Человек из Метели. Часть Вторая.

Глава 1. Старая гвардия - новый заход.

Глава 1. Старая гвардия - новый заход.

Гильотина революции

Понадёжней конституции

К кой лукавые законы

Оболгут любое право.

Жизнь земная - как проклятие

Где воюют меж собой приятели.

Как иначе мир устроить

В сих оболганных условьях

Где циничные законы

Потакают лишь жестоким?

“Хочешь права?

Только сильного!

Возмущенного, спесивого!

Кроткий здесь в узде, колодках,

Как побитое животное!” -

Так считает “сильный мира”

Насмехаясь горделиво

Надо всяким ких презрел

От свои лукавых дел.

И устраивают жизнь свою

У иных топча судьбу

Обожравшись лицемерием

Что являлись человеками.

Но красивые наряды

И дворцы их и ограды -

Лишь иллюзия величия

Званья Небу безразличные

Государства и народы -

Сверху видятся уродством

Скотобойней, зоопарком

Города же - как концлагерь.

Все истории о том -

Как красиво жить зверьём

Как принудить человека

Быть лукавым ското-зверем.

Философия религий -

Мало чем в том помогли нам.

Чуть лишь голову поднял -

Над толпою зверем стал!

А поднялся и плечами -

Уж над зверями начальник!

С четверенек только встал -

Жаждешь адский пьедестал!

Кто кричит над головами -

О добре - грешно лукавит!

О великом не кричат -

В скит уходят и молчат!

Нет у них ни свит, нарядов

Званий, святостей с наградой

Лишь пустынка как Тропа

Где проходит жизнь вся.

Кто там жаркий проповедник?

Перед Богом - всяк Бездельник!

Спорить вздумал с Князем он

За его ж сидя столом.

Ты всего лишь расхититель

Душам адский погубитель -

Коли говоришь одно

А по делу весь в другом.

Получай себе ж награду

Прям при жизни эку “святость”

Ручку подавая целовать

Любит Князь тех награждать!

Так готовит аду свиту -

Чтоб уж Тьму и там рядили.

Кто уверовал и стал молчать

Перестав всё осуждать -

Тот отбился от отары

Нет тому и генералов

Что взывают над толпой

Дружно топать на убой.

Нету в этом мире правды

И за честность нет награды

Есть лишь сердце для дыханья

Всё иное - от лукаво…

(Вне системы…)

В столицу мы въехали ночью. Благодаря заранее известившему о том посланным чуть вперёд авангардом - удалось без проволочек, благополучно и пристойно пройти контрольные посты. Столичная резиденция Богдановых оказалась сравнительно небольшим городским трёхэтажным домом с внутренним двориком-колодцем, коий обычно сдавался приезжающим по делам службы или торговли в столицу могущим себе это позволить персонам. Благо, графская чета только лишь недели три как покинула дом отправившись в морское турне вокруг Европе. Так что снять его поначалу ещё никто не успел, а после моего письма, лишь чуть не заставшего “прародителей” - и вовсе никто уже не мог.

Как оказалось дом крайне удачно располагался на месте современного и известного мне доходного дома купца Дернова. Разве что в чуть меньших, из-за имевшегося при усадебке сада границах, ну и в несколько иной планировке. Однако же всё с той же угловой на перекрёсток улиц башенкой. Правда игравшей в этом времени сугубо роль парадного входа и лестничного подъема на этажи. Коих к слову наличествовало всего лишь три, если конечно не принимать во внимание полуцоколя, необустроенного мансардного этажа и верха башенки над ним. Впрочем в действительно колодезном исполнении были лишь первые два этажа с полуцоколем. Третий же этаж с мансардой имелся отнюдь не над всем зданием, а лишь с фасадов Казанской и Таврической улиц. Видимо, чтобы с тыльных им восточной и южной сторон была лучше проникаемость света в глухой внутренний дворик, из коего имелся и выезд на Таврическую улицу и проход в небольшой садик, что расположился уже при известной мне как Казанская.

Вид прямо на пруды Таврического сада и дворец - лучше всего открывался из спален третьего этажа. Что первым делом я и поспешил оценить пользуясь наличием ещё не зашедшей почти уже полной луны. Там, где на третьем этаже расположились восемь спальных комнат с внутренним коридором, имевшим вид во двор - на втором этаже уже расположились деловые помещения для господского быта, типа двух кабинетов, столовой, гостиной и залов для приёма гостей. Вторая, нефасадная половина этажа отводилась уже под размещение прислуги и подсобных помещений вроде кухни, прачечной и прочего. Ну и первый этаж, за исключением парадного вестибюля с выходами на перекрёсток и в несколько возвышенный над уровнем улицы двор - полностью был отведён под хозяйственные нужды, вроде каретного двора, конюшни и прочие помещения для хранения припасов и всего необходимого при обслуживании всей усадебки.

В отличии от поместного особняка столичная резиденция имела более скромную отделку. Хотя конечно же и выглядела достаточно богато украшена и гобеленами, и лепниной, и даже мрамором лестниц с повсеместным паркетом при довольно таки высоких потолках и просторных комнатах. Однако никаких уже тебе каминов и поделочного камня с колоннами там как будто и не задумывалось. Видимо, чтобы не шибко нервировать завистников. В целом же резиденция имела вполне достойный внешний и внутренний вид с довольно уютной атмосферой, подчёркнутой высокими окнами и выходами на балконы без излишнего нагромождения мебели и броских элементов интерьера. В общем - всё вполне оправдывало стабильный спрос на съём дома столичными гостями в его цельном потреблении.

Дворовых слуг при резиденции помимо экономки, на довольно таки пустующие, в том числе и для них площадя было немного - всего то пять человек. Однако, ввиду большого сопровождения - потесниться пришлось изрядно. И в первую очередь возникла проблема с самой конюшней. Разместить более чем четыре десятка лошадей - та не могла чисто пространственно. На первую ночь конечно те просто заполонили двор. А вот уже на утро, за исключением полудюжины ездовых и упряжных - большую их часть пришлось выслать за город на заблаговременно арендованные людьми Ларина пастбища одного из местных помещиков.

Поскольку до назначенной встречи при дворе оставалось три дня, потратив первый полдень на отдых и акклиматизацию после дороги - вся наша компания более уже не прохлаждаясь принялась деятельно мониторить местные конъюнктуры. Первым укатил по заранее оговорённым местам и делам обеспеченный сопровождением четвёрки “ванхельсингменов” конечно же Добрыня Никитич. Ему вменялось посетить не только нынешнюю биржу - но ещё и остатки частных типографий. Действовавшее строгое ограничение на них весь конец девятнадцатого века - с воцарением Александра должно было вот-вот окончательно сняться. Так что зайти в эту сферу нужно было на самых свежих щах. А это очень важная сфера. Кто владеет типографиями - тот владеет всем. Главное в этом деле для нас было успеть устроить очередной “картельный синдикат” под которым можно было бы скрыть законспирированную монополию и не допустить на эту сферу не только засланцев со стороны, но и в первую очередь своих дураков. Контроль над потоками информации, её подачей и векторе интерпретации аргументов и фактов - был наиважнейшим делом во всём мною затеваемом.

Собственно я и приехал в столицу в первую очередь именно для того, чтобы запустить уже готовый проект газеты “Факты и Аргументы”. Не знаю кто придумал в Советском Союзе такую подачу - но он был гением! Понятное дело, что это сугубо пропагандистская формула, но это - именно что гениальная формула. Конечно замена слов местами звучала уже не так легко для произношения. В этом контексте “Аргументы и факты” - выглядело как нечто свершённое, вроде элементарного пчиха. В моем же случае предлагался именно что диспут, мол - “вот вам факты, вот вам наши аргументы, а теперь ждём вашего ответа и обсуждения на нашу интерпретацию. Главное - имейте ввиду, что мы совсем ничего не навязываем, просто выводим вас на правильный вектор восприятия, чтобы вы не блуждали по дебрям вашей безграмотности и субъективности…”

И это была политика высшего пилотажа! Особенно, что подаваемая мною журналистика имела более продвинутый вид относительно нынешней - совершенно еще недоразвитой. Благодаря ей не нужно было платить ни за протекторат своих прошений, ни за лоббизм свои стремлений, всё просто подаётся через общественный диспут. Любой противник размазывается буквально одной строкой, а любой нужный человек может проходить кабинетные шлюзы как нож через масло всего лишь сессией обзорно-направляющих статей. Всякое общественно-политическое решение может быть как поддержано, так и аннулировано, равно как и всякая подача к политическому разрешению.

Тут важно правильно выстроить структуру этой подачи, чтобы она была максимально защищена от топора цензуры. Именно для этого вокруг главного “застрельщика по общественному мнению” нужно было успеть создать этакую “загонную свору”, вроде как опосредованных, сторонних и даже конфронтационных ему “гончих”, на коих можно было ссылаться и переводить стрелки фрагментарно путая и разбивая естественную реакцию системы. Обычная схема для моего времени - в этом была пока что запредельной технологией. Особенно с учётом того, что из всего периодического издательства на сей момент в империи имелись только “питерианские” и “масквитянские” ведомости, где уже от чисто слова “ведомости” веяло сухой штабной канцелярией.

В той же Европе, те же Варбурги через своих “поручных” уже неплохо небось осваивали эту формулу, потихонечку насаживая свои манипуляции на рассудки общественного мнения. И им покуда было не до нас. Понимая, что от неправильного объедания страдает желудок - вполне возможно, что это именно они опосредованно пролоббировали консервацию этой сферы в России. В любом случае им ничто не мешало в любой момент уже через всякие там лобби несмышлёнышей закинуть щупальца и сюда. Поэтому очень важно было начхав на всё остальное перехватить в первую очередь этот штурвал.

И вот именно в том числе и для этого Ларин должен был не только прояснить почву, но и найти точки приложения усилий для скрытой монополизации сей среды, а при необходимости и устранения конкурентов с агентами влияния. Собственно под данное предприятие и были ещё с начала лета отправлены оба племянника Ларина. С детства взятые им себе на воспитание в дело ввиду их сиротства - те были несколько старше его собственных детей, а оттого ныне и опытнее в оценке рыночных отношений. Задачей к нашему приезду им ставилась подготовка доклада обо всём, что вращается вокруг финансовых и полит-экономических интересов.

Под это же дело готовилась и команда взятых с собою “спецгаврилов”. Большая часть последних, переодевшись в обыденные наряды столичных мещан - ещё чуть ранее группы Ларина растворилась по городу выяснять атмосферу приказарменных харчевен и портовых кабаков, а особенно приглядеть за суетой вокруг торговых и дипломатических представительств, ну и посуетиться в тавернах для заморских гостей. Во всём этом - главными уже их задачами были адекватно адаптироваться в местных условиях, составить правильные схемы движения планов бытия и структурных потоков столицы, выяснить подводные течения и скрытые сферы общества, выявить узловые личности и точки принятия теневых решений, ну и само собой составить отчёты и предложения по созданию законспирированной структуры влияния в городе.

Малины, бардели, кантрабандные хазы, и прочие теневые обшлёпы - здесь попадали под внимание в первую очередь. Само собой немалое внимание отводилось и на неформальный контроль и организацию корпоративности среди местных кучеров. Местные таксисты при должной организации дела могли ого-го сколько много поставлять инфы для дела. Тут достаточно было уже создать этакий негласный профсоюз чтобы заинтересованность соответствовала запросу. Так что досканальные методички с внедренцами были проработаны особо чётко.

Действовать во всём этом требовалось не менее осторожнее чем при раскрытии иностранных сношений и тайных собраний. По моим прикидкам эти низменные сферы отнюдь никогда не существовали сами по себе. Уж больно там грамотно всё держалось для формата скудоумия обычного “ваньки”. Тут явно веками не обходилось без хорошо продуманной “франшизы” каких-нибудь иезуитов или прочих пресловутых иллюминатов. В конце концов, всякий правильно подготовленный, засылаемый агент влияния - приезжает отнюдь не с вагоном атаманской казны. Все необходимые средства и бюджеты ему гораздо эффективнее и незаметнее создавать уже на местах, пользуя веками отработанные, обточенные психологией схемы, с хотя бы чуть прикрытием в лице карманных компродорцев из различных сфер местного общества. Всякие воровские общаки, бардельные кассы, кантрабандные загашники - никогда не всплывали в виде очередного олигарха типа сэра Дрейка или Моргана, но именно они и подпитывали все инвазивные резидентуры. Когда Николай Первый ввёл “жёлтые билеты” легитимизирующие проституцию - он отнюдь не насадил оную в стране, а просто чуть перекрыл клапан теневой подпитки зарубежным агентам влияния выведя оную из тени.

Вот именно в этих ниши и требовалось найти, промониторить, и в нужный момент подменить функционеров, хорошенько при этом отвакуумировав на предмет явок, паролей и шифров со списками вовлечённых явных коллаборационистов и используемых в тёмную “ванек” да “манек”, особенно из высших сфер. Так что командировка для товарищей выходила в один конец. И для неё были отобраны самые лучшие кадры с коими я проводил не только усиленные тренировочные мероприятия, но ещё и углубленные курсы по политической и экономической разведке, в том числе и по контрпротиводействию противодействиям так сказать - как со стороны номинально своих, так и со стороны аналогичных подразделений у “несвоих”. И эти первые два десятка в перспективе я собирался не только укрепить, но ещё и продублировать. Как не крути - а вступать в непосредственный контакт приходилось отнюдь не с дилетантами. За их плечами были сотни лет опыта проб и ошибок - в то время как у меня лишь кое-что прочитанного из общего в моё время доступа и данного из под полы в рамках “клубного взаимопонимания”.

Для Анюшкиных в этом плане всё предстояло значительно легче. Тем просто надо было выйти в деловые круги и нейтрально обозначиться. А вот уже для Артемьевой задача стояла несколько сложнее. Будучи достаточно опытной в построении отельно-рестораторного бизнеса и создании синдикатных касс под франшизы - Эльзе вменялось подыскать подходящие помещения для “московских” представительств Компании. Между делом же ещё и промониторить местные ателье, салоны и парикмахерские - именно что в рамках коммерческого визита. Никого завлекать ей никуда не требовалось, но обозначить предложение о сотрудничестве стоило. Для миловидности образа всё должно было преподноситься как будто знакомство бизнес-леди с дочкой и нянечкой с жизнью северной столицы. Каждой из пар в сопровождение выдавалось еще по три “ванхельсингмена”.

Последние, уже в своём полном образе: тёмно-карие очки, строгий низкий пиджак с жилеткой и штанами из чёрной кожи в аналогичной шляпе, да ещё и с белым шемагом для защиты лица от дорожной пыли на шее вместо галстуков - взамен запрещённого в столице для гражданских оружия имели в своём прикиде ещё и трости со спрятанными внутри клинками рапир. В рукоятях оных был заныкан ещё и спусковой механизм для вставленного капсульно-гильзового патрона. Но это совершенно на крайний случай. Собственно таким законспирированным оружием обладали все кроме женщин и людей Ульяна. Даже я. Это был стиль. И этот стиль тремя деловыми группками должен был подноситься одновременно по всей столице. В конце концов мы приехали сюда в том числе и перехватить тренд-среду на фасон.

Для меня же имелись несколько иного рода задачи. Просто походить по городу в сопровождении двух моих гигантов, к слову переодетых в приличные наряды столичных буржуа, ну и если случиться - несколько поабьюзить своим видом местный бомонд зазвиздней, то бишь звезданутых франтов и забретёренных кабалерменов. Найти такую по летнему времени публику было не сложно побродив по паркам, трактирам, театрам, фиксовым лавкам, салонам и джентльменским клубам. Вот только если с первыми маршрутами проблем не предвиделось, то с последними двумя направлениями требовались приглашения от хозяев. Собственно ради этого и требовалось отработать суперпозицию “медоеда” в местном обществе. Не зря же я выбрал для Компании сей символ. Однако отыгрывая “де Артаньяна” - тут я должен бы скорее абстрагироваться от своих бизнес-партнёров по Компании, придерживаясь этакой поверхностной джентльменской этики франта на заслуженной пенсии.

От цивильных нарядов Митяя и Горыныча мой отличался только более тонкой отделкой и белой шёлковой рубахой, а также аквамариновым цветом стёкол у очков в пику их светло-карих. Правда и трости у них были несколько большей длины соответственно их росту. Но смотрелся я конечно более элегантно, в то время как мои сопровождающие - реально подавляюще-брутально. Правда трости для парадного выхода мы имели всё таки без спускового тайничка в рукоятке. Но зато всё с тем же изрядно красочным дамасским рисунком на клинках булата в виде розочек, снежинок и лепестков.

Покинув резиденцию последними наша троица поймав извозчика - первым делом отправилась конечно же на Невский за речку Мойку поближе к Адмиралтейству. Обнаружить совсем не типичный проспект, выглядевший из-за отсутствия техногенного транспорта и малой этажности значительно более просторным - было настолько необычным, что даже умиляло. Что здесь делало столько народу - понять было невозможно. Вроде бы и лето, и люди разъехались по делам и отдыху. Тем не менее казалось дамы и повесы при кучерах просто внезапно нахлынули на столицу для того, чтобы тупо страдать от безделья гуляя со стороны на сторону от одного бутика к другому. Собственно некоторое время тем же позанимались и мы. И если мне особо здесь смотреть было нечего, то вот уже на нас внимание обращали повсеместно. Причём всех не столько привлекал наш общий фасон - сколько имевшиеся на нас очки и скрывающие кадыки пышные хлопковые шемаги. Благо в данное время трость уже не являлась сугубо дворянской привилегией и никто не мог необоснованно попутать моих сопровождающих в статусе. Впрочем, там где я был выбрит начисто, лишь с чуть приспущенными висками - мои амбалы выделялись этакими плетёными в одну косичку китайскими бородками Джека Воробья. Благо, при выбривание Ульяна - подбородок с усами я на это оставил. Так что в таком виде оба моих товарища смотрелись даже словно бы братья. За очками и общим фоном - различия почти и не бросались в глаза.

Ни прогулка по Дворцовой площади, ни посещение Летнего сада - особых знакомств нам не подарили, хотя были попытки некоторых дам потерять вдруг перчатку или платочек. Но мы прикинулись слепыми, дамочки явно были не того порядка кои ищут любовь на вечно. А вот в Демутовом трактире мы таки нашли себе и приключения, и знакомства. Заведение сразу было видно топовым, простых прощелыг - мажордомы сторонили только лишь своим видом. Однако нам расступились упав глазами в пол - сразу. Внутри заведение оказалось почти что и рестораном. Не то чтобы просторным, но для дам и приличных господ место имелось. Впрочем как и для громких грубиянов. По говору сразу же расписалась вся иностранная рать - поляки, шведы, немцы, грузины, французы, свои. Впрочем кто там француз, а кто свой - сразу так и не сказать. Время такое - шиш его поймёшь, акцент у всех почти парижский, то ли он из нижегородчины, то ли из бургунщины.

В общем расположились посреди залы и мы. Заказали просто “французского мяса” с их же вином и печёным сыром на хрустящую булку под гарнир из перловой каши с подливой. Пусть стручковой фасоли в меню и не нашлось, но зато и лягушек не обнаружилось. А вот припудренные ананасовые дольки очень даже порадовали.

Мужики на вино у меня были крепкие, в то время как я и в своём-то времени спиртное не шибко уважал. Так чего уж там, где сам лишь “выслушивал” букеты и “мотал” вино дегустационными глотками - своим дал карт-бланш пить оное словно квас. Само собою сразу оговорил функцию пробного разлива винной карты, от чего “человек”, как здесь принято было называть гарсона - только и успевал подбегать и отбегать от нас то с одной, то с другой бутылью.

Спустя довольно небольшое время такое положение дел явно не устроило сразу несколько столов на разной дистанции в окружении от нас. Чего бы кто себе не фантазировал, а даже будучи при статусе - нынешнее дворянство не так чтобы и богато жило. Особенно на служебных харчах. То, что в поместье ты особого стеснения в гастрономии и отдыхе в целом и не имел - совершенно не означало того же в столичных условиях, где за всё приходилось рассчитываться рублём, да ещё и немалым. При окладе в пару десятков рублей в месяц особо не расшикуешься при обязательной то службе. И это ещё у чина при министерстве, тот же прапорщик имел тринадцать рублей в год. И это при том, что получая оклад в бумажных ассигнациях - все сталкивались с реальным рыночным курсом к серебряной монете чуть ли не в четвертушку к звонкому рублю. Тоже конечно этакая форма рабства, хоть и статусного. Вот от того никто и не гнушался чего-нибудь прихабарить на своём “местничестве”. От того же и всякая растрата моментом привлекала к себе внимание публики. Впрочем как и во все времена.

Само собой - к себе мы вызвали внимание уже только лишь своим появлением. А уж когда, явно по повадкам грубых кузнечьих рук мужики стали опрокидывать в себя самые крупные фужеры с совсем не дешёвой выдержки вином от Хереса с Мадейрой до Бургундского с Клико и Амаретто - общий гам возмущения стал слышен и на польском, и на голландском, и тем паче на русском языках. Причём на последнем раздавалось именно что от стола конногвардейцев, отчего-то прогуливающих в “постный день” службу. В конце концов один из прочих изрядно поддатых самых смелых гвардейцев решил набить себе баллов перед товарищами и публикой. Взяв бутыль имевшегося у них на столе дешманского шампанского и соответствующий для этого стеклянный флют, он встал из-за стола и почти уверенной походкой начал лавировать в нашу сторону.

- Господин, а не позволите ли мне угостить ваших гайдуков нашим шаманским?! Думаю этого то напитка им точно не доводилось ещё цведовать. - заявил он больше обращаясь лицом к публике нежели к боком относительно него сидящему мне, и тут же как бы вопросил извинительно-наигранно на французском. - Миль пардон! Парле ву франсе?

- Ле шампажне эст ун дон вин поур лис феммес! - конечно же я только и ждал как бы зацепить какого дурака, так что мелочиться не стал добавив к тому, что ”шампанское более прилично пить женщинам“ ещё и на русском. - Так что мои олимпийцы искренне сочувствуют вам. Впрочем, и всей, как могу наблюдать - вашей компании.

- Вы посмели назвать нас женщинами?! - “сапёр” даже опешил от столь неожиданной и быстрой развязки, что проговорил это чуть ли не шёпотом.

- Ну это вы так сказали. А я лишь предположил то, что видимо женское общество вам ныне отказало и всё шампанское досталось распивать не фуршетным составом. - откладывая нож и вилку с кусочком стейка обратно на тарелку безобидно ответил я забияке в тоне - как будто вёл с ним дружескую беседу.

- Вы неуч сударь, и нахал. - чуть попереваривав с оглядкою совершенно не скрытно мной произнесённое, поддержанный возмущенным ропотом товарищей, задрав голову в потолок - скороговоркой выплюнул храбрец.

Отвечать ему снизу-вверх было крайне неудобным и паршивым делом. Поэтому резко вскинув руку к его груди и жёстко перехватив лацканы мундира я также резко и без усилий осадил его прямо на колени перед собой, дернув не ожидавшего такого подвоха совсем не желторотика по своим годам гвардейца.

- На будущее, петушок ты мой гамбургский, когда подходишь к трапезе человека - либо имей с собой стул, либо сразу присаживайся на корточки! - нежно и как бы подружески, но очень твёрдо и холодно проговорил я ему на силком придвинутое ушко, вслух же добавил нечто доброжелательное. - Знаете, мон шер, думаю шампанское вас притомило, и скорее всего у хозяина заведения найдётся тихий внутренний дворик, чтоб вам было где передышать этот смертельно опасный недуг. Кстати я обычно тоже так делаю, когда меня что-то утомляет.

И тут же приподнял так ещё и не пришедшего в себя от скоротечности событий героя на его прежнее место, а отпуская лацкан даже пригладил его к груди при этом как бы придавая тому инерции отшагнуть назад, даже не поднимая при всём при этом на него взора.

В зале воцарилась тишина. Ни стука приборов, ни шороха, ни шепотка. Даже товарищи гвардейца будто протрезвели замерев над своими стульями в уже привставших было позах. И всё это при том, что мои “сообщники” с самого начала нисколько не отвлекающиеся на происходящее - спокойно продолжали откушивать мясо и обильно запивать его вином, как будто ничего и не происходило вокруг.

И в тот момент, когда я опять взял в руки столовые приборы, чтобы вновь присоединился к общей трапезе - из другого конца довольно таки светлой залы, позади меня вдруг поднялся некто и спокойно стал чеканить шпорами сапог шаги в сторону нашего стола.

- Даниил Матвеевич! - уже почти дойдя до конечной точки вдруг заговорил сразу же угаданный мною голос вынуждая привстать и обернуться. - А то я вот там сижу и думаю - вы ли это или не вы? А так то вас сразу и признал! Хоть бы в трактире и затмение было.

- Ну так видимо благодарить нам надобно кавалера за столь курьезный случай, Гектор Александрович. - вышагнув из-за стола с искренней улыбкой приобнялся я с давним почитателем моего авторского таланта.

- А вы, и впрямь идите голубчик пожалуй подышите. Думаю мы вам несколько позже выскажем “благодарность”. - чуть отстранившись оглянулся штабс-ротмистр в своём гусарском мундире на раскрасневшегося героя, разом и давая ему выход из ситуации, и поясняя дальнейшее развитие событий.

- А как же вы здесь, в столице друг мой любезный? - вдруг вспомнил я что их подразделение должно быть на пути к Кавказу.

- Да вот-с. Прибыл к начальству для доставки чего полагается. Так что в ближайшие пару дней скоро отбывать. - пояснил он, и тут же оглянувшись пригласил познакомить со своим товарищем. - А идёмте я вас со своим кузеном познакомлю?! А потом и впрямь выйдем да перекурим встречу.

Говоря это он ещё раз кинул взгляд на обступивших уже вернувшегося к ним любителя шампанского гвардейцев, однозначно давая тем понять, что они всё правильно услышали.

