Человек без прошлого: Начало пути

Пролог

Мы сидели у костра. Его языки пламени походили на шалости маленьких игривых демонов, танцующих под ритм потрескивающих дров. Более красочным костер делало ночное небо, мягко укутывая своей темнотой. Эта картина обладает гипнотическим эффектом, заставляя наблюдающего погружаться в себя.

Говорят, что далеко на востоке есть край, где заканчивается привычная нам суша и начинается море, которому не видно конца, сколько бы ты ни плыл. Но на самом деле это Тихий океан, по крайней мере, раньше он именно так назывался. Сегодня люди утратили множество знаний. Некоторые из них уже не актуальны, но попадаются и важные данные, о которых люди просто забыли.

Меня иногда посещают воспоминания, показывающие странные картины. Они, словно флешбэки, показывают прошлое, каким мир был до магической катастрофы. Иногда появляются воспоминания, которые рассказывают о событиях более близкого будущего. Сравнивая их, я всегда удивляюсь, как в один момент человечество изменилось. Утопающее большинство позабыло о моральных нормах, их не волновало выживание большинства, им было важно защитить хотя бы свою собственную жизнь.

Эх, снова накатили невесёлые мысли. Со мной иногда так бывает, когда чувствую себя в безопасности.

Я сидел возле костра и кутался в грубые меха, пытаясь защититься от пронизывающего ночного холода, а рядом со мной сидел он… Он был незыблемой скалой, высечённой из самой ночи, исполинским каменным изваянием, чья тень, казалось, уходила в самые глубины мироздания, и в этом мраке его очертания казались ещё более грозными.

Подняв голову, я посмотрел на небо, на это бескрайнее полотно, усеянное мириадами мерцающих звёзд. Сколько раз я вглядывался в них, пытаясь найти ответы на свои вопросы. И ни разу их не получал.

— Послушай, — сказал я голему, нарушая затянувшуюся тишину, — раньше, ещё тысячу лет назад, всё было проще. Например, посмотри на небо, — я указал ладонью вверх, — раньше была такая наука, которая изучала космос, она называлась астрономией.

— К чему эти пустые разговоры? — медленно, как и всегда, прогремел голем, и его голос прозвучал как катящийся валун с горы. — Это было давно, да и откуда тебе знать, что это правда?

— Честно говоря, я сам не знаю, откуда это помню, — признался я, слегка лукавя, — но это определённо правда. Верь мне, братишка. Вглядись в эти звёзды, что висят на небосклоне. Если присмотреться и провести воображаемые линии, то они образуют фигуры, которые называют созвездиями. Помимо звёзд астрономы также изучали и другие небесные тела: планеты, астероиды, чёрные дыры, кометы…

— Кометы? — удивлённо переспросил голем, и в его голосе промелькнула заинтересованность.

— Да, кометы, — заворожённо произнёс я. — Знаешь, ходят слухи, что ты его видел.

— Кого видел? — голем никогда не любил недосказанностей, и я это прекрасно знал.

— Осколок кометы, — я повернулся к нему, — это правда?

Голем замолчал, и тишина между нами стала ощутимой, неприятной. Наконец он ответил:

— Да, видел, — его голос слегка дрогнул, словно он говорил о чём-то, что оставило неизгладимый след в его душе. — И я скажу тебе так, человек: если перед тобой встанет выбор, куда отправиться: в ад к демонам или к осколку, — он помолчал мгновение, — выбирай первое. Не ошибёшься.

— Ну, не знаю, не знаю, — покачал я головой. — Ад я уже прошёл, да и беса одного уже встречал, — голем посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, — не смотри на меня так, это… — помахал я рукой в воздухе, описывая абстрактную фигуру, — метафора, а что касается осколка… Пойми меня правильно, меня туда тянет. Я чувствую, что эта встреча может дать мне ответы на вопросы. Кто я? Зачем я здесь?

— Ты тупой, — с жалостью на меня посмотрел голем, на это я только хохотнул, — и так же понятно, что ты человек, а смысл жизни — это слишком эфемерное понятие. Об этом думать не рационально.

— Эх, — ответом ему был мой разочарованный вздох, — даже если я объясню тебе причины, ты вряд ли меня поймёшь, мой каменный и рациональный друг, — я немного помолчал, а потом у меня возник вопрос. — Раз ты не хочешь говорить о комете, расскажи, что произошло после магической катастрофы. Я слышал, что ты собрал много интересной информации о том периоде.

— Да что там рассказывать, — проворчал голем, отмахиваясь от меня рукой. — Если кратко, то летела комета, от неё откололся осколок, который упал в Австралии. По всему миру люди начали неконтролируемо мутировать. Самой проблемной зоной стали города. Люди там массово начали превращаться в монстров, в деревнях же такой проблемы практически не было.

— Практически, — переспросил я, зацепившись за самое главное слово.

— Да, практически, — недовольно согласился голем. — В деревне могла появиться парочка монстров, но деревенские жители были скоры на расправу. Стоит упомянуть, что и в городах были люди, спокойно перенёсшие мутации.

— А что было потом?

— А потом был апокалипсис, много людей погибло в ту пору. В основном спаслись те, кто убежали в бункеры или в деревни на краю света. Животные тоже подверглись мутациям, но это пошло им на пользу: они стали умнее и сильнее. Постепенно количество монстров стало более-менее умеренным, и люди начали понемногу отвоёвывать свои территории обратно. Электричество и порох, кстати, перестали работать, хоть раньше их и любили использовать. Трудные то были времена, а потом неожиданно начали появляться маги среди людей. Поначалу слабые, но сама перспектива управлять неизвестной энергией глубоко поселилась в умах людей. С каждым новым поколением вы становились сильнее, знания по использованию магии накапливались. Ваш человеческий мозг — довольно интересная штука, он способен придумывать много нового.

— За счёт этого мы и выживаем, — довольно кивнул я. От каменного редко можно было услышать похвалу.

— И то верно, — согласился голем.

— А что стало потом? — с нетерпением спросил я.

— А потом начали образовываться некое подобие городов-государств, где в каждом городе был свой правитель. Были войны, был голод, были орды монстров, много чего было. Ну а теперь появилась новая напасть…

— Ты про…

— Да, — коротко ответил голем, заканчивая на этом наш разговор.

Глава 1

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая придомовой сад теплыми золотистыми тонами.

— Папа, держи солнцезащитные очки, — молодая женщина протянула очки старику, забирая другие, для зрения.

— Зачем они мне, дочка? — с непониманием спросил дед. — И так темно же станет.

— Пап, ну ты чего, — ухмыльнувшись, сказала женщина. — Солнце же не сразу скроется, а постепенно, поэтому солнцезащитные очки и нужны. Смотри, у нас они тоже есть, — женщина показала на аксессуары у себя и у своей дочки на голове.

— Да, деда, ты че боишься? — невинно хлопая глазами, сказала мелкая нахалка. Взрослая женщина, смотря на это, только улыбалась.

— Вот же, оторвы, опять над дедом собираетесь пошутить? — испытывающе посмотрел дед на девушек. Они отвечали честным взглядом, который словно говорил: «Мы самые честные создания на этой планете».

— Ладно, поверю вам. Но только в этот раз, усекли?

— Да, деда, усекли! Одевай быстрее, а то опоздаешь, — сказал маленький ураганчик, который всегда радовал старика. Тот на это лишь усмехнулся. Он думал, что эти девушки точно пошли в бабку, в его вредную жену. Пусть она дальше в аду чертей гоняет, а старику не жалко, если над ним немного посмеются, да и он частенько им подыгрывал.

— Дочка, а зятька не будет? — спросил пожилой мужчина, надевая очки. Весь мир сразу потускнел, а с учетом его зрения, вообще практически пропал. Виден был только солнечный круг. «В очках и, правда, на солнце можно смотреть», — расслабившись, подумал старик.

— Нет, пап, Кирилл сегодня не сможет, его на работе снова задержали, — как бы извиняясь, произнесла женщина, одновременно с этим доставая полотенце, которое не заметил дед. Девушки хитро переглянулись.

— Вот же, что за недотё…

— Пап, смотри, начинается! — перебила его женщина, одновременно медленно загораживая развернутым полотенцем солнце.

— Вижу, вижу, — начал старик, внимательно вглядываясь. — Удивительно, что в природе существуют такие явления, а ведь индейцы майя рассчитали свой календарь только до этого года. Возможно, этот год последний, — прокряхтел старик. Солнце для него уже было полностью сокрыто.

Здесь маленькая девочка пискнула и захохотала ангельским голоском. Дед нахмурился и снял очки. Огляделся. Было светло, а перед его лицом — махровое полотенце. Рядом стояла довольная дочурка.

— Ах вы, негодницы, всех выпорю! Не посмотрю, что одна из вас уже большая, — в шутку, как и всегда, начал заводиться дед, потрясая тростью в сторону отошедших девушек.

— Не догонишь, не поймаешь! — кружилась вокруг него маленькая бестия. Старик на это улыбался, делая вид, что старается изо всех сил поймать малютку.

Резко у старика похолодела спина. Он выпрямился и начал внимательно осматриваться. Пожилой мужчина остатками своего чутья почуял опасность. Всё веселье с него слетело. Это уже был не добродушный старичок, любящий свою дочку и внучку, а серьезный мужчина, глава семейства.

Девушки тоже замерли, глядя, как впервые за их жизни напрягся пожилой мужчина. В их душе начало рождаться беспокойство. Они тоже закрутили головами.

На небе быстро пролетала какая-то точка, оставляя за собой хвост. Это была комета. Как только она появилась, наступила гробовая тишина. Не лаяли собаки во дворе, затихли на деревьях птицы, замолчали люди. Весь мир смотрел вверх, следя за небесным телом, пролетающим рядом с планетой. Внезапно, уже около горизонта, от точки отделился маленький, едва заметный кусочек. Этот осколок, словно предвестник апокалипсиса, начал стремительно приближаться к земле, оставляя за собой огненный след…

Тук. Тук. Тук. Тук. Сердце у старика гулко билось, отдаваясь монотонным ритмом в голове. Он уже не помнил, когда в последний раз чувствовал приближение смерти всеми фибрами своей души.

У старика была твердая уверенность, что это не просто небесное явление, а предвестие чего-то ужасного, чего-то, что навсегда изменит их жизни.

— В ДОМ! ВСЕ БЫСТРО В ДОМ, В ПОДВАЛ! — не своим голосом заорал мужчина. Девушки от испуга сразу безмолвно подчинились приказу, быстро забегая в дом.

Старик тем временем поднялся с кресла-качалки, отбросив свою трость, и быстро, на много быстрее молодых, помчался в сарай за ружьем и патронами. Его инстинкты буквально ревели: «ОПАСНОСТЬ. ЖДИ БЕДЫ».

***

Резкий толчок вагона неожиданно вырвал меня из сна. Легкие потребовали воздух, как будто я до этого не дышал. Глубоко вздохнул и сразу зашелся в сухом непрерывном кашле, от которого содрогалось все мое тело.

— Эй, парни, здесь, кажись, нашему соседу плохо, — раздался взволнованный мужской голос практически над самым ухом.

— Святослав, видим не слепые, — раздался другой уверенный мужской голос. — Так, Святослав, переворачивай его на бок, а ты, Тарас, доставай воду, ему надо попить.

После этих слов раздался шум суеты. Меня сразу повернули набок, легонько постучали по спине. Дышать стало легче. Однако во рту появилась сухость, но эту проблему решила вода, поднесенная к губам. После того как я ощутил целительную жидкость губами, вцепился обеими руками в бутылку, жадно поглощая ее содержимое.

Когда вода закончилась, я оторвался от бутылки, слегка помутневшим взглядом осматривая округу. Я полулежал на кровати, опершись локтем на нее, около меня сидело трое мужчин: рыжий, брюнет и блондин. Хотя почему сидели, скорее, стояли, это я просто лежал на втором этаже кровати. Обстановка была удручающей, две койки снизу и две сверху, одно окно, один стол между кроватями и звук. Звук чего-то стучащего по рельсам. Точно, мы в поезде — озарила меня догадка.

Лица незнакомцев были обеспокоены, и, видя, что я пришел в себя, заговорил рыжий:

— Ты как? Жить будешь?

— Да вроде, — я ответил сиплым голосом, который не узнал.

Стоп. «Не узнал» — эта фраза задержалась в моей голове. Я попытался вспомнить, каким должен быть мой голос. Хм, может быть хриплым, мелодичным или звонким? Нет, ничего не помню.

Я прислушался к себе, стараясь вспомнить что-то помимо голоса. Ответом мне была пустота в голове. Внутри начало рождаться сильное беспокойство. Я не помнил ничего. Совершенно ничего…

— Эй, парень, ты как? — не унимался рыжий. — Ты чего замер? Душу богу отдал?

— Нет, — коротко ответил я, а затем решил поделиться проблемой: — Я ничего не помню.

Парни удивленно переглянулись и почесали свои затылки, задумчиво смотря на меня.

— Эк тебя накрыло, — восторженно произнес блондин, — это же как надо пить, чтоб на утро забыть не только вчерашний день, но и всю жизнь.

— С чего ты взял, что я пил? – недоуменно спросил я, думая, что они могут что-нибудь знать, параллельно с этим начал спускаться с верхней кровати. Голова кружилась, но это было терпимо.

— Как с чего? Ты не чувствуешь запаха?

— Дурында, это от нас, — ткнул его локтем в бок рыжий. — Ты извиняй, парень, но мы вчера вечером маленько выпили, а сегодня утром в комнате проспиртовано, да и мы не ожидали, что у нас появится сосед.

— Ты, походу, ночью сел, — поддакнул брюнет, — иначе мы бы тебя заметили.

— А имя свое помнишь? — участливо спросил рыжий.

— Вообще ничего не помню, в голове полная пустота, — сел я на свободное место, ощупывая рукой голову, — Травмы головы, вроде, нет, — заключил я после осмотра.

­­— Если честно, тяжело поверить, что память можно потерять, — сказал рыжий, присаживаясь рядом, блондин и шатен сели напротив.

— Вы сами-то кто? Три брата-акробата? — осмотрел я их.

— Не сказать что прям акробаты, но братьями являемся, правда, что двоюродными. А звать меня Мирон, — представился рыжий.

— Я Святослав, — улыбнулся блондин.

— Меня Тарасом кличут, ­— сказал темноволосый.

— И ты это... извиняй, что в комнате проспиртовано. Мы вчера отдыхали, ­— на это все остальные только весело хмыкнули, – проводы отмечали.

— Я не в обиде. Вы лучше скажите, братцы, куда мы едем?

— Как куда — в Новосибирск.

***

Я стоял в коридоре напротив закрытой двери купе. В окне передо мной проплывали различные пейзажи: леса, речки, поля, горы. Возможно, я бы любовался чудесами природы, но у меня была серьезная проблема – я ничего не помнил. Ни родителей, ни дома, ни детства, ни юности. Вообще ничего.

У меня сформировалось ощущение, будто я – это только что появившийся на свет ребенок, у которого был комплект знаний взрослого. И вроде бы голова, руки и ноги на месте. В мозгах есть какие-то знания, но в душе ощущалась пустота. Ни стремлений, ни желаний. Просто пустота.

Не обнаружив в памяти ничего, я решил исследовать вагон. Возможно, он даст мне какие-то ответы. Оттолкнувшись от стены, я медленно пошёл вдоль коридора. Идя по нему, я внимательно все осматривал.

Поезд, видимо, предназначался для перевозки людей, однако он был каким-то странным. В коридоре могли пройти двое мужчин, не задевая плечами друг друга, а стены выглядели непробиваемыми, хоть и сделаны из дерева.

Я решил легонько стукнуть по ней. После удара создалось впечатление, что стукнул бетонную плиту. Однако деревья нынче твердые, или это какой-то новый способ их обработки?

Далее я обратил внимание на окно. Оно было усилено стальными полосками, словно защищая пассажиров от возможной напасти. Или, наоборот, защита от тех, кто внутри? Да нет, бред, я вспомнил парней из купе. Кажется, они в своей жизни даже мухи не обидели. Слишком они дружелюбные для тех, от кого стоит защищаться. Тогда зачем такая броня поезду? Непонятно.

Идя по вагону, слышал различные разговоры. Кто-то шумно играл в карты, кто-то пил, кто-то храпел. И так я случайно подслушал диалог:

— Эй, Миха.

— Чего тебе, Стас?

— Когда в город приедем, пошли сразу в таверну.

— Миха, какая тебе таверна? Мы как приедем, сержанты нас сразу в оборот возьмут.

— Колян, да чтоб тебя… Не порти настроение.

— Колян дело говорит, вот как приедем в Новосибирск тебя, меня, Коляна, да и всех остальных пассажиров вагона, сразу в казармы и муштра.

— Да ну вас, помечтать не даете …

Это что же получается, всех везут как новобранцев в армию? У меня появилось противоречивое чувство. С одной стороны это хорошо, армия — это всегда стабильность в мирное время, с другой армия — это трудное время препровождение, наполненное нудной муштрой и часто дедовщиной. Наверное, это место хоть и не идеально, но подходит, чтобы понять, что вокруг происходит. Там обеспечивают едой и крышей над головой. А то я сейчас не знаю, что у меня есть. Вдруг у меня ни кола ни двора?

Стоп. Я остановился, осознав важную мысль, которая ускользала. А если сейчас не мирное время? Армия тогда совершенно преображается, становится очень опасным и трудным местом. Солдат может погибнуть в любой момент времени.

Скверно, когда вернусь, необходимо будет расспросить парней на эту тему.

Свой путь я продолжил в невеселых раздумьях, пока не добрался до конца вагона. Там была небольшая комната проводника. Дверь была приоткрыта, и я заглянул внутрь. На стене висела большая географическая карта, испещрённая какими-то знаками и названиями, которые ничего мне не говорили, кроме нескольких. Это были река Обь и город Новосибирск. Вокруг этого города на карте разбросаны мелкие посёлки, которые соединены линиями между собой, и множество этих линий подходило к Новосибирску. Всё это было отмечено в центре, а по краям я заметил белые области, через которые редко проходили сиротливые линии. Почему эти области не были обозначены на карте, как будто кто-то не хотел, чтобы о них знали?

Я смотрел на эту карту и чувствовал, как в голове старается возникнуть какой-то образ. Но как бы я ни сосредотачивался — ничего не получалось.

Ощутив чье-то присутствие за спиной, сердце екнуло, я резко обернулся.

За мной стоял мужчина в потрёпанной военной форме с сержантскими погонами. Его лицо было грубым и хмурым, с глубокими морщинами вокруг рта и глаз. Он смотрел настороженно и изучающе.

— Ты кто такой? — спросил он хриплым и грубым голосом.— Я тебя не помню. Ночью сел?

Я сглотнул, чувствуя, как сжимается желудок.

— Я… я не знаю, — сказал я, мой голос звучал слегка неуверенно. — Я проснулся в вагоне, ничего не помню. Память… как будто стёрли. Могу я узнать, что вообще происходит? Куда мы едем?

Сержант нахмурился, его взгляд стал еще более пристальным.

— Это как? Ничего не помнишь? — Он принюхался, после чего его взгляд стал значительно суровее. — Рекрут, от тебя несет перегаром. Ты пил?

— Нет, то есть не знаю… — отвечал я, пытаясь подобрать слова.

— Ясно, — сухо произнес сержант, — сейчас я на это закрою глаза, но запомни, если я увижу, что ты пьешь в поезде или в казарме, ты будешь страдать... впрочем, страдания — это твоя будущая работа. Просто постарайся не создавать проблем до прибытия, рекрут. Иначе я лично покажу тебе, где монстры зимуют. Понял меня?

— Да, — смиренно ответил я, поняв, что ему объяснить ситуацию будет довольно сложно.

— Запомни, рядовой, две фразы: «Так точно» и «Никак нет». Ясно?

— Так точно.

— Не слышу, — он слегка повернул голову и приложил к уху руку. — Че ты там мямлишь?

— Так точно! — прокричал я, что даже разговоры в купе затихли.

— Вот и славно, — прорычал он. — А теперь марш в своё купе и жди прибытия.

Сержант ткнул пальцем в сторону коридора, и я торопливо пошел, чтобы не видеть этого вредного военного. Хотя для сержантов характерно быть вредными по профессии.

Стоп. Я замер на моменте, когда собирался открыть дверь купе.

Откуда у меня эта мысль, да и весь связанный образ армии? Я сосредоточился, собираясь ухватиться за ту незримую скользкую ниточку, которая вела меня к прошлому.

Нет. Ничего. От сосредоточенности только голова разболелась. В сердцах выругавшись, я вошел в купе. Тарас, Мирон и Святослав, с любопытством посмотрели на меня.

— Ну как, проветрился? — спросил рыжий.

— Проветрился, — на выдохе произнес я.

— Может, даже чего-нибудь вспомнил? ­— не успокаивался Мирон.

— Нет, не вспомнил, — ответил я, загадочно подмигнул им. — Но зато я увидел кое-что интересное.

— И что же ты нашел? — поинтересовался Святослав.

— Я видел карту у проводника, — я почувствовал, как во мне просыпается азарт. — Там были отмечены… Новосибирск и река Обь, — назвал два знакомых объекта.

Троица переглянулась, словно я сказал что-то странное, а потом заржала.

— Ну ты и насмешил, — произнес Святослав, вытирая слезу, которую выбило от смеха. — Мы все едем в Новосибирск, мы это уже говорили, а река Обь проходит через этот самый город. Что же здесь интересного, что ты начал нагонять жути?

— Помню, — кивнул я, — просто эти названия… Они кажутся мне знакомыми. Как будто я их где-то слышал. Давно, в прошлом. А когда увидел их на карте, я почувствовал, что могу вспомнить что-то важное. Может, вы что-нибудь сможете мне рассказать? — заинтересованно спросил я.

— Ну даже не знаю, — Мирон откинулся на стену, сосредоточенно почесал квадратный подбородок. — Многого мы не знаем, сами в городе мы никогда не были. Однако всем известно, что Новосибирск — главный город нашей области, центр подготовки Воинов.

— Воинов… — не понял я, — каких воинов и к чему их подготавливают?

— Мда-а, паря, ты вообще в каком мире живёшь? — недоуменно спросил Святослав. — Воинов тренируют, чтобы они защищали простых граждан от монстров. Воином быть почетно, но опасно.

— Монстров? — я нахмурился, а по спине пробежали мурашки от такой информации. — Каких монстров?

— Да обычных! — махнул рукой Тарас. — Кроме военных монстров редко кто видит. Однако бывают случаи, когда монстры проходят мимо гарнизонов и доходят до деревень, но и тех быстро отлавливают.

— Вообще не понимаю, о чем вы говорите, — я массировал переносицу, силясь вписать новые переменные в свою картину мира, — это выглядит как-то слишком… дико.

— Если честно, диким выглядишь ты, который ничего не знает, — покачал головой Мирон.

Я на это только хмыкнул. Ага, конечно, они тут так спокойно рассказывают про монстров и военных, которые с ними борются, как будто не их могут спокойно сожрать монстры, если выйти им далеко из деревни. Это все выглядит как откровенный сюр.

— Ладно, давайте слегка сменим тему, — я задумался. — Что вы можете рассказать про Новосибирск в целом и про подготовку воинов в частности?

— Думаю, стоит начать со Стелы. В деревнях ее нет, — ответил Тарас. — Там показывают характеристики.

— Характеристики? — я зацепился за это слово. — Это как?

— Ну, типа, твоя сила, выносливость, скорость. Еще контроль, магический резерв и пропускная способность каналов. И самое необычное — там показывают твою специализацию, — объяснил Тарас, довольно улыбаясь.

— Странные характеристики, а последние — это вообще что? — переспросил я, чувствуя, как внутри меня разгорается непонятный интерес. Парни на это лишь загадочно улыбаются.

— Не без этого, — пожал плечами Святослав. — Характеристики, как ты, наверное, понял, разделены на физические и магические. Первые демонстрируют физические данные, вторые — магические. Что же до специализации... Это такая штука, которая показывает, есть ли примесь какой-то стихии в тебе или нет. Если есть примесь огня, то ты огнем горазд швыряться, если воды, будешь водяным хлыстом бить недруга и так далее. Но это так, к примеру.

— Говорят, что когда-то давно великий маг стихий Джаспер установил такие стелы в каждом городе мира, – мечтательно произнес Тарас.

Слово «магия» не вызывало у меня никаких ассоциаций. В голове была пустота. Я попытался сосредоточиться, вызвать хоть какой-то образ, хоть какие-то эмоции, но тщетно. Магия… Это слово казалось чужим и незнакомым, выдуманным. Зато окружающий мир вызывал острый интерес, и про это необходимо узнать.

— А какие ещё есть города? — я почувствовал, как во мне просыпается жажда знаний.

Парни переглянулись, и Святослав с ухмылкой сказал:

— Ты что, совсем ничего не знаешь? Вы там что, вообще, в лесу живёте?

— Нет, я просто… ничего не помню, — я замолчал на секунду, затем добавил: — Представьте, что я ваш младший брат, которому просто любопытно. Мне, правда, очень интересно.

Мои слова возымели неожиданный эффект. Парни переглянулись, и на их лицах появилось грустное выражение. Я сразу понял, что сказал что-то не то, но было уже поздно. Я уже собирался прекратить разговор, как Мирон вдруг вздохнул и сказал:

— Ладно, братец. Раз такое дело… поможем тебе заполнить пробелы.

— Ну, тогда слушай внимательно, — подхватил Святослав. — На севере есть город Сургут. До него можно добраться, плывя по течению реки. Там часто возникают проблемы со зверями. Мне кажется, это одно из самых безопасных мест, однако зимой там значительно холоднее, чем здесь.

Однозначно, туда надо съездить. И если все так, как говорят, то можно будет кататься между Новосибирском и Сургутом. На юге буду зимой, а на севере летом. Эта мысль мне показалась забавной, но несколько бредовой.

— А на востоке? — спросил я, не желая упускать ни одной детали.

— На востоке, — задумчиво сказал Мирон, — говорят, есть Красноярск, а за ним — Иркутск. Что там дальше… из наших никто толком не знает. Однако поговаривают, что там, на краю земли есть море, которое не заканчивается, сколько ты ни плыви. Но это так, слухи, наверное.

Интересно, как выглядит море? Звучит как что-то интересное.

— А на западе? — не унимался я.

— На западе? — вздохнул Тарас, его лицо стало мрачным. — На западе — Высокие Уральские горы. Они раньше спасали от набегов монстров с запада. Там стоит Екатеринбург.

— Опять монстры? — я снова услышал это странное определение. — Вокруг, кроме монстров, есть что-то еще? — недоуменно спросил я.

— Монстры как монстры, — отмахнулся Святослав. — Раньше, говорят, мир был другим. Монстров не было. Но потом появилась магия, и многие люди не выдержали, вот и превратились во всякую нечисть. Все крупные города стали рассадниками безумных монстров. А за Горами раньше было много городов. Там был настоящий ад, в то время.

— Говорят, что ту область хорошо зачистили, и даже Москву несколько раз отбивали, но оттуда нас всегда выгоняли какие-то непомерно сильные монстры, — добавил Мирон, понизив голос.

Звучит сурово. Так и представляется, как высокие, здоровые уральские мужчины и женщины раз за разом штурмуют Москву.

— А что на юге? — спросил я, чувствуя, как интерес переплетается со страхом.

— На юге? — переглянулись парни. — Там… Там самое жуткое место, — сказал Тарас, понизив голос. — Много гарнизонов. Природных препятствий там нет. Монстры могут спокойно приходить и уходить оттуда. Вроде, где-то там, в труднодоступных местах, даже есть лагеря выживших, но как на самом деле, никто не знает. Оттуда часто лезет нечисть, особенно летом, но зимой обычно тихо.

Я замолчал, переваривая полученную информацию. Это был странный и пугающий мир, полный неизведанного, опасного и откровенно странных вещей. Я чувствовал себя маленьким, незначительным человечком. И это мне не нравится

Но я понимал, что нашёл отправную точку. Теперь я знаю, что еду в Новосибирск. У меня был шанс понять, кто я и что со мной случилось.

Внезапно поезд начал замедляться, и я услышал громкий голос сержанта, доносившийся из коридора:

— Внимание! Приближаемся к Новосибирску! Всем рекрутам приготовиться к выходу!

— Похоже, мы приехали, — Тарас толкнул меня в плечо, а затем пафосно продолжил. — Ну что, готов увидеть великий град Новосибирский?

Глава 2

— Выходим! Строимся! — голос сержанта, подобно раскату грома, вырвал меня из задумчивости.

Наконец, мы прибыли в Новосибирск. Выйдя из поезда, я оказался на перроне, и меня ослепил яркий дневной свет. Вокруг царила суета: люди куда-то торопились. Несмотря на весь хаос, я остановился и вздохнул полной грудью. Меня поразила та необычная чистота воздуха, которую редко встретишь в городе. Никакого дыма, гари или запаха выхлопных газов.

Передо мной был город. Он был похож на гигантский каменный муравейник: здания высотой до пяти этажей перемежались с более высокими постройками. Между ними ездили машины, вызывая диссонанс. В памяти не было ничего конкретного, но подсознание настойчиво твердило — машины ездят как-то не так.

Уже потом, намного позже, в разговорах с другими рекрутами, я узнал, что в качестве топлива для транспорта используются энергетические ядра монстров, как и в поезде, в котором мы приехали.

Меня кто-то толкнул в плечо. Я обернулся и увидел Мирона.

— Не зевай, иначе потеряешься, — шутливо сказал он.

— Ты обратил внимание на стену, когда через ворота проезжали? — спросил Святослав.

— Да, высокая… — пораженно ответил я, вспоминая въезд в город. Это была не просто стена, а СТЕНА. Она была высокой, порядка восьми метров, и толстой, около пяти метров. Невероятное сооружение. С внешней стороны стена возвышалась серым гигантом над маленькими постройками.

— А ты знал, что есть еще одна стена?

— Брешешь, — не поверил я ему. Зачем нужна еще одна стена? Если только как запасная, но ее отсюда не видно, так что смысла в ней особого нет.

— Правда это, — поддержал друга Тарас. — Есть второй ряд стены. Она белая, красивая. Поменьше внешней. Она является своего рода барьером между нами, простыми людьми, и аристократами.

— Здесь и аристократы есть? — не удержавшись спросил я.

— Есть, — зло сказал Тарас, нахмурив брови, да и остальные слегка напряглись. Видимо, это больная тема.

Из толпы появились несколько сержантов, один из них, седой, суровый, с резкими движениями, сразу начал расставлять людей в колонну. Другой, крупный и медлительный, бормотал что-то себе под нос, время от времени поправляя свою потрепанную форму. Третий, молодой, задумчиво теребил усы, сверля нас взглядом. Знакомого сержанта из поезда я среди них не увидел.

Оглядываясь, я понял, что нас, рекрутов, собралось больше ста человек. Одни выглядели испуганными, другие — равнодушными, а третьи — радостными.

Когда мы шли, я отметил, что в городе было много людей, и почти все передвигались пешком или верхом на лошадях. Редко попадались машины, и по ним было видно, что это либо богачи, либо аристократы, либо военные.

Нас привели в расположение казарм — длинное, серое здание с узкими окнами, напоминающее огромную коробку. Запах сырости и старости ударил в нос. Войдя внутрь и пройдя до конца коридора, мы оказались в большой комнате с двумя рядами кроватей, где мы оставили вещи.

К моему удивлению, в поезде, при выходе, я обнаружил личные вещи на верхней полке. Это были: пара футболок, штаны, трусы, носки, мыльно-рыльные принадлежности и документы. Я внимательно осмотрел бумаги.

Имя: Игнат

Фамилия: —

Отчество: —

Родился 28 августа 981 г.

Место жительства: Хутор Березкино.

Когда я это увидел, сначала обрадовался, пока не понял, что информация дает только то, что зовут меня Игнат и прописан я на хуторе Березкино. Что же по поводу возраста. Мне было неудобно задавать такой вопрос, но я все-таки спросил у парней: «Какой сейчас год?». На что они только поржали и, кое-как через смех, сказали, что на дворе 999 год от магической катастрофы.

А когда я им показал документы, надеясь, что они смогут что-нибудь рассказать, они только сочувственно похлопали меня по плечу, сказав, что не повезло, так как меня забрали в армию в день рождения, т.е. вчера. А про хутор Березкино они ничего не слышали.

После того как мы расположились в казарме, нас отправили на главную площадь, где стояла Стела. На удивление, она была рядом, и за двадцать минут ходьбы мы прибыли.

В этот раз нас, рекрутов, было значительно больше, вся площадь была заполнена молодыми мужчинами. Видимо, мы были в последнем потоке, поэтому нас на вокзале было так мало.

Молодые девушки, которые стояли рядом, стреляли в нас глазками и махали ручками. Кто-то из смелых рекрутов решил подойти к ним, но быстро получил нагоняй от сержанта, после чего вернулся в строй.

Недалеко от меня стояла группа парней, которые громко разговаривали:

— Пацаны, я вам отвечаю, у меня сила будет 2 очка, — заливался соловьем худощавый парень с веснушками. — У моего прадеда, деда, отца, у всех была сила в 2 очка. И у меня также будет!

— Ты нам-то это не загоняй, ты вчера говорил, что у твоего отца сила 3, — смеясь, кто-то ответил из толпы.

— Да ну вас, — махнул веснушчатый на них рукой.

Такие разговоры были повсюду. Молодые люди рассказывали, что у них есть знакомые, получившие тройки по физическим или магическим характеристикам. Где-то слышался шепот, что в их семье все маги Земли, поэтому их земля приносит большой урожай каждый год. А кто-то рассказывал про старшего брата, который получил специализацию Огня и уехал за Урал убивать монстров.

Сержанты смотрели за нами, не обращая внимания на наш шёпот. Мне почему-то было забавно за всем этим наблюдать. Молодые люди мерились мечтами, возможным будущим, а по факту ничего не было известно. Как я понял реалии мира, а я ее понял правильно – сильные родители не гарантировали сильных детей, особенно относительно магии.

