Человек государев 7

Глава 1 - Начальство

В понедельник утром я отправился на службу. Даже не ожидал, что с таким удовольствием вернусь в управление! Видимо, и впрямь соскучился по работе.

Я поставил автомобиль на привычное место, перекинулся приветственными фразами с охранниками у входа. По жетону, когда я проходил сквозь арку, пробежали знакомые искры.

У закрывающихся дверей лифта меня нагнал Шура Кроликов. Он осведомился, как моё здоровье, после чего немедленно принялся клянчить двадцать копеек на чей-то юбилей.

«Настоящий фанатик своего дела, — фыркнул Захребетник. — Хоть где-то стабильность!»

Войдя в кабинет, я увидел, что все мои коллеги в сборе. Даже Цаплин был на месте, пил чай, перед тем как сбежать в лабораторию.

— Миша! — приветствовал меня Ловчинский. — Как дела? Кого ещё ты успел разоблачить за те десять дней, что мы не виделись?

— Больше никого, слава богу, — улыбнулся я. — Всё оставшееся время честно отдыхал и поправлял здоровье. Видите, уже сменил костыль на трость. Выступать на соревнованиях по бегу пока не могу, но передвигаюсь уже вполне прилично.

— Рад за вас, Миша, — похвалил Цаплин. — Вот что значит молодость! На мне в ваши годы тоже мигом всё срасталось, а сейчас не дай бог ногу подвернуть.

— Вот ты, смотрю, и сидишь на месте, чтобы не подворачивать, — ухмыльнулся Ловчинский. — Стопроцентная гарантия безопасности!

Они с Колобковым рассмеялись.

— Я попросил бы, уважаемые коллеги, — обиженно начал Цаплин, но не договорил.

В кабинет заглянула Софья Андреевна.

— Здравствуйте, господа. Как вы отдохнули, Михаил Дмитриевич?

— Прекрасно, благодарю, — поклонился я.

— Приятно слышать! Выглядите действительно отдохнувшим и посвежевшим. Вас просит зайти Иван Карлович.

— Иду, — я поднялся с места.

— Нет-нет, господа, вы не поняли, — Софья Андреевна обвела нас взглядом. — Вас всех четверых просит зайти Иван Карлович.

***

— Располагайтесь, коллеги.

Корш указал на кресла, стоящие перед его столом. Пока мы рассаживались, я присмотрелся к начальнику и мысленно покачал головой. За то время, что мы не виделись, Корш, и прежде человек не тучный, осунулся ещё больше. Черты лица сильнее заострились, и уже ни у кого не возник бы вопрос, почему однокашники, одним из которых являлся мой дядя, когда-то прозвали его Коршуном.

— У меня для вас две новости, господа, — начал Корш. — Начну с той, которая, по моему разумению, должна вас порадовать. Я давно говорил, что ваш отдел необходимо расширить, и рад сообщить, что наконец получил соответствующую санкцию. Начиная с сегодняшнего дня мы будем набирать новых служащих.

Мы переглянулись.

— Отличная новость, Иван Карлович! — воодушевлённо ответил за всех Цаплин. — А то дел у нас — чем дальше, тем больше, меня супруга уже грозится из дома выставить. Ступай, говорит, в свою лабораторию и живи там. Домой всё одно только ночевать приходишь.

— Да-да. Такая же история, — подтвердил Колобков.

Хотя он, в отличие от Цаплина, на загруженность обычно не жаловался. Я давно подозревал, что на службе Колобок отдыхает от своего беспокойного семейства, его бы воля — вовсе бы домой не уходил.

— Личная жизнь — это да-а, — мечтательно поддержал коллег Ловчинский. — Этого не хватает.

Корш кивнул.

— Понимаю, господа, и благодарю вас за вашу самоотверженность. Рад сообщить, что в скором времени в распоряжение господина Цаплина, который назначен начальником отдела магических исследований, поступят молодые специалисты. С университетским образованием, рекомендации имеют преотличные. Оперативная работа, — он повернулся к Ловчинскому и Колобкову, — по-прежнему остаётся за вами, господа. Петра Фаддеевича я предполагаю назначить начальником оперативного отдела, а Владимира Сергеевича — заместителем.

— То есть Петя будет с бумажками для начальства ковыряться, а я по выездам бегать, — расшифровал суть назначений Ловчинский. — Отлично, мне нравится! Терпеть не могу бумажки.

— Я постарался учесть предрасположенности каждого из вас, — подтвердил Корш. — И, разумеется, в распоряжении оперативного отдела в скором времени тоже окажутся новые люди. А жалованье будет увеличено в соответствии со штатным расписанием.

— Вот уж и впрямь отличные новости! — восхитился Ловчинский и хлопнул по плечу Колобкова. — А ты, Петя, всё жаловался, что денег не хватает в другую квартиру переехать. Теперь-то уж точно хватит!

— Теперь непременно, — согласился просиявший Колобков. И спохватился: — А Миша как же?

Все трое моих коллег озабоченно уставились на меня.

— Михаил, хоть и относительно новый сотрудник, показал себя с самой лучшей стороны, Иван Карлович, — горячо сказал Цаплин. — Он и в оперативной работе хорош, и в магических расследованиях весьма успешен.

— А уж как магией лупить горазд, — со смехом подхватил Ловчинский. — Как он этого колдуна к амбару пришпилил! Любо-дорого смотреть. Верно я говорю, Петя?

— Верно, — кивнул Колобков. — Так что же с Мишей, Иван Карлович?

На лице Корша промелькнула улыбка.

— О талантах господина Скуратова я знаю не понаслышке. Смею вас уверить, господа, что такие вещи из внимания не упускаю. И я попрошу Михаила Дмитриевича оставить оперативную работу.

— Как — оставить? — охнул Ловчинский. — Господь с вами, Иван Карлович! Миша — оперативник от бога, разве же можно…

Корш поднял руку.

— Спешу сообщить, коллеги, что господина Скуратова ждёт новая учреждённая должность: начальник боевого магического подразделения. У нас больше не будет необходимости привлекать к работе полицию. При осуществлении боевых операций мы станем обходиться своими силами.

Наступило молчание.

— Как-то всё так хорошо складывается, что даже и не верится, — пробормотал Колобков.

Корш покачал головой.

— До «всё хорошо», Пётр Фаддеевич, надобно ещё дожить. Работы предстоит немало, новых людей необходимо отобрать, затем обучить. Но я верю, что у нас получится! Это всё, господа. Дальнейшие инструкции получите у Софьи Андреевны.

Мы начали подниматься со стульев.

— А вас, Скуратов, я попрошу остаться, — сказал Корш.

Я сел на место. Дождавшись, пока мои коллеги, горячо обсуждая услышанные новости, выйдут, Корш обратился ко мне.

— Мне отчего-то кажется, что у вас остались вопросы, Михаил Дмитриевич. Я не ошибся?

— Не ошиблись, — кивнул я. — Вы сказали, что новостей две, но вторую новость так и не упомянули.

Вот теперь Корш скрывать довольную улыбку уже не стал.

— Я был уверен, что вы не упустите эту деталь. Что ж, порадуйте старика своими дедуктивными способностями ещё раз. Скажите мне сами, что за вторая новость? Данных у вас достаточно.

— Первую новость вы назвали хорошей, а второй определение не дали, — проговорил я. — И на общем собрании о ней не объявили. Стало быть, новость не самая приятная. Коль уж нашему ведомству согласовали расширение штата…

— Ну-ну? — склонив голову набок, подбодрил Корш.

— …А также создание отдела, специализирующегося на боевой магии, я бы предположил, что работы предстоит много. В том числе довольно специфической. Образно говоря, тучи над государем сгущаются, и надеяться на то, что они разойдутся сами по себе, не стоит. Новый отдел создаётся потому, что существующими силами мы попросту не справимся с задачами, которые предстоит решать.