- Ну конечно пройдёмте. А перекурить встречу и впрямь святое дело.

Доведя до указанного вдали стола - гусар представил меня совсем ещё молодому на вид юнкеру с интересом вставшего из-за стола навстречу:

- Знакомьтесь. Это мой дальний, но очень хороший, пусть пока ещё и молодой кузен князь Борис Алексеевич Куракин. - максимально доверительно граф обозначил мне довольно таки мудрственного на вид юношу, и несколько более тихо чуть с гордостью добавил. - К слову говоря - уже юнкер Коллегии иностранных дел!

И уже представляя меня обернулся к кузену:

- Борис помнишь я тебе писал про “быстрого стрелка”? Так это собственно он и есть! Граф Даниил Матвеевич Богданов собственной персоной.

- Рад знакомству дорогой граф. - чуть улыбнувшись глазами, будто вспоминая нечто приятельское поприветствовал меня молодой князь. - Заочно я с вами даже можно сказать и знаком. Гектор очень интересно описывал и вас, и ваши местечки. Сожалею что вы так и не пришли в память.

- Взаимно рад нашей встречи и знакомству князь. - искренне протянул я тому руку забыв, что в этом времени такое не всегда было позволительно в отношениях между разными титулами. Однако Куракин видимо был из прогрессистов и улыбнувшись крепко пожал её в ответ.

- Конечно курьезно случилось, что сейчас у меня некие срочные дела. Но с другой стороны это позволило нам познакомиться. - добавил я в качестве извинения за вынужденность ограничить во времени нашу встречу.

Однако у Гурьева на это имелось иное мнение.

- Как можно граф за такое расстраиваться. Думаю нас вполне устроит это приключение с вашими делами. Тем более, что как мне видится мы вполне сойдём вам за “партнёров” в этих делах. - не мешкаясь перехватил гусар инициативу, для убедительности оглянувшись на утвердительность кузена.

- Ну в таком случае буду вам даже обязан за столь неожиданное веселье, если князь не против. - пожал я плечами как бы в удовлетворении.

- О конечно же нет. Я так наслышан о ваших так сказать “репетициях”, что немало буду благодарен уже вам за участие в ваших делах. - уверил Куракин полностью выходя от стола в намерении выйти подышать. - Тем более что за “перекур” с теми товарищами вас точно никто не упрекнёт.

Как прояснил Гурьев по пути во внутренние дворы, данное заведение совсем не редко случалось местом пикировок между нечаянными спорщиками. С негласного разрешения именитого хозяина, управляющий во избежание дурной репутации для заведения, в случае споров между высокородными посетителями прямо в залах - предоставлял удалённый хоздвор для выяснения договоренностей о дальнейшем, а в случае надобности и прямо там. Поначалу я просто предполагал договориться о должной встрече без лишних ушей, однако Гурьев посожалел, что его уже к тому времени может и не быть в городе. Ну и как было не сплести всё воедино?

- Сударь! - с ходу выдвинулся навстречу мне один из гвардейцев лет двадцати пяти, как только мы вошли в пустующий как будто специально хозяйственный ото всех закрытый прямоугольный в дюжину метров длиною двор. - Считаете ли вы себя оскорблённым?

- Упаси боже скорбеть о глупостях! - чуть с хитринкой глянул я тому в глаза.

- И тем не менее вы оскорбили всю нашу компанию! Согласны ли вы с нашими притязаниями?

- Да разве ж глупостям впервой скорбеть по мне?!

Ребята явно напрашивались, и оставлять дела не собирались - так почему же не помочь им в том.

- Вы как видно не собираетесь извиняться?! - нахально, прямо на ходу переиначивал парламентёр вину товарища.

- А собственно в какой вы форме их желаете получить? - и я не стал выстраивать на то серьёзной логики. - Вы скажите, и я думаю не откажите мне в том, чтобы их принести каждому обиженному прямо здесь и сейчас.

- Вы продолжаете смеяться над нами?

- Я смеюсь только над глупостями. - провокации шли с обеих сторон уже чуть ли не в открытую распаляясь.

- Но вы оскорбили всех нас!

- В таком случае готов перед всеми и “извиниться” прямо сейчас.

- Вы как видно и свою жизнь держите за шутку?!

- Вся жизнь игра сказал Нерон и кинул в спящих римлян свечку.

- А вы случайно не глупец? - на этот раз кавалер перегнул уже все возможные рамки.

- Держи пощёчену подлец! - уже далеко не шутя поймав рифму я хлестанул свой коронный чапалах.

Гвардеец плюхнулся и сразу же потерялся головой от неожиданности.

- В общем так, судари. “Извиняться” будем по очереди до первой крови прямо здесь и сейчас. Выбирайте кто из вас пятерых будет секундантом, а остальных я гостеприимно приму в обиженных. Каждый волен выбрать либо рапиры моих людей, либо ваши сабли против сабли моего секунданта. И на этом покончим.

К моменту окончания моей речи параллельно поднятый мною за шиворот предводитель уже отдалился пятясь к своим товарищам. Митяя с Ульяном я собственно и взял как этаких оруженосцев с их тростями в коих обычный формат рапиры больше походил несколько на шпагу. Так что отойдя впятером в дальний угол двора мы стали дожидаться решения противоположной пятёрки. Пока же те бурно решали кому быть секундантом я демонстративно принялся освобождать себя от одежды по самый торс, по итогу оставшись лишь в сапогах и кожаных штанах при широком ремне. А потом и вовсе приняв гусарскую саблю у Гурьева принялся крутить казачьи восьмерки для разогрева. Это моментом отвлекло гвардейцев от споров. На что я уже и вовсе решил их промотивировать более обстаятельно, вернув саблю секунданту:

- Господа, жизнь изрядно коротка, чтобы тратить её ещё и на глупости. Либо вы сейчас же извинитесь передо мной все до одного за своё неразумное поведение во время публичной трапезы, либо уходите отсюда банальными трусами. Тратить своё драгоценное время я никому не позволю. Вот мой секундант, и если через две минуты он не урегулирует со своим визави все формальности, то я считаю вас всех трусами и на этом покончим.

На этих словах Гурьев приняв от Митяя с Ульяном обе трости прошествовал на середину двора. Не дожидаясь, когда он дойдёт - навстречу ему по общему кивку вышел самый младший из кабальеро. Переговоры закончились даже раньше указанного срока. Фактически просто кивком на предложенные мною условия. Двое выбрали саблю. Другие - рапиру.

Первым на бой вышел совершенно непричёмышный, правда несколько грубоватый на вид боец с саблей. Пришлось взять инструмент у Гурьева.

Позволив тому с дюжину выпадов для отчётности, ускорился серией финтов и пресёк ему ухо. В целом умелец оказался банальный - приёмов много, но ни один не допилен.

Вторым вышел “шампанье”. Играть с ним не стал. Поскольку тот уже увидев меня в деле был куда осторожнее первого - то пользуясь моментом сразу же атаковал его с обманкой перекинув саблю влево, а затем снова вправо, в результате чего почти сразу срезал ещё одно левое ухо сменив стойку на более удобную к этому, причём умышленно нисколько не дав тому проявиться в столь благородном искусстве.

Третий участник снова был не причём, но рапиру держал довольно таки мастерски. Правда сразу же понял свою ошибку, обнаружив, что за отсутствием чашечки гарды - не может воспользоваться половиной своей техники. Решил дать ему хоть какие-то шансы на честь и просто превратил этот поединок в спортивное состязание, правда больше похожее на игру в кошки мышки. И всё одно оно закончилось усекновением ещё одного левого уха. Что поделать - этот приём хоть и был в кипе сложных, но зато его я оттачивал особо, выводя в целую группу комбинаций под разное оружие. Убивать было не по христиански, а вот то что простилось Петру может быть простилось бы и мне. По крайней мере родители шантрапы будут точно мне благодарны за такую науку их непослушным детям. Возможно и на будущее это будет им уроком о большей осторожности в жизни. Как ни крути, а нет никакой гарантии, что им на каждом шагу будет встречаться столь милосердное и снисходительное отношение.

“Парламентёр” выходил на сечу уже прекрасно понимая исход дела, поэтому мучить его не стал, а сразу же серией в пять базовых казалось бы атакующих ударов - вывел шестой с отсечением.

Пока шли спарки - секунданты уже успели составить спешный “договор чести” в двух экземплярах и по завершении поединков разнесли их нам на подписи. Оставив свой автограф на “несвоём” экземпляре я подошёл к стоящей бадье с водой и занырнул туда прямо по пояс, чтобы охладиться - минуты прямо таки аж на три. Тренировка дыхалки позволяла, а вот секунданты даже забеспокоились. Однако шутить никто не посмел, равно как и отвлекать от дела. Митяй видимо вовремя подсказал, что всё в норме с этим. Даже точно предугадал мой выход из среды. Сам же я после взрывной техники применённой во всех поединках и впрямь нуждался в данной процедуре. Благо вода была довольно тёплая, чтобы не перестудить жилы.

К тому моменту наскоро перебинтованные гвардейцы уже покинули дворик снимать в таверне комнату для того, чтобы вызвать себе доктора. Обтеревшись откуда-то добытым Митяем махром я с облегчённым выдохом облокотился задом на бочку.

- Передавайте нашим общим товарищам Гектор - мою самую искреннюю им благодарность за их науки. Прямо таки руки чесались опробовать хоть что-то на практике.

- Да вы прямо таки бретёр Данила! - усмехнулся Гурьев отмывая саблю от остатков крови у меня за спиной. - Тут главное не входить во вкус. Хотя судя по вашему почерку - лишний раз с вами мало кто захочет связываться. Де Жюссак вот беспалый теперь где-то, эти же ещё и безухими на левую сторону будут ходить.

- Да собственно и поделом им граф. Между нами конечно говоря. - как-то даже ни капельки не сочувствуя вдруг высказался Борис Куракин увлечённо осматривающий булат Митяевского клинка.

- А с чего бы так? - не без интереса попросил я уточнений.

- А разве вы не знаете случившуюся по весне очень скверную историю со вдовой Араужо?

- Ну, знаете ли дорогой Борис, я буквально только этой ночью в столицу приехал, так что многого чего не знаю.

- Ну тогда имейте в виду - буквально только что вы завоевали сердца почти всей столицы и при этом нажили себе отнюдь не самого безобидного врага.

- Дорогой друг вы меня только путаете. - пожал я плечами пытаясь вспомнить, где я мог эту фамилию слышать. - Скажите уж напрямую, что там не так с госпожой Араужо.

- К сожалению всё не так. - вздохнул Куракин отдавая клинок Митяю. - Очень хорошая сталь! И очень замечательный клинок. Что это за узоры такие?

- Это булат. Настоящего томления. Просто исполнен в дамасской ковке. Можете взять себе в честь нашего знакомства. - великодушно хотя и не без доброй корысти кивнул я Митяю вернуть клинок князю.

- Да боже вас упаси, граф! - вскинулся Куракин отмахиваясь ладонями. - Что такое булат я знаю, но чтобы он ещё и может быть с таким чётко идентичным узором повторяющихся звёздочек - даже и не подозревал! То очень дорогой подарок! Я просто не могу такое принять. Это же целое состояние и редкость! Только завистников себе наживу.

- А вот я бы не отказался от такого царского подарка! - всаживая просушенную саблю в ножны, явно не без надежды заявил Гурьев. - Подаренные вами нашим общим друзьям шашки, как вы их назвали - стали прямо таки талисманом всего нашего эскадрона. Нету дня, чтобы мы не собирались поглядеть на их туманные в орнаментах узоры.

- Ульян, отдай графу Гурьеву свою трость. - кивнул я на этот раз уже Горынычу. - Примите Гектор от меня этот подарок в честь того, что нас было пятеро против пяти.

- Благодарю Данила. - довольно усмехнулся гусар. - Это хорошая честь к хорошему дню. Теперь у нас на один талисман в эскадроне будет больше! Вот все порадуются! Обязательно передам от вас привет всему нашему полку.

- Вот видите князь! - обратился я уже к Борису, в сомнениях вертящему таки принятую трость. - Так что и вы мне не отказывайте принять подарок вкупе к дружбе. И кстати, так что же там со вдовой Араужо? Может ей чем-то можно помочь?

- Думаю дорогой граф вы уже ей немало помогли сегодня. - уткнув трость в землю как-то грустно произнёс Куракин. - Однако, увы она вас за это не сможет отблагодарить. Буквально в первые дни Великого Поста она оказалась жертвой унизительного насилия и скончалась так до сих пор и не отомщенной.

- А причём здесь мои нынешние гвардейцы? - вдова, насилие и смерть как-то быстро в своём сочетании подпортили настроение.

- При том, что молодая вдова умершего ювелира, с двумя сиротками на руках, была влюблена в одного своего старого знакомого, известного всей столице распутника и ещё Потёмкинского сводника - генерала конногвардейцев Баура. Сами понимаете как тяжело одной вытянуть детей, вот и она надеялась устроить своих дочек через адъютанта самого великого князя цесаревича Константина в приличное заведение. Однако её неоспоримая свежесть и притягательность уж очень приглянулась непререкаемой особе. Но это уже как бы только между нами. Хотя - о том уже который месяц известно всем в столице. Тем не менее лишнего лучше уж не распространяться. В общем молодая вдова совсем не желала превращаться в игрушку и отказала. Высокая особа возмутилась и решила наказать в назидание прочим - велев Бауру привезти строптивицу в свои аппартаменты, где та была отдана на насильственное растерзание вроде как двадцати холуям в числе коих большинство составляли как раз таки конногвардейцы. К утру полумёртвую вернули домой, где та и скончалась от “старательности” насильников.

- Я так понимаю это были одни из тех гвардейцев. - пока Куракин рассказывал я что-то такое стал припоминать из записок Тургенева, и от этих воспоминаний вкупе с рассказом сразу как-то стало на душе погано.

- Доподлинно точно никто не говорит, никто не хочет оказаться во врагах у высокой особы. Но негласно эти пятеро как минимум во всём этом присутствовали.

- Как хорошо, что вы не рассказали мне этого по пути сюда. Иначе в столице на пять евнухов стало бы больше. - проговорил я в совершенно отвратительном настроении…

Как бы там ни было наша встреча не закончилась на дуэли. Чтобы хоть как-то отойти от скверной истории мы всей пятёркой решили прогуляться до Эрмитажного театра, там как раз из-за ремонта в Большом Каменном - представления велись всеми театральными труппами поочередно три раза в неделю, и сегодня на удачу игралась опера “Севильский цирюльник…”, кою грех было не послушать, пусть и на французском. Впрочем арии языка не имеют.

И вот тут меня ждал очередной сюрприз. Как оказалось в своё время одним из учителей Куракина был тот самый Сперанский, за коего Наполеон предложит в Эрфурте целое на выбор любое немецкое княжество Александру. Мы встретились буквально перед входом в театр, куда Сперанский приходил довольно таки часто посидеть за двадцать пять копеек на галёрке. Само собой Борис представил своему учителю и нас с Гектором и даже Митрия с Ульяном, и тот не смог отказаться от нашего предложения устроиться всем вместе в партере. Благо места именно туда имелись гораздо чаще чем на иные.

В ожидании начала представления мы успели не только поприветствоваться с рядом групп и одиночек, где зачастую приходилось представлять и меня, и даже Гурьева, но и довольно таки набеседоваться с местными держательницами бомондов и тематических салонов. Причём удивительным было вдруг познакомиться с как раз на несколько дней приехавшей из своего калужского поместья Екатериной Романовной Дашковой, остановившейся у своего брата Александра Романовича Воронцова. Одна из умнейших и образованнейших людей своего времени, к слову доживающая свой век отстранившись от сует мира в Калужское поместье. Причём искренний локомотив русской словесности. Ну и конечно же я никак не мог отказать этой уже почти шестидесятилетней женщине в беседе.

- Какой у вас странный наряд Даниил Матвеевич. - прихватила почтенная дама меня под локотки как бы получше стараясь разглядеть невиданый здесь арабский шемаг с чуть близоруким отстранением. - Уж не тот ли это так гуляющий по Москве ветерок новой моды из-за морей, как мне сообщали?

- Вполне возможно, Екатерина Романовна, что именно и тот. - несколько ветрено вторя её тону отнекался я. - Увы, в Москве проездом на столицу задержался лишь на пару дней, так что тамошних ветров не успел ещё оценить.

- Вот ведь какой. Не послал и не ответил. - пожурила Дашкова на это пальчиком перехватывая уже мою правую руку себе под бочок. - А я ведь встречалась с вашим батюшкой и матушкой в Москве. Очень рада, что вы наконец-то нашлись. Правда и сочувствую, что как видно до сих пор и не опомнились.

На эти словах отводящая меня в сторону от общей компании женщина приостановилась и уже стала гораздо внимательнее приглядываться к моим глазам сняв с них “аквамарины” в оправе. Потом ущепнула за чистовыбритую щёку и погладила волосы.

- Странно конечно это. Я ведь не раз с тобою виделась и здесь в Петербурге, и в Москве в своё время. И как-то не очень тебя узнаю. Говорят - через глаза душа видна. А в тебе как будто она и не та. Может ты и впрямь близнец Данилы? Вот только в ум не могу понять - кто ж тебя на усопшего то тогда подменил? Да и зачем?

Не зная, что на это ответить, я просто перебирал в уме вброс новой информации, отчего видимо на лице появилось неподдельное недопонимание.

- Ну понятно. - видимо по своему оценив моё замешательство княгиня решила прояснить свою оговорку. - Хотя я собственно так же и поступила, не шибко распространяясь о смерти своего годовалого Мишеньки. Ваши матушка с батюшкой видимо вам так и не рассказали, что вас двое тогда родилось? Вот только оба вы увы хиленькими были. Ну та повитуха сторонняя и стала вас выхаживать первые дни засунувши в печь, а потом сказала, что один не выжил. Ваша матушка тогда сама то еле от горячки отошла, а батюшки и не было рядом. Вот никто и не знает - кого по итогу выходили. То ли Даниилу, то ли Егория. Вот только и повитуха та вдруг ко приезду вашего батюшки пропала. Посчитали - что перепугалась за себя. Но никто уж и не скажет. В Рязани дело было. Матушка ваша из Москвы в поместье ехала. По дороге разрешилась. С тех пор она и гадает о судьбе второго близнеца. Вот и сейчас мне поделилась при визите в Москве. Так что вы уж ее берегите, Данила Матвеич. Очень она хорошая женщина. Ещё от юности её знаю.

Новая информация разом расставила по местам все несостыковки с принятием меня как сына. Впрочем и сам мог догадаться. Мать своё дитя и беспамятным признает. Да и нянечка тоже. Видимо они сразу меня в близнецы определили. А вот с именем, у кого какое - выходит изначально путаница была. Так что и тут ничего коверкать не стали. Но тут благо объявили вход в зрительский зал и далее продолжать беседу с Дашковой мне уже было не обязательно. Та лишь и успела пригласить меня - как-нибудь посетить её у брата до отъезда. Мол, очень уж любознательной от природы женщине - понравились пересказы нянечки моих историй.

Пусть и на французском, но слушать оперу этого времени с двенадцатого ряда мне было даже куда как интереснее чем в своём времени со всеми возможностями аудиоаппаратуры.

“Свечи, люстры, фонари. Музыка совсем иная. Голоса экспансией живы. И динамика другая”...

А самое главное - окружающие вокруг люди. Совершенно не силиконовые, и уже не в париках и пудре. Хотя конечно косметики там хватало. Правда чисто ради оперы - лучше бы их вообще тут не было. Театр оказался просто фоном. По факту же сюда народ собрался потусить, пообщаться, поискать пару, в том числе и на вечер, и даже на позже. Совсем не то как показывают эту эпоху в кино. Гомон шепотков и хихиканий не прекращался на протяжении всего представления. Если честно - это больше походило даже на цирк, в котором зрителями являлись именно что артисты, в то время как посетители представляли из себя микросцены этакого абсурда. Что-то типа анекдота про Амстердам и улицу Красных Фонарей, где за остатки грошей можно было стоя подглядеть в щёлочку за подглядывающими в дверь.

Так и здесь - за двадцать пять рублей можно было даже откушать фуршет на втором ярусе, а то и вовсе скрыться занавесью на балконе для совсем не невинного флирта. Там собирались самые сливки - вельможи, сановники придворные, дипломаты и генералы. Над ними на галёрке сидели двадцатипятикопеечные зрители, типа прачек и мещан. Под ними, в амфитеатре - всякий чиновничий бомонд. В партере же, по центру зала - расолагалась “рублёвая” знать с купцами. Ну и между партером и амфитеатром - уже стояли студенты за пятьдесят копеек. И везде была своя особая жизнь и суета. Всё время кто-то кого-то “протектонировал”, “флюидировал” или даже “дистанционно дискриминировал”. Благо свечи никто не задувал и видимость в зале былавполне себе ясная. Условно конечно. Глазки стреляли словно трассеры в ночи - со всех сторон и во все стороны. Само собой поизучали и нас, равно как и мы кого-то. Самая сутолока началась на выходе. Пока отбывала элита - все общались переминаясь с ноги на ногу. С санузлами ситуация была - полный аут. Особенно с учётом такого количества народу. И ведь не попрешь вперёд высших по рангу. В общем ходить по местным театрам я зарёкся.

Оказавшись наконец-то на улице за беседою о самом разном - по общей договорённости мы решились пройтись через дворцовую площадь. Со Сперанским у нас как-то само собою завязалась очень интересная беседа по вопросам Римского Права, так что просто так расстаться он с нашей компанией уже не пожелал. А там и вовсе вдруг предложил нам вместе с ним наведаться в гости к Радищеву. Он как раз был сегодня приглашён к старику. Оказаться в гостях у “отца русской совести” - было совершенно невероятным случаем, так что я не то что не отказал, но ещё и остальных на предприятие уговорил.

До наставника всего “Русского Золотого Века” жившего на Грязной улице за фонтанкой, сняв два экипажа мы добрались довольно таки быстро. Хотя несмотря на то, что большая часть Петербурга ещё с начала лета разъехались по дачам и поместьям - сутолоки гуляющих по Невскому было изрядно. Видимо аншлаг случился именно что к возвращению Александра из поездки по Прибалтике.

Был ли Радищев масоном? В истории мнение не однозначное. Однако исходя из того как опекал его явный “товарищ” Александр Романович Воронцов - то скорее да. Хотя есть мнение, что Радищев просто искал через них понимание в обществе о душевной проблематике в отношении вопроса расчеловечивания крепостных крестьян. Впрочем весь восемнадцатый век и начало девятнадцатого русская просвящённая аристократия довольно таки нехило вступала в “братские ложи” отнюдь не ради пресловутых заговоров. Скорее это был именно что этакий гуманистический запрос в поисках некой социальной справедливости у части общества. Пусть и виделась она им несколько однобоко. Впрочем, вполне возможно это было лишь своеобразным протестом против “биронщины” и “баронского засилья” на казне всяких залётных авантюристов при дворе. Так что не было ничего странного в том, что многие продвинутые деятели состояли в рядах “братства” тех или иных тайных сообществ. Другой вопрос, что через те же образования возможно их и отыгрывали в тёмную воротилы иностранной резидентуры. Впрочем, всё номинально подавалось именно в филантропическом и моралистическом русле даже с той стороны.

Хозяина мы застали в обществе Державина, Кутузова и как не странно Воронцова. Они пили чай сидя на диванах и креслах вокруг кофейного столика. Сразу четыре воротилы рубежа эпох очень были удивлены, что Сперанский привел на их сугубо думный раут такую странную компанию. Особенно подвздёрнуто смотрелся - пока ещё генерал-губернатор со своим единственным цельным глазом.

- Михаил Михайлович - неужто вы уже нашли нам замену? - с шутливой иронией обратился Михаил Илларионович к представившему нас Сперанскому. - Ну я конечно понимаю, что меня то со дня на день вот-вот попрут, ну уж не прямо таки со светского раута. - и обратившись уже к нам он приглашающе добавил вместо сидящего по домашнему в халате хозяина. - Присаживайтесь господа. Хоть одним глазком глянем, что вы там за птицы.

- А собственно почему бы вам и не передохнуть Михаил Илларионович? - последовав его приглашению разом обрубил я вялотекущую перспективу, умышленно добавив перчику.

- Вот как! - даже как-то по доброму крякнул полководец. - Ух и ушлая же молодёжь нынче пошла. Прямо с ходу быка за рога берут! А ну-ка пояснись-ка голубчик, чего ты там начирикал?

- Так и не я вовсе. - пожал я плечами, поудобнее располагаясь сбоку от Державина, оказавшимся самым младшим из местных ветеранов. - Сорока на хвосте принесла. Мол, для больших дел - нужна хорошая баня!

- Эт кто ж меня в деревню то шлёт?! - чуть ли не возмутился генерал.

- Видимо провидение, Михаил Илларионович. - сложив кисти рук в замок уставился я тому прямо в лицо и тут же пояснил. - Оно любит терпеливых и необидчивых. Как говорится - кроткие наследуют землю. Рано вам ещё на почётную пенсию, и нам рано вас подсиживать. А вот отдохнуть перед переправой никому не помешает. Чай сами знаете, не впервой замужем.

- Ух и наглец какой!- рассмеялся битый масон хлопая по коленке Воронцова. - А вот как возьму тебя в адъютанты, да как начну вшивыми тряпками гонять - так ли заговоришь?!

- Больно я вшивых тряпок не видал. - пренебрежительно вздернул я бровями. - Остричь, обрить, да в баню мылить. В общем пустяк ваша вошь. А вот у французов то не так. Суворов, Царствие Небесное - сразу у турок смекнул, что для марша пять раз на дню подмываться куда полезнее чем ляжки пудрой тальковой подбивать. Так и мы не лыком шиты. Вот только адъютантов вам и без меня на должный век хватит. Давайте уж чего повеселее помудруем.