Я посмотрел на Стелу, мне было любопытно, какими характеристиками обладаю. Это было не так, как у остальных. Мне это нужно не для того, чтобы хвастаться ими, а чтобы понять от каких данных мне стоит отталкиваться. Так сказать нащупать отправную точку.

Было необычно себя ощущать эдаким героем. Не таким как все. Я ничего не помнил, и именно это чувство делало меня несколько необычным. Во мне назойливо пыталась закрепиться мысль, что «Я — Герой». Мне эта идея казалась чуждой, навеянной извне. Мне это не нравилось, и я переключился на другое, на Стелу.

Я вновь сосредоточился на Стеле. Это была высокая серая колонна, поверхность которой была покрыта какими-то непонятными письменами и символами. Я заметил, что на ней светились цифры и знаки. Именно они, как я понял, должны были показать мои характеристики. Мне не терпелось узнать, что же она мне покажет.

Пока я разглядывал Стелу, нас организовали во что-то похожее на очередь. Сержант, который нас построил, громко отдавал приказы, начиная процесс определения характеристик. Каждый подходивший к Стеле должен был назвать свое имя и откуда он прибыл, это было необходимо для комиссии, которая фиксировала показатели.

Я встал в очередь и стал ждать своей очереди. Сердце ускорило свой ритм. Как бы я ни храбрился, но мое будущее частично зависит от результатов каменного монумента. Не бред ли? Тогда почему я так волнуюсь.

На ее вершине, на матовой поверхности появлялись цифры и слова: Сила, Выносливость, Скорость, Магический резерв, Пропускная способность каналов и Контроль. В отдельном сегменте поверхности, высвечивалось «специализация». Цифры на стеле были разными. Почти у всех показатели были в районе от 0,5 до 1,5 очков. Специализация — в основном «Универсал», но встречались и другие: Огонь, Вода, Земля, Воздух. Именно эта четверка попадалась обычно, без учета универсала.

Очередь двигалась медленно. Я ожидал чего-то грандиозного, каких-то спецэффектов, но всё было обыденно и буднично. Рекруты по очереди подходили к Стеле, объявляли себя, прислоняли ладонь к камню, замирали на несколько секунд, а затем отходили от нее. Вот здесь начиналось представление – кто-то огорчался, падал духом, некоторые так вообще плакали, другие начинали приплясывать, радуясь высоким показателям.

Чем дольше я наблюдал за этим скучным действом, тем сильнее «розовые очки» спадали с глаз. Даже у самых здоровых и высоких рекрутов показатели силы, к примеру, дотягивали только до 1,5, на что мне точно не стоит надеяться.

Я посмотрел на свои руки. Тощие, бледные, с тонкими костями. Стоит признать что я в физических показателях – полный ноль. Меня охватило какое-то уныние.

Внезапно кто-то похлопал меня по плечу. Это были мои знакомые с поезда: Тарас, Мирон и Святослав.

— Эй, не вешай нос, — сказал Святослав с ободряющей улыбкой. — Всё будет хорошо.

— Верно, — подхватил Тарас. — Даже если у тебя будут низкие показатели, ты же знаешь, что всё можно развить упорным трудом.

— Главное — не сдаваться, — добавил Мирон. — Видел того громилу, у которого сила была 1,5 очка? Он с нашей деревни, и еще год назад этот самый парнишка был тонкий как жердь, но сейчас он может голыми руками подковы гнуть.

Я посмотрел на них и почувствовал, как тепло разливается по моей душе. Хоть мы и были незнакомцами друг другу, но после разговора в поезде они и, правда, стали относиться ко мне как к младшему брату. Рассказывали, что слышали о городе, делились своими догадками и соображениями, в принципе поддерживали меня, как могли.

Внезапно толпа рекрутов зашумела, и я услышал громкие, восторженные возгласы. Какой-то здоровяк, просто двухметровая гора мышц, получил 2,1 очка в Силе. Я не мог в это поверить. Через какое-то время толпа снова загудела. На этот раз восторг был связан с тем, что какой-то щуплый парнишка получил специализацию «Молния» при собственной скорости 1,7 очка. А ещё через десять минут, кто-то получил 2,4 очка магического резерва и специализацию «Огонь».

Я не мог не порадоваться вместе со всеми. Вот бы и у меня была необычная специализация, это значительно бы упростило жизнь. Тут ко мне обратились мои соседи по купе.

— Видишь, как бывает? — не весело сказал Мирон, показывая на Стелу. — Вспомни результаты наших «рекордсменов».

— Обрати внимание, — подхватил Тарас, — у здоровяка сила 2,1, а все магические параметры едва дотягивают до 0,5. Он здоровый как медведь, но магией управлять ему будет сложно.

— А у того Огневика, — сказал Святослав, — физические характеристики средние, зато пропускная способность каналов около 0,5. Он сможет практически бесконечно поджигать свечи, а на поле боя его магия вряд ли пригодится.

— Откровенно повезло только парню с молнией, — Мирон кивнул в сторону рекрута со специализацией «Молния». — Очень редкая специализация. Остальные характеристики у него тоже неплохие, особенно скорость. Если не будет лениться, то станет звездой полка.

Значит, не все так просто: только сбалансированные показатели во всех характеристиках могут дать быстрый старт.

— Глянь на комиссию, — Мирон кивнул в сторону сержантов, которые стояли в стороне и что-то записывали в свои документы. — Именно от них будет зависеть, как нас разделят и какие векторы развития определят.

Я с любопытством посмотрел в сторону комиссии. Там стояли три сержанта, которых я раньше не видел. Они были одеты более презентабельно, чем другие, и что-то отмечали в своих документах.

— Как вы думаете, что они там пишут? — спросил я.

— Думаю, слабые и сильные стороны, — пожал плечами Святослав. — Вечером будут известны итоги.

Я кивнул, понимая, что в этом есть доля правды.

Вскоре подошла очередь моих попутчиков. Мирон подошёл к стеле, замер на мгновение, и на экране загорелись его показатели:

Сила: 1,1;

Выносливость: 1,2;

Скорость: 1,0;

Магический резерв: 1,0;

Пропускная способность каналов: 1,1;

Контроль: 1,1;

Специализация: Вода.

Он довольно улыбнулся, показал нам большой палец и отошёл в сторону.

Затем подошёл Тарас, и его характеристики были практически идентичны, с единственным отличием — специализация Земля. Последним подошёл Святослав. Его показатели тоже мало отличались от показателей товарищей, его специализация была Воздух.

Я радостно им помахал, удивленный таким успехам. Они ответили тем же, но на них шикнул сержант, отводя их в сторону прошедших определение.

Вскоре я сам уже предстал перед Стелой, чувствуя, как по спине пробегают мурашки, а сердце норовит пропустить удар. Мне почему-то было страшно узнать, что я бездарь, и от этого только больше волновался.

Прикусил губу так сильно, что во рту начала ощущаться кровь. Боль меня взбодрила, и я громко объявил свое имя:

— Игнат, из Березкино, — после этого я медленно положил ладонь на гладкий, прохладный постамент. Сердце снова бешено заколотилось, а в голове стучала только одна мысль: «Не подведи… не подведи…»

На вершине стелы, словно огоньки, замелькали цифры. Я замер, пытаясь сфокусировать взгляд. Мои показатели оказались далекими от идеальных:

Сила: 0,6;

Выносливость: 0,8;

Скорость: 1,0;

Магический резерв: 1,0;

Пропускная способность: 1,0;

Контроль: 1,1;

Специализация: Универсал.

Я опустил взгляд на свои руки. Тощие, бледные, без единой мышцы. «Универсал» — словно приговор, выжженный на моем лбу. Я посмотрел на комиссию, ожидая их реакции. Они что-то безразлично черкнули в своих документах и с нескрываемой скукой уставились на меня, всем своим видом показывая, что ждут, когда я уйду. Я понял, что им нет до меня дела, и, понурив голову, отошел от стелы к своим товарищам.

Я шел медленно с безэмоциональным взглядом. В голове крутилась мысль: «Я — бездарь».

Тарас, Мирон и Святослав встретили меня ободряющими улыбками.

— Ничего страшного, братишка, — подбодрил меня Мирон. — Главное — усердно тренироваться.

— Точно, — подтвердил Тарас. — А дальше будет всё: и деньги, и слава, и девушки.

— Ты же у нас боец, — подмигнул Святослав. — А бойцы же не сдаются, верно?

Я улыбнулся в ответ, чувствуя, как слова парней подогревают меня изнутри. Но этого было мало. Внутри меня было странное чувство. Я был никем. Меня словно не должно существовать в этом мире. У меня не было прошлого, а теперь и будущее не казалось светлым.

«Остаются только тренировки», — осознал я. В моем случае только дисциплина и преданность к делу помогут стать сильнее. Пусть я и проиграл этот раунд, но я не был сломлен.

Вскоре все рекруты прошли через Стелу. На лицах многих было разочарование и уныние, но были и те, кто светился от радости и что-то оживлённо рассказывал своим знакомым. Я понимал, что в мире есть свои гении и неудачники. Но я больше всего не хотел быть последним. Пусть сейчас я слаб, но я не сдамся, я стану сильным. Я вспомнил старую поговорку, которую, кажется, слышал когда-то давно: «Терпение и труд всё перетрут».

В этот момент несколько новобранцев слишком громко обсуждали свои результаты, и тут, словно из-под земли, появился уже знакомый мне сержант.

— Хватит языками чесать! — проревел он. — Быстро строимся и бегом на тренировочное поле! Бег будет вам вместо разминки, неженки!

Сержант построил нас как мог и, не обращая внимания на нашу неуклюжесть, отправил бегом в указанном направлении. Когда мы прибыли на место, то увидели огромный плац, огороженный от города. Сержант остановил нас и отдал следующие команды:

— Внимание! Сейчас вы разделитесь на группы! Кто умеет обращаться с оружием в ближнем бою идут налево! Кто умеет стрелять из лука, идут направо! А кто ещё ничего не умеет — остается на месте! Также подойдите ко мне те, кто обладает знаниями в области магии и умеет её использовать. Выполнять!

Народ начал расходиться, а я задумался. Сначала я хотел остаться в группе тех, кто ничего не умеет, но потом решил, что стоит испытать себя. Может быть, во мне есть какие-то скрытые навыки, о которых я просто забыл. Может быть, я умею сражаться на мечах или был отличным стрелком. Мне хотелось узнать, что скрывается в моей памяти, и, возможно, именно здесь, на тренировочном поле, я найду ответы на свои вопросы.

Я решительно шагнул в сторону группы, занимающейся ближним боем. Можно было долго гадать, куда пойти, однако никто не говорил, что нельзя посетить обе точки.

Троица из поезда одобрительно посмотрела на меня и, подняв вверх большие пальцы, направилась к той группе, где стояли маги. Я удивлённо проводил их взглядом. Они выглядели как обычные деревенские парни, и я бы никогда не подумал, что они умеют обращаться с магией. Так как я уже успел понять, обычные люди хоть и могут обладать хорошим магическим даром, но просто не знают, как его использовать. «Значит, мои знакомые — не такие уж простые парни», — подумал я. — «И мне нужно будет обязательно их расспросить».

Слегка неуверенной походкой я дошел до группы ближнего боя. Мне выдали номер, и я увидел, что очередь довольно длинная. Вокруг арены, огороженной канатами, стояло около шестидесяти человек. Почему-то я думал, что многие рекруты пойдут испытать себя. Оглянувшись, увидел, как огромная толпа просто стоит и разговаривает — это были те люди, которые никуда не пошли. «Лодыри», — промелькнула у меня раздражительная мысль.

Я направился дальше, внимательно все разглядывая. В центре арены возвышалась грузная фигура незнакомого сержанта. Он держал в руках меч, а его взгляд был острым и внимательным. Похоже, он был профессиональным бойцом, и от его взгляда у меня даже по коже побежали мурашки.

Он проверял рекрутов по очереди. На каждого сержант тратил около минуты. Похоже, он аккуратно прощупывал способности каждого, определяя, на что они способны. После окончания поединка инструктор либо улыбался, либо недовольно кривился, но чаще всего было последнее, что не вселяло в меня оптимизма.

Сбоку от арены стояла стойка с оружием. На ней были представлены мечи, топоры, копья, молоты, а также щиты. Почти все рекруты брали мечи и подходили с ними к сержанту. Но было несколько человек, которые выбрали топоры. Видимо, они привыкли к ним в своих деревнях, где рубили дрова, и с улыбкой держали в руках привычный инструмент. Пара здоровяков взяли двуручные молоты, скорее всего, они помогали в кузницах. Копья брали редко, а щиты — ещё реже. Видимо, большинство рекрутов хотели продемонстрировать свои навыки в атаке, забывая о защите. «Этим я и выделюсь», — подумал я про себя.

Краем глаза я заметил, что рядом с ареной, в стороне, стоят люди из комиссии. Сержант отправлял к ним рекрутов, у которых были навыки. Обычно это был каждый третий человек, а иногда и еще реже.

— Шестидесятый! — я услышал, как объявили мой номер. Время пролетело быстро. Я даже на миг растерялся, но затем собрался и быстро подошёл к стойке с оружием. Не раздумывая, схватил одноручный меч и круглый щит. Я считал, что, не забывая про защиту, покажу себя с лучшей стороны.

Но как только я взял в руки оружие, уверенность пропала на корню. Меч и щит ощущались совершенно незнакомыми. Я попытался сделать несколько взмахов, но они получались неуклюжими. Я понял, что у меня не было никакого опыта в их использовании. «Ну ладно, главное — не сдаваться», — промелькнуло у меня в голове, и я вышел на арену.

Инструктор, как только увидел меня и то, что у меня в руках, слегка приподнял бровь. Видимо, он уже привык к однообразному потоку рекрутов, и моё появление со щитом его как минимум заинтересовало.

Я вышел на арену и остановился напротив него. Он кивнул и приготовился к бою, что-то бормоча себе под нос.

Сержант, заметив мою неуверенность, начал действовать осторожно, словно прощупывая почву. Он двигался плавно, и в его движениях чувствовалась сила и опыт. Он наносил быстрые, лёгкие удары, словно играя со мной, не давая мне времени на раздумья. С каждым ударом я чувствовал, как его мастерство подавляет меня.

Но я старался. Я принимал его выпады на щит, стараясь блокировать каждый удар. А когда он отступал, я пытался контратаковать, нанося неуклюжие, размашистые удары. Мои движения были неловкими и неточными, но с каждым ударом я чувствовал себя чуть увереннее. После каждого столкновения щит и меч всё увереннее лежали в моих руках. Азарт начал захватывать меня. Пот катился по лбу, но я не сдавался и продолжал атаковать.

В какой-то момент инструктор резко остановился и сказал: «Стоп», после чего отступил на шаг назад.

— Ужасно, — сказал он, прищурившись и глядя на меня. — Навыков нет. Хоть ты и соображаешь быстро и неплохо прикрываешься щитом, но на одной смекалке далеко не уедешь. Свободен.

Он отвернулся от меня, всматриваясь в следующего рекрута. Я положил оружие на стенд и с тяжелым сердцем отошел в сторону. Я был расстроен, снова потерпел фиаско. «Но я старался и достойно сражался», — подумал я,

В этот момент я услышал громкий, непрерывный лязг оружия. Я обернулся и увидел, как какой-то парень, орудуя одним мечом, сражается с инструктором. Скорость, с которой они наносили удары, была такой, что глаз едва успевал следить за их движениями. Это был настоящий танец смерти. Инструктор, который только что так небрежно отпустил меня, теперь использовал странные, ловкие приёмы, и на его лице сияла улыбка, которой не было в моём сражении.

Я опустил глаза. Зависть — ужасное чувство, и она не доведет меня до добра. Я решил отвернуться от арены с фехтовальщиками и направился к группе лучников. «Может, здесь у меня получится лучше».

Ко мне сразу же подошёл один из помощников инструктора с луком в руках. Он протянул мне оружие.

— Слушай внимательно, — сказал он, — тебе необходимо взять лук, натянуть тетиву и представить, что ты выпускаешь стрелу. Это необходимо для проверки навыка владения луком.

Я без раздумий взял лук в руки, смело обхватил древко одной рукой, а другой, взяв в кулак тетиву, натянул ее до плеча. Прицелившись в небо, я резко разжал кулак, после чего тетива щелкнула о древко. Удовлетворившись результатом, я вопросительно посмотрел на помощника инструктора. У него замерло лицо в безэмоциональном состоянии и с каждой секундой наливалось красным.

— Ты… ТЫ, — задыхаясь, прошипел он. — Да как ТЫ смеешь так обращаться с луком?! Как тебя земля носит? Ты ж не только лук испортишь, да еще себя и всех вокруг поубиваешь! — он выдернул из моих рук лук и, резко развернувшись, куда-то пошел.

«Фанатик», — только успел подумать я. — «Я же вроде все нормально сделал».

Постояв немного и поняв, что здесь мне тоже ничего не светит, я с легкой грустью отошёл в сторону. Было неприятно осознать, что я не обладаю боевыми навыками, однако стоит с этим смириться.

Но тут же где-то глубоко внутри проснулось какое-то странное чувство. Это был не гнев, не обида, а какая-то непонятная решимость. При своих откровенно слабых навыках у меня было острое желание всех победить, а для этого необходимо тренироваться, тренироваться и ещё раз тренироваться.

В памяти всплыли моменты боя с инструктором: как меня захватывал азарт, как с каждым ударом щит и меч всё увереннее лежали в моих руках. «Путь воина — это моё», — решил я.

В этот момент раздалась громкая команда «Строиться!» Я вздохнул. Похоже, распределение подошло к концу. Что будет дальше, я не знал, но был полон решимости стать самым сильным воином.

Глава 3

Нас, толпу, каким-то образом удалось построить десятку сержантов. Они были в большинстве своем безразличны, скучающе смотря на нас. Но среди них выделялись трое военных.

Один был толстым и добродушным, его лицо расплывалось в улыбке, и он казался совершенно безобидным. Другой, наоборот, был худым и поджарым, его глаза хитро поблескивали, словно он что-то задумал, и кто-то уже ему должен. Третий же был угрюмым и мрачным, его взгляд был тяжёлым и удручающим, от него хотелось спрятаться, кстати, это был тот же самый сержант из поезда.

Мне кажется, он не умел говорить тихо, а только кричать. Зато его метод лучше всего работал. Его голос разносился громче всех, заставляя рекрутов подчиняться.

И вот, когда мы построились, вперед вышел какой-то офицер. Его звания не было видно, но, судя по форме с позолоченными контурами, стало ясно, что он самый главный в этом месте. Вот только слишком грузный офицер для военного. Ему приходилось каждые пять минут обтирать лоб от пота платочком. На нас он смотрел слегка брезгливо, возможно, это было связано с тем, что мы были одеты как оборванцы, по сравнению с ним.

— Рекруты! — громко он объявил, — поздравляю вас с зачислением в ряды армии. С сегодняшнего дня и на протяжении года из вас выкуют настоящих мужчин, на плечи которых ляжет долг по защите нашей родины, нашего княжества.

— Ура! — ответом ему был наш слитный крик.

— А сейчас произойдет распределение вас по ротам, во главе каждой роты, будет стоять сержант, – он указал на десяток сержантов, стоящих сбоку от него. — На протяжении года они будут руководить вами. На этом все. Сержанты, — офицер обратился к ним, — начинайте.

Тем временем сержанты по очереди начали называть имена. А рекруты выходили и вставали за ними. Малоприятное ощущение: чувствуешь себя товаром в магазине, который придирчиво рассматривает покупатель, также не стоит забывать, что я — товар, мягко говоря, некачественный.

Первым набирал рекрутов хитро улыбающийся сержант. Он забрал к себе парня с молнией и того мечника, который так впечатляюще сражался с инструктором. Он был доволен, словно провернул какую-то хитроумную аферу. Казалось, что он где-то сжульничал, но никто не понимал, как именно.

Второй отряд забирал толстый сержант с доброй улыбкой. И, к моему удивлению, он первыми назвал моих знакомых из поезда. Тарас, Мирон и Святослав попрощались со мной, сказав, что теперь мы не скоро увидимся. Мне было грустно, именно их я встретил первыми в поезде, именно они мне рассказали многое о мире. Хоть сейчас мы и расходимся, я почему-то был уверен, что мы еще встретимся.

Мне оставалось только с волнением ждать своей очереди. «Куда бы меня ни отправили, я буду тренироваться», — думал я.

Очередь дошла до третьего сержанта. И, к моему удивлению, он выкрикнул мое имя: «Игнат! Из Березкино!»

Сначала я обрадовался, решив, что смог произвести впечатление на сержантов. Но стоило мне взглянуть на этого сержанта, как я понял, что меня ждут страдания. Это был тот самый сержант из поезда.

По коже снова пробежали мурашки, но я тут же одернул себя. А ведь этот сержант — как раз то, что мне нужно. Он не будет нас жалеть, он выжмет из нас все соки, закалит нас как сталь. И как только я это понял, я с радостью шагнул вперед и встал за его спиной. Я был готов к любым испытаниям.

Сердце почему-то бешено колотилось, и я понял, что с этого момента всё меняется.

Интерлюдия

Сержант Владислав Иванович стоял, расправив плечи, и наблюдал за кривым строем новобранцев. Внутри него бушевал ураган противоречивых чувств: он был зол, но в то же время доволен.

С одной стороны, ему снова предстояло возиться с этими новобранцами — тупыми, как пробки, и надоедливыми, как мухи. С другой же стороны, было какое-то удовольствие наблюдать, как они под его руководством избавляются от своей дури, превращаясь в нормальных людей.

Обидно было то, что его отозвали с передовой много лет назад. Там он чувствовал себя как рыба в воде. Но что поделать: такова уж его натура, ему жизненно необходим вкус битвы.

Однако там была проблема: он терпеть не мог этих тупоголовых командиров, которые вместо того, чтобы усиленно зачищать территории от монстров, отсиживаются в гарнизонах, ожидая, когда нагрянет очередная орда. Сержант понимал, что оборона — это удобно и в какой-то мере безопасно, но в последнее время потери увеличиваются. А ведь можно же отправлять отряды вглубь территорий монстров, зачищать небольшие скопления тварей, чтобы не дать им разрастись до угрожающих размеров. Вместо этого они просто сидят и ждут, когда волна монстров снова захлестнёт их укрепления! Скоро наступит момент, когда южные гарнизоны сметут, и даже не заметят.

Да и вообще, где это видано, чтобы командиры выглядели как жирные свиньи? Эти «герои» разве что до стола доходят и обратно к кровати. Как они вообще защищают мир от тварей?

Да и то, что произошло с его отрядом … Это стало последней каплей: он не смог молчать и высказал всё, что думает, на общем построении, хотя товарищи его и отговаривали. А через несколько дней пришёл приказ о смене места несения службы. Таким образом, его, мягко говоря, отправили из зоны боевых действий в этот дурацкий учебный центр.

А сегодня снова набор рекрутов. И снова перед ним стоят глаза, полные страха и надежды. Их ждут тренировки, которые продлятся год. Потом самых талантливых заберёт армия, а тех, кто похуже, оставят в городе или отправят в деревни.

К сожалению, твари иногда прорывают линию фронта, и только стражи, как бы плохо они ни были подготовлены, могут защитить обычных жителей от неминуемой смерти.

Вот только коллеги его не вдохновляли: какие-то они все вялые. Сначала он хотел их расшевелить, но они, как правило, работают по старой, давно заезженной программе, и ничего не меняют, равняя всех под одну гребенку. Да, это просто, но только так губят по-настоящему талантливых парней, которых стоит тренировать индивидуально. Но никого из них это не волнует.

Хотя среди коллег можно выделить двоих сержантов. Один выглядит хитрым и часто щурится, а другой — добродушным, но ещё неизвестно, кто из них хитрее. Они всегда набирают рекрутов первыми, специально отбирая себе лучших. Жеребьёвка выглядит честной, но это происходит из года в год, чёрт их возьми! Ладно бы это было один раз, но это повторяется постоянно, а это наводит на определенные мысли.

Хорошо хоть в этот раз он набирал рекрутов третьим по очереди, а то в прошлом году он набирал последним, и ему достались одни размазни и откровенные слабаки.

Он снова оглядывает строй рекрутов. Интересно, сколько из них сбежит уже через неделю, а кто продержится в его отряде месяц? Его часто называли Бесом, потому что он выжимал все соки из своих рекрутов, из-за чего многие сдавались, просились в другие отряды или вообще сбегали. К концу года у него оставалась, дай бог, половина рекрутов. Но это его не останавливало. Он считал, что лучше пусть они сбегут, чем умрут, как жалкие черви, от клыков монстров.

В этот момент подошла его очередь называть рекрутов. Он начал зачитывать имена, вглядываясь в глаза каждого, кто становился частью его отряда. И большинство из них сразу пугались его обжигающего взгляда. «Правильно, бойтесь меня», — пронеслось у него в голове. «Лучше я загоняю вас до смерти, чем монстры».

Потом он назвал парня из поезда — Игната. Странный какой-то тип, потерянный для своего возраста. Вот и сейчас он идёт к нему, бледный как мел, но в какой-то момент выражение его лица резко изменилось, глаза заблестели, а на губах проявилась предвкушающая улыбка. Сержант не понимал, как человек может так резко измениться. «А может, он из этих… как их там… мазохистов? Ну, из тех, кто любит боль», — подумал сержант. У него был знакомый, который в драке, когда его били, только сильнее улыбался.

В итоге он набрал свою сотню, и в ней есть несколько довольно интересных личностей. Этот год обещает быть интересным, по крайней мере, не таким скучным, как предыдущие.

***

— Ну что, сопляки, готовы стать настоящими воинами? — начал говорить наш сержант, отведя нас в сторону. Его голос, хоть и был громким, звучал с каким-то странным, издевательским спокойствием. — Тогда запоминайте несколько вещей. Первое: меня зовут Владислав Иванович. Можете обращаться ко мне как «товарищ сержант», если у кого-то проблемы с памятью. Второе — сейчас вы идёте спать. Чем раньше вы ляжете сегодня, тем проще вам будет завтра. Ну и последнее — добро пожаловать в армию. Вас ждут тяжелые тренировки.

Я слушал его, стараясь не упустить ни слова. Он говорил просто и чётко, но я чувствовал, как от его слов по спине бегут мурашки.

— Товарищ сержант, можно вопрос? — вдруг спросил какой-то худощавый парень из строя. Он был довольно бледным и казался очень неуверенным в себе.

— Можно Машку за ляжку, правильно говорить: «разрешите обратиться», — машинально, кажется, сказал сержант, после чего начал выжидающе смотреть на рекрута.

— Товарищ сержант, разрешите обратиться? — через несколько секунд спросил тот же парень. Видимо, ему нужно было время, чтобы осознать слова сержанта и их смысл.

— Спрашивай, — прорычал Владислав Иванович.

— А когда мы сможем выйти в город? — после этого вопроса рекруты зашумели, одобрительно поддакивая парню. Я и сам был не против, узнать ответ на этот вопрос.

— Тихо! — Рявкнул сержант, и все тут же замолчали. — Вопрос хороший, но пока не к месту. Когда будут выходные, до вас доведут информацию. Вы не должны волноваться по этому поводу. А ты, рекрут, выйди из строя. Необходимо уметь задавать своевременные вопросы.

Парень, словно под гипнозом, вышел из строя, ничего не понимая. Он был явно растерян и напуган.

— Упор лёжа принять! — раздался голос Владислава Ивановича. — 30 отжиманий!

— Но, товарищ сержант… — попытался возразить новобранец, но не успел закончить фразу.

— 40 отжиманий! — прорычал сержант, и его глаза вспыхнули каким-то злобным огнём, видимо он не любил, когда с ним пререкались.

Парень застыл, пытаясь понять, что происходит. Его лицо выражало шок и растерянность, он несколько раз открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. «Может быть, это какая-то ошибка», — наверное, думал он.

— 50 отжиманий!— проорал сержант, и в его голосе уже не было и капли иронии.

Рекрут, наконец, понял, что количество отжиманий будет только увеличиваться, поэтому, не говоря больше ни слова, он принял упор лёжа и начал отжиматься. Сержант, глядя на него, недовольно цыкнул. Ему явно что-то не понравилось, но прерывать рекрута он не стал. Мы же, стоя в строю, просто смотрели на эту сцену, ничего не понимая.

— Итак, новобранцы, — снова заговорил сержант. Его голос стал спокойнее, но это спокойствие было ещё более пугающим. — Запомните, что приказы командиров обсуждаются только после их выполнения. Есть ещё вопросы? — спросил сержант и внимательно оглядел строй.

Возможно, были люди, у которых возникали вопросы, но, видимо, они тут же отпали после такой демонстрации. Владислав Иванович снова недовольно цыкнул.

— Ну, раз вопросов нет, тогда вольно! Разойтись! — прокричал он, и его голос прозвучал как выстрел, разорвавший тишину.

После этой команды мы нерешительно направились в сторону казарм, постоянно оглядываясь на сержанта, чтобы убедиться, что мы правильно выполняем его команды. А он, в свою очередь, лишь довольно скалился нам вслед. Я не мог избавиться от ощущения, что мы попали в какой-то ад, из которого мы еще не скоро выберемся.

Мы, как стадо перепуганных овец, направились в казармы. По дороге, словно жужжание разозлённых пчёл, разносились недовольные голоса. Некоторые новобранцы вовсю осуждали сержанта, его жестокость и непредсказуемость. Забавно было наблюдать, как за спиной у сержанта все эти трусливые зайцы превращались в смелых парней.

До казарм мы дошли довольно быстро, однако солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая казармы в багровый, кроваво-оранжевый цвет. Из-за этого казалось, что мы добровольно идём в преисподнюю.

Я потряс головой, пытаясь отогнать от себя эти мрачные мысли, и ускорил шаг, чтобы догнать остальных. Постепенно люди начали отходить от стресса, вызванного сержантом, и когда мы готовились ко сну, кто-то уже вовсю шутил и рассказывал забавные истории. К разговору постепенно начали присоединяться и другие, и напряжение понемногу спадало.

Когда мы вошли в спальню и расселись в центре, где в два ряда стояли пятьдесят двухъярусных кроватей, начался более предметный разговор.

— Так, друзья-товарищи, приехали мы все из разных краев нашего княжества, поэтому предлагаю всем познакомиться. Раз я первым поднял эту тему, то мне и начинать. Меня зовут Петр, — сказал парень, который сидел в центре на кровати.

В глаза сразу бросалась его абсолютно ровная осанка, как будто он проглотил палку. Также можно отметить его уверенный взор. Его взгляд карих глаз принадлежал человеку, который уже точно знает, что хочет от жизни.

— Меня можете Иваном звать, — сказал сидящий рядом с ним. — Мы с Петром до этого в Новосибирске жили, но решили, как и наши отцы, пойти в воины, дабы защищать мирных граждан.

Он был похож на первого, однако в его голосе проскальзывали заискивающие нотки, как будто он искал одобрения своих действий у товарища.

Остальные рекруты одобрительно закивали, подтверждая, что многие из их родственников были воинами, и они пошли по их стопам.

— Меня зовут Эрик, — представился другой, высокий парень, около 190 см роста, с мощным телосложением и носом картошкой. — Батя мой — бригадир в строительной компании. С детства одарен телосложением, люблю спарринги, — кровожадно улыбнулся он.

Смотря на этого парня, я видел олицетворение наглости и вседозволенности, как будто ему с детства во всем потакали.

— Похвальное стремление, — отметил Петр.

— А я — Стас, — представился щуплый парнишка, которого сержант, заставил отжиматься. У него был хорошо поставленный голос, и все слова он произносил, как будто представлял какую-то презентацию. — Я пришел в армию, чтобы стать сильным и храбрым воином,— на это многие только улыбнулись. — Однако мне не нравится отношение нашего сержанта к нам, будущим воинам, нашего княжества. Разве так можно?

Если к нему не присматриваться, то нормальный парень. Однако, если приглядеться, можно заметить его нервозность во всем, начиная со слегка рваных движений и заканчивая бегающим взглядом. Как мне кажется, его ждет не очень хорошее будущее.

— Не тебе возникать, дрыщ, — оскалился Эрик, — но, в принципе, здесь скучно, и в город пока не отпускают.

— Эй, я не дры… — хотел что-то возразить Стас, но после злого взгляда Эрика, брошенного на него, сразу же заткнулся.

Вот и пересеклись жертва и охотник, а с учетом того, что мы в армии, Стасу придется нелегко.

— Думаю, вы слегка сгущаете краски, — поморщился Петр. — А другие что думают?

— Да все хорошо, просто не все привыкли, — выступил в перед парень с восточной внешностью. — Меня, кстати, Амиром зовут. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — слегка наклонил он голову.

О, а это интересный кадр, он вроде бы и выглядит слабым, однако ощущается его сила и уверенность в каждом движении.

— Поддерживаю мальца, — сказал «рекордсмен» по силе, указывая на Амира, — надо просто силу набрать, дальше легче будет. А и да, меня зовут Павел.

А вот и начинающая легенда, этот парень был одарен поистине превосходно развитым физическим телом. Если Эрик над многими возвышался на пол головы, то уже Павел возвышался над здоровяком, как отец над подрастающим сыном. Однако портило всю серьезность впечатления его добродушное выражение лица.

Амир и Эрик на это только одновременно фыркнули, а затем переглянулись. Видимо, не ожидали такой синхронности. Не знаю, почему они так отреагировали.

Пока разговор продолжался, мое внимание привлек худощавый высокий парень, который задумчиво прошел из умывальной к кровати в самом углу помещения. Как только он приблизился к кровати, сразу на нее рухнул и заснул. Кого-то он мне смутно напоминал. Я спросил у сидящего недалеко Петра:

— А это кто? — кивнул я на спящего парня.

— Это … — Он развернулся, посмотрел, куда я указал подбородком, — Это Леха Рыбак, вроде бы, с Севера. У него самый большой магический резерв на нашем потоке. Может, помнишь, у него на стеле характеристика магического резерва была 2,4 в его-то возрасте, просто монстр, — восторженно произнес Петр с нотками зависти в голосе.

