Человек государев 6
Глава 1 - Чёрная сфера
— Всем стоять!
— Не двигаться!
Бабах!
— Руки вверх, глаза вниз!
— Все на пол!
Бабах!
— Быстро! Быстро!
— Лежать!
Бабах!
— Прочь с дороги!
Грабители веером разбежались по залу, стреляя из револьверов в потолок. Толчками, оплеухами и ударами по ногам заставляя посетителей банка ложиться на пол.
«Грамотно работают черти, — задумчиво прокомментировал Захребетник, наблюдая за происходящим из-за кадки с пальмой. — Явно не первый раз берут банк, да и чувствуется, что тренировались страховать друг друга».
«Давай, делай уже что-то! — потребовал я. — Ты зачем управление брал? Чтобы за деревом прятаться? Сам же сказал, что повеселимся».
«Погоди, — отмахнулся он, — успеется. Не помнишь, кто из нас револьвер не стал с собой брать? На «эм» начинается, на «эл» заканчивается. А магией тут не размахнёшься — слишком много посетителей, куча трупов будет. Не боись, сейчас что-нибудь придумаю!»
— Отвалили от касс!
Грабители добрались до стоек с кассами.
— На пол! Быстро легли!
Трое перескочили через стойки и принятлись жёстко укладывать замешкавшихся клерков на пол, не скупясь на удары. У всех банковских работников на лицах застыло неподдельное удивление вперемешку с замешательством. Похоже, Первый Государев банк никогда не грабили, и клерки от такой наглости впали в ступор, не зная, что делать.
«Надеюсь, хоть у одного достанет мозгов вызвать полицию, — буркнул Захребетник. — Вот будет смешно, если в государевом банке даже тревожной кнопки нет».
Между тем один из грабителей залез на стойку и громогласно объявил:
— Здравствуйте, дамы и господа! Мы — ваши государи, если вы успели заметить.
Он окинул взглядом зал и сделал знак одному из своих подельников, указывая на входные двери. И продолжил орать на весь зал:
— Мы грабили вас много лет, так что потерпите ещё несколько минут. Хотите остаться в живых? Выкладывайте червонцы прямо сейчас.
В это время двое грабителей за его спиной суетливо выгребали деньги из касс. Хватали ассигнации, сминая бумажки, и засовывали в большие мешки.
— Сейчас ваш государь Иван пройдётся по залу, и вы отдадите ему деньги. Не жмитесь, господа! Это обычный налог. Мы, государи, имеем право обдирать своих подданных, когда захотим.
«Интересненько, — хмыкнул Захребетник. — Это политическая провокация или особая задумка для отвлечения внимания?»
«Ты делать хоть что-то собираешься? — гаркнул я на него. — Или так и будешь смотреть? Ты что, струсил?!»
«Спокойствие, Миша, только спокойствие. Чем позже мы начнём их гасить, тем лучше. Ты лучше обрати внимание вон на того типа. Вон того, который в сторонке стоит. Что-то вокруг него магический фон больно подозрительный».
«Где? Ничего не вижу».
Захребетник вытащил из кармана «регента», нацепил на нос и осторожно выглянул между листьями пальмы. Я почувствовал, как у меня холодеет под ложечкой — вокруг одного из грабителей в воздухе плавали тонкие тёмные нити. Их было не слишком много, к тому же едва видимых, но не было никакого сомнения, что это дело рук колдуна или ведьмы.
«Внимательнее смотри, — шепнул Захребетник. — Это его собственная магия, а не чужая».
«Снова колдун?»
«Ученик. Едва входящий в силу. Удачно мы, однако, в банк зашли».
В это время грабители закончили паковать добычу, обобрав кассы и большую часть посетителей.
— Время, государь Михаил?
— Шестьдесят!
— Двигаем, государи. У нас ещё много-много интересных дел.
Бабах!
Предводитель банды выстрелил в потолок и заорал:
— Всем лежать и не двигаться! Кто поднимет голову — получит в неё пулю!
Но стоило им двинуться к выходу, как Захребетник тоже пришёл в движение. Тенью метнулся за скамейкой для посетителей, нырнул за мраморную колонну и выскочил прямо у дверей. Загородив её и улыбаясь грабителям самым «приветливым» образом.
— Добрый вечер, милостивые государи! Думаю, вам не стоит торопиться — у полиции есть к вам срочный разговор.
Четверо грабителей тут же бросили мешки с деньгами и вскинули стволы. А у меня аж мурашки по спине побежали — стоять под прицелом револьверных стволов то ещё удовольствие. Пятый же, ученик колдуна, нахмурился и поднял руки ладонями к себе.
— С дороги! — предводитель осклабился. — Пшёл отсюда, «герой».
Но Захребетник лишь улыбнулся шире и демонстративно сложил руки на груди.
Выстрелы грохнули без предупреждения.
Первым нажал на спуск предводитель, а затем и остальные открыли стрельбу. По залу поплыл дым, а Захребетник стоял не шевелясь и продолжал им ослепительно улыбаться.
Курки защёлкали впустую, когда в барабанах закончились патроны. Налетевший сквозняк сдёрнул пелену дыма. И стало видно, что все выпущенные пули висят в воздухе передо мной, будто воткнувшиеся в невидимую стену.
«Не знал, что ты так умеешь».
Захребетник не ответил мне. Покачал головой, взял одну пулю, осмотрел и бросил на пол. А следом и остальные смертоносные кусочки металла осыпались дождём, со стуком раскатываясь по мраморным плитам.
— Я же сказал — вам придётся задержаться, государи мои.
— Седой, — рявкнул предводитель, — разберись!
Четверо грабителей подались назад, а ученик колдуна шагнул вперёд и вытянул руки, будто собираясь задушить меня.
Мутное, словно вода, смешанная с землёй, магическое щупальце метнулось из его ладоней в мою сторону. Но Захребетник махнул рукой и шлёпнул его, как строгая нянька по тянущейся к конфетам руке шалопая. А затем щёлкнул пальцами и одновременно сделал жест, точно бросил что-то невидимое.
— Зло, совершённое нечестивцем, возвращается к нему горящими углями.
Ученик колдуна захрипел, словно подавился. Схватился за грудь, на которой расплывалось кровавое пятно. И стал медленно заваливаться на спину.
— Ну-с, государи, — Захребетник повернулся к остальным грабителям. — Теперь с вами!
— Валим!
Они развернулись и, не сговариваясь, кинулись прочь.
— Глупо пытаться сбежать от…
Договорить Захребетник не успел. Тело ученика колдуна выгнуло дугой с жутким хрустом костей и суставов. Одежда на груди лопнула, и над трупом вспыхнула чёрная сфера.
Жуткая штука, я вам скажу. В зале потемнело, словно сфера всасывала в себя весь свет. От одного взгляда на неё становилось холодно, сердце сжимали тоска и ужас, а в ушах слышался вкрадчивый шёпот. Я не знаю языка, на котором произносились слова, но от него в голове мутилось, на языке появился горький вкус желчи, и зубы сами сжимались до скрипа.
— Дрянь!
Захребетник зарычал и прыгнул вперёд. Выставил ладони, точно загораживаясь от сферы.
— Здесь нет твоей власти! — выкрикнул он.
С моих ладоней потекла невесомая дымка, обволакивая чёрную сферу. Эдакий магический щит, укрывающий от неё остальной мир. Я почувствовал, как Захребетник вливает в него силу мощным потоком. Пожалуй, её бы хватило, чтобы защититься от выстрела из пушки прямой наводкой. Но дымка не становилась плотнее, словно чёрная сфера со своей стороны отсасывала из неё энергию, желая вырваться наружу.
Зазвенели стёкла, и я боковым зрением заметил, как четверо грабителей выскакивают из банка через окно. Но Захребетнику не было до них никакого дела. Он лил и лил силу, отчего мои ладони жгло огнём.
— Бегом все отсюда! — крикнул он клерку, лежащему на полу ближе всего. — Быстро!
Но тот смотрел на Захребетника непонимающим взглядом и хлопал глазами.
— Выводи людей из здания!
— Зачем? Они же ушли…
— Это бомба! Сейчас рванёт! — рявкнул Захребетник.
Слово «бомба» подействовало мгновенно. Клиенты банка вскакивали с пола и козлами неслись к выходу, по дуге обходя Захребетника и чёрную сферу. А следом за ними рванули и служащие банка. Ни один не задержался, и через пару минут мы остались в разгромленном зале одни.
***
«Ты же пошутил про бомбу?»
— Не совсем. — Захребетник пялился на сферу, продолжая лить силу. — Рванёт так, что разнесёт весь квартал. Чёртов колдун! Додумался, сволочь, посмертное заклятие в ученика вложить. Дрянь такая! Найду — ноги-руки повыдергаю за такие фокусы!
«И что нам делать? Ты сможешь эту штуку обезвредить?»
— Если бы мог — уже сделал. Не разбираюсь я в таких мерзких штуках, тут специалист нужен по тёмному колдовству. Удержать могу, а разрядить — нет.
У меня запершило в горле от таких новостей.
— Теоретически можем попробовать сбежать отсюда и пусть взрывается себе. Правда, воронка таких размеров в центре столицы может вызвать большой скандал. На твоей карьере она точно не лучшим образом скажется.
«Ты же умный, придумай что-нибудь».
