Человек и его цитра умирают вместе (II)

Глава 1

Фо Ань ловко обогнул компанию девиц с гордо вздернутыми подбородками и продолжил шагать с тяжелой корзиной свежих имбирных корней, огромных помидоров, и полуметровых початков сочной, ароматной кукурузы. Все в Яньчэне поражало размерами, не только овощи и дома, но и сам город. Такой ногами за десять суток не обойти, поэтому…

Юноша задрал голову и сразу увидел с пяток рассекающих небо на мечах молодых людей. И девушек, и парней. И юных, и в возрасте. Все в красивых легких одеждах, настолько дорогих и изысканных, что Эн Гохуань бы упал в обморок. Хотя, он-то, наверное, видел и не такое. Рос среди роскошных тканей и сочетаний.

Стараясь ни на ком не задерживать взгляда, чтобы не спровоцировать, Фо Ань все равно украдкой рассматривал местных. Девушки здесь воины, парни здесь воины. Все здесь стремятся к бессмертию и делают успехи. Некоторые из местных живут уже третью сотню лет, а выглядят не старше тридцати. Все всегда ходят с мечами, элегантными сумочками на поясах.

Фо Ань сразу захотел такую, как только узнал, что их реальные пространства в разы больше видимого, и в них может поместиться небольшой дом, что уж говорить о бутылочках, еде и прочем. И все там сохраняется свежим, ничего не выпадает и вылетает в руку, как только подумаешь. Не сумочка, а мечта. И стоит эта мечта, даже самая маленькая и некрасивая, от пятидесяти духовных камней со старыми жуками внутри.

Неподъемная для юноши сумма. Золото, как и предупреждал Эн Гохуань, здесь не пользуется спросом. Его даже не везде обменивают. Так что сохраненные украшения и часть золота оказались здесь бесполезны. Фо Синь решила их оставить, ведь у них пока есть все, что нужно для жизни.

Фо Ань подошел к роскошному постоялому двору в десять этажей. Посмотрел наверх с толикой зависти. Ведь чем выше этаж, тем дороже комната. Ближе к вершине горы, с более плотной энергией неба и земли. Самым необходимым ресурсом для стремящихся к бессмертию практиков.

Пройдя мимо парадного входа, огибая огромный по-настоящему роскошный дом, Фо Ань прошел на задний двор, не во внутренний, предназначающийся для отдыха гостей, а именно на задний, где все аккуратно, но отнюдь не презентабельно. Где даже ночью кипела работа.

— Где тебя носило? — Поставив полные ведра, указал пальцем на Фо Аня один из работников с тугим пучком на затылке. Племянник хозяйки. — Девочкам нужен имбирь.

— Еще раз так укажешь на меня пальцем, и я его тебе оторву, — прищурился Фо Ань, лишь отчасти шутя.

— О, и это мне говорит тот, кто не может даже открыть дорогу в Дао! В тебе ни грамма духовной энергии, — сплюнул племянник, случайно попал в ведро, выругался и пнул его ногой, орошая утоптанную, желтоватую землю. — Иди набери воды!

Фо Ань поставил корзину, что заметно тянула ему руку, и медленно, широкими шагами направился к крикливому парню. Остальные работники, те, что занимались делами на улице, замерли. Смотрели то на Фо Аня, то на Фэй Гайхэ. Не в первый раз наблюдая за их перепалкой.

Юноша подошел достаточно близко, чтобы разглядеть капли пота на высоком лбу крикуна. Выше на полголовы, он наслаждался чужой злостью и даже легкой паникой. Как было бы замечательно схватить его за шею, поднять над землей, послушать всхлипы и кряхтение, а потом медленно сжать, прочувствовать каждую ломающуюся кость. Но нельзя.

— Еще раз примешь меня за своего слугу, и я не только палец тебе оторву, — наклонившись, зло прошептал Фо Ань на чужое ухо. — Все ясно?

— Да как ты смеешь?! — Отскочил Фэй Гайхэ, стиснул зубы и кулаки, точно собрался драться. И Фо Ань бы уже свалил его с ног, если бы противник не принялся пятиться. — Я дальний родственник самого Фэй Ханя! Если я скажу ему…

— Как и твоя тетка, но ей хватает ума не прятаться за громкую фамилию, — жестко оборвал его Фо Ань. — И ты не ответил на мой вопрос. Я жду.

— Да я! Я!..

Фо Ань аккуратно пнул к нему опустевшее ведро:

— Я так и подумал. Воды принеси. И больше не плюй куда попало.

Фо Ань развернулся и направился к своей корзине, с которой и правда немного запоздал. Пришлось долго торговаться за свежий имбирь и ждать, пока принесут ящик с плотными помидорами, не стал бросаться на пожухлые томаты, за которые ему точно дадут по голове.

И тут почувствовал ветер, уверенный, резкий поток. Предшественник удара. Он бы не успел отпрыгнуть, не успел увернуться, зажмурился, знал, что сейчас будет больно. Но удара не случилось.

— Фэй, чтоб тебя, Гайхэ! — Голос хозяйки постоялого дома произвел поразительный эффект. Все тут же приступили к делам с особенной сосредоточенностью и скоростью. — Что это ты творишь?

С невысокого порога в две ступени сошла женщина неопределенно возраста. Вроде как уже немолодая, но кожа у нее гладкая и блестящая. Она никогда не закалывает длинные волосы, в которых нет ни намека на седину. Она высокая и изящная, но в ее манерах и движениях такое изящество и степенность, которое не увидишь у нового поколения. Фо Ань все пытался узнать, сколько хозяйке лет, но как-то темы не представилось, а ведь они с сестрой на подхвате в этом доме уже полгода.

— Тетя, я… — На этот раз с большей опаской попятился Фэй Гайхэ, споткнулся о ведро и рухнул на землю, но продолжил пятиться, ползти.

— Что за замашки? — Продолжала свирепеть хозяйка постоялого дома, уверенно шагая к племяннику. Вроде не торопилась, но двигалась так быстро, что Фо Ань невольно удивился, уже давно хочет научиться также. — Кто учил тебя бить в спину? Тем более тех, кто слабее тебя!

Фо Ань поежился, но спорить не стал. Он и правда слабее. Все в этом доме, в этом огромном городе сильнее него.

Хозяйка обернулась и прищуром заставила юношу двигаться. Фо Ань тут же подхватил корзину и метнулся в дом, на кухню, где повара ждали имбирь для супа из свиных ребрышек. В коридорах для работников стояла суета. Все куда-то торопились. И проходили на цыпочках комнату с сушащимся бельем. Главная прачка запросто поколотит того, кто хотя бы дыхнет в сторону отбеленных простыней.

Заскочив на кухню, Фо Ань поставил на стул корзину, и ее содержимое разве что не растворилось в воздухе, так быстро поварята похватали ингредиенты, принявшись мыть, раскладывать и чистить. Все здесь двигались быстро и ловко. Фо Ань с наслаждением дышал духовной энергией большой кухни, которая здесь была гуще из-за работы с особенными дровами и продуктами. Простой пищей гости гостиницы не питались. Она могла оставить грязь в их теле. Даже отравить.

— Я могу чем-нибудь помочь? — Спросил юноша у поваренка, что в два резких движения очищал крупные початки.

— Что? — Отвлекся мальчишка с большими, яркими глазами. — А нет, спасибо, что на рынок сходил. А то сяо Ку напортачил с вечерними заказами.

Фо Ань скоромно улыбнулся и ушел. Во двор возвращаться не хотелось. Убегая, он слышал, как нарастает крик хозяйки, которая умудрялась унижать людское достоинство и без низкосортной ругани. Было бы паршиво попасться ей в таком настроении.

— Чего без дела слоняешься? — По боку прилетело скрученным полотенцем. Фо Ань подпрыгнул и обернулся к сестре. Сегодня, как и многие дни до этого, она работала официанткой на первом этаже, который отдали под ресторан. — Надевай форму и помогай, на имбирный суп госпожи сбежится добрая треть города.

— Не шути так, — отмахнулся Фо Ань.

— Я и не шучу.

— Мне нельзя в зал. Оскорблю своей человеческой натурой гостей.

— Потому что ленишься и не совершенствуешь душу, — сложила руки на груди Фо Синь. — Вот иди в комнату и займись делом.

Фо Ань махнул рукой и, выбирая из двух зол, отправился на задний двор, но сестра ухватила его за локоть, остановив. Юноша медленно поднял взгляд на девушку с высоко заколотыми, аккуратно убранными в пучок волосами. Из сумасбродной девицы Фо Синь превращалась в красивую женщину.

— Я не шучу. До вступительного испытания осталось меньше трех лет, если ты не встанешь на третью ступень начального совершенствования души, то тебя не допустят. А я не хочу поступать в школу без тебя.

Фо Ань нахмурился и грубо стряхнул пальцы сестры с локтя:

— Я делаю все, что в моих силах, — процедил он через зубы.