Еще один монстр нашей роты, хоть он и выглядит слегка нескладно, но его талант в другом — в магии. Наверное, он будет в первую очередь развивать это направление. У меня слишком мало знаний на эту тему, как появится время, надо будет побольше о ней узнать.

Я тоже представился и рассказал о себе в общих чертах. На меня посмотрели и забыли: не выглядел я тем, с кем стоит водить дружбу. Я на это только хмыкнул, предполагая подобную реакцию.

Когда все более-менее перезнакомились, Петр перевел разговор в другое русло:

— Лучше давайте о другом поговорим. Кто-нибудь слышал о нашем сержанте? —заговорщицки спросил он, перейдя на шепот.

Многие неосознанно подались в перед, в том числе и я.

— Мужики, только тсс, никому, — поднес он указательный палец к губам. — Наш сержант — знаменитость с юга. Его Бесом кличут в тех краях. — Выпучил он глаза, пытаясь донести серьезность новости. — А еще говорят, что в сумме его характеристики достигли тринадцати, это при его специализации-то с огнем.

Троица из поезда вскользь об этом говорила: существуют какие-то генетические ограничения по «набору характеристик». Человеку в первое время легко развиваться, увеличивая силу, выносливость, магический резерв и т.д. Спустя какое-то время он достигает отметки, допустим, в семь единиц общей суммы характеристик. Когда он ее достигает, его развитие не то что стопорится, но многократно замедляется, и многие люди перестают «качаться» из-за сложности и отсутствия ощутимых результатов.

На таком фоне тринадцать баллов характеристик в сумме — это значительное достижение. Среднестатистическое ограничение — семь баллов, а максимально зафиксированное — в десять баллов. Обычно такие цифры встречаются у великих личностей, которые сразу же фиксируются в анналах истории. Это событие является беспрецедентным, потому что такой человек имеет фору в развитии в большое количество баллов и под конец жизни сможет достигнуть больше двадцати баллов.

— А сержант-то крутой, — поддакнул кто-то из толпы.

— Тяжело в это поверить, его же выгнали оттуда. А такого бойца бы из гарнизона не отпустили, — засомневался Амир.

— Это не очень приятная история, — начал Петр. — Как рассказывал мне отец, а он тоже служил на юге и знал этого сержанта, как-то раз орда напала раньше времени. Его рота, к сожалению, находилась за линией оборонительных сооружений в тот момент, и практически все там полегли. Говорят, выжил только он один.

— Да, печальная история, — подхватил Иван, сидящий рядом с Петром. — Я еще слышал, что он в одиночку выкопал могилы для каждого из своих подчиненных. А потом, грязный как оборванец, с лопатой наперевес, заявился к командующему гарнизоном, где его остановила стража, приняв за диверсанта.

— Теперь его поведение становится более логичным, — невольно ответил я.

На этом разговор сам собой иссяк, и все начали расходиться по своим койкам, тихо переговариваясь. Я, как и все, забрался на свою кровать и уставился в потолок.

Я лежал и думал о том, что мне делать дальше. И все сводилось к одной простой мысли: «Плыть по течению», а все свое свободное время посвящать развитию. Мне нужны физические тренировки, дабы выйти хотя бы на средний уровень, а также необходимо разобраться, что такое магия, и как ее использовать. В ней у меня довольно высокие показатели относительно других. Нужно стать сильнее, чтобы иметь возможность выжить в этом до безобразия диком мире. А в первый же день, когда нам разрешат выйти в город, нужно пойти в администрацию и узнать о своём хуторе Березкино. Возможно, уже завтра вечером нас отпустят в город. С этими наивными, полными надежд мыслями я погрузился в сон.

***

— ВНИМАНИЕ! ТРЕВОГА!

Резкий, пронзительный звук, похожий на вой сирены, вырвал меня из сна. Я быстро открыл глаза и огляделся. Другие новобранцы тоже только проснулись и, вертя головами, ничего не понимали. Где-то между кроватями слышались ругательства, похоже, кто-то упал с верхней полки. А в центре комнаты, словно демон из ночного кошмара, стоял наш сержант с серьезным, даже мрачным лицом.

— Новобранцы, слушаем меня внимательно, — начал он серьезно говорить, — сейчас вы одеваетесь в свою форму, она лежит у вас на тумбочке, — я посмотрел на свою тумбочку и действительно, там лежала аккуратно сложенная стопкой форма. «И когда только успели?» – пронеслось у меня в голове. — После чего выходите на улицу и строитесь у выхода.

После его слов в комнате воцарилась мёртвая тишина. Все словно оцепенели.

— Я что-то неясно выразился? БЫСТРО ПОДНЯЛИ ЗАДНИЦЫ И ОДЕЛИСЬ! ВЫПОЛНЯТЬ! — рявкнул наш сержант так, что, казалось, штукатурка посыпалась с потолка.

И тут же все засуетились. Тишина нарушилась, и начался хаос. Кто-то прыгал на одной ноге, пытаясь другой нащупать штанину, кто-то не мог понять, где у футболки перед, а где зад, а один так вообще пытался на ходу, без штанов, натянуть берцы. Тем временем за кроватями раздавался истеричный вопль: «Пожар! Монстры нападают!»

Я же старался отстраниться от всего этого хаоса и, по возможности, нормально одеться. Сердце отбивало дробный ритм, а в голове был кавардак из разных мыслей. Однако я старался цепляться за уверенность, что на выходе из казармы нам всё объяснят.

Быстро одевшись, я одним из первых вышел из казармы. На улице в неровной шеренге стояло всего четыре человека.

Двое из них были знаменитостями Стелы: здоровяк с большой силой и огненный маг с огромным магическим резервом. Не думал, что помимо таланта, они еще и дисциплинированы, тем более маг. Он создает впечатление пофигиста.

Двое других были теми парнями, которые первые завели разговор перед сном. Они, вроде, говорили, что их отцы военные, наверно, поэтому приучены быстро одеваться. Не завидую их детству.

Я подбежал к ним и встал пятым в строю.

Выталкивая друг друга, за мной начали выбегать другие новобранцы, спотыкаясь и чертыхаясь на ходу. Было забавно наблюдать, как взрослые парни, одетые в футболки и штаны задом наперёд, неуверенно выстраиваются в шеренгу.

Сержант же стоял перед нами и с саркастической улыбкой смотрел на механические часы у себя на руке.

Через какое-то время поток рекрутов иссяк. Он оглядел нас, оскалился и произнес:

— Сигнал тревоги прозвучал в 3:16:47, а сейчас 3:20:52…

— Подождите! — перебил сержанта какой-то запыхавшийся невысокий парень с писклявым голосом. — Простите за опоздание! — После чего он сразу встал в строй.

Всё было бы нормально, вот только правый ботинок у него был на левой ноге, а левый — на правой, что вызвало смешки в строю.

Глядя на это, сержант потер виски и снова посмотрел на время.

— Так, по порядку номеров, рассчитайсь! — видимо, он засомневался, что все вышли.

— Первый.

— Второй.

— Третий.

...

— Девяносто девятый.

— Сотый, – пропищал последний. — Расчет окончен.

— Время на часах 3:23:39. Плохо, товарищи рекруты, очень плохо! За это время орда могла перебить половину гарнизона. Вы должны были уложиться в одну минуту, – сказав это, он замолчал. Его глаза, словно угли, прожигали каждого из нас. И мне, как и всем остальным, в этот момент стало по-настоящему страшно.

— Товарищ сержант, разрешите обратиться? — пропищал кто-то из конца строя. Похоже, это был все тот же невысокий парень с неправильно одетыми берцами.

— Да, рекрут, спрашивай, — ответил сержант с показной доброжелательностью.

— А что, собственно, случилось? Почему прозвучала тревога? — спросил парень, и по строю пробежал одобрительный шепот.

— Правильный и своевременный вопрос, — кивнул сержант, и на его губах мелькнула зловещая ухмылка. — Тревога была ложной. Её целью было построить вас здесь.

В ответ на такое заявление по рядам прокатилась волна возмущения, и кто-то не выдержал и начал материться.

— ТИШИНА! — рявкнул сержант, и его голос, словно кнут, хлестнул по строю. — С этого самого момента начинаются ваши тренировки! И первым делом мы отправляемся на загородный полигон. Расстояние до него составляет 80 километров. К полуночи мы должны быть там. Прибудем раньше — успеете поужинать. Всем ясно?

— Так точно! — нестройно ответили мы.

— Вы что-то сказали? — спросил сержант, и его взгляд стал жёстче.

— ТАК ТОЧНО! — прокричали мы изо всех сил. Владислав Иванович, похоже, остался доволен нашим ответом.

— А теперь, — сказал сержант и подошёл к пикапу, который тихо подъехал к нему. Он запрыгнул в кузов, — строимся в колонны по четыре человека. Первая остановка будет через пять километров. Там вы сможете правильно одеться, а то вырядились как клоуны. И запомните: если кто-то отстанет от строя или начнёт переодеваться на ходу, вы все побежите ещё пять километров. Я буду следить за вами.

Мы начали строиться в колонны по четыре. До нас постепенно доходил смысл сказанных слов, поэтому мы выполнили эту команду молча, не желая навлекать на себя ещё большие неприятности.

— Ну а сейчас, — сказал сержант, к которому тихо подъехал пикап, в кузов которого он сразу забрался, — вы бежите за этой машиной. — Он замолчал, наслаждаясь отчаянием в наших глазах. - БЕГОМ МАРШ! — отдал сержант команду, скалясь. — Вот теперь добро пожаловать в армию, рекруты!

Пикап медленно тронулся с места, мы, ничего не понимая, побежали за ним. И я, как, впрочем, и все остальные, понял, что наши страдания только начинаются. Нам остаётся либо сдаться, либо, стиснув зубы, бежать за удаляющейся машиной.

Глава 4

Мы смогли. Мы сделали это. Мы добрались до этого чёртова лагеря.

С нас сошло шесть потов, кого-то по дороге тошнило, кто-то спотыкался. Но мы справились.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая его в багряно-оранжевый закат. Редкие облака, словно мазки кисти на холсте, в сочетании с этим неземным светом создавали неповторимую картину. Но у нас не было сил восхищаться красотой природы, все были слишком измотаны.

Я огляделся. Вся наша рота была повержена тренировкой, устроенной этим демоном в человеческом обличье. Кто-то лежал на траве, пытаясь отдышаться. Кто-то сползал по стене крепости в надежде найти немного прохлады у камней.

Нескольких ребят мы несли на себе, как драгоценную ношу. Сержант отказался брать в машину потерявших сознание, заявив, что мы можем бросить их, но тогда путь удлинится на несколько километров. Не знаю, шутил он или нет, но мы побежали, таща их на своих плечах, сменяясь каждые пару километров. Было несколько остановок, где нам давали попить воды и какие-то сухие пайки, которые лишь слегка притупляли голод.

Лично я был удивлен, что мы в принципе смогли пробежать такое расстояние. В начале каждой остановки мы валились с ног, но с каждой минутой силы как будто бы притекали с облегчающей свежестью. Мне показалось, что причиной этого может быть кое-какой артефакт, который сержант доставал на каждой остановке. Я спросил о нем у сержанта, но тот отказался что-то рассказывать, вместо этого приказав отжиматься. Больше мы не задавали ему «глупых» вопросов.

— Ну что, товарищи тунеядцы, — довольно улыбаясь во все тридцать два зуба, начал сержант. Его улыбка была похожа на оскал хищника. — Мы прибыли и даже в полном составе, что радует. За это, так уж и быть, мы вас немного подлечим.

Пока сержант говорил все это, к нему подошла женщина. Она была уже немолода, но двигалась легко, а взгляд ее был проницательным.

— Владислав Иванович, почему эти молодые люди так устало выглядят? — взволнованно всплеснула руками женщина. — Вам же было выделено несколько машин для доставки рекрутов? Только не говорите, что вы их гнали от самого Новосибирска, — сказала она, прикрыв рот ладонью.

— Что вы, Галина Владимировна, — с притворной невинностью ответил сержант, — они добровольно устроили пробежку. А как говорится, в здоровом теле — здоровый дух. Да, бойцы? — И он посмотрел на нас так пристально, словно говоря: «Только попробуйте сказать, что это не так, и можете копать себе могилу».

Ага, мы сделали вечернюю пробежку, которая началась утром. Всего лишь. Но никто ничего не ответил. Последние пять километров до тренировочной базы сержант приказал ускориться, поэтому сейчас никто не мог ответить, все пытались отдышаться.

— Вот видите, они согласны со мной. Ладно, Галина Владимировна, – переключился сержант на целительницу, — сейчас перед вами стоит более важная задача: вам нужно оживить пятерых моих бойцов, которые слегка утомились, — сказав это, он указал на пять почти бездыханных тел.

— Ой, матерь божья, вы же загнали их, как лошадей, — она подбежала к ним и положила руки по очереди на каждого. В момент соприкосновения они светились зелёным, после чего рекруты приходили в себя.

Я вообще был удивлен: зачем сержант взял этих доходяг? Они даже на моем фоне выглядят слабыми. Возможно, у них есть какие-то специфические навыки или хорошо развита магия, кто их знает.

— С ними всё в порядке, просто они не привыкли к нормальным нагрузкам, — как ни в чём не бывало, ответил сержант.

— Владислав Иванович, — она строго посмотрела на него, — не дай бог, если в этом году ко мне будут приходить рекруты с ваших «занятий» в предсмертном состоянии, я подам жалобу руководству. Я не намерена терпеть скотское отношение к людям…

— Галина Владимировна, — сержант посмотрел на неё, прожигая взглядом, — вы имеете полное право подать жалобу, но, пожалуйста, не мешайте тренировочному процессу. — Он сделал паузу, — я благодарен вам, что вы спасали мне не раз жизнь, вовремя леча, но я хочу, чтобы они стали воинами, за которых мне не будет стыдно.

После этого он прошел мимо нее в сторону здания.

— Да как у вас язы… — начала было целительница, но сержант перебил ее:

— Рекруты! За мной! — громко крикнул сержант, и мы, еле волоча ноги, пошли за ним. Проходя мимо женщины, я развернулся и посмотрел на целительницу, после чего пожал плечами и извиняюще улыбнулся, как бы прося прощения за сержанта, а затем продолжил идти.

Все-таки врачи, доктора или целители, не знаю, как их правильно называть, заслуживают хотя бы долю уважения, ведь часто от них зависят наши жизни.

— Но так же нельзя… — едва слышно прошептала Галина Владимировна нам в спину.

В итоге день закончился быстро, словно его и не было. Сначала нас отправили мыться, потом накормили, а затем отправили спать. Разговоров почти не было, а те, что были, в основном касались сержанта, вернее сказать, это был поток оскорблений, которые сыпались на него. Все устали за день и, скорее всего, взглянули на всё по-новому. У многих розовые очки спали. Когда мы бежали тот чёртов марафон, было много людей, которым не нравилось происходящее, но открыто никто не возражал. Все сосредоточились на том, чтобы просто переставлять ноги в нужном темпе.

Стас часто ныл, видите ли, ему не нравятся нагрузки. Эрик не упускал возможности и подгонял первого, хотя под конец и он сам потерял интерес, тоже что-то бурча нечленораздельное себе под нос.

Когда я положил голову на подушку, без лишних мыслей сразу уснул, словно провалился в чёрную дыру. Думаю, многие поступили также.

***

Мне казалось, что прошло всего пять минут, а нас уже снова подняли. Тело ломило после вчерашнего марафона, и я едва двигался. Посмотрев в сторону окон, заметил, что там только начинало светать. Учитывая, что на дворе лето, светало рано.

Сразу после подъёма нас построили на плацу. Сержант расхаживал взад-вперёд с довольной ухмылкой на лице, рассматривая наш измученный вид, словно художник, любующийся своим творением.

— Итак, рекруты, слушайте меня внимательно, — начал он говорить, и его голос звучал как скрежет металла. — Ваш день будет строиться следующим образом: подъём, утренняя тренировка — в основном физические упражнения, завтрак, тренировка по обращению с оружием, обед, медитация вперемешку с отработкой заклинаний, ужин, индивидуальные тренировки, в основном направленные на устранение ваших слабых сторон и усиление сильных. На каждой тренировке будут свои инструкторы и помощники. Такой режим будет поддерживаться в течение месяца. Кто будет отлынивать, тот будет участвовать в ночных тренировках.

Учебный процесс сержанта, скажем так, прямо бесовской. Отсутствие отдыха — не самый гуманный метод, хотя в памяти всплыло выражение: «Отдых — это смена деятельности». Не знаю, кто это сказал, но у меня острое ощущение, что этот человек вдохновил нашего сержанта.

Владислав Иванович немного помолчал, оглядывая наши задумчивые лица, затем продолжил:

— Как вы уже поняли, у меня индивидуальная программа, в первую очередь направленная на развитие вас как отдельных боевых единиц. А такие навыки, как работа в группах, разведка местности и т.д., мы будем изучать позже. Зачем вам эти навыки, если вы пока ничего не умеете? Есть вопросы? Вопросов нет, — произнес он, даже не подождав, чтобы кто-нибудь задал вопрос. — Утро у нас начинается с пробежки на пять километров. Рассредоточиться по четырем колоннам! Кто будет бежать медленно, получит палкой по спине, — на этом моменте он показал нам железную палку, которая стояла у его ноги, — а теперь бежим по стадиону, я буду замыкающим…

Так началась наша утренняя тренировка. После бега мы подтягивались, приседали, отжимались. И здесь можно сразу было разделить роту на несколько групп по уровню подготовки. Кому-то тренировка давалась легко, кто-то все выполнил, но достаточно сильно вспотел, а некоторые не смогли сделать упражнения в должном количестве, на них сержант только недовольно смотрел. Кажется, он понимал, что они не могут больше, и не приставал к ним, зато он гонял тех людей, которые не устали.

Лично я был во второй группе, под конец тренировки я стоял и смотрел на небо, обливаясь потом, словно меня облили водой. Сначала нас отправили мыться, а затем мы позавтракали, после чего сразу началась тренировка с оружием.

Нас разделили на две группы, как я и предполагал, на основе результатов позавчерашней проверки. Инструктор опаздывал, и его помощники попросили нас взять привычное оружие и начать разминаться. Я подошёл и взял щит и один из коротких мечей. Что важно, лезвие меча было затуплено.

Я отошёл в сторону, прижимая к себе щит и меч и чувствуя себя не в своей тарелке. Некоторые рекруты взяли своё оружие и начали размахивать им в воздухе, выполняя какие-то связки ударов. Но таких были единицы. Большинство, как и я, взяли оружие и непонимающе смотрели друг на друга, словно мы были инопланетянами, впервые попавшими на Землю. Некоторые, не желая оставаться в стороне, начали повторять упражнения за теми, кто явно знал больше них.

Я посмотрел на круглый щит в левой руке и на короткий меч в правой. Мне казалось, что они смотрят на меня и словно говорят: «Дурак! Зачем ты нас взял? Положи обратно, иначе поранишься». Я помотал головой, отгоняя эти странные мысли, которые внезапно пришли мне в голову.

В этот момент на меня упала тень. Я оглянулся и увидел, что на меня в упор смотрит двухметровый мужчина с нестриженой бородой. Одной рукой он чесал голову, а в другой держал бутылку. От него разило алкоголем, словно он решил перед тренировкой выпить бутылку спирта. Интересно, кто пустил сюда алкоголика?

Не успел я попросить его отойти, как он спросил:

— Зачем тебе щит?

— Чтобы защищаться, — ответил я, стараясь не показывать своего раздражения. Будут тут всякие бомжи мне советы давать.

— А меч?

— Чтобы атаковать монстров, — ответил я на его странные вопросы, стараясь сохранять спокойствие.

— А нахрена такие маленькие? — вот теперь я окончательно растерялся.

— Парень, пойми, — он положил руку мне на плечо через голову, и мои ноги слегка подкосились, — монстры бывают разные, и в большинстве своем они весят за сто килограммов. И что ты сделаешь им этой зубочисткой? Он подойдет к тебе слишком близко, а потом подгребет под себя, и такой маленький щит тебе не поможет. Возможно, ты его даже убьешь, но размен один к одному — слишком мало, смекаешь?

Я ошеломлённо смотрел на него, не ожидая такой отповеди от алкоголика. В его словах есть смысл, это бесспорно, однако он мало соответствует воину, к которому стоит прислушиваться. Я уже начал злиться на этого высокого алкаша, как он похлопал меня по плечу. От его хлопков я упал на колени и посмотрел на него совершенно по-новому. Да, он был высоким, но слишком худым, и я не понимал, откуда у него столько силы?

— Новобранцы, слушайте меня внимательно, — после чего он почесал свою задницу, устало оглядывая нас. – Я инструктор Игорь Васильевич. Итак, первое, что вам стоит понять, — он сделал глоток из бутылки. — Я не люблю короткое оружие, поэтому вы берёте только копья, длинные мечи, молоты и т. д. Кто хочет взять щит, берёт только башенный, а если не может с ним справиться, то забывает о нём до тех пор, пока не подкачается, — договорив, он приложился к бутылке, запрокинув голову, и только кадык ходил вверх-вниз. Допив жидкость, инструктор разочарованно посмотрел на бутылку. — Ах да, забыл сказать, через месяц привезут тварей, и вы сможете продемонстрировать, на что способны. Бой будет без магии, только оружие и вы. Если вас порвут на куски, никто вас жалеть не будет, так что работайте усердно. Всем ясно? — Он оглядел рекрутов, которые стояли полукругом вокруг него, слегка затуманенным взглядом

Никто ему не ответил. Все переваривали информацию. Получается, что через месяц мы будем сражаться против монстров. Я посмотрел на остальных, в их глазах был только испуг вперемешку с озадаченностью. Но не у всех было такое выражение лица. Лично у меня появилось легкое предвкушение, да, я еще не до конца освоился здесь, однако битва — это то, что меня привлекает

— Так, рекруты, берём оружие! — скомандовал Игорь Васильевич. — Кто послабее — берёт копьё, кто посильнее — полуторный или двуручный меч. Можете взять секиры или молоты. А вот ты, ты, ты и ты, — он поочередно указал пальцами на нескольких здоровяков, которые выглядели сильными. — Берете башенные щиты.

Многие рекруты нахмурились. Видимо, им привычнее было работать с другим оружием. Больше всего нахмурились те, кто отрабатывал приемы с одноручным оружием. Для меня пока все было побоку. Раз инструктор говорит, что это лучше, значит, это лучше. Правда, же?

Однако не все были такого мнения, как я.

— А если я не согласен? — задал вопрос Эрик. Он был ниже инструктора, но гораздо шире в плечах, это как сравнивать массивный низкий дуб и тонкую высокую березу.

— О, здесь остались те, из кого Бес не выбил гонор? — улыбаясь, сказал Игорь Васильевич. После этих слов инструктор как-то изменился. Он начал источать ауру опасности. Многие из рекрутов напряглись, а Эрик сделал пару шагов назад, а его глаза начали метаться из стороны в сторону. Думаю, он впервые ощутил угрозу для своей беспечной жизни.

Вместо него вперёд вышел Амир, в руках он держал по мечу с слегка изогнутыми клинками. А вот его, как я погляжу, опасность только радовала. Странный он какой-то, этот Амир.

— Сабли? — удивился инструктор, глядя на оружие рекрута. — Необычный выбор. Умеешь ими пользоваться? — улыбнулся он.

—Умею, — нахмурив брови, сказал он. — Я не хочу менять оружие, и не пугайте меня сержантом, — сказал он так, словно выплюнул последние слова.

— Как тебя зовут?

— Меня зовут Амир.

— Ну, тогда докажи свое право на выбор оружия, Амир, — он поставил бутылку у ноги и принял боевую стойку, делая вид, что наносит удары руками, дразня этим самым рекрута. — Давай, нападай, рекрут, ты же не пустослов?

— Я не дерусь с безоружными, — гордо он поднял голову. — Возьмите хотя бы так любимое ваше длинное оружие, — мотнул он головой, ухмыляясь и показывая на стойку с оружием.

— А вот сейчас было обидно, но не бойся, рекрут, ты слишком слаб, чтобы ранить меня, а если тебе это удастся, я освобожу тебя от своих занятий, — хитро улыбнулся инструктор.

— Только сдержите свои слова после битвы, Игорь Васильевич, — сказав это, он бросился в бой со своим противником, и его сабли засверкали в утреннем свете.

Амир, словно выпущенная стрела, ринулся вперёд, его сабли, описывая дугу, устремились к телу инструктора. Игорь Васильевич, к моему удивлению, даже не дрогнул. Он лишь слегка наклонил корпус, и первый удар, словно ветер, пролетел мимо него. Затем он с лёгкостью отошёл в сторону, позволив и второй сабле пролететь мимо. Его движения были плавными и непринуждёнными, словно он танцевал какой-то странный танец.

— О, значит, все-таки амбидекстр, отлично! — Инструктор, похоже, удивился, когда увидел, что Амир владеет на одном уровне обеими руками. Это было неожиданно не только для него, но и для нас. Он был худой, как я, но даже с таким телосложением он превосходно сражался.

Амир, словно разъярённый зверь, тем временем продолжал нападать, его удары становились всё быстрее и яростнее. Но Игорь Васильевич в основном стоял на месте, изредка уклоняясь, а самые опасные из них отбивал ладонью. Удары ладоней инструктора по саблям звучали, как стук стали о камень. Было видно, что Амира это удивило, он даже на одном ударе запнулся от осознания происходящего, но затем быстро восстановил темп.

Я заметил, что Амир был очень хорош. У него были базовые навыки владения оружием, его движения были быстрыми и точными. Но, к сожалению, ему не хватало скорости и выносливости. С каждым ударом Амир всё больше выдыхался, и его атаки становились всё медленнее и слабее. А инструктор, казалось, даже не вспотел.

Наконец Игорь Васильевич, насмотревшись на Амира, сделал резкий выпад. Он поставил Амиру щелбан в лоб, от которого тот упал на задницу, а на голове у него начала расти шишка.

— Неплохо, рекрут, — сказал Игорь Васильевич, потирая ладонь, — но слишком медленно и слабо. Но ничего, у тебя все еще впереди. Раз ты не хочешь менять сабли, я разрешаю пользоваться ими, но только лишь тебе.

Амир поднялся, потирая ушибленное место, и, к удивлению всех, поклонился на девяносто градусов, а затем почтительно сказал:

— Спасибо за разрешение, Игорь Васильевич, прошу прощения за свое поведение.

— Ничего Амир, понимаю, горячая кровь, просто держи себя в руках, — и немного подумав, инструктор добавил: — Обрати внимание на медитации на послеобеденной тренировке. Она не только способствует развитию магических способностей, но и помогает в самоконтроле.

— Спасибо, — кивнул головой Амир, развернулся и отошел в сторону.

— Как вы увидели, есть возможность получить разрешение на использование привычного оружия, кто готов им воспользоваться?

***

В итоге к инструктору подошли ещё несколько рекрутов, пытаясь отстоять свой выбор оружия, но никто больше не заслужил такой чести, получив по шишке на лбу. Все остальные, видя, что случилось с Амиром и другими смельчаками, предпочли выбрать что-то из разрешённого списка.

Было интересно наблюдать за всем этим. Но я осознал главное: даже с низкими параметрами можно дать хороший бой. Стоит иметь только хорошие навыки. Однако про характеристики не стоит забывать: если бы у Амира были бы выше физические показатели, то с такими навыками он бы превратился в машину для убийств.

Ладно, я встал и взял меч, который, как мне позже объяснили, называется полуторником. Он был тяжелее короткого меча, но легче двуручного.

Инструктор, убедившись, что все выбрали оружие и больше никто не возмущается, отдал команду своим помощникам начать тренировку. Сам же он сел на лавочку и достал откуда-то книжку, внимательно вчитываясь в неё, иногда прикладываясь к новой бутылке. Казалось, он вообще не обращал на нас внимания. Честно говоря, странный он воин, или лучше теперь называть его алкашом-книжником?

Тем временем нас разделили на группы по видам оружия, и к нам подошёл мужчина средних лет. Ему было не меньше сорока, и через его правую щёку тянулись три глубоких шрама, заканчивающихся у шеи. Видимо, у этого старого вояки было веселое прошлое.

— Итак, молодёжь, — сказал он хриплым голосом, в котором чувствовалась сила и опыт. — Я — дед Иосиф, буду учить вас владеть мечом. Рассматривать мы будем в основном двуручные стойки. В будущем многие из вас перейдут именно на двуручные мечи. Они очень эффективны против монстров. Они позволяют держать противника на достаточном расстоянии, не лишают вас мобильности, а также имеют неплохой вес, который можно обрушить на шею твари. Он разрубит её, даже если будет затуплен. А теперь запоминайте несколько связок, которые вы будете отрабатывать, — после этого он широко расставил ноги, положил лезвие меча на локоть и взялся за рукоять обеими руками, затем он начал демонстрировать эти самые приемы.

Его движения потрясали своей простой красотой. Они были медленными и размеренными, но в них чувствовалась сила и уверенность, уверенность старого волка, повидавшего немало битв.

После его демонстрации связок мы начали их повторять, а он, в свою очередь, следил за правильностью выполнения движений. Его взгляд был строгим и пристальным, словно он проникал прямо в душу, пытаясь оценить, насколько серьёзно мы настроены на обучение.

Я чувствовал, что этот старик не потерпит несерьёзности или лени. Не знаю, как остальные, но мне нравилось чувствовать вес меча в своих ладонях. Он дарил какое-то эфемерное спокойствие, словно говоря: «Не беспокойся, друг, я с тобой».

Глава 5

Тренировка шла тяжело. Руки, ноги, да и в целом всё тело болело. Меч хоть и казался довольно лёгким, но уже через сто взмахов руки ныли от упражнений. Помощник инструктора, видя, как мы устаём, делал перерывы, давая нам время отдохнуть. И мы снова слишком быстро восстанавливались. Это меня сразу заинтересовало.

Я начал оглядываться и заметил тотем, который стоял возле казарм. Недалеко от него сидел сам инструктор с книгой. Увидев его во второй раз, я спросил у помощника инструктора во время очередного перерыва:

— Дед Иосиф, а почему мы так быстро восстанавливаемся во время отдыха? Это из-за того тотема, что стоит возле казармы?

— Значит, заметил, — довольно улыбаясь, сказал старый вояка. — Не в первый раз его видишь?

— Да, примерно такой же ставил наш сержант на привалах, когда мы бежали от Новосибирска, — ответил я, вспоминая те изнурительные километры.

— Вот же старый пердун, — усмехнулся дед Иосиф. — Значит, он сразу вас гоняет и в хвост и в гриву. Хотя, если так подумать, это обычное его поведение, — пожал он плечами.

— А вы его знаете? — не удержавшись, спросил я, а остальные, не скрываясь, прислушивались к нашему разговору.

В моменте меня постигло понимание, что он ловко сменил тему. Что за хитрый старик! Однако я не стал его перебивать, информация про сержанта может оказаться ценной.

— Да, хороший мужик, хоть и со страшным прошлым. Вы, мальцы, не держите на него зла. Он тренирует вас, чтобы вы могли выжить в любой ситуации. Правда, иногда он перегибает палку. Ну, как иногда, практически всегда, — дед Иосиф нахмурился, а увидев, что мы все внимательно его слушаем, резко прервался. – Так, вы мне зубы-то не заговаривайте. Раз вы разговоры горазды разговаривать, значит, уже отдохнули, – он хлопнул в ладоши. – Шпана, подъём! Ещё тридцать минут отрабатываем приёмы, а затем вы идёте на обед.

***

Наелись мы от пуза, и когда шли в класс магической подготовки, создавалось ощущение, что мы перекатываемся, а не идем. В еде нас не ограничивали, я скажу даже больше — нас поощряли. Когда мы подходили за добавкой, повара хвалили нас, причитая: «какие мы худенькие». Особенно было странно это слышать в сторону наших здоровяков, у которых вес перевалил за сто килограмм. От таких слов они краснели и клятвенно обещали исправиться, после чего усиленно принимались за следующую порцию.

Сержант отвел нас в аудиторию, которая была в форме амфитеатра. Когда мы все расселись, оставалось еще много свободных мест. В этот момент в аудиторию вошел мужчина.

— Здравствуйте, студенты. Я профессор Валерий Никифорович, — представился немолодой мужчина с усами. Он производил впечатление утонченной натуры, словно он был не преподавателем, а каким-то аристократом. — И сразу начнем с интересного вопроса: что такое медитация? Кто сможет ответить на этот незамысловатый вопрос? — спросил он, внимательно оглядывая наши ряды.

— Я смогу, — встал парень с самым большим магическим резервом. — Медитация это…

— Ну как же так, молодой человек? — задал профессор риторический вопрос. – Сначала нужно представиться.

— Хм…, — видимо, парень не ожидал, что его перебьют. — Хорошо, меня зовут Леха Рыбак, а что касается медитации — это практическое упражнение, во время которого человек старается отрешиться от всего внешнего и направить свой «взгляд» внутрь себя. После этого необходимо ощутить течение манны как от источника к кончикам пальцев, так и наоборот.

— Прекрасно! Совершенно верно! — радостно всплеснул руками профессор. — Молодой юноша с такими познаниями, ваше место в университете, а не здесь!

— Спасибо, — Алексей на это только слегка улыбнулся, хотя его глаза оставались безэмоциональными.

— Садитесь, юноша. Предлагаю слегка отвлечься от темы и порассуждать: чем является магия в вашем понимании?

— Боевым заклинанием, которое уничтожает монстров, — зло сказал сержант, стоявший в дверном проёме, который располагался внизу, в боковой стене. — Ну что за цирк вы устроили? Опять будете забивать бесполезной информацией головы рекрутов?

— Это не цирк, это лекция, – обиженно ответил профессор.

— Какая, к чёрту, лекция? Вас пригласили, чтобы вы научили этих оболтусов практической магии. Повторяю ещё раз: ПРАК-ТИ-ЧЕС-КОЙ! А свою теорию я попрошу оставить в университете.

