточек охотника, наставлений Такира и вечерних посиделок у костра.Миллес ухмыльнулся. Он прекрасно понял: волк привязался к ним. И хотя Винс никогда не признается, но он теперь часть их стаи.—Такир, ты с нами? — спросил Зарантил, взглянув на старика.Целитель помолчал глядя в небо, а затем ответил: —Что-то подсказывает мне, что я должен пойти с вами,.. Что вы ещё нуждаетесь в помощи, быть частью которой и есть мой долг. Да и Не оставлять же вас в начале этого сложного пути...Такир, также как Винс, не признался, что впервые за долгие годы он тоже начал привязываться. Что большую часть жизни он приходил и уходил,и даже оказав неоценимую услугу, он всё равно оставался одиноким путником. До недавнего времени.— Хорошо, — подытожил охотник. — Тогда собираемся.— Я буду ждать вас в берёзовой роще, у северного выхода из деревни, — кивнул Винс, скрываясь за деревьями.

Глава 29

Выйдя из леса, друзья первым делом направились в корчму.Миллес подошёл к стойке и, не дожидаясь приветствия, веско произнёс:— Еды. Сытной, на три дня пути. И найди ещё несколько плотных шерстяных одеял да отрез крепкой парусины. Погода нынче непредсказуемая, лишняя защита от ветра и сырости нам не помешает.Грузный мужчина за стойкой уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но охотник недвусмысленно звякнул тяжёлым мешочком, который быстро перекочевал в руку трактирщика. Этого оказалось достаточно.В этой деревне любили Миллеса. Не только потому, что он регулярно избавлял её от разнообразных чудовищ, но и потому, что почти всегда оставлял здесь добрую половину заработанных денег. Несколько дней жил в корчме, щедро платил, помогал местным, ни в чём не отказывал. Люди знали: если Миллес в деревне — всё под контролем. И сейчас он снова уходил. Кто-то махал ему вслед, кто-то просто провожал глазами.— Но, — Зарантил, стоявший рядом, недоуменно взглянул на охотника. — Почему только на три дня? Ты сам говорил, что путь неблизкий, нам же неделю топать, а то и больше. Неужели мы не можем закупиться сразу на весь поход, чтобы потом не тратить время на поиски?Миллес обернулся к юноше и снисходительно усмехнулся: — Дружище, ты просто ещё не знаешь, каково это — жевать камни. В таких заведениях из продуктов, что не испортятся за неделю, можно взять только сухари да вяленое мясо, сухое как подошва старого сапога. Поверь моему опыту, эта сухомятка никогда не заменит нормальную еду, а после неё пить хочется так, будто ты проглотил пригоршню песка. А таскать на себе лишний запас воды — удовольствие сомнительное.Миллес мельком глянул на трактирщика и продолжил вполголоса:— Мы возьмём провизии на всякий случай, а нормальную еду добудем по дороге. Дичи в тех краях, куда мы держим путь, хватает — будем питаться как короли, и спины ломать под тяжестью мешков не придётся.***Друзья поклонились старой знахарке. Арта долго держала руки юноши, словно что-то ощущала.— Береги тех, кто рядом, — сказала она. — И себя тоже.— Мы вернёмся, — пообещал он. Арта обняла Сару и Зарантила, погладила Эмми по волосам. Её прощание было тёплым, почти материнским, и напоследок она прошептала что-то Такиру, так тихо, что никто не расслышал.Когда они покинули домик старой знахарки, Изумруд незаметно спрятала какой-то свёрток за пазуху. Затем она догнала остальных, и сказав, что поправляла лямки заплечного мешка, как не в чём не бывало зашагала рядом с Миллесом.И вот, пройдя по просыпающейся деревне, друзья направились на север. Туда, где в скалах, за хребтами и буреломами, пряталась крепость Серебряный Клык.По словам Эмми, путь до замка должен был занять не более восьми дней.А в берёзовой роще у выхода из деревни их ждал Винсент, сидя у корней дерева, подставив морду утреннему ветру. Он поднялся, заметив друзей, и двинулся навстречу.До полудня они шли молча. Солнце поднималось всё выше, медленно разгоняя остатки утреннего тумана. К пологому склону, что выводил на обширный луг, уже дул ровный прохладный ветер, и стало ясно — день будет прохладным.В какой-то момент Такир, всё это время шагавший позади вместе с Эмми, подошёл ближе к Саре и Зарантилу. Он шагал неспешно, словно сам путь доставлял ему удовольствие. Впрочем, его взгляд был сосредоточен, и речь он завёл неспроста.— Признаюсь, имя этого мага — Ариэль… — начал он, задумчиво прищурив глаза. — Где-то я его слышал. Очень давно. Но не могу вспомнить, в каком контексте. Возможно, это и вовсе был не он. Кто он такой, этот ваш враг?Спутники переглянулись. Парень слегка кивнул, и девушка начала рассказ.— Мы встретили его в Дракфельде. То есть… сначала мы увидели, что от деревни почти ничего не осталось. Всё пылало, а в самом центре бушевал огненный элементаль. Страшное существо, — в голосе Сары прозвучала сдерживаемая дрожь. — Мы думали, это конец, но появился храмовник — Реббус. Он бросил вызов чудовищу и победил. А затем из теней вышел его хозяин. Они сошлись в схватке. Похоже, эти двое были знакомы прежде, — продолжила она. — Реббус изгнал элементаля, а затем обратил Ариэля в бегство. И мы своими глазами видели, как в том бою отступник лишился руки. Левой — её просто стерло сокрушительным ударом Света.В этот момент голос девушки прервался. Потому что в разговор вмешалась Изумруд.— Он сжёг мою деревню.Слова прозвучали глухо, как будто их произнёс кто-то другой. Все обернулись. Изумруд шла чуть в стороне от всех, её лицо было неподвижно, но в глазах полыхал огонь.— Значит, он силён… и опасен, — задумчиво проговорил Такир, кивая. — А с какой целью он… вызвал огненного духа?— Из за одной травы, — коротко бросила Изумруд. —Но я заставлю его страдать… — продолжила она с яростью, — …как страдали жители деревни. Как он заставил страдать меня, когда я бежала сквозь пламя.Зарантил внимательно смотрел на девушку. Что-то в её поведении казалось ему неправильным. Он помнил, какой она была в день их встречи — испуганной, но сдержанной. Она не проклинала тогда Ариэля, не дрожала от ярости при упоминании его имени. Всё было иначе.— Изумруд… — начал он осторожно. — Ты ведь… не говорила тогда, о нём так— Я не обязана была говорить. Тогда ещё не до конца поняла. Но теперь помню каждую деталь.Старый целитель едва заметно сдвинул брови. Миллес сжал ремень своей сумки, а Винс, всё это время шедший чуть впереди, обернулся и посмотрел на девушку долгим, задумчивым взглядом.— Он заплатит, — повторила Изумруд, тише, но тем же леденящим тоном. — Я поклялась.Такир молчал. Сара хотела было положить девушке руку на плечо, но передумала. А юноша смотрел на неё, чувствуя, как в груди поднимается странное беспокойство.— Главное, — глухо пробормотал Такир, — не распалять в себе огонь ненависти. Иначе он пожрёт всё вокруг, а затем обернётся против тебя...Изумруд не отреагировала.Они пошли дальше, и ветер, будто подслушавший разговор, завыл в кронах деревьев особенно злобно. А где-то там, за горами, в Серебряном Клыке, незримая паутина уже начала подрагивать, в ожидании тех, кто рискнул бросить вызов её хозяину.

Глава 30

Когда на скалы опустились сумерки, друзья решили заночевать на небольшом плато. Через час костёр уже весело бросал искры в вечернее небо. Темнота быстро опускалась на предгорье. Холод просочился в воздух, заставляя кутающихся в плащи путников прижиматься ближе к огню. Маленький костёр трещал сухими ветками и бросал на лица сидящих пляшущие отблески. Вдали завывал ветер, будто отзвук криков ночных птиц.Такир сидел, скрестив ноги, и медленно ворошил угли тонкой веточкой, словно вырисовывал в пламени незримые узоры. Его лицо освещалось снизу, делая тени под глазами глубже, а морщины — почти мистическими. Он выглядел так, будто сам вышел из старинной легенды.Зарантил, глядя на старца, наконец нарушил молчание:— Такир… — начал он тихо, — ты много видел. Сара рассказывала о существе, что пожирает души… Я ничего подобного раньше не слышал. Можешь рассказать больше? И о нём, и о других? Всё, что знаешь.Такир молча сделал глоток тёмного, терпкого настоя, заваренного на травах, и на мгновение поднял взгляд к тёмному небу, где мерцали одинокие звёзды.— Испивающие души, — проговорил он наконец, будто пробуя слова на вкус. — Эфемерные создания. Они не принадлежат нашему миру. Живут… если это можно назвать жизнью… между слоями реальности. Не здесь и не там. На границе между материей и тонким миром.Он посмотрел на Зарантила.— Встретить их — значит столкнуться с холодом, что не от ветра, и мраком, что не от ночи. Они видят не плоть, а то, что внутри. Душу. Суть. средоточие жизни.Сара, сидевшая рядом с Изумруд, боязливо поёжилась, плотнее закутываясь в плащ. Даже огонь казался теперь чуть менее тёплым.— Им достаточно слабого подобия души, — продолжал Такир. — Птица. зверь. Даже призрачная тень умершего. Но человек… человек для них — пир. Особенно если душа нечиста. Зависть. Злоба. Предательство. Всё это делает человека… аппетитным. Уж прости за такое сравнение, — он бросил мимолётный взгляд на девушек, — но такова правда.Он помолчал, потом снова заговорил, и голос его стал глуше.— А знаешь ли ты, юноша, о крыланах ночи? Гигантских летучих тварях, что спят вверх ногами в расщелинах скал до наступления полной тьмы. Их слух чуток к дыханию. К стуку сердца. Они не боятся огня, но боятся пепла. Потому что пепел — это смерть, которой они страшатся больше всего. Они не пьют кровь, как обычные летучие мыши. Они вытягивают тепло. Силу. Жизнь.— А болотные огоньки? — вмешалась Сара с интересом, но её голос дрогнул. — Я слышала про них, когда была маленькой.Такир усмехнулся уголком рта.— Они заманивают туда, откуда нет дороги назад. Там не вода, дитя. Там дно, покрытое костями. Они поют. Мягко, ласково. Как мать. Или как тот, кого ты потерял. А ты идёшь… идёшь, пока не станет поздно. И становишься следующей жертвой непролазных топей.Изумруд опустила глаза. Что-то в словах старика задело её. Но Такир, будто нарочно, продолжил:— Хочешь услышать о Х’танах?полено в костре громко треснуло. Ветер стих, как будто затаил дыхание. Даже лес перестал шептать.— Х’таны — это пороки или страхи людей, обретшие плоть и терзаемые вечной жаждой. Их почти никто не видел больше одного раза. Потому что те, кто видел, не возвращаются. Говорят, что ночью, когда ты один, они слышат, как ты дышишь. Слышат даже мысли, особенно если ты напуган. А потом… они говорят. Тем голосом, что ты больше всего хочешь услышать. Голосом отца. Матери. Любимой.Он склонился чуть ближе к пламени:— Они не приходят. Они зовут. И ты идёшь. Идёшь. Потому что думаешь — "это он", "это она". А когда приходишь… видишь только огромную пасть во тьме.Такир замолчал. В костре треснул сучок, и сноп искр брызнул вверх, растворяясь в небе. Никто не говорил. Только где-то в лесу Пугающе резко вскрикнула ночная птица.Зарантил сглотнул. Сара нервно потянулась ближе к Изумруд. А та сидела неподвижно, словно выточенная из камня. Только её глаза горели странным блеском — не страхом, а чем-то иным. Тенью, что росла в ней день ото дня.Такир снова ворошил угли, но говорил уже не вслух, а будто самому себе:— Мы не видим мир таким, каков он есть. Мы видим лишь то, что разрешают нам видеть. И лишь иногда… в час, когда ночь особенно темна, а огонь угасает, можно увидеть… настоящее.Костёр потрескивал, последние слова Такира повисли в воздухе. Несколько мгновений никто не двигался. И всё же, словно подгоняемый воспоминаниями о той самой ночи, старец продолжил говорить — тише, размеренней, с ноткой... печали?— Был один случай, — сказал он, не отрывая взгляда от углей. — Единственный раз, когда я по-настоящему подумал, что не вернусь.Зарантил напрягся, переглянувшись с Сарой. Изумруд же всё ещё сидела недвижимо, будто хранила чужую тайну. Эмми придвинулась ближе к огню.— Это случилось на восточной границе Империи Заката. Маленькое селение, затерянное в оврагах и туманных долинах. Местные звали его Таль-Марен. Хорошие люди. Простые. Жили, как могли. Но однажды… они "позвали" меня. Сказали, что в деревню пришла тень. Одна из тех, что пробирается в души.…Таль-Марен. Вечер. Густой туман стелется меж деревьев, и деревня кажется нарисованной на дымчатом стекле. Такир стоит у границы селения. Холодный ветер касается его кожи, но не приносит ни одного звука. Ни лая собаки, ни крика петуха. Только тишина.— Я уже тогда умел… — он на миг замолчал, словно обдумывая, стоит ли продолжать, — …ходить по тропам, которые не видит обычный человек. Теневыми путями. Они соединяют места, как швы соединяют порванную ткань. Только не по прямой. Через складки реальности.…Он сжимает в руке амулет, едва заметный во мраке. Переходит границу — и исчезает. Мир сжимается вокруг него, как замкнутая ладонь. Воздух становится вязким. Тёмным. Он стоял в центре деревни.— Там не было ни одного живого человека.Такир уронил взгляд в пламя, и тень упала на его лицо, делая его старым. По-настоящему старым.— Дома стояли открытые. Вещи были на своих местах. Как будто все… просто вышли. Но воздух… был густой. Насыщенный страхом. Стояла звенящая тишина.— А существо? — спросила Сара едва слышно.— Оно пришло ночью, — ответил старый целитель. — Не как чудовище. Не как демон. Оно пришло как… она.Он произнёс это с таким вниманием, что даже искры в костре будто затаились.— Женщина. Та, кого я потерял много лет назад. Она стояла у колодца, в светлой рубашке, и звала меня голосом, который я не слышал уже десятилетия. Её волосы трепал ветер, она была такой... Настоящей.…Воспоминание. Мягкий голос. Запах лаванды и дыма. Письмо, исписанное дрожащей рукой. Кровь на снегу. Холодное утро. Печать на двери: "Расплата за ошибку".— Я… я почти дошёл. Почти протянул руку. Но в последний момент… увидел её глаза.…Глаза женщины не смотрят на Такира. Они глядят сквозь. В их глубине — пустота. Бездонная, как колодец, в который падают и разбиваются все надежды. В ней нет памяти. Ни боли. Ни любви. Только голод.—Я вырвал себя из сна. Из обмана. И тогда я понял, что это было. Я увидел её Истинную форму. Такир поворошил угли.— Я закричал. Не от страха. От ярости. От осознания, что почти дал себя обмануть. А потом… я увидел остальных. Всех жителей деревни. Они стояли за ней. Без лиц. Без душ. Она выпила их всех до единого.— Что ты сделал? — прошептал Зарантил.Старик поднял на него взгляд. В этом взгляде было нечто древнее.— Я спалил её. Вместе с телами жителей. Вместе с деревней. Иначе её было не уничтожить. Она каждый раз переселялась в новое тело из тех, чьи души поглотила.Он сделал паузу.— Она принимало форму того, что извлекала из самых потаённых уголков души жертвы. И жертва шла к ней, чтобы обнять, коснуться, в последний раз.Он опустил взгляд в чашу с остывающим чаем.…Таль-Марен исчез наутро. Такир стоял среди пожарища. Ни тел. Ни пепла. Только кольцо опалённой земли вокруг колодца.— Я не могу победить всех их, — закончил он. — Но я поклялся: если услышу зов, я приду. Пусть через огонь. Через ночь. Даже если моя помощь будет заключаться в том, что мне вновь придётся спалить вымершую деревню дотла, чтобы спасти остальные. Но я приду.Пламя костра плясало, бросая неверные тени на лица. Ночь уже давно вступила в свои права, и звуки мира будто отошли на второй план. Остались только треск дров, редкие скрипы вековых деревьев, да шелест сухой травы в низине.Такир допил остатки чая, поставил пустую чашу рядом и на миг прикрыл глаза, как будто вслушиваясь в то, что говорили пламя и тьма.— Есть и иные создания, — заговорил он после долгой паузы. Голос стал тише. — То, с которым я однажды столкнулся, не принадлежит тварному миру. Но в отличие от испивающих души, оно знает, кто ты.Все посмотрели на него.— Оно не охотится за воспоминаниями. Оно проникает прямо в душу, извлекая самое сокровенное. страх, который ты прячешь от всех, даже от самого себя. И принимает форму этого страха.Зарантил насторожился, придвинувшись ещё ближе.— Откуда ты знаешь всё это? — спросил он.Такир не ответил сразу. Он погладил пальцем край своей чаши, словно вороша в памяти что-то давно забытое. А затем прошептал:— Потому что я однажды повстречал это создание. Те, кто долго прожил в пустыне, называли его "Шепчущее во тьме". «Это было много лет назад. Затерянная среди песков деревушка под названием Ашар. Такир пришёл по зову. Говорили, пропадают дети. Три за одну неделю. Люди боялись выходить ночью из домов. Шёпотом передавали слухи о ведьме, о проклятии, о разгневавшихся духах предков. Но когда он прибыл, деревня была тиха. Стояла безлунная ночь».Старик прикрыл глаза. Возвращение в то место всегда ощущалось, как шаг в омут, где не знаешь — дно под тобой или пустота.«Ночь. Сухие пальмы качаются под шепчущим ветром. Воздух будто налит свинцом. Такир идёт по улице, и звуки его шагов тонут во мгле. Внезапно тишину разрывает детский плач. отчаянный, надрывный. И голос»:— «Отец… где ты?»Такир поднял взгляд. Ему на мгновение показалось, что он вновь слышит этот голос.— Это был голос моего сына, — сказал он вдруг, открывая глаза. В них отразилось нечто, что Зарантил не смог понять. — Сына, которого я потерял, когда был ещё молод. Я узнал его сразу. Узнал, хотя не слышал уже много лет.Он перевёл взгляд на огонь.— Моему сыну было восемь. Мы ехали из одного селения в другое. Он часто болел в дороге, не выносил жару. Однажды мы остановились в небольшом оазисе. Я пошёл набрать воды, он остался в повозке. Когда я вернулся… его уже не было. Я звал, но ответом мне была тишина.Старик тяжело вздохнул. —Не сразу, но я нашёл его. Он забрался в развалины старой башни — играл. Перекрытие обвалилось. Его придавило каменной плитой.«Пыль, тихое сипение вырывающееся из передавленной груди, кровь на губах».Он говорил ровно. Ни дрожи, ни напряжения в голосе. Только пустота.— Я не успел. Было уже поздно, слишком поздно.«И теперь этот голос… прозвучал снова.… Он бросился на звук. Сердце колотилось, как в лихорадке. За углом дома на спине лежал мальчик. Лицо его было в пыли. Руки исцарапаны. Глаза полузакрыты. Всё как в тот день. Всё, как он помнил. Даже дыхание — хриплое, рваное».— Он посмотрел на меня. И прошептал: «Ты опять опоздал».Такир молчал, и пламя отражалось в его зрачках.—Я, знал, что это не он. Не мог быть он. Но сердце — сердце проще обмануть, чем разум.Он выдохнул и продолжил, всё так же тихо:— Это было худшее. Не крик. Не лежащее передо мной тело. А обида в его голосе. Он не простил меня. И это ломало сильнее всего.Старик незаметно смахнул навернувшиеся на глаза слёзы.—Я остановился. И тогда тварь поняла, что не смогла обмануть меня.«Он сложил руки в сложный знак и выпустил волну очищающего пламени. Мир взорвался светом. Сначала исчез мальчик, затих его хриплый стон. Следом, словно старая краска, осыпалось и само марево иллюзии, обнажая то, что пряталось под личиной: клубящуюся чёрную массу, бездонную пасть и десятки склизких щупалец, тянущихся к нему. «И тогда грянули голоса. Голоса всех тех, кто когда-то был мне дорог, внезапно зазвучали одновременно. Это не было речью — это была невообразимая, раздирающая сознание какофония. Колыбельные матери перекрывались предсмертным хрипом моих единокровных братьев, захлёбывающихся кровью в той бессмысленной резне между нашими племенами. Ласковый шёпот любимой тонул в мольбах умирающих сородичей, чьи раны я, будучи лекарем, так и не сумел заживить. Звуки наслаивались друг на друга, искажались, превращаясь в безумный, давящий шум, в котором эхо каждой старой потери оживало вновь. Это был кошмарный хор, от которого хотелось вырвать собственное сердце, лишь бы больше не слышать, как мертвецы зовут тебя по имени». Что именно изменилось».Такир сжёг её светом. Но шрам в душе не выжечь ничем. он с ним навсегда.Старый целитель моргнул, по его щеке скатилась слеза.— С тех пор я… чую таких.— вновь нарушил он тишину. — Иногда. И с каждым разом, когда иду на зов, я боюсь только одного.Такир устремил взгляд в огонь. В голосе его была грусть.— Не успеть.Сара передёрнулась, словно от внезапно налетевшего ветра.Зарантил вспомнил, как звал Такира. В лесу, когда Миллес истекал кровью. Когда сам юноша кричал от бессилия.— Это тогда… — прошептал он. — Когда ты появился. Ты услышал?Старый целитель кивнул.— Ты звал так, что тропа раскрылась сама. Я прошёл сквозь мир, как игла сквозь ткань. Минуя время. Минуя границы. Лишь бы успеть.— И ты успел, — сказал Зарантил. — Ты спас нас.Такир посмотрел в усыпанное звёздами небо, и в голосе его не было гордости. Только покой.— На этот раз — да.Они ещё долго сидели у костра в тишине. Только изредка вспышка пламени выхватывала чьи-то глаза — задумчивые, тяжёлые, уставшие. И в эту ночь никто не спрашивал Такира, почему он всегда приходит в час нужды. Потому что теперь они знали.

Глава 31

Солнце медленно поднималось над горизонтом, золотя верхушки скал, среди которых петляла узкая тропа. Друзья двинулись в путь ещё до рассвета — по настоянию Такира, который сказал, что переход будет долгим. Миллес, привычно шагая первым, поигрывал кинжалом, перебрасывая его из руки в руку. Сара шла рядом с Изумруд, изредка бросая на неё взгляды, в которых сквозила тревога. Винсент хмурился. Он заметил: девушка всё чаще молчит и словно отстраняется от всех. Но пока никто не решался заговорить об этом.Шли молча — каждый погружён в свои мысли. Лишь шаги да завывающий в верхушках деревьев ветер нарушали тишину.Тропа привела их к оврагу, по дну которого струилась мутная река. Переправившись по покосившемуся мосту из каменных плит, они оказались у подножия холма, а затем начали взбираться вверх.— Я не чувствую пальцев, — нарушил молчание Миллес, потирая руки. — Если кто-то сегодня хочет, чтобы на ужин была дичь, им придётся охотиться самим. Я даже отдам свой лук.— Какая потеря для мировой истории, — фыркнула Сара. — Великий охотник из Альдерона пал, сражённый обычным горным ветерком. Может, тебе связать варежки из шерсти горной козы? С цветочками.— С чертополохом, пожалуйста, — не остался в долгу Миллес. — Он будет отлично сочетаться с твоим характером. Такой же нежный и миролюбивый.Сара мельком взглянула на него, не замедляя шага: — У меня есть отличное средство от обморожения. Называется «идти молча и быстрее». Говорят, помогает даже безнадёжным.Миллес притворно вздохнул, обращаясь к Такиру: — Ты слышал? Вот она, женская забота. Чистый яд, без примесей. Ты уверен, что в её сумке только лечебные травы?Старик, не отрывая взгляда от петляющей тропы, отозвался со своей обычной невозмутимостью: — Яд в малых дозах тоже лечит.— Окружён, но не сломлен, — хмыкнул охотник.Изумруд, замыкавшая отряд, ничего не сказала, но её губы едва заметно дрогнули. Может, то была тень улыбки, а может Зарантилу и показалось.Юноша в этот момент как раз вслушивался в окружающие звуки. Он начал различать следы — настоящие. Следы диких коз, что обитали в этих местах. Винсент, шедший рядом, заметил, как парень присел у земли и принюхался, почти как сам оборотень.— Вижу, ученик пошёл по следу? — с усмешкой бросил волк.— Думаю, у нас сегодня всё же будет обед, — ответил Зарантил, вставая. — Если, конечно, ты не съешь дичь ещё до того, как мы её приготовим.— Обещаю держаться. До полудня.Через полчаса с помощью Винса, заманившего добычу, и меткого выстрела охотника, им удалось добыть молодого козла. Миллес при этом громко вздыхал, смотря на тушу:— Прости, рогатый друг. В другой жизни мы бы выпили с тобой меда. А сейчас ты станешь рагу.Пока Такир собирал травы, Эмми о чём-то тихо переговаривалась с Винсом, а Зарантил с Сарой потрошили добычу, Изумруд сидела чуть поодаль, бросая угрюмые взгляды в сторону горизонта. Миллес незаметно присел рядом, подбрасывая в пальцах сухую щепку.— Ты всё ещё злишься?Она посмотрела на него исподлобья.— А если да, тогда что?— Тогда скажи. Или кричи. Или бей, если хочешь. Только не молчи вот так.Девушка опустила взгляд.— Всё идёт к концу. Всё. Я чувствую это. А мы идём, болтаем, жарим мясо… будто всё это неважно. Будто это не последние беззаботные деньки.— Именно потому и болтаем, — ответил он мягко. — Если боишься упасть в бездну, зацепись за голос, за шутку. За вкус мяса. За что-то живое. За нас.Изумруд ничего не ответила, лишь окинула охотника долгим нечитаемым взглядом.***Когда поджаристое сочное жаркое с травами было готово, Миллес закинул в рот кусок и, не жуя, заговорил с набитым ртом:— Если это и вправду наш последний поход… то, по крайней мере, этих испивающих я больше не увижу.— И не услышишь, если будешь так чавкать, — заметил Такир.Зарантил тихо улыбнулся. Было в этой картине нечто такое... тёплое.. Живое.Он украдкой бросил взгляд на Изумруд. Та ела молча, откусывая маленькие кусочки. Плечи её были напряжены. Она всё ещё была с ними, но душой будто бы не здесь.Юноша не знал, смогут ли они вытащить её оттуда. Но поклялся себе, что попробует.Доев и немного передохнув, друзья продолжили путь. Дорога становилась всё круче. Появились первые заснеженные участки. Эмми, идущая впереди, остановилась и оглянулась.— Там, — показала она. — Завтра, если пойдём без лишних остановок, мы увидим горный водопад.— Тогда давайте не терять темпа, — сказал Винс. — Крепость ждёт.— И Ариэль тоже, — добавила Изумруд, глядя вдаль.Они двинулись дальше, а за их спинами вечернее небо медленно окрашивалось в багряный.***Ночь была холодной и звёздной. Где-то в вышине бродили ледяные ветра, а внизу, у огня, путники спали, кутаясь в плащи, словно в коконы. Потрескивая догорал костёр. Луна бледным светом освещала лагерь. Всё было тихо.…Зарантил сидел на бревне у костра. Почему он не спал — он и сам не знал. Винсент лежал рядом, положив морду на лапы. Мех у него был мягкий, пепельно-серый, уши оборотня слегка подрагивали от вечернего ветерка.Юноша покосился на него.— Винс.— Мм? — волк приподнял голову. Голос его звучал почти сонно, но в глазах блестела искра интереса.— Слушай, ты же… ну... оборотень, да?— Ага, — зубасто ухмыльнулся волк.— Значит, ты умеешь принимать человеческий облик?— Умею, конечно.— Ну вот, — Зарантил почесал затылок, собираясь с духом. — А почему ты ни разу нам его не показал?Винсент моргнул. Потом снова.— Эм... ты точно хочешь это увидеть?— Ну да. Мы столько прошли вместе, а я тебя только «в меховом исполнении» и знаю. Интересно же, кто скрывается за всей этой мишурой. Считай это обычным любопытством.— Ты сам напросился, — вздохнул волк.Он встал. Покосился на остальных — все, как на зло, не спали. Сара приподнялась с лежанки, сделанной из срубленного елового лапника. Эмми только проснулась и теперь тёрла глаза. Такир заинтересованно прищурился, даже Изумруд села, зевая.— Он сейчас что-то покажет? — спросила она сонным голосом.— Видимо, да, — кивнула Сара.Миллес щурясь поднялся с одеяла: — Только бы это не был фокус с исчезновением штанов...Тем временем Винсент встал в центре лагеря. Волк сосредоточился. Его тело начало переливаться, как ртуть, контуры дрожали, становились всё менее различимыми и вот...Перед ними стояла стройная девушка лет двадцати с небольшим. С серебристыми волосами, светлыми глазами и смущённой улыбкой.— Ну… — она поправила сбившийся ворот рубашки. — Меня зовут Винси. Приятно познакомиться.Гробовая тишина была ей ответом.Зарантил смотрел, не мигая. Сара прикрыла рот ладонью, чтобы не прыснуть. Миллес, кажется, забыл, как дышать.— Ты… ты… — юноша сглотнул. — Ты всё это время была…— Не совсем, — смущённо сказала Винси. — Это… долгая история. Магия крови, древние печати, трансформация души… короче, женская логика. Ты не поймёшь.— Но… но ты рычал! И ты… ты рассказывал как ел мышей!— Эй! Это была тяжёлая зима!— А голос?— Хорошая актёрская школа, — подмигнула Винси.Миллес упал на спину и засмеялся.— Ооо, ну всё, теперь всё встало на свои места. И почему я раньше не заметил... такая грация в движениях! Такая элегантность прыжка! С такими данными ты бы могла играть в театре!Винси мило поклонилась.— Спасибо, сэр Миллес. Я бы обязательно пошла… если бы не была опасным существом, которое в полнолуние грызёт глоотки!! Р-р-р.Зарантил всё ещё не мог вымолвить ни слова. Он просто сидел и смотрел, как весь их мир пошёл… ну, совсем не туда, куда он ожидал.— Я... — начал он. — Мне надо… присесть.— Ты уже сидишь, — подсказала Сара.— Значит, прилечь.Он завалился набок, уткнувшись лицом в землю.И тут…— Зар! Эй! Просыпайся, ты уснул лицом в похлёбке!Юноша дёрнулся. Над ним склонился Миллес, от которого пахло дымом и поджаренным хлебом.— Ты чего, друг? Мечтать о прекрасных дамах — это одно, но лицом в суп — это уже любовь.Юноша распахнул глаза. У костра сидел обычный серый волк. Винсент. Волк. С хвостом. Без всяких "Винси".Он с подозрением вгляделся в него.— Что? — буркнул Винс, отрываясь от своей порции.— Ничего, — пробормотал Зарантил. — Просто… странный сон.— Ага. У тебя на лице всё ещё написано "Что, чёрт возьми, это было?" — добавил Миллес, усаживаясь рядом. — А ну, колись. Видел Ариэля в женском платье?— Хуже, — мрачно ответил юноша.А Винсент, как показалось Зарантилу, едва заметно подмигнул... слишком уж загадочно.

Глава 32

После этого сна Зарантил решил не интересоваться второй ипостасью оборотня, так, на всякий случай.Утро началось спокойно — настолько, насколько оно может быть таковым для отряда, скрывающегося от Ловчих и с каждым днём приближающегося к вражеской крепости. Туман висел над горами как мокрое покрывало, а склоны были серыми и неподвижными, словно сами скалы затаили дыхание перед чем-то, что ждало наших друзей впереди. Собрав вещи и засыпав костёр влажной землёй, отряд молча двинулся дальше по едва различимой тропе.Эмми шла в стороне от остальных, время от времени поправляя лямки заплечного мешка. Девушка всё ещё часто вздрагивала от резких звуков и слишком громких голосов, но уже не казалась той, кем была в самом начале — напуганной, потерянной, сломленной. Иногда она даже позволяла себе негромкий смех, особенно на подшучивания Миллеса, а на Зарантила порой смотрела доверительно. Он неоднократно с удивлением и теплом отмечал это.Однако мирное утро омрачилось предчувствием. Сара первая заметила следы. Большой камень на тропе был вдавлен, как от тяжёлого пресса, будто нечто огромное прошло по склону. Чуть дальше по тропе Эмми склонилась к земле, тронула пальцами мшистый отпечаток.— Это не зверь, и не человек, — тихо произнесла она. — Каменный великан. Или что-то похожее на него.Словно в ответ на её реплику, где-то вдалеке послышался глухой, как осенний гром, раскат. Земля дрожала — еле ощутимо, но пугающе. Отряд насторожился.***В это же утро, по соседней гряде, двигался другой отряд. И их цель была именно такая каменная тварь.Их было четверо.Возглавляло группу существо, которое лишь издали можно было принять за человека. Его кожа отливала мертвенной серостью и казалась почти прозрачной, словно под ней не было ни крови, ни плоти. На лице пугающе чернели бездонные глазницы, лишённые даже намёка на зрачки. Рта у создания не было вовсе — на его месте была сплошная гладкая кожа, делающая лицо похожим на жуткую неживую маску.Это был Испивающий души.Окутанный длинным сизым плащом, он не шёл, а бесшумно скользил над самой землёй. Его движения были лишены веса и естественного ритма, напоминая перемещение тени. Когда же он замирал, полы его одеяния продолжали медленно колыхаться, подобно клочьям тумана, стелющимся по глубокой горной расщелине. Немного приотстав от него шагали два почти одинаковых громилы в звериных шкурах. Оба черноволосые, черноглазые, с ручищами как у медведей и лицами, будто вырубленными из камня. Их звали просто — Грог и Брог.— Это... точно сюда? — нетерпеливо пробасил один, постукивая по обуху своего топора.— Да точно, чует он, — ответил второй, кивнув в сторону скользящей впереди тени. — Этот сизый дым всё чует, как породистая ищейка.— Ищейка... — буркнул первый. — Если он — ищейка, то мы тогда кто? Его хвосты? — Ты помалкивай лучше, — шикнул второй, — а то он и твои мысли учует.— Да сам ты...Если бы кто-нибудь наблюдал за ними со стороны, он мог бы решить, что между братьями назревает ссора, но на деле это был их привычный стиль общения.Позади близнецов двигалось крайне необычное существо.Когда-то оно было кабаном. Теперь же создание представляло собой нечто иное — не изуродованное, а пересозданное по чужой, строгой и безупречной логике.Круглые металлические линзы, заменяющие ему глаза, горели ровным алым огнём. По бокам тела тянулись аккуратно подогнанные пластины, а спину и живот заменял цельный металлический каркас, подчёркивающий мощь и форму зверя.Свиные ноги ему заменяли суставчатые конечности из тёмного сплава; они ритмично вгрызались в камни, выбивая искры и оставляя глубокие борозды в породе.Зверь двигался ровно, без видимого усилия, будто подчиняясь точному и безошибочному расчёту. Внутри слышалось тихое гудение, которое вполне можно было принять за дыхание, а из ноздрей с негромким свистом вырывался пар.Иногда он останавливался, с едва слышным металлическим щелчком поворачивал голову к братьям и замирал, изучая их своими алыми сенсорами, а затем, вновь выпустив облачко пара, продолжал свой путь.— Эй, Брог, — сипло пробасил один из громил, переставляя ноги по щебню и жуя что-то, скорее по привычке, чем от голода. — А ты мне скажи, мы вообще кого ищем?— Великана, Грог, — неохотно отозвался второй, почти такой же волосатый, с таким же квадратным подбородком и такой же тушей, что издали их и различить-то было сложно.— А-а-а, — почесал в затылке Грог, словно впервые услышав. — А этот... пеликан... он… ну, большой?— Великан, Грог. Ве-ли-кан, — с нажимом сказал Брог, закатив глаза. — Он огромный, как мельница. Башка у него — как сарай, руки как деревья, ноги — как колонны, а мозги... как у кочерыжки от капусты. Даже хуже.— Тупой, значит?— Да они тупые как камни! — подтвердил Брог, размахивая руками. — Которыми, между прочим, и являются.— Как ты, — с довольной ухмылкой пробурчал Грог.— Вот ты опять начинаешь, — рыкнул Брог и легонько толкнул брата плечом.— Я не начинаю, я просто кон... констатирую, — с трудом выговорил громила сложное слово. — Ты, брат, — и кивнул в сторону скалы, — прям говорящий валун.— А ты — говорящий болван.— А ты...— Хрр! — раздался вдруг звук из-за спины.Оба замолчали и синхронно обернулись.Позади них, с лязгом двигался металлический зверь.— Хрюк, — коротко добавил он, словно подтверждая свою мысль.— Железяка, — обратился к механическому зверю Брог. —Ты что-то унюхал?— Вот он хоть предупреждает, — буркнул Грог. — Не то что этот...Братья взглянули вперёд. Испивающий души скользил в нескольких шагах от них, не оставляя следов на пыльной тропе. Его движения были лишены веса: он не шёл, а бесшумно стелился над самой землёй, напоминая густую тень или клочок тумана, плавно дрейфующий в холодном воздухе. Лицо его было скрыто капюшоном, но из-под него тянулись тонкие нити сизого дыма.Грог поёжился.— Он... он же нас слышит, да?— Не говори с ним, — шепнул Брог, глядя вперёд. — Иначе он может ответить.И словно в подтверждение испивающий внезапно замер. Медленно, с едва слышным шелестом, он повернулся к братьям — как змея, скользящая в траве. На мгновение повисла густая, почти осязаемая тишина.— Что? — раздался вдруг в их головах тихий шёпот.Братья в один голос заговорили:— Ничего!— Мы просто...— Мы шли!— Всё нормально!— Брат шутит много, это у него с детства.— Да, я тупой! — с готовностью воскликнул Грог и заулыбался во весь свой не особо интеллектуальный рот. — Матушка говаривала, что когда меня аист нёс, то трижды об старую сосну головой приложил. Так что там внутри теперь совсем пусто и ни одной лишней мысли! Плащеносец повернулся обратно, как будто показывая, что сцена ему больше неинтересна.— Чует, — прошептал Брог.— Что?— Великана. Где-то тут.Железяка дважды громко хрюкнул. Механический зверь водил головой из стороны в сторону, сканируя территорию впереди. Кабан весь словно подобрался. Похоже, он тоже чувствовал.— Ну вот, — выдохнул Грог. — Опять начинается. Пошли, пока не...И тут где-то далеко, в горах, что-то громыхнуло.Братья переглянулись. Железяка уже перешёл на быстрый бег. Испивающий души вытянул закутанную в сизый плащ руку, указывая вперёд.Сквад двинулся в сторону, откуда раздался недавний грохот.***Тем временем на другом склоне, вдали от четвёрки Ловчих, наши друзья вышли на открытый участок хребта. Камни здесь лежали образуя подобие безмолвного дозора, застывшего посреди вечных льдов. Среди ровной гряды валунов выделялся лишь один — он напоминал громадное лицо, отвернувшееся в сторону, словно не желая видеть незваных гостей. Казалось, этот «Вековой Соглядатай» уже не первую сотню лет прислушивается к каждому шороху на тропе. Такир задержался и взглянул на него с лёгкой тревогой». — Иногда камни глядят, — пробормотал он. — Хорошо, что не двигаются, — передёрнулся Зарантил.Миллес усмехнулся: — Не дай бог однажды один из них решит, что ему не по вкусу, как мы по ним ходим.Юноша вдруг почувствовал лёгкий укол — словно недобрый взгляд. Он повернулся туда, откуда исходило враждебное внимание. Чуть ниже по склону, в разрыве между соснами, мелькнула тень.Он сжал рукоять ножа.— Мы не одни, — тихо сказал парень.И действительно — за поворотом тропы, на краю расселины, показались силуэты. Один высокий и худой, закутанный в сизый плащ. Двое массивные, как каменные глыбы. И кабан, что шагал с металлическим лязгом, ступая по камням.— Кто там? — прошептала Сара, заглядывая за плечо Зарантила.— Это они, — выдохнула Эмми, мгновенно побледнев.

