Человек государев 5

Глава 1 - Золото и хрусталь

Провал в земле был наполнен темнотой, от которой страшно фонило магией. Дикой и неконтролируемой, совершенно непохожей на человеческую волшбу. А вокруг замерли люди, поражённые случившимся.

Оползнев стоял с таким лицом, будто его завтра должны расстрелять. Дородная дама зажала руками рот. Горынин застыл камнем. Мальчишка-наследник грозно хмурился, став похожим на государя. Другие люди из их свиты и сотрудники Горного ведомства, сбежавшиеся посмотреть на дуэль, стояли столбом, охая и качая головами. И только боярин лежал на земле, скулил и требовал немедленно привести доктора.

«Нет, ну ты посмотри! — возмутился Захребетник. — У них на глазах воруют великую княжну, а они вылупились себе. Ладно, приезжие, но местные-то чего стоят? Вроде Полоза не первый раз видят».

— Фёдор Змеянович! — первым вышел из ступора наследник и бросился к Оползневу. — Быстрее! Нужно спасать Лизу! Кто пойдёт её выручать? Или вы сами?

Оползнев закашлялся и выглядел при этом страшно сконфуженным.

— Ваше Высочество, мне придётся вас огорчить.

— Что?!

— Слишком поздно что-то делать.

— Она жива! Я уверен! Нужно срочно вытащить её!

— Дело не в этом, — Оползнев покачал головой.

— Если Полоз забрал, то дороги назад нет, — тихим голосом сказал Горынин. — Великий Змей никогда не отдаёт то, что забрал.

— Вы что, хотите всё так и оставить?! То есть уволок, и чёрт с ней? Трусы! — Наследник бессильно топнул ногой. — Вы просто трусы! Испугались!

— Не кричите, Юрий Петрович, — Оползнев поморщился. — Наша вина, что мы допустили случившееся. И мы ответим по всей строгости перед государем. Но сделать, к моему сожалению, уже ничего нельзя.

«Да, слабовато Горное ведомство стало, — Захребетник досадливо цыкнул. — Когда-то Хозяйку могли прижучить, а сейчас даже с Полозом не решаются связываться».

«В смысле, Хозяйку? Вроде бы государь с ней договор заключил».

«Ой, ну это же байки для широкой публики. Хозяйка добровольно ни за что бы не отдала свои богатства. Нет, Миша, тут в своё время была порядочная драка. Думаю, тогда Медную горку и снесли под ноль. Это уже потом Хозяйку вынудили договор заключить, но с позиции силы. Она, конечно, существо могучее и хтоническое, но тогда в Горном ведомстве ещё те монстры служили. А сейчас размякли, привыкли к спокойной жизни».

«Это всё интересно, в другой раз я с удовольствием послушаю. А сейчас ответь: Полоз действительно не отдаст Елизавету?»

«Не отдаст, — мысленно кивнул Захребетник. — Сам не отдаст. А вот силой забрать можно. Ты как, Миша, насчёт прогуляться в подземное царство Полоза? Только надо быстро решать, а то вход закроется».

Я кинул взгляд на провал в земле. Нора Полоза заметно уменьшилась и продолжала медленно затягиваться.

— Вы не можете её бросить! — Наследник сжал кулаки, а в глазах его стояли слёзы. — Сделайте хоть что-то!

Оползнев в ответ что-то бубнил, виновато опустив голову. А Горынин отодвинулся в сторонку, чтобы не попадаться наследнику на глаза. Отбросив сомнения, я подошёл к нему, взял за локоть и спросил:

— Есть верёвка?

— Что?

— Найди мне верёвку, только быстро.

И не дожидаясь ответа, я двинулся к провалу, на ходу закатывая рукава кителя. Не слишком удобно лезть под землю в мундире, но времени переодеваться у меня не было.

— Михаил, не дури. Никто не может спорить с Великим Полозом. — Горынин догнал меня и попытался остановить. — Погибнешь зря, и всё!

— Верёвку! — рыкнул я на него. — Бегом!

Кажется, у меня в голосе прорезались нотки Захребетника.

— Дайте ему верёвку! — подбежал наследник. — Если сами не хотите спасать, то хоть не мешайте!

Он заглянул мне в глаза с надеждой.

— Помогите ей! Пожалуйста!

Оползнев тоже хотел меня удержать, но наследник так на него вызверился, что тот захлопнул рот и отошёл в сторону.

— Вот! — Горынин протянул мне моток верёвки, оставив у себя в руках один конец. — Я буду держать.

Он обмотал верёвку вокруг руки и шире расставил ноги. Я кивнул, упёрся в край дыры и начал спускаться по крутой наклонной стенке.

«Не боишься? — Захребетник был в своём репертуаре. — А вдруг этот змей тебя съест?»

«Значит, заработает себе несварение. Ты его и из желудка достанешь своими шуточками».

Захребетник рассмеялся.

«Так и есть, угадал. Меня жрать — очень неблагодарное занятие».

Пятнышко света над головой делалось всё меньше и меньше. Но чем глубже, тем нора змея становилась всё более пологой. Так что в какой-то момент я бросил верёвку и просто пошёл по наклонному коридору вглубь подземелья.

***

Незаметно ход превратился в настоящие пещеры. Со сталактитами, свисающими с потолка, с узкими проходами, со светящимися странными грибами на стенах и с давящей атмосферой. Был бы я здесь один, наверняка бы заблудился. Но Захребетник прекрасно чуял следы Полоза и указывал мне направление. Он же создал над моей головой магический огонёк, освещающий путь.

Кстати, я нигде не видел даже следов «дикого» малахита. Ни один камень или стена не блестели знакомой магической зеленью, словно его здесь никогда и не было.

«Так ведь это царство Полоза, — хмыкнул Захребетник. — Его епархия — золотые руды. Вон, глянь, какие жилы на стенах попадаются. И самородки прям под ногами валяются».

Я опустил взгляд. Действительно! На полу, среди каменного крошева, блестел кусок золота, похожий на сложенный кукиш. Мимоходом подобрав, я сунул его в карман — пусть будет как сувенир из этих пещер.

«Направо, — скомандовал Захребетник. — Только осторожней, головой не стукнись».

Я наклонился, чтобы пролезть под низким каменным выступом. Распрямился и замер на месте с поднятой ногой.

Змеи! Весь пол впереди устилал шевелящийся ковёр из длинных чешуйчатых тел. Сотни? Тысячи? Не знаю, сколько их было, но очень много. Они с шуршанием тёрлись друг о друга и тихо шипели. В университете мне больше нравилась энтомология, но и про змей я тоже успел узнать достаточно. И мог точно сказать — неядовитых тут не было.

«Ну, чего встал?»

«Ты что, не видишь, что впереди?»

«Ой, тоже мне, нашёл проблему. Дай сюда».

Захребетник перехватил управление и смело пошёл вперёд. Вот только он явно применял какую-то магию — змеи сами расползались с его пути.

— Никакой магии, — Захребетник отпустил смешок. — Змеи не дуры, чтобы кусать меня. Это, знаешь ли, чревато нехорошими последствиями, и они это чуют.

Мы прошли через пещеру со змеями, и Захребетник вернул мне управление.

«Теперь прямо, и никуда не сворачивай. Мы почти у цели».

Золота вокруг становилось всё больше. Пока всё вокруг не стало блестеть жёлтыми всполохами. Стены словно отлили из чистого металла, пол под ногами был из него же. А возле стен тянулись вверх золотые цветы с тонкими сусальными листьями. Свет магического светлячка отражался от этого великолепия и слепил меня золотым блеском.

«Неплохо, однако, змеюка устроилась. Да не жмурься ты так, сейчас поправлю».

Захребетник что-то сделал, и магический светляк начал излучать мягкий рассеянный свет, почти не дававший бликов.

Проходя мимо странных куч, я заметил, что они сложены из золотых монет. Не только российских, но и заграничных.

«Хозяйственный какой, — хмыкнул Захребетник. — Всё в дом тащит».

— А где сам Полоз?

«Не знаю, точно не здесь — я его не чувствую. Видать, утомился, девицу похищая, и уполз отдыхать. Кстати, мы на месте».

В очередной пещере не было ни куч монет, ни золотых цветов. Зато ровными рядами стояли большие полукруглые штуки из хрусталя, похожие на здоровенные бочки, утопленные в полу. Я подошёл к ближайшей и вздрогнул, когда разглядел содержимое.

Внутри хрустальной глыбы лежала девушка. Застывшая и бездыханная, словно её заживо заморозили. Но в то же время и мёртвой она не выглядела, скорее спящей очень-очень крепким сном.

Захребетник обрадовался непонятно чему и моим голосом громко продекламировал:

— В той норе, во тьме печальной,

Гроб качается хрустальный

На цепях между столбов.

Не видать ничьих следов

Вкруг того пустого места,

В том гробу твоя невеста!

Я закашлялся.

— Это ты в каком смысле?

«Не читал, да? Отлично подходят к этому месту».

Ошарашенный таким зрелищем, я ходил между хрустальных «гробов», глядя на лежащих в них девушек. Их было много, несколько десятков. Все молодые, в самом расцвете красоты.

— Зачем он их здесь хранит? Да ещё в таком виде.

«Откуда я знаю? Коллекцию, может, собирает. Потом долгими зимними ночами ползает, любуется».

В одном из дальних хрустальных саркофагов я нашёл Елизавету. Лицо у девушки было спокойное-спокойное, будто никакой Полоз её не крал, и она просто прилегла отдохнуть после трудного дня.

— И как мне её вытаскивать?

«Я тебе стихи для чего читал? Эх ты, не знаешь классику. Поцеловать её надо!»