— Что вы себе позволяете? Как может быть практика без теории? Вы мешаете моему учебному процессу, — он ткнул пальцем в сержанта.

— Что поделать, если вы, видимо, не из понимающих, — после этих слов сержант вспыхнул магическим огнём, который был сосредоточен таким образом, что принимал форму пластинчатой брони. Он не поджигал ни кожу, ни одежду, которую было видно сквозь пламя, но от него по всей аудитории распространялся неприятный жар.

— Огненный доспех Беса, — послышались шепотки по залу.

Однако наш сержант жжет. Его огненный покров завораживал. Надо будет тоже научиться, возможно, это пригодится на случай сложных переговоров.

— Так, может, выйдем, поговорим… — тем временем накалял обстановку Бес.

— Думаю, это будет излишним, — недовольно проговорил профессор, смотря на магический доспех. — Я вас услышал, Владислав Иванович, и прислушаюсь к вашей рекомендации.

— То-то же, — потухшим голосом сказал сержант и вышел из аудитории, закрыв за собой дверь.

— Хам, — тихо, практически одними губами, прошептал профессор, резко дернув головой в сторону. На это мы, рекруты, только ухмыльнулись. — Раз нас торопят и не хотят, чтобы вы стали умнее, мы будем учиться всему на практике. А теперь прошу вас внимательно меня выслушать…

В итоге нам рассказали, как должна выглядеть медитация. Мы принимаем удобную позу и пытаемся вытянуть манну из ядра во внешний мир, а затем поглотить её обратно. Мы не можем видеть течения манны внутри своего тела, но должны ощутить расположение основных каналов, по которым она течёт. Продвинутые практики могут почувствовать мельчайшие каналы в теле, а их характеристика контроля выходит далеко за пределы трех единиц.

Кстати, ядро находится в районе пупка, а каналы отходят от него. Они не имеют материальной формы, и поэтому мы должны исходить из собственных ощущений.

Если изобразить каналы, то они будут выглядеть как кровеносная система. Одни каналы выводят магию из тела, другие, наоборот, поглощают её. Каналы идут от ядра к каждой клетке органов.

— Так, — хлопнув в ладоши, профессор привлек к себе внимание, — теперь вы будете медитировать. Будем пробовать «дышать маной». Тем, у кого из вас будут проблемы, я буду подходить и давать советы. Начинайте.

Я, постаравшись принять удобную позу, закрыл глаза. Как там он говорил: «манна течет из ядра по всему организму и выходит через клетки кожи, самые большие каналы присутствуют в руках, сосредоточьте свое внимание на них», так я и сделаю.

Прошла минута, вторая, пятая. Я ничего не ощущал, зато в голову начали приходить запоздалые мысли. Сколько времени прошло, но только сейчас, когда я сосредоточился на себе и отрешился от всего, ко мне пришло осознание, что этот мир даже не дикий, а совершенно неправильный.

Да, есть много вещей, которые кажутся странными, но они вписываются в моё мировоззрение: машины, городские стены, поезд, злые сержанты, тренировки и даже холодное оружие. Однако магия, монстры и характеристики вызывают внутренний диссонанс, хотя другие это воспринимают как должное.

Если предположить, чисто теоретически, что магия и монстры — это последствия, то что является причиной? Ничего не ясно.

Как только эта мысль закрепилась в моей голове, я почувствовал, что нахожусь на правильном пути. Однако не стоит забывать и о другой важной вещи — прошлом. О моем прошлом. Оно ощущается как что-то забытое, что-то хорошо стёртое. Внутри ощущение белого листа, но не совсем чистого. На нём как будто бы остались разводы стёртого.

И единственный ключ, который может дать ответ на мои вопросы, — это место прописки. Именно там, в забытом хуторе Березкино, я, возможно, найду ответы на терзающие меня вопросы и смогу восполнить пробелы в своей памяти.

В этот момент кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся и увидел профессора.

— Молодой человек, почему я не чувствую от вас «дыхания манны»? Вы присели просто отдохнуть? — недовольно спросил Валерий Никифорович.

— Нет, профессор, — я покачал головой, отрицая его слова, — просто много лишних мыслей.

— Ну, это неудивительно, — добродушно улыбнулся профессор, — основная сложность медитации заключается в том, чтобы, погрузившись в себя, выбросить все мысли из головы. Однако существует способ. Попробуйте закрыть глаза и представить что-нибудь, чтобы сосредоточиться на этом. Например, огненным магам помогает пламя свечи, водным — капля воды, земляным — камень, а воздушным — облако. Нужно сконцентрироваться и представить всё в мельчайших подробностях. Вот, например, что тебе первое приходит в голову?

— Тотем, — недолго думая, сразу ответил я.

— Хорошо… — он хотел кивнуть, но осекся. — Что… тотем?

— Ну, тот, что стоит возле казарм и, как нам сказали, помогает нам восстанавливать силы.

— Хм, — хмыкнул он в усы, — довольно похвальное стремление к любознательности. Давайте прервёмся, — после чего он хлопнул в ладоши, привлекая внимание остальных. — Я думаю, ваш «вспыльчивый» сержант не будет против небольшой теории во время перерыва. Ваш коллега, — он указал на меня, — поднял очень интересный вопрос, а именно тотемы. Если упростить, то можно сказать, что это артефакт, который преобразует магическую энергию в определённое заклинание. Так, например, тотем, который вы могли видеть возле казарм, обладает восстанавливающим плетением. Однако есть небольшая загвоздка. Его нужно поддерживать.

— Игорь Васильевич, — вспомнил я нашего тренера по бою с оружием.

— Да, именно, — довольно кивнул профессор, — стоит заметить, что он довольно эффективно использовал свою энергию. В этом и заключается главный минус тотемов. Вы можете подумать, что можно накупить этих самых артефактов и использовать их. Но это не так. Обычно КПД работы с артефактами составляет порядка 20%. Вдумайтесь в это число! Только пятая часть идёт в артефакт, а всё остальное рассеивается. А у вашего инструктора КПД составлял целых 35%. Это очень высокий показатель, который демонстрирует его высокий уровень контроля и опыт работы с артефактами…

Он ещё много говорил. По профессору видно: как только он входит в привычную колею, мужчина может говорить много и долго. Хотя стоит отметить, что у него к этому талант. Его лекции были интересными и познавательными, а его способность объяснять сложные вещи простым языком вызывала восхищение.

Также он нам много рассказал, в том числе и про медитацию.

Так, если человек будет «дышать маной» в бою, он сможет повысить свои физические характеристики на величину пропускной способности каналов. Время будет ограничено запасом магии, а КПД – контролем.

Допустим, дерутся два человека. У одного все физические характеристики равны двум, а у другого – единице. Если последний будет «дышать маной», при условии что у второго магические характеристики равны единице, то их физические показатели сравняются. Но, как сказал преподаватель, это одна из самых примитивных моделей. В реальности есть много других условий.

Упражнение «дыхание маной» хоть и примитивное, но оно показывает, как работать с маной, и развивает все магические показатели, особенно во время медитации. Из-за того, что приходится ощущать и в какой-то мере контролировать поток маны, развивается контроль. Из-за прохождения маны по каналам развивается их пропускная способность, а из-за того, что мана то уходит, то возвращается в резерв, он увеличивается в объёме.

Также профессор поднял тему специализаций. Так, у магов со специализацией стихия как будто бы всегда присутствует в человеке, и он сразу понимает, как ею пользоваться. Человек может не знать, как использовать заклинания, но у него будет возможность пользоваться ею на элементарном уровне. К примеру, огненный маг может сам понять, как создавать огненный шар.

Однако у магов со специализацией есть проблема. Она заключается в понимании других стихий. Это понимание влияет на эффективность заклинаний других школ. Он их попросту плохо «понимает».

И да, даже огненный маг может использовать магию воды, ему нужно использовать плетение, которое будет преобразовывать магию огня в магию воды. При этом будет теряться около 90% мощности, но в зависимости от понимания стихии этот показатель может быть снижен.

Такой показатель обусловлен тем, что у огненного мага в резерве находится манна с огненным оттенком. Чтобы из нее сделать заклинание из водной школы, сначала, необходимо очистить манну от огня, а затем ее преобразовать в водную ману. Стоит учитывать, что все преобразования происходят за пределом человеческого тела.

У универсалов проблема в другом. У них почти нулевое понимание всех стихий, но при этом нет определённой стихии в ядре. Поэтому они могут использовать любую стихию, но при этом их КПД будет около 50%. Но этот показатель тоже можно увеличить с помощью понимания.

— …Таким образом, медитация является базовым и самым важным навыком для развития магических характеристик, — профессор взглянул в дверной проём и увидел недовольное лицо сержанта. — Кхм, думаю, стоит закончить перерыв. Продолжаем медитацию, — он посмотрел на меня, — а вам я советую представлять не тотем, а что-то другое. Я понимаю вашу проблему универсала. Вам всегда всё даётся с трудом, особенно в начале. Попробуйте представить … свечу. Думаю, она идеально подойдет, а потом, когда мысли уйдут, сосредоточьтесь на течении вашей манны.

— Спасибо, профессор, — я благодарно ему кивнул.

Значит, свеча, то есть огонь. Я попытался сосредоточиться, но ничего не получалось, в голову лезли разные мысли. А потом мне в голову пришла интересная и довольно неожиданная идея: «А что, если вместо свечи представить, например, комету, летящую по просторам Вселенной?».

Я сразу же приступил к задуманному. Я пытался представить комету во всех подробностях: ее голову – неровный камень с вкраплениями льда, а также ее хвост, своеобразный вытянутый шлейф, состоящий из газов и космической пыли. А теперь ее отпускаем, и она начинает бороздить просторы вселенной, пролетая мимо звездных систем.

Чем дольше я это представлял, тем меньше мыслей было в моей голове. А когда они совсем исчезли, я начал ощущать что-то инородное внутри. Это было течение маны.

Я сразу же ухватился за это ощущение, пытаясь почувствовать, как она течёт. Это было невероятное ощущение, похожее на какое-то откровение, словно я нашёл свой путь в этом новом, странном и непонятном мире.

***

Меня вырвал из медитации резкий, повторяющийся звук. Я завертел головой, пытаясь найти его источник. Это был профессор, который хлопал в ладоши.

— Браво, рекруты, браво, — он еще несколько раз хлопнул, но затем прекратил. — Многие из вас смогли достаточно погрузиться в медитацию, чтобы начать, слабо, но контролировать течение. А сейчас я попрошу вас удалиться на ужин.

Я моргал и ничего не понимал. Как могло так быстро пролететь столько времени? Другие мои сослуживцы начали подниматься со своих мест и спешно выходить из аудитории. Я прислушался к себе: тело излучало такую мощь, что я был готов заново пробежаться от Новосибирска до тренировочного лагеря и обратно.

А потом пришел голод. Нет, не так. ГОЛОД. Я был готов сожрать целого быка, а на десерт можно было бы прихватить слона.

Поняв, почему остальные рекруты так спешат, я заторопился за ними. Вдруг мне не достанется добавка.

***

В этот раз прием пищи был совершенно другим: тишину, которую раньше разбавляли только звуки ложек о тарелки, сменил гомон, все делились впечатлениями.

— Парни, я вам говорю, здесь оказывается не так плохо, я вот прямо ощущаю, что за сегодняшний день стал лучше.

— Еще скажи, что понял, с какой стороны надо браться за меч.

— Оу, его оказывается нужно держать?

Такие диалоги разносились с разных сторон. Все были довольны, многие покушали и стали разговаривать, а та мощь, которая была после медитации, растеклась приятным теплом по всему телу. Правда, с каждой минутой она становилась меньше, хотя кого это сейчас волнует? Главное — жрать.

Я сидел и поглощал пищу, раз в несколько минут подходя за добавкой. Все разговоры я слышал краем уха, мне было не до них. Я прямо чувствовал, как каждая съеденная ложка пищи превращается в мышцы. Невероятное ощущение развития. Я ощущал вселенское блаженство.

Но не все коту масленица, как говорится. И вот, когда я начал напоминать самому себе колобка после пятой съеденной добавки, раздался звук бьющейся посуды.

— Да что вы заладили, — в сердцах выкрикнул здоровяк, стоящий между столов, а под его ногами была разбитая тарелка.

Это был Стас. Вот же, что ему не имётся. Нет бы посидеть, покушать. Эх, бедовый парень.

— Сержант то, сержант се, подумаешь, услышали пару добрых слов в его сторону. Почувствовали, что стали сильней? Вы выглядите как псина, которой хозяин бросил кость и: «О! Какая удача! На ней остался маленький кусок мяса», — с сарказмом произнес он. — Вам самим-то не противно от всего этого?

В зале стояла тишина, не было звуков ложек о тарелки, не было разговоров. Все переваривали услышанное.

— Наконец-то первый бунтующий, — мы все как по команде повернули головы в сторону наигранно веселого голоса. Возле входа стоял наш скалящийся сержант. — Ух ты! Собачке не хватает мяса. Я уж начал было думать, что ваше поколение спокойное, но, видимо, я ошибся, — в его голосе резко пропала вся веселость, и он произнес безэмоциональным голосом: — Все на выход, видимо, вы уже наелись.

Эх, а я бы еще две порции съел, мне массу необходимо набирать.

Глава 6

Мы всей гурьбой вышли на улицу, где нас ждал Владислав Иванович. Он просто смотрел на нас, не говоря ни слова. Стоял и смотрел. Мы отвечали ему тем же — стояли и смотрели в ответ. Некоторые из нас пытались что-то спросить, уточнить, однако их одергивали другие.

Я стоял и думал, что, походу, не доел. Вот можно было съесть еще порцию гречневой каши по-солдатски, а лучше две. Посмотрев на руки, я отметил, что надо качаться, качаться и еще раз качаться. И у меня появилась даже идея, как ее реализовать.

— Что же, товарищи рекруты, — начал спокойно говорить сержант, — постоите, послушайте старого воина. Армия — это не обычное место, здесь от вас требуется беспрекословное выполнение приказов, вы это начали осознавать. Это хорошо. И, как вы уже поняли, ваш командир — это тот человек, который их отдает. А у командиров есть статус. Его называют авторитет, репутация и т.д. Я думаю, вы поняли суть, — в этот момент, его голос перешел на крик, а сам он начал покрываться огнем, это напоминало свечу, которую резко подожгли. — ТАК СКАЖИТЕ МНЕ, НЕДОНОСКИ, ПОЧЕМУ ВЫ ЕГО ПОДРЫВАЕТЕ!

От его крика у некоторых подкосились ноги, кто-то зажал уши. Многие побледнели. Я стоял и думал, это что получается, ману не только можно по телу рассредоточивать, но и как-то перенаправлять в звук? Мне кажется, именно это сделал наш сержант. Он же тем временем глубоко дышал, стараясь унять ярость.

— Я стараюсь донести до вас истину: ваш командир для вас — это царь и бог, мать и отец, старший брат и сестра. Вы должны его слушаться. И если есть что ему сказать — скажите это ему в лицо. Есть такие, что хотят что-то поведать? У вас есть шанс сказать мне прямо сейчас, — он обвел нас своим мрачным взглядом. Не услышав ответа, он хмыкнул: — Молчите, значит, дело ваше. Думаю, вы готовы узнать об еще одном главном правиле в армии. Оно называется круговая порука. Накосячил один — отвечают все. Поэтому видите вон те мешки возле казармы, — он указал пальцем на груду мешков с песком. На них была выведена цифра от пяти до двадцати пяти, — берете их и начинаете бегать, я же за вами буду следить. Всем все ясно?

— Так точно!

— Что, что вы там шепчете?

­— ТАК ТОЧНО! — прокричали мы. Мне кажется, или у нас с каждым разом получается все лучше?

— Выполнять!

***

Что такое бег? У каждого есть свое определение. Для некоторых это извечное стремление человеческой души к свободе, воплощённое в ритмичном движении. Люди наслаждаются самим процессом, их не заботит ни прошлое, ни будущее, есть только настоящее и это бег. Для других — это страдание, помноженное на стресс и боль.

Тогда что такое бег, когда за тобой бежит злой сержант с палкой, а на плечах десяти килограммовый мешок? Я вам отвечу, это все сразу, ты не думаешь о будущем или о прошлом, ты просто стараешься не отставать от впереди бегущих. Тебя преследуют две боли: в ногах, из-за долгого бега, и в спине, от неудобного мешка. А когда сержант заканчивает тренировку, ты чувствуешь наслаждение от первого глотка воздуха, сделанного не задыхающейся грудью.

— Так, бойцы, не плохой забег, мне понравилось, — проговорил довольный сержант. — Мне это настолько понравилось, что мы будем делать так каждый вечер.

— НЕ-Е-ЕТ! — был ему ответ от сотни уставших рекрутов.

—Ладно, отдыхайте пятнадцать минут и проводите личные тренировки, советую вам три вектора развития: развитие физических параметров, магических или отработку навыков. Всё отдыхайте, но помните, я слежу за вами.

Нас всех словно подкосило, и мы лежали на земле. Кто хрипел что-то не членораздельное, кто-то переругивался. А я... Я смотрел на небо. У меня не было мыслей. Просто смотрел на небо и разглядывал облака, наслаждаясь мгновениями отдыха. Был только я и небо, которое постепенно темнело.

Постепенно рекруты начали вставать, расходясь в разные стороны. Некоторые шли отрабатывать навыки владения оружием, другие отходили от них подальше и погружались в медитацию, и начинали «дышать маной».

— Так, мужики, — сказал Павел, — я спросил у сержанта, есть ли здесь тренажерный зал, и он меня обрадовал, он здесь есть, айда вместе со мной.

Многие рекруты заинтересовались его предложением. Всё заключалось в том, что физические характеристики развивались довольно просто, и не надо сидеть часами в медитации. Хочешь увеличить Силу — поднимай большие веса, хочешь выносливость — делай упражнение на большое количество повторений. А если тебя интересует скорость, развивай взрывную силу, стараясь выполнить повторение в упражнении за минимальное количество времени.

Меня это тоже заинтересовало, и я подошел к ним.

— Парни, можно с вами?

— Чёт ты какой-то больно тощий, — неуверенно сказал Павел, при собственном весе сто двадцать килограммов.

— Для поваров все мы худенькие.

— И то верно, — заржал здоровяк.

Затем весь заинтересованный круг лиц отправился в тренажерный зал.

***

— Лайт вэйт, бэйби! Лайт вэйт! — кричал над ухом Павел, когда я поднимал штангу в жиме лежа. — Давай еще чуть-чуть. Всё, красавец, — он подхватил штангу, когда я не смог выпрямить руки.

— Паша, я клянусь, если ты еще раз будешь кричать что-то у меня над ухом, я тебя прибью, — недовольно сказал я.

— Силенок не хватит, вот станешь таким же большим, как я, вот тогда и угрожай, — довольно скалясь, произнес он.

— Да и что за слова странные? — недоуменно произнес я, хотя в голове вертелась мысль, что я их где-то слышал.

— Оу, гляжу, ты проникся этим заклинанием. Я его услышал от нашего кузнеца, в селе неподалеку от Новосибирска. Как он говорил: «Это заклинание мотивирует на поднятие больших весов».

— Мне кажется, что он тебя обманул, это обычные слова.

— Не знаю, не знаю. Лично мне оно помогло стать большим, — довольно приосанился он, демонстрируя свои мышцы. Я скептически его оглядел.

— Большим тебе помогло стать еда, генетика и физические нагрузки.

— Ге… что? — переспросил Паша.

— Забей, — сказал я, а мое сердце словно удар пропустило. Было острое ощущение, как будто это слово относится к моему прошлому. Судя по реакции парня, он слышит это слово в первый раз.

Меня кто-то сильно тряс за плечо.

— Прекрати, а то я помру.

— Ты чего в себя ушел? — слегка смущенно произнес Павел, видимо поняв, что не рассчитал силу. — Медитировать что ли начал?

— Нет, ты лучше скажи, что знаешь про этого кузнеца.

— Кузнец, как кузнец. Я у него работал, а он по вечерам помогал мне тренироваться, рассказывая, что да как делается. Только, — он перешел на шепот, — ты никому не говори, но он черный.

— В смысле черный? — не понял я.

— Да тише ты, — шикнул он на меня, оглядываясь. — Кожа у него просто черная, в ночи его не видно, а так обычный человек. — Павел немного замялся. — Понимаешь, в мире много разных монстров, но есть и полумонстры, которые похожи на нас, на людей, только у них рога могут быть, хвосты, ну или черная кожа. Ну, вот и у него кожа черная. Когда в Новосибирск приехал, его сразу в церковь засунули. Проверяли, монстр он или нет. А потом выпустили его и даже бумажку какую-то дали, что такой-то гражданин с черной кожей признан человеком. Моему наставнику там не понравилось, как он сказал: «Там плохо кормят». Да и бумажка-то эта совсем бесполезной оказалась.

— Бред, — не выдержав, сказал я.

— Нет, не бред. Людям не нравится, когда есть кто-то, кто от них отличается. Вот и на кузнеца наговаривают, мол, монстр и так далее. Стражи много раз приходили и снова в церковь отводили на проверку. Так продолжалось до тех пор, пока все стражи Новосибирска его не запомнили.

— Вот дела, – удивленно произнес я. — А ты то, как к нему попал?

— Маленьким я тогда был, совсем ребенком. Мы с родителями на отшибе деревни жили, чтоб поближе к полям ходить, и как-то раз на деревню вышли два гуля. Это монстры такие, сгорбленного человека с серой кожей напоминают, еще у них когти как кинжалы длинные и острые. Вот они и загрызли и мамку, и папку. Меня они в погреб успели засунуть, а сами… , махнул он рукой. — Короче, монстров этих кузнец прибил, а меня к себе взял. Я его как сначала увидел, то сразу подумал, что он сажей обмазывается, только позже понял, что это его настоящий цвет кожи.

Я слушал этого здоровяка и внутренне офигевал, что существуют разумные, чьи права ущемляют. Что за слово такое — полумонстр. Им с собой еще нужно носить бумажку, подтверждающую, что ты человек, а не какая-то образина. А ведь они простые люди, которым просто не повезло родиться с отклонением.

— Эй, Паша, — кто-то окликнул моего нового знакомого, — да что ты с этим доходягой возишься, иди к нам, один из наших пытается двести кило от груди пожать.

— Эрик, ты палку перегибаешь, — поморщился Паша, которому не нравилось, когда других унижали.

— Все же нормально, да? — он поинтересовался у меня, положив свою руку на плечо через мою шею и слегка сжал. — Я не слышу ответа. Даже? — Он начал давить еще сильнее.

Тем временем я пытался осознать, что происходит. У этого Эрика совсем крыша поехала. Или это он так пытается в привычной ему манере прогнуть слабого. Не знаю, чем он там руководствовался, но я буду «кусаться».

В моменте я понял, что он может меня задушить, поэтому ударил ему локтем со всей силы в бок. На это он только поморщился и слегка ослабил хватку. Однако этого было достаточно для того, чтобы из нее выскочить. Вот же что за гребаный шкаф.

Паша тем временем смотрел на все это и только сильнее хмурился.

— Эрик, ты… — не успел он недоуменно начать говорить, как его перебил «душитель», который, похоже, не привык, когда ему оказывают сопротивление:

— Эй, малявка, ты чего кусаешься, — Эрик слегка морщился после удара, а ведь я его со всей возможной силой пихнул в бок. Он снова приблизился, да так неожиданно, что я не успел среагировать. Когда Эрик оказался рядом, он сразу толкнул меня в плечо с такой силой, что я потерял равновесие и упал на задницу. — Смотри, тебя даже ноги не держат, — говоря это, он скалился, как будто нашел жертву, с каждым новым словом входя в азарт.

— Эрик! Ты ничего не попутал? — схватил его яростный Паша и развернул лицом к себе. Думаю, он впервые встречается со столь наглым поведением.

— Ты чего, Паш, но он же доходяга, — непонимающе хлопал глазами здоровяк, — и ему нужно показать место, чтобы не мешался таким, как мы с тобой, будущим воинам. Он же паразит, который будет забирать твое время.

От таких слов Павел впал в ступор. В его мировоззрении просто не могло произойти события, когда один унижает другого просто так. Поэтому он начал заводиться. Хоть Эрик и был большим и здоровым, но даже он мерк на фоне Павла. Мой новый знакомый был выше его и значительно шире.

— Ты, ТЫ… — Павел покраснел, и я видел, что он сжимает и разжимает кулаки, а Эрик непонимающе смотрит на здоровяка, не осознавая, что своими действиями запустил машину смерти. Надо прекращать этот балаган, пока все не дошло до смертоубийства. Похоже, у Павла серьезные проблемы с контролем эмоций.

— Паша, успокойся, — машина с наливающимися кровью глазами перевела недоуменный взгляд на меня, — он в чем-то прав. Я — дрыщ, и я это признаю. Посмотри хотя бы на эти руки. Они напоминают ветки даже не дерева, а кустарника.

Паша начал остывать, непонимающе смотря на меня, Эрик тем временем скалился, ощущая свою правоту.

— Однако я не готов терпеть унижения, — сурово посмотрел на удивившегося моим словам Эрика.

Тем временем вокруг нас как-то незаметно собралась приличная толпа из тех, кто занимался в зале. Сначала подошел один, потом второй, третий, четвертый, пятый. А они уже позвали других. Люди заинтересовались нашим разговором. А после моих слов некоторые даже одобрительно загудели. Они вовсю подтрунивали:

— Парни, деритесь!

— Покажите нам хорошую битву!

— Дуэль вас рассудит!

Кажется, все были на взводе после тренировок, и рекрутам нужна была разрядка, и возможный бой их необычайно интересовал.

— Тупицы, нельзя драться, — кто-то крикнул, превышая ор толпы. Голос, казалось, принадлежал Амиру.

— УУУУУУ.

— Тогда спарринг.

— Да! Спарринг.

— Спа-ринг, спа-ринг, спа-ринг. — кричала толпа.

Наша троица стояла в центре образовавшегося круга и ничего не понимала. Я думал: как все могли прийти к этому. Я, конечно, признаю и уважаю силу толпы, но это перебор. Она требовала хлеба и зрелищ. Я конечно готов драться, но когда на тебя давит толпа, возникает невольное чувство подчинения обстоятельствам, миру, судьбе. А это мне совершенно не нравится.

— Так, стоп, стоп, стоп, — протолкался внутрь толпы Амир. Все взгляды сошлись на нем. — Если вы хотите провести спарринг, то я не рекомендую делать это здесь. Тут много тренажеров, которые можно повредить, поэтому предлагаю выйти на улицу.

Все одобрили эту идею и пошли на выход. Проходя мимо меня, Эрик задел плечом и кивнул на улицу, словно говоря — «поторапливайся». Амир оглядел меня взглядом и сказал:

— Ты ужасно подготовлен, паря. Скажи, почему ты не принял роль униженного?

— А для этого нужны причины? — недоуменно и с легкой злостью я спросил у него. В ответ он только хмыкнул и пошел, сказав, чтобы я не сбегал.

— Зачем? — спросил Павел.

— Что зачем? — недоуменно спросил я.

— Зачем ты остановил меня?

— Ответственность приходит не только с силой, она есть всегда, просто не все ее осознают, — сказав это, я тоже отправился на выход. Нельзя же заставлять оппонента ждать.

В голове крутилась мысль: “Я — идиот, которого сейчас побьют”. Но идиот-то гордый. От этой мысли мне становилось приятнее на душе. Как будто я поступил правильно.

Интерлюдия

Паша стоял и смотрел, как спина нового знакомого скрывается за дверью. Он был ему благодарен за то, что он его остановил, но внутри ему было противно. Противно от самого себя.

У Павла иногда случаются приступы ярости, особенно в те моменты, когда кто-то кого-то унижает. Это началось с тех пор, когда стражники каждый день тормошили его наставника. И иногда это было со злым умыслом. Много раз, видя подобные сцены, он начал люто ненавидеть подобных людей. До кровопролития дело не доходило, и то славно.

Однако сегодня было все по-другому. Этот Эрик почти перешел черту, когда у Павла бы отключились мозги. А этот худощавый паренек только что спас нахала, который не понял, что прошел буквально по лезвию.

Да, Эрик сильный юноша, его характеристика Силы порядка 1,7 балла. У него есть навыки по обращению с оружием, однако Павел сильнее его, и навыки у него ничуть не хуже, а скорее всего, намного лучше. Все-таки его наставник много времени уделял обучению его настоящему бою, а не простому маханию палкой, как сейчас часто обучают детей. Кузнец сразу дал ему боевой заточенный двуручный меч, сказав: «Ты должен не просто соответствовать своему оружию, ты должен сродниться с ним». Стоит отметить, что тогда ему было восемь лет, а меч весил пять килограмм.

Наставник заставил таскать с собой оружие всегда. И Павел всегда был со своим первым оружием. Почему первым? А потому что Павел быстро рос и становился сильнее. Меч сменился на секиру, та — на молот, а затем добавился щит, башенный щит.

Пятнадцатилетний подросток все время ходил по деревне с двуручным молотом и башенным щитом за спиной. Общий вес оружия и щита составлял тридцать килограммов. А еще были тренировки по обращению с его оружием. В общем, он к восемнадцати годам был уже подготовленным бойцом.

Павел понял, что остался один в тренажерном зале, и поспешил его покинуть, решив для себя, что, в крайнем случае, вмешается в «спарринг».

Выйдя на улицу, Павел заметил, что двое в защитной экипировке и с мечами в руках стояли на полигоне в круге, который образовали остальные рекруты. Эрик стоял с огромным двуручным волнистым мечом, а Игнат — с полуторником. Фламберг против бастарда. «Этот ублюдок выбрал фламберг, черт бы его побрал. Слава богу, что все оружие затуплено».

Павел обоих видел на тренировке: Эрик умел обращаться с мечом на приемлемом уровне, а Игнат меч в руки взял практически первый раз. Это безумие. Он снова начал закипать. Павел уже сделал шаг вперед, как его кто-то схватил за руку.

— Тише, силач, не мешай «спаррингу», — сказал рядом стоящий Амир.

— Да Эрик его же прибьет своим фламбергом! — Павел не понимал спокойствия этого проныры, ведь, можно сказать, что именно этот человек поспособствовал «спаррингу». Что за гнусный воин?

— Глянь вон туда, — кивнул головой Амир в сторону. Там стоял задумчивый сержант. — Я думаю, вряд ли Бес позволит кому-нибудь погибнуть, наверное. Обычный сержант точно бы не позволил, а по поводу этого черта я не знаю. — Он немного задумался, а потом сказал: — Да и мечи тренировочные. Ушибы, синяки будут точно, а ран быть не должно, если не усердствовать.

— Все равно, — ответил Павел, до сих пор хмурясь. Он чувствовал свою вину в происходящем, ведь Эрик изначально подошел к нему, а не к Игнату. — Мне не нравится происходящее.

— Жизнь, в принципе, штука суровая. Ей без разницы, что тебе нравится, а что не нравится. Она просто дает, что ей нужно и также берет. Но попрошу заметить, что это сражение двух воинов. Сильного и слабого, но воинов. Тощий не струхнул, ему хватило духа выступить против сильного. А этот поединок будет ему уроком.

— В смысле уроком? — набычившись спросил Павел. Он совершенно перестал понимать этого коротышку. Тоже нашелся философ, чтобы о жизни рассуждать.

— В прямом. И нет, я не одобряю методов Эрика, не надо на меня так злобно смотреть. Этому Игнату нужен урок, что сильных надо уважать. Это неприятно, но это реалии мира. Сильные вверху пирамиды власти, а слабые внизу, — Амир замолчал не надолго, а затем добавил: — Да и Эрик тоже получит свой урок.

— Я тебя совершенно перестал понимать: то ты за, то ты против.

— И не надо меня понимать, лучше смотри, начинается, — Амир кивнул головой в сторону спарринга.

— Что вы булки мнете? Приступайте, — раздраженно сказал сержант, стоящий слегка в стороне.

Эрик стоял, улыбаясь и опустив меч, ему нравилось внимание публики. Это внимание было словно водой, в которой он был рыбой.

Игнат после слов сержанта был наоборот собранным, он принял стойку «Ключ», одну из самых обычных, положив двуручный меч на локоть.

Эрик на это лишь улыбнулся еще шире, а затем помахал оппоненту рукой, призывая Игната нападать. Игнат медленно, практически переставными шагами приблизился к здоровяку и, зажмурив глаза, ткнул мечом в сторону задиры.

Эрик легко уклонился от неловкого выпада, и в мгновение ока его фламберг с чудовищной силой обрушился на клинок полуторника, выбивая тот из рук. Игнат на это только дернулся, видимо стараясь удержать меч.

Все. Игнат остался без оружия и смотрел испуганным взглядом на Эрика, а тот лишь больше скалился. Эрик сделал первый режущий взмах по креплениям тренировочной защиты оппонента. Экипировка слетела с Игната. А потом он делал взмах за взмахом, взмах за взмахом, нанося увечья телу Игната.

Павел уже не мог смотреть, как его новый знакомый покрывается синяками и кровоподтеками. А когда сломалась рука, которой тот прикрыл лицо, его глаза застилала красная пелена. Павел больше не мог смотреть на это.

— Стоп! — Когда Эрик собирался нанести удар по шее, который рекрут бы точно не выдержал, буквально из воздуха появился сержант, который схватил меч одной рукой за острие. Эрик сразу же опустил рукоять. Его глаза метались из стороны в сторону, а губы сами по себе расплывались в улыбке, которую он пытался неумело сдержать. — Так, Эрик, развлекся и хватит, — затем он ткнул пальцами в двух здоровяков: — Ты и ты, берете Игната и относите в мед часть, она находится в том здании, — указал он рукой в сторону рядом стоящего здания, — там вам подскажут, куда идти.

— Есть! — ответили они и, взяв под руки избитого парня, потащили его с полигона.

В этот момент Павел шагнул вперед, намереваясь сразиться с Эриком, но Амир опередил его.

— Владислав Иванович, разрешите обратиться?