Глава 33

Ветер ударил в лицо, как только они поднялись на очередной скалистый уступ. Снег здесь лежал неровно, будто кто-то или что-то недавно прошло этим путём. Миллес первым огляделся, вытянув шею, как хищник, высматривающий добычу. За ним последовали остальные.Четыре фигуры, идущие им навстречу, сливались с пейзажем, но вскоре друзья сумели разглядеть всех.— Что это? — прошептала Сара, и её рука невольно легла на плечо Зарантила. Взгляд девушки остановился на существе, которое шло в стороне от остальных, пыхтя и исторгая из ноздрей клубы пара. — Что они сделали с животным?.. — голос Сары дрогнул. — Во что превратили его?Девушка не могла отвести взгляд. В её глазах была жалость, но ещё больше — страх.— Они его изменили, — выдохнула она.Юноша вгляделся в тех, кто шёл рядом. Первыми бросались в глаза двое гигантов — массивные, волосатые, с одинаково зверскими лицами. Братья? Без сомнений. Один — с топором, другой — с булавой, оба с рубленными чертами, маленькими глазами и идиотской ухмылкой. Их взгляды не отражали особого интеллекта — скорее, животную мощь и опасность.Но даже не они заставили Зарантила сжать рукоять ножа. Нет.Впереди, Как дым на ветру, клубился он.Испивающий души.Он скользил — и не оставлял следов. Плащ его не колыхался от ветра. А под капюшоном не было видно ничего человеческого. Из складок сизого одеяния тянулся дымок, как тонкие нити паутины, и даже на этом расстоянии юноша почувствовал, как что-то холодное и мерзкое скользнуло в его сознание.— Это он, — прошептал Зар.— Такой же, как тогда, в лесу.Парень бросил взгляд на Эмми.Она стояла в тени валуна, напряжённая, словно тетива. Её дыхание сбилось. Глаза были широко распахнуты. Зар увидел в них не просто испуг — там плескался настоящий, животный ужас, лишающий голоса и парализующий мысли.— Эмми... — прошептал он.Но девушка не ответила. Она смотрела лишь на плывущее по воздуху существо, пальцы её легли на рукояти парных клинков, хотя руки дрожали.И в этот момент вперёд шагнул Такир. — Испивающего я беру на себя, — непривычно глухим голосом проговорил он. — У тебя, — он кивнул в сторону Сары, — получилось одолеть его, помнишь?Она кивнула.— Но ты изгнала его. А я… знаю, как уничтожить такое существо. До конца.Молчание. Только ветер завывал между камней.Изумруд шагнула вперёд. Её движения были быстрыми, даже рескими, как будто всё тело охватила неконтролируемая ярость. Лук, висевший за спиной, скользнул в руки, тетива натянулась, её рука не дрожала — в глазах горела решимость.Лицо девушки исказилось, и гнев, что копился в ней всё это время, наконец прорвался наружу. Она выдохнула —и резко, со сдавленным рыком отпустила тетиву.Стрела со свистом пронеслась сквозь воздух, ударила в камень рядом с ногой одного из братьев и, звякнув, отскочила. Промах — но неважно. Больше она и не хотела быть незаметной.— Что за… — заорал один из них, кажется, Грог, резко вскидывая топор. Его брови, как две большие гусеницы, сошлись на переносице.— Там кто-то есть! — заорал Брог, выставляя вперёд булаву.И в следующую секунду оба с рёвом сорвались с места, как два тарана, покрытые звериными шкурами. Снег взметнулся под их сапогами, земля вздрогнула. Бежали они, словно бык на красную тряпку — прямо и без плана.— Ну конечно, тонкость — не их конёк, — хмыкнул Миллес.Он не побежал, не достал меч, не стал заряжать лук. Вместо этого спокойно шагнул вбок, залез рукой в один из своих карманов и вытащил моток тонкой, блестящей стальной цепи, по видимому решив противопоставить тупости и силе братьев дуболомов ловкость и хитрость. Цепь зазвенела, разматываясь, и охотник уверенным движением высвободил один её конец, на котором сверкнул острый металлический крюк.Он встал прямо на пути бегущих братьев, и начал вращать цепь перед собой, ловко и быстро, как загонщик, вводящий в ярость дикого зверя. Снег взвихрился от рассекающего воздух крюка.— Эй, громилы! — крикнул Миллес. — Угадайте, кто сейчас надаёт вам по заслугам и другим незащищённым местам.Братья не успели ни остановиться, ни сменить направление. Брог первым оказался на траектории цепи, и крюк со звоном ударил его по бедру, оставив рваную полоску на штанах и ободрав кожу. Тот взвыл и, споткнувшись, рухнул вперёд.Грог попытался затормозить, но его нога зацепилась за булаву Брога, упавшую в снег. Он поскользнулся, потерял равновесие и с грохотом рухнул прямо на брата. Раздался хруст, глухой мат, и оба покатились по снегу, по привычке обмениваясь ударами.— Ты меня чуть не прибил, жирный медведь! — захрипел Брог, махая руками.— Сам ты медведь, я упал из-за тебя! — отбивался Грог, одновременно пытаясь встать и отпихнуть брата лицом в сугроб.— Вы одинаково тупые! — весело крикнул Миллес. — И, кажется, одинаково тяжёлые. Земля плачет под вами, парни!И в этот момент природа сама вмешалась в происходящее.Сначала раздался грохот, будто внизу прокатились несколько валунов. Потом ещё раз. Снег на карнизе осыпался. И вдруг, слева, за дальней скалой, послышался рёв, не похожий ни на один голос, что мог бы издать зверь или человек.Он был глухим и рокочущим, будто хрипело само чрево горы.Из-за скалы показалось нечто огромное. Каменный великан.Ростом не меньше семи метров, он представлял собой живую груду глыб, сложенных с какой-то древней недоброй логикой. Из щелей между ними пробивалось тусклое оранжевое свечение, словно внутри горела печь. Его "голова" — если так можно было назвать выступ, окружённый заострёнными камнями — слабо шевелилась, поворачиваясь с хрустом. Вместо глаз у него были две чернеющие впадины. Вместо рта — зияющая трещина, из которой валил горячий пар.Он шагнул вперёд. Земля вздрогнула.— Ого… — только и выдохнул Винсент. — Кажется, кто-то пришёл на шум.— Ага, — отозвался Миллес, оглядываясь, — не стоило устраивать представление. Но, чёрт подери, как же красиво получилось.Сара инстинктивно схватила Зарантила за руку. Эмми стояла у валуна, не сводя глаз с нового действующего лица. Такир прищурился.Живая скала приближалась, тяжело топая и грохоча как камнепад. Друзей и врагов великан не различал — он пришёл на крики и шум. Его грубая, примитивная воля тянулась к тому, что шумело, двигалось и грело воздух дыханием.— Ну вот, теперь у нас гость, — выдохнул Зарантил, сжав рукоять своего ножа. Того самого, что подарил Миллес, когда учил его драться.Великан сделал шаг. Раздался грохот, будто скала ударилась о скалу. Затем второй. земля под его ногами дрогнула.Он был уже совсем рядом.Гигант сделал ещё один шаг. Камень под его ногами треснул, и по ущелью прокатилось глухое эхо, будто сама гора стонала. С каждой секундой он становился ближе на несколько метров, и при каждом его шаге маленькие камни скатывались в пропасть.Грог и Брог наконец вылезли из сугроба, отряхиваясь от снега, и смачно ругаясь.— Ты видел, как он на нас глянул? — прохрипел Грог, утирая нос.— Да он не глянул, он же тупой! Он просто, ээ, ну как ты. — Может, это был привет?— Привет в лобешник щас прилетит!Здоровяки одновременно повернулись к гиганту, и, сделав, как им казалось, тактический выбор, бросились прямо на него. Один размахивал булавой, другой — топором. Но когда они падали, оружие разлетелось в разные стороны, и теперь, в спешке, братья перепутали его.— Э! Это не мой топор! — заорал Грог, пытаясь справиться с ручкой в два раза толще его руки.— Да какая разница! Всё равно дубасить! — рявкнул Брог.Но их намерениям не суждено было сбыться. Великан небрежным взмахом каменной руки отшвырнул их обратно в снег, как щенков. Братья по баллистической траектории отлетели на несколько десятков метров, оставляя за собой борозды, и рухнули в кучу, снова барахтаясь, ругаясь и толкая друг друга.Миллес, наблюдавший за этим, фыркнул:— Снега на сегодня они точно наелись…Зарантил же не смеялся. Он всматривался в поле боя, выискивая самое опасное существо из четвёрки — Испивающего души.Но тот словно растворился. Ни следа.— Куда он делся?.. — пронеслось у юноши в голове. Он беспокойно озирался. — Испивающий не мог испугаться каменного великана… он ведь не из плоти. Ему всё это — ничто. Или…Мысль оборвалась, потому что внезапно раздался лязг и грохот..Мимо пронеслось нечто гремящее, тяжёлое и быстрое, как запущенный с катапульты валун. В снегу остались вдавленные следы копыт, сопровождаемые металлическим скрежетом и облаками пара. Это был Железяка. Он пронёсся с огромной скоростью, но юноша успел кинуть на него быстрый взгляд.Более всего создание напоминала кабана, но не обычного. Этот зверь был как бы полностью сделан из железа: по его телу проходили пластины, шипы и винты, глаза горели тусклым красным светом, а из его ноздрей валил пар, как из кузнечного меха.— Механический зверь, — мелькнуло у Зарантила. И кто же сотворил такую тварь?Киборгизированный кабан врезался в великана с оглушительным грохотом. Его клыки из карбида вольфрама с треском вошли в камень, и в точке удара образовалось большая выбоина, словно от попадания арбалетного болта в глину.Горный гигант застыл. Там, где был нанесён удар, по ноге чудища поползла глубокая, змеящаяся трещина, словно молния, запечатлённая в камне. Плоть великана не выдержала натиска.Зарантил понял. Сейчас или никогда.Он рванулся вперёд, в перекате подхватив огромный топор одного из братьев — тяжёлый, массивный, не для его руки. Сердце юноши грохотало громче шагов горного великана. Он добежал до каменюки, размахнулся, и со всей силы, на которую он был способен, вбил лезвие в зазор. Топор вошёл, но не до конца.— Назад! — услышал Зар окрик сзади.Миллес оказался рядом. В руке он сжимал булаву второго брата, в глазах охотника горел азарт.— Сейчас мы его дожмём! Он занёс булаву, как кузнец молот, и нанёс удар по обуху топора.ГЛОНК! Клин вошёл глубже. Из трещины посыпалась каменная крошка. БУМ. Раздался скрежет, как будто стонали скалы. По горам прокатился оглушительный рокот, и нога великана разлетелась на куски.Трещина расползлась, превратившись в разлом. Валуны, из которых была слеплена конечность, осыпались вниз, часть полетела с обрыва. Великан покачнулся. Он попытался сделать шаг… и рухнул. С ужасающим грохотом его тело опрокинулось, разрушая край плато. За ним в пропасть начали скатываться другие камни, лавина валунов осыпалась в долину. Удар от падения отозвался эхом в горах.Все замерли. с неба медленно начали падать крупные хлопья снега, словно природа сама пыталась укрыть следы произошедшего от непрошенных глаз.— Ну, — сказал Миллес, облокотившись о булаву и глядя на обрыв. — Вычеркиваем: “завалить ходячую скалу” — сделано.Железяка победно хрюкнул и, выпуская пар из ноздрей, принялся деловито рыться в снегу. Видимо, искал что-нибудь съестное. Может, ещё одну скалу...Зарантил опустился на землю, уставившись под ноги. Он всё ещё ощущал вибрацию в мышцах. Сердце стучало в ушах. Они сделали это.Но где Испивающий?.. Эта мысль, холодная и липкая, не отпускала юношу.

Глава 34

Кромка плато всё ещё осыпалась пылью и щебнем после падения великана, но тишина не продержалась долго. Из снежной кучи, отряхиваясь и отплёвываясь, поднялись Грог и Брог. Лица у них были красные, озлобленные и слегка обескураженные.— Эй, ты, в куртке! — прорычал Грог, указывая пальцем на Миллеса. — Это ты нашего великанчика уронил?— Хм? — охотник обернулся, театрально обмахиваясь цепью. — А, вы об этом бедняге? Да бросьте, он сам упал. По скользкому, знаете ли. Возраст, суставы, всё такое…— Врёшь! — гаркнул Брог, глаза его налились кровью. — Ты его упал! Вот.— Ну, если хотите быть такими драматичными… — Миллес усмехнулся и шагнул вперёд. — Впрочем, как бы там ни было, следующими будете вы, господа камнеголовые.Оба брата заревели, как быки перед корридой.— Сейчас мы тебя уроним, — прорычал Грог.— Вдвоём, — подтвердил Брог.— И в разные стороны, — уточнил первый.— О, ну вы же не хотите… как бы это сказать… нечестного боя? — Миллес сделал вид, что ужасно возмущён. — Я один, а вас двое. Что скажут потом в славных сагах, когда будут воспевать ваше "геройство"?Братья на мгновение задумались. Видимо, «слова о воспевании их подвигов» задели струны их деревянных душ.— И чё ты предлагаешь? — подозрительно прищурился Брог.— Просто. Поединок. Один на один. — Миллес развёл руками. — Выберите самого сильного из вас — и он сразится со мной. Или с кем-то из наших. Победитель идёт дальше. Проигравший... ну, тоже идёт дальше, но немного в другую сторону, ха-ха!— Хм, — пробурчал Грог. — Звучит… разумно.— Да… — поддакнул Брог. — Точно. Я — самый сильный.— Ты?! — возмутился Грог. — Ты ж вчера горного козла поднять не смог, В итоге я его ловил, тащил, готовил и на тарелку клал!— Это потому что я голодный был! А сила у меня в руках, огого! Помнишь, как я телегу поднял?— Это ты тогда сдулся через три секунды и просил солому вытащить! А я камень поднял! Вот такой! Он ткнул пальцем в ближайшую скалу.— Камень? Ты его катил, а не поднял! Причём под горку, дуралей!Миллес сложил руки на груди, наслаждаясь зрелищем. — О да, — произнёс он вслух, обращаясь к остальным. — План сработал даже быстрее, чем я думал.Тем временем спор разгорался.— Я старший, значит, я сильнее!— А я тяжелее, значит, бью больнее!— А у меня шея толще!— Это потому что у тебя её нет!В какой-то момент они начали толкаться, проверяя, чьи плечи мощнее, затем — руки, потом схватились и повалились в сугроб, как два неуклюжих медведя в драке за улей.Миллес повернулся к Зарантилу, который всё это время наблюдал с неуверенной полуулыбкой.— Видишь, — усмехнулся охотник, — иногда, чтобы победить, нужно не сила. А стратегия. И щепотка тупости противника.Он щёлкнул пальцами.— Сейчас они друг друга в снег закопают, и мы сможем пройти. Или… — он хитро прищурился, — подбросим дровишек?Из кустов донёсся смешок. Это был Винсент.— Братья-далдоны, — хмыкнул оборотень. — Им бы на арену, да в цирк… хотя и тут весело.Миллес кивнул.— Ну что ж, пока они выясняют, кто из них альфа-булыжник, мы получаем бесценное преимущество. Время. А это,— резюмировал он, глядя на колошматящих друг друга братьев, — куда важнее топора. Грог и Брог в азарте катались по земле, попеременно давя друг друга своими необъятными тушами, что сопровождалось смачным хрустом снега, возмущёнными выкриками и завидным упорством доказать, кто из них «сильнее, выше и достойнее». Им явно было сейчас не до преследования.— Я же говорил — стратегия, — тихо заметил Миллес, довольно ухмыляясь.Убедившись, что отвлекающий манёвр сработал на все сто, друзья молча обошли катающихся по снегу громил, и двинулись дальше, обходя рассыпанные камни и редкие примятые кустарники. Когда они преодолели несколько каменных осыпей и взобрались на небольшой утёс, сзади раздалось приглушённое гудение и топот, как будто по снегу двигалась тяжёлая, но чётко слаженная машина.Зарантил насторожился, повернув голову. Их догонял тот самый механический кабан. Его массивная туша сверкала металлическими пластинами, а из пасти торчали устрашающие клыки.— Он идёт за нами? — прошептал юноша, инстинктивно потянувшись к ножу.Кабан ускорился. Было неясно — собирается ли он атаковать, или просто догоняет.— Стой, — предостерегающе поднял руку Миллес. — Не дергайся!Зверь, тем временем, настиг их, но не бросился в атаку. Он остановился в паре шагов позади от замыкающего отряд Такира, пар валил из его металлических ноздрей. Кабан мотнул головой, осторожно подошёл ближе, и остановился.— Бедненький, — проговорила Сара, бесстрашно подойдя к нему. Её голос был полон сочувствия. — Это насколько же тебя не устраивала та компания, если ты при первой же возможности сбежал от них?Она протянула руку и осторожно коснулась его боковой пластины, отчего кабан удивлённо хрюкнул, но не отпрянул.Такир шагнул вперёд, всматриваясь в существо с тем же спокойствием, что он проявлял к людям.— Зверь… даже такой, — произнёс целитель, — всегда чувствует намерения.Кабан, будто услышав и поняв, снова хрюкнул, уже с каким-то радостным оттенком.— Ой, — неожиданно ласково проговорила Эмми, которая заметив заминку вернулась в хвост отряда. Зарантил отметил, что она смотрела на зверя с узнаванием. — Это же Железяка. — воскликнула она.— Я вижу, что не самовар, — хмыкнул Миллес, закатив глаза.— Нет, — покачала головой девушка, и в её голосе прозвучало нечто тёплое. — Его так зовут.Эмми присела на корточки, глядя зверю в глаза. Кабан медленно опустил голову, позволяя ей коснуться металлической пластины на морде. Пальцы девушки скользнули по прохладной броне, и она прошептала:— Он хороший. Просто… из него сделали это. Но не по его воле.Железяка тихонько фыркнул, уткнувшись мордой в её ладонь. В глазах механического зверя читалась странная умиротворённость, словно он наконец оказался среди тех, кто ценит его.Миллес почесал затылок.— Ну, что ж… лишний клык в отряде не помешает. Только учтите — кормить его не моя забота.— Главное, чтобы никого не сожрал, — буркнул Винсент, хмуро косясь на новообретённого попутчика.— Он никого не тронет, — твёрдо сказала Эмми. — Он с нами.Так Железяка стал членом отряда.

Глава 35

Вечером, когда солнце едва пробивалось сквозь снежную пелену, Миллес ушёл на охоту, а вернувшись, гордо извлёк из мешка охапку каких-то корешков. Они выглядели, как будто их только что выдернули из земли — грязные, коричневые и неаппетитные.— Эти штуки кабаны просто обожают, — заявил охотник, потряхивая пучком. — Они землю ради них роют, почти как кроты.Он с важным видом сунул один корешок в рот, слегка прикусил и изобразил восторг:— Вкусно! Ммм... настоящий деликатес.Но Железяка, стоявший рядом, лишь фыркнул, и от его металлической морды с шипением поднялся клуб пара. Кабан отступил на шаг, всем своим видом показывая: нет, спасибо, я "это" не ем.Сара, стараясь сгладить неловкость, вытащила из сумки несколько блестящих желудей.— Вот, держи, — она протянула один на раскрытой ладони. — Излюбленное лакомство кабанов. У нас в деревне даже ловушки на них с желудями ставили.Железяка приблизился, понюхал... и чихнул так громко, что с деревьев опал снег, а из ноздрей зверя вырвался большой клуб пара.— Если не ест, значит, сыт, — пожал плечами Миллес. В этот момент отряд догнали Эмми и Такир. Девушка о чём-то тихо переговаривалась с целителем, увлечённо кивая. Она не видела всей сцены с кормлением механического кабана, а иначе бы тут же объяснила, в чём дело.Железяка не мог есть обычную еду. После поимки и многократных экспериментов его тело прошло полный цикл трансформации. Он всё ещё сохранял повадки живого существа, но внутренние органы были заменены механизмами, а пищеварительная система — удалена или отключена. Он мог чуять запахи, реагировать на звуки и даже играть — но есть и пить, как обычные звери, уже не умел.Они прошли совсем немного, как вдруг шаг Железяки стал неровным. Он начал прихрамывать на переднюю левую ногу. Каждый раз, когда зверь переставлял её, раздавался громкий скрежет, словно внутри что-то заклинило.Эмми остановилась первой. Сразу присела рядом с кабаном, заботливо проводя ладонью по его боку.— Ты чего, малыш? — ласково прошептала она, глядя в его светящиеся глаза.Пальцы девушки нащупали еле заметное углубление. Она без колебаний сдвинула какую-то защёлку, и в боку у зверя открылась небольшая дверца, настолько аккуратно пригнанная к наружним пластинам, что раньше её никто не замечал.— Сейчас мы тебя смажем, — приговаривала Эмми, её голос был почти материнским. — Всё будет хорошо. Ты же у нас сильный.Она обернулась и пояснила остальным:— Наверное, снег попал в шарнир. Надо всё прочистить и кое -где смазать, а то может сломаться.Зарантила слегка передёрнуло, когда Эмми засунула руку в этот странный "бардачок". Изнутри она достала чистую тряпицу, набор разнокалиберных отвёрток и ключей, и маленькую маслёнку с вытянутым тонким носиком.— Откуда это?.. — пробормотал Миллес. — У него всё с собой, — улыбнулась Эмми.Она присела ближе, нежно приобняла кабана за шею, что-то тихо шепча ему, как будто уговаривая не волноваться. Затем ловко открутила пластину на его лапе и сняла защитную панель. За ней оказался сложный механизм: шестерёнки, тонкие соединения, подвижные шарниры. Всё это было покрыто инеем и белыми хлопьями снега.— Ну вот, кто-то недостаточно плотно закрыл кожух, и внутрь попал снег. Ага, тут заклинило... — шептала она.С нежностью и аккуратностью, достойной ювелира, Эмми протёрла каждую деталь, сняла наледь, и накапала масло в подвижные механизмы. Затем она вновь закрутила пластину, теперь как следует, сложила инструменты, заперла дверцу и погладила Железяку по голове, точно мать — больного ребёнка.— Ну, попробуй, — сказала она с теплотой в голосе.Железяка медленно пошевелил ногой. Скрип исчез. Сустав мягко согнулся и разогнулся. Он переступил — ровно, без усилий — и тихо хрюкнул, будто благодарил.— Ну вот, — с облегчением сказала Эмми и поднялась. — Всё хорошо, малыш. Идём.Кабан легонько ткнулся ей в бок своим металлическим рылом, как бы благодаря. А потом встал рядом, будто заявляя: я иду с ней.Миллес хмыкнул. Остальные ничего не сказали — просто продолжили путь. Но с этого момента стало ясно: Железяка выбрал себе человека. И этим человеком была Эмми.***Вечером отряд встал лагерем в небольшой пещерке у подножья скалы. Сара и Миллес сидели у костра, глядя в огонь. Ужином сегодня был подстреленный охотником с час назад горный козёл. Зарантил облокотился спиной о стену пещеры и погрузился в мысли. Отчего-то ему вспомнился разговор, который произошёл ещё до событий с Винсом и Ловчими.[Flashback]:В один из дней, когда Сара и Зарантил жили у Арты, после спасения Ханса, они сидели в гостевой комнате и пили тёплый душистый чай. Это было до того, как всё завертелось: тревога, приготовления, битва... Тогда, сидя в тишине возле уютного очага, было время, чтобы просто говорить.Сара сидела у деревянного стола, перебирая травы из своей сумки — в её ловких пальцах мелькали стебельки и корешки, пахнущие сушёным сеном, горькой полынью и чем-то терпким. Зарантил же, устроившись у окна, задумчиво смотрел на вымокшую от дождя дорогу. Он вспоминал, как Арта, встревожившись, иногда восклицала: «О духи!» или «Слава древним богам!» Тогда это прозвучало мимоходом, но теперь юноша вдруг задумался.— Слушай, — повернулся он к Саре, — а ты не могла бы рассказать мне об основных религиях и божествах, в которых верят здесь, на Талассаре?Девушка отвлеклась от какого-то коричневатого корешка, аккуратно убрала его в сумку, посмотрела на него тёплым, немного удивлённым взглядом.— Это очень обширная тема, — с мягкой улыбкой начала она. — Вот так за кружкой чая её не расскажешь. Да и я не богослов, конечно. Но расскажу тебе, что знаю сама.Она немного поёрзала на лавке, устраиваясь поудобнее. — В Кинской школе, на уроках светской этики, нам рассказывали об основных верованиях нашей и соседних стран. Самой большой по числу последователей считается Церковь Создателя. Эта религия распространена в землях Кина, Виртоса, Алариса и на Туманном Альдероне. Говорят, в самом начале времён уже существовал единый бог, он же создатель. Отец всего сущего. Он создал этот мир, вдохнул в него жизнь, а затем удалился в небесные чертоги, дав людям свободу. Говорят, если обращаясь к нему со своей просьбой, ты будешь истово верить, он поможет.Сара задумалась на мгновение, покрутив в пальцах сухой стебелёк.— Храмы Создателя просты. В них нет пышных идолов, более того они запрещены. Символом света создателя является знак в виде равностороннего ромба.. Чтобы почтить создателя, в храмах и часовнях делают ромбовидное окошко на восточной стене, которое никогда не закрывается. Последователи этой религии верят в добрые поступки, в единство с окружающим миром, в то, что добро вернётся добром. У каждого своя дорога к Создателю, говорят они, — кто идёт через молитву, кто через труд, а кто — через сострадание.Она откинулась в кресле и продолжила:— А вот в Фьордхольме, на далёком севере, всё иначе. Как ты помнишь, когда я была маленькой, я нашла у мамы старый манускрипт — в нём описывались обычаи этих суровых земель. Тамошние люди чтят северных богов — ярких и воинственных. По их вере, мир держится на огромном древе, и над ним чертоги Асгарда, где восседают боги. Главный среди них — Один, мудрый и суровый, повелитель знаний и войн. Его оружие и символ — копьё. Сын Одина — Тор, бог грома, он часто изображается с огромным молотом. А есть ещё Фрейя — богиня любви и битвы, покровительница павших. Эти боги не просто символы — северяне верят, что они могут напрямую вмешиваться в дела людей, если их почитать.Голос девушки стал чуть тише, в нём звучал трепет.— У них много праздников, связанных с природой — солнцестояния, охотничьи обряды, жертвоприношения в честь урожая. Их вера полна силы — живой, грубоватой, но искренней. Они часто поют на пирах в честь своих богов, а храбрые воины мечтают попасть после смерти в Вальхаллу — чертог самого Одина, в который достойны войти только прославленные воины.Она помолчала. — А вот в Империи Восхода всё иначе. Там вера гораздо более созерцательная, связанная с внутренней силой. У них есть понятие Дао — пути гармонии и баланса между силами Инь и Ян. Мир в их глазах — как река, и человек должен плыть по её течению, а не бороться с ним. Они почитают Духов Предков, старших и мудрых, и считают, что с их помощью можно обрести внутреннюю ясность. В школе, где я училась, однажды приехал приглашённый гость, который должен был рассказать нам о других странах. Он был путешественником и много где успел побывать. Он восхищался духовными практиками империи Восхода и поведал нам много интересных историй.Сара поправила выбившуюся прядь.— У них есть храмы Возвышенного Неба, где монахи практикуют дыхательные техники, учатся боевым искусствам, созерцанию. Об их императорах говорят, что их власть дарована Небом, если они правят справедливо. Нарушение этого баланса — признак того, что правитель пал во тьму. Это называется, — девушка наморщила лоб, — "потерей Мандата Неба". Такой подход во многом отличается от того, что принято у нас. Их духовность — это не молитвы, а образ жизни: почтительность, умеренность, стремление к пониманию Вселенной.Девушка тихо вздохнула, поставив чашку на стол. —Когда-то я очень интересовалась всем восточным. В некотором роде я разделяю их верования.Зарантил вновь задумчиво посмотрел в окно. Вечерняя тишина окутала деревню мягким покрывалом, сквозь которое слышался лишь шелест листвы да редкий свист ветра в кронах деревьев. Он немного помолчал, затем, повернувшись к Саре, задал новый вопрос:— А что за старые боги? Я слышал, как Арта говорила о них, когда мы вернулись из Дракфельда и рассказали ей об уничтожившем селение огненном элементале. Тогда она воскликнула: «Хвала старым богам, что вы живы».Сара замерла на миг, затем заговорила, понизив голос:— Дело в том, — начала она, — что до возвышения веры в Создателя, много сотен лет назад, почти на всей территории срединных земель чтили так называемых старых богов. Их имена,обряды... Всё это было частью повседневной жизни людей. Эта религия во многом напоминала веру жителей Фьордхольма — только без ярко выраженной воинственности. Тогда люди поклонялись силам природы, духам предков, таинственным существам, что, как считалось, обитают в горах, лесах, реках.Она замолчала, потирая пальцами тонкий пучок сухого зверобоя, и её голос стих почти до шёпота:— Поговаривают, что с приходом новой веры, адепты Создателя очень постарались стереть все следы прежних верований. Они сжигали старые книги, запрещали древние песни, наказывали тех, кто произносил прежние молитвы. Некоторые легенды утверждают, что даже целые деревни исчезли — потому что их жители не захотели отречься от старых богов.Зарантил слушал, не перебивая. Было в этом что-то гнетущее — как будто под мягкой тканью истории скрывалась рана, которая так и не зажила.— Пожалуй, — продолжила Сара, — самое важное, что нужно знать о вере в Создателя, это то, что именно на ней зиждется Орден хранителей равновесия. Их власть и влияние опираются не только на военную силу, но и на религиозную основу. Как я и сказала, символом Создателя является равносторонний ромб — знак равновесия и изначального света. Его изображают на одеяниях жрецов, на алтарях, на церковных полотнах и печатях.Она сделала глоток остывшего чая, и в глазах её мелькнул огонёк.—Помнишь, что было изображено на рясе того гроссмейстера, который сразился с Ариэлем и уничтожил элементаля?Зарантил задумался. — Кажется... какая-то звезда. И... и что-то ещё.Девушка кивнула.— Именно. Орден пошёл дальше. Они взяли тот же ромб и вписали в него четырёхлучевую звезду. Этот символ, по их словам, означает равновесие и свет Создателя, пробивающийся сквозь тьму.Но у каждого символа, как и у каждого слова, есть двойное дно, — добавила она тихо.Сара потянулась, положила пучок мяты обратно в сумку и задумчиво провела пальцем по дощатому столу.— А ещё нам рассказывали кое-что о религии в Империи Заката, — сказала она, наморщив лоб, припоминая давно забытый урок. — У имперцев есть целый пантеон — Каждый из Имперских богов распоряжается своей частью мироздания. Они верят, что все фундаментальные силы воплощены каждая в своём божестве.Девушка зевнула и продолжила:— Главным среди них считается Юпитер. Он — отец богов, владыка неба и грома. Ему молятся правители и военачальники, когда принимают важные решения. Его изображают с пучком молний в руке — символ власти и кары.Сара коснулась пальцем шрама на запястье. — Есть ещё Марс — бог войны. Очень почитаем в армии Империи. Перед сражениями ему приносят в жертву оружие, а самые отчаянные — даже кровь. Его статуи часто устанавливают у ворот казарм и штабов. Венера — богиня любви, красоты и плодородия. Говорят, что от её благословения зависит успех в любви и урожай. Ей приносят цветы и сладости, и в дни её праздников имперские города украшаются венками и лентами. Юнона — покровительница женщин, брака и рода. Её особо почитают жёны и матери. В храмах Юноны часто хранят древние родовые хроники веря, что она бережёт память о каждой семье.Зарантил слушал внимательно, не перебивая.— А ещё есть Нептун — бог морей, и Уран — владыка небесных глубин, звёзд и судьбы. Им молятся моряки и астрологи. Говорят, Уран может открыть тайны будущего тем, кто готов платить за это сном и покоем. Нептун же суров, как и море — может как защитить корабль, так и погубить.Девушка пожала плечами.— Конечно, всё это в основном легенды. Но в Империи Заката им до сих пор приносят дары, совершают ритуалы, читают гимны и проводят празднества. Каждый бог имеет свой день, свои обряды и своих жрецов. Это для них не просто сказки — а часть жизни.Сара взглянула на Зарантила и добавила чуть тише:— Говорят, что когда Империя только зарождалась, боги ходили среди людей. Помогали им, вдохновляли. А потом они ушли. Но остались свитки, молитвы и память.Она замолчала, опустив взгляд, а за окном легкий ветер тронул ветви одинокого дерева, бросив тень на стол.— А кочевники пустыни Корреш? — спросил юноша.Сара вздохнула и покачала головой:— Об этом я ничего не знаю. Лишь слышала, что у них совсем другие обычаи, и их вера, если так можно сказать, не похожа ни на одну из известных нам. Наверное, об этом стоило бы спросить кого-то из них… если судьба сведёт.— Вот так, вкратце. Вера тут у каждого своя, — резюмировала она. — Кто-то верит в Создателя, кто-то в духов, кто-то вообще не верит — но в трудную минуту почти все зовут кого-то, не так ли?Девушка снова занялась травами, а Зарантил остался сидеть в тишине, чувствуя, как ветви древних легенд тихо шелестят в его мыслях. Юноша зевнул, глядя на мерцающий свет от свечи. Мир вокруг него с каждым днём обретал всё более чёткую форму.[End of flashback]

Глава 36

Подкрепившись и переночевав, отряд вновь двинулся в путь. Железяка всё время шёл рядом с Эмми, постукивая металлическими копытцами по камням. Он не отставал и не опережал — просто был рядом, словно знал, что Эмми приятно его присутствие. Та иногда бросала на него короткий взгляд и чуть улыбалась. Связь между ними была видна невооружённым взглядом.Друзья углублялись в горы. С каждым днём тропа становилась всё круче, воздух всё прохладнее, а ветер — злее и настойчивей. Каменные стены по обе стороны сужались, словно сами горы не хотели пускать странников глубже в своё сердце. Белесые облака тумана порой стелились под ногами, и Зарантил не раз ловил себя на мысли, что идёт не по горной тропе, а по краю мира.Морозный воздух наполнял лёгкие, становился всё суше, и дыхание поневоле учащалось. Высокие сосны редели, обнажая крутые склоны, и лишь ветер пел свой неведомый мотив, свистя в верхушках скал.Чтобы отвлечь спутников от однообразия серых камней и снежных шапок на горизонте, Такир рассказывал истории. Его голос, спокойный и глубокий, звучал как старая, неспешная река, влекущая слушателя прочь от усталости и холода. Он говорил о коварстве гор, о древних тропах, которые исчезают под снегом, о буранах, что сбивают с пути даже опытных проводников.— Горы не прощают беспечности, — медленно произнёс он. — Здесь ты всего лишь гость, и каждый шаг должен быть осознанным. Знаете ли вы, что на большой высоте становится трудно дышать? Воздух по прежнему есть, но его не хватает. Ты вдыхаешь — и не можешь надышаться.Зарантил, шагавший чуть позади, вдруг ощутил, как сердце застучало быстрее. Он сделал глубокий вдох — и ему показалось, будто он и вправду не может надышаться разреженным воздухом. Хотя они были ещё далеко от высот, о которых говорил Такир, сам рассказ старца действовал на него, как заклинание. Воображение нарисовало такую ясную картину, что тело откликнулось инстинктивно. Сара, заметив его заминку, чуть приостановилась и легко коснулась его плеча.— Всё хорошо, — сказала она тихо, — ты не на вершине горы. Просто Такир умеет рассказывать.Юноша кивнул и улыбнулся, благодарный за её поддержку.Путь был непрост. Местами тропа сужалась, превращаясь в едва заметную линию на склоне, где каждый шаг мог стать последним. Вскоре Эмми начала сильно отставать. Было видно, как ей тяжело. Последствия плена, слабость, которую она не показывала, но которая всё равно не отпускала, начали давать о себе знать. Девушка молча шла, стиснув зубы, не жалуясь, но её состояние не осталось незамеченным.Миллес, шедший впереди, замедлил шаг. Обернувшись, он встретился взглядом с Заром, и тот сразу понял: настало время помочь. Юноша вернулся к Эмми и протянул ей руку.— Я помогу, — сказал он почти ласково. — Идём. Возьми меня за руку.Эмми смутилась, но руку Зарантила всё же приняла. Несколько шагов девушка прошла с его поддержкой, а потом и вовсе согласилась облокотиться на плечо юноши, хоть и с заметной внутренней борьбой. Миллес подошёл с другой стороны, и не спрашивая накинул на плечи девушки свой тёплый плащ, извлечённый из заплечного мешка.—Спасибо скажешь потом. Когда доберёмся до вершины, — усмехнулся охотник.Даже Железяка, будто поняв, что хозяйке трудно, стал идти ближе, а один раз, когда Эмми чуть оступилась, остановился и,тихо хрюкнув, подставил бок, словно предлагая опору.Такир шёл первым, время от времени вглядываясь в небо. Он знал — настоящие испытания ещё впереди.Дорога вела всё выше, в самое сердце безмолвных гор, где скалы поднимались стеной, и ветер гудел между утёсов, как древний рог, возвещающий испытание. Заметно похолодало. Воздух стал сухим и жгучим, словно сами горы выжимали из него влагу и тепло.Перед путниками простирался трудный участок — самый коварный за всё время их странствия. Плотный туман, рождавшийся в самих недрах земли, окутывал тропу. Ущелье,словно рассечённое ударом исполинского клинка, скрывало в своей глубине узкий, тонущий во мгле проход. Сдвинувшиеся скалы ревностно охраняли путь от чужаков. Такир остановился и, обернувшись, негромким, почти благоговейным голосом проговорил:— Мглистая Теснина…Горы ответили глухим эхом. Даже Железяка, обычно невозмутимый, низко опустил голову и коротко фыркнул — нечто в этом месте явно тревожило его железное сердце». — Она всегда такая? — осторожно спросила Изумруд, сжимая лук.— Да, — подтвердил старый целитель. — Здесь не бывает ясных дней; даже в полдень солнце не способно пробиться сквозь эту завесу. Ещё и скользкий лёд под ногами. Я уже бывал тут, — сказал он негромко. — Узкий, упрямый проход... И всегда покрыт туманом, даже в мороз. За что и получил своё название.— Мы здесь не пройдём, — глухо сказал Зарантил, глядя в белёсую пучину между скал. — Это... Это невозможно. Нужно искать другой путь.Юноша обернулся к Такиру, но тот лишь покачал головой, и в его голосе прозвучала тяжесть, которой не хотелось верить:— Увы, хотел бы я миновать это место... Однако это единственный путь, что приведёт нас к Серебряному Клыку.На мгновение повисла тишина. Даже ветер стих.Зарантил сжал рукоять ножа, По его спине пробежал холодок, но он кивнул. Остальные молча согласились с неизбежностью.И вот отряд, собравшись с силами, ступил на узкую тропу, петлявшую между валунами, словно змея. Здесь, в самом сердце Теснины за каждый пройденный метр приходилось платить изнурительным трудом. Мышцы ныли, дыхание сбивалось, но друзья упрямо шли вперёд: здесь любая слабость означала гибель, а на страх просто не оставалось сил.Зарантил сделал ещё один шаг. Перед ним открывался мрачный, почти потусторонний пейзаж. Узкая тропинка петляла между валунов, местами исчезая вовсе, словно сама земля не желала пропускать путников. Туман лежал густыми слоями, стелился по уступам и обволакивал каждый камень, каждую трещину, будто прятал что-то важное. Или опасное. По бокам тянулись отвесные стены, сверху простерся низкий свод серой пелены, из которой каплями сочился туман.Друзьям потребовались все силы, вся взаимовыручка, чтобы пройти дальше. Один неверный шаг мог стоить жизни. Но худшее ждало их впереди. Между скал пролегал узкий карниз. Каменная полоска, нависающая над пропастью. Под ним зияла чёрная, бесконечная бездна, во мгле которой тонули все звуки. Над головой клубился всё тот же туман, плотный, вязкий, словно живой.— Возьмитесь за руки, — велел Такир. — Пойдём по двое. Мы должны заботиться друг о друге.Железяка и Эмми первыми вышли на уступ. Кабан решительно двинулся первым. Девушка, замерев, смотрела, как он осторожно, шаг за шагом, пересекает опасный участок. Зверь пригибался к земле насколько было возможно. Металл скользил по льду, но кабан, с достоинством воина и точностью часового механизма, медленно продвигался вперёд. Он знал, что хозяйка не успееет ему помочь, если он оступится. Но механический зверь всё таки преодолел сложный участок. Он шагнул на тропу по ту сторону уступа, и обернулся к Эмми. Девушка двигалась след в след за ним, через мгновение бывшая Ловчая тоже оказалась на тропе. Перейдя уступ, она облегчённо выдохнула. Следом на узкий карниз шагнул Миллес. Дойдя до его начала, он обернулся и протянул руку:— Сара, идём.— Ага, сделаем это, — слабо улыбнулась девушка и взялась за его ладонь.Они двинулись вперёд. Медленно, аккуратно, прижимаясь спиной к холодной скале. Под ногами хрустел лёд, дно ущелья терялось во тьме, над которой стелились слоистые клубы тумана. Зарантил, готовый идти сразу за ними, не мог различить ничего и на два шага вперёд — проклятая мгла скрывала мир за пределами вытянутой руки». И именно тогда это случилось.Туман, казалось, сгустился ещё сильнее. Винс, стоявший по эту сторону карниза, резко поднял голову. Его уши встали торчком, а из груди вырвался звериный рык.На утёсе, прямо над ними, возникла фигура. Закутанная в длинный сизый плащ с капюшоном, скрывающим лицо. Испивающий души.Фигура подняла руку — и раздался едва слышный гул.Энергетическая волна прошила пространство. Сара звонко, почти по-детски вскрикнула, в глазах у неё помутнело. Пространство вокруг покачнулось. Девушка попыталась удержаться за руку Миллеса, но пальцы разжались. В этот миг она перестала чувствовать, где вверх, а где низ.— Сара! — вскрикнул охотник, но было поздно.Та пошатнулась и, теряя равновесие, сделала шаг в пустоту.Её крик взметнулся над пропастью, и пропал, растворившись в белёсой мгле.Винс завыл.