— Лошадь умная, потому что у неё голова большая, — буркнул он. — Ты посмотри, что происходит: она мой щит изнутри прогрызает. Даже знай я, как её деактивировать, тут ещё две руки нужно. Кстати, учти, мы с тобой кучу силы с боярыней потратили, так что надолго меня не хватит.
Я чувствовал, что Захребетник тратит массу своих сил и периодически зачерпывает в моём внутреннем резерве. И судя по расходу, где-то через полчаса нам придётся уносить отсюда ноги.
— Мерзость какая!
Пока мы с Захребетником разговаривали, он поменял что-то в своей магии, и щит стал более плотным и заискрил яркими крохотными молниями.
— Ага, не нравится!
Сфера в ответ задрожала и начала плеваться маленькими чёрными облачками. С шипением они растекались по щиту, разъедая его, как кислота.
Пока мы так развлекались, в зале появились полицейские. Но стоило им увидеть чёрную сферу, как они тут же сбежали. А Захребетник продолжал пробовать разную магию, пытаясь побороть злое колдовство.
— Плохо дело, — Захребетник тряхнул головой и на секунду зажмурился. — Сил ещё минут на десять хватит, а идей больше нет. Жаль, конечно, но здание государева банка придётся строить заново.
— Не придётся, — послышался знакомый голос от двери.
За спиной раздались шаги, и через несколько секунд рядом со мной появился Корш. Нахохлившийся, как недовольный коршун, он, не отрываясь, смотрел на чёрную сферу.
— Добрый вечер, Иван Карлович. Рад вас видеть, — Захребетник криво улыбнулся.
— Не скажу, что он добрый, — Корш поморщился. — Но выбирать не приходится. Держи её, Михаил, сейчас должно стать легче.
Корш скинул форменный китель и бросил его на скамейку, засыпанную битым стеклом. Закатал рукава и подошёл к сфере.
— Ну-с, посмотрим, не забыл ли я, как это делается.
Он размял пальцы, будто пианист перед концертом. Вытащил из кармана два кубика малахириума и зажал в ладонях. И скороговоркой начал произносить длинную цепочку Глаголов.
С его кулаков сорвались два потока ярко-голубого света. Пробили щит Захребетника и голодными псами вгрызлись в чёрную сферу.
«Ты смотри! — Голос Захребетника у меня в голове стал восторженным. — А шеф-то у тебя не кабинетная крыса. Я думал, он только в аппаратных играх силён, а у него вполне себе боевой опыт. Нет, ты погляди, как красиво работает!»
Лицо Корша посерело от напряжения, а по лбу катились крупные капли пота. Но его усилия не пропали даром. Чёрная сфера начала съёживаться и покрываться дырками, делаясь похожей на пропавший сыр. Пока через несколько минут не исчезла окончательно.
— Мерзость какая! Найду, кто это сделал, и ноги-руки повыдергаю! — почти слово в слово повторил Корш слова Захребетника. — Идём, Михаил, надо выйти на улицу, чтобы не дышать оставшимися миазмами. Государю придётся раскошелиться на приличную сумму, чтобы очистить здание банка от остатков чёрной магии.
***
Возле банка стояло плотное оцепление полиции. А вокруг заслона городовых плескалось целое море зевак, пришедших поглазеть на ограбление банка. И никакие уговоры, что здесь опасно и может произойти взрыв, не могли заставить их разойтись.
Внутри оцепления метался управляющий банком, заламывая руки и жалобно завывая о непоправимом ущербе. Тут же был и Кошкин, хмурый и мрачный, как грозовая туча.
— Я возьму вас на подозрение, Михаил Дмитриевич, — заявил он, увидев меня. — У вас прямо талант появляться в местах, где происходят громкие преступления.
Корш поморщился.
— Не до шуток, Аркадий Францевич. Дело серьёзное, мне понадобятся твои люди, чтобы найти остальную банду.
— Полиция уже расследует это дело, Иван Карлович, — Кошкин насупился. — Это от вас будет нужна консультация специалистов по магии.
— Расследует? — Корш вздёрнул бровь. — Так мы его забираем в связи с применением тёмной магии. Это наша сфера ответственности, и вести дело будет Коллегия.
Следующую четверть часа они разбирались, кто будет вести расследование. В исключительно вежливых выражениях, но чуть ли не шипя друг на друга. Я же стоял рядом, слушал и старался не отсвечивать.
В процессе разговора выяснилось, что за бандой налётчиков полиция гоняется уже год. Раньше они гастролировали в провинции, грабя небольшие банки, и вот добрались и до столицы.
— Да пойми же, Карлович, — настаивал Кошкин, — мы их почти уже выследили. Если сейчас дело твоим молодцам передавать, они уйдут! Там материалов десяток томов да три вагона улик. Пока твои разберутся, вся банда сбежит.
— Пиши официальную бумагу, — решил Корш. — Эксперта дам, так и быть. Но если не поймаешь — будешь с государем объясняться.
Они ударили по рукам, и мы с Коршем выбрались за оцепление.
— Благодарю, хорошо отработал, — сказал мне на прощание Корш. — Как время будет, научу тебя заклинанию против подобной гадости. Чтобы мне с совещаний не срываться на такие случаи.
«О! — Захребетник хохотнул. — Ты переходишь из категории любимого сотрудника в личные ученики».
Но я лишь отмахнулся, взял извозчика и поехал домой. После случившегося у меня сил не было ни на разговоры, ни на поездку на своём автомобиле.
Глава 2 - Случайности
Через неделю после истории с ограблением Колобок и я собирались ехать на вызов. Но меня перехватила в дверях Софья Андреевна.
— Михаил Дмитриевич, постойте! Вас просит зайти Иван Карлович. Или у вас сейчас срочное дело?
— Да всё штатно, подозрение на незаконное использование магии. — Я вопросительно взглянул на Колобка. — Пётр Фаддеевич, обойдётесь без меня?
Колобок кивнул. Я отправился к Коршу.
— Вызывали, Иван Карлович?
— Проходите, Михаил.
Корш оторвался от лежащих перед ним бумаг, приподнялся и протянул мне руку.
Я отчего-то был уверен, что разговор пойдёт об ограблении банка, но Корш меня огорошил.
— Благодарю вас за бдительность, господин Скуратов. В управлении проведено внутреннее расследование. Выявлены недостатки в работе первого отдела. Руководитель отстранён от должности.
— Первого отдела? — переспросил я.
— Именно. — Корш снял пенсне, устало потёр лоб. — Помните, около недели назад вы обнаружили несостыковку между количеством магических самоваров, поступающих от производителей, и количеством проданных?
— Да, было, — вспомнил я. — Мы с Приваловым случайно это обнаружили. Проверяли другую информацию, по взрывающимся амулетам, но машина различий поняла запрос по-своему и выдала целый ворох лишних цифр.
— Да-да, — мрачно кивнул Корш. — То-то и оно, что вы обнаружили это случайно! А могли бы ещё сто лет не обнаружить. При том что самовары, как показало проведённое расследование, лишь малая часть того халатного попустительства — а может, и злонамеренных действий, это нам ещё предстоит узнать, — каковое имело место быть в первом отделе. Ох, Михаил… — Корш отложил пенсне. — Иной раз я самому себе представляюсь рыбаком, который перебирает гнилой невод. Тянешь его — и не знаешь, в каком месте лопнет в следующий раз. Слов нет, чтобы сказать, до какой степени тут всё запустили. Куда ни сунься в управлении — кругом бардак!
Он вдруг раздражённо ударил ладонью по столу.
— Ну… — пробормотал я. — Всё, что я могу сказать: в нашем отделе уж точно порядок. Мои коллеги — профессионалы своего дела, и работают они с полной отдачей.
— Ох, только не принимайте на свой счёт, — Корш махнул рукой. — Это я так, от досады ворчу. Который день над бумагами сижу, и всё больше глаза на лоб лезут. К вашему отделу у меня никаких вопросов. Напротив — душой отдыхаю, когда к вам прихожу. Я, собственно, в числе прочего хотел сообщить, что руководством окончательно согласовано решение о расширении вашего отдела. И, вероятнее всего, о реструктуризации. Сейчас у вас не хватает даже рядовых оперативников, по любой ерунде приходится дёргать сыскное. Нет своих людей, чтобы ставить их в наружное наблюдение, не с кем проводить операции. Спасибо Глебу Егоровичу — выручает, да и с Кошкиным я на короткой ноге. Но ведь согласитесь, не дело это — каждый раз одалживаться.
— Не дело, — кивнул я. — Коллеги мне рассказывали, что раньше всё было иначе.
— Было, да. — Корш вздохнул. — А потом пошла мода на эффективных управленцев. Появились этакие всезнайки в дорогих костюмах с заграничным образованием, обещающие ускорение процессов и сокращение расходов. Послушались их — и теперь вот имеем нехватку необходимых сотрудников и раздутый штат в подразделениях, без которых, положа руку на сердце, можно вовсе обойтись. А расходы сократились лишь за счёт ограничений, накладываемых на использование малахириума. Виданое ли дело — сапожника без сапог оставлять? Это что, скажите на милость, за эффективное управление такое?
Корш говорил зло, уже не скрывая негодования. Чувствовалось, что у него наболело. Он вытащил из ящика стола трубку, принялся набивать её табаком.
— А кем именно были приняты эти решения? — осторожно спросил я. — Ну, по реорганизации, по сокращению расходов. И прочему? Ведь если этот человек… гхм… всё ещё продолжает свою деятельность, то, на мой скромный взгляд, его следовало бы отстранить.
Корш поднял глаза от трубки и погрозил мне пальцем.