— Да, рекрут, говори, — с улыбкой посмотрел сержант сначала на Амира, а затем на рядом стоящего Павла.

— Разрешите провести спарринг с Эриком.

— А Эрик согласен? — перевел вопросительный взгляд сержант на здоровяка. Тот лишь кивнул, его грудь только вздымалась и опускалась.

«Да, он маньяк…» — пронеслось в голове Павла.

— Ну, раз так, начинайте, — сказал сержант, отходя в сторону.

— Как же мне сегодня везет, мелочь сама на меня лезет, — радостно сказал Эрик.

— Эрик, сегодня ты получишь важный урок и, возможно, его поймешь, — оповестил оппонента Амир.

После сказанных слов снова начался бой. Ну, как бой — избиение.

Глава 7

«Быстрее, еще быстрее!» — эта мысль набатом грохотала в голове, с каждым ударом заставляя сердце бешено колотиться в груди.

Добежав до подъездной двери, сразу тремя пальцами судорожно тыкаю в старый, облезлый кнопочный механический кодовый замок. Замок противно щёлкает, отзываясь эхом в тишине двора. Дверь открывается, и я юркаю внутрь, захлопывая её за собой с облегчением. Но едва дверь коснулась косяка, как на нее обрушился град яростных ударов. Что удивительно, дверь не дергают за ручку, не пытаются открыть, а именно яростно, злобно бьют по поверхности.

– Что, черт возьми, только что произошло? – прошептал я, обращаясь к самому себе, словно в надежде получить вразумительный ответ. Голос дрожал, а в животе поселился ледяной страх.

За мной погналась толпа каких-то странных, изменившихся людей. Не знаю, чем я им так не понравился, но как только я вышел из дома и завернул за угол на улицу, как мной заинтересовалась эта жуткая толпа пошатывающихся фигур.

А ведь точно, присмотревшись, я отметил их жуткий вид: кожа у них была неестественно посеревшей, словно их кровь запеклась под кожей, а на руках и шеях зловеще проступали набухшие, фиолетовые кровеносные сосуды, похожие на извивающихся червей. Они были одеты в яркую клубную одежду.

Тогда, в первое мгновение, у меня мелькнула мысль: это, наверное, веселая компания возвращается из какого-нибудь ночного клуба, немного перебрав. Время-то раннее – шесть часов утра.

Ага, как же. Завидев меня, они с каждым шагом начали ускоряться, постепенно перейдя на жутковатый, неестественный бег, больше похожий на дерганую пляску. Не знаю, почему я тогда замер на секунду, а не самоуверенно отмахнулся от этой шатающейся толпы, решив пойти в другую сторону, но, думаю, именно эта заминка в итоге и спасла мне жизнь.

Как только я заметил их рывок в мою сторону, прочитав в их безумных глазах нечто звериное и голодное, сразу же развернулся и, что было сил, побежал обратно к своему подъезду. Благо расстояние было не сильно большое – около пятидесяти метров, но каждая секунда казалась вечностью, а в ушах гремел жуткий, нечеловеческий вой.

Фух, самое главное я успел. Я медленно сполз по холодной, обшарпанной стене подъезда, чувствуя, как дрожат колени.

— Ха-ха, ХА-ХА-ХА-ХА, — меня пробило на нервный, истеричный смех. В этот момент в голове промелькнула нелепая картина. Вспомнился момент, когда дядя в мои десять лет пришел к нам домой, а мы тогда всем семейством решали, в какую секцию мне пойти. Мать тогда рьяно ратовала за музыкальную школу, видя во мне будущего виртуоза-пианиста, отец — за бокс, мечтая вырастить настоящего чемпиона, но пришел дядя, выслушав обоих, и неожиданно отправил меня на бег, то есть легкую атлетику.

Я хорошо запомнил его слова, сказанные с какой-то странной, лукавой улыбкой, когда он подошел ко мне и присел на корточки:

– Малой, ты любишь музыку или драться?

– Не знаю, – честно признался я, чувствуя себя глупо под пристальными взглядами родных. – Музыку слушаю редко, а драться… Я еще никогда не дрался, – покраснев, добавил я, смущаясь своей неконфликтности.

– Ну вот, видишь, брат, – довольно кивая головой, произнес отец. – Он сам не знает чего хочет, значит, пойдет на бокс, ему надо уметь хотя бы защищаться, – отец по-хозяйски похлопал меня по плечу, отчего я съежился еще больше.

– Какой бокс? Девяностые уже прошли, сейчас все конфликты решают мирно, цивилизованно. Поэтому будет музыка, – вздернув точеный носик, обиженно произнесла мать.

– Вы правы и не правы оба, – примирительно сказал дядя, и родители, и я удивленно на него посмотрели. – У мальца нет особого стремления ни к чему из этого. Поэтому он пойдет в легкую атлетику, там он будет и физически развит, и научится бегать. А как всем известно, рожденный бегать — пи…

И правда, не получил.

По-любому все это из-за той чертовой кометы, которая вчера пролетела над городом. Недаром по новостям предупреждали: сидите дома, не выходите на улицу без лишней необходимости. Точно! Дома! Совсем забыл! У меня же сестра одна в квартире!

Словно ужаленный, я подскочил на ноги и, перепрыгивая через ступеньки, начал быстро, насколько позволяли дрожащие ноги, подниматься вверх по лестнице. Нужно добраться до сестры. Что бы там ни было снаружи, я должен ее защитить.

***

Приходил в себя я тяжело: голова кружилась, тело ломило, а перед глазами плясали яркие, цветные звездочки, мешая сфокусировать взгляд.

Что происходит? Где я? Почему я в таком состоянии?

В голове, словно в старом радиоприемнике, шумели обрывки мыслей и воспоминаний, никак не желая складываться в единую картину. Ничего не помню. А нет, стоп, кажется, что-то всплывает. Помню, как сражался с Эриком, как он замахнулся мечом, его лицо, искаженное оскалом, а дальше… дальше — пустота.

— Уже очнулся? — спросил ласковый женский голос, вырывая меня из пучины забытья.

Повернув голову, я с трудом сфокусировал взгляд и заметил Галину Владимировну, стоящую рядом с моей койкой и сосредоточенно шевелящую руками над моим лежащим телом. Ее руки слегка подсвечивались мягким, желто-зеленым светом, пульсирующим в такт ее дыханию. От этого свечения исходило ощущение тепла и покоя.

— Ты меня слышишь? — спросила женщина, прекратив колдовать и опустив руки.

— Да, слышу, просто засмотрелся, как вы колдуете. В первый раз вижу проявление настоящей целительской магии вблизи, — признался я, завороженно смотря, как ее руки теряют магический отблеск, возвращаясь к обычному цвету.

— Это хорошо. Похвальное стремление к магии, — заметила она мой заинтересованный взгляд, слегка улыбнувшись. — Вы в рамках своей подготовки изучите несколько простеньких заклинаний из целительской школы. Конечно, до настоящей магии исцеления вам еще далеко, но основы вы знать обязаны.

— Правда? — обрадовался я, слегка приподнявшись на локтях, несмотря на протестующую боль во всем теле.

— Правд-правда, в основном это будут заклинания, подстегивающие регенерацию, ускоряющие заживление ран и восстановление сил, — улыбнулась она, но затем нахмурилась, заметив мое движение, и слегка надавила на плечо, заставляя лечь обратно. — Лежи, отдыхай, тебе еще рано вставать. Ты здесь будешь до обеда. А потом я тебя выпишу, если будешь вести себя хорошо.

— Это что получается, мне всю ночь здесь отдыхать? — удивленно спросил я, чувствуя, как постепенно возвращаются силы.

— Какую ночь? Уже давно наступило утро. Вчера вечером сначала принесли тебя, без сознания и всего в синяках, а затем и второго. Оба побитые, что живого места не найдешь. Вот же, что за варварские тренировки такие, что рекруты побиты, как последние собаки. А все это ваш сержант… Она еще долго поносила Владислава Ивановича, вспоминая его недостатки и просчеты, но я пропустил оскорбления и упреки мимо ушей, как шум дождя за окном. Как я успел понять, они давние знакомые, и лезть в их отношения – себе дороже. Главное здесь другое: я целую ночь провалялся в лазарете и пробуду здесь ещё до обеда, а это значит, что я пропущу утренние тренировки, зато пойду сразу на занятия по магической подготовке. Это, конечно, не очень хорошо, но, честно говоря, мне и вчерашнего спарринга с Эриком хватило с лихвой. Все болит.

Состояние тела потихоньку приходило в норму, и я чувствую себя гораздо лучше. Надеюсь, к вечеру уже смогу полностью восстановиться и хорошенько потренироваться, чтобы наверстать упущенное.

А ещё, когда я просыпался, от меня настойчиво ускользал обрывок какого-то сновидения, не давая его ухватить и вспомнить, с чем же он был связан… Вроде бы… бег… Да, точно, бег! «Рожденный бегать — пиз…». Хм, интересные, в общем, мне сны снятся, нечего сказать. Похоже, даже во сне меня преследуют тренировки.

– Ой, извини, что нагружаю, – Галина Владимировна, словно отмахиваясь от назойливой мухи, взмахнула на меня руками. – Забудь про этого сержанта, вечно он со своими методами! Давай лучше я тебе расскажу про мою племянницу, такая бойкая девчонка растет и, что самое важное, по моим стопам пошла, – она назидательно подняла палец в воздух, словно ставя точку в споре. – А ты парень спокойный, выслушать женский лепет умеешь, да и магией интересуешься, это сразу видно. А то представляешь, она в девках удумала ходить, про женихов совершенно забыла! Но в последнее время начала дружить с каким-то мальчонкой с кладбища, даже гулять по городу с ним начала, представляешь? Где это вообще видано, чтобы потомственная целительница якшалась с работником кладбища, там же все пропитано некротикой, одна зараза! А если у того парня болячки какие? Вдруг он испортит наш цветочек…

Ее снова понесло, словно сорвало плотину. Вот же тетка-болтушка, неугомонная! Страшная женщина… в том смысле, что остановить ее невозможно. Хотя, стоит признать, для своих лет она выглядит довольно молодо: зеленые, живые глаза, ухоженная кожа, высокая грудь, подчеркнутая просторной, но явно дорогой блузой, а густые каштановые волосы небрежно завязаны в какой-то неряшливый, но очаровательный комок на голове. Вот только одежда у нее всегда закрытая, никаких декольте и обтягивающих платьев. Подозреваю, многие мужчины, когда она начинает говорить, просто переключают внимание на её эффектную внешность, позволяя словесному потоку свободно проноситься мимо ушей, как ветер в поле.

Тук-тук, раздался негромкий стук, и в палату заглянул Паша, чуть пригнувшись в дверном проеме:

– Можно войти?

– Зачем пришел? – настороженно спросила Галина Владимировна, нахмурив брови.

– Проведать Игната, узнать, как он себя чувствует.

– Нормально все с Игнатом, идет на поправку. Лежать ему надо, а не разговаривать с вами, здоровяками.

– Галина Владимировна, ну можно я хоть пару слов скажу Игнату? Мы ведь друзья.

Целительница посмотрела на меня, я кивнул, и она сказала:

– Ладно, ладно, здоровяк, проходи. Только недолго! А ты, мой пациент, если что, свисти, – она направилась к другой двери, видимо, ведущей в её кабинет. – Я буду рядом, мигом вышвырну этого посетителя, а то ишь, придумали! Только и умеют, что драться… в голове у таких…

Дверь с тихим щелчком закрылась, обрывая ее словесный поток на полуслове.

– И долго она тебя пытала? – как бы между делом спросил Павел, поглядывая на дверь с опасением.

– Нет, самое главное – научиться ее не слушать, тогда она становится вполне сносным, даже забавным собеседником.

– Это да, – хохотнул здоровяк, тряхнув головой.

– А ты-то чего пришел?

– Извиниться, ведь вчера всё из-за меня… – начал Павел, виновато опуская глаза, но я его перебил, не желая выслушивать сопли:

– Забей. Твоей вины здесь нет ни капли. Понимаешь, Эрик из тех людей, кто в любом случае найдет повод, как достать и поиздеваться над слабым. Самоутвердиться за чужой счет, так сказать.

– Но всё равно, я мог бы сразиться с ним вместо тебя, ты был не обязан…

– Нет, если бы я не попытался дать ему отпор, он бы каждый раз меня задирал, превратил бы мою жизнь в ад. А так я показал, что у меня тоже есть зубы. Пусть слабые, пусть молочные, но зубы, которыми я буду пытаться укусить в ответ. И он это понял.

– Эх, ты странный, конечно, но вроде нормальный парень, – Павел почесал затылок, смущенно улыбаясь.

– Ты сам себе противоречишь, но ладно, проехали, – отмахнулся я. – Скажи лучше, целительница сказала, что вчера двоих принесли в лазарет, помимо меня. Кто-то еще дрался?

– Да, Эрик и Амир.

– Что? – недоуменно спросил я, приподнимаясь на локте. – Пошли, дойдем до смуглого, посмотрим как он. Он же где-то здесь должен лежать, наверняка в соседней палате, – попытался я подняться, но резкая боль в боку заставила меня зашипеть и осесть обратно на кровать.

– Успокойся, это Амир отделал Эрика.

– Как? — недоуменно спросил я.

– Молча, – именно так он мне ответил, когда я вчера у него спросил. Еще он что-то говорил про урок, который он преподал тебе и Эрику. На самом деле, Эрик ни разу не смог попасть по Амиру, зато смуглый превратил наглеца в отбивную, я сам это видел. Такое чувство, что, когда он сражался с инструктором, он специально сдерживался, а тут оторвался по полной.

– Странный он какой-то, этот Амир.

– Прямо как ты, – хохотнул здоровяк, тряхнув головой. – Ладно, мне пора идти, а то я еле отпросился на пять минут, а сержант у нас не любит ждать. Ты жив, относительно здоров, – подмигнул он, – тебя, кстати, когда выписывают?

— Сегодня, после обеда, – ответил я, потягиваясь на койке. Боль в боку слегка притупилась, но все еще давала о себе знать.

— Быстро, однако, тебя подлатали, – удивился Паша, скрестив руки на груди. – Я думал, неделю мариновать будут, со сломанной-то рукой.

— Смотри, – я усмехнулся и, чтобы доказать, что всё в порядке, свободно покрутил рукой, которой вчера отчаянно прикрывался от меча, летящего в голову. – Цела, как новенькая. Целительница постаралась.

— Чудеса, да и только! – восхищенно присвистнул Паша. – Ладно, бывай, не буду мешать, а то сержант ругаться будет, если я еще задержусь.

— Давай, еще увидимся, – кивнул я, провожая его взглядом.

Он ушел, тихо прикрыв за собой дверь. В палате вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене. Но тишина была недолгой.

— Значит, у тебя есть зубки, да? – раздался неожиданно надменный и раздраженный голос справа, словно кто-то долго сдерживал свои эмоции. Там как раз стояла ширма, которая скрывала соседнюю койку, так что я не видел, кто говорит.

Я промолчал, не желая вступать в перепалку.

— Значит, по мнению Амира, мне нужен урок? – продолжал голос, не дождавшись ответа.

Ответом ему была всё та же тишина.

— Что молчишь, язык проглотил? Зубы растерял?

— Если честно, – медленно произнес я, тщательно подбирая слова, – то я сейчас думаю, как тебе ответить так, чтобы ты наконец заткнулся и отвалил. Однако всё упирается в то, что ты, видимо, мнишь себя пупом земли, и на твоё самолюбие мои слова никак не повлияют.

— Я запомню твои слова, – ледяным тоном пообещал голос, – и обязательно припомню их, когда буду стоять над тобой с занесенным мечом.

— Твое право, – пожал я плечами, несмотря на то, что он не мог этого видеть. – А теперь попрошу быть потише, мне нужно отдохнуть и набраться сил.

— Тварь, – прошипел Эрик, и, к моему удивлению, после этого он затих.

А мне нужно было обдумать многое. И в первую очередь – слова Амира. Мне нужен урок? Какой урок мне мог преподнести спарринг с Эриком? О том, что я слаб и плохо владею мечом, я и так прекрасно знаю. Однако стоит отметить, что одни лишь характеристики – это еще не всё. Навыки и умения, как показал бой, порой решают гораздо больше, чем физическая сила и выносливость. Думаю, стоит в первую очередь налегать именно на них, усиленно тренироваться, чтобы впитать в себя базовые приёмы и стойки. Параллельно, конечно, нужно будет развивать и характеристики, но пока – только до определенной “преграды”, после которой дальнейшее развитие становится многократно тяжелее. Нужно наметить четкий план тренировок и придерживаться его. И, конечно, не забывать про занятия по магии. Она может стать неожиданным ключом к успеху.

***

После обеда, как и обещали, меня выписали из лазарета, строго наказав беречь себя и не лезть в драки. Едой меня накормили прямо в палате, заботливо принеся тарелку дымящейся каши, так что я сразу поспешил на занятия по магической подготовке, стараясь не отставать от расписания. Но, увы, всё равно опоздал, поэтому пришлось занять единственное свободное место в аудитории – возле Сани Рыбака, вечно угрюмого и неразговорчивого. Поздоровался с ним, а в ответ получил лишь вялое «ага».

И началась ежедневная рутина, монотонная и выматывающая, но необходимая для достижения цели: утром – изнуряющие тренировки на развитие выносливости под руководством сержанта Владислава Ивановича, после завтрака – отработка базовых приемов владения мечом под присмотром опытного инструктора, после обеда – медитации под руководством профессора, а вечером – самостоятельные тренировки, когда каждый мог оттачивать свои навыки и знания.

Стоит отметить, что, несмотря на разницу в характерах, я постепенно сблизился с Павлом и Амиром. Они, как настоящие друзья, помогали мне тренироваться по вечерам. Павел, с его богатырской силой, показывал, как правильно делать силовые упражнения, чтобы эффективно наращивать мышечную массу и увеличивать физическую силу. А Амир, обладающий невероятной ловкостью и грацией, корректировал мои неуклюжие движения, когда я начинал оттачивать навыки владения мечом, стараясь запомнить базовые стойки и выпады. Заметив это, Павел, не желая оставаться в стороне, тоже подключился к тренировкам, делясь своими знаниями и опытом.

Однако вскоре появилась небольшая проблема – у Павла и Амира были совершенно разные взгляды на то, как правильно работать с мечом, какие техники и стили ведения боя наиболее эффективны. Чтобы разрешить спор и не тратить время на бессмысленные споры, у них был свой оригинальный выход – они устраивали между собой тренировочный спарринг, не такой жестокий и бескомпромиссный, как у нас с Эриком, а скорее показательный и обучающий. Щадящий, можно сказать. Максимум, что они получали в итоге – это несколько небольших синяков и ушибов.

Когда я впервые наблюдал за их тренировочным боем, я был поражен тем, насколько кардинально разными могут быть стили ведения боя у воинов.

Павел, словно средневековый рыцарь, брал огромный башенный щит, закрывавший его почти полностью, и тяжелый двуручный молот. За щитом он мог полностью спрятаться, словно за каменной стеной, а молот, вопреки всем законам физики, держал в одной руке. В одной руке он держал двадцать пять килограмм железа, а в другой – пять килограмм дерева и стали. Невероятно силен! Но стоит отметить, что он довольно ловко и умело справлялся со своим громоздким и тяжелым снаряжением, двигаясь плавно и уверенно. Павел говорил, что давно привык к такому весу, поэтому для него всё нормально, он может так драться около десяти минут, а потом начинает уставать и терять концентрацию.

У Амира же было всё совершенно по-другому. Он предпочитал лёгкость и скорость, поэтому использовал пару изящных, острых сабель, которыми владел просто виртуозно. А с учетом того, что он был амбидекстром, одинаково хорошо владел обеими руками, его рисунок боя становился практически непредсказуемым, вводя противника в ступор.

В спарринге Павел двигался с медленной, но уверенной скоростью, полагаясь на свою защиту и силу. Мне кажется, что с определенной долей везения, даже я мог бы увернуться от его медленных, но мощных ударов. А про Амира и говорить нечего, он с легкостью уворачивался от здоровяка. Но у смуглого была другая серьезная проблема – он никак не мог обойти Павла, пробить его мощную защиту. Здоровяк всегда умело прикрывался щитом и тщательно контролировал место, куда могли бы атаковать, не давая Амиру ни единого шанса.

Образовался определенный паритет, оба, сражаясь в полную силу, вымотались и слегка запыхались, несмотря на хорошую физическую подготовку. Спустя десяток минут ожесточенного противостояния, когда силы начали покидать их, между ними состоялся интересный диалог, приоткрывший завесу тайны над их возможностями:

— Эй, бугай, – обратился Амир к Павлу, вытирая пот со лба, – ты не против, если я перейду в боевой режим?

— О, так будет гораздо интереснее! – с энтузиазмом ответил Павел, расправляя плечи. – Я тоже умею, если что.

— Да ладно! – не поверил Амир, слегка прищурившись. – Я думал, ты кроме грубой силы ничего не знаешь, совсем тупой.

— Почему сразу тупой? – нахмурился Павел, обиженно поджав губы. – Я его могу свободно использовать, даже думаю лучше тебя. Ты мне лучше скажи, почему ты не перешел в боевой режим, когда сражался с инструктором Игорем Васильевичем?

— Я там пытался его использовать, – поморщившись, признался Амир, – но меня жестко закрывал этот старый хрыч. Не давал разогнаться.

— В смысле закрывал? – недоуменно нахмурился здоровяк, почесав затылок.

— В коромысле, – неохотно буркнул Амир, словно выдавая страшную тайну. – Он своими резкими, почти неуловимыми тычками ладонями точечно блокировал энергетические каналы в теле, и при попытке активации боевого режима все начинало сбоить. Так что пришлось сражаться на естественной скорости, без использования магии.

— Офигеть! – восторженно произнес здоровяк, широко раскрыв глаза. – Вот это да! Тогда ладно, теперь всё понятно. Давай попробуем в боевом режиме, посмотрим, что получится.

А я тогда стоял рядом, раскрыв рот от удивления, как какой-то школьник, и ничего не понимал, о чем говорят эти взрослые и сильные дяденьки, использующие какие-то непонятные термины. «Боевой режим» … Что это вообще такое?

Следующий их спарринг, после небольшой подготовки, был совершенно другим, словно на площадку вышли два совершенно новых человека. Амир, активировав свой таинственный “боевой режим”, чуть ли не размазывался в пространстве от невероятно возросшей скорости, двигаясь с молниеносной быстротой. Павел, в свою очередь, тоже заметно ускорился, и от взмахов его кувалды теперь буквально гудел воздух. Но этот бой был еще короче, чем предыдущий – всего две минуты.

У Павла на боках, несмотря на защиту щита, появились огромные багровые синяки. А Амиру прилетел быстрый, но точный тычок краем щита, который мгновенно отсушил ему руку.

Мне казалось, что, увлекшись, они совсем забыли, с чего они вообще начали тренировку и с кем собирались заниматься. Но, к счастью, они, переведя дух, вновь обратили свое внимание на меня, продолжая тренировку, показывая, как лучше всего сражаться с сильным или с быстрым противником, как использовать слабости врага в свою пользу. Не сказать, что я тут же прозрел и научился правильно сражаться, но они объяснили мне множество полезных приемов и показали самые основные базовые элементы, которые теперь нужно было лишь оттачивать. Поэтому можно сказать, что у меня наконец-то сформировалось общее понимание принципов боя, и теперь было от чего отталкиваться.

К заходу солнца я уже был убит в ноль. Ноги и руки не двигались совершенно, словно налились свинцом, а эти два орангутанга, полные сил и энергии, видя, что я в ауте и не могу больше продолжать тренировку, начинали сами спарринговаться, получая удовольствие от процесса.

Уставший, я присел в угол тренировочной площадки, где обычно в одиночестве сидел Саня Рыбак, угрюмый и необщительный. Я обратил внимание, что он после обеда практически не занимался упражнениями, а всегда садился где-то в укромном уголке и, закрыв глаза, долго и сосредоточенно медитировал.

— Слушай, а как ты раскачал такой мощный источник магии? – не выдержав любопытства, спросил я, нарушив его медитацию.

Он лениво открыл один глаз, оглядел меня с головы до ног и, ничего не ответив, снова закрыл его, продолжая медитировать. Понятно, с ним каши не сваришь, на откровенный разговор можно не рассчитывать. Но помедитировать, пожалуй, стоит. Уж хуже точно не станет. Я сел рядом, подражая его позе, и тоже, закрыв глаза, попытался сосредоточиться и начать медитировать. Я чувствовал, как медитация помаленьку, по крупинке, но улучшает мои магические характеристики.

Так и стал выглядеть мой вечер: изнуряющая силовая тренировка, отработка приемов владения мечом и завершающая всё медитация. Тяжело, но необходимо.

Так прошла целая неделя напряженных тренировок и упорной работы над собой. А потом случилось совершенно неожиданное и непредсказуемое событие – часть рекрутов просто сбежала, воспользовавшись ночной темнотой …

Глава 8

Как выяснилось, Эрик вынашивал план побега целую неделю. Он методично выискивал недовольных среди новобранцев, словно опытный охотник, выслеживающий раненых зверей. Он подмечал мрачные взгляды, тихие жалобы, малейшие признаки разочарования в их глазах. Он аккуратно подбивал их на побег, рассказывая сказки о несправедливости, о том, что в армии только псы, умеющие лишь беспрекословно выполнять приказы, а они, дескать, люди, рожденные для свободы, для великих дел. Эрик, словно опытный кукловод, ловко играл на их чувствах, а в качестве дополнительного стимула пообещал помочь в выплате штрафа своим “новым друзьям”, прекрасно зная, что большинство из них не смогут оплатить его самостоятельно.

Первым своим соратником он выбрал Стаса — худощавого парнишку с подвешенным языком, с поставленным ораторским голосом и хитрым взглядом. Стас быстро заразился идеей Эрика и уже он убеждал сомневающихся, разжигая в их сердцах пламя неповиновения. Он был идеальным вторым голосом, способным достучаться до тех, кто не поддавался обаянию Эрика.

В глухую ночь они крадучись покинули лагерь. Эрик, как опытный проводник, уверенно вел их на северо-восток княжества, в сторону Диких земель — территории, где заканчивалась цивилизация и начиналось дикое плоскогорье, населенное сильными и опасными зверями. Риск был велик, но для этих отчаявшихся парней любая опасность казалась меньшим злом, чем жизнь под гнетом армии.

В спешке они прихватили с собой тупое тренировочное оружие, которое вряд ли могло им помочь в настоящем бою. Всего беглецов набралось четырнадцать человек — зловещая чертова дюжина, движимая отчаянием, наивной верой в свободу и горьким разочарованием.

На следующее утро в тренировочном лагере царила гнетущая атмосфера. Вместо ожидаемого гнева сержант Владислав Иванович встретил оставшихся рекрутов с лукавой, холодной улыбкой, от которой по спине пробежали мурашки. Его речь началась с похвалы — за организованность беглецов, приводя в пример их тщательную подготовку.

Как я понял, Владислав Иванович знал о готовящемся побеге с самого начала и просто наблюдал за подготовкой со стороны, словно ученый, проводящий эксперимент. Он не вмешивался, позволяя событиям развиваться своим чередом, словно был уверен в предсказуемости результата.

— Они собрали только тех, кто действительно был недоволен, тщательно избегая тех, кто мог бы растрепать все остальным, — с дьявольским блеском в глазах улыбнулся он. — Их семьям грозит штраф, своего рода компенсация за потраченное время инструкторов. В случае невозможности уплаты — общественные работы. Но это ещё не всё. После побега их вряд ли возьмут на хоть какую-то адекватную работу. Так что лично я им желаю удачи, она им, безусловно, пригодится, чтобы не сгинуть в этой жизни.

В честь этого “события”, как издевательски окрестил его сержант, он освободил нас от всех занятий на целых два дня. Но это была вовсе не награда, а изощрённая пытка, призванная укрепить наш дух. Сержант устроил нам адскую тренировку — двое суток без сна и отдыха. Мы бегали до изнеможения, ползали по грязи, отжимались до ломоты в костях.

Именно в эти безумные часы, под невыносимой нагрузкой, я заметил кое-что странное. После того сна в медпункте бег стал даваться мне легче. Словно в моей голове внезапно проснулась генетическая память, и я вспомнил, как правильно необходимо двигаться, на сколько длинным делать шаг, на сколько надо наклонять корпус вперед, как правильно ставить стопу на землю. Я бежал, как будто всю жизнь только этим и занимался. Что-то изменилось внутри меня, но что именно — я пока не мог понять.

После “воспитательных мер” сержанта жизнь в лагере вернулась в прежнюю колею, хотя привкус произошедшего остался в воздухе. Распорядок дня был жёстким: до завтрака – изматывающие занятия с сержантом, после – тренировки с инструктором по оружию, затем, после плотного обеда, – прокачка магических характеристик. Вечер посвящался, как правило, индивидуальным тренировкам. Многие уже устали, но, видя периодически появляющегося на периферии сержанта, все начинали усиленно заниматься.

Однажды к нашей вечерней тренировке присоединился Саня Рыбак. Высокий, худощавый, молчаливый парень, всегда державшийся особняком. Однажды, после одной из тренировок, он подошел к Павлу и слегка неуверенно сказал:

— Слушай, Павел, можешь показать упражнения, которые ты делаешь? Я заметил, что Игнат под твоим руководством быстро окреп.

— О, рад новому напарнику, — усмехнулся Павел, — однако ты должен выучить важное заклинание!

— Хорошо, — серьезно кивнул Саня, — какое?

— Light weight, baby! Light weight! — выразительно прокричал здоровяк, а затем серьезным голосом добавил: — Самое главное, его надо прокричать, иначе не сработает.

— Странно, впервые такое слышу. Из какой оно школы? И какое плетение надо формировать? — серьезно спросил парень.

— О, это одна из древних форм магии, воспетая в веках, для обретения силы!

— Древняя магия? — удивился Саня

— Ха-ха-ха, — заржали мы с Амиром, и, отсмеявшись, я сказал: — Думаю, тебе легче будет понять на практике.

Спустя десять минут тренировки Саня понял, что нет здесь никакой магии, продолжил тренировку без первичного запала, но все равно усердно. Так к нашей компашке присоединился четвертый член.

Также Саня стал участвовать в спаррингах. Его оружием было копье с листовидным наконечником, чуть больше двух метров. Он орудовал им довольно ловко, легко перемещаясь по площадке. Без магии, в честном поединке, Саня побеждал меня в двух из пяти схваток – неплохой результат. Но вот его магический арсенал был впечатляющим. В спарринге он ловко использовал заклинания для создания скользких ледяных луж и коварных ям, в которые я не раз проваливался. Стоило ему использовать магию, и я всегда проигрывал.

Так сложился наш вечерний ритуал: сначала все тренировались по программе Павла, изматывая себя до предела. Затем – спарринги, где каждый оттачивал свои навыки. И, наконец, развитие магических способностей, где Саня оказывался незаменимым советником. Он мог точно подсказать, по какому каналу направить больше маны, чтобы тот стимулировать. Мы тренировались на износ, зачастую с трудом доходя до кроватей.

Также начали появляться и другие “беженцы”. Кто-то не выдерживал издевательское отношение сержанта, кто-то не справлялся с адскими тренировками. Но эти люди, наученные опытом предыдущих беглецов, поступали иначе. Они подходили к сержанту и честно говорили о своем желании покинуть роту. Им предлагалось два варианта: либо перевод в другую роту, к другому сержанту, либо уход из лагеря с выплатой штрафа. Многие выбирали первый вариант, надеясь на лучшее, хотя были и те, кто предпочитал заплатить и уйти. В итоге, из первоначального количества рекрутов в роте осталось семьдесят два человека.

Месяц тренировок быстро пролетел в изнурительной рутине. Казалось, еще вчера мы бежали кросс от Новосибирска до учебного центра. И вот, наконец, настал день испытания. Утром, перед завтраком, объявили о битве с монстрами. Волнение прокатилось по рядам новобранцев. Роту разделили на две большие группы.

Первая — лучники. Нам объяснили, что они в основном сражаются на большой дистанции, и если до них добегают монстры, то они гибнут как мухи, непривыкшие сражаться на близкой дистанции.

Сержант объяснил это решение цинично и прямолинейно:

— Лучники привыкают стрелять по бегущим мишеням. А когда встречаются лицом к лицу с настоящим монстром, то становятся для него лишь десертом. Этот бой нужен, чтобы они почувствовали вкус крови и поняли, что монстр — не картонная мишень в тире, а голодная тварь.

Цель, по сути, — дать им почувствовать близость смерти, такую родную для воина ближнего боя.

Бои лучников часто были неуклюжими и комичными: дрожащие руки, шатающиеся ноги, панические крики… Но твари были действительно небольшими, и большинство лучников худо-бедно справлялись. Меч был нужен скорее для защиты, чем для нападения.

Среди всех лучников особенно запомнился один — невысокий паренёк с испуганным лицом, которому, казалось, сама судьба помогла одержать победу. Он вышел на арену, дрожа, как осиновый лист на ветру. В руках он сжимал щит и короткий меч. Когда он увидел гуля, его глаза выпучились от ужаса, казалось, что они вот-вот выскочат из орбит. Лицо его было мертвенно-бледным.

Начался бой. Тварь медленно подкрадывалась, щёлкая зубами и издавая утробное рычание. Рекрут отступал, спотыкаясь о неровности земли. Тварь делала шаг вперёд — рекрут шаг назад. Так продолжалось до тех пор, пока парень не наступил на маленький камушек. Он оступился, потерял равновесие и начал падать на спину, беспомощно взмахнув руками. Гуль, увидев, что жертва у него в руках, взревел от предвкушения и прыгнул на рекрута, готовый разорвать его на части. Но в последний момент произошло невероятное: гуль напоролся на выставленный вслепую меч. Клинок глубоко вошел в брюхо твари, и она забилась в предсмертной агонии, орошая лицо рекрута фонтаном горячей крови.