- Собственно Ваше Превосходительство на то я и привёл графа со товарищи, что он очень удивительные взгляды имеет по разным вопросам. И особенно по законоуложению, в коем нам собственно и порученно разобраться. Впервые такие и слышу. А читать таки и вовсе не доводилось. - Сперанский наконец-то нашёл момент поясниться и постарался вывести нас из окольной пикировки.

- Эт какие же в таком возрасте мысли могут быть кроме как не о промежностях?! Собственно, что и видно. - хмыкнул генерал будто теряя интерес ко встрече, хотя в голосе и скрывалась некоторая озабоченность от услышанного.

- Да вот мы давеча после театра о Римском Праве разъяснялись. И граф вдруг выдал совсем очевидную мысль, на кою из-за её очевидности - совсем никто и никогда не обращает внимания.

- Прямо даже заинтриговало. Уж будьте любезны. - внешне сьёрничил князь.

- Извольте ваше превосходительство. - набрался духу Сперанский, действительно как юрист пораженный подкинутым мною открытием. - Молодой граф в ходе нашей беседы о Римском Праве указал на то, что Понтий Пилат в беседе со Спасителем о том, что “Господь - есть свидетель истины” - усомнился в её существовании, риторически заявив - “Что есть истина…”

- Ну так это всем известный и понятный факт. - хмыкнул Кутузов как бы упрекая в наивности. - Любой бы тогда сказал то кому угодно. Да и ныне так скажет - “что есть истина?!”… Никто её не видел, никто её не доказал.

- Вот точно так ответил и я графу! - торжествующе даже привстал с дивана грядущий реформатор. - И знаете, что он мне отметил?

- Ну и что. - невозмутимо пожал плечами генерал.

- А то, что этот разговор происходил при стечении народа в помещении - предназначенном для ПРАВОСУДИЯ! - будто вновь ошарашенный воздел Сперанский руки. - Такое риторическое утверждение в зале суда, во время процесса при всех свидетелях и присяжных - делает абсурдным само понятие всякой законности! Разве вы не видите какая глубочайшая во всём этом мысль? Говоря такое прямо в святилище справедливости и правосудия, коим по сути и являлась публичная приёмная префект-прокуратора - Понтий Пилат не только не мог уже объявить Христа ни виновным, ни невиновным, но и вовсе фактически аннулировал легитимность и своих полномочий и Римского Права в целом. Истина - основной критерий справедливого правосудия! Сомнение в истине или же вовсе её отрицание - отрицает и само Право в любом его виде, ибо всё превращается в Ложь! Это же грандиозно фундаментально! На чём как не на этом строить и правоприменение, и законодательство? Если ни на этом - то всё превращается просто в фиктивную фальш! А себя то мы судить предпочитаем своим судом, как нам это видится в отношении нас. А коли суд - обман, то и на нас тот обман.

Завершившийся вдохновенный монолог явно обычно сдержанного и учтивого Сперанского - обратил всё помещение в шипящую огоньками свечей тишину. Вначале все просто уткнулись взорами в чайные чашки на столике. Потом стали слышны вечерние голоса с улицы через распахнутые окна второго этажа, после чего первым выдохнул Радищев, затем Воронцов, и последним уже сам Кутузов.

- Ну, так это же бунт… - обречённо-упавшим голосом обронил князь словно бы колокол на столешницу.

- Именно такой итог этому и подвёл молодой граф - ответно вздохнул Сперанский. - Это бунт. Вот только не против земного царя. Это бунт против Князя Мира Сего! Как выразился Даниил Матвеевич. Поэтому даже Понтий Пилат умыл руки. Увы, никто не смеет восставать метафорическому дракону, даже когда перед ним стоит Царь Истины. И к сожалению, со слов опять таки графа - ни в состоянии сделать этого и любой из нас, хоть даже и все вместе взятые.

После этих слов все не сговариваясь, даже Гурьев с Куракиным - непонимающе вопросительно, как по команде уставились на меня.

- Сей род изгоняется лишь постом и молитвою, господа. - невинно пожал я плечами, и тут же поясняюще отвёл стрелки. - Матфея, глава семнадцать, стих двадцать первый. Щит и меч, яд и лекарство на всё и от всего.

- И что же это значит? - наконец-то проявил себя Воронцов.

- “... проклята земля за тебя… ибо прах ты, и в прах возвратишься.” - процитировал я в ответ, и тут же пояснил. - Бытие, глава третья, стих семнадцатый по девятнадцатый. Мы с вами - в самим Богом проклятом месте, куда прежде нас низвержен Денница вместе со своим падшим воинством. Судя по всему мы в аду господа! И это вроде как аксиома. Ну или данность. И у этого ада прежде нас был поставлен свой Князь со своими распорядителями. Но всё во вселенной принадлежит Творцу. И его ипостасью в нашем примитивном мире праха и тленных страстей - является Царь Истины. Да, это бунт. И у каждого из нас есть выбор - умывать руки перед Князем Мира Сего, отцом всякой Лжи, или же взять в руки щит и мечь, а ещё лучше сплотиться в этом усердии. Это долгий путь. Последовательный и увы не все его переживут. Но стена состоит из камней и на камнях. Вот от того, какие и как мы будем вкладывать камни - и зависит в итоге то, что будет построенно. А насчёт бунта давно уже сказано - двух мечей будет довольно, чтобы понять то, что ни одного применить нельзя. Ибо кто меч поднимет - тот от него и погибнет. И в этом все тайны о борьбе. А вот кроткие наследуют землю. Вы спрашиваете, что это значит? А то и значит, что было прежде - будет и далее. Этот мир круговорота праха и страстей. Но есть в нём и стержень. Как в каждой буре есть око затишья, так и в этом круговороте есть круг просветления. Бунт бессмыслен. Никто кидая камни в небо не построит храма. Вначале роют яму и укрепляют в ней фундамент. Вот о том и речь. Чтобы поднять крышу вверх - вначале придётся покопать вниз. Иначе всё будет как колосс на глиняных ногах, ну или как дом на песке, коий смоет половодьем. Истина и есть основание всего. Перед всяким строительным делом надо расчистить ложноустойчивую землю. Тогда что-нибудь да получится. А того, что всё это не сразу строится - бояться не надо. На титанах Земля держится! Сейчас общество увы не готово для закона. Но как Моисей разбил первые скрижали и начертал упращённый вариант на вторых, так и тому, кто возьмётся создавать росийское законоуложение - придётся вначале накрошить основу прикрыв её упрощением с перспективой развития.

- А вы граф случайно…

Начал было Воронцов, но видя как он мешкается я сам ему ответил:

- Нет конечно. Я совсем не из “ваших”. Я из “наших”. - вполне определённо акцентировал я ему, однако видя же как тот прощупывает меня жестами - добавил, кивнув на его кисти глазами. - Так что можете больше не “пытать” меня, отвечать просто нечего.

- Вот и гадай теперь на вас. - опять обретя привычный образ, расслабился от напряжения Кутузов.

- Да чего там гадать. Дело то одно. Законы править надо. А Михаил Михайлович к этому очень даже и годен.

- Ну так и вы бы с ним поправили. - закинул удочку Воронцов.

- “Беда, коль куличи начнёт печи сапожник, а сапоги точать пирожник”… - процитировал я пока ещё ненаписанную басню Крылова. - У Сперанского к этому дар и предначертание. Тут уж по глазам сразу видно. Сын священника в немалых поколениях! Так что сам Бог велел. Ну а уж мне на роду - сами читайте, что там прописано. Со стороны то виднее. Впрочем, даже и в вашей воле в известном смысле. Тут главное, чтобы зерно птицам не разлеталось, а в свой срок лишь в ниву ложилось.

- А что мне тогда уж на роду? - хоть и со смешком, но не без интереса тут же спросил Михаил Илларионович.

- Эх, ваше превосходительство… - вздохнул я со скорбью старого еврея. - Многие знания - то многие печали! Однако же поедите к себе в баню - обязательно загляните в Москву. Там говорят нынче интересные пироги на восточный манер пекут. Закажите себе сразу всех по разу, да и подумайте, каким вам на вид интересней будет отпотчеваться. Какой не выберете - от того вам и довольствие будет.

- А что ж тогда мне, раз уж вы граф такой шутник? - наконец-то подключился к беседе и сам хозяин.

Тут я вынужден был несколько выдержать паузу.

- А вот дайте-ка мне пожалуй водки, мастер совести русской вы наш. Да прямо таки как полагается, по царски что-ли. А то так до сих пор и чаю не предложили. - как-то с грустной улыбкой выдохнув кашлянул я.

Однако, увидев как Радищев чуть даже умильно не рассмеялся от моей “шутки” - включил сразу попятную.

- Впрочем, водка зачастую вредный продукт для нутра. Уж лучше чаю иль вина. Но одно вам скажу точно - мало у нас титанов, а через вас их столько высыплет, как грибы после дождя будут! Очень уж у вас стихи полезные для построения души. Думаю долго ещё читать будут и учиться.

- Ох уж вы и шутник. - рассмеялся Воронцов. - Кабы не знался с вашим батюшкой - давно бы уж взашей выгнал.

- Ну так и вам спасибо, что друга своего во всякой опале не оставляли. Не за каждым такая честь имеется. Считай за всю Россию помогали.

- И это всё? - усмехнулся Воронцов. - Ох уж и наглец! Всем мешками отсыпал, а мне значится и горстки не кинул?

- Так успеем же ещё посчитаться Александр Романович?! Дайте хоть подготовиться?!

- Ну а Державин то что же?

- Ну так стихи же пишет? Вот пусть сам вам и скажет.

- Хитрец! - снова вмешался Кутузов. - А товарищи то твои как?

- Так им на сегодня хватит и шпаг…

Как же эти последние слова вышли пророчески! Кто бы мог предполагать. Вдоволь “посмешив” старых ветеранов, и таки поговорив о юстиции с юриспруденцией в формате готовящегося проекта конституции для Александра - мы успели и чай попить, и даже поговорить о более обыденных вещах, типа видов на урожай и нравах. Ближе к полуночи все распрощались. Сперанский уехал с Державиным на его экипаже. Вполне ещё бодрый Кутузов - сам по себе. Мы же своей пятёркой пошли пешком в сторону Невского, чтобы отыскать там хотя-бы два полуночных извоза. Полная луна взошла в яркий зенит, поэтому на улице было совсем даже видимо, тепло и с тенями. Город спал, лишь собаки подвывали и перетявкивались по разным сторонам.

И вот лишь несколько домов не доходя до Невского вдруг перед нами из тени вышли сразу семеро персон при легко угадываемой выправке, но почему-то в штормовых плащах и шляпах. Послышалось звяканье и блеск стали в лунном свете.

- Защищайтесь господа! - раздалось негромкое предупреждение из среды выстроившихся шеренгой бретёров. - Нам нужны только ваши уши.

- Кто бы мог подумать, мы как раз буквально вот только что решили отыскать ещё недостающих семь пар ух. - не стал и я себе отказывать в колкости, и тут же спросил Гурьева. - Граф, вам случайно не будет мешать ваша трость в ближайшие минут десять?

Гектор всё понял правильно и передал подаренную трость мне:

- Думаю вам она будет уместнее граф. Мне привычнее сабля.

- Благодарю.

Приняв вторую трость я протянул концы обеих Митяю и освободив оба клинка от ножен дал тем указания:

- Следите, чтобы нам никто не помешал.

И уже развернувшись в сторону спешно приближающихся противников предупредил товарищей:

- Трое по центру мои!

После чего не став дожидаться ринулся с двумя вращающимися клинками на опережение к своим противникам. Тут главное успеть воспользоваться козырями и не ограничивать себя правилами этикета. Это была разбойничья схватка, так что без реверансов.

Главным моим преимуществом была сама сталь. Там где нападающим приходилось учитывать хрупкость своих рапир я тоже учитывал хрупкость именно их рапир. Так что не заморачиваясь пикировкой - почти сразу же обезоружил не ожидавших подобного первых двойх противников, сильными ударами подловив их выпады и резкими и мощными нанесениями переломав им клинки на две трети. Переключившись на третьего - словно омара растараканил его кисть двумя уколами от выпавшей сразу рапиры, а следом и от даги. Довершив дело уже последней серией с отсекновением ух - со всей силы пробил двойку ногой в челюсть и под дых. Противник отлетел и не очень естественно скорчился без признаков сознания.

В это время к двоим частично обезоруженным подоспели ещё двое, в такой ситуации вынужденных отстать от моих товарищей. Пришлось драться уже с двоими дага-держателями и ещё двоими полновооруженными. Всею своею вёрткостью, стараясь выстроить их друг за другом - в первую очередь принялся выбивать поодиночке вторых, словно китайскими палочками препарируя лангустов. Иными словами пока левый клинок завихривал в кручении оружие противника - правый тут же бил со всей силе по даге и дополнительным выпадом умело отсекал более удобное ухо. После чего происходил отскок в безопасную сторону. И пока растерянная жертва осваивала неожиданную добавку адреналина я брал в оборот следующего. Так в четыре подхода появились ещё двое безухих, а в дополнительные два ещё и безшпагих, и тоже уже валяющихся либо вовсе без сознания, либо с жалостными скулениями. Оставшиеся полурубки, поняв, что не на того нарвались - сплотились в спарку хотя бы для защиты. Подобрать оружие павших им не успелось, так что я его просто переломил ногою. Впрочем и этим двум простоять удалось не долго, буквально через полторы минуты ещё два спёкшихся “омара” валялись со слабыми признаками сознания.

А вот у моих друзей выходило не всё так гладко. Раненый в бок Куракин с трудом был отбит Митяем с Ульяном, доставших откуда-то оглобли. Гурьев без перестановки отмахивался своей саблей от двоих оставшихся.

- Вай, господа! А я тут ваши ухи потерял. Случайно не находили? - с наскоку оттиснул я от них уже совершенно запыхавшегося махать рукою Гурьева.

Не успевшие подглядеть моего стиля и приёмов - оба бретёра почти сразу же оказались с переломанными шпагами, а там уже всё было просто серийным выпуском ещё двух “слухачей”.

И вот тут случился самый неожиданный подвох. Со стороны Невского вдруг повалила целая толпа уже явно не гвардейцев, а вполне себе настоящих ночных бандитов. Были ли они в связке или нет - но пришлось срочно применять манёвр сбора и отступления в какой-то правый проулок подсказанный Ульяном. Сами мои кузнецы взвалив на себя раненого князя уже во всю прыть неслись по затенённому проулку.

- Гектор беги за ними я прикрою. - второпях толкнул я гусара, так толком и не отдышавшегося ещё.

Оглядев поле боя и уверившись, что все вроде как ещё живые я в конце концов таки решился последовать за своими друзьями. Имелись ли местные бандюки в сговоре или просто прибежали поживиться - философствовать было некогда. Оставалось только надеяться, что в лучшем случае банда лишь ощипает наглецов, но никак не добьёт. Против дюжины с кистенями я навряд ли бы выстоял. Поэтому не дожидаясь, когда они преодолеют оставшиеся пару десятков метров дал спринтерского стрекача в тёмный проулок догонять товарищей по приключению. Вдогонку по мне тут же пролетело несколько то ли камней, то ли брошенных кистеней, от чего я только ещё больше ускорился ныряя во тьму…

Новости следующего полудня доставленные моими резидентами - несколько раскрыли картину ночного нападения. Официальная версия о дюжине потрулирующих ночной город конногвардейцах взбудоражила весь город. По всему выходило, что те, совершенно не вооружённые решили пройтись по Невскому. Ну и в общем, в результате нападения на них тридцати в чёрном рыл были жесточайшим образом унижены подрезанием ушей.

Ситуация была сколь подлая, столь же и чреватая, ибо Константин, под чьим патронажем имелись все конногвардейцы столицы и сам то якобы находящийся под своеобразным домашним арестом в ходе следствия по смерти госпожи Араужо - обратился к Александру с требованием сыска захвативших город “негодяев”. И с этим срочно нужно было что-то делать.

Проблема у принца была в том, что он зря допустил такой закидон в мой огород. Понятное дело, что сам он мог и не быть в курсе дел, тут всё скорее всего исходило от его “министра удовольствий” Баура. И тем не менее он снова позволил себе впутаться в непозволительные ему дрязги. Вот только совсем не с тем связался. Буквально через полтора часа, собрав ото всех своих людей доклады - я получил почти полную картину произошедшего в городе почти за сутки. В том числе много интересного и о почти пяти одноухих гвардейцах, и о семи безухих, и даже о тех самых бандитах, кои и впрямь оказались в теме. Уже через час для публики была подготовлена контрверсия. А ближе к вечеру по всем сферам города гуляло активное обсуждение не только о настоящих похождениях гвардии, но и о причастности к различным негласным случаям недостойного поведения каждого из особо приближённых к принцу людей, в особенности того самого Баура. А уж про связанных с этим делом бандюках - так и вовсе вывалился целый компромат.

Окончательно настроения по теме дня переменились в связи со вновь зациркулировавшими слухами о причастности именно этих конногвардейцев к насилию и смерти над несчастной вдовой Араужо. Тут же вспомнилось и то, что уже третья комиссия по делу вдовы оказалась совершенно слепа в обнаружении истинной раскладки фактов. А потом и вовсе всплыли уже инциденты в трактире и на Грязной. Причём последнее совершенно вопреки моим контрмерам. Так явно светиться - мне было катастрофически нельзя. Но благо очевидцы трактирной сцены постарались не вспомнить гвардейских оппонентов. А ночная сцена так и вовсе лиц и имён не проявляла. Однако это отнюдь не значило, что заинтересованные персоны остались также в неведении. Так что пришлось срочным образом браться как за ближнее окружение принца так и за него самого. Если не хочешь, чтобы тобой занялись - дай противнику заняться чем нибудь-другим. В конце концов самому принцу до меня дела никакого не было. А вот своими шестерками он запросто мог и попуститься.

Спецгаврилы получили новую задачу. Выяснить всё самое скрываемое в этом направлении, и особо то, что все и так знают, но негласно стараются не видеть. И уже к следующему обеду посыпались сведения о тайных барделях с эксклюзивными предложениями совершенно не пуританского характера. Садом и Гомора нервно прикуривали друг у друга в сторонке. Проблемы начались не только у распоясавшейся гвардии, но и у заморских дипломатов с купцами. Забурлила биржа, закипели коллегии с сенатом. А вечером и театр превратился в маленькую площадь революций. Всем уже стало не до гвардии. Дипломатия запереживала не лучшие моменты.

Между тем рана затихарившегося у меня вместе с Гурьевым Куракина - оказалась хоть не самой лучшей, но и не самой скверной. Ливер задет не был, крови особо он не потерял, а всё остальное я обработал и аккуратно заштопал. Правда пришлось поделиться антибиотиками коих у меня был крайний дефицит. Так что тому оставался только постельный режим.

Как я и предполагал тогда у Радищева лишь один я оказался не в членах тайных лож. К той или иной - принадлежали все тогда собравшиеся. Просто ранги посвящения были разные. Но даже в такой ситуации все делали вид как будто эта история совсем не про них, хотя я то видел как каждый обозначился перед прочими. Собственно поэтому и был основным предметом исследования на том чаепитии. Так что, когда моя купечья Компания отправилась на назначенный приём к императрице - самого меня неофициально вызвал уже Воронцов.

- Знаете что, Даниил Матвеевич. - начал он как только нагляделся со мной в переглядки, усадив в своём кабинете в кресло напротив себя. - Надо это всё прекращать! Это же не игрушки - всю политику месить. Мы же тоже здесь не просто так сидим. Или думаете - что ничего не видим, не понимаем и не знаем? К чему всё это?

- Да ничего тут страшного нет Александр Романович. Просто крупье встряхнул игровые кости и господа делают ставки. Обычный передел рынка, знаете ли - оживляет экономику. - не стал я отнекиваться, но при этом несколько с толикой безразличности как бы отмахнулся от предъявленной суеты. - В конце концов - чем биржа отличается от казино или ипподрома?

- Да что вы?! - передразнил Воронцов. - Вам не кажется, что вы излишне неосторожны и громоздки в своих действиях? За два дня вся столичная биржа будто с ног на голову перевернулась. Сообщения приходят одно другого страшнее. То Наполеон приплыл Финляндию захватывать, то Амстердам затопило, то в Лондоне эпидемия чумных крыс. И всё это тогда - когда и полугода не прошло после заключения Амьенского мира между англами и франками! А тут ещё и скандал за скандалом с гвардейцами. Кстати, вы в тот вечер случайно с ними нигде не пересекались?

- Могу вас искренне заверить, что ни с какими гвардейцами я случайно не пересекался!

- Ну и то хлеб. - хмыкнул Воронцов. - Тут кстати моя сестра справлялась по вас. Интересовалась, когда же вы её навестите.

- Да вот хоть прямо и сейчас. Делать мне всё одно в столице особо нечего.

- Прямо уж так и нечего. А как же биржа.

- Да что мне до этой биржи Александр Романович? Я в ней вообще никакого интереса не имею. А вот вы могли бы и присмотреться к росту цен на льняное семя да поташ с воском. Только пожалуй ни как английские меценаты. У тех сейчас, если заметили очень сильно со шведами обмен товарами пошёл. А тут и впрямь слухи один другого крепше. Голландцы с датчанами и не берутся принимать грузы из России до ихних портов. Дуб, пенька и прочее сразу упали в цене. Видимо как всё прояснится - опять и подскочут. Жалко, что я мало в этом понимаю, а уж как с этого можно жить - тем паче в толк не приходит так сразу. - не без намёка посетовал я.

- Оно и видно - что совсем не понимаете. - уже более благосклонно поняв мои посылы пожурил Воронцов. - А вот некий Ларин случайно не с ваших мест?

- А-а, Добрыня Никитич?! - махнул я чуть рукой. - Конечно из наших. Даже более того - снимает у меня правое крыло вместе со своими компаньонами. А что с ним?

- Да нет, ничего особенного. Просто уточнил, на случай. - несколько отстранённо, но не без хитринки тоже отмахнулся Александр Романович. - Купил у него на днях интересный ридикюль и нашейный плат. Впрочем как и половина столицы. Уж очень всем вдруг захотелось быть похожими на тех трёх господ, что очень лихо умеют дегустировать вино в Демутовом трактире. Такое конечно несколько усложнило сыск сих господ в качестве свидетелей, но, право - обновки того стоят! А сыск можно и отложить пока. Вы граф кстати стихи случаем не пишите?

- Ну как сказать - от безделья бывает балуюсь. Но чисто для себя. А почему интересуетесь?

- Да тут вот памфлетик один с утра занесли. Хотел поинтересоваться вашим мнением.

На этих словах седьмой по счёту канцлер империи встал с кресла и подойдя к столу взял листок бумаги и прямо оттуда зачитал его содержание:

“Летучий гвардейский отряд

Скакал над Невой наугад

Копытами громко гремел

При полной с тенями луне

Но лошади в стойле стояли

Гвардейцы ж ногами бежали

И в тень от луны вдруг попав

Попутали с бандой ея

И дрались с тенями всю ночь

Пока не прогнала те прочь

Ушедшая к утру луна

Гвардейцев смешав и теня.

Итог у сраженья такой

Без ухов вернулись домой

Толь сами себе потерялись

Толь тени уж храбро сражались.

Мораль же с того такова

Обманчива ночью луна

Гвардейцам спокойней в казармах

Там их не тревожат тенями…”

- Знаете, мне кажется у памфлетиста есть что-то от мягкой остроты таланта. - закончив читать и отвернувшись к окну прокомментировал памфлет Воронцов. - А как вам видится, молодой граф?

- Знаете, ваше высокопревосходительство, я пусть и не совсем в этом деле мастак, но всё же как и все графоманы очень ревнив к своему перу. А потому не шибко терплю у прочих рифму. Ну разве что уж совсем явных академиков в этом прислушаюсь. Так что боюсь не смогу порадовать вас своим мнением.

- Наверное вы правы. Императору тоже не понравилось упоминание в памфлете и без того скандальной гвардии. А пуще - не в восторге и цесаревич Константин. - тут граф сделал глубокомысленную паузу и добавил уже более строгим голосом. - Думаю сему автору на будущее лучше воздерживать себя от изрядных чувственных порывов. Впрочем оставим это. - обернувшийся от окна Воронцов снова сменил тон на доверительность и напомнил. - Так вы непременно навестите сегодня же мою сестру. Она приглашала вас на устраиваемый ею вечер. После завтра она уже собирается отбывать в своё поместье…

Биржевая буря и впрямь случилась нешуточная. И англичане, и шведы, и голландцы, и датчане - “вынуждены” были отказывать товар. Причём делали это умышленно по обходным путям подкинутой им схеме. Из-за этого и из-за “поступающих” слухов - расценки на скопившееся при складах “сырьё” падали со скоростью лавины. Причём настолько неестественно, что казалось - совсем не в Англии “чума” - а прямо таки по всей России. И вот в какой-то момент “дна” перед самым закрытием биржи, вдруг и неожиданно всё оптом скупает неизвестный никому молодой купчонка.

И вот тут взревела вся заморская рать! Ждавшие утра иностранцы никак не ожидали что запущенная ими махинация вдруг окажется не им в карман - а против них же. При этом вдруг стали всплывать перехваченные записки между иностранными представителями экспортных компаний, по которым сразу же обнаружился сговор между ними по организации умышленного обрушения спроса. На что император прям вечером и вызвал иностранных аташе за пояснениями. Неуспевшие отойти от одного скандала - двор и столица закипели уже от более масштабного.

Обо всём этом я “узнал” будучи уже на устроенном Дашковой прощальном приёме. Впрочем о том сообщила мне сама Екатерина Романовна, развив через это целую беседу.

- Ох уж вы и рисковый граф! - водя меня под ручку средь гостей и чуть прикрываясь как бы сложенным веером - соратница Екатерины Великой притворно как бы ворковала мне под ушко. - Откуда только этому и научились то?