— За проницательность хвалю. Но такие вопросы, Михаил, вслух задавать не следует. Это не нашего с вами ума дело, кто да что. Вы заметили в управлении непорядок, проинформировали меня — за это честь вам и хвала. Буду благодарен, если и впредь не станете упускать из внимания такие вещи. Собственно, для чего я вас позвал: постарайтесь сегодня выкроить время и ещё раз посетить архив. Поставьте задачу Привалову: детально, пошагово сопоставить все приходы и расходы магических артефактов. Для начала хотя бы за прошлый год. Я мог бы вызвать Привалова сам, но мне кажется, что вы лучше меня объясните задачу. Вы ведь этим вопросом уже занимались.
— Да, конечно, — обрадовался я. — Будет сделано. Прямо сейчас отправлюсь в архив!
— Благодарю вас. Это всё, можете быть свободны. — Корш скользнул взглядом по моему лицу. — Вы выглядите каким-то подозрительно довольным…
— Есть немного, — признался я. — Опасался, что вы мне прикажете искать изготовителя поддельных самоваров.
Корш рассмеялся.
— Не тот я человек, Михаил, чтобы микроскопом гвозди заколачивать! Ступайте и занимайтесь своим делом, с самоварами уж как-нибудь без вас разберутся.
«Так-так-так, — радовался Захребетник, пока я шёл в архив. Я явственно представил, как он потирает руки. — В скором времени быть тебе начальником!»
«С чего ты это взял?»
«А что такое, по-твоему, «реструктуризация»? Ваш отдел расширят, создадут несколько направлений, над каждым поставят ответственного, а тебя сделают начальником над всеми».
«Ну да, непременно меня, — фыркнул я. — Не Цаплина с его опытом, не Ловчинского и Колобка с их заслугами, а меня».
«Поживём — увидим», — отрезал Захребетник.
***
В архиве Привалов, который как раз закончил играть с машиной различий в преферанс, а начать новую партию ещё не успел, выслушал меня с энтузиазмом. Обсуждая с ним детали предстоящей работы, я не заметил, как увлёкся сам. К обеду мы загрузили в машину первую порцию перфокарт. Обучение её оказалось интересным и азартным занятием. Когда в архив заглянул Ловчинский сообщить, что в Нескучном саду зафиксирована магическая стрельба, от расчётов я оторвался с неохотой.
А вечером, приехав домой, я увидел, что Принцесса и Зубов поджидают меня во дворе.
— Ну ты даёшь, Миша! — восхищенно сказал Зубов. — Самого Трубецкого на гонках обошёл! И опять не сказал ничего.
— Я после гонки домой под утро приехал, — объяснил я. — Следующие два дня ты где-то пропадал, на квартире не появлялся, а после я забыл. А ты-то откуда об этом узнал? Газет не выписываешь. Да и не припомню, чтобы ты интересовался гонками.
— Слухами земля полнится, — ухмыльнулся Зубов. — У меня, Миша, знакомых в этом городе столько, что никакие газеты не нужны, рано или поздно любые сплетни доносят. Независимо от того, интересует меня предмет слухов или нет. А гонками — почему же это я не интересуюсь? Очень даже интересуюсь. Когда ты в следующий раз туда поедешь?
— Гав? — поддержала Зубова Принцесса.
Я развёл руками.
— В ближайшее время не собирался.
Теперь уже возмутился Захребетник.
«Как это — не собирался?! А для чего ты машину покупал?»
— Что значит — не собирался? — присоединился к Захребетнику Зубов.
Принцесса возмущенно гавкнула.
— Понял, — засмеялся я. — В ближайшее воскресенье поедем на гонки все вместе.
***
Когда в воскресенье после завтрака я вышел во двор, то увидел, что Зубов уже сидит в машине на переднем сиденье.
Принцесса стояла перед автомобилем и негодующе лаяла. Зубов смотрел в сторону и делал вид, что глухой.
— Миша, ну сколько можно тебя ждать? Поехали!
Я засмеялся и сел за руль.
Принцесса недовольно махнула хвостом, однако в машину запрыгнула. Некоторое время она возилась на заднем диване, а потом пропихнула свою лохматую голову между Зубовым и мной. Ирина Харитоновна растроганно помахала нам вслед платочком.
Так мы и ехали по городу, заставляя встречных извозчиков ухмыляться в бороды, а мальчишек на тротуарах восторженно свистеть.
Гонщики и болельщики собирались, как обычно, в трактире. Но день был погожим, солнце светило уже почти по-летнему, и многие стояли на улице, у машин. Некоторые отправились прогуляться по сосновому бору. На устроенных там дорожках среди ровных, устремленных ввысь стволов сосен мелькали мужские сюртуки и дамские платья.
Алый автомобиль Сержа я заметил издали. Серж небрежно облокотился на дверцу машины и разговаривал о чём-то с гонщиком, которого я видел в прошлый раз.
Этот парень мне даже имя своё называл. Кажется… Это было после второй бутылки шампанского. Или после третьей? Ладно, разберёмся.
Серж, увидев меня, помахал рукой. Зубов тоже разглядел в толпе курящих, смеющихся людей кого-то знакомого и устремился к нему. Мы с Принцессой подошли к Сержу.
— Ух, какой красавец! — восхитился он. — Привет!
Присев на корточки, Серж протянул Принцессе руку. Та с серьёзным видом подала ему тяжёлую лапу.
— Ты ей понравился, — улыбнулся я. — С кем попало Принцесса не здоровается.
— Правильно делает, — засмеялся Серж. — Принцессе здороваться с кем попало по этикету не полагается.
Собеседника Сержа кто-то окликнул, он от нас отошёл.
— Поедешь сегодня? — спросил у меня Серж.
— Да, собирался.
— Отлично! Уж в этот раз я тебе не уступлю.
— Посмотрим.
Мы посмеялись.
— Вот что я тебе хотел сказать, Миша. — Серж вдруг посерьёзнел. Он как бы невзначай огляделся по сторонам и придвинулся ко мне. — Ещё в прошлый раз собирался, но решил не портить тебе настроение… Видишь ли. Я с Лопухиным знаком давно, с самого детства. Он старше меня почти на десять лет и когда-то дружил с моим братом. Потом они поссорились — Андрей не рассказывал из-за чего, — и с тех пор не разговаривают. В гонках Андрей никогда не участвовал, он считает это занятие несерьёзным. В отличие от Лопухина, который давно пытался выбиться в лидеры и каждый раз, проигрывая, чуть не лопался от злости. Сам я с Лопухиным не враждовал, но и друзьями мы не были. Я всегда относился к нему настороженно, и, как оказалось, не зря. Лопухин самолюбивый, тщеславный и очень мстительный человек. А ты серьёзно его обидел. Я более чем уверен, что Лопухин попытается тебе отомстить. Едва ли самолично, собственными руками, но отомстит непременно. Самого его из клуба изгнали, а подпевалы остались, их немало. Ты, возможно, подумаешь, что во мне говорит обида проигравшего…
— Нет, не подумаю, — вырвалось у меня. — Ничего нового ты не сказал. С мстительностью Лопухина мне уже доводилось сталкиваться. Но за предупреждение спасибо. Я рад, что ты на моей стороне.
Серж кивнул.
— В таких вопросах я всегда на стороне чести.
Мы пожали друг другу руки.
— Гав! — вдруг сказала Принцесса.
До сих пор она смирно сидела у моих ног. Но вдруг, боднув меня головой в колено, сорвалась с места и побежала прочь.
— Что это с твоей собакой? — удивился Серж.
Я пожал плечами.
— Не знаю. Может, надоело нас слушать, пошла искать Зубова?
Но Принцесса уверенно миновала и Зубова, и прочих людей, стоящих у машин. Она побежала по дорожке, ведущей к сосновому бору. Заставила посторониться степенно фланирующих кавалеров и дам и скрылась за деревьями.
— Ого, — удивился Серж. — И часто она убегает?
Я нахмурился.
— Просто так — никогда. Извини, я тебя оставлю. Мне нужно выяснить, в чём дело.
Я быстро прошагал через площадку к дорожке. Дойдя до неё, перешёл на бег. Прогуливающиеся пары удивлённо смотрели мне вслед.
— Принцесса! — на ходу позвал я.
После Синюшкиного колодца совершенно не был уверен, что Принцесса прибежит или хотя бы откликнется. Но в ответ послышался лай. Принцесса явно звала меня к себе.
Я прибавил ходу.
Глава 3 - Иллюзия обмана
«А что ты будешь делать, если окажется, что собачка нашла дохлую ворону? — ехидно спросил Захребетник. — Разделишь с ней трапезу?»
«До сих пор собачка находила драгоценные камни и самородное золото, — огрызнулся я. — И такую трапезу я, конечно, разделю. Мало ли, вдруг тебе захочется купить аэроплан? А под него ангар, лётное поле и прочие сопутствующие детали?»
Принцесса между тем снова залаяла. И, обогнув небольшой пригорок, я её увидел.
На дорожке стояла грузная дама и махала на Принцессу зонтиком. Но псина не обращала на это ровно никакого внимания. Её можно было понять, я бы тоже внимания не обращал. Принцессу трепала по загривку и целовала в лобастую голову самая прекрасная девушка в мире.
Сердце у меня заколотилось так, что я сбился с шага.
«Ну давай, ещё в обморок упади, — вздохнул Захребетник. — Учишь тебя, учишь — никакого толку!»