Сержант, наблюдавший за происходящим с каменным лицом, вдруг разразился громким утробным хохотом. Многие рекруты, увидев это, тоже начали посмеиваться, заглушая собственный страх. Если в начале все были напряжены до предела, то после такого «представления» многие расслабились, решив, что с такими слабаками, как эти гули, они справятся без проблем. Но они еще не знали, какие сюрпризы приготовила им судьба.

Для нас, воинов ближнего боя, противниками выбрали гулей постарше и покрупнее — около ста килограммов живой плоти. Сержант, как всегда, был краток: «Если что, до вас в строю добегут в основном такие. Советую привыкать». По рядам пробежал ропот. Перспектива стать обедом для гуля-переростка энтузиазма ни у кого не вызывала.

Больше всех нервничал Павел. Самый крупный и сильный из нас, казалось бы, должен был излучать уверенность. Но перед боем он побледнел так, что стал похож на известковую стену. Я подумал, что в нём проснулся тот детский страх, который он когда-то пережил: тот кошмар, когда, как он рассказывал, похожие твари убили его родителей, разорвав их на части прямо у него на глазах. Это был давно забытый эпизод, но, судя по выражению его лица, он вернулся во всей красе. Я видел, как Павел внутренне сжался, словно невидимая ледяная рука сдавила ему сердце.

Когда назвали его имя и вызвали на арену, он встал на негнущихся ногах и подошёл к инструктору по оружию, словно деревянная марионетка. Инструктор что-то говорил ему, но, судя по отстранённому выражению лица Павла, тот ничего не слышал. Он словно отключился от реальности. Должно быть, его разум заполнил липкий, всепоглощающий страх.

Против него выпустили тварь. Павел почти сразу инстинктивно спрятался за своим огромным башенным щитом, боясь даже поднять взгляд на монстра. Но, пересилив себя, он все же заставил себя посмотреть на противника. Гуль был тяжелым, явно больше ста килограммов — настоящий переросток. И это, как ни странно, немного подбодрило Павла. Монстр все же был легче его самого — килограммов на пятьдесят. Да и ростом эта мерзость доходила ему разве что до груди. Кажется, эта мысль, словно крошечная искра, зажгла в нём огонёк уверенности. Ужас начал отступать, уступая место ярости. Теперь он смотрел на противника с совершенно другим выражением лица, хищно прищурившись. В его глазах больше не было трусости, только злобная решимость.

Монстр с утробным рыком попытался наброситься на великана, но Павел прикрылся щитом, а затем отбросил тварь назад. Сделав молниеносный шаг вперёд, он обрушил свой огромный молот на голову гуля со всей своей чудовищной силой. Раздался отвратительный хруст, и голова монстра превратилась в кровавое месиво, сплющенное в блин. Тварь безвольно рухнула на землю, оставив после себя лишь зловонную лужу.

Все застыли в ступоре. Павел расправился с гулем так легко, что большинство рекрутов были просто шокированы. Блок — удар. Всё. Страшный монстр мёртв. Никаких криков, никаких лишних движений, никакой борьбы. Только смертоносная, пугающая эффективность.

— Вот, рекруты, так и должен выглядеть бой! Без лишних телодвижений и соплей! — довольно констатировал сержант, нарушив затянувшуюся тишину. — Хоть кто-то сегодня показал, чему его учили. Правда, надо было выставить против тебя гуля раза в полтора больше. Было бы интереснее.

Против Амира выпустили тварь чуть поменьше, чем у Павла, но достаточно мерзкую на вид. Однако его бой протекал совсем по-другому. В отличие от медлительного и мощного Павла, Амир был воплощением скорости и грации. Едва монстра выпустили, тварь побежала на рекрута, видя перед собой противника меньше себя. Сократив дистанцию, гуль прыгнул на Амира. Рекрут же словно растворился в воздухе. В одно мгновение он оказался сбоку от нападающего гуля, и его сабли, словно порывы ветра, быстро и неожиданно отсекли переднюю и заднюю лапы с одной стороны туловища. Это произошло так быстро, что многие даже не успели моргнуть.

Монстр взвыл от боли и неожиданности и рухнул на землю, пытаясь удержать равновесие на оставшихся конечностях. Амир, не останавливаясь, продолжил стремительное движение, грациозно наклонился и перерезал твари шею, перерубив все важные артерии. Кровь фонтаном брызнула во все стороны, орошая песок арены. Гуль издал предсмертный хрип и затих.

В зале воцарилась восхищённая тишина. Этот бой напоминал скорее танец клинков, состоящий из нескольких идеально выверенных па, чем грубую схватку на выживание. Амир двигался с такой лёгкостью и скоростью, что казалось, будто он не касается земли. Он был похож на смертоносную тень, скользящую в ночи.

— Хороший бой, рекрут, — прорычал сержант, скрестив руки на груди. Его взгляд внимательно изучал Амира, словно оценивая его возможности. — Однако монстров лучше уничтожать одним движением. Ты мог это сделать, я видел. Почему не сделал?

Амир, спокойно вытирая кровь с сабель, пожал плечами и ответил с лёгкой улыбкой:

— Мне было любопытно, на что способны эти твари. Насколько быстро они реагируют, как двигаются. Но, разумеется, я приму ваши слова к сведению.

— И что же ты понял? — Сержант слегка наклонил голову, его взгляд стал ещё более пронзительным.

Амир на мгновение задумался, словно подбирая правильные слова.

— Они медленные, — наконец ответил он, глядя прямо в глаза сержанту. — Очень медленные.

По залу прокатилась волна удивления. Для большинства рекрутов, которые едва успевали уклоняться от гулей, монстры казались довольно быстрыми и опасными. Слова Амира прозвучали как вызов, как пренебрежение смертельной угрозой.

— Хорошо, — хмыкнул сержант. — Следующий!

Следующим на арену вышел Саня Рыбак. Его бой, как мне показалось, был самым необычным и, пожалуй, самым жутким из всех, что мы видели до этого момента. Он использовал магические плетения, в отличие от остальных.

Саня, как всегда меланхолично и неспешно, вышел на арену, словно его выдернули из глубокого сна. Казалось, ему было абсолютно всё равно на происходящее вокруг. В его глазах не было ни страха, ни азарта, ни даже простого любопытства. Лишь всепоглощающая пустота. Мне даже показалось, что монстр, увидев его, слегка замедлил шаг, словно удивился такому безразличию.

Но эта заминка длилась недолго. Монстр, ощетинившись и издавая утробное рычание, бросился на парня с копьём. Саня, словно очнувшись от транса, сделал лишь один короткий шаг навстречу приближающейся твари. И тут произошло нечто невероятное: прямо из-под земли перед самым носом монстра с оглушительным грохотом вырвался столб земли, усиленный магией. Мощный удар пришёлся точно в грудь монстру, подбросив его в воздух, словно тряпичную куклу.

Из-за внезапного и мощного удара перед Саней предстало самое уязвимое место монстра — его беззащитный живот и грудь. Не теряя ни секунды, Рыбак взмахнул копьём и с леденящим душу хладнокровием вонзил его точно в левую часть груди твари, безжалостно пронзив сердце. Монстр издал короткий хриплый стон и рухнул на землю уже мёртвым.

Тишина, повисшая над ареной, казалась оглушительной. В этом бою не было ни грации, ни изящества, только хладнокровная эффективность и смертоносная магия.

— Интересная интеграция магии в бою, — нарушил тишину сержант, задумчиво потирая подбородок. — Смог бы ты убить его одним заклинанием?

Саня вместо ответа молча вытянул руку в сторону головы поверженного монстра. В основании его ладони начал медленно формироваться лёд. Он словно лепил что-то невидимое, концентрируясь на своей цели. Постепенно в его руке образовалась ледяная сосулька, которая приобретала форму иглы. Когда сосулька достигла примерно пятнадцати сантиметров в длину, она начала медленно вращаться вокруг своей оси, словно бур, готовясь пронзить свою цель. Затем с едва слышным свистом Саня выпустил ледяную иглу в монстра. Сосулька вонзилась точно в глаз твари, пробив череп насквозь. Всё это представление, разыгранное Саней с ледяным спокойствием, заняло около двадцати секунд.

— Долго получается, — пробормотал сержант, глядя на мёртвого гуля. — Хм, из-за низкой пропускной способности каналов плетение занимает много времени. Понятно. Здорово получилось, Рыбак. Так держать! — Впервые на моей памяти сержант по-доброму улыбнулся Сане, словно оценив его хладнокровную эффективность и нестандартный подход к решению задачи.

Настала моя очередь. Выступать последним было неприятно — в этом было что-то противоестественное, словно всё самое интересное уже прошло мимо меня. Но спорить с сержантом было бесполезно, поэтому я скрепя сердце вышел на арену. За этот месяц я действительно окреп: появились мышцы, двуручный меч не выпадал из рук после десятка взмахов, и я уже знал, как экономить движения в бою. Но это не делало меня профессионалом. Скорее, я стал сильнее и чуть более уверенным в себе новобранцем.

Против меня выпустили здоровенную тварь, со стороны зрителей они не казались такими большими. Вблизи она казалась еще больше и отвратительнее, чем издалека. Ее гнилостный запах ударил в нос, заставляя невольно поморщиться. Я сглотнул ком, вставший поперек горла, пытаясь сдержать подступающую дрожь.

Я принял уже привычную стойку «ключ», положив тяжёлый меч на согнутый локоть. Сержант на тренировках постоянно твердил, что эта стойка позволяет быстро реагировать на любую атаку и экономить силы. Тварь, вопреки моим ожиданиям, не бросилась на меня сразу, а медленно и осторожно приближалась, оценивая меня, словно голодный волк, выбирающий жертву. Я замер на месте, стараясь не выдавать своего волнения. Она сделала шаг, второй… вот она совсем близко. Инстинктивно я не выдержал напряжения и сделал колющий выпад, стараясь достать её морду. Тут же поспешно вернулся в исходную стойку, стараясь не раскрыться для контратаки. Тварь, к моему удивлению, ловко отскочила назад, избежав прямого попадания.

Она начала медленно обходить меня по широкому кругу, снова постепенно сокращая расстояние. Я, следуя совету инструктора, начал медленно вращаться на месте, направляя острие клинка на монстра, стараясь держать его в поле зрения. Монстр приблизился на расстояние, достаточное для удара, но я выжидал, выискивая более удачный момент для атаки. Тварь внезапно дернулась в мою сторону, но тут же отпрянула назад, словно проверяя мою реакцию. Испугавшись, я снова, совершенно необдуманно, нанёс колющий удар. И снова не дотянулся — буквально десятка сантиметров не хватило до цели. Опыт и сноровка, приобретённые за месяц, в бою куда-то улетучились.

Хитрая тварь, воспользовавшись моей ошибкой, прыгнула на меня сверху, собираясь подмять под себя. Я совершенно не успевал вернуться в защитную стойку. Инстинктивно я просто потянул меч на себя, делая шаг назад и выставляя лезвие остриём вверх. Все произошло так быстро, что я даже не успел подумать. Тварь, не имея возможности увернуться в воздухе, с разгону напоролась грудью на остриё, всем своим весом нанизывая себя на него. Я чувствовал, как лезвие входит все глубже и глубже, пробивая кости и плоть. Понимая, что, если я ничего не предприму, тварь навалится на меня сверху, я резко дернул меч в сторону, отбрасывая дергающееся тело в бок.

Все… Я смог. Слава богу.

— Мда, парень, — протянул сержант, подходя ко мне. — Признаться, я уже хотел тебя спасать. Но тебе, на удивление, повезло. Знаешь, в чём твой главный недостаток?

— Отсутствие навыков? — предположил я, тяжело дыша и вытирая пот со лба.

— Нет, — покачал головой сержант. — Неумение ждать. Ты должен был заметить, что почти все эти твари обожают набрасываться на противников. Это их любимая тактика. А пока они находятся в воздухе, от них легко уклониться, и можно спокойно, без лишнего риска, отрубить им голову своим двуручным мечом. Ты должен быть хладнокровным и не поддаваться панике!

Я молча встал и, пытаясь отдышаться, обдумывал слова сержанта. Он был прав. Я поддался страху и действовал необдуманно. Мне просто повезло. Этот бой стал для меня важным уроком.

***

После сражения, уставшие и проголодавшиеся, мы поплелись на обед. В столовой царила оживлённая атмосфера. Все делились впечатлениями о прошедшей битве, наперебой рассказывая о своих победах и неудачах. Не всем удалось одолеть своих гулей: некоторые получили болезненные травмы, у других от страха дрожали руки. Но в целом большинство было радо возможности испытать свои силы против настоящих монстров, а не только на тренировочных манекенах. Чувство выполненного долга и легкий оттенок адреналиновой эйфории витали в воздухе.

После плотного приёма пищи нас снова построили на плацу. Сержант вышел вперёд, как всегда с непроницаемым выражением лица. Что он задумал на этот раз?

— У меня для вас несколько новостей, — пророкотал он, обводя взглядом строй. — Во-первых, вы будете разделены на группы. Теперь ваша задача — научиться работать в команде. В одиночку даже самый сильный воин — лишь легкая добыча для монстра. Во-вторых, будет изменено расписание занятий. После завтрака вас ждут командные сражения на арене. После обеда вы будете осваивать магические плетения.

Сержант сделал небольшую паузу, словно давая нам время переварить информацию.

— И в-третьих, — продолжил он с едва заметной ухмылкой, — рекрутам, одержавшим победу над гулями в сегодняшней битве, предоставляются заслуженные выходные на три дня, начиная с завтрашнего. Вам будет выплачено небольшое жалованье для отдыха и развлечений. Используйте это время с умом, чтобы восстановить силы и боевой дух.

В ответ на эти слова плац взорвался оглушительным, слитным рёвом ликования. «УРА!!!» — кричали мы. На мгновение показалось, что сержант даже слегка улыбнулся, глядя на наш бурный энтузиазм. Но уже в следующее мгновение его лицо снова стало непроницаемым, и он скомандовал: «Разойтись!».

Гуль

Глава 9

В город нас доставили на грузовиках. В дороге мы со смешанными чувствами смотрели на дорогу, по которой еще месяц назад наша рота бежала кросс.

Из остатков нашей роты в отпуск ушли только пятьдесят три бойца, остальные, тяжело вздохнув, остались продолжать изнурительные тренировки под руководством сержанта Владислава Ивановича. Тяжело, но они уже привыкли.

В расположение казарм мы прибыли уже под вечер, когда солнце, окрасив небо в багровые тона, готовилось скрыться за горизонтом. Огромное здание, выкрашенное в унылый серо-зеленый цвет, кишело новобранцами. Но странное дело – все они выглядели на удивление бодро и жизнерадостно. Смех, шутки и громкие разговоры разносились по всему двору. Это явно не соответствовало нашим представлениям о суровых армейских буднях.

Амир, не выдержав царящей идиллии, подошел к одному из новобранцев, который в данный момент усердно чистил сапоги.

— Здоров, боец, как тренировки? Сложно? — спросил он, слегка нахмурив брови.

Парень, ничуть не смутившись, оторвался от своего занятия и улыбнулся во весь рот.

— Да просто ужас! — ответил он, слегка передернувшись. — Встаем в шесть, легкая зарядка, завтракаем. Утром отрабатываем приемы с оружием, после обеда — лекции: один день что-то про магию, другой про армию. Ну хоть вечером можно отдохнуть …

— П***ц, — не сдержавшись, вырвалось у Амира, его лицо мгновенно омрачилось.

— И я говорю п***ц! — подхватил новобранец, ничуть не обидевшись на столь резкое выражение. — А еще у нас есть добровольцы, которые тренируются по вечерам, и это после дня тренировок! Эх, жаль, что в город нас отпускают только на один день — в воскресенье.

— Я тебя убью, — безэмоционально произнес Амир, закатывая рукава своей рубахи, давая понять всю серьезность своих слов. Павел тут же положил руку ему на плечо, сдерживая порыв.

— Не трогай его, они не знают своего счастья. Что поделать — дураки,— спокойно сказал Павел, крепко сжимая плечо друга.

— Странные вы какие-то, — неуверенно произнес избежавший расправы боец, заметно побледнев. — А, я понял! Вы, наверное, из роты Беса, говорят, что вы уехали на природе тренироваться: лес, речка, чистый воздух… Эх, везучие вы! А мы в скучных казармах сидим, воняем…

Наша четверка молча и синхронно сжала кулаки, сдерживая порыв ярости.

— Вы чего, парни?! — в ужасе взвизгнул «везунчик», поняв, что снова сморозил что-то не то. Он попятился, затем развернулся и пулей вылетел из двора, что-то крича невнятное о своем ничтожном существовании.

— Они здесь буквально отдыхают, — заметил я, проводив взглядом убегающего новобранца. Затем, задумавшись, добавил: — Помнится, сержант говорил, что он тренирует нас по собственной программе, но я и подумать не мог, что она настолько сильно отличается от общепринятой.

— Они слабые, на много слабее нас — не телом, а духом, — произнес Амир, а потом, задрав голову посмотрел на Павла и добавил: — Правда, не всех из нас это касается.

Мы рассмеялись.

— Парни, спасибо за компанию, но мне пора идти, — сказал как всегда задумчивый Саня.

— Куда ты так спешишь? — поинтересовался у него.

— Я к профессору по магии напросился в помощники на выходные. Взамен он обещал показать мне несколько действительно нерядовых плетений, — ответил Саня с легким интересом.

Да уж, Рыбак у нас настоящий фанатик магии. Как он сам рассказывал, магии его начала обучать его бабка. Именно благодаря ей он так быстро смог развить собственный источник. А сейчас Саня всеми силами пытался выудить из профессора больше информации о магии.

— Круто, я, пожалуй, тоже начну изучать магию, — со вздохом произнес, чувствуя себя немного обделенным. Все вокруг обладали какими-то особыми талантами. Зато у меня есть пробелы в памяти.

Я горько усмехнулся.

— Вернемся в лагерь — я покажу тебе несколько простейших заклинаний, — предложил Саня, будто прочитав мои мысли.

— Мне тоже пора, — задумчиво произнес Амир, накинув на плечо дорожный мешок. Его лицо, обычно выражавшее крайнюю степень сосредоточенности, сейчас было каким-то рассеянным. – В деревню к семье собираюсь наведаться. Вроде должен успеть на поезд, который идет в том направлении.

Амир тоже немного рассказал о себе. Он вырос в этнической деревне, где очень чтили традиции предков и не жаловали чужаков. Все там старались придерживаться вековых ценностей своего народа. А он любил все новое, стремился к познанию, и теперь его там, мягко говоря, недолюбливали за то, что он ушел из дому.

— Я тоже пойду, — сказал Павел с как всегда добродушным лицом. — Я обещал наставнику, как только освобожусь, сразу к нему наведаться, а то этот старик совсем без меня захиреет.

Ну да, у него есть наставник, который заменил ему родителей. Еще Павел часто говорил, что скучает по своему молоту и наковальне.

— А у меня дела в городе, — сказал я, — мне нужно разузнать о своем доме. Но сегодня я не успеваю в администрацию, поэтому пойду только завтра. А сейчас думаю потренироваться

Я еще неделю назад рассказал им о своей проблеме — о потере памяти. Они все задумчиво покивали. Амир, как обычно, изрек странную фразу: “Все что происходит — все к лучшему”, а потом мы продолжили тренировку: они били меня палками, а я старался отбиваться мечом.

— Ну ладно, пока, увидимся через три дня, — попрощались они и разошлись в разные стороны, а я остался один.

Делать, по правде говоря, было нечего, поэтому пора было размяться. Заодно своими глазами посмотрю, как тренируются сослуживцы, может, найду что-то интересное для себя.

Я решил направиться на тренировочное поле, взяв со стойки тренировочный полуторник. На душе было от чего-то неспокойно, и нужно было выпустить пар. Я пошел в дальний уголок, где уединился какой-то тощий паренек, яростно нанося удары одноручным мечом по деревянному манекену.

Я огляделся, отмечая, как тренируются другие. У всех как один были одноручные мечи и небольшие круглые щиты. Странно… Нам ведь наставник в жесткой форме говорил, что такая экипировка – прямой путь к поражению. Оптимальный выбор — это двуручное оружие. Я присмотрелся повнимательнее, и в моей голове мгновенно сложился пазл: они тренировались так, чтобы сражаться в плотном строю, плечом к плечу. Колющий удар, прикрыться щитом, толчок щитом, удар сверху вниз, снова прикрыться щитом – отточенные движения, экономия каждого движения. У них не было никаких размашистых выпадов, никаких лишних телодвижений.

Вон стоит коробка из пятнадцати рекрутов. Они делают точно те же упражнения четко и слаженно. Сделав несколько кругов, они по команде меняют строй: первая шеренга делает шаг вправо и назад, вторая шеренга делает шаг влево и вперед. Вот здесь-то строй и посыпался: не все сделали движения в нужном темпе, кто-то об кого-то стукнулся, кто-то споткнулся, и первые два ряда повалились в кучу-малу, запутавшись в щитах и оружии. Третья, последняя шеренга смотрела на это с кривыми лицами, видимо, им с самого начала придется отрабатывать приемы заново.

Я, встав в сторонке, начал отрабатывать известные мне связки: колющий удар с подшагом, шаг, секущий удар, шаг назад с возвратом в блок, толчок мечом, шаг, рубящий удар по ногам, блок с шагом назад, встать в изначальную стойку… Мой клинок свистел в воздухе, разрезая его, словно нож масло.

Я тренировался и чувствовал, как моя душа начинала петь, а сердце — биться в такт каждому движению. Меня не волновало ни мое забытое прошлое, ни мое туманное будущее — был только я и меч. Я полностью отрешился от всего, погрузившись в таинство боя. В голове не осталось ни единой мысли. Также я чувствовал, как мое тело начинает гудеть, как кровь горячим потоком разносится по всему телу, наполняя каждую мышцу мощью и силой.

Я по наитию запустил медитацию, ту самую, которую мы практиковали на занятиях по магии. По телу слабым, но приятным охлаждающим потоком пошла мана — как будто прохладный ветерок коснулся моей кожи. Она убирала появившуюся усталость, даруя дополнительную скорость, выносливость и силу. Все окружающее пространство словно растворилось в тумане, осталось только лезвие меча, идущее в такт с дыханием.

Моя душа буквально пела, а тело стало легким и послушным, как никогда прежде. Мне казалось, что я начал делать уже какие-то другие связки, выходящие за рамки того, что я помнил — это были словно движения из глубин памяти, рожденные в бою. Я был в глубоком трансе, полностью слившись с мечом и пространством вокруг.

— Эй, парень, а что ты делаешь? — раздался голос прямо за спиной, выдернув меня из отрешенного состояния. Инстинктивно развернувшись, я взмахнул мечом, едва не отрубив голову окликнувшему меня человеку — лезвие прошло всего в паре сантиметров от его лица.

Парень отшатнулся в ужасе, споткнулся и, издав испуганный вскрик, рухнул на задницу.

Осознание того, что я только что едва не лишил жизни человека, словно ушат холодной воды, окатило меня. Мгновенно опустив меч, воткнув его острием в землю, я тяжело оперся на эфес, пытаясь восстановить дыхание. Казалось, что я все это время не дышал — резкая вспышка адреналина, захлестнувшая меня, прошла. Медитативное состояние стало постепенно рассеиваться, возвращая меня в реальный мир, где воцарилась гробовая тишина. Все, кто был на поле, в ужасе смотрели на меня, их лица выражали смесь страха и недоумения.

— Не стоит лезть к человеку, когда он тренируется с мечом, особенно со спины, — хрипло произнес я, с трудом восстанавливая дыхание. Протянув руку упавшему, я добавил: — Извини, я не специально.

— Д-да… — заикаясь, произнес он, поднимаясь с моей помощью. — С-сорри, надо было п-по-другому т-тебя позвать.

— Так чего ты хотел? — поинтересовался я, демонстрируя дружескую улыбку.

— А это… Ты же рекрут? Да? Тогда почему ты тренируешься так необычно? — неуверенно спросил он.

— Я из роты Беса, — коротко ответил я.

— А, тогда понятно… — протянул парень, кивнув, словно все стало на свои места.

— …

— Слушай, а давай поспаррингуемся? — ко мне подошел еще один парень с небольшим щитом и коротким мечом. Взгляд его был осторожным, но любопытным.

— Я не против, — согласился, слегка улыбнувшись, а затем я значительно громче добавил — только попрошу отойти остальных, могу мечом случайно задеть.

Зрители поспешно отступили на несколько шагов назад, создавая импровизированную арену для нашего поединка. Мой противник занял боевую стойку, полностью спрятавшись за своим щитом, из-за края которого выглядывали лишь настороженные глаза.

Как там говорил Амир? «Воин со щитом подобен черепахе — его достаточно напугать, как он уходит в защиту». Что же, попробуем.

Не принимая боевой стойки, я сделал ложный колющий удар в голову противника — быстрый выпад, лишь обозначив намерение. Тот моментально спрятался за щит, ожидая удара. Тут же я резко опустил меч и плашмя ударил по его передней ноге, чуть ниже колена. Противник, не ожидавший подобного приема, мгновенно потерял равновесие и рухнул на землю, издав короткий, удивленный возглас.

Все вокруг застыли в шоке, не в силах поверить в столь стремительное завершение поединка. Неженки, что поделать, привыкли к комфорту, даже та забота, которую проявляла о них армия на этом этапе, казалась им слишком трудной. Их бы к нам, в роту Беса! Они бы сразу поняли, что такое настоящие трудности. Даже из меня, из полного профана, за месяц в ударном темпе удалось сделать начинающего воина, который понимает азы, в отличие от здешних рекрутов, чья подготовка явно не демонстрировала существенного прогресса.

Но, конечно же, я им ничего не сказал, лишь чуть криво улыбнулся, скромно произнеся:

— Кто следующий?

Ответом мне была гробовая тишина. И все же это было странно, что никто не желал поспарринговаться с противником, у которого отличался стиль боя. Это же отличный опыт, но вместо этого рекруты начали расходиться, будто боялись даже приблизиться ко мне. У меня появилось ощущение болота, которое затягивает их в спокойный, размеренный темп жизни. Это нормально для обычного человека, но для воина — смерть.

Однако ко мне подошел парень, который тренировался неподалеку. До этого я почти не обращал на него внимания, считая его одним из многочисленных обитателей этого унылого места. Он был худой, буквально тощий, кожа обтягивала его кости, словно на скелет натянули тонкую ткань. Казалось, одного порыва ветра хватит, чтобы сломать его пополам. Но внимание привлекало другое: он был одет не так, как остальные. На нем не было армейской формы, а была обычная гражданская одежда — старая, поношенная, явно видавшая виды. Это выделяло его из общей массы, словно черное пятно на белом фоне.

— Могу ли я с тобой потренироваться? — спросил он тихим, почти безжизненным голосом.

— Да, давай, — легко согласился я, испытывая невольный интерес к этому странному типу. Мне было любопытно посмотреть, на что способен этот дистрофик с таким необычным видом.

В этот раз мой оппонент был без щита. Да и физически он, очевидно, был намного слабее меня. Поэтому я решил сначала мягко его прощупать, не ожидая ничего необычного, просто слегка размяться.

Сделал простой колющий удар, рассчитывая быстро завершить этот спарринг. Но противник меня удивил. Он не стал отступать, не запаниковал, а, словно змея, молниеносно заблокировал мой клинок своим, согнувшись, сделал шаг в мою сторону, скользя лезвием своего меча по моему. Это был дерзкий, неожиданный маневр, требующий отличной координации и чувства дистанции.

Я сразу же разорвал дистанцию, отступив на несколько шагов назад и став намного осторожнее и внимательнее. Этот парень оказался совсем не таким простым, как казалось на первый взгляд. Присмотревшись, я заметил, что он хоть и выглядит тощим и болезненным, но меч держит уверенно. Его руки не трясутся, взгляд его внимательный, словно он сканирует меня, ищет слабые места в моей защите. У меня возникло странное чувство, словно он уже знает, как меня победить, и сейчас просто перебирает возможные варианты, выбирая наиболее эффективный.

Я попробовал другой вариант: секущий удар справа налево, а затем, из низкой стойки, рубящий удар снизу вверх. От первого удара он легко отступил, словно предвидел его, а от второго просто уклонился, повернув корпус и сократив дистанцию, вынудив уже меня защищаться. Он двигался быстро, плавно, словно призрак, и его меч постоянно угрожал мне.

“У-у-у-у-у, сука, завидую… Мне бы так уметь”, — невольно подумал я, чувствуя, как растет мое восхищение этим странным парнем.

Так и стал выглядеть наш спарринг: я атаковал, стараясь держать его на расстоянии, он же, наоборот, защищался, выжидая момент, чтобы сблизиться и перехватить инициативу. Наши мечи звенели, описывая в воздухе сложные узоры, отражая лучи закатного солнца.

И в один момент я почувствовал, как начинает подступать усталость. Руки стали тяжелее, дыхание сбилось. А противник, казалось, вообще игнорировал усталость – он двигался так же легко и плавно, как и в начале поединка. Словно не человек, а тень.

Не выдержав, я опустил меч:

— Фух, все, я выдохся… Сколько в тебе выносливости? — спросил я, стараясь скрыть свое удивление и восхищение.

— Не знаю, не проверял, — пожал плечами Костя. — Ты неплохо сражаешься. Давно тренируешься с мечом?

— Месяц, — ответил я, вытирая пот со лба.

— Месяц? — смешно выпучил он глаза. — Тогда у тебя определенно есть талант.

— Вряд ли, — отмахнулся я. — Моя заслуга здесь только в том, что стараюсь на тренировках. Все основное вложили в меня инструктор и мои друзья. Без них я бы ничего не достиг.

— Может быть и так. Может быть… — задумчиво произнес он, словно не соглашаясь со мной, но не желая спорить.

— Тебя, кстати, как зовут? Меня — Игнатом, — протянул я ему руку, чувствуя необходимость сломать лед и наладить контакт с этим необычным человеком.

— О, — встрепенулся он, отвечая на рукопожатие. — Я — Костя.

Пожав ему руку, я отметил, что она необычайно холодная, словно лед, а мышцы в ней почти не ощущаются. При этом хват был на удивление сильным, крепким, даже немного болезненным.

— А что у тебя с рукой? Почему она такая холодная? — поинтересовался я, невольно поежившись.

— А это? — он спрятал руку в карман, словно не желая продолжать разговор на эту тему. — У меня все тело с рождения такое. Но это мне жить не мешает, — улыбнувшись, произнес Костя. Посмотрев на горизонт, он добавил: — Вечереет, мне пора идти. Ты завтра как, свободен? Я был бы рад еще поспарринговаться.

— Да, только с утра собирался посетить администрацию. Нужно кое-что разузнать.

— О, давай так: с утра потренируемся, а после я покажу, где администрация находится. Да и вообще, город покажу, если захочешь.

— Круто, я за, — ответил я, обрадовавшись предложению. С ним явно было о чем поговорить.

— Тогда бывай, — сказал Костя, легко развернувшись и направившись в сторону казарм. Его фигура, несмотря на худобу, двигалась легко и грациозно, словно танцуя.

— Бывай, — ответил я, провожая его взглядом. В голове роились вопросы, на которые я надеялся получить ответы завтра: что это за парень? Почему он такой странный? И что за холод исходил от его руки?

Что бы такого поделать… Вроде Мирон, Святослав и Тарас должны быть где-то здесь, в пределах казарменного двора. Только вот где их искать в этой толпе рекрутов?

В этот момент, словно почувствовав мои мысли, они и появились — словно возникли из ниоткуда, шагая по тренировочному полигону, мои старые знакомые по поезду, вооружившись мечами и щитами. Судя по всему, пришли тренироваться.

Завидев их, я не сдержал улыбки и радостно помахал рукой. Они, приметив меня, сменили направление и, улыбаясь, пошли прямо ко мне.

— Здорово, Игнат! Как жизнь молодая? — первым выкрикнул Мирон, его рыжеватые волосы развевались на ветру.

— Чего нового? Где пропадал? — подхватили Святослав и Тарас, перебивая друг друга. Их голоса звучали радостно и тепло.

— Я тоже рад вас видеть, парни, — ответил я, чувствуя, как потеплело на душе от этой неожиданной встречи. — Все как обычно. Нас Бес на загородный полигон увез, так что мы тренируемся вдали от цивилизации.

— Не знаю даже, завидовать тебе или сочувствовать, — задумчиво произнес Мирон, почесав затылок. — Вроде бы в его роте всегда были сильные воины, но те методы, которые он использует, мягко говоря, не самые гуманные.

— Это да, — рассмеялся я, вспомнив недавние тренировки. — Но мне нравится. Например, сегодня утром мы сражались против гулей. Против меня такая здоровая, стокилограммовая махина вышла, что я сначала думал бежать без оглядки. Но потом собрался и… смог ее победить. Правда, на чистом везении, но смог!

С каждым моим словом лица парней менялись: сначала — от легкого ошарашенного недоумения, когда я упоминал гулей, а затем – от искреннего уважения, когда я рассказал о своей победе.

— Вот это да! Так с почином тебя, Игнат! Это надо обязательно отметить! Давай уноси меч, я рядышком такой клевый трактир знаю, закачаешься. Там и пиво отменное, и закуски на любой вкус, — восторженно воскликнул Мирон, его глаза блестели от радости и предвкушения. Он уже начал потирать руки, предвкушая предстоящее застолье. Его поддержали Тарас и Святослав, с готовностью кивая и выражая свое согласие.

***

Ночной город встретил нас яркими огнями, словно желая скрыть свою настоящую сущность под маской блеска и великолепия. Фонарщики обходили улицы, зажигая фонари на магических ядрах. Каждый раз, подходя к фонарю, они ловко щелкали пальцами, и тусклый свет мгновенно вспыхивал, разгоняя тьму и отбрасывая причудливые тени на мостовую.

Идя по городу, я обратил внимание на одну интересную деталь: почти на каждом втором перекрестке возвышалась надстройка на здании, напоминающая небольшую башню с узкими бойницами.

— Что это такое? — поинтересовался я у Мирона, ткнув пальцем в одну из таких башен.