- Так у наших заморских “товарищей” чего только не подглядеть русскому человеку, Екатерина Романовна?! - также чуть наклонившись к великовозрастной даме пожал я плечами, и добавил уже риторически. - Сами ведь немало среди них пожили, чего с меня то выпытывать?

- Вот и я про то. Когда бы ты’ средь них пожил? - тут уже хозяйка не поленилась остановиться и пристальнее вглядеться мне в глаза. - Эх не твои глазки то Данилушка. Не твои. Ну да бог с ним. Корень то не сомнительный, уж вашу то породу я без труда узнаю. И не бунтари, и не тихари, ан всё одно… Как это сказать то…

- На своей волне, матушка Екатерина Романовна. - подсказал я, вновь придав инерции к движению.

- Эх уж ты какой! Ещё и моряк выходит у нас?! - хмыкнула она не противляясь. - А ведь и впрямь очень даже подходит. Именно что - на своей волне! Вроде бы и не против, и не поперёк - а этак своей струйкой всю дорогу течёте. Ну и ладно. Интересно конечно было поглядеть как энти, думая что обезьянок по привычке стригут - вдруг сами остриженными оказались. Причём еще и с подпиленными рогами. Так значит твои мальчишки то всё скупили?!

- Да бог с вами матушка Екатерина, это всё племянники Ларина, что у меня квартируется. - как-бы невинно улыбнувшись отнекался я.

- Ну и пускай. - согласилась она выводя меня от публики в террасу над садом. - Так почём же они теперь обратно всё продадут энтим вашим заморским “товарищам”?

- Да бог с ними Екатерина Романовна. Они парни молодые да не жадные. За что бы не взяли - за то и отдадут, мне так думается. Впрочем может и сами торговать поведут за море. - вновь прикинулся я непричёмышем стараясь вывести даму туда, где нас явно никто не подслушает. - Вот только подозреваю - что не сразу это случится. Тут сорока на хвосте про французов вроде как неутешительную весточку несёт. По Балтике мол плавают. Толь мирно, то ли нет. А “товарищам” ведь совсем никак не надобно, чтобы всё это корсиканцу ушло.

- Неужто нам то надо?! - прикинулась лёгким возмущением княгиня.

- А нам - так и подавно не надо! - сделал удивлённо-утвердительную физиономию и я. - Скажу даже - очень как смертельно не надо. И что самое интересное - даже корсиканцу это не надо. По хорошему ему и вовсе было бы хорошо - коли б груз сей где-нибудь притоп. Впрочем - и нам бы не помешало. А уж коли французы на горизонте появятся - то и остальным в этом интерес возникнет.

- Ой как страшно-о… - протянула княгиня украдкой оглянувшись по сторонам. - Только ты давай Данилушка теперь на чистоту скажи. - Ты зачем меня от гостей то увёл? Впрочем… - тут одна из умнейших женщин своего времени чуть задумалась, и несколько рассмеявшись даже - довольно уверенно выстроила догадку. - Ах ты ж и хитрец Данилушка! И второго братца моего хочешь сюда втянуть. Мало тебе, что Сашку впутал. Впрочем и энтот тебе для солидности изнадобился. Так ведь? То-то я думаю - зачем ты ему подкинул поучаствовать в скупке пеньки с лесом. Против канцлера то никто и не станет возмущаться. Даже просто из-за неподтверждённых слухов. Ну так что же тебе надобно от Сёмки?

- Да особо то и ничего Екатерина Романовна. - уже без игры, но вполне по свойски приступил я к пояснениям без экивоков. - Вы только братцу рекомендательное письмо на одного из племянников Ларина напишите. А уж он быстрым ходом до Лондона махнёт, чтобы успел до начала основоной раздачи плюшек. Надо бы нам, чтобы Стегней Корбов в Лондоне - и вложился, и прогорел. А ежли ещё и Семён Романович поиздержится на том - так и вовсе будет красота!

- Головушкою чтоль Данилушка ударился? Аль так и неопамятовал даже в разуме? - искренне недоумевала княгиня поворачивая меня к свету из окон, чтобы лучше вглядеться в глаза. - Какая же здесь комерц… - однако оборвав себя на полуслове и чуть подумав с отстранённым взглядом княгиня тихо протянула. - А-ах, во-он оно чего удумал! Хочешь на тамошние биржи своего человечка засунуть! А цена то не велика? А человечек то не юн? Съедят ведь его там! И потрашков то с подмётками не останется!

- Ну уж тут матушка не переживайте. Французы за такой подарок уже и аванс выдали. Что ж я по вашему на одних векселях всё строить бы стал? Так что вся соль и впрямь не в товаре, а чтобы Стегнея при бирже прописать.

- То-то твой Ларин все договора на несколько лет перекупил. А я то думаю с каких оно таких денег-то. - став вдруг строгой княгиня даже посмурнела. - Не далеко ли влазишь Данилушка? За такие игры голову быстро оторвут.

- Да некогда им будет матушка. Наши то “товарищи” свеев всеми силами готовят на нас да на данов. Не себе покупают ведь. Павел их шибко попугал, хотя и самого провели все кому не попадя, воспользовавшись тем что императрица его от всяких политик отстранила. Так что им бы и корсиканца к нам пихнуть, а пока тот готовится - и ещё чем нас занять. Турки с персами - то понятно. А вот на шведов, коли не так да наперёд - гораздо больше потратиться придётся. А тут и франки пока думают, что груз для них, и англы не просто так заказ сформировали. Нам же не то, что передышка очень нужна, нам бы в первую очередь - чтобы корсиканца вовремя не опомнили. Тут самое интересное, что англичанам и самим-то весь это заказ не нужен, и уж тем более французам его не отдадут. Думаю если своими силами его послать частично во Францию, частично в Англию - то где-нибудь после зундского пролива его и “притопят” чтобы шведам поближе доставать было. Глядишь немало и просто волной к берегу “прибьёт”.

- Даже спрашивать не буду как ты всех в одно спутал, и откуда про то знаешь, да и на что надеешься. Не удивлюсь коли от себя между всеми переписку и связал. - махнула веером хозяйка вечера. - Впрочем, Бог тебе в помощь. Напишу я письмецо. Когда твой Стегней отъезжает?

- Так только вашего письма и ждёт! - развёл я руками в лёгком реверансе с улыбкой. - Прям в полуночь до захода луны ему бы и отплыть.

- Ох и быстрый же ты! - вновь взяв меня под ручку Дашкова повела нас обратно в зал. - Одного только не пойму - раньше ваша порода всегда только на юг да на восток дозорила. Ни в московскую, ни в питерскую кашу не лезла. С чего бы тебя то понесло?

- Увы матушка, сейчас ни как раньше. Всё что в Персии делается - всё через Лондон идёт. Впрочем и с Османией - то же. Приходится через их двор туда заходить…

Глава 2. Чухонская афера и "Северная Семирамида".

Глава 2. Чухонская афёра и "Северная Семирамида".

Урок истории - кесаризм!

Балы и крепостное рабство,

Совсем не наш империализм -

На нас торговцами повешан.

Набедокурили, ушли -

Свои с процентами оставив

Бельишко грязное, должки,

И до сих пор нас обвиняют

За то, в чём виноваты лишь они.

Отчизну - мы мол развалили!

Народы понукали - тоже мы!

Да и вообще - цареубийцы!

И в целом - расхитители страны!

Ни Бога, ни кола,

Ни родины, ни флага…

Проклятья лишь,

Терпенье и расплата…

“Рабы немы - мы не рабы!” -

Вот с этого мы начинались

Все в скоп наследники Орды!

До этого же - готы заправляли.

Ну так - мечтают о себе они

Нарманами себя над нами величая…

А впрочем и соседей паны -

Себя рядят мечтаючи в сарматов!

Моравы - уграми порабщены,

С аваров сербы вроде как пошли

А во главе болгар - булгары.

И так везде - у всех народов.

Кавказкий муж - мечтает слыть арабом!

Татарин - турком хочет быть

Казах, туркмен, киргыз - о том же

Прибалтом - хочет быть мордвин

А римляном - уж вся Европа…

Какой-то сюр! Бред-реализм!

А кто ж быть хочет - просто Человеком?!

Все готовы проклятья и долги -

Себе взять всех паршивых веков…

Слепые - водят здесь слепых!

Глухие - вопят немоватым!

Взывают к совести - кто потеряли стыд!

Закабалённый - учит быть рабами…

Но кто-нибудь народом хоть раз жил

Элита где б и впрямь была элитой -

Не по себе отхряпанной марже

А по духовной этике - великой?

Вот Данко алигорией… Вот Прометей!

А вот уже и сам Христос распятый!

И ведь не мало им в подобие людей

Мы из истории народов знаем!

Но почему же Папа, царь - святой

А виноваты только люд простой

Оболганный ничтожеством в немилость?

По ныне так с покон -

История творилась…

(“Лжеучения народов”)

- Новости! Новости! Горячие новости! Торговая экспедиция купца Евсевия Корбова была потоплена пиратами! Заплатит ли английская страховая компания “Ллойдс оф Ландан” страховую премию? Кто потопил экспедицию? Кому помешали купцы Корбовы? Где теперь французы с англичанами купят русские товары? В город прибыла новая московская коллекция одежды “Бабье Лето”! Спешите посетить салоны и ателье госпожи Артемьевой! Граф Воронцов официально назначен канцлером империи…

Мальчишка с кипой газетных листов убежал дальше по Невскому в сторону Адмиралтейства продолжая распродавать листки с последними новостями первого общероссийского еженедельника “Факты и Аргументы” всем привлёкшим его внимание по вертлявому пути следования, не переставая при этом кликушничать во всё своё звонкое мальчишечье горло. Сидящий за столиком напротив меня граф Воронцов от последнего выкрика даже чуть смутился. Свою разворот-газетку он прикупил ещё до встречи со мной на летней приват-террасе чайханы “Северная Семирамида”.

- Поздравляю вас Александр Романович! Теперь вы официально подтвердили честь и достоинство своего рода! - склонил я голову в знак официального признания. - Впрочем сегодняшняя новость лишь поставила - именно что официальную точку под вашими полномочиями. Но согласитесь как это ярко - когда о вас объявляет не скупой канцелярский служака, а целый сноп кричащих по всему городу конопатых юнцов! Есть в этом нечто этакое от афинской Агоры - не находите?!

- Как бы это не замечательно звучало - постарайтесь граф впредь быть поосторожнее с демократическими образами. Они к сожалению не всегда полезны для общего самочувствия. - кивнул на последнее канцлер осматривая на просвет хрустальный бокал с остатками пина-колады.

- Между тем с удовольствием отмечу - что в этом есть ваша первейшая заслуга! Если бы не ваша протекция у императора - бог весть бы когда сие предприятие ещё случилось.

- Да уж не надо прибедняться-то граф! - махнул рукой на лёгкую лесть раскинувшийся в удобном кресле канцлер. - Всё уже и без меня устроила ваша Ларинская “Компания”! Как-то уж быстро они отыскали заступничество и в лице матушки-императрицы и у самой царицы.

- И тем не менее определяющее слово было за вами!

На последнее Воронцов глубокомысленно промолчал, явно с искренним удовольствием созерцая хорошо просматриваемый с верхней терраски вплоть до Адмиралтейства Невский проспект. Последняя, третья по счету, чайная терраска была полностью снята под встречу со столь высоким гостем, и кроме нас с ним, а также отдельно возле лестницы сидящих этакими рындами в джентльменском обряде Митяя с Ульяном - больше никого наверху не было.

Столица давно наполнилась рабочей суетой из-за вернувшихся с поместий служилых и студиозов. Начало сентября выдалось жарким и при этом довольно свежим. Чуткий и тёплый ветерок щекотал платья, платки и шляпки прогуливающихся по проспекту барышень и девиц. От этого воскресный полудень был лёгок, празден и довольно таки приятен на виды и атмосферность.

Таки организованные друг напротив друга клубные ресторации отдельно для “дон” и “кабальеро” - уже целую неделю случились средоточием всей видной столичной публики. Организованные подле них терраски, сколоченными ярусами расходящиеся от парадного входа вдоль Невского - были заставлены всевозможной растительностью и живыми в горшках цветами. Нижние же открытые веранды под ними так и вовсе обставились тропическими пышностями. Собственно ввиду этого и подчёркивалось их общее название - “Семирамида”. А то, что заведение было разделено бульваром на женскую и мужскую половину - так это лишь добавляло изюминки и необычности всему предприятию. В таком контексте каждая сторона чувствовала себя и хозяином положения, и этаким закрытым клубом.

Помимо “Семирамиды” по всей длине Невского расположилось ещё целых четыре фирменных кофейни госпожи Элизабет. Ещё восемь по франшизе должны были ввестись в оборот по другим фешенебельным местечкам столицы к концу месяца. Но даже сейчас, уже имеющиеся по проспекту кафетерии - стали настоящим хитом сезона для более широкого круга лиц столичного бомонда. Тусовка при кофейнях начиналась с восьми утра и продолжалась даже после закрытия в десять вечера. С моей негласной подачи летние столики стали местом сбора молодых романтиков для реализации своего поэтического и музыкального потенциала. Под это дело после закрытия - “сторожами” даже выставлялись самовары с печеньями “курабье” за отдельную плату на всю ночь. Таким образом уже к минувшей субботе - Невский превратился в сплошной лирический вечер и романтические гулянья, в том числе и высокого полёта. В пятницу даже сам император вместе с супругой и фрейлинами не погнушался прогуляться меж музицирующих собраний, причём задержавшись этим аж за полночь - уделив внимание ещё и организованному в честь их выхода феерверку между “Семирамидами”.

- Как жаль, что ваши слова оказались пророческими, и Михаил Илларионович увы уже не может насладиться этой атмосферой. Из-за разнесчастных гвардейцев цесаревича - крайним во всей этой истории оказался именно что князь Кутузов. - несколько поумилявшись видами вдруг погрустнел Воронцов. - Впрочем, ослабление полицейского порядка на улицах было лишь предлогом. Кое-кому уж очень горело отправить старого ворчуна как можно подальше от обеих столиц. - последнее из уст канцлера вылетело видимо не запланировано, поэтому он тут же соскочил с щекотливой темы. - Кстати, я ему уже отправил вдогонку первых два номера “Фактов и Аргументов”. Думаю и этот будет ему немало интересен.

- Не переживайте Александр Романович. Его звёздный час - думается ещё впереди. - долив себе и гостю чаю постарался успокоить я собеседника о судьбе “старого лиса”. - А вот у нас куда более скорые дела.

- Кстати о них! - Воронцов как-то даже резко собрался и выпрямился в кресле прямо напротив ко мне и перекинув руки с подлокотников на стол - сложил их кистями в замок. - А теперь расскажите всю эту ситуацию как есть! Как, зачем и почему. А особенно - кто во всём этом непосредственно я?

- Вы, ваше высокопревосходительство, во всём этом - жертва! - также скоро отзеркалив позу гостя уверенно и непринуждённо утвердил я. - И это факт! Впрочем как и ваш брат, и оба Корбовых, и даже я. А самое главное - и вся империя! Но я так понимаю вы хотели бы видеть полную картину случившегося?!

- Вы опять отыгрываете проницательность?!

- Тогда давайте начнём разбирать схему с конца. - без излишних кружений согласился я приглашающе подняв чашку чая с намёком на то, что разговор получится не быстрым. - Смогут ли на фоне всей международной обстановки “Ллойд оф Ландан компани” не исполнить обязательств по выплате страхового расчёта?

- Тут конечно вы их поставили в тупик. - усмехнулся чуть кряхтя Воронцов. - Однако даже и не думайте, что они прямо вот так вам всё отдадут на блюдечке с каёмочкой под лепестками роз. Это же несусветные суммы, судя по ведомостям и договорам!

- Так я и не надеялся даже на треть суммы. Все расходы с лихвой покроет вполне себе четверть, а вот остальное можно запустить на лондонской бирже в виде обязательств…

- Как так четверть!? - не выдержав перебил меня Воронцов, и сильно понизив голос укорительно добавил. - Там только моего товару скупленного по вашим наущениям было почти на половину!

- Ну тут не переживайте. И не примите за бесчестность ваше сиятельство. - наклонившись доверительно ближе перешёл я к следующему звену махинации. - В конце концов мы имеем дело с джентльменами. А там, где правила мешают им быть в выигрыше - они просто меняют правила. Так что чем же это не ответ? В общем всем заинтересованным лицам с самого начала было понятно, что сами воевать с корсиканцем - сэры и пэры низачто не будут. А вот столкнуть его с нами - для них случилось бы отличнейшим коммерческим решением. В конце концов, в любой войне выигрывает лишь тот - кто не воюет. Остальные - либо несут контрибуции, либо частично покрывают ими издержки. Однако просто прямо так сталкивать нас друг с другом - не вполне просчитываемый ход для теневых игроков тамошних бирж. Это же просто шахматная игра. И в неё должны быть вовлечены все фигуры. Англам - франки как кость в горле. Но это традиционно. А вот шведы с данами традиционно же предмет размена диспозициями. Как я вам тогда сказал про крупье?

- Что это просто передел рынка? - попытался навскидку припомнить канцлер.

- Ну так вот - они то как раз и есть те кости по которым определяются ставки. Шведская карта давнишний переходный козырь в руках Версаля и Букингемского дворца с его парламентом. А вот даны - традиционно повязаны с нашими престолами. Так что разобраться в том, что англы сделали такой крупный заказ у нас именно для укрепления шведского флота - не самая трудная шарада. Годков этак через три-четыре подштукатуренные шведы надавали бы по загривку данам, а там и мы бы в заваруху ввязались. Ну а дальше вы и без меня понимаете как бы это сильно опрокинуло госказну. Это хорошо, когда пушка с порохом и ядром в стойле, а солдаты с конями в поле. А когда ты их в дело пустил - то уже и ни солдат, и ни пороху, ни коней и ни ядер по сусекам как-то нет. Всё заново запасать приходится. А это колоссальные издержки! Как ни крути, а рентабельная армия только та, которая постоянно ведёт захватнические войны, как те же римляне или македонцы с персами. В нашем же случае, постоянно находясь на удержании “статус кво” с обеспечением как минимум нейтральной буферности рубежей, само поддержание боеготовности - уже колоссальные растраты, а любые применительные действия - так и вовсе бюджетная катастрофа в бездну. Вот потому то англы и не хотят сами воевать - деньги считать умеют. Причём не только свои. Так что весь английский заказ - всё одно шведам предназначался. А как только мы его частично на французов перекупили - то англам он стал даже вдруг опасен. Так что и французам, и британам, и как ни странно данам со шведами, а уж тем паче и нам - гораздо полезнее сразу стало, чтобы обе параллельные экспедиции Корбовых утопли как можно быстрее. А раз так - то зачем же весь товар на дно пускать? Довольно будет с него и показательного объёма. Так что и “ваше” и “наше” мы перепаковали, и в нужном месте до поры сберегли. Дубовый лес конечно жалко. Но лучше пусть на дне морится - чем на погибель всем идёт. Лет через сто достать - можть ещё и в толк сгодятся, не так уж и солона Балтика для растления. Благо, что экспедиция так и не дошла до Зондского пролива. А булыжников и соломы - подменить те же чугунные чушки и тюки с пенькой и прочим - вдоль Маркизовой лужи хватало всегда.

После моего разъяснительного монолога касательно этой части - Воронцов снова откинулся на спинку кресла и подперев руками подбородок надолго задумался. Чай в чашках остыл. Самовар тоже. Так что пока гость обмозговывал полученную инфу - я знаками попросил Митяя заварить нам на специальном столике с жаровней особого арабского кофе.

- Я так понимаю - это были твои аргументы. - риторически произнёс высочайший граф наконец-то выходя из раздумий. - Что ж, хоть и резонно, но и вполне законно. Правда я так и не понял, впрочем как судя по всему и многие - кто же всё таки несколько дней назад потопил оба каравана?

- Ну, тут прямо так и не скажешь. - ухмыльнулся я, но тут же принял вид старого еврея с иронией смотрящего на суету человеческого бытия. - Был туман. Очень кстати удачно случившийся. А рядом рыскали и шведы, и даны, и французы, ну и само собой англы. Так что бедные голландские капитаны толком и не смогут сказать - кто же на них напал и потопил. Официальной версией будет - нападение финских пиратов.

- Чт… Что-о-о! Да как вам такое в голову то пришло?! - Воронцов чуть глазами наружу не вылез настолько те выглядели очумелыми. - Да какие к лешему финские пираты?! Они там что - на оленях Нептуна нападали?!

- Ну знаете ли граф! - прикинулся я вполне серьёзным. - Лопари чухонские - испокон загадка всей северной Европы. Кто его знает куда этих шаманов по туману заводит.

- Вы серьёзно граф? - Воронцов ещё никогда не был так близок к провалу своей невозмутимости. - Вы - точно шутите!

- Никак нет господин канцлер. Совсем не имею привычки в таких делах! Лучше вот выпейте кофе по аравийски. - вполне серьёзно возразил я передавая поднесённую Митяем чашку кофе гостю. - Ну вот сами подумайте. Поначалу конечно планировалось, что всё случится уже в Северном море, и тогда бы это были норвежские пираты. У этих рыбаков хотя бы есть на чём в море выходить. Но в целом это никому совсем и не важно. Между собою все заинтересованные лица будут неофициально считать виновниками друг друга. А вот официально всех устроит хоть бы и чёрт морской. Корабли потерпели крушение. Пороховые погреба “пираты” подорвали, груз потоплен. Не было, не было - и вот опять! Кто виноват? Ну конечно чухонцы. Тем даже и ответить то нечего. Да и спросил бы их кто? И при том они самые заинтересованные в том, чтобы шведы остались с носом. Партизаны - что с них возьмёшь! К слову, они до сих пор на лосях ездят местами. А лось это такая скотина - что не только Балтику переплывёт - но ещё и обратно с добытым вернётся!

- Ох и сказочник же вы Данила Матвеич! - вздохнув Воронцов уже обретя своё обычное уравновешенное состояние и с интересом отпил ароматного кофе. - Ну пусть будут чухонские “посейдоны”. Бог с ним. Но как же тогда, расскажи - всё это вообще вышло? Кто вообще на всю эту авантюру надоразумил то?

- Да сами же они и надоразумили. - тоже откинувшись в своё кресло и приняв вторую чашку кофе от Митяя отбросил я ответ как ничтожный, однако тут же стал словно байкой пояснять. - Вам уже собственно доложили, что при мне немало людей прибыло. А кое-кто и пораньше. Так вот имея свои виды - я их и отослал поучиться чему толковому у иноземцев. Мол пусть хотя бы так мир посмотрят. А они у меня все как один наблюдательные! Быстро подметили как капитаны тамошние временами посыльных с пирса друг к дружке с записками посылают. Да вот только мальчешек выбирают имея в разуме - что те и своей то грамоте не ведают, чего уж там до иноземной. Главное - своих в посылки отправлять стерегутся. Свой моряк видимо не так надёжен на мзду, да и грамотный. Вот только мальчишек перехватить - дело пустяшное. Впрочем при умении - и грамотку прочитать. А там совсем интересные преферансы как вышло раскладывались! Ну отчего бы в того “дурачка” и не сыграть? Почерк сколько-то похожим сделать несложно, коль умеючи. Вот и пошла опосредованная через моих людей переписка пободрее. И уж такого с неё наловили - что грех было и не блефануть, втянув всех друг с другом в одну небольшую махинацию. Тут ведь важно было на скорость сыграть, пока и азарт у иноземцев закипел, и чуйка притухла от ожидаемых барышей. Мы ж для них народ тёмный. Одним словом - страна непуганных простофиль! Так что все скопом на мякине и прогорели. А параллельно раскладец и французам был слит. Простых то людей к нам не посылают. Имея право решения - те сразу и повелись на выкуп части английского заказа с выдачей аванса, ну и само собой с условием провезти его подальше в море для того, чтобы уже в Северном море и перехватить прямо под носом у британов. Собственно на этот аванс - всё что можно и скупили, позволив обрушить расценки руками англичан. А ваша доля остальное подобрала. Если хотите могу прямо сейчас распоряжение отдать, чтоб всю вашу часть вам в указанное место и свезли.

- И на кой оно мне? - хмыкнул Воронцов допивая кофе. - Коль начали - так и торгуйте уж его. А там уж думаю с таким то напором вы и в расчётах не оступитесь.

- И то верно. - ожидаемо согласился я. - Только чуть попозжя. Пусть страсти по Европе чуть поулягутся. Вот дипломаты Марлезонский балет “кислых щей” отыграют - там уж можно и выставить чего на осенние штормы по ещё поднявшейся цене. Сейчас у них дефицит образуется - готовы будут с прикупом брать.

- Ну а кто же тогда на самом то деле экспедиции подорвал? - поставив чашку на стол и сложив ладони друг с другом - Воронцов выразительно задал один из ключевых вопросов. - Тоже твои люди?

Несколько узнав за это время канцлера как человека, и имея кое-какое понимание о нём из жизнеописаний, да ещё и при поддержке его сестры - я с самого начала сделал ставку и на Воронцовых в целом, и на Александра Романовича в частности. Так что отнюдь неспроста так разоткровенничался с ним, и тем более старался поддерживать искренность и далее. Как не крути, а мы с ним были, можно сказать - из одной партии. Ещё только формирующиеся “протославянофилы” Аракчеева и уже сформировавшиеся в виду торговых интересов “западники” из постбироновского круга - были двумя крайностями по отношению к общему для нас воззрению. Первые случились явно далеки от понимания реальной полит-экономики и закулисных движений, а вот вторые и вовсе имелись совсем не прочь к тому, что империя будет придатком европейской жизни и просто фишками на столах тамошних казино. В общем Воронцовы уже достаточно давно при деле и достаточно хорошо разобрались в этой жизни чтобы по наивности и самомнению не впадать в крайности. А альянс с кем-то подобным формировать было очень важно. Именно в этом направлении и двигался так активно завязываясь на эту политическую династию всеми приемлемыми способами.