Огрызнуться снова я не успел. Елизавета Фёдоровна подняла голову и увидела меня.
— Михаил Дмитриевич!
— Елизавета Фёдоровна! — Я усилием воли подавил порыв броситься ей навстречу и заключить в объятия. Подошёл не спеша, поклонился церемонно, как полагается по этикету. — Очень рад вас видеть. Здравствуйте, Агнесса Леопольдовна.
— Здравствуйте, господин Скуратов.
Агнесса Леопольдовна смерила меня знакомым неодобрительным взглядом.
Она была, если я правильно запомнил, одной из фрейлин вдовствующей государыни, приходящейся Елизавете бабушкой. Лиза как-то обронила слово «воспитательница». По факту же основной обязанностью этой дамы было сопровождение великой княжны всюду, куда бы та ни направлялась. Незамужней девушке её положения появляться в публичных местах одной не полагалось.
Меня Агнесса Леопольдовна невзлюбила с момента знакомства. А дуэль с Лопухиным эту неприязнь усилила — Елизавета говорила, что Лопухину Агнесса Леопольдовна благоволила и считала его отличной партией.
— Ваша собака нас напугала! — возмущенно объявила Агнесса Леопольдовна. — Елизавету Фёдоровну она едва не сбила с ног.
— Ничего подобного! — вступилась за Принцессу Елизавета. — Лично я совершенно не испугалась. А собачка на меня прыгала не потому, что хотела сбить с ног, а потому, что обрадовалась.
— Гав! — громогласно подтвердила Принцесса.
Агнесса Леопольдовна подпрыгнула.
— Господи, как страшно она лает! Господин Скуратов, вы нас чрезвычайно обяжете, если посадите свою собаку на цепь и впредь не будете водить её в публичные места. Здесь вам не этот ваш кошмарный Урал со снегом и с тундрой!
— На Урале нет тундры, Агнесса Леопольдовна, — с очаровательной улыбкой сказала Елизавета. — Там другой климатический пояс. А Принцесса больше не будет так громко лаять. Правда, Пусечка?
Принцесса согласно заурчала и потёрлась о ногу Елизаветы. Княжна ей улыбнулась и посмотрела на меня.
— Но, кажется, уже скоро начнутся гонки? Вы ведь ради них сюда приехали, Михаил Дмитриевич?
— Совершенно верно, — поклонился я.
— О, как чудесно! Я тоже. Могу я вас попросить проводить меня?
Елизавета взяла меня под руку. Таким образом мы с ней оказались на дорожке впереди, а недовольно пыхтящая Агнесса Леопольдовна сзади. Перед нами побежала Принцесса.
— А я и не знал, что вы увлекаетесь гонками, Елизавета Фёдоровна.
Елизавета наморщила носик.
— Откровенно говоря, до недавнего времени не увлекалась. Посещала иногда, от случая к случаю. Но на прошлой неделе прочитала в газете, что победителем гонки стали вы. И подумала, что у меня наконец появился повод снова увидеться с вами. — Говоря это, Елизавета немного понизила голос. — Не подумайте только, что я вам навязываюсь! И простите за то, что говорю так откровенно. Мне, вероятно, не следовало…
— Очень даже следовало, — с жаром перебил я. — И спасибо за то, что говорите откровенно. С тех пор как мы с вами расстались, я только и думал о том, чтобы снова увидеться! Но, увы, пока я не того полёта птица, чтобы запросто являться во дворец. Если бы я знал, что вы посещаете гонки, первое, что сделал бы, вернувшись в Москву, — это побежал бы в них участвовать.
— А прежде вы не участвовали?
— Нет, никогда.
Елизавета улыбнулась.
— Вам говорили, что вы очень интересный человек, Михаил Дмитриевич? На дуэли вы выходите победителем из поединка с Лопухиным, одним из сильнейших московских бояр. Когда Полоз похищает беззащитную девушку, вы единственный оказываетесь человеком, способным дать отпор ужасной твари. А потом вы впервые в жизни решаете участвовать в гонках и тут же выигрываете! Я бы сказала, что вы просто прирождённый победитель.
«Погоди, то ли ещё будет, — ухмыльнулся довольный Захребетник. — Это пока так — семечки. Лёгкая разминка».
«Угу, тебе-то хорошо ехидничать! А мне ответить что-то надо».
«Говори правду, — посоветовал Захребетник. — Не обо мне, а о себе. Просто честно скажи, что чувствуешь».
Правду? Ну что ж…
— Когда мне нужна победа, я готов бороться за неё до конца, — сказал я. — Как бы трудно ни было, я не отступаюсь. Возможно, дело в этом.
— Наверное. — Елизавета с теплотой посмотрела на меня.
Мы невольно замедлили шаг, и нам в затылок тут же задышала Агнесса Леопольдовна.
— Я мечтаю о дне, когда мы с вами сможем остаться вдвоём, — вырвался у меня горячий шёпот. — Без этой вашей конвоирши за спиной.
— О, я была бы счастлива! — так же горячо и тихо откликнулась Елизавета. — Но пока такое не представляется возможным, будем радоваться хотя бы тому, что есть… Здравствуйте, Сергей Павлович. Вы тоже решили прогуляться?
К нам приблизился Серж, который давно уже шёл по дорожке навстречу. Он учтиво поклонился.
— Приветствую, Елизавета Фёдоровна. Денёк сегодня чудесный, в самый раз для прогулок. Но, честно говоря, я отправился искать Михаила. Он так стремительно исчез, я подумал, что ему может понадобиться помощь. Но, как вижу, мой друг нашёл даже больше, чем искал. Не одну принцессу, а двух. Потрясающе везучий человек!
Елизавета рассмеялась.
— Я помню, Серж, что вы мастер комплиментов. Идёмте же, господа! Мне не хотелось бы опоздать к началу гонок.
— С учётом того, что оба фаворита сегодняшнего заезда — рядом с вами, вряд ли гонки начнутся без нас, — усмехнулся Серж. — Но вы правы, задерживаться не стоит. Не хотелось бы заставлять участников и болельщиков ждать. Приветствую, Агнесса Леопольдовна! Вы сегодня прекрасно выглядите. Позволите предложить вам руку?
Агнесса Леопольдовна покраснела от удовольствия и чинно зашагала следом за нами под руку с Сержем.
— Я отчего-то не думала, что Трубецкой — ваш друг, — сказала Елизавета.
— Не так уж вы и ошибались. Мы подружились всего неделю назад, на гонке. До того знакомы не были.
— Вот как? Вы подружились со своим соперником?
— А почему нет?
— Не знаю. Мне отчего-то казалось, что здесь такое не принято. Я знакома с некоторыми участниками гонок и не сказала бы, что они дружны между собой.
Я пожал плечами.
— Понятия не имею, как тут принято. А Серж — отличный парень. Вы заметили, что он специально придерживает Агнессу Леопольдовну? Не позволяет ей нас догнать?
Елизавета оглянулась назад и порозовела.
— Неужели так заметно, что мы с вами… Что нам хотелось бы избавиться от её присутствия?
— Нет, ну что вы, — безбожно соврал я. — Просто Серж сам вырос в окружении гувернёров и воспитателей. Он хорошо понимает, как вам надоело постоянное внимание.
После этого разговор как-то сам собой прекратился. Мы с Лизой просто молча шли рядом, её рука лежала на моей. Мы наслаждались этим и старались растянуть счастливые мгновения как можно дольше.
Но, к сожалению, ничто не вечно. На парковочной площадке мы расстались. На прощание Лиза шепнула мне, что будет очень-очень за меня болеть, и присоединилась к болельщикам, усаживающимся в повозки.
Как я понял, по неписаным здешним правилам присутствующие на гонках соблюдали условное инкогнито. О том, что Лиза — великая княжна, было известно всем, но вслух никто не называл по титулу ни её, ни кого-либо другого. Гонщики и болельщики обращались друг к другу по именам или прозвищам.
На то, что мы с Лизой подошли к парковочной площадке вместе, внимание, безусловно, обратили, но виду не подали. Только Зубов, увидев меня под руку с Лизой, восхищенно закатил глаза и сделал вид, что падает в обморок. Он — вероятнее всего, единственный из присутствующих — не знал, кто она такая.
— Спасибо, что обезвредил эту мегеру Агнессу, — сказал я Сержу перед тем, как сесть в машину.
— Не за что, дружище. Сочтёмся. — Серж подмигнул и хлопнул меня по плечу.
***
На старте повозки, везущие болельщиков, выстроились гуськом друг за другом на специальной боковой дорожке и поехали к финишу.
На трассу повозки не выпускали, чтобы не портить покрытие. Дай волю гонщикам — они бы на это покрытие даже пылинкам не позволяли садиться. Не думаю, что кто-то из них уделял хотя бы сотую долю такого внимания паркету в собственных домах. Впрочем, судя по тому, что я слышал, паркет обходился дешевле.
— Гонщикам приготовить машины к осмотру! — скомандовал Казначей.
После того как мы открыли капоты, он важно нацепил на нос очки в роговой оправе. Послышались смешки.
— Зачем тебе очки, Казначей? За руль ты не садишься. Боишься промахнуться мимо горлышка, когда будешь открывать шампанское?
— Да нет же, господа! Это он прихорашивается. Не разглядел, что барышни уже уехали.
— Но-но, друзья мои! Без шуток. — Казначей поднял палец. — Это не просто очки, а специальный прибор из арсенала Государевой Коллегии. Он позволяет увидеть малахириум, даже если его спрятали так же хитроумно, как это проделал на днях некий небезызвестный вам господин.