— А, это, — ответил Мирон, — посты стражи. Они возвышаются над перекрестками, что дает отличный обзор на все улицы. Эти башни стоят в самых людных местах, где пересекаются главные улицы города, чтобы проще было следить за порядком. В этом городе по ночам не забалуешь.

Наконец, мы добрались до трактира. Внутри было шумно и дымно, словно попал в пчелиный улей. Слегка подвыпившие люди громко спорили, смеялись, пели песни – каждый пытался отвлечься от серых будней и насладиться вечером пятницы.

Наша компания, с трудом пробившись сквозь толпу, заняла последний свободный столик в углу. Не успели мы усесться, как к нам подбежала юркая, улыбчивая официантка с блокнотом в руках.

— Что будете заказывать?

— Нам три комплексных ужина с двойной порцией мяса… — начал было Мирон, но затем осекся и, взглянув на меня, вопросительно поднял бровь.

Я кивнул в знак согласия. Мирон, поняв меня без слов, продолжил:

— …четыре комплексных ужина с двойной порцией мяса и четыре пинты пива, пожалуйста.

Записав заказ, официантка быстро скрылась в толпе, ловко лавируя между столиками.

— Ну, рассказывайте, как вы тут? Что уже успели сделать? — поинтересовался я, стараясь разрядить обстановку.

— Да что там рассказывать… На фоне твоих тренировок — это детские шалости, — с легкой досадой в голосе протянул Мирон, словно немного завидуя моей насыщенной жизни. Затем он замолчал, погрузившись в свои мысли.

— Однако и мы не сидим сложа руки, — подхватил Святослав, стараясь исправить неловкость. — Каждый вечер проводим несколько часов за отработкой приемов. Стараемся оттачивать командные удары, прикрытия…

— Это когда рекруты в три шеренги стоят? — вспомнил я коробку.

— Нет, мы стараемся отрабатывать приемы именно в нашей тройке, — ответил Святослав, нахмурившись. — Когда один, к примеру, атакует, другой его прикрывает, а третий отвлекает внимание на себя.

— Ух ты, клево! А магию тоже используете? — поинтересовался я с неподдельным интересом.

— Пробуем, но пока плохо получается, — с азартом в глазах включился в разговор Тарас. — Нам показали несколько плетений, но они у нас еще долго формируются. Не хватает опыта и сосредоточенности. Думаю, в нашей команде именно мне придется выступать магической поддержкой: ямки делать, каменные иглы и пики создавать…

— «Думает он», — передразнил Мирон, но тут же осекся, словно спохватившись. — Извини, Тарас, сорвалось…

— Да ладно, — махнул рукой Тарас, — как будто я не знаю...

— Так, парни, колитесь, что произошло? — серьезно спросил я, внимательно вглядываясь в их лица. Что-то явно произошло, и они пытались это скрыть.

— Прости, Игнат, мы не все можем тебе рассказать, — виновато произнес Святослав. — Однако мы приехали сюда, в город, не просто так. У нас есть дело…

В воздухе повисло неловкое молчание. Я чувствовал, как Мирон собирается с духом, прежде чем сказать что-то важное. Я молчал, давая ему время. Что-то здесь было не так, какая-то тайна витала в воздухе, и я чувствовал, что от меня что-то пытаются скрыть.

— Понимаешь, Игнат, у нас есть мечта, — наконец заговорил Мирон, его голос звучал тихо и серьезно. — Нет, не так. У нас есть цель, которая объединяет нас троих, цель, ради которой мы готовы на все. И проблема в том, что эта цель… как бы это правильно выразить… стоит на грани закона. Это если еще приуменьшить. Поэтому мы не можем тебе всего сейчас рассказать.

— Забей, не можете — так не можете, — небрежно махнул я рукой, стараясь скрыть растущее любопытство. — Но если что, я помогу вам всем, чем смогу, если вдруг понадобится.

Они переглянулись между собой, словно совещаясь без слов. Я увидел, как их лица слегка расслабились, как спала скованность. Мои слова, похоже, принесли им облегчение.

— Ну, раз так… Скорее всего, ты нам действительно сможешь помочь, но только не сейчас, а позже. Зимой, скорее всего.

— Хорошо, — коротко ответил я, стараясь не проявлять излишнего любопытства. Что бы они там ни задумали, они мне доверяли. А это было важнее всего.

В этот момент к нам подошла официантка с подносом, на котором аппетитно дымились наши ужины и стояли кружки с темным, ароматным элем. Она ловко расставила все на столе и быстро удалилась, оставив нас наедине с нашими мыслями и голодом.

— Раз такое дело, — потер руки Святослав, его глаза загорелись предвкушением. — Красавица! — крикнул он официантке. — Можно нам еще четыре пинты пива? Бухать, так бухать! Я угощаю! — это он уже обратился к нам, с широкой улыбкой.

— Конечно, сейчас принесу, — улыбнулась девушка, спешно удаляясь к бару.

Мне казалось, что Мирон что-то еще говорил, но я был полностью поглощен едой. Точнее, я ее поглощал, жадно наверстывая упущенное. Кормили нас, конечно, хорошо, до отвала. И еда у наших поваров была вполне себе вкусной. Но их главная задача — просто накормить, дать нам силы для тренировок. Здесь же все было по-другому, здесь на еде зарабатывали, поэтому…

— Мальчики, ик, а чего это вы пьете и без меня? — раздался хрипловатый голос сбоку. К нам, слегка пошатываясь, подошла девушка, держа в руках кружку пива. Она была одета в мужскую, явно поношенную одежду, подчеркивавшую ее физически развитое тело. Маленькая грудь почти не выделялась. Волосы были коротко пострижены под каре. Взгляд, немного пьяный, но в то же время дерзкий и насмешливый, выдавал в ней типичную пацанку.

Не дожидаясь приглашения, она беспечно подсела к Мирону, поставив кружку в центр стола.

— Чекнемся! За дружбу! — провозгласила она, слегка запнувшись на слове.

— Давай! — почти синхронно ответили Тарас и Святослав, радостно протягивая свои кружки. Мирон же ответил нехотя, словно не желая нарушать начавшуюся трапезу.

— Давай! — не остался в стороне и я, хотя уже ощущал приятную тяжесть в желудке.

Мы чокнулись, выпили залпом, смакуя прохладный, терпкий вкус пива.

— Ик, а ты еще кто? — спросила девушка, с трудом фокусируя взгляд на мне. Ее лицо слегка покраснело от выпитого.

— Я — Игнат, а ты? — представился я.

— А я — Инна, ик, раздери меня монстр пополам! — весело рассмеялась она, слегка пошатнувшись. — Я тебя раньше не видела…

— Я из леса. Недавно прибыл.

— Из леса? А где ты этих пьяниц встретил? — она кивнула в сторону моей компании, насмешливо сощурив глаза.

— Как где? В поезде, — ответил я, улыбаясь.

— Тоже военный, значит? — Инна усмехнулась, словно подтверждая свои догадки.

— Ага, — я кивнул.

— Ага… — Инна, не закончив фразу, внезапно уронила голову на стол, видимо, пиво ее добило.

Я посмотрел на своих друзей, вопросительно подняв брови.

— И часто она с вами так выпивает? — поинтересовался я.

— Да частенько, практически каждые выходные, — ответил Тарас, усмехнувшись.

— Вот именно! — недовольно буркнул Мирон, — Она с самой первой пятницы с нами старается тусоваться, каждый вечер старается выпить и нас напоить тоже пытается.

— А в чем проблема? На вид вроде симпатичная девчонка, — пожал я плечами, не понимая их недовольства.

— Проблема в том, что она семикапельная, — ответил Святослав, хихикая. — Очень быстро пьянеет. А нам потом думать, что с ней делать, как и куда тащить.

— Ничего я быстро не пьянею! Это вы просто мало пьете! Давайте еще выпьем! — возмущенно возразила Инна, подняв голову и вновь уставившись на нас пьяным, но веселым взглядом.

И мы выпили. Потом еще, и еще. Мы о чем-то шутили. Краем сознания я отметил, что Инна пересела ко мне, что-то втолковывая. А дальше — темнота.

Глава 10

Проснулся я с тяжелой головой, словно набитой свинцом, не понимая, где нахожусь. Веки удалось открыть с огромным трудом. Перед глазами все плыло в мутной пелене.

С большим усилием сфокусировав взгляд, я различил ряды двухъярусных кроватей, тесно стоящих друг к другу. Это казарма…

Как я сюда попал? Ничего не помню. Опять провал в памяти? Голова раскалывалась на части от одной только мысли.

Да, похоже на то. Помню: вчера мы пели песни, танцевали, кажется, даже немного подрались с какими-то местными парнями. И почти все время пили, как не в себя. А в конце вечера Инна принесла несколько бутылок какого-то забористого пойла, смешанного с пивом. Сказала, что только настоящий мужик сможет это выпить. Ну, а я ведь мужик, разве нет? И я выпил. А что было дальше? В голове — пустота, ни единого воспоминания.

С трудом поднявшись с кровати, я, пошатываясь, поплелся в туалет умыться. Надо привести себя в порядок, взбодриться, хоть немного. Холодная вода, как ни странно, помогла немного прогнать затуманенность из головы.

Возвращаясь обратно, я увидел, как Святослав, стоя на четвереньках, заглядывает под мою кровать.

— Свят, ты чего там делаешь? Вчерашний день ищешь? — неловко пошутил я.

— А, вот где ты, «настоящий мужик», — он обернулся на мой голос и с облегчением выдохнул. — Мы вчера с трудом тебя дотащили сюда, уложили на койку, а я сейчас прихожу, смотрю — тебя нет. Вот и подумал, может, ты во сне под кровать свалился? Мало ли…

— Я просто в туалет отходил, — пропустил подначку мимо ушей. — А что случилось? Зачем ты меня проверял?

— Да просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Ну и заодно сказать — у нас сегодня дела в городе, — сказал он, пожав плечами. А затем, понизив голос, добавил: — Сегодня, возможно, сдвинется с места то дело, ради которого мы сюда приехали.

— Хорошо, — ответил я, стараясь не показывать своего любопытства. — У меня тоже сегодня есть кое-какие дела.

— Тогда ладно, бывай, — махнул рукой Святослав, покидая казарму.

— Пока, — ответил я, задумчиво глядя ему вслед. Чем можно заняться? Куда пойти?

Точно! Тренировка — лучшее, на что можно потратить свое утро и заодно «выбить» остатки алкоголя из крови. Надо размяться и хорошенько пропотеть.

Пройдя на тренировочный полигон, я сразу заметил Костю, уже вовсю тренирующегося с мечом. Он двигался легко и грациозно, словно танцевал. Я встал неподалеку и, не говоря ни слова, начал разминать мышцы, внимательно следя за знакомым.

Если отбросить его болезненную худобу и странный, отстраненный вид, то можно было отметить удивительную красоту его движений. Сколько я ни всматривался, не мог выделить какую-либо систему, закономерность в его стиле. Казалось, что он просто наносит хаотичные, бессмысленные удары, но, вспоминая вчерашний спарринг, они были на удивление эффективными и сбивали с толку, потому что невозможно было предугадать следующее, совершенно нестандартное движение. Его стиль был нелогичным и непредсказуемым. Это не могло не восхищать.

— Привет, Игнат! Хорошо размялся? — остановил Костя свой яростный шквал ударов, вытирая пот со лба и пронзительно глядя на меня своими бездонными глазами. В них читалось легкое любопытство.

— Да, уже не терпится сразиться, — ответил я, предвкушая отличную тренировку с этим необычным, загадочным соперником. Сегодня я был настроен не просто на физическую нагрузку, а подробно разузнать о его стиле ведения боя.

— Не будешь против, если я дам тебе один совет? — спросил Костя, слегка наклонив голову вбок.

— Буду только рад новому опыту, — искренне ответил я. — У тебя явно есть чему поучиться.

— Ты, наверное, уже заметил, что бой требует не только физической силы и выносливости, но и острого ума, — начал Костя, словно читая лекцию.

— Да, конечно, — согласился я, кивая. — Нужно быстро принимать решения, анализировать движения противника, выбирать наиболее подходящий момент для атаки или защиты. Против воина со щитом действенна одна тактика, против двуручного мечника — совсем другая. Это напоминает какую-то сложную игру, шахматы, например.

— Хорошее сравнение, — усмехнулся Костя, — однако, в этом и кроется главная проблема всех этих «середнячков», всех тех, кто не может вырваться из общей массы. Они слишком зациклены на правилах, они не умеют правильно нарушать эти самые правила «игры».

— Правильно нарушать правила? — скептически переспросил я, нахмурив брови. Его слова звучали абсурдно.

— Да, звучит смешно, согласен, — хмыкнул Костя, — но в этом и есть вся суть, понимаешь? Пока ты сражаешься по правилам, по заученным приемам, по привычке, то ты добровольно ограничиваешь себя некими рамками, ставишь себя в определенные условия. Опытному противнику достаточно распознать правила твоей «игры», чтобы понять, как тебя победить, как найти твои слабые места.

— Ух ты… Я об этом как-то не задумывался, — признался я, почувствовав, как в голове начинают шевелиться мысли, складываясь во что-то новое.

— Но знаешь, что самое забавное? — спросил Костя, хитро улыбаясь.

— Что? — подался я вперед, заинтригованный.

— Сражение двух настоящих мастеров. Весь их бой превращается в какой-то сюрреализм, в абсурдный театр, — с жаром продолжал Костя. — Каждое их движение, каждое действие или противодействие словно говорит: «Я понял, что ты меня понял, что я тебя понял…». В итоге побеждает тот, кто лучше «перепонял» противника, — хохотнул он. —Кто смог предугадать его намерения на несколько шагов вперед. Это уже не просто бой, это игра разумов, дуэль интеллектов!

— Странно это звучит, — задумчиво ответил я, — но, думаю, в этом что-то есть. Какой-то глубокий смысл.

— Ну, раз ты до конца мне не веришь, то давай потренируемся, и ты сам все почувствуешь, — предложил Костя, поднимая меч. Его глаза горели огнем, словно он жаждал вбить в меня свою идею.

Ну, мы и «потренировались»… И я понял, что ничего не понял. И это было уже не забавно, а по-настоящему страшно. Из-за того, что я не мог даже приблизительно предположить, что противник будет делать в следующий момент, Костя буквально в пару молниеносных движений оказывался рядом, прислонив острие своего меча к моему горлу. И я ничего не мог с этим поделать. Он словно читал мои мысли, предугадывая каждое мое действие.

— Думаю, теперь я осознал смысл твоих слов, — прохрипел я, с трудом переводя дыхание.

— Да, — тихо ответил Костя, убирая меч. — Хорошо. А теперь давай нормально потренируемся. Постарайся отойти от шаблонов, выбрось из головы все заученные приемы. Действуй инстинктивно, почувствуй свой меч, почувствуй противника…

— Давай попробуем, — согласился я, поднимая меч и стараясь выкинуть из головы все свои знания и навыки. Сегодня я горел желанием научиться чему-то новому. Только развитие даст мне силу.

Так мы и тренировались до самого обеда, изматывая друг друга спаррингами. Но, скорее всего, уставал только я один, Костя же был бодр, как огурчик.

К полудню я почувствовал зверский голод и, прервав нашу тренировку, предложил перекусить. Костя, не раздумывая, согласился, и мы направились в центр города, попутно зайдя в небольшую, ничем не примечательную забегаловку, чтобы быстро перекусить. Обстановка была простой и непритязательной, но еда оказалась сытной и наудивление вкусной. По дороге Костя рассказывал мне о городе. Оказывается, этому городу больше тысячи лет, в нем сокрыто множество интересных, загадочных тайн, скрытых от глаз обывателей. К примеру, поговаривают, что в запутанной системе городской канализации, которая не замерзает даже в самые лютые морозы, обитают опасные, кровожадные монстры, питающиеся крысами и заблудшими путниками. Также он поведал о том, что в древней стене, опоясывающей город, существуют потайные двери, через которые часто проносят контрабанду, обходя бдительную стражу. В темное время суток лучше всего гулять только по хорошо освещенным улицам, потому что в темноте промышляют бандиты, не гнушающиеся отбирать имущество у зазевавшихся прохожих.

Также он поделился, о чем мечтает каждый горожанин: попасть за вторую стену, в район, где живут аристократы и богачи. Говорят, там стоят величественные особняки, окруженные роскошными садами, разбиты ухоженные парки и аллеи. Мечта, конечно, красивая, но не всем удается пробиться туда, лишь единицам.

— А ты тоже хочешь туда? — спросил я у Кости, с любопытством разглядывая его лицо.

— Нет, — ответил он, пожав плечами. — Что мне там делать? Меня и здесь все устраивает. Ночью работаю, днем тренируюсь — вполне неплохая жизнь.

— А когда ты спишь? — удивленно спросил я.

— Сон — для слабаков, — ответил Костя с серьезным видом. — Пока ты спишь, враги тренируются.

— Ну вот, еще один «великий» совет, — саркастически заметил я.

— Нет, это не совет, это — реалии жизни, по крайней мере, для моей, — серьезно ответил он, не обращая внимания на мой сарказм.

— Понятно, — ответил я, чувствуя неловкость, поэтому сменил тему: — А кем ты работаешь?

— Помощником смотрителя кладбища, — ответил он, с загадочной улыбкой наблюдая за моей реакцией.

Я ошарашенно уставился на него.

— Прости, кем ты работаешь? — переспросил я, надеясь, что ослышался.

— Помощником смотрителя кладбища, — довольно повторил он, словно наслаждаясь произведенным эффектом. — Могилки копаю, слежу, чтобы детвора не лазила, чтобы мертвые не поднимались… О! Еще иногда с призраками разговариваю. Веселые, знаете ли, ребята попадаются. Шутить они любят, и юмор у них — что надо, черный.

— Брешешь? — скептически спросил я, не веря ему.

— Кто знает, кто знает… — загадочно улыбнулся он, в его глазах мелькнул какой-то странный, недобрый огонек.

Так мы и дошли до администрации, пропетляв лабиринтами узких улочек. Народу было многовато, но за несколько часов нам все-таки удалось протолкаться к нужному кабинету. Но там нас ожидал не очень приятный разговор с недовольной жизнью чиновницей:

— Я вам еще раз повторяю, молодой человек, вам нужно не ко мне, а в администрацию вашего района! Если вы не местные, — твердила она, словно заезженная пластинка.

— Поймите меня правильно, — попытался объяснить я, — я не знаю, из какого я района. Проснулся в поезде месяц назад, без единого воспоминания о прошлом.

— А почему же сразу не обратились? Чего ждали?

— Как только я приехал, меня сразу забрали в армию. Куда уж тут…

— Почему не пришли в первую же субботу, когда был увольнительный?

— Нас увезли на загородный полигон на учения, — оправдывался я.

— Мне кажется, молодой человек, что вы на ходу придумываете отмазки! — недоверчиво процедила она, сверля меня взглядом исподлобья

— Но это действительно так! Клянусь, — воскликнул я в отчаянии.

— Ладно, давайте сюда свои документы, посмотрим, что можно сделать. Или их вы тоже «забыли»? — с издевкой спросила она.

— Нет, — буркнул я, доставая из кармана паспорт и протягивая ей.

— Так… Значит, хутор Березкино… Что-то знакомое… — задумчиво произнесла она, изучая документ.

— Вы слышали об этом месте? — радостно воскликнул я, почувствовав надежду.

— Да! — довольно воскликнула она, откинувшись на спинку кресла. — Вспомнила! Он сгорел три года назад к чертовой матери! До основания!

— В смысле? — ошарашенно спросил я, не понимая, что происходит.

— В коромысле, — язвительно ответила она, а затем, смягчив тон, добавила: — Нету больше твоей деревни. Сгорела дотла. Пепелище одно осталось.

— Ага… — безэмоционально ответил я, чувствуя, как в душе нарастает пустота. Словно рухнул последний мост в прошлое.

— Ты еще за плачь! — вздохнула чиновница. — Многие мои посетители жалуются на ограбления, убийства, на превышение должностных полномочий. У кого-то на глазах родных разорвали на куски… А ты всего лишь без дома. Руки есть, ноги есть, попал в армию, кормят, одевают. Просто служи достойно, и считай, что жизнь удалась.

— Но… — попытался возразить я, но она прервала меня взмахом руки. — Все! Свободен! — решительно отрезала она, указав рукой на дверь. — Выход — там!

— Спасибо, до свидания, — пробормотал я, подавленный и растерянный.

— И больше ко мне не приходи! — крикнула она мне вслед.

Я вышел из кабинета, стараясь не смотреть на эту сварливую тетку, олицетворяющую собой всю несправедливость этого мира.

— М-да… Не повезло тебе. Сегодня здесь мегера работает, — посочувствовал Костя, ожидавший меня у входа.

— Ага, — буркнул я, чувствуя, как опускаются руки.

— Не кисни! — ободряюще хлопнул меня по плечу Костя. — Хоть она и отвечает жестоко, но, по сути, сказала все правильно. Нужно просто жить дальше.

— Ты слышал? — спросил я, с горечью усмехнувшись.

— Конечно! Эта тетка тихо говорить, видимо, не умеет. Тебе сейчас просто нужно тренироваться, оттачивать свое мастерство, а потом — служить. Защищать родину.

— Может быть, ты и прав, — ответил я, чувствуя, как в душе нарастает апатия.

— Пошли поужинаем и немного выпьем, чтобы развеяться. Я угощаю, — предложил Костя, пытаясь меня взбодрить.

— Пошли, — согласился я без особого энтузиазма.

И снова вечер, и снова я в таверне, и снова я пью. Эх, невеселая моя жизнь… Так недолго и спиться.

— Не унывай, — похлопал меня по плечу Костя. — Все еще наладится.

— Костя, ты просто не понимаешь, как тяжело жить без прошлого, — проговорил я, глядя в кружку с пивом. — В редкие минуты отдыха начинаешь думать, а что было у меня? Вдруг у меня есть родня, которая во мне нуждается? Или, наоборот, до этого я был каким-нибудь головорезом и убивал людей ради наживы? Нет, скорее всего, я был просто позорным пьяницей, которого по ошибке закинули с вокзала на этот чертов поезд. Не зря же у меня второй день увольнительный, и второй день я пью…

— Игнат, мне кажется, ты сгущаешь краски, — слегка поморщился Костя. — Если бы тебя кто-то искал, давно бы уже развесили объявления по всему городу. Да и слухи бы были о пропавшем без вести в последнее время.

— А если я просто пьянь? И никому до меня нет дела? — А если ты пьянь, то ты сейчас полностью соответствуешь этому образу, — с грустной улыбкой сказал Костя, глядя на меня.

— Подраться хочешь? — насупился я, чувствуя, как во мне поднимается раздражение.

— А ты справишься? — усмехнулся Костя.

— Нет, — признался я, обессиленно опустившись лицом на стол, выпивая шестую кружку пива.

— Мда-а… Тяжелый случай, — сочувственно заключил Костя. — Но ничего, прорвемся. Завтра будет новый день.

— Эй, мужики! Это он! — раздался грубый бас прямо за моей спиной, заставив меня вздрогнуть.

— Вы за мной? — обрадовался я, наивно полагая, что кто-то, наконец, вспомнил обо мне. Я резко развернулся, чтобы увидеть своих «искателей». Передо мной стояли трое высоких парней, крепкого телосложения, с грубыми чертами лица. Они надвигались на нас, словно грозовые тучи.

— Отвали, пьянь! — грубо оттолкнул меня один из них, тот самый басистый. — Ты Костя?

— Я. А ты кто такой? — настороженно ответил Костя, ощетинившись, словно бездомный кот, загнанный в угол.

— А я — Дима, — ответил самый высокий здоровяк, возвышаясь над нами, словно колосс. — Ты с Леной, целительницей, дружишь?

— Да, а в чем проблема? — Костя явно напрягся.

— У нас — никаких, — ухмыльнулся Дима. — А у тебя будут, если продолжишь с ней общаться.

— Интересно, и кто же мне запретит? — съязвил Костя, выпрямляясь и глядя Диме прямо в глаза. Несмотря на свою худобу, он не выказывал ни малейшего страха.

— Я, — угрожающе надвинулся на него Дима.

— Головка от часов «Заря», ик… — автоматически выдал я, выходя из-за стола и пытаясь сохранять равновесие. — Ребята, давайте жить дружно!

— Я же сказал — отвали! — взревел Дима, оттолкнув меня с такой силой, что я рухнул на задницу, издав при этом характерное: — Ик!

— Эй, разборки — вне заведения! А то я быстро стражу позову! — вмешалась официантка, подбежав к нам с обеспокоенным видом.

— Хорошо, — кивнул Дима, — Пошли выйдем, поговорим по-мужски.

— Пошли, — согласился Костя, а затем, наклонившись ко мне, подал руку, помогая подняться. — Игнат, посиди тут, я сейчас быстренько все улажу и вернусь.

— Нет! Пошли вместе! — замотал я головой, — Я знаю пьяный стиль боя, ик…

— Мда-а… Ладно, только не лезь в разговор, хорошо? — с сомнением посмотрел на меня Костя.

— Нем как рыба! — согласился я на его условие, делая вид что застегиваю рот на замок.

— Пошли, — вздохнул Костя, слегка придерживая меня, чтобы я не упал.

Мы вышли из таверны всей компанией и направились в темный проулок между домами. Меня начало мутить, похоже, пиво здесь было не самым лучшим. Или все дело в том, что я переборщил с количеством? Дима и Костя начали что-то говорить про какую-то Лену, про возможную свадьбу, про плохие перспективы… Я слушал их разговор краем уха, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом.

Мое состояние становилось все хуже и хуже, тошнота накатывала волнами. В голове все плыло, а в животе бушевала буря подкатывая к горлу. Мне стало совсем плохо и я подошел к Косте, оперся рукой на его плечо и спросил:

— Парни, а где здесь туале… буэ-э… — мой желудок не выдержал, и меня вырвало. И не просто вырвало, а вытошнило мощным фонтаном, орошая одежду здоровяка Дмитрия желудочным соком и непереваренными кусками пищи.

— Пьянь… Тебе конец! — взревел Дима, приходя в ярость. Он замахнулся и со всей силы ударил меня своим огромным кулаком прямо в лицо. Удар был таким сильным, что меня отбросило назад, и я рухнул на землю, потеряв ориентацию в пространстве.

В моей голове пронеслись две мысли: «Почему во рту так солено? » и «Почему асфальт такой грязный? ». А затем наступила полная темнота.

***

Интерлюдия. Костя.

Дима обрушил удар на Игната, и тот, словно подкошенный, бездыханным телом рухнул на асфальт. Он не шевелился, не подавал никаких признаков жизни. В голове Кости мгновенно вспыхнула паника.

Я опустился на колени рядом с Игнатом, дрожащими руками пытаясь нащупать пульс. Тщетно. Мои пальцы обладали нулевой чувствительностью. Прислонился ухом к его груди, стараясь расслышать хоть какие-то признаки дыхания. Блин, тоже не разобрать.

— Чего ты с ним возишься? Отойди! — нетерпеливо рявкнул Дима, явно нервничая.

— Не могу понять, дышит он или нет, — тревожно ответил Костя, глядя на Игната с плохо скрываемым ужасом.

— В смысле? — нахмурился Дима.

— В прямом! Я почти не слышу его дыхания! Мне кажется, что он мертв!

— Эй, мужики, стража идет! — взволнованно предупредил один из здоровяков. — А чего этот тут лежит?

— Мля… Никита, Тимур, валим отсюда! — испуганно скомандовал Дима, срываясь на бегство вглубь переулка. Их силуэты быстро растворились в темноте.

— Дима! Я тебя найду! — крикнул я им вслед, но мои слова потонули в ночной тишине.

«Ладно, с этими разберемся потом», — подумал я. «Что мне сейчас с Игнатом делать? А вдруг он действительно умер? Нет, не может быть! Просто вырубился… Но все равно, нужно срочно что-то предпринять! »

Я аккуратно приподнял голову товарища и почувствовал что-то липкое на затылке. В полумраке плохо было видно, но, присмотревшись, я похолодел от ужаса. Это была кровь! Чертова кровь!

— П***ц! — выругался я, но, не мешкая, взвалил тело Игната себе на спину, стараясь не причинить ему лишней боли. «Похоже, Игнат очень сильно ударился головой об асфальт, и если промедлить, то все может закончиться очень плохо. Повреждения головы — самые тяжелые, и исцелять их сложнее всего».

Нужно спешить! Лена должна была уже вернуться домой. Только она сможет осмотреть Игната и точно сказать, что с ним делать. Она хоть и начинающая целительница, но справится должна.

Я бежал темными переулками, словно тень, стараясь не попадаться на глаза редким прохожим и бдительным патрулям стражи. Мне пришлось мчаться в перед словно одержимому, не чувствуя ни усталости, ни боли. «Держись, Игнат! Я тебя не брошу! »

Быстро добежав до самой окраины города, где жила Лена в стареньком, покосившемся особняке, я, задыхаясь от бега, постучал в дверь. Через несколько мгновений дверь приоткрылась, являя миру Лену — красивую девушку с пронзительно-голубыми глазами и волосами цвета спелой пшеницы, рассыпавшимися по плечам. На нее всегда было приятно смотреть, словно на лучик солнца в пасмурный день. Ее взгляд, обычно мягкий и добрый, сейчас был полон тревоги.

— Привет, Костя… — настороженно произнесла она. — Что это у тебя на спине? Ты что-то натворил?

— Привет, Лена! Это мой новый друг — Игнат. Его сильно ударили по голове.

— Так, проходи скорее! — быстро собралась девушка, отступая назад. — Клади его на диван в гостиной.

Костя, не тратя времени на разговоры, быстро выполнил требуемое. Опустил тело Игната на старенький, продавленный диван, обитый выцветшей тканью.

— Надо сначала осмотреть его, — пробормотала Лена, начав осматривать Игната, говоря сама с собой. — Так… У него кровь на затылке. Это плохо… Очень плохо… Ноги, руки — целы … Ладно, попробуем…

Ее руки засветились мягким, желто-зеленым светом, и она начала медленно водить ими вокруг головы Игната, словно сканируя его.

— Слава Богу, с головой все более-менее нормально, только сильное сотрясение. Внутренних повреждений вроде нет, — заключила она, а затем начала водить руками по его телу. — Сердце — в норме, легкие — в норме… А вот желудок и печень… Матерь Божья! Да у него алкогольная интоксикация! Наверное, из-за этого он потерял сознание… Ладно, сейчас восстановим кожный покров на затылке… А желудок… Да он и так пустой. Что там лечить? — она начала колдовать над затылком Игната, произнося тихие, непонятные слова. — Проснется — немного помучается, будет полезно. Алкоголь — зло! — строго заключила она.

— Фух… Значит, все будет нормально? — облегченно выдохнул Костя, вытирая пот со лба.

— Умеешь же ты заводить знакомства! Первый друг — и сразу пьяница! — фыркнула она, с укоризной глядя на Костю. Затем накрыла Игната стареньким пледом. — Твой товарищ скоро очухается. Главное — чтобы не было осложнений.

— Не я такой, а жизнь такая, — пожал плечами Костя, чувствуя себя виноватым. — У тебя-то как дела?

— Все нормально было… Сегодня Инночка обещала заглянуть. Тук-тук. Раздался настойчивый стук в дверь. Лена поднялась и, вздохнув, пошла открывать дверь.

— О, Лена, привет! Подлечишь руку? А то я тут немного… перестаралась, — раздался наглый, знакомый голос пацанки. На пороге стояла Инна, с разбитой до крови рукой и виноватой улыбкой на лице.

Глава 11

Мы стояли строем, нервно сжимая копья и щиты, пытаясь удержать ускользающую надежду. На нас надвигалась орда. Орда, состоящая из монстров, которые ещё несколько недель назад были обычными людьми — нашими соседями, друзьями, а может, и родственниками. И что ещё хуже — наше оружие просто перестало работать, порох отказывался воспламеняться. Сначала мы наивно полагались на воздушки, но они оказались бесполезны против толстой мутировавшей шкуры этих тварей. Поэтому нам оставалось только одно — стоять живым щитом до последнего вздоха.

Монстров было много. Слишком много. Но и мы не сидели сложа руки: вырыли ямы, вбили колья, однако и это всего лишь жалкая попытка остановить лавину. Но я не уверен, что это нас спасёт. Сомнения разъедали душу, но мы не могли их показать. Не перед остальными.

Поэтому сейчас мы стоим плечом к плечу, как последняя линия обороны, жалкий оплот против неминуемой гибели. Позади нас — наши дети, жёны, матери, старики. Наше маленькое горное поселение. Мы должны выстоять. Мы не можем не выстоять. Просто не имеем права.

Мимо нас, спотыкаясь, пробегала дочка лидера нашего предгорного поселения. Она бежала вдоль строя и кричала тонким, надтреснутым голосом:

— Милые, держитесь! От вас зависит, как далеко мы сможем уйти в горы! Держитесь!

И ведь правда, перед нами стояла задача продержаться хотя бы час. Час! Всего лишь час, чтобы дать им шанс на спасение. И вот спрашивается, какого чёрта мы тянули до последнего? Нет, все твердили, что твари пройдут мимо. Авось пронесёт. Ага, пронесло! И теперь эти твари здесь, перед нами. И нам, мужчинам, расплачиваться за чужую беспечность и собственные ошибки.

Монстры тем временем приближались к нам, как волна цунами, сметая всё на своём пути. Как же отвратительно видеть, во что превратились люди. Ведь на их месте мог оказаться любой из нас. Но госпожа Удача распорядилась так, как распорядилась. И выбора у нас нет.

Твари начали проваливаться в ямы, натыкаться на колья. Но их было слишком много. Около тысячи. А нас всего сотня. Их гнал голод, дикий, неутолимый голод. Нас держала честь, долг перед семьёй и поселением. И вот эти два понятия — голод и честь — должны были столкнуться в смертельной схватке.