— Эээ…

«Соберись, Миша. Открывай хрустальный гроб и целуй. Никакого подтекста здесь нет — обычный ключ для прерывания магического стазиса. На тебя это не накладывает никаких обязательств, да и она не будет помнить, как её будили».

— Да я не об этом! Как оно открывается?

«Вон там сбоку возьмись и сдвигай. Ага, вот так! Молодец, возьми с полки пирожок».

Хрустальная крышка беззвучно съехала в сторону и спряталась в нижней части саркофага. Я осторожно коснулся руки Елизаветы. Тёплая!

«А ты чего ожидал? Я же сказал — обычный стазис. Целуй давай!»

Я наклонился и осторожно коснулся губ девушки. В тот же момент она вздрогнула и сделала вдох.

«Отлично! Теперь надо чуть-чуть подождать, пока она очнётся».

Захребетник осмотрел зал моими глазами и мысленно поморщился.

«Нехорошо остальных здесь оставлять».

— И что прикажешь? Мне их всех целовать, что ли?

«Вы посмотрите на него, какая цаца! Девушек ему целовать не нравится. Сам всё сделаю!»

Он отобрал у меня управление, буркнул, чтобы я не подглядывал, и «закрыл рукой» мне глаза.

— Чтобы не смущался, — усмехнулся он, — когда я их целовать буду.

На моё возмущение он лишь отмахнулся и попросил не мешать. Мне осталось только «сидеть взаперти» и слушать, как он открывает крышки хрустальных саркофагов.

— Вроде всё. — Голос у Захребетника был страшно довольный. — Теперь можно эвакуировать похищенных на поверхность.

«Слушай, а не боишься, что Полоз сейчас сюда заявится?»

— Придёт — разберёмся. Но вряд ли он появится, если до сих пор ничего не почуял. Это же самое сердце его владений, он даже представить себе не может, что кто-то сюда явился без приглашения. Всё, пора тебе работать: бери девиц и выводи их к людям.

Он резко вернул мне зрение и управление. Все хрустальные саркофаги стояли открытыми, девицы в них ещё не успели проснуться, но некоторые из них громко сопели, а парочка даже слегка похрапывала.

Я вернулся к саркофагу с Елизаветой. Княжна уже начала шевелиться и даже сделала попытку сесть. Пришлось мне немного помочь ей, чтобы ускорить процесс.

— Елизавета Фёдоровна, как вы себя чувствуете?

Девушка меня будто не услышала. Сидела на месте и смотрела перед собой отсутствующим взглядом.

«Нормально с ней всё, не переживай. Нужно время, чтобы она пришла в себя».

— Вставайте, Елизавета Фёдоровна.

Взяв её за руку, я помог княжне вылезти из хрустального саркофага. Она медленно выполняла мои команды, словно продолжая спать на ходу.

«Так даже лучше. Проще будет этих девиц вывести на поверхность. Давай, поторапливайся, а то и правда Полоз явится».

Заторможенных девиц я по очереди вытаскивал из саркофагов и собирал в одну кучу. Одни были одеты в нарядные сарафаны, другие в крестьянские платья, третьи — как богатые горожанки, только наряженные по давно ушедшей моде. Попалась даже одна красавица с набеленным лицом в парике и одежде времён государя Петра Юрьевича.

«Хе-хе, — Захребетник рассмеялся. — Это Полоз у кого такую мадам украл? У заезжего из Петербурга чиновника?»

— Что с ними делать теперь? У них, наверное, и родных уже не осталось.

«Пусть с этим Горное ведомство разбирается, а мы свою работу должны выполнить. Поторопись, надо их выводить побыстрее».

Честно говоря, задача показалась мне нереализуемой. Как вести через подземелье кучу девиц, находящихся в сумеречном состоянии сознания? А у меня даже верёвки нет, чтобы они все за неё взялись. Пришлось выстроить их цепочкой и заставить взяться за руки. На всякий случай, чтобы никто не потерялся, я срезал у одной девицы ленты с головного убора и перевязал им запястья.

Первой в этом импровизированном «поезде» я поставил Елизавету. Взял её ладонь, оглянулся, что все на своих местах, и, как паровоз, потянул состав вперёд.

«Прямо двигай, — подсказал Захребетник. — Я скажу, когда поворот будет».

— Там дыра уже закрылась, наверное.

«Ничего, я другим путём вас выведу, ещё лучше будет. Вперёд!»

Глава 2 - Гости в ночи

Минут через десять, как мы ушли из золотой пещеры, где-то вдалеке послышался низкий рокот, и камень под ногами чувствительно вздрогнул.

«О! Полоз домой идёт, — Захребетник рассмеялся. — Сейчас будет ему сюрприз».

— И чему ты радуешься? Он же за нами погонится!

«Спокойствие, Миша, только спокойствие. Твои следы он не почует, я уже позаботился. Кстати, сейчас направо».

Захребетник вёл нас какими-то странными туннелями и коридорами. Мне даже казалось, что он сам их прокладывает через толщу земли. Уж больно они ровные были и непохожие на природные пещеры. А может, их Полоз наделал устроив рядом со своим обиталищем запутанный лабиринт.

— Далеко ещё?

«Без понятия, — Захребетник мысленно пожал плечами. — Подземелья — не мой профиль».

— Может, ещё скажешь, что заблудился?

«Вот ещё! Нормально всё будет. Обещал, значит, выведу. Ты лучше за девицами следи, чтобы по пути не разбежались. А то отстанет одна — и бегай, ищи её».

Вот уж действительно головная боль — следить за почти тремя десятками девиц в сумеречном состоянии разума. Периодически мне приходилось останавливать наш «караван», возвращаться к его концу и проверять, что в хвосте никто не расцепился и все на месте. А попытки были! Дважды парочка бывших пленниц расцепляла руки и едва не рвала ленточки, которыми я их связал. В общем, приходилось быть вроде няньки, вышедшей на прогулку с толпой детей.

«Направо, — в очередной раз скомандовал Захребетник. — И осторожнее, там потолок низкий».

Кусок коридора, где мне пришлось пригнуться чуть ли не пополам, был всего шагов двадцать в длину. Но проходили мы его едва ли не полчаса. Вот уж я намучался, пока пропихнул всю толпу! После таких «развлечений» мелькала мысль, что можно было и не забирать у Полоза все его игрушки. Одной Елизаветы мне вполне было бы достаточно.

«Экий ты нервный, — посмеивался Захребетник. — Получил столько красавиц, а ещё и недовольный».

— Вот сейчас как отдам тебе управление, и сам с ними мучайся.

«Потерпи, чуть-чуть осталось».

Захребетник не лукавил. Стоило пройти ещё сотню шагов, как мы вышли в очень знакомое месте. Я тут уже был! Прямо по курсу стоял тот самый решётчатый лифт, на котором мы с Горыниным поднимались после моей неудачной проверки и встречи с Шубиным.

«Ну вот, что я говорил! Давай, грузи прелестниц, и поехали на поверхность».

Лифт хоть и выглядел большим, но запихнуть туда девиц оказалось нетривиальной задачей. Везти их двумя партиями я не рискнул: или Полоз явится за ними, или они сами разбредутся по руднику, пока я буду катать остальных. Так что наверх мы ехали в несколько стеснённом состоянии. И чем ближе лифт поднимался к поверхности, тем быстрее оживали девицы, и тем сильнее в их взглядах проявлялись признаки сознания.

— Простите, сударь, — красавица в парике часто заморгала, — вы кто? Я что-то не помню, чтобы нас представляли.

— Ой, батюшки! — заголосила другая, в красном сарафане. — Где это я?!

— Мамочки!

В этот момент лифт загрохотал, вызвав дружный хор визга, и поднялся на поверхность.

— Прошу вас, не волнуйтесь! Сейчас я всё объясню!

Я открыл дверь лифта и спиной вышел наружу.

— Выходите! Осторожнее, не зацепитесь!

— Михаил Дмитриевич! — Елизавета тоже окончательно очнулась и подскочила ко мне. — Что происходит? Где мы? Кто все эти девушки?

— Елизавета Фёдоровна, вы не помните, что случилось?

— Ммм… Кажется… Там была большая змея?

— Великий Полоз.

Мои слова произвели на толпу барышень взрывной эффект.

— Полоз!

— Нет!

— Где он?!

— Не хочу!

— Уберите Полоза!

— Только не он!

— А-а-а-а!

Девицы едва не впали в истерику, услышав про Полоза. Пожалуй, я не смог бы успокоить их всех, и они разбежались бы в разные стороны. Но в этот момент в здании появились сотрудники Горного ведомства. Видели бы вы их глаза, когда, явившись на шум, они увидели толпу девиц. Мне пришлось потратить почти четверть часа, чтобы объяснить им, кто я такой и откуда появились эти барышни. Да и то, я больше чем уверен, они не поверили в эту историю. Но к их чести, они тут же сориентировались и отвели всю нашу компанию в какое-то служебное помещение. Где организовали для девиц чай, и я смог спокойно выдохнуть.

Но не успел я даже присесть, как примчались Горынин, Оползнев и наследник со свитой. Елизавету сразу увезли, а у меня состоялось несколько знаковых разговоров.

— Вы настоящий герой, Михаил Дмитриевич! — наследник пожал мне руку. — Спасибо за Лизу! Мы потом с вами поговорим, завтра.

Оползнев, глядя на меня тяжёлым взглядом, заявил:

— Я доложу о вашем поступке по инстанции. Вы поступили опрометчиво, вмешавшись в действия хтонической силы. Но, — он закашлялся, — я благодарен вам за спасение Её Высочества.

Развернулся и ушёл разбираться с выведенными мной девицами.

— Ну ты даёшь! — Горынин похлопал меня по плечу. — Настоящий богатырь! Вот так, заявиться к Полозу, да всех его девиц увести! Никогда о таком не слышал. Ей-богу, ты просто обязан перевестись в наше ведомство. Нам нужны такие люди!