— Да врешь! — Возмутилась Фо Синь, кривя губы. Фо Ань больше не мог видеть ее ауры, но чувствовал, она по-настоящему зла. — Как за тобой не захожу, ты сидишь и читаешь, а должен медитировать. Уж тебе это нужно куда больше, чем мне. Или думаешь, хозяйка Фэй вот так просто не нагружает тебя работой? Ты единственный, кто еще не вошел в Дао…

— Я знаю! — Выкрикнул Фо Ань. — Я стараюсь! Я чувствую духовную энергию, но она ко мне не идет!

— Значит, что-то ты делаешь неправильно, — важно, решительно кивнула временная официантка. — Я помогу. Сегодня вечером приду к тебе и помогу настроиться, прослежу за твоей…

— Не смей!

— Почему? — Тоже перешла на крик Фо Синь. — Ты должен прорваться! Должен пойти по правильному пути, после того что…

— Я и без тебя все это знаю! — Фо Ань не хотел кричать, но едва ли не плевался от ярости. Он и без напоминаний не может отделаться от противоречивых чувств. Ему до сих пор снится Сыма и члены тайной семьи, которых повесили. Всех до единого. Всех, кроме него. По городу тоже пошли слухи. На Фо Аня смотрят, как на ничтожного предателя. Никто не хочет с ним общаться, словно боятся испачкаться. И он не в силах доказать, что они ошибаются. Что он способен на большее. Духовная энергия бежит от него. Видимо, тоже презирает.

В груди что-то начало покалывать, дышать стало тяжелее. Фо Ань повесил голову.

— Я и без тебя знаю, что мне нужно, и кто я, — устало прошептал юноша.

— Брат…

Фо Ань поднял руку, выставил ладонь, заставив сестру замолчать:

— Не нужно. — Юноша старался не смотреть в глаза последней на земле родственницы. — Правда, не нужно. Я и сам все понимаю. Я буду стараться лучше. А ты иди, тебя от работы не освободили.

Фо Синь нервно сжала в руках большую мягкую салфетку, которой протирались столы в большом зале.

— Сегодня вечером приходи ко мне в комнату. Будем медитировать вместе. Хорошо?

Фо Ань взглянул на девушку, сдался и кивнул.

— Хорошо, а теперь иди, не хочу, чтобы тебе из-за меня влетело.

Фо Ань вышел. На заднем дворе уже не нашлось ни дальних родственников прославленного Фэй Ханя, ни большей части работников. Все готовились встречать обеденных гостей, а также тех, кто спустится из комнат. Некоторые жили здесь по году, а то и больше. Несмотря на непомерную цену, такая жизнь выходила дешевле, чем аренда целого дома, хотя бы в отчасти приемлемом месте. В конце концов, не все сюда прибывающие имеют фон в виде древней семьи или большие финансовые накопления. А если не подсуетиться и не приехать в город заранее, то еще за год до вступительного испытания здесь не останется ни одной свободной комнаты. Даже в гостинице на самой окраине, где нет преимуществ густоты духовной энергии.

Взглянув на воткнутый в колун топор, Фо Ань посмотрел на свои руки, усмехнулся и пошел дальше. К воротам для телег, близ конюшни. Месту всегда теплому и пахнущему навозом. Одна из лошадей в стойле, приметив юношу, ударила копытом, словно требовала, наконец-то, ее выпустить, фырчала, мотала головой, следила черным глазом.

— Извини дорогая, ничем не могу помочь, — пожал плечами Фо Ань, прошел мимо, к маленькой двери, за которой это ждала узкая, уже не такая роскошная, но куда более красивая, чем подворотня в Динчэне улица. Здесь жили работники множеств постоялых дворов и лавок. Аккуратные, одинаковые домики с покатыми крышами. Милые и все отремонтированные. На входе в некоторые висели фонарики-обереги.

Фо Ань не мог не любоваться такой ненавязчивой красотой, но пошел он не в сторону городских ворот, а к лесу, туда, где город и дикую природу разделял невидимый барьер. Преграда спокойно пропускала гостей и жителей Яньчэна, по крайней мере, тех, кто не забывал дома жетон. Зато напитанные духовной энергией звери натыкались на барьер, точно на стену, фырчали, копали мягкую землю когтями, сдавались и возвращались восвояси.

Немало тех, кто хочет повысить уровень совершенствования, ходят в этот лес ради бессмысленной охоты. Фо Аню не казалось это правильным. Ведь большинство этих тварей не годилось в пищу, а убийство ради доказательства силы казалось Фо Аню диким порывом.

Он почувствовал барьер еще за несколько шагов, без препятствий его прошел и отправился к давно найденному высокому дереву с широкими ветками. Раньше Фо Ань просто бы на него запрыгнул, но теперь приходилось обходиться собственными силами, карабкаться по старинке.

Сев на ветку, юноша подобрал под себя ноги и тяжело вздохнул. В лесу было тихо. Где-то кричала птица, защищая свое гнездо, в кустах копошились ленивые ежики. Ни людей, ни косых взглядов.

— Эн Гохуань? — С толикой надежды позвал Фо Ань. С Чжэнь Ли же получилось. Может, и друг откликнется. В том, что красавец стал демоном, Фо Ань не сомневался. Еще сидя в клетке, он понял, на что намекал его должник. И в принципе, не разочаровался в своем решении.

Зато Фэй Хань до сих пор таит за шиди обиду. Жизнь в роли демона казалась ему более оскорбительной, чем смерть. Интересно, как к этому относится сам Эн Гохуань? Обижен ли он? Или его устраивает жизнь с вечной жаждой? Что если, очнувшись, он возненавидел мальчишку, о котором так старательно раньше заботился?

Фо Ань хлюпнул носом и быстро тот утер. Постарался прогнать мысли и принялся медитировать. Сосредоточился. Звал чистую духовную энергию, и она отзывалась, начинала приближаться к нему потоками, готовясь вот-вот попасть в меридианы, но в последний момент останавливалась и рассеивалась. Даже не касалась Фо Аня, точно того пугалась. А после четвертой попытки энергия и вовсе перестала реагировать на запрос юноши. Витала рядом и разве что чуть подрагивала.

Юноша открыл глаза. После стольких неудачных попыток они заметно припухли и покраснели. К горлу подступила кровь. Фо Ань сплюнул и вытер рот вынутой из кармана тряпицей, которую тут же выбросил.

Мышцы ныли, как после пятичасовой тренировки. Фо Ань чувствовал себя выжатым и даже подумал было спрыгнуть, но пожалел свои ноги и слез как положено. На улице заметно стемнело, сумерки грозили вот-вот обратиться темнотой. Фо Ань заставил себя шагать к городу. Повезло, что он изначально недалеко от него отошел.

На постоялом дворе зажгли масляные фонарики, работа все еще кипела. Фо Ань хотел помочь, хотя бы с ненавистной колкой дров, но видя его бледное лицо, люди предложили ему отправиться отдыхать, а не маяться ерундой.

На пути в комнату на третьем этаже, Фо Ань столкнулся с хозяйкой, что посмотрел на юношу оценивающе, спросила, как он себя чувствует, не поверила отговорке и тоже отправила отдыхать. Если честно, Фо Аню она нравилась. Редко расставаясь с длинной трубкой, женщина чем-то напоминала Мао Ланьсу, с которой юноше не дали проститься, да он и сам не рвался, надеялся, что с ней все в порядке, и никто из членов семьи не додумался ее выдать. По этой же причине не пытался встретиться с ней сам.

Фо Ань дошел до поворота к ряду узких дверей и маленьких комнат, в которых жили некоторые из работников постоялого дома, а еще вечно недовольный Фэй Гайхэ и дети Фо. Комната Фо Аня, самая прохладная, находилась в самом конце. И еще на подходе к ней юноша почувствовал дикий бег духовной энергии. Однако знал, что стремилась она не к его маленькой спальне, а к двери напротив, в комнату сестры.

Легонько постучавшись, но не получив ответа, Фо Ань аккуратно толкнул дверь и нашел сестру парящей над полом. Тело девушки светилось, а энергия клубилась, становясь видимыми потоками на подлете к талантливой девице.

Фо Ань и не думал мешать. Попытался поймать одинокий клочок голубоватого свечения, но тот отшатнулся от его пальцев и быстро поплыл к Фо Синь. Юноша поджал губы, отвел взгляд и тихо, аккуратно прикрыл за собой дверь. Зашел к себе, зажег каганец, взял одну из книг в углу и сел поближе к огоньку, собираясь сегодня дочитать историю великой войны со слов Сымы.

Глава 2

— Точно не хочешь прогуляться с нами? — Фо Синь крутилась у зеркала, которое принесла в комнату брата вместе с маленьким, полным заколок и подвесок сундучком. По-хозяйски расставила на столе баночки с разными притирками и розовыми румянами. Фо Ань сидел у окна с книгой и уже третий раз чихнул от приторного запаха розовой пудры. Потом придется проветривать комнату.

— Нет, спасибо.

— Знаешь, мне не нравится, каким затворником ты становишься, — манерно возмутилась Фо Синь, но от зеркала все же не отвлеклась, подводила глаза какой-то черной массой на кисточке. И если на одном глазу маленькая черточка получилась ровной и аккуратной, то на втором постоянно косила, не получалась. Фо Синь уже порядком растерла глаз и начинала злиться.

— А мне не хочется весь день бегать за стайкой хихикающих вертихвосток. Мне прошлого раза хватило. — Фо Аня передернуло от воспоминаний об утомительной прогулке в прошлый выходной, где все принимали его за слугу, а не за парня одного из красавиц. А чего он там наслушался! Женщины — страшные существа.

В любом случае, это город бессмертных, женщины здесь более вольны в своих правах, и им необязательно выходить на улицу со служанкой или мужчиной-родственником. Некоторые местные дамы считали оскорблением даже намек на необходимость сопровождения. Так что Фо Ань не чувствовал вины за то, что отправляет сестру с подругами одну. От мысли, что некоторые из них считают симпатичным Фэй Гайхэ, у Фо Аня до сих пор мурашки по спине бегают.

— И чем ты собрался заниматься? Просидишь весь день за книгой? — Черточка на втором глазу, наконец-то, получилась. Фо Синь ухмыльнулась и отложила кисточку. Взялась за губы, вбивая в них шелковую розоватую пудру.

— Почему бы и нет, вполне интересная книга.

— Это все как-то неправильно, — надула розовые губы молодая женщина, принявшись подбирать к нежному образу кулон и заколку. Ничего особенно выделяющегося или кричащего. — Мне не нравится, как ты себя ведешь. Люди начинают болтать всякое.

— Да ну? — Уделяя больше внимания развлекательной истории, чем сестре, хмыкнул Фо Ань. В руках у него лежало уникальное в своем роде творение. Вид литературы, который доступен только в городах бессмертных. Здесь записывают не только летопись и расшифровку техник, но и наносят на бумагу выдуманные похождения не менее фантастических героев. Невероятно интересно!

Фо Синь ухватилась за край книги и аккуратно опустила ее, поймав взгляд брата:

— Ты вообще меня слушаешь?

Фо Ань изогнул бровь, посмотрел на сестру и тут же нахмурился, потому что заметил в ее волосах заколку с маленькими стеклянными соцветиями. Ту самую, единственную, что хранил бережно и когда-нибудь собирался показать Эн Гохуаню, в знак вечной дружбы.

— Сними, — скорее прорычал юноша.

— Что? — схватилась за кулон Фо Синь. — Мне не идет? Стоит выбрать другой?

— Сними заколку, — зло повторил Фо Ань. Книга в его руках начала подрагивать, а глаза девушки округлились от удивления и шока.

— Но…

— Снимай! — Рыкнул Фо Ань, сам потянувшись к чужим волосам.

Фо Синь отшатнулась, не дав брату за себя зацепиться. Прикрыла украшение в волосах ладонью, словно собиралась за него сражаться.

— Что такого? Она же женская, тебе не стоит такое носить!

— Немедленно сними! Она не твоя! — Выкрикнул юноша.

Брат и сестра поднялись на ноги, замерли. Взгляд Фо Синь то и дело падал на дверь, которую блокировал Фо Ань.

— Да что с тобой не так? — Психанула Фо Синь, топнув ногой, сводя ровные тонкие брови к переносице. — Ты так изменился! Раньше тебе было плевать на всякие там заколки. У нас все было общим…

— У нас никогда ничего не было! — Махнул руками юноша. — Нечего было делить.

Большие глаза молодой женщины наполнились влагой, пухлые аккуратные губы задрожали. Фо Ань закатил глаза. Этот трюк работает на Фэй Хане, на остальных парнях, но юноша знал, это представление ложно, и Фо Синь обижается по-другому. И скорее от нее можно получить оплеуху.

— Ты изменился! — Обиженно выпалила сестра.

— Люди меняются, — согласился Фо Ань, — а теперь снимай. У тебя достаточно украшений. Фэй Хань позаботился, чтобы тебе было из чего выбирать.

— Ты завидуешь моей связи с Фэй Ханем? — Прикрыла рот ладошкой молодая женщина, удивляясь донельзя манерно, почти противно.

— Убирайся, — устал играть юноша. Фо Синь становится все более несносной. — Верни заколку и проваливай.

Фо Синь перестала играть. Резко вытянула заколку из волос и чуть не швырнула ее под ноги брату, но в последнюю секунду одумалась и бросила украшение ему в руки.

— Ты сильно изменился, ты все еще мой брат?

Поймав шпильку, Фо Ань мельком ее осмотрел, не нашел сколов или каких других поломок. Уже готов был успокоиться, но вопрос Фо Синь заставил его медленно поднять голову.

— А кто я, по-твоему? Ты постоянно твердишь, что я изменился, обвиняешь меня в этом, но никогда не поясняешь, что тебя так раздражает, — сложив руки на груди, прорычал Фо Ань. В последнее время от сестры он слышит только упреки. И новый стал последней каплей. — Выскажись. Давай, дай себе волю.

Прозвучало настолько язвительно, что Фо Синь переменилась в лице. Она все еще сомневалась, но недолго. Сжала кулаки и заговорила ниже прежнего. Не так манерно, как общалась со всеми остальными.

— Треклятая заколка стала тебе дороже сестры. Ты стал злым и нелюдимым. Люди болтают о тебе всякое, а ты не делаешь ничего, чтобы это исправить. Я уже не знаю, как еще тебя выгородить. Вечно огрызаешься. Больше ничего мне не рассказываешь. Ты отдаляешься от меня, я больше не чувствую от тебя поддержки. Раньше, я знала, что у меня есть хотя бы ты, а теперь… теперь этого нет. Мне плохо без тебя.

— Мир не крутиться вокруг тебя, — сурово подытожил юноша.

Фо Синь возмутилась. Явно до этого не смотрела на ситуацию под этим углом. Выражение лица молодой женщины переменилось. Она точно нашла выпад брата абсурдным.

— Опять! Вот о чем я говорила! Ты вообще все еще считаешь меня своей сестрой?

Фо Ань считал, но не в этот момент, когда оказалось, что сестре за него стыдно. Теперь ясно, почему она так часто говорит о совершенствовании души. Не потому что хочет брату добра, просто ей неприятно упоминать это в разговоре.

— Уходи, — отвернулся Фо Ань, собираясь вернуться к книге, отошел от двери.

— Ты не ответил на вопрос, мы все еще родные друг другу люди?

Фо Ань замер, выждал несколько долгих мгновений и посмотрел на молодую женщину через плечо.

— А ты сама как думаешь?

— Мой брат никогда мне не грубил, мой брат никогда не был таким злым, он не убивал без раздумий, не угрожал никому расправой, мой брат был со мной, а не… цеплялся за заколку. Предатель! — Выругалась Фо Синь.

Фо Ань резво развернулся и замахнулся, дико смотря на девушку. У той начали ходить под кожей желваки, взгляд стал суровее. Она зло посмотрела на готовую дать ей пощечину ладонь, недобро усмехнулась и вышла из комнаты. Хлопнула за собой дверью. Фо Ань слышал ее тяжелые, широкие шаги.

Юноша тяжело вздохнул и, вернув на место драгоценную заколку, сел за низкий столик, захотел вернуться к книге, но трижды перечитав строку, так и не поняв слов автора, закрыл грошовую копию оригинала из тонкой, грубой бумаги.

Фо Ань подпер голову сцепленными руками и посмотрел в окно. Выходило то во внутренний дворик, аккуратный, с композициями камней и тонкими, фигурно остриженными, маленькими деревьями, небольшим, оформленным в низкий фонтан родником посередине. А вокруг него скамейки. Работникам не разрешалось отдыхать в этой красоте даже по ночам. Но чем строже запрет, тем больше хочется его нарушить. Фо Ань уже несколько раз сидел у фонтана глубокой ночью, проводил там время до самого рассвета. Размышлял. Может быть, его и замечали, но никогда не прогоняли.

Сейчас в саду сидело несколько гостей. Двое беседовали, разместившийся напротив мужчина, молчал, о чем-то задумался. Все трое такие утонченные, в светлых платьях, украшенных искусной ковкой и драгоценными камнями поясах, а их заколки и вовсе можно было назвать произведением искусства. Возвышенная публика.

Именно такие, как они, считают простых смертных никчемными. Сила делает их надменными. Она же заставляет их думать, что почти любой проступок останется безнаказанными. Именно такие, как они, внушили Фо Синь, что человек с простой, незакаленной душой, должен стыдиться себя и своего положения. Именно их близость заставляет Фо Аня презирать себя, пытаться войти в дао снова и снова, все больше себя калеча.

Юноша бы с радостью сел и попробовал вновь, но внутренности все еще жгло после прошлой медитации. Вполне возможно, он уже никогда не сможет продвинуться. Кто вообще сказал, что у него есть предрасположенность к закалке души? Может быть, ему стоит забрать драгоценности и уйти? Поселиться в какой-нибудь деревне, где никто не знает его печальной истории и имени. Назваться по-новому, завести жену, детей, прожить короткую, но достойную жизнь. Это ведь всяко лучше, чем медленно убивать себя бесплодными попытками.

Фо Ань спрятал лицо в ладонях и хорошенько то растер. Нет, уже раз побывав на вершине, юноша уже вряд ли сможет смириться с бытием простого человека. Он вновь хочет ощутить в руках ту силу, хочет прикоснуться к величию, хочет перестать бояться. Хочет вновь войти в дао. Но не ради сестры. Исключительно ради себя. В конце концов, не только она обижена на него. У юноши тоже есть несколько поводов для кислого чувства, но ему хватает такта, держать недовольство при себе.

В комнату вошли без стука. Фо Ань почувствовал сладковатый аромат курительной смеси, поэтому без страха обернулся к хозяйке постоялого двора — Фэй Шаньсян.

— Госпожа Фэй, — кивнул Фо Ань. Чай он в комнате не заваривал, так что ничего не мог предложить дальней родственнице прославленного рода, но та все равно прошла к столу и, словно ее поддерживал кто-то невидимый, элегантно присела.

— Мне всегда хотелось, чтобы такие, как ты, юноши звали меня сестрой, — выдохнув сизый дым, через маленькую щелочку меж ровных, тонких губ, Фэй Шаньсян посмотрела в окно, не во дворик, а на белое, затянутое облаками небо. — Но, видимо, не судьба.

Фо Ань улыбнулся. Эта госпожа все больше напоминала ему Мао Ланьсу. Наверное, все, обремененные большим хозяйством, женщины приобретают общие черты. Эдакую привлекательную наглость и простоту.

— Расскажешь, почему сяо Синь выскочила от тебя такой злой?

— Поругались, — спокойно ответил юноша, тоже предпочитая смотреть в окно. Изредка замечая проносящихся по небу практиков на мечах.

— Ты едва ли не каждый вечер уходишь в лес, чтобы практиковаться, почему ты еще не вошел в дао? — Бросив на юношу косой взгляд, поинтересовалась хозяйка большого двора. И, не дождавшись ответа, протянула руку. — Дай сюда запястье.

Фо Ань вздохнул и послушался. Фэй Шаньсян пустила по его меридианам нить собственной, накопленной энергии. На лбу юноши выступили градины пота. Всегда прохладная энергия неба и земли, сегодня показалась огнем. Она вновь обожгла его меридианы, внутренности.

Сердце забилось болезненно быстро. Фо Ань закусил щеку, чтобы постыдно не простонать от страшной боли, почти агонии.

— Прошу… не…

Фэй Шаньсян медленно свела брови к переносице, но пытку не прекратила. Фо Ань был готов ее проклясть, как минимум, вырвать руку, но хватка белых пальцев оказалась подобна каменным тискам.

— Ты больше никогда не сможешь совершенствовать душу, — отняв пальцы от крепкого мальчишеского запястья, не то чтобы печально, скорее толику задумчиво, вынесла вердикт хозяйка постоялого двора.

Фо Ань силился перестать так громко дышать, но потревоженные внутренние раны все еще пылали от соприкосновения с чужой внутренней энергией.

— Что со мной? — Юноша так сжался, что пришлось смотреть на Фэй Шаньсян исподлобья.

— Твои меридианы в спайках. Они ранены, кое-где есть серьезные разрывы. Они как покрывшейся ржавчиной гвоздь. Можно почистить, но железо станет хрупким. Не подойдет для строительства дома или чего-либо еще. Твой случай называют демоническим заражением. Ты слишком много и часто контактировал с противниками праведного пути.

Фо Ань опустил голову. Сидел и смотрел в стол. Не в этом ли его спасение? Картины спокойной жизни в далекой деревне вновь замаячили перед внутренним взором. Звали и манили простотой исполнения плана.

— С такими ранами даже из школы исключают. Больше не пытайся привлечь энергию, приблизишь смерть. Ты и так серьезно ее себе сократил. И теперь едва ли дотянешь до старости.

— И ничего нельзя сделать? — Должен был спросить Фо Ань. Он и сам еще не понял, расстроила его страшная новость или все-таки обрадовала. Нет, камень с души только начал скатываться, но что-то его остановило. Вес вины, обязанностей и желаний остался давить на разум и душу.

— Ничего, — женщина смотрела на него изучающе, точно видела насквозь. — Но ты, кажется, доволен.

— Не сказал бы, — одно дело отказаться самому, другое, услышать, что ты просто ни на что не годен.

— Если хочешь, я организую тебе повозку и лошадь в течение часа.

— Хотите, чтобы я уехал? — Прищурился Фо Ань.

— Подозреваю, что ты не захочешь объясняться с сестрой.

Боль постепенно отпускала, жжение стало не таким агрессивным, и Фо Ань смог отчасти распрямиться и спокойнее вздохнуть. Все так, признаваться Фо Синь в слабости, видеть ее скорее самодовольный, чем сочувствующий взгляд совсем не хотелось. Она ни за что не поедет с ним. Не вернется в блеклый, лишенный чудес мир смертных. А может быть, понаблюдать за ее метаниями меж совестью и новыми желаниями не такая уж дурная идея. Уколоть. И навсегда расстаться.

Сама мысль об этом уколола Фо Аня в самое сердце. Нет, не этого он хочет.

Повисла тишина. Фэй Шаньсян курила, Фо Ань думал. Никто не пытался встать или что-то сделать. Не хватало горячего чая.

— На твоем месте многие практики начинали плакать, а то и пытались выброситься из окна.

Фо Ань пожал плечами:

— Не знаю, наверное, я еще не до конца все это осознал, — юноша и правда не нашел в своей душе отчаяния.

— Придется.

— Со временем, — согласился Фо Ань.

И вновь тишина. Отнюдь не уютная, скорее противоестественная, словно кто-то еще не до конца что-то сказал. И это чувство не оказалось ложным.

— Значит, не веришь в конец своего пути?

Юноша не ответил.

— Или ждешь момента, наконец-то, уйти?

Фо Ань пожал плечами.

— Скажи уже, чего ты хочешь? — Изменив спокойствию, все-таки повысила голос хозяйка.

— Какая уже разница, чего я хочу? Вы сами сказали, что сделать ничего нельзя. Хотите услышать, как я хотел всех превзойти? Как хотел вновь подняться и доказать, что способен на что-то большее? Хотел остаться рядом с сестрой?.. — Взгляд Фо Аня потух, а вместе с ним потерял силу и голос. — Да, хотел, и до сих пор хочу. Это не она слишком быстро шагает, это я от нее отстаю…

Фэй Шаньсян ударила ладонью по столу и рассмеялась. Фо Ань насупился. Его унижение показалось ей забавным?

— Дурак, — отсмеялась женщина. — Вот так бы сразу.

Фо Ань изогнул бровь.

— Если бы от демонического заражения нельзя было бы избавиться, никто из совершенствующих душу щеголей не стал бы приближаться к демонам. Побоялись бы.

— Значит, способ все же есть? — Недоверчиво прищурился юноша.

— Твой случай довольно запущенный, но попробовать можно, — Фэй Шаньсян затянулась. Фо Ань невольно сморщил нос, все-таки придется проветривать комнату, и дым щекотал ноздри. — В горах есть озеро «слезы милосердия». По окончании небесной войны, Первый бог раскаялся в своем решении столь жестоко наказывать отступников. Его слеза обратилась озером. Ступив в него, любой зараженный, кто искренне хочет исцелиться, любой демон, что раскаялся в своих ошибках, очистится. Может прийти к нему, омыться и стать новым человеком, — торжественно пояснила хозяйка постоялого двора.

— И вы знаете, где оно? — Лишь отчасти воодушевился Фо Ань. Слишком уж сказочной показалась история. Точно одна из тех, которую он вычитал в тонких книжечках.

— Нет, — качнула головой Фэй Шаньсян. — Оно открывается лишь тем, кто в нем нуждается. Искренне сожалеет о зле, которое натворил. Тем, кто хочет служить добру и Первому богу.

Фо Ань поежился. После истории войны от Сымы он все еще осуждал Первого бога за жестокость и эгоизм. Служить ему? Нет, Фо Ань этого не хотел. Но очиститься и попробовать войти в дао снова, ему хотелось по-настоящему.

— Однако тот, кто попытается отыскать озеро в корыстных целях или его сердце будет полниться сомнениями, либо его не найдет, либо умрет, как только коснется воды.

Фо Ань насторожился.

— Хочешь попробовать его отыскать?

— Кажется, у меня нет выбора.

— Если все же хочешь догнать сестру, то да, нет.

— То есть, я просто должен хотеть его найти? — Сомневался Фо Ань. — И оно само появится на моем пути?

— Верно, — женщина поднялась и направилась к выходу из комнаты. — Я попрошу собрать для тебя еду и кое-какие вещи. Пойдешь налегке.

— Вот так просто?

— А есть смысл тянуть? — Усмехнулась женщина. — Фэй Хань просил позаботиться не только о твоей сестре, но и о тебе. Так что собирайся. Я не собираюсь подводить своего великого дядю.

— Фэй Хань ваш дядя?

— Естественно, или ты думаешь, сколько мне лет? — Возмутилась женщина.

— Теперь, если честно, я думаю, сколько лет ему.

Женщина, запрокидывая голову, рассмеялась и направилась дальше по коридору, а Фо Ань вновь посмотрел во дворик, где все еще отдыхали будущие бессмертные. Что ж, либо он встанет с ними на одну ступень, а потом превзойдет, либо умрет, и больше ни о чем не будет сожалеть. Неплохой расклад. Фо Ань согласен.

Глава 3

Пышная растительность привлекала внимание. Сочная, буйная, блестящая, хотя рассвет давно прошел и роса высохла. Фо Ань старался не ломать листьев раскидистых кустов, отчего его путь становился длиннее. Хотя, странно так говорить, когда под ногами нет тропы, а куда идти совсем неясно. Никакой карты. Озеро должно само показаться ему на глаза. Да только Фо Ань бродит по лесу уже третий день и никаких подвижек. Ни намека на водоем, хотя бы на дрянное болото.

Фо Ань нашел место в тени дерева, присел и утер лоб рукой. В середине дня жара становилась особенно невыносимой. Юноша снял с плеча сумку, достал наполненную у последнего попавшегося ручья флягу из длинной дыни и сделал несколько больших глотков. Если бы не нужно было беречь воду, он бы и вовсе ей облился.

Припасов становилось все меньше. Фо Ань достал сухое печенье и жадно откусил половину. Надежды на удачу в этом сомнительном походе становилось все меньше. И если все эти рассказы о вездесущем мстительном Первом боге правдивы, то ничего удивительного. Бог определенно видит сущность юноши и не хочет ему помогать. С чего бы ему нисходить до ничтожного человека, который защищал низвергнутого генерала? Самого настоящего врага.

Фо Ань сам не понимал, почему еще не сдался, то ли хотел угодить своей гордости, то ли боялся возвращаться ни с чем. Юноша запрокинул голову, печенье едва его насытило, видимо, придется охотиться. Иначе он так и помрет здесь с голоду. Или того хуже, настолько ослабнет, что не сможет убежать от диких кабанов, которые здесь были не самыми опасными созданиями. И тогда его просто затопчут, а потом съедят.

Юноша повел плечом. Даже думать о таком не хотелось. Нужно было идти дальше. Однако ходить под палящим солнцем, когда то в зените идея не из лучших. Так что Фо Ань прислонился к дереву и прикрыл глаза. Дремать средь дня может начать входить у него в дурную привычку.

Фо Ань уснул. Знал, что спит, знал, что должен проснуться, но не получалось. Тело отказывалось двигаться. Налилось тяжестью, словно обратилось камнем, а он запертой в изваянии душой. В пору было испугаться, но с Фо Анем такое случалось и раньше, еще во времена жизни в доме Ли Шэна. Будучи совсем еще мальчишкой, Фо Ань только привыкал к тяжелому труду, много уставал и с ним случались такие эпизоды перед самым пробуждением. Страшно было только первые разы, а дальше он принимал их как за возможность поспать чуточку подольше.

Так случилось и сейчас. Поэтому Фо Ань не сопротивлялся, просто ждал. А потом почувствовал, что в этом ступоре что-то не так. Он слышал чужое дыхание, хотя, скорее, пыхтение. Чувствовал, как на него смотрят. Нечто не торопилось, оглядывало его со всех сторон. Фо Ань чувствовал вонь его тела, кислого молока, а затем что—то случилось и нечто сорвалось с места, убежало, шелестя меж кустов.

Фо Ань не торопился подниматься. Сперва, когда ступор отступил, медленно открыл глаза. Он не помнит, как лег набок, но нашел себя именно в этой позе, хорошо хотя бы под тем же деревом. Солнце не только ушло с зенита, но и вовсе приблизилось к пикам гор, густые сумерки готовились перерасти в ночь.

Фо Ань медленно сел и почесал голову. Сколько же он проспал? Видимо, совсем его сморило. И все же, вместо того, чтобы растереть глаза и потянуться, Фо Ань принялся оглядывать место у своего неожиданного привала. Если нечто ему не привиделось, оно должно оставить какие-то следы.

Трава вокруг не примята, но лишь с первого взгляда. Фо Ань не такой уж опытный следопыт, но все еще в состоянии понять, что рядом с ним ходил зверь. Небольшой и мало весящий, иначе выемки были бы больше, глубже. Но здесь точно кто-то ходил. Вряд ли кто-то опасный, иначе от Фо Аня точно попытались бы оттяпать кусок мяса. Полностью травоядных в этом лесу юноша еще не встречал. Может, ему, наконец-то, свезло?

Фо Ань прополоскал рот, сделал глоток воды, поднялся и пошел дальше, пока окончательно не стемнело, он сумеет преодолеть некоторое расстояние. Но, не сделав и пары шагов, уловил тот самый, противный запах кислого молока. Жаль, что он больше не может видеть ауры чужих людей. Жаль, что он больше не совершенствует душу, иначе, как минимум почувствовал бы всех притаившихся.

Делая вид, что ничего не заметил, Фо Ань пошел дальше. Высматривал гнезда среди ветвей, откуда мог взять бы парочку яиц. Как вкусно их все же готовят на кухне постоялого двора. Сваренные в соевом соусе, они приобретали такой интересный, почти изысканный вкус.

У юноши тут же засосало под ложечкой. И он запретил себе думать о горячих ужинах. Пошел дальше. Старался ступать неслышно. Прислушивался. Вскоре убедившись, что за ним следят. И определенно не зверь, они не так отслеживают добычу. Даже те, кто напитался духовной энергией. Значит, преследователь обладает разумом. Вряд ли разбойник. Такой убил и ограбил бы его еще во время сна. Определенно не практик, который забрел так далеко во имя жестокой тренировки. Те стараются собрать заслуги, поэтому с удовольствием помогают смертным. Да и те следы, какого же размера ножки у этого нечто? И что у него с дыханием?

Ладно. Он позволит этому неясному шпиону следовать за собой до поры до времени. Посмотрит, чего от него хотят.

Фо Ань не торопился. Просто шагал. И тут у него под ногой что-то взвизгнуло. Юноша резко опустил голову и отпрыгнул. Из-под ноги у него выскочил бурый поросенок. Маленький, с округлыми боками, он со всех своих тоненьких ножек побежал в кусты. И Фо Аню стало бы смешно, если бы он не знал, что если здесь детеныш, то где-то поблизости должна быть и куда более крупная, злая мама.

Недолго думая, юноша тут же сошел с так называемой тропы, побежал не за кабанчиком, не в противоположную от него сторону, а наискосок, надеясь, что чертова клыкастая самка не попадется ему на пути.

Становилось все темнее. Фо Ань едва различал дорогу. Хватался за деревья, используя их в качестве столбов-помощников для резких поворотов. Цель у него была, но не нашлось пути, так что сбиться он не боялся. Просто бежал, надеясь, что ему не придется расчехлять нож во имя самообороны.

С момента ухода Сымы, сил у юноши стало заметно меньше, так что выдохся он отчасти быстро. Остановился и согнулся пополам, восстанавливая сбившееся дыхание, вместе с тем пытаясь прислушаться к происходящему вокруг. Исполнить последнее мешал шум в ушах. Зато он не мешал учуять вновь появившийся рядом запах кислого молока. Фо Ань начал думать, что пованивает от него и принялся обнюхивать себя, скривился на моменте подмышки. Начав мечтать не об исцеляющем озере, а просто о свежей, нагретой солнцем воде. Одежду тоже не мешало бы простирнуть, но у него с собой нет ни ребристой доски, ни мыльного корня.

Да от юноши начало пованивать, но не кислым молоком. Значит ли это, что таинственный преследователь по-прежнему рядом? Фо Ань огляделся. Да только в сгущающейся тьме ночи не нашел никаких зацепок. Стало совсем темно, и пока на небо не взойдет луна, Фо Ань не разглядит даже собственную руку. Так что для маленького костерка придется на ощупь искать сушняк.

Фо Ань сбросил сумку на землю, наклонился и принялся рыскать по земле, под кустами, собирая тонкие и не очень веточки. Но замер, когда услышал отчетливый шум того, кто определенно не боялся его поднять. Юноша замер и медленно обернулся на шум. В таком положении он оказался ниже яркого взгляда нарушителя спокойствия. Увидел, как из кустов на него грозно выходит пыхтящий кабан, а рядом с нем семенит поросенок. Как будто указывает на того, кто посмел его обидеть.

Кабаниха грозно фыркнула. Фо Ань выронил все ветки и медленно распрямился. Клыкастый противник чуть поднял голову, оценив масштабы работы, и ударил по земле узким копытом.

— Я ведь не нарочно, — примирительно проговорил Фо Ань, надеясь, что его поймут. Духовные звери в состоянии коммуницировать меж собой. Они начали пробуждать свое духовное сознание, больше понимать не только мир, но и свое в нем место. Эта самка тому живое доказательство.

Кабаниха оскалилась и грозно взвизгнула. Если она и поняла Фо Аня, то вот он ее ни капли.

— Прости меня. Твой поросенок ведь жив здоров. Сам бросился мне под ноги.

Кажется, Фо Ань сказал лишнего. Кабаниха взревела и понеслась на него, собираясь припечатать к дереву своим массивным телом, переломать ему ноги. Фо Ань насмотрелся на охоту этих мясистых созданий, поэтому сразу же бросился в сторону, а потом побежал, куда глядят глаза. Он не видел, но слышал, как качнулось дерево, заскрипел ствол, зашелестели листья, и скорее рыкнула, чем взвизгнула кабаниха. Серьезно настроенная отомстить она побежала за юношей. Он бы обязательно что-нибудь ей прокричал, но предпочел беречь дыхание и не провоцировать без того разъяренного зверя.

Цепляясь одеждой за кусты, спотыкаясь о корни вековых деревьев, Фо Ань никак не мог развить скорость. Пот со лба пытался залить глаза, кожу щипало от ветра с неизвестной пыльцой. Во рту пересохло, а в боку начало колоть. Фо Ань понимал, что не продержится долго, думал запрыгнуть на какое-нибудь дерево, но кабаниха не даст ему времени взобраться на высокую ветку. Только и оставалось, что бежать.

Фо Ань судорожно продумывал ненадежный план по спасению собственной жизни, и вдруг на него пахнуло горячим дыханием. Таким мощным, что могло сбить с ног. Краем глаза, Фо Ань заметил настигающую его красноту, еще мгновение и он понял, что это огромная, способная поглотить его в один присест пасть. Юноша использовал последние силы на то, чтобы выйти из-под атаки, прыгнул вперед. Из-за чего вместо него на зуб монстру попала кабаниха.

Юноша отбежал еще метров на пять, притормозил и обернулся. Дорогу, которой нет, пересекало пятнистое чешуйчатое тело необъятных размеров. Змеевидный монстр вышел на ночную охоту. Фо Ань резко замерз от страха. И побежал вновь. На этот раз как можно дальше от змеи.

Поймавшая кабаниху, та должна была немного успокоиться, но нет. Твари хотелось человечины. Так что вскоре огромная, размером с небольшой дом голова оказалась недалеко от Фо Аня.

Сейчас бы юноше не помешал спутник в виде какого-нибудь героя с мечом. Насколько же далеко он забрался, раз здесь живут такие монстры?

Луна начала подниматься из-за гор. Именно благодаря ее свету юноша заметил впереди обрыв, до которого ему оставалось не более пятидесяти метров. За спиной опасно клацнули. Чужое дыхание грело спину. Фо Ань успел проклясть свою гордость, из—за которой просто не вернулся в мир смертных, после чего, решив рискнуть, разбежался и прыгнул. Уж лучше так, чем растворяться в животе змеи-монстра.

Ветер засвистел в ушах. Фо Ань полетел вниз, зачем-то до сих пор маша ногами. От высоты могла начать кружиться голова, так что юноша зажмурился. И обязательно взвыл бы, если бы удар о первую ветку не вышиб из него весь воздух. Падение лишь затормозилось, но не остановилось. Фо Аня начало бросать от ветки к ветке, пока он не свалился в кусты.

Юноша распластался на земле и тихо заскулил. Он остался жив, но все тело так болело, что не понятно, надолго ли. Перед глазами все плыло. Но даже так он увидел, как змей, не поймав добычу, вертит над обрывом мордой, после чего уползает восвояси.

— Ползай голодным, — вместе с шепотом изо рта вырвались брызги крови. Кажется, Фо Ань серьезно прокусил щеку. Чтобы не захлебнуться, он попытался перевернуться, но тут же жалко взвыл. Маневр не удался. Не оставалось ничего другого, кроме как повернуть головы и выплюнуть кровь.

Измученное путешествием, бегством и болью сознание начало покидать юношу. Фо Ань еще раз попытался перевернуться, рывком перекатился, словно умирающая рыба на сковороде. И это стало последним, что сделал Фо Ань перед тем, как закрыть глаза.

Неясно, сколько Фо Ань пролежал на земле, но пробудил его запах жареного мяса. Вкусной, шипящей от жира корочки. Желудок запел от голода. Фо Ань открыл слипшиеся глаза и тут же скривился, зажмурился, от яркого огонька костра поблизости.

— Ну, наконец-то, — вздохнул некто с детским, но вместе с тем хриплым голосом. — Я уж думал, ты того.

Фо Ань заставил себя вновь открыть глаза. Костерок плясал перед его взором, запекал несколько маленьких поросят на палках. Подняв взгляд выше, Фо Ань увидел маленькое, довольно миловидное, но очень грязное личико со вздернутым носиком. Обрамляли его грязные, засаленные патлы черных, с проседью волос. По-настоящему странное сочетание.

— Кто ты? — Вышло хрипло, едва слышно.

Некто поднялся, обошел костер, и Фо Ань дернулся. Вместо ног у парнишки оказались копыта. Короткие ножки выгибались в обратную от человеческой сторону, были покрыты короткой шерстью и сужались к маленьким копытам. Настолько маленьким, что становилось непонятно, как на них можно ходить.

— Я не могу дать тебе воды, но не дам умереть от жажды, — мальчишка так хрипел, почти квакал, словно у него в горле застряла лягушка. Он поднес тонкое запястье к собственному рту и хладнокровно надкусил кожу маленькими, больше похожими на иглы, клыками. Проступила кровь. Некто поднес запястье к губам юноши.

Фо Аня чуть не стошнило от крепкого металлического запаха и флера кислого молока. Юноша попытался отвернуться.

— Да пей же! — Все же не ругался, а скорее уговаривал заболевшего, исстрадавшегося ребенка некто. Он приложил запястье к чужим губам, и его кровь потекла в рот юноши. И то, что казалось гадким, противоестественным, оказалось донельзя вкусным. Фо Ань не пробовал ничего подобного раньше, поэтому не знал, с чем сравнить, но именно кровь нечеловеческого существа окончательно его пробудила.

Фо Ань понял, что его затягивает и, испугавшись новых ощущений, заставил себя оторваться от грязного запястья.

— Ну, вот и молодец, — ухмыльнулся не то молодой, не то старый демон. Поднялся и побрел на обратную сторону костра. — Поросята почти готовы. Я воспользовался твоим ножом, чтобы их освежевать, надеюсь, ты не против.

— Почему ты мне помогаешь? — Все еще хрипел Фо Ань, сглатывая. Кровь немного вязала. Краем глаза он заметил, что в ореоле света лежит и брошенная им на землю сумка.

Демон обернулся, его потрепанный, доходящий до бедер балахон качнулся вместе с ним.

— Кто я, по-твоему, чтобы не помочь своим? Человек?

Фо Ань нахмурился. Двигаться он все еще побаивался.

— Но я человек.

Демон скорее упал, чем сел, подобрал под себя ноги и внимательно посмотрел на юношу через костер.

— Уже не особенно. Не знаю, что с тобой случилось, но теперь ты скорее ближе к нам, чем к ним.

Глаза Фо Аня начали медленно округляться. Он изменил решение и попытался сесть. Не получилось. Юноша понял, что пока не стоит делать резких движений. Падение не прошло бесследно.

— Ты ошибаешься.

Демон добродушно усмехнулся.

— Люди так боятся свободы от законов, которые сами же придумали.

— Я человек.

Демон промолчал, взял длинную веточку и растормошил ей костерок, заставив пламя гореть ярче и выше. Сноп искр полетел вверх, но погас, как и большие человеческие мечты.

— Мне сказали, что я заражен. Я ищу озеро, которое меня очистит, — Фо Ань не видел смысла врать тому, кто вытащил его из кустов, да еще и позаботился о позднем ужине, который сам попробовать не в силах.

Демон поднял маленькое личико и глубоко нахмурился. Проявились его морщины, намекая на более преклонный, чем казалось изначально, возраст. Задумался, поджал губы.

— Тебя обманули.

— Что ты имеешь в виду? — Все-таки приподнялся на локтях юноша.

— Озеро слез — еще одна ловушка Первого бога. Его слезы уничтожают все, что противно его империи. То есть, все, что есть в демонах. Стоит нашему брату в него ступить, и от души остается такая малость, что она просто растворяется в воздухе, а не отправляется на перерождение, как говорят люди. Это не спасение. Это смерть. Настоящая и необратимая.

Руки Фо Аня похолодели. Закололо кончики пальцев.

— Но ведь я все еще человек.

— Лишь отчасти, — напомнил демон, проверяя корочку на поросятах. — Войдешь в озеро и сделаешься калекой. Останется от тебя треть. Не тела, а души. Так что вот тебе мой дружеский совет от более старшего и опытного демона, не ищи. Не совершай страшной ошибки.

Фо Ань окончательно сел. Долго смотрел в огонь, пытаясь понять, обманула ли его хозяйка богатого постоялого дома. Может быть, она просто не знала? Или ему лжет этот маленький не то человек, не то черный козлик?

— Ты говоришь так, будто бы знаешь, где оно, — осторожно заметил юноша.

— Конечно, все демоны знают, оно нас зовет, — демон посмотрел на Фо Аня через костер. — Я не поведу тебя к нему. Даже не проси.

Глава 4

Фо Ань с трудом поел. Хотя, это громко сказано: пара кусочков столь ожидаемого мяса со скрипом прошли по пищеводу, оставив не совсем приятные ощущения. И не жесткость дикого мяса виновата в неприятии, а падение, встреча с землей отбила юноше все органы.

Боль требовала от Фо Аня погрузиться в сон, слова демона — подумать. Сперва юноша попытался отползти к дереву, чтобы то стало опорой его спине, но вскоре выяснил, что сидеть по-прежнему больно, и лег. Демон, беспокоясь о нем, как о малыше, даже набрал для него листьев, соорудив что-то вроде ненадежной подушки.

— Спи, отдыхай, даже демонам после такого падения нужна передышка, — настаивал наполовину козлик. — Не переживай, я посторожу твой сон.

— Ты очень ко мне добр, — успел сказать Фо Ань до того, как закрылись его малость воспаленные болезненной усталостью глаза.

— Не без этого, но у демонов ведь тоже своя карма. Не помочь своим да еще и на чужой территории, страшное дело.

Юноша не погрузился, а провалился в сон. Очень крепкий, без сновидений. Или он просто не запомнил то, что пытался показать ему измотанный походом разум, но в какой-то момент он просто открыл глаза и даже не сразу понял, где находится. Лишь вид демонического козленка вернул Фо Аня к реальности и вернул память.

— И сколько я уже так? — После очередной порции слишком вкусной крови, поинтересовался Фо Ань.

— Пару дней. Немного. Попробуй подняться.

Фо Ань не боялся боли, поэтому с легкостью внял совету. И все же неприятные ощущения сохранились. Не настолько сильные, чтобы вновь рухнуть поваленным деревом, но юноша все-таки не успел поправиться. Сел и тут же получив в награду остатки свинины. Голод проснулся в Фо Ане с новой силой. Он вгрызся в зарумянившийся бок. Зверем отрывал куски пропеченного на костре мяса. Ел жадно, почти не жуя.

Демон сел неподалеку. Смотрел на Фо Аня с толикой любопытства и стыда. Юноша хотел извиниться, правда, сам не понимал за что. Видимо, за свою способность поглощать человеческую пищу, но это давящее чувство несправедливости мира быстро уступило место голоду. Фо Ань не успокоился, пока не обглодал две ноги. После чего утер рукавом рот и все-таки попросил подтянуть сумку, из которой извлек флягу-горлянку и напился воды. После крови она казалась совсем безвкусной.

— Так что ты здесь делаешь? Я имею в виду в человеческом лесу, — спросил Фо Ань.

— Охочусь, — как ни в чем не бывало ответил демон, предпочитая сидеть в глубине тени раскидистого дерева, фактически на его корне. Так что козлиные ножки свисают. — И этот лес не человеческий. В нем куда больше монстров Первого бога.

— В смысле? — Охотящийся близ людских селений демон не мог не вызвать вопросов. Но козленок воспринял любопытство человека по собственному разумению.

— Ты сам с одним из них повстречался. Сила Первого бога напитала их тела, превратила в монстров, заставила думать о том, о чем зверь помышлять не должен. Это противоестественно. Очередное доказательство самодурства Первого бога. — Поежился демон. Привыкнув к обществу Фо Аня, он стал говорить смелее, а может быть, полуденное тепло совсем его разморило. И наполовину козленок перестал размышлять о том, что стоит говорить, а что нет.

Фо Ань задрал голову и посмотрел на обрыв, с которого бездумно соскочил. Отчасти демон прав. Таких существ не должно существовать ни в лесах, ни где-нибудь еще. Чем им питаться? Какие у них территории? А потомство? Юношу передернуло. Ему тоже нет смысла об этом задумываться. Главное, больше не встречаться с царями змей и прочими великанами.

— А как ты стал демоном? — Вдруг спросил юноша. Отчасти лишь потому, что не хотел молчать, отчасти потому что думал об Эн Гохуане, отчасти, потому что запомнил слова козленка о своем несвершившемся обращении. Если ему, конечно, не соврали.

Козленок посмотрел на юношу с изумлением, которое быстро сменилось понимаем и даже отеческим снисхождением.

— Тебе нечего бояться. Сам я родился демоном, но видел и тех, кто ими становится. Разговаривал. И знаю, что в своей новой ипостаси они скорее счастливы, чем обижены. Конечно, вечная жажда не самый лучший спутник, но с ней можно бороться в периоды охоты. Да и так ты от нее не умрешь. О самом обращении никто не отзывался, как о чем-то болезненном. Даже наоборот, парочку знакомых говорило о чувстве легкости, эдаком освобождении.

— От оков Первого бога? — Оборот юноша позаимствовал из книги Сымы.

Козленок кивнул.

И снова охота. Фо Аня так и подмывало расспросить и получить ответы, которые ему вряд ли понравятся. Но он почти кожей чувствовал, что демон не станет раскрывать секретов своей расы перед тем, кто еще не до конца сменил сторону. Сам бы Фо Ань болтать не стал, так что и от демона не ждал любезности. Взгляд юноши то и дело падал на маленькие козлиные ножки.

— Тебе таких не светит, — хрипло посмеялся демон, качнув копытами, заметив любопытство неопытного собрата. — Это отличительная черта моего клана. Обращенные почти не отличаются от себя прежних. Вот окрепнешь, и через пару дней поведу тебя в наш лес. Проведу через границу. Передам какому-нибудь клану, где о тебе смогут позаботиться.

— Постой! — Поднял руку и выставил ладонь вперед Фо Ань. — Я не давал согласия.

— А какой у тебя выбор? — Меланхолично прохрипел демон, словно не воспринимая протест юноши всерьез.

— Озеро, — сглотнул Фо Ань, окончательно запутавшись, не понимая, кто ему врет и толкает к непоправимому. Именно поэтому, озвучив свою мысль, чтобы с особым вниманием понаблюдать за реакцией полу-козленка.

— Ты все о нем, — устало вздохнул демон. Казалось, его раздражал сам факт солнечного света, от которого он усиленно прятался, но явно не боялся. — Не знаю, кто тебе о нем рассказал, но этот человек не желал тебе добра.

— Может быть, он действовал по незнанию?

— Это был кто-то из солдат Первого бога, да? — С отвращением поинтересовался демон. — Может не отвечать, никто другой попросту не мог. Им противно все, что связано с нашим родом. Им внушили ненависть к нашему виду, хотя мы не по собственному желанию решили вести такую жизнь. Это так похоже на Первого бога. Сперва ошибиться, а потом всеми возможными способами пытаться уничтожить все последствия ошибки. Забудь об озере, я уже говорил, оно тебя если не уничтожит, то оставит калекой. Я не поведу тебя на смерть, так что отдыхай, через пару дней, в ночь отправимся к границе. Там ты сразу поймешь, что правильно, а что нет.

Фо Ань отложил остатки мяса на импровизированную подушку из листьев и поджал колени к груди. В лесу сталось необычайно жарко, но по спине и плечам пробежал холодок. Неприятный такой. Умирать и лишаться части души совсем не хотелось. С тех пор как им с Фо Синь пришлось покинуть деревню, все решают за него, говорят, что правильно, а что нет. Тайная семья, приверженцы праведного пути, сестра, каждая из хозяек постоялых дворов. Таких друг на друга похожих. Мир оказался сложнее, чем Фо Ань представлял себе, будучи совсем юным. Раньше, когда Ли Шэн олицетворял все зло в его маленьким мире, было проще.

Итак, Фэй Шаньсян, правда, хочет его смерти или не помышляла о том, куда отправляет подопечного? Что, если таким образом она решила избавиться от Фо Аня, чтобы он не объедал ее клиентов, чтобы не мучился попытками, просто сгинул, и дело с концом? Если честно, Фо Аня склонялся к ответу, да. И как он раньше об этом не подумал? Без карты, основываясь на какой-то там легенде, отправить в лес монстров того, кто не в состоянии себя защитить. Менее очевидного подлога быть не может. Но Фо Ань оказался настолько глупым, что поверил. Уцепился за глупую надежду, хотел чуточку подольше побыть с сестрой и доказать всем и вся, что его рано списывать со счетов.

Демон, примостившись на корне, прислонил маленькую, круглую голову к теплой коре и широко расставил копыта. Его сваленная шерсть отливала рыжим оттенком. С виду он просто изнывал от жары, но на деле его маленькие глазки то и дело обращались в сторону Фо Аня, словно козленок боялся, что юноша сбежит. И это настораживало.

Мысли Фо Аня закрутились в обратную сторону. Демон боится, что он сбежит? Почему? Почему он так старается ради незнакомца? Помощь своим, но Фо Ань не демон. У него просто повреждены меридианы. Демоническое заражение. В первый раз демон только обнюхал его и ушел. Почему не дождался его пробуждения? Боялся? Испугался человека! И теперь боится, что тот приведет подмогу, которая расправится с нечистым. Поэтому он придумал историю про преображение, про то, что отведет его в лес…

Нет, почему тогда козленок сразу его не убил? Мог ведь. И пока Фо Ань спал и когда лежал без памяти после падения. Не сходится.