Первая же тварь выбрала меня. Огромная мутировавшая фигура с горящими от голода глазами. Она прыгнула сверху, погребая меня под своей гниющей массой. Щит не помог. Копье выскользнуло из рук, сломавшись о костяную броню твари. Я отбросил бесполезный обломок и выхватил кинжал. Начал с остервенением вонзать его в податливую шею. А тварь тем временем полосовала когтями мой живот, разрывая плоть. Боль была адской, но я не мог остановиться. Мои руки ослабли, но я всё же повредил артерии, выпустив фонтан чёрной крови. Тварь забилась в конвульсиях и рухнула на меня, придавив своим весом.

«Надеюсь, я смог хоть чем-то помочь своим… Надеюсь, Маринка найдёт нового мужа, который позаботится о ней… Я желаю ей сча…»

***

Я с трудом приходил в себя. Снова. Как будто по мне проехал не каток, а целая колонна танков, раздавив все внутренности в бесформенную массу.

И ещё сон. Обрывки кошмара преследовали меня, растворяясь в реальности. Я помню чувство долга, давящее, как гранитная плита на груди. И страх, липкий, первобытный страх смерти. А ещё я помню боль, адскую боль в животе. Словно раскалённым прутом методично, с садистским удовольствием ковырялись в моих внутренностях. Но боль постепенно начала отступать, уступая место ноющей слабости.

— Уже очнулся, — спросил Костя, и его голос вырвал меня из полубредового состояния, — это хорошо.

— А? — непонимающе повернул я к нему голову. А потом, словно кто-то включил прожектор в моей памяти, на меня нахлынули воспоминания вчерашнего дня.

— Как самочувствие? — участливо спросил Костя.

— Если честно, хреново. Живот прямо скручивает, но понемногу отпускает.

— А затылок? — зачем ему мой затылок?

— А что с ним?

— Болит?

— Вроде нет. У меня только живот болит, — я не понимал его интереса к моей голове. — Почему ты говоришь про затылок?

— Может, ты и не помнишь, но вчера тебя хорошенько приложили затылком об асфальт. Так приложили, что ты его разбил. Я сначала думал, что ты быстро встанешь, а ты лежишь без движения. Подхожу, смотрю, а затылок весь в крови. Я сразу схватил тебя и потащил сюда, пока ты совсем не окочурился. Чудом успели.

— А как его зовут… Дима? Да, Дмитрий. Что с ним?

— А эта крыса, как только запахло жареным, сбежала.

— Вот же козёл! Это он меня ударил! Найду, прибью! — я разозлился.

В этот момент в комнату вошла она. Девушка невероятной красоты. Добрый взгляд голубых глаз, легкая улыбка на губах, маленький точеный носик и приятная мужскому взгляду фигура, от которой перехватило дыхание:

— Больной, вы уже очнулись? — она внимательно посмотрела на меня.

— Да, я больше не мог оставлять такую красоту без вни… Ай! — Костя ткнул меня в бок и тихо прошептал на ухо:

— Не наглей, она уже занята.

— О чём вы шепчетесь? — подозрительно прищурилась девушка.

— Да так, о перспективах, — невинно отведя взгляд в сторону, сказал Костя.

Я снова присмотрелся к ней и неожиданно заметил сходство с нашей целительницей из учебного лагеря.

— А вы… Простите, не знаю вашего имени…

— Я Елена, можно просто Лена, и давай на ты.

— Так вот, Лена… Ты случайно не родственница Галины Владимировны?

— О, ты знаешь мою тётушку? — удивилась девушка.

— Да. Она у нас работает на загородном полигоне.

— Так вот куда она смылась… — задумчиво проговорила она, а потом встрепенулась, словно очнувшись от транса: — Она что-нибудь говорила обо мне?

Я уже открыл рот, чтобы рассказать о ее рассказах, но потом скосил глаза на Костю. Если все, так как я понял, то не стоит поднимать эту тему. Поэтому я коротко ответил: — Нет.

— Понятно, — ответила она, подозрительно глядя на меня. Чувствовалось, что она что-то подозревает.

Мне было интересно, что связывает её и Костю, но в этот момент появилось новое лицо.

— Лена, ты где застряла? О, Костян, привет! Как на кладбище? — как только Инна вошла в комнату, она сразу заметила моего знакомого, а потом перевела взгляд на меня и замерла, словно увидела привидение.

— О, Инна, привет! Не ожидал тебя здесь увидеть, — сказал я.

— Вы знакомы?! — синхронно воскликнули Лена и Костя, как по команде. Что вообще здесь происходит?

Странная у них реакция. Знакомые и знакомые. Что в этом такого?

— Нет… То есть да, — запаниковала Инна, покраснев.

А что с ней не так? Я что-то совсем перестал понимать ситуацию.

— Мы с ней выпив… — я не успел договорить. Инна быстро подскочила ко мне и закрыла мне рот ладонью, оборвав на полуслове.

— Простите, нам нужно поговорить наедине, — сказала она неестественно вежливым голосом, вытаскивая меня из комнаты за руку.

Когда меня выводили из комнаты, я услышал голос Лены:

— Ты когда-нибудь видел Инну настолько взволнованной?

— Нет, — ответил Костя.

Меня увели на кухню и прижали к стенке вопросом в лоб:

— Что ты здесь делаешь? — Инна сверлила меня взглядом, в котором читалось неверие и что-то еще… непонятное.

— Не знаю.

— Ты издеваешься?! — воскликнула она, мгновенно покраснев. А я ведь еще ничего не сделал.

— Нет. Насколько я понял, Костя принёс меня сюда, когда мне разбили голову.

— Точно? — подозрительно прищурилась она. Как следователь на допросе.

— Да. А ты чего так завелась? — спросил я, потому что всё это превращалось в какой-то сюр.

— Смотри. Первое: не говори Лене, что я пью. Она этого не любит. Второе: ответь честно, что тебя связывает с Мироном, Тарасом и Святославом? — спросила она и так пристально посмотрела мне в глаза, словно хотела вытащить ответ прямо из моей души.

— Они мои друзья.

— И всё?

— Да.

— А что насчёт их… цели в этом городе? — она не отводила взгляда, испытывая мою честность на прочность.

— Они вскользь упоминали что-то, но ничего конкретного не говорили, — ответил я, стараясь не выдать волнения. Я думал, не подставляю ли я их, хоть и не знаю, причем они здесь. Вроде бы не должен.

— Понятно, — ответила она и, словно по щелчку пальцев, снова превратилась в обычную девчонку: стукнула кулачком по плечу и беспечно сказала: — Расслабься, солдат ребенка не обидит.

— Это должен говорить я, — усмехнулся я.

— Но не сказал, — заключила она с победоносной улыбкой.

Мы вернулись в гостиную, где нас ждали два внимательных взгляда. Лена сказала, иронично приподняв бровь:

— Поворковали, голубки?

— Как и вы, — резко ответила Инна, не давая себя в обиду.

— Хм… Тогда вернёмся к нашему разговору. Насколько я поняла, вы встретились в… баре? — она испытующе посмотрела на меня, словно ожидая, что я выдам правду. Но Инна вовремя взяла разговор в свои руки.

— Нет, мы встретились в таверне. Там его друзьям стало плохо, и я помогала тащить их в казармы, — быстро выпалила она. Казалось, она сама не верит в то, что говорит.

— Ну ладно, — Лена подозрительно оглядела нас, — пойдёмте пить чай.

— Я думаю, мне стоит уйти, — мне было немного неловко в этой напряжённой обстановке.

— Игнат, ты мне должен. И считай, что интересным разговором за чаем ты закроешь этот долг, — отрезала Инна, не давая мне шанса отказаться.

Мне пришлось согласиться. Но чаепитие прошло на удивление хорошо. Я рассказал о себе всё, что произошло за последний месяц. Лена и Костя грустно кивали, сочувствуя моей амнезии, но Инна лишь хмурилась, словно что-то подозревая. Мне казалось, что она уже надумала обо мне какую-то невероятную историю. Вот только вопрос: какую именно?

Я также заметил, что в этой компании девчонка преобразилась. Конечно, она вела себя нагло и дерзко, но этой наглости было гораздо меньше, чем тогда в таверне. Здесь она казалась более… человечной, что ли.

Эта странная компания тоже рассказала о себе. Инна и Лена подружились ещё в детстве, когда пацанка защитила хрупкую целительницу от хулиганов. С Костей Лена познакомились не так давно, можно сказать, по работе.

Лена в свободное время работает в храме, помогая отпевать умерших. Это нужно для того, чтобы мёртвые оставались мёртвыми. Бывают случаи, когда скелеты восстают из могил и терроризируют жителей, а отпевание многократно снижает вероятность этого. Вот такие у них порядки.

Костя же иногда помогает в похоронном агентстве. Они с Леной несколько раз пересекались по работе, а потом как-то сдружились.

А Инна… Она — ураган. То появляется, то исчезает. Насколько я понял, она работает своего рода наёмницей и выполняет не совсем легальные заказы. Они ничего конкретного не говорили, но это читалось между строк. И Костя, и Лена не одобряли её работу, но принимали такой, какая она есть.

— Ладно, что вы заладили: работа да работа. Лучше послушайте, что со мной сегодня случилось. Этот Дима, твой друг, Лена… Хотя какой он друг? Обыкновенный козел! — воскликнула Инна.

— Инна! — укоризненно возразила Лена, нахмурив брови.

— Так вот, он выскочил из-за угла и толкнул меня, крича: «Уйди с дороги, шлюха!» Глаза у него были выпучены, как будто он чертей увидел. Не знаю, от чего он так бежал, но я поднялась, догнала его и врезала по этой наглой роже. А голова у него чугунная, руку повредила, — она потрясла кистью, демонстрируя свою «боевую травму».

Мы с Костей переглянулись. Значит, я уже отомщён. И что самое обидное — девчонкой. Да ещё и такой, как Инна. Самолюбие задето не на шутку.

— Инна! Он хоть живой? — взволнованно спросила Лена, её глаза округлились от страха.

— Да что с ним станется? Не из сахара сделан. Там двое его дружков подоспели и отвели домой. Наверняка сейчас сидит, сопли жуёт да на весь мир обижается.

Мы ещё немного поболтали, но потом я засобирался. Я чувствовал себя лишним в этой компании. Попрощавшись, я вышел из дома, а Костя потащился за мной, говоря, что ему пора на работу.

На улице мы немного поболтали, договорились о завтрашней тренировке — нужно наверстать упущенное. А потом мы разошлись в разные стороны: Костя — на кладбище, а я — в казарму.

Идя домой, я размышлял о том, как быстро всё закрутилось. Я всего лишь хотел прояснить место прописки в администрации. А тут и пьянки, и драки, и новые знакомые. Я словно попал в какой-то безумный водоворот событий.

Вернувшись в казарму, я понял, что уже поздно. Солдаты спали на своих койках, уставшие после тяжёлого дня. Я разделся, погасил свет и быстро уснул, провалившись в безмятежный сон.

Утром, после плотного завтрака, я сразу же поспешил на тренировочную площадку. Там уже стоял Костя, бодрый и подвижный, как будто и не провёл всю ночь на кладбище. Может, он по ночам спит где-нибудь в каморке? Иначе я никак не могу объяснить его неуёмную энергию.

Я подошёл к нему, и мы сразу же начали спарринг. Костя снова совершал свои нелогичные, хаотичные движения, а я старался отточить свой стиль, сделать его более эффективным. И, как ни странно, у меня начало что-то получаться. Я даже пару раз смог удивить Костю, заставив его отступить.

После тренировки он сказал, похлопав меня по плечу:

— Хорошая тренировка. У тебя начало получаться, и на удивление, ты быстро прогрессируешь.

— Спасибо. После обеда продолжим?

— Нет, не смогу, — покачал он головой, — у меня завал на работе. Буду занят несколько дней. Прости, что так получилось.

— Эх, жаль, — искренне расстроился я.

Он, скорее всего, ушел по своим мрачным делам на кладбище, а у меня до сих пор оставалось ощущение, что их компания — Инна и Костя — промышляет чем-то нехорошим. Насчет Лены ничего не знаю. Но ладно, это их дело. Не мое.

После обеда занялся медитацией. Начал гонять манну по каналам, стараясь добиться максимальной концентрации. И с удивлением заметил: она стала послушнее, намного послушнее. И такое чувство, что пропускная способность каналов и объём резерва увеличились. Тренировки не прошли даром.

Желая проверить свои догадки, я начал активировать боевой режим. Манна мощным потоком потекла по телу, прогоняя усталость и даря энергию. Я попробовал выполнить заученные приёмы. Воздух гудел от скорости ударов. Меч в руке ощущался как перышко. Однако я заметил, что мне всё ещё мешает инерция меча. Мне хватало сил наносить сильные удары, но инерция часто уносила меня дальше, выводя из равновесия. Поэтому я часто открывался, когда заученными движениями пытался сбросить инерцию меча. Нужно что-то менять, искать новые решения.

Так я тренировался до самого вечера, пытаясь найти способы сделать свой стиль более непредсказуемым и эффективным, чтобы не быть предсказуемым болванчиком.

К вечеру на полигон вышли Мирон, Тарас и Святослав. Все были какие-то задумчивые, хмурые.

— Эй, ребята, привет. Что такие задумчивые? Что случилось?

— Да так… Пришлось сдвинуть сроки в одном деле, — печально вздохнув, ответил Мирон, не глядя мне в глаза.

— Ага. Но это пойдёт нам на пользу. Мы лучше подготовимся, да и ты нам сможешь помочь, — отметил Святослав с какой-то странной надеждой в голосе.

— Тренируешься? — спросил Тарас, выйдя из задумчивости, словно только что заметив меня.

— Да. Присоединяйтесь.

Так у нас собралась небольшая группа, и мы начали спарринговаться по очереди, сменяя друг друга. И, к сожалению, я побеждал в трех из десяти раундов. Но стоит отметить, что они тренируются уже несколько лет, а я — всего месяц. И то, что прогресс есть, это уже хорошо.

Так прошел второй день моего отпуска. Троица вечером отправилась в таверну заливать вином свою печаль. Я же пошел спать. Завтра последний день отпуска, и нужно будет отдохнуть, прогуляться по городу, развеяться. И почему, спрашивается, я не сделал этого сегодня? Неужели я настолько привык к тренировкам, что забыл о простых радостях жизни?

Глава 12

Мне кажется, что в жизни всё возвращается на круги своя. Примерно месяц назад мы бежали, спасаясь от Новосибирска и надвигающейся орды монстров. И вот этим утром мы снова бежим. Только на этот раз сержант решил тоже размяться и бежал впереди нас, задавая темп. Как он сказал, оскалившись в своей фирменной волчьей улыбке:

— Вы уже немного подросли, так что с вами можно и пробежаться.

Только проблема в том, что он задал такой темп, что многие быстро выдохлись и начали отставать. Заметив это, Владислав Иванович только недовольно поморщился и сбавил темп.

Замечательно было то, что я выдерживал темп. Похоже, мои тренировки не прошли даром.

Да, это невероятно, но мои характеристики действительно сильно улучшились. Я больше не чувствовал себя хилым новичком.

Эта мысль вернула меня во вчерашний день, который начался довольно обыденно.

Утром в казарму прибыл сержант с остатками роты и, собрав всех рекрутов, направил нас на площадь к Стеле для повторной проверки характеристик. При проверке мои характеристики выглядели так:

Сила: 1,1

Выносливость: 1,5

Скорость: 1,2

Магический резерв: 1,2

Пропускная способность каналов: 1,3

Контроль: 1,1

В сумме мои характеристики составляли 7,4 — невероятное число, ведь месяц назад их сумма составляла 5,5. Больше всего увеличилась выносливость — с 0,8 до 1,5. Да и Павел постарался на славу, моя сила скаканула с 0,6 до 1,1. Другие характеристики прибавились совсем немного, на пару десятых, но и это хорошо. Главное, что я не стою на месте, не деградирую.

Я был рад, что тренировки с Павлом и утренние пробежки с сержантом в высоком темпе так сильно улучшили первые две характеристики. Выносливость и сила — это то, что нужно солдату в первую очередь.

По возвращении в казарму сержант отправил нас всех отдыхать до утра, потому что мы возвращались на загородный полигон. Обрадованные рекруты, словно выпущенные из клетки птицы, разлетелись по всему городу, радуясь предоставленной возможности.

Сержант же приказал солдатам на КПП отправлять всех рекрутов из его роты, кто не посетил Стелу, на проверку характеристик, чтобы никто не уклонялся от обязанностей.

После проверки я решил прогуляться по городу и посмотреть местные достопримечательности. Прошёлся по набережной, по одному мосту в одну сторону, по другому — обратно. Это было невероятно — идти по огромной громадине, которая тянулась почти на два километра, и ощущать под ногами мощь инженерной мысли.

Также прошёлся по улицам города, заглянул на шумный многолюдный рынок, где торговали всякой всячиной.

Гуляя по городу я заметил, что у меня было какое-то странное ощущение, будто за мной кто-то наблюдает, но я быстро списал это на то, что не привык к большому количеству людей на улице.

Время пролетело незаметно, и я вернулся в казарму, где уже были Павел, Амир и Саня — уставшие, но довольные.

Они рассказали, что недавно вернулись, и их сразу же на КПП развернули в сторону Стелы. Мол, положено, чтобы характеристики проверили. И результаты их не особо порадовали. Прибавка была небольшой — по 0,1 или 0,2 единицы. Они сказали, что уже достигли своего «потолка» и поэтому их характеристики будут повышаться очень медленно.

Кстати, явление «потолка» — довольно интересная штука. Это некая сумма всех характеристик, после достижения которой дальнейшее развитие многократно замедляется. У большинства людей этот предел равен шести или семи единицам. Однако встречаются уникумы, у которых «потолок» равен десяти! Обычно это были дети аристократов или известных воинов.

У этих избранных было огромное преимущество. Они могли буквально за год или два достичь уровня великих воинов, на что другим требовались десятилетия упорных тренировок. Вот такая несправедливость.

Я спросил, какой «потолок» у парней, но Амир загадочно ответил, что это информация, которой не делятся даже с друзьями. Дескать, «что знают двое, то знает свинья». Мне показалось или он только что обозвал меня свиньёй?

Ну раз так, то в следующий раз и я не буду рассказывать им о своих успехах. Хватит с меня откровений.

В тот вечер мы все устали после прогулки и быстро отправились спать. Сон сморил меня мгновенно.

А сегодня мы снова бежим, и впереди маячит фигура нашего сержанта.

Тоже странный мужик. Носится с нами, как с маленькими детьми. Хотя сержанты в других ротах просто стоят над душой и наблюдают за новобранцами, изредка раздавая указания. А наш сержант сам нас гоняет, особенно по утрам, с палкой наперевес. И на занятия заглядывает, и корректирует, если что-то нужно изменить. Постоянно ругается с Профессором и Инструкторами. Иногда мне кажется, что им просто нравится время от времени ругаться.

— Стоп! — неожиданно скомандовал Владислав Иванович, останавливаясь как вкопанный.

Бойцы из первых шеренг резко затормозили, но в спины им тут же врезались бегущие позади, образовав кучу-малу из потных тел. Из нее послышалась тихая недовольная ругань..

Сержант же не обратил на это никакого внимания. Он поднял с земли маленький камешек и бросил его в чащу леса. Все замерли, непонимающе глядя на сержанта.

— Так, так, так, — улыбаясь, произнёс он, словно играя в какую-то игру. — Кто понял, почему я бросил камень?

— … — был ему наш дружный смущенный ответ.

— Эх, салаги… Вас ещё учить и учить! За нами бежала «крыса». Скорее всего, даже молодая мышка. И никто из вас её не заметил, хотя она преследовала нас от самого Новосибирска, — его голос был полон укоризны.

— Что делать? Связать её? — неуверенно произнёс кто-то из кучи-малы, проявляя инициативу.

— Нет. Она поняла моё предупреждение и побежала обратно. Передаст, кому нужно, — ответил сержант, усмехнувшись в усы.

И действительно, ощущение, что за мной кто-то наблюдает, исчезло. Похоже, я привык к этому чувству за вчерашний день и сегодня уже не обратил на него внимания. А зря. И если вчера у меня было такое чувство, а исчезло оно только сейчас, значит, наблюдали именно за мной. И это не может не настораживать.

И здесь возникают два главных вопроса: кто это был и зачем ему это нужно?

***

— Итак, салаги, — начал разговор сержант, построив нас на плацу под палящим солнцем. — Сегодня я сформирую боевые группы. В них вы будете учиться слаженно работать. Вы должны стать единым механизмом, способным автономно действовать в самых разных ситуациях. От этого умения будут зависеть ваши жизни.

Он внимательно осмотрел наши ряды, его взгляд, казалось, проникал в самую душу. И я уверен, что у каждого из нас в голове сейчас крутилось множество вопросов.

— Вопросы будете задавать после формирования групп. Итак, названные — выйти из строя и встать в отдельную группу…

И он начал называть имена, и почти сразу же начала прослеживаться чёткая логика формирования групп. В каждой группе был здоровяк со щитом, обеспечивающий первую линию обороны, лучник, прикрывающий огнём с дальней дистанции, и мечник или копейщик — ударная сила, способная прорвать оборону противника. Дальше были небольшие различия. Группы состояли от трёх до пяти человек. И, как я и подозревал, сержант сделал так, чтобы в одной группе оказались те, кто хорошо ладит друг с другом. Да и характеры были учтены.

В моей группе оказались я, Павел — наш здоровяк, Амир — скоростной мечник, Саня — прирождённый маг и Алёша. Кто такой Алёша?

Это человек с большой буквы. Самый невезучий человек во всей нашей роте. Стоит вспомнить, как сержант в первый раз погнал нас от Новосибирска на загородный полигон, и этот парень перепутал берцы и надел левый сапог на правую ногу, а правый — на левую. И так бежал несколько километров, мучаясь и спотыкаясь.

Или лучше вспомнить бой с гулем несколько дней назад, когда мы только прибыли. Именно Алеша был тем парнем, который споткнулся и упал, а тварь убилась о его меч.

Хотя в этот раз сложно сказать, повезло ему или нет. Возможно, это был его хитрый план?

Сержант замолчал, закончив распределение по группам, и испытующе посмотрел на нас.

— Теперь можете задавать вопросы.

— Товарищ сержант! — выкрикнул один из бойцов. — Почему мы разбились на группы?

— Хороший вопрос, — довольно кивнул сержант, потирая подбородок. — У каждого из вас есть свой набор навыков и характеристик, и у каждого из вас есть свои слабые стороны, которые может компенсировать слаженный отряд. Если вы сражаетесь в одиночку, то вы не можете быть везде. В многочисленном строю вы должны выдерживать определённый темп боя, ограничивая собственные действия. А в малых отрядах, когда люди сработались, можно противостоять более многочисленному или сильному противнику, чем они сами.

— Товарищ сержант, как изменится наше расписание? — спросил другой.

— Смотрите: теперь у вас будет чередоваться два дня. В первый день вы, как и раньше, после завтрака будете заниматься оружием, после обеда — магией, а вечером — самостоятельной подготовкой. Во второй день вы будете тренироваться со мной. После завтрака — теория: как работать в команде, также будем рассматривать определённые типы задач. После обеда будем отрабатывать эти задачи на практике, а вечером — самостоятельная тренировка, чтобы закрепить полученные навыки.

Он оглядел нас и, не заметив, чтобы кто-то хотел задать ещё вопрос, добавил:

— Итак, раз у вас нет вопросов, притирайтесь друг к другу, знакомьтесь. До отбоя все свободны.

Все начали расходиться, сбиваясь в группы и оживлённо обсуждая новое расписание. Наша группа тоже образовалась. Вот только мы вчетвером молча смотрели на новенького, на Алешу. А тот робко съёжился под нашими пристальными взглядами. В его взгляде было что-то такое, что вызывало опасения.

Тишину, повисшую над нашей странной компанией, нарушил Амир.

— Настоящий воин должен гордо держать голову. Не стоит съёживаться под чужими взглядами.

— Прости, — ответил Лёша, ещё сильнее втягивая голову в плечи, словно хотел стать невидимым.

— Не дави на него. Он вроде нормальный парень, — вступился я за него, чувствуя себя слегка неловко в этой напряжённой обстановке.

— Поддерживаю, хоть он и трус, но занимается исправно. Я всё видел, — одобрительно пробасил здоровяк Паша, окинув Лёшу оценивающим взглядом.

— Высоко сижу, далеко гляжу, — заметил Амир, задирая голову и смотря в глаза гиганта. Он попытался разрядить обстановку, но вышло так себе.

Я обратил внимание на Саню. Казалось, ему было абсолютно безразлично всё происходящее. И Лёха зря так настороженно поглядывает на Рыбака. Он просто думает о чём-то своём, глубоко погрузившись в собственные мысли, а новичок просто оказался на пути его взгляда.

— Ну ладно, Лёха, рассказывай, что умеешь, — прервал я затянувшееся молчание.

— Да что тут рассказывать… Я — лучник. Отец у меня охотник. С детства учил меня обращаться с луком. Много раз ходил с ним на охоту. Зверей добывали, но только… — он замялся, словно не решался закончить фразу.

— Что? — спросил я, подталкивая его к откровенности.

— Монстров боюсь до дрожи, — сказал Лёша, словно признаваясь в смертном грехе и погружаясь в себя. — Их глаза, наполненные жаждой убийства… Они… Они не такие, как животные. Хищники, если хотят есть, могут рискнуть напасть на человека, но возьмут ровно столько, сколько им нужно, чтобы насытиться. А эти монстры… Они упиваются страданиями людей. Они убивают одного и идут искать других, чтобы продолжать сеять хаос и смерть.

— Понимаю, — грустно сказал Павел, опустив голову.

Они с Лёхой переглянулись и, видимо, без слов поняли друг друга. Как будто между ними возникла какая-то незримая связь.

— Хм, — неожиданно оживился Саня, — расскажи про свою стрельбу.

— Да, быстро стреляешь? — поддержал его Амир, с любопытством глядя на Лёху.

— Десять стрел в минуту, — ответил тот, немного осмелев, но мечник поморщился. Видимо, его не устраивала такая скорость.

— О, а как далеко можешь стрельнуть? Какова дальность полёта? — спросил здоровяк.

— Думаю, метров на шестьдесят уверенно, может быть, на восемьдесят смогу достать. Но это уже предел.

— Маловато, — почесал он затылок рукой.

— Хм, я думаю, что точность важнее всего, — заметил я, пытаясь поддержать Лёху.

— О, что касается точности, — оживился Лёха, воспрянув духом, — я с шестидесяти метров попадал белке в глаз дома! Здесь же я всегда попадаю в центр мишени. Ни разу не промахнулся.

— Наверное, это круто, — неуверенно сказал я и посмотрел на остальных. Заметил, что они тоже выглядят скорее озадаченными, чем удивлёнными. Никто из нас точно не знает, хорошо это или плохо. Но если он попадает белке в глаз, то это же должно быть хорошим результатом?

— Парни… — набрался он смелости, — давайте я покажу, как стреляю? Возможно, так вы лучше поймёте, на что я способен.

Мы согласились и всей компанией отправились на тренировочную площадку для лучников. До этого мы там не бывали, но часто видели, как там всё устроено. У лучников было чёткое разделение на две зоны. Первая — это зона, откуда они стреляют. Там у них стояли стойки с луками и колчаны со стрелами. Там были представлены разные образцы луков: большие, маленькие, средние, изогнутые и прямые. Наверняка у них есть какие-то свои названия и классификации, но я их просто не знал. Для меня лук — это просто палка с тетивой, и всё.

Лёха подошёл и взял один из луков. Он был размером между средним и маленьким. И только сейчас я обратил внимание, что он не выделяется ростом. Его даже можно назвать коротышкой. Рост у него дай бог метр шестьдесят.

После того как он вооружился луком, мы направились к границе второй зоны. Это было что-то вроде длинного прилавка, за которым начинались мишени. Одни были ближе, другие дальше. Расставленные по удалённости, как кегли в боулинге.

Заметив наш неподдельный интерес, Лёха слегка покраснел, но всё же решился и рассказал:

— Здесь мишени ранжируются по расстоянию. Вон до тех, — он указал на самые ближние мишени, — около десяти метров. Там слабые лучники отрабатывают технику стрельбы или опытные, но уже скорострельность. А до мишеней вон там, — он указал вдаль, — пятьсот метров. Из наших никто до них не достреливал. А инструктор… — его глаза наполнились каким-то фанатичным восторгом, — мало того, что он с лёгкостью достреливает до них, так ещё и всегда попадает тяжёлой стрелой в центр. После него мишени можно только выбрасывать, они превращаются в труху.

После его слов я тоже проникся уважением к инструктору лучников. Настоящий мастер своего дела.

Лёха взял одну стрелу, вложил её в лук, натянул тетиву, и вдруг раздался громкий щелчок… Щелчок тетивы по его руке. Она соскочила с нижнего конца лука.

А Лёха стоял в позе лучника, натянувшего тетиву, словно застывший памятник собственной неловкости. В одной руке у него было древко без тетивы, а в другой — тетива без древка и стрела. Его лицо стремительно краснело, словно его окунули в чан с кипятком.

— Блин, ребята, вы видели? Это не я… Это оно само! Лук попался бракованный, — говорил парень, умоляюще глядя на нас и отчаянно пытаясь убедить нас, что это не его вина.

Мы сами всё это видели своими глазами и, конечно, верили ему, но он всё равно пытался оправдаться, словно боялся потерять наше уважение.

— Лёха, просто попробуй ещё раз, — спокойно сказал Амир, скрывая улыбку. Но в его глазах всё равно читалось явное желание рассмеяться над комичностью ситуации. Да что уж греха таить, мне и самому с трудом удавалось сдерживать смех.

Лёха, весь красный от стыда, убрал этот злополучный лук подальше, пошёл и взял другой. На этот раз он осмотрел его более тщательно. Натянул тетиву и выпустил стрелу. Не дожидаясь, пока она попадёт в цель, достал ещё одну и снова выстрелил. А потом снова, снова, снова…

Он стрелял около пяти минут, и каждая его стрела попадала точно в центр мишени. Мишени находились на расстоянии пятидесяти метров. Но то, с какой точностью и уверенностью он попадал очередной стрелой в цель, завораживало. Это выглядело как настоящая работа мастера. Уверенно и со знанием дела. Сразу видно — профессионал.

Лёха закончил стрельбу и смущённо посмотрел на нас, словно ожидая оценки, и неловко пробормотал:

— Ну… как-то так… Получилось…

— Да это же превосходно! — радостно воскликнул Амир, его глаза загорелись от восхищения. — Твоя техника стрельбы на высочайшем уровне! Каждое твоё движение отточено до автоматизма. В каждом выстреле видна стабильность и точность, и это просто отлично! Тебе просто нужно немного потренироваться в скорости. Ускорить процесс перезарядки.

— Не стоит забывать и о силе, — добродушно похлопал его по плечу здоровяк Паша, от чего Лёха чуть не упал. — Подкачать тебя немного, и будешь далеко стрелять, как ваш инструктор.

— Хм, а если к наконечнику стрелы подвесить плетение огненного или воздушного взрыва, то поражающая способность сильно возрастёт, — задумчиво проговорил Саня.

Я же, не зная, что добавить к словам моих товарищей, просто показал Лёхе большой палец вверх, выражая своё одобрение. Я не эксперт по стрельбе из лука, но даже мне ясно что парень талантлив.

— Парни… Вы… — Лёха вдруг замолчал на полуслове, его нижняя губа задрожала, а глаза наполнились влагой. Он был тронут нашей поддержкой и верой в него.

— Так, стоп! Не стоит воину разводить сырость на ровном месте. Потом ещё наплачешься. Не время, — Амир по-дружески потряс его за плечи, пытаясь разрядить обстановку.

Таким образом, у нас сформировалась команда, а впереди нас ждали только тренировки.

***

Благодарю всех, кто дочитал до этого момента. Однако я вынужден сообщить, что на ближайший год прекращаю работу над этим проектом. Причина проста: меня призывали на военную службу.

Если вам понравилась эта история и вы хотите узнать, что будет дальше, подписывайтесь на мой аккаунт. Ориентировочно я планирую вернуться к писательству в июне 2026 года.

Что касается текущего цикла: мне предстоит его серьёзно переработать. Это был мой первый опыт создания большого художественного произведения, и сейчас я вижу критическую массу ошибок, которые необходимо исправить.

Впрочем, совсем без творчества я вас не оставлю. Сейчас я уже написал небольшой рассказ для конкурса, посвящённого теме донорства. (Хотя, честно говоря, после его прочтения у людей может пропасть всякое желание становиться донорами, так что читайте на свой страх и риск).

Жанр: Социальная фантастика, Антиутопия, Юмор

Аннотация: В мире, одержимом идеей совершенства, человечество создало «Амброзию» — медицинский препарат, дарующий молодость и здоровье. Но за даром бессмертия скрывалась смертельная ловушка. Спустя двадцать лет «совершенные» люди начали вымирать, а надежда на спасение возродилась в крови избранных. Борис, обычный офисный работник, волей случая оказывается среди тех, из чьей крови собираются добыть «Нектар» — последнюю надежду на выживание. И его в добровольно-принудительном порядке пригласили сдать кровь.

Ссылка: https://author.today/work/427688

------------------------------------------------------------------------------------

Также советую почитать книгу "Пепельный мир".

Жанр: ЛитРПГ, Постапокалипсис, Боевая фантастика

Аннотация: По интернету бродит баннер, предлагающий подключиться к виртуальной онлайн игре. Мало кто верит в подобное, но те, кто всё-таки решаются, попадают в пепельный мир. Мир хоть и старающийся походить на игру, но ею не являющийся. В этом мире царит разруха и радиация, вокруг только песок, да мутанты. ПеМир дарит простые умения, которые могут превратиться в мощные пси-способности, стоит лишь прокачать их. При этом следует быть осторожным, чтобы навсегда не остаться в ПеМире. Однако куда опаснее оказываются другие игроки, что, как и все преследуют свои цели в новом мире. И ради этого готовы пойти на все.

Ссылка: https://author.today/work/15353