— Нет уж, спасибо. Вон, Оползнев на меня так смотрит, как будто лично задушить готов.

— Ой, не обращай внимания! У Фёдора Змеяновича от природы взгляд такой. Он с недовольным лицом даже орден получал, представляешь? Но ты его сегодня спас от очень больших неприятностей. Вот увидишь — он тебе такую характеристику напишет, что тебя точно повысят. Расскажешь, как с Полозом боролся?

— Я его даже не видел.

Горынин не успокоился, пока не вытряс из меня рассказ о приключениях в логове Полоза. Естественно, слегка отредактированном, чтобы не упоминать о Захребетнике.

— Силён! Ох, силён! Вот так — раз, и ограбил Великого змея.

— Ерунда, ничего такого я не делал. А что с ними будет? — я указал на растерянных девиц, чтобы сменить тему.

— Мы о них позаботимся, — Горынин разом утратил веселье и стал серьёзен. — Найдём родных, если они ещё остались, остальных постараемся как-то устроить. Не бойся, не дадим пропасть бедняжкам. Слушай, ты что-то совсем бледно выглядишь. Давай-ка я тебя отвезу домой. Тебе поесть надо да спать лечь после такого подвига.

Я не стал сопротивляться. Сил, честно говоря, у меня уже не было. После дуэли и «приключений» под землёй хотелось рухнуть, закрыть глаза и чтобы меня никто не трогал. Так что через полчаса я был уже дома, поужинал и отправился спать.

***

Утром меня ждали сразу несколько хороших новостей. Во-первых, Горынин за завтраком рассказал, что всех освобождённых девиц ещё вечером отправили в Екатеринбург.

— На всякий случай, — объяснил он, — чтобы Полоза не провоцировать.

Я согласно кивнул. Нехорошо бы получилось, если бы он девиц второй раз выкрал, после того как они оказались под опекой Горного ведомства.

— Большинство мы уже опознали, — улыбнулся Горынин, — в архиве у нас почти все случаи описаны. Так что позаботимся, пристроим их к родным или на службу к нам.

— Прости, в Горное ведомство?

— Угу. За годы, проведённые возле Полоза, они, как бы это сказать, — Горынин щёлкнул пальцами, — получили сродство с магией. Очень перспективные сударыни, только обучить их надо. Нам такие сотрудники ой как нужны!

«Видели мы такую сударыню из Горного ведомства, — хмыкнул Захребетник, вспомнив поддельную уборщицу из Тулы. — Теперь понятно, к какому делу их пристроят».

Во-вторых, когда я шёл на службу в лабораторию, то стал свидетелем отъезда Лопухина. Боярин вышел из особняка с таким лицом, будто ему здесь воняло тухлой селёдкой. Гаркнул, чтобы быстрее грузили багаж, и сел в архаичную карету. На меня он кинул быстрый взгляд, поджал губы и сделал вид, что не заметил.

«Скатертью дорога! — мысленно помахал ему рукой Захребетник. — В следующий раз он царапиной не отделается».

«Следующего раза не будет. Мы с ним живём в параллельных мирах и больше не пересечёмся».

«Будет, Миша, обязательно будет. Чем выше ты взлетаешь, тем чаще будешь пересекаться с такими вот типчиками. Уверен, что с Лопухиным ты ещё встретишься».

Когда я дошёл до лаборатории, случилось и в-третьих. На входе меня перехватил посыльный и пригласил пройти на аудиенцию «к великому князю Юрию Петровичу».

Впрочем, за громкими словами крылось приглашение выпить чаю в компании с наследником и Елизаветой. Они желали лично выразить мне благодарность, и я почти час выслушивал восторженные речи о себе.

— Вы получите настоящую награду, Михаил Дмитриевич, — пообещал наследник. — Я расскажу о вашем поступке отцу, и он обязательно отблагодарит за спасение Лизы. И на мою поддержку вы можете рассчитывать в любой момент.

Меня так и тянуло отказаться от подобной чести. Не за награды я вытаскивал Елизавету! Но у Захребетника было другое мнение.

«Надо брать, пока дают. Если государь тебя отметит, это поможет твоей карьере. Ты ещё не забыл, что обещал мне? Так что сиди, кивай и говори спасибо! А что касается Елизаветы, — он мысленно улыбнулся, — помолвку мы ей расстроили, значит, у тебя появился неплохой шанс».

«С чего ты взял?»

«Ты же сам видел, как боярин отсюда смылся? Будущие женихи так не поступают».

«Я не про помолвку. С чего ты решил, что я жду какого-то шанса?»

«Ой, мне-то не рассказывай! — он заржал в голос. — Мне прекрасно видно, что ты чувствуешь».

Я счёл за лучшее не продолжать этот диалог. Видно ему! Мне, может, самому непонятно, что я чувствую. Тем более что Елизавета не просто красивая девушка, а великая княжна и племянница государя. И шанс, о котором говорил Захребетник, такой мизерный, что без хорошего микроскопа не разглядишь.

***

После чаепития с наследником я всё-таки добрался до лаборатории. И до самого вечера измерял кубики малахириума, стараясь не думать о Елизавете. Под конец мне это удалось, и домой я вернулся, не отягощая себя лишними размышлениями. Погулял с собакой, поужинал, почитал и собрался укладываться спать.

— Гав!

Принцесса стояла у двери и косилась на меня.

— Что такое?

— Гав!

Она демонстративно поскребла дверь лапой.

— Не нагулялась? Ладно, давай ещё раз тебя выведу.

Я оделся и вышел с Принцессой на улицу.

— Иди, только недолго.

В морозных сумерках собака бодро потрусила между деревьями к дровяному сараю. А я задрал голову и стал смотреть на яркие звёзды. Красиво, однако!

«И очень далеко, — меланхолично заметил Захребетник. — До каждой из этих звёзд такое невообразимое расстояние, что даже свет летит от них столетиями. Ты их видишь такими, какими они были в далёком прошлом».

«Не будь занудой! Твои лекции для любования красотой не нужны совершенно».

Захребетник фыркнул и мысленно отвернулся от меня. Но волшебное настроение исчезло, а морозец начал пробираться под накинутую доху.

— Принцесса! Ты где?

Я обернулся, разыскивая её взглядом. И замер, когда увидел дровяной сарай, охваченный цветными всполохами.

На его покатой крыше стоял олень. Здоровенный, с золотистой шкурой, светящейся в темноте. Ветвистые рога пылали призрачным серебром, а глаза горели самоцветами. Потрясающее животное, каких не бывает в природе. А на земле сидела Принцесса и, не реагируя на мой зов, смотрела на ночного гостя.

Олень нетерпеливо ударил копытом. И из-под него полетели цветные искры, рассыпаясь волшебным водопадом. Один раз, другой, третий. И вдруг олень прыгнул, грациозно соскочив на землю.

Принцесса прыгнула следом, словно играющий щенок. Остановилась за пару шагов до оленя и замерла. Золоторогий снова скакнул, будто приглашая играть. Следом прыгнула собака и припала на передние лапы.

В следующее мгновение они одновременно сорвались с места и понеслись прочь от меня. Всё быстрее и быстрее удаляясь между деревьями.

— Принцесса!

Собака не услышала. Или не захотела отзываться, увлечённая новой игрой. А вот я уловил скрип снега за спиной, будто там кто-то подкрадывался, и обернулся.

В двух шагах от меня стоял незнакомец. Богатырского телосложения, выше меня на голову, с широченными плечами и окладистой бородой цвета тёмного золота. В меховой шубе и собольей шапке, словно герой исторической книги. Вот только глаза у него были янтарные, с узкими вертикальными зрачками. И взгляд не сулил ничего хорошего.

— Вот я тебя и нашёл. — Голос у незнакомца оказался густым и рокочущим, будто камнепад в горах. — Теперь тебе не убежать, вор.

«Это ко мне». — Захребетник отодвинул меня и перехватил управление.

Он сдёрнул с головы шапку и изобразил насмешливый поклон. Нацепил обратно и подбоченился.

— И тебе здравствуй, Великий Полоз. Сразу драться будем или поговорим?

Глава 3 - Отказ

— Вор!

Полоз в человеческом обличье зарычал и попытался ударить пудовым кулаком Захребетника. Тот легко уклонился и насмешливо фыркнул.

— Убью!

Удары сыпались один за другим. Но Захребетник уворачивался, будто танцуя, и лишь посмеивался над здоровяком.

— Рр-р-р!

Чем дальше, тем больше распалялся Полоз. Огромные кулаки со свистом летали в воздухе, ствол случайно задетой сосны разлетелся в щепки, а Захребетник лишь ухмылялся и корчил издевательские рожи.

— Трус! Что ты как баба? Дерись как мужчина!

— Я, значит, трус? Ну, давай по-мужски разберёмся.

Захребетник остановился, и кулачище Полоза впечатался мне в грудь. Ух! Будто в меня паровоз на полном ходу влетел! Очень, должен вам сказать, незабываемые впечатления. Но Захребетник устоял и лишь осклабился:

— Доволен? Теперь я.

И ударил в ответ.

Дудух!

Полоз пошатнулся и на мгновение спал с лица. Но быстро справился и снова замахнулся. Захребетник не стал ждать и тоже поднял руки.

Удары посыпались градом. Бам! Бам! Бам! Они лупастили друг друга, будто два кулачных бойца, решавших поединком дело жизни и смерти. К счастью, Захребетник своей магией сохранял моё тело в целости и сохранности, но ощущать себя грушей для битья было не слишком приятно. К тому же меня от постоянной тряски начало укачивать и мутить.

«Держись, Миша! Я почти его завалил!» — на мгновение отвлёкся Захребетник.

