Человек эпохи Возрождения

Глава 1

"Совсем не знак бездушья – молчаливость.

Гремит лишь то, что пусто изнутри".

Уильям Шекспир.

Норман Спрингстон лежал не шевелясь, с закрытыми глазами и видел, как по дороге мимо дома прокатывается, сотрясая все вокруг, стотонный рудовоз — обросший грязью горбатый ящер, лишенный чувств и разумения. Сейчас запнутся на миг его трехметровые колеса, и он с натугой полезет на подъем.

Как же так? Как же все это вышло?

Всю жизнь, всю жизнь изо дня в день не щадить себя, не знать отдыха и срока, работать, работать. Ради чего? Чтобы кредит за кредитом собрать здесь, в Мэлроузе, дом, средоточие бытия. Добиться, воздвигнуть, посадить вокруг дома полтора десятка яблонь, три груши, пять слив, десяток сосен и два дуба - и по буйной миннесотской весне окунаться в невероятное чудо цветения. Засеять весь свой участок той самой газонной травой и цветами – ах, как Лиз любила сажать цветы! Чтобы всем вместе летом сидеть в тени листвы разговаривать негромко или просто слушать…И вместо этого бессильно смотреть, как все это вянет, корчится, рассыпается в прах и безответно гибнет. Гибнет в маслянистом чаду тысячесильных дизелей, внезапно заполонивших тихий Мэлроуз. Руда! Руда! Руда! Миллионы лет она мирно спала, и вот доковырялись до нее, все вокруг разворошили, взломали, испоганили и — во имя чего? Во имя чего? — запятнали кровью. Кровью! Бедный Джонни, бедный мальчик. Эта спеленатая в гробу кукла, неужели это был ты? Плоть от плоти, душа от души? Элизабет просила: «Уедем отсюда, уедем!» И сама понимала: это невозможно! Год до пенсии! Где он нужен, кому он нужен, что будут значить их жалкие сбережения в чужом краю, среди чужих людей, занятых непонятными, чужими делами?

Когда-то, уже давно, его страна отправила восемнадцатилетнего Нормана, обычного американского парня, на войну. Отправила за океан, в джунгли далёкой и непонятной страны. Он вернулся оттуда живым и проклял все войны мира…Та война отпустила его; но эта Война догнала – не Нормана, а сына. Ибо теперь Америке понадобилось гораздо больше СВОЕЙ стали; а для своей стали нужна своя руда. И три года назад сюда, в Мэлроуз, дотянулся ад из Мэнаби. И два года назад этот ад сожрал их мальчика, их Джонни…

Они остались, двое стариков, они сажали цветы на холмике, они согласились получать чеки, где в графе «Основание для выплаты» было написано: «Статья 43. Премии и компенсации». Компенсации за то, что гигантское колесо перемешало человека и мотоцикл. Премии за то, что против этою никто не возразил, не взвыл зверем, не преградил дорогу грузным грязным чудищам, волокущим, волокущим, волокущим руду, руду, руду!

Изо дня в день видеть их, слышать их, трястись от их поступи, думать: может быть, этот, именно этот и есть убийца Джонни, клокочущий кипящим маслом, брызжущий сизой липучей глиной, — вот чего не выдержала Лиз, вот чего она не вынесла. И ушла.

Теперь он один, совсем-совсем один. Со своей никому не нужной пенсией, с никому не нужными чеками «Премии и компенсации», с никому не нужными остатками дома и сада, с никому не нужным старческим приварком по чтению два раза в неделю никому не нужных лекций в Университете Миннеаполиса. Лекции по литературе эпохи Возрождения! Посреди Войны! В мире, где девчонки насмерть воюют в Океане, а мальчишки сидят, уткнувшись в компьютеры… или тоже воюют. Они там, в местном Капитолии, сошли с ума! Прожектеры! Университет в этом краю семей, догорающих под рев рудовозов! Бредовый прожект, бредовые деньги, и он сам во всем им под стать — старик, мечущийся в одуряющей дрёме под трель телефонного звонка…

Это действительно выводил свою трель мобильный. Спрингстон с недоверием посмотрел на экран – номер был незнаком. И всё же, больше повинуясь многолетней привычке, он взял трубку:

- …Да… Алло, я слушаю!

И приятный молодой женский голос с безупречным произношением – уж это он, доктор литературы и профессор, понял сразу – откликнулся:

- Хэлло! Простите, я разговариваю с мистером Норманом Спрингстоном?

- Да.

- С профессором Спрингстоном?

- Да! (уже чуть нетерпеливее).

- Отлично! Меня зовут Алисия Кэмпбелтон, я – секретарь Североамериканского филиала «Оушн Рисёрч энд Девелопмент Интернэшонал, Инкорпорейтед». Наша компания хочет предложить Вам работу по Вашей специальности – история европейской литературы эпохи Возрождения. Я ничего не перепутала? Ну вот и хорошо! Мы хотели бы встретиться с Вами – ну скажем, завтра, в первой половине дня – время второго ланча. Вас устроит?

И не успевший ничего толком понять, ошеломлённый всем происходящим Спрингстон ответил только:

- Да; меня это время устроит! Но…

- Ни о чём не беспокойтесь, организацию мы берём на себя. Goodbye!

***

Гости приехали ближе к двенадцати. Приехали на подержанном японском джипе, но весьма умеренных размеров, чем сразу понравились Спрингстону. Их было двое – мужчина и девушка, а скорее молодая женщина – видимо, та самая секретарша. Открыли калитку, прошли по тропинке в саду… в бывшем саду. Заброшенном, неприбранном, молчаливом, заваленном опавшей листвой. Спрингстон встретил их у открытой двери в дом.

…О компании он посмотрел в Сети вчера вечером. И… ничего не понял. Сведения были на удивление сухи и немногословны: фирма зарегистрирована чуть больше месяца назад на другом конце света – в Австралии; филиалы в обеих Америках, России, Европе, Японии… Фамилии учредителей ничего Спрингстону не говорили; единственное, что зацепило – одним из учредителей оказался «Торговый Дом Австралии». Тот самый, что кормил Австралию и половину Азии… И не так давно прогремел в той истории с «Аяксом», всколыхнувшей весь мир. Но ещё больше его поразил вид деятельности компании: исследование и освоение ресурсов Мирового Океана! Господи Иисусе, что они собрались там исследовать и осваивать?! И где… и как… и кем??? И главное - почему этих господ заинтересовал специалист по литературе эпохи европейского Возрождения? Что ж, возможно сейчас он получит ответы на эти вопросы.

… Это был странный разговор – в опустевшем доме среди облетевшего сада, под серым дождливым ноябрьским небом, под накатывающий рёв и вонь рудовозов… Они сидели в гостиной – той самой, где когда-то собиралась вся семья Спрингстонов – он сам, Элизабет, маленький Джонни. И стол остался тот же, и кресла… Вот только сейчас за этим столом сидел последний хозяин. И два совершенно посторонних человека – мужчина и женщина. Сидели, пили привезённый гостями отличный натуральный кофе. И от их рассказа Норман постепенно начинал понимать, что им от него нужно. Но вот зачем – так и оставалось пока непонятным. Много поживший и много повидавший Спрингстон чуял – гости рассказывают ему правду, – но не всю. Про себя он, вспомнив старый уже сериал, назвал их агентом Малдером и агентом Скалли: истина в их словах где-то рядом, но как до неё дотянуться?

Плотный, подтянутый, выше среднего роста коротко стриженый шатен с холодными серо-синими глазами и - неожиданно – с аккуратно подстриженной бородкой, – представился Ангусом Уидмерпулом. Исполнительным директором североамериканского филиала «Оушн…». В доказательство чего на стол легла скромная, но стильная визитка. И одет он был просто, но со вкусом: не самые дешёвые джинсы, плотная псевдокамуфляжная куртка, под которой обнаружились джемпер и недешёвая рубашка без галстука. И такие же якобы армейские «берцы» на толстой подошве… явно изготовленные по индивидуальному заказу. В общем, столь популярный сейчас в определённых кругах «Парамилитари-стайл». Позволивший многим мужчинам нынче вспомнить, что они – мужчины, а не «Хомо унисекс»… На вид Спрингтон дал мистеру Уидмерпулу от сорока пяти до пятидесяти, мысленно сбросил ему лет двадцать пять-тридцать, одел во «вьетнамку», нахлобучил каску с пачкой сигарет за лентой и сунул в руки М-16. Хмыкнул…. получилось картинно, но неубедительно.

С женщиной было… сложнее. Безусловно молода, хороша собой, одета действительно скромно – кроссовки, джинсы, джемпер, куртка; всё недорогое, вполне обычное… В руках – тоненькая чёрная папка и планшет… И тем не менее смотрелось всё как дорогой и строгий офисный костюм – или как дорогой вечерний туалет для приёма высокого уровня. И было во внешности этой брюнетки что-то… экзотическое. Не «восточное» (уж на восточную экзотику Норман нагляделся), а скорее что-то индийское. Что ж, если эта Алисия и вправду из-за Лужи, с Островов – тогда её шотландский прадедушка, выметаясь из Индии, явно прихватил с собой и какую-нибудь молоденькую рани…

- Но зачем всё же вам нужен именно я, а не кто-то лет на десять-пятнадцать помоложе? Не думаю, что так сложно найти такого специалиста. Даже в такой области… И в конце концов, почему этим занимается ваша контора, а не Флот?

Они переглянулись. Вопросы, конечно, ожидались, и роли были распределены…Ответила «агент Скалли»:

- У Флота свои задачи и проблемы, и им просто некогда заниматься ещё и этими вопросами. Да, конечно, есть штатные психологи, Корпус Мониторинга, вы же наверняка слышали. Но сейчас, особенно после «Аякса», вдруг выяснилось – и они не могут ответить на все вопросы. Парадоксально, но некоторые из этих вопросов поднимались и решались давно. Очень давно… в эпоху Возрождения и чуть позже. А почему именно вы – простите, но я скажу так: вы – не только специалист. Вы знаете очень важное – вы знаете жизнь. Вы прошли через войну – настоящую войну, а не все эти шоу в прямом эфире… Вы любили и теряли своих близких. Вы много видели, много пережили, многое передумали… И сейчас вы остались один. Конечно, можно остаться здесь, среди призраков дорогих вам людей, рядом с их могилами под рёв и чад дизелей. И медленно умирать… Мы предлагаем вам другое – уехать пусть и на другой край света, но туда, где вы нужны. Где вас ждут. А о доме и… участке не беспокойтесь – мы сохраним их. Не изменим, не обновим – сохраним. И вы приедете в свой дом, и сможете прийти к близким вам людям, о которых будут заботиться…

- Чёрт возьми, проф! – неужели вы хотите, чтобы мы нашли какого-нибудь сорокалетнего гарвардского мальчика, которого ещё десять лет надо учить элементарному пониманию и сочувствию? Шесть лет назад я был таким же патентованным идиотом - менеджером топ-уровня, выпускником Дармутского бизнес-колледжа, и жизнь моя катилась легко и гладко. А потом – р-р-раз! – и оказалось, что я поставил не на ту лошадку, играл не в том бизнесе. Знаете, проф, сколько сейчас в Штатах таких, как я? Мне повезло, я встретил очень умных людей и начал читать книги – не биржевые сводки, не советы психотерапевта читать, не ролики в Ютубе смотреть – а ЧИТАТЬ. И мы – не благотворительная контора. Мы – бизнесмены, и сейчас у нас – тех, кто рискнул всем, что осталось – есть шанс. Один на сто, но и выигрыш такой – сто к одному. И чтобы выиграть, нам нужны такие люди, как вы, профессор. Вам нечего терять, а выигрываете вы жизнь. Настоящую…

…В комнате молчание. Молчание в доме. Не слышно даже рудовозов на дороге – наверно, обед. Тишину нарушает Уидмерпул:

- А ведь вас зацепило, проф. Вам интересно! Уж это видеть моя бизнес-школа и моя жизнь МЕНЯ научили. Соглашайтесь, право! Прилетите, осмотритесь. С руководством встретитесь, с девчонками поговорите, о себе расскажете, о том, в чём спец… Вы же, небось, о них наслушались и насмотрелись всякого бреда, а?

- Вы думаете, то, что я могу рассказать - будет интересно этим… КОРАБЛЕдевочкам?

- А вот сами и увидите!

- Но… мне нужно время, я должен… должен подумать, взвесить. Принять решение…

- Времени Вам нужно ровно столько, чтобы собрать чемодан. И это время пошло…

Глава 2

Аризона… Граница двух Америк. Фронтир. Пустыня Сонора – царство солнца, зноя и кактусов. Сушь…

... Здесь, милях в пяти к юго-востоку от Туксона, неподалёку от мексиканской границы раскинулась авиабаза Дэвис-Монтан. US Air Force, джентльмены, крутые парни из ВВС! Но человека, попавшего на эту базу, – по спецпропуску, с кучей проверок и согласований, под бдительным оком военной полиции, интересует сейчас не сегодняшняя воздушная мощь Америки, достаточно бесполезная в нынешнем мире. Его интересует мощь бывшая, – самая большая свалка авиатехники в мире. Единственное место на нашей планете, где самолёты и вертолёты считают не десятками и даже не сотнями, – а квадратными милями!

… Нет, официально всё чинно и благородно: 509-я авиагруппа хранения и восстановления, авиатехника на разных стадиях консервации, идеальное место для резерва… Самолёты – от огромных «Стратофортрессов» до крохотных «Цессн»; вертолёты – «Чинуки» и «Кобры», «Сиу» и «Кайюсы»… Даже столь нашумевшие некогда «Шаттлы». Километры самолётов и вертолётов… Четыре с половиной тысячи! Здесь проводят рок-концерты, здесь снимают боевики (и «Харлей Дэвидсон и Ковбой Мальборо», и «Трансформеры - Месть падших» - лишь малая часть списка))…

И всё же это свалка. И путь воздушной машине отсюда, – на разделку, в металлолом, на запчасти. И потому личный состав с чёрным юмором называет своё место службы: «Boneyard» - «Поле костей». Но иногда чудеса случаются и здесь, – и «единицы хранения» снова уходят в небо. Нашёлся клиент!

… Двое шли по бетонке, вдоль бесконечных рядов вертолётов. Исполнительный директор североамериканского филиала «Оушн рисёрч энд девелопмент» Ангус Уидмерпул и заместитель командира крыла, подполковник Роджер Туайнинг. Топ-менеджер отдела продаж 509-го авиакрыла. Они остановились перед рядами «Ирокезов» - сотни вертолётов, на любой вкус. Самые старые, ещё одномоторные, и поновее, двухтурбинные…В пятнах ржавчины и камуфляжа, со следами пулевых пробоин, без оружия, со снятым наиболее ценным оборудованием… Но они ещё жили. И, покорно свесив лопасти, ждали того самого чуда.

- Подполковник, я смотрю, – у вас тут и армейских машин полно! Вот эти красавчики, – US ARMY… Я думал, – у вас тут только ваши птички.

- У нас свои договорённости с армейцами, – уклончиво ответил Туайнинг.

Уидмерпул понятливо хмыкнул, замолчал, подошёл к ближайшей машине, легонько постучал по пятнистой обшивке… Неслышно подошедший подполковник спросил:

- У вас связаны с «Ирокезами» воспоминания, сэр?

- У меня – нет, слава Всевышнему! Но сдаётся мне, – я знаю, у кого такие воспоминания могут быть.

- Надеюсь, только хорошие, сэр?

- А вот это пусть решает он сам. Мы можем лишь разбудить эти воспоминания, не так ли? Но к делу: что вы можете предложить из этого старья по нашему списку?

И оба склоняются над ноутом подполковника. Ангус словно вскользь замечает:

- И ещё, Роджер… Наша компания была бы весьма признательна вам, если бы нашлось несколько машин Первой воздушно-кавалерийской. ОТТУДА… И разумеется, в хорошем состоянии.

Два бизнесмена – в погонах и в штатском – переглядываются и понимающе ухмыляются. И усевшись в небольшой открытый электромобиль, – чуть больше обычного гольфкара (ВВС подают Америке пример в экономии!), едут в следующий сектор… Туда, где дрожит марево над раскалёнными бетонными плитами. Где среди бесконечный песчаных дюн–бахадов, перерезанных арройо, где среди десятиметровых кактусов и шаров перекати-поля, – застыло время в Аризоне….

***

Профессор Норман Спрингстон провёл последние две недели как во сне. Увольнение, сборы, прощание со студентами и прощальный ужин с коллегами… И транспасифидный прыжок на «Боинге» из Фриско в Австралию, в Брисбен. Где его встретил лично «Грохочущий Джеки» и немолодой австралиец – исполнительный вице-президент местного филиала корпорации.

И там же Норман впервые познакомился с Девами Флота, канмусу. Впрочем, «познакомился», - сказано слишком сильно: увидел, поздоровался, успел произнести несколько дежурных, специально для этого придуманных фраз:

- Да, мисс… Нет, мисс… Благодарю вас, мисс… Да, полёт был несколько утомителен, но в целом я чувствую себя неплохо….

И целый консилиум врачей в местном военном (!) госпитале. Давно уже, как видно, получивших его медицинскую карту, – его будущий… да что уж там, нынешний наниматель на расходы не скупится. Экспресс-обследование, экспресс-анализы, экспресс – ЭКГ, – и вердикт: к выполнению своих функциональных обязанностей допускается при условии постоянного медицинского контроля и строгого выполнения всех рекомендаций медицинского персонала. И ещё несколько уколов, – в дополнении к тому, что ему уже вкатили в Штатах…

И уже ночью, на кровати одноместного номера со всеми удобствами отеля в военном (!) городке штаба Четвёртого Восточного Флота Норман осознал: обратно для него дороги нет. Слишком много вложили в него леди и джентльмены из «Оушн рисёрч энд девелопмент», - да и Флот. Он им нужен. И нужен этим девчонкам, которые не имеют ничего общего с тем образом, что создался, - или его создали, - у «обычных людей». Уж это он, старик, успел понять даже за считанные минуты общения. Вот вам и преимущество возраста, вот вам и старость, господа! И ему всё время что-то недоговаривают…

А, к дьяволу все – он принял своё решение той ноябрьской ночью, под рёв рудовозов! Завтра лететь на Филиппины, может быть, там ему всё объяснят. Кстати, а что сейчас у них там, – май или июнь? Уже июнь… Тьфу ты, город же тоже в северном полушарии, он же специально смотрел. И девиз городской по-испански пышен: Город Золотого восхода Солнца! Ну посмотрим на их восход…

И с этой мыслью изрядно вымотавшийся Спрингстон уснул.

Глава 3. Часть 1

Во всяком деле, чтобы добиться успеха, нужна некоторая доля безумия.

Уильям Шекспир

… На встречу за круглым столом это не походило, – ибо стол был не круглым, а Т-образным. И во главе стола сидел хозяин, – Командующий Третьим Восточным Флотом ОФ вице-адмирал Соичиро Ивагами. А остальные участники этой странноватой встречи, чем-то напомнившей профессору классическую «Тайную вечерю», разместились за длинной ножкой… Благо, что вечер уже наступил, и заходившее солнце на редкость живописно расцветило небо над Боронганом и плещущий о берег Океан.

Норман знал ещё одного из присутствующих, – того самого австралийца из «Оушн…», Джулиана Хаксли, - он, видимо, исполнял здесь роль гида-опекуна новичка. А вот высокого, худого бородача в «бермудах» и рубашке с короткими рукавами навыпуск, - всё цвета хаки, – Спрингстон не знал. Бородач рассеянно крутил в руках пустую трубку с изогнутым чубуком и серебряным ободком. Поймав удивлённый взгляд профессора, хозяин трубки улыбнулся и комично развёл длинными руками: мол, рад бы в рай для курящих, да грехи не пускают… На взгляд, был он лет на десять помладше самого профессора, – и Спрингстон заметил небольшой английский значок-флажок на правом кармане рубашки. Остальных он, конечно, видел по ТИ-ВИ и в Сети после сверхсенсационного возвращения «Аякс-71» и интервью с участниками прецедента. Но особо Норман к ним не приглядывался, – всё это было слишком похоже на фейк, низкопробную фантастику, а потом и как-то затихло. И оказался не готов к тому, что вот так встретится с героями фантастического сериала…

… Миловидная, чуть пухловатая шатенка лет тридцати пяти-сорока с французским флажком на летней тропической форме офицера Флота. Форме, которая выгодно подчёркивала все выпуклости фигуры, расположенные каждая на своём месте… Капитан Корпуса Мониторинга Жаклин Деверо с той самой прогремевшей на весь мир «водомерки» - «Артемис». Глаза, – умные, цепкие, внимательные… и, пожалуй, доброжелательные. Хороший взгляд, – Спрингстону всегда нравились такие женщины. Может быть, поэтому он влюбился, женился и прожил всю жизнь совсем с другой… И молодая девушка, тоже в тропическом белом, но с нагрудным погоном, – одна большая звёздочка. Несомненно, хороша собой, густая грива волос – русых, со светлыми вкраплениями и золотистым отливом. Правда, заметно выгоревших… Канмусу, Дева Флота. Норман вспомнил: в передачах и в Интернете её всё время называли «мисс Спартмайер»; а вот имя вылетело из головы… Что же, – сейчас, очевидно, ему будет явлено откровение. И профессор настроился на длинный, и, наверно, трудный разговор, – зачем же он им всем нужен?

…Но любая деловая встреча, – и эта в том числе, – имеет свой ритуал. Первый шаг сделал Хаксли:

- Леди и джентльмены, я рад представить вам ещё одного сотрудника нашей компании, научного консультанта, профессора Мичиганского университета Нормана Спрингстона. Известного в мире специалиста по европейской литературе эпохи Возрождения. В свою очередь, мистер Спрингстон, позвольте познакомить Вас с присутствующими… Наш радушный хозяин, командующий Третьим Восточным флотом вице-адмирал Соичиро Ивагами.

Японец вежливо улыбается:

- Рад знакомству, уважаемый профессор – сенсэй!

… И не поймёшь, – то ли действительно рад, то ли дежурная отговорка для докучливого гайдзина?

Вот англичанин, если и изображает радость, делает это на редкость профессионально и артистично:

- Старший офицер Корпуса Мониторинга при штабе Третьего Восточного кэптен Джеральд Брюс-Паркингтон.

Джеральд приветственно улыбается и дружески помавает костистой дланью с зажатой по-прежнему трубкой…

- Офицер Корпуса Мониторинга на быстроходном транспорте специального назначения «Артемис» Четвёртого Восточного флота капитан мадемуазель Жаклин Деверо.

Голос капитана Деверо также певуч и приятен, как и её улыбка, и чуть заметен акцент:

- На самом деле, мсье, звание моё звучит несколько длиннее, но я буду признательна, если Вы тоже назовёте меня, – капитан!

- Ну и, наконец, самый молодой, но столь же важный участник нашей встречи, – Сандра Спартмайер, Дева Флота, канмусу лёгкого крейсера «Атланта».

- Добрый день, профессор! Оба флота, – и Третий, и Четвёртый, – зовут меня Сэнди….

Инициативу берёт в свои руки капитан Деверо:

- У Вас накопилось много вопросов, профессор? Постараемся ответить на большинство из них… Но я начну с предупреждения: в ходе нашей… беседы Вы услышите много нового, а кое-что станет и совсем неожиданным. Не скрою, – и Флот, и Компания тщательно изучили ваше досье, – о, исключительно открытые сведения! И одной из причин, почему выбор пал на вас, стала ваша готовность выслушать оппонента, прислушаться к чужому мнению, воздержаться от немедленных выводов и навешивания позорных табличек. К сожалению, многие из ваших более молодых коллег поддались соблазну вести дискуссию, затыкая рты всем окружающим…

И Жаклин продолжает – очень спокойно, очень серьёзно:

- Вам предстоит очень, очень тесно общаться с нашими девушками, с канмусу, с Девами Флота. Собственно, для этого вас сюда и пригласили… И вы наверняка много чего о них и читали, и слышали, – и по Ти-Ви, и в печати, и в Сети? Так вот, девяносто процентов всего этого потока сознания, – просто бред. И место ему, - в мусорном ведре. Как изящно выражается одна моя русская коллега:

- Сметай щёткой!

Ещё пять процентов, – бред злобный, заведомо лживый, подлый, липкий… Мерзостная помесь ненависти и страха, – лютого страха. Этакие уровни Глубины страха и ненависти. И лишь пять процентов информационного потока, посвящённого и канмусу, и Глубине, и этой Войне, – правда…ну или приближение к ней.

Продолжение следует...

Глава 3. Часть 2

Во всяком деле, чтобы добиться успеха, нужна некоторая доля безумия.

Уильям Шекспир

В разговор вступает молчавший доселе кэптен:

- Здесь и сейчас вы услышите правду, сэр. В той мере, насколько это необходимо для успешного начала вашей работы здесь… Не обижайтесь, что сейчас вы узнаете не всё, – пройдёт время, и вам откроются новые уровни этой правды. А может быть, и мы на это надеемся, – вы сами откроете новый Уровень, и не один.

И снова говорит капитан Деверо:

- Так вот, уровень первый: никто, понимаете, – НИКТО на Земле не знает, что такое Призыв. Mon Dieu, за годы невероятных усилий с момента Первого Призыва мы сформулировали НАШ взгляд на это явление. Мы научились улавливать первые признаки Призыва, мы научились, ценой жертв и трагических ошибок, – страшной ценой, профессор, – облегчать Призыв…

При этих словах Сандра как-то невесело улыбается, а японец ещё больше прищуривается, – молча.

- Но КТО или ЧТО вызывает ПРИЗЫВ, – мы не знаем. Как и то, КТО или ЧТО родило Глубину и Глубинных… Советую вам на досуге почитать уже весьма обширную и совершенно научную сводку идей и гипотез на эту тему. На фоне некоторых высказываний очень серьёзных людей, академиков и лауреатов, Ктулху выглядит милой и безобидной детской сказкой….

И снова реплика англичанина:

- Словом, идей и теорий у всех нас множество, – но все они недостаточно безумны, чтобы быть истиной.

Спрингстон внимательно смотрит на кэптена и на всех остальных. В конце концов, ныне многие знают слова Нильса Бора, но мало кто готов приложить их к собственным трудам…

А капитан Деверо уже выходит на следующий уровень откровений:

- За эти годы мы хотя бы накопили статистику Призыва, профессор. Собственно, это то немногое, что мы смогли сделать более-менее уверенно и достоверно. И результаты… да вы ведь тоже знаете его, профессор. И то, что началось после того, как эти результаты опубликовали. Не все, очень выборочно, – но всё же…

Да, Спрингстон очень хорошо помнил и эти результаты, и поднявшуюся свистопляску всё ещё сохранявших влияние «либеральных» кругов, адептов священных принципов толерантности и мультикультурализма. Вплоть до попыток терактов и погромов если не баз и Центров ОФ (там, слава всем святым, маринеры охраны и полиция стреляли на поражение), – то домов родителей канмусу и всех тех, кто имел отношение к Флоту и Войне. А Жаклин безжалостно продолжает:

- Так вот, наши девочки, – не только наследницы боевых кораблей ТОЙ войны. И те, кто называет их аватарами, в чём-то правы… Мы отследили родословные практически всех канмусу, – и тех, кто наследовал кораблям и их командирам повторно. И все они имеют ещё довоенные корни в своих странах. Вы уже поняли, что это значит, – коренные БЕЛЫЕ американки, коренные европейки, русские, японки… Тот же принцип срабатывает и при повторном Призыве, – только там уже девушка из семьи коренных жителей новых хозяев. И даже когда одна страна строила корабли для других стран, этот принцип Призыва соблюдался, – не так ли, Ивагами-сан?

Японец чуть ли не впервые вступает в разговор, и без особой охоты:

- Да, у нас есть яркий пример: «Конго». Эта девушка происходит из смешанной семьи, – её предком ещё во времена Мэйдзи стал ингирисудзи-эбису (варвар-англичанин), из тех, что готовили к битвам Императорский флот… Во время ТОЙ войны семье пришлось тяжело. Очень тяжело, хотя они были примерными подданными и патриотами Империи. Я немного знаком с Арису (Алисой) – имена девочкам в семье по традиции дают с родины мужчины, хотя английского в ней уже только и осталось, что имя…. Но именно она стала наследницей «Конго». Сейчас воюет во Втором Восточном, на родине….

И снова в разговор вступает Жаклин:

- Теперь понимаете, профессор, почему Призыв вызвал такую истерику у … некоторых? Никаких негров (что тех, что этих), арабов - вообще мигрантов! Это же у вас, в Штатах, подавали в суд на Флот, правительство, ООН, Призыв, – за посягательство на священные принципы демократии, а? У нас, впрочем, тоже хватало и хватает Bаtard (как изящно звучит по-французски обычная сволочь!). Но забавно, что на Флоте есть и девушки из семей, которые раньше называли «цветными», - вот встретитесь когда-нибудь с горячими канмусу из Южнай Америки….

Но главное, что вам надо знать и понимать сейчас, – даже не это. Главное, – ТЕ или ТО, что стоит за Призывом, ведёт свой отбор. Я откровенна с Вами, – ведь неприятно понимать, что кто-то или что-то копается в душах и мозгах наших детей, nec pa? Мы не знаем, КАК ведётся отбор, – но почти всегда он попадает в точку. Иногда Призыв по каким-то непонятным причинам срабатывает наполовину, – редко, но случается; и вы постепенно познакомитесь и с этим. Но когда он срабатывает до конца… Есть что-то в этих девушках и девочках, что откликается на него. Вы знаете, что за всю историю Призыва и Флота не было ни одного отказа канмусу идти в бой? Хотя поводов для этого было более чем достаточно, особенно в самые первые месяцы Войны?

- Поймите, профессор, – а это говорит уже Сэнди Спартмайер, – мы все очень разные. Среди моих знакомых Дев Флота есть настоящие дочери герцогов и магнатов, – и девчонки-официантки из прихайвэйных кафе. Есть упоротая девица, обожавшая хорошенько подраться и до Призыва… и есть ярая пацифистка. Она изрисовала свой комбинезон и своё мачете куриной лапкой в круге, – и с азартом рубит этой лапкой Глубинных… Но никому из нас не придёт в голову, – как бы трудно и страшно не было, – уйти, уклониться, сбежать из боя. Мы ЗНАЕМ, – не спрашивайте, откуда, – что МЫ последняя надежда человечества. Та самая тонкая красная линия… Знаем все – от двенадцатилетних пигалиц-катеров до двадцатилетних линкорок и авианосок. Но мы, - не ангелы. И не боевые корабли. Мы, – по сути своей обычные девушки со всеми своими проблемами, комплексами, страстями и страстишками. И увлечения у нас у каждой свои, – ну это не считая всякой мелочи, которые залипают на какую-нибудь новую фенечку скопом…

- Но я вам зачем?

- Видите ли, профессор… Совсем недавно ни мы, ни Флот, – да никто и подумать не мог о том, что нам понадобится, к примеру, специалист по европейской литературе эпохи Возрождения. Целью и смыслом нашей жизни была Война. Но теперь, – теперь всё изменилось. У нас появился шанс. Шанс вернуться к мирной жизни… Только это будет уже другая жизнь. И для нас, и вообще для всех. Для всех на этой планете. И наверное, это будет другой мир. Какой, – этого не знаю ни я, ни все наши девчонки, и никто из всех тех умных и не очень умных взрослых людей, которые вокруг нас… И которые сидят где-то наверху и решают судьбы Земли. Раньше решали…. Я не знаю, выпадет ли мне этот шанс, увижу ли я этот новый мир. И никто из нас этого не знает. Но каждая надеется, – и поэтому мы хотим больше знать и понимать о мире. Я ведь, в конце концов, простая девчонка с Юга, из штата хлопка и арахиса. Что я знала о мире вокруг меня, - то, что лило нам с экранов Ти-Ви и что я читала в блогах? Война… Призыв…. Ведь и сейчас я вижу по большому счёту только Войну. Ну да, помоталась по Базам, по странам, нахваталась того и сего, кое-что взяла от моего Корабля, – но всё это пена на гребне волны… И все мы такие, – плюс-минус. Но раньше это меня не волновало и не задевало, – у меня была только Война. А теперь…

- А теперь что-то изменилось? И если с вами и Флотом я ещё могу что-то понять, то зачем со мной так возитесь вы, мистер Хаксли? Вы и ваша компания? Мистер Уидмерпул и его прекрасная спутница тоже говорили что-то о шансе… И вы вложились в меня. Не скрою, я заинтригован, – что, в конце концов, всё это значит?

Мистер Хаксли довольно щурится, – он ожидал именно такой реакции. Улыбаются и все остальные, даже японец. (Замечу в скобках, – все разговоры о некоей японской загадочности, непроницаемости, невозмутимости, – обычный и не очень умный миф. Японцы очень эмоциональны, легко возбудимы, порывисты… Недаром о том же Того они сами создали легенду о молчаливом адмирале, – настолько он выходил из ряда вон. Кстати, сам Того во время своей учёбы в Англии на полном серьёзе собирался там остаться, и жениться на своей знакомой, – молодой англичанке. Подозреваю, что во время их свиданий он отнюдь не молчал… Ну и рекомендую почитать хотя бы «Фрегат «Паллада»).

Но говорит англичанин-психолог ( - Привыкайте, коллега, привыкайте! Мы здесь не психологи. На этом слове, – табу почище, чем у маори… Мы – Мониторы. Офицеры Корпуса Мониторинга Флота. Так, и более, – никак!):

- Признаться, я эти слова ждал. А некоторые сомневались… Психотип у вас уж больно специфичный. И стрессоустойчивый… Как старый добрый шиллинг. У шиллинга две стороны; жизнь била вас по реверсу, – но закалила аверс. И вы готовы принять то, что увидите уже завтра, – что увидите и с кем встретитесь. И вот что; пожалуй, – и кэптен быстро встречается взглядом с тремя за столом, – я дам вам почитать кое-что из материалов отчётов с «Артемис» уже в Куре. Наша le douce Жаклин совершенно правильно посоветовала вам обращаться со СМИ, – но это официальные полузакрытые отчёты. Которые не интересуют журналистов и блогеров… Почитайте, подумайте о том, что вы видели и о чём читали раньше, – я думаю, вам многое станет ясно. Ну а то, что останется неясным… Завтра вы будете на Тиниане. И пассат сдует остатки ваших тревог и сомнений.

И неожиданно заговаривает Джулиан:

- И вот что, проф… Завтра там, на Тиниане, вы встретитесь с молодостью, - своей и чужой. Это будет встряска, но она закончит ваше воскресение. Ничего; как говорят мои русские коллеги, – mouzhik вы крепкий, да и врачи рядом, если что, – откачаем. Вам обещали новую жизнь, – так вот, прелюдия к ней заканчивается. До завтра, Норман!

Глава 4.

Во всяком деле, чтобы добиться успеха, нужна некоторая доля безумия.

Уильям Шекспир

… Иногда человека настигает бессонница. Настигает неожиданно, как выстрел из-за угла, настигает при свете ярких тропических звёзд, под вечный рокот океанского прибоя и вечный шум пальм под пассатом. То, что почти не слышится днём, к чему привыкаешь за рабочей суетой, разговорами с Девами, спорами и совещаниями у руководства и высоких гостей Островов. Но ночью, – ночью порой к тебе приходят воспоминания; а вместе с ними приходят те, кто был дорог тебе, – и ушёл. Это так странно, – снова слышать их голоса, ощущать тепло тел и лёгкое дуновение дыхания… И когда не помогает ни рекомендованное снотворное, ни патентованное успокоительное, профессор Спрингстон включает свет, одевается, умывается, наливает чашку горячего ароматного, но не слишком крепкого чая. Включает компьютер с записями всей своей жизни на этом острове. И разговаривает с ушедшими… Его не беспокоят; лишь дежурный офицер столь же дежурно позвонит:

- У вас всё в порядке, сэр?

Да такой же дежурный маринер, – или часовой, их командиры сами толком не знают, как это называть, – обходя Контакт-Бич, деликатно постучит в дверь:

- Как вы, проф? Всё ОК?

И, ухмыляясь, добавит:

- Да-а, здесь вам не гуки… Ну если что, пальните, – кивок в сторону лежащего на столе заряженного «Вери», - всё парням развлечение!

Что же, для этого парня и для всех остальных, если среди ночи пожалуют Глубинные, – уже не сенсация, не невидаль, а обычная работа с чётко прописанными правилами и отлаженным порядком…

Всё изменилось. Изменился мир. И продолжает меняться на его, Спрингстона, глазах. Просто там, на Больших Землях, вдали от Океана, это не так заметно. Да и трудно обвинить десятки, сотни миллионов людей, занятых своим выживанием, своими привычными заботами, – они до конца не привыкли к мистике Дев Флота; где уж тут поверить и привыкнуть к чуду Дев Океана. Но здесь, на Тиниане профессор каждый день сталкивается с этой мистикой, – очень-очень молодой и очень симпатичной, очень сексапильной мистикой. Да, эти девчонки красивы той же красотой, что их корабли. И не скрывают эту красоту. Вот уж место, где Лолиты стаями пасутся… то бишь дивизионами и эскортными отрядами! Конечно, есть здесь и невинный (а иногда и очень даже греховный) флирт, и извечное, пусть и в подсознании, желание нравиться; но чаще красота привычная, обыденная, пришедшая с Призывом. А он, Спрингстон, никогда, начиная с давних-давних времён колледжа, не был монахом… или, что современнее, но столь же глупо, – Героем-девственником. Побывать, пусть и юнцом, на Вудстоке, потискать смазливую однокурсницу или затянуться сигареткой с марихуаной… А сайгонские девушки окончательно вышибли скромность и застенчивость из головы молоденького солдата Первой воздушно-кавалерийской, вчерашнего и завтрашнего студента. Потом была жизнь, были встречи и расставания, была любовь, была жена, – действительно любимая женщина. А теперь он остался один. Но глядя на красивых, длинноногих, улыбающихся Дев Флота…и Дев Океана, ему вспоминался кто-то из мэтров ещё недавнего, но уже далёкого века девятнадцатого:

- Пока я не могу равнодушно посмотреть вслед красивой даме или прелестной юной девице, – я живу!

А океанские чудеса он воспитывает и сам. Не один и не два таких как он и гораздо более молодых мужчин и женщин учат, рассказывают, отвечают на сотни, тысячи вопросов. И в такую бессонную ночь под звёздами особенно хорошо вспомнить, как всё началось здесь, на Тиниане для него, профессора Нормана Спрингстона….

И был перелёт из Брисбена на один из филиппинских островов, на Самар. На базу ОФ в бывшем курортном городке Боронгане. И памятная встреча в штабе ещё одного флота, тоже знакомого по сенсационным новостям, и с людьми из тех же новостей. Был разговор, – серьёзный, доброжелательный, его действительно ждали; и всё же ему снова что-то недоговаривали…. А утром был ещё один перелёт, уже на стареньком поплавковом «Оттере» на «гидродром подскока»на Хальмахере. Он летел не один, – парочка моряков (Спрингстон плохо разбирался в их званиях, нашивках и эмблемах), немолодой гражданский с явно азиатскими корнями… И три девчонки. Канмусу, Девы Флота. И конечно, ничего общего с дурацкими пропагандистскими передачами, репортажами, роликами на «Ютубе». И пресловутыми «кантайками», мода на которых захлестнула всех, кто мог позволить себе смотреть ТиВи и Сеть. Никаких матросок, юбочек, трусиков, – и никакого пафоса. Нет, эти были в нормальных белых «Тропиканах»: кроссовки с белым носками, белые «бермуды» по колено, белые флотские рубашки с короткими рукавами и одиноким чёрным погоном на груди, – и тоже с патчами, шевронами, эмблемами. На головах у всех, - лёгкие белые кепи… И у всех, – разнокалиберные солнцезащитные очки.

…Правда, трусики у канмусу были. И лифчики тоже, – проглядывали под рубашками. Обычные нынешние лифчики, какие носили и его, Спрингстона, студентки, – те, кто носили. А когда при погрузке в самолёт по узкому трапу одна из канмусу чуть наклонилась вперёд, натянувшиеся шорты рельефно обтянули попу в тех самых трусиках, – никаких стрингов! Пресловутые трусики более всего походили на обычные девичьи «бикини» 70-х. Заставив профессора вспомнит своих подруг, носивших полвека назад примерно то же и примерно также…

А потом ещё один перелёт, – «лягушачий прыжок» на Палау. Морячки говорили о чём-то своём, привычно-повседневном, судя по интонациям. «Китаец» дремал. Профессор, не отрываясь смотрел в иллюминатор, открывая для себя фантастический мир Океана. Самолёт шёл на небольшой высоте, не больше мили, – небольшой для привыкших к заоблачным рейсам авиалайнеров пассажиров… А здесь, – играющая под солнцем на безоблачном небе синь океанских волн. И вправду синь, с разными оттенками, с чуть заметными сверху пенными барашками. И в эту синь вплывали острова, словно невиданные эскадры. Зелёные клочки суши, побольше и поменьше, и совсем крохотные, еле заметные кольца атоллов с чуть видным желтоватым окаймлением мелководья и спокойная, голубая вода лагун…

А за спиной весь полёт болтали и шушукались о чём-то канмусу. Одна… девушка? девушка! чуть постарше, лет семнадцати. И две совсем–совсем девчонки, лет по четырнадцать… боевые корабли. Болтали все три на английском, причём одна, – с явным акцентом. Норман почти не слушал, поглощённый новым, невиданным зрелищем,в котором ему теперь жить и работать. Да и разговор,– еле слышен под гул такого же старенького «Уоспа», бог весть из каких запасов извлечённого. И болтовня, – на том самом нынешнем подростковом сленге, из которого Норман понимал хорошо если треть, – спасибо студентам! Но про него канмусу упомянули явно:

- Девчонки, а это что за дед? Какой-то совсем древний! И молчит всю дорогу… Интересно, куда это он и зачем?

Уважаемые коллеги, на этом пока и в обозримом будущем заканчивается цикл "Человек эпохи Возрождения". Но профессор Спрингстон никуда не исчезнет, - здесь, на Тиниане он нашё новый дом и Дело. Нашёл людей и нелюдей, которым он нужен, и которые нужны ему... Он не омолодился чудесным образом, хотя от некоторых хронических болячек на Островах избавился. Но его старость отныне пройдёт среди очень молодых и совсем молоденьких девчёнок, человеческих и нечеловеческих... которые становятся как люди. И эти девчёнки будут слушать его рассказы-лекции, и пытаться разобраться в человеческих мыслях и страстях, и задавать вопросы, и рассказывать свои истории. Но это - уже совсем другая история, для циклов "Тинианские хроники" и "Заглянуть за горизонт".