- Да что там с моих людей? - пожал я плечами. - Там их и было то по паре человек на посудину для надзора, чтобы голландцы товар не вскрывали. Думаю всё ж чухонцы “постарались”. А можть и сами голландцы покурили не там. Тут важно - что все живы и вроде как здоровы остались. Никто не хром и не без глаз, ну и не утонули. А груз с кораблями не так уж и дорог был - как их страховали…

Газетный разворот за двенадцать копеек - был немыслемым и уничтожающим самоё себя демпингом аж на целых двадцать копеек только лишь за себестоимость! И если с чернилами и оборудованием тут всё было более менее - то вот уже сама бумага выкатывалась в умопомрачительные счета за такую цену. И основная сложность случилась именно что в её дефиците. Приходилось идти в ва-банк и брать всё что есть. Причём держатели товара и производства, видя спрос - не то что не дали скидки, но и даже подняли расценки. Пришлось сие принять как должное. Чем тебе не моральное право на дальнейший капитальный вынос алчных жадюг с рынка? Захотели побыть акулами бизнеса? Ну так нет в океане хищника страшнее касатки! Ещё поиграем хвостами в пинг-понг…

Получив у всё того же Воронцова кредит и протекцию - удалось подыскать и выкупить близ столицы одно, пусть и захудалое - но очень интересное по рельефу и расположению поместьице. В двадцатипяти верстах выше по Неве - оно расположилось как раз между речками Ижора и Большая Ижора. Захудалая деревенька в двадцать с лишком дворов при ста семнадцати “душах” - с первого же вида защемила сердце. Управлял поместьем приказчик, кой считай весь народ сдавал бурлаками на невские баржи, не гнушаясь при этом ни старухами, ни детями.

Очень удачно побывавшие на приёме у императрицы - Анюшкина и Артемьева немало заинтересовали по началу и её саму со своим двором, а затем и царицу-мать уже и с её свитой. Причём тихий фурор при дворе продолжился на несколько полных дней посещения гостьями Зимнего Дворца, где все примерки с обсуждениями и происходили. Так что буквально через неделю они были приглашены уже и на большой официальный приём, где первая получила полное дворянское достоинство выйдя из однодворцев, а вторая, уже имевшая его по мужу - схлопотала целое баронство! И фрейлинам двора, и самой императрице локомотивом залетел весь им поданный ассортимент. Почувствовать себя лёгкой, нестеснённой и достойной большего - для Елизаветы Алексеевны оказалось вполне достаточным, чтобы выступить протектором перед мужем о сословном росте своих протеже. Собственно - личные модельеры её величества и не могли рассчитывать на меньшее. И само собою - с этого момента Марфе Никитичне уже совсем не светило ни возвращения в Москву, ни тем паче в Троицк.

Ларину в этом деле перепала только особая привилегия на выпуск еженедельной газеты. Ну, титул - это дело наживное, а вот привилегия - тема гораздо более полезная для нашей Компании. Так что именно сему мы обрадовались куда как больше. Собственно это и была наша наивысшая награда за все труды. Правда зеркало в этом плане стало прямо таки яблоком преткновения. Но тут императрица благосклонно уступила его матушке-царице. Зато Ларин в связи с этим получил этакий статус главного поставщика зеркал, фарфора, хрусталя и стекла для императорского двора. Привезённые в подарок сервизы и декоративные коллекции хрустальных и фарфоровых фигурок африканских животных, слепленных Сильвестровыми мастерами с моих эскизов - пришлись всем без исключения не то чтобы в диковинку, а этак в самое что сердечко. Там где мальчишки тащатся от солдатиков и пушечек - девчонки, будь они и титулованы, и возрастные, приходят в экстаз от всякой диковинной невидали. Особенно если она украшена цветами и вьюнами из цветного стекла.

Так что выкупленное поместье было записано на Анюшкиных с полным их правом на это. Залётный поляк конечно же сбежал не дождавшись расследования своих дел. Правда куда он пропал никто так и не понял. Хитрюга оказался на редкость изворотлив и не мелькнулся ни моим людям, ни их уже появившимся агентам. А вот продавшую поместье старуху Марьянову пришлось брать под свою опеку. Бездетная вдова при своём состоянии вовсе не имела даже дальней известной ей родни. Так что доходящую умом и долго обворовываемую приказчиком женщину просто грех было не взять на попечение вместе с её так себе столичным подворьем.

От сердца сказать, смотря на крестьян и их условия обитания - просто рыдать хотелось. Замызганные, затюканные, униженные и совершенно не боящиеся ни ада, ни бездны небытия. Почти полное отрешение от всего - что есть в этом мире, и хорошего и плохого. Их и вовсе пришлось чуть ли не в жизнь возвращать. К карантинам тут понадобилось добавить ещё и санаторий с профилакторием. Саму же деревню Марьяновку проще было отстроить на новом месте, чем даже просто мимо неё проходить. Очередные поиски войлока и установка быстрых юрт на дощатых площадках - хоть как-то позволили создать более-менее человеческие условия для страдальцев. Впрочем, барский дом с садом представляли лишь чуть менее жалкое зрелище. Так, что пришлось полностью перерисовывать генплан и заказывать на правом правильно-лесистом берегу Невы не только рубку изб, но и самих хоромов.

Однако виды на поместье у нас имелись отнюдь не земледельческие. Главная потребность была именно что в бумажном заводе и переносе сюда типографии. На переобустройство хозяйства пришлось нанимать уже сторонних людей. И первым делом все свободные ресурсы были кинуты на возведение именно что производственного объекта. Приданным же крестьянам было решено устроить базовые курсы вновь вочеловечивания их самоидентификации. Бежавший живодёр и экзекутор будто вымотал из людей элементарную душу. Так что в компании появилась ещё одна расходная статья и новый социально-гуманистический опыт.

Прибывшие во второй половине августа с товарным обозом отдельно следовавшая московская бригада отделочников - благополучно успела навести лоск на выкупленные и переделанные при Невском проспекте домовладения. А вот в качестве сестёр милосердия на это время задействованы уже были прихваченные ими часть бельешвеек с ярославскими некогда беглянками. У кадров шёл профессиональный рост. Каждый специалист получил себе в подмастерья учеников из местных разновозрастных ранее бурлачивших крестьян.

Стабилизировавшаяся после мутной афёры ситуация на столичной бирже - внешне вернула всё на свои места. Большая часть договорных отношений вновь рассыпалась по прежним держателям. Однако имелись и изменения. Теперь Евсей Корбов имел пусть и небольшую, но всё же долю во всех значимых экспортных предприятиях. При этом всегда бывшие этакими нейтралами - голландские транспорты оказались вытесненными из логистической схемы между балтийскими игроками. И вот тут уже доля Евсея буквально выросла чуть ли не до половины участия в русских экспедиционных предприятиях. Ранее те в основном ошивались по большей части контрабандным каботажем по Маркизовой Луже между прибалтами и норманами. Теперь же после изрядного спроса на фоне подрыва голландских каравелов - на них просто лавиной хлынули подрядно-транспортные запросы.

Но тут очень важным было отнюдь не это. Созданный по московской схеме очередной картельный синдикат не просто захватил пошатнувшуюся нишу, но фактически и вовсе начал тихую и при этом уверенную экспансию на рынок морских перевозок по Балтике и Северному морю. Пётр конечно открыл ворота в Европу, и наладил через него поставки сырья из России, однако весь контроль над этими потоками до сего времени держали увы голландцы с некой долей датчан. Теперь же главный транспортный бенефициар быстро терял свои позиции не только в логистической сфере, но и даже саму Амстердамскую биржу залихорадило.

Само собой уже к концу сентября это очень шикарно отразилось и на лондонской финэлите, и на немецких конкурентах. Стоило старейшему киту северного торга закровоточить и на него махом накинулись окружние акулы финансовых махинаций. Так что и заход Стегнея на Лондонскую биржу прошёл как нельзя очень даже масленно и со сливками. Пока биржевые денди рвали ослабшего соседа наперегонки с немцами - старший Корбов, правильно подкидывая приманки через тамошнего Воронцова, скупал мало кому интересные активы за счёт полученных от “Ллойдс оф Ландан” страховых векселей. Пока англичане в борьбе с корсиканцем старались вывести из игры голландцев и бельгийцев - очень способный к языкам Стегней долями заходил в угледобычу, в сталелитейное производство и само собой в сферу паровых двигателей, на данный момент как раз таки и адаптированных на нужды первых двух сфер.

Пока что - главной задачей для Стегнея было как можно крепче впаяться в местную деловую среду. И основную помощь ему в этом должен был обеспечивать его младший брат Евсей. С этого момента весь экспорт из России должен был быть полностью завязан на эту спарку. И пусть даже иной раз и в убыток - но все остальные игроки на этом торговом маршруте должны были либо быть вытеснены, либо поделиться существенным участием в своих предприятиях. Формальная же связь с Лариным и Компанией с самого начала была обрублена вплоть до изменения фамилии “Коробовы” на “Корбовы”. О никому дотоле неизвестном семействе Ларина и так-то мало кто мог чего сказать, а уж о его племянниках и подавно ничего и никому не светило раздобыть. Ранее бородатые молодые мужички, перед засылом в Санкт-Петербург были полностью стилизованы мною под лондонских денди даже в манерах. А уж углубленный курс по истории Британии от времён Цезаря с Адрианом в добавок к краткому курсу по языку и культуре - и вовсе должен был отвести от них всякие ассоциации с моим главным финпартнёром и изрядным бородачом.

Тем не менее данное направление отнюдь не было пущено на самотёк. Постоянная связь и с Евсеем, а через него и со Стегнеем - дальше переходила через моих осевших по Питеру “воронам”. К середине сентября те уже фактически полностью перехватили контроль над теневыми движениями столицы, порта и контрабандной округи. Так что поток данных с их стороны шёл полноводной рекой. На чердаке резиденции Богдановых даже пришлось оборудовать цельными рядами стеллажи для хранения и структурирования папок с донесениями и отчётами моих резидентов. И по нынешнему времени это было просто уникальным постоянно пополняемым хранилищем разведданных и досье.

Впрочем, для моего уровня это конечно было не так чтобы и громоздким “сервером” данных. О большинстве имеющих интерес личностях в целом особо и положить то было нечего в картотеку. Те же столичные кучера, в охотку пожалившиеся за лишнюю чекушку о всей своей жизни и грешках - умещались в досье из пяти листов убористого почерка. Да и на мелких теневых воротил особо много бумаги не потребовалось. Равно как и на задействованных в конспирацию агентов, типа тех же мальчишек и золотарей. А вот под иностранцев и столичную знать было отведено уже целое крыло чердака. Данные от горничных, дворовых и от прочего обслуживающего люда - текли постоянно. Само собой основные отчёты по собранным сведениям обрабатывали сами их добывшие “вороны”. Однако даже на их прочтение у меня бы в принципе не хватило времени. Так что на подготовку ежедневных записок по результатам работы всей структуры - были уже поставлены непосредственно Митяй с Ульяном и Василисой, благо все трое вполне прилично владели грамотой по церковному писанию и даже гражданским стилем.

Василису же к слову - и вовсе не обошёл особый служебный рост. Быстро проникшаяся деловой хваткой Елизаветы - та фактически с ходу вошла в рестораторный бизнес, став фактическим управляющим всей сети ресторанов с кофейнями. Эльзе тут больше уже приходилось нести на себе чисто представительские функции. С быстро пристроенными к делу новоприбывшими из Москвы сотрудницами - Василиса сумела довольно споро и основательно и подготовить набранные из местных кадры, и обеспечить достойный сервис с хозяйственно-трудовой дисциплиной. А уж сама её загадочная неотразимость античных статей амазонки - моментом создала всему предприятию наилучшую рекламу. Будучи и сама на вид как сочный гранат, дополненная ожерельями и прочими украшениями из дорогих рубинов и шпинели - девушка прямо таки стала богиней этого времени. Буквально с первых же дней её чуть ли не за глаза стали называть то Василисой Прекрасной, то Василисой Премудрой, а зачастую и вовсе госпожой Семирамидой. Само собой привлекла она к себе внимание и очень уж знатных особ. Однако довольно частое появление в паре со мной или Артемьевой - резко поохладило пылкость у напыщенных господ. Попадать в немилость к матушке-императрице Марии Фёдоровне и царствующей Елизавете Алексеевне особо никому не улыбалось. А уж ссориться с отчего-то без проблем вхожему к самому канцлеру захолустным графом - тем паче не желалось. Особенно ввиду давно уже всем негласно известных подробностей о нечаянной расправе над таки разжалованными виновниками смерти госпожи Араужо. Да и мои повсеместно сопровождающие титаны мало кому оставляли желания даже на косой взгляд или невольную шутку в отношении приближённых ко мне особ.

Впрочем мои прогулки по столичным паркам с украшенной в аквамарины с топазами Эльзой отвадили всех ухажёров и от неё. Особенно интересно было смотреть на окружающих, когда мы втроём вместе с её дочкой Миланой катались на столичных прудах в лодке. В этот момент взоры всех присутствующих в парке не скрывали откровенности своего интереса в отношении нас. Иные лодочные пары даже забывали куда до этого плыли и о чём щебетали. Впрочем на такие прогулки у нас увы выпадало мало времени. Эльзе, вместе с во всём изумрудном Марфой Никитичной и Василисой довольно часто приходилось навещать императорские покои, а также очень много работать над созданием и организацией всё тех же швейных с прочими синдикатов. А вторую половину дня она так и вовсе пропадала в женском филиале “Семирамиды”, где отнюдь не спонтанно организовался этакий леди-клаб под названием “Северная Пальмира”.

Сауна, хамам, бассейн, гимнастические и танцевальные залы, массажные и спа салоны, парикмахерская, теннисные и прочие игровые залы. Фуршетные, банкетные и чайные подиумы - всему этому нужно было задавать энергию и стиль. Так что баронесса Артемьева фактически стала этакой “аквамариновой звездой” для женской части столицы. За весь сентябрь “Северную Пальмиру” даже по два раза навестили и вдовствующая Мария Федоровна, и царствующая Елизавета Алексеевна. Само собой со своими фрейлинами. И уже после второго раза обе тут же заказали себе у Ларина аналогичные “восточные” досуги и удобства - кои сумели по достоинству оценить с первого же своего посещения.

Впрочем, мужской клуб “Северная Аврора” на противоположной стороне Невского стал ничуть не менее облагодетельствованным предприятием. Правда ввиду нехватки штатных кадров - здесь пришлось задействовать совсем иные категории сотрудниц.

Ещё к самому открытию рестораций, в рамках срочного заказа - Стегней прислал из Лондона не только скупленные по тамошним оранжереям кадки с пальмами и тропическими растениями, но и даже выкупленных с распродажи африканских рабов. Попав как-то на один из таких лондонских рынков - он стал свидетелем распродажи нового завоза специально отобранных для прислуживания в высоких домах Англии африканских невольников и невольниц. Будучи немало мною по этому вопросу проработанным - Корбов выкупил всех на кого в тот момент хватило денег.

Так вот вместе с пальмами в кадках на службу в Компанию и попали две дюжины крайне фотогеничных девушек из разных частей Африканского континента и ещё целый десяток вполне так атлетичных юношей. Зажатые, испуганные и зачастую даже непонимающие друг друга - несчастные африканцы до самого своего прибытия в Россию больше походили на нечто серое и потускневшее. И это несмотря на свою природную отборную красоту.

На первое время они также как и прочие были расселены на богдановском подворье, где и получили первые свои уроки к новой жизни и ремеслу. И первыми из них, как и со всеми прочими - были освоены правила СанГина. Причём за отсутствием у новоприбывших зачастую даже понимания хотя бы английского языка - приходилось объясняться чисто предметно-жестовыми понятиями. Однако когда контингент был перевезён в новоприобретённое поместье и расселён по шести специально для них отдельно поставленным юртам - дело пошло куда лучше. Юнцы сразу же ушли на обучение к Митяю. А вот девушками занялась уже непосредственно “нянечка” со своими послушницами.

Впрочем, с девушками всё сложилось вполне себе проще. Глядя на своих троицких сверстниц-веселушек те довольно споро освоились и со швейным делом, и с массажным, и с гимнастическим, и с кулинарным. На каждую инструкторшу как раз вышло по две африканских ученицы. Быстро смекнувшие чисто на интуиции благосклонное к ним и вполне равноправное отношение - негритяночки довольно скоро расцвели и эмоциями, и словоохотливостью. А уж возня с массажём для них и вовсе оказалась будто прирождённым занятием. Щипать и мять белые спинки своих наставниц ими воспринималось даже куда как с большим интересом чем сосредоточенно прошивать швы на машинках или взбивать бисквиты. Ещё интереснее их занимала культура выпаривания вениками. Так что именно в этих направлениях они сделали гораздо большие успехи, особым колоритом добавляя к процессу ещё и свои туземные напевы с пританцовкой. Грешно сказать - даже мне зашли такие массажные процедуры. А уж Митяя с Ульяном промять - девушкам и вовсе стало чем-то вроде особого ритуала. Видимо широкоплечие гиганты чисто на генном уровне вызывали у них особое почтение, вроде как перед вождём, и наверное каким-то образом подсознательно ассоциировались с далёкой родиной.

К своей непосредственной работе, вполне нормально переносящие жар, новые сотрудницы приступили как раз в день моей встречи с канцлером. И сюжет, когда африканская дива в эллинском белом наряде разминает сильными пальцами суставы и жилы - моментом стал главной изюминкой посещения “Северной Авроры” фактически всеми более-менее состоятельными людьми. Причём очередь на массаж уже через пару дней расписалась аж до рождества. И при этом никакой тебе эротики и пошлятины. Только лишь полный улёт от пропаренных и промятых мускулов чуть взборённый стоянным мёдом - снискал себе особое платоническое отношение и уважение даже среди залётных иностранцев. Тут мало кому отчего-то приходило в голову позволить себе вольности в отношении к благорасположенному гостеприимству. Особенно после очередной моей дуэли со вдруг прибывшим в столицу адъютантом отосланного на штабные учения генерала гусар и конногвардейцев Баурца.

Как-то пропустивший модные тренды - молодой потомок ливонцев в первый же вечер по приезде в столицу решил развеяться во вдруг новомодном заведении. И само собой не мог не удержаться от того, чтобы вульгарно не ущипнуть одну из обслуживающих столы африканок. Причём сделал это мало того что на глазах у Василисы - так ещё и при мне же самом, разговаривающим с нею возле бара о насущных делах. Конечно же Горыновна тут же взметнула свои “брови Кармэн” и резко подойдя к шалуну потребовала у того немедленных извинений для своей девушки и безоговорочного исчезновения за “горизонт событий”. Нахал конечно же рассмеялся и попытался уже ущепнуть и саму хозяйку. Однако с Василисой такого навряд ли и Митяю бы удалось провернуть. Так что пассажир ещё только потянувшись к Горыневне - вдруг вынужден был заверещать, пытаясь вывернуть свой вытянутый балтийский нос из её стальной хватки. Однако испытывая вероятно и впрямь неожиданно сильную боль потерял полное над собой самообладание и был вынужден быть увлекомым хозяйкою к самому выходу. Там она его хорошенечко подпихнула тычком всё в тот же нос отправив шлёпнуться назад перед ступеньками с парадного крыльца вниз.

- Вернитесь к своим родителям в деревню на перевоспитание, рядовой! - в напутствие добавила девица поручику.

Чуть поохав и поотеравшись от вдруг хлынувшей крови - негодник конечно же ринулся обратно в вестибюль, чтобы, как он считал - проучить “постельную барышню”. Вот только в раскрытых по летнему дверях столкнулся уже с моим плечом и снова отлетел к ступеням.

- Сударь! Вы посмели меня испачкать?! - белый шёлк моего костюма и впрямь оказался несколько быть попачканным от всё ещё кровившего гвардейца. - Думаю вам полезней будет немедленно извиниться передо мной за столь не осмотрительное поведение в присутствии столь многочисленных персон!

Клубный вечер и впрямь был в полном разгаре. Господа с ординарцами и пажами, знатные особы элиты делового круга - уже только в приемном вестибюле было немало стоящих группками или расходящихся по интересам лиц, а уж через распахнутые двери во внутренний садовый двор - и вовсе на комедию обратило внимание немало куривших там собравшихся персон.

Вновь вставший на ноги адъютант со вдруг по клоунски налившимся носом само собой уже не мог остановиться, и выхватив до середины ножен шпагу со словами возмущения в “праведном” гневе обиженки вдруг заявил уже и мне:

- Да как вы смеете!... - однако договорить ему я уже не позволил.

- О-о-о! Да вы сударь как я вижу имеете полезное свойство приносить извинения только лишь в олимпийском состязании боевого мастерства?! - наигранно восторженно щёлкнул я пальцами правой ладони останавливающее выставив левую, будто приветствуя сочувствующего мне в этом деле товарища. - Ну так в сём достойном клубе для настоящих мужчин как раз имеется специальный дворик для состязательных фехтований. Думаю там вам гораздо удобнее будет проявить свой рыцарский нрав и достоинство.

- Вы посмели мне предъявить дуэль?! - шлёпнув саблю обратно прогундосил видимо из-за залитых кровью носовых пазух оппонент.

Однако тут к нему подоспели два его столичных товарища и чуть придержав за плечи принялись шептать в полуголос некие, имеющие явно особое значение пояснения. От оных - лицо кавалера вначале чуть скривилось, потом пыхнуло, затем стало строже, и под конец серьёзно озадачилось. Глянув за мою спину адъютант понял насколько опрометчиво он поступил устроив себе нелицеприятное положение перед изрядно порою высокой публикой. Большинство последних хотя и старались не придавать происходящему особого внимания, однако неподдельный интерес было не скрыть. Прошептав нечто вопросительное своему товарищу справа - поручик видимо дал тому этим некий карт-бланш на разрешение ситуации.

- Господин граф, имею честь представиться барон де Жерноваль! Поручик Талкис принимает ваше предложение. Прямо сейчас. - как будто просчитав наилучшую вариацию выхода из ситуации ответил за своего товарища некий барон в гражданском и почти без акцента. - Думается на кавалерийских саблях вам будет вполне удобно проявить, как вы выразились - ваши олимпийские качества.

- Ну что же - это очень похвально! - вполне благорасположенно улыбнулся я троим приятелям. - Тогда прошу вас пройти в клубный двор для фехтований. Мне давно уже не хватает чьего-нибудь достойного мастер-класса на кавалерийских саблях! Вас проводят.

На этих словах я обернулся ко стоявшему несколько в стороне Ульяну и кивнул тому проводить затейников в нужную часть комплекса.

В своё время выкупая у одного местного заводчика крайне подходящие для гостиницы апартаменты, кои тот обычно сдавал на съём для заграничных посольств - Артемьева прибрала к нему и следующее позади него менее богатое, но тоже немало удобное здание. Как раз таки оно и отводилось под основные клубные заморочки типа сауны, бассейна, теннисного и волейбольного зала, библиотеки и шахматно-игральной зоны. Здесь внутренний дворик был несколько меньше садового двора основного здания, но был однако же и достаточен, чтобы иметь в одном углу фонтан с лавками, в другом углу бассейн с рыбками, ну и пару елей по иной диагонали, а также по центру отличную площадку для “тренировочных” поединков. Всё в целом, окружённое продуваемой галереей внутренного периметра - это место вполне способствовало и для комфорта зрителей, и для удобства самих спарингующихся. На тот момент это уже был четвёртый поединок завуалированно происходивший с моей подачи в обход запретам.

Правила были простыми. Дрались не на жизнь и не на смерть, и даже номинально не до крови. Выигрывал тот - кто больше наберёт очков по мастерству. Оттого и всё оружие было затупленным. Все три раза до меня здесь отработали уже всё те же французы-роялисты. На чужбине им видимо очень важно было выдерживать свою марку. И все три раза довольно таки длительные поединки собирали на зрелище почти всё клубное на те моменты присутствие. И вот за две недели с момента открытия “Семирамиды” - впервые на площадку выходили условно двое местных.

К моему чуть задержавшемуся приходу весь галерейный периметр уже был занят присутственными лицами. Впрочем, скинувший с себя мундир до рубахи - бравый кавалер уже во всю бравировал своим умением владеть выбранной им булатной шашкой с очередным оригинальным дамасским узором в виде бутонов розы с лепестками. К слову сказать, данный “подиум” был ещё и этакой завуалированной презентационной площадкой для изделий троицкого кузнечного мастерства выставляемого как раз примерно в это время на оценку публике. За отнюдь не малые деньги с этого “аукциона” ушло уже более полудюжины переодически выносимых комплектов оружия вкупе со снаряжением: шашка, кинжал, нож, тесак, шесть метательных перьев - из булата в едином узоре дамаска, серебряная фляжка с походным котелком к портупее и ремню, ну и “троийцкий” вариант стёганной в боярский ромбик из белого шёлка “черкески” на вырост под песцовую боярку, коя имела запас подгоняться под хозяина уже сторонними портными. Так что собрание случилось отнюдь не спонтанным и вполне законным.

Для выигрыша в споре нужно было нанести наибольшее количество умело достигнутых и поставленных касаний, избежав при этом как можно больше касаний от противника. Допускалось вполне ощутимо тыкать и прикладываться оловянным набалдашником острия и основательно тупым лезвием - везде кроме паха и головы, а также шлёпать плашмя, но не в полную силу. Выигрывал тот кто дольше продержится и в защите, и в нападении, с учётом очков по этим показателям. Все правила и нюансы были выбиты серебром на бронзовой доске в специальном месте галереи, где в специальном алькове стены хранились попарно несколько годных для фехтования видов колюще-режущего оружия.

К моему приходу Ульян уже успел всё разъяснить несколько остудившемуся щипачу. Впрочем внешне тот всё ещё пытался храбриться своею “праведною” правотою. В словесные пререкания я вступать не собирался, так что сходу приняв у Горыныча свой клинок кивнул противнику и принял базовую позицию давая тому первым нанести

атаку по мне. Тот дважды себя приглашать не заставил и ринулся обычным польским манером. Даже как-то сразу поскучнело. Хотя чувствовалось, что рука вполне хорошо владеет своим приёмом. Конечно же дал “малышу” провести несколько однотипных серий, после чего усилил отдачу и извернувшись с заходом противнику за спину стеганул его плашкой по левой ягодице.

Обидный финт взбодрил щипача, принудив его несколько уйти в оборону, и далее быть более внимательным к своей напористости. Но тут уже я запустил по нему атакующую рубку в значительно большем чем у противника темпе, от чего он вынужден был даже попятиться. Однако последнее - нисколько не спасло его от нового финта и ещё одного удара по теперь уже правой ляжке. Лицо молодчика болезненно скривилось от жгучей хлёсткой боли. На гормональном всплеске он снова попёр на меня, добавив в свою базу ещё и немецкий диагональный мах. Игра стала уже поинтереснее. Я даже несколько неуклюже раскрылся перед противником, давая ему повторить свой финт. Поручик повёлся и тут же снова отхватил пришлёп по левой ягодице. Причём, в общей тишине двора это раздалось как-то даже явно звонко.

Гвардеец вывернулся и отскочил на безопасную дистанцию, чтобы перенести боль. Однако я попер на него довольно таки бодрой казачьей восьмеркой вынуждая того вновь перейти в оборону - отступая к бассейну с карпами и стерлядью. От ударов шашка в руках противника отчётливо загудела, и чтобы тот её в итоге не выронил пришлось вновь шлёпать героя вечера по правой ляжке с отходом назад. Просто так отпускать наглеца “за побыстрей” в мои планы не входило. Репутация заведения должна была раз и навсегда получить свой непробиваемый имидж. Так что кавалеру ещё предстояло хорошенько пошипеть в ус, прежде чем уже всё поняв - он смог бы закончить сей не самый удачный для него вечер…

Тот поединок продлился довольно таки долго по сравнению с предыдущими тремя. Моя ставка на силу, резкость и сноровку с постоянными тренировками - снова себя оправдала. Одиннадцать пришлёпов против двух очевидно позволенных противнику тычков - раз и навсегда всем показали, что это заведение не для вульгарных особ.

Буквально выпоротый адъютант Баура больше никогда не появлялся на Невском. Более того через неделю вдруг дошли слухи, что за какую-то провинность он был разжалован в рядовые. Это мало того, что само по себе стало нонсенсом для гвардейского чина - так ещё и сразу на устах публики вспомнились слова госпожи “Семирамиды” умышленно или по наитию назвавшей того рядовым.

В общем с тех пор посетители клуба старались вести себя крайне прилично даже в отношении улыбчивых массажисток. А уж “хозяйку” заведения так и вовсе предпочитали лишний раз прямым взглядом не смущать. Как-то быстро за Василисой закрепилась суеверная подоплёка “роковой хозяюшки”…

Более менее пристойный вид деревенька Марьяновка стала обретать ближе к концу сентября. Времени на тягомотину у меня не было, так что на подряды в этом отношении старался не скупиться. Собранные по окрест и со столицы плотники да каменщики - довольно таки споро и срубы срубили, и перевезли их, и на обожённые сваи поставили, и печи сложили. Вышло две параллельных улочки ведущих к новому барскому дому. Вот только перенесена деревенька была несколько выше по течению Ижоры - в более удобную, изрядно вытянутую излучину с чуть высоким чем ранее положением - создающим селению этакие доминирующие над местностью крепостные функции. Собственно при озерце рядом с нею и была заложена новая усадьба с садово-парковыми насаждениями в этаком стиле островерхого срубного зодчества поморов. И уже от неё вглубь излучины ушли две улочки. Одна, что поюжнее - для сторожил. Вторая - для приезжих, в том числе и из Африки. Обе улочки своими оконечностями упирались в достраиваемый бумажный завод, на склады которого уже отовсюду начала подвозиться конопляная костра с лубянкой не идущих на волокно для тканей. Несколько пришедшие в себя после двухнедельного санаторного отдыха - деревенские вполне сносно отнеслись как к позаботившимся о них “мокшанцам” так и необычным африканцам. А уж когда их стали расселять на пробивку срубов - привлечение к работам по обустройству бумажного заводика они и вовсе восприняли чуть ли ни как продолжение санатория. Как не крути, а тихий размеренный быт - это тебе не бурлаками баржи тягать за постную похлёбку.

Чтобы девушки не “выгорали” - работы в столице были распределены посменно. Три дня работы в городе, три дня условного отдыха в деревне. Всё таки без малого тридцать километров - по этим временам совсем не пустяшная логистика, чтобы каждый день кататься на работу. Даже у четырёхупряжного дилижанса на это часа три минимум уходило. В городе сотрудницы ночевали в специально оборудованном для них цокольном этаже одного из строений “Северной Пальмиры”.

“Десять негритят” отданные на воспитание Митяю проходили ускоренные курсы под руководством одного из лучших “воронов” высмотренного мною среди богдановских спецгаврилов. К слову и звали его как ни странно Гаврилой. Парень хоть и засидевшийся в холостяках - оказался далеко не глупым и совсем не малым. И выделялся любознательный Гаврила не только способностями к языкам, но ещё и очень гибким и липучим интеллектом. Ещё там, в Богдановском поместье - ушлый непоседа буквально схватывал всё на лету. Целеустремлённость и усидчивость парня поражали своей работоспособностью и внутренней дисциплиной. Так что я его хотя старшим и не ставил - однако всегда держал на особом счету и подле себя. Вот и здесь, поставил Митяю в помощники - именно его. И Гаврила не подвёл. Споро завоевав авторитет среди вверенных ему юнцов - он довольно быстро нашёл с ними взаимопонимание и устроил им нормальную такую учебку по всем канонам морпехов Красной Армии. Как выживать в диких условиях - африканским туземцам особо объяснять было не надо. А вот как адаптироваться к реалиям иного социума и подкорректировать их выносливость под северные нюансы - тут конечно пришлось изрядно поработать.

Формально ребятам поначалу предстояло играть роль невзрачных лакеев. По факту же из них готовился реальный спецназ. Причём Марфе Никитичне было поставлено в задачу обучить их не только русской грамматике, но ещё и английскому языку с французским, португальским и немецким…

Неожиданная смерть Радищева стала для всей столицы ощутимой потерей. За всё это время я посетил его ещё дважды. В последний раз он пригласил меня незадолго до смерти, чтобы познакомить с Аракчеевым. До этого же рекомендовал Кочубею. И если в первом случае у нас троих произошла вполне интересная философская беседа, в том числе и по крестьянскому вопросу, то вот во втором случае он уже оставил нас с Алексеем Андреевичем наедине, удалившись в кабинет якобы по срочному делу.

Тогда наша беседа с графом прошла несколько натянуто и с холодком. Добившийся всего сам, крайне дисциплинированный внутренне человек - был скуп на эмоции и чувственное восприятие мира. Казалось - что он изрядно неохотно доверяется самому бытию. Но при этом в глазах читалось множество вопросов. Конечно же мы поговорили с ним и об артиллерии, и о снабжении, и даже чуть-чуть о внешней и внутренней политике. Но лишь на последок он всё же поинтересовался моим мнением по вопросам обустройства своего поместья в Грузино.

- А знаете что ваше сиятельство, - ответил я тогда ему под конец, - а ведь мы и не такие уж с вами далёкие соседи. Зимой на санях от вас до нас - максимум неделя пути. А летом так и вовсе можно под парусом добраться. Что я вам буду беспредметно советовать? Приезжайте, коль выдастся - следующим летом к нам. Поглядите как живут ныне и потомки стрельцов с литовцами Ивана Грозного, и однодворцы. А там уж сами и решите - каким макаром устраивать военные поселения, кои так желает император Александр. А заодно и в наше поместье заедите. Гляните на дедовы трофеи артиллерийские. Думаю вам как специалисту будет это немало интересно. Глядишь чего и по обустройству крестьянского и помещечьего быты подсмотрите вдруг толкового.

- Ну что ж, Даниил Матвеевич, благодарю вас за приглашение. Бог даст может и навещу ваши веси. - пожал плечами несколько обмякнувший от внутреннего напряжения встающий из кресла генерал. - А про вашу трофейную коллекцию я ещё с кадетских времён наслышан. Так что буду даже очень рад её глянуть воочию…

Похороны Радищева прошли тихо и невзрачно. Почти как и Моцарта. Именно реквием последнего звучал в моей голове в момент погребения человека перезапустившего сердце русской духовности. На похоронах и поминальной тризне присутствовали только самые близкие, в том числе и Воронцов со Сперанским.

- Откуда вы могли так точно указать на царскую водку, граф? - уходя вместе со мною с кладбища искренне подавленным вдруг вопросил канцлер, когда близ нас не оказалось ненужных ушей. - Это просто в толк не укладывается. Я даже грешным делом осведомился о всех ваших пребываниях на тот день. Однако близкие Александра все как один утверждают, что в его смерти нет повинных. Он сам случайно выпил той самой кислоты - кою незадолго до этого составил для растворения золота из своих старых эполетов. Было ли это по забывчивости? Случайность ли? Однако как же вы были прозорливы…

Само собой ничего ответить другу покойного я тогда не мог. Да и незачем это было. Даже зная точную дату смерти Радищева я навряд ли бы стал этому мешать. Ведь именно его смерть пробудила столько гениев и филантропов Золотого Века! Наверное всё таки это было случайное стечение обстоятельств. Выбирать себе такую мучительную смерть - явно совсем не в характере страдальца. Как бы там ни было виноватых я тоже искать бы не стал. Это как будто бы было заклание свыше. Только смерть автора запустила эффект домино, породив бунтарский “Золотой век” Пушкина, декабристов, Лермонтова, Толстого, Некрасова, Салтыкова-Щедрина, Чехова и иже с ними...

Глава 3. "Тринитида". Довыёживался...

Глава 3. “Тринитида”. Довыёживался…

Казино играет против вас.

Вы - игрок.

(Хотелось бы так думать)

Вам безбожно таки льстят

Мол - и впрямь вы шулер!

Кости, карты и рулетки -

Всё играется на вас

На столе лежат перчатки

Дым сигар и тихий джаз

Пунш, шампанское и виски -

Даром ставятся на стол

Дам восторги и улыбки -

Вы фартовый! Вы - игрок!

Вечер, сумерки заката

И восходит уж луна -

Не для вас увы всё это

Вы - в подвале!

Вам - Игра!

Вот крупье разбил колоду

Покер, вист и преферанс

Выбирайте что угодно

В эту ночь - играют вас!

Что за вашею душою -

То не важно никому.

Долговою кабалою -

Важно вас в игре стянуть!

Кому нужны ваши гроши?

Этот мелочный пустяк.

Заложите - свою душу!

В этом мире - ставки так…

(“Казино и игрок”)

Ларин уехал в Москву ещё по теплой погоде сразу после запуска бумажной мануфактуры и типографии. Благодаря протекции Воронцова и Кочубея - нам таки удалось выбить ему патент на организацию пусть и не полноценного банка - но вполне себе действенной этакой “кассы взаимопомощи”. Посылом здесь выступало своеобразная форма страхования в виде формирования этакого фонда, средства коего, чтобы удержаться на инфляционной волне - можно было ссудно запускать в оборот под организацию и поддержку различных предприятий, в том числе и с процентной ставкой. Помимо этого - сие позволяло создавать и благотворительные попечительские фонды как возмездного так и безвозмездного применения.

Такой механизм позволял нам скрытно проникать в интересующие нас сферы рынка пока сюда ещё не зашли поручники тех же Вабургов и Рэдшильдов. Строгановы с Демидовыми в этом плане друзьями тоже увы не предвиделись. Весь их бизнес по сути традиционно был построен на сырьевом экспорте. Так что даже захоти они войти в игру на равных - им бы этого просто не позволили. Обвязаны мужички были цепями по самые гланды. Да и не нужно им это было. Зачем суетиться, когда и так половина империи в твоих по факту руках. В моём времени их считали уникумами предпринимательской жилки. Да вот только история всё расставляет на свои места. Внутренний рынок таких монополи не создаёт, а на внешние рынки никто просто так не пустит. Ребятки явно заигрались в поддавки папуасов с тамошними “остиндскими компаниями” - и проигрались. Равно как и Юсуповы, и прочие иже с ними. Для старых европейских воротил - они равно смотрелись с папуасами и прочими “чунга-юнгами”. Всего лишь сырьевые менеджеры, оттиснутые от понимания реальных полит-экономических процессов. Гнязи из крязи. По сути - одни из крупнейших крепостников системы, у которых люди проклинали заводы к коим их насильно привязывали. Каждая тонна чугуна или соли - содержала в себе десять тон чьих-то слёз, пота, крови, горя и проклятий. Рабы добравшиеся до уровня надсмотрщиков - сколько их было по всему миру вот таких вот? За каждым добрым жестом мецената - всегда текут потоки крови, слёз и пота. Но так оно смотрелось поверхностно. А вот как там на самом деле - мне ещё только предстояло узнать.

Летний сезон активности подходил к концу. Так что провернув некоторые дела в Москве - Добрыне Никитичу лежал прямой путь до Троицка. За зиму там нужно было как следует укрепиться по всем начатым направлениям и добавить новые. Сам же я как минимум на всю осень планировал остаться в северной столице и проконтролировать затеянные дела уже здесь, а самое главное - как следует подготовить на их присмотр Ефима Петровича и Ульяна. Там, где на первого ложилась вся публичная часть наших предприятий, ввиду его купечьего ныне и дворянского состояния - на Горыныча взваливалась уже вся теневая среда, в связи с его на это организаторскими способностями и всё ещё не совсем легального положения.

Елизавете тоже вскоре предстояло вернуться в Москву. Там ей держать руку на пульсе было и привычнее, и толковее. Вместо неё на “кофейных” делах оставалась Василиса, кою должен был подстраховывать старший брат. Марфа Никитична - дама ныне придворная и легко вхожая в императорские покои, будучи персональным дамским портным - так что на ней лежала только сфера моды и стиля. Ну и ещё присмотр за новоприобретённым на её имя поместьем с заводиком и типографией.

Особой задачей на “нянечку” ложилась должность редактора еженедельника. С получением первых партий трёхсортовой бумаги - тираж газеты с тысячи штук сразу вырос до трёх и стал разлетаться даже по дальним губерниям. Цена на издержки снизилась в существенные разы и даже позволила чуток выйти в прибыль. Правда большинство статей всё же мне приходилось составлять самому в этаком наставничестве над Анюшкиной, коей я таким образом, как бы в соавторстве передавал основополагающие принципы и методы с политикой партии.

В качестве дополнения к газете мною уже давно были подготовлены несколько научно-познавательных брошюр. По географии, биологии и зоологии. Здесь цензуре особо докопаться было не к чему. И я в который уже раз был внутренне благодарен своим реальным родителям за то, что они немалую долю своей жизни положили на то, чтобы возить меня по художественным, музыкальным и спортивным школам.

Так, в частности, на наглядных рисунках с пояснениями - в первой брошюре были изложены основные положения и географическая терминология. Первая разворотная страница словно для детей поясняла историю космологии Земли. Мол, раньше греки её считали плоской и размером со средиземное море вкупе с окружающими его землями. Потом появились исследователи и с помощью угла наклона теней доказали - что земля шарообразна, а мир гелиоцентричен. На втором развороте содержалось уже краткое изложение известной на этот момент астрономии - планеты, созвездия, звёзды, астероиды, лунные циклы, приливная волна, движения эклиптики и небесных тел. А дальше уже пошли изображения карты Меркатора, полушарий, материков, океанов, политического мироустройства и физического обустройства с кучей белых пока пятен неисследованного мира, кои стырил с голландских карт. Ну и завершали первую часть конечно же карта империи целиком и по раздельности - на Европу и Азию с более-менее толковыми картами столиц.

Вторая часть брошюры была посвящена схематическим изображениям географических объектов с пояснениями к ним. Что такое горы, ледники, долины, равнины, овраги, каньоны, разломы и тому подобное. В чём различие степей, саванн, сельвы и прерии. Какие бывают пустыни и леса. Почему в арктической - холодно, а в африканской пустыне - жарко. Чем отличаются климатические зоны от географических и часовых. Что такое течения воздушные и морские. В общем базовое природоведение.

А вот третья часть брошюры была уже посвящена зарисовкам народов империи с сопричастными, и в целом мира. В их национальных сюжетах и с кратким описанием. Конечно не досконально прям уж так каждое африканское к примеру племя. Но вот Россия прямо таки - почти на максималках. Чукчи, эвенки, алеуты, тунгусы, якуты, киргизы енисейские и алтайские, чуваши, татары, мордва, казахи, карелы, осетины, грузины, черкесы, дагестанские уже вошедшие этносы, прибалты и карелы с прочими. Только лишь нарисовать всё это для меня было далеко не малым трудом! А вот перевести сие резьбой на гипсовые плашки для отливки оттисков из сплава свинца с оловом, да ещё и в пятицветную проекцию из черного, светло-синего, жёлтого, зелёного и красного - стало и вовсе грандиознейшим трудом. Благо в Питере с мастерами такого дела дефицита особого не имелось.

И вот таким вот макаром с момента появления документного и газетного сортов бумаги - и были запущены в печать целых три научно-познавательных пособия, каждое из коих тиражом сразу по тысяче штук. Труд конечно вышел огромадный! А затраты на “верстальщиков” и туш - так и вовсе астрономическими! Конечно зарисовки животных и растений в следующих брошюрах были не прямо таки Альфреда Брема, но всё же в целом представление о животном они мире давали вполне себе богатое. Тут уж сложнее всего было не выдать того, чего ещё как бы и нет. Поэтому ограничился лишь теми представителями флоры и фауны - кои уже были так или иначе достоверно известны.

Следующей брошюрой должна была стать “Жизнь - озёр, рек, морей и океанов”. Но к началу октября я уже так выдохся, что решил сделать перекур минимум на месяц. Да и не до того уже было. Первую печать с цветными картинками я взял полностью под свой контроль, на целых две недели в итоге засев в Марьяновке при типографии.

Помимо газетного и выбеленного документного листа - у нас таки получилось запустить ещё и выпуск туалетной бумаги в рулонах. Благо к тому времени из Троицка прибыли все три производственных минилинии сработанные по моим чертежам. Бумага получилась конечно не прямо уж такая мягкая и белая как хотелось бы, но зато уже и с оттисками, и с перфорацией, и даже с лёгкойхвойно-цитрусовой ароматизацией.

И это произвело очередной бум в столичной “блогосфере”. Научный мир и общественность взорвались неудержимой критикой. Первые презрели в том иррациональную глупость, вторые необоснованную дороговизну. Мол, газетами применяться выйдет дешевле. Однако газета с такой шуткой не согласилась - в специальной статье настояв на том, что в чернилах содержится много вредных для организма примесей. А заодно “Факты и Аргументы” расписали ужасы пользования газет для нарезки на самокрутки, и порекомендовала и дальше пользоваться на всякий случай листьями лопуха.

В общем дискуссия развернулась на целых два выпуска с приведением авторитетных мнений из интервью. Между тем запись на дефицитные рулоны выстроилась даже хлеще чем на газеты. Причём больше половины сразу же ушло на экспортный заказ, четверть на царский двор, и лишь чуть по самым сливкам общества. Такой ажиотаж с новой технологией личной гигиены породил целую кипу “заговоров” и шпионажа вокруг бумажного заводика. Не было дня - чтобы “негритята” со своими руководителями не отлавливали по округе очередного засланца то из-за рубежа, а то уже и от своих деловаров. Приходилось решать всё ответными диверсиями, так чтобы и не переборщить, но и не повадно сразу стало. Увы не все сразу раскурили ту тему, что за купцами Анюшкиными, равно как и за Артемьевой стоят совсем не умилительные силуэты. В этом плане очень уж хорошо заработала “воронья” контрразведка, заблаговременно предупреждающая о происках со стороны.

Смешно сказать, особая прерогатива на приобретение заветных рулончиков - вдруг раскрылась для посетителей как “Пальмиры” так и “Авроры”. Чисто чтобы клиенты не злоупотребляли посещениями санузлов - раз в неделю каждый получал специальный талон на приобретение рулончика по клубной цене с тридцатипроцентной скидкой. Для меня это конечно же было изрядно комично, хоть и немало практично. А вот для посетителей вдруг стало особой формой этакой элитарности и почёта. Впрочем туземцы всегда на это покупались. Тут успокаивало лишь то, что за “бусами” выстраивались как один - и все “белые люди” из-за моря.

Ещё одним смешным моментом стало то, что “туалетная бумага” стала по сути первым за всю историю России высокотехнологическим экспортным товаром - а отнюдь не сырьевым полуфабрикатом. Причём расходился сей товар судя по всему только по самым высшим заказам. И что интересно - особый сорт бумаги из конопляного лыка можно было даже на некоторое время превращать во влажные салфетки без потери качества их структуры. А при отбеливании вываренного субстрата аммиаком получаемым из конской и коровьей мочи - даже удалось добиться некой белизны товара. Правда для этого на конечных стадиях приходилось добавлять в рецептуру ещё и отборного мела. Как бы то ни было - а товар и впрямь оказался и высокотехнологичным, и таки качественным, да ещё и реально комфортно-приятным, а самое главное - и уникально неповторимым для нелицензионного воспроизводства.

Немалый фурор уже сугубо для так сказать ценителей произвёл и выпуск “гербовой бумаги для письма. Тоже выбеленная, но значительно более крепкая и при этом хорошо и тонко впитывающая чернила. Такие листы не очень годились для печати книг, но зато отлично подходили для документооборота. А с гербовым тиснением в левом углу - они и вовсе стали восприниматься за этакую форму элитности качества. На такое своеволие Воронцов закрыл конечно глаза, но ввиду того, что на товар снова активно клюнули представители зарубежных “товариществ” - пришлось снизить закупочную цену для ведомств, да и тиснение для них производить уже по верхнему центру листа. Правда моё предложение добавить в тиснение цветовых оттенков для структурного различения, хоть и вернуло базовые расценки - однако и чуть увеличило себестоимость производства. Но зато это ещё и вырвало для заводика всю монополию на госзаказ.

И вот тут то бывшие бумажные партнёры очень сильно пожалели о том, что буквально недавно невмеру жирно потирали руки. Выйдя на рынок с изрядной ценой сформировавшую стартовую сверхприбыль - для госведомств и учебных заведений уже вскоре я умышленно провернул демпинг, чем фактически полностью обронил жизнеспособность конкурентов. И это - заводик заработал только на треть. К зиме же, когда санным путём пойдут основные поставки сырья - трёхсменная работа должна была перевести предприятие и вовсе на всю рыночную монополию. Варить конопляную и льняную костру и лычьё - куда эффективнее чем древесину. Особенно когда вся Русь льняная да посконная…

Разворачивая своё СБ по столице и незаметно перехватывая теневую суету - я предугадывал разные вариации по пересечению интересов и с мальтийцами, и с иезуитами, и с масонами, и с иллюминатами набежавшими в Россию со времён крушения Бастилии. Однако никак не думал, что придётся опять отдавливать мозоли цесаревичу. А точнее сказать его “министру удовольствий”. Со временем, вдруг выяснилось, что конечным бенефициаром многих ключевых заведений столицы - оказался всё тот же гвардейский генерал Баурц. Случайным образом подвыбив его незадачливых “рэкетиров” с рынка теневых услуг - мои люди вынудили того вновь напроситься в столицу из высылки, коя к слову таки случилась по результатам расследования дела вдовы Араужо еще в августе. Причём получив официальное разрешение посетить столицу на неделю - тот инкогнито явился на десяток дней ранее. И сразу же принялся в ручном режиме выяснять кто же так умело подрезает ему паутинки.

Ещё на въезде в столицу срисованный доносчиками моих “воронов” он тут же был взят под наблюдение. И вот с этого то момента стала раскрываться совсем нелицеприятная сторона теневой жизни высшего света. Уже в следующий день, прямо с утра генерал посетил свою компаньонку на Невском - некую вдовую баронессу Моргейм, где остался до поздней ночи. Однако отнюдь не это так накашмарило в душу. Буквально сразу же из дома вдовы некогда известного акушера - по всему городу разбежались вызванные с улицы мальчишки. И то, что с недавних пор это были отнюдь уже и не случайные шалопаи - позволило моим людям скопировать каждую посланную через них записку, уже привычным образом отправив по маршруту хорошо сработанную копию, заимев для спецпапки оригиналы.

Уже к обеду я знал не только содержание и адресатов послания, но и даже получил доклад о последовательном прибытии в дом высокородной “повитухи” - отнюдь не простых дам, а следом за ними и немаловажных “иностранных специалистов” из торговых и дипмиссий. И всё бы ничего, если бы эти самые дамы зачастую не оказывались жёнами видных и не очень чинов.

Разъехались гости только ближе к позднему вечеру всё также скрытно и отдельно друг от друга. А вот шокирующие подробности встречи я узнал только утром следующего дня.

Ещё на моменте первого кипиша с гвардейцами - мои люди очень тщательно проработали контакты и гвардейцев, и самого генерала. И само сабой, в ходе “следствия” обнаружилась и особая связь у исследуемого - с этакой теневой повитухой “грешных дел” для высшего света. Понятное дело, что такого интересного специалиста нельзя было оставлять без присмотра. Так что к случившемуся моменту чуть больше половины слуг акушерки либо были перекуплены, либо заменены допустимо безвинными диверсионными манипуляциями на своих засланцев.

По началу сразу прояснилось то, что многие дамы и совсем ещё незамужние приближённые ко двору или ведомствам девицы, вдруг посещающали вполне публичную лекарку - именно что по обортному назначению. Чуть позже потекли и подслушанные подробности некоторых из жертв. И это были - именно что жертвы.