Вот только он это уже говорил минут пять, а то и больше, назад. И с тех пор драка продолжалась с тем же остервенением.

На заднем фоне я заметил Оползнева. Он явно чувствовал, что у него под носом что-то происходит. Но как ни вглядывался в темноту, так ничего рассмотреть не смог. Состроил свою недовольную фирменную рожу и ушёл.

Не знаю, сколько Захребетник и Полоз месили друг друга, но постепенно их удары начали замедляться, а силы явно стали убывать. В какой-то момент они застыли друг против друга, буравя противника взглядом и тяжело дыша.

— Тать! — выдохнул хрипло Полоз.

— От татя слышу!

— Это я, что ли, вор?! Это ты моих невест украл!

— А ты сам этих невест не воруешь?

Он аж вспыхнул от возмущения.

— Это другое!

— Да как же, — Захребетник хрипло расхохотался. — Воруешь самым бессовестным образом. А у них свои женихи есть, между прочим.

— Какие ещё женихи? Ни разу никто с жалобами не приходил.

— Здрасьте приехали. Это, по-твоему, кто?

Захребетник каким-то странным магическо-ментальным образом указал на мою личность. Полоз нахмурился, вглядываясь в меня.

— Чей он жених?

— А то сам не догадываешься.

Лицо Полоза недовольно скривилось.

— Ну, предположим. Один раз ошибся. А остальных зачем увёл? Они не его!

— Слушай, — Захребетник опустил руки и потёр набитые кулаки, — а зачем тебе вообще человеческие девицы? Ты же змей!

Полоз набычился.

— Взял, значит, надо. Я Великий Полоз, я ничего просто так не делаю.

— Понятное дело, — Захребетник кивнул и хлопнул Полоза по плечу. — Сам вижу, что Великий. Только чую я, не в девицах дело.

— Не твоего ума дело. Верни, что взял!

— Ещё раз на кулачках хочешь? Давай, я не против.

Поморщившись, Полоз потёр скулу.

— Да тебя бить — хуже каменной стенки.

— Тогда давай выпьем.

Захребетник материализовал из воздуха фляжку, открутил крышку и понюхал содержимое.

— Будешь?

— Дай сюда.

Полоз взял флягу, сделал глоток и хекнул.

— У меня лучше!

Теперь уже он достал из пустоты здоровенный золотой кубок. Сделал долгий глоток и протянул Захребетнику.

— Угощайся.

Эти двое уселись на сосну, которую же сами и повалили. И принялись по очереди прикладываться к кубку. Слово за слово, и через четверть часа Захребетник сумел разговорить Полоза.

— Хозяйке назло, — в конце концов объяснил он. — Она девиц человеческих терпеть не может, вот я и собирал их под землёй.

— Зачем?

— Я же говорю — чтобы Хозяйку побесить.

— Да я понял, что ей назло. Неясно только, что вы с ней не поделили. Пещеру какую-нибудь?

Полоз недовольно засопел.

— Отвергла она меня.

— В смысле?

— В прямом. Я к ней и так и эдак, золото своё ей показывал. А она, ишь, носом крутит! Говорит, змеюка я, ничего в красоте не понимаю. Вот я и решил её позлить, чтобы поняла свою ошибку.

— У, брат! — Захребетник хлопнул Полоза по плечу. — Ты бы её ещё за косу дёрнул, ага.

Полоз поджал губы.

— Дёргал, не помогает.

— Нет, дружище, это так с женщинами не работает.

— А то ты знаешь, как надо.

— Знаю, — Захребетник улыбнулся. — Внимание ей надо оказывать. Да не так, как ты, а с лаской, с подарками. Показать, что лучше тебя нету.

— Она меня видеть не хочет, — проворчал Полоз. — Где тут показывать-то?

— Если прекратишь безобразничать и девиц воровать, я с ней поговорю.

— Серьёзно?

— Ага. Расскажу, что ты не со зла, а от большой любви.

— Договорились, — Полоз кивнул. — Но если обманешь, я тебя вздую так, что мать родная не узнает.

Он отобрал кубок, распался золотым песком и стёк на землю. Через минуту даже следа от Великого Полоза не осталось.

— Вздует он, — хмыкнул Захребетник. — Тоже мне, кулачный боец.

И вернул мне управление, попросив до завтра не беспокоить. Так что Принцессу я звал уже в полном одиночестве. И пока она не вернулась, дошёл до дровяного сарая, где скакал золотой олень. В тех местах, где он бил копытом, в снегу лежали россыпи мелких самоцветных камушков. Я их насобирал целую горсть: не ради денег, а как сувенир о сегодняшнем вечере.

Когда Принцесса всё-таки прибежала на мой зов, мы пошли домой, и у крыльца нас встретил Оползнев.

— Михаил Дмитриевич. — Он осмотрел меня подозрительным взглядом. — Что вы тут делаете.

— Собаку выгуливаю. А что случилось?

Оползнев бросил встревоженный взгляд в ту сторону, где Захребетник недавно мутузился со змеем.

— Полоз где-то рядом. Будьте аккуратнее, он может напасть на вас из-за похищения своих невест.

— Постараюсь, — я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. — Доброй ночи, Фёдор Змеянович.

Он кивнул и остался дальше разглядывать темноту. А я пошёл спать, собираясь набить Полозу наглую морду, если он вдруг явится меня будить.

***

Мастерские Елизавета Фёдоровна больше не посещала, а сам я, как ни старался, не мог придумать повода, чтобы снова её увидеть. Шутка ли — племянница самого государя! Не та особа, к которой можно запросто заявиться с визитом.

В подземелье у Полоза всё было просто. Честно говоря, я тогда и думать забыл, что рядом со мной великая княжна. А здесь не подземные чертоги. Здесь я — титулярный советник, а Елизавета Фёдоровна — даже не генеральская дочь. На иерархической лестнице она стоит не просто выше меня, а головокружительно выше!

К тому же у неё есть жених. Они с Елизаветой, конечно, не в лучших отношениях, но тем не менее Лопухин существует, и с этим тоже необходимо считаться.

Тем более сейчас, после стремительного бегства Лопухина. Я ведь понятия не имею, как к этому отнеслась Елизавета. Это для меня всё предельно ясно: негодяй бежал от позора. А что об этом думает княжна — откуда мне знать? Быть может, она Лопухина жалеет. Или даже любит и скучает по нему. Женщины народ жалостливый, а я — тот человек, из-за которого Лопухину пришлось спасаться бегством.

«Плохо ты знаешь женщин», — немедленно встрял в мои мысли Захребетник.

«А ты хорошо? — огрызнулся я. — Ну так скажи мне тогда, как Елизавета Фёдоровна относится к этому всему?»

«Она не уехала вслед за Лопухиным, — глубокомысленно изрёк Захребетник. — А значит, даром он ей не нужен».

«Да может, она бы и рада уехать, но не имеет возможности?»

«Почему? Кто её держит?»

«А ты не задумывался, для чего она вообще сюда приехала? Мне вот кажется, что Елизавета ждёт чего-то. Или кого-то. Оттого и не уезжает. А если бы не ждала — запросто может быть, что уехала бы вслед за Лопухиным».

«Не смеши меня! Для чего ей этот индюк, которого даже сопливый пацан в грош не ставит? Лопухин старше княжны лет на двадцать. И усы у него стрёмные».

«Ну, конечно, да. Елизавете Фёдоровне нужен титулярный советник, с которым она познакомилась три дня назад».

«Ты её поцеловал, между прочим».

«Это был вынужденный шаг, я не спрашивал согласия. И полагаю, что о произошедшем в подземелье Елизавета Фёдоровна никогда никому не расскажет».

«Да с чего ты взял?.. Слушай, хватит уже рефлексировать! Ступай к ней».

«В смысле — «ступай»? Меня никто не приглашал».

«А ты ступай без приглашения! Пригласи её сам куда-нибудь».

«Куда? Здесь ни театров, ни ресторанов, ни даже синематографа или какого-нибудь завалящего вернисажа…»

«А вот это как раз очень хорошо. Газетных репортёров нет, знакомых княжны тоже, языки чесать никто не будет. Предложи ей прогуляться, северное сияние посмотреть. Скажи, что в это время суток открывается изумительный вид со Змеиной горки. А то чего она всё дома сидит?».

«Какое ещё северное сияние? Что ты несёшь? В здешних краях его сроду не бывало».

Захребетник взвыл.

«Нет, ну я не могу, до чего ты скучный! Подумаешь, не бывало! А вдруг будет? Всё когда-нибудь бывает в первый раз… В общем, хватит ныть. Идём».

Захребетник решительно перехватил контроль над телом и устремился к дому, где обитала Елизавета Фёдоровна.

Однако нас опередили. Дом стоял в самом начале поселковой улицы и находился ближе всех к конторе. Не доходя до него, я увидел, как из конторы вышел Оползнев и устремился к дому.

Шагал Оползнев, как обычно, в свойственной всем работникам Горного ведомства манере переставляя ноги так, как могла бы это делать статуя. И я был уверен, что в зелёном окаменевшем лице тоже ничего не изменилось. Однако почему-то понял, что Оползнев серьёзно озадачен. И что идти к Елизавете Фёдоровне ему не хочется.

А она, легка на помине, вдруг выскочила на крыльцо. Кутаясь в шаль, побежала навстречу Оползневу.

О чём они говорили, я не слышал, но княжна явно задала Фёдору Змеяновичу какой-то вопрос. Тот отрицательно покачал головой.

Я ускорил шаг.

— …Снова отказ? — донеслось до меня.

— Увы, Ваше Высочество.

— И что же мне делать?

— Не могу знать, Ваше Высочество. На моей памяти такого не случалось.