Казначей надавил пальцами на дужки очков. Стёкла стали мутными. Гонщики уважительно загудели.
Казначей повернулся ко мне.
— Разрешение на использование прибора у меня имеется. Всё оформлено официально.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся я.
Когда боярам что-то до зарезу надо, они становятся на удивление законопослушными.
«Ишь ты, — хмыкнул Захребетник. — Я смотрю, не такие дураки тут собрались, выводы сделали. Теперь никто лишний малахириум под капот не засунет».
Казначей в сопровождении двух помощников приступил к ритуалу осмотра. Серж, стоящий рядом со мной, заговорил о предстоящей гонке. Я рассеянно отвечал, а сам смотрел на трассу. При свете дня увидел её впервые.
Строго определённого времени старта у гонок не было. Золотая молодёжь — не те люди, которые обеими руками ратуют за соблюдение дисциплины. Собрались — поехали. Трасса прекрасно освещалась в любое время суток.
Сегодня день был солнечным, погода чудесной, и гонщики не заставили себя долго ждать.
— Предвкушаешь? — проследив за моим взглядом, спросил Серж.
— Любуюсь. Шикарная трасса.
— О, да! Это наша гордость. Она лучше, чем европейские и даже американские. Я ездил и там и там, есть с чем сравнивать.
— По машинам! — подал команду Казначей.
Мы сели в машины.
Я в последний раз бросил взгляд на трассу. Красота! Асфальт, освещённый апрельским солнцем, кажется гладкой шёлковой лентой. По краям зеленеет молодая травка, сосны тянутся ввысь. Вдали, у поворота, вдоль полотна трассы стелется лёгкая, почти прозрачная дымка...
«Отдай-ка управление, лирический герой, — проворчал Захребетник. — На тебя встречи с усладой сердца как-то неправильно действуют. Растекаешься, словно тесто в квашне».
«А как, по-твоему, такие встречи должны действовать?»
«Надо рваться совершать подвиги во имя любимой».
«Это Сержа обгонять, что ли?»
«Разумеется! Неужели ты на глазах у Елизаветы Фёдоровны придёшь вторым?»
«Не думаю, что Елизавета Фёдоровна расстроится, даже если я приду последним или вовсе никуда не поеду. Она здесь для того, чтобы увидеть не мою победу, а меня».
«Ой, всё!»
С этими словами Захребетник перехватил управление. Мои зрение и слух знакомо обострились. Захребетник выпрямился и замер, ожидая стартового выстрела.
В этот раз в заезде участвовало восемь машин. Меньше, чем в прошлый раз, тогда нас было одиннадцать.
Странно, на мой взгляд — вроде бы и погода сегодня лучше, и время суток более удачное. Но, с другой стороны, я здесь только второй раз. Наверняка есть причины, о которых пока не знаю.
Грохнул выстрел. Гонщики рванули с места.
В этот раз я, как фаворит прошлого заезда, стартовал из последнего ряда. В тройке со мной оказались Серж и полузнакомый парень на ярко-синем автомобиле. Перед нами шли более слабые гонщики: ещё один ряд из трёх машин и две машины впереди всех.
Управлял автомобилем Захребетник. Это была его любимая игрушка, а моя основная задача заключалась в том, чтобы не мешать ему. И когда я вдруг истошно заорал: «Смотри! Никакой это не туман!», Захребетник от неожиданности чуть руль не выпустил.
«Ты рехнулся? Чего орёшь? Что ещё за туман?»
«На трассе! Вон там, перед поворотом! Ты же можешь увидеть реальность!»
Захребетник, судя по всему, увидел. Он затейливо выругался.
А я снова почувствовал, как из меня черпают силу. Мой автомобиль ускорился. Он догнал едущую перед нами тройку и бесцеремонно толкнул в правый борт машину слева. Парень слетел с трассы. Захребетник буквально шёл напролом. Я услышал, как сзади возмущенно загудел Серж.
Понимаю, дружище, как это выглядит со стороны, и разделяю твоё негодование. Но сейчас у меня нет времени что-либо объяснять. Сейчас надо действовать.
Теперь перед нами ехали две машины. И до едва заметной, кажущейся безобидной, дымки, которая стелилась по трассе перед поворотом, им оставалось всего ничего. Гонщиков нужно было остановить!
Захребетник тоже это понимал. Он снова зачерпнул из меня силы.
Меня замутило, перед глазами заплясали чёрные точки. А автомобиль ускорился и через несколько мгновений догнал машины, едущие впереди. Он растолкал их в стороны и вырвался вперёд. До дымки было уже рукой подать.
«Снимай иллюзию!» — рявкнул Захребетник.
«Я?!» — изумился я.
«А кто? Я не умею».
«Да ты меня до дна вычерпал! Я думал, ты сам! Ты же видишь сквозь иллюзию!»
«Видеть вижу, убрать не могу. Давай, соберись. Та же маска, только больше».
Захребетник ударил по тормозам. Машина пошла юзом и затормозила у самого начала дымки, задев её колесом.
Я зажмурил глаза и сосредоточился. Нужное заклинание я знал, Горынин показывал мне, как снимать магические маски. Плетение глаголов технически было не самым сложным. Сложность заключалась в том, что наложенная иллюзия была многократно больше обычной маски! Она закрывала не человеческое лицо, а часть широченной трассы. А сил у меня почти не осталось.
«Давай, Миша!»
Остановив машину, Захребетник словно отступился от силы. Позволил мне забрать всё, весь остаток.
Я принялся произносить заклинание. Юс большой — От — Пси — Еть — Юс малый — Фита!
Последнее слово я выкрикнул вслух. Перед тем как потерять сознание, услышал позади визг тормозов.
Мне удалось снять иллюзию, и гонщики увидели, во что превратилась трасса.
Глава 4 - Точно в лузу
Первым, кого я увидел, когда пришёл в себя, был Серж. Он склонился надо мной, держа в руке пузырёк из зелёного стекла. Я полулежал в водительском кресле своей машины.
— Как ты? — спросил Серж.
— Ничего, — медленно проговорил я. — Жить буду.
— На, выпей ещё. — Серж протянул мне пузырёк. — Два глотка я в тебя уже влил. Эту настойку готовит наш домашний врач, а матушка заряжает магией родового Истока.
«Пей, — жадно сказал Захребетник. — Мне нужен ещё хотя бы глоток! Тогда и тебя починить смогу».
Я дрожащей рукой взял пузырёк. Ко рту его поднёс с трудом — для того, чтобы смог пить, Сержу пришлось придержать мой локоть. Но после первого же глотка полегчало. А когда я допил жидкость до конца, Захребетник крякнул от удовольствия.
«Ключница водку делала!» — непонятно одобрил он.
В голове у меня просветлело, тошнота прошла, руки перестали дрожать, а взгляд, судя по всему, стал более осмысленным.
«Неужели для того, чтобы разогнать машину, тебе так много сил требуется? — проворчал я. — Мне на заклинание едва хватило!»
«Разогнать — ерунда, — вздохнул Захребетник. — Хоть в космос запущу. А вот удержать машину, чтобы от такой нагрузки двигатель в клочья не порвало — иное дело. Прямо скажем, для меня не самое привычное. Потому и сил много потратил».
— Уф-ф, — выдохнул Серж, напряженно следящий за мной. — Полегчало?
— Угу. Спасибо.
— Да это тебе спасибо! Какую аварию предотвратил.
Серж с негодованием махнул рукой в сторону трассы. Я повернул голову.
Ого! Распознав иллюзию, я понял, что дело нечисто, но что именно не так, рассмотреть не мог. Захребетник видел, я нет. И разглядел только сейчас.
Трасса выглядела так, будто на ней проводили испытания разрывных снарядов.
Дорогу усеивали огромные ямы, покрытие встало на дыбы. Местами обломки асфальта торчали вертикально вверх. Если влететь в эти торосы на полной скорости… Бр-р-р. Я аж головой потряс. Магическая защита вряд ли убережёт.
— Ты многих сегодня спас, — серьёзно глядя на меня, сказал Серж. — Как ты снял заклятие, не спрашиваю — понимаю, что ваше ведомство и не на то способно. Но как ты догадался? Ты ведь стартовал вместе со всеми?
— Потому и стартовал вместе со всеми, что догадался слишком поздно, — буркнул я. — Поначалу внимания не обратил, даже любовался. А потом вдруг подумал — откуда взяться туманной дымке в яркий солнечный день, в три часа пополудни? В природе так не бывает.
— А ведь и впрямь, — пробормотал Серж. — Не бывает! Ну у тебя и голова, Миша.
Рядом с нами с визгом тормозов остановился ярко-синий автомобиль — тот, в котором ехал парень из нашей с Сержем тройки. Из автомобиля выскочили Казначей и незнакомый мужчина в белом халате: по всей видимости, пока я был без сознания, Серж отправил друга за помощью. Казначей и медик бросились ко мне.
— Как ты, Михаил? — крикнул Казначей.
— Живой, не беспокойтесь. Мне доктор не требуется. Быть может, кому-то ещё?
Мужчина в белом халате кивнул и отправился опрашивать потенциальных пострадавших. А Казначей замолчал, в изумлении уставившись на трассу.
— Каково, а? — проворчал Серж.
— Да уж… — Казначей покачал головой. — Но как же так? Откуда это взялось? Пять минут назад всё было в порядке!