Нравы при дворе никогда не отличались христианской добродетелью. Зачастую там довольно часто происходило то, о чём в книгах писать было не принято. В конце концов девиц и дам не просто так ко двору подвозили, да и генералами становились отнюдь не за мужские красивые глазки. А уж под шумок совратить какую из легкомысленных особ, умеющему это дело бравирующему кавалеру типа “поручика Ржевского” - и тем паче было вполне обыденным делом. А молодыми и видными кавалерами у нас зачастую выступали именно что гвардейцы. Особенно конногвардейцы. Однако помимо них, как выяснилось, существовали и профессиональные совратители. Эти работали именно что на результат. И вот с этим то как раз результатом - легкомысленные замужние дамы и девицы в итоге и попадали на неофициальный приём к баронессе.

Именно там начиналась вторая часть марлезонского балета. А вот то, что такие приёмы были отнюдь не случайны, а являлись жёсткой схемой шантажа и внедрения - выяснилось как раз именно в этот самый гнусный день. Общая схема влияния иностранных резидентов на российскую политику была примерно такова. Вольные или невольные подручные Баурца из гвардейцев и прочих допущенных ко двору ловеласов - совращали интересную особу на флирт, вскорости переходящий в непродолжительные “рогатые” отношения. В итоге стопроцентного результата - нужная товарка подсказывала кающейся “леди” правильное направление, и жертва попадала уже в лапы повитухи. Там обходительная хозяйка со знанием дела деструктурировала ментальную защиту мечущейся жертвы и прокачивал её диапазон восприятия, снимая насколько возможно морально-этические планки.

Дальше происходило то, что даже помышлять нельзя. И это как бы становилось тайной. Однако только до определённого момента. Пока к делу не подключался сам “министр”. Якобы чисто ради поддержки - тот втирался в доверие и помогал “реабилитироваться”. А вскоре в большинстве случаев это уже заканчивалось частной интимной встречей уже с ним самим. Как говорится: “коготок застрял - птичка и пропала”. И вот именно на этой встрече жертву и ломали, зачастую подкладывая - под лицо иностранных интересов. Ну а дальше уже шёл прямой шантаж. Жертв принуждали либо правильно влиять на мужей, либо подсматривать или подслушивать необходимые вещи. А случалось так, что их принуждали уже и самим подкладываться под уже придворных пустомель, чтобы опосредованно как-то повлиять и там. И чтобы жертва не соскакивала с крючка - периодически ей так сказать обновляли кабальное напоминание, на коем, как в последнем случае под масками происходила ломка очередной жертвы. И важным во всей этой схеме было именно участие заинтересованных лиц из-за рубежа. Это делало всё действо и страшнее, и как бы скрытнее. Мол, главное что “свои” не знают.

Такого омерзения я не чувствовал ещё никогда в своей жизни! Поговорка: “Хочешь стать генералом - ищи жену выглядящую по генеральски” - заиграла совсем нелицеприятными красками, потому что в этой схеме именно так бывало некоторые чины и продвигались по службе. А точнее сказать - “по службе” продвигали их жён.

Кто придумал эту отвратительную махинацию и как давно она работает - даже гадать не хотелось. Но что-то делать с этим надо было немедленно! И вот тут неожиданно помог сам “министр удовольствий”. Как оказалось арсенал негодяя по добыче жертв закабаления оказался изрядно шире, и в отношении совсем не придворных дам - он обходился куда более примитивными методами.

Пока большая часть моих ”воронов” срочным порядком принялась за плотную разработку гостей баронессы, оказавшийся под не менее плотным надзором “министр удовольствий” принялся шерстить свои теневые бардели, куда, как уже давно выяснилось - кадры тоже попадали отнюдь не на добровольных началах. В последнее время с этими заведениями было что-то не так, и судя по всему именно по этому поводу “ревизор” и напросился в столицу. Внешне всё функционировало как и положено, однако потоки грязных средств отчего то всё таяли и таяли день ото дня. Обычные завсегдатаи отчего-то стали обходить сии приюты терпимости третьей дорогой, а залётные пассажиры - частенько сразу после выхода нарывались на драки с неутешительным для их здоровья исходом. И полиция ничем не могла помочь в таком вот уличном безобразии. Собственно бывшему генерал-губернатору это вменилось в том числе.

Однако за внешней обыденностью распорядка - “бос” многое чего не знал о изменившейся диспозиции. И в первую очередь о том, что насилие редко вызывает встречную любовь. А униженная женщина, дай ей только ниточку - неприминёт вернуть обидчику долг. “Министр удовольствий” - не просто так назывался за глаза. Он очень обожал удовольствия. Вот только критерии у него были не совсем нормальные к этому делу. Там, где с дамами он мог проявить и галантность, и мягкость - с простолюдинками себя уже никак не ограничивал. Оттого и договориться с большинством его подопечных моим людям случилось довольно таки легко. Так что уже к вечеру следующего дня я дословно знал о его планах похитить Василису, и уже через неё найти пути закабаления в свою схему самой Артемьевой.

Чего-чего, а такой наглости и неосторожности я от оппонента никак не ожидал. Либо крендель и впрямь был изрядно шустр для своего времени, либо он уже вычислил меня и таким макаром квитался за своих гвардейцев.

Ну что ж, нет ничего лучше - коли щука сама идёт в бредень. Тогда нет необходимости ворошить ил по всему пруду. По донесениям стало известно, что на экипаж Василисы, коей она ежедневно возвращалась поздним вечером на Таврическую, нанимая одного и того же извозчика - нападение совершится уже через день. Этого времени было более чем достаточно, чтобы проработать операцию по поимке негодяя с поличным…

Захват госпожи “Семирамиды” прошёл конечно бутафорски. Наверное если бы это делал сам Баурц - дело хоть как-то выглядело бы на похищение. Поздним вечером два всадника с заводной лошадью догнали извозчика на мосту через Фонтанку. Получив кистенём по голове - тот как и положено свалился с облучка. На пассажирку тут же был накинут плотный из нескольких слоёв мешок, после чего её быстро связали, затянули кисти и лодыжки петлями, и уже перекинув через специальное седло на заводную лошадь помчали вон из города в предместья.

Так должно было произойти в идеале. А вот в реале - попасть кистенём у нападающего случилось только со второго раза, да и то по лопатке. Благо, что вместо извозчика сидел Гаврила, под плотным кафтаном коего имелась кольчуга, а под башлыком на голове ещё и бронзовая каска обёрнутая кожей, чтобы не звенела. Пришлось парню конечно подыграть - и со стоном шмякнуться будто замертво.

С Василисой также - не прямо так сразу мешок накинулся. Пришлось девушке сыграть впадение в ступор, что собственно и оговаривалось. Бандитам всегда лучше подспорить, это несколько путает их траекторию мышления, позволяя избежать летальных случайностей.

Ну и напоследок, у спрыгнувшего на тачанку подручника, пока он вязал да закидывал девушку на заводную лошадь, а потом ещё крепил жертву к упряжи - вдруг испугавшийся конь понёс себя во все ноздри куда глаза глядят. Ну тут и впрямь не всякий конь от дротика устоит, а уж от трёх так и подавно.

Чертыхнувшись незадачливый похититель проклял лошадь в догонку и сказал подельнику, что тот и сам теперь справится, а он мол попозжя догонит.

Однако, как только первый ломанулся с заводной лошадью в темноту ночных улиц, оглядывающийся в раздумьях куда бы смыться с моста - похититель вдруг оказался окружён тремя выскочившими из под экипажа негритятами и как-то уж больно бодро очнувшимся кучером.

- Ну что паря, не ждал провожатых до ада?! - насмешкой прилетел вместе с кулаком по лбу уверенный голос кучера…

Мчали Василису довольно долго. Минут пятнадцать. Однака судя по цокоту брусчатки и частым сбавлениям скорости на поворотах - она довольно быстро догадалась, что из города её вывозить явно не намеревались. А ближе к завершению пути, по морскому ознобу на кистях - она даже разобралась, что её перевезли на портовую часть города. Вскоре цокот копыт остановился и несколько мужских голосов посмеиваясь принялись откреплять её от упряжи, после чего осторожно переложили в лодку. Прикидываясь обморочной - девушка старалась стерпеть и похлопывание чужих рук по себе и грязные шуточки, и неудобное лежание на рёбрах лодочного дна.

Минут через десять скрип уключин прекратился и нос лодки глухо стукнулся явно в борт корабля. Ещё минут пять матросам потребовалось, чтобы поднять её на борт и аккуратно положить на палубу у ног подошедшего с позвякиванием шпор на каблуках явно их господина.

- Что с ней? - брезгливо и с надменностью выплюнул его голос.

- Незнам. - ответил один за всех. - От испуга видать опрокинулась, даже пикнуть не успела. Вроде дышить.

- А второй где? - снова процедил голос подошедшего, болезненно ткнув при этом Василису тростью под ребра, на что девушка и тут проявила максимальную выдержку.

- Да лошадь у него пугливая оказалась, пока вязали - вдруг дёру дала. - испуганно заблеял похититель. - Сказал так добигёт! Чай ему здесь по прямки. Можть уже и на лодке гребёт.

- Швайне! - уже буквально плюнув на палубу процедил заказчик. - Бестолочь! Я кому говорил, чтоб только кружными путями всё сделали?!

Послышался удар трости по чьему-то лицу. Рядом со стоном грохнулось тело и засучив ногами принялось всхлипывать.

- Прости хозяин! Прости! Я не причём. Это он сам недоглядел. Можть и кругом побёг. Не до того было ведь мне…

Послышался пинок заставивший похитителя умолкнуть.

- Несите её в трюм! - приказал голос явно разворачиваясь на каблуках, царапая при этом шпорами палубу. - Как только второй приплывёт - снимайтесь с якоря и выводите яхту из гавани.

Василису вновь подхватили за ноги и плечи и понесли через всю палубу к лестнице в трюм. И уже вскоре её снова положили на пол в окружении говорящих не по русски мужчин. Кто-то подошёл и попробовал привести её в чувство со смешками щекоча и пощипывая где ему вздумается. Тут уже Василиса не выдержала и резко извернувшись засадила нахалу коленкою в висок. От крайне удачного удара сориентированного только лишь на голос - не ожидавший этого наглец вдруг обмяк и плюхнулся прямо на девушку. Раздался дружный хохот не менее семи голосов, подкреплённых явно скользкими говорками. Потом кто-то подошёл к товарищу и попытался его привести в чувство прямо не снимая с Василисы.

- Хватит - среди общего гомона вдруг резко прозвучал голос всё того же заказчика откуда-то издалека. - Поднимите обоих. И видите её сюда. Да и снимите уже с неё этот чертов мешок. Хоть увижу наконец-то что там за русалку выловили.

Убрав приходящего в себя некоего Иоханса - с Василисы и впрямь сняли мешок и тут же поставили на ноги. И как оказалось - прямо посреди хорошо подсвеченой, довольно комфортно и просторно убранной кают-компании. Резная мебель, диван, кресла игральный круглый стол с восемью стульями. И кровать. Большая и тоже круглая.

Явно хозяин яхты - облокотился на край стола и с интересом смотрел из дальней части каюты на гостью с собравшимися вокруг неё вполне прилично одетыми господами. Однако Василиса только это и успела отметить мельком, подняв на ноги и освобождённую от пут её сразу же повели к столу, где и выставили прямо перед хозяином положения.

- Надо же! И впрямь сливки со спелой черешней! - отнюдь не восторгаясь - хозяин протянул руку и убрал локоны волос закрывающие часть лица в сторону. - И даже не строптивая. А зря! Мне очень нравятся те - кого надо укрощать! Это тебе на заметку.

Имея уже развязанные ноги, в ответ не говоря ни слова - Василиса выставила перед говорившим свои связанные руки. Без резкости и вполне спокойно. Как бы не требуя, но при этом недвусмысленно подразумевая.

- Развяжите ей руки. - хмыкнул мужчина довольно таки посредственной при всём лоске наружности. - Так будет пожалуй интересней.

Однако как только какой-то матрос снял с неё верёвки девушку вдруг грубо развернул стоящий за её спиной мужчина. И даже с одним целым глазом и сильно посечённой щекой под вторым - Василиса сразу же в нём признала своего должного давно сгнить барчука фон Грефмана.

- Узнала! - довольно процедил тот. - И я тебя сразу признал. С братцем потом разобрался. А вот тебя то трудно было не узнать. Ба-ры-шня!

На этих словах барон тут же залепил было девушке пощёчину. Но та будто предугадав это - сделала резкий отскок назад к столу с приседанием, чуть было не подставив под удар своего похитителя. Уроки самбо с графом не прошли впустую.

- Ах ты дрянь! - взбеленился барон вновь замахиваясь уже тростью, на кою опирался из-за явной хромоты.

Однако именно в этот момент на палубе вдруг раздался вскрик, тут же перешедший в хрип, и девушка поняв это как посыл к действию - со всей силы пнула хромца в коленную чашечку, заставив того резко вскрикнуть от послышевшегося хруста. Не обращая на его падение внимания Василиса вынула из секретной складки уличной накидки маленький пистолет, и обратившись уже к главному виновнику дёрнула его за лацкан на себя приставив взведённый ствол к виску.

- Всем стоять - где стоите! Иначе я сейчас прострелю вашему султану голову. - крикнула она остальным и так стоявшим в полной непонятке от происходящего.

Такого поворота в программе вечера явно не подразумевалось. Однако что-либо предпринять - уже никто в любом случае не успевал. Сверху по лестнице вдруг один за другим посыпался целый ворох вооружённых и одетых в мышино-серое со скрытыми лицами людей, тут же взявших на прицел пистолетов и парочку матросов, и семерых господ, и валяющегося в слезах барона, и самого Баурца. Для десятерых негритят - это была первая серьёзная операция. А вот для спецгаврилов всё прошло вполне буднично, хотя такой масштаб и уровень - тоже случился впервые.

- Вяжите всех. - гаркнул один из спустившихся. - И эту деваху тоже. Шев потом разберётся кто такая и что с ней делать. И мешки всем на голову…

Захват яхты записанной на шведского купца, а по факту принадлежащей “министру” - даже для меня оказался уж слишком простым. Никто не ждёт тебя с автоматом и не кидает под ногу гранаты. Ни тебе растяжек, ни запертых дверей. Даже экспресс-допрос отставшего похитителя не обнаружил и малейшего сопротивления. Ногти, пальцы - давали один и тот же результат.

На точку рандеву мы прибыли довольно раньше конного похитителя. Так что успели посмотреть и погрузку, и убедиться в правильности указанного корабля. Сложнее было на ещё яркой убывающей луне доплыть до яхты незамеченными. Части группы, скинув всё оружие и одежду в лодку - пришлось плыть в тени под её бортом, предварительно дождавшись, когда вторая команда зайдёт обходным манёвром с другой стороны, откуда никто никого вроде как не ждал и не разглядывал.

Десять человек язтенной команды даже не успели ничего понять - когда их скрутили прямо на палубе. А вот со зверинцем в кают-компании пришлось всё-же повозиться. Парочка из них конечно таки решились выкинуть героя - и тут же оказались с простреленными ногами. Со мной в этом деле уж лучше не шутить.

Долго разбираться не пришлось, все семеро господ участвовали в последнем “пати” баронессы. Ночь проведённая за дознанием - проявила очень много интересных фактов. Как выяснилось интернациональная группа отнюдь не работала на какую-то отдельную страну, а чисто как-бы на альтруистических началах добывала и продавала инфу всем сразу. Оттого-то в схеме Баурца и оказались служащие разных посольских представительств. А вот совмещать приятное с выгодным - у них было уже хобби.

Однако такой лёгкий расклад меня совсем не устраивал. Привыкший к более сложным многоходовкам своего времени, мне слабо верилось в банальное гулялово. Даже если всё и начиналось именно так - то в дальнейшем серьёзные люди не оставили бы такую группу на самотёк. Тут, единогласно выданное - больше походило на легенду. Так что пришлось задержать пассажиров на яхте для более тщательного расследования. Уж очень смущал их статус свободного бытия при своих представительствах. Ни должностей, ни обязательств. Простые прожигатели времени. В большой политике такого не бывает. Что показательно - опять всё те же шведы, немцы, голландцы и британцы.

Основной вопрос “что с этим теперь всем делать” - я решил соответственно уровню попавших в руки ресурсов. С негодяями конечно предстояла ещё очень длительная работа. Тут ни жалеть, ни щадить было некого. Звери. И эти звери загубили и надругали явно немало судеб. Так что нянькаться с ними не собирался. Но и как от источников информации - грех было отказываться. А ведь у них ещё были и теневые активы с пассивами. Тут уж сам бог велел перевести всё на нужды деятельности “воронов”. Та же самая пепед летом как спущенная на воду яхта - после доработки станет совсем неплохим гонцом по Балтике да Северному морю.

А вот с их жертвами задачка стояла куда более щепетильнее. Понятно, что сутенёрить я бы ни за что не стал, вот только и выкидывать несчастных девушек на улицу было не вариантом. Пришлось затеивать новый пошивочный и прядильно-ткацкий цех на базе Марьяновки. А вот уже с придворными дамами - просто так распрощаться - и тем паче было чревато. Если не взять их под своё крыло, то уже очень скоро они вновь окажутся в чей-то шпионской кабале. И тут дело даже не в жалости. От них так или иначе могло получиться немало бед. Те, кто остались за кадром - просто так сей ресурс не выпустят из своих когтищь…

- Виктория Андреевна, проходите, и можете присесть куда вам будет удобно.

Вошедшая в затенённый шторами полумрак комнаты - дама создавала впечатление обречённой строгости. Апартаменты вдруг “отправившейся” в путешествие баронессы Моргейм - у явившейся явно порождали вообще не лучшие воспоминания. Пройдя к дивану в центре комнаты она опрятно села на его край, и сложив руки на колени перекрестьем - обратила свое затенённое лицо в мою сторону. Сидящего спиной к шторам - гостья могла только лишь гадать о моей персоне. Но так и было задумано. Сразу раскрываться дело неблагодарное да и ненужное.

- Кто вы? - раздался тихий нейтральный голос.

- Тот - кто избавил вас и ваших подруг по несчастью - от ваших мучителей.

- О чём, и о ком вы говорите? - в голосе женщины промелькнула нотка надежды, но с явным надрывом.

- Вы сами знаете о чём я. Баурц имел свойство вести дневники на каждую свою жертву. Так что не вижу никакого нам смысла ходить вокруг да около.

- Вы их читали… - молодая женщина сразу же упала лицом во взметнувшиеся ладони и явно пролилась слезами стыда и отчаяния.

- Только в тех местах, где описаны его поручения к вам и ваше их исполнение.

- Что вы хотите от меня? - не отнимая рук от лица дама всё-же затаилась в слух от своих еле обнаруживаемых всхлипов.

- Только того же что и вы. Чтобы этот кошмар навсегда прекратился.

- И тем не менее вам от меня что-то нужно. - чуть отняв руки от лица с толикой упрёка прошептала она.

- Только если вы этого сами пожелаете…

Из семнадцати выясненных по найденным записям генерала дам и девиц - лишь три напрочь отказались продолжать эту так мучительную для них ранее игру. Остальные четырнадцать, вняв разуму, после пояснения возможных рисков и действительного обнаружения своих мучителей в подвальных казематах вдруг нашедшихся у баронессы - согласились при гарантиях защиты помочь в исправлении наделанных ими сложностей. Правда пришлось позволить им несколько сбросить груз своих унижений, отдав под умеренную экзекуцию их былых обидчиков к числу коих уже были выкраны и прочие ловеласы фасадного плана. Особо в этом деле конечно оторвались все три вышедших из игры самых первых жертвы. Правда каждая по своему. Одна из них так и вовсе сделав несколько совсем не сильных пощёчин отбежала в угол и просто разрыдалась до состояния еле угомонённой истерики. Другая же хлестала обеими руками пока сама же и не упала в обморок от переполнившего её срыва. Но им явно от этого хоть как-то полегчало.

Дом при лютеранской кирхе оказался энергетически очень тяжёлым местом. Особенно когда обнаружилась ещё и ведомость баронессы. Все результаты её “помощи” как оказалось прятались прямо подле заднего двора заведения. И как к этому было относиться - я понятия не имел. А уж что делать с самой немкой так и тем более. Благо, из дома было много скрытных выходов во все стороны, плюс почти все её слуги были почти своими. Так что пришлось поселить сюда целую троицу особых “воронов” для дальнейшего изъятия информации у порочной группы по особо разработанной для этого методичке. А уж несколько подученные служанки знали как объяснить редким посетителям то - что госпожа уехала надолго, а дом на целый год сдан в наём.

Скрытное проникновение на квартиры членов шпионской группы тоже к слову добавило не только немало сведений, но также ещё и средств. Особенно с загородной резиденции “министра” - где была и впрямь обнаружена нехилая такая казна в более чем семьдесят тысяч звонкой монетой. А все в целом конфискации - составили более ста двадцати тысяч в монете, расписках, векселях и ассигнациях. И это не считая “бижутерии”, сырыми уральскими самоцветами и мехами. Такое подспорье очень кстати подпитало не только деятельность развёрнутой “вороньей” сети, но ещё позволило и на остальных направлениях устроить небольшой форсаж. А благодаря насоветованному Куракиным стряпчему - даже получилось ещё и немало недвижимости перевести на моих людей без излишних вопросов и шумихи. Так, считай что все притоны и малины столицы теперь полностью оказались переписаны на часть спецгаврилов, а их контингент срочным образом перевербовывался, перепрофилировался и перенаправлялся ратациями на диаметральные локации.

Теперь все бардели после затеянного в них ремонта и обновления перепрофилировались в гостиные дворики для разного сорта клиентуры, но с несколько иным перечнем услуг. Не прямо таки в полном объёме - но теперь из них должны были получиться этакие, каждый в свою меру упрощённые филиалы “Семирамиды”, вплоть до меню и сервиса. Таким образом “персидский стиль” захватывал все уровни и слои столичного бытия, и вместе с тем создавал зоны концентрации деловой активности и сбора информации. А для извозчиков так и вовсе появились этакие таксопарки со вполне бытообустроенными ночлегоместами индивидуального формата - типа келейки. Причём сразу в трёх предместьях столицы - на разных берегах Невы и само собой на Васильевском острове. И это было несравненно лучше конюшен и сырых подвалов харчевен.

Под контроль ушли и портовые босяки, и даже контрабандисты Маркизовой лужи. А уж местная шантрапа так и вовсе была взята под особый надзор и воспитание. Из них то как раз и закладывалась основная сеть “глубокого проникновения” в столичный движ. Пока ещё не созревшие - мальчишки были разделены на территориальные бригады, состоящие из “старшаков” и “младшаков”. По типу как в девяностых годах двадцатого века, только в совсем другом формате - “Мой город - моя крепость, и чужаки здесь лишь гости!”.

Таким образом, при поставленных над ними части спецгаврилов - вся городская суета и движ превращались не просто в чётко отслеживаемый и контролируемый процесс, но ещё и в этакую структуру продвижения параллельной социально-экономической и культурной политики в низших слоях населения. На базе этих формирований из смотрящих за районами - сразу же были заложены и институты взаимопомощи, и неформальные структуры защиты как частных так и общих интересов общакового плана, и даде некий колекс несложной неформальной этики и морали для малообеспеченных и среднеобеспеченных слоёв. Оставалось только всех шулеров и щипачей повыявить и завести на платформу общего договора. Как говорится - “Если не можешь прекратить, то хотя бы возглавь”.

Однажды выезжая вместе Эльзой уже за темно в сторону Марьяновки - на полпути нам попалась целая цепочка людей, довольно по мещански одетых и устало месящих пригородную осеннюю грязь в сторону столицы. Но привлекли моё внимание отнюдь не их отрешённые непогодицей лица. У каждого из более дюжины человек имелся в руках или за спиной кожаный футляр с различного вида струнно-скрипичного и прочего музыкального инструмента.

- А ну-ка, притормози-ка Митрий на минутку. - дёрнул я за плащ сидящего с кучером на облучке мою “правую руку”.

- Тпр-р-ру-у, родимая! - потянул он у извозчика вожжи.

Полуэкипаж с раскладным кожаным козырьком остановился прямо по центру шествия.

- Куда путь держите люди добрые? - вопросил я как можно располагающе одного из двоих довольно седых уже музыкантов.

- Так в столицу, как ведома, ваше благородие. - ответил однако чуть ушедший вперёд совсем другой безбородый аксакал с явно испанской гитарой.

- И что вам там надобно? - уточнил я чуть высунув голову в обратную сторону уже у него.

- Да так и здесь не секрет - устроения ищем. - уже с явным интересом, судя по всему предводитель не без спешки вернулся ко мне поближе.

- А сами то откуда будете?

Тут старик явно замялся. Однако пусть и чуть сморщившись ответил:

- С Урала мы. От Строгановых.

Тут уже голову пришлось умозрительно почесать и мне.

- А что так то? Выгнал что-ли? Иль совсем никудышные?

- Ну, лет пять как - не жаловался, господин. - вполне искренне пожал плечами гитарист. - А тут из Италии приехал, да не один. Но привёз с собою ещё и тамошних музыкантов. Ну и заявил, мол - контракт окончен! Староваты мы уже для него. Да и репертуар не тот. А у италийских то, на пятнадцать человек - аж три актрисы оперных. Вот и уволил нас.

- А что ж грустные то такие идёте? Иль не рассчитал за службу?

- Да расчитать-то рассчитал. Только вот поиздержались мы на дороге. - вздохнул старик. - Контрабасист Федотка ввязался за подругу перед симбирским тамошним конозаводчиком. А тот его и в управу. Пришлось откупаться. Так вот и идём уж кою неделю подыгрывая на хлеб где придётся.