— Быть может, это из-за того, что я сбежала от Полоза?

— Не думаю, Ваше Высочество. Полоз и Хозяйка между собой не особенно ладят.

— Тогда в чём же дело?

— Не могу знать, Ваше Высочество, — повторил Оползнев. — Я приказал своим людям поднять архивы. Быть может, когда-то давно, задолго до моего поступления на службу, случалось нечто подобное. И если это так, то информацию мы раздобудем.

— А когда вы её раздобудете?

Оползнев развёл руками.

— Быть может, уже раздобыли и именно сейчас мои люди спешат сюда, чтобы сообщить об этом. А быть может, информация появится через неделю или через месяц.

— Или вовсе не появится…

— Или так. Этот вариант тоже исключать нельзя.

Елизавета Фёдоровна вздохнула и опустила голову. Она была очевидно расстроена, однако самообладания ей было не занимать.

— Что ж, господин Оползнев, благодарю вас за старания. Буду ждать вестей.

— Честь имею, Ваше Высочество.

Оползнев поклонился, развернулся и зашагал обратно к конторе. Елизавета Фёдоровна осталась стоять на дорожке, завернувшись в шаль. Возвращаться в дом она не спешила. Задумчиво смотрела перед собой.

И вдруг округа огласилась торжествующим лаем. Это Принцесса увидела, что я возвращаюсь домой.

«О!» — обрадовался Захребетник.

Он бросился к нашей калитке и распахнул её настежь. Принцесса выскочила на дорогу, принялась скакать вокруг меня.

«Хватай собаку, беги к княжне! — скомандовал Захребетник. — Ну же!»

И не дожидаясь, пока я послушаюсь, уверенно продолжил двигаться по дороге. На ходу он играл с собакой и делал вид, что стоящую на дорожке княжну не замечает. В то время как она смотрела на нас весьма заинтересованно.

— Михаил Дмитриевич? — услышал я негромкий оклик. Елизавета подошла к воротам. — Я ведь не ошиблась, это вы?

Я постарался изобразить самый учтивый поклон из всех возможных. Хотя, будучи одетым в доху и валенки, сделать это было не так-то просто.

— К вашим услугам, Ваше Высочество.

— Ах, оставьте, — княжна махнула рукой. — То, что моё инкогнито нарушено, вовсе не означает, что мы переместились в тронный зал. Обращение «Елизавета Фёдоровна» меня вполне устроит. — Она посмотрела на Принцессу. — Это прелестная собака — ваша?

— Не совсем моя, но приехала со мной. Её зовут Принцесса.

— Как мило! — Елизавета рассмеялась. — Мне остаётся лишь поблагодарить вас за то, что её зовут не Княжна. Хотя тоже было бы весьма забавно… Вы ведь сейчас на прогулку, верно? Не будете возражать, если я к вам присоединюсь? Для Агнессы Леопольдовны зимние прогулки — мучение, наш климат для неё не привычен. А гулять одной она мне не позволяет.

Я, разумеется, не возражал. Возражала, как узнал вскоре, Агнесса Леопольдовна, выскочившая на крыльцо и окинувшая меня с головы до ног суровым взглядом.

— Михаил Дмитриевич Скуратов — сотрудник Государевой Коллегии, Агнесса Леопольдовна, — сказала Елизавета Фёдоровна.

Она появилась на крыльце вслед за суровой дамой, одетая для прогулки — в шубу и шапочку.

Агнесса Леопольдовна направила золотой лорнет сначала на меня, потом на Принцессу.

— Собака не кусается?

— Ни в коем случае, сударыня, — заверил я. — Зато прекрасно умеет охранять!

— Гав! — подтвердила Принцесса.

Агнесса Леопольдовна от неожиданности уронила лорнет. Елизавета воспользовалась её замешательством и устремилась к дорожке. Мы с Принцессой поспешили следом. Агнесса Леопольдовна выкрикивала вслед какие-то наставления, но мы все трое сделали вид, что не слышим.

Глава 4 - Открывай, сова! Медведь пришёл!

Я ужасно волновался, поскольку не имел ни малейшего представления, о чём принято беседовать с особами, принадлежащими к царской семье. Зато Елизавета Фёдоровна, похоже, умела поддержать любой разговор.

— Расскажите о себе, Михаил Дмитриевич, — попросила она. — Скуратовы — древний боярский род. Как вы оказались в Государевой Коллегии?

Я принялся рассказывать. Слова подбирал тщательно, чтобы не сболтнуть лишнего, но в какой-то момент вдруг понял, что Елизавета меня не слушает. Она вежливо улыбалась и кивала, но мыслями была далеко.

— Со мной совершенно не обязательно беседовать, — вырвалось у меня.

— О чём вы? — Елизавета посмотрела удивлённо.

— О том, что вы меня не слушаете. Но не беспокойтесь, пожалуйста, я на этом и не настаиваю. Если вам нужно побыть наедине со своими мыслями, с удовольствием помолчу и не буду мешать.

— Я вовсе не… — начала было Елизавета. И вдруг махнула рукой. — Вы в самом деле не обидитесь?

— Не обижусь. И никому не расскажу, что вы, вопреки правилам этикета, не поддерживали беседу. Этот медвежий угол тем и хорош, что на мнение света тут можно не оглядываться. Рядом с вами только я и Принцесса, а мы умеем хранить тайны. Правда, Пуся?

— Гав! — подтвердила Принцесса.

Елизавета улыбнулась.

— Сложновато оглядываться на то, чего не существует...

— Вот именно, вы всё поняли верно. Я вижу, что вы чем-то обеспокоены, оттого и решили прогуляться. И ни в коем случае не хочу вам мешать.

— Благодарю вас, — серьёзно сказала Елизавета.

Я поклонился.

Дальше мы шли молча. Принцесса убежала вперёд.

— Мне по душе ваша искренность, Михаил Дмитриевич, — после долгого молчания обронила Елизавета. — Могу я попросить вас так же правдиво, как вы говорили сейчас, ответить на один вопрос?

— Разумеется, — удивился я. — К вашим услугам.

— Скажите, Михаил Дмитриевич, чем, по вашему мнению, цесаревич и я можем быть настолько неприятны некоей даме, что она категорически отказывается нас принять?

Я от неожиданности закашлялся. При попытке представить даму, отказывающуюся принимать цесаревича и великую княжну, воображение засбоило.

Зато Захребетник вместо того, чтобы растеряться, присвистнул — как мне показалось, несколько озадаченно.

«Во-от оно что! Вот, оказывается, почему она здесь сидит-то!»

— И сколько раз эта дама вам отказала? — спросил вместо меня Захребетник.

— Сегодня был третий, — пробормотала княжна. — Михаил Дмитриевич, я прошу вас говорить совершенно откровенно! Быть может, это натолкнёт меня на мысли, что именно следует исправить.

— Это вряд ли, — буркнул Захребетник. — Хозяйка — баба капризная. Чёрт её знает, что ей в голову втемяшиться могло.

— Вы поняли, о ком идёт речь? — изумилась Елизавета.

Она была так ошеломлена, что на манеры Захребетника внимания не обратила. А я поспешил перехватить управление.

— Речь о Хозяйке Медной горы. Я не ошибся?

— Не ошиблись. Но откуда… Впрочем, чему я удивляюсь. — Елизавета улыбнулась. — Служба в Коллегии предполагает знания о мире несколько более широкие, чем у обычных людей, ведь так?

Я почтительно поклонился, всем своим видом подтверждая осведомлённость сотрудников Коллегии во всех возможных областях. Хотя сам недоумевал не меньше Елизаветы и пока ещё ничего не понимал.

— Это лишь моя догадка, не более. Подробностей я не знаю и полагаю, что знать о них не должны даже сотрудники Коллегии. Но коль уж вы начали этот разговор, а я догадался, о какой даме идёт речь, быть может, стоит рассказать мне всё? Я готов принести клятву, что это останется между нами.

— Не нужно клятв. Я вам верю. — Елизавета остановилась и серьёзно посмотрела на меня. — Мои наставники нередко попрекают меня тем, что я молода и наивна. Советуют быть рассудительнее, поменьше доверять кому бы то ни было. Но ведь если никому не доверять, для чего тогда жить? А вы сразу показались мне человеком исключительно благородным. И мне приятно ваше общество, иначе не стала бы начинать этот разговор. — Тут Елизавета слегка порозовела и исправилась: — Речь идёт о дружбе, конечно же.

— Да-да, — поспешил заверить я. — Я понял. Разумеется, о дружбе. Верно ли я понимаю, что главная цель вашего приезда сюда — встреча с Хозяйкой Медной горы?

— Да, так и есть. Хотя всё прочее мне тоже чрезвычайно интересно! Я с удовольствием посетила мастерские. Мне хотелось бы знать больше как о работе Горного ведомства, так и вашей Коллегии. Это ведь основа нашего государства. Здесь, на Урале, самое сердце государевой магии! Сосредоточение силы. Юра, к сожалению, должного интереса ко всему этому пока не проявляет, но я полагаю, что это из-за свойственной возрасту непоседливости. Уверена, что и он со временем поймёт, сколь важно для нас всё, что происходит здесь.

— Совершенно с вами согласен, — поклонился я.

Душой не покривил — цесаревич показался мне мальчишкой толковым и любознательным. Если допустимо, конечно, рассуждать таким образом о наследнике престола. А непоседливость — ну, кто этим в детстве не грешил? Сам я не далее как год назад мечтал бросить университет и ловить бабочек на Суматре.

— Однако, Елизавета Фёдоровна, при всём уважении. Насколько мне известно, характер у Хозяйки Медной горы непростой...