— Пять минут назад всё было ровно так же, но трассу прикрыли магической иллюзией, — объяснил я.
— Но зачем?! — изумился Казначей. — Кто это сделал?
Я пожал плечами.
— Навскидку не скажу, разбираться надо. Я пока даже не знаю, что именно там устроили. А ну-ка, пропустите.
Я вылез из машины, подошёл к развороченной трассе. Надел «регента» и достал из кармана измеритель магии. Он показал высокую цифру, больше единицы. А воронки, оставшиеся на месте взрывов, светились зелёным.
«Магические снаряды, — прокомментировал Захребетник. — Покрытие пробили в нескольких местах, заложили их и взорвали».
«Ну да, как-то так. Снаряды, судя по воронкам, обыкновенные армейские. Теоретически любой человек с деньгами может раздобыть. А учитывая, что здесь даже обслуга зарабатывает больше, чем некоторые титулярные советники, в подозреваемых у нас — примерно все».
«Ай, Миша! Ну уж мне-то вола не крути. Примерно все в подозреваемых у тебя были, когда ты расследовал убийство в театре. А сейчас подозреваемый единственный, и ты прекрасно знаешь его фамилию».
«Лопухин?»
«Ну, а кто? Кому ещё могло понадобиться уродовать трассу? А этот гад убивает двух зайцев одним выстрелом. Тут и месть товарищам по клубу, которые его выгнали, и, при удачном раскладе, избавление от тебя».
«Заложить снаряды — не минутное дело. А Лопухин не мог знать, что я сегодня приеду на гонки, я никому об этом не говорил».
«Ну здрасьте, «никому»! Ты сказал Зубову. А у него полгорода в друзьях. И о том, что в воскресенье он поедет на гонки, да не абы с кем, а с лидером прошлого заезда, Зубов наверняка разболтал даже тем, кто не хотел слушать».
«Хм-м. А ведь и правда...»
Общаясь с Захребетником, я глубокомысленно смотрел на измеритель магии. Серж и Казначей замерли у меня за спиной, наблюдая.
— Что скажешь, Миша? — негромко окликнул Серж.
— Скажу, что взрывы были магическими. И иллюзию ставил сильный маг, мне с трудом удалось снять плетение.
— Ты вычислишь этого негодяя? — азартно спросил Казначей.
— И не подумаю.
— Почему?! — Это они с Сержем воскликнули в один голос.
— Потому что Государева Коллегия, как вам, несомненно, известно, не занимается боярскими междоусобицами.
«Правильно, — одобрил Захребетник. — С Лопухиным мы сами разберёмся».
Серж и Казначей переглянулись. Я развёл руками.
— По-хорошему, будь я сейчас на службе, мне и того, что уже вам сказал, говорить не следовало. Но я здесь присутствую как частное лицо.
Казначей вздохнул.
— Он прав, Серж. Увы. Даже если бы аварию не удалось остановить и кто-то из вас погиб, Государева Коллегия в эту сторону даже смотреть не стала бы. Разве что погиб бы Михаил. Тогда, конечно, другое дело.
— Спасибо на добром слове, — фыркнул я.
— Ну, хорошо, — кивнул Серж, — допустим. А как частное лицо ты можешь взяться за расследование?
— Тоже нет. И рад бы помочь, но увы. Наше ведомство не занимается частным сыском. Наймите кого-нибудь, специалистов полно.
— Но… — начал было Серж, однако договорить ему не дали.
Со стороны финиша подъехала повозка, из которой выпрыгнул тощий долговязый блондин по прозвищу Кий. Я запомнил его с прошлого раза, он фиксировал результат гонщиков на финише. Кия сопровождали двое парней, тоже из условных распорядителей.
— Мать честная! — охнул Кий, увидев трассу. — Вот тут что! А мы на финише ждём, ждём… Все живы? — Он переводил взгляд с Сержа на меня.
— Слава богу, все, — ответил Казначей. — Повезло: Михаил вовремя заметил магическую иллюзию.
Кий озадаченно приподнял брови.
— Вот как. Михаил заметил? — Он повернулся к Сержу. — А почему же эту иллюзию не заметил ты? Это ведь ты осматривал трассу перед гонкой.
— Я осматривал трассу вчера, — огрызнулся Серж. — Специально заранее, чтобы если вдруг что-то не так, успеть предупредить гонщиков об отмене заезда. И я готов поклясться, что вчера всё было в порядке!
— А я готов поклясться, что вчера ты сидел в «Яре», — вмешался вдруг один из парней, приехавших с Кием. — И уехал оттуда за полночь в сопровождении дамы. И не только я тебя видел, в ресторане куча народа была.
— Да-да, — подтвердил второй парень.
Серж пожал плечами.
— Я провожу в «Яре» почти каждый вечер. И в том, что время от времени уезжаю в сопровождении дам, тоже, на мой взгляд, ничего удивительного нет.
«Да уж надо думать, — фыркнул Захребетник. — Холостой, богатый, из знатного рода, да ещё фаворит гонок! Понятное дело, дамы пачками вешаются. Ну ничего, Миша! Мы с тобой тоже…»
«Погоди, — перебил я. — Не нравится мне этот Кий».
«Слава богу. Тут я даже спорить не стану. Елизавета Фёдоровна гораздо симпатичнее».
«Да прекрати ты! Как-то он слишком наигранно удивился, когда увидел воронки на трассе. И приехали они сюда чересчур быстро. А как только приехали, сразу накинулись на Сержа».
— Хочешь сказать, что ты осматривал трассу вместе с дамой? — продолжил наседать на Сержа Кий. — И с шампанским, которое прямо в ведёрке понёс за вами официант? Ну, в таком случае неудивительно, что ты ничего не заметил. В обществе несравненной Матильды Фели…
Серж предостерегающе поднял руку.
— Имя дамы не произноси — если не хочешь получить вызов. А трассу я осматривал до того, как поехал к «Яру», ещё при свете дня.
Кий переглянулся с сопровождающими. Те изобразили лицами сомнение.
— Если кто-то не верит слову боярина… — горячо начал Серж.
Кий скрестил на груди руки:
— Бог с тобой, ну что ты! Разумеется, мы тебе верим — как верим всем, кто состоит в нашем клубе. Но факт остаётся фактом: трасса изуродована. Кто и каким образом её повредил, неизвестно, но это и не наше дело. Злоумышленников пусть ловит полиция. Наше дело — спросить, почему ты об этом не предупредил.
— А другой факт: тот, что Серж — лидер гонки и возле повреждённого участка оказался бы первым, вас не смущает? — вмешался я. — Остальные, быть может, увидев, что с ним случилось, ещё успели бы затормозить. А у Сержа шансов уцелеть не было.
Кий издевательски развёл руками.
— Случайность, мой друг. Досадная случайность. Я вот однажды, отправляясь на прогулку, забыл зонт. И надо же было так случиться, что именно в этот день и час пошёл дождь! Настоящий ливень, я через минуту промок до нитки.
— Я ничего не забывал! — рявкнул Серж. — И пьян тоже не был. Говорю вам, я осматривал трассу вчера днём. Всё было в порядке!
— Не горячись, я с тобой не спорю, — Кий на всякий случай отступил на шаг. — Но согласись, что как бы там ни было, формально ответственность лежит на тебе. Трасса испорчена, а ты об этом не предупредил.
— Её испортили уже после моего осмотра!
— Мы тебе верим. Но как ты это докажешь? — Кий снова скрестил на груди руки.
— Я докажу, — снова вмешался я. — Идите сюда.
Я подошёл к трассе, достал измеритель магии и нажал на кнопку. Стрелка дёрнулась, перевалив за единицу.
— Этот прибор фиксирует наличие магического фона, — показав часы обступившим меня боярам, пояснил я. — Как видите, фон довольно высокий. Существует специальная расчётная формула, по которой, зная мощность магического взрыва и показатель фона, можно вычислить, сколько времени прошло с момента взрыва. Снаряды использовались стандартные армейские, их мощность я помню, а следовательно, рассчитать время могу. Даже по самым грубым прикидкам прошло никак не более пятнадцати часов, то есть взрывчатку заложили после полуночи. В то время, когда минимум два человека из присутствующих здесь наблюдали Сержа сидящим в ресторане. А днём, когда Серж осматривал трассу, повреждений не было.
Кий скептически скривился и открыл было рот, чтобы возразить, но я не позволил.
— Кроме этого способа, существует ещё один. Если Казначей наденет очки, в которых осматривал машины, — я ткнул Казначея в нагрудный карман, — то увидит исходящее от воронок свечение.
Казначей поспешно достал очки, нацепил на нос и надавил на дужки.
— Всё верно, господа! — подтвердил он. — Свечение есть.
— Насколько яркое?
— Н-ну… Я бы сказал, довольно яркое.
— Вот. Но если ты подождёшь два часа и посмотришь снова, увидишь, что оно потускнело. А завтра это свечение исчезнет вовсе, магический след не держится долго. Но если он всё же остался, то, исходя из параметров яркости, можно рассчитать время преступления.
— Великолепно. Уже «преступления», — фыркнул Кий. — Этак мы, господа, бог знает до чего договоримся.
— А что же это, по-твоему, если не преступление? — Я махнул рукой в сторону развороченной трассы. — Это не просто вандализм. Это покушение на убийство, причём не одного человека, а целой группы.
— Что это такое, пусть разбирается полиция, — отмахнулся Кий. — Не хватало ещё людям нашего круга в грязи копаться.