Глава 37

Зарантил рванулся вперёд, но чья-то рука резко схватила его за плечо, развернув на 180 градусов. Это был Такир.— Нет, — твёрдо произнёс старый целитель. — Ты сделаешь только хуже.— Но Сара!.. — парень задыхался. Он слышал её крик — отчаянный, оборвавшийся во мгле, и разум отказывался смириться с бездействием. — Я слышал, как она кричала!— Да, — просто ответил Такир. — Я тоже. Он по-прежнему держал юношу за плечо.— Но ещё я знаю, кто напал на неё.— Напал? — Зарантил попытался вырваться, снова сделать хоть шаг вперёд, но Такир с неожиданной силой удержал его.— Да, — вновь сказал он. — Испивающий души.Эти слова прошили юношу холодом. Как будто не воздух, а лёд наполнил его лёгкие. Он застыл, стиснув зубы.— Я должен остановить это создание, — тяжело проговорил старик. — Или хотя бы отвлечь его внимание.А тем временем на узком уступе, скользком, как лезвие ножаСара висела над бездной, удерживаемая от падение лишь крепкой рукой Миллеса. Сильные пальцы охотника сжали её запястье, спасая от гибели, но каждый миг давался с боем — мороз впивался в лицо, и тьма тянула девушку вниз, как живое существо.Сара по-прежнему была ошеломлена. Псионический удар оглушил её, смешав мысли, всё казалось размытым, нереальным, как во сне. Но сквозь это забытьё она чувствовала его ладонь.— Держись, слышишь? — Миллес стиснул зубы. Его голос дрожал.Она моргнула и перехватила его руку обеими ладонями. Медленно он начал подтягивать её вверх, сантиметр за сантиметром. Каждое движение понемногу отдаляло девушку от мучительной гибели. Камни срывались из под ног охотника и падали в бездну.Наконец Саре удалось вцепиться в край карниза. Миллес подтащил её, перехватил за плечи, она наконец вскарабкалась обратно и, дрожа,прислонилась к холодной скале. Травница тяжело дышала, но была жива.Миллес не отпускал её руки. Его пальцы всё ещё сжимали запястье девушки. — Всё хорошо, — прошептал он. — Всё уже позади. Ты в безопасности.Такир тем временем отпустил плечо Зарантила. Его взгляд всё ещё был прикован к тому месту, где во мгле среди скал притаился Испивающий.Туман вокруг него будто замер. Воздух сгустился. Пространство стало плотным, как натянутая струна в ожидании первого аккорда.Такир чувствовал это существо. Чувствовал, как оно смотрит, как выискивает новую жертву. Он не был магом в обычном понимании. Но в его теле, в его сердце и душе горел иной свет. И этот свет он собирался высвободить.Он знал, что у него не так много времени. Испивающий мог вновь атаковать. И прежде чем это случится, Такир должен был встретить тьму лицом к лицу.Старик понимал — времени почти не осталось. Испивающий души был где-то рядом. Он чувствовал это всем своим существом, как ощущаешь чужой взгляд, даже не видя его. Нужно было отвлечь тварь — увести её от Миллеса и Сары, чтобы те окончательно пришли в себя после испытания.Он не видел того, что им удалось перебраться через уступ. Они стояли на твёрдой земле, дрожащие, мокрые от тумана, но живые.— Всё в порядке! — крикнул охотник. — Я вытащил её!Его голос прорезал туман, и Зарантила немного отпустило. Он рыскал взглядом, пытаясь найти их, но белая мгла, скрывавшая скалы, не давала увидеть происходящее на той стороне.А Такир уже думал о другом. Он знал несколько способов сразить существо вроде Испивающего, но времени на подготовку не было. Нужен был приём, который подействует быстро и наверняка. И он вспомнил одну старую уловку, к которой стоило прибегать только в крайнем случае.Существа вроде Испивающего ощущают жизнь не так, как живые. Их привлекает всё: звук дыхания, биение сердца, тепло. Но сильнее всего — душа. Не в переносном смысле, а буквально. Они чувствуют её как тёплый след, как запах.Большинство людей со временем учатся, пусть и неосознанно, скрывать эманации своей души, средоточия жизни. Это происходит почти машинально, как моргание или дыхание. Душа будто прикрывается вуалью. Но у детей такой защиты нет. Поэтому они часто видят скрытое. Перед ними раскрываются проходы, становятся видимыми сущности, незаметные для остальных. Не потому, что дети особенные, а потому, что они ещё не научились прятать свою суть.Такир же, постигая практики кочевников пустыни Корреш, научился отключать этот естественный барьер сознательно. По своему желанию он мог раскрыться — так, как это делают шаманы, чтобы впустить в себя духов, или указать им путь. И сейчас старый целитель решил сделать именно это.Такир закрыл глаза и сосредоточился. Он начал с особой дыхательной практики, расслабляясь и фокусируясь на своём внутреннем мире. Вскоре перед его взором медленно возникла светящаяся сфера цвета индиго. Она была окружена плотной сетью из тончайших нитей света, переплетённых в сложный, геометрически выверенный узор. Эта структура была своего рода щитом — и именно её нужно было ослабить. Старый целитель устремил своё внимание на щит, сфокусировался и позволил свету померкнуть. Сеть дрогнула, сжалась и исчезла. Он открыл глаза.Ощущение реальности обострилось. Такир почувствовал, как внимание Испивающего сосредоточилось на нём. Едва уловимое прежде присутствие словно сжалось в точку, ощупывая пространство вокруг старика. Существо отреагировало мгновенно, почуяв куда более привлекательный источник жизни чем те двое, кого оно пыталось сбросить с обрыва.Испивающий знал — перед ним стоит незащищённая душа. Живая, открытая, зовущая.Такир чувствовал, как оно приближается. Осторожно, но с уверенностью хищника, почуявшего лёгкую добычу. Тьма в тумане сгустилась.Старик не отводил взгляда. Всё происходило так, как он и рассчитывал. Такир знал: сейчас начнётся необычный бой. Против него стояло создание без плоти. Оно неуязвимо для клинков и стрел, его нельзя сбросить в пропасть или пронзить копьём. Сражаться с ним можно было только на другом уровне — на том плане, где они были лишь сгустками энергии и воли.В такие моменты старый целитель обращался к тому, что постиг в Империи Восхода. Там учились владеть своей волей так, как мечник владеет клинком, как пастух — гибким кнутом. Такир не был лучшим, но он был упорным. И сегодня его знания могли решить судьбу не только его самого, но и всей группы.Он мог бы прибегнуть к свету. Та сила, что изгоняет тьму, уже однажды спасла ему жизнь. Он знал технику, способную вытолкнуть тварь в тонкий мир, лишив её временного вместилища. После этого Испивающий стал бы всего лишь тенью. Но Такир не хотел дать ему шанс уйти, чтобы вернуться вновь.Он решил уничтожить существо полностью — с тем, что заменяло ему душу.Для этого требовалась особая техника. Её называли Клинком Воли. Это была направленная, предельно сфокусированная воля человека, обострённая до грани, когда она могла разрезать, разорвать канал между таким существом как Испивающий, и астральным планом, который позволяет ему временно находиться в материальном мире. Через этот канал Испивающий души черпает энергию для поддержания временного тела. И если резко разрушить эту связь, он не сможет вернуться на свой план бытия, и вскоре его энергия иссякнет, и он развеется, словно дым по ветру. Подобным приёмом нельзя было воспользоваться без подготовки, но Такир изучал его долгие годы.Он втянул воздух и расправил плечи. Руки плавно скользнули вперёд, занимая знакомую позицию — ладони развернуты вниз, пальцы чуть согнуты. Вес тела ушёл в стопы, центр тяжести сместился к основанию живота. Он равномерно задышал, приводя тело и душу в гармонию. Именно из неё рождался Клинок Воли.Существо быстро приближалось. Его не было видно — но его присутствие ощущалось. Низкое дрожание воздуха, едва уловимое давление, что сжимало грудную клетку. Испивающий чувствовал, что перед ним открытая душа. И он стремился к ней, будто падальщик, почуявший запах крови.Такир не шевелился. Он вновь погрузился в чертоги разума и представил себе светящийся мягким зелёным сиянием клинок. Он не был видимым. Он не имел веса. Но он был.И когда тварь приблизилась — он нанёс удар. Из центра сложенных ладоней ударила волна зелёного света. Такир направил поток воли прямо в центр фигуры Испивающего. Удар угодил точно в цель. Тварь взвыла. Вокруг раскатилась вибрация воздуха. Туман дрогнул и начал отступать.Такир сделал шаг вперёд. Второй удар был сильнее. Он был направлен точно в ту зону, откуда исходило тягучее, липкое присутствие сущности. В этот раз Испивающий отреагировал яростью. Из тумана вырвалось подобие щупалец из сгустившейся тьмы, и они хлестнули старика, пытаясь обвить, сбить с ног, разорвать концентрацию.Но Такир уже стоял в нескольких метрах от этого места. Его движения были мягкими, текучими, будто танцующими. Практики Империи Восхода учили не преграждать путь силе, а перенаправлять её. И теперь он делал именно это: уклонялся от ударов нитей тьмы, готовя новую атаку.Третий удар оказался смертельным. Клинок Воли рассёк то, что связывало тварь с энергетическим планом — духовную нить, искру, спрятанную глубоко внутри. И в тот же миг пространство словно скрутило. По скалам пронёсся порыв ветра. Испивающий издал душераздирающий вопль, в котором звучали боль, ненависть и страх, и медленно растворился в воздухе. Ветер закружил хлопья жирного пепла — всё, что осталось от временного вместилища твари.Такир выпрямился. Он тяжело дышал, в его глазах стояла боль, но ладони всё ещё были сжаты. Он чувствовал — всё кончено. Этому существу не суждено вернуться.Зарантил не видел, что именно сделал старый целитель. Не обладал ни зрением, ни чувствительностью к тому, что творилось между ним и Испивающим. Но в какой-то момент юноша понял — всё кончено.— Ты... ты изгнал его? — спросил он, подходя к старику.Такир стоял, опершись на влажный от тумана камень, и тяжело дышал..— Нет, — ответил он глухо. — Я его уничтожил. И теперь я слышу его.— Кого? — не понял Зарантил.Юноша прислушался. Где-то выше, в щелях между скалами завывал ветер. С той стороны уступа были слышны голоса — Миллес что-то говорил Саре и Эмми.. Всё было почти спокойно.— Я слышу только их, — добавил он, указывая рукой в ту сторону. — Что вы имеете в виду?— Дело в том, — вымолвил Такир, — что ты не чувствуешь тонкий мир. Этому можно научиться, но это требует времени. Мне понадобились годы.Он выпрямился, слегка поморщившись.— Любое существо, наделённое даже слабым подобием души, умирая, развоплощаясь, кричит. Его предсмертный вопль остаётся в астрале — и сейчас я слышу именно это.Зарантила передёрнуло. Он невольно оглянулся, будто ждал, что нечто снова вынырнет из тумана.— И… вы можете как-то… заглушить это?Такир покачал головой и заговорил тише:— Я могу не сосредотачиваться на восприятии. Закрыться. Но это не то же самое. Я убил его — а значит, связан с этим. Я всегда буду помнить его крик.С той стороны карниза послышался голос Миллеса:— Эй! У вас всё в порядке? Перебирайтесь сюда, пока всё не обвалилось окончательно!Юноша вздрогнул. Он был рад, что охотник прервал разговор. Вопросов у него стало больше, но он не был уверен, хочет ли знать на них ответ.— Идём, — тихо произнёс парень.Старик лишь кивнул.

Глава 38

Карниз, по которому нужно было перебраться на другую сторону, на деле выглядел ещё страшнее, чем казался издали. Узкий, неровный, покрытый корочкой льда, сделать даже один шаг по нему казалось Зарантилу рискованным, не говоря уж о том, чтобы пройти над пропастью до конца. Шли по одному.Такир первым шагнул на уступ. Несмотря на возраст, он двигался уверенно, будто по ровной тропинке. Юноша последовал за ним. Он ступал осторожно, чувствуя, как под сапогами осыпаются мелкие камни и срываются в бездну. Добравшись до середины, он обернулся — Изумруд уже была готова идти.— Дай руку, — предложил он, вытянув ладонь.— Я сама способна это сделать, —холодно произнесла она. Голос её был чужим, непривычно стылым. Ни злобы, ни гнева — просто равнодушие.Зар не стал настаивать. Девушка двинулась вперёд, легко и уверенно, словно вовсе не замечала, как под её ногами осыпаются мелкие камешки. Даже в этой отстранённости была странная грация. Винс перебежал на другую сторону последним. Четыре лапы позволяли ему двигаться быстро, не теряя сцепления со скользким карнизом.Наконец, все четверо оказались по ту сторону уступа. Когда юноша ступил на твёрдую землю, он почувствовал, как напряжение, сжимавшее сердце, понемногу отпускает. Он нашёл взглядом Сару. Она стояла чуть в стороне, зябко кутаясь в плащ, словно до сих пор чувствовала холод от близости Испивающего.Парень подошёл к ней и, сам не ожидая от себя, обнял девушку. Быстро, но крепко.— Я боялся, что потерял тебя, — шепнул он, когда она оказалась совсем рядом.Сара не ответила, но подняла на него глаза, и улыбнулась — устало, но тепло. И в этой улыбке было что-то только для него. Зарантил вдруг ясно понял это, и внутри стало чуть светлее.***Немного придя в себя, друзья продолжили путь. И хоть они были вымотаны недавними событиями, всем хотелось поскорее покинуть окрестности мглистой теснины. Вскоре зловещий перевал, хранящий свои тайны под завесой тумана, наконец остался позади. Спустя около часа тропа вывела их на просторное плато. Сюда не добирался туман, и не было ощущения, будто кто-то смотрит из-за камней. Они решили остановиться здесь и передохнуть.Когда Миллесу всё же удалось разжечь на продуваемой всеми ветрами возвышенной равнине маленький костерок, загородив его принесёнными большими камнями, Эмми, подошедшая к Такиру, Винсу и Зарантилу, тихо прервала их разговор:— Смотрите.Все повернулись, и она указала вперёд. Там, на фоне зубчатых снежных вершин, едва различимая в белёсом мареве, поднималась высокая башня.— Это Серебряный Клык, — сказала она. — Думаю, мы будем там к вечеру послезавтра.Башня казалась далёкой, но чёткой — как цель, к которой теперь нужно просто дойти.Они провели на плато пару часов. Кто-то перекусил, кто-то просто сидел в тишине, стараясь осмыслить всё, что произошло. Большого костра, которого хватило бы до утра, разжечь было не из чего. И они не стали задерживаться.Когда солнце стало клониться к горизонту, отряд начал спуск, рассчитывая к сумеркам найти подходящее место, чтобы разбить лагерь. Спешить было опасно, но и оставаться на высоте, где вечерний холод пробирал до костей, они не собирались. Когда на горы опустились сумерки, друзья не успели спуститься в низину, и приняли решение заночевать на небольшом пологом участке склона.Ночь в горах выдалась холодной, хоть и безветренной. Костёр,с трудом разожжённый из наскоро собранной мокрой древесины шипел и потрескивал, давая лишь слабое, дрожащие пламя. Дым лез в глаза и едва прогонял сырой холод. Вокруг было темно, как в пещере, неверный свет костра изредка выхватывал из мрака фигуры, жавшиеся к огню.Миллес, поворошив угли, коротко бросил:—Схожу ниже, попробую найти что-нибудь, что действительно горит.Он натянул капюшон, проворно спрыгнул с уступа и скрылся в темноте.Винс развалился у огня, с видом вполне довольного жизнью волка. Его густая шерсть блестела в колеблющемся свете костерка. Он положил морду на передние лапы и было собрался уже задремать, когда услышал тихие шаги. Кто-то направлялся в его сторону. Оборотень поднял голову — это оказалась Эмми. Девушка явно колебалась.—Мм? — лениво спросил он, поворачиваясь к девушке. Уши его чуть дрогнули.—Простите, — выпалила она и тут же спохватилась. —Наверное, мне не стоит... Я… Это, наверно, пойду.—Что такое? — приподнял бровь волк.—Ну, просто, — начала Эмми и поняла, что краснеет до ушей. —Я очень хочу…Она запнулась, опустив глаза, потом резко выдохнула, будто собиралась прыгнуть в ледяную реку:—Погладить вас.Винс с недоумением посмотрел на девушку. Моргнул. Потом ещё раз.—Что? — шокировано переспросил он.—Ой, — всплеснула руками Эмми и отшатнулась. —Я знаю, это странно! Просто… просто у вас такая красивая шерсть. Я… всегда любила животных. Даже когда была среди Ловчих. Они, конечно, считали это слабостью…Щёки девушки буквально горели от стыда.—И вы на вид такой пушистый, — пробормотала она куда-то в сторону.Винс завис. Он явно не знал, что сказать. Наконец, чуть повернув морду и избегая смотреть на неё прямо, проговорил:—Ну… наверное, можешь попробовать.Эмми застыла.—То есть… можно? — с надеждой переспросила она, готовая к любому ответу, лишь бы это уже закончилось.—Ну да, — сдержанно повторил Винс.Она подошла ближе. Осторожно, словно подходила к дикому зверю в лесу. Протянула руку — дрожащую, напряжённую — и аккуратно провела по его спине. Потом ещё раз.—Вы такооой мяягкий, — восторженно прошептала она, будто боялась спугнуть.—Эээ… спасибо, — буркнул Винс, начиная жалеть, что разрешил.Но Эмми уже почти мурлыкала от восторга, гладя его с трепетом и восхищением, словно домашнего котёнка. Винс смирился с этим… испытанием. Где-то в глубине души он даже подумал, что могло быть и хуже.Наконец, девушка отступила и смущённо опустила глаза:—Спасибо. И... простите, если это было… лишним.—Бывало и страннее, — отозвался волк, снова устраиваясь у огня.Они оба немного посидели в молчании. Потом Винс фыркнул:—Но если кто-то узнает — скажу, что ты угрожала ножом.Эмми кивнула и, не сдержавшись, хихикнула.—Договорились.Склон горы снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием костра и шелестом далёкого ветра. Где-то в темноте бродил Миллес, ругался вполголоса на горные коряги, ища хворост. А у огня, хоть и ненадолго, стало теплее — не от пламени, а от чего-то совсем другого.***Изумруд сидела вдали от остальных, ближе к обрыву, где ветер пронзительно выл меж скал. Она смотрела в огонь, но будто не видела его. Мысли уносили её прочь — к событиям, которые произошли несколько дней назад, и всё не отпускали её.Она вспомнила, как отреагировала на появление в отряде Железяки. Это было сразу после того, как механический зверь, сбежавший от Ловчих, оказался рядом с ними. Он не сделал ничего плохого. Но что-то в ней — или не в ней — отозвалось яростью и неприятием.—Вы хотите сказать, что это… — она произнесла это слово с таким презрением, словно имела в виду навозную кучу, над которой вились мухи, — …пойдёт с нами?Она посмотрела на Эмми, потом на Такира. Девушка, побледнев, хотела было ответить. Но, перекинувшись взглядом с Сарой, сдержалась. Зато старик смотрел долго. Не осуждающе. Не враждебно. Скорее очень и очень внимательно. Словно искал в ней что-то. И, возможно, нашёл.—Зверь сам выбрал нас, — проговорил он спокойно. —Если он это сделал, значит, в прошлой компании ему было плохо.Старый целитель перевёл взгляд на бывшую Ловчую.—Насколько я могу судить, он безобидный. Ведь так, Эмми?Та покраснела и кивнула: —Да.—Ага, конечно, — с холодным смешком процедила Изумруд. —Вы же видели, как его зубы дробят камень. Да он практически в одиночку победил того горного великана!Она бросила это резко. Почти зло. Зарантил и Миллес, конечно, поспорили бы с её утверждением,но они шли впереди и не слышали этого разговора.Такир снова покачал головой:—Железяка умный зверь. Он понимал, что великан — наш общий враг, и атаковал его. Он ведь не нападал ни на кого из нас…—Это пока, — многозначительно бросила девушка и, развернувшись, пошла вперёд, не желая больше слушать.Сейчас, сидя у костра, мысленно она вновь возвращалась к тому разговору. Воспоминания всплыли без предупреждения, обнажив то, что она пыталась забыть. девушка резко повернула голову и бросила взгляд на Железяку.Киборгизированный кабан был неподалёку, рядом с хозяйкой. Его корпус поблёскивал в свете костра — пластины металла отсвечивали багровым. Он лежал не двигаясь, лишь изредка посапывая и издавая короткие механические щелчки. Эмми, сидевшая возле костра, вытянула руки к огню. Её лицо выражало спокойствие.Изумруд снова отвернулась. Что-то сжалось внутри.Голос, что тогда говорил из неё, был её голосом. Но будто чуть искажённым. Чужим. Холодным. Она вспоминала это ощущение всё чаще. Словно внутри неё кто-то сидел. И ждал.Костёр потрескивал. Далеко внизу мелькнул огонёк — возможно, это возвращался Миллес с хворостом. Ветер усилился. Эмми что-то тихо сказала Железяке, и тот, не меняя положения тела, слегка шевельнул металлической конечностью, издав негромкий звук, похожий на вздох.Изумруд смотрела на них и не могла понять — почему ей становится холодно именно тогда, когда рядом тепло?

Глава 39

Как только солнце зазолотило верхушки гор, друзья продолжили путь. Им предстояло преодолеть несколько кряжей и вновь начать восхождение на высокую гору, заслонявшую небо впереди. До Серебряного Клыка оставалось совсем немного. Самая высокая башня крепости то и дело мелькала в просветах между скал, казалось — протяни руку, и дотронешься. Вечером уставшие, но не потерявшие дух путники, вновь остановились на ночлег.Место оказалось куда приветливее, чем то, где они провели прошлую ночь. Скалы сомкнулись стенами вокруг тесной ложбины, защищая от ветра. Внизу журчал ручей, а среди сухих кустарников и редких деревьев шныряли мелкие зверьки. Миллес подстрелил небольшого оленя, принеся его на плечах в лагерь с привычной ухмылкой.—Ужин к столу, — весело сказал он, бросая тушу рядом с костром.Сара и Эмми тут же взялись за готовку. Такир собрал горсть трав, чтобы смягчить вкус мяса. Железяка мирно дремал неподалёку, свернувшись металлическим клубком. Винс сидел чуть поодаль, принюхиваясь к ветру, как будто ища что-то в доносимых издалека запахах.А Изумруд… Изумруд весь день была не в духе. Её раздражало всё: как медленно шёл Такир, как часто Эмми шутила и смеялась, идя рядом с Сарой, как Зарантил смотрел на огонь — слишком задумчиво, слишком тихо. Даже Миллес, обычно вызывавший у неё, если не уважение, то хотя бы равнодушие, сегодня раздражал своими комментариями и шутками.Она не говорила напрямую. Но бросала взгляды. Цедила слова. Вздыхала нарочно громко, чтобы все слышали. Укол за уколом.И, наконец, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, а в лагере царила атмосфера ожидания вкусного ужина, это произошло.Изумруд сидела, облокотившись на валун, рядом с Миллесом, который рылся в своём заплечном мешке. Она смотрела, как Эмми нарезает мясо, как перебрасывается шутками с Сарой… И что-то, что было там, глубоко в её сути, окончательно сломалось. Не выдержав и двух минут тишины, девушка выпалила:—Как долго мы будем кормить эту Ловчую и её железную тварь... Надеюсь, когда мы доберёмся до крепости, они наконец от нас отвяжутся! Без этой парочки нам будет куда легче.Миллес замер, не поднимая головы.Из-за высокого камня появилась Эмми. Она подошла в самый неподходящий момент, чтобы попросить у охотника соль. И услышала всё.Девушка оцепенела. На её лице застыло сначала непонимание… потом боль.—Ты… — прошептала она, —ты правда так думаешь?Изумруд повернулась. Их взгляды встретились. В тот момент, возможно, всё ещё можно было исправить. Свести разговор в шутку. Сказать, что просто устала.Но она не захотела.—Да, — сказала она жёстко. —Думаю. Убийце и чудовищу не место среди нас. Мы идём за ответами, а не в зоопарк.Эмми сжала губы. Руки девушки дрожали. В следующее мгновение она развернулась и со слезами на глазах бросилась обратно к костру.Зарантил поднялся ей навстречу. Сара встала, увидев слёзы на лице подруги.—Что случилось? — тихо спросил юноша.Эмми покачала головой. Но травница уже всё поняла. Она обернулась к Изумруд:—Хватит. Мы терпели это слишком долго. Она много раз спасала нам всем жизнь в ущелье. Она ни разу не причинила никому зла. А ты всё ещё ненавидишь её только потому, что она была там… среди них!Изумруд стиснула зубы: —Она не просто была. Она убивала. Она сама это говорила. А теперь ходит тут, строит из себя жертву.—А что ты хочешь? — Зарантил впервые повысил голос. —Чтобы она покаялась перед тобой? Молила о прощении.? Она не выбирала — её заставили. И она пытается оправиться от этого, стать лучше. А ты… Ты только всё разрушаешь.Изумруд вскочила на ноги. В её глазах сверкнуло нечто тёмное, болезненное.—Ну и катитесь в бездну! Все! Вместе со своей убийцей… и этой железной мерзостью!Кабан, словно почувствовав что-то, приподнял голову. Его глаза-сенсоры загорелись тусклым светом. Но он не пошевелился.Эмми больше не плакала. Она смотрела в огонь. Сара осторожно обняла её, поглаживая по плечу. Зарантил отошёл в сторону, сжав кулаки. Такир поднялся и, ничего не говоря, направился к Изумруд. Она вздрогнула под его взглядом.—Некоторые раны не видны глазу... — тихо сказал старик. —Но именно они болят сильнее иных.Он прошёл мимо, не обернувшись.Зеленоглазая девушка осталась одна. Среди скал, под мерцающим звёздным светом, где дул пронизывающий ветер. Где никто больше не говорил с ней. Где не было больше “мы”. Только “я”. И тишина.***Ночь была ясной. Звёзды рассыпались по небу, как раскалённые осколки хрусталя. Треск костра звучал особенно отчётливо, потому что всё вокруг спало: даже ветер стих, будто и он устал за день.Сара сидела у костра, подложив под себя плащ. Она гладила пальцами травинку, тихо насвистывая себе под нос. Лицо её было расслабленным, почти безмятежным.Зарантил долго собирался с мыслями, прежде чем подойти. В груди стоял ком, Сердце юноши билось словно перед сражением. Он боялся испортить всё, разрушить… но больше всего — промолчать. Пройти мимо того, что уже так давно горело внутри.—Ты не спишь? — тихо спросил он, подходя.Сара подняла на него взгляд и улыбнулась. —Нет. Здесь слишком красиво, чтобы тратить время на сон.Парень сел рядом. Они помолчали минуту. другую. —Я… — начал Зарантил, замолчал, затем продолжил немного громче:—Я давно хотел поговорить с тобой. Но… не знал как начать.Девушка не ответила, просто посмотрела на него, чуть склонив голову.—С тех пор, как я очнулся в лесу… с той самой минуты, как ты пришла на мой зов, — он вздохнул. —Я знал, что ты не просто случайная спутница. Ты стала моей единственной опорой в этом мире. Моим спасением. Я… Я не помню, кем я был раньше, но точно знаю, кем стал рядом с тобой.Юноша говорил быстро, боясь спугнуть её молчанием.—Ты добрая. Сильная. Храбрая… Ты всегда здесь — рядом. И я… просто не могу больше носить это в себе. Может, ты видишь во мне только друга. Это нормально. Я не требую ничего… — Он замолчал, но потом с усилием добавил:—Я просто хочу, чтобы ты знала.Сара затаила дыхание. Её глаза блестели в свете костра. Она смотрела на него так, будто давно ждала этих слов.—Зарантил, — тихо произнесла она, —я… я тоже…И тут воздух разрезал пронзительный, отчаянный крик.Они вскочили одновременно. Тревога отразилась на лицах обоих.—Кто это?! — выдохнул парень, оглядываясь.—Где Эмми?! — Сара уже мчалась к остальным.Остатки сна слетели с обитателей лагеря. Такир резко сел, Винс обернулся на звук, Миллес стремительно поднялся. Только Изумруд осталась сидеть, как статуя.—Она ушла! — закричала Сара. —Её нет в лагере!Железяка, лежавший в стороне, резко поднялся. Его красный глаз вспыхнул, как пульсар. Он сорвался с места, устремившись туда, где ночной воздух всё ещё дрожал от крика.—За ним! — махнул рукой Миллес.Бежали через кусты, острые камни, по едва видимой тропе. Свет от глаз Железяки резал темноту. Они остановились на краю обрыва. И увидели её.Эмми висела, цепляясь пальцами за край, кожа на руках была содрана, губы в крови. Она пыталась подтянуться, но уже не могла.—Эмми! — закричала Сара.—Держись! Зарантил бросился к краю.—Держись, девочка, мы здесь! — крикнул Миллес. Охотник уже лежал на животе, протягивая руку.—Я… не... простите, — прошептала Эмми, и пальцы её разжались.

Глава 40

Сара вскрикнула. Зарантил сжал кулаки. Миллес выругался. Такир подошёл и стал всматриваться в темноту.Но ещё до того как тело Эмми достигло дна пропасти, яркий луч света разрезал тьму. Красный глаз Железяки вспыхнул, превращаясь в прожектор.Все замерли.Кабан подошёл к самому краю. Он наклонил голову, и луч осветил дно ущелья. Там, метрах в пяти ниже, на узком утёсе, лежала Эмми. В свете прожектора лицо девушки казалось бледным, как снег. Похоже она была без сознания, но грудь её медленно вздымалась.—Она жива… — прошептала Сара.—У меня есть верёвка, — сказал Миллес, уже роясь в своём заплечном мешке. — выдержит и меня, и её.—Ты будешь спускаться? — Зарантил напряжённо смотрел на отвесную стену под ними..— Да. Я первый. Ты — контролируешь. Если что — подстрахуем друг друга. Понял?Парень кивнул. Связав крепкую петлю, охотник перекинул конец верёвки через самую тяжёлую на вид каменную глыбу.Внезапно Железяка шагнул вперёд и подошёл к самому краю обрыва. С мягким щелчком из его копыт выдвинулись острые металлические когти. Он вонзил их в камень, протестировал сцепление — и начал спуск.—Что он творит?.. — выдохнул Миллес. —Ходячий ты сюрприз.Кабан двигался быстро, будто был создан для покорения гор, когти легко вонзались в породу. Он первым добрался до Эмми и, оказавшись рядом, осторожно ткнулся ей в ногу своей холодной металлической мордой. От прикосновения девушка застонала и пошевелилась, еле слышно прошептав:—Желе… зяка?..—Она очнулась! — крикнул Зарантил. —Быстрее!—Ты за мной, дружище, — отозвался Миллес, затягивая петлю на поясе.Без лишних слов охотник скользнул вниз. Верёвка, намотанная на бедро юноши, натянулась, скрипнула. Камни на краю обрыва посыпались в пропасть. Одно неверное движение — и хищная пасть обрыва примет ещё одну жертву.—Чуть левее! — крикнул Зарантил.—Вижу!Миллес добрался до Эмми и Железяки. Кабан замер рядом с девушкой, как часовой.—Жива… Нога сильно ушиблена. И ребро, похоже. Но голова цела, — отрапортовал Миллес, бегло осмотрев девушку и перекинувшись с ней парой слов.—Как будем её поднимать?! — крикнул Зарантил.—Сделаю упряжь. Лезь ко мне.Юноша едва не сорвался, но добрался до уступа. Эмми неразборчиво шептала что-то, как в бреду. Он успокаивал её, крепил упряжь, пока Миллес проверял фиксацию.Наверху Сара и Такир начали подъём. Камни осыпались. Верёвка натянулась. Эмми медленно ползла вверх.Камень под ногой Зарантила качнулся, он сорвался, но Миллес успел схватить его:—Держись,! Мы почти вытащили её!И наконец Эмми оказалась наверху. Сара аккуратно обняла её. Железяка вскарабкался обратно, и тут же ткнулся мордой в бок девушки. Кабан радостно хрюкнул.Охотник и Зарантил взобрались следом. Такир бережно поднял девушку и понёс в лагерь.***Эмми лежала у костра, укрытая одеялом. Сара обработала ей раны, Такир приложил ладони к её бедру, читая полушёпотом какие-то древние заговоры.Вскоре дыхание девушки стало ровнее, и она наконец открыла глаза. Все сразу же подбежали к ней.—Почему ты ушла? — тихо спросил Зарантил.Бывшая Ловчая вздохнула. Потом выдавила:—Я… я просто не могла больше.—Из-за Изумруд? —мягко спросила Сара.Эмми кивнула. Губы её дрожали.—Я… лежала возле лагеря… и плакала… долго. Так, чтобы никто не услышал, уткнувшись лицом в землю. Я чувствовала, как всё внутри снова рушится. Словно я вновь там, в той крепости. Не нужна никому. Обуза. Балласт… Она была права. Я решила просто… убежать. Куда угодно. Лишь бы не видеть всё это.Голос её сорвался. Она закашлялась. —Я не хотела умирать. Но и жить с этим... Мне уже ничего не хотелось. А потом… когда я сорвалась, я много о чём успела подумать. потому что вдруг поняла — всё. Конец.Сара вновь обняла бывшую Ловчую. —Ты с нами. И всегда была с нами.Железяка тихо хрюкнул и ободряюще ткнулся Эмми пятачком в бок. Девушка слабо улыбнулась.—Спасибо… — прошептала она. —Всем вам.***Рассвет окутал скалы, как прозрачная вуаль. Солнце, ещё не оторвавшееся от линии горизонта, окрашивало небо в нежные пастельные тона.. Воздух был холодным и чистым — дышать им было почти больно.Зарантил, сидевший у практически потухшего костра, подбросил несколько веточек. Пламя лениво просыпалось, как и он сам — всё ещё в мыслях о прошедшей ночи. Он не спал, только дремал урывками, чувствуя себя странно лёгким и одновременно опустошённым. В голове снова и снова звучал крик Эмми, а перед мысленным взором стояли её глаза — испуганные, обречённые.Сара неслышно подошла. Она держала в руках чашку с травяным чаем.—Не спишь? — тихо спросила она.—Нет, — парень посмотрел на травницу, слабо улыбнувшись. —Просто… сижу. Я и ночью то толком не смог заснуть.Она протянула ему чашку.—Выпей. Поможет.Юноша сделал глоток. Напиток был горьковатый, он пах мятой и чем-то цветочным.—Спасибо.Сара устроилась рядом. Некоторое время они молчали, слушая, как потрескивает костёр и где-то вдали щебечут ранние птицы.—Я хотела поговорить, — наконец произнесла девушка. —О вчерашнем… и не только.Он посмотрел на неё,внутренне подобравшись.—Я слушаю.Сара вздохнула, сжав руки в кулаки.—Когда ты подошёл ко мне вечером… я… я была так близко, чтобы сказать тебе всё. Всё, что чувствую. Но Эмми… — она замолчала, покачав головой. —Однако то, что мы ещё не спали оказалось к лучшему. Мы были нужны ей.—Ты хочешь сказать, что… — парень не договорил.Девушка повернулась к нему, глаза её блестели от утреннего света. —Ты думал, что я к тебе ничего не чувствую. Но это неправда, Зар.Он застыл.—Когда ты очнулся в лесу. Когда позвал на помощь, и я пришла. Я много думала об этом. Сразу после того, как "Рука помощи" помогла тебе исцелиться, события понеслись вскачь. Мы практически всё время проводили вместе, однако я не сразу поняла, что чувствую на самом деле. Я думала — это просто забота, дружба. Но… каждый день с тобой, каждое твое слово, каждый взгляд… говорили, что всё это куда сложнее.Юноша отвёл глаза, глядя на огонь.—Я тоже хотел тебе сказать. Я боялся. Думал, ты воспринимаешь меня как друга. А я,кто я такой чтобы навязываться?Сара улыбнулась — печально и счастливо одновременно.—Ты — тот, кто был рядом, когда мне было страшно. Кто бросился помогать людям в Дракфельде, не смотря на то, что ты вообще из другого мира, и их жизни для тебя могли ничего не значить, хотя я знаю, что это не так. Ты тот, кто готов был защищать меня даже тогда, когда я сама могла это сделать. И если ты думаешь, что этого мало — ты ничего не понял.Он посмотрел на девушку. Ветер трепал её волосы, и в этот миг она казалась ему красивее всех на свете.—Ты не одна, Сара.—И ты не один, Зар.Они замерли на миг, а потом просто прижались друг к другу, обнявшись, как две половинки, наконец нашедшие своё место.