— Вы о том, что Хозяйка не допускает в свои владения женщин? — Елизавета улыбнулась. — Да, так и есть. За единственным исключением. Это не относится к женщинам, принадлежащим нашему роду. Но тут, боюсь, придётся долго рассказывать.

— Ничего, я не тороплюсь. И я с удовольствием предложил бы вам присесть, но, к сожалению, в окрестных лесах не водится ни беседок, ни садовых павильонов, ни хотя бы скамеек. Мы с моим товарищем из Горного ведомства отдыхаем вон там, на брёвнах.

Я показал рукой на груду бревён, сваленных у дороги. Их, видимо, приготовили ещё летом для какой-то постройки. Мы с Горыниным кое-как расчистили снег, и иногда, возвращаясь после тренировок, сидели там. Отдыхали и поджидали Принцессу, которая самозабвенно рыла ямы.

— Но я не знаю, насколько уместно…

— Уместно. — Елизавета рассмеялась. — Уверяю вас, я не фарфоровая статуэтка. Я не разобьюсь и не упаду в обморок от одной только мысли о том, что особе моего положения предлагают сидеть на брёвнах.

— В таком случае прошу вас, сударыня.

Я церемонно поклонился и подал Елизавете руку.

— Благодарю вас.

Елизавета так же церемонно присела. Прошествовала под руку со мной к груде брёвен так, будто мы шли через бальный зал, и села на расчищенное место.

Я сел рядом с ней.

— Итак?

***

— Договор с Хозяйкой Медной горы был заключён много лет назад, — начала Елизавета. — В те далёкие дни, когда мой знаменитый предок Пётр Юрьевич обнаружил залежи малахириума. Существует красивая легенда о том, как Хозяйка явилась ему, и между ними состоялся долгий разговор. Пётр Юрьевич разъяснил, что его намерения чисты и бескорыстны. Всё, чего он хочет, — превратить Россию в сильное государство, способное противостоять любому противнику. А для этого следует прекратить боярские распри или хотя бы ограничить их влияние на государственную политику. В противном случае страна погрязнет в междоусобицах, а стервятники-соседи, которые только того и ждут, разорвут её на куски.

— И Хозяйка прислушалась? — удивился я. — То есть, бога ради, не поймите меня неправильно, я искренне уважаю Петра Юрьевича и его деяния. Просто несколько озадачен тем, что этой… гхм, сказочной, уж простите, сущности есть дело до государственной политики. То есть, грубо говоря, Хозяйке не всё равно, будет ли рудник, где добывают малахириум, принадлежать России или иному государству?

Елизавета посмотрела на меня с уважением.

— Вы задаёте очень точные вопросы, Михаил Дмитриевич. Это тонкая материя, я и сама не сразу поняла, когда мне объясняли… Видите ли. До политики как таковой Хозяйке действительно дела нет. Однако само её, и впрямь сказочное, как вы сказали, бытие предполагает гармонию в окружающем мире. А о какой гармонии может идти речь, если начнётся война? Если здесь, в сердце магии, окажутся чужие люди — понятия не имеющие о наших древних укладах, о традициях и об обычаях? Откровенно говоря, я не знаю, сколь велики силы, которыми владеет Хозяйка. Весьма вероятно, что противостоять этим людям она сумеет. Но зачем — если можно их сюда просто не допустить?

— Логично, — пробормотал я. — То есть двести лет назад Пётр Юрьевич Пожарский, по сути, взял на себя обязанности гаранта мира и спокойствия. А Хозяйка за это позволила ему черпать из земных недр магическую силу — малахириум. Верно?

— Да, именно так. А далее обязанности гаранта на протяжении многих лет передаются по наследству. Различий между мужчинами и женщинами среди людей, принадлежащих нашему роду, Хозяйка не делает. И мне, к примеру, доступ к её колодцу разрешён наравне с Юрой. Когда мы приезжали в прошлый раз, никаких препятствий не возникло. А сейчас… Право, я уже всю голову сломала. — Елизавета тяжело вздохнула. — В который раз я через господина Оползнева передаю просьбу принять нас! Сообщаю, что мы привезли дары. Но господин Оползнев лишь разводит руками и говорит, что Хозяйка не желает нас видеть.

— Доступ к колодцу? — заинтересовался я. Вспомнил вдруг бабку Синюшку. — А что это за колодец?

— Так Хозяйка называет то самое сосредоточение силы… О, Михаил Дмитриевич, это такое величественное зрелище! Бездонный колодец, из которого растёт Каменный Цветок. Он растёт на протяжении года, а на пике зацветает, раскрывает лепестки. Это изумительно красиво! А после цветения лепестки опадают, и где-то глубоко под землёй появляется новый цветок, который снова будет расти весь год.

— Вот как, — обронил я. — Интересно. А что за дары? Вы сказали, что прибыли сюда с какими-то дарами?

— Да, это тоже традиция. Наша семья привозит в дар Хозяйке драгоценные камни, которые добывают далеко отсюда. В других странах, на других континентах. Хозяйка говорит, что чужая сила придаёт Каменному цветку новые краски.

— Угу, — пробормотал я. — А в этот раз Хозяйка отказалась встречаться с вами и, соответственно, принимать дары?

— Именно так. — Елизавета снова вздохнула. — А самое ужасное заключается в том, что я представления не имею, отчего это произошло! Почему вдруг отказ? Ни я, ни Юра — право же, мы не чувствуем за собой никакой вины… Я телеграфировала дядюшке, но он, по всей видимости, удивился не меньше нас. Какие-то действия дядюшка, вероятно, предпринимает, но ничего конкретного он не сказал, просто приказал ждать. Быть может, со временем Хозяйка изменит своё решение.

Я не сразу сообразил, что «дядюшка» в данном случае — это государь всероссийский Пётр Алексеевич.

«Ну и что скажешь? — обратился я к Захребетнику. — Психология сказочных существ — по твоей части».

«Скажу, что под землю лезть всё-таки придётся, — проворчал Захребетник. — Тем более что и Полозу обещали… Ладно. Успокой барышню, отведи домой, а потом делом займёмся. Не при ней же в шахту лезть».

«Да как я её успокою? Она вон какая расстроенная, чуть не плачет».

«Не знаю. Придумай что-нибудь. Пусть вон собачку потискает».

Принцесса занималась своим любимым делом — рыла яму. Снег летел во все стороны. О том, чтобы беспокоить её во время этого увлекательного занятия, не могло быть и речи.

Я посмотрел на княжну и твёрдо сказал:

— Я совершенно убеждён, что вы, Елизавета Фёдоровна, ни в чём не виноваты. Судя по тому, что мне доводилось слышать о Хозяйке Медной горы, дама она капризная и своенравная. Настроение её переменчиво. И возможно, вы просто попали в не самый удачный период.

— Вы так думаете? — Елизавета взглянула на меня с надеждой.

— Ну, конечно. Больше тут и предположить нечего. Вы правильно делаете, что ждёте! Быть может, уже завтра Хозяйка передумает и примет вас. А сейчас, мне кажется, лучше возвратиться домой. Мы гуляем уже больше часа. Не хотелось бы, чтобы многоуважаемая Агнесса Леопольдовна записала меня в разряд людей, которым не следует доверять. Я ей, по-моему, и так не особенно понравился.

***

Агнесса Леопольдовна действительно поджидала Елизавету, стоя у ворот, а меня смерила неодобрительным взглядом. Зато Елизавета шепнула на прощание, что чрезвычайно благодарна за прогулку и надеется, что мы ещё увидимся.

При иных обстоятельствах я, услышав это, просиял бы, а сейчас просто раскланялся и поспешил уйти.

Голова была занята другим. Как пройдёт встреча Захребетника с Хозяйкой? Захребетник, конечно, сущность исключительно могучая, но Хозяйка, если я правильно понял, принадлежит к иному ведомству — если можно так выразиться. И запросто навязать этой строптивой даме свою волю у Захребетника не факт, что получится. Видимо, поэтому он и не стремится с ней встречаться.

Дома я быстро поужинал, а у себя в комнате, не раздеваясь, лёг на кровать. Ясно было, что отправляться в шахту сейчас, пока мои соседи и жители посёлка ещё не спят, означает вызвать массу ненужных вопросов. Надо подождать до ночи.

Я решил, что выспаться впрок лишним не будет, и заснул. А проснувшись, увидел, что стою перед входом в шахту. Вокруг было темно и сыро. Я зажёг магический огонёк.

«Я думал, что разговаривать со своей старой подругой ты будешь без меня».

«Я поначалу тоже так думал, — проворчал Захребетник. — А теперь думаю, что лучше тебе увидеть всё своими глазами, чем потом пересказы слушать…»

— Эй! Открывай, сова! Медведь пришёл! — крикнул он вслух.

И с этим странным приветствием устремился в подземный коридор. Руку Захребетник вытянул и повёл ладонью по стене. Пальцы оставляли позади себя зелёные светящиеся дорожки.

— Давненько мы с тобой не виделись, Хозяюшка! Я соскучился. А ты?

Лязг!

С потолка коридора вдруг обрушилась тяжёлая металлическая решётка. Нижние концы толстых проржавевших прутьев были заточены наподобие пик. В каменистую землю под ногами они вонзились на изрядную глубину.

Я представил, что могло бы произойти, если бы Захребетник в последнее мгновение не сделал шаг назад…

Н-да, хорошо, что телом управляю не я. У меня бы после такого руки-ноги долго бы дрожали. А Захребетник рассмеялся.

— Капризничаешь, — ласково сказал он.

И провёл ладонью по решётке. Та рассыпалась в прах, а Захребетник зашагал дальше.

«А ты уверен, что тебе стоит разговаривать с Хозяйкой? — попытался вмешаться я. — Я, возможно, чего-то не понимаю, но мне почему-то кажется, что она не очень хочет тебя видеть».