— Верно, Миша. — Корш вздохнул. — Увы, всё так — от первого слова до последнего. Я хотел убедиться в том, что ты тоже это понимаешь. Ну и отдаёшь себе отчёт, насколько это может быть опасно.

— Понимаю, Иван Карлович.

Корш кивнул.

— Что ж, другого я и не ждал. Кстати! Официальное объявление я сделаю позже, пока хочу просто поставить тебя в известность. За обезвреживание банды, терроризировавшей город, ты представлен к присвоению следующего чина. Как только подпишут приказ, станешь надворным советником.

Я вскочил и вытянулся.

— Служу государю!

— И преотлично служишь, — кивнул Корш. — Уверен, что с новой должностью справишься так же хорошо.

— О новой должности, Иван Карлович. Что за люди будут в моём подчинении? Откуда они возьмутся?

— Людей подберём, не беспокойся. Я уже отдал распоряжение, работа идёт. Отбирать будем из военных — боевых магов, имеющих необходимый опыт. Надеюсь, что через две-три недели познакомлю тебя с подчинёнными. А ты, глядишь, к тому времени избавишься от этого, — Корш кивком указал на мою трость. — Рановато в твои годы с палочкой ходить.

«Избавимся, — ухмыльнулся Захребетник. Он показался мне необычайно довольным. — Как только надо будет, так сразу же и избавимся, не сомневайтесь!»

— Ступай, Миша, — закончил Корш. — Коль уж вышел на службу, прогонять тебя я не буду. Но попрошу не как начальник, а просто как старший товарищ: хотя бы в первое время воздержись от беготни по городу. Займись пока документами, у вас этого добра на десятерых хватит. Привалова навести, погляди, что у него новенького. Ну и — на бога надейся, а сам не плошай! Людей мы тебе ищем, но и ты по сторонам поглядывай.

***

«По сторонам поглядывай, — ворчал я, возвращаясь со службы домой. — Легко сказать! Можно подумать, боевые маги на всех углах валяются».

«На всех — вряд ли, но где-нибудь непременно валяются, — заверил Захребетник. — Сомневаюсь, что такие люди обходят стороной кабаки, а в кабаках пьют «Боржоми». Одним словом, кто ищет, тот всегда найдёт!»

«Какой-то ты сегодня подозрительно оптимистичный…»

«Ну так! Зря, что ли, я тебя две недели в деревне мариновал? Тут за это время как раз стрелочка куда надо повернулась. Уже и чин новый для тебя готов, и отдел сформировали. Растёшь, Миша!»

Захребетник довольно рассмеялся.

«Расту, угу. А проблемы, судя по всему, вместе со мной растут. Если уж Коршу велели отдел боевых магов создать».

«Ну а как ты хотел? Думал, я сюда пришёл с тобой дурака валять?»

«Дурака валять у тебя и без меня отлично получается», — огрызнулся я.

Но больше Захребетника ни о чём не спрашивал.

***

— Как первый день на службе, Миша? — осведомился за ужином Зубов.

Сам он, как я понял, у себя на службе объявился лишь для того, чтобы обозначить возвращение из отпуска и договориться с товарищами, когда и в каком ресторане это событие отметить.

— Хорошо, — задумчиво глядя в тарелку, отозвался я.

— А чего ты такой кислый, если хорошо?

— Да меня, видишь ли, назначили начальником нового отдела.

— О! — восхитился Зубов. — А что же мы с тобой насухую сидим? — Он ринулся к буфету и достал бутылку коньяка. — Назначение отметить надо! Чтобы в отделе, или что там у вас, служба шла как положено!

— Да погоди ты, — отмахнулся я. — Говорю же, отдел новый. Его пока ещё вообще нет. Сотрудников набирать надо. Боевых магов, представляешь?

— Боевых магов?! — Глаза у Зубова загорелись. — Да что же ты сразу не сказал? Я тебя с такими орлами познакомлю — пальчики оближешь!

— Хм-м. Интересно. А где ты их возьмёшь?

— А вот это, Миша, не твоя печаль. Жди меня с добрыми вестями!

Зубов налил себе коньяку, залпом опрокинул рюмку и, чеканя шаг, вышел из столовой.

На следующий день за завтраком Зубова я не увидел. Ирина Харитоновна сказала, что дома он не ночевал. Зато когда я вечером вернулся со службы, Григорий поджидал меня во дворе, приплясывая от нетерпения.

— Едем, Миша! — объявил он, плюхнувшись на сиденье рядом со мной.

— Может, сначала поужинаем? Я со службы, вообще-то.

— Вот там на месте и поужинаем!

Зубов был настроен категорично. Если уж он собирался кого-то осчастливить, от своего не отступал.

Я вздохнул и снова завёл мотор.

***

— Ты не представляешь, что это за люди! — вещал по дороге Зубов. — Сплошь боевые маги, один заслуженнее другого!

— Да что ты? И где же водится такая высокая концентрация магов на квадратный вершок?

— Заведение называется «Брыкающийся ослик», они там собираются. Я позвал всех, кого знаю, чтобы познакомить с тобой. Сейчас увидишь, какие это лихие парни! Иной раз можно и магический поединок увидеть своими глазами.

— То есть боевые маги устраивают дуэли?

— Бывает и такое, народ они горячий. Но обычно просто так бьются, на интерес. А прочие, кто соберётся, ставки делают. Я всё разузнал, сегодня как раз такой день.

— Угу. Тотализатор, значит, — хмыкнул я.

«Ну спроси ещё, платит ли хозяин заведения налоги, — вмешался Захребетник. — Не занудствуй, Миша».

«Я не занудствую. Я голоден, мне завтра с утра на службу, и я не готов тратить время на шарлатанов».

«Да почему сразу на шарлатанов?»

«А ты думаешь, что серьёзный боевой маг будет демонстрировать свои навыки в кабаках за деньги?»

«Вот и поглядим».

«Ну-ну».

Я остановил машину у заведения с вывеской, на которой был изображён ослик, отбрасывающий копытами комья земли, и повернулся к Зубову.

— Только вот что, Гриша. Мундир я сейчас сниму, а ты меня не выдавай. Не говори, кто я такой и что мне нужно. Представь меня как своего друга, который давно мечтает познакомиться с настоящими боевыми магами.

— Почему? — расстроился Зубов. Ему нравилось хвастаться моей принадлежностью к Коллегии.

— А вдруг мне никто из твоих товарищей не глянется? Нехорошо выйдет.

Зубов почесал в затылке.

— Н-да, тоже верно… Ладно, договорились. Буду молчать.

С некоторых пор я завёл привычку возить с собой на службу саквояж со штатской одеждой — мало ли что. Я надел вместо мундира сюртук и вслед за Зубовым вошёл в кабак.

Глава 2 - Настоящие боевые маги

Помещение оказалось необычным. Половина его была отгорожена канатом, как на боксёрском ринге. Пол в этой части был засыпан опилками, а стены выглядели так, словно кабак брали штурмом. Во многих местах они были обожжены, кое-как залатаны фанерой, а поверх заплат снова пробиты. С потолка свисал флаг с гербом магических войск: шаровая молния на фоне щита и скрещенных за ним копий, самого древнего оружия боевых магов. Флаг выглядел тоже изрядно потрёпанным.

Разделяющий зал канат, заставил меня присмотреться к нему внимательнее. Я уже не раз ловил себя на том, что магический фон способен почувствовать без «регента» и без участия Захребетника.

«Верно, — хмыкнул Захребетник. — Так и есть. Обычное дело: чем больше тренировок, тем лучше результат. Чем чаще ты применяешь магию, тем больше к ней приспосабливаешься. Магия становится частью тебя, твоим продолжением. Помнишь, когда-то тебя удивила способность Ловчинского точно и без труда определить количество заряда в малахириуме? А сейчас ты сам об этом не задумываешься, просто знаешь. Это называется опыт, Миша. И да, ты прав — канат не простой».