- Печально конечно. - согласился я с тоской путника, и чуть подумав вынул из кармана пятирублёвую складку ассигнаций. - Ну да ладно. На вот, держите. Талантам надо помогать. Бездарности пробьются и с Италий.

Музыкант не раздумывая принял презент и с поклоном поблагодарил, чуть не захлебнувшись от спазма в горле лишь чем-то невразумительным.

- Там вёрст через десять, сразу после предместий будет видная такая таверна. - сделав вид, что ничего не заметил - махнул я рукой старику в сторону столицы. - “Персида” называется. Идите туда. Там у них как раз баня только натоплена за подворьем. Самое то вам будет после осенней слякоти. Скажите - что от графа. Вас там сразу устроят.

- Благодарю вас ваше сиятельство! - тут же проявив всё чутьё этикета снова склонил голову старик. - Непременно воспользуемся вашим наставлением. Нам и впрямь бы уже устроиться скорее. А то внучка вот уж вся размалявилась от сырости. То и дело на пчих переходит. - вскинул старик кистью на чуть отставшую девицу, укутанную в толстую шаль и сразу в два плаща с капюшоном.

От взгляда на девушку устало замершую под заморосившим на ночь дождём - меня даже самого передёрнуло.

- Как зовут внучку то?

- Валериана, батюшка милостивый.

- Пускай к нам садится. А то совсем раскиснет по такой мороси да на ночь. - вполне располагающе не предложил - а даже как бы указал я девушке. - Идём присаживайся, что стоишь?! Не переживай, никуда мы тебя не денем. Мы тут в поместье в гости едем. Может если чаем отопьёшься - на скрипке нам поиграешь? Поглядим каковы у тебя учителя. А завтра, коль не разболеешься - отправим до своих.

- Иди, иди Лерунька. - сразу засуетился старик поторопившись к внучке, чтобы проводить её к нашему экипажу. - Их сиятельство сразу видно - человек хороший и ценитель. Бог милостив, в обиду не даст. А то и впрямь уж расклеялась вся.

Проводив довольно стройную, с тонкими чертами немало высокую девушку к подножке - старик снял с неё верхний попачканный плащ и помог подняться со стороны Елизаветы.

- А тебя то как звать величать? - обратился я вновь к “директору” как только девушка с помощью Эльзы уселась у неё под боком.

- Никодим. По батюшке - Петровы мы. Вольноотпущенные уж как пару десятков лет.

- Ну тогда ступайте Никодим Петрович. Часа за два дойдёте думаю. А там уж завтра мож чего и отыщете себе для устройства. - понапутствовал я старика. - Если что, оставите в “Персиде” знать - где вас искать. Впрочем, если ничего не отыщите приходите на Таврическую. Найдёте усадьбу Богдановых. Дня через три обратно возвращусь. Может быть чего придумаем, коли у вас там не заладится…

С тех пор как примерно также вот у меня при хозяйстве оказался мастеровой часовых дел Луи, с дочкой сверсницей Миланы - я почти всегда старался гораздо внимательнее приглядываться к окружающим людям. Бежавший из Франции после революции от призыва и долгое время прослуживший гувернантом в разных местах Необъятной - Луи Сель оказался замечательнейшим часовщиком, да ещё и с ювелирными навыками. Причём - потомственным.

Однако любовь к крепостной крестьянке надолго его привязала в одном Тамбовском имении, не дав развиться в нечто большее своими талантами. Таки выслужив себе её вольность - счастьем француз всё же толком воспользоваться не успел. Родившаяся дочка была хорошим и здоровым ребёнком. А вот для вполне крепкой матери - роды почему-то случились увяданием жизненных сил. Что за напасть там проявилась - так в итоге никто и не разобрался, но за три года женщина истощилась и в конце концов оставила мужа с дочкой сиротами. Теперь уже вот с восьмилетней Элен, так и оставшийся однолюбом - полувековой Луи более месяца уже как прижился учителем в Марьяновке. Однако выявив в нём часовщика - я сразу же решил организовать французу совсем иную стезю.

Тонкорунная и черноокая Валерия уснула почти сразу как только мы отъехали от музыкальной труппы. Укрытая овчинным пледом - она так умильно засопела, что Елизавета не смогла не приобнять её, согревающе прижав к себе на грудь. Сидящая с самого начала между нами - её дочь Милана уже давно уснула у меня под боком обхваченная полулёжа руками. Так вот мы и доехали до приозёрной усадьбы Анюшкиных.

Времени было часам к девяти вечера, однако все так устали с дороги, что мы с Эльзой сразу же решили укладываться спать. Я перенёс ребёнка, Митяй аккуратно подхватил Валерию, ну а Элиза взяла с собою скрипку девушки. Утомившись за день - Ефим Петрович уже спал, так что нас встречала только Марфа Никитична и пара африканских не без симпатичности юрких девушек - обычно помогающих ей не только по дому, но и даже допущенных ко дворцу.

Свежерубленный из необхватных брёвен, довольно таки пространный терем с цоколем и двумя этажами жилых помещении над ним - густо пах смолистыми озонами лиственницы и сосны. Однако ввиду естественности своей фактуры - делал свет от пятисвечников изрядно рассеянным и тепловато-тусклым. И если бы не горящий поленьями большущий камин в главной зале, то по такой погоде даже казался бы зябким от внутренней влажности не сцеженного материала.

Стоящий над небольшим в полгектара округло-каменистым озерцом - особняк ещё не был доведён до уютного состояния. Его только перекрыли крышей и проконопатили мхом и паклей. Благо успели подвезти стёкла из Троицка, и теперь в окнах стояли полноценные распашные рамы, и даже по ярусу цоколя. Световой восьмигранный подкупольный колодец главной залы - так и вовсе фактически был процентов на семьдесят этакой витриною, позволяющей в чистую погоду даже рассматривать звезды через колодец потолка, а в лунную ночь падающие сверху лучи полнолуния делали центральную залу похожей на нечто сказочно-невообразимое!

Несмотря на то, что дом имел целых восемь спален - на данный момент реально приспособленными для жилья по осенней промозглости были лишь две самые большие. Одну из них само собой занимали хозяева. Другую - как раз те самые африканские девушки. Ну и мы с Эльзой или ещё кто придётся, когда наезжали. Как та же Василиса, когда бывала здесь по воскресным дням. Сейчас её постель пустовала. Так что пока девушки раскочегаривали камин в спальне - Митяй при помощи Эльзы уложил всё же затемпературившую девушку на постель. Бары из нас всех были так себе, так что обычной крестьянской тесноты при надобности не стеснялись.

С утра, хорошо пропотевшая от малинового чая с мёдом перед сном, девушка почувствовала себя несколько лучше и перед завтраком даже успела хорошенько пропариться в бане. А вот перед обедом даже отыграла нам часть своего репертуара. И её владение скрипкой было не просто выше всех похвал - а очень чувственно и немало виртуозно. Так что Элиза считай что тут же и предложила Валерии стать учителем музыки для Миланы. На что та недолго думая искренне согласилась даже без оговорки условий полностью доверившись благосклонности нанимательницы.

В поместье Анюшкиных мы так и пробыли все три дня - почти полностью отдавшись делам типографии и бумажного заводика. Деревенские люди почти полностью лишённые ранее домашней скотины, получив в своё распоряжение в виде так сказать подъёмных полный хозяйственный набор живности - будто заново обрели смысл своего существования! Обеспеченные базовым уровнем они уже гораздо внимательнее и инициативнее стали относиться и к своей так сказать возмездной барщине при заводике и типографии. А ознакомившись с планом реновации только что поставленной деревни на следующий год, по которому я собиралась через Марьяновку внедрить хуторской стандарт крестьянского быта и в окрестностях столицы - мужики так и вовсе зачесали свои бороды пытаясь понять в чём здесь в целом то подвох. Впрочем, ещё на стадии сборки типовых “вязовских” изб я сразу отобрал три бригады для отправки в зиму на переквалификацию и стажировку в Богдановку. Долго московских и троицких мастеров я на столице держать не собирался. Так что как только те закончат дообустройство вверенных им питерских объектов - уже санями, прихватив местных им нужно было возвращаться по домам для тамошних дел.

По возвращении на Таврическую меня ждало сразу же два известия. И как полагается в таких случаях - не обошлось и без очень скверного. Хорошим было то, что музыкальная труппа гастролёров Петровича - так и не нашла себе места приложения своих талантов. Во всех театрах им напрочь отказали, а из частных персон - брать себе “бременских музыкантов” на содержание - тоже закономерно прямо так сразу и не нашлось желающих. Впрочем, именно на это я грешным делом и надеялся. Уровень подготовки и опыта Валерии меня более чем устроил, так что я можно сказать с нетерпением желал заполучить бесхозную труппу в свои троицкие начинания. Во-первых к следующему лету я всё же намеревался ввести в оборот затеянный театр. А вот во-вторых, столько учителей по музыке для тамошней самородков - и вовсе удача разом отыскать. Так что обнаружив по прибытии всю труппу при вестибюле дома Богдановых даже не смог скрыть своего удовольствия.

- Доброго вам дня Никодим Петрович!

С ходу и по деловому сразу протянул я вскочившему с дивана дирижёру обе руки для приветствия, и не давая тому хоть что-то ответить, тут же перешёл к делу, со старта задавая темп отношений:

- Я так понимаю дела у вас пока строятся не лучшим образом?

- Да вот… - начал было Никодим Петрович, даже забыв про ответное приветствие.

Однако договорить ему я не дал, и прихватив за плечи тут же усадил нас обоих обратно на диван:

- Да уж перестаньте Никодим Петрович! - продолжил я усаживая пожилого мужчину вполне по дружески. - Мы вот таки прослушали вашу внучку Лерочку. И очень ею впечатлились. Так что сразу взяли её в воспитатели. И думаю будет очень опрометчивым не предложить всей вашей команде то же самое.

- Да как же так… - Петрович явно такого напора не тянул, хотя коль пришёл, то явно надеялся на нечто вроде этого вот.

- Да вот так! - снова не дал я тому договорить эмоциональное состояние. - У меня за Москвой строится новый театр и даже есть цельные хореографический и вокальный ансамбли. А вот с музыкантами пока вообще никак. Так что сам Бог вас на меня видать вывел. К тому же есть у меня задумка музыкальную школу для своих людей открыть. А у вас как я вижу даже с духовыми всё в порядке. Прямо таки базовый комплект! А если вы ещё и клавишными владеете…

- Владеем! - тут уже не выдержав перебил меня взрывом надежды странствующий дирижёр. - Почти все владеем ваша светлость! А если и арфу найдёте с барабанами - то мы вам даже на органе сыграем и кого потребуете обучим!

- Ну вот и договорились! - взяв мужчину крепко в рукопожатие ухватил я того за слово. - Только имейте в виду! Один раз вас взяв - теперь уже никуда не отпущу! А по поводу быта и довольствия - пусть и не сразу, но со временем устроим так, что и самим убегать даже в ум не придёт…

Получить так запросто настоящий симфонический оркестр в полноте своей базы, коий еще и духовой в себе запросто совмещает, и причём отлично подготовлен с точки зрения музыкальной науки - это прямо таки чудо! И если бы не второе известие от спецгаврилов - то я бы даже отслушал прямо тогда первый концерт труппы. Однако пришлось всех срочным порядком отправлять в Марьяновку.

Скверная же весть состояла в том, что Баурц опять выкрутился из казалось бы цепких клешней своего злого рока. Карлуша - сбежал! Причём сделал это крайне цинично и жестоко. Как оказалось, все тайные подвальные помещения баронессы Моргейм имели не просто замаскированные в стене люки, но ещё и были связаны тайным дублирующим коридором с отдельным выходом как раз таки в лютеранскую кирху. Прежде чем покинуть место своего заточения “министр” самым кардинальным образом избавился от всех без исключения своих подельников. И от баронессы, и от ловеласов, и даже от своих казалось бы партнёров по шпионажу. Все были поочерёдно проткнуты стилетом в область сердца насквозь - так что шансов выжить там ни укого не имелось.

Случившееся обнаружилось только под утро, при пересменке между дежурными спустившимися в подвал для сверки. Тогда же по окоченевшим уже телам и застывшей крови выяснилось - что беглец выйграл себе минимум три часа форы. Спешно поднятая на поиски и выявление негодяя вся столичная сеть - к моему приезду пока положительными результатами не порадовала. Беглец либо ушёл морем, либо где-то очень хорошо затихарился.

В связи со сложившейся ситуацией пришлось срочно принимать превентивные меры. Благодоря правильному стряпчему всё имущество несчастных было пущено в особую перепродажную цепочку - по схеме пока ещё мало в этом времени угадываемой. Так что даже родная деревенька Ульяна - примерно через полгодика должна была таки приплыть в руки новой хозяйки в лице Василисы. Однако поступить так же с имениями Баурца было нельзя. Впрочем как и баронессы Моргейм. Последнее к слову было взято пока в съём. А вот на самого Баурца задним числом были повешены целая кипа займов и векселей, в том числе и с ссудными процентами рассчитанных на просрочку. Но теперь, в виду побега - они становились даже опасны. Благо то, что единственно кого Карл видел в лицо - так это Василису. А при содержании на отдельной изоляции, к нему так сказать во избежании - даже его жертвы не были допущены. В целом же, в его восприятии и освобождение Василисы получилось выстроить как совершенно случайное обстоятельство, произошедшее в контексте передела сфер влияния новым игроком - этаким наложением независящих друг от друга событий. Так что, кто за всем этим стоит - тут “министру удовольствий” предстояло ещё очень сильно погадать. А вот нам теперь тоже вместе с активизацией приходилось уходить в глубокую конспирацию. И если вначале вся недвижка с прочими активами должна была всё же перевестись на моих “воронов” - то вот теперь с этим предстояло серьёзно так погодить, по крайней мере до тех пор пока не сыщется беглец или как-то по иному всё не разрешится.

Однако развязка настигла меня совсем не оттуда откуда я её ожидал…

- Ну что же граф - поясняйтесь.

Воронцов выглядел не очень здорово выспавшимся. Бледная кожа лица чуть отдавала серым, как будто у человека был болезненный озноб. Его домашний кабинет, в виду промозглой погоды за окном - тоже смотрелся малоуютным. Впрочем, даже слуги при встрече меня выглядели как будто не очень учтиво и излишне холодновато вопреки привычному. Заданный при моём входе в кабинет настоятельный вопрос - совсем не предвещал обыденной беседы. Однако, по какому поводу меня, пока что неофициально пригласили - я уже знал.

То, что канцлер отнюдь не дилетант и тоже имеет свои соответствующие времени теневые службы, фискальные ресурсы и прочие прихватки - мои люди выяснили довольно быстро. Оттого и старались обходить конкурирующую протоструктуру стороной и не особо попадаться её представителям на вид, при этом однако постоянно держа на контроле выявленные её элементы. Так что и о перехваченном письме Карлуши к своему “сюзерену”, и о его содержании - я узнал немногим позже чем сам Воронцов.

И письмецо то было отнюдь не витиеватым о любезностях. Беглец извинялся в нём за то, что был срочно вынужден покинуть империю и прямыми строками указывал на заговор против короны, одним из действующих лиц которого якобы была конечно же Василиса, а также явно с нею связанные персоны. Сам же он раскрыв крамолу и быв на том обнаружен и схвачен вместе со своими друзьями - лишь по счастливой случайности сумел бежать от расправы в то время как товарищам в этом плане совсем не повезло. В общем почитать там было чего. А главное - всё так искренне изложено аж на четырёх листах, что сложно было и не поверить на вскидку. Правда больше это походило на хорошо продуманную отговорку про всякий случай. Благо, что письмецо вовремя перехватили люди канцлера, и до самого цесаревича, в виду его отсутствия в столице - даже слухов о пропаже Баурца не дошло.

- И вам хорошего вечера Александр Романович. - стараясь не обращать внимания на тон я довольно деловито прошёл мимо стоящего посреди хозяина кабинета и хлопнул увесистый портфель прямо ему на стол. - Здесь как раз все оригиналы долгими годами процветающего заговора не только вокруг двора цесаревича, но и пожалуй даже ещё и со времён Потёмкина как минимум.

Чуть постояв в раздумье там же где и был, канцлер степенно и уже более сдержанно прошёл за свой стол, сел в кресло, откинулся на его спинку и уставился на лежащий перед ним саквояж.

- Что это? - наконец подняв глаза на меня, как будто бы даже догадываясь - уточнил Воронцов.

- Это дневники как раз того самого всеми нелюбимого Баурца. - лаконично пояснил я, и без разрешения на то - уселся в кресло подле себя. - Впрочем, когда вы их почитаете то придёте ко вполне ясному пониманию почему и за что - нелюбимому.

- А не много ли вы на себя берёте молодой человек? - нахмурился канцлер складывая руки перед собою в замок. - Род Баурцов ещё при царе Петре службу государству нёс. И по сей день - тако же.

- Ну, тут видимо стоит получше глянуть - а только ли он царю батюшке службу нёс? А может быть и не только на благо российское этот род картографией нашего отечества занимался?

- У вас есть факты и аргументы? - несколько даже с правакационной поддёвкой канцлер выставил вперёд правую руку с ладонью вверх, будто бы желая в неё нечто получить.

- Ну, как минимум по нашему Карлу - и фактов, и аргументов более чем предостаточно. - пожал я плечами и чуть наклонившись подтолкнул от себя портфель с бумагами. - Здесь очень много чего есть интересного почитать. В том числе и о товарищах генерала, коих он сбегая самолично устранил, видимо как ненужных свидетелей. Отнекиваться не буду, моим людям в ходе спасения одной особы из лап этого человека и впрямь посчастливилось схватить целое тайное собрание разного рода шпионов и негодяев, а уж потом ещё и выяснить более чем ужасающие подробности их совместной тёмной деятельности. Очень жаль что у Баурца оказалось достаточно неизвестных нам козырей, чтобы улизнуть от дальнейшего разбирательства. А так бы и ещё чего навыспрашивали со временем у этой гоп-компании. Возможно бы вскрылись и родовые архивы. На мой взгляд то, что вытворял Карл Фёдорович - само собой не случается. Такое явно не обходится без преемственности.

- Дам-с… - задумчиво поднялся с кресла и навис над портфелем Воронцов. - Вы граф понимаете, что сейчас наговорили себе на каторгу?

- Ничуть не хуже вас, Александр Романович. - ничуть не отнекиваясь согласился я. - И тем не менее - игры этого шалуна, в виду напряжения с Персией и Францией - могут стоить гораздо больше моего состояния.

- Поясните вкратце - что я здесь найду в этом портфеле? - оттянув кожаный ремешок от скобы и заглянув во внутрь - требовательно спросил канцлер.

- Здесь дневники генерала, его тайная переписка со своими подельниками, а также со своими жертвами подковёрных игр. В том числе даже ведомости теневых махинаций с контрабандой, торговлей людьми и прочими нелицеприятными делами за гранью дозволенного моралью и законом. Помимо этого тут ещё и протоколы дознания, самолично подписанные участниками шпионской группы и написанные ими собственноручно некоторыми пояснениями. Ну и в довесок общий отчёт с некоторыми моими выводами и рекомендациями по делу. Причём сразу отмечу, и настаиваю на этом - что в ходе развившейся ситуации были выявлены теневые незаконные предприятия, кои изъяты мною в… в мою же пользу в качестве компенсации на затраты. К слову, теперь они проходят переформатирование в нечто более полезное для общества и государства.

- Вот как! - хмыкнул Воронцов уже вытянувший наружу один из дневников и листающий страницы. - Своевольничаем значит.

- Это война, Александр Романович. Пусть и ведётся она на уровне придворцовой дрязги. - снова пожал я плечами. - А трофеи на войне - это святое!

- Уж не про “Персиду” с ей подобными идёт речь?!

- В том числе и про неё.

- Это ваш отчёт, граф?

Достав очевидную папку с листами гербовой печати моей типографии - риторически уточнил Воронцов. И снова опустившись в кресло принялся избирательно читать чётко структурированный текст.

- Занятно однако у вас выходит составлять документы! - хмыкнул в какой-то момент канцлер. - Без витиеватостей и экивоков. Всё по полочкам и с расстановочкой. Моих бы вот так людей обучили. А то не канцелярия - а литературный кружок по поиску словоформы прямо какой-то! - посетовал граф и продолжил читать.

- Выходит, по вашему - нас ещё с матушки Екатерины за нос водили и водят все кому не лень? - хмыкнул Воронцов уже более тоскливо. - Ладно… придётся читать ваши дневники. А пока сидите у себя дома, и на свету не маячте! Вы так ведь выражаетесь?! Генерал сейчас, судя по всему - к шведам перебрался. Из вашей любимой Финляндии - кляуза прискакала. Так что будет лучше - если вы пока и впрямь посидите дома. А потом уже будем думать - как разрешать эту ситуацию. В том числе и с вашими трофеями…

На разбор бумаг у Воронцова ушла почти рабочая неделя. За это время, получив подсказку - мои люди и впрямь вышли на след беглеца, и даже вычислили его местонахождение в финском поместьи одного шведского ярла. Однако тот будто что-то почуяв нутром - успел за день до их прибытия смыться в портовый городок и там сесть на корабль до Стокгольма. Но об этом я узнал несколько позже. Уже после очередной встречи с канцлером.

- Да уж. Заварил ты кашу Данила Матвеич… - протянул Воронцов развалившись на спинку дивана и указывая глазами садиться в кресло напротив себя за кофейным столиком.

- Впрочем, если верить вашим документам - то там она и без вас уже давно через край перекипела. - указав глазами разлить нам обоим кофе из явно свежевскипячённой турки тут же реабилитировал меня граф. - И тем не менее ситуация для вас не самая лучшая. Пусть вы нигде и не засветились, да вот только ваша… как её? Василиса Премудрая? В общем всё на неё повешено, как бы это не смотрелось абсурдным. А через неё всё прямо на вас и указывает. А ведь цесаревичу то - все эти дневники побоку. Вы затронули немца, да ещё и пострадали кругом сплошь немцы да голландцы! Каково думаете будет смотреться это всё в глазах императорской семьи сплошь ими окружённой в том числе и родственно?

Воронцов взял свой кофе и хмыкнув на моё невозмутимое потребление напитка тоже отпил молочного варева.

- Кстати - рецепты “ваших” восточных кофеин очень хорошо пришлись ко двору. - заметил он искренне смакуя напиток. - А вот прочие ваши столичные делишки - восторгов увы не вызовут. Так что лучше бы вам, этак на годок - пожалуй исчезнуть в вашем уделе. А я уж постараюсь что-нибудь придумать с этим письмом.

- Да в общем-то там и думать нечего. - решил я признаться князю ещё в одной шалости. - С вашей оговорки - мои люди достаточно быстро нашли беглеца, и так сказать “передали” ему ответное “послание от цесаревича”. Вот копия для вашего ознакомления. - с этими словами я вынул из папочки бумажный пакет без печати и положил перед канцлером.

Глаза Воронцова сначала сощурились в недопонимании, а потом сделались просто стеклянными.

- Да куда же вас несёт то?! - с трудом сдерживаясь полушёпотом проговорил будто сам себе Воронцов. - Вы смели подделывать почерк цесаревича?

- Да разве я бы себе это позволил? Это лишь требование из их высочества канцелярии - немедленно явиться в расположение вверенной генералу части. И как вы заметили - письмо имеет отсутствие печати. Попав по назначению - оно даст адресату лишь понимание своего обнаружения и вскрытие переписки. А вот дальше уже надо будет поглядеть. За моря выпускать такую птицу дорогого будет стоить. А так, интрига такого уровня документа - несколько раз заставит Карла подумать, прежде чем повторять писать кляузы или ещё какое-либо сношение с сильными мира сего. Пусть бегает кругами да оглядывается…

Беседа с Воронцовым тогда продлилась довольно долго. Помимо немалого количества неудобных вопросов с его стороны - пришлось согласиться на его требование предоставить моих людей на его потребу. Правда удалось отстоять их конспирацию даже в отношении канцлера. Иными словами с одной стороны Воронцов ежедневно, а при надобности и в любой момент получал письменный отчёт по состоянию дел в столице исходя из теневых данных от моих людей, плюсом мог им давать и отдельные поручения, типа что-то или о ком-то выяснить или отыскать. С другой стороны все экспроприированные ценности и ресурсы не только оставались за “Тринитидой” - как я условно обозначил неформальную структуру моих людей - но и даже узаканивались. Кроме того Василиса бралась под этакий публичеый протекторат Воронцова, а Ульян так и вовсе получал некую формальную должность при канцелярии канцлера, пусть и с неясными полномочиями, но с возможностью прямого доступа на приём к графу в любое время и в любом месте.

Такой расклад позволял и обезопасить моих людей от облав, и при этом иметь возможность в случае надобности обеспечить безопасность уже самому канцлеру. Всё таки выступая на нашей стороне против Баурца он серьёзно подставлялся и сам. С другой стороны публичное попечительство управляющей “Семирамиды” - позволяло уже самому графу под этим прикрытием и передавать поручения и получать отчёты, не привлекая лишнего внимания и подозрений. Однако для меня во всём этом был и ещё один немаловажный вопрос. Получая поручения от сановника такого уровня - мои люди приобретали не только возможности к более широкому применению и закреплению полученных от меня знаний и навыков, но и допускались таким образом к часто очень закрытой информации и глобальной движухе, кою с панталыку так запросто и не обнаружишь. Приложив там аналитику - можно многое разглядеть даже в недомолвках, не то чтобы в прямых подсказках.

С жертвами Баурца мы с Воронцовым решили оставить всё как есть. Будто он ничего об этом и не знает. При этом граф потребовал давать по всем их действиям и ситуациям подката со стороны - обязательный ему доклад. В целом канцлер посчитал правильным их дальнейшую работу в качестве этаких специальных “мухоловок”.

Ну а меня - всё-же из столицы выдворяли. В конце концов, слишком шустрый Д’артаньян - любому кардиналу будет словно шахматный конь в шашках…