«Хочет, — уверенно объявил Захребетник. — Кобенится просто. Вредная баба, говорю же…»

— Хозяюшка! — снова вслух позвал он. — Веди себя прилично, я не один.

В ответ с потолка обрушился водопад. И снова Захребетник успел остановиться за мгновение до того, как мощный водяной поток сбил меня с ног.

Глядя на плотную стену воды, преградившую дорогу, Захребетник покачал головой.

— Это ещё зачем? Неужто думаешь, что я к такой красавице в гости неумытым пришёл? Обидно, право слово.

Он вытянул руки вперёд. Водяной поток разделился на два. Захребетник раздвинул их, словно двери, и пошёл дальше.

— Покажись, Хозяюшка! — снова позвал он. — Али боишься, что я от красоты твоей ослепну? Так я на этот случай тёмные очки прихватил.

Он вынул из кармана очки, в которых я работал в лаборатории, и принялся крутить на пальце.

Очки вспыхнули зелёным огнём. Захребетник, отряхнув с пальцев пепел, вздохнул.

— Казённое имущество, между прочим! — пожаловался он в пустоту. — Мне за эти окуляры, между прочим, отчитываться.

— Тебе? — прозвенел позади Захребетника негодующий женский голос. — Когда это ты кому-то отчёт отдавал?

Захребетник обернулся.

Глава 5 - Каменный цветок

Часть каменной стены как будто ожила, и из неё вышла дивной красоты женщина. Белоснежная кожа, тёмные волосы, яркие губы и необыкновенного изумрудного цвета глаза.

Я никогда не слышал о существовании живого камня, но подумал, что если бы он существовал, то выглядел бы так. Женщина казалась живой и неживой одновременно. Шаги её были лёгкими, а сама она — изящной и подвижной, но состояла словно из текучего камня. Даже её великолепное зелёное платье и длинная коса были будто не отдельными предметами, а сработанными из той же текучей глыбы.

Женщина остановилась перед Захребетником. Тот поклонился в пояс.

— Здравствуй, Хозяюшка.

— И ты здравствуй, коли не шутишь. Зачем пришёл?

— С тобой повидаться. Соскучился.

Хозяйка фыркнула.

— Месяц, как в наших краях, а соскучился только нынче?

— Ничего-то от тебя не скроешь! — восхитился Захребетник. — Всё такая же умница. А уж красавица какая!

Он поймал руку Хозяйки и поднёс к губам. Та снова недовольно фыркнула, но руку не отобрала. Я понял, что комплимент ей приятен.

— Столько лет не видались, а ты даже в хоромы не пригласишь дорогого гостя? — вкрадчиво спросил Захребетник. — Так и будешь на пороге держать?

Хозяйка хлопнула в ладоши. И в тот же миг сырой подземный коридор исчез.

Мы находились в богато изукрашенном зале. Пол был выложен малахитовыми плитами с замысловатым узором, вдоль стен выстроились резные колонны из яшмы, повсюду сверкали золото и драгоценные камни. И стало светло как днём — хотя источника света я не видел.

— Ну вот, другое дело! — одобрил Захребетник.

Он, не дожидаясь приглашения, уселся в золотое кресло и закинул ногу на ногу. Хозяйка присела в такое же кресло напротив него.

Она внимательно посмотрела на меня. Каким-то образом я понял, что сейчас Хозяйка разглядывает именно меня, а не Захребетника.

— Добрый юноша, — оценила она.

— Других не держим. — Захребетник довольно потянулся.

— На что он тебе?

— У меня тут свои заботы. — Захребетник доверительно наклонился к Хозяйке. — А у тебя свои. Рассказывай, кто тебя огорчил?

Хозяйка надменно фыркнула.

— Не родился ещё тот, кто меня огорчить сможет! Или думаешь, за то время, что мы с тобой не виделись, я могущества лишилась?

— Да разве же я могу такое подумать? Вижу, что ты по-прежнему сильна. А только огорчения от силы не зависят. Ежели медведю в ухо муравей заползёт, то сколько б силы у медведя ни было — избавиться от этой малости не поможет. Рассказывай, кто тебе досаждает? Неужто всё ещё на Полоза сердишься?

Хозяйка вскинула голову.

— Много чести — на него сердиться! Признавайся: это ты у него любимые игрушки отобрал? Девиц в хрустальных коробах оживил да из подземелья вывел?

— Был грех, — не стал скрывать Захребетник.

— Ай-яй-яй, — Хозяйка с притворным неодобрением покачала головой. — Пошто ты Полоза обидел? Теперь он от расстройства ещё не так чудить начнёт. Всё, что прежде было, людям детскими бирюльками покажется.

— Может, и начнёт, — кивнул Захребетник. — А может, и нет. Это уже только от тебя зависит.

— От меня? — изумилась Хозяйка. На этот раз искренне, без притворства.

— А то от кого же? По кому, ты думаешь, эта образина хвостатая столько лет любовной тоской сохнет, сколько на свете живёт?

Тут Хозяйка аж дар речи потеряла.

— Полоз? — после долгой паузы пробормотала она. — Любовной тоской? По мне?!

— А почему нет? — Захребетник как будто даже обиделся за Полоза. — Или ты думаешь, что ежели он по натуре — змея, то у него и любовной тоски быть не может?

Хозяйка растерянно хлопала длинными ресницами. Сейчас она напоминала не владычицу подземных чертогов, а гимназистку старших классов, впервые в жизни получившую любовную записку.

— Может! — уверенно объявил Захребетник и хлопнул ладонью по колену. — Ещё как может. Уж до чего он извёлся, болезный, за столько-то веков! Похудел. С личика спал. Глазоньки провалились. Огнём своим зелёным еле пыхает, его уж даже лягушки — и те не боятся. А всё оттого, что по тебе тоскует.

— Да я… — Хозяйка запнулась. — Да он… Да он хоть бы слово сказал!

— Стесняется, — объяснил Захребетник. — Ты эвон какая красавица — а у него хвост. Был бы у меня такой, я бы, может, тоже в зеркало глядеть стеснялся. Вот Полоз и волнуется, не знает, с какой стороны к тебе подойти.

— Зато к другим знает с какой! — возмутилась Хозяйка. — Ежели Полоз по мне сохнет, для чего человеческих девок под землю таскает?

— Сублимирует, — важно объяснил Захребетник. — Ну и надеется, что ты на него внимание обратишь. Человеческие мальчишки девчонок, которые им нравятся, за косы дёргают, а Полоз тебя по-другому дразнить решил. Знает ведь, что тебе это неприятно, вот и ждёт, что, может, внимание на него обратишь.

— Не дождётся, — отрезала Хозяйка.

Но щёки её пылали. И Захребетник это, конечно, заметил.

— И правильно, — кивнул он. — Я ему, Полозу, сразу так и сказал. Хозяйка, говорю, гордая, первой к тебе ни за что не придёт, хоть расшибись. Но ежели ты пообещаешь вести себя пристойно, я могу её попросить, чтобы, когда ты сам придёшь, тебя не прогоняла. Не прогонишь?

Захребетник склонил голову набок и заглянул Хозяйке в глаза.

— Нужен он мне, — пробормотала Хозяйка, отворачиваясь.

— Да отчего же не нужен? Вдвоём всяк веселее. А вести себя Полоз прилично будет. У него даже носков нет, чтобы по комнатам разбрасывать. В общем, так, — Захребетник снова хлопнул ладонью по колену. — Этот вопрос, я считаю, уладили, детали обсудим позже. А теперь рассказывай, что тут у тебя ещё случилось.

— Тебе какая печаль? — Хозяйка, которая после любовных откровений смягчилась, снова нахмурилась. — Сам сказал: у тебя свои заботы, у меня свои. Друг друга они не касаемы.

— В том и дело, краса моя ненаглядная, что именно эти — касаемы. Иначе я не пришёл бы. — Захребетник тоже изменил тон. Теперь он смотрел на Хозяйку пытливо и строго. — Отчего ты царского сына и племянницу к колодцу не пускаешь?

— Оттого, что хватит! — с неожиданной злостью вскинулась Хозяйка. — Доходились люди к моему колодцу, довольно.

Она вскочила с кресла и скрестила руки на груди.

— Та-ак, — протянул Захребетник. — А что у нас с колодцем? Да говори уже! Знаешь ведь, что не уйду, пока не выпытаю.

Хозяйка молчала, отвернувшись. Захребетник подошёл к ней, тронул за плечо.

— Оттого, что ты молчать будешь, лучше-то не станет.

Хозяйка опустила голову.

— Цветок чахнет.

Она пробормотала это чуть слышно, но Захребетник разобрал. И изумился:

— Быть того не может!

— Идём.

Хозяйка схватила Захребетника за руку и повела за собой.

Когда она подошла к стене нарядного зала, в ней открылся коридор. Хозяйка быстро пошла по нему.

Стены коридора, как и зал, были сработаны из малахита и яшмы, в них вспыхивали огнями драгоценные камни. Но Захребетник по сторонам не смотрел. Он смотрел вперёд. Туда, где в конце коридора разливалось зеленоватое сияние.

— Вот, — выдохнула Хозяйка.

Она и Захребетник вошли в небольшой, идеально круглый зал. Его потолок был таким высоким, что взгляд не доставал до свода, терялся в темноте. А посреди зала рос Каменный цветок.

Стебель его был толще вековой сосны, но казался тонким и изящным. Листья трепетали на ветерке, которого я не ощущал. А в бледно-зелёных лепестках, пока ещё сложенных в бутон, чернели странные, зловещие прожилки.

Хозяйка и Захребетник подошли ближе. Цветок рос и правда из колодца, который вместо сруба окружал малахитовый парапет.

Захребетник, нахмурившись, смотрел на чёрные прожилки. Мне и самому от этого зрелища стало не по себе. Как будто родного и близкого существа коснулась тяжёлая болезнь.

— Прежде такое бывало? — спросил Захребетник у Хозяйки.

— Нет. Никогда.

— А почему ты считаешь, что в этом виноваты царский сын и племянница?

— Я не сказала, что виноваты они. Но подпускать к колодцу людей больше не стану, никого из них! Чернота появилась после их визита.

— Так, — вмешался я. Захребетник был настолько озадачен, что не сопротивлялся, и управление я перехватил без труда. — Прошу вас, сударыня, с этого момента поподробнее. Что за люди приходили к колодцу? Когда это было?

Хозяйка изумлённо посмотрела на меня.

— Ты ещё... — с негодованием начала она, но Захребетник тронул её за руку.

— Если я позволяю ему говорить, значит, так надо. Парень не дурак, а в подлых людских делишках поднаторел побольше твоего. Расскажи всё как было, а после думать будем. Считай, что со мной разговариваешь.

— Хм-м. — Хозяйка ещё некоторое время хмурилась, но в итоге согласилась. — Что ж, воля твоя. Полгода назад это было. В тот день двести лет назад пришёл ко мне первый Пожарский, с которым мы договор заключили. И с тех пор приходил он в этот день каждый год, так у нас повелось. Но людской век короткий. Когда Пожарский состарился, он привёл с собой своих потомков. А те приводили своих, и так продолжалось долгие годы.

— Одну минуту, — перебил я. — Верно ли я понял? Раз в год к вам сюда прибывает всё царское семейство, так? Государь Пётр Алексеевич, великий князь Владимир Алексеевич, а также дети Петра Алексеевича и его племянница Елизавета Фёдоровна. Верно?

Хозяйка кивнула.

— Верно. Все, в ком течёт кровь Пожарских, приходят к моему колодцу. Им дозволено любоваться Каменным цветком, когда он зацветает.

— И никто другой сюда прийти не может? Я имею в виду — человек, не имеющий отношения к царской семье?

Хозяйка холодно усмехнулась.

— Может, отчего же нет. Да только этот чужак здесь навек и останется. Он не выдержит силы, которая исходит от цветка. Первый Пожарский принёс мне клятву. Он пролил в колодец свою кровь, и цветок его признал. А тот, кто не принадлежит роду Пожарского, магии цветка не выдержит. Чужака она порвёт на части.

— Радикальненький ДНК-тест, — похвалил Захребетник. — Очень эффективно.

— Ясно, — пробормотал я. — То есть круг подозреваемых у нас ограничен, уже неплохо. И вы говорите, что полгода назад сюда, к вашему колодцу, прибыло всё царское семейство?

— Да. Так же, как они приезжали каждый год. Люди несли цветку дары и наблюдали его цветение. То же самое было и в этот раз. Пожарские приехали, поклонились колодцу и уехали. А после их отъезда я заметила, что цветок чахнет. — Хозяйка опустила голову. — Росток, который показался из колодца, был слаб. Время от времени такое случается, год на год не приходится. Бывает, что цветок поначалу слаб, в силу он входит позже. И я не особенно волновалась. А потом разглядела на листьях это. — Хозяйка указала на чёрные прожилки. — Прежде такого не было!

— Ты ждала, но росток в силу так и не вошёл, — закончил Захребетник. — Верно?

Хозяйка мрачно кивнула.

— Силы у цветка есть, но их меньше, чем обычно.

— Так вот оно что, — сообразил я. — Вот откуда мешки!

Я вспомнил гору зелёных мешков с разряженным малахириумом, над которой медитировали Оползнев и начальник рудника Камнеедов. Я заметил её в свой самый первый день в Гумешках, когда Горынин привёл меня к шахте. Спросил тогда, почему мешки свалены у входа, но Горынин ушёл от ответа.

Что ж, теперь понятно, почему пустышки там лежат! Ведь если, по словам Хозяйки, сил у цветка стало меньше, то логично предположить, что и процесс насыщения, как называют это горняки, идёт медленнее. А разряженный малахириум на рудник привозят с прежней скоростью. Вот мешки и скапливаются.

Сообщать об этом представителю другого ведомства Горынин не уполномочен, потому и не стал отвечать на вопрос. А вот Оползнев проблемой, видимо, озадачился настолько, что сообщил о ней государю.

Государь решил, что дело в капризах Хозяйки, прислал сюда сына и племянницу. Они привезли Хозяйке дары, но та от встречи категорически отказывается. А бедняжка Елизавета Фёдоровна чуть не плачет, не понимая, чем они с братом так провинились!

«Верно рассуждаешь, — согласился со мной Захребетник. — Кстати, очень может быть, что и Полоз проснулся по той же причине. Обычно-то он зимой спит! А тут, видимо, не только Каменному цветку худо стало. Что-то у них здесь в целом серьёзно разладилось».

«Да, похоже на то», — согласился я.

И обратился вслух к Хозяйке:

— И вы предполагаете, сударыня, что в болезни цветка виноват кто-то из людей?

— Ничего я не предполагаю, — проворчала Хозяйка. — А только пускать сюда больше никого не стану. Сколь веков жила без людей, без их даров — и дальше проживу. Так главному Пожарскому и передай! Оттого, что вместо сына и племянницы он сам сюда приедет, ничего не изменится. Не пущу.

«Бесится, — прокомментировал Захребетник. — Но объективно — она права. Винить в болезни цветка можно только царское семейство, больше некого».

«Н-да, пожалуй, — согласился я. — Цветок начал чахнуть после того, как его посетила царская семья. А в колодец опустили дары…»

— Скажите, пожалуйста, — обратился к Хозяйке я. — А что представляли собой дары?

— Что и всегда, — удивилась она. — Ларец с каменьями драгоценными. Алмазы, сапфиры, изумруды из чужих земель. Диковинные камни, каких в наших краях вовсе не водится. Янтарь, жемчуг.

— Так, может быть, дело в инородных камнях? Быть может, янтарь и жемчуг нельзя было опускать в колодец?

Хозяйка посмотрела обиженно.

— Ты меня за кого принимаешь, добрый молодец? Мой колодец и я — одной плоти. Неужто думаешь, я бы допустила, чтобы колодцу причинили вред? Да и сколько раз уж чужеземные камни подносили, никогда худого не случалось. Наоборот, краски у цветка ярче.

— Угу. То есть перед тем как позволить преподнести дар, вы эти камни лично осматриваете?

— Ну, каждый-то в руки не беру. Но в ларец заглядываю.

— И в этот раз ничего необычного не заметили?

Хозяйка покачала головой.

— А кто именно подносил дары? — продолжил опрос свидетеля я. — Кто опустил ларец в колодец?

— Главный Пожарский и подносил. Так у нас издавна заведено.

— А кто ещё при этом присутствовал?

Тут Хозяйка не выдержала и рассердилась.

— Да нешто я разбираю, кто да что? Много их было. У Пожарского спроси; он, поди, знает.

До социальных различий Хозяйке, судя по всему, дела не было. Государь и я принадлежали к одной породе — человеческой. А стало быть, не существовало никаких препятствий к тому, чтобы я на короткой ноге разговаривал с государем и вываливал на него свои подозрения.

«Кто именно опускал ларец в колодец, в данный момент неважно, — вмешался Захребетник. — Детали нужно уточнить, но я почти уверен, что технически доступ к ларцу был у каждого, кто прибыл вместе с государем. Сомневаюсь, что он подозревал кого-то из своей семьи в желании совершить диверсию. Такого человека государь сюда попросту не привез бы».

«Диверсию? — растерянно повторил я. — Неужели ты хочешь сказать, что кто-то из царской семьи…»

Захребетник хмыкнул.

«А по-твоему, царская семья так уж сильно отличается от семьи какого-нибудь мещанина или мелкопоместного дворянчика?»

«Да нет, я не о том. Просто для чего этому злоумышленнику, кем бы он ни был, гробить, по сути, свой собственный источник? То, на чём зиждется власть Пожарских?»

«Ну, во-первых, колодец не уничтожен. Цветок ослаблен — да, но жив. А вот кому и для чего понадобилось лишать цветок сил, тут надо серьёзно думать. Всё, что я могу сказать: люди есть люди, Миша. И неважно, принадлежат они царскому роду или понятия не имеют, кто их родители. А там, где люди, случается всякое. Людям свойственны зависть, тщеславие. Ненависть. Жажда власти, наконец…»

«Да всё, всё. Понял я твою мысль. И сейчас рассуждать об этом действительно не время. Сейчас надо с колодцем разбираться».

— Чего умолк? — окликнула Захребетника Хозяйка. Всё то время, пока шёл наш мысленный диалог, она молчала и пристально смотрела на него. — Я своё дело сделала, на вопросы ответила. Дальше что?

Захребетник заглянул в колодец.

Я посмотрел вместе с ним и понял вдруг, что сам, без Захребетника, сделать этого не смог бы. Колодец был наполнен тьмой, первозданной магией. И прикосновения к себе человека эта тьма не допустила бы.

Хозяйка сказала верно, вблизи колодца могли находиться лишь избранные люди. Все прочие этого бы просто не пережили, тьма бы их раздавила и мокрого места не оставила.

— Ты туда спускалась? — спросил Захребетник.

Хозяйка посмотрела на него, как на полоумного.

— Рехнулся ты, что ли? Разве же я могу в колодец спуститься?

— Понятия не имею, никогда об этом не думал. А что, не можешь?

— Конечно, нет! Говорю же тебе, мы с колодцем — одна плоть и кровь. Если я окажусь на его дне, мы сольёмся воедино, и разъединиться уже не сможем.

— Угу, — пробормотал Захребетник. — Ну, как всегда! Самому лезть придётся.