«Защищает зрителей от издержек магических боёв?»

«Пытается. Хотя, как я вижу, не всегда успешно».

«Да уж», — усмехнулся я.

Тяжёлым дубовым столам, за которыми на другой половине помещения сидели завсегдатаи, тоже доставалось не раз. Я заметил обгоревшие ножки стульев, выщерблины в столешницах и подозрительного вида пятна на полу. Если их и пытались устранить, то не особенно преуспели.

Впрочем, собравшуюся публику обстановка не смущала. Мундиры большинства сидящих за столами украшали шевроны боевых магов. Всем своим подчёркнуто мужественным видом они показывали, что к подобному им не привыкать.

«Пули свистели над нашими головами», — с непонятной ухмылкой прокомментировал Захребетник.

Зубов подвёл меня к столу, где уже собралась компания из трёх человек.

— Вот, Миша, ты просил познакомить тебя с настоящими боевыми магами. Изволь!

Товарищи Зубова оказались приблизительно его ровесниками. Все как один усатые и молодцеватые. Со мной они знакомились дружелюбно, хотя некоторая пренебрежительность проскальзывала.

«Ну, ещё бы, — фыркнул Захребетник. — Они ведь не знают, кто ты такой — в их представлении обычная штатская штафирка. А эти парни даже среди военных считают себя элитой».

— …Ну и вот, господа, — продолжил один из боевых магов прерванный нашим появлением рассказ. — Конь, стало быть, понёс. Все кругом, конечно, врассыпную. Один я не растерялся. Раз метнул удар, другой, третий! Перед конём — ямы, а деваться-то ему некуда! Провалился и уж не выбрался.

— Браво, поручик, — восхитился Зубов. — Предлагаю выпить за вашу находчивость!

Выпить не отказался никто. В бокалы полилось шампанское.

— А конь, провалившись в яму, не поломал ноги? — выпив, спросил у рассказчика я.

Тот взглянул на меня с удивлением.

— Может, и поломал. Но ведь это сущий пустяк по сравнению с тем, что было бы, кабы он людей покалечил!

— Безусловно. Хотя я отчего-то предполагал, что взбесившихся лошадей останавливают иначе.

— Как же это?

— Магической сетью. Конь запутался бы в ней и просто не смог бежать дальше. Результат тот же, но конь бы при этом уцелел.

Поручик снисходительно улыбнулся и похлопал меня по плечу.

— Эх, гражданские! Для чего нам, боевым магам, какие-то сети? Мы, знаете ли, воевать привыкли, а не кружева плести.

Его реплику поддержали дружным смехом.

— Верно, господа! За боевую магию!

Я, вежливо улыбнувшись, сдвинул бокал вместе со всеми и поделился мыслями с Захребетником:

«Не знаю, каковы остальные, но этот точно не тот, кто нам нужен».

«Почему? — хмыкнул Захребетник. — С чего ты взял, что он обязан владеть таким заклинанием, как магическая сеть? В армии этим вашим штучкам, быть может, вовсе не обучают».

«Да чёрт бы с ней, с сетью — может, и не обучают. Но ты ведь слышал: для того, чтобы пробить яму, ему понадобился не один удар, а три! А стало быть, силы одного удара не достаточно. Каков этот поручик в деле, можно даже не смотреть, и так всё ясно. Уровень владения магией если и получше, чем у моих бывших коллег из Тульского управления, то ненамного. А мне нужен уровень как минимум равный Ловчинскому и Колобкову».

— А вот ещё, господа, случай был, — продолжал между тем беседу холёный брюнет с погонами ротмистра. — Полковник наш, как вы знаете, любит поворчать, что магия должна быть экономной. Что ежели вы выжигаете поле в диаметре ста шагов, когда враг стоит в десяти, то вы не боевой маг, а лесник-поджигатель со спецкурсом по самоубийству. И вот, стало быть, решил он перед новобранцами самолично изобразить точечный удар. Молнию метнул. И что сказать — вышла-то молния хорошо, только маленько с перехлёстом. Стену тира пробила, соседнюю казарму, за забором три дуба снесла и приземлилась точнёхонько в кузнице, где в это время горны раздували.

За столом захохотали.

— То-то, должно быть, кузнецы обрадовались!

— О, да! А полковник сказал, что это ему, видать, малахириум бракованный попался.

Я смеялся вместе со всеми, а сам посматривал по сторонам. Здесь ведь не только зубовские друзья собрались, в конце концов! Тут, можно сказать, полный кабак боевых магов. Вот бы ещё у них на лбах уровень владения магией написан был…

Оглядываясь, я заметил, что к канату подкатили доску наподобие школьной, закреплённую в стоящей на колёсиках раме. К доске подошёл человек и принялся что-то писать. Для собравшихся, как я понял, это зрелище было привычным. Что делает этот человек, никто не спрашивал, но от разговоров люди отвлеклись.

Ротмистр, рассказывавший про полковника, тоже оглянулся на доску и азартно потёр руки.

— Скоро начнётся, господа!

— Что именно? — спросил я.

Теперь к доске повернулись все.

Человек с мелом как раз закончил писать и шагнул в сторону, чтобы публике были видны строчки. Он тоже был одет в мундир. Сухопарый, подтянутый, ещё не старик, но седой. Ни погон, ни шевронов, ни каких-либо ещё знаков различия. Правый рукав мундира был пуст. Мел человек держал в левой руке.

— Хозяин заведения, — негромко пояснил мне Зубов. — Говорят, что и сам в прошлом — боевой маг.

— А чьё имя написано на доске? Что за Маркиз, почему люди так волнуются?

Публика за столами, увидев имя на доске, заговорила громко и возбуждённо, за некоторыми столами засвистели.

— О, Миша! — обрадовался Зубов. — Да нам с тобой повезло! Сейчас ты такое увидишь… Такое! В общем, готовь корочки. Этого человека ты просто обязан взять на службу.

— Угу…

Я приготовился к ожиданию, но долго ждать не пришлось. На импровизированную арену вышел человек в белоснежной рубашке, щёгольском плаще и шляпе. Раскланявшись, Маркиз сбросил плащ, выхватил из-за пояса два пистолета и принялся палить с двух рук по фанерным мишеням, которые стояли у дальней стены.

Отверстия, образованные пулями, вспыхивали по краям магическим свечением. Выглядело это зрелищно. Ассистентка Маркиза в умопомрачительном платье, вызвавшем у публики отдельный интерес, принялась жонглировать мишенями. Теперь Маркиз поражал их на лету.

— Каков, а? — теребил меня за рукав Зубов. — Ты только взгляни, какая меткость! Сразу видно — настоящий боевой маг!

— Ну да. Сразу видно.

Стрелок меня действительно заинтересовал. Воспользовавшись тем, что внимание собравшихся приковало происходящее на арене, я вытащил из кармана и надел «регента». А Маркиз обратился к зрителям, приглашая выйти смельчака. Стоит ли говорить, что записаться в таковые были готовы едва ли не все, Маркиз ткнул пальцем в ближайшего.

Выведя его на арену, он пристроил на макушку парня яблоко и сбил его метким выстрелом. Затем разнёс три яблока, подброшенных вверх. И в заключение сбил яблоко с ладони парня, повернувшись к нему спиной.

Публика аплодировала. Маркиз раскланивался.

— Ну? Что я тебе говорил?! — Зубов толкнул меня в бок. — Чудеса, а? Ступай скорее за ним, покуда не ушёл!