Сытный перекус провалился в желудок. Духота нагоняла лености. Фо Аня вновь начало клонить в сон.

— Отдыхай, ты еще выздоравливаешь, — сам демон спать явно не собирался. Фо Аня — это пугало. Вдруг это такая игра. И теперь, когда Фо Ань вот-вот полностью оправится от падения, все-таки его прикончит. Юноша прилег для вида, держал глаза открытыми, сколько мог, а потом просто моргнул и открыл глаза глубокой ночью. Живой. Без лишних ран.

Значит, обмануть его решила Фэй Шаньсян?

Фо Ань тяжело вздохнул. В курсе ли сестра? Не должна. По крайней мере, он на это надеется. Ради Фо Синь он здесь, ищет легендарное озеро, которое показывается лишь чертовым избранным любимчикам Первого бога и тем, кого тот пытается уничтожить. Ради сестры он должен стараться дальше.

Лес полнился шумом. Там зверь пробежит, там птица ухнет. Та самая, которая больше среднего кабана и охотится только на особенно упитанных диких свиней. Фо Ань как-то не вовремя понял, что они уже несколько дней сидят в одном, никак не защищенном месте. Под острым взглядом демона Фо Ань поднялся на ноги. Осторожно, но те не пытались его подвести. В груди немного побаливало, воздух выходил из носу со свистящим хрипом. Меж лопаток все скрипело, позвоночник будто ломаной палкой обратился, но в целом юноша вновь мог двигаться. Вопрос куда?

У Фо Аня три варианта. Первый, все бросить, сбежать к смертным, никто не станет его искать, а он спокойно доживет свой век. Если повезет, сможет обосноваться в каком-нибудь городе или деревне. Второй, пойти за тем, кто, похоже, искренне его выхаживал все это время и стать тем, кого так боятся и призирают в мире. Третий, все-таки отыскать то озеро и рискнуть. Если не ради обидевшей его сестры, то хотя бы ради себя.

Осторожно наклонившись и подхватив сумку, Фо Ань распрямился и через боль вдохнул полной грудью.

— Если ты в состоянии идти, не будем откладывать. Проведу тебя за границу и вернусь к охоте.

— Да, веди.

Демон поднялся на ножки и весьма быстро ими засеменил. Выглядело даже забавно, но у Фо Аня не было настроения смеяться. Он дождался, пока полу—козленок его обгонит, уйдет немного вперед, и только затем тихо пошел следом.

— Будь осторожен. И держись поближе. Даже цари зверей побаиваются моего запаха, так что трижды подумают, прежде чем напасть. Главное, не набрести на их гнезда или не нарваться на очень голодного.

— И все же, почему ты мне помогаешь? — Очень тихо, почти обреченно спросил Фо Ань.

— Потому что когда-нибудь в сложной ситуации кто-нибудь поможет мне. Все в мире возвращается, знаешь, в прошлом мне…

Вместо продолжения истории, наверняка очень поучительной, демон закричал. Упал на землю и принялся кататься, верещать, как самый настоящий козленок, которого ударили палкой. Пытался сбросить со своей шеи тонкую, светлую веревку, хватал ее своими маленькими ручками, но быстро те обжигал и вновь принимался тереться о землю в тщетных попытках освободиться. Из его маленьких черных глаз потекли слезы боли и обиды.

— Сними! Сними ее с меня!

Фо Ань, удерживая край затягивающейся петли, поджал губы. Запретил себе отворачиваться. Знал, что первый эффект соприкосновения самый болезненный, дальше будет легче. К сожалению или счастью, он имел неудовольствие наблюдать за тем, как усмиряли демонических зверей. Те тоже поначалу бились, кричали, стенали, а затем смирялись. Так случилось и сейчас. Не меньше пары минут демон бился в агонии, после чего стал затихать. Развалился на земле, вытянул вдоль тела руки, распрямил ноги, зло исподлобья посмотрел на своего пленителя.

— Я ошибся, в тебе еще очень много от человека, — прорычал он со слезами на глазах.

Фо Ань тяжело вздохнул. И крепче намотал веревку на руку, которая не причиняла ему никакого дискомфорта. Повезло, что хозяйка двора додумалась положить в мешок хоть что-то по-настоящему полезное.

— И что теперь? Притащишь меня, как трофей, солдатам Первого бога? Думаешь, поимка такого, как я, принесет тебе славу? Ох, будь уверен, я расскажу им о твоем преображении, сколько моей крови ты успел выпить и кто выхаживал тебя после падения, — рычал демон, все еще стараясь выгнуть тонкую шею так, чтобы она как можно меньше касалась кожи.

Фо Ань хотел извиниться, но передумал. Решил, что будет донельзя глупо звучать, но и грубить пленнику закаленного плетения не думал. Не чувствовал, что имеет на это право. Заговорил мягко, но уверенно.

— Я не собираюсь никуда тебя отводить, не собираюсь никому отдавать. Отведи меня к Слезам милосердия, и я тебя отпущу.

Глаза демона широко распахнулись. Он сжал маленькие губы, так сильно, что те обратились точкой, после чего немного подумал и нахмурился.

— Разве ты не слышал, что я тебе сказал? Если так хочешь стать калекой, сними веревку, я просто оторву тебе ноги, и дело с концом.

— Я должен попробовать, — старался не поддаваться на провокации юноша. — Пожалуйста, отведи. Я ничего не имею против твоего рода, но сам принадлежу людям. Ты ведь сам сказал, что постоянно его слышишь. Что тебе стоит?

Демон прищурился. Фо Ань ждал, не представляя, что делать, если неожиданный провожатый откажет в помощи. Точнее, что делать он все-таки знал, но ему совсем не хотелось демонстрировать на том, кто так напоминает ему ребенка, свои навыки заплечных дел мастера.

— Проводи, а потом посмейся над тем, что от меня останется.

Недовольный демон поднялся на ноги, но не поднял голову. Его маленькие ручки сжались в кулаки, а на голове показались рожки. Или это Фо Ань впервые их заметил?

— Будь, по-твоему, приспешник Первого бога. Но если ты меня обманешь, мои братья и сестры, никогда не оставят тебя. Ты будешь умирать в мучениях.

— Я не собираюсь тебя обманывать. Отпущу, как только увижу озеро.

Демон посмотрел на Фо Аня без толики доверия. Веревка крала или, лучше сказать, запечатывала большую часть его сил. Сам он не мог от нее избавиться, пришлось подчиниться. Молча развернувшись на месте, полу-козлик повел Фо Аня вглубь леса.

Они шли несколько суток, за которые Фо Ань почти не спал. И теперь у него страшно гудело в голове. Демон же чувствовал себя превосходно. По крайней мере, ни разу не показал своей усталости, только посмеивался, когда Фо Аня начинало пошатывать. Милосердия к его состоянию обладатель копыт и рожек больше не проявлял, только постоянно принюхивался. Фо Ань этого и не ждал. Сожалел лишь о том, что ему придется самому снимать веревку. Как только провожатый высвободит силу, юноша, скорее всего, поплатится за самоуверенный проступок. Крамольная мысль о том, что веревку снимать не стоит, казалась все более и более привлекательной. И вместе с тем пугающей. Он ведь не Первый бог, чтобы обманывать тех, кто ему помогает.

В конце концов, они дошли до пещеры. Огромной расщелины в широкой части горы.

— Здесь. Дальше не пойдут. Отпускай.

Фо Ань привязал кончик веревки к ветке ближайшего куста, а сам подошел к входу. Из того тянуло сыростью. А еще холодом. Воздух из расщелины сталкивался с теплым потоком извне, создавая конденсат. Капли влаги текли по камню. Но внутри совсем ничего не видно.

— Это точно здесь?

— Здесь озеро, да, — фыркнул не хуже быка козленок.

Фо Ань поджал губы. Так ничего и не увидел внутри, зато услышал воду. Какой-то водоем определенно прятался в расщелине. Только не так Фо Ань представлял себе святое место очищения. Не слишком ли мрачно?

Демон слишком легко оторвал веточку, к которой была привязана веревка. Протопал к юноше и указал кончиком на петлю.

— Я выполнил свою часть договора, снимай.

Фо Ань взглянул во тьму на расщелины, на демона. Вновь в расщелину.

— Снимай! — Рявкнул демон. Так резко и громко, что Фо Ань подпрыгнул. — Струсил, не мои проблемы!

Переступив с ноги на ногу, Фо Ань все же ухватился за край веревки и, в отместку за крик, в последний раз дернул за край. Демон чудом устоял на месте и очень злобно глянул на юношу. Боясь, что это станет последней в жизни ошибкой, Фо Ань все-таки снял с шеи провожатого веревку.

— Ну, хоть здесь не обманул, — пробормотал демон. И тут же необычайно высоко подпрыгнул, извернулся и ударил Фо Аня копытом, буквально втолкнул юношу в расщелину. Тот рухнул в темноту, на холодный камень и услышал злобный, украшенный эхом, смех.