Глава 41

Солнце уже окончательно выползло из-за скал, и лагерь начинал оживать. Сара помогала Такиру разбирать сушёные травы, Эмми сидела, обнимая чашку с отваром, молча гладя Железяку по боку. А чуть в стороне, где над тропой свисали ветви кряжестых деревьев, Миллес чистил лезвие своего тесака, устроившись на поваленном стволе.К нему неторопливо подошёл Винс. Волк устроился рядом, вытянув лапы и лениво зевнул. —Доброе утро, блохастый, — проворчал Миллес, не отрывая взгляда от оружия. —Видел вчера, как ты гонялся за птицами. Ты что, из псины превращаешься в котика? Кажется,теперь я знаю, какая твоя вторая ипостась. Драный кошак.—Конечно, — хмыкнул волк, —но сегодня у нас другой повод для разговоров. Ты не замечал?—Чего?Винс повернул морду в сторону Сары и Зарантила. Те стояли чуть поодаль, что-то тихо обсуждая, улыбаясь так, будто в мире не осталось никого, кроме них двоих.—Ну ты видел, как она на него смотрит? — Винс чуть склонил голову. —Это не просто забота. Это… как будто она его уже давно выбрала, просто сама не знала. А теперь поняла.Миллес прищурился, бросил взгляд в ту же сторону и ухмыльнулся.—А ты, я гляжу, не только когтями махать мастак, но ещё и в делах сердечных понимаешь?—Да брось,— мотнул головой оборотень. — Это видно за версту. У неё голос другой, когда она с ним. А у него — глаза такие, будто он в облаках парит, когда она рядом.Миллес тихо фыркнул.—Вот ведь, — сказал он. —Парень только очнулся в паутине пару недель назад, а уже девичьи сердца собирает, будто трофеи.—Да ну тебя, — отмахнулся Винс. —Это не трофей. Если такая любовь, то навсегда. И никто кроме неё ему не нужен.Охотник замолчал. На секунду в его взгляде промелькнула нечто совсем иное. Может, старая боль... Но он тут же отогнал её и хлопнул Винса по боку.—Вот это ты загнул, лохматый. Прям как поэт заговорил! Может, бросишь быть волком и пойдёшь в барды?—Если ты мне будешь лютню носить, я подумаю, — усмехнулся Винс.Они оба рассмеялись, и смех их прозвучал в утреннем воздухе неожиданно живо и по-человечески тепло.***Небо затянуло плотной пеленой, сквозь которую едва проглядывал размытый солнечный диск. светило, усталое от вьюг, решило ненадолго явить свой взор. На горизонте, меж заснеженных скал, уже маячили бастионы крепости. Серый силуэт, остроконечный и мрачный, словно зуб, выломанный у древнего чудовища и воткнутый в горы. Серебряный Клык.Дорога под ногами была каменистой, кое-где скользкой, и отряд двигался неспешно, выстроившись цепочкой.Впереди двигался Миллес — привычно и уверенно, как будто он ходил этой дорогой уже не раз. Сразу за ним шёл Зарантил, рядом шагали Такир и Эмми. Чуть позади ступали Сара с Изумруд, замыкал колонну Винсент.В какой-то момент травница прибавила шаг и поравнялась с юношей. Они обменялись взглядами, и девушка тихо заговорила:— Зар. Меня очень беспокоит Изумруд. Скоро мы будем на месте. А если то, что ждёт нас там, сильнее, чем мы можем себе представить? Мы должны доверять друг другу. Каждый из нас.Но Изумруд... если честно, она меня пугает. Когда я познакомилась с ней — она была совсем другой. Доброй, живой. А теперь...— Согласен, — хмуро ответил Зар. — Я поговорю с Такиром. Может, хоть он сможет что-то понять.Так и вышло. Пройдя с полчаса, парень замедлился и зашагал рядом со стариком. Убедившись, что Изумруд отстала от них на добрый десяток метров, он поделился с ним их с Сарой опасениями. Такир, ничего не говоря, кивнул, и спустя несколько минут они осторожно приблизились к девушке, которая стояла у края тропы и смотрела на возвышающиеся впереди башни Серебряного Клыка, которые были уже совсем рядом.— Дитя, — мягко начал Такир. — Скоро мы войдём туда, где потребуются все силы каждого из нас. Если в сердце твоём что-то жжёт — скажи. Мы рядом. Мы не враги тебе.Изумруд не обернулась. Губы её дрогнули, но голос звучал жёстко:— Оставьте меня. Всё в порядке. Я сама со всем разберусь. Мне не нужна ни ваша жалость, ни ваши советы.— Ты не понимаешь, девочка, — покачал головой Такир. — Иногда то, что говорит из нас, — не мы сами.Внезапно она резко обернулась, и на миг в её глазах сверкнуло что-то чужое. Холодное.— Я сказала — отстаньте! — выкрикнула Изумруд, и тон её был таким, каким прежде она никогда не говорила.Зарантил шагнул было вперёд, но старик мягко положил ладонь ему на плечо и покачал головой.Когда они отошли, целитель тихо проговорил:— Ты должен знать одно. Это говорила не она. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился юноша. — Когда она особенно вспыхнула, я… я заметил в её глазах чужой взгляд. Как будто кто-то смотрит через неё. Зара передёрнуло. Он не ответил.Вскоре дорога закончилась. Перед ними раскинулся глубокий ров, частично занесённый снегом. На другой его стороне в серое небо вздымался поднятый мост. Массивные ворота крепости были заперты, на стенах путники не увидели ни малейшего движения.— Не нравится мне всё это... — пробормотал Миллес, глядя в сторону укреплений. — Тут должно быть оживлённо, караулы, патрули. Ан нет... тишина, как на кладбище.— Что будем делать? — спросил Зарантил, оглядываясь.— Разобьём лагерь. Примерно в километре отсюда, за поворотом дороги, есть небольшой лесок. Нас там заметить будет сложно, если намеренно не искать, а деревья от ветра закроют. А уже там и подумаем, что делать дальше.Они выбрали место в рощице за скальным уступом, где можно было развести небольшой костёр. Снег приглушал звуки, и всё вокруг казалось нереальным — как будто мир затаил дыхание.Каждый был занят своим: Миллес точил клинок, Эмми присела у огня и проверяла ремни на ножнах. Сара молча перебирала травы, но взгляд её всё время возвращался к Изумруд, расположившейся отдельно, спиной ко всем. Девушка сидела неподвижно, как статуя. Волосы выбились из-под капюшона, на пальце вспыхивало кольцо, когда отблеск пламени задевал его. Такир, не говоря ни слова, наблюдал за ней, будто за больным, которого нельзя трогать.Винсент лежал чуть в стороне, положив голову на лапы, глаза волка были прищурены. Но он ни на миг не выпускал Изумруд из виду.— Все напряжены, — подумал Зарантил. — Кажется, будто мы подходим не к крепости, а к краю бездны.Ветер усилился. Далеко за стенами Серебряного клыка раздался глухой, едва различимый звук. То ли протяжный стон, то ли рокот горного обвала.— Ночь будет холодной, — сказал Такир. — Надеюсь, не последней, — криво усмехнулся охотник.

Глава 42

Утро было обманчиво спокойным. Снег за ночь припорошил лагерь тонким слоем — таким, который скрипит под ногами и слепит глаза. Солнце едва поднималось над горами, его лучи, отражаясь от замёрзших склонов, резали взгляд, но не грели.Крепость была всё так же безлюдна, словно все её обитатели вымерли. Никакого движения у ворот. Ни одного факела на стенах. Ни света, ни звука.— Если мы туда войдём, нам лучше быть готовыми ко всему, — произнёс Миллес, отряхивая с плеч снег. — Пока ещё есть время, предлагаю размяться. Перед тем, как прыгнуть в пасть ко льву, так сказать.Он обвёл взглядом отряд. Зарантил ожидал, что тот предложит спарринг ему или в крайнем случае Изумруд. Но охотник вдруг повернулся к Эмми.— Ты. Встанешь со мной? Немного поборемся, ладно?Эмми вздрогнула. — Я?.. — переспросила она, не веря. — Но… ты же… ты же помнишь?..— Помню, — с мягкой усмешкой кивнул Миллес. — Как ты ткнула меня клинком в бок. И как старик вытащил меня с того света. Отличная работа. Вышла бы из тебя убийца — будь ты чуть злее.Девушка покраснела и опустила взгляд. Её плечи ссутулились, пальцы нервно теребили край куртки.— Я не хотела… Я тогда не владела собой, — прошептала она.— А теперь владеешь? — спросил он.— Кажется, да, — неуверенно ответила Эмми.Миллес кивнул:— Вот и посмотрим. И, Эмми,— охотник понизил голос. —Я верю тебе. Теперь попробуй поверить себе сама.Они отошли чуть в сторону, нашли ровную площадку. Остальные собрались вокруг, наблюдая. Винсент вытянулся в снегу, глаза волка были обращены на бойцов. Сара что-то шептала Такиру. Изумруд стояла молча.Зарантил с интересом следил за поединком. Миллес был предельно аккуратен — не наступал, а направлял. Эмми сначала стеснялась, её движения были резкими, нетвёрдыми. Но постепенно, с каждой минутой, в ней просыпалась память, мастерство возвращалось вместе с увереностью. Клинки заскользили, засвистели, и в какой-то момент она даже разоружила Миллеса и заставила его отступить.— Вот это другое дело, — с усмешкой бросил он, стряхивая снег с ладоней. — Теперь ты — снова ты.Девушка вдруг улыбнулась по-настоящему. Не робко, а с какой-то детской искренностью. Миллес хлопнул её по плечу, и они вернулись к остальным.Но всё это время Изумруд не сводила с них взгляда. Когда охотник похвалил Эмми, в зелёных глазах девушки вспыхнуло что-то острое. Ветер трепал её волосы, Она изменилась в лице.— Вот значит как.. — глухо произнесла она. — Вы за неё беспокоились, а не за меня. Её защищаете. Её прощаете. А я? Я с ума схожу тут, а вы…Слова её были резкими, как плеть.— С тобой всё было в порядке, — сказал Зарантил. — Мы просто… мы хотим понять. Ты стала другой. Мы волнуемся.— Ты стала другой… — передразнила она. — Да, я стала. С тех пор, как она появилась. Ты не видишь? Она заразила всё. Всё переменилось. Миллес едва не умер! Если бы не Такир…Голос девушки сорвался. Изумруд резко развернулась и пошла прочь — прямо в белую, холодную пустоту, куда уже начала наползать пурга. Ветер закружил вокруг неё, словно желая утащить подальше. Никто не решился остановить её.Сара поднялась было, но Такир слегка покачал головой.— Ей нужно время, — тихо сказал он.— Но если она не вернётся?.. — прошептала Эмми. В её голосе звучала вина.— Она вернётся, — уверенно сказал Зарантил. — Я… знаю это.Прошло несколько часов. Ветер усилился, и пурга затянула небо. Костёр трещал, защищённый скалой. Время тянулось медленно.Изумруд вернулась, когда лагерь уже почти погрузился в сон. Девушка возникла у костра беззвучно, как тень,. Она была бледна, волосы запутаны, на щеке виднелся след замёрзшей слезы. На вопрос всё ли в порядке, заданный проснувшимся Винсом она не ответила. Лишь молча прошла к своему месту и легла, укутавшись с головой в плащ.Pov Изумруд:Ветер становился всё резче, пурга вокруг неё словно сжималась кольцом, сдавливая лёгкие. Изумруд шла прочь от лагеря, не разбирая дороги. Всякий звук остался за спиной, как и лица тех, кого она не могла больше выносить.Эмми. Миллес. Смеющиеся, доверяющие друг другу, будто всегда были вместе. Будто ничего не произошло.Девушка остановилась, когда лес поредел. Она села прямо на холодный камень, не думая о промерзшей одежде и пронизывающем до костей ветре.. Она обхватила себя руками, пытаясь удержать внутри то, что клокотало и рвалось наружу.— Придушила бы своими руками... — прошипела она, глядя в снежную мглу. — Сладкая парочка. Пусть подавятся своим счастьем…И в этот миг пространство перед ней смялось.В воздухе разверзся сочащийся мраком портал. Он клубился, сжимался и рвался наружу, пока не разверзся узкий вертикальный разлом. Края прохода дрожали, будто ткань мира сопротивлялась его чужой, тёмной силе. И из этого разлома вышел он.Фигура в чёрном, высокая, словно вылепленная из тьмы. Плащ развевался на ветру, но левый рукав болтался пустым. У него не было руки — или он искусно прятал её.У Изумруд замерло сердце.— Вот мы и встретились, — протянул пришелец с кривой ухмылкой. Голос его был какой-то вкрадчивый, скользящий, словно шелест змеи в траве.На секунду та сила, что толкала Изумруд, нашёптывала ей слова, отступила. Впервые за много дней в голове стало тихо. Свободно.— Кто вы? — с трудом выдавила девушка. Голос не слушался её.— Твой единственный друг. Я пришёл дать тебе то, чего ты так жаждишь. Будь уверена, я подготовил моей сбежавшей игрушке достойный приём.В голове у Изумруд щёлкнуло.— Ариэль... — сорвалось с её губ. Она не сразу узнала его. С их последней встречи маг сильно изменился. Длинные патлы, вместо аккуратной стрижки, запавшие глаза, какое-то озлобленное лицо... Когда он признавался ей в чувствах на свидании, когда пришёл за "Летним дождём" и застал её в саду Эдрика, он выглядел совершенно иначе.Девушка не знала, как именно она хотела отомстить Ариэлю. Убить? Сдать Ордену? Она не заходила так далеко в своих мыслях. Но он был виновен. Он — причина всего.Он послал Ловчих за ними. Он натравил на них эту суку Эмми, которая теперь улыбается у костра. И именно из за него чуть было не погиб миллес. Он выжег Дракфельд дотла, напустив на деревню огненного элементаля. Он отравлял её своими речами, шептал, соблазнял, пытаясь выманить траву.Из-за него она бежала, пряталась, боялась. Из-за него всё покатилось к чертям.Гнев, копившийся неделями, выплеснулся наружу, как вулкан. В её душе что-то лопнуло, в глазах девушки потемнело. Она вскочила,и не осознавая что делает, выбросила обе руки вперёд. Из ладоней Изумруд хлынула волна всепоглощающей тьмы.Деревья на добрую сотню метров вокруг иссохли в один миг, как будто прожили столетия за секунду. Снег закипел, заклубился паром, устремившись в небеса. Земля потрескалась, воздух задрожал. Вся сила внутри неё — необузданная, дикая, чужая — вырвалась наружу, обрушившись прямо на мага.Но он даже не пошевелился. Лишь ухмыльнулся. Его лицо озарилось зловещим торжеством.— Какая мощь, — произнёс он с тихим восхищением. — Я всё ждал, когда ты проявишь себя. Моё верное оружие.Изумруд отпрянула, потрясённая внезапным пониманием: это была не она. Не она решала — её просто направляли. Всё это время. День за днём.— Нет… — прошептала она, пытаясь отступить. — Я… не…Он подошёл ближе. Его уцелевшая правая рука мягко опустилась ей на голову.— Спи, — ласково произнёс он. — Ты устала. Завтра ты проснёшься и ничего не вспомнишь.И всё померкло.Очнулась девушка уже утром.***Холодное небо, пронизанное рассветной дымкой, нависало над лагерем, как промёрзшее полотно. Воздух был свежим, слишком свежим — будто хотел вытолкнуть лишние мысли прочь. Но мысли не уходили.Изумруд не помнила, как вернулась в лагерь. Последнее, что отпечаталось в сознании — луна, сверкающая над заснеженным полем. И голос. Этот голос…Сейчас он снова был здесь — внутри. Шептал, скользил, расползался по сознанию, как чернила по бумаге. Та самая тень, что вчера ненадолго оставила её, теперь снова прочно обосновалась внутри. И она, настоящая Изумруд, поняла это слишком поздно. Она безмолвно наблюдала, как кто-то другой говорит её голосом, подстёгивает её злость, ест её мысли, пока она — словно запертая в хрустальном сосуде — может только смотреть. И бояться.А в лагере, работа уже началась.— Оббегу ров по кругу, — сказал Винсент, — может, есть хоть какая-нибудь щель или Лаз. Всё что угодно.Он обернулся, его волчьи глаза быстро стрельнули в сторону Изумруд. Хвост нервно подёргивался, уши навострились. Он чувствовал. Он всегда чувствовал. Но все похоже догадались сами.Волк беззвучно исчез в пурге, скользнув лёгкой серой тенью, словно сама метель впустила его в себя.Тем временем Такир разложил перед собой целый арсенал пузырьков, сушёных трав, мха, смолы, пыльцы и странных серых кристаллов. Сложил ладони, пробормотал что-то еле слышно, и тонкие золотистые нити вспыхнули между пальцами, переплетаясь в сложный узор. Сара тоже была задействована в подготовке. Девушка терпеливо сортировала корешки, толкла их в ступке, нюхала, морщилась, хмыкала.— Это будет великий целебный эликсир, — вещал Такир. — Охотник на чудовищ жив только благодаря подобному снадобью. Травница лишь кивнула, не выспрашивая подробностей.Миллес сидел в стороне на подстилке из лапника, лицо его было спокойным, но взгляд блуждал по лагерю, иногда останавливаясь на сидящей отдельно от всех Изумруд. Охотник перебирал стрелы, правил наконечники, менял повреждённые перья. Подлатал наплечник, перешнуровал сапоги, а затем занялся своим любимым детищем — миниатюрным арбалетом. Сжимая и отпуская спусковой механизм, он проверял работу пружины. Металлический щелчок то и дело отдавался в стылом воздухе.Потом Миллес достал лук. Проверил тетиву, погладил древко ладонью — и, не говоря ни слова, принялся выпускать одну стрелу за другой. Эмми, сияя, слепила снеговика: с улыбкой, носом из морковки и кустистыми бровями из сухих веточек. Через полчаса тот напоминал ёжика, красуясь десятками идеально вонзённых стрел.Девушка смеялась, наблюдая, как охотник в сотый раз целится ей за спину:— Теперь точно в сердце,— рассмеялась она. — Хотя, кажется, ты уже туда попал.— Проверяю, не ослабла ли тетива, — фыркнул Миллес.— Ты вчера её перематывал, — хихикнула Эмми. — Я видела.Он только усмехнулся.Зарантил, размявшись небольшой пробежкой, теперь тренировался с боевым ножом. Повторял отработанные движения, короткие, резкие. В голове юноши стоял образ паука из самого начала пути, первая опасность, с которой он столкнулся только очнувшись в лесу. Тот самый момент, когда он чётко осознал, что можно погибнуть, даже не успев познать этот мир. Сейчас он был другим. Не мастером, нет. Но бойцом. Наверное.Когда парень закончил тренировку, он сел у края лагеря и начал возиться с Железякой, который азартно выискивал следы в снегу.— Смотри, вот она. Мышка.Кабан радостно фыркал, гоняясь за невидимыми противниками, поднимал фонтанчики снега, ловил воздух, пыхтел — и, кажется, был доволен. Изумруд безучастно смотрела на него. Её лицо было спокойно, слишком спокойно. Как маска.Когда Винсент вернулся, он был весь облеплен снегом. Волк отряхнулся у костра, уселся рядом, облизнулся.— Ничего. Ни дыр, ни тайных ходов. Мост поднят, ров промёрзший, но лёд местами очень хрупкий.— В крайнем случае можно найти самое прочное место, — предложил Миллес, — попробуем перебраться там. Обвяжемся верёвкой... Может удастся пройти по льду. В полдень обойдём всё снова.— А если нет? — тихо спросила Сара.— Значит, будем ломиться в лоб, — пожал плечами охотник. — Не в первый раз.Все замолчали. Над лагерем вился дым, в котелке булькало зелье. Эмми с аккуратностью ювелира правила лезвие левого скимитара небольшим точильным бруском. Зарантил лежал на спине, глядя в небо. Такир сидел с закрытыми глазами, прислушиваясь к ветру.И только Изумруд с отрешённым взглядом стояла чуть поодаль, в тени деревьев.

Интерлюдия 2

Интерлюдия 2.Представительство Ордена хранителей равновесия в Аларисе, город Алара.За роскошным столом из красного дерева восседал мужчина в богато расшитой мантии. Тяжёлая ткань переливалась золотой канителью, а на его челе покоился венец, украшенный рубинами размером с вишню. Стол был щедро сервирован: на массивном блюде лежал огромный целиком запечённый осётр, в небольшой серебряной тарелочке искушённый зритель узнал бы одни из самых редких и дорогих грибов — белые трюфеля. Рядом стояла позолоченная соусница. Фрукты в массивной серебряной вазе казалось только что были сорваны с южных деревьев. В центре стола стояла древняя даже на вид бутылка из толстого стекла, хранившая в себе благородное вино с багровым отливом.Раздался стук в дверь.— Входите, — лениво бросил хозяин кабинета.В проёме появился седовласый человек в простой серой рясе. На груди его был виден тёмно-серый символ Ордена — равносторонний ромб с вписанной в него четырёхлучевой звездой.— Добро пожаловать, гроссмейстер, — произнёс мужчина за столом и величаво махнул рукой.— Ваше высокопреосвященство, — церемонно поклонился вошедший.Командор Валериан, а именно так звали хозяина кабинета, жестом указал гостю на кресло напротив, затем откупорил бутылку и сказал:— Полагаю, предлагать вам разделить со мной трапезу нет смысла?Реббус покачал головой, подтверждая догадку.— Ну а я не откажусь, — усмехнулся командор и наполнил тяжёлый хрустальный бокал. — Может, перейдём к делу? — рискнул нарушить тишину Реббус.— Ах, гроссмейстер, — укоризненно поднял палец Валериан. — Ну почему вы всегда торопитесь? Зря вы отказываетесь от этого вина. Между прочим, оно прямиком из подвалов самого Великого Магистра.«Ничего себе замахнулся, — подумал про себя Реббус, глядя на хозяина кабинета». А Великий Магистр об этом знает? — едва не сорвалось у него с языка. Но, взяв себя в руки, он лишь произнёс:— Тем не менее, позвольте перейти к цели визита.Валериан раздражённо отмахнулся от него бокалом, как от назойливой мухи. Несколько капель багряного вина упали на серую рясу гроссмейстера.— Ну, давай уже, говори, — процедил он, откладывая персик, в который только собрался вгрызться.— Благодарю, — сухо кивнул Реббус. — Дело в том, что нам, как мне кажется, удалось напасть на след Ариэля.Командор поморщился:— Так кажется, или всё-таки удалось?— Я более чем уверен, — твёрдо ответил гроссмейстер. — Около недели назад, неподалёку от деревни Залесье, штатным патрулём были обнаружены следы боя. Мои люди почувствовали возмущение энергетических потоков. Они прочесали местность и нашли повозку, запряжённую лошадьми. Всё бы ничего, но рядом был зафиксирован след сущности, известной как Испивающий Души.— Испивающий Души? — рассмеялся Валериан. — Да это же бабкины сказки, гроссмейстер. Вы и правда в них верите?Реббус несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, подавив раздражение.— Да, ваше высокопреосвященство. Более того: мои люди почувствовали, что эта сущность была изгнана в нематериальный мир.— Не морочьте мне голову своими легендами, — проворчал Валериан. — Им место у костра в безлунную ночь. Вы что, просили аудиенции лишь ради того, чтобы развлекать меня дешевыми побасёнками?— Нет, — гроссмейстер потёр подбородок, сдерживая возмущение. — Так вот, через два дня мои люди вернулись и зафиксировали остаточные эманации от развоплощения Испивающего Души. А ещё… свежие могилы.Валериан поперхнулся и закашлялся.— Гроссмейстер! Ну не во время же еды!— Прошу прощения, ваше высокопреосвященство, — склонил голову Реббус. — Таквот: в тех могилах покоились люди Ариэля. На них уже были ориентировки. Мы знали, кто они. Но вот что важно: их было всего двое.— И что?— А то, что отряды Ариэля всегда действуют четвёрками. Одним из четырёх непременно является кто-то, кто может чувствовать след. А тут — двое. Третий, возможно, смог уйти, а четвёртого развоплотили. Мы нашли немало крови.— Ну, неудивительно, — пробормотал Валериан, доедая трюфель. — Вы же сами сказали: там была битва.— Да, — кивнул гроссмейстер. — Но среди следов, что были на месте боя… была обнаружена в том числе кровь оборотня.Последние слова гостя не на шутку взволновали Валериана. Он даже прекратил жевать.— Снова эти отродья тьмы, — процедил он.Реббус не стал комментировать отношение командора к оборотням и продолжил:— Мои люди пошли вглубь леса. Вскоре были обнаружены следы нескольких человек. Если бы в тот день, когда они наблюдали изгнание Испивающего Души, вы не отозвали их, они бы нашли не только следы, но и тех, кто их оставил.— Между прочим, — раздражённо процедил Валериан, — они были направлены на более важное задание.— И на какое же? — не выдержал Реббус.— От жителей одной из деревень, примыкающих к южной городской стене Алары, поступило заявление о ведьме.— Ведьма? — преувеличенно удивился Реббус.— Да, гроссмейстер, ведьма, — раздражённо бросил командор. — Всё как всегда: отнимала молоко у коров, насылала хворь на детей. Один из селян заявил, что у него за ночь кто-то сожрал весь урожай моркови. А ещё эта бестия околдовала сына старосты. Мальчик ничего не ел и не пил уже неделю.Реббус невольно представил ведьму, которая ночью шастает по огороду, похрустывая морковкой, и едва заметно усмехнулся.— Между прочим, здесь нет ничего смешного, — обиделся Валериан. — К счастью, тёмную тварь удалось пленить. Правда, она оказала сопротивление, пришлось вызывать подкрепление.— И боевой пятёрки не хватило, чтобы поймать простую девчонку? — удивлённо переспросил гроссмейстер.— Да если бы простую! — фыркнул Валериан. — Говорят, она дралась как исчадье ада. Одному из рыцарей ухо откусила.Реббус едва сдержал усмешку.— Так что там насчёт этого Ариэля? — поспешил вернуть разговор в деловое русло командор.— Следы людей вывели моих бойцов в деревню. Они опросили жителей и выяснили, что те видели странную шестёрку, недавно отправившуюся на север, в сторону гор.— И в чём же была их странность? — хмыкнул хозяин кабинета, опустошая ещё один бокал вина.— В том, — Реббус потёр подбородок, — что в неё входили: бывшая разбойница Ариэля, девушка-травница и охотник на чудовищ, которого в этой деревне хорошо знали.Глаза Валериана вспыхнули.— Вы сказали: девушка-травница? Какое безобразие! Её нужно срочно схватить!— Не волнуйтесь, — скрипнул зубами Реббус. — Мои люди вчера доложили, что взяли след группы в горах, возле крепости Серебряный Клык. Было найдено несколько лагерных стоянок, а также место, где произошёл бой между ними и горным великаном.— Горным великаном?! — расхохотался командор. — Реббус, вы сегодня решили рассказать мне сказку на ночь?— Да нет же, — раздражённо отозвался гроссмейстер. — Его останки лежат прямо под утёсом.— Хм… — усмехнулся Валериан. — И чем же они отличаются от груды камней?— Например, тем, что там до сих пор ощущаются остаточные энергетические возмущения от гибели существа.— Ну, будь по-вашему, — сыто откинулся в кресле командор. — Вернёмся к Ариэлю.— Да, — Реббус поднял взгляд. — Мои люди проследили путь странной группы. Судя по найденной на одной из стоянок волчьей шерсти, к ним присоединился тот самый оборотень. К самой крепости патруль соваться не стал. Но когда мне передали всё это, я лично прибыл туда... и почувствовал его.— Кого его? — не понял Валериан, чьи глаза уже закрывались после сытного обеда.— Ариэля, — пояснил гроссмейстер.— А вы не могли ошибиться? — лениво поинтересовался командор.— Нет, — твёрдо сказал Реббус. — Его эманации я не перепутаю ни с чем.— Хорошо, — Валериан вытер салфеткой жирные губы. — Я направлю весть об этом Совету Магистров, и мы решим, что с этим делать.— Благодарю, — склонил голову Реббус и, поднявшись, направился к двери. — До свидания, ваше высокопреосвященство, — обернувшись, произнёс он.— До свидания, гроссмейстер, — процедил командор. — А впрочем... прощайте, — добавил он почти шёпотом, когда дверь за гостем закрылась.План Валериана был прост.Стравить гроссмейстера, который давно сидел у него в печёнках со своим фанатичным чистоплюйством, и Ариэля, чьи силы могли бы стать отличным инструментом в руках умелого кукловода.Как только с Реббусом будет покончено, — думал он, — я сам прибуду туда и одолею этого мага. А потом... потом...Командор мечтательно расплылся в ухмылке.Потом можно будет инсценировать побег отступника и, оставаясь в тени, манипулировать им. Заставить делать грязную работу. Истреблять конкурентов. Устранять все преграды к вершине...К становлению Великим Магистром.Разумеется, Валериан и не думал отправлять весть магистрам. Он солжёт. А впрочем, какая же это ложь?.. Просто скажет Реббусу, что его запрос на проведение операции отклонён Советом. Конечно, этот самоуверенный болван полезет туда в одиночку… и тогда…Валериан сладко потянулся и сделал ещё один глоток вина.

Глава 43

Настал день Д и час Ч.Туман ещё не успел рассеяться, а Винсент уже вернулся из своей утренней разведки. Из его рта валил густой пар, шерсть покрывал иней, а глаза горели настороженной тревогой.— Они там, — сказал он, стряхивая снег с загривка. — На стенах копошатся. Я не смог разобрать кто это, но похожи на людей, только покрыты шерстью. Не меньше десятка. Наблюдают, часто меняют посты, как будто кого-то ждут.— Нас, — тихо заключил Миллес. — Кого ж ещё.Они собрались у затухающего костра. Серое утро давило. Всё было унылым: деревья, поле, небо — и мысли. Те, что тревожат накануне чего-то важного.Совещание вышло коротким. Вариантов было мало — и все они были безвыходными. Никто не ждал лёгкой прогулки, никто не надеялся на чудо.— Идём к мосту, — решительно произнёс Миллес, прерывая спор Винса и Зарантила. — Если повезёт — найдём способ спуститься и перебраться по льду. Обвяжемся верёвками, пойдём след в след. Один сорвётся — остальные подстрахуют.Все молчали. Даже Такир. Друзья понимали — этот план, как бы его ни приукрашивали словами, был самоубийственным.И тогда, впервые за весь разговор, Изумруд подала голос.— Я знаю, как попасть в крепость.Все обернулись.— Откуда? — хмуро спросил Винсент.— Я вчера была там. У рва. — Девушка говорила медленно, почти без эмоций, будто слова прорывались через завесу. — Видела проход. В противоположной стене рва, в скале, есть тоннель. Похоже на канализационный отвод. Он забран решёткой.Миллес нахмурился.— Такие штуки обычно делают узкими. Метр шириной максимум. Туда разве что ребёнок пролезет.— Этот больше. Голос Изумруд был странно спокойным. — Там пролезет даже Винсент.Волк кинул взгляд на девушку, прищурился.— Ты уверена? — спросил он.— Да. Без сомнения.Миллес задумался, затем кивнул:— Ладно. веди. Если это наш шанс — используем его.Они двинулись к замку, когда утро окончательно вступило в свои права. Лес замер, словно наблюдая. Друзья шли налегке — с собой взяли только то, что могло пригодиться в бою или при использовании засадной тактики. Всё лишнее осталось в лагере.Метрах в трёхстах к западу от моста, в скалистой стене рва со стороны крепости, действительно оказался вход в туннель.Он был широким и тёмным, как пасть огромного зверя. Изнутри тянуло влагой и затхлостью. Вход заслоняла массивная железная решётка, рыжая от ржавчины и покрытая инеем.— Вот он, — сказала Изумруд. — Я не врала.— Действительно, — пробормотал Миллес, оглядывая люк. — Чертовски странное везение… или чья-то ловушка.— Странно, — вставил Винсент, — почему я не увидел его когда оббегал Серебряный клык вокруг... Я же осмотрел стены рва несколько раз... —Боюсь, у нас нет времени думать об этом, —бросила Изумруд. — Судя по всему, это единственный скрытый путь в крепость.—Ну, — криво усмехнулся Миллес, — шагнём же в пасть ко льву.***Обвязавшись верёвкой, друзья двинулись вперёд. Шли цепью, осторожно, шаг за шагом, надеясь, что не услышат предательского треска под ногами. Каждый шаг по льду отзывался хрустом, словно кто-то медленно ломал кости.Дойдя до решётки, остановились. Тоннель зиял темнотой, как пасть чудовища, а стальная решётка надёжно защищала вход, будто приросла к скале навечно. Но Зарантил, приглядевшись, заметил с десяток болтов, державших крепление. Почти все они покрылись ржавчиной. Некоторые даже прогнулись.— Думаю, их можно снять, — тихо сказал он. — Только аккуратно.Миллес, резонно опасаясь, что лёд может провалиться, если он приложит к болтам достаточные усилия, достал верёвку с крюком, размахнулся, и стараясь не нашуметь, закинул "кошку" на край стены. Повиснув на ней, охотник вынул из кармана стальной ключ, ранее извлечённый из мешка, и начал осторожно откручивать болты. Один. Второй. Третий. Металл скрипел, но с трудом поддавался.Остальные затаили дыхание, наблюдая, как охотник, балансируя над хрупким льдом, работает в полутьме.Наконец, решётка дрогнула и с глухим стоном поддалась. Они проскользнули внутрь по одному, не став снимать её полностью, ограничившись щелью сантиметров в восемьдесят.Когда Изумруд, шедшая последней, протиснулась внутрь, поставив решётку на место, Железяка внезапно замер. Кабан напрягся, хрипло фыркнул, поднял голову, втягивая воздух. Из его механического носа вырвался пар. Он сделал шаг, второй, и встал как вкопанный, всматриваясь в темноту.— Он что-то почувствовал, — прошептала Эмми.Винс зарычал. Уши волка прижались к голове, а шерсть на загривке вздыбилась. Он медленно обернулся к остальным.— Запах. Смерть, и что-то другое. ещё хуже.Но решение было уже принято, и друзья двинулись дальше.Туннель оказался не канализацией, а вентиляционной шахтой, но почему она была такой широкой, никто не знал. Ход вёл вперёд, спускаясь всё ниже, с каждым витком заманивая путников в чёрные недра.Вскоре началось то, что потом долго преследовало их во снах.Внимание! Я бы даже сказал — ахтунг! В тексте присутствуют сцены жестокости и насилия, а также морально тяжёлые эпизоды.Первые признаки были слабыми. Странные пятна на стенах — как будто багряная ржавчина. Следы когтей, глубокие царапины на камне, словно какой-то большой зверь пытался вырваться наружу. Потом они почувствовали запах.Сначала сырость. Затем нечто куда более отвратительное, похожее на гнилое мясо. Как на бойне, где месяцами не убирали останки.И наконец они увидели.Отряд вышел в огромную полутёмную камеру. Потолок терялся во тьме. Стены были испещрены трубами, шлангами, гротескными проржавевшими конструкциями.А посередине был ужасный могильник.Множество трупов. Гниющие туши: обычные коровы, козы, огромные пауки, мантикоры, чудовища, чьи очертания не были знакомы даже Миллесу. Полусгнившие останки частично были механизированы.Из некоторых тел торчали металлические штыри. У других вместо глаз были пустые гнёзда с вживлёнными линзами.Кто-то, казалось, ещё дышал. Или шевелился — может, это были тени… а может нет.Изумруд в ужасе прижала руку к губам. Сара отвернулась, сдерживая рвотный позыв. Такир тихо пробормотал молитву. Винсент рычал, дрожа от ярости.— Что… что это? — выдавил Зарантил.Эмми смотрела в пустоту. Потом девушка обернулась на Железяку.— Теперь понятно, почему он напрягся. Это место… сюда сбрасывали отбракованные экземпляры, животных, которые не выдержали имплантацию. Это большая моогила.— Тут таких, как он, изменяли, — прошептал Миллес. — Или уничтожали.Железяка подошёл к телу огромного медведя. частично киборгизированного, изуродованного. Из его боков торчали металлические штыри, одна половина тела представляла собой грубый сплав плоти и железа. Зверь Осторожно ткнул его мордой. Из пустой глазницы вывалилось что-то металлическое. Кабан издал протяжный стон и отступил.Сзади что-то зашевелилось. Раздался шорох, затем сиплый, рваный хрип. Как будто дыхание. Или попытка его имитировать.— Не оборачивайтесь резко, — прошептал Винсент. — Нас кто-то видит.Медленно, как во сне, Зарантил повернул голову.Там, в тени, из-за горы тел встало нечто. Создание, покрытое плотью и железом. С огромными красными глазами. Оно дышало с хрипом. Его железные зубы, больше похожие на цепную пилу, громко клацнули.Существо шагнуло вперёд, и в тусклом свете, проникающем сквозь вентиляционную решётку, на его лицо легла бледная, мертвенная тень. Эмми застыла.— Папа…Слово сорвалось с губ прежде, чем она успела подумать.Существо сделало ещё шаг. Скрежет усилился. Оно наклонило голову, всматриваясь в девушку.— Нет… нет, это невозможно… ты…Позади кто-то шепнул её имя, может быть, Такир, может, Зарантил, но она не слышала. Всё заглушал хрип.Создание остановилось. Оно было выше обычного человека, с широкими, будто раздутыми плечами, из которых торчали ржавые штыри. Его лицо было изуродовано, оно напоминала потрескавшуюся глину.Но Эмми знала это лицо. Каждая морщина, каждая линия. Человек, который когда-то учил её различать травы, смеялся, когда она пряталась в кустах, и звал её своей маленькой зоркой лисой.И теперь он стоял перед ней. С ржавыми трубками, впаянными в тело. С пустыми глазами, в которых плясал тусклый, чужой огонь.— Отец… — прошептала она.Он сипел. Каждое движение сопровождалось хрустом, будто ломались кости. Он протянул руку. Пальцы были испещрены сеточкой чёрных жил, из которых капало что-то вязкое.— Почему ты? — голос девушки дрожал. — Ты умер. Я видела.Хрип, вырывающийся из его горла звучал Словно сломанный мех, раздираемый изнутри.— …Эм… ми…Она вздрогнула.Он произнёс её имя.ОНО ЗНАЛО ЕЁ ИМЯ.—Нет... ты не... — губы Эмми дрожали, клинки в руках стали тяжёлыми, будто они были отлиты из свинца.Существо шагнуло ближе. Двигалось оно неестественно — словно кто-то пытался управлять сломанной марионеткой. Из шеи торчал железный гвоздь, проржавевший до цвета старой крови. Одна нога была целиком заменена на нечто механическое, что скрежетало при каждом шаге.— Эм…ми…Девушка в ужасе отступила. Её нога угодила в жижу, пахнущую гнилью и машинным маслом. За спиной стояли Зарантил и Миллес. Они были готовы броситься в бой, но пока не спешили. Они понимали, что этот бой — её.И тогда в голове Эмми вдруг вспыхнуло воспоминание.Как она кричала, когда его убили. Как цеплялась за его безжизненную руку, когда его тащили прочь. Как клеймо жгло кожу, но сильнее жгла боль от того, что она не смогла спасти его..Существо зарычало, шагнуло на неё, и девушка рванулась вперёд.Всё внутри кричало. Клинки взвились. Она ударила — раз, другой, третий, по корпусу, по руке, пытаясь пробиться сквозь грубую броню. Металл звенел, брызгала жидкость, заменяющая кровь, но существо не отступало. Его рука хлестнула девушку по боку, отбросила в сторону. Эмми ударилась о стену, задыхаясь.Оно снова шагнуло.— Эм…ми…— Замолчи! — взвизгнула она. — Ты не он! НЕ ОН!Проскользнув под размашистым ударом, девушке удалось дотянуться до создания одним из скимитаров, и перерубить трубку у него на груди, из которой шипя начал вырываться горячий пар. Существо закачалось. Эмми воспользовалась заминкой, и нанесла удар навершием клинка ему в подбородок. Кусок челюсти отвалился, открывая вид на железные шестерни.Увидев, что плоть твари заменяет металл, бывшая пленница Ариэля отбросила страх.Раз. Удар в плечо.Два. в грудь, между швов.Три. В горло, туда, где торчал толстый кабель.Существо взвыло. Хрип разнёсся по туннелю, эхом отражаясь от стен..— Ты не мой отец.Ты лишь игра Ариэля! Его подделка! Но я больше не боюсь.С яростным криком Эмми метнулась вперёд, удобнее перехватила клинки, вложив в удар всю ярость и ненависть к тому, кто устроил ей этот персональный ад.Лезвия вошли точно под скулы.Существо дёрнулось. Ещё раз. И замерло.Ужасное создание рухнуло, лязгнув железом по камню. Эмми стояла над ним, тяжело дыша.—Ты не отец. Ты никогда им не был… — прошептала девушка. — Он умер человеком. А ты… ты просто кусок железа.Она подняла глаза к потолку. —Папа… если ты где-то рядом и слышишь меня, я знаю, что это не был ты. Я по прежнему тебя люблю. А потом просто села на холодный каменный пол и заплакала. Тихо. Почти беззвучно.