— От меня не уйдёт, не волнуйся. Я его запомнил — видишь, даже пенсне надевал, чтобы получше рассмотреть. — Я снял «регента» и убрал в карман. — Если что, найду без труда. А покидать вашу компанию, когда мы только что познакомились, невежливо.

Зубов пожал плечами и повернулся к товарищам, принявшимся вспоминать знакомых стрелков. А я подавил вздох.

«Что же ты, Миша, не бежишь делать предложение, от которого этот великолепный боевой маг не сможет отказаться?» — хмыкнул Захребетник.

«Слушай, ну хоть ты не издевайся! Ты не хуже меня понял, откуда у этого так называемого маркиза такая меткость. К боевой магии его навыки отношения не имеют. Он просто фокусник, мастерство которого заключается в том, чтобы вовремя активировать магические заряды в мишенях и яблоках. Стреляет этот Маркиз холостыми патронами. Относительно того, какую меткость покажет, если вывести его на полигон, у меня большие сомнения. Впрочем, как бы там ни было, тратить на него время я не стану».

«Ишь ты. Раскусил», — хохотнул Захребетник.

А у меня настроение портилось чем дальше, тем больше. Слушая байки зубовских друзей, я всё более убеждался в том, что ни один из них для моих задач не годится.

«А знаешь почему?» — снова встрял Захребетник.

«Догадываюсь. Мне нужны люди, обладающие практическими навыками. Не демонстрирующие их на учениях и смотрах, а имеющие реальный боевой опыт. А где его взять? Последняя война, в которой Россия принимала участие, слава богу, закончилась двадцать лет назад. Зубовские друзья тогда ещё в в младших классах гимназии учились. Зря мы здесь сидим, вот что я тебе скажу. Ничего путного не высидим».

«Зато поужинаем, — ободрил меня Захребетник. — Ты взгляни, как великолепно поджарены рёбрышки! И картошечка молодая — м-м-м! Ты как хочешь, а я считаю, что хотя бы ради этого стоило сюда прийти».

Официант поставил передо мной блюдо, источающее и впрямь волшебный аромат. Проголодаться я успел основательно и соблюдать правила поведения за столом заставил себя с трудом — тем более что на вкус рёбрышки оказались даже лучше, чем на вид. Плюсик в копилку однорукого хозяина кабака, чем-то мне этот человек был симпатичен.

Шум в зале между тем снова начал стихать. Оказалось, что однорукий, лёгок на помине, идёт к доске.

Новую строчку он выводил в тишине — публика напряжённо ждала. Зашумели, только когда хозяин отошёл в сторону.

«Магический поединок, — прочитал я. — Веретено против Рысака».

Эти имена, как и имя Маркиза, собравшимся, очевидно, были хорошо знакомы. Вокруг начались бурные обсуждения. Хозяин разделил доску мелом на две половины и под именем каждого из соперников принялся записывать ставки.

Когда последняя ставка была принята, на арену вышли соперники, одетые в полевую форму.

Веретено оказался азиатом. Он был невысок ростом, худощав и проворен даже на вид. Рысак — светловолосый, угрюмый атлет двумя-тремя годами старше меня.

По удару гонга начался бой. Я наблюдал за ним без особого интереса. С первого взгляда стало ясно, что настоящие боевые маги дрались бы не так. Бой, который показывали на арене, был рассчитан в первую очередь на зрелищность.

Веретено полностью оправдывал своё прозвище. Напрямую он не атаковал, крутился вокруг Рысака, в последний миг уходя от ударов и позволяя защитному куполу вспыхивать магическими искрами. Рысак бил наотмашь. Удары получались красивыми: его кулак заканчивался как будто огромной рысьей лапой с изогнутыми когтями. Когти при ударе воспламенялись, заставляя публику реветь от восторга.

Поединок закончился победой Рысака. Он, улучив момент, сумел сбить соперника с ног. Прижал его коленом к полу и занёс над горлом «когти».

— Убедительная победа, — похвалил ротмистр, когда бой закончился. — Однако, господа, не выйти ли и нам немного развеяться?

Сидящие за столом заулыбались и принялись подниматься.

— На заднем дворе устроен тир, — пояснил мне Зубов. — Идёмте!

Я заметил, что к выходу потянулись многие, — других развлечений, очевидно, в ближайшее время не ожидалось. Я принялся пробиваться к выходу вслед за зубовскими друзьями. Когда ротмистр, идущий впереди, вдруг замедлился.

— Поручик Соболев здесь, — негромко сказал он.

За столом у самого входа сидел человек лет сорока. Один, без компании. Кушаний на столе также не наблюдалось, стояла только бутылка дешёвого вина. Полупустой стакан поручик держал в руке и смотрел подчёркнуто в сторону — так, чтобы не встречаться взглядом с проходящими мимо.

Боевые маги переглянулись. Общаться с поручиком им по какой-то причине не хотелось, но поворачивать назад было глупо, а пройти, не попавшись ему на глаза, невозможно — сидит у самого входа.

— Что за Соболев? — спросил Зубов.

Ротмистр поморщился.

— Месяц назад у него случился конфликт с командиром части. Что да как, рассказывать долго. Суть та, что Соболева, несмотря на все заслуги, выперли в отставку. С тех пор вот… Говорили, что появляется то здесь, то там, но я его прежде не видел. Ладно, господа, идёмте.

— Здорово, Соболев! — преувеличенно бодро приветствовал ротмистр старого товарища, подойдя к нему.

— Здравствуй, Горцев, — сухо отозвался тот.

— Как поживаешь?

— Как? — переспросил Соболев. Он покачал рукой с зажатой в ней стаканом. — Да вот сижу тут и думаю — может, мне в борцы податься? — Он кивнул в сторону арены. — Примут, как полагаете? Боевого офицера — в опилках кувыркаться? Я бы ведь обоих этих сопляков одним пальцем раздавил.

— Да полно тебе. — Ротмистр хлопнул его по плечу. — Не кручинься! И без армейской службы люди живут.

— Живут, — согласился Соболев. — Это верно. — И одним махом опрокинул в себя стакан. Поставил его на стол и взялся за бутылку.

— Ладно. Мы, пожалуй, пойдём, — пробормотал ротмистр.

Он неловко кивнул Соболеву и устремился к выходу. Остальные поспешили за ним.

— Ступайте, — сказал я Зубову. — Я догоню.

Я присел к столу напротив Соболева.

«А вот это настоящий боевой маг, — пробормотал Захребетник. — У такого вся грудь в орденах должна быть».

Орденов на Соболеве не наблюдалось. Он даже одет был не в форму, а в штатский сюртук. Старомодный, но почти не ношеный — сшил, должно быть, ещё в молодости, а носить не доводилось.

— Вы и в самом деле собираетесь податься в борцы? — спросил я.

Соболев не удивился ни тому, что я подсел к его столу, ни моему вопросу.

— А что прикажете делать? — Он отпил из стакана и, скривившись, поставил его на стол. — Верите — мне уж даже пить надоело. А к профессии ни к какой не приспособлен, только воевать и умею. Воевал-то я знатно, из рук самого государя награды получал. А теперь… — Он мрачно покачал головой.

— Вы сами подали в отставку?

— Сам. Пришлось. С прежним-то командиром мы много лет знакомы были. А как он на пенсию вышел, так прислали этого… — Соболев поморщился. — Он меня сразу невзлюбил. И за характер строптивый, и за то, что я порох нюхал, покуда их превосходительство в тылу прохлаждались. Да и ладно бы это, но ведь приказы отдавал — один глупее другого! Солдат гонял нещадно, лишь бы выслужиться. Я терпел-терпел, да однажды не вытерпел. Сказал ему… много чего. Теперь вот здесь сижу.

— Ясно, — кивнул я. — А если бы вам предложили снова поступить на службу?

— Шутить изволите? Кто ж меня возьмёт?

— Допустим, что такое ведомство есть. Вы бы согласились?

Вот теперь Соболев меня наконец-то увидел. До сих пор он разговаривал как будто сам с собой.

— Ты кто, парень? — Соболев оглядел меня внимательным недоверчивым взглядом.

— Михаил Скуратов. Государева Коллегия.

Я достал и развернул удостоверение.

— Во-он оно что, — протянул Соболев. — Прощения просим, ваше высокоблагородие! То-то я гляжу — годами вы молоды, а магией так и шибает.

«И ты единственный здесь, кто это заметил, — проворчал Захребетник. — Наш клиент, Миша! Надо брать».

Под конец нашей беседы Соболев повеселел и как будто даже помолодел. Глаза его загорелись, бутылку он отставил в сторону и сказал, что коли такое дело, то пойдёт домой приводить себя в порядок.

Я взял с него обещание никому о нашей беседе не рассказывать, записал его адрес и сказал, что как только согласую всё с руководством, пришлю записку, нужно будет проверить боевые навыки.

— Боевые навыки? — переспросил Соболев. И вдруг ухмыльнулся.

В следующее мгновение — я и понять не успел, как это произошло, — он оказался у меня за спиной, а перед моим лицом повисла шаровая молния.

Я машинально прикрылся щитом.

«Это я прикрылся, — проворчал Захребетник. — Ты бы не успел, он бы тебе башку раньше снёс. Хороший боец! Я же говорю, надо брать».

Глава 3 - Экзерсисы

На следующий день я первым делом отправился к Коршу и отдал данные по кандидату. Он одобрил, что я начал поиск людей в отдел, и пообещал проверить человека по своим каналам. Если его действительно выгнали из армии из-за личной неприязни начальства, то мы его вполне можем подобрать. Но в любом случае Корш лично побеседует с Соболевым и посмотрит на его умения.

Задерживаться в управлении ради перекладывания бумажек не было смысла, поэтому после службы я со спокойной совестью поехал домой. Зубова дома не было, Захребетник меня не дёргал, так что я поужинал и собирался тихо посидеть в одиночестве и почитать. Ага, как же! Не прошло и четверти часа, как ко мне постучалась Ирина Харитоновна и сообщила, что приехал Трубецкой.

— Миша! Как здоровье? Смотрю, прямо посвежел, расцвёл! У доктора был? Что говорит? Как тебе провинция?

Что меня поражает в Серже, так это особое умение: стоит ему появиться — и возникает ощущение, что у тебя целая толпа народу в гостях. Он буквально завалил меня вопросами, и я, чтобы прервать бесконечные расспросы, попросил Ирину Харитоновну подать нам чай и что-нибудь пожевать. И уже за самоваром не спеша выдал ему короткую версию приключений в поездке.

— Ну ты даёшь, — покачал он головой. — Даже поехав отдыхать, умудряешься работать и ловить аферистов. Мадам эта хоть симпатичная была?

— Познакомиться хочешь? — Я усмехнулся. — Могу устроить.

— Нет уж, благодарю покорно! Мне столичных барышень хватает с головой. Просто интересно: ловить красивых женщин сложнее, чем каких-нибудь страшных старух?

— Никакой разницы, на мой вкус. Кстати, что в Москве происходит? Какие новости?

Я перевёл тему, и Серж тут же стал вываливать на меня свежие столичные сплетни. О высшем свете, боярах и горячих скандалах. И чего только не происходило за это время!

Дядя государя, заслуженный генерал, убелённый сединами, отбил жену у собственного адъютанта и скоропалительно на ней женился. После чего был отправлен в отставку, разобиделся и укатил в Европу на воды. Впрочем, мужская часть дворянского общества считала, что предмет страсти пожилого генерала стоил таких жертв.

С графом Куницыным, уважаемым профессором юриспруденции, случился конфуз. Он внезапно обнаружил, что его камердинер — женщина, много лет притворявшаяся мужчиной. Поддавшись гневу, он тут же выгнал обманщицу из дома. Но через неделю нашёл её и взял на службу обратно, причём на большее жалование. Оказалось, что он совершенно не может обойтись без её привычной заботы. И сам же рассказал этот анекдот в салонах, смеясь над собой.

На одном из светских сборищ поругались два известных поэта. То ли из-за дамы, то ли из-за едкой эпиграммы. Надавали друг другу пощёчин, а затем решили стреляться. Поехали за город, но были так пьяны, что трижды не смогли попасть в противника. И теперь при встрече делают вид, что не знакомы.

Бояре в Совете равных в очередной раз разругались по какой-то малозначимой ерунде, и дело дошло до рукоприкладства. Именно от таких случаев особняк, где собирался Совет равных, был защищён от применения родовой магии. Так что всё обошлось только синяками и помятыми боками.

А главной новинкой сезона в столице стал спиритический салон графини Клейнмихель. Попасть туда можно было только по особому приглашению или за приличный вступительный взнос. Но это только разжигало интерес в обществе — таинственный запретный плод казался неимоверно модным и сладким.

— И что там спиритического происходит? — неожиданно заинтересовавшись, вылез Захребетник.

— Духов вроде как вызывают, столоверчение, какие-то экзерсисы для привлечения богатства, — пожал плечами Серж. — Меня приглашали, но я не любитель подобных сборищ.

— А можешь меня туда провести? — попросил Захребетник. — Всегда хотел взглянуть на экзерсисы.

«Зачем тебе это? Хочешь над медиумами пошутить, что ли?»

«Пошутить я всегда за, — Захребетник мысленно рассмеялся. — Но тут другой интерес. Будет забавно взглянуть: мошенники это или кое-кто другой».

— Да без проблем, — Трубецкой пожал плечами. — Попрошу тётушку достать нам два приглашения. Она у меня любительница подобных развлечений, каждый вечер туда ездит. Кстати! На тебя же жалобу подали буквально вчера.

— Кто? И куда эту жалобу подали?

— В Совет равных, — Серж посмотрел на меня с усмешкой. — Провинциальные бояре Петуховы. Знаешь таких?

Я кивнул.

— Говорят, что ты главу рода до смерти довёл и земли, взятые по праву, отнял.

— И как успехи? — снова вылез Захребетник. Он мысленно потирал руки и явно задумывал что-то насчёт бояр. — Собираются призвать меня к ответу?

Серж рассмеялся.

— Как же! Петуховы известные склочники, они Совету своими жалобами порядком надоели. А когда подробности стали известны, так их вовсе на смех подняли.

Трубецкой рассказал ещё пару забавных случаев из столичной жизни и собрался уходить. Но едва поднялся из-за стола, хлопнул себя по лбу.

— Я чего приехал-то! Раз ты почти здоров, тебе надо развеяться. Готовься — в воскресенье за тобой заеду в шесть часов, и поедем в Царицыно на маскарад. Отказ не принимается, так и знай!

— Эээ… Там ведь сейчас государь, верно?

— Так и есть. Развлечёшься. — Он хитро улыбнулся. — Заодно сможешь увидеть одну особу, которая тоже беспокоится о твоём здоровье.

Моё сердце пропустило удар, но я произнёс как можно более сухо:

— Маскарад? Это же костюм нужен, а у меня нет ничего подходящего.

— Держи, — он протянул мне визитку, — это мой портной. Тот ещё жулик, но руки волшебные, и шьёт очень быстро. Всё, я побежал, надо ещё успеть кое-куда заехать. До воскресенья!

Серж убежал, оставив меня в несколько смешанных чувствах. Маскарад? В другой раз я бы отказался от такого предложения. Но возможность увидеть Елизавету перевешивала минусы переодеваний в дурацкий костюм. А вот Захребетника, наоборот, маскарад крайне заинтересовал, и остаток вечера он изводил меня предложениями, какой костюм нам выбрать.

***

На следующий вечер после службы я отправился к портному. Тот оказался колоритной личностью: лет пятидесяти, чернявый и выше меня на голову. Скорее, похожий на грузчика, а не на работника иглы и ножниц. А его «волшебные руки» в жизни были огромными лапищами с толстыми пальцами. Но с портняжным метром он обращался на удивление ловко и обмерял меня со знанием дела.

— Так-так. — Он принялся ходить вокруг меня, внимательно рассматривая. — Маскарад. Что же вам подойдёт, молодой человек? Арлекин? Нет, это явно не ваш стиль. Может быть, романтический образ Пьеро?

— Нет! — рявкнули мы с Захребетником одновременно.

— Не хотите? Очень зря, вам бы подошло. Ладно, подберём что-то другое. Может быть, турок в чалме? Тоже не хотите? Ммм…

Он кружил вокруг меня, будто акула.

— Джинн из сказки? По глазам вижу, что не нравится. Ах, у вас же ещё трость! Надо как-то вписать её в образ. Рыцарь? Нет, такие костюмы точно будут, а вам нужно что-то уникальное.

Он вдруг всплеснул руками и хлопнул в ладоши.

— Ну, конечно, как я сразу не догадался. Вам идеально подойдёт костюм пирата. На огромную саблю вы будете опираться вместо трости, а накладная борода и повязка на глаз заменят маску. Как вам, а?

Я хотел возразить, но тут вылез Захребетник и заявил:

— Идеально! Только бороду подберите такую…

— С косичками? Обязательно! Всё сделаю в лучшем виде. Костюм будет у вас утром в воскресенье, даю слово.

«Почему пират? — спросил я у Захребетника, когда мы вышли от портного. — Да ещё и с бородой».

«Тебе пойдёт, я уверен. А ещё нужно купить чучело попугая».

«Зачем?!»

«Ты что, не знаешь? У пирата должен быть попугай. Будет сидеть у тебя на плече для полноты образа».

«Издеваешься? Не буду я таскать на себе мёртвую птицу. Это же выглядит совершенно по-дурацки».

«А я говорю, что попугай нужен обязательно».

«Нет уж, уволь меня от такого идиотизма. Это маскарад, а не конкурс самого дурацкого костюма».

«Не хочешь? Ладно, сам всё сделаю».

Он в очередной раз перехватил управление. Сел в автомобиль, рванул с места и принялся искать лавку таксидермиста. Что удивительнее всего, он нашёл её всего за десять минут и сразу же выудил там чучело попугая. Причём здоровенное, да ещё и с вызывающим ярко-синим оперением.

— Красавец! То, что нужно, — вынес он вердикт, осмотрев бедную птицу со всех сторон.

«Нет! С этим на плече я на маскарад не пойду!»

«Пойдёшь, — Захребетник проявил в этот раз ослиное упрямство. — Я тебе говорю, что так надо — значит, слушайся».

«Ну хоть поменьше выбери».

«Не, — Захребетник погладил синие перья на спине чучела. — Он мне нравится, самый подходящий размерчик. Всё, Миша, вопрос закрыт».

И, не торгуясь, выложил скорняку за птицу пятьсот рублей.

«Да она столько при жизни не стоила!»

«Деньги — пыль, — отмахнулся он от моего возмущения. — А птица уж больно хороша».

Дома Захребетник поставил её в шкаф за стекло и довольно ухмыльнулся.

— Верь мне, Миша. Эта птичка на маскараде нам пригодится.

***

Как и обещал портной, костюм пирата мне доставили утром в воскресенье. И Захребетник тут же велел мне примерить его. Ну, что сказать: как бы мне не претил образ пирата, портной действительно показал себя мастером. Всё сидело идеально, и выглядел я в нём очень даже неплохо.

«Треуголку забыл и повязку на глаза ещё».

Я примерил и их.

«А ведь похож на морского волка, похож, — Захребетник довольно хмыкнул. — Особенно, если рожу пострашнее скорчишь. О, кое-что забыл».

Он перехватил управление и вытащил ещё один свёрток, в котором обнаружилась накладная борода. Всё, как он заказывал: чёрная как смоль, с заплетёнными косичками.

— То, что доктор прописал. — Захребетник приложил её к лицу. — Теперь тебя никто посторонний не узнает.

«Плевать на посторонних. С Елизаветой я тоже в ней разговаривать буду?»

— Отклеишь. Я её магией прикреплю, чтобы снять в любой момент можно было, — пообещал он.

Я вздохнул и согласился. Стараясь не выдать надежду, что чучело попугая мы забудем дома.

— Даже не надейся. С птичкой на плече мы с тобой будем неотразимы, все фрейлины наши будут! — заржал Захребетник. — Миша, ты местами слишком уж скучный. Веселиться тоже надо уметь.

Я снял костюм и убрал в шкаф, чтобы прекратить его хаханьки. Времени до маскарада было полно, и я занялся наведением порядка. В комнате у меня регулярно прибиралась горничная, но она не трогала письменный стол. Где скопилась уже целая гора всяких бумаг, грозившая скоро рассыпаться на пол.

Часть ненужных бумажек я выкинул в корзину. Другую рассортировал, прочитал почту, проглядел наискосок газеты и тоже отправил в мусорку. Черновики планов, по настоянию Захребетника изорвав в мелкие кусочки, отправил туда же. В процессе разбора вспомнил про дядю и написал ему письмо. Собрал неоплаченные счета и отложил в отдельную стопку.

Под конец я добрался до ящиков письменного стола, уже заполненных под завязку и отказывающихся закрываться. Там-то и нашлась тонкая стопка документов. Сначала я не сообразил, что за странные бумаги, написанные чужим почерком. Но стоило вчитаться, как стало понятно — это документы Басмановых. Захребетник утащил их из сейфа в кабинете покойного главы рода.

Часть этих бумаг я отложил в сторону. Это были листы со столбиками из шестизначных чисел — вероятно, какие-то зашифрованные записи, ключа для которых у меня не было. Ещё часть оказалась финансовыми документами, в которых я ничего не понял. А вот два письма, написанные убористым каллиграфическим почерком, заставили меня застыть на месте, вчитываясь снова и снова.

Бельские! Боковая ветвь Скуратовых, отделившаяся в прошлом веке. Давние союзники, друзья и родичи. Не скажу, что я их хорошо знал, но не раз встречался с ними в родовой усадьбе. Отец вёл с ними множество дел, а брат дружил с их молодёжью. И предательство можно было ожидать от кого угодно, только не от них. Но всё оказалось ещё хуже.

Нет, они не предавали, не соглашались помочь с нападением на мою семью. Нет! Они сами стали его причиной. Именно Бельские предложили старому Басманову уничтожить Скуратовых. Они его уговаривали! Сулили выгоду, соблазняли ценностями, что хранились в усадьбе. Прося только отдать им пару каких-то артефактов, да и то не слишком настойчиво.

«Зря ты взялся читать эти письма».

— Как они могли? Родные люди. Как!? За что они так с нами?

«Подобное часто случается. Чем ближе, тем сильнее ненависть. Порой родичам завидуют гораздо сильнее, чем посторонним людям».

Меня захлестнула волна гнева и ненависти. Рука сама сжалась в кулак, и я со всей силой ударил по письмам, лежащим на столе. Дерево хрустнуло, но выдержало мою вспышку бешенства.

«Ну-ка, — Захребетник толкнул меня изнутри, — сделай глубокий вдох. Медленно выдох. Дыши, Миша, дыши, а то сейчас взорвёшься».

Я последовал его совету, пытаясь успокоиться, сбросить волну бешенства, накрывшую меня с головой. Когда сердце перестало колотиться в груди, а с глаз спала красная пелена, я спросил:

— Ты помнишь, что обещал мне? Месть, Захребетник, ты обещал мне месть. Где она?

«Не время, — мысленно скривился Захребетник. — Тебе сейчас надо на службе сконцентрироваться, а не бегать за Бельскими».

— Я требую исполнения договора. Сейчас, а не когда-нибудь потом.

Он заворочался у меня в груди грозовой тучей и после паузы ответил:

«Да будет так. Будет тебе месть при первом же удобном случае. А ты, будь добр, исполняй свою часть: сегодня мы обязаны присутствовать на маскараде. И не забудь взять птицу, она мне понадобится».

Глава 4 - Иннокентий

Вечером за мной заехал Трубецкой в карете. Хоть он и был фанатом автомобилей, но на маскарад к государю положено приезжать в традиционном экипаже. Ну и мне, соответственно, пришлось трястись с ним в этом здоровенном деревянном ящике.

Если я был в костюме пирата, а лицо закрывали борода и повязка на глазу, то Серж выбрал себе образ французского мушкетёра. Да ещё и наклеил щегольские усы, лихо закрученные на концах. Шпагу он тоже нацепил, с потёртым эфесом без украшений.

— Нравится? — улыбнулся он, заметив мой интерес к оружию. — Специально искал аутентичную, её мой дед из Парижа привёз.

Как я ни отказывался, Захребетник заставил меня взять с собой чучело попугая. Чтобы оно не мозолило глаза, я завернул его в бумагу и бросил в карете на соседнее сиденье. Теплилась у меня надежда, что Захребетник забудет про несчастную птицу и мне не придётся таскаться с ней весь вечер.

По дороге мы с Сержем болтали о всякой ерунде и перемывали косточки боярам. Вроде пустячный разговор, но я в процессе разбирался в текущем политическом раскладе. И посмеялся, и время с пользой провёл. Даже Захребетник не вмешивался в разговор и молчал, так что мне даже показалось, что он исчез из моего сознания.

— Кстати, — Трубецкой прищурился, разглядывая меня, — борода же у тебя накладная?

— Нет, за ночь отрастил. — Я рассмеялся. Отклеил бороду и тут же вернул на место. — Магией держится.

Захребетник зачаровал каким-то хитрым образом, что она смотрелась как настоящая и легко снималась.

— Удобно, — оценил Трубецкой. — О, чуть не забыл! Ты на маскараде будь аккуратнее на всякий случай.

— В смысле?

— В том самом. Чтобы тебя на дуэль не спровоцировали недоброжелатели.

Я удивлённо поднял бровь.

— Серж, а подскажи, пожалуйста, откуда у меня могут взяться недоброжелатели в высшем свете? Я туда не вхож, никому в суп плюнуть не мог.

— Не мог, говоришь? — Трубецкой усмехнулся. — А кто дуэлью с Лопухиным расстроил его помолвку с княжной? Знаешь, сколько придворных раскладов ты этим порушил? Да так, что некоторые на тебя обиду затаили.

— Кто именно? Называй имена, я запишу, — больше в шутку попросил я. — Наверняка боярская «партия»?

Трубецкой улыбнулся.

— Будешь смеяться, но нет. Да и нет у нас давно такой. Это лет сто назад бояре тряслись над своими вольностями и выступали единым фронтом против государя и дворян. А сегодня даже провинциальным родам ясно, что, закукливаясь в своей вотчине, настоящих капиталов не сделаешь и магией Истоков сыт не будешь. Повылезали, как улитки из раковины, с государем стараются не конфликтовать, с дворянами гешефты крутят.

— А кому я тогда любимые мозоли оттоптал?

— Сторонникам вдовствующей государыни. Лопухин её протеже был, она ту помолвку и продавила.

— Кхм… — Я закашлялся. — Вдовствующая государыня?

— Она самая. — Трубецкой вздохнул. — Очень, как бы так сказать, упорная женщина. Прошлый государь перед смертью долго болел, так что по факту она вместо него правила. А как Пётр Алексеевич на трон сел, так он маменьку и отправил вышивать и варенье варить. Говорят, скандал был страшный, едва до переворота не дошло. Хорошо, что гвардия за государя была, а так бы сидел на троне его младший брат и правила нами Изабелла Фредерика. — Трубецкой сделал вид, что случайно ошибся. — То есть Евдокия Алексеевна.

— Они после помирились?

— Угу, — Серж кивнул. — Впрочем, давай не будем об этом сейчас. Мы же веселиться едем, а не политикой заниматься.

— Потом расскажешь как-нибудь?

— Если тебе интересно, — пожал он плечами, — всегда пожалуйста. Только учти, разговор будет долгий.

— Понял, — я улыбнулся. — Организую ужин — и поговорим.

— А там у тебя что? — Серж обратил внимание на мой свёрток и со значением подмигнул мне. — Подарок везёшь некой особе?

Ответить я не успел. Бумага зашуршала, сама собой развернулась, и оттуда выбрался синий попугай. Чучело? Да как бы не так! Птица моргнула и внимательно уставилась на Трубецкого.

— Кеша хор-роший! — заявил попугай и обернулся ко мне. — Кеша едет на бал.

— Ух ты! — Серж всплеснул руками. — Ничего себе! Где ты такого нашёл?

— Где нашёл, там уже нет, — мрачно буркнул я, глядя на птицу.

Никаких сомнений, что это Захребетник залез в чучело и изображал живого попугая, у меня не было. Он это заранее спланировал, зараза!

— Единственный в своём роде экземпляр.

— Кр-р-аасавец!

Трубецкой восхищённо цокнул языком. А попугай вскарабкался по мне, уселся на плече и назидательно повторил:

— Кеша хор-роший.

— Хороший, — покосился я на птицу. — И будет примерно себя вести на маскараде.

Попугай легонько клюнул меня и ехидно сказал прямо в ухо:

— Кар-р-рамба!

У меня появилась твёрдая уверенность — Захребетник не зря задумал покупку чучела и собирается развлекаться на маскараде на полную катушку. И что хуже всего, переселившись в попугая, Захребетник перестал слышать мои мысли. Теперь я не мог одёрнуть его и потребовать прекратить безобразия, если он расшалится. Ну не сволочь, а?

Между тем мы добрались до Царицына, и карета остановилась перед коваными воротами. Серж выбрался наружу, а следом и я с попугаем на плече.

— Кеша хор-роший. Кеша любит веселиться! — обрадовался Захребетник.

— Молчи уже, — шикнул я на него.

Мы двинулись по широкой аллее вглубь парка. В конце её среди подстриженных кустов и старых лип пестрели разноцветные шатры, стояли лёгкие павильоны, а между ними фланировали толпы гостей.

Маскарад походил на шумный вавилонский базар. Здесь будто смешались народы всего мира, исторические личности и сказочные существа. Вот прошёл Дон Кихот под руку с миленькой ведьмой. Проковылял колдун с посохом. А там целая группа римских патрициев спорила о чём-то с турками в чалмах. Я мельком видел трёх богатырей, Геркулеса и даму, переодетую гусаром. Приглашённые не отказывали себе в фантазии и нарядились так, что за весь вечер я не заметил ни одного повторяющегося костюма.

Играл оркестр, в котором музыканты маскировались под сатиров и дриад. Танцевали дамы и кавалеры, похожие на стаю огромных разноцветных бабочек. Шумели разговоры и смех, звенели шпагами какие-то молодые дворянчики, устроившие шуточную дуэль пять на пять. Мы с Сержем влились в толпу придворных и двинулись на поиск развлечений.

***

Не скажу, что мне прям нравятся такие сборища. Слишком много народа, чересчур шумно и постоянное мельтешение перед глазами. Впрочем, если давать себе передышки, то вполне можно получить удовольствие.