— Полиция здесь никаких улик не найдёт, а Государева Коллегия вмешиваться не станет, — холодно сказал Серж. — И ты прекрасно об этом знаешь.
Кий округлил глаза:
— Боже, что ты такое говоришь? Я и не думал ни о чём подобном. Я всего лишь спросил, верно ли ты помнишь, что осматривал трассу.
— Да я-то всё прекрасно помню. Но одного моего слова для доказательства моей невиновности недостаточно. На это вы и рассчитывали, так? Изуродовать трассу, убить меня, покалечить других — а потом меня же обвинить в том, что я поленился сюда ехать и ничего не проверил? Порчу трассы полиция списала бы на неизвестных вандалов, и дело с концом. Но план провалился, я жив-здоров. Пришлось хвататься за то, что осталось. Если не убить меня, то хотя бы дисквалифицировать. Казначей! Меня бы отстранили от гонок, ведь так?
Казначей развёл руками.
— Н-ну, если бы ты не сумел доказать свою невиновность…
Серж кивнул:
— А я её никак не доказал бы. Просто потому, что, не окажись тут рядом Скуратова, мы бы представления не имели, на что обращать внимание. А к тому моменту, как нашли бы специалиста, все эти иллюзии, фоны и что там ещё, исчезли бы без следа. Верно, Миша? Правильно я понял?
— Правильно.
— А что ты на меня так смотришь, Серж? — пробормотал побледневший Кий. — И что значит «вы рассчитывали»? О ком ты говоришь?
— О тебе и о том, по чьему наущению ты действовал. Тебя и этих двух, — Серж кивнул на спутников Кия, — в клуб привёл Лопухин. Вас приняли по его рекомендации.
— И что? — взвизгнул Кий. — На что ты намекаешь? По-твоему, это я испортил трассу?
— Я не намекаю. Я говорю открытым текстом: трассу испортил ты. По поручению Лопухина, который сам руки марать не захотел, но тем не менее. Ты сильный маг и неоднократно этим хвастался. А я только сейчас понял, что ни один из приверженцев Лопухина в заезде сегодня не участвовал. На старт вышло всего восемь машин. Но доказательств у меня, разумеется, нет. Лопухин не дурак, он отлично всё продумал. Не ожидал лишь одного — что кто-то сумеет распознать иллюзию.
— Неслыханно! — Кий воздел руки к небу. — Ты вообще отдаёшь себе отчёт? Ты понимаешь, в чём меня обвиняешь? Если бы я не думал, что ты не в себе после того, как чудом избежал смерти, я бы немедленно тебя вызвал!
— Я прекрасно себя чувствую, — отрезал Серж. — К поединку готов. Вызывай хоть сию минуту.
— Подожди, — остановил я. — Относительно того, что доказательств преступления нет, ты погорячился.
Глава 5 - Служебная рутина
Я повернулся к Кию и двум другим прихлебателям Лопухина.
— Господа, верно ли я понял? Вчера вечером в «Яре» за Сержем наблюдали вы двое?
— Почему это наблюдали? — возмутился один из прихлебателей. — Мы просто зашли поужинать.
— Да-да, я так и понял. А Кия с вами не было?
— Нет, — быстро сказал Кий. — Мне вчера нездоровилось, я вообще не выходил из дома.
— Ясно.
В следующую секунду я метнул в Кия магический удар.
Кий среагировал мгновенно — он прикрылся куполом. И я успел рассмотреть этот купол до того, как он исчез.
— Миша! — Ко мне бросились Серж и Казначей. — Что ты делаешь?!
— Ничего особенного, проверяю одну теорию. Да отпустите, не буду я его бить.
Я вырвался из рук, вцепившихся в мои локти, и заговорил:
— Как вам всем, безусловно, известно, любое заклинание — это плетение Глаголов. И каждому магу присуще собственное плетение. Оно уникально, как почерк. Иллюзию, которую наложили на трассу, снимал я. И я рассмотрел это заклинание во всех подробностях. Рисунок был в точности такой, как на куполе, который вы только что наблюдали.
— Чушь! — взвизгнул Кий. — Гнусная ложь! Неслыханное оскорбление! Я и масок-то никогда не накладывал.
— Да что ты? — усмехнулся Казначей. — Так-таки и никогда? Напомнить, как в прошлом году на Масленой неделе мы с тобой после обильных возлияний решили пригласить в кабинет ресторана…
— Замолчи! — крикнул Кий. — Ты в тот вечер еле на ногах стоял! Понятия не имею, что тебе почудилось.
— Ах, почудилось? — Теперь уже вспылил Казначей. Я и не думал, что этот пухлощёкий, добродушный на вид парень умеет так злиться. — Что-то многовато вокруг тебя чудес, не находишь? То Серж забыл осмотреть трассу, то мне почудилось, как ты преобразился в директора Второй мужской гимназии, чтобы не опознали ресторанные девицы!
Казначей шагнул к Кию и ухватил его за локоть. А в следующую секунду в подбородок Кия упёрся пистолет, из которого Казначей подавал сигнал старта.
— Все мы знаем, что это не стартовый пистолет, — сказал Казначей. — Это самый обыкновенный револьвер, который я приобрёл как сувенир, путешествуя по Германии. Давно хотел проверить его в деле. И либо ты сейчас, сию же секунду сотворишь маску, чтобы мои друзья убедились, что я не фантазирую, либо я прострелю тебе башку.
Вокруг нас собрались уже все. Подошли и гонщики, и врач. Глаза у людей лезли на лоб от изумления, но никто не вмешивался. Видимо, боялись неосторожным словом спровоцировать выстрел.
— Там холостые патроны, — пробормотал Кий, скосив глаза на ствол у подбородка.
— Проверим? — весело предложил Казначей и взвёл курок. — Ты сильный маг, но выстрелю я раньше, чем ты меня отшвырнёшь.
— Ты за это ответишь!
— Безусловно. Но тебе будет уже всё равно. Лёжа в гробу, сложновато наслаждаться отмщением. Ну? — грозно прикрикнул Казначей. Он вдавил ствол в подбородок Кия. — Считаю до трёх. Раз!.. Два!..
— Будь ты проклят! — выкрикнул Кий.
Он поднял руки и принялся шевелить пальцами.
Лицо парня, стоящего рядом с Кием, подёрнулось туманной дымкой. Она постепенно густела — до тех пор, пока не превратилась в полупрозрачную глину. А потом из этой глины начало проступать новое лицо. Когда его черты обрели узнаваемость, Серж поморщился.
— Хватит! Я уже видел себя в кривых зеркалах. Миша, ты рассмотрел плетение?
— Да. Оно в точности такое, как на трассе.
— Это ничего не доказывает! — выпалил Кий. — То плетение видел только ты! Самый завалящий адвокат разнесёт обвинение в пух и прах.
Серж прищурился.
— А кто тебе сказал, что мы будем обращаться в суд? Нам достаточно того, что мы видели и слышали. То, как ты пытался взвалить вину на меня и как убеждал Казначея, что он ошибся. Мы ведь все наблюдали этот гнусный спектакль, господа?
Серж обвёл глазами гонщиков. Те согласно загудели.
— Вызывать тебя я не стану, — презрительно продолжил Серж. — Такого, как ты, мне даже пристрелить будет противно. Само собой разумеется, что к гонкам ты больше на пушечный выстрел на подойдёшь. Но сначала оплатишь восстановление трассы.
— Я?! - изумился Кий. - Восстановление трассы? Но это же безумные деньги! Вы не можете меня заставить!
— Ошибаешься. Ещё как можем. Если будешь упираться, отведём тебя на Совет Равных и расскажем обо всём, что здесь произошло. Слухи, конечно, и так пойдут, но слухи слухами, а Совет — это Совет. Там тебя так прижмут, что ты вынужден будешь указать на Лопухина. Совет состоит из сильнейших магов, они умеют развязывать языки. А Лопухин, как ты, полагаю, знаешь, умеет быть благодарным. Он предателя не простит.
Кий из белого стал зелёным.
— Выбирай, — развёл руками Серж. — Восстановление трассы или Совет.
— Да не вздумай бежать, — добавил Казначей. — Из-под земли достанем.
Судя по тому, как затрясся Кий, угроза была не пустой.
— Но у меня нет таких денег! Вы же осведомлены о моей ситуации! У меня матушка больна!
— У благодетеля своего одолжись, — всё так же презрительно бросил Серж. — Вот уж где денег куры не клюют. Проваливай! Да этих двух прихвостней не забудь.
***
Кий и оба его приспешника ушли. Пешком — сесть в повозку им не разрешили. А вслед не свистели лишь потому, что не позволяло аристократическое воспитание.
Выйдя на изуродованную трассу, Серж присел на корточки и тронул рукой торчащий из земли асфальтовый клык — как будто ласкал раненого коня.
Я подошёл к нему.
Серж скользнул по мне взглядом и обронил:
— А ведь сначала ты сказал, что не будешь вмешиваться. Что Государева Коллегия к боярским междоусобицам отношения не имеет.
— Коллегия не имеет. А к Лопухину у меня свои счёты.
— Как бы там ни было, теперь я твой должник.
— Ты — мой друг и порядочный человек. Я влез бы в это дело, даже если бы не был с тобой знаком.
— Одно другому не мешает. Пообещай мне, Миша. — Серж поднялся на ноги.
— Что?