Глава 44

Позади раздалось шевеление — остальные приблизились и встали за спиной девушки. Эмми слабо улыбнулась.— Я больше не его… игрушка.Зарантил первым подошёл ближе. Он не сказал ни слова — просто положил руку ей на плечо.Рядом встал Миллес. Он долго смотрел на существо у её ног. Затем откинул прядь волос, что упала на глаза, и тихо, почти неслышно, сказал:— Ты справилась. Это было... Непросто.Сара подошла сзади и тихо обняла Эмми. Та вздрогнула, но не отстранилась. Её щека коснулась плеча Сары, и несколько секунд она просто беззвучно плакала.Железяка аккуратно приблизился. Он тихо хрюкнул, и ткнулся в ногу Эмми, вырывая её из прошлого. Девушка, опустив взгляд, погладила его по металлическому боку.— Спасибо, — выдохнула она. — Я здесь. С вами.В этот момент подошёл Такир. Какое-то время он смотрел, кажется, в саму душу девушки. Смотрел глазами, в которых всегда было слишком много понимания.— Ты молодец, — тихо проговорил он. — Ариэль… он хотел, чтобы ты страдала. Он вытащил из тебя самый тёмный страх, облёк его в плоть и металл… придумал для тебя твой личный кошмар.Старик замолчал, давая ей осмыслить.— Но ты не позволила ему победить.Эмми подняла на целителя взгляд. И впервые за долгое время в нём было что-то твёрдое. Она кивнула.— Пошли, — сказала девушка. — Дальше будет хуже.— Ага, — криво усмехнулся Миллес. — Вот этого я и опасаюсь.Отряд двинулся вперёд.Запах разложения не исчез, но стал утихать. Плоть уступала место ржавчине, кости — плитке и старым металлическим трубам, увитым паутиной. Иногда мелькали тени — кто-то скользил по боковым коридорам, не приближаясь, но следя. Несколько раз Железяка останавливался и вставал между друзьями и тьмой, но никто не нападал на них. Пока.Коридор вёл их вверх, будто внутренности крепости сами втягивали путников.И вот,наконец, они вышли на широкую площадку, где воздух становился суше. Потолок был высоким, кое-где осыпался. Из трещин пробивался холодный свет.— Там, — указал Винсент. Он стоял в тени, чуть впереди, уши оборотня шевелились. — Слышите? Скрип.Все замерли.Откуда-то сверху действительно доносился лязг, словно ветер играл листами металла.В потолке коридора зиял открытый люк.***Один за другим друзья стали подниматься наверх. Сначала Изумруд, затем Сара, Эмми, Такир. Винсент не мог прыгнуть сам, и Зарантил с Миллесом помогли ему вскарабкаться, взяв волка под лапы, и затащив наверх.— Ну и здоровый ты, зараза, — выругался охотник, тяжело дыша.— У меня просто кость широкая, — пробурчал в ответ оборотень и усмехнулся.Друзья стояли посреди уходящего в обе стороны коридора, переводя дух. Пахло затхлостью, мокрым камнем, и чем-то тревожным, будто сама крепость затаила дыхание, дожидаясь их.И тогда стоящая отдельно от остальных Изумруд молча подняла руки.Её сила обрушилась на них подобно волне. Заклинание паралича сработало мгновенно. Мышцы Зарантила свело. Тело не повиновалось ему.. Руки и ноги обмякли, как у марионетки с обрезанными нитями. Судя по всему, та же участь постигла не его одного. Друзья рухнули на камень один за другим.И тут с двух сторон коридора, точно по сигналу, начали появляться фигуры. Юноша понял, что стражи Ариэля ждали их, расставив сети, и они не разочаровали отступника, угодив в подготовленную ловушку.Железяка, единственный неподвластный магии, зарычал и рванулся вперёд. Его клыки вонзились в бок ближайшего противника, и с мясистым хрустом тот рухнул, заливая пол кровью.Зарантил, лежащий на полу, периферическим зрением разглядел, как один из врагов быстро движется в их сторону,держа в руках странное устройство. Оно напоминало металлический тубус, на конце которого блестело тонкое жало. Он подскочил к кабану, приставил наконечник к корпусу зверя и нажал на кнопку.. Сверкнула яркая вспышка, посыпались искры, Железяка захрипел, и повалился на бок безжизненной кучей металла..— Ннет… — всхлипнула Эмми. Она не могла даже пошевелиться, но слёзы сами стекали по щекам.Страж с устройством опустился рядом с ней. Его лицо перекосилось в мерзкой, самодовольной ухмылке.— Какая встреча, Эмми, — просипел он. — А я думал, ты сдохла где-нибудь в канаве. Он повернулся к остальным стражам:— Только посмотрите, какая редкая птичка залетела к нам на огонёк!— Калеб, — отозвался кто-то, — раз ты её нашёл, значит, она твоя. Согласны, парни?— О-оу, ещё как, — гнусно расхохотались остальные.Грубый смех отразился от стен. Калеб вернулся к девушке. Она лежала, сотрясаемая рыданиями, не в силах даже закрыть глаза. Он склонился к бывшей Ловчей, провёл пальцем по её щеке и прошептал,— Тсс, моя крошка. Не стоит. Я буду ласков с тобой... Вот только дождёмся, когда твои дружки окажутся подальше отсюда... видишь как они на нас смотрят?Эмми хотела бы закричать, но не могла. Даже дышать стало тяжело.Мерзавец гнусно ухмыльнулся.Щёлк. Короткая стрелка блеснула в свете факелов и вонзилась Калебу в горло.Тот замер, Поперхнувшись очередными гадкими словами. Захрипел, булькая и пытаясь выдернуть стрелку. Из его рта брызнула кровь. Негодяй повалился на пол, извиваясь, и замер навсегда.Миллес титаническим усилием сжал кулак, приводя в действие механизм миниатюрного арбалета, закреплённого чуть выше запястья..— Ублюдок, — прошипел рослый страж, и несколько раз с размаху ударил охотника тяжёлым сапогом под рёбра. Но закончить он не успел.Из глубины коридора донёсся голос:— Вот и вы.Он был холоден, словно туман в горах. Из темноты вышел Ариэль.Закутанный в чёрное, высокий, худой, как иссохшая мумия. Лицо мага не выражало эмоций, но губы ухмылялись. Он скользнул взглядом по телам.— Я ждал, когда вы доберётесь.Отступник наклонился к Эмми.— Тебе понравился мой сюрприз? Я был… так разочарован, когда ты предала меня. Сбежала. Ушла, словно ты имела право на выбор.А когда я узнал, что ты идёшь ко мне… я решил... устроить праздник воспоминаний.Я же помню как ты плакала, когда он погиб.Я запомнил.И подготовил для тебя тёплый приём.Он резко повернулся к Изумруд, всё ещё стоявшей в стороне, будто кукла, исполнившая приказ.— Девочка моя… — Он нежно положил ладонь ей на плечо.— Ты принесла то, что мне нужно? — негромко произнёс чёрный маг.Та кивнула. Как послушная кукла, она медленно сунула руку за пазуху, и извлекла аккуратно завёрнутый в ткань небольшой куст."Летний дождь".Зарантил резко вдохнул. Эта трава… Изумруд рисковала собой, чтобы спасти её. И всё это было… для него?— Спасибо, — прошептал Ариэль, бережно беря траву. — Ты была хорошим инструментом. Ты сделала всё, как я хотел. Молодец.Он ласково погладил её по волосам — левой рукой, как показалось Зарантилу, демонстративно. А ведь в их последнюю встречу рука была уничтожена Реббусом; он помнил это совершенно чётко. Это же подтвердила бы и Изумруд, которая виделась с магом совсем недавно. Она тогда отметила пустой рукав плаща, болтающийся на ветру. Рука была живой и настоящей, как будто того боя в Дракфельде не было вовсе. Не отличался даже оттенок кожи.— Но, знаешь, что делают с инструментом, когда он больше не нужен? — тем временем продолжил отступник вкрадчивым тоном... — Его выбрасывают.Ариэль коснулся щеки девушки. Разряд тьмы прошёл по его руке. Изумруд вскрикнула и рухнула, сотрясаясь в конвульсиях.Эмми резко выдохнула, Зарантил охнул, Винсент зарычал сквозь сжатые зубы, но ни один из них не мог встать.— Т-ты… — выдохнула Сара.Ариэль повернулся к друзьям, склонился и что-то прошептал.Мир потускнел, и они провалились в темноту.— В подземелье всех, — коротко бросил маг, не оборачиваясь. — Немедленно. Скоро я займусь ими.И стражники, словно марионетки, потащили бессознательные тела прочь.

Где-то в другом месте

Он очнулся в неизвестном месте.Гладкий, ровный,ослепительно белый потолок. Свет резал глаза, и не было понятно, откуда он исходит. Он был повсюду. Ровное, не мигающее сияние.Он попытался приподняться. Под спиной была узкая кушетка, тоже белая. Голова кружилась, мысли путались. Казалось, он пробудился от долгого сна, слишком тяжёлого, чтобы можно было сразу вынырнуть из него. Он не помнил, кто он и где.Молодой человек медленно сел и огляделся. Помещение было практически пустым. Белые стены, белый пол, ни одной детали, за которую мог бы зацепиться взгляд. Только на одной из стен он разглядел маленький тёмный прямоугольник, похожий на зеркало. Он Ничего не отражал, но чувствовалось, будто кто-то смотрит оттуда. Наблюдает.На нём была однотонная серая пижама, без швов и застёжек. Рукава тесно обтягивали руки, штанины доходили до лодыжек. Материал не напоминал ни лён, ни кожу. Что-то искусственное, как всё здесь.Он встал. Подошёл к окну — если это можно было назвать окном. За стеклом не было видно буквально ничего. Чистая белизна. Плотная, как туман. Ни солнца, ни деревьев, ни людей. Просто пустота. Будто мир был ограничен пределами этой комнаты.Он прижал ладонь к стеклу. Оно оказалось неожиданно тёплым, словно кто-то с другой стороны сделал то же самое.Тут до его ушей донёсся резкий звук. Как сигнал, короткий и громкий. Затем шипение, будто открылась дверца в печи. Одна из стен бесшумно раздвинулась, и в проёме появился человек.Высокий, худощавый. На нём была белая одежда без пуговиц с непонятным значком на груди. Лицо прикрывал полупрозрачный экран, а в ухе торчал тонкий металлический цилиндр. Он взглянул на парня быстро, равнодушно, как смотрят не на человека, а на предмет.— Объект Z, — проговорил он сухим голосом, как бы обращаясь к самому себе. — Состояние стабильное. Реакция на вид адекватная.Он подошёл, провёл перед лицом юноши небольшим круглым прибором. Тот пискнул. Человек что-то отметил на тонкой панели, похожей на светящуюся дощечку.— Следуйте за мной, — сказал он, уже поворачиваясь к выходу.Парень не хотел подчиняться его приказу, который был умело замаскирован под вежливую просьбу. Всё в нём протестовало. Но ноги, будто сами по себе, понесли его вперёд.Коридор был таким же, как и комната — белым, гулким, стерильно типовым. Свет исходил отовсюду и ниоткуда. В воздухе чувствовался запах металла и чего-то странного, похожего на озон. Он шёл по ровному полу, покрытому узкими цветными линиями. Синяя. Зелёная. Оранжевая.Они шли долго, он давно перестал считать повороты, и в какой-то момент молодой человек понял: если он даже слегка отстанет, непременно потеряется. Это место напоминало лабиринт из одинаковых лестниц и коридоров.Наконец они остановились. Перед ними располагалась ещё одна дверь, которая распахнулась сама собой. За ней он увидел зал. Огромный. Заполненный столами, пультами, светящимися экранами. Люди в белых костюмах двигались от одного терминала к другому, не обращая на них ни малейшего внимания.Тишину изредка нарушали резкие звуки — писк, щелчки, гудки.Он стоял посреди всего этого и чувствовал себя никем. Даже не пленником. Просто материалом. Чем-то, что скоро понадобится, а пока его отложили в сторону.— Доктор Митчелл, — произнёс человек, приведший парня. — Объект доставлен.К ним подошёл черноволосый мужчина с начинающейся сединой в волосах. В его руках был странный вытянутый прибор, похожий на электрошокер. Он принялся медленно водить им рядом с юношей вверх и вниз. Затем жестом приказал развернуться на 180 градусов. Прибор несколько раз пискнул.—Давление в норме, прочие показатели в пределах допустимого. Пульс немного учащен. В целом, вполне приемлемое состояние, — наконец заключил он. —Объект Недавно проснулся. Скоро полностью придёт в себя.— Профессор Беркли, — окликнул Митчелл, поворачиваясь к пожилому мужчине с короткой седой бородой и планшетом в руках.Тот медленно подошёл, внимательно оглядывая юношу, и кивнул.— Отлично. Думаю, можно начинать.Он подошёл ближе. Парень почувствовал на себе взгляд. Так энтомолог смотрит на затейливое насекомое, которого он раньше не встречал.— Пройдите за мной, — негромко сказал Беркли.Молодой человек подчинился. Что-то внутри подсказывало, что у него нет выбора. Не потому что он смирился, а потому что знал — сопротивление ничего не изменит.Они вошли в большое помещение, отделённое от зала такой-же белой, как и всё здесь перегородкой. В центре располагалась странная конструкция: прозрачный купол, словно вырезанный из стекла, внутри юноша разглядел кресло, больше похожее на ложемент, как у капсулы катапультирования или спального блока в фантастических романах.— Это экспериментальная установка Заславского–Симонса, — проговорил Беркли, указывая на купол. — Сейчас вы войдёте в неё и займёте своё место.— Это опасно? Я… могу отказаться? — в голосе парня прозвучала надежда, хотя он уже знал ответ.— Увы, — спокойно отозвался профессор. — Выбора у нас нет.Юноше показалось, что на мгновение в его голосе промелькнула нотка… сожаления?— Но, — добавил он, приблизившись, — послушайте меня внимательно. Нам действительно нужна ваша помощь. Данная установка предназначена для обмена сознанием между людьми. После завершения эксперимента мы произведём обратный перенос. Вы будете свободны. Даже сможете вернуться домой.Слова казались правдивыми, но он догадывался, что это блеф, предназначенный для того, чтобы усыпить его бдительность, успокоить.Подошёл Митчелл, нажал кнопку на белоснежном пульте. С тихим шипением купол установки поднялся. Изнутри потянуло холодом и слабым запахом чего-то химического.— Прошу, — сказал Беркли, отступая в сторону.Кресло было обтекаемым, парню отчего-то подумалось, что оно идеально подогнано под его тело. Он осторожно сел на край, Беркли подошёл и помог ему улечься.Тут же раздалось шипение: с боков, сверху и снизу к телу подались трубки и кабели. Мягкие синтетические фиксаторные ленты выдвинулись из пазов, охватывая его тело. Затем купол с шипением опустился и потемнел, скрывая от присутствующих происходящее внутри.— Запуск через шестьдесят секунд, — произнёс безэмоциональный женский голос, раздавшийся откуда-то сверху.Люди в помещении активизировались. Защёлкали переключатели, замигали лампы. На потолке вспыхнули зелёные индикаторы. Вокруг установки медленно опустились герметичные переборки, толщиной сантиметров в 30. Ззащёлкнулись замки.— Объект Z к переброске готов, — отчеканил Митчелл, глядя в монитор.На главном экране запустился отсчёт: 9, 8, 7…— Прости, мальчик, — прошептал Беркли одними губами. — Надеюсь, в новом мире тебе повезёт больше.…3, 2, 1…— Ноль, — произнёс голос.И тут же по комнате пробежал леденящий сквозняк. Лампы на потолке замигали, потом вспыхнули тревожным красным светом. Мониторы погасли. Воцарилась полная тишина.Прошло около минуты, прежде чем один за другим приборы медленно начали оживать. Слабое жужжание переросло в привычный гул, лампы снова засияли ровным светом.— Перенос завершён, — отрапортовал голос. — Камера стирилизована. Радиационный фон в норме, — добавил он через секунду.Митчелл дрожащей рукой нажал кнопку. Бронированные переборки убрались в пол. Купол медленно распахнулся.Кресло было пустым.— У нас получилось… — хрипло прошептал Беркли. — Он исчез.— Если, конечно, не был размазан по стенкам камеры слоем толщиной в один атом, — мрачно буркнул Митчелл, скрестив руки на груди.В этот момент в зал торопливо вошла женщина с собранными в пучок русыми волосами. В руках у неё был прибор с монохромным дисплеем и длинной антенной, выходящей из корпуса..— Наблюдаю остаточные возмущения поля Чернова, — проговорила она, глядя на экран. — Явные признаки кратковременного контакта с параллельной реальностью. Судя по амплитуде интерференции…— Дора, — устало прервал её Митчелл. — Пожалуйста, перейдём к делу. Аналитика потом.—В общем, — кивнула она, — аппаратура засекла колебания излучения, что свидетельствует о квантовом переносе, а также возмущении энергетических полей.— Значит, у нас получилось, — медленно проговорил Беркли.— Насколько можно судить… да, — подтвердила Дора.— В таком случае… считаю эксперимент завершённым, — сказал профессор.— Стивен, — обратился он к молодому человеку в очках, который отойдя от своего компьютера, продолжал что-то набирать на планшете. — Сколько нам потребуется времени на реализацию следующего этапа?Тот с минуту поразмыслил.— Если всё пойдёт по графику, максимум две недели. Я подготовлю расчёты.— Превосходно, — кивнул Беркли.— Что ж, коллеги, — протянул Митчелл, с трудом скрывая усталость, — если первичный анализ завершён, предлагаю на сегодня закончить работу и отметить успех.— Поддерживаю, — кивнул Беркли,немного расслабившись.— Дора, отправляйтесь в аналитический отдел. Сообщите всем, что на сегодня работа окончена.— Да, профессор, — ответила женщина, разворачиваясь к выходу.

Глава 45

Сознание возвращалось к нему неохотно, он словно продирался сквозь густой туман. Зарантил открыл глаза, и резкая боль тут же полоснула по голове, затопив всё тело пульсирующим гулом. Он не мог пошевелиться — мышцы ныли, будто его били долго и с усердием, проверяя на прочность каждую кость.Он лежал на куче гнилой соломы, от которой исходил запах плесени и ещё чёрт знает чего. Грязная дыра в полу, служившая нужником, дополняла убранство его «комфортабельного жилища». Крохотная камера, едва освещённая тусклым светом откуда-то с потолка, стена из холодного камня позади, решётка из толстых прутьев вместо двери.Тянулись минуты. десятки минут. Он мог двигать только глазами.Спустя четверть часа первый палец дрогнул. Примерно через тридцать минут он смог согнуть правую руку. И, наконец, по прошествии томительного часа, медленно, со скрежетом в суставах, юноша приподнялся, тяжело дыша.За решёткой просматривался коридор. Свет воткнутых в стены факелов, горевших ровным оранжевым пламенем, не добивал до его конца. Сложенные из громадных каменных плит стены, выщербленный кое-где столь же монолитный пол — это было классическое подземелье. По обе стороны коридора тянулись такие же камеры, и в одной из них Зарантил с содроганием увидел Сару.Он с усилием подполз ближе. Девушка лежала на боку, стиснув зубы, ещё борясь с остатками заклятия. Он шепнул:— Ты в порядке?..Травница не ответила, только слабое движение ресниц выдавало то, что она в сознании. В глазах девушки читалось, что она хочет что-то сказать, но язык пока не повиновался ей.В левой части коридора парень разглядел лежащих в точно таких же клетках Эмми и Миллеса. Они пока также были без сознания. Он огляделся ещё раз, и мысль, давно стучавшаяся где-то на периферии, наконец оформилась: ни в одной из клеток, что просматривались с его места, не было Такира.И тут он услышал звук. Негромкий металлический скрип.Пленник медленно повернул голову. Через две камеры от него, Винс с пеной у пасти, грыз прутья решётки. Его когти скрежетали по камню, зубы лязгали о железо. Это была не просто попытка побега — это была животная ярость, бессильная и обречённая.— Винс… — прошептал Зар. — Чёрт...Рядом кто-то зашевелился. Юноша повернул голову, и встретился со взглядом, полным ярости.Плечистый детина, сидевший в клетке справа от него, смотрел на Зара голубыми глазами, в которых полыхало звериное упрямство и ледяной гнев. Его волосы, светлые и длинные, повисли, как мокрые сосульки, лицо было в ссадинах, губы потрескались от жажды.— Эй, — хрипло позвал парень, подползая ближе к стенке клетки. — Как тебя зовут?Здоровяк обвёл его взглядом с головы до ног. Затем, хриплым низким басом, похожим на раскаты грома, процедил:— Сигурд. Из клана Громового Молота.— Клан?.. — переспросил Зарантил, смутно догадываясь, о чём речь. — Ты откуда?— Фьордхольм! — рыкнул Сигурд, при этом будто гордясь каждым слогом.— Сколько ты тут?Великан издал гортанный рык: — Harpa!* — проревел он. Затем замер, нахмурившись. — Это по-нашему. По-вашему это месяц первых цветов.Зарантил пересчитал в уме.— Сейчас пора сбора урожая— Четыре месяца, — мрачно подтвердил Сигурд.*Harpa (от исл. — «арфа») — название первого месяца лета в древнеисландском календаре, начинающегося в конце апреля. У викингов этот период символизировал пробуждение природы и начало светлого времени года.— Ты знаешь, как отсюда выбраться?Голубые глаза северянина вспыхнули яростью, и он рявкнул:— Если бы знал — голова этого чароплёта давно бы украшала ближайший кол.На мгновение воцарилась тишина. Только где-то далеко капала вода.Затем великан заговорил снова. — Мы шли по следу этого… чародея. Ариэль. Отступник, ублюдок! Отряд был хорош — двадцать человек. Проверенные в сотнях стычек. Мы добрались до этой крепости — Sølvfang. (Серебряный клык по вашему). Форсировали ров, прорвались внутрь… и тогда… Он встретил нас сам. Один. — Сигурд сжал кулаки. — И мы не успели даже вытащить мечи. Я очнулся уже в клетке! Сначала нас здесь было больше, — мои люди, другие пленники. Но их уводили по одному. Они больше не возвращались...Он опустил голову. — Что с ними стало?— спросил юноша.— Что-то хуже, чем смерть. — прошептал Сигурд. —Я слышал, как они кричали. Воины, закалённые в горниле Муспельхейма*. Я не знаю, что он с ними делал, но не уверен, что хочу знать это. Здоровяк замолчал, сжав кулаки.(*Муспельхейм (др.-сканд. Múspellsheimr, «огненная земля») — один из девяти миров в германо-скандинавской мифологии, страна огня, место обитания огненных великанов.)***Вскоре повисшую тишину нарушили шаги. Гулкие, тяжёлые, они вгрызались в тишину подземелья. Зарантил замер. Кто-то спускался к ним. Сначала он услышал двоих, затем троих… нет, четверо. Они несли какие-то потрескивающие предметы. Когда пришельцы поравнялись с его камерой, юноша увидел металлические дубинки в руках двоих из стражей. Никогда раньше он не видел ничего подобного, а иначе понял бы, что эта штуковина была ничем иным, как примитивным электрошокером. Зарантил сразу вспомнил, как похожее оружие с заключённой внутри молнией обрушилось на Железяку, и сердце его сжалось.Прошествовав мимо его камеры, стражники Ариэля остановились у клетки Винса. Один, самый плечистый, шагнул ближе и сквозь зубы процедил:— Зверь. Я знаю, что ты меня слышишь. Только попробуй дёрнуться — пожалеешь.Зарантил услышал, как звякнули ключи, скрипнула решётка. Он не знал, зачем приспешники тёмного мага пришли за Винсом… но следующие события выбили все мысли из его головы.Сначала парень услышал глухое рычание. Затем короткий, но леденящий душу крик боли. Потом — шипящий разряд, будто молния, что змеясь ветвится по сырой земле во время грозы. Послышалась глухая возня. Один из громил рухнул на каменный пол. Остальные завопили в панике.— Он убил Марена! — рявкнул один из стражей.— Сволочь! Жги сильнее!Ещё один разряд. Потом другой. И в подземелье воцарилась тишина.Через несколько десятков секунд трое стражей прошли обратно по коридору. Они проволокли мимо камеры Зарантила бессознательного оборотня.— Винс! — юноша с трудом поднялся на ноги и встряхнул прутья. — Оставьте его в покое! Немедленно!Они остановились.— А если нет? — оскалился один, держа одну из волчьих лап. — Тогда что?— Вы все сдохнете! — прохрипел Зарантил, его голос сорвался на звериный рык.— Ах, твоего дружка зовут Винс? — глумливо уточнил другой. — Ну теперь мы хоть его имя знаем. Мы будем называть эту псину по имени, когда её будут кромсать.— Он загрыз Марена, одного из наших, — прорычал третий. — Он за это заплатит.Парня охватила бессильная ярость. Он знал, что они пытались выбить его из равновесия. И это у них получилось. Но ничего сделать он не мог. Прутья не поддавались. Оружия не было. Осталась только злость и отчаяние.— Вы покойники, — прошипел он сквозь зубы.В ответ раздался мерзкий наглый смех.— Увидимся, герой.Дверь лязгнула, закрываясь. Несколько минут спустя двое из прежних стражей вернулись, чтобы забрать тело погибшего.— Мы должны найти способ бежать, — выдохнул Зарантил повернувшись к Сигурду, когда они скрылись.— Если бы это было возможно, — рявкнул викинг и с размаху ударил кулаком по решётке.— Должен быть способ, — пробормотал Зарантил, обращаясь скорее к самому себе. — Просто должен…

Интерлюдия 3

Интерлюдия 3.Центральный штаб представительства ордена в Аларисе, город Алара.На этот раз на столе в кабинете Валериана располагались лишь бумаги. Пышного застолья не ожидалось. В дверь постучали.— Войдите, — лениво бросил хозяин кабинета, всё так же пышно одетый.На пороге стоял гроссмейстер Реббус. Он как всегда был облачён в аскетичную серую рясу с символом ордена на груди.— Ваше высокопреосвященство, — чинно обратился он к командору. — Мне передали, что вы желали меня видеть.— Да, — сухо произнёс Валериан, жестом предлагая гостю сесть. — Я получил сообщение от Совета Магистров. Речь идёт о поданном вами обращении — вы запрашивали разрешение на проведение операции по поимке опасного отступника Ариэля, а также содействие со стороны Ордена в этом вопросе.— И что решил Совет? — приподнял бровь Реббус, выражая заинтересованность.Командор помолчал, наслаждаясь затянувшейся паузой. Наконец, с оттенком сарказма, произнёс:— Совет отклонил ваше прошение. В их заключении сказано, что для масштабной операции придётся отвлекать силы из нескольких крупных городов. А в текущей обстановке они сочли это недопустимым.Гроссмейстер нахмурился.— Значит, в проведении операции отказано?— Вы всё правильно поняли, — процедил Валериан.— Могу ли я рассчитывать хотя бы на вашу помощь? — после паузы спросил Реббус. — Мне нужно не больше двух десятков рыцарей. Тем более, среди служителей ордена, расквартированных в Аларе, есть мои подчинённые.Командор потер виски, затем сложил руки на груди и с деланным сожалением произнёс:— К сожалению, по особому распоряжению Совета ваши люди были переданы под моё командование. С этого момента они вам не подчиняются.— Но почему?.. — Реббус был явно ошарашен, его лоб прорезали глубокие морщины.— Чтобы вы не натворили бед, гоняясь за призраками по горам, — с плохо скрытым удовольствием процедил Валериан.Гроссмейстер ничего не ответил. Он развернулся и, не попрощавшись, покинул кабинет.Валериан лениво погладил подбородок. По его лицу скользнула улыбка. Всё шло точно по плану.

Глава 46

Прошёл ещё час.Сначала очнулась Сара. Она приподнялась на локтях, охнула, сжала руками виски и с трудом повернула голову. За ней в себя пришёл Миллес. Тот сразу выругался сквозь зубы, ощупал бедро, ища скрытый нож, которого уже не было, и в негодовании сплюнул. Последней была Эмми. Она тихо застонала и, осознав, где находится, мгновенно напряглась, как зверь в ловушке.— Где Такир? — первым спросил Зарантил, осматривая камеры по обе стороны.Молчание. Только дыхание Сары и тихое ворчание Миллеса. —Такир!- выкрикнул юноша в темноту. Ни тела, ни следов борьбы в пределах его видимости. Ничего.— Ты уверен, что он был с нами? — спросила Сара, ещё не до конца пришедшая в себя.— Да, — прошептал юноша. — Его нигде нет.Следующий час они пытались выбраться. Били по прутьям, искали слабые места в полу, в стенах. Сигурд с разбега врезался грудью в решётку. Бесполезно. Всё здесь было построено с одной задачей — удержать пленников внутри.А потом… за Эмми пришли.На лестнице вновь раздались шаги. В коридоре появились четверо. Они двигались чётко и слаженно, что говорило о куда большем профессионализме, чем у тех, кто забрал оборотня. На стражах были тёмные, воронёные доспехи, местами покрытые подпалинами. На поясе у каждого висели дубинки, что едва заметно искрились на концах. У Сигурда сразу сжались кулаки, Миллес подошёл к решётке вплотную, глаза его горели.— Что вы делаете? — крикнул Зарантил. — Куда вы всех забираете?!Охранники не ответили. Один, с отличительной маской, подошёл к клетке Эмми. Девушка инстинктивно отступила в угол, но уже через секунду дверь открылась и двое шагнули внутрь.— Не трогайте её! — зарычал Миллес, — Она просто девчонка!Эмми попыталась вырваться. Клинков при ней не было, но она боролось за жизнь. Девушка ударила одного коленом в пах, вцепилась другому в ногу, но этого оказалось недостаточно. В воздухе запахло озоном, и на бывшую Ловчую обрушились удары электродубинки. Крик. Глухой удар тела о камень. Она обмякла.— Эмми! — вскрикнула Сара. — Нет! Эмми!— Ублюдки, я вас порву! — Миллес в ярости бил по решётке руками.Зарантил не кричал. Он смотрел, как её уносят. Его настигло шокирующее понимание: их могут забирать… по одному. И он ничего не сможет сделать.Стражи ушли, дверь с грохотом захлопнулась. В подземелье снова наступила гнетущая тишина. Молчание затянулось, как верёвка на шее. Никто больше не говорил.А где-то в другом конце крепости, далеко внизу, где пахло маслом, ржавчиной и гнилым мясом, среди оторванных лап, вспоротых корпусов и пустых глазниц металлических черепов, неподвижно лежал он — Железяка. Раздался щелчок. Глаза Железяки медленно загорелись тусклым багровым светом. Контур аварийного питания, скрытый в его металлическом чреве, привёл его в чувство. Кабан медленно поднялся, дёрнул головой, будто сбрасывая остатки сна. Что-то в нём, глубоко внутри, шепнуло: Она в беде. И это стало единственным, что имело значение.Ариэль не стал церемониться. После того, как киборга отключили с помощью специального прибора, предназначенного именно для мехозверей, он не стал давать приказ на повторное подчинение. Слишком трудоёмко, слишком нестабильно. Вместо этого он распорядился выбросить его сюда.Он был уверен, что кабан окончательно выведен из строя.Но Ариэль недооценил своего же сподвижника — учёного-вивисектора, фанатичного экспериментатора по имени Мораций Дельгрим.Для Дельгрима Железяка был не просто проектом. Это была кульминация всей его работы — результат десятков лет опыта, экспериментов и неудач.. Он создал его из обычного дикого кабана, превратив в боевую машину, сочетающую живую натуру и механическую стойкость. Каждая часть в Железяке была доведена до идеала, большинство ключевых узлов имели резервные контуры. Самое важное — Мораций вмонтировал в зверя аварийный источник питания, скрытый глубоко в корпусе, отключенный по умолчанию и активируемый только при полной потере питания от основной силовой установки.И сейчас этот аварийный контур сработал.Pov Железяка.Щёлкнули реле. Замерцали индикаторы, скрытые в черепной коробке. Один за другим пробуждались узлы. Силовые линии внутри корпуса начали перезапитываться. Не сразу — сбоя и искря. Но они оживали.**> Основной источник питания: неактивен. Диагностика... Повреждения: критические. Наноремонтные капсулы: выпуск. Цель: восстановление основного энергетического контура.**Из внутренних резервуаров были выпущены миллионы невидимых глазу нанитов. Они струились по металлическим каналам, добираясь до повреждённых мест. Чинили. Восстанавливали связи. Перезапитывали линии.Система медленно оживала.Через семь минут основная силовая установка запустилась. Прошёл самотест — результат в пределах допустимого.**> Основной модуль сознания активен. Восстановление завершено на 68%. Миссия: возобновлена. Объект: Хозяйка. Статус: неизвестно. Дополнительные объекты: Группа. Локация: неизвестна. Цель: найти. Обезопасить.**Внутри черепа включилась вторичная подсистема — глубинный модуль, скрытый от большинства команд управления. Код Дельгрима. Активировались закрытые ранее протоколы.> Разблокировка модулей:— подъёмные крюки: активно— Подавление шума: активно— Анализатор запахов: активно— Протокол скрытого передвижения: активно— Приоритет задачи: спасение группыЖелезяка поднялся на ноги. Его приводы ещё искрили, но работали. Он огляделся. Анализ обстановки занял три секунды.Выхода не было. Кроме одного: того самого люка в потолке, через который друзья проникли в крепость.Кабан просчитал расстояние. Подпрыгнуть он не мог. Но у него были крюки. Из копыт выдвинулись острые зацепы. Он вонзил их в стену и начал карабкаться.Один рывок. Второй. Третий. Тело было тяжёлым, но баланс просчитан идеально. Крюки держали. Двадцать две секунды спустя он уже был наверху, в пустом, мрачном коридоре крепости. Из морды кабана выдвинулись несколько подвижных усиков-сенсоров анализатора микрочастиц.Сканирование.**> Поверхность пола: запахи почти стёрты. Провожу глубинную проверку. Объект: Хозяйка Запах: идентифицирован Направление: юго-запад. Обнаружен более старый след. Направление: северо-восток**Копыта сдвинулись в суставах. Металлические подошвы повернулись, трансформировавшись в мягкие, бесшумные лапы, почти как у кошки.Он двинулся вперёд.Два поворота — патруль. Один из охранников. Стальной шлем, электродубинка. Железяка остановился. Сканирование завершилось за доли секунды. Маршрут заблокирован.Решение принято мгновенно.Из тени вырвался кибер убийца. Мягкий, стремительный прыжок. Клыки из карбида вольфрама рассекли горло стража как бумагу. Тело упало почти беззвучно. Железяка затащил его за груду ящиков и пошёл дальше.Он продвигался всё дальше, не выдавая себя. Сканеры запахов подсказывали путь. Справа — тупик. Слева — вентиляция. Прямо — след Хозяйки.Пять поворотов спустя он нашёл нужную дверь. Стальная. Толстая. За ней — глухие стены подземелья.Звук не ускользал от его сенсоров. Он слышал дыхание. Стоны. Скрежет железа. Кабан почувствовал знакомые запахи, — друзья хозяйки.Он медленно подобрался ближе. Прислонился к холодному металлу.Хозяйка. Остальные.**> Приоритет задачи: спасение группы. Следующий шаг: открыть клетки. Расчёт угроз: идёт...**End of pov.— Железяка? — не веря своим глазам, прошептал Зарантил. — Как ты здесь? Тебя же той штукой...Кабан молчал. Он подошёл к клетке, в которой находился юноша, остановился вплотную к решётке и замер. Затем продемонстрировал ещё одну встроенную функцию, о которой никто из друзей даже не подозревал. В его глаза, кроме прожекторов, как оказалось, были встроены мощные лазеры. Учёный, создавший Железяку, презирал однофункциональность. Он был убеждён, что каждый механизм, каждая плата, каждый узел должны быть многоцелевыми. Тело Железяки было воплощением этой философии.Кабан просчитал расстояние до решётки, оценил структуру металла, толщину прутьев, угол резки. Использование твердосплавных клыков означало бы лишний шум, а значит — риск. Применение лазера было куда тише. Он начал с левого края, не приближаясь к Зару, чтобы не задеть его лучом.С негромким шипением решётка начала сдаваться. Тонкий дымок заполнил камеру.Через несколько секунд прутья с одной стороны опали на каменный пол.Зарантил не знал, что чувствует. Радость от спасения? Удивление? Восхищение этим странным существом, в котором тесно уживались звериное начало и механическая эффективность?Он подошёл ближе, положил руку на бок кабану и тихо сказал:— Спасибо, Железяка. Спасибо тебе огромное. Ты спас нас всех.Кабан никак не отреагировал. Секунду спустя он уже двигался к следующей клетке. Вскоре на свободе оказался Миллес, потом Сигурд, затем Сара. Работа продолжалась.Как только травница оказалась на свободе, юноша подошёл к ней и крепко обнял. Девушка дрожала, но в её глазах читалась готовность к действию.В противоположном от лестницы торце коридора юноша разглядел столь же массивную металлическую дверь. Он переглянулся с Миллесом, и все вместе они двинулись туда. Нужно было проверить, нет ли там Такира, а также поискать других пленников.Лазеры Железяки сделали своё дело, и вскоре друзья оказались в коридоре, похожем на предыдущий как две капли воды. По обе стороны тянулись ряды клеток, в некоторых из них сидели и лежали люди. Зарантил с Миллесом два раза обошли коридор от начала до конца, но Такира среди пленников не было.Дойдя до глухой стены, которой заканчивался коридор, парни двинулись обратно. Когда они проходили мимо остальных пленников, томящихся за решётками, Миллес коротко кивнул:— Открываем всех. Пусть эта крепость провалится к демонам.Железяка вновь взялся за дело. Вскоре к выходу потянулась вереница освобождённых. Пленники были истощены и измотаны; они уже не надеялись на спасение. Люди растерянно переглядывались, ещё не до конца веря, что всё это — не мираж.

Глава 47

Когда все были освобождены, Зарантил вновь подошёл к мехозверю:— Винса и Эмми утащили… — голос юноши стал глухим. — Такира, когда я очнулся, тоже не было. Ты его не видел?Железяка повернул голову. Несколько секунд он словно анализировал информацию, затем коротко мотнул ею из стороны в сторону.— Мы обязаны их найти и спасти, — сказал Миллес, сжимая кулаки. — Во что бы то ни стало. Никто не возразил..***— Нужно найти наши вещи, — коротко бросил охотник, оборачиваясь к лестнице, ведущей вверх.Выбравшись из подземелья, они оказались в небольшом каменном зале, и почти сразу наткнулись на груду ящиков. Самонадеянность охранников Ариэля сыграла им на руку: все вещи пленных были брошены тут же, словно мусор, — мечи, ножи, сумки... Весь смертоносный арсенал Миллеса тоже был на месте.Сигурд, отыскав свой меч, выпрямился. Лезвие в его руке выглядело угрожающе.— Я поведу тех, кто в состоянии сражаться, — сказал он. — Мы попробуем пробиться к выходу и опустить мост.— Это лучше, чем возвращаться в ров, — кивнул Миллес.— Тогда удачи, — тихо ответил Зар.Викинг коротко махнул рукой и скрылся с группой освобождённых в конце коридора.Зарантил посмотрел на Железяку.— А как ты нас нашёл? Ведь тебя отключили до того, как нас бросили в это подземелье.Кабан слегка повернул голову и затем, как бы демонстративно, «понюхал» юношу.— А-а, — догадался тот. — Ты отыскал нас по запаху.Кабан коротко хрюкнул.— А можешь найти Такира? — попросил Зарантил. — Думаю, соваться к отступнику без старика — самоубийство. Он единственный, кто мог бы потягаться с ним.Железяка повторно активировал анализатор. Тонкие щупальца сенсоров выдвинулись из боковых щелей на морде, просканировали воздух. Поисковые алгоритмы начали анализ: выделение микроследов, фильтрация по времени, формирование модели траектории движения цели.Кабан хрюкнул снова — и плавно двинулся вперёд, свернув в боковое ответвление коридора. Даже привычного жужжания его сервоприводов не было слышно.Парень, шагая следом, подумал: этот мехозверь — не просто плод безумного эксперимента. Он был чем-то большим.***Железяка двигался бесшумно, словно тень. Его ноги едва касались пола, не было слышно даже привычного лязга металла по камню. Остальные шли за ним, стараясь не отставать: Зарантил первым, затем Сара, Миллес. В узких коридорах каменной крепости было сыро, воздух пах пылью, гарью, и откуда-то слабо, едва уловимо тянуло ржавчиной.Кабан время от времени останавливался, пробовал воздух на вкус через выдвинутые сенсоры, искал след. Его встроенный анализатор запаха не просто улавливал общий аромат — он выделял микроскопические частицы, определяя направление, давность и интенсивность. Такир оставил за собой слабый, но устойчивый след — запах редких масел, сушёных трав и чего-то ещё, что не могла определить даже тонкая аппаратура Железяки.Коридоры начали сужаться. Здесь стены были местами оплавлены, на полу виднелись пятна плесени. Похоже, сюда редко ступала нога живого человека.Наконец Железяка остановился перед массивной стальной дверью, со встроенным замком. Кабан просканировал структуру. Металл был плотным, но не однородным. Он выбрал участок, активировал лазеры в глазах и приступил к резке.Сначала дверь лишь слегка задымилась. Потом металл начал поддаваться. Ярко-оранжевые линии исходили вонючим дымом. Процесс длился почти минуту. Гул заполнил коридор, Миллес оглянулся: он ожидал, что на эти звуки сбегутся стражи Ариэля. Но никого не было видно. Вскоре вырезанный замок с глухим лязгом рухнул внутрь.За дверью оказался ещё один коридор. И ещё одна дверь. А за ней — третья, последняя.— Кто, чёрт возьми, так прячет старика, — проворчал Миллес. — Или он оказался куда ценнее, чем мы все?Железяка не ответил. Он уже резал третий замок.И вот наконец путь был открыт.Друзья шагнули внутрь.От стен слева и справа, а также из пола и потолка протянулись сияющие линии. Они испускали ровное красное сияние, и образовывали нечто, напоминающее энергетическую клетку. Это была световая решётка, сотканная из мощных силовых линий, пересекавшихся под прямым углом.В центре, прямо на каменном полу, сидел Такир.Он не смотрел на гостей. Его тело было неподвижным, спина выпрямлена, ладони покоились на коленях. Он сидел в позе лотоса, с закрытыми глазами, будто бы совершенно не замечал ни света, ни заточения, ни приближения друзей.Они сделали шаг — и в ту же секунду старик распахнул глаза. Яркие, светлые, словно наполненные внутренним огнём. Он поднял руки и развернул ладони вперёд. И в этот момент произошло нечто невероятное.Из рук старого целителя вырвалась волна зелёного света — живого и пульсирующего. Поток ударил в светящиеся линии силовой решётки.Две энергии взаимно аннигилировали, это сопровождалось яркой вспышкой, оглушительным грохотом и выбросом нескольких пучков сине-зелёных искр. По помещению пронеслась воздушная волна. Лучи исчезли, осталось только слабое свечение вдоль стен, как напоминание, что здесь когда-то была клетка. Такир опустил руки. Старый целитель медленно встал, словно ничего не произошло, и посмотрел на друзей.— Вы пришли. Хорошо. Значит, вам удалось бежать. Но где Волк и Эмми?— Их забрали, — тяжело проговорил Зарантил. — Ещё до того, как вот он — парень указал на Железяку, — вытащил нас из клеток.— Что ж, не будем терять время, — с тревожной интонацией проговорил старик, заставив юношу напрячься ещё сильнее. — Не нравится мне всё это.— Поможешь найти, куда утащили Винса? — Зарантил, борясь со сковывающим душу страхом, склонился к морде Железяки.Кабан мотнул головой, вновь выдвинул тонкие усики анализатора запаха и пошевелил ими. Затем он повернулся и, всем видом показывая: «Следуй за мной!», двинулся вперёд. Друзья зашагали позади.***Железяка издал низкий гул и свернул в широкий коридор, где воздух стал ещё тяжелее. Он был насыщен запахом металла, лекарств и чего-то едкого, от чего першило в горле. Группа шла следом, стараясь ступать как можно тише. Стены здесь были чёрными от копоти, пол весь испещрён следами, словно по нему волокли что-то тяжёлое. Каждый шаг отдавался глухим эхом, словно сама крепость наблюдала за ними.В мыслях Зарантил снова и снова благодарил Железяку — без него, без его чутья и безмолвной поддержки, они давно бы потерялись в этом каменном лабиринте, где каждый поворот мог обернуться непроходимой ловушкой. Дойдя до массивной арки, за которой виднелось просторное помещение, кабан замер.Внимание! В тексте присутствуют сцены жестокости и насилия, а также морально тяжёлые эпизоды.Взору наших героев предстали почерневшие стены, увешанные крюками, цепями и ещё какими-то отвратительными железками. Полумрак, скользящий по холодному камню. В центре помещения располагался длинный каменный стол, весь в грязных потёках, испещрённый многочисленными канавками и выемками. Металлические инструменты сверкали на подносах, будто ждали, пока их снова возьмут в руки. Друзья не знали, как назвать это место. Но читатель бы понял: это была операционная, точнее её местное отвратительное подобие. Здесь плоть и металл сливались воедино, и рождение каждого гибрида сопровождалось болью, криками и кровью.Зарантил выдохнул сквозь сжатые зубы. На столе лежал Винсент.Ремни стягивали его лапы, глаза оборотня были закрыты, грудь едва вздымалась. Из раны на боку сочилась кровь — густая, почти чёрная в свете желтоватых электрических ламп, она капала на пол, собираясь в лужу. Над ним склонился человек в длинном, запачканном халате. Его худое лицо обрамляли спутанные чёрные волосы, глаза же горели тем самым огнём, что бывает только у фанатиков.Это был Лориан — последователь Дельгрима. Морация в крепости не было, но вивисекторское ремесло жило. В руках Лориана был тонкий инструмент, похожий на скальпель, влажно блестевший, как ядовитое жало шершня.— Винс! — вырвалось у Сары. Она бросилась вперёд, но Миллес перехватил её за плечо.— Тихо, — прошипел он. — Кто знает, какие сюрпризы он для нас приготовил...Однако ситуация развивалась стремительно. Вивисектор вонзил инструмент в бок Винсента.Оборотень дёрнулся. Его когти заскребли по столу, зубы клацнули в воздухе. Но ремни держали крепко. Лориан, не обращая на всё это внимания, бормотал что-то себе под нос. Затем, достав полую иглу, ввёл её в подрёберную вену. В прозрачный сосуд потекла кровь. Винсент застонал. Лориан удовлетворённо хмыкнул, словно всё шло точно по его плану.После он потянулся к рычагу под столом.Из-под поверхности выдвинулись металлические пластины. Они зашипели, нагреваясь, и сдвинулись, впиваясь в тело Винсента. Плоть и металл начали срастаться, вызывая искры, треск, запах горелого меха. Это было не просто мучение — это была ужасающая трансформация. Безумец задумал Превращение живого в машину. Насильственное, жестокое, полное боли.Зарантил почувствовал, как у него внутри всё сжалось. — Мы должны остановить это, — выдохнул он, рука инстинктивно легла на нож.Такир сделал шаг вперёд, глаза его сузились. Он был спокоен, даже слишком.В этот момент мучитель обернулся. Его лицо исказилось в безумной усмешке. — О, гости! — воскликнул он. — Пришли полюбоваться? Этот зверь станет шедевром!Миллес тут же вскинул руку с арбалетом: — Один шаг — и ты труп, псих.Безумный учёный засмеялся, дрожащим, истеричным смехом.— Вы не понимаете! Плоть слаба, а металл вечен! Мы создаём новую форму жизни!Он схватил зазубренный крюк и с мясницкой точностью вонзил его в плечо Винсента. Тот зарычал, глаза, полные боли и ярости, распахнулись.— Винс… — Сара закрыла рот рукой. — Боги… нет…Вивисектор, как в трансе, дёрнул другой рычаг. Стол ожил.Механические клешни выдвинулись из-под него, направившись к груди оборотня. Они раскрылись, готовясь вставить в тело каркас, что разорвал бы его рёбра, вплавив в них сталь.Кровь текла рекой. Запах жжёной плоти и железа наполнил зал. Винсент взвыл. Его когти ломались о стол. Глаза волка, словно в последний раз, смотрели на друзей — и умоляли.— Хватит! — взревел Зарантил и бросился вперёд.Но злодей непостижимо быстрым движением швырнул ему под ноги алхимический флакон. Стекло разбилось, воздух наполнился едким дымом. юноша рухнул на пол, захлёбываясь в кашле.Миллес выстрелил. Болт пробил плечо Лориана — кровь брызнула, запятнав халат. Но безумец, превозмогая боль, заорал:— Вы не остановите зарю нового мира!Он схватил пилу с уродливыми зубьями, поднял её над Винсентом...Такир быстро шагнул вперёд.Его голос прозвучал спокойно, но с тихой яростью, какой Зарантил никогда в нём не слышал.— Довольно.Глаза Лориана расширились, его тело задрожало. Пила выпала из рук и со звоном упала на пол.— Оставь его… или душа твоя не найдёт покоя, — произнёс Такир. Его голос не был громким, однако Зарантилу казалось, что он звучит в каждом углу зала.Лориан закричал, упал на колени, сжал голову руками.Железяка, ни секунды не медля, бросился к столу. Его клыки один за другим вспороли ремни, фиксировавшие волка. Винсент рухнул на пол, глухо хрипя. Он едва дышал, но главное — был жив. Тело его покрывали раны и многочисленные металлические вставки, однако в глазах уже не читалось отчаяние.Сара кинулась к нему, обняла, не обращая внимания на кровь и металл.— Винс… мы здесь. Мы с тобой. Держись. Миллес тем временем держал вивисектора на прицеле. — Что с ним делать? — процедил он. Зарантил подошёл ближе, глядя на человека в запачканном халате с нескрываемым отвращением. — У тебя есть имя, палач? — сплюнул юноша. Тот приподнял голову, и в его глазах, несмотря на боль, вспыхнула фанатичная гордость. — Лориан... — прохрипел он, кривя губы в кровавой усмешке. —Моё имя Лориан. И я не палач. Я творец! Творец нового мира! Вы можете убить меня, но прогресс не остановить! Такир взглянул на него. — Он ответит. Но не сейчас. Сначала — Эмми. Он может знать, где её держат. Зарантил подошёл к оборотню, помог приподняться.Винсент лежал на полу, тяжело дыша. Его тело было исполосовано ожогами, между пластин металла торчали обугленные куски плоти.Сара склонилась к нему, едва сдерживая слёзы. Миллес встал над ними, не сводя прицела с фигуры у стены.

Глава 48

По руке Лориана стекала кровь, но он всё ещё стоял, сжав зубы. Зарантил слышал лишь его сбивчивое и хриплое дыхание. Взгляд безумца был полон лихорадочного восторга. — Вы так ничего и не поняли, — прошипел он, — вы прервали процесс. Это будет стоить ему жизни, — взглянул он на волка.— Молчи, пока жив, — рыкнул Миллес. — И не вздумай дёргаться.Он медленно подошёл ближе. Справа в стене темнел узкий проход, ведущий в смежное помещение. Запах оттуда был ещё хуже: гниль, машинное масло, что-то кислое.— Железяка, проверь, — коротко бросил охотник.Кабан юркнул в дверной проём. Через несколько секунд послышался визг, затем звук, как будто по полу протащили что-то тяжёлое. Через миг Железяка вернулся, волоча за шиворот субтильного парня в таком-же как у Лориана халате. Судя по всему, это был его ассистент. Худой, дрожащий, с испачканным во что-то зелёное фартуком и выпученными глазами, он производил жалкое впечатление.— Кто ты? — требовательно произнёс Зарантил, глядя на новое действующее лицо, когда киборг втащил его в комнату.—Я, — сглотнул парень. —Меня зовут Ксовир. Не убивайте меня! Я... я ничего не сделал! Я просто мешал растворы! — запричитал он.— Не прикидывайся, раз молчал, когда резали нашего друга, — бросил Миллес. — Этого достаточно.Парень попытался вывернуться, но Железяка поставил ему на ногу металлическое копыто — не со всей силы, но с намёком.Миллес открыл створки шкафа, встроенного в стену лаборатории. Там, среди разнообразных колб и инструментов, валялись десятки листов папирусной бумаги, некоторые покрытые каракулями, другие чистые.— Значит так, — сказал охотник. — Мы поступим следующим образом:Он бросил на стол два куска папирусной бумаги и пару замусоленных гусиных перьев, найденных здесь же. Искать какие либо другие писчие принадлежности не было времени.—Пишите! — бросил он, подтаскивая Лориана к столу.— Та, которую забрали из подземелий после Винса. Вы должны знать!. — непререкаемым тоном произнёс Миллес.— Где она. Что с ней. Всё, что знаете.— Кто она?.. — Сглотнул Ксовир.— Девочка. Эмми, — проговорила Сара. Голос её дрожал. — Куда её увели?— Я… я не… — начал было парень, но встретился взглядом с Миллесом. С тем самым, от которого даже чудовища шарахаются.Он опустился на стул и начал писать. Почерк был рваный, парень постоянно оставлял кляксы, руки его тряслись. Лориан, несмотря на рану, писал спокойно, как будто это очередная пометка в журнале по эксперименту. На его губах гуляла тень ухмылки.Прошло две минуты. Миллес забрал оба листа и отдал Зарантилу. Тот быстро пробежал текст глазами.— Посмотрим, — хрипло произнёс юноша; его ногти впились в ладони. — Вы дали разные ответы. По словам первого, — он ткнул пальцем в сторону учёного, — её казнили. Говоря это, юноша не мог совладать с голосом. — По словам второго, — наконец продолжил он, взглянув на Ксовира, — её увели в одиночную камеру на третьем этаже. Словом, — парень коротко взглянул на Сару, — один из вас солгал!— Может, оба, — добавил Миллес. — Но сейчас мы сыграем с вами в игру. Охотник демонстративно взял в руки лежащий на столе тонкий нож, и, поигрывая им, подошёл к Лориану. —Один из вас познакомится с каждым из находящихся здесь инструментов, а я тем временем снова задам вопрос. На этот раз тому, кто остался.Он повернулся к Ксовиру.— Ты ведь по любому что-нибудь слышал об этой девушке, ведь так?Ассистент затрясся. Он открыл рот, закрыл. Взглянул на Лориана — тот, как ни в чём не бывало, изучал пятно крови у себя на рукаве.— Я... да. Да, я слышал. Её увели по личному приказу Ариэля. В специальную камеру. Он… он не допускает туда никого. Там двойная дверь. С замками, механическими. Я подносил отвар, чтобы... чтобы она уснула. Он не хотел, чтобы его пленница сделала что-то с собой... раньше времени. Это было утром. Потом... я не знаю.Сара побелела.— Эта камера. Где она?— Южное крыло. Слева от библиотеки. Я покажу! Только не трогайте меня, я правда не знал, что ваш друг...— Знал, — отрезал Зарантил.Лориан рассмеялся. — Трус. Продал всё ради своей никчёмной жизни. Ты всё равно покойник! Жалкая тварь. Неужели вы не понимаете? Прогресс не остановить, как и повелителя. Всё, что вы делаете, — зря.— Заткнись, — коротко бросил Миллес.Зарантил взглянул на Винса:Волк содрогался всем телом. Его трясло, дыхание стало рваным, тяжёлым. Глаза были открыты, но взгляд оставался стеклянным.— Что с ним?.. — Сара сделала шаг ближе.— Назад, — резко сказал Миллес. — Он не в себе.Пока все смотрели на волка, Лориан шевельнулся. Рывок — и он сбил охотника плечом, прорвался к выходу.Всё произошло за секунду.Зарантил оказался у него на пути.Он даже не успел осознать, что делает. Просто шагнул, выставив руку, в которой был зажат нож. Лезвие блеснуло в воздухе и вошло учёному под рёбра.Лориан споткнулся и повалился на спину. Нож остался торчать из его груди..Юноша стоял, не дыша. В ушах гудело. Руки его были прижаты к лицу. Он смотрел на мёртвое тело — и не верил, что это всё из-за него.К горлу подступил комок. Парень отшатнулся, сделал шаг в сторону и опустился на колени. Его тотчас же вывернуло. В голове не осталось ни мыслей, ни слов.Всё было неправильно.Он не хотел этого. Хотел остановить. Задержать. Но удар получился точным, убийственно точным, словно его рука сама нанесла удар. Без его участия.Он убил человека. Это было уже не как в бою — не защита, не борьба за выживание, где или ты, или тебя. Он убил. И теперь это будет сниться ему долгие годы.Он сидел, уронив голову, вцепившись в собственные волосы. Грудь сдавило как в тисках. Дыхание его было рваным, прерывистым. Он не слышал, как к нему подошли. Не заметил, как кто-то присел рядом.Только когда тёплая рука легла ему на плечо, он открыл глаза.— Посмотри на меня, — тихо произнесла Сара.Он не сразу поднял голову. В её взгляде не было страха, отвращения. Только боль. Понимание. И забота.— Это был бы он… или кто-то из нас, — тихо сказала она. — Ты знал это.— Мне не легче, — выдавил парень. — Я…— Я знаю, — не дала она договорить. — И всё равно — ты нужен нам. Мне. Сейчас.Он кивал невпопад, не разбирая слов. Но её голос всё же пробился сквозь гул. Единственный, на который он отозвался.Сара обняла его. Крепко. И в этом было больше, чем в любых словах.Он не почувствовал облегчения. Но почувствовал, что ещё может подняться. Пока рядом она.***Ксовир сидел, привалившись к стене, глядя на мёртвое тело Лориана. Его руки тряслись, он дышал часто, хрипло, будто воздух в комнате стал тяжелее.Миллес подошёл к нему вплотную.— Если не хочешь присоединиться к своему наставнику, — бросил он, — ты покажешь нам, как снять с него всё это железо.Охотник кивнул в сторону Винсента, лежащего на полу. — Как его освободить.Ксовир не сразу понял, о чём речь. Только когда охотник шагнул ближе, он судорожно сглотнул. — Боюсь, это невозмож...Миллес не стал слушать. Он схватил парня за ворот рубахи, рванул вверх и грубо ткнул лицом в чашу с инструментами, на которых всё ещё блестела кровь.— Ты сделаешь это, — процедил он, — или я испробую каждую из этих затейливых штуковин на тебе. Начну с чего-нибудь тонкого. Или с того, что можно хорошенько подогреть..Ксовир побледнел. — Я… я сделаю всё, что в моих силах. Но мои познания… вивисекция — это было не моё основное направление… Миллес взял с подноса тяжёлые клещи, повертел в ладони. А затем громко щёлкнул прямо у носа учёного.Ксовир взвизгнул. — Нет! Ладно! Не надо. Я всё сделаю. Всё!— Так-то лучше, — положив клещи на стол, но не убирая от них руки, протянул Миллес.—Нужно... нужно его положить обратно, — икнул Ксовир, глядя на волка.Охотник помог вновь уложить Винсента на стол. Сара осторожно придерживала голову оборотня, пока Такир спешно готовил какую-то смесь.Целитель растолок в ступке желтоватый порошок, высыпал в глиняную чашу. Добавил чистой воды из фляги, и горсть измельчённых коричневых корней. Помешал деревянной ложкой, пока жидкость не стала мутно-золотистой.— Сара, — сказал он, передавая ей чашу. —Нужно, чтобы он выпил это. Осторожно. Маленькими глотками. Чтобы не захлебнулся.Девушка поднесла посуду к морде волка. Оборотень еле дышал, глаза его были полуприкрыты. Несколько капель стекли мимо. Но когда жидкость коснулась языка Винса, его тело чуть расслабилось. Он начал глотать. Медленно, с трудом.Такир кивнул. — Этого хватит. Пока.Ксовир приблизился.Его руки всё ещё дрожали, но взгляд стал чуть увереннее. Он знал, что делает, даже если боялся делать это под прицелом взгляда охотника.— Эти пластины держатся на штырях, — едва слышно пробормотал он. — Я постараюсь… обойти нервы…Он взял тонкий крюк, приподнял пластину у Винсента на плече. Под ней виднелась обожжённая ткань, крошечные фиксаторы держали штырь, воткнутый прямо в плоть.Миллес отошёл к стене, по прежнему не сводя глаз с учёного. А рядом стоял Такир. Его взгляд давил сильнее слов.Ксовир, скрипнув зубами, принялся извлекать первый штырь.Винс дёрнулся. Зарычал. Сара сжала его лапу, пытаясь удержать. Он не пришёл в себя полностью — но боль ощущал.— Быстрее, — нетерпеливо бросил Такир. — Или дай мне инструмент.— Нет! Нет, я сделаю, — поспешно ответил парень.Следующий штырь сидел глубже. Пришлось резать. Третий был вкручен в ребро, с усилием Ксовиру удалось вывернуть его. Скрежет металла по кости заставил Зарантила отвернуться. Он больше не мог на это смотреть.Пластину за пластиной, один штырь за другим, Ксовир вынимал всё, что навживлял его предшественник. Ассистент Лориана работал быстро, стараясь не думать, что его действия могут убить. Винс был плох, но пока дышал. Смесь Такира держала его на грани.Прошло больше получаса, прежде чем Ксовир, весь в поту и крови, наконец отступил назад.— Всё. Я… Я извлёк всё, что нашёл. Я больше ничего не вижу.— Уверен? — холодно спросил Миллес.— Д… Да. Только если что-то внутри... слишком глубоко. Или если... — он запнулся, — если я о чём-то не знал. Лориан... он часто работал один.Такир, стоя рядом, молчал.— Посмотрим, — пробормотал Миллес.Сара, сидевшая рядом на стуле, сжала лапу Винсента.— Мы с тобой, — прошептала она. — Ты справишься. Мы здесь.Оборотень не ответил. Но его дыхание стало чуть ровнее.А Миллес тем временем всё ещё держал в руке те самые клещи. Охотник щёлкнул ими ещё раз, затем положил инструмент на место и отошёл в сторону.

Глава 49

Ксовир сидел на полу, вытирая руки о край халата. Его пальцы всё ещё дрожали, и, казалось, он сам не верил, что остался цел.— Ну и что с ним делать? — пробормотал Зарантил. — Он был с ними. Работал с Лорианом. Знал, что тот резал Винса.— Но потом он сказал правду, — ответила Сара. — И спас ему жизнь.Такир смотрел на Ксовира долго, как будто пытался разглядеть нечто за его страхом. Но молчал.— Он не герой, — бросил Миллес. — Но и не полный мерзавец.И тут охотник прищурился. Его взгляд скользнул вглубь коридора, что тянулся от боковой комнаты, где они впервые нашли паренька. В самом конце была тяжёлая металлическая дверь, приоткрытая, но с видимой щеколдой и замком с наружней стороны.Он подошёл, толкнул дверь — камера. Пустая. Узкая. С решётчатым окошком и цепью на стене. Без роскоши, но надёжная.Вернувшись, Миллес кивнул:— Камера. Запирается. Окон нет. Предлагаю до нашего возвращения оставить его там.— Я не против, — тихо сказал Ксовир, поднимаясь. Учёный пошатывался. — Мне и самому не хочется, чтобы они нашли меня тут и обо всём узнали.Железяка сопроводил его до двери. Миллес запер камеру изнутри, проверил щеколду и вернулся, даже не оборачиваясь.Когда они вошли в операционную, Винс уже был в сознании. Он не говорил, но следил за ними глазами. Взгляд волка был мутный, тяжёлый. Его грудь едва заметно поднималась и опадала. Лапы подгибались при попытке даже просто приподняться.Сара вновь оказалась рядом, поправила повязку на боку оборотня. — Ему нельзя идти, — сказала она.— Он и не сможет, — добавил Такир. —Многочисленные глубокие раны, потеря крови, обширные ожоги, восстановление займёт дни, если не недели.— Но если его здесь найдут… — начал Зарантил и осёкся. Слова казались беспомощными.— Они его добьют, — сказал Миллес. — Или, чего хуже, снова потащат на стол.— Мы не можем оставить его, — прошептала Сара. — Но Эмми…Зарантил прошёлся по комнате. Он не находил себе места. — Мы не знаем, сколько у нас времени. Если Ариэль с ней… если он решил повторить то, что они сделали с Винсом…— Мы не успеем, если будем тащить раненого, — жёстко сказал Такир. — Это правда. И она мне не нравится. Но это правда.Миллес кивнул. — Его не тронут. Пока. На выходе из подземелья Сигурд перетянет силы Ариэля на себя. Убийство Лориана отпугнёт других. Никто не сунется сюда без прямого приказа.— А если сунутся?.. — спросила Сара. — А если…— Тогда я буду сражаться за свою жизнь, до последнего, — прошептал Винс. Голос был хриплым, едва слышным. — Сколько смогу.Он закрыл глаза. — Спасите её… потом вернётесь за мной, — выдохнул оборотень.— Обязательно, — сказала Сара. И никто не усомнился в этом.POV ЭммиСознание вернулось вместе с болью — удар сапогом под рёбра вырвал её из небытия. Эмми вскрикнула сквозь стиснутые зубы и попыталась вдохнуть, но лёгкие отозвались спазмом.— Доброе утро, сучка, — процедил кто-то. Девушка открыла глаза. Это был плечистоый стражник — один из тех, что забрали её из подземелья.— Будь моя воля, я бы дал тебе ещё поспать. Чтобы ты, не дай преисподняя, не сдохла раньше времени. — В его голосе звучало издевательское сочувствие. — Но хозяин пожелал, чтобы ты была в сознании. Он не любит игрушки, которые не пищат, когда он играет с ними.При этих словах холодный страх сковал Эмми. Девушка с трудом справившись с дрожью, заставила себя осмотреться.Двое стражей тащили её, сжав запястья как тиски. Все они были одинаково огромны — грубые лица, дубинки, ременные наплечники, испачканные чем-то тёмным. Они двигались по коридору, выложенному неровными плитами. Воздух был густой, как кисель, пахло ржавчиной и потом.На их пути показалась дверь. Вырезанная из красного дерева, она выглядела чужеродно — полированная, с бронзовыми накладками, слишком изящная для этого места. Среди отсыревших стен и пола, забрызганного бурыми пятнами, она смотрелась так же нелепо, как драгоценный клинок среди ржавых мясницких тесаков.Девушку резко дёрнули вверх и поставили на ноги. Колени подогнулись, но её удержали.— Хозяин ждёт, — процедил всё тот же говорун. — на аудиенцию, — усмехнулся он. Смех стражника подхватили остальные. Звук отдался эхом в камне, как насмешка самой крепости.Эмми втолкнули в распахнутую дверь. Девушка едва устояла на ногах. Яркий свет ударил в глаза — электрические лампы, развешанные по углам, на миг ослепили её. Бывшая Ловчая моргнула, и воспоминания хлынули волной: именно в этой комнате когда-то ей поставили клеймо. То самое, что отняло у неё волю.С тех пор прошло совсем немного времени. Клеймо сняли. Такир и остальные освободили её разум. Но что, если история повторится? Что, если на этот раз её никто не спасёт?Она осталась одна. Внутри всё сжалось.За массивным дубовым столом сидел Ариэль. Худой, закутанный в чёрный балахон. Он обернулся на звук и равнодушно бросил:— Свободны. Я позабочусь о гостье.Конвоиры развернулись, и дверь закрылась. Девушка осталась с отступником наедине.— Привет, моя хорошая, — ласково протянул маг с улыбкой.По коже девушки пробежали мурашки. Его голос был притворно дружелюбным, но в нём слышалось что-то гнилое, зловещее.— Чаю? — продолжал ехидничать Ариэль.Эмми не ответила. Она смотрела на него и ждала, когда закончится этот фарс. Его игры, его витиеватые речи, за которыми он скрывал истинные намерения — всё это вызывало отвращение. Она знала: Ариэль не будет таким добрым и вежливым долго. Он не просто знал, что ей страшно — он этим наслаждался.— Почему же ты не говоришь со мной? — воскликнул маг, с деланным удивлением. В его глазах плясало безумие.— Ты меня боишься? — Он прижал руки к груди. — Но почему? Я же хороший…Эмми не шелохнулась. Внутри у неё всё кипело от страха и злости. Но она знала: он ждёт реакции. Он кормится ею.Ариэль вдруг взорвался:— Почему ты не хочешь говорить со мной?! — отступник вскочил с кресла, плащ взметнулся за ним. — Я так ждал, когда ты вернёшься! Мне было жаль, что ты предала меня. Но я не стал убивать тебя на месте. Я захотел поговорить! Спросить: чем тебе не понравился мой дар?!Он шагнул ближе.— То клеймо — настоящее искусство! Почему ты отвергла его?! Я хотел удержать тебя, Эмми, я старался!Девушка подняла голову. И, несмотря на страх и отчаяние, ровно и холодно произнесла:— Если бы мне представился выбор... я бы сделала это снова.Лицо мага исказилось. Ариэль не кричал. Лишь зло прошипел:— Уж я позабочусь, чтобы второго шанса у тебя не было.Он рявкнул: — Стража!Дверь распахнулась, на пороге переминались с ноги на ногу давишние конвоиры.— Тащите её на ристалище. — холодно распорядился отступник. —И смотрите, чтобы не сбежала. По возвращении — доклад. Я очень расстроюсь, если моя игрушка сделает ноги. Тогда мне придётся искать новую.Он выразительно взглянул на стражей, и те заметно поёжились.— Ты пожалеешь, что не захотела по-хорошему, — бросил Ариэль напоследок.Дверь за спиной Эмми захлопнулась. Стражи вновь подхватили её под руки и поволокли прочь.End of pov***Друзья ещё спорили, что делать, когда Винсент привлёк их внимание.— Я пойду с вами, — прокашлявшись произнёс волк, поднимаясь на лапы.Он тяжело дышал, но в его голосе кажется не было и тени сомнения.— Винс! — Сара всплеснула руками и бросилась к нему. — Ты же только что едва дышал. Ляг обратно!— Я сам удивлён, — проговорил оборотень. — Но я чувствую себя лучше. Намного лучше.— Ты в этом уверен? — Миллес склонил голову набок. — Без обид, друг, но сейчас ты больше похож на полудохлый кусок мяса, чем на боевую единицу.— Знаю, — рыкнул волк. — Но я иду.И чтобы доказать это, он подпрыгнул, перелетел через груду ящиков у стены и мягко приземлился перед остальными, у выхода из операционной. Лапы дрогнули, но он устоял.Охотник проводил его взглядом.— Не знаю, правда ли это... но если ты на самом деле в порядке, вы, оборотни, просто невероятно живучие.— Ещё какие, — хмыкнул Винс и направился вперёд.Остальные переглянулись — и двинулись за ним.Путь, указанный Ксовиром, представлял из себя настоящий лабиринт. Один поворот сменял другой, лестницы то вели вниз, то вверх, воздух становился всё тяжелее, стены холоднее.Через некоторое время они достигли развилки.Железяка остановился, фыркнул и повернул голову к Миллесу. Затем перевёл взгляд на Зарантила — и мотнул мордой влево. После этого шагнул в сторону нужного прохода, но почти сразу остановился и обернулся, словно проверяя, идут ли они следом. Он заглянул каждому в глаза, словно спрашивая: вы со мной?— Он что-то учуял, — прошептала Сара.Железяка фыркнул снова и двинулся дальше.Когда они достигли выхода из коридора, Миллес поднял руку, останавливая группу. Жестом он дал понять: дальше нужно осторожно.— Смотрите, — прошептал он, глядя вперёд.Зарантил выглянул из-за угла. В нескольких десятках шагов от них трое рослых стражей тащили Эмми. Девушка не сопротивлялась, она была слишком обессилена. Голова Эмми поникла, руки были связаны. Вели её в сторону, противоположную направлению их движения. Когда конвой миновал малозаметное ответвление коридора, к ним присоединились ещё четверо стражей. У двоих из них в руках искрились электрические дубинки.— Справа, — указал Миллес. — Видите дверь?Юноша присмотрелся.Там, в нише, скрытая в тени, была видна роскошная дверь из красного дерева. На фоне грубой каменной кладки она выглядела неуместно.— Это кабинет Ариэля, — догадался Зарантил. — Но…Он посмотрел на Миллеса, затем на Такира.— Мы должны спасти Эмми.Охотник кивнул.— Разделимся, — сказал он спокойно. — Я, Сара и Железяка вытащим девчонку. А вы с Такиром и Винсом идите к магу. Если он сейчас один — это наш шанс.Он сказал это таким будничным тоном, как будто делил обязанности по лагерю. Но каждый понял: ошибки быть не может.Зарантил коротко кивнул.

Глава 50

Pov Сара.Они крались за стражами, что волокли Эмми. Стараясь дышать бесшумно, Сара сжимала рукоять ножа. Травница пыталась унять колотящееся сердце. "Если их заметят — Эмми погибнет первой. А что, если её используют как живой щит?" — лихорадочные мысли вихрем проносились в её голове.Когда семёрка охранников скрылась за поворотом, друзья свернули в боковой коридор, стараясь не выдать себя. Но не успели они сделать и пару шагов, как на Миллеса из темноты с рыком набросилось нечто большое и мохнатое. Сара не поняла, что это за существо. Оно походило на гориллу, вздыбленная шерсть, каменные мускулы, длинные руки с когтями, похожими на ятаганы.Миллес перекатился, уходя от удара, и из положения лёжа нанёс восходящий удар тесаком. Лезвие со свистом рассекло воздух, но тварь, словно жидкость вывернулась в прыжке, и бросилась на Сару.Девушка не успела даже схватиться за нож. Существо придавило её к полу, выбив воздух из лёгких. Она почувствовала жуткий запах — смесь пота, крови и псины. Попыталась закричать, но с губ сорвался хрип.И тут в бой вступил Железяка. Его твердосплавные клыки вспороли бок твари, с хрустом проходя сквозь плоть и рёбра. Раздался резкий визг.Существо дёрнулось, откатилось от Сары, забрызгав всё вокруг кровью, и поднялось, шатаясь, готовое к новой атаке.— Нет уж, — еле слышно сказал Миллес и метнул нож с длинным узким лезвием, сдёрнутый с ремня.Клинок блеснул в воздухе и вонзился прямо в горло твари. Она захрипела, отшатнулась, обмякла и рухнула, как мешок мяса. Кровь расплескалась по полу.Сара, тяжело дыша, поднялась. Руки её дрожали. Она кивнула охотнику в знак благодарности и взглянула в сторону, куда вели Эмми.Пусто.— Чёрт, — прошептал Миллес. — Мы потеряли их.Сара кинулась к Железяке, который стоял, слегка поводя мордой из стороны в сторону.— Железяка, — почти умоляюще сказала она. — Ты можешь их найти? Как нашёл нас?Кабан хрюкнул и присел. Из боков его морды выдвинулись тонкие усики-сенсоры. Он втягивал воздух, вычленяя из множества следов тот, что был ему важнее всего.Прошло несколько томительных секунд. Сара уже готовилась к худшему… как вдруг Железяка резко повернул голову, фыркнул — и бросился вперёд.Сара и Миллес переглянулись, и рванули за кабаном.Pov ЭммиКаменные стены сменяли друг друга, изгибались, переходили в лестницы, те — в новые переходы, и девушка давно сбилась со счёта, пытаясь запомнить путь.Стражи шагали молча, но в какой-то момент тот, что говорил с ней раньше, задержался и тихо произнёс:— За нами идут. Трое.Затем он коснулся медальона на груди, и с холодной уверенностью добавил:— Я сообщил о хвосте Потрошителям. Они разберутся.Остальные замерли. Даже эти грубые, вымуштрованные звери поёжились. Потрошители. Эмми не знала, кто это, но по реакции поняла — лучше с ними не сталкиваться. Но девушка услышала самое важное: "Трое... идут за ней..." В груди вспыхнула искра надежды. Может быть, это они? Зарантил? Миллес? Остальные? Конвоиры рванули вперёд, вновь потащив её по петляющим коридорам. Примерно через десять минут они миновали ворота, выходящие во внутренний двор крепости. Яркое солнце больно полоснуло по глазам. Эмми моргнула — перед ней раскинулась арена.Круглая яма, выложенная камнем и засыпанная светлым песком. По периметру двора у стен ввысь поднимались ряды трибун. Это было нечто среднее между цирковой эстрадой и амфитеатром. Воздух был густым, насыщенным потом, пылью и чем-то ещё… звериным.К ним вышел крепкий мужчина с квадратной челюстью. Его руки по локоть были покрыты шрамами, глаза не выражали эмоций. Эмми решила, что это распорядитель арены. Он смерил девушку взглядом, полным безразличия.— Что, — бросил он, — господин прислал новое мясо?— И да и нет, — отозвался тот самый стражник с медальоном. —Брик, — обратился он к распорядителю. —Это игрушка Ариэля. Он пожелал... особого обращения. Скоро начнётся бойня. Хозяин очень просил позаботиться, чтобы она не сделала ноги.— Понял, — ухмыльнулся здоровяк. — Не беспокойся. Трудно сбежать, если ноги сломаны... Или их нет. Ха-ха-ха!Эмми подтолкнули к ряду клеток, выстроенных вдоль дальней стены. Ржавые, пыльные, но надёжные. Дверца со скрипом отворилась.— Посиди пока здесь, — бросил Брик. — Скоро и твоё время настанет. Дверь захлопнулась.End of pov.А пока Эмми волокли на арену, Зарантил, Такир и оборотень направлялись к той самой двери, где недавно побывала девушка.Юноша потянул резную ручку на себя, и дверь распахнулась. По глазам полоснул яркий свет электрических ламп. Проморгавшись, он увидел Ариэля. Маг сидел за массивным столом, сложив руки на груди.— Да сегодня прямо день открытых дверей, — ехидно процедил отступник.А затем... Зарантил не успел среагировать. Волна давно подготавливаемого заклинания обрушилась на них. Даже Такир, охнув, скрючился на полу. Мышцы свело, тело не повиновалось.— Я ждал вас, — пропел чёрный маг. — Какие замечательные из вас выйдут марионетки. Прямо целый кукольный театр.— Ты! — внезапно гаркнул он, глядя на волка. — Танцуй!Винс сопротивлялся изо всех сил, но тело не слушалось. Казалось, к его конечностям были пришиты невидимые нити. Волк встал на задние лапы, будто и правда собрался плясать. Но вдруг его глаза вспыхнули алым огнём — и он с рёвом обрушился на Ариэля, сбив мага с ног.Тот отшвырнул оборотня телекинетической волной и выругался:— Лориан! Сукин ты сын! Всё никак не прекратишь свои эксперименты с чипом Берсерка... Мы же с Дельгримом предупреждали: реципиенты становятся неуправляемыми! Они одинаково яростно кидаются и на своих, и на чужих!Зарантил не понял ни слова из сказанного, но ясно почувствовал — с Винсентом происходит что-то страшное и опасное.Тем временем Ариэль поднялся, вскинул руку — и заключил волка в светящуюся оранжевым шестигранную энергетическую клетку.— Интересный экземпляр, — пробормотал он себе под нос. — Я разберусь с тобой попозже. А пока...Он обернулся к Зарантилу и Такиру:— Может, чаю? — глумливо усмехнулся маг. — Что же вы молчите?Отступник отвернулся, и проговорил в пустоту:— И почему мне сегодня попадаются такие невежливые гости...Он приблизился к юноше:— Полагаю, вы пришли за своей подружкой? Какая незадача...Он картинно всплеснул руками.— Несколько минут назад я отправил её туда, откуда она не вернётся.Зарантил почувствовал, как горло сдавил страх. Эмми... Что с ней сделал этот безумец?— Кстати, — будто что-то вспомнив, добавил Ариэль. — Сегодня на ристалище состоится турнир. И вы приглашены.Он театрально и насмешливо раскланялся:— Не стоит благодарности. Более того, вы будете наблюдать за сражением из моей ложи. Вот какую честь я вам оказал.С этими словами маг бросил взгляд на волка в клетке и молча направился к выходу. Уже на пороге он обернулся,как будто вспомнил о чём-то важном, и щёлкнул пальцами.Ноги Зарантила, не подчиняясь хозяину, понесли юношу вслед за отступником. Рядом также размеренно шагал Такир. Парень не знал, скован ли старик чарами, или просто притворяется — выжидая момент для удара.Когда Ариэль в сопровождении Зарантила и Такира вышел на залитый солнцем задний двор крепости, в одном из параллельных коридоров разворачивалась иная драма. Миллес, Сара и Железяка оказались зажаты Потрошителями. Если Ариэль и знал об этом, то не подал виду. Миссия по спасению Эмми висела на волоске.Миллес сражался в авангарде. Его тесак собирал кровавую жатву, но гориллоподобные твари лезли со всех сторон. Железяка был уже погребён под грудой рассечённых тел, но из этой кучи плоти всё ещё доносился хруст ломаемых костей и металлический лязг клыков.Сара прикрывала спину охотника, сжимая один из его ножей. Её собственный намертво застрял в глазнице одного из обезьяноподобных чудовищ. Она отбивалась изо всех сил, но ситуация становилась всё более безвыходной. Поток тварей не иссякал. Они настойчиво пытались взять отряд в кольцо. Девушка не знала, сколько они ещё смогут сражаться, прежде чем единственная ошибка прервёт это кровавое представление.***—Уважаемые гости! — прогремел над ареной голос распорядителя. — Наш долгожданный турнир вот-вот начнётся! Поприветствуйте наших участников!Металлическая дверь клетки лязгнула, и в проёме показались двое рослых служителей арены. Эмми приоткрыла глаза, моргнула от яркого света. Один из громил шагнул к ней и рявкнул:—Поднимайся! И без фокусов, поняла?—Ага, — тупо согласился второй. — Рики дело говорит. Не выпендривайся.Они схватили девушку под руки, и поволокли к выходу.—Великолепная убийца и не менее великолепная предательница! — надрывался распорядитель арены, перекрикивая рёв толпы. — Пойманная самим Ариэлем! Та, что дерзнула бежать от воли нашего сюзерена, но, как всегда, он оказался сильнее! — Сегодня вы станете свидетелями поединка человека и машины! Кто окажется сильнее?Эмми не слушала. Голос Брика тонул где-то на фоне. Она напрягала разум, пытаясь понять, в чём их игра. Если она победит, дадут ли ей шанс на свободу? Вряд ли. Скорее всего, это просто спектакль перед казнью. Но если есть хоть малейший шанс — она использует его.«Я не дамся просто так», — стиснув зубы, решила девушка. — «Продам свою жизнь подороже».Её грубо столкнули вниз. Бывшая Ловчая упала у края арены, рядом с глухим звоном в песок вонзились два знакомых клинка.—Что ж... — пробормотала она, с удивлением поднимая скимитары. — Решили дать мне оружие? Возможно, в суматохе будет шанс...Тем временем в личную ложу величественно поднялся Ариэль. Он занял место в массивном кресле с высокой спинкой, в то время как Зарантил и Такир следовали за ним, как марионетки, ведомые невидимыми нитями. Их лица были безучастны, движения — плавны и непривычно отрешённые. Свита отступника, казалось, вовсе не удивилась. То ли они привыкли к странностям своего господина, то ли им было на всё наплевать — в глазах зрителей не было и тени интереса.—А теперь! — вновь разнёсся над ареной голос Брика. — Встречайте второго бойца! Его зовут... Пронзатель!Распахнулась вторая клетка. Четверо сопровождающих вывели наружу существо, от одного вида которого по коже пробегал мороз. Гигантский скорпион, почти с рост Эмми, покрытый чёрным хитином и в то же время поблёскивающий металлическими пластинами. Его клешни были механизированы, а длинный хвост с ядовитым жалом был целиком выполнен из металла, с остриём, пульсирующим алым светом.Скорпион ворчал и клацал клешнями, угрожающе размахивал хвостом. Но стражи знали, с кем имеют дело: они подталкивали тварь с безопасного расстояния при помощи длинных шестов.Существо спрыгнуло на арену с металлическим лязгом. Песок дрогнул под его тяжестью.Эмми встала. В её руки легли рукояти клинков.—Да начнётся бой! — провозгласил Брик.***Тело Зарантила село рядом с чёрным магом. Неподвластный хозяину взгляд был устремлён на арену. Как только распорядитель объявил первую участницу, в душе юноши что-то дрогнуло. Имя не было названо, но он догадывался. А когда на песок арены выволокли хрупкую девушку, а рядом с ней упали два скимитара, все сомнения исчезли.Эмми.Парень смотрел на происходящее,мечтая вырваться из под контроля чужой воли. Но тело оставалось неподвижным, и ему оставалось лишь наблюдать.На арене Эмми шаг за шагом отступала от чудовища, при этом ни на миг не сводя взгляда с его механических конечностей. Монстр злобно клацнул клешнёй, затем сорвался с места, неестественно быстро для такой громады. Эмми едва успела уклониться — острая, как лезвие, клешня рассекла воздух у неё над плечом, обдав лицо жаром.Возвратным движением Пронзатель взмахнул хвостом, целясь в бок противницы. Девушка бросилась наземь, уклоняясь, и, перекатившись, вскочила на ноги. Песок сыпался с волос, с одежды, но она не обращала на это внимания. Клинки в её руках рассекли воздух прямо перед мордой Пронзателя.Скорпион отступил на несколько шагов, переступая металлическими лапами. На несколько секунд повисла тишина. Толпа на трибунах затаила дыхание.Затем бой вспыхнул вновь. Эмми рванулась вперёд, скользнула под гигантской клешнёй, отсекая один из отростков на боку чудовища. Металл лязгнул, срезанный фрагмент со звоном упал в пыль. Монстр взревел. Его хвост метнулся вперёд, девушка с трудом ушла из под удара. Один из скимитаров вырвался из руки, отлетев в сторону.Зал огласился воплями. Толпа ревела, а в ложе Ариэля маг только улыбнулся краем губ, наблюдая за сражением, как за Пьесой в театре.Эмми отступила, тяжело дыша. Кровь сочилась из рассечённой брови. Она видела, как Пронзатель готовит следующий рывок — ноги сгибаются, корпус опускается ниже. Он пойдёт в атаку.И она побежала ему навстречу. Движением ступни она взметнула навстречу противнику тучу песка. Монстр дёрнулся, не ожидая. Эмми, скользя в полуприседе, нырнула под клешню, метнулась в сторону и, подняв с земли второй скимитар, резко развернулась, вскочив Пронзателю на спину. Один удар — и хвост, вздыбившийся над ней, оказался перерублен у основания.Всё вокруг окатила струя зелёной жидкости — Эмми едва не попала под неё, но успела закрыть глаза и соскользнуть с туши скорпиона. Чудище взревело от боли, в его движениях появилась неуверенность. Одна за другой сыпались искры — повреждённые цепи, перебитые приводы.Но бой ещё не был окончен.Монстр бросился наугад, отчаянно и яростно. Клешня задела Эмми по боку, рассекла ткань и кожу. Девушка вскрикнула, но устояла. Дыхание сбилось, силы покидали её вместе с кровью, но она стиснула зубы.«Я не упаду... Не сейчас...»Последним усилием она поднялась и метнулась вперёд, вкладывая всё, что осталось, в финальный удар. Клинок прочертил дугу, вонзаясь прямо в сочленение между шеей и корпусом чудовища. Пронзатель задрожал, хрипло заскрежетал — и рухнул, поднимая облако пыли.Над ареной воцарилась тишина.А потом трибуны взорвались криками.

Глава 51

Зарантил переводил взгляд с Эмми на механического скорпиона. Горло сдавил страх — он наблюдал, как девушка уворачивается от клешней чудища, и сердце юноши замирало. Когда её ранили, он хотел закричать, но тело не повиновалось. Он был пленником, запертым в собственной плоти, бессильным что-либо изменить.Наконец, Эмми метнулась вперёд, нанеся удар. Клинок попал в цель — и чудовище замерло, распластавшись на земле, подёргивая обрубком хвоста.Ариэль картинно похлопал в ладоши.— Восславим же победителя! — разнёсся над ареной голос Брика.Юноша видел: что Эмми ранена. Из рассечённой брови хлестала кровь, рубашка сбоку потемнела. Бывшая Ловчая лежала на песке, тяжело дыша, и всё в её виде говорило о том, что сражение дорого ей обошлось. Но Ариэлю и Брику было всё равно.— Поприветствуйте следующего претендента! — вновь раздался голос конферансье.Восемь огромных прислужников арены распахнули дверь следующей клетки. Оттуда, рыча, вырвалось новое порождение вивисекции. Когда-то это существо, похоже, было человеком, но теперь оно являло собой машину смерти. В руки киборга были вживлены кривые, поблёскивающие на солнце узкие клинки. Тело было укреплено металлическими пластинами, вдоль которых тянулись врезанные в плоть трубки, наполненные неизвестной жидкостью. За спиной громоздился ранец неизвестного назначения.— Встречайте! — прогремел голос Брика. — Чемпион нашего прошлого турнира — Кромсатель!Зарантил внутренне усмехнулся однообразию имён чемпионов Ариэля — как будто они не предназначались ни для чего, кроме как для устрашения зрителей и соперников.Эмми с трудом поднялась на ноги. Точнее — попыталась, но силы покинули её, и она упала на одно колено, опершись о клинок. Лицо девушки было бледным, взгляд — усталым, но в нём всё ещё жила решимость.***А тем временем трое друзей оказались зажаты толпой гориллоподобных тварей в одном из коридоров крепости.Они сражались спина к спине.Миллес и Сара отмахивались от мохнатых тварей, пытающихся взять их в кольцо. Железяка оказался погребён под грудами тел, но из-под вороха мертвецов время от времени раздавался лязг металлических клыков и влажный треск разрываемой плоти.Охотник давно перестал считать убитых врагов. Его руки были по локоть в крови, плечи ломило от усталости. Сара, задыхаясь, едва удерживала нож — глаза её были полны отчаяния, силы кончались.В третий раз оступившись в скользкой луже крови, Миллес едва не рухнул. В этот момент Сара резко бросилась на пол, в последний момент уйдя от серповидных когтей очередной твари. Охотник понимал: они на пределе. Назад пути не было — они почти упёрлись в стену тупика. Всё шло к финалу.Он стиснул рукоять меча, готовясь продать жизнь как можно дороже…И тут в груде тел, поглотившей Железяку, что-то зашипело. В воздухе повис запах палёной шерсти. Из мёртвого месива вырвался луч: кабан включил лазеры, встроенные в глаза. За считанные секунды он прожёг себе путь наружу, рвя и разрезая всё на пути. Когда Железяка показался, он был весь забрызган чёрной кровью — словно демон, вырвавшийся из преисподней.Лазеры зашипели, рассекая плоть врагов. Чудовища с визгом падали, но новые тут же занимали их место. Кабан не отступал, и хотя силы были неравны, он добился своего: образовав небольшую свободную от тварей площадку в центре.А потом произошло нечто странное. В воздухе прокатилась волна, похожая на беззвучный гром. Миллес почувствовал, как холод сковал его тело. Его охватил страх, но не от вида врага. В душу будто заглянуло что-то первобытное. Сара вскрикнула, выронив нож, и упала,. Она лежала прижавшись к полу, пытаясь спрятаться от невидимого, но ужасного врага.Это сработал инфразвуковой излучатель.Железяка осознавал, что удар накроет всех — и врагов, и союзников. Но согласно расчетам боевой системы, это был единственный вариант, при котором вероятность выживания союзников была выше, нежели во всех прочих сценариях. Биологический сканер проанализировал физиологию потрошителей: на них волна должна была подействовать вдвое сильнее, чем на людей.И она подействовала.Чудовища завыли, и повалились там, где стояли, дёргаясь и суча конечностями. Стая потеряла строй. Одни просто рухнули, другие корчились в конвульсиях, скребя пол и стены когтями. Пространство наполнилось сдавленными воплями и хрипами.Излучатель отключился.Железяка, слегка покачиваясь, подошёл к скрючившемуся на полу Миллесу, и ткнул его пятачком в бок.Охотник приоткрыл один глаз. В голосе его звучала прострация:— Что... что это было?..Кабан хрюкнул, затем боднул его посильнее, на этот раз требовательно. Миллес с трудом поднялся, словно выбравшись из вязкой трясины, покачнулся, затем подал руку Саре, помогая девушке встать.Они молча двинулись за Железякой, не зная куда, но не задавая вопросов. Сейчас это было неважно. Главное — они выжили.***Эмми схлестнулась в поединке с гротескным киборгизированным воином. Её скимитары высекали искры из бронепластин Кромсателя, не причиняя ощутимого вреда. Он отвечал стремительными росчерками блестящих ятаганов. Клинки свистели, разрезая воздух в опасной близости от девушки, и лишь чудом она всё ещё оставалась на ногах.В какой-то момент Зарантил краем глаза заметил группу, выходящую на внутренний двор через массивные ворота. Его сердце дрогнуло, когда он узнал в новоприбывших Сару, Миллеса и Железяку. Они шли, шатаясь, будто после ожесточённой схватки, с ног до головы всех троих покрывала чёрная кровь. Стража арены их пока не заметила. Внимание толпы, включая Брика и Ариэля, было приковано к бою.С высоты ложи юноша наблюдал, как Миллес застыл, заметив происходящее на арене и узнав Эмми. Он вскинул руки к лицу, словно пытаясь отгородиться от увиденного — раненая, обессиленная девушка отступала под яростным натиском кибернетического чудовища.Из их положения Миллес и остальные не могли видеть Зарантила с Такиром, но сами охотник, Сара и Железяка неотрывно следили за боем. Им хотелось броситься вперёд, но Миллес понимал — это было бы самоубийством. Даже если бы им удалось одолеть Кромсателя и охрану арены, Ариэль мог быть здесь, со всей своей свитой. Они затаились в тени колонны, стиснув зубы от бессилия.А на арене Эмми продолжала бой.С каждой секундой удары Кромсателя становились всё быстрее. Девушка больше не могла парировать каждый — кожаная накладка на левом предплечье была разорвана, плоть под ней кровоточила. Её рука почти не двигалась. Эмми пошатнулась. В глазах бывшей Ловчей мелькнуло отчаяние. Всё внутри кричало — отступи, упади, просто сдайся. Но она сделала шаг вперёд.Она знала, что долго не продержится. И вот, в один из отчаянных выпадов, её клинок скользнул по корпусу Кромсателя и случайно задел одну из тянущихся по его телу трубок. С резким шипением из разреза хлынула густая жёлтая жидкость. Существо вздрогнуло. Его движения немного замедлились. Эмми заметила это.Боль пульсировала в её теле, кровь стекала по пальцам, но в глазах девушки вспыхнула надежда. Она метнулась вбок, проскользнула под чёрным клинком и, стиснув зубы от боли, обрушила левый скимитар на другую трубку, что тянулась вдоль корпуса создания. Разрез оказался шире — жидкость потекла быстрее. Кромсатель зарычал, его глаза вспыхнули алым, но он замедлился ещё больше.Теперь они оба истекали "жизнью". Эмми — кровью, а он тем, что заменяла её внутри механического тела.Начался танец. Смертельный, выматывающий. Они кружили, как хищники, готовые умереть, лишь бы забрать врага с собой.Эмми потеряла один клинок, когда попыталась заблокировать удар и оружие Кромсателя выбило скимитар из ослабевшей руки. Остался только один. Но это был шанс. Она сделала вид, что оступилась, позволила ему приблизиться, и, пока он замахивался, бросившись на землю, ушла от атаки и со всей силой рубанула оставшимся клинком, рассекая самую крупную трубку на шее киборга.Жидкость хлынула фонтаном. Кромсатель завыл и, потеряв ориентацию, развернулся в сторону. Эмми не упустила момента. Она по странному наитию вонзила оставшийся скимитар в сочленение между бронепластинами на боку порождения вивисекции и ранцем за его спиной, из которого тянулись провода. Её удар угодил точно туда, где проходила одна из магистралей питания.Железный гигант замер. Потом захрипел — его голос был ни человеческим, ни звериным. Это был скрежет умирающей машины. Он упал на колени, а затем грохнулся на песок, вздымая клубы пыли.Эмми стояла ещё миг. Потом, потеряв последние силы, рухнула рядом с поверженным чудовищем.Внезапно Ариэль поднялся с места и подошёл к краю ложи.— Эй! Я не хочу, чтобы веселье так быстро закончилось! — окликнул он распорядителя арены.Брик поднялся на ярус выше из своей ложи и приблизился к отступнику.— Слушаю вас, господин.— Посмотри, — маг ткнул пальцем в распростёршуюся на песке девушку. — Я только разогрелся, — процедил он. — А моя игрушка смеет тут помирать. Приведите её в чувство!— Если это требуется, окажите помощь, — добавил он, — но лишь настолько, чтобы она могла продолжать сражаться.— Слушаюсь, — коротко ответил Брик и развернулся на каблуках.Вскоре над ареной раздался голос:— Кто-нибудь, разыщите Лориана и приведите сюда.Трое прислужников тут же умчались в крепость, скрывшись за воротами.Тем временем Сара, Миллес и Железяка, пока шёл бой, успели незаметно обогнуть арену и спрятаться у клеток.Не прошло и десяти минут, как взмыленные гонцы вернулись, таща за шиворот Ксовира — ассистента Лориана, того самого, который ранее раскрыл друзьям, куда увели Эмми, и извлёк из тела Винсента импланты. Учёный был бледен как полотно.Посланники остановились перед Бриком, который к тому моменту уже спустился к самой арене, и затараторили:— Мастер Лориан мёртв. Нам удалось разыскать его помощника, но его кто-то запер в одной из камер, примыкающих к лаборатории. Он клянётся, что его ударили по голове и он ничего не помнит о случившемся.Зарантил скосил глаза на Ксовира. Он их не выдал.Тем временем напуганного до дрожи помощника Лориана подвели к лежащей на песке Эмми. Трибуны притихли.Один из посланников вывалил на песок какие-то инструменты, очевидно, взятые из лаборатории наугад..— М-мне нужны препараты и бинты! — растерянно развёл руками Ксовир. — То, что они принесли, ничем не поможет! Я говорил, но меня не слушали.— Делай своё дело! — рявкнул Брик, но в этот момент Ариэль вновь поднялся с кресла.— Принесите ему всё, что он просит, — бросил он с холодной яростью. — Если она умрёт, — он указал на Эмми, — вы окажетесь на арене вместо неё.Брик подошёл ближе к субтильному пареньку и процедил:— Пойдёшь с ними обратно. Скажешь, что нужно взять.А затем повернулся к подчинённым:— Слушайте, что он скажет, и не вздумайте подвести меня и господина!Те судорожно закивали и поспешили снова увлечь учёного вглубь крепости.***Вскоре посланники вернулись. Один из них, не церемонясь, тащил за шиворот Ксовира, тот едва поспевал за его шагом. Остальные двое с усилием несли деревянный ящик, из-под крышки которого виднелись флаконы и мотки бинтов. Он звенел при каждом шаге, и этот звук, казалось, разносился по всей арене.Когда процессия достигла края круга, здоровяк отпустил ассистента Лориана, и тот, потеряв равновесие,на попе съехал по откосу прямо на арену, осыпая себя пылью. За учёным осторожно ступили сопровождающие, с глухим стуком и звоном стекла опустив перед ним ящик.Зарантил смотрел на происходящее. Его ногти впились в ладони, но это была единственная боль, на которую он имел право. Всё внутри него кричало, требуя броситься на помощь, но реальность приковала его к месту: он был зрителем, безмолвным и с виду безэмоциональным.Ксовир поднялся и поспешно приблизился к Эмми. Его движения были нервными, прерывистыми, руки дрожали.Он опустился рядом с девушкой и, порывшись, достал из ящика склянку с густым зелёным составом, похожим на болотную жижу. Аккуратно, почти с почтением, он начал обрабатывать её раны. Зарантил заметил, как молодой парень сглатывает, с трудом скрывая страх — перед Ариэлем, перед Бриком, перед всеми. Бинты, к удивлению, оказались чистыми, Ксовир наложил повязки, сделав это как умел — может быть, и не мастерски, но старательно. Затем он достал примитивного вида шприц — стеклянный цилиндр с металлическим поршнем и наконечником — и, наполнив его мутной жидкостью, вколол содержимое Эмми в плечо.— Что это? — донёсся с трибуны грубый голос Брика.Ксовир дёрнулся, но не обернулся.— Это… то, что вернёт ей силы и поможет справиться с кровопотерей, — проговорил он дрожащим голосом.Зарантил услышал лишь эти слова. Остальное скрыли расстояние и гул в голове. Он не знал, что Ксовир в этот момент склонился ниже — так близко, что его губы почти касались лица девушки.Pov Эмми.Боль то уходила, то возвращалась, словно волны, накатывающие на берег. Всё тело пульсировало. Сквозь пелену Эмми расслышала шаги, голоса, крики… а затем воцарилась тишина. Минуту спустя девушка внезапно почувствовала тепло. Что-то влажное коснулось её кожи, обожгло. Она поняла, что кто-то обрабатывает её раны.Сквозь боль, через толщу мрака, Эмми уловила голос. Тихий, почти не различимый:— Сейчас ты можешь только сражаться… Я ничего не могу сделать, но это поставит тебя на ноги. Это всё, чем я могу тебе помочь.Она хотела ответить. Хотела поблагодарить, сказать, что она понимает, но не смогла. Слова застряли где-то в пустоте, в которой плавало её сознание. Осталось только дыхание — поверхностное, еле слышное.И — обещание. Внутреннее. Она встанет. Потому что должна.Ксовир поднялся и выпрямился, обратившись к Брику:— Я… я закончил.Здоровяк лишь махнул рукой. Стражники схватили учёного за плечи и снова потащили его прочь, но на этот раз не в замок. Юноша проводил процессию взглядом. Ксовира усадили на одной из трибун, недалеко от ложи Ариэля. Очевидно, чтобы был под рукой… если Эмми вновь понадобится «починить».Зар отвёл взгляд. Они всё ещё ничего не могли сделать.Но девушка дышала. И это было главное.***Эмми приходила в себя рывками — словно всплывая из тёмной воды на поверхность. С каждым вдохом боль становилась резче, но вместе с ней возвращалась и ясность. Чьи-то сильные руки — это был один из стражей — помогли ей сесть, затем встать. Девушка пошатнулась, но удержалась. Песок под ногами казался зыбучим. Она глубоко вздохнула, выдернула из песка скимитары и развернулась лицом к трибунам.Прошла минута. Трибуны хранили гробовое молчание. Эмми ожидала следующего вызова. Всё внутри было напряжено, как струна.И тут Ариэль поднялся со своего трона. Его голос, усиленный магией, прокатился по арене, как удар колокола:— Дамы и господа, — церемонно произнёс он, — сейчас вас ждёт финальный поединок нашего турнира!Толпа прихвостней мага взревела, засвистела, захлопала.— Претендент на звание чемпиона, — он указал на стоявшую в центре арены Эмми, — встретится с той, кто пришла к нам издалека. Кто преодолела все трудности на пути! Сразилась с горным великаном и победила его! Та, кто развоплотила испивающего души!Толпа притихла, затаив дыхание.На краю арены, в тени у клеток, где скрывались Миллес, Сара и Железяка, тишина тоже стала оглушающей. Охотник напрягся, словно предчувствовал беду.Ариэль продолжал, наслаждаясь каждым словом:— Итак, встречайте… Великая и непревзойдённая… Изумруд!Толпа взорвалась восторженным ревом.У Сары перехватило дыхание. Миллес выругался сквозь зубы.Из тёмного прохода вышли десять рослых прислужников арены. Между ними, с выпрямленной спиной и отрешённым взглядом, шла зеленоглазая девушка. Зарантил и Такир, неподвижно стоящие рядом с троном Ариэля, разумеется отреагировали на появление той, что предала их, но лица их остались безучастны. Тела всё ещё не подчинялись им.Эмми узнала её первой. Даже под налётом странного равнодушия на лице, несмотря на изменившуюся осанку и выражение лица, это была она. Изумруд.Но она изменилась.Не внешне, тело её было тем же. Но в каждом движении чувствовалась стальная твёрдость. В её походке не было той осторожной лёгкости, с которой Изумруд некогда ступала по родным тропам. Взгляд горел странным, нездешним светом. Когда их глаза встретились, Эмми чуть не отпрянула — в зрачках девушки пылала лютая, почти безумная ненависть.— Нет... — прошептала Сара в укрытии. — Он… он подчинил её.Миллес молчал, рука его медленно легла на рукоять ножа. Он вглядывался в Изумруд, пытаясь разглядеть за этой маской ту, что когда-то держала в руках лук, сделанный им.Зеленоглазая девушка остановилась в нескольких шагах от Эмми. Она не произнесла ни слова. лишь молча кинула на неё полный холодной ненависти взгляд. В следующий миг её рука коснулась рукояти чёрного как ночь клинка.Эмми стояла как вкопанная, не сводя с неё глаз.— Изумруд... — прошептала она, — ты помнишь меня?Но та не ответила, поднимая меч.Эмми взглянула на соперницу. Девушка была странно спокойной внешне, но глаза её пылали яростью. Она была всё ближе, и Эмми выдернула скимитары из песка, встав в стойку. Сердце стучало часто и глухо, как перед падением в пропасть. Она не хотела драться с той, кто прошёл весь путь до Серебряного Клыка вместе с ними. И хотя в конце Изумруд предала всех, Эмми понимала: та, скорее всего, была под контролем.Слишком хорошо она знала этот холод в затылке, когда чужие мысли пробираются в твою голову, как змеи, и ты уже не знаешь — твои ли это руки хватаются за оружие, твои ли губы произносят слова. Она тоже была в этой темнице — пока не было снято клеймо. Ещё совсем недавно она тоже не принадлежала себе.Изумруд же медленно, но верно приближалась.— Даже если мне удастся одолеть её, — думала Эмми, сжимая рукояти клинков. — Как я после этого посмотрю в глаза Зарантилу? Саре? Миллесу? Такиру, наконец? Кому станет лучше, если я убью её? Никому. Даже Ариэлю.А что, если… Эмми на миг прикрыла глаза.— Что если я проиграю? Тогда всё это, наконец, закончится. Ведь именно этого он и хочет. Он же сказал, что будет очень разочарован, если я умру. Так, может, хотя бы этим я сотру эту гадкую улыбку с его лица…Соперница была уже в паре метров.Эмми не шелохнулась.— Изумруд, — вновь попыталась заговорить она. — Ты узнаёшь меня?Никакой реакции. Лицо девушки оставалось холодным, словно маска, а в глазах плясало дикое пламя. Она занесла чёрный клинок, и ринулась в атаку.В последний миг инстинкт самосохранения взвыл — и Эмми перекатом ушла от нисходящего удара. Песок взметнулся в воздух там, где только что была её голова.— Зачем нам драться?! — выкрикнула девушка, поднявшись. — Я не враг тебе! Я никогда им не была, с тех пор как ты узнала меня! Всё, что я делала под воздействием клейма — это была не я! Прошу тебя, остановись!Изумруд не отвечала. Следующий выпад был быстрым и размашистым, будто её тело двигалось по злой воле кукловода. Она атаковала стремительно — не оставляя времени на сомнения или уклонения. Эмми с трудом парировала удары, отскакивая назад и не контратакуя, в надежде, что ей удастся достучаться до сознания соперницы.Почему она так сражается? — с отчаянием подумала Эмми. Раньше она держала лук. Изумруд не была хорошим ближником, вроде. Откуда эти приёмы, эта сила?..— Пожалуйста… — прошептала она, пытаясь поймать взгляд Изумруд между ударами. — Вспомни меня… Вспомни, себя!Но ответом ей был яростный взгляд. Удар. Подсечка. Выпад.Сражаться становилось всё труднее. В голове звенело от напряжения, дыхание сбилось, а руки дрожали не столько от усталости, сколько от внутреннего сопротивления — она не хотела поднимать оружие на Изумруд. До последнего надеялась, что её голос пробьётся сквозь пелену.Но в какой-то миг всё изменилось.Очередной удар оказался коварным — скимитар Эмми отразил его, но клинок зеленоглазой девушки скользнул по стали и едва не достиг горла. В тот миг всё сжалось внутри. Жизнь за одну долю секунды качнулась над пропастью.Со слезами на глазах Эмми резко выпрямилась, сделала выпад — не для атаки, а чтобы оттолкнуть, отбросить, не дать убить себя… но и не ранить всерьёз.— Прости…Это было первое осознанное атакующее движение, первый удар. Он был точным. В ином случае он мог бы завершить бой. Но Эмми — то ли осознанно отдёрнула руку в последнюю секунду, то ли Изумруд сама инстинктивно сместилась, девушка не поняла. Всё, что она увидела — это, как блестящие длинные волосы Изумруд, откинутые за спину, разлетаются в воздухе.Лезвие срезало их легко, как шелк.На месте, что открылось под срезанными прядями, Эмми увидела то, отчего похолодела.На шее Изумруд, чуть ниже затылка, блеснуло нечто металлическое. Нечто, что вонзалось в плоть, будто клещ. Предмет выглядел, неестественно — не украшение, не живое существо. Это было устройство.— О, нет… — прошептала девушка. — Снова Ариэль. Так ты...

Глава 52

Они кружили друг вокруг друга, как тени, скованные пределами песчаной арены. Ни слов, ни эмоций. Только шаги, дыхание, выпады.Изумруд нападала. Её чёрный прямой меч резал воздух с пугающей точностью. Движения были выверены, словно она всю жизнь сражалась этим оружием.Эмми уклонялась от ударов, пытаясь зайти девушке за спину. Её скимитары сверкали на солнце — изогнутые, лёгкие, смертоносныее. Но сегодня они не пили кровь врагов, а защищали. Каждый удар мог стать последним. Она не могла ранить Изумруд. Не имела права.— Я знаю, это не ты сейчас, — выдохнула Эмми. — Но я чувствую: ты слышишь. Где-то там, внутри.Ответом был безмолвный выпад. Меч полоснул воздух перед самым лицом.Девушка отступила. Сердце стучало в висках. — Это ты ненавидишь меня? Или он заставляет? — тихо спросила Эмми.Никакого ответа. Только очередная атака — резкий росчерк клинка. Эмми едва успела уйти, бросившись наземь. Взметнулась пыль, песок лез в глаза, но она поднялась, цепляясь за остатки надежды.Силы уходили. Удары Изумруд были точны, но не безошибочны. Что-то в ней ломалось. Иногда в её глазах мелькала неуверенность. Сомнение. Или остаток самой себя?Эмми выжидала. Искала ошибку, сбой в цепочке атак.Шанс представился внезапно. После рубящего удара Изумруд на миг замерла — правая рука дрогнула. Меч повело в сторону.Эмми шагнула под удар. Лезвие чиркнуло по плечу, взрезав кожу. Стиснув зубы, девушка метнулась вперёд, всем телом врезаясь в Изумруд. Та не удержалась и упала.Бывшая Ловчая прыгнула. они обе повалились наземь. Эмми оказалась сверху. Отведя коленом руки Изумруд, она резко дёрнула за рукоять чёрного меча и отбросила клинок подальше в песок. Девушка повалила пытающуюся подняться Изумруд на живот, схватила её за шею и наконец увидела устройство вблизи. Тонкое, блестящее, с паучьими лапками, впивающимися в плоть.Эмми не колебалась. Навершием скимитара она ударила по устройству, стараясь не навредить девушки. Раз. Второй. Металл жалобно звякнул, затем раздался треск..Изумруд вздрогнула, как от удара током. Мгновение — и тело её обмякло. Глаза, недавно пустые, медленно наполнялись ужасом.Эмми сидела возле неё, сжимая в руке треснутый механизм, который она аккуратно извлекла из тела Изумруд, словно металлического клеща. Кровь капала с раны на плече, но она смотрела только в эти глаза, пытаясь поймать там отголосок прежней ярости. Однако ничего такого видно не было.***Изумруд открыла глаза.Небо было ослепительно ярким, а песок под щекой — тёплым и сухим. Несколько мгновений всё казалось странно далёким, ненастоящим,словно она всё ещё спала. Но реальность вернулась вместе с болью в шее. Во взгляде Изумруд было нечто такое, как будто весь её мир треснул, и обломки лежали прямо здесь — в песке.Она увидела Эмми. Девушка всё так же сидела на коленях, чуть согнувшись вперёд, будто не смела пошевелиться с того момента, как рассекла проклятое устройство. Она всё ещё сжимала механизм в руке, но взгляд её был умиротворённым.И тут Изумруд всё вспомнила. Она упала лицом в песок, обхватив руками ногу Эмми. Её плечи затряслись, дыхание сбилось, и в следующее мгновение из неё вырвался сдавленный всхлип.— Эм... ми... — прорыдала она. — О боже... я... я...Бывшая Ловчая замерла. Сердце сжалось от этого звука. Осторожно, с дрожью в пальцах, она коснулась плеча Изумруд. Лицо её было всё в слезах, глаза распухшие и мокрые, но ярости в них больше не было. Как и чужого огня. В них была только боль.Эмми молча обняла её.— Прости... — шептала Изумруд, захлёбываясь слезами. — Прости... что я наделала... что я сотворила с ними, со всеми... как... как...Эмми чувствовала, как грудь сдавливает что-то тяжёлое. Горло сжалось, и когда она моргнула, по щеке скатилась слеза.— Эм-ми... — вновь всхлипнула Изумруд. — Я... ты думаешь, что я... ненавидела тебя. Да. Да. Так и было... но это была... не я... не я...— Я знаю, — прошептала Эмми. Она гладила Изумруд по волосам, крепко прижимая зеленоглазую девушку к себе, как будто так могла удержать её здесь, не дать снова уйти в бездну отчаяния.Так они сидели, обнявшись, прижимаясь друг к другу, — две сломанные, но живые. Плакали посреди арены, где только что свистели клинки. Однако всё не могло так просто закончиться...***Зарантил не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только глаза — единственное, что оставили ему. Он видел всё. И не мог сделать ничего.Сражение началось внезапно. Две фигуры на песке — Изумруд и Эмми. Первая шагала медленно, с хищной грацией, чужой и пугающе уверенной. Вторая стояла с обнажёнными клинками, не решаясь атаковать.Зарантил хотел закричать, но из его горла не вырвалось ни звука. Тело по прежнему не повиновалось ему — оставалось только смотреть.Изумруд, с чёрным как смоль мечом, холодная, словно ветер Фьордхольма, шагнула к Эмми, и та не отступила. Они столкнулись, и мир вокруг исчез для Зарантила. Остались только удары, блеск стали, смертельный танец, и боль— чужая, своя, не важно. Но настоящая.Каждое столкновение клинков отзывалось в нём. Юноше хотелось кричать, умолять их, чтобы они остановились. Но заклятие держало его крепче любых цепей.Парень не заметил того устройства. С этой высоты, да и с ужасом, что сковал его, он просто не видел ничего, кроме двух близких ему людей, сражающихся насмерть.И когда Эмми шагнула вперёд, повалив Изумруд, Зарантил обмер.Клинок блеснул, оставив росчерк в воздухе, и скользнул к шее Изумруд.Юноша застыл. Всё внутри него сжалось. "Нет, нет, только не это..."Но Эмми не убила Изумруд. Наоборот. Она её спасла.С высоты ложи Зарантил не сразу понял, что происходит. Он видел, как Изумруд тянется к Эмми, как обнимает её ногу, как захлёбывается в рыдании. Эмми не отстранилась. Она опустилась рядом, обняла её.Парень не верил своим глазам.Это было не поражение. Это была победа. Щелчок по носу для Ариэля, заставившего близких для юноши людей сражаться насмерть.Изумруд рыдала — и он слышал это, даже сквозь рёв трибун, даже через расстояние. Он видел, как Эмми гладит её по волосам, шепчет что-то, прижимает к себе. И его сердце, измученное ожиданием и болью, забилось быстрее, ощутив надежду.

Глава 53

И тут Ариэль поднялся со своего троноподобного кресла. Его тень легла на камень ложи. Отступник посмотрел на девушек внизу — двух упрямых, живых, свободных — и зло прошипел:— Так не пойдёт…Он шагнул вперёд, к самому краю, и, раскинув руки, обратился к трибунам:— Друзья! Разве может наш славный турнир закончиться так?— Неет! — завопили зрители.— Я не слышу вас! — взревел маг.—НЕЕТ! — грохнула толпа, как лавина.— А что надо сделать, чтобы закончить его подобающе?— УБИТЬ! — захлёбываясь от восторга, заорали трибуны.На край арены шагнул Брик.— Чемпионам даётся минута, чтобы закончить поединок! Если оба останутся в живых… решение примут достопочтенные зрители!Толпа взорвалась улюлюканьем, топотом и выкриками. Сама арена казалась живой — её камни дрожали от дикого восторга. И в этот миг злая воля Ариэля потянулась к своим марионеткам.Зарантил, всё ещё стоявший в ложе, вздрогнул. Его тело, по-прежнему скованное заклятьем, вдруг ожило — но не по его воле. Он чувствовал, как ноги разгибаются, подчиняясь чужому приказу, как он поднимается и подходит к краю ложи, остановившись рядом с Такиром. Руки юноши начали хлопать — медленно, как будто в насмешку. Ариэль хотел, чтобы «удовольствие» разделили все.Зарантил смотрел вниз, и сердце его сжималось. Эмми… Изумруд… Они стояли рядом. Он видел, как бывшая пленница Ариэля подняла глаза, и на миг её взгляд встретился с отступником. Но затем она увидела больше — за спиной мага, в тени ложи, стояли он и Такир.Юноша заметил, как Эмми изменилась в лице.— У наших чемпионов заканчивается время… — язвительно протянул Ариэль, голос его разнёсся над стадионом. — Похоже, выбор придётся сделать нашим зрителям.— ДАА! — взревели трибуны, словно кровожадный зверь.И вдруг Эмми поднялась во весь рост. В её глазах горел вызов.— Ариэль! — крикнула она. — Ты хочешь, чтобы мы убили друг друга на потеху тебе и твоим подхалимам?! Извини… Мы лучше убьём сами себя и лишим вас этого удовольствия!Изумруд встала рядом. В её голосе звенел гнев:— Да. Ты достаточно играл нашими судьбами. Раз уж нам не уйти — мы сами решим, как закончить. Лучше я паду в бою, забрав с собой побольше твоих шакалов… и брошусь на клинок!Эмми покрепче перехватила скимитары.В ложе Зарантил попытался крикнуть, но губы лишь едва дрогнули. Сердце его билось в бешеном ритме. Неужели… всё?Ариэль злобно вскричал:— Убить их!Из всех щелей и проходов высыпали стражи. Прислужники мага, закованные в чёрные латные доспехи, с оружием наголо. Эмми и Изумруд встали спина к спине.И в этот момент всё изменилось. Небо на мгновение побелело. Пространство в центре арены затрещало и изогнулось, словно под ударом огромного молота. В воздухе возникла ослепительно белая арка, и из неё на песок шагнул человек.Он был в простой рясе. Седые волосы ниспадали до плеч, лицо его было спокойным. грудь украшал символ ордена хранителей равновесия — ромб, с четырёхлучевой звездой, вписанный внутрь.Зарантил узнал его — это был гроссмейстер Реббус.Он поднял голову и встретился глазами с магом:— Ариэль! — голос его разнёсся подобно колоколу. — Сдавайся на милость ордена. И, быть может, тебе сохранят жизнь!Мгновение — и отступник оказался внизу.— Реббус… — пропел он с усмешкой. — Какая встреча… Что же привело тебя в мою скромную обитель?— Время платить за злодеяния, — спокойно произнёс храмовник. —Сдавайся.Ариэль скривился, с его лица словно по команде исчезла маска кукловода.— Ну так возьми!Руки мага окутала тьма. Он метнул сгусток мрака в противника. Волна, похожая на чёрный туман, понеслась к Реббусу, но тот уже был в нескольких десятках метров от того места. Его посох наливался ослепительным сиянием. И когда он нацелил его вниз, на мага обрушился поток белого пламени.Свет и тьма встретились. Раздался грохот. Вспышка разорвала пространство между ними. Всё вокруг застыло.Зарантил по прежнему не мог пошевелиться. Он был не в состоянии помочь. Но он видел всё.А внизу, застыв, все наблюдали за разворачивающейся сценой — и воины, и зрители, и слуги мага. И Эмми с Изумруд.Вдруг юноша уловил движение внизу.К арене, обходя замешавшихся стражей, спешили трое. Миллес, Сара и Железяка.— Я безумно рад встрече, — бросил охотник, подходя к девушкам. — Но мы должны идти. Это наш шанс.— Нет. Там, — Эмми указала вверх. — Там Зарантил и Такир. Ариэль что-то сделал с ними!Сара замерла.. Сердце девушки сжалось.— Тогда идём, — произнёс Миллес. — Тут скоро станет жарко. Может, успеем добраться до них, пока эти двое… — он кивнул на схватку мага и храмовника, — выясняют, кто у кого украл сладкий рулет.— Что ты имеешь в виду под "жарко"? — спросила Изумруд.— Мы подпилили замки почти во всех клетках, пока вы пытались друг друга убить, — с ухмылкой бросил он. — Кстати… я рад, что с вами обеими всё хорошо.Не успел Миллес договорить, как со стороны клеток раздался лязг. Одно за другим из них начали выбираться кошмарные создания — плоды вивисекции Ариэля. Обезображенные, разнокалиберные, но очень голодные и злые. Служители арены попытались остановить их, но тщетно: чудовища смели первую линию обороны и рванули к выходу, несмотря на сопротивление.— Скорее! — крикнул Миллес, подгоняя остальных. — Мы должны успеть подняться хотя бы на пару ярусов, пока твари не добрались сюда!Друзья уже неслись вверх по ступеням между рядами трибун, обходя валяющиеся тела, перепрыгивая через перила. Навстречу им бежали перепуганные зрители. А внизу, за их спинами, схватка Реббуса и Ариэля набирала обороты. Маг и храмовник переместились в центр арены. Заклятие за заклятием, свет и тьма противостояли друг другу, озаряя арену ослепительными вспышками, когда энергии сталкивались..Увидев, что его творения вышли из-под контроля, Ариэль взмахом руки воздвиг вокруг себя и гроссмейстера сочащийся тьмой полупрозрачный купол, чтобы ничто не помешало им сразиться по-настоящему.Противостояние затягивалось. Ни одна из сторон не могла взять верх. А тем временем друзья добрались до вершины трибун. Миллес, перемахнув через последний ряд сидений, оказался у входа в ложу Ариэля и замер, глядя на застывших Зарантила и Такира.Юноша по-прежнему не мог пошевелить даже пальцем. Только его глаза следили за пришельцами. Он едва сдержал слёзы, глядя на друзей. Зар был безумно рад вновь видеть их: Сару, Миллеса, Эмми, Изумруд, даже Железяку. Парень пытался им о чём-то сказать, но язык не слушался.И тут Такир спокойно поднялся с места и шагнул вперёд. Зарантил смотрел на старика, не веря своим глазам.— Вы как раз вовремя, — сказал целитель. — Надо уходить.То ли он только что освободился от чар, то ли не был ими связан вовсе — юноша не знал. Но он чувствовал, как внутри просыпается надежда.Внезапно Сара вскрикнула и указала в сторону арены. У входа в крепость чудовища продолжали теснить обороняющихся, разрывая тела, вспарывая животы. А в центре купола, где бились маг и храмовник, тьма, казалось, начала брать верх. Парень увидел, как маг отрастил на руках сочащиеся мраком когти и бросился на храмовника со звериной яростью. Реббус едва успевал отбиваться, пятясь к краю купола.Зар с тревогой перевёл взгляд на Такира. Старик шептал что-то и делал руками странные пассы. Потом он резко выбросил вперёд руку, направив ладонь прямо в грудь Зарантилу.В сознании юноши что-то щёлкнуло. В ушах зазвенело. Над его головой раздался звук, будто разрывается ткань, и в тот же миг он почувствовал, что тело снова подчиняется ему. Он медленно поднял руки к лицу. Щёки, волосы — всё это было его. Он снова был собой.— Фхх... — выдохнул Зарантил. — Это... это правда?Он оглянулся. Рядом стояли Миллес, Сара, Эмми, Железяка и Изумруд. Он шагнул вперёд и без слов заключил их поочерёдно в объятия. Дольше всего, разумеется, он обнимал Сару, и девушка, не сдержавшись, уткнулась лицом ему в плечо.Они вновь были вместе.— Такир, — обратился Зарантил к старому целителю, когда первые восторги от долгожданной встречи утихли. — Скажи, давно ты освободился от заклятья?— Что ж, — вздохнул старик. — Должен признаться, Мне удалось избавиться от пут черномогического заклятья ещё тогда, когда мы ступили в ложу Ариэля.— Но... — юноша не мог поверить своим ушам. — Но почему тогда там, в кабинете Ариэля...— Всё просто, — ответил Такир. — Тогда у нас не было и шанса. Зато сейчас все в сборе, и время пришло.— Почему тогда ты не освободил меня раньше? — с трудом справляясь с собой, спросил юноша.— Потому что ты натворил бы глупостей, — неожиданно твёрдо заключил Такир.— Но...— Не время для споров! — прервал его старый целитель. — Нужно уходить.Зарантил сглотнул, бросил взгляд вниз. Бой на арене продолжался. Ариэль по-прежнему теснил Реббуса.. Ряса гроссмейстера в нескольких местах была обожжена, левая рука храмовника повисла плетью.— Что же, — донеслось до друзей снизу. — Склонись предо мной или умри!— Никогда! — воскликнул Реббус.И в этот момент на арене появилось новое действующее лицо. Прямо внутри купола открылся сияющий портал, и на песок шагнул человек, облачённый в белоснежные одежды. На груди его сиял символ ордена.— Командор Валериан! — воскликнул Реббус. — Я несказанно рад вашему появлению, но лучше бы вам поспешить!— Разумеется, друг мой, — со странной интонацией произнёс прибывший.Ариэль бросил в его сторону опасливый взгляд. Валериан воздел руки вверх, и внезапно обрушил столб алого света на Реббуса. Гроссмейстер с диким криком рухнул на песок, его тело обвили потрескивающие красные молнии. Подготавливаемая Ариэлем атака — шар из мрака, зависший над его головой, вмиг развеялась. Даже он, похоже, был шокирован до глубины души.А Валериан не терял времени. Он извлёк из складок одеяния небольшой фиолетовый кристалл и сжал его в кулаке. В ту же секунду мага окутала зелёная сфера, и тот затрясся, разевая рот в беззвучном крике.— Добегался, — злорадно процедил командор. — Ты будешь доставлен в цитадель. Тебя, как и всех отступников, ждёт костёр.Зарантил ошеломлённо переводил взгляд с Валериана на лежащего на песке Реббуса. Алые разряды всё ещё бегали по телу гроссмейстера. Юноша не мог понять, почему один адепт ордена напал на другого.Тем временем Валериан продолжал насмехаться над Ариэлем. Слуги мага, находившиеся на арене, неся огромные потери пытались загнать обезумевших чудовищ обратно в клетки.. Трибуны стремительно пустели — те, кто мог, бежали в крепость.Только на самом верху, в личной ложе мага, стояли наши друзья.— Мы должны помочь ему! — воскликнул Зарантил, указывая на распростёртое на песке тело Реббуса. — Он спас нам жизнь в Дракфельде, сразив огненного элементаля. Мы должны вернуть долг!— У нас нет шансов против него, — прошептала Сара, глядя на Валериана. — Я не знаю, что он задумал, но похоже — ничего хорошего.Зарантил вновь взглянул на гроссмейстера. Алые молнии исчезли, но храмовник не подавал признаков жизни. Валериан, очевидно, тоже обратил внимание на Реббуса. Он неспешно подошёл к нему и процедил:— Бедный гроссмейстер. Он так самоотверженно боролся с тьмой... Я ведь предупреждал, что в одиночку лезть сюда — равносильно смертному приговору. Но ты не послушал.Он наклонился чуть ближе, словно произносил поминальную речь:— О, Реббус. Когда я вернусь в Алару, я сообщу о твоей героической гибели. Расскажу, как ты бился с воплощением тьмы. Как пал, будучи дотла сожжённым злобным отступником...Он поднял руку, намереваясь, судя по всему, придать тело Реббуса огню.И в этот миг Зарантил сорвался с места. С криком он бросился вниз, перепрыгивая через ряды сидений. Сара и Такир переглянулись и сразу же рванули за ним. Остальные спешили следом. Валериан взглянул туда, откуда донёсся крик.— Дурак! — выругался Миллес, спускаясь с трибун. — Мы же почти выбрались!Друзья спешили вниз, перескакивая через ступени. Добежав до нижнего уровня, Зарантил спрыгнул на песок арены и ринулся к Валериану.Командор, конечно, уже заметил их. Он стоял спокойно, с любопытством наблюдая за приближающимся отрядом.Юноша добежал до тела Реббуса, встал между ним и Валерианом и посмотрел в глаза предателю.— Он спас нам жизнь! За что вы напали на него?!Тот рассмеялся.— Всё просто, — ответил командор. — Гроссмейстер мешал осуществлению моих планов.Он взглянул Зарантилу прямо в глаза:— Точно так же, как сейчас мешаете мне вы!Он поднял руку, готовя заклинание, но в этот момент между ним и юношей встал Такир.— Остановись, — спокойно произнёс целитель. — Мы не враги Ордену.— Ордену, может, и нет, — процедил Валериан. — А вот мне лишние свидетели ни к чему.Он сделал пасс — и Такира поглотило бушующее пламя.Зарантил резко вдохнул. Всё произошло слишком быстро. Но когда огонь опал, он с изумлением увидел, что старик стоит на том же месте — целый и невредимый.Такир сложил руки в странную фигуру и глядел на Валериана.— Твой огонь бессилен перед моей волей, — спокойно произнёс он.Даже плащ старика остался не тронут.В следующий миг Такир нанёс ответный удар. Он резко выбросил руки вперёд, сплетя пальцы в замок. На Валериана обрушилась волна зелёной энергии. Храмовник в последний момент успел телепортироваться и оказался в нескольких метрах левее.Эмми не упустила шанса. Быстрый росчерк скимитаров — и на белоснежном плаще командора появился разрез. Валериан отпрянул в сторону в последний момент. Несмотря на свою плотную комплекцию, двигался он с нечеловеческой скоростью.Тем временем Такир, воспользовавшись заминкой подаренной Эмми, вновь готовил удар. Его руки описали дугу, и вокруг Валериана сомкнулась сеть, пульсирующая зелёными линиями. На этот раз командор не успел уйти из области атаки.Зарантил увидел свой шанс. Он сжал в руке боевой нож и ринулся вперёд. Валериан уже начал прожигать сеть белым пламенем, раскинув руки, но он не успел совсем немного.Издав громкий крик юноша нанёс удар.Командор текуче извернулся, но клинок всё же рассёк плечо.

Глава 54

Предатель отшатнулся, злобно глядя на Зарантила.— Мальчишка! — прошипел он. — Ты за это поплатишься. Нападение на адепта Ордена — величайшее преступление!Он вновь начал концентрировать энергию для атаки, но в этот момент Такир, всё это время рывшийся по карманам, взмахнул рукой — и в бок Валериану вонзилась длинная блестящая игла.Командор заорал, и повалился на землю. Он катался по песку, сжавшись в комок и прижимая руки к солнечному сплетению.— Скорее! — воскликнул Такир, указывая на распростёртое тело Реббуса. — Хватай его и уходим! Надолго это его не задержит, — бросил он взгляд на извивающегося Валериана.Сара и Зарантил подбежали ближе. Парень опустился на колени, пытаясь нащупать пульс на запястье храмовника.И в этот момент Реббус зашевелился.— Ф… флакон… к-кошель… у м-меня… на п-поясе… скорее…Зарантил осторожно перевернул его и быстро снял с пояса гроссмейстера небольшой кожаный мешочек. Развязав тесёмки, он высыпал содержимое на песок — несколько серебряных монет, горсть белых кристаллов и крошечный флакон тонкого стекла.— Д-дай… — прошептал Реббус.Открыв флакон, юноша вручил его пострадавшему, и тот, дрожащей рукой поднёс его к губам. Жидкость исчезла в горле гроссмейстера за один глоток. Лицо его немного разгладилось, дыхание стало чуть ровнее.— Сейчас… — выдохнул он. — Дайте мне минуту…—Что ты с ним сделал? — спросил парень у Такира, глядя на катающегося по земле Валериана.—Это очень сложная техника из империи восхода. Я не просто воткнул в него острую железку, я поразил один из нервных центров. Сейчас он ощущает примерно то же самое, что чувствует человек при ударе молнии. В данный момент он не опаснее мухи, однако это не продлится долго. Мне пришлось пойти на это, хотя и не люблю причинять людям боль. Я должен спасать жизни, но иногда просто нет выбора.Тем временем Валериан, прекратив кататься по земле, медленно поднялся. Он готовился обрушить на друзей очередное заклятие, но не успел. Миллес выстрелил из своего арбалета. Стальная стрелка прошила руку командора выше локтя и вышла с другой стороны. Валериан зарычал от боли и пошатнулся.И в этот момент где-то наверху раздался звук, похожий на хлопанье исполинских крыльев. Зарантил поднял голову — с неба спускалась огромная птица, блестевшая в лучах солнца, словно она была отлита из металла. Верхом на крылатом исполине сидел человек в диковинных доспехах, выполненных из чего-то среднего между тканью и металлом. Лицо незнакомца скрывал стальной шлем с опущенным забралом, а за его спиной торчала странная труба с рукоятью и прикладом.Стальная птица приземлилась на край арены, подняв тучу пыли. Всадник спрыгнул на песок и зашагал в их сторону.Валериан, заметив приближающегося незнакомца, внезапно со всех сил рванул к сфере, в которой был заключён Ариэль. Не останавливаясь, он прямо под собой открыл сияющий портал, и провалился в него вместе с отступником.Человек в доспехах подошёл ближе, и с лёгкой усмешкой проговорил:— Рад приветствовать, достопочтенные дамы и господа. Увы… — он оглядел арену, пустые трибуны и вновь посмотрел на собравшихся. — Похоже, я пропустил всё самое интересное.Пришелец поклонился, подняв забрало шлема. за ним скрывалось худощавое лицо мужчины лет сорока пяти с тонкими, почти аристократическими чертами. Его короткая, идеально подстриженная бородка была слегка тронута сединой, а на губах застыла снисходительная усмешка. Но больше всего Зарантила поразили его глаза — пронзительно-серые, они смотрели на окружающих с живой и проницательной пытливостью исследователя, привыкшего видеть суть вещей за их внешней оболочкой. В облике этого человека не было и тени того безумия, что горело в глазах Лориана; напротив, от него веяло незыблимым спокойствием и абсолютной уверенностью.— Позвольте представиться. Мораций Дельгрим. Учёный и изобретатель.Гость перевёл взгляд на медленно поднимающегося с земли Реббуса:— Гроссмейстер… — с сожалением протянул он. — Прошу прощения, что прибыл слишком поздно. Лояльные Валериану силы навязали нам бой. Как мне только что передали, моя армия гоняется за остатками предателей.Реббус устало кивнул. Тем временем взгляд Дельгрима упал на Железяку — киборгизированный кабан сидел у ног Эмми.— О! — воскликнул Мораций, глаза его загорелись. — Объект Ja1e3aka… моя гордость!Он опустился на корточки рядом с кабаном и провёл рукой по его металлическому боку.— Ого… — пробормотал он, вглядываясь во что-то, доступное только ему самому. — Вижу, был задействован мой особый код. Что же случилось?— Он спас нам жизнь, — ответила Сара. — Когда нас заперли в подземелье, он пришёл и вытащил нас.— И как именно? — заинтересованно наклонил голову Дельгрим.— Он распилил решётки… какими-то шипящими огненными штуками. Они выстрелили прямо из его глаз!— Ах, да… — кивнул изобретатель. — Экспериментальная модель. Лазерные излучатели.Зарантил не понял ни слова. Но юноша догадался, что они только что встретили создателя Железяки.— А как вы тут оказались? — спросил Миллес, глядя на учёного.— Всё просто, — ответил тот. — У нас с гроссмейстером был договор. Он взял на себя Ариэля, а я бросил свои войска, чтобы отсечь иные подконтрольные отступнику силы, не допустив их прорыва в крепость, а затем, когда схватка начнётся, я должен был прибыть сюда. Но командор-предатель немного спутал мои планы. Его люди, похоже, получили приказ задержать меня во что бы то ни стало. А ведь я говорил, что Валериан что-то замышляет, — взглянул он на храмовника. — В общем, — продолжил Мораций, — когда я понял, что сражение затягивается, я принял решение выдвигаться в Серебряный Клык.— То есть вы и Реббус на одной стороне? — уточнил Зарантил.— Как бы сказать… — задумался Дельгрим. — Мы с гроссмейстером заключили пакт, от которого выигрывали мы оба. Он пленил бы отступника, а я под шумок порешал бы некоторые свои дела.Внезапно Зарантил вспомнил слова Ариэля. Тогда, в кабинете, когда они с Такиром и Винсом вошли туда, и волк напал на мага, отбросив оборотня, тот процедил:«Лориан! Сукин ты сын! Всё никак не прекратишь свои эксперименты с чипом Берсерка... Мы же с Дельгримом предупреждали: реципиенты становятся неуправляемыми! Они одинаково яростно кидаются и на своих, и на чужих!»Ариэль говорил "мы с Дельгримом". Значит они могли быть друзьями? Сподвижниками?— Уважаемый Мораций, — решившись, произнёс юноша. — Из уст Ариэля я слышал ваше имя. Вы были с ним заодно?Учёный усмехнулся.— Разумеется, он так и думал, — спокойно произнёс Дельгрим. — Мы в некотором плане сотрудничали, но я лишь использовал его. Однако, Ариэль, само собой, полагал, что всё наоборот. И не думайте, — поморщился он, — к тем зверствам, что он творил с животными, я не имею никакого отношения. А что касается кабана... Это настоящее искусство. А художества Ариэля, — он презрительно махнул рукой, — это всё равно что забивать гвозди микроскопом...Парень не знал, что такое микроскоп, и зачем им забивать гвозди, но основной посыл он уловил. тем не менее он продолжал смотреть на Дельгрима не отводя взгляд.Мораций посмотрел Зарантилу прямо в глаза.— Молодой человек, — сказал он без тени смущения, — я практически в одиночку двигаю науку в этом мире. Зачем мне нужен какой-то чернокнижник? Да, он был мне полезен, но не из-за его способностей к тому, что принято называть магией. Просто его руками было куда проще реализовывать мой план.Он сделал небольшую паузу, переводя взгляд на Реббуса.— Полагаю, вы слышали о растении, именуемом Летним дождём?Зарантил переглянулся с Сарой и Изумруд.— Вижу, я прав, — продолжал Дельгрим. — Я слышал множество легенд о чудодейственных свойствах данной травы. Но, как я узнал, её истинная сила — в другом.Он взглянул на Железяку, сидящего у ног Эмми.— Вы уже знакомы с моим opus magnum*... — произнёс он. — Этот кабан полностью киборгизирован.Затем учёный бросил взгляд в сторону замка, где стражи Ариэля заканчивали загонять оставшихся чудовищ в клетки.*Opus magnum (от лат. — «великая работа», «главный труд») — венец творчества, самое значимое достижение или шедевр в жизни мастера, учёного или художника. В данном случае Мораций Дельгрим подчёркивает, что механический кабан Железяка — вершина всей его многолетней инженерной практики. — Все эти объекты были примитивно… я бы даже сказал — варварски превращены в машины, — продолжал Мораций.Он снова посмотрел на Железяку.— Однако мои творения далеки от них как тусклый фонарь от электрической лампы.Зарантил поразился, сколько непонятных слов он успел услышать за эту недолгую беседу с учёным.— Так вот, — тем временем продолжал Мораций. — Экстракт этой замечательной травы, если его ввести реципиенту, значительно облегчает вживление механических узлов в тело живого существа. Летний дождь практически сводит к нулю случаи отторжения имплантов. Именно для этого он был мне нужен. Я никак не мог найти это растение, ведь оно крайне редко встречается в дикой природе. И с помощью Ариэля мне это наконец удалось.— И в попытках найти Летний дождь Ариэль сжёг мою деревню! — с болью проговорила Изумруд.Лицо Дельгрима омрачилось.— Мне очень жаль это слышать, — тихо сказал он. — От своего имени я приношу вам извинения, хоть знаю, что делу они уже не помогут.Изумруд взглянула ему в глаза и медленно кивнула.— Сколько пострадало при этом людей? — спросил Мораций.— Деревня сгорела почти полностью, — покачал головой Зарантил. — Мы помогли тем, кому успели. Потом прибыли послушники ордена. Они тоже спасли немало жизней. Но, боюсь, выжили далеко не все.Дельгрим выглядел по-настоящему расстроенным.—Я догадывался, что заигрывание с тёмными силами обернётся трагедией для многих, — сокрушённо покачал головой учёный.

Глава 55

— Мы должны идти, — произнёс подошедший Реббус, глядя в сторону клеток. — Люди Ариэля уже загнали почти всех чудовищ обратно и вот-вот примутся за нас.— Там Винс, — Зарантил обернулся к воротам крепости. — Ариэль запер его в магической клетке, в своём кабинете. Мы должны вытащить его.Такир согласно кивнул:— Хорошо, — сказал Реббус, с трудом поднимаясь.— Я пойду с вами, — коротко бросил Дельгрим, погладив железную птицу по крылу, и защёлкнул забрало шлема. Стальной исполин, издав тихий стрёкот, расправил крылья. С мощным хлопком птица сорвалась с края арены и свечой ушла вверх. Спустя несколько секунд её сияющий силуэт окончательно растворился в густой серой хмари, нависшей над цитаделью.— В режиме ожидания она не выдаст себя, — сухо добавил мастер, защёлкивая забрало шлема. — Сверху ей удобнее следить за двором, а мне — спокойнее знать, что в случае нужды поддержка прилетит за считанные секунды.Друзья поднялись из ямы, обменявшись взглядами, и двинулись прочь от арены. Выйдя за пределы купола, они осторожно, пригнувшись, поспешили в сторону замка. К счастью, внимание прислужников ныне закабалённого мага было приковано к клеткам, и никто не заметил, как они скользнули в тень у стен и скрылись в проходе.Мораций быстро вёл отряд по коридорам. Он шагал уверенно, и ни разу не замедлился на развилках. По словам учёного, он знал крепость как свои пять пальцев.Вскоре друзья достигли знакомой двери — входа в кабинет Ариэля. Отряд ввалился внутрь. Посреди помещения по-прежнему мерцала шестигранная энергетическая ловушка, в центре которой полулежал Винс. Волк опустил голову на лапы, но, услышав шум, приоткрыл глаза. В них полыхал странный, красноватый отблеск.— Не приближайтесь, — прорычал он. Голос был сдавлен, в нём слышалась боль. — Я, не знаю, — волк напружинился, — со мной что-то не так.Такир шагнул к нему, но оборотень вскинулся и вновь рыкнул:— Назад! Уходите! Оставьте меня здесь! Быть может, хоть вам удастся спастись...Зарантил заметил, как мышцы на плечах Винсента дрожат, будто волк из последних сил сдерживает что-то внутри.— Вот же! — выругался Мораций, отодвигая Эмми в сторону. — Вновь Лориановы проделки. Чип Берсерка. Мерзавец всё-таки решился его внедрить…— Да, — кивнул Зарантил. — Ариэль говорил о чём-то таком.— Нам нужно в операционную, — отрезал учёный. — Я обездвижу волка, но его придётся нести.Он достал из внутреннего кармана тонкий прибор — трубку с рукоятью, расширяющуюся на конце, — и направил её на Винса. Воздух задрожал. Запахло озоном. Раздался едва слышный щелчок. Винс вздрогнул, затем обмяк, уронив голову на лапы. Глаза оборотня закрылись.— Всё. Он в нейропараличе, — бросил Дельгрим. Такир взмахнул рукой, и шестигранная клетка исчезла, рассыпавшись снопом искр.— Скорее, — поторопил учёный.Зарантил и Миллес аккуратно подхватили израненное тело волка. Мораций быстро вёл всех в сторону операционной. Каменные залы остались позади, и вскоре отряд вошёл в знакомое помещение — то самое, где они спасли Винса и повстречали Ксовира.Из смежной комнаты вышел только что поименованный помощник Лориана. Ксовир подошёл к Эмми, опустив взгляд.— Я рад, что с тобой всё в порядке, — тихо сказал он. — Я правда сделал всё, что мог.Девушка посмотрела ему в глаза и понимающе кивнула.— Как только твари вырвались, — начал Ксовир, обращаясь теперь ко всем, — и стражи отвлеклись, мне удалось вернуться в замок. Увы, ничем помочь я не мог. Я был один.Он бросил взгляд на Морация. Их глаза встретились. Парень молча ждал разрешения. Дельгрим кивнул.— Учитель, — с облегчением выдохнул Ксовир. — Как же я рад вас видеть.— Здравствуй, ученик, — ответил Дельгрим. — Я тоже рад. Но увы, сейчас не до радостей. Этот безумец — Лориан, имплантировал волку чип Берсерка.— Чёрт, — выдохнул Ксовир. — Я вытащил из него все железки, какие только нашёл. Но про чип я не знал…— Положите его на стол, — приказал Мораций, надевая извлечённые из кармана перчатки.Зарантил и Миллес аккуратно уложили Винса на бок, затем учёный подошёл, коснулся его загривка и осмотрел свежую рану на шее. Его пальцы нащупали едва различимый выступ под кожей.— Вот он, — пробормотал Дельгрим. — Мерзавец, он вживил его в основание шеи. Чип соединён со спинным мозгом, но, думаю, я смогу безопасно отделить его.Он обработал инструменты, затем примерился и сделал небольшой надрез. В воздухе запахло медицинским спиртом и кровью. Ксовир подал тонкие щипцы. Мораций осторожно раздвинул ткани. Секунды тянулись мучительно долго. Эмми стояла за спиной Сары, сжав кулаки.— Держи крепче, — приказал Миллесу Дельгрим.***И вот, наконец, учёный извлёк из тела волка нечто крошечное и блестящее. Металлическая пластина, размером чуть меньше ногтя, с тончайшими нитями, похожими на корни.— Тот самый чип Берсерка, — мрачно произнёс Мораций, поднеся устройство к глазам. — Он соединяется с нервной системой и стимулирует агрессию... Ариэль использовал такие, чтобы вызвать у своих зверей ярость в самый нужный момент.Он бросил взгляд на оборотня.— Теперь ваш друг в порядке. Скоро он придёт в себя.Через несколько томительных минут Винс зашевелился. Сначала коротко дёрнулись лапы, затем дыхание волка участилось. Он медленно открыл глаза. Красноватый огонёк, доселе горевший в них, исчез. Оборотень несколько секунд лежал, а потом осторожно поднялся на лапы. Тело всё ещё ныло, но сознание прояснилось.Миллес подошёл и с видимым облегчением хлопнул его по спине:— Рад вновь видеть тебя, дружище. Живым и сравнительно здоровым.— И я тебя, охотник, — рыкнул в ответ Винс, стряхивая остатки дурноты.— Мы должны уходить, — произнёс Мораций, осматриваясь. — Люди Ариэля скоро поймут, что мы в замке, и начнут нас искать. А мои войска ещё далеко.Реббус подошёл к Винсу, наклонился и что-то негромко прошептал. Мягкое сияние окутало тело оборотня, и прямо на глазах раны начали затягиваться, кровоподтёки исчезли.— Идём, — обернулся гроссмейстер. — На заднем дворе я открою вам портал. Скоро вы будете дома.— А как же Валериан? — спросил Зарантил.— Не беспокойтесь, — усмехнулся Дельгрим. — Я уже оповестил Орден. Они займутся им.*** Вскоре друзья вышли на задний двор. Магический купол, ранее окружавший арену, к тому моменту уже рассеялся. Реббус взглянул на стражей арены, всё ещё суетящихся у клеток и уверенно сказал:— Не волнуйтесь. Скоро это место будет взято под контроль силами Ордена.Не успел он договорить, как повсюду начали появляться столбы белого света. Из них один за другим выходили рыцари ордена в сверкающих доспехах, со стилизованным ромбом на плащах.Реббус шагнул в центр двора, обернулся к своим спутникам:— Куда вас отправлять?— Деревня Залесье, близ Мшистого дола, — первой отозвалась Сара.Зарантил кивнул, затем повернулся к остальным:— Вы с нами?Изумруд сделала шаг вперёд.Эмми, переминавшаяся с ноги на ногу, подошла ближе и спросила:— А можно?— Конечно, — мягко улыбнулся ей парень.— Просто… — тихо начала девушка, оправдываясь, — кроме отца у меня никого не было. А возвращаться в пустой дом… Я не думаю, что хочу этого.Железяка молча подошёл и лёг у её ног, привалившись боком к девушке.— Полагаю, наш общий путь должен закончиться там, где и начался, — произнёс Такир, подходя ближе. — Я с вами.— Ну не отпускать же вас одних, — фыркнул Миллес. — А то вдруг снова вляпаетесь в очередную авантюру. Без меня.— Я соскучился по тем местам, — прорычал Винс. — Да и по мальчишке Хансу, чего уж там. Эти леса — мой дом.Внезапно Реббус подошёл ко всем и отозвал Сару с Зарантилом в сторону.— Полагаю, вы помните тот день, когда я прибыл в Дракфельд? — поднял он бровь.Девушка молча кивнула.— Так вот, — продолжил гроссмейстер. — Тогда, из любопытства, я решил взглянуть на вас через одну особую призму. Думаю, это вы тоже помните?— Да… — задумчиво отозвалась травница.— Око Уриэля, — пояснил храмовник. — Артефакт, позволяющий увидеть, одарён ли человек магическим даром.Сара напряглась. Реббус тут же поднял руки.— Спокойно, — сказал он. — В отличие от Валериана, я ничего не имею против знахарей, травников и прочих, кто использует свой дар во благо. Так что… — он заговорщически подмигнул, — давайте просто скажем, что как только я вышел из портала, тот элементаль немедленно набросился на меня. Спешу заверить, что я не передавал в Орден никакую информацию о том инциденте. Собеседники переглянулись. —Ну что, — вновь подмигнул гроссмейстер, — вы согласны?Оба утвердительно кивнули. — Тот огненный вихрь? — с готовностью принял правила игры юноша. — Да он вам даже осмотреться не дал. Я, честно говоря, только его и запомнил...— Вот и отлично, — улыбнулся Реббус.Вперёд шагнул Дельгрим.— Ну что ж, похоже, пришла пора прощаться, — сказал он, пожав каждому руку. — Но я уверен, что мы ещё встретимся.Он подошёл к Железяке и, опустившись на корточки, провёл ладонью по металлическому боку кабана.— Эмми, доверяю его тебе, — произнёс учёный. — Вижу, вы подружились.Он указал на едва заметную дверцу в корпусе киборга:— Всё, что нужно для ухода, у него с собой. Техническое обслуживание — хотя бы раз в три месяца. Питания он не требует. Но, думаю, ты всё это и так знаешь.Мораций поднялся и отошёл в сторону, давая друзьям пространство.Реббус взмахнул рукой. Впереди распахнулась арка белого света.— Прошу, — произнёс он, отступив на шаг.Друзья в последний раз окинули взглядом Серебряный клык, и, не оборачиваясь, один за другим скрылись в портале.— Что будешь делать дальше? — поинтересовался Мораций у храмовника, когда переход закрылся.— Свяжусь с Советом, — устало покачал головой Реббус. — Предоставлю отчёт — и будем думать, что делать дальше. А ты? — перевёл гроссмейстер взгляд на товарища.— Найду всех недобитков Валериана, предоставлю информацию Ордену… Словом, немного облегчу твою работу. А потом… — учёный улыбнулся. — Есть у меня одна задумка. Та компашка, которую ты переправил домой… Они оказали нам неоценимую помощь в борьбе с двумя отступниками. Плюс к тому, что-то подсказывает мне, что все они далеко пойдут. Так что я думаю их отблагодарить.— И как же? — поднял бровь храмовник.— Им понравится, — загадочно ухмыльнулся Мораций. — Я всё продумал.

Эпилог

Эпилог. Часть первая.Представительство Ордена храмовников в Аларисе. Город Алара.В большом зале совета, за круглым столом собрались пятеро магистров Ордена. Широкоплечий черноволосый Элвор, худощавый Килон в больших круглых очках, грузный Арон с начинающимися залысинами, молодой на вид парень, в глазах которого плескалась тысячелетняя мудрость, носивший имя Эрик, и, наконец, Мира — женщина, чья неземная красота не поблекла даже с приходом её пятого десятка.Все они сидели молча, как будто ждали кого-то. За столом оставалось достаточно места, для ожидаемого всеми гостя предназначалось стоящее рядом кресло.Минуту спустя раздался вежливый стук.— Войдите, — бросил взгляд на дверь Арон.В зал вошёл седовласый мужчина в простой серой рясе с вышитым на груди символом Ордена Хранителей Равновесия.— Рад вас приветствовать, гроссмейстер, — сказал Элвор. — Проходите, садитесь.Реббус, а именно он это и был, коротко кивнул, сел в предназначенное для него кресло и придвинулся ближе к столу.— Итак, — начал Килон, протирая очки, — с вашим рапортом мы ознакомились ещё вчера. Однако есть вопросы, которые требуют обсуждения.— Я слушаю, — чинно ответил Гроссмейстер.— По факту предательства командора Валериана, — заговорил Элвор, — советом были изучены предоставленные вами доказательства. В том числе эфирный слепок заклинания Алая кара, применённого против вас.Магистр сделал паузу.— Вынужден признать, что факты недвусмысленно указывают на измену командора. Также в своём отчёте вы упомянули, что незадолго до визита в Серебряный клык, вы имели аудиенцию у Валериана. Вы указали, что командор сообщил вам о решении совета отказать вам в содействии при поимке Ариэля. Также вы упомянули, что попросили его самого о помощи, и получили отказ.—Да, кивнул Реббус.— Спешу вас заверить, — продолжил Элвор, — что совет не выносил никакого решения по данному вопросу. Более того, никто из магистров не был проинформирован о том, что вы подавали прошение. Из этого выходит, — поддержал Эрик, — что Валериан водил вас, как и весь совет, за нос. Мы отразим этот момент в подробном отчёте великому магистру. Более того, — вновь взял слово Элвор, — установлено, что командор действительно совершил на вас нападение, а затем скрылся, прихватив с собой отступника. Мы получили намёк на их местонахождение благодаря информации, переданной неким Морацием Дельгримом, представившимся вашим союзником. Согласно его сведениям, Валериан и Ариэль укрылись в Туманном Альдероне.— Мы уже связались с нашим представительством в Лендерчестере, — добавил Килон, — и получили заверения, что местные адепты Ордена окажут всю необходимую поддержку в поиске и задержании отступников.Реббус поднял бровь:— То есть Валериан…— …изгнан из рядов Ордена и объявлен в международный розыск, — закончила за него Мира. Её голос звенел прозрачно и мелодично, как весенний ручей.— Что касается вас, — продолжила она, — указом Великого Магистра вы направлены в служебную командировку в Туманный Альдерон. Как человек, лично знающий Валериана, вы должны оказать местному отделению Ордена всю возможную помощь в его поимке.— Да, — коротко кивнул Реббус. — Я с радостью отправлюсь туда и сделаю всё, что в моих силах.— Также, — добавила Мира с лёгкой улыбкой, — прошением магистра Элвора, вы представлены к награждению Серебряной звездой I степени.— Благодарю вас, — тихо сказал храмовник, взглянув на Элвора. Тот лишь молча кивнул.— Думаю, на этом всё, — подвела итог Мира. — Вы свободны, гроссмейстер. Точнее… — не отказала она себе в театральности, — уже командор Реббус.Тот опешил:— Что?— Особым указом Великого Магистра, — пояснила Мира, — вам присвоен ранг Командора.— Я… благодарю, служу свету, — скомканно произнёс Реббус, всё ещё не до конца осознавая услышанное, и медленно поднялся со своего места.Он покинул зал, а за его спиной ненадолго повисла тишина.— Это будет самый молодой командор, — минуту спустя задумчиво произнёс Эрик.— Великий Магистр не ошибается, — отозвалась Мира.— Думаю, он далеко пойдёт, — пробормотал Арон, сложив руки на животе.— Увидим, — коротко подытожил Элвор.Эпилог. Часть вторая.В домике Арты всё так же пахло сушёными травами и уютом. За деревянным столом, уставленным нехитрой снедью, сидели Зарантил, Сара, Эмми, Изумруд, Миллес, Такир и сама старая знахарка. Железяка устроился у ног хозяйки, изредка похрюкивая. У очага, вытянув лапы, лежал Винс, и пламя мягко играло бликами на его светло-серой шкуре.Портал выбросил их на опушке леса. До деревни шли вместе, молча, каждый обдумывал произошедшее в Серебряном клыке. Когда показались первые дома, Зарантил безапелляционно заявил:— Наш шерстяной друг и так каждый раз мёрзнет в лесу, когда мы сидим у очага. Сегодня он будет с нами.— А если его заметят сельчане и попытаются убить? — с беспокойством спросила Сара.— Пусть попробуют, — резко отозвался юноша. — Винс заслуживает провести этот вечер в тепле.Арта открыла дверь сразу, как только услышала шаги. Она обняла Сару, одарила тёплой улыбкой Эмми и крепко сжала руку Зарантила. Домик наполнился голосами, паром от кружек, запахом пирога и чем-то таким, что невозможно выразить словами.Первые пару часов все говорили. Перебивая друг друга, делились историей своего нелёгкого пути. пересказывали свои эмоции — будто старались выговориться и наконец отпустить всё это..— Что будете делать дальше? — спросила Арта, обведя взглядом собравшихся.— Продолжу избавлять мир от истинных чудовищ, — проговорил Миллес, глядя в окно. — Такова судьба охотника.— Вернусь в Дракфельд, — сказала Изумруд после небольшой паузы. — Надеюсь, там найдётся для меня местечко. Я хочу помочь восстановить то, что сгорело.— Мой путь со мной навсегда, — философски заметил Такир, склонив голову. — Теневые тропы зовут меня вновь.Зарантил ничего не ответил. Он сам ещё не знал, что будет делать дальше. Знал только одно: что бы он ни выбрал, с ним рядом теперь всегда будет Сара. Его Сара.— Я вернусь в лес, — тихо рыкнул Винс, не поднимая головы. — Это мой дом.— А я… — несмело сказала Эмми, опустив взгляд. — Попробую начать новую жизнь. Где-то, где меня не будут помнить как убийцу.Зарантил едва заметно сжал кулаки. Ему было невыносимо тяжело слышать эти слова. Бедная девочка… Она не виновата. Она была под контролем. Это всё Ариэль. Это маг сломал жизнь Эмми, а виновата будет она. Именно ей каждый крестьянин с ненавистью и презрением будет бросать в спину:— Убийца.Парень глубоко задумался. И, кажется, не один он.Разговоры постепенно стихли. Кто-то уже клевал носом, кто-то сидел, задумавшись, глядя в огонь. Когда юноша понял, что скоро уснёт прямо за столом, он медленно поднялся. Следом встала Сара. Сегодня все они должны были переночевать на постоялом дворе, а завтра утром друзья договорились встретиться на опушке леса.Один за другим они поднимались, желали старой знахарке доброй ночи и выходили за дверь. Последними домик Арты покинули Зарантил и Сара. Сегодня все они решили заночевать на постоялом дворе.Эпилог. Часть третья.На следующий день друзья вновь собрались на опушке. Лес просыпался — в ветвях щебетали птицы, лёгкий ветер качал кроны деревьев. Зарантил посмотрел на спутников и вдруг подумал: возможно, сегодня они собираются вот так, вместе, в последний раз.— Ну что, — оглядел всех Миллес, — немного передохнули?Охотник выдержал паузу, настраиваясь на важную речь.— Что я вам сейчас расскажу...Все повернулись к нему. Парень расправил плечи.— Кто-то сообщил в гильдию охотников, что я побывал в замке Ариэля и сражался с его чудищами. По какой-то причине они решили, что я избавил мир от нескольких опаснейших созданий. Словом, сегодня рано утром ко мне прилетел почтовый ворон гильдии. Принёс письмо. И... две тысячи золотых.Все, кроме Такира и Зарантила, ахнули. Старый целитель относился к деньгам философски, а юноша пока что не особо разбирался в местных курсах, но по лицам друзей он понял, что это была весьма внушительная сумма.— Так вот, — взглянул Миллес на Зарантила и Сару, стоявших рядом. — Мне такие деньжищи не к чему. Мне и десяти золотых в месяц на пропитание хватает. Поэтому я решил: куплю для вас большой дом.— Дом? — опешил юноша. — Но зачем?— А у тебя что, он уже есть? — делано расстроился охотник.— Эээ… нет, — смутился тот.— Ну вот, — просиял Миллес. — Готовый брать не хочется, — продолжил он прерванную мысль. — Поэтому я отправил ворона в ближайший город — Зельт. Умная птица, — с уважением добавил охотник..— Так вот: Скоро оттуда прибудут строители и архитектор. Задаток я уже передал. Так что максимум через три месяца в Залесье появится новый дом. А пока можешь пожить на постоялом дворе. Я заплачу.Зарантил и Сара были сбиты с толку напором охотника. Юноша попытался было возразить, заверив, что найдёт, где пожить, но Миллес лишь махнул рукой:— Да ладно тебе, уже всё улажено.Сара, у которой в одной из соседних деревень был ветхий домик, доставшийся ей от наставницы, тоже запротестовала, но охотник и слушать не стал.— И тебе, Эмми, найдётся в этом доме местечко, — повернулся он к бывшей Ловчей.Зарантил был очень рад, что у девушки появится крыша над головой. Это и стало решающим аргументом, и юноша перестал спорить.Вскоре к ним подошёл Такир. Он был спокоен и немного грустен.— Друзья мои, — сказал он проникновенно. — теневые тропы зовут меня. Мне пора.Он обвёл всех взглядом.— Время, что мне довелось провести рядом с вами, я буду вспоминать с теплотой. Хоть всё, что мы делали — сражались, бежали, снова сражались и преодолевали трудности... Но в этом и есть жизнь. Настоящая.Никому не хотелось расставаться с мудрым стариком, однако друзья понимали, что это не его прихоть. Тропы зовут, а это значит, что кому-то в этом мире вновь нужна помощь старого целителя.Распрощавшись со всеми, Такир шагнул под сень деревьев, и исчез. Растворился в тишине, ступив на невидимую постороннему глазу тропу. Лишь тонкий, еле уловимый аромат трав какое-то время витал в воздухе.Никто не сказал ни слова. Все стояли молча, провожая взглядом пустоту между деревьев. А потом, один за другим, повернулись и направились в сторону домика Арты. Каждому хотелось ещё немного побыть вместе..Зарантил шёл рядом с Сарой, погружённый в свои мысли.Этот путь сплотил их, и, не смотря на то, что скоро друзья разойдутся кто куда, юноша знал, что теперь они связаны между собой, все они. И Сара, которую он любил больше жизни, и Изумруд, прошедшая путь от слёз до предательства, через прощение к обретению себя, и Эмми — девушка с трагичной судьбой, которая теперь была только в её собственных руках, и Винс, наконец обретший признание, повстречав тех, кто смог увидеть в нём не кровожадного зверя, а друга, и Железяка, этот удивительный механический кабан, не раз спасший им жизнь, нашедший в Эмми человека, с которым он будет рядом всю жизнь. И неунывающий охотник на чудовищ Миллес, побывавший с ними во всех передрягах и выходящий из них с неизменной улыбкой, и старый целитель, и да что уж там, волшебник Такир, ставший для них всех спасением и путеводной звездой. И Арта, приютившая их в первый день пребывания Зара в этом мире, к которой всегда можно обратиться за советом, или просто посидеть у огня, слушая истории старой знахарки. Словом Зарантил знал, что все они ещё встретятся. Обязательно встретятся, и не раз. А пока он шёл, крепко держа руку Сары и улыбался, Их путь полный испытаний, взаимовыручки, побед и поражений, наконец закончился. Потому что всё когда-нибудь заканчивается.Продолжение следует. Наверное...