Мы прогулялись к танцевальной площадке, где Серж провальсировал с какой-то барышней в костюме Коломбины. Мне с моей ногой танцевать пока было рано, так что я развлекался, разглядывая наряды публики. Затем мы столкнулись с тремя барышнями, наряженными восточными красавицами, и слегка с ними пофлиртовали.

— Прэлэстно! — кричал попугай у меня на плече, вызывая смех девушек. — Я в восхищении! Мы в восхищении! Р-р-разрешите вас укр-расть на наш кор-рабль, кр-р-расавицы!

Ничего обязывающего, но я пару раз удачно пошутил, и мне начали намекать, что не против продолжить знакомство и потанцевать. Увы, я их разочаровал, сославшись на хромоту, и мы двинулись дальше.

— Я их узнал, — шепнул мне Серж. — это сёстры Зайцевы. Миленькие, интересные, но маменька у них любого зятя в гроб вгонит. А папенька глухим притворяется, чтобы нотации жены не слышать.

— Прэлэстно! — встрепенулся попугай. — Какая женщина!

Трубецкой покосился на птицу.

— Миша, а ты что, магией им управляешь?

— Не, — замотал я головой. — Я такого даже не умею.

Следующим пунктом нашей прогулки по маскараду стал шатёр, где стояли столы с закусками и бокалы с шампанским. Должен заметить, что кормили здесь по-королевски, но отдавали предпочтение европейской кухне. Разнообразные деликатесы, французские паштеты, канапе со всякой всячиной, фрукты и тому подобное. Из русских блюд был только огромный запечённый целиком осётр, кусочки которого раздавали желающим лакеи.

Здесь мы зависли надолго. Во-первых, поужинали. А во-вторых, Серж узнал знакомых и зацепился с ними языком. Я в беседе участия не принимал, закусывая и наблюдая за публикой.

Оглядывая людей в шатре, я заметил человека в костюме Чумного доктора. Он стоял у стола с бутербродами и неспешно перекусывал. В тот момент, когда носатая маска в очередной раз поднялась, чтобы её хозяин смог откусить кусочек, я разглядел его лицо. Корш?! В самом деле?

— Прэлэстно, — среагировал попугай. — Хор-рошая маска. Подходящая.

Меня Иван Карлович не заметил. Доел, вытер руки салфеткой и удалился из шатра.

В какой-то момент мой взгляд зацепился за фигуру около соседнего стола. Высокий мужчина с крупным носом, длинными чёрными волосами и окладистой бородой. Одет он был в тёмный балахон, словно у злодея из детской книжки. Еду он осматривал таким взглядом, будто опасался отравиться. Но выбрав понравившееся блюдо, ел жадно, как крокодил.

— Пер-рсонаж, — вынес вердикт попугай. — Костюмчик непр-раздничный.

— Это не костюм, — поправил его возникший рядом Трубецкой, который закончил разговор. — Это его обычная одежда.

— Да? А что он при дворе делает?

— Это Ефрем Новых, личный астролог вдовствующей государыни. Говорят, что она ни одно решение не принимает без его совета.

Ты смотри, какая влиятельная личность! Вот так думаешь, что всё решает «зубастая акула», а на самом деле ей рулит «рыба-прилипала». И если чего-то хочешь, надо уговаривать не короля, а дать взятку чесальщику пяток. Надо будет запомнить этого господина на всякий случай.

Между тем Ефрем Новых заметил мой взгляд и нахмурился. Поставил тарелку с недоеденными канапе и широкими шагами направился ко мне.

— Шухер-р-р! — рявкнул попугай мне в ухо. — Уходим.

Но я не собирался сбегать. Я ещё от всяких астрологов не прятался!

Ефрем остановился напротив меня и сурово оглядел с ног до головы, будто просвечивая.

— Кто ты?

— Михаил Дмитриевич, к вашим услугам.

Астролог поморщился.

— По знаку зодиака ты кто?

В астрологии я не понимал ровным счётом ничего. Но когда-то давно ей интересовались сёстры, и они вычислили мой знак.

— Овен, — не стал я скрывать.

Лоб пересекли глубокие морщины. Он жутко повращал глазами и загробным голосом стал вещать:

— Берегись, овен! Сегодня тебя ждут опасности и дурные вести. Марс в Четвёртом доме, что значит печаль, а ретроградный Меркурий начал путь…

— Вр-р-раньё!

Попугай поднялся на лапах и широко распахнул крылья. Астролог отпрянул, с испугом глядя на птицу.

— Вр-раньё! Р-ретрогр-радный Мер-ркурий вчер-ра закончился!

Астролог от такого заявления закашлялся, сделал вид, что ему дурно, и попытался отойди, якобы для того, чтобы попить воды.

— Шар-рлатан!

Не думал униматься попугай. Он взлетел с моего плеча и принялся кружить над астрологом под пологом шатра.

— Позор-р-р! Невежда! Шар-рлатан!

Что-то бормоча и втянув голову в плечи, астролог быстрым шагом стал пробираться к выходу. А Захребетник преследовал его по пятам, не переставая орать дурным голосом.

— Жулик!

Он спикировал вниз, схватил с головы пожилой дамы парик и бросил его на макушку беглеца. Дама взвизгнула, обернулась в поисках вора и с криком стала лупить сложенным зонтиком астролога. Парик упал на землю, а Ефрем Новых опрометью кинулся из шатра.

— Позор-р-р!

Трубецкой покатился со смеху, держась за живот.

— Миша, аха-ха-ха, продай попугая! Я его с собой в Совет равных возьму, пусть покажет там всем!

— Будешь себя хорошо вести, дам с возвратом. — Я улыбнулся. — Такая птица нужна самому.

Птица вернулась ко мне довольная собой и гордо уселась на плечо.

— Кеша хор-роший.

— Самый лучший! — подтвердил Трубецкой и погладил попугая.

— Пойдём наружу, Серж, посмотрим, что тут ещё есть.

***

Я не собирался искать развлечения, а потащил Трубецкого шататься в толпе с целью встретить Елизавету. Не зря же я сюда приехал, верно? Она единственный человек на этом празднике, которого мне хотелось бы увидеть. И я её нашёл!

Вот только подойти к девушке не было никакой возможности. Её плотным кольцом окружали молодые дворяне и фрейлины из её свиты, развлекающие княжну. Ну и Агнесса Леопольдовна тоже была рядом, наблюдающая за подопечной как цербер.

Без предупреждения попугай вспорхнул с плеча и полетел к Елизавете.

— Куда?! — только и успел я прошипеть.

Но птица уже накручивала круги над княжной.

— Само совер-ршенство! — орал Захребетник. — Кор-ролева бала!

Девушка с удивлением смотрела на попугая, а её свита принялась аплодировать.

— Богиня!

Сделав боевой разворот, попугай спланировал ко мне, приземлился на плечо и клювом сорвал с меня бороду. Елизавета увидела меня и улыбнулась. И тут же Агнесса Леопольдовна заслонила девушку, бросив на меня возмущённый взгляд. А затем и вовсе увела куда-то княжну.

— Кар-р-рамба, — попугай щёлкнул клювом. — Кр-ракен, чёр-рт побер-ри!

— Сочувствую, — хлопнул меня по плечу Серж. — Пойдём, сегодня ещё будет случай вам увидеться.

Следующие пару часов я таскался с Сержем, беседовал с его знакомыми, закусывал и выпил пару бокалов шампанского. Елизавету я видел раза три издали, но подойти к ней не получалось. Вдобавок ко всему начала болеть нога, и я уже подумывал, что пора возвращаться домой.

— А-а-а-а-а!

Ночной воздух разорвал истошный женский крик, переходящий в визг. Мы с Сержем обернулись одновременно. Возле пруда стояли две девицы: одна бледная как смерть, а другая, та что кричала, вся красная, и обе с ужасом смотрели на воду. Туда, где лицом вниз плавало женское тело в испачканном кровью платье.