— Что когда ты будешь драться с этим подонком, оставишь его в живых! Я, как уже сказал, твой должник и признаю твоё право быть первым. Но я тоже хочу с ним поквитаться. Мы ведь оба отлично понимаем, что Кий — всего лишь исполнитель.
— Мишаня!
На боковой дорожке показались повозки с болельщиками. Люди устали ждать и отправились смотреть, что случилось. Свесившись через край повозки, мне махал Зубов.
— Мишань! Что тут у вас?
Впереди повозок бежала Принцесса. Она подскочила ко мне первой. Подпрыгнула и лизнула в щёку.
— Да всё в порядке, не беспокойтесь, — я потрепал собаку по загривку. — Всё хорошо, я жив.
— Михаил Дмитриевич!
Из другой повозки мне махала платочком Елизавета.
— А ты, смотрю, парень нарасхват, — рассмеялся Серж. — Елизавету Фёдоровну такие кавалеры обхаживали — ух! И все ей были нипочём, делала вид, что не замечает. А тебя видит — вон как светится… Пойду-ка я нейтрализую Агнессу Леопольдовну. Дама она, как говорит мой камердинер, фактурная, но пять минут разговора с глазу на глаз я вам, надеюсь, обеспечить смогу.
Серж загородил меня от всевидящего ока Агнессы Леопольдовны ровно в тот момент, когда ко мне подбежала Лиза. Я, пользуясь тем, что церберша нас не видит, поймал её в объятия.
— Боже, Михаил Дмитриевич, я так волновалась! Что здесь произошло?
— Мишань… — В трёх шагах от нас остановился Зубов.
Я замахал рукой, одновременно отгоняя его и указывая на Сержа и Агнессу. Зубов посмотрел в нужную сторону, оценил ситуацию и, подкрутив ус, отправился на помощь Сержу.
А я взял Лизу за руку и вместе с ней сместился так, чтобы от посторонних глаз нас закрывала машина.
— Я с удовольствием предложил бы вам прокатиться, Елизавета Фёдоровна, но увы. Двигатель разряжен.
— Ничего, — Лиза вздохнула. — Я всё равно была бы вынуждена отказать. За катание в автомобиле наедине с мужчиной Агнесса Леопольдовна меня живьём съест.
— А есть какое-то занятие, за которое она вас не съест?
— Мы можем потанцевать на балу. В Благородном собрании скоро будет благотворительный бал. Пообещайте мне, что придёте!
— Ну, конечно же! Приду непременно.
— Елизавета Фёдоровна! — донёсся до нас грозный окрик.
А сразу за тем раздался заливистый лай и возмущенные вопли Агнессы. Объединённые силы Сержа и Зубова против монументальной блюстительницы морали не выстояли, но на помощь пришла Принцесса. Она выхватила из рук Агнессы зонтик и побежала, наматывая круги вокруг машин и гонщиков.
— Ах! Ох! Да что же это такое! Остановите же её, — причитала Агнесса.
Пока Серж и Зубов делали вид, что пытаются поймать Принцессу, мы с Лизой успели подержаться за руки и обменяться долгими нежными взглядами.
— До встречи, — прошептала на прощание Лиза. — Я буду очень-очень ждать.
***
Будто компенсируя «веселье» на гонках, следующие полторы недели оказались наполнены исключительно рутиной и нудными служебными делами. Бумажки, бумажки, бумажки и ничего кроме бумажек. Даже никакого стоящего преступления по магической части не случилось, а только всяческая бытовуха, которую мы отдавали полиции.
Мои коллеги тоже заскучали от такого затишья. Ловчинский практически каждый день стал смываться из управления под предлогом работы с осведомителями. Цаплин пропадал в архиве, загрузив Привалова какими-то расчётами по теоретической магии. И только мы с Колобковым сидели в кабинете и корпели над бумагами. Ну и в перерывах, чтобы совсем не зачахнуть от тоски, устраивали чаепития.
Так что когда прибежал посыльный с сообщением, что в Замоскворечье произошёл взрыв, мы с Колобковым понимающе переглянулись и поехали на вызов вдвоём.
Я в который раз порадовался идее Захребетника купить автомобиль. Пусть он и требует немалых затрат, но с ним многие вещи стали проще. Вот и сейчас мы сели в него с Колобковым и с комфортом быстро добрались почти до самой окраины.
Вот только оказалось, что торопились мы зря. Случившийся инцидент сложно было назвать взрывом, да и к магии он не имел никакого отношения. Вместо злокозненного колдовства мы обнаружили пустую бочку из-под керосина и похмельного дурака-дворника. Решившего заглянуть в пустую тару, держа в зубах зажжённую папиросу.
В результате жильцы ближайших домов отделались лёгким испугом, переходящим в икоту. Кое-где выбило стёкла, а на верхушке берёзы орал кот, забравшийся туда со страха. Ну и виновник «взрыва» получил лёгкую контузию, стал косить обоими глазами сразу и лишился бороды.
— На каторгу тебя отправлю! — ругался городовой на дворника. — Мало того что весь околоток напугал, так ещё и господ из Коллегии заставил сюда ехать!
Но тот лишь мычал, разводил руками и мотал головой.
— Бывает, — усмехнулся Колобков. — Если бы бочка на солнце не нагрелась, то, может, и обошлось бы всё. Пожалуй, запишу-ка я этот курьёзный случай.
— Пишете мемуары, Пётр Фаддеевич?
— Да куда мне, — рассмеялся мой коллега. — Так, собираю интересные истории из нашей службы. Может, на пенсии составлю из них книжицу, чтобы повеселить бывших коллег.
— Нет, сначала в больницу отвезу! — продолжал яриться городовой. — Пусть подлечат тебя, дурака, перед каторгой. Слышишь меня? Вот же послала судьба безмозглого!
— Кажется, Пётр Фаддеевич, нам тут делать нечего, — вздохнул я.
Колобков огляделся вокруг, покачал головой и глубокомысленно спросил:
— Погоды стоят нынче просто замечательные, да, Михаил Дмитриевич?
И хитро посмотрел на меня.
— Угу, — кивнул я, понимая, к чему он ведёт.
— Грех будет проводить их в душном кабинете, так ведь?
— Полностью с вами согласен, Пётр Фаддеевич. Предлагаете ещё раз тут всё осмотреть?
— Именно, Михаил! Вдруг мы что-то пропустили? Следы малахириума на бочке, к примеру. А после, раз уж мы тут, зайдём в трактир неподалёку. Там подают чудесные суточные щи, насколько я помню.
— Отличный план, Пётр Фаддеевич. Поддерживаю обеими руками.
Так мы и сделали. С умным видом осмотрели бочку повторно, и Колобок с суровым видом прочитал нотацию дворнику. А я объявил взволнованным жителям, что никакой опасности нет.
Но только мы собрались инспектировать местный трактир на предмет щей, как примчался один из младших служащих управления, взмыленный и нервный.
— Ваше высокоблагородие! — обратился он к Колобкову. — Вас срочно вызывает его превосходительство Иван Карлович Корш.
Обернулся ко мне и, как попугай, повторил ту же фразу.
— Что случилось? — тут же подобрался Колобков.
— Не могу знать, ваше высокоблагородие! Прошу за мной, господа, я прибыл за вами на служебной пролётке.
— Сами доберёмся, — отказался я. — Куда ехать? В управление?
К нашему с Колобком удивлению, адрес оказался на другом конце столицы.
Переглянувшись, мы без слов поняли, что дело серьёзное. Если Корш срочно послал за нами, то без дурной магии и разрушительных последствий там не обошлось. И едва не бегом мы кинулись к моему автомобилю.
«Что-то нехорошее у меня предчувствие, — проснулся Захребетник. — Помяни моё слово — ближайшее время будем работать без выходных».
***
Здание, куда вызвал нас Корш, окружало плотное кольцо полиции. Но и без неё можно было сразу понять, что здесь произошло что-то скверное. Стёкла и на первом, и на втором этажах были выбиты, а из некоторых окон вился нехороший чёрный дымок.
Но самое паршивое я почувствовал носом: в воздухе плавал запах магической «юшки», кислый и одновременно какой-то особенно едкий.
«Будто резину жгли, — буркнул Захребетник. — Дурной признак, Миша, запомни на будущее».
Времени переспрашивать, что он имеет в виду, не было, и я оставил этот вопрос на потом.
— Не нравится мне это дело, — Колобков поморщился, замерев на месте и тоже принюхиваясь. — Чувствуете, Михаил? Так пахнут большие неприятности для нашего отдела.
Я был солидарен с ними обоими и молча кивнул. Меня самого начали терзать паршивые предчувствия, едва мы подъехали к этому месту. Только интуиция предсказывала не банальные неприятности, а угрозу лично мне. Но я отмахнулся и пошёл вперёд — ощущения начальству не предъявишь, а работать придётся в любом случае.
Полицейские, стоило им увидеть наши красные корочки, сразу же пропустили нас внутрь оцепления. Уже подходя к входу в здание, я разглядел закопчённую вывеску над входом. «Банк Промышленный кредит» — гласила надпись.
«А вот и наши грабители! — радостно осклабился Захребетник. — Только в этот раз нас с тобой здесь не было, и они взяли кассу. Кажется, у кой-кого в полиции будут крупные неприятности».
Не знаю насчёт полиции, но у меня было стойкое чувство, что эти неприятности вот-вот станут нашими. И отдуваться придётся мне в том числе.
Отбросив лишние сомнения, я распахнул дверь и первым вошёл в разгромленное отделение банка.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге