Человек без лица

Глава 1. Оплата у психолога не прошла.

За гремучую доблесть грядущих веков, За высокое племя людей Я лишился и чаши на пире отцов, И веселья, и чести своей.

Мне на плечи кидается век-волкодав, Но не волк я по крови своей, Запихай меня лучше, как шапку, в рукав Жаркой шубы сибирских степей.

Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы, Ни кровавых костей в колесе, Чтоб сияли всю ночь голубые песцы Мне в своей первобытной красе,

Уведи меня в ночь, где течет Енисей И сосна до звезды достает, Потому что не волк я по крови своей И меня только равный убьет.

О. Мандельштам.

Часть первая. Другая сторона.

«… За пределами представлений о правильных и неправильных действиях есть поле. Я встретил там тебя…»

***

Оплата у психолога не прошла, и ад оказался зеленого цвета. Нет, я мог бы принять все: ужас, смерть, боль, отчаяние, опустошение, но… ад зеленого цвета? Зеленого, не красного, не оранжевого, а зеленого, зеленого, Карл! Даже языки пламени были ядовито-зеленого оттенка, обжигавшие скорее страшным холодом, чем огнем. Какого хрена огонь холодный? Это ад, тут должно быть жарко! В общем, странное место. И черти какие-то странные.

С тех пор как я умер, то совершенно ничего не понимал. Не то что бы у меня были максимально поверхностные знания о жизни после смерти, нет, скорее место, в которое я попал не походило ни одно из тех про которые я читал или хоть что-то слышал. Тем не менее, я решил, что все окружающее меня непременно ад, так как самоубийцы незамедлительно попадают именно туда, уж в чем, в чем, а в этом я был уверен точно. А может уже и нет… В любом случае, перспектива болтаться в этом месте неопределенное количество времени меня несильно прельщала, скорее напротив. Радовало лишь то, что после смерти есть что-то… а не просто вечная пустота, пугающая по хлеще самых страшных мук.

Да, кстати, я не представился, хотя мне, в общем-то, и нечем. Мои имя и фамилия забыты, я попросту не помню их. Поэтому можете называть меня Автором. Да, я Автор, я писатель, я пишу книги, которые никто не печатает, но, если их никто не видел, это не означает, что их нет. Я создаю целые вселенные, в них живут люди, что-то случается и ответственен за это я и только я… Вернее будет сказать… я создавал целые вселенные.

31 марта 2022 года я покончил с собой, повесившись у себя в квартире. Жалею ли я? Может быть, по правде говоря, я еще не понял. Слишком мало времени прошло. Однако, как банально бы это не звучало, я сам виноват в своей смерти… дело вот в чем…

…Несколько лет назад я написал книгу, в которой очень нехорошо обошелся с одним персонажем. Да, знай я тогда, чем это обернётся, я бы с него пылинки сдувал… Персонаж нашел меня, и жизнь моя превратилась в кошмар. Нет, он не мог причинить мне вреда, но вот результат его деяний – я, доведенный до сумасшествия, решился на этот отчаянный шаг. Ужас и страх наполняли мою жизнь… но теперь я свободен от всего этого. Я уже мертвый, Призрак. Да, я окрестил его Призраком, хотя раньше он носил другое имя, которое забыто, как и мое. Но теперь уже все равно, он ничего не может мне сделать. А вот они могут…

Как уже сказано выше, черти в аду были странные. Похожие, чересчур похожие на людей, они также двигались, ходили и боже мой, если бы я встретил их там, на Земле, то никогда в жизни бы не догадался, что они – ненастоящие люди. Правда было в их внешнем виде что-то отталкивающее и отнюдь не человеческое. Когда я говорил про то, что ад зеленого цвета, то имел в виду то, что все вокруг было покрыто невероятно густым туманом, из-за которого ничего не было видно через пару метров. Создавалось ощущение, что видишь мир под отвратительным зеленым фильтром. Я старательно присматривался к чертям, - в том, что это черти я опять-таки не сомневался - чтобы понять, что с ними не так и в какой-то момент до меня дошло – глаза. Их глаза светились потусторонним зеленым цветом, словно два прожектора, призванные выжигать ненавистью все живое на своем пути. Я невольно поежился, но тут взгляд мой упал на глянцевую поверхность стены. Странная вещь. Человек в отражении не был мной, хотя я так давно не смотрелся в зеркало, что уже и забыл, как выгляжу. Исхудавшее лицо обрамляла копна всклоченных и не расчёсанных волос. Впалые глаза, похожие на две дырки, окончательно потеряли свой цвет – или я просто разучился воспринимать цвета под этим зеленым фильтром – смотрели из-под потрескавшихся очков грустно и отчужденно. Одет я был в то же, в чем и помер: помятую голубую рубашку с галстуком (я называю цвета, чтобы напомнить себе о существовании других, кроме зеленого) светло-бежевую кожаную куртку, брюки, наверное, черные, и потертые старые конверсы. При этом я сжимал в руке кипу исписанных листов бумаги, которую раньше не замечал. Листы оказались страницами моей последней книги. Удивительно, я не смог расстаться с ней даже после смерти. Странный прикид для ада.

Черти не обращали на меня ни малейшего внимания, продолжая шнырять туда-сюда. Я тяжело вздохнул. Надо было что-то делать, как минимум для начала сдвинуться с места. Ходить оказалось не сложно, хоть и немного тяжелее чем на Земле. Как будто долго не двигался и теперь при ходьбе в икру вонзаются миллионы иголочек. Я сделал пару шагов и сразу же налетел на одного из чертей. Тот резко оттолкнул меня и, не издав при этом ни звука, невозмутимо пошел дальше.

«А у них тут весело»

Я поднялся и с напыщенно пофигистическим видом направился вперед.

Не помню, проходил ли я через какие-нибудь врата – и были ли они в прицепе, - но по мере моего углубления внутрь, пейзаж принялся меняться, а количество языков пламени – расти. Чертей тоже стало в разы больше. Спустя еще какое-то время начали слышаться крики. Под ногами я, к своему удивлению, вместо глянцевой плитки, которой все было устлано в начале, обнаружил воду, постепенно переходящую в топь. Запахло торфяным болотом, с примесью чего-то едкого… возможно серы. Ад все-таки. Минуты через две я понял, что место, где я впервые оказался, это лимб, самое начало ада. Вдали показалось несколько фигур. Я замер. Страшно не было, было любопытно. Зеленое марево, застилавшее все вокруг начало развеиваться и, пройдя еще пару метров, я увидел… о боги…

Это был ад, в самом его настоящем проявлении. Стоит ли описывать то, что я увидел? Для начала я оглох от хора криков, смеха, музыки (?) и голосов, звучащих одновременно и превышающих все возможные для слухового восприятия децибелы. Вся эта катофония дополнялась никуда не девшимся зеленым фильтром и картинами самых отвратительных зрелищ, на которые только способен человеческий мозг. Здесь мне поплохело. Запах болота и горящей серы ударил в нос с новой силой, и меня затошнило. Весь этот ужас закручивался в одну страшную воронку и масса из чертей, грешников и еще какого-то (из-за треснутых очков плохо видно) уходила вниз, в глубины, где крики были еще страшнее и громче.

Каким-то шестым чувством я ощутил, как сзади ко мне подошли.

- Здарово, висельник. Тебе ниже.

И меня пихнули туда, дальше, глубже. Я полетел вниз, не отдавая себе отчета где и куда. Время падения показалось мне бесконечным и чем ниже я падал, тем ужаснее было то, что я видел. В конце концов я не выдержал и закрыл глаза.

Неожиданно все стихло, и мертвая тишина ударила по ушам. Я упал на торф, ну или что-то похожее и мягкое. Раздалось хлюпанье, какое бывает, когда наступаешь в трясину. Звука от падения практически не было, но в наступившей тишине он показался невероятно громким. Я открыл глаза. Уже успевший стать привычным зеленый туман отделял остальной ад от дна. Я попытался встать, но не смог. Сердце нехорошо стукнуло, и вместе с этим пришло осознание, что лежу я в самой настоящей топи, из тех, что бывают на болотах, и что она неспешно и с характерным чавкающим звуком засасывает меня внутрь. Так это и есть самый последний, девятый круг? На меня холодным дождем вылилось осознание того, что я сотворил. Самоубийца. Совершивший насилие над собой. Все прощается, этот грех нет. Страх… что теперь со мной будет? Я изо всех сил старался взять себя в руки и успокоиться. Хватит. Ничего еще не произошло, если не считать того, что меня скинули вниз и есть вариант, что меня сожрет болото. Почему вообще в аду болото? Когда говорят про загробную жизнь болото в любом случае вспомнят… да никогда его не вспомнят!

- День добрый, вам помочь?

Я поднял глаза. Рядом со мной на небольшой кочке стоял человек в костюме и с тростью. И хоть я раньше его не видел, но сразу же узнал. Так вот ты какой… Он был совершенно такой, как я читал. Зеленый фильтр все еще мешал мне адекватно воспринимать цвета, но я был уверен, что костюм на нем серый, трость – угольно-черная, а глаза непременно разного цвета.

- Спасибо, было бы неплохо.

Он протянул мне руку в перчатке и я, опираясь на нее, с большим трудом поднялся. Топь грустно хлюпнула, отпуская меня. Мой спаситель внимательно осмотрел меня с ног до головы.

- Гм, а вы, собственно, кто таков будете? Я вас раньше не видел.

- Да я… я не помню кто я. Повешенный, скорее всего. Но… при жизни я писал книги, поэтому, если вам так важно, то можете называть меня Автором.

- Автором? Ну что же, пусть так.

Помолчали.

- А вы… кто?..

- А вы не догадались?

«Догадался. Поэтому и спрашиваю.»

Он усмехнулся.

- Вы правда Автор?

- Да.

- А где же ваши книги?

- Да вот есть одна, - я протянул ему кипу листов, которую все еще сжимал в руке.

- Ну-ка, ну-ка… Разрешите, я взгляну?

- Пожалуйста.

Некоторое время он пристально просматривал мои листы, бегая одним глазом – только левым – по строчкам, и наконец воскликнул:

- Как интересно! Ваша книга безусловно стоит того, чтобы уделить ей больше времени. Пойдемте, пойдемте.

«Ема-е, вот это я попал…»

И я пошел. А что еще мне оставалось делать? Надо же, ему понравились мои записульки. Кому сказать, не поверят. А я сам верю?

1.1 Алло, это тот свет? Я скоро буду.

… Пришел. Увидел. Сдох…

Если вам когда-нибудь случится побывать на Арбате, то пройдясь вдоль него, прямиком возле автобусной остановки, недалеко от выхода со станции Смоленская, та, что на синей ветке, есть незаметный и ничем не примечательный знак подземного перехода, который постоянно не замечают туристы, да и местные нечасто задумываются о его существовании. На самом деле, это знак и не создан для того, чтобы его замечали. Быть может, вы все-таки его заметите, тогда, завернув за угол, вы непременно увидите сам переход и, спустившись вниз, вашим глазам откроется… обыкновенный подземный переход с торгашами, продающими всякую ерунду?.. Пожалуй, что и так, но это только на первый взгляд. Видите ли какая штука, те, кто создавал этот переход, были крайне заинтересованы в том, чтобы вы приняли его самый "обычный". Но это не так.

По Арбату шел человек в сером пальто и такой же шляпе, с портфелем-дипломатом и совершенно неестественными для такой внешности длинными золотистыми волосами, аккуратно подвязанными ленточкой, настолько длинными, что человека по незнанию можно было спутать с девушкой. Пройдя мимо автобусной остановки и нырнув в переулок, он поспешным шагом спустился в переход. Минуя идущие ему навстречу толпы людей, он прошелся мимо торговых павильонов, неизбежно сопровождающих нас в любом подземном переходе, и, зайдя за последний, принялся курить, прислонившись к стене и внимательно пробегая глазами по идущим мимо людям. Дождавшись, когда переход опустеет, человек пошарился по стене и дернул на себя еле заметную дверь с табличкой "Осторожно! Высокое напряжение". Дверь поддалась и со скрипом открылась. Человек воровато оглянулся, и, убедившись, что его никто не видит, вошел внутрь.

Так уж вышло, читатель, что я обманул тебя, потому как вошедший в подозрительную дверь был вовсе не человеком. Да, он ходил и двигался как человек, имел две руки, две ноги, голову, носил человеческую одежду, но человеком не был. Ты спросишь, кто же он такой тогда? Я отвечу - он был архангелом. Вот незадача, ты ожидал от меня любого ответа, но только не такого, верно? Но твои сомнения не опровергают факта, что вошедший в дверь был самым настоящим архангелом, и не ты, не я ничего с этим поделать не сможем, ведь не мы его назначали и не нам его в этой должности понижать. Звали его Гавриил.

Гавриил прошел несколько метров в полной темноте, слегка подсвечивая себе дорогу светом, исходящим из ладони, и наткнулся на изрядно прогнившую лестницу. Тихо ругаясь - да, архангелы, в отличие от ангелов могут ругаться сколько хотят, ведь кто их осудит? Бог? - и опираясь на сырые стены, Гавриил пошел наверх. Постепенно, лестница начала улучшаться - исчезли прогнившие ступени, появились перила, и вообще казалось, что архангел выбрался из темного подвала наружу. Лестница не планировала заканчиваться. Отвыкший от таких физических нагрузок, Гавриил сел на одну из ступенек и прижал к себе дипломат. О чем он думал в тот момент не скажу, их мысли скрыты, даже от меня. Рискну предположить, что о том, когда же починят этот несчастный лифт и о подозрительно срочном деле, из-за которого он должен будет покинуть уже успевшую полюбиться ему должность в Министерстве иностранных дел в России и вернуться в Рай, где ему, по-хорошему, и следует быть. Посидев так минуты две, он встал и с тяжелым вздохом пошел дальше.

В конце лестницы снова оказалась дверь, и Гавриил вошел, искренне радуясь окончанию оставшейся позади смеси гнилого дерева, именуемой лестницей. Возле двери стоял рыжеволосый мальчик со связкой ключей на поясе и медитативно покачивался из стороны в стороны. Гавриил отдал ему дипломат.

- Добрый день, Кохавиэль. Как у вас тут дела?

- Сейчас вечер. Дела нормально. Как будто бывает по-другому.

- Бывает, Кохавиэль, еще как бывает, только не здесь. Уже правда вечер? - архангел взглянул на большие наручные часы. - пять пятнадцать по Москве. Пожалуй, ты прав. Отнеси портфель ко мне.

- Я Страж двери, а не носильщик. Нужно - несите сами. - Кохавиэль всучил дипломат обратно Гавриилу.

- Ты чего такой злой? Случилось что-то?

- Нет. В этом-то и дело. Ничего не происходит.

- А разве это плохо? Главное - быть готовым, когда что-то начнет происходить.

- Вы мне это уже лет двести говорите.

- Ну ладно, не дуйся. В следующий раз возьму тебя с собой на Землю.

- А дверь?

- Найдем кого-нибудь. Никуда твоя дверь не денется. Эх, молодежь… - и он пошел дальше, сунув дипломат под мышку.

Читатель, вероятно, обидится на меня, если я не расскажу ему, что, собственно, из себя представляет Рай. Но дело в том, что… я сделать этого решительно не смогу, так для каждого он имеет свое изображение и для каждого он уникален и неповторим. Каждый создает для себя свой собственный Рай. А так сам по себе это просто… белое пространство. С небольшим количеством ламп с эконом лампочками. Хоть убейте, не понимаю на кой они там нужны, они же сами светятся!

Гавриил вошел в зал с множеством зеркал, стоящих на подставках, и отражающих исходящие от него лучи. Возле белой стены за небольшим журнальным столиком сидел ангел и что-то читал, потягивая из чашки мутно-коричневую жижу. Может кофе. Может что-то еще. Его каштановые кудри падали на лоб, и он время от времени заправлял их за ухо, откуда они с успехом выбивались через несколько минут. Гавриил бросил взгляд на название книги. "Патологическая анатомия полный курс". Ну твою ж…

- Ты не слишком много уделяешь внимания изучению человеческих организмов?

- Сказал мне тот, кто работал и жил среди людей последние пять лет. Как там на Земле?

- Ой не знаю… грядет у них что-то. Боюсь, как бы это плохо не закончилось.

- У людей всегда что-то грядет. Ничего, живые пока.

- Не знаю… может ты и прав. Но ситуация и впрямь нешуточная.

Ангел поднял глаза от книги.

- Нешуточная? Да это детский сад. Сколько люди пережили, причем похуже того, что твориться. Гораздо хуже.

Гавриил промолчал. Спорить с ним было бесполезно.

- Рафаил…

Ангел - если быть точнее, архангел, - со звоном поставил чашку на столик и стрельнул в него недовольным взглядом болотно-зеленых глаз.

- Я же просил, не называй меня так.

- Рафаэль. Лучше скажи, ты не знаешь, зачем нас тут собрали?

- Я думал, ты знаешь.

Архангелы удивленно переглянулись.

Послышались шаги и в зал вошел третий архангел с тяжелым мечом на перевес. Гавриил повернулся к вошедшему.

- Ну ты-то должен знать! Он всегда тебе все рассказывает.

- Должен знать что? И ничего Он мне не рассказывает.

Рафаэль наконец отложил книгу.

- Прекрасно. Мы трое здесь по очень важному делу, а раз наш дорогой Михаил тоже оставил свой пост и присоединился к нам, то значит дело и правда серьезное.

Гавриил вздохнул.

- А Кохавиэль только пятнадцать минут назад ныл мне, что у нас скучно и ничего не происходит.

- Его можно понять. Он Страж, тем более еще ребенок.

- Ребенок! - Михаил оперся на меч. - да я в его возрасте…

- Ой замолчи, а? Сейчас начнется вот это все на три часа…

- Тихо.

Архангелы резко замолчали и повернулись на голос. В зал вошел четвертый.

- Итак, все трое в сборе можно начинать. Как вы могли догадаться, Я не стал бы отвлекать вас просто так...

- Мы заметили. - кисло отозвался Рафаэль, явно не довольный тем, что его отвлекли от чтения полного курса "Патологической анатомии".

- …это не займет много времени. Если вкратце, то недавно в Санкт-Петербурге скончался писатель. Повесился в собственной квартире.

- Ну умер и умер, с кем не бывает. Самоубийцам одна дорога, и она не к нам. Причем тут мы?

- Подожди, Рафаил, не перебивай!

- Я Рафаэль!

- Неважно, помолчи. Дело в том, что, попав по назначению, как это водиться "не к нам" этот писатель встретился с самим… с самим дьяволом. Но итог этой встречи весьма странен. Дело в том, что… Темнейший не просто не воздал этому… грешнику по заслугам, но еще и вел с ним разговоры и крайне интересовался его произведениями.

Архангелы резко помрачнели, даже Рафаэль перестал делать вид, что ему все равно.

- А… почему так?

- В том-то и дело, что Я не понимаю, почему так. Такого не бывало раньше. За этим явно что-то скрывается. И вы выясните, что именно.

Повисло молчание, слышалось только прерывистое гудение ламп. Тишину нарушил Рафаэль.

- А почему мы должны эти заниматься? Мы архангелы, так-то, у нас и других дел полно.

- Например, читать человеческие книжки?

- Да хоть бы и так. В любом случае, есть куча тех, кто может этим заниматься помимо нас.

- Не злись, Рафаэль. Я прошу об этом вас, потому что доверяю вам более остальных. Тем более в делах, где замешан… Я должен быть уверен в том, что вы справитесь.

- И мы справимся. Можешь на нас положиться. - Михаил преданно посмотрел на него.

- Не сомневаюсь. Удачи вам и… берегите себя.

Троица осталась в зале одна. Рафаэль снова сел за столик и взялся за книгу. Гавриил посмотрел уходящему вслед.

- И… какие предложения будут?

- Не знаю как вы, а я этим заниматься не собираюсь.

- С ума сошел?! Это не просто так, это Он сказал сделать. Как ты вообще стал архангелом?

- Да ладно вам. - Рафаэль сделал глоток из чашки. - Я пошутил. И я могу быть серьезным, когда надо. Надо, так надо. С чего начнем?

Глава 2. Свечи, сок граната и про то, куда мы ходим во снах.

Когда мы все засыпаем, куда мы отправляемся? Странные места, которые по необразованности можно принять за порождение страхов и грез смешанные с тревожным бредом и политые сверху чашкой кофе существуют на самом деле. Знайте же, дети мои, что каждый раз, когда вам снятся сны, неважно какие, то на девятом кругу ада, в самом его центре. Кому везет, тот возвращается назад и просыпается, а кому нет – остается здесь, бродить по этим нелицеприятным локациям сна. Навсегда. Глупая смерть. И кто придумал, что умереть во сне это подарок?

***

Я шел следом за своим проводником и мысленно прикидывал, что меня ждет дальше. Ну, всяко ничего хорошего. В глубине души я все еще надеялся, что меня попросту пошлют куда подальше, но что-то подсказывало, что я так легко не отделаюсь.

Глаза уже привыкли к зеленому окружению, и я с неподдельным интересом принялся рассматривать спутника. Да, все так и есть, он был точно таким как описано в книгах: несмотря на наличие у него трости с набалдашником в виде головы пуделя, ни на какую ногу он не хромал, росту был не маленького, и не громадного, а просто высокого, где-то чуть больше ста восьмидесяти пяти, в дорогом сером костюме и в туфлях под цвет костюма. Такой же серый берет он лихо заломил на ухо и параллельно линии сгиба было прикреплено огромных размеров петушиное перо. По виду – лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз черный, левый почему-то зеленый. Брови черные, но одна выше другой. Словом, сомнений не оставалось – это был действительно он. Я погиб.

- Вы так пристально меня рассматриваете…

- А… извините. Я просто никогда не видел того, что… на этой стороне и теперь мне интересно…

- Любопытство – прекрасная человеческая черта. И не только человеческая. Я тоже крайне любопытен. Собственно, поэтому я и здесь. – он горько усмехнулся. – Вам крайне повезло, что вы попали ко мне, а не к этим. – он ткнул пальцем наверх.

- А вы… правда дьявол?

- Ну вы же сами об этом догадались. Зачем лишний раз спрашивать?

- Убедиться… наверное… мало ли я ошибся…

- Что ж, в таком случае, вы не ошиблись.

Судя по всему, у меня было максимально несчастное выражение лица, потому что он рассмеялся и произнес:

- Ну хватит, хватит. Успокойтесь. Вы мне нужны в здравом уме. – и сделав еще пару шагов, добавил. – у меня можно задавать вопросы. В отличие от них. Мы почти пришли.

***

А потом я вырубился. Может переизбыток информации, ощущений и прочего тяжело сказался на мне, а я по натуре человек впечатлительный. А может это он так захотел…

Тем не менее очнулся я в полутемном помещении. Зеленый фильтр никуда не делся, но в данном месте он смотрелся так гармонично, что я уже начал сомневался, что если выйду отсюда, то смогу когда-то воспринимать нормальные цвета. Было прохладно, даже скорее свежо, свет тоже был, но приглушенный и, как мне показалось неестественный и пахло цветами. Интересно…

- Очнулись? Ну вот и славно.

Я слегка приподнялся и подумал, что магическим образом переместился в сад. Рядом со мной на краю кровати среди огромного количества всевозможным растений сидел Мефистофель – да, на мой взгляд из всех имен, которыми его наградило человечество это подходило ему более остальных, - и осторожно перелистывал мои листы.

- Где я?

- А… ну вообще это называется моей обителью.

- Ага… Прикольно тут у вас. Цветов много…

- Вы тоже заметили? А знаете почему?

Я изо всех сил напряг мозги.

- Рискну предположить, что это пародия на эдемский сад. Ну тот, который в Раю.

- И будете правы. – он отложил кипу бумаг в сторону. – Автор, какого черта? Вы прекрасный человек. У вас замечательные книги. Почему вы здесь?

- Я самоубийца.

- Это я уже слышал. Почему вы сделали это с собой. Неужели ваша жизнь была настолько паршива?

- Вы не представляете насколько.

- Уж поверьте, я представляю.

Я вздохнул. Растений и вправду было много, однако большинство из них не цвели. Однако это не мешало им иметь пышную и раскидистую листву, на которой блестели еще не высохшие капельки воды. Вероятно, их недавно опрыскивали. Неестественный свет, который я заметил при пробуждении был светом от ультрафиолетовых ламп, используемых для лучшего роста всякого вида растительности. В общем, Мефистофель любил свои цветы и ухаживал за ними даже чересчур хорошо, оттого я сделал вывод, что на представленных растениях не предусмотрено никаких цветков в принципе, что несколько не портило их, а напротив, придавало окружающей обстановке нотки леса с примесью модерна. Даже болотный запах как-то удачно гармонировал с ними, хотя до этого я сомневался, что он может реагировать вообще с чем-то. Глядя на все это, мне вспомнились орхидеи, которые остались в моей квартире, и я погрустнел.

- Молчите? Ну молчите, молчите. А знаете, это даже лучше. Теперь я могу наслаждаться вашим обществом сколько угодно. Вы ведь не против?

- Ни чуть.

- Славно. – Мефистофель откинулся на спинку кровати. – а еще что-то напишете?

- Не… не знаю. Нет. Я, наверное, вообще больше не буду писать. – я вспомнил Призрака и меня затошнило.

- Отчего же?

- Я мертвый.

- Чушь. Это не оправдание. – он лихо вытащил из кармана зажигалку и принялся поджигать стоящие возле кровати свечи. – Вы, пожалуйста, подумайте еще. А то мне здесь так скучно и одиноко и… - вдруг Мефистофель резко поднял голову и заглянул мне прямо в глаза. – А про меня напишете?

Его взгляд вонзился мне в душу, и я готов поклясться, что увидел он там все, что я так настойчиво пытался скрыть. Впервые за время нахождения с ним мне стало по-настоящему страшно.

«В теории, если я откажусь, он меня испепелит или что?»

- Эээ… да я что-то перегнул, наверное, не умею я ничего писать, какой из меня писатель, право же…

- Э нет, любезный. Так дело не пойдет. Назвался горшком – полезай в печь. Назвался писателем – пиши книгу. Так что не отпирайся.

- Я… я попробую.

- Замечательно. – дьявол спрятал зажигалку обратно. – вы бледны. Хотите выпить?

- Пожалуй.

Пока он ходил за бутылкой я изо всех сил старался успокоить бьющееся сердце. Нет, ну и что, подумаешь, написать книгу… Ведь писали же про него Гете, Булгаков… Данте в конце концов, а я чем хуже? В какой-то момент мне показалось, что растения смотрят на меня. Я быстро отогнал эту мысль.

- Что с вами?

- Ничего. Все в порядке.

- Вы боитесь? – Мефистофель протянул мне бокал, наполненный какой-то темной жидкостью. – не бойтесь. Я не настолько глуп, чтобы уничтожить единственное свалившееся мне развлечение.

Я отхлебнул жидкости.

- Что это?

- Гранатовый сок. Кстати, хотите интересный факт? Места, где писались Святые Книги невероятно теплые, поэтому яблоки там красные, с толстой кожурой и множеством кисло-приторных зерен. Люди с севера называют их гранатами. По сему, говоря на ваш манер, запретным плодом был именно гранат. Вот такая вот штука. Пейте.

От приятной вязкости во рту и правда стало легче. Дьявол тоже отпил из своего бокала.

- И кстати, не волнуйтесь по поводу оплаты. Я награждаю сполна.

- Боюсь спросить, как именно.

- Любопытство, Автор. Ваше любопытство. Это прекрасная черта, которая все еще делает вас живым. Я отвечу на любые ваши вопросы. Знаете, вы мне напоминаете одного доктора…

- Фауста?..

- Именно. – он снова отпил. – и все-таки я положительно рад, что ко мне попали именно вы, а не какой-то очередной доходяга-наркоман. Вы один из интереснейших людей, которых я встречал. Об одном жалею, почему вы не обратились ко мне еще при жизни. Мы познакомились бы гораздо раньше.

Я криво улыбнулся и попытался перевести тему.

- Что вы пьете?

- Вино. Хотите?

- Благодарю покорно, я пас.

- Ну, как хотите.

Повисшее молчание угнетало.

- Может вы хотели спросить что-то уже сейчас?

- Вы правда из падших?

Мефистофель замер. Видимо, этого вопроса он ожидал меньше всего.

- Пути Господни неисповедимы. Запомни, Автор, всегда выбирай сидеть низко. С низкого не так опасно падать. Да, я тот, кого раньше называли Денницей, самый умный, сильный, красивый и приближенный к Богу ангел. Точнее был им. Но…

- …но Денница возгордился своим высоким положением и перестал выполнять Божьи повеления, а всех остальных ангелов начал подстрекать к бунту. И тогда один ангелов, что остался верен Богу громко воскликнул: «Кто как Бог?» или «Кто равен Богу?», что по-еврейски было «Ми ка Эль». Он вступил в сражение и низверг Денницу с другими падшими духами с Небес. С тех пор архангела называют Михаилом, а падшего Денницу – дьяволом и сатаной.

- Все то ты знаешь? На кой спрашиваешь, если знаешь?

- Я знаю, что говорят люди. Хотелось бы услышать более достоверные источники. Тем более, если я буду писать про вас, нужно же…

- Не вздумай про это написать.

- Хорошо. Хорошо. Только не надо… пожалуйста.

- Не надо чего?

- Не знаю.

Мефистофель прищурился.

- Автор. Хитрый Автор. Уж не думаешь ли ты, что хитрее меня?

- Ни в коем случае. Однако Денница тоже думал, что сможет одолеть Бога, но не смог одолеть даже архангела Михаила.

- Не наглей.

- Прошу прощения. Я просто констатирую факт.

- Откуда же ты взялся такой заумный и наглый?

- Упал сверху.

Видимо это интерпретация показалась дьяволу довольно смешной, потому как он расхохотался так сильно, что стекло в бокале задребезжало.

- Черт с тобой. Прощаю. Но все равно, ты иногда думай, а потом говори.

- Обязательно.

Снаружи послышались крики и шум, и чей-то голос заорал:

- Пустите меня! Я его убью!

- Кого там черти несут? – дьявол приподнялся на кровати.

Обладатель голоса продолжал неистовствовать:

- Да пустите вы меня! Я его точно убью! Дайте мне Автора! АВТОРА!

Глава 3. Поклоняющиеся.

…Однажды, крайне давно, один мой знакомец из прошлой жизни спросил меня, как я отличаю своих персонажей среди толпы. Я тогда посмеялся над ним, и на отвали ответил, что вижу иные миры в их глазах. С появлением в моей жизни Призрака эта шутка зашла слишком далеко. Иные миры в его глазах действительно были...

И вот сейчас, даже после физической смерти я сижу с круглыми от ужаса глазами смотрю, как дверь в комнату отчаянно пытаются выломать. И судя по слышным уже всему аду крикам «Автора!» я вполне догадывался, кто именно ломал дверь.

- Экий у вас компаньон буйный. Чем это вы его так разозлили?

- Родился.

- Понимаю.

Дверь слетела с петель, и я с ногами отполз в дальний угол кровати. Призрак стоял на пороге и бешено рыскал взглядом по комнате. Заметив меня, он с победным криком схватил первый подвернувшийся под руку горшок с цветком и кинул его в мою сторону. Я пригнулся, и горшок, просвистев мимо меня, ударился об стену и разбился. Земля посыпалась мне за шиворот. Предполагая, что следующего горшка ждать не долго, я со всей возможной быстротой переместился на другой край кровати, попутно замечая, как в дверной проем заглядывают любопытные черти. Чем все это закончилось бы, я не знаю, но тут шум прервал спокойный голос:

- Граждане! Граждане, попрошу тишины! Мы же с вами все-таки не на рынке находимся. Во-первых, любезный, если вы сейчас же не прекратите кидаться моими цветами, я сочту своим долгом пустить вас на удобрения для них. В конце концов, не вы их сажали. Вы вообще в курсе, сколько мороки с гардениями? Я тоже полагаю, что нет. Во-вторых, просьба решать все личные вопросы в нерабочее время. Вы отвлекаете мой персонал. Что это? – дьявол махнул рукой в сторону проема, где столпилась уже около дюжины чертей. – Нехорошо, уважаемый, очень нехорошо. Ну и в-третьих, вы напугаете мне писателя. Он и так ко мне в полуобморочном состоянии попал, я его с трудом откачал, так тут еще и вы пришли. Орете, понимаете ли, думаете, что вам все дозволено, отвлекаете других от их непосредственных обязанностей. – и тут же, повернувшись к толпе, гаркнул. – А ну быстро работать!

Половину чертей как ветром сдуло. Призрак со сконфуженным выражением лица продолжал стоять и пялить на меня взглядом, полным ненависти. Я, тоже отчего-то сконфуженный, принялся собирать черепки от горшка.

- Не утруждайтесь. Мод потом уберет. Итак, ничего не хотите сказать?

Призрак наконец отлип от меня и со скрежетом в голосе произнес:

- Вы не понимаете…

- Так объясните мне.

- Этот сук… писатель… у меня из-за него вся жизнь наперекосяк пошла.

— Ну это бывает. Знаете ли, у меня тоже из-за кое-кого вся жизнь наперекосяк пошла, но зачем же кидаться? Или мои цветы тоже виноваты в том, что у вас жизнь наперекосяк пошла?

- Да при чем тут ваши цветы?!

- Вот и я считаю, что совершенно не при чем. Так что будьте любезны, впредь первым попавшимся под руку не кидаться. Это может быть самой главной вещью для кого-то, а вы вот так взяли и – чик! Вдребезги! Вот для вас что самое главное в жизни?

- Не знаю.

- Я тоже не знаю. Но лично мне был дорог этот цветок, а писателю дорога его рукопись, настолько дорога, что он даже помер с ней. Так что, стыдно, уважаемый, стыдно!

Я слушал, как он отчитывает Призрака и думал, что если бы сказал кому-то, что для дьявола самой дорогой вещью был горшок с цветком, то надо мной бы посмеялись как над последним дураком.

- Тем не менее, это все лирика. Вы, собственно, зачем пришли?

Взгляд Призрака вновь поднялся и в нем сверкнули прежние тревожные нотки. Я снова похолодел.

- Я пришел, чтобы убить Автора.

- Ну вот этого я решительно не могу вам позволить. Как минимум, с точки зрения физической, он уже мертвый, раз находиться здесь.

- Нет, мне нужна его душа… каждому попавшему в ад положен свой черт, чтобы вечно заставлять его страдать. Я выбрал Автора. Я его гибель.

- Вот тут позвольте с вами согласиться. Однако… - Мефистофель как-то невесело посмотрел на меня. – и тут вы просчитались, Призрак. Кажется, вас теперь так называют. Я нанял писателя. Он будет писать для меня… что вы писать будете?

- Неее знаю, пока что…

- Он не знает пока что. Но это временно. Тем не менее, сейчас он занят. Ему положена отсрочка. Так что увы, Призрак, приходите потом как-нибудь. И да, попрошу вас больше не кидаться моими цветами, а то ваше пребывание в аду крайне быстро закончиться.

На лице Призрака сменился целый спектр эмоций, прежде чем он зло глянул на меня.

- Если ты думаешь, что таким нехитрым способом избавишься от меня… то спешу тебя разочаровать, я очень злопамятный. – и похромал к выходу.

Как только тень Призрака скрылась в зеленом тумане, я облегченно вздохнул. За эти пять минут я уже успел понять, принять, простить, приготовился страдать или еще чего похуже и теперь крайне радовался такому благополучному завершению дела.

- Спасибо вам.

- Мне? – Мефистофель рассеянно смотрел на разбитый горшок. – А при чем тут я?

- Ну как же… если бы не вы…

- Если бы не я, то Призрак никогда не узнал бы о твоем существовании. Так что на кой мне твое «спасибо»?

- Я…

- Ладно, пусть так. Все проходило и это пройдет. Можешь идти.

- Что? Куда мне идти?

- Да куда хочешь, туда и иди. Я тебя не держу.

- В каком смысле идти? Я же мертвый!

- И что, мертвые ходить не могут? Или мне позвать Призрака назад?

- Не не не…

- Вот я тоже так думаю. Все, иди давай, не мозоль мне глаза, будет надо, я тебя сам найду. И позови Мод, когда выходить будешь, она такая темненькая, коротко стриженная. Поймешь в общем, она там одна такая.

Я резко вскочил и, до конца уверенный, что поступаю правильно, быстрым шагом направился к выходу. У самого прохода он окликнул меня.

- Автор! Осторожнее со своими записками, никто не знает, кому еще они могут быть интересны, кроме меня.

***

Я растерянно побрел прочь, не особо представляя куда именно иду. В конце длинного и темного коридора стояла растрепанная девица, в которой я признал Мод. Действительно, спутать ее с кем-то было проблематично, ее внешность врезалась в память и оставляла там глубокий след, настолько глубокий, что забыть его вряд ли получилось бы. Собственно, как и внешность других чертей. Я не знал, сделано ли это специально, но большинство из них походили на студентов-дизайнеров, которые только что вышли из ночного клубяшника. У Мод были черные коротко постриженные волосы, торчащие в разные стороны и такие же черные глаза. Дополнялся этот набор красной жилеткой на голое тело и непропорционально длинной для такого открытого верха юбкой. Минуты две она пялила на меня, покуривая сигарету, а потом выдала неожиданно низким для такой внешности голосом:

- Тебе фиг ли надо?

- А… Это вы Мод?

- Точно так. Мод Беллами. Для кого-то просто Модди. – она противно хихикнула. – надо тебе, говорю, чего?

- Там вас это… подойти просили…

Мод закатила глаза.

- Опять без меня ни черта сделать не могут. – и раздраженно сплюнув окурок прямо на пол, поцокала каблуками в направлении откуда я пришел.

Я поглядел ей вслед. Мод понравилась мне, несмотря на отталкивающую внешность. Она была запоминающейся. Вопрос о том, куда идти снова повис в воздухе и висел до тех пор, пока я не осознал, что меня отпускают. Видимо, я был настолько счастлив, когда это осознание дошло до меня, что бросился отсюда чуть ли не бегом, потому как в дверях я налетел на выходящую Мод, и она благополучно огрела меня шваброй.

- Тьфу на тебя, дурной! Чего бегаешь как в последний раз?

- Вы не понимаете, меня отпустили!

- Эка невидаль! Да хоть бы отпустили, бегать то чего? Ты вообще кто такой?

- Я… я писатель. Автор.

- Автор? А нормальное имя есть у тебя?

- Я не помню.

- Фу ты, не помнит он. А как на приличных чертей кидаться он помнит!

- Прошу прощения.

- Ишь ты, вежливый. Сразу видно, настоящий писатель. Как там Чарли говорил… жинтельмен?..

- Джентльмен. Нет, это явно не про меня.

- Да не прибедняйся. Может еще и мусор даме поможешь вынести?

- Могу.

- Ну ты просто прелесть, писатель! Пошли, пошли, я тебе потом вина дам.

- Да не надо мне…

- Как не надо? Как не надо? Ну пошли, говорю! – ободренная Мод всучила мне мусорный пакет – в котором, на мое удивление не оказалось разбитого цветка, - и поскакала рядом.

***

Минут через десять мы вошли небольшую плохо освещённую УФ-лампами комнату, настолько маленькую, что присутствующее в ней количество человек явно превышало допустимое, с круглым столом по середине, за которым сидели двое и играли в карты. Несмотря на небольшое количество свободного пространства во всех углах стояли цветы – видимо, Мефистофель расставлял своих питомцев по всему аду, - а по полу текли небольшие ручейки болотной жижи, которые проваливались в неровности паркета, создавая лужицы. По-прежнему пахло тиной, но уже без примеси серы, что безусловно делало этот запах лучше. Когда мы вошли, играющие одновременно подняли головы и посмотрели на нас.

- Проходи, проходи, располагайся, чувствуй себя как дома. А ну пошли отсюда – шикнула Мод на игравших, - писателю сесть негде. Просим, просим, человек, назвавший себя Автором, пройти в обитель Поклоняющихся, обществом их не брезговать, и рассказать что-нибудь интересное, а уж они-то в долгу не останутся, поверь!..

Глава 4. Казнь.

…Солнце уже снижалось над Лысой Горой, и была эта гора оцеплена двойным оцеплением.

Та кавалерийская ала, что перерезала прокуратору путь около полудня, рысью вышла к Хевровским воротам города. Путь для нее уже был приготовлен. Пехотинцы каппадокийской когорты отдавили в стороны скопища людей, мулов и верблюдов, и ала, рыся и поднимая до неба белые столбы пыли, вышла на перекресток, где сходились две дороги: южная, ведущая в Вифлеем, и северо-западная – в Яффу…

Я сел на предложенный стул и тут же почувствовал на себе взгляд трех пар любопытных глаз. Чертей было трое – Мод и два парня. Первый из парней чрезвычайно смахивал на эльфа из-за длинных медно-рыжих волос, которые никому бы, наверное, так сильно не шли как ему и немного жутковатых, но при том невероятно грустных янтарных глаз, которые при попадании на них света становились похожими на желтые. Второй выглядел достаточно обычно, с красивыми каштановыми кудрями, если бы не странный левый глаз, который был белесым и без зрачка, в то время как правый – обычным, синим. До меня только через пару минут дошло, что левый глаз у него попросту не зрячий. Наконец я понял, что от меня чего-то ждут и выдавил:

- Добрый… вечер… - почему я решил, что сейчас вечер?

- Ничего себе, он разговаривает. – один из парней ловким движением перекинул колоду карт из одной ладони в другую. – Чарли. Так меня называют. А этот подонок – Аграил.

- Я не подонок. – сухо отозвался медноволосый.

- Ага, как же! Ты эту дичь начальству затирать будешь! Я прекрасно вижу, что у тебя по два туза в рукаве. И как тебя после этого называть?

- Да ты сам не лучше. Спер бубнового короля и радуешься.

- Да на кой черт мне твой король сдался?!

- А я еб…

- Так, цыц ну-ка! – Мод взяла обоих парней за уши пару раз дернула. – свои карточные разборки оставьте на потом. Нам в кои-то веки приличного человека засунули, а вы тут хренью всякой занимаетесь.

Я с удивление смотрел на этих ребят и понимал, что чего-то я в этой жизни не понимаю. Ладно зеленый ад, ладно фикусы, но етить…

- Да-да-да… - Чарли недовольно потер отдерганное ухо и снова уставился на меня. – и как? Что нового на Земле?

- Смотря с каких пор смотреть.

- Ну лично я там в последний раз был в 1881. Кидал бомбу в российского императора. Вместе с этим придурком. – он слегка пихнул Аграила.

- Не припоминаю. – недовольно буркнул тот.

- Конечно, еще бы ты припоминал! – Чарли нагнулся ко мне через весь стол и наигранно громким шепотом добавил: - он тогда нарядился девицей, недурной, к слову, довольно-таки. Стоял там такой в тенечке, знаки мне подавал, платочком махал. Как бишь звали-то ее?.. эх, память, память…

- Софья Перовская*. – вежливо подсказал я.

- Точно! Благодарствую. Так вот, а после…

- ЕСЛИ НЕ ЗАТКНЕШЬСЯ Я ТЕБЯ КРЫЛАТЫМ ТВАРЯМ СДАМ! – Аграил снял ботинок и со всей силы швырнул его в Чарли. Тот ловко пригнулся, и ботинок пролетел в стеклянную дверь шкафа. Раздался звон.

- Нет, ну что за черти, что за черти! – красная от гнева Мод отвесила каждому по подзатыльнику. – как вас не выгнали до сих пор?

- Откуда надо, нас уже выгнали. – Чарли снова вернулся в привычную позу. – это тебе за два туза.

- А это – за бубнового короля!

- Так, вы оба! Если вы сейчас не закончите обсуждать карты, я вас выгоню взашей!

- Модди, детка, не злись. Мы же не дослушали писателя.

Аграил впервые обратил на меня взгляд янтарных глаз.

- Вы правда писатель?

- Да.

- А что пишете?

- Разное пишу… но в основном фантастику…

- А вас печатают?

Я криво улыбнулся.

- Нет.

- Отчего же? Книги плохие?

- Не то что бы… они незаконные.

- Как так?

Я вздохнул.

- Долгая история.

Видя мое нежелание говорить на эту тему, Аграил произнес:

- Вы много знаете.

- Не больше других.

- Нет, нет, не спорьте. Я много видел людей. По-настоящему много. И мало кто из них был похож на вас. Как вы умерли?

- Повесился.

- Совсем плохо. Но что сделано, то сделано.

Мод убрала осколки стекла и налила нам по второму бокалу мутной красной жижи, напоминающей нечто среднее между вином и дедовым самогоном. На удивление, мне полегчало. Черти ждали, и я начал рассказывать. Говорил про Ленина, про коллективизацию, про мировые войны, про двадцатый съезд, космополитизм, про песни Битлз, свадьбу принцессы Дианы, про перестройку, фильмы Балабанова, курс доллара и выборы в США, в общем – про все что мог. Они слушали меня с неподдельным интересом и единственное, о чем я тогда жалел, так это о том, что не имел таких слушателей при жизни. Когда я закончил, Чарли многозначительно вздохнул.

- Да уж… давно я не был на Земле…

Я понял, что пьяный в стельку. Интересно, в аду может вырубить? Уже каким-то другим чувством, нежели слухом или зрением я понял, что меня положили куда-то, и уже минуты через две я спал мертвым сном.

***

Мне снилась казнь. Толпа людей стояли у подножия горы и смотрели наверх. Там, на самой вершине в окружении десятка римских легионеров возвышалось три креста. Потрескавшиеся очки мешали мне видеть всего, да и отсутствие зеленого фильтра сделало изображение чрезмерно ярким, но я готов был поклясться, что на каждом кресте было распято по человеку.

- Вы тоже видите это? – спросил меня кто-то сзади.

- Да… - рассеянно отозвался я не оборачиваясь.

- Скоро моя очередь.

- Ваша?

- Да, вместо тех бедняг на холме буду висеть я. – и тут же голос неожиданно добавил. – вы любите лилии?

- Очень. Это мои любимые цветы.

- Правда? Тогда, пожалуйста, возьмите. Он мне все равно больше не понадобиться. – сзади появилась рука, сжимающая немного подвявший цветок белой лилии. Я осторожно взял его и, не успев вымолвить «спасибо», провалился под землю, обратно в ад.

Я проснулся. Зеленый фильтр был на месте. Я лежал на диване в той же самой комнате, где вчера?.. пил с чертями. Я спал, это точно, вот только сон был настолько реальным, что если бы я не знал наверняка, то начал бы сомневаться, сон ли это. Я приподнялся на локтях и ойкнул. Рядом со мной лежал слегка подвявший цветок лилии.

***

- Выспался? Ну молодец. – Мод стояла в дверном проеме с кухонной тряпкой в руках. – эк тебя вчера вырубило.

- Извините. Я обычно так много не пью.

- Ииии, начнешь с такой жизнью как у нас.

- А что, все так плохо?

- Эх, писатель. Лучше тебе не знать. Это ты волен идти куда захочешь, а мы…

- А мы торчим тут с сотворения мира и до конца времен. – Аграил обогнул Мод и сел прямо на стол. – ну ладно, может не с сотворения мира, конечно, но около того. Ты куда теперь пойдешь, Автор?

- Не знаю. Я могу вернуться на Землю?

- Пока что да. Но только до того момента пока не закончишь обещанную книгу.

- А ты правда так хочешь уйти? – Мод заметно пригруснула. – тебе у нас не нравится?

- Очень нравится. – я наконец-таки встал с дивана, все еще сжимая в руке лилию. – просто… я должен увидеться кое с кем. Я очень виноват перед ним…

Мне показалось, что Мод всхлипнула. Аграил тоже сидел какой-то невеселый. Вошедший Чарли переводил удивленный взгляд с одного на другую:

- Вы че кислые такие?

- Писатель уходит.

- Как? Уже?

- Мне правда жаль. – впервые за долгое время я чувствовал себя виноватым перед кем-то. – Я скоро вернусь. Мне надо… я туда и обратно.

Все трое смотрели на меня с неверием. Видимо, если от них кто и уходил, то обратно уж точно не возвращался. А жаль. Мне здесь почти понравилось. Я вздохнул и с тяжелым сердцем направился к выходу. У самой двери Мод вцепилась в мой рукав.

- Не уходи! Ты так хорошо рассказываешь!

Мой взгляд упал на лилию и я, неожиданно для самого себя выдал:

- Пойдемте со мной.

- Что?

- Пойдемте на Землю со мной.

Они неуверенно переглянулись.

- А разве можно?

- А кто сказал, что нельзя? – Аграил вскочил со стола. – Решено, мы идем с писателем. Как бы нам это не вышло, у нас будет несколько дней счастья.

Мод радостно подпрыгнула. Я вспомнил, что где-то краем уха слышал, будто все черти – это падшие ангелы, низвергнутые в ад за то, что восстали против Бога и невольно подумал, что революция у них в крови.

- Куда ты пойдешь, Автор?

- В Москву. Мне надо… по делам.

- А в Москве красиво? – Мод привстала на цыпочки.

- Пожалуй. Не так красиво, как в Петербурге, конечно, но очень даже ничего. Все-таки столица.

- Знаешь, нам все равно куда. Мы с тобой хоть на край света.

Я вздохнул.

- Я знаю, Модди. Я знаю.

Софья Львовна Перовская ( 1853 — 1881) — член Исполнительного комитета революционной организации «Народная воля». В 1881 году руководила наблюдательным отрядом при покушении на Александра II в Санкт-Петербурге, лично начертила план расстановки метальщиков и взмахом белого платка подала И. И. Гриневицкому сигнал бросить бомбу.

1.2 Если Бога нет, то кто тогда это сфоткал?

… Какой сегодня день вообще? А, май…

Первое, что Гавриил узнал об Авторе, это то, что его книги запретили. Не то чтобы они были плохи сами по себе, скорее напротив. Единственным их недостатком было то, что они затрагивали некие асоциальные темы, касаться которых в стране, где жил Автор, было непросто небезопасно, а в целом и вовсе запрещено. Уже потом стало известно, что от Автора ушла жена, начался свойственный людям его профессии творческий кризис, и вообще он страдал параноидальной шизофренией и до самой смерти видел всякого рода галлюцинации.

- Бедный человек. - многозначительно протянул Рафаэль, заглядывая архангелу через плечо. - Мне его искренне, по-христиански, жаль.

- Да, биография и правда не из приятных. - Гавриил отложил кипу документов в сторону. - Неужели ему так сложно прожить эту жизнь нормально? Почему если ты пишешь неплохие книжки обязательно надо быть либо шизиком, либо полным муд…

- Это же писатели, они по-другому не могут. - Рафаэль слегка коснулся кончиками пальцев верхнего листа. - Все они в какой-то момент просто теряют связь с реальностью. А что, у него правда неплохие книжки?

- Сносные. По чужим отзывам. Сам-то я не читал.

- Да? Надо будет почитать.

- Опять ты за свое? Надо было делать тебя архангелом книгочтения, а не исцеления.

- Это по части Уриила. Так предъявляй ему, не мне.

Послышался шорох крыльев и в зал с зеркалами влетел запыхавшийся Кохавиэль. Архангелы вопросительно уставились на него.

- Там это… пришла чертовка. Говорит у нее что-то по вашему вопросу. Что-то очень важное. Ее можно впустить?

- Конечно! - Рафаэль с размаху метнул стопку бумаг об стену. Листы разлетелись, как перья от разбившейся о стекло птицы. Гавриил с укором посмотрел на него и обратился к Кохавиэлю.

- Подожди. Мы сейчас сами придем.

Тот кивнул и улетел обратно. Гавриил вздохнул.

- Ты ведешь себя как ребенок, ей-богу! Ну с чего ты взял, что впускать в Рай чертей безопасно?

- А я и не говорю, что это безопасно. Может позовем Михаила?

- У него и без нас дел полно. Потом ему расскажем.

- Ну, как знаешь. - Рафаэль перепрыгнул через кучку рассыпанных листов и, шелестя крыльями, пошел к выходу. Гавриил тоже, но уже с меньшим энтузиазмом, поплелся за ним.

***

Неоновый фиолетовый свет, из тех, который используют для растений, уже не слепил глаза. Даже звуки музыки не казались настолько громкими как сначала. А ведь мать была права, ко всему со временем привыкаешь. Даже в аду.

Планка оторвала взгляд от одного из многочисленных телевизоров, где рекламировали кучу все различной ерунды, которая по большей части была порнографического характера, и опустила глаза на стоящий перед ней коктейль. Скучно. Даже ад со временем надоедает. Рядом с ней на барную стойку кто-то плюхнулся.

- Салют, baby-girl! Чего сидишь грустишь? Пошли потанцуем.

Планка лениво подняла глаза и ее взору предстал развалившийся перед ней Чарли Майрс с довольным и широко улыбающимся лицом.

- Поди ты к черту, картежник. Из без тебя тошно.

- Ну не злись, бейба, лучше посмотри, кого нам сверху подкинули.

Планка перевела взгляд с него на стоящего рядом типа в окружении Аграила и Мод. Что-то в нем показалось Планке странным. Через пару минут она поняла - если долго смотреть ему прямо в лицо, то начинали болеть глаза, а черты лица расплывались всякий раз, когда на нем фокусировали взгляд, из-за чего сложно было понять, как этот тип на самом деле выглядит. Это немного позабавило Планку и она, откинувшись на стойку, снова принялась потягивать коктейль.

- Прикольно. И чей ты?

- В смысле?

- Ну кто ты? Кому служишь?

- Я никому не служу. Я человек. Меня зовут Автор.

- Да ну?! Человек? - воскликнула Планка, давясь коктейлем. - невероятно! А почему ты здесь, а не среди остальных…человеков?

- Людей. - сухо подсказал ей Аграил.

- Да пофиг.

- Автор у нас в приоритете. - гордо пояснил со стойки Чарли. - он не только не попал к остальным, менее приоритетным грешникам, но и получил особое задание от Главного - написать про него роман.

- Невероятно! - теперь Планка смотрела на Автора глазами, полными восхищения.

- Это еще что! Вот Автор обещал взять нас с собой на Землю и показать Москву, так что да…

Планка вытаращила глаза.

- Реально?! - и перевела вопросительный взгляд на Автора. Тот кашлянул и произнес:

- Ну… в общем-то да…

Планка чувствовала, что сейчас заорет. Это был шанс. Ее единственный шанс вернуться назад.

- Можно с вами?

- Sorry, бейба, но количество мест ограничено. Так что удачи тут… - Чарли спрыгнул со стойки и, обойдя шокированную Планку, подхватил Автора за руку, и компания направилась к выходу. Уже выходя, он обернулся и весело подмигнул ей. Планка со злостью кинула ему в след бокал.

- Урод! Зачем тогда вообще приходил?!

Еще больше расстроенная Планка снова уставилась в телевизоры, пока ее взгляд не упал на ничем не примечательный листок-объявление под одним из них:

"Требуется любая информация о писателе, попавшем в ад, ** (месяц) 20(год)

Обращаться: архангел Гавриил, восьмая дверь налево и прямо, Рай."

***

Гавриил уже и сам не радовался, что затеял всю эту беготню с объявлениями. Теперь перед ним стояла худая и полуголая чертовка, с недовольным выражением лица и доверять которой у них с Рафаэлем не было никаких оснований. Чертовка переводила взгляд с Рафаэля на него, и, наконец, остановив глаза на нем, нараспев сказала:

- Здрасте! Вы будете арха…ааааа! - она скрючилась от страшной боли где-то в области живота.

- Тихо, тихо. Разве ты не знаешь, что жителям ада нельзя произносить святые имена? Да, я архангел Гавриил.

Чертовка поднялась и, все еще держась за живот, презрительно посмотрела на него. Судя по всему, она и сама уже была не рада тому, что пришла.

- Вы спрашивали инфу о писателе, который попал в ад и каким-то чудом закорешился с нашим Главным. Так вот, она у меня есть.

- Ну и прекрасно. - Гавриил явно почувствовал облегчение от того, что не придётся никого посылать в ад разбираться с этим всем. По правде сказать, он до последнего считал идею с объявлениями провальной. Но где-то должны быть подводные камни. Чертовка фыркнула.

- Э… а что взамен? Я за даром ничего говорить не собираюсь.

Гавриил вздохнул. Вот и подводные камни. Ситуацию спас Рафаэль:

- Тебя зовут как-нибудь?

- Ну… Планка.

- А при жизни? Тебя же крестили как-то?

- Я че, помню, что ли? Хотя… - чертовка задумалась, а потом выдала, - Анастасия.

- Приятно познакомиться, Анастасия. Я архангел Рафаэль. - Рафаэль слегка дотронулся до живота Планки. - Сильно болит?

- А вам-то чего?

- Ничего. - Рафаэль бережно провел по нему рукой по часовой стрелке. - А теперь?

Планка удивленно уставилась на него.

- Как вы?..

- Это моя работа. Итак, что ты знаешь о мертвом писателе?

Планка немного подумала и, видимо решив избавление о жгучей и режущей боли достойной платой за информацию, начала говорить:

- Он пришел сегодня. Точнее, упал сверху. Он так сам сказал. Сразу попал к Главному. Они говорили про что-то, не знаю, про что. Главному понравились его книги. Настолько сильно, что он попросил у писателя роман… про себя. Сказал, что отпустит его до того, как тот не напишет. В общем, писатель ушел обратно на Землю. Он еще трое. Блудница Модди, Аграил и этот придурок Чарли Майрс.

- То есть, ты хочешь сказать, что мертвый писатель говорил с дьяволом, обещал ему роман, на что тот согласился его отпустить, а позже этот писатель вернулся на Землю, прихватив с собой трех чертей?

- Да, так все и было.

Гавриил и Рафаэль переглянулись. Планка переводила взгляд с одного архангела на другого.

- Можете мне не верить, но это так. Я все сказала. - и она поковыляла прочь от двери. Рафаэль окликнул ее:

- Подожди, он не говорил куда именно пойдет?

- Вроде в Москву.

- Спасибо!

Некоторое время они стояли молча, ожидая, когда Планка скроется из виду, и еще несколько минут после. Молчание нарушил Гавриил.

- Ты серьезно ей веришь? Это же бред, такого не бывает.

- А смысл ей нам врать? Меня больше интересует, как мы будем коммуницировать с этой компашкой аутсайдеров на Земле.

- Во тут как раз нет ничего сложного. Я сам пойду в Москву и посмотрю на этого полумистического писателя.

- Зачем сам? Зачем так сложно? Не проще нанять кого-то?

- Людей? Нет, это слишком рискованно. Я не верю этой чертовке что бы ты там себе не придумал и считаю, что цель их визита на Землю более значительная, чем просто…

- Анастасия. - перебил его Рафаэль. - Эту девушку зовут Анастасия.

Гавриил с подозрением посмотрел на него.

- С каких пор ты так заботишься о грешниках?

- С тех самых, когда они были людьми. Живыми людьми. И я мог видеть их души.

- Во как загнул. Пойдешь со мной в Москву?

- Нет, можешь взять с собой Михаила, если хочешь. Он может оказаться тебе более полезным, чем я. - голос Рафаэля стал каким-то более отстраненным, из него исчезли веселость и беззаботность, а появилась несвойственная ему печаль. Рафаэль как-то резко погрустнел и понурился, глаза его утратили живой блеск и даже тяжелые крылья за спиной опустились, как у подбитой птицы. Гавриил, казалось, не обращал на эти перемены никакого внимания.

- Ну, как знаешь. Может ты и прав. Нам нужен тот, кто будет присматривать за Раем, когда Михаила не будет.

- Я буду на связи, если вам что-нибудь понадобится. Расскажи, как все закончится, когда вернешься.

- Обязательно.

Гавриил быстрым шагом направился прочь, оставив Рафаэля в одиночестве. Он опустил голову и прижал руки к груди, словно стараясь удержать внутри сердце, которое вот-вот выпрыгнет оттуда. Да, читатель. Ложь всегда дается нелегко, особенно, если ты архангел.

***

Мефистофель все также рассеянно вертел в руках обломки, некогда бывшие цветочным горшком. Казалось, прошла уже целая вечность с того момента, как писатель покинул его обитель и скрылся в неизвестном направлении.

- Прошу прощения…

Мефистофель поднял голову, словно пробуждаясь от глубокого сна. На пороге стояла чертовка. Судя по ее виду, уже давно. Сколько он так сидел? Десять минут? Полчаса? Час? День?

- Я прошу прощения…

- Да?

- Вы уже второй день так сидите. С вами все хорошо?

Второй день?! Вот погань! Мефистофель никогда на думал, что потеря цветка станет для него причиной двухдневного неподвижного сидения в оцепенении. Отбросив черепки в остальную кучу мусора, он резко повернулся к чертовке.

- Да, со мной полный порядок. - ложь. С ним явно не все хорошо. Раньше он не сидел по два дня у разбитого горшка. - позови Мод, тут надо убрать. - кажется, он уже говорил об этом писателю.

- Да, как раз по поводу Мод… Ее нет. Она ушла.

- Куда ушла?

- С писателем. И она, и Аграил, и Чарли. Они все ушли.

Вот дерьмо. Только этого еще не хватало. Мефистофель изо всех стил постарался сделать равнодушное выражение лица.

- И… куда они все ушли?

- На Землю.

На Землю? Нет, это уже ни в какие ворота. Сначала роман, потом цветок, потом вот это…

- Хорошо. Точнее, ничего хорошего. Я сейчас разберусь. И… убери тут. Хотя нет, стой. Я сам.

Чертовка пожала плечами и вышла. Мефистофель снова опустился на колени перед бесформенным месивом из земли, остатков горшка и зеленых листьев. Может, его можно будет как-то восстановить? Нет, после такого не восстанавливаются. Пожалуй, следует сказать читателю, отчего такая на первый взгляд мелочь, опрометчиво уничтоженная Призраком, так сильно расстроила повелителя ада. Дело в том, дражайший читатель, что этот ничем не примечательный цветок был украден и заботливо выхожен Мефистофелем прямиком из Райского сада, еще в то время, когда он был ангелом и жил на Небесах. Именно он был для него единственным напоминанием о прошлой жизни, которая, как Мефистофелю временами казалось, была и вовсе не с ним, а с кем-то другим, очень похожим на него, и эта жизнь закончилась низвержением и бесконечной болью, оставив после себя только хромую ногу и цветок в горшке.

Мефистофель закрыл руками лицо и, кажется впервые после падения, горько заплакал.

Глава 5. Банда аутсайдеров.

…- Вы должны понимать, что все, кого мы читали, покойники.

- И на этой позитивной ноте мы расходимся …

В переходе со станции Чистые пруды на Тургеневскую каждый день на протяжении нескольких лет стоял странный человек и протяжно играл на скрипке. Или флейте. У проходящих мимо со временем складывалось ощущение, что он умеет играть на всех инструментах мира и вообще будь его воля, он притащил бы в переход рояль. Тем не менее все уже привыкли к его присутствию и ровным счетом не обращали на него внимания, принимая его как некий атрибут, идущий в комплекте с переходом.

В этот раз переход был пуст. Одинокий музыкант стоял в уже привычной позе и насвистывал на флейте какую-то печальную мелодию. Устав скрючивать спину, он разогнулся и от неожиданности выронил флейту из рук. Четверо взялись из неоткуда. Да-да, он мог поклясться, что пару секунд назад переход был абсолютно пуст и вот посередине стояла небольшая группа из четырех человек и с любопытством осматривалась. Больше всего внимания привлекала длинноногая девица – о том, что это девица надо было еще догадаться, - одетая до жути легко до пусть и такого теплого марта – в красную жилетку на голое тело и такого же цвета юбку. Рядом с ней крутились еще двое, парень с каштановыми кудряшками, видимо, самый адекватный из них, и еще один, не то парень, не то девка с длиннющими медно-рыжими волосами и такого же цвета глазами. Четвертого описать вообще было сложно, потому как если смотреть на него очень долго начинала болеть голова.

«Иностранцы» - подумал музыкант.

Компания, весело о чем-то переговариваясь, направилась в сторону Тургеневской. Проходя мимо него тот самый на которого, было больно смотреть, спросил его:

- Уважаемый, отсюда далеко до Красногорска?

Музыкант, опешив от того факта, что кто-то из этих странных личностей говорит по-русски, даже ничего вразумительного ответить не смог.

- Автор, ты бросаешь нас? – девица круто развернулась.

- Нет-нет… вы можете поехать со мной.

— Вот блин. А я думала, мы погуляем по Москве.

- И погуляем. – встрял один из парней. – Автор, езжай, мы без тебя разберемся.

- Но… - человеку явно не хотелось оставлять этих троих без присмотра.

- Езжай. Нам же не по девять лет. Разберемся как-нибудь.

- Лааадно. Только очень вас прошу, не сожгите ничего и… ну в общем не исполняйте херни, а от начальства получите не только вы, но и я. – тот, кого называли Автором торопливым шагом пошел в сторону станции, изо всех сил стараясь уверить себя в том, что поступил правильно, а оставшиеся трое с нетерпением смотрели ему вслед. Их глаза заискрились неестественным зеленым светом.

***

Март в этом году в Москве выдался необыкновенно теплым, как и предшествующая ему зима. Снег выпадал местами, лежал в лучшем случае дня три и после таял, оставляя после себя уже привычную грязь и сырость. Не смотря на отсутствие снега было довольно холодно, но с приходом весны пришло и солнце. Теплело стремительно. В первых числах марта москвичи гоняли в плащах. На восьмое марта были многообещающие плюс тринадцать.

В один из таких погожих деньков Валентин Прокофьевич, по совместительству первый скрипач Малого театра и крайне уважаемый в своих кругах человек, вышел прогуляться по ВДНХ и подышать относительно свежим воздухом. Час был ранний, а день будний, по сему людей было мало и в основным были они разновидностями туристов. Глядя на поблескивающие на солнце брызги от фонтана, Валентин Прокофьевич неторопливо брел по аллее и весело что-то насвистывал, вспоминая как ходил здесь молодым, и что сегодня в театре дают «Короля Лира». На мгновение он задержался рядом с каменным цветком, окидывая взором один из павильонов.

Гражданин на гироскуторе появился из неоткуда. На бешенной скорости пронесясь мимо с криком «поберегись!», он резко вывернул вправо. Опешавший от неожиданности Валентин Прокофьевич, сделал пол шага назад и, поскользнувшись на мокрой от воды плитке, упал прямиком в бурлящий фонтан. Сбежавшиеся на шум люди безусловно быстро выловили Валентина Прокофьевича из холодной воды, но тут обнаружилась новая проблема – падая, он крайне неудачно ударился о дно фонтана, вследствие чего получил черепно-мозговую травму. Что было дальше в тот день на ВДНХ, уж увольте, не знаю. Знаю только, что когда тем же вечером в Малом давали «Короля Лира», то Валентина Прокофьевича в составе оркестра не объявляли.

***

- Да тормози ты уже, придурошный! Ты только что человека сбил!

- А как на нем тормозить?!

Поворот. Еще поворот. Дорога. Красный свет. Вот етить твою. Зря мы отпустили писателя.

Чарли с какой-то невиданной маневренностью обогнул одну машину, после – другую. Ловко подпрыгнув, он проехал мимо обалдевшего курьера и тот, провожая его глазами, врезался в светофор. Чарли слышал, как за ним столкнулось пара машин, где-то завыла сирена и, прищурившись от ветра, наслаждался происходящим.

Происходящее происходило по ряду причин. Расставшись в переходе с Автором, довольные черти пошли кататься на метро. Через пару станций простое нахождение в вагонах им наскучило, и они начали доматываться до пассажиров. Мод пыталась склеить какого-то провинциального студента, пока Аграил спер у него все – от древнего вида мобильника до курсовой. Круче всех развернулся Чарли. Заметив в конце вагона компашку школьников, он предложил сыграть им в карты. Читатель! Внемли моим словам, ибо я не хочу тебе зла. Никогда не играй с прохожими в карты, это либо мошенники, либо черти. И те и те тебе даже трусов не оставят. Ну и еще не родился ни на Земле, ни еще в каком-то уголке Вселенной человек иль какое другое существо, способное обыграть Чарльза Майрса в карты, уж поверь моему опыту, в карты он играет лучше всех. Школьники этого, по-видимому, не знали, и так как ехать им было далеко, то с удовольствием согласились. Сначала Чарли выиграл у них все деньги. Потом пару учебников и рюкзак. После все мобильники, два кейса наушников, брелок от ключей, куртку и три одноразки. Наконец, один, самый отчаянный, поставил в конец ненужный, но в свое время, - лет восемь назад, - крайне дорогой гироскутер, который тоже благополучно проиграл. Довольный Чарли подмигнул несчастным и вместе с остальными чертями сошел на ВДНХ.

По выходу из метро появилось желание опробовать приобретённые вещицы. Больше всего чертям понравился гироскутер – ясен пень, они ничего подобного не видели. Разобравшись, как именно его включать, Чарли решил, что этого навыка будет более чем достаточно для пользования. К чему все это привело, мы видим. Безусловно, все мы скорбим об утрате такой персоны, как Валентин Прокофьевич, о курьере, - который, к слову, разбил себе голову о столб, пару месяцев полежал в коме, после чего благополучно умер – о потерпевших в аварии, да-да, всех их невероятно жаль… сказал бы я, но мне плевать.

***

Где-то около Останкинской Чарли все-таки удалось спрыгнуть со злощастного гироскутера и при этом крайне неудачно упасть на клумбу, полную грязи, а не цветов. Подбежавшие Мод и Аграил смотрели на него сконфуженно.

- Ну и шуму ты наделал, братец.

- Да кто ж знал, что с этой шайтан-машиной будет столько проблем? – Чарли нервно отряхнулся. – куда теперь?

- Туда же, куда и все туристы этого города. На Красную площадь, нет?

- Неплохой вариант. Правда, когда я бывал там в последний раз, там не туристы гуляли, а головы рубили. Но времена меняются. И это не может не радовать.

Красная площадь по естеству своему была полна. День расхаживался, народ прибывал. Черти с трудом протискивались сквозь толпу.

- М-да, если убрать отсюда всех эти людей, тут, пожалуй, ничего и не изменилось.

- Умоляю, не говори, что ты принес сюда какую-то взрывоопасную хрень.

- Ни в коем случае. Я никогда не убивал людей. Только в карты наеб…

- Ты полчаса назад сбил двоих и стал причиной кучи аварий.

— Это случайно вышло. Я просто не знал, как тормозить.

Чарли прищурился и посмотрел наверх, поверх голов.

- Как думаете, если туда залезть, меня будет лучше слышно?

Черти проследили за его взглядом, который устремился на красную звезду на верхушке Спасской башни.

- Определенно. Только грохнуться оттуда проще простого.

— Ну это не беда. Айн момент. Мод, пошли.

- Погоди, что ты…

Через пять минут площадь огласил крик.

- Граждане, иностранные граждане, лица без гражданства и прочие лица! Сейчас, на ваших изумленных глазах произойдет невиданное, неслыханное и то, что вы наверняка не видели до этого момента в своей жизни и навряд ли увидите после!..

Собравшиеся поочередно поднимали глаза наверх. Там, на верху башни, возле звезды стояли трое, один из который непрерывно горланил:

- Итак, узрите же! Игровой дом «Чарльз&СО»! - и уже тише добавил. – Аграил, помоги мне.

- Что ты делаешь?

- Хочу скинуть звезду, помоги мне.

- Ты спятил?

- Ничуть. Это для эффектности, ну.

Оба слегка обхватили красную звезду у основания, и после пары раскачиваний она поддалась и с грохотом рухнула вниз, подняв огромное облако пыли. Когда пыль рассеялась все стоявшие ахнули. Произошло чудо. Башни не было, как и половины стены. Вместо всего этого появилось огромное красное здание, украшенное кучей подсветки, всяких блестяшек и, казалось, будто бы выполненное целиком из бархата. Над входом искрилась вывеска «Казино Чарльз&CO». Двери распахнулись и Чарли в нарядном красном сюртуке вышел вперед.

- Добро пожаловать, граждане, добро пожаловать! Проходите, не стесняйтесь, тем, у кого есть деньги мы рады, но и тех, у кого их нет мы тоже не прогоним, так как ставки вещами у нас тоже принимаются!

Стоящий позади него Аграил зло зашипел.

- Что ты творишь, придурок?! Писатель нас убьет.

- Безусловно, но до того, как он узнает, мы успеем всласть повеселиться. Просим, граждане, просим!..

Глава 6. Ланга.

…Если ты знаешь, что человек никогда не будет твоим, то любить его можно бесконечно долго…

Я вышел в Подмосковье и сразу же ощутил ее присутствие. Здесь все было буквально пропитано ей. Это не пугало, скорее предавало какую-то необоснованную тревогу. Или это я еще не отошел от присутствия чертей. Я до сих пор сомневался, что поступил правильно, оставив их одних. Но что сделано, то сделано.

Вопреки моим ожиданиям зеленый фильтр никуда не делся, поэтому я, уже свыкшись с его присутствием, направился в сторону ближайшего цветочного. Почему я сразу же после возвращения на Землю решил пойти именно к Ланге? Не знаю. Все что нас связывало теперь так это то, что мы помнили друг о друге. Но в свое оправдание должен сказать, что я любил Лангу. Сильно. Даже сказал бы, болезненно. До сих пор любил. И даже в последние минуты жизни любил. И после смерти любил. И сейчас, когда иду по дороге тоже. А любила ли она меня? Нет. Она сама как-то ответила на этот вопрос отрицательно. Но это не помешало прожить нам в браке полгода, а до этого – много лет без него. После моего самоубийства меня мучил только один вопрос. Будет ли ей дело до того, кто когда-то был для нее всем после его смерти? Заплачет ли она? Я не знал. Хоть она и говорила, что да… я не мог знать наверняка. И не хотел. Навеянными воспоминаниями память услужливо подкинула мне тот отвратительный день. Я точно помню – это было в конце февраля.

…Я шёл по берегу моря, холодный морской воздух морозил мне нос, но мне это нравилось. Ветер дул в спину, что создавало ощущение того, что я иду быстрее и он как бы подгоняет меня. Дойдя до валявшихся небольшой кучкой валунов, я свернул к дороге, где светилась вывеска небольшой забегаловки. "Планетарий". Кто, блин, придумывает все эти названия? Войдя, я, с большим недовольством от дунувшего мне в лицо кондиционера, сел за столик справа. Народу практически не было. Несколько минут посидев и потупив в окно, кутаясь в полы протершегося твидового пальто, я наконец поставил сумку с книгами рядом и заказал кофе. Время тянулось убийственно-медленного, и я уже начал подозревать, что у меня сломались часы. Но нет, на часах, висевших над входной дверью, было все также без пятнадцати пять. Я выпил кофе и начал нетерпеливо барабанить пальцами по столу. Почему-то в голову лезли нехорошие мысли, а от неприятного предчувствия сводило живот. Часы пробили пять. Наконец-то. Она пришла. Она выглядела уставшей, но, как всегда, очень красивой. Я убрал сумку со стула, и она села, периодически отводя глаза в сторону. Плохой знак. Через пару минут молчания, она все-таки произнесла: "Я думаю, нам стоит расстаться. Я правда долго думала об этом. Просто, ты все время занят, только и делаешь, что пишешь, а еще эта... работа..." - она путала слова и старалась на меня не смотреть. Я поднял на неё глаза. "Это из-за того, что у меня нет денег?" "Нет, не в коем случае" "Я мало уделяю тебе внимания?" "Даже больше других" "Тогда в чем дело?" "Я..." - она, по-видимому, старалась сделать так, чтобы все происходящее не доставило мне слишком много страданий. - "я просто..." "Ты не любишь меня, да?" "Да" "Но... ты всегда говорила мне..." "Я врала" Она врала. Всё это время она мне врала, эти два слова врезались мне в память и отпечатались в моём мозгу, в моем сердце до конца жизни и после... Как ты могла... И все равно я ей верил ей, верил несмотря ни на что. Она могла тысячи, сотни тысяч раз соврать и обмануть меня, а все равно бы продолжил ей верить, хотя бы потому что люблю её больше всего на свете. И при жизни, и после неё. А потом она ушла. Ушла, оставив за собой постукивание тарелок на кухне и тихое завывание приёмника возле барной стойки. Я рассеянно поглядел на пустую чашку. Почему все так? Нет, это все определённо знаки, надо что-то менять. За окном начало темнеть. Я не знал, как мне реагировать на произошедшее, наверное, только потому, что ещё до конца не осознал его. Я заплатил за кофе. Если бы не было так пасмурно, то было бы видно, как солнце опускается куда-то за море. Но солнца не было видно. Оно погасло. И в этом мире, и в моей жизни…

Я купил розы. Красные розы. Терпеть их не мог при жизни, но это были самые привлекательные цветы в этом магазине. По совместительству самые дорогие. Подойдя к ее дому, я встал в ступоре. А что, если она даже не знает, что я умер? В конце концов прошло не так много времени. Буду выглядеть идиотом. Это уже кажется сотый раз, когда я пытаюсь ее вернуть. В последний из них она обещала поменять симку и переехать. А если и знает? Как это будет выглядеть? Вот вам похоронка, а в комплекте идет живой покойник с цветами. Ну да… вот черт, все по тупому.

Заходя в подъезд, меня кольнуло осознание, почему я пошел именно к Ланге. Мне больше не к кому идти. Я жутко одинок… Ланга бросила меня. Призрак меня бросил.

***

Через пять минут я сверлил взглядом входную дверь. Стучать или нет? А может, она уже переехала? Нет, уйти сейчас будет верхом идиотизма. Я тяжело и судорожно вздохнул и постучал. Ну не убьет же она меня?

Послышались шаги. Старая дверь скрипнула и открылась. Я изо всех сил постарался придать своему лицу непринужденно-расслабленное выражение.

- Салют, babygirl!

- Автор?..

Да, именно она впервые назвала меня Автором, а я не стал возражать. Интересно, она помнит мое настоящее имя? Просто я-то не помню. У стоящей на пороге Ланги округлились глаза. Сильно покрасневшие… она, что, плакала?

- Автор… ты же умер.

«Блять»

- Что? Кто сказал? Не понимаю, о чем ты.

- Тебя вчера хоронили…

«Да что ж мне так не везет-то…»

- Как меня могли хоронить, если я здесь? Странно, нет?

- Автор, что происходит?..

«Твою налево, что ей сказать? Правду? Я умер, потусил в аду и вернулся? Что делать?»

- Кхм… Кэтрин, слушай… Это сложно объяснить… Можно я войду?

- Заходи.

- Да, чуть не забыл, это тебе. – я всучил ей букет. Ситуация была максимально идиотская, еще, как назло, и в голове было пусто. Я прошел в комнату и уселся на пол возле работающего телека.

- Послушай. То, что я сейчас скажу, звучит как будто я обкурился и в край поехал головой, но это действительно со стороны так и выглядит. В общем, я действительно умер. Повесился. Жизнь у меня без тебя вообще по заднице пошла, вот я и не выдержал. Да глупо. Потом…

Потом я ей рассказал про зеленый ад, горшки с цветами, сатану, Призрака, Мод и остальных, про сон с казнью, про музыканта с перехода и про то, как пришел к ней. Ланга внимательно выслушала меня, и под конец сказала:

- Я бы сказала, что ты маразматик с шизой, но слишком хорошо тебя знаю.

- Ты мне не веришь. И правильно. Я бы сам не поверил, если бы мне такое рассказали.

- Почему же, я верю тебе.

Я удивленно поднял на нее глаза.

- Правда?

- Ага. Встань, пожалуйста.

Я встал. Она была такая же какой я ее помнил. У Ланги были длинные светлые волосы и невероятно глубокие серо-зеленые глаза, окаймленные веером темных ресниц. Немного округлое лицо невероятно шло ей и, если бы кто-то осмелился назвать Лангу некрасивой, я без раздумий пырнул его. Она была прекрасна. Ее не портили сейчас даже покрасневшие от слез глаза. Правда, у нее постоянно болели колени. Но это не недостаток. Колени сейчас много у кого болят. Я подумал, что если бы Ланга все-таки не ушла тогда, то Призраку никогда не удалось бы заползти мне так глубоко в душу.

Она подошла ко мне поближе и со всей силы ударила букетом мне по лицу. Малюсенькие шипы впились мне щеку, но мне показалось, что в самое сердце.

- За что?

- Ублюдок! – по ее щекам снова потекли слезы. – ты хоть представляешь, что я чувствовала, когда мне сказали, что ты умер? А сейчас ты заявляешься сюда как ни в чем не бывало, несешь чушь и думаешь, что я кинусь тебе на шею?

- Кэтрин… я…

- Какой же ты гаденыш! Определенно, уйти от тебя было лучшим решением в моей жизни.

- Твои слова хуже пуль, Кэтрин. Знаешь, я когда умер, думал, что теперь ничего не должно болеть. Но я ошибся. Мне жаль, что я не смог стать тем, кто тебе нужен. Я люблю тебя.

«Я люблю тебя». Я столько раз произносил эти слова для нее, что в какой-то момент потерял у себя в голове их значение. И тогда я понял, что не смог произнести их для кого-то кроме Ланги. Видел бы меня сейчас Призрак. То-то порадовался бы.

Ланга посмотрела на меня замыленным от слез взглядом.

- Прости. Я… мне все равно, что ты там делал… я рада, что ты здесь. – и обняла меня.

Глаза вытекли от переизбытка слез. Моих слез. Только тогда я понял, каким идиотом был, когда вешался, когда оставлял ее одну. КАК Я МОГ? Призрак, сучья ты тварь, нет ты больше не отнимешь у меня счастья.

- Кэтрин… я так виноват перед тобой… прости меня, прошу прости. Прости, прости, прости, прости…

- Успокойся. Все в порядке. Я на тебя не злюсь. – она отлипла от меня. – ты только… не уходи больше.

Я ни разу не видел, чтобы Ланга плакала при мне до этого. И это только усилило мое чувство вины перед ней. Что-то стукнуло в груди и тогда я, поддаваясь какому-то мимолетному порыву, притянул ее к себе и поцеловал. Вопреки моим ожиданиям Ланга не оттолкнула меня, а напротив прижалась ближе, беспорядочно трогая руками мою спину. Когда я отстранился, Ланга тихонько всхлипнула и произнесла:

- Ладно. Я прощаю тебя.

Я криво улыбнулся. Мне определенно стало легче.

- Пойду поставлю их в вазу.

Ланга вышла из комнаты, а я обратил свой взгляд к телеку, где говорили, что… какие-то придурки открыли казино на Красной площади, чего бл…

1.3 Внимание, сейчас мы их убьем!

… Давайте выпьем за то, какие мы алкаши…

Архангелу Рафаэлю снился мрачный, тревожный сон. Он стоял на высоком холме и смотрел на раскинувшийся перед ним огромный город. Рафаэль невольно думал, что в нормальное время город был невероятно красив, но сейчас он охвачен пламенем. Горело все – каменные дома изнутри, деревянные постройки и снаружи. Горели деревья в парках, машины, церкви, огонь отражался в стеклянных стенах небоскребов. Где-то вдали что-то взорвалось, завыла сирена. Рафаэль расправил крылья и полетел ближе к горящему городу. Теперь ему стало лучше видно их – толпы кричащих людей, которые пытались бежать прочь, но огонь настигал их и пожирал заживо. В черному дыму виднелись обугленные страшным пожаром башни. На их вершинах в свете пламени зловеще поблескивали рубиновые звезды.

Как кровь, подумал архангел.

Рафаэль опустился на одну из крыш, которую еще чудом не затронул огонь и в ужасе смотрел на происходящее, заслонившись от едкого дыма крыльями. Совсем рядом с ним закричал ребенок. Сердце Рафаэля сжалось от отчаяния и осознания, что он ничего не сможет с этим поделать. Архангел зажмурил глаза, а когда открыл, то уже не спал, а лежал на все том же диване в зале с зеркалами.

Одно из зеркал заискрилось и затрещало. Рафаэль с трудом встал и, слегка пошатываясь, подошел к нему. Зеркало еще немного потрещало и на нем вырисовался нечеткий силуэт Гавриила:

- Доброе утро, соня. Я уже третий раз звоню, предыдущие два ты спал. Как настроение?

- Сойдет. – Рафаэль криво улыбнулся. – Как Москва?

- Цветет и пахнет. Тут ужасно тепло для марта. Хотя для Михаила все равно холодно. Он сидит чай пьет. Да, мы обосновались в чайной. Как тебе? – он немного отошел, чтобы было видно незамысловатый интерьер чайной.

- Красиво. Я тоже люблю чай.

- Странно, что я не разу не видел тебя пьющим его. – Гавриил вернулся на прежнее место. – Ничего интересно не произошло?

- Нет. Все как обычно.

- Понятно… Эй, - Гавриил с другой стороны зеркала пододвинулся поближе к стеклу. – ты какой-то бледный. Все хорошо?

- Да, все в порядке. Вы не нашли писателя?

- Пока нет. Но не думаю, что это будет сложно. Сбежавшие черти открыли на Красной площади казино.

- Я, наверное, должен здесь удивиться.

- Еще бы! Это же центральная площадь страны! Там президент через двести метров сидит. А тут казино. В общем, скоро мы его изловим, не сомневайся. – экран начал заполняться помехами. – Извин… связь плох… я перезвон…пока!

Рафаэль помахал затухающему зеркалу и тяжело вздохнул. Что-то тревожило его изнутри. Это «что-то» поселилось в нем несколько дней назад, когда им выпало это задание с писателем, забирая у Рафаэля всю его привычную жизнерадостность и энергичность. Архангел запустил руку в каштановые кудри и пробежался взглядом по своему отражению в зеркале. На него смотрело несвойственное жителям Рая изможденное лицо, с потускневшими огоньками глаз. Неужели это «что-то» так его довело? Нет, это нельзя так оставлять. Он сам пойдет на Землю в эту Моооскву и сам найдет писателя, а иначе превратиться в тлеющий уголек с кучкой перьев. Взгляд Рафаэля зацепился за собственную спину, и он невольно ойкнул. Белые как снег крылья были закопчёнными от сажи и дыма.

***

Огни от маленьких, миниатюрных фонариков освещали лица заходящих внутрь красного дома и отражались в миллионах свешанных на веревочках блестящих монетках. Люди смотрели на появившееся из неоткуда здание, красовавшееся на Красной площади заместо Спасской башни, кто-то с удивлением, кто-то - с тревогой, кто-то – с нескрываемым интересом. Многие не без оснований отмечали, что взявшееся заместо башни казино как нельзя гармонично вписывалось в общий экстерьер площади, словно всегда тут и стояло, и удивляться его присутствию вовсе нечего.

В казино шли люди, которых встречали симпатичные девушки-крупье в красных пиджаках и таких же юбках и услужливо провожали к игральным столам. Руководил всем этим процессом молодой человек в красном с золотыми пуговицами смокинге и до блеска начищенных черных сапогах, так что издали его можно было принять за ожившего оловянного солдатика. Молодой человек умелыми движениями раздавал карты, сортировал фишки, заигрывал с девушками и спорил с движущимся за ним, как тень медноволосым парнем, при этом умудряясь делать все это одновременно и с невероятной быстротой.

- Ого, клиентура поперла. А ты говорил.

- Писатель убьет нас. Что ты натворил? Он поверил нам, – единственный за последние сто пятьдесят лет, - вывел из ада, разрешил ходить одним, а ты… так ты заплатишь за его доверие?

- Писатель знал, на что он идет. Никто не заставлял его этого делать. Тем более – посмотри на этих людей, - он махнул в сторону игравших. – они сами сюда пришли, я их не заставлял. И они счастливы.

- Кажется, ты уже говорил об этом.

- Нет, я скажу об этом немного позже. Еще есть время до прибытия писателя, поэтому давай развлечемся.

- Что ты…

Чарли вскочил на один из столов и принялся декларировать громким голосом, так что перекрыл весь шум и говор:

- Граждане! – он на миг замолчал, ожидая, пока голоса стихнут. – Граждане! Попрошу тишины! Так как нам, то есть мне и моему любезному и ненаглядному компаньону – господину Аграилу…

- Прекрати! – зашипел вышеупомянутый Аграил, с ненавистью глядя на Чарли.

- … неожиданно стало до жути скучно, мы решили устроить для вас… аукцион!

Позади него упала тканевая стена, открыв вид на кучу различного вида предметов. Там было все – от золоченых чайных ложек, до спального гарнитура времена императрицы Елизаветы, которому, по-хорошему, было место в музее. Были пуговицы, блюдца, игрушки, несколько кассет и CD дисков, книги, куклы, пара цветочных горшков (без цветов), аквариум с рыбками, ракушки, бусы, мольберт, три зеркала, упаковка цветных карандашей, пианино, наушники и даже модель автомата АК-47. Все это лежало в одной общей куче и ярко освещалось все теми же маленькими фонариками. Чарли окинул эту гору довольным взглядом и снова повернулся к гостям.

- Итак, лот номер один – чайный сервиз из настоящего фарфора, производством XVI века! Да, граждане, вы не ослышались, за такой не грех попросить… ну скажем, три тысячи.

- Рублей? – крикнул кто-то из гостей.

- Боже упаси, каких рублей! – Чарли слишком поздно осознал, что оговорился и тут же скрючился от невыносимой боли и продолжил, при этом сохраняя бодрость голоса. – Не стоит беспокоиться, я в порядке. Гражданин, ну какие в наше время рубли? Долларов, конечно, три тысячи долларов. – он выпрямился, все еще держась за живот, и даже постарался выдавить из себя улыбку. – итак, три тысячи за фарфоровый сервиз XVI века. Кто даст больше?

- Пять! – раздалось откуда-то слева.

- Пять тысяч, гражданин за центральным столом. Кто больше?

- Семь!

- Десять!

- Зачем ты это делаешь? – прошипел на ухо Чарли Аграил. – Ты никогда ничего не отдашь просто так. Что ты задумал?

- Увидишь. Самое интересное в конце. Итак, десять тысяч долларов! Кто-нибудь даст больше? Никто? Что ж, поздравляю с приобретением.

Полный мужчина лет сорока с нескрываемой радостью подхватил сервиз и, пожав руку Чарли, засеменил на место.

- Аукцион продолжается, граждане. Статуэтка времен династии Тан. Начальная ставка – десять тысяч долларов.

- Двенадцать!

- Двенадцать тысяч долларов! Кто-нибудь хочет сделать ставку?..

Таким образом было продано огромное количество вещей, нашелся даже владелец для Елизаветинского спального гарнитура. Наконец, Чарли объявил об окончании аукциона и, немного помолчав, вдруг произнес:

- Видите ли, граждане. Все эти вещи, которые вы приобрели сейчас здесь были мне очень дороги, ведь я забрал их из своей прошлой жизни… и еще немного после. Поэтому, несмотря на все мое бескрайнее уважение к вам… я вынужден забрать их обратно.

- Ээээ! С чего бы это? – возмутился владелец сервиза. – Мы за них так-то деньги заплатили!

- Деньги… деньги не самое главное, дорогой вы мой гражданин. Хотя вам, те кто еще не был по ту сторону, этого вряд ли возможно понять. Вот когда вы умрете и посидите там с мое, то поймете, что подлинную ценность имеют воспоминания о том, что было, и те вещи, которые вы смогли забрать с собой. Именно поэтому я так их и ценю…

- Но это несправедливо! – верещал владелец сервиза, проигнорировав монолог Чарли о деньгах и вещах. – Я заплатил за него! Я его не отдам.

- Извините, но я вынужден у вас его забрать. Это сервиз моей сестры. Если вам так принципиально, то мы вернем вам деньги.

- Ну уж нет! На кой мне деньги, когда есть сервиз?! Нет, нет и не просите, я не отдам его вам. Только через мой труп!

- Как вы сказали? – Чарли высоко поднял правую руку.

- Чарли, нет! – Аграил кинулся на него, но было слишком поздно. Владелец сервиза дрогнул и распался на две идеальные половики, словно кто-то провел ножом от головы до паха. Брызнула кровь. Толпа закричала. Чарли осторожно поднял сервиз, осмотрел на наличие повреждений и громко произнес.

- Граждане! Внимание, сейчас мы их убьем!

Послышался звук, как будто кто-то достал меч из ножен и все люди, которые что-то приобретали на аукционе оказались разрезаны пополам. Кровь текла по полу реками, впитываясь в красный бархат. Люди больше не кричали, а смотрели в немом шоке на застывшее и неподвижное лицо Чарли. Он опустил руки и торжественно поклонился, словно все это время был на сцене.

- Спасибо за это небольшое развлечение, граждане. Можете продолжать игру.

Глава 7. Клуб любителей картежных махинаций.

…тьфу ты, я думала, они чем-то полезным занимаются, а они в карты играют…

Я не мог оторвать взгляда от телека, постепенно осознавая, насколько серьезную ошибку совершил, оставив чертей один на один с целым городом. Вошедшая Ланга заметила весь трагизм ситуации, четко отображавшийся на моем лице:

- Что с тобой? Тебе плохо?

- Что со мной? – я изо всех сил старался не кричать, но сказанные мною слова прозвучали чересчур громко в пустой комнате и я со всей дури шлепнул себе ладонью по рту. – извини. Да, все плохо.

- Случилось что-то?

- Да… да. Не надо было оставлять их одних. Я же догадывался, что все пойдет по заднице, не думал, что так сильно. – я скрючился в три погибели и обхватил голову руками.

- Я могу помочь как-то? – в глазах Ланги я заметил искреннее сочувствие.

- Я… я не знаю. Но надо туда поехать, это точно.

- Мне поехать с тобой?

- Я был бы тебе за это безмерно благодарен, дорогая.

***

На Красной площади была толпа, только на этот раз объектом интереса был избран не Кремль, а огромный красный дом. Небольшая кучка омоновцев, терявшаяся среди остальных людей, рассеянно топталась недалеко от входа, явно до конца не осознавая, что им делать дальше. В такой ситуации они явно были впервые. Как и все остальные. Прибившие на место сотрудники полиции с аналогичным непониманием смотрели на непонятно откуда взявшееся здание. Те, кто были постарше старались найти происходящему рациональное объяснение, а те, кто помоложе незаметно для коллег проникали внутрь и явно не для того, чтобы начинать проводить положенные работой мероприятия.

Я, схватив Лангу за руку, протискивался ко входу и мысленно прикидывал, чем от меня отхватит первый попавшийся мне на глаза черт. Даже пару раз успел пожалеть, что не ношу с собой ножика.

Дверь сразу же поддалась и меня ослепило обилие блесток, красного цвета, звуков и голосов. Не спасал даже зеленый фильтр. Сразу хочется признаться, в казино до этого я никогда не был, отчего в легком шоке замер на пару минут. Слева от входа стоял целый ряд игровых автоматов, их тех в которых безбожно проигрывали последние деньги заядлые игроманы. Дальше шли игральные столы, за которыми сидели люди – те самые, которые распихав полицию, забежали с улицы, а девушки-крупье в красных пиджаках и неприлично коротких юбках раздавали фишки. Я краем глаза успел заметить, что у здания есть и второй этаж, как тут на меня, кажется, прямо сверху, свалился Чарли.

- А вот и наш самый главный, самый ожидаемый гость! Наш драгоценный Автор, как мы рады, как мы безмерно счастливы, что ты оказал нам честь своим визитом! – тараторил Чарли, непрерывно тряся меня за руку.

- Чарли, что ты тут устроил? – я изо всех сил старался не сорваться на крик и не покрыть его трехэтажным матом.

- Как что? Как это что?! Вы видели эти тухлые лица на площади? Они так и просились на неудержимое веселье, и я им любезно его устроил! А как вы? Не хотите сыграть?

- Чт.. я… у меня нет денег.

- Так зачем же деньги? Зачем нужны эти идиотские бумажки, когда у вас есть такой прекрасный сувенирчик!

- Какой сувенирчик?

- Ну как это какой? Вот! – и он весело махнул в сторону Ланги.

- ТЫ ВООБЩЕ АХРЕНЕЛ?! Какого непонятного ты вообще тут устроил? Это казино, мать твою, в центре столицы! Пол Кремля исчезло!

- Ну… Автор, ты чего. – лицо Чарли приобрело сконфуженное выражение. – я хотел как лучше! Дражайший Автор, ты не справедлив ко мне! Ведь стоит же казино в центре Минска, и никто слова не скажет, а как только я решил продвигать это невероятно прибыльный бизнес в Москве, так все! Чарли идиот! Чарли, зачем ты это сделал! Да будет тебе известно, любезный Автор, что при жизни я содержал целую сеть, - да-да, тебе не послышалось, - целую сеть игральных домов в прекрасном городе Амстердаме! Золотое было время. И никто мне слова за это не сказал!

- Кроме твоих конкурентов. Которые тебя по итогу и повесили в собственном кабинете. – Аграил, появившийся сзади, скептически хмыкнул.

- Так, ну-ка не сбивай меня с темы. Это детали, но важна суть. Ты несправедлив ко мне, Автор, посмотри на этих людей, - он ткнул в играющих. – они счастливы. Они приехали сюда полюбоваться на скучные достопримечательности, а я одарил их таких нежданным счастьем. – он повернулся в сторону Аграила, - я же говорил тебе, что скажу это позже. – на секунду он затих и хитро прищурился. – А почему бы нам не сыграть, драгоценный Автор? Я уверен, что вы преуспели и в этом. Только вы и я.

— Вот тут вы неправы. Я не умею играть.

- Ну, не скромничайте. Порадуйте нас. Берите свой сувенирчик и пойдемте.

Я и опомниться не успел, как оказался за одним из столов, а напротив меня уселся Чарли с довольной улыбкой, явно не предвещавшей ничего хорошего. Я заметил, как справа от меня на стульчике поменьше сидит Ланга и смотрит на меня со смесью негодования, ненависти и надежды. Аграил по-прежнему стоял позади Чарли и всеми возможными и незаметными для первого способами пытался уговорить меня не играть. Чарли сверлил меня взглядом, нервно перебрасывая карты из одной руки в другую, и я, тяжело вздохнув, произнес.

- Хорошо. Я сыграю с вами. Вот мой сувенирчик. – и кивнул в сторону Ланги.

- Какой у вас симпатичный сувенирчик. Я ставлю вот это. – он вынул из кармана маленькую музыкальную шкатулку и, поставив ее на сукно стола, принялся раздавать карты.

Исход этого вечера мог стать для меня плачевным, но мне явным образом повезло. Двери распахнулись и на пороге появилась толпа омоновцев, наконец-то опомнившихся и начавших действовать более решительно.

— Вот черт, - Чарли выругался и со сверхъестественной скоростью смел шкатулку обратно в карман. – Боюсь, дорогой Автор, нашу партию придётся отложить до лучших времен. А сейчас уходим.

Он схватил за руку меня и Аграила, а я Лангу, а Ланга – Мод и мы всей этой небольшой цепочкой, ловко маневрируя между столами, поспешили к запасному выходу. Черти двигались с какой-то невероятной быстротой, так что я едва поспевал за ними и через несколько минут мы, миновав Зарядье и пробежав вдоль набережной куда-то в сторону МГУ – в Москве я ориентировался хуже, - оказались среди жилых домов старой Москвы. Забежав в переулок между зданиями Чарли, тяжело дыша, облокотился на стену.

- Жалко. Неплохой домик был. Могли бы подняться.

Аграил схватил меня за локоть и оттянул подальше от остальных.

- Не благодари.

— Это ты позвал омоновцев?

- Вроде того. Ты не выглядишь как человек, который хочет играть. Но на твоем месте я бы тоже отказался, хотя бы потому что у Чарли невозможно выиграть.

- Кто он такой?

- Один из опаснейших людей своего века. Чарльз Майрс, один из трех братьев, детей голландского миллионера, самый младший и потому не получивший в наследство ни шиша. Но это его не остановило, Чарли поднялся на игорном бизнесе. Он сам сказал тебе, что владел при жизни сетью игральных домов, но и сам по себе он был уником – проводив много времени у игральных столов, он достиг такого мастерства в шулерстве, что в Амстердаме не оставалось людей, способных его обыграть. Чарли настолько возгордился своим талантом, что даже основал «Клуб любителей карточных махинаций» где за большие деньги учил как беспроигрышно уделать противника. Он разорял миллионеров. И все равно ему было мало. Но, как бывает в таких случаях, умер он по глупости. Все владельцы игральных домов, не принадлежавших Чарльзу, точили на него зуб. И одной темной ночью попросту проникли в его кабинет и там придушили. На утро труп нашли повешенным и, скажу честно, половина города вздохнула с облегчением. Чарли не держал охрану – считал, что у конкурентов не хватит смелости его убить. Плохо считал.

- Прикольная у него была жизнь… я бы даже сказал… насыщенная.

- Насыщенная, это слабо сказано. Она была феерична, как один большой спектакль. – Чарли потряс меня за плечи. – иногда я жалею, что не стал актером. Жаль только, они мало получают.

Мы вышли из проема между домов и побрели вдоль по улице. Чарли пихнул меня в бок.

- А все-таки, красивый у тебя сувенирчик. Кто это?

- Моя… моя… - мы не были женаты с Лангой уже больше года, но и назвать ее бывшей у меня язык не поворачивался.

- А понимаю… спутница жизни. Никогда этого не понимал. У меня каждую ночь были разные спутницы.

- Я люблю Кэтрин.

- Любишь. Ты прям как Аграил. Он тоже в свое время любил. Так сильно, что смог убить.

- Чего? – я опешил. Аграил меньше всего вписывался в кампанию чертей, и я даже подумывал, что он попал сюда из-за какой-то канцелярской ошибки.

- Да-да, вот видите, как бывает, - Чарли вычурно-сожалительно пожал плечами. – Согласен, он меньше всего выглядит как человек, способный на что-то ужасное.

- Замолчи. – тихо прошипел Аграил.

- Ну уж нет, любезный. Ты растрепал про меня, а я растреплю про тебя. Короче. Хоть по нему и не скажешь, но он самый старший из нас. При жизни Аграил был… ну да, никогда не догадаешься. Шотландским королем он был, прикинь! Да, я тоже не поверил, когда он так сказал, а потом оказывается – реально был. В любом случае, давно это было. Веке в… тринадцатом что ли?.. не помню. В общем, было это во времена, когда Шотландия не была еще просто частью Великобритании, а была отдельным государством на севере острова. Так вот, как полагается любым королям того времени – не только шотландским, но и прочим, - ходил он в походы, завоевывал земли там, ну и занимался прочей хренью, которой короли занимаются. В один из таких походов он оставил дома молодую хорошенькую жену, что было крайне непредусмотрительно с его стороны…

- Если ты сейчас же не заткнешься…

- … ходил король в походы долго, целый год ходил. Потом возвращается в свой замок и раааз – а молодая супруга в положении. Так как король был в походах больше года, то сам он этого сделать ну никак не мог. Соответственно, возник вопрос – кто, как и при каких обстоятельствах. Дражайшая супруга, правда, отчего-то любовника выдавать не хотела. Ну наш всеми любимый Аграил сильно заморачиваться не стал и одной темной ночью, хлебнув для храбрости, перерезал к херам всех мужчин в замке и беременную жену до кучи. А когда на утро протрезвел и осознал, что наделал, то сам кинулся на тот меч, которым накануне всех перерезал. Вот такая сказочка. Очень мрачная и неприятная. Так что, дорогой Автор, если ты думаешь, что у меня жизнь была насыщенная, то тебе следовало бы родиться шотландским королем.

Аграил стоял бледный и зло и беспомощно смотрел на Чарли.

- Я тебя… пристрелю.

- Удачи. И в конце концов, что ты скрываешь все это от Автора? Он как никто другой имеет право знать.

Аграил отошел в сторону и нервно закурил непонятно откуда взявшиеся у него сигареты. Присмотревшись, я увидел, как по его лицу текут слезы.

- Страшно представить, какая история у Мод.

- О, тут тоже все интересно, но такого экшона как у Аграила больше не будет. Так вот…

- БЕГИТЕ! – крик Мод вывел нас из состояния спокойствия. – ЭТО КРЫЛАТЫЙ ТВАРИ, ОНИ ПРИШЛИ ЗА ПИСАТЕЛЕМ, БЕГИТЕ ОТСЮДА!

Глава 8. Время не любит, когда его убивают.

«…Подай, подай мне, Господи,

Ой, о своих грехах о пла

Горько плакати,

Горько плакати,

Плачу, плачу я

День и ночь…»

Крик Мод застал меня врасплох и на мгновение я встал в ступоре, не понимая, что делать. Черти уже второй раз при мне упоминали «крылатых тварей», но я так и не удосужился спросить, кто это, хотя планировал. Из транса меня вывел Аграил, который, несильно запариваясь, легко подхватил меня на руки и с удивительной прытью бросился бежать. Краем глаза я искал Лангу, но ее, как назло, поблизости не было и я решил, что она, устав от всей этой бесполезной беготни по Москве, просто пошла домой. Не понимаю, как Аграилу удавалось тащить меня такой большой промежуток времени, но минут через пять-семь он выдохся и, тяжело дыша, прислонился к стене и опустил меня.

- Не могу больше. От сигарет дыхалка совсем слабая стала, дальше сам. Беги так быстро, как только можешь.

- Кто они?

- А ты угадай.

Меня чутка подбешивала манера чертей говорить загадками, но я ничего не мог с этим поделать. На лице Аграила отобразилась смесь ненависти и ужаса. Таким я его еще не видел и не увижу после.

- Они уже здесь, писатель, убегай, ну не тупи ты.

Я обернулся. Примерно в километре от нас на другом конце улицы я увидел группу людей. Рассмотреть их получше у меня при всем желании бы не получилось, а тут еще разбитая линза и зеленый фильтр. Но даже он не мешал мне видеть какое-то непонятное свечение, исходившее от них. Непонятно почему, мне вдруг стало не по себе. От этих… сущностей?.. – я без понятия кто они, но всяко не люди… - не исходило явной опасности, но инстинкты подсказывали мне, что и ничего хорошего от них ожидать не стоит. По крайней мере мне.

Аграил со стоном боли сполз вниз по стене.

- Какой ужас. Он сам здесь. Писатель, да беги же ты уже, если тебе себя не жалко, то хоть меня пожалей.

- Да что происходит? Кто эти… кто они?

- Те, кому судьбой предназначено бить таких как я. Это ангелы, писатель, самые настоящие.

Уж лучше бы он этого не говорил. Я растерялся еще больше. Какой-то частью сознания я вспомнил, что ангелы – добрые существа, но наученный прочтением огромного количество всякого роды литературы я знал, что надавать им кому угодно по первое число как нечего делать, и что порой они бывают поопаснее чертей. Аграил зло кинул меня пустой сигаретной пачкой.

- Писатель, если ты сейчас же не исчезнешь отсюда, я тебя сам пришибу, чтобы ты им не достался.

- Да на кой я им сдался?! Вы с чего все решили, что они за мной?

- А за кем еще? Ты согласился писать для дьявола роман. Ты вышел невредимым из ада и вывел с собой трех чертей, а после позволил им кошмарить город. Ты мертв, но ты ходишь по земеле. Ты уникум, Автор. Но, боюсь, их подлинный интерес – твои книжки.

«Осторожнее со своими записками, никто не знает, кому еще они могут быть интересны, кроме меня.» Вот что имел ввиду дьявол. А я, идиот, сразу не понял.

Аграил жадно хватал ртом воздух. Отдышка у него и впрямь была нездоровая.

- Я без понятия, что конкретно они хотят, но если сам он здесь, а ты – самоубийца, который якшается с чертями, то для тебя явно ничего хорошего. Так что ради Бо… в общем, проваливай отсюда.

Я перевел взгляд с Аграила на приближающихся ангелов и спросил:

- А как же ты?

- Обо мне не думай. Если им нужен только ты, то они пройдут мимо.

- А если нет?

- Если нет… то тебе какая разница? Я сам разберусь. Ну иди, Автор, что ж ты так жизнь-то свою не ценишь. А хотя, ты же самоубийца…

Через пару секунд меня как ветром сдуло. Так быстро я никогда не бегал. Продвигаясь все дальше и дальше, по закоулкам, я перепрыгивал через заборы, срезал дворами. Ангелы не знали этого города совсем, в отличии от меня, и хотя мое знание было довольно поверхностным, но это давало мне фору, причем, как я позже понял, довольно значительную. Не знаю, сколько я так бегал, но через какой-то время понял, что оторвался. Вместе с этим возникла новая проблема – я понял, что окончательно потерялся. Район, в котором я оказался, был мне совершенно не знаком, и я даже не был уверен, что нахожусь в Москве, а не в каком-то из ее многочисленных конгломератов. Пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что уже не в Москве. А как это? Ведь совершенно недавно был недалеко от Красной площади. Происходящее совершенно не укладывалось в моей голове, и я начал обдумывать, что делать дальше. Для начала необходимо было понять, где я вообще, и как отсюда добраться до…

- Автор.

Я обернулся и побледнел.

- Призрак…

- Итак, мы встретились вновь. Как я и предсказывал. – Призрак сидел на огромном валуне и, хитро прищурившись, смотрел на меня.

- Как ты нашел меня?

- Ну, это было крайне нетрудно, так как я попросту следил за тобой. Да-да, Автор, за каждым твоим шагом. И теперь ты здесь. Совершенно один. Только ты и я, прям как раньше, и это не может не радовать.

— Это ты сказал ангелам?

- Ну… хоть бы и я. Точнее, я просто дал наводку, не более. Они сами давно интересуются тобой. Опасно играть с высшими силами, Автор. Они могут ответить и тогда ты не отправишься.

- Зачем ты пришел?

- На тебя посмотреть. Я может соскучился. Без тебя жизнь какая-то пресная. Знаешь, я даже подумал, что расстроюсь, когда ты закончишь свой обещанный роман и подохнешь окончательно. Не до кого будет доматываться. Я, в конце концов, уже привык к тебе. За столько-то лет. Сколько лет я тебя знаю?

- Не помню.

- Не хочешь помнить и не помнить разные вещи, Автор. Ты прекрасно помнишь, сколько лет мы знакомы, вот только вспоминать об этом не хочешь. А вот имя свое ты не помнишь… Почему?

- Оно отвратительное.

- А еще?

- Не знаю… отстань. Уходи, ты свое еще получишь.

— Это точно. Спасибо, что любезно напомнил о том, что Я свое обязательно получу. А что получишь ты, Автор?

- Тут два варианта. Либо признание, либо смерть. – и не желая слушать, что еще мне напророчит Призрак, я пошел прочь. Страха перед ним у меня не было, скорее какое-то отвращение к тому, кто раньше был моим любимым персонажем, а теперь стоял первым в очереди за моей головой. Вслед мне донесся крик:

- Знаешь, Автор. А ведь были моменты, когда я хотел тебя просто убить, без каких-либо особых заморочек. Быстро и легко. Знаешь там, нож в спину, пуля в сердце, яд в напиток. Ну просто так, из солидарности. Ведь в какой-то степени я благодарен тебе, Автор. Без тебя меня бы не существовало. Слышишь, Автор? Ты меня создал, спасибо тебе за это!

«Судя по всему, когда был под чем-то.»

***

Я шел уже довольно долго, когда до меня начало доходить, что что-то не так. Воздух был густой, настолько густой, что казалось, что если вытянуть руку, то его можно ощутить. И почему-то я не сомневался, что на ощупь от как вата. Солнца не было, по сему я совершенно не мог понять, который час хотя бы приблизительно. С момента нашего прибытия в Москву прошло уже достаточное количество часов, чтобы начать темнеть, но темнеть упорно не начинало. Я остановился на автобусной остановке, и чтобы убить время принялся ходить с одного ее края на другой. Убить… мерзкое слово. Аграил перерезал весь замок. Чарли расправлялся с конкурентами, а потом они с ним. Мод тоже кого-то да придушила. А я? Я убил себя. Идиот. Я не понял в какой момент до меня дошло, что время остановилось. Тем не менее, когда это осознание ударило мне в голову, я отчего-то не запаниковал, но понял, что автобус ждать бесполезно и потому пошел просто прямо. Где-то на краю сознания ютилась мысль, что я все делаю правильно.

Церковь появилась из неоткуда, я мог поклясться. Вообще дофига всего в последние несколько дней бралось из неоткуда. Конечно, церковью назвать это можно было с натягом, скорее небольшая часовня, но при этом очень колоритная и добротная, полностью состоящая из дерева, от фундамента до купала, слегка покосившаяся от времени и похожая на те церкви, которые вырезают на сувенирных шкатулках в городах Золотого Кольца. Я вошел внутрь и как будто попал на свежий воздух после нахождения в душной комнате. В часовне никого не было, но при этом она выглядела далеко не заброшенной. Кое-где горели свечи, пахло ладаном и полумраке виднелись потускневшие иконы. Я вдохнул чистый воздух и мне вдруг сделалось невероятно хорошо. Окинув взглядом окружение, я убедился, что рядом действительно никого нет и вдруг спросил:

- Ну и зачем вы привели меня сюда?

Ответа не было. Эхо мячиком отлетело от деревянных стен. Я вздохнул и в оглушающей тишине вздох прозвучал невероятно громко. Чуть подумав, я взял одну из горящих свечек. Почему-то я был уверен, что как только выйду отсюда, время вновь потечет, как ему и положено, воздух перестанет быть затхлым, а мне придётся идти и искать чертей, поэтому уходить мне отсюда совсем не хотелось. Пройдя со свечкой по периметру церкви, я почувствовал неприятное жжение в сердце. С губ сорвалось нежданное «Господи, помилуй» и я замер, потому как слова снова эхом раскатились по всему пространству, заполняя его полностью и залезая в каждую щель. Я упал на колени перед алтарем и неожиданно для самого себя заплакал. Слезы градом катились по щекам, и я не понимал, как их остановить. Губы сами шептали молитвы и покаяния. Не знаю, сколько все это длилось, но через какое-то время я, выплакав, судя по всему, всю жидкость из организма, свернулся калачиком под иконами и задремал.

1.4 Ни пуха, нихера.

…- реформы в Виттенберге, помните?

- как будто вчера было…

Чарли отлип от стены, к которой все это время прижимался, провожая загнанным взглядом ровно идущие ряды ангелов и которые не обращали на него никакого внимания, и пугливо огляделся. На улице не было ни души, несмотря на вечер все люди куда-то подевались. Заходящее солнце светило в окна домов. Кто-то тронул его за плечо.

- Они ушли?

Это была Мод, с огромными, как блюдца глазами. Ее знобило, то ли от холода, то ли от страха. Чарли еще раз, на всякий случай, посмотрел в то направление, куда ушли ангелы, и неуверенно кивнул.

- А где Аграил? И где писатель?

- Не имею ни малейшего понятия, но рискну предположить, что они уже мертвы.

- Как? Оба?

- Боюсь, именно так. Драгоценная Модди, от ангелов очень сложно убежать, если они задумали поймать тебя, особенно, если ты черт. Так что предлагаю пропустить бокальчик-другой в память нашему достославному Аграилу и пойти что-то поесть.

- А вдруг они еще живы? Мы же не можем их бросить.

- Хочешь идти за ними? Вперед, флаг тебе в руки. Я с удовольствием пропущу бокальчик и за тебя. А теперь извини, я пошел искать еду. Если не умрешь сегодня, то… не знаю, ищи меня на набережной… чао!

Чарли стряхнул грязь с полов сюртука и, надев цилиндр, направился в прямо противоположную сторону. Мод провожала его взглядом, до тех пор, пока он не зашел в двери метро, и, тяжело вздохнув, пошла вперед. Она шла мимо бесконечных и, на первый взгляд, одинаковых домов, мимо магазинов, скоплений людей, которые начали появляться через несколько километров от их остановки, и, наконец, зайдя в какой из переулков, окончательно поняла, что заблудилась. Покрутившись на месте, Мод села прямо на асфальт, прислонившись к стене здания, и закрыла глаза. Воспоминания перенесли ее на девяносто пять лет назад.

По мостовой Рима недалеко от вокзала идет молодая девушка с красивыми длинными черными кудрями. Она приехала сюда для поступления в университет и теперь с неподдельным интересом рассматривает все, что ее окружает. Вокруг ходят люди, ездят автомобили, трамваи, воздух наполнен множеством криков, звуков, песнями уличных музыкантов. Девушка засматривается на здание и из оцепенения ее выводит рев мотора. Мимо на огромной скорости пролетает бентли, едва не задев ее, а с водительского сидения в адрес девушки доносится нечто вроде: «смотри куда прешь, дура!» Девушка недоуменно смотрит автомобилю вслед, в глубине души осознавая, что все это время стояла на тротуаре и машинам здесь, вроде как, быть не полагается. Девушка вздыхает и идет дальше по улице и сворачивает в переулок. Кажется, она пришла в тупик. Развернувшись, чтобы выйти, девушка натыкается на двух парней, раза в два крупнее ее.

- Здравствуй, красавица. Не приласкаешь?

Потом темно, больно, скользко. Девушка очнется уже в борделе, с коротко остриженными волосами и без одежды, где ей придется провести остаток жизни. Пару раз девушка попытается сбежать, но ее снова поймают, больно изобьют и все снова начнется сначала. Девушку зовут Мод Беллами.

- Милая, почему вы плачете?

Мод из настоящего подняла голову и, отгоняя прочь воспоминания, посмотрела на склонившегося над ней человека. У него были длинные светло-каштановые кудри, спадавшие ниже плеч и болотно-зеленые глаза, в которых таилась какая-то нездешняя и тщательно скрываемая печаль. Человек улыбался самой искренней и нежной улыбкой в мире, и Мод подумала, что если бы этот человек сейчас рассмеялся, то смех у него был бы искристый.

- Я… потерялась.

- Какая досада! Я тоже. Вы впервые в Москве?

- Да…

- И я. Знаете, раз нас двое, то мы можем уже что-то придумать. – человек подал Мод руку, и она поднялась. Ладонь у него была теплая и мягкая, Мод даже показалось, что от нее исходит какое-то свечение.

- Как вас зовут?

- Модди… то есть Мод.

- Приятно познакомится, Мод. Я ар… Рафаэль. Просто Рафаэль. Вам не холодно? Вы очень легко одеты для такой погоды. Вот, возьмите. – он снял светло-бежевый плащ и накинул ей на плечи. К удивлению Мод, ей и вправду стало теплее, как будто кто-то обнял ее.

- Спасибо…

- Не за что. Вы кого-то потеряли?

- Да… моих друзей… нужно найти их, уже темнеет.

- Обязательно. – Рафаэль поднял на нее свои зеленые глаза. – Мод, вы хотите есть?

Она хотела было сказать, что нет, но тут живот предательски заурчал.

- Хочу.

- И я хочу. – Рафаэль осмотрелся, видимо, в поисках еды. У поворота стоял небольшой вагончик, из тех, что торгует различного рода выпечкой, снеками и в добавок к этому наливают тебе кофе. За прилавком стояла полная женщина средних лет и незаинтересованно смотрела в телефон.

- Кажется, там что-то продают. Пойдем, посмотрим.

- А эээ… - Мод замялась. – а у вас есть деньги?

- Деньги? – рассеянно переспросил Рафаэль, словно впервые слыша это слова. – Нет. Я как-то об этом не подумал. А у вас есть?

- Нету.

- Проблема.

Женщина за прилавком услышала их разговор и, насколько можно было в ее случае, вежливо произнесла:

- Граждане, не проходим мимо. Горячая выпечка, кофе.

Мод вдруг почувствовала, что у нее от голода сейчас судороги начнутся, а Рафаэль виновато улыбнулся.

- Простите, милая девушка, но у нас нет денег.

Женщина приосанилась и кокетливо улыбнулась.

- Ну за девушку спасибо, конечно…

- Постойте. – Рафаэль снял с шеи красивый кулон в виде листа, сделанный из золота и покрытый чем-то зеленым. – он золотой. Я слышал, что деньги когда-то тоже были золотыми.

Женщина взяла кулон, пристально посмотрела на него, как ломбардщик смотрит на очередной заклад, даже попробовала на зуб. Потом, немного подумав, спрятала его в кассу и протянула Рафаэлю несколько горячих свертков с выпечкой и два бумажных стаканчика кофе. Подумав еще немного и решив, что Рафаэль переплатил, сунула ему еще один кофе.

Мод жадно вгрызлась в тонкое тесто пирожка. Кажется, он был с мясом. Быстро покончив с ним, она принялась за второй и только тогда заметила, что Рафаэль к еде даже не притронулся.

- Почему вы не едите?

- Ешьте. Это все вам. Я потом что-то поем. Итак… вы, кажется, кого-то потеряли?

- Да. Двое, одного зовут Аграил, а второй… ну в общем не знаю, как его зовут, но он называет себя Автором.

- Как вы сказали? Автором? – в глазах Рафаэля исчезла тоска и впервые зажглась искра интереса.

- Да… Автором.

- Прошу прощения за мою назойливость. Дело в том, что я… здесь делаю то же, что и вы. Я ищу человека, который называет себя Автором…

- Мод! Модди!

По улице, не обращая внимания на смотрящих на него людей, ковылял Аграил, придерживаясь за правый бок. Поравнявшись с ними, он, не обращая внимания на Рафаэля, обнял Мод.

- Как я рад, что ты жива!

- Аграил… Где Автор?

- Где-то… надеюсь, что уже далеко. Они шли за нами попятам. Модди… - Аграил воровато оглянулся и прошептал. – он сам здесь.

- Я прошу прощения, - Рафаэль впервые заговорил при Аграиле. – но куда пошел человек по имени Автор?

Аграил впервые заметил присутствие незнакомца и вопросительно посмотрел на Мод. Та поспешила его успокоить.

- Это друг. Говори.

- Я без понятия, где сейчас Автор. В любом случае надеюсь, что уже далеко.

- У вас, кажется, болит живот. – Рафаэль подался вперед и прежде, чем Аграил успел что-то возразить, провел по животу рукой. – легче?

- Да… как вы это сделали?

- О, пустяки, это моя работа.

- Вы врач?

- Я-то? Да… пожалуй, что и врач. Где вы расстались с Автором?

- На Тверской, если я правильно прочитал табличку. В любом случае, сейчас он уже далеко.

- Благодарю за помощь. Вы мне правда очень помогли. – Рафаэль вежливо поклонился и быстрым шагом направился прочь. Аграил перевел взгляд на Мод.

- Это кто вообще?

- Не знаю. Мы в переулке познакомились. Он мне еды купил. Будешь?

- Не откажусь. А где Чарли?

- Там же, где и Автор. То есть неизвестно где. Хотя, он говорил, что искать его надо на набережной.

- Для начала нужно найти в какой части набережной именно он решил продолжить свое существование. Она же длинная… зараза.

И они пошли прочь, оставив зажигающиеся огни города гореть в одиночестве.

Глава 9. Погребение.

…Eritis sicut Deus, scientes bonum et malum1…

Мне опять снилась какая-то ересь. Не то, чтобы я имел что-то против, проблема в том, что последние несколько лет мне вообще ничего не снилось, отчего такое обилие сновидений после смерти мне было в новинку. На этот раз была не казнь, но около того. Мне снились похороны. Мои похороны. Я видел плачущую Лангу, стоящую недалеко от меня. Рядом с ней сидел Чарли в новом красном сюртуке, расшитом золотом и длинном, тщательно вычищенном цилиндре. На шее у него висел обрубок веревки с петлей. Позади него стоял Аграил, в длинном старинном плаще и черной короной на голове. В руке он сжимал окровавленный меч. Мод сидела дальше их всех, абсолютно голая и какая-то подавленная. Я заметил, что на лбу у нее было пулевое отверстие.

- Мод не повезло больше всего. Она работала блудницей в Риме в тридцатых годах прошлого века. Платили мало, поэтому она грабила особо состоятельных клиентов. Но однажды ей не повезло. К ней пришел офицер – один из пособников нового режима, а во время того, как Мод обчищала его подчистую, проснулся и с горяча пальнул ей прямо в лоб.

- Но это несправедливо. Она выживала как могла.

- Одна из заповедей Божьих – не укради. И один из законов РФ, к слову, тоже.

- Да ну вас. Вы половину запихали в ад не за что.

- Да ну? Хочешь сказать, с Аграилом и Чарли тоже поступили несправедливо?

- Аграил убил в порыве ярости. Тем более пьяный. Можно было и скидку сделать. А Чарли… все люди надуривают друг друга, просто его талант в том, что он не попадался.

- Тебя послушать, хоть адвокатом делай. Но в одном ты прав, все люди грешные. А что насчет тебя? Тебя тоже упекли в ад несправедливо?

Я помолчал.

- Нет. Меня за дело.

- Вот как? Ты оправдываешь других, но за себя постоять не можешь? Или не хочешь. Тем не менее, ты признаешь свои ошибки, и это уже неплохо. Встань, писатель, я хочу на тебя посмотреть.

Я только сейчас понял, что лежу в гробу. Вот это ни хрена себе. С огромными усилиями – тело как будто бы потяжелело раз в пять – я сел и наконец увидел говорящего. Невероятно красивый, с длинными золотистыми волосами и глубокими серыми глазами, при этом непохожий ни на мужчину, ни на женщину, он смотрел на меня, и я заметил исходящее от него свечение. В его чертах промелькнуло что-то знакомое и я открыл рот чтобы что-то сказать, но он меня опередил.

- Гавриил.

- А, я вас знаю. Вы архангел.

- Точно. По совместительству посланник Божий.

- Ааа… и куда вас теперь послали?

- Не куда, а к кому. К тебе, писатель. Только ты от меня почему-то бегаешь.

- Ну так… - я вспомнил слова Аграила об ангелах и задумался. – мало ли кто по Москве бегает. Вот я и… я же не знал, что вы… а вдруг сектанты? Скинхеды? Оккультисты? Кредиторы, в конце концов? Нет, нет, я не доверяю всем подряд.

- Но тем не менее ты поверил черту, которого знаешь пару дней о том, что с нами связываться опасно?

«Вот же ж, все знает»

- Ну…

- Можешь не оправдываться. Однако, я вижу тебя в полном здравии и это не может не радовать.

- Я в гробу лежу так-то.

- Конечно, а где еще быть мертвому?

Я похолодел.

- Но я здесь, чтобы поговорить с тобой.

- О чем вам говорить со мной?

- О многом. Но, в частности о тебе самом и твоих книгах.

«Все знают. Призрак, падла, все растрепал»

- Не вини существо, которое зовешь Призраком. Он лишь твоя тень, не более. Нам было это известно и до него. Скажу честно, я его даже не видел.

- Как вы… что… прям все знаете?

Архангел рассмеялся.

- Я знаю многое, но не всеведущ я.

- Это из «Фауста»?

- Точно.

Я вздохнул и вылез из гроба.

- Ладно. О чем конкретно хотите поговорить?

- Не здесь, писатель. Не здесь и не сейчас. Приходи к нам.

- Где вас искать?

- Ты знаешь.

- Нет?..

- Знаешь. Просто не хочешь вспоминать. Приходи, писатель. Мы тебя ждем.

Я даже не успел разозлиться на него, как почувствовал, что меня тянут под землю. Мимо проскакивали лица Мод, Чарли, Аграила и множества других чертей и хор голосов вторил мне: «не верь», «не ходи», «беги». Голоса слились в непонятное месиво, и я закрыл глаза и уши. На меня падали комья земли. Боль сменилась страхом. Нечем дышать.

***

Нечем дышать. Я проснулся с этой мыслью и жадно вдохнул ртом воздух. Страх и боль рассеялись, осталась лишь недосказанность. Почему им всем так интересны мои книжки? Они не настолько хорошие, чтобы уделять им такое внимание. В церкви и прям воздух был теперь какой-то спертый и затхлый, как в комнате, где давно не проветривали. И где мне их искать? Все утверждают, что я все знаю, но я-то знаю, что ни хрена не знаю! Я должен вспомнить, но каким блин образом? Я имени-то своего не помню, а от меня еще хотят чего-то. Я судорожно вздохнул. Свечка потухла, и я, вернув ее на место, направился к выходу. Напоследок оглянулся и вдруг мне на ухо кто-то шепнул:

- Они все наблюдают за тобой. Им тоже интересно, чем все закончится.

Рядом никого не было. Я поспешно вышел.

***

Когда я доехал до Москвы, уже стемнело. Не имея понятия, куда мне идти, я пошел к Ланге. Она сидела возле выключенного телевизора и что-то читала. Я попытался сделать непринужденное лицо.

- Привет, Кэтрин. Я пришел.

- Я вижу.

Ну емае, она опять обиделась. Что ж мне так не везет-то?

- Я… прости, что втянул тебя во все это. Я не мог и представить, что этим все закончится…

Ланга молчала. Молчала и злилась. Причем имела на это полное право. Я снова вздохнул. Ладно, в конце концов я это заслужил. Я повернулся, чтобы уйти, но вдруг неожиданно для себя выдал:

- Хочешь, сходим куда-нибудь?

- Я с тобой уже находилась.

- Нет, я имею ввиду свидание.

Ланга вопросительно посмотрела на меня поверх книги.

- Ты серьезно?

- Абсолютно.

Выражение лица у меня было максимально несчастным. Ланга откинулась в кресле.

- Ну… я подумаю. Но это завтра, сегодня я устала.

- Я могу остаться? На ночь.

- Ты можешь приходить и уходить когда хочешь, я не могу тебе этого запретить. Но остаться нет. Остаться не можешь.

- А… ну я пошел.

- Куда?

- Бронировать столик.

Ланга хмыкнула.

- Ну удачи. И найди нормальное место. А не как обычно.

- Обычно мы никуда не ходим.

- Вот и я про это.

***

Я опять оказался на улице. Ланга злиться и ее можно понять. Если бы у меня кто-то помер, а после смерти приперся извиняться, потом потащил в Москву, поставил там как ставку, а после заставил бы еще и бегать пять кварталов, я бы тоже злился. Надо искать ресторан. Надо вести Лангу на свидание. Когда я последний раз звал кого-то на свидания? Это было так давно. Когда у меня были деньги, я водил Лангу по театрам, выставкам, но она больше всего предпочитала рестораны. Ланга любила сладкое, а я любил Лангу. Иногда я покупал ей что-то, украшения, косметику, но больше всего она ценила подаренные мной книги, в особенности те, которые не продавали у нас. Приблизительно тогда я стал Автором. Ланге нравились мои книги, по-настоящему нравились, потому что там было все то, что она любила. А может и еще почему, я не знаю. Надо будет ее спросить об этом.

- Глазам не верю, ты выжил! – Чарли вырос из-под земли и довольно хлопнул меня по плечу. – Надо же, я был глубоко уверен, что крылатые твари тебя поймают. Придётся отдавать Аграилу косарь. Жаль, жаль… Куда путь держишь?

- У меня свидание.

- Да ну?! Гонишь! А эта твоя… спутница что ли? С ней?

- Ага.

- Ну я так и понял. Ты прям светишься от счастья.

- Серьезно?

- Ты бы себя видел со стороны. Знаешь, Автор, я тебе даже завидую в какой-то степени. Я никогда не любил. Может и зря. Пойдем, я нашел здесь шикарное местечко, тебе понравиться.

Он схватил меня за руку и потащил куда-то. Я не сильно следил за дорогой, и пришел во внимание только когда оказался перед тяжелой деревянной дверью. Неуверенно толкнув ее, я вошел и на меня тут же обрушился хор голосов:

- Мы ждали, мы ждали тебя, писатель, и вот ты пришел, ты здесь…

______________________________________________________________________________________________________

1 И будете, как Бог, знать добро и зло (лат.)

1.5 Angels watching over me.

… Дайте мне выпендриться тем, что я знаю слова…

Чарли проехал несколько станций на метро, вышел на Арбатской и, пройдя мимо МИДа и по подземному переходу, по тому самому, если верить Гавриилу, можно было найти лестницу в Рай, и вышел к набережной Москвы-реки. Дул сильный ветер, как это обычно бывает возле рек, и Чарли, обхватив себя руками и подрагивая от холода, уже жалел, что оставил Мод, хотя бы из соображений безопасности. Несмотря на то, что чертям несвойственна дружеская привязанность, по крайней мере в привычном нам, людям, смысле, но Чарли слишком поздно осознал, что оставаться одному в Москве очень опасно, особенно после того, что они натворили. Мало того, что тут по улицам свободно разгуливают ангелы – еще и во главе со старшими архангелами, а это явно не сулит ничего хорошего, так еще и в аду их могли хватиться в любой момент и что-то подсказывало Чарли, что Главный не особо будет рад тому, что трое чертей решили взять незапланированный отпуск.

Шедшие мимо люди с нескрываемым удивлением смотрели на стоящего на мосту человека в красном сюртуке и старомодном цилиндре, опиравшегося на перила и драматично глядевшего на серую водную гладь. Получалась нехорошая ситуация. Своим нутром Чарли чувствовал, что Аграил и Мод живы, а еще что жив и писатель, только сейчас он уже далеко отсюда. Еще он чувствовал, что ангелы уже знают, что в Москву, помимо нужного им человека пришли еще трое и эти трое – черти позорные, и что в целях безопасности рода человеческого, - ну или еще по иным причинам, нам с вами не ведомым, - их надо бы устранить и чем быстрее, тем лучше. Ну в завершение всего этого Чарли был уверен, что Главный уже, без сомнения в курсе, того, что какие-то три придурка сбежали из ада вместе пришлым писателем кошмарить москвичей и что за ними, выражаясь простонародным языком, уже выехали. Вот дрянь… Чарли искренне пожалел, что не может помереть по причине того, что уже мертвый. Пару раз вздохнув, он огляделся вокруг, убедившись, что на мосту никто не походил на представителей высших и низших сил, лихо взобрался на перила и шагнул вниз. На воде заблестели круги.

***

Аграил и Мод шли по одному из переходов между станциями – кажется, между Александровским садом и Библиотекой имени Ленина, а может и нет - и согласованно понимали, что все эти переходы одинаковые и что они без понятия, где в этом треклятом городе нужная им часть реки и как вообще отсюда выйти. Подождав, пока основной поток схлынет, Аграил прислонился к белой плитке перехода. Мод села на пол рядом. Царила тишина, иногда прерываемая шумом приходящих и уходящих поездов. Одна из плиток возле самого пола отходила от стены и Аграил, движимый любопытством, осторожно отодвинул ее. Внутри сидела огромных размеров лягушка и, заметив свет, возмущенно заквакала. Аграил протянул руки вперед, и жаба взобралась на них, часто моргая и время от времени возмущенно квакая.

- Модди, смотри. Это тебе. – он протянул шокированную лягушку Мод.

- Что это? Жаба?

- Ага.

- На кой она мне? – Мод слишком много повидала и при жизни, и в аду, чтобы питать привычное женское отвращение к обычным жабам.

- В мое время дарение милых животных женщинам было признаком симпатии.

- А, то есть, по-твоему, жаба милая?

- Конкретно эта, да.

Мод скептически посмотрела на него.

- Если ты и жене своей дарил жаб, то я не удивлена, что она тебе изменила.

- Нет, жене я подарил олененка. Она назвала его Ричард.

- Да… тогда она просто глупая. – Мод осторожно взяла жабу из рук Аграила. – и правда милая. Ей нужно в воду.

- Мне кажется, что она похожа на тебя.

- Я что, похожа на жабу?

- Не ты на жабу. Жаба на тебя. Особенно глазами. Они такие… чарующие.

Мод перевела скептический взгляд с Аграила на лягушку. Глаза у нее и вправду были бездонно черные. Жаба еще раз моргнула и квакнула.

- Ад испортил тебя. Ты разучился делать комплименты женщинам.

- А я и не умел. – Аграил резко замолчал. – Извини, это было глупо. Давай я ее обратно верну.

- Ну уж нет. Это теперь моя жаба. И ее зовут Китти.

- С чего ты взяла, что это девочка?

- Женская интуиция. Ну и если это мальчик, то тогда пусть будет Котик.

- Как кот?

- Вроде того. Я всегда мечтала о коте.

- А получила жабу.

- Ничего, тоже сойдет. Спасибо. – Мод привстала на цыпочки и чмокнула Аграила в щеку. – Пошли, надо искать Чарли.

***

Гражданину Поясковскому, вероятно, было суждено прожить долгую и счастливую жизнь, если бы в этот чудесный вечер в конце марта он не решился бы зайти в книжный магазин на Камергерском. Дело даже не в том, что гражданин Поясковский питал страсть к различного рода книгам, вовсе нет, дело в том, что этот бывший чудесным минут десять назад вечер был омрачен страшным ливнем, каких в такое время года и отродясь не видели. Увидя приоткрытую дверь, из которой сочился теплый свет, гражданин Поясковский, уже изрядно промокший ввиду отсутствия зонта и прочих защищающий от дождя средств, без раздумий свернул с Большой Дмитровки в Камергерский переулок и заскочил в приоткрытую дверь. Помещением оказался книжный магазин. Гражданин Поясковский, снял насквозь мокрое пальто и огляделся. Среди множества стеллажей с аккуратными рядами всевозможных книг не было ни одного продавца, зато был молодой человек в красном сюртуке с цилиндром, и тоже полностью мокрый.

«Вероятно, актер» - подумал гражданин Поясковский.

Дождь за окном не планировал заканчиваться, и чтобы скоротать время, гражданин Поясковский решил заговорить с человеком в красном сюртуке, бывшего, без сомнения, актером.

- Ну и погодка сегодня! А ведь с утра ничего и не предвещало! Вы тоже под дождь попали?

Человек в сюртуке впервые посмотрел в его сторону, и гражданин Поясковский не без страха увидел на его шее красную полоску, какая бывает, если человек умирает от удушья. Ну или, по крайней мере, так было в фильмах. Гражданин Поясковский сначала чрезвычайно испугался, но потом поспешил себе напомнить, что стоявший перед ним актер, - а кем же ему еще быть? – и этот ужасный шрам на шее, вероятно необходим ему для роли. Между тем, человек в сюртуке осмотрев гражданина Поясковского с ног до головы, вновь вернулся к изучению книжных стеллажей и спокойно ответил:

- Нет, я плавал в реке.

- Эээ… зачем?

- Чтобы смыть запах и меня не почуяли.

«Удивительный молодой человек» - вновь подумал гражданин Поясковский.

- А вас… как зовут, молодой человек?

- Чарльз Майрс.

- Ооо, вы иностранец?

- Да, я из Амстердама.

- И кем вы работаете?

- Чертом. Но раньше у меня была сеть игральных домов. В 1860-х.

В голову гражданина Поясковского ни коим образом не могла поместиться эта информация и он решил, что молодой человек бесспорно говорит это из своей роли.

- Какая у вас… гм… насыщенная жизнь.

- Вот и Автор так сказал… - молодой человек поднял глаза на гражданина Поясковского и вдруг добавил уже серьезнее. – Я не шучу. Скажите, вы разбираетесь в книгах?

- Боюсь, что нет. Но может вам лучше спросить здешний персона…

- Я их уже спрашивал. Они не знают. Более того, потом они начали спрашивать меня, кто я такой и откуда нарисовался, поэтому мне пришлось сделать так, чтобы они более ничего и ни у кого не спросили.

Гражданин Поясковский воровато оглянулся в поисках людей. Как назло, никого не было.

- Они на втором этаже, если вам так интересно. – и молодой человек вернулся к рассматриванию книг.

- Проссститттеее… гражданин Поясковский принялся терять самообладание. – а из какого вы театра?

- Вот скука то! Не из какого я театра. А вам, гражданин, следует понять, что приставать к незнакомым людям с расспросами как минимум неприлично. – молодой человек сокрушенно отвернулся от очередной полки. – и здесь нет. Неужели ни одной не осталось?

Гражданин Поясковский принялся пятиться к выходу. Главное, он уяснил, что стоящий перед ним – вовсе не актер и, судя по его собственным словам, некоторое время назад замочил весь персонал книжного, и что немедленно следует бежать в полицию, или, как минимум, домой.

- Гражданин, вы куда?

Прежде чем гражданин Поясковский успел обернуться, его тело распалось на две симметричные половинки, а Чарли продолжил ходить среди полок, в поисках чего-то, ведомого только ему.

***

Аграил и Мод промокли насквозь. Не спасал даже плащ Рафаэля. Радовался только Котик, чей недостаток воды в метро был заполнен и переполнен. Еще больше их удивил тот факт, что по выходу из метро они оказались совсем недалеко от того места, откуда уходили. Черти уже начинали жалеть о том, что попросили Автора взять их с собой. Оставив надежду найти какого-то или что-то, они завернули в приоткрытую дверь магазина.

Первое, что их встретило, это разрезанный напополам труп человека, недалеко от которого похаживал уже успевший немного обсохнуть Чарли и что-то высматривал среди полок.

- Ты?! Какого… ты не на набережной?

Чарли повернулся на возмущенный возглас и отставил в сторону очередную книгу.

- И эта не та. Я был на набережной. Но ушел. Точнее уплыл. Потому что наши уже сто процентов успели прочухать наше отсутствие и отправили кого-то надавать нам по первое число. А вы так беззаботно шляетесь по Москве? Где вы были вообще?

- Искали тебя. – сухо ответил Аграил. – А ты какого тут забыл? Книжный магазин – это последнее место, где тебя надо искать. Неожиданная страсть к чтению?

- Скорее наоборот. Нет, я… искал книги Автора.

- И как, успешно?

- Ни одной.

- Ну не удивительно, он же сам говорил, что его книги запретили.

- Вот именно! И я хотел понять – почему? Что такого написал наш писатель, что его послали на три буквы все издательства страны?

- Вот у него и спроси. Если он еще не у ан… ну, у этих.

- Не знаю как вы, я остаюсь здесь. – Мод села, положив Котика на колени. Тот довольно квакнул.

- Я бы тоже остался. День и так был не из легких.

- Ну как хотите. – Чарли встал и, подхватив цилиндр, направился к выходу. – Я пошел искать Автора. Если он еще жив. Хотя лично я в этом сомневаюсь.

- Ну и сомневайся. – Аграил сел рядом с Мод. – я верю, он еще жив.

- Врешь!

- Спорим?

- А спорим! На что?

- Да хотя бы на косарь.

- Идет. Можешь уже готовить косарь. - Чарли выбежал за дверь, и в книжном на Камергерском погас свет.

***

Дождь скатывался с мокрых кудрей. В таком ужасе невозможно найти что-то или какого-то. Архангел Рафаэль уже битые два часа ходил по Москве в поисках Автора. Но так ничего и не нашел. Ноги сами вынесли его к станции Китай-города и только когда он уже совсем потерял надежду, то увидел их. Двое – человек в красном сюртуке и еще один - заходили в двери чайной. Фасад здания показался Рафаэлю смутно знакомым. Странно, он никогда не бывал тут раньше. Память услужливо подкинула ему кусочки воспоминаний – чайная, зеркала… Гавриил. Нет.

- Писатель, подожди!

Слишком поздно. Двери за ними закрылись, и Рафаэль остался один, казалось в целом свете.

Глава 10. Об особенностях происхождения квазаров.

…Квазар (англ. quasar) — класс астрономических объектов, являющихся одними из самых ярких (в абсолютном исчислении) в видимой Вселенной. Английский термин quasar образован от слов quasi-stellar («квазизвёздный» или «похожий на звезду») и radiosource («радиоисточник») и дословно означает «похожий на звезду радиоисточник»…

Меня ослепил неестественно яркий свет, исходивший, как казалось, одновременно ото всюду. Немного попривыкнув, я понял, что он исходит от существ, стоящих полукругом и смотрящих на меня с неподдельным интересом. Сзади заметался Чарли и последнее, что я от него услышал, это то, что Аграилу не придется отдавать косарь и то, как за ним хлопнула входная дверь. Я пытался отделаться от назойливых взглядов и потому как-то сдавленно произнес:

- Э… добрый… вечер. Могу я зайти?

- О, он разговаривает, разговаривает, совсем как мы. – шепот был довольно громкий, поэтому я добавил:

- Я вообще-то слышу все.

Ангелы испуганно переглянулись и синхронно сделали пол шага назад. Я смутился. Пару минут висело молчание, когда я наконец решился заговорить снова.

- Меня просили… прийти.

- Мы знаем, знаем. Они ждут, проходи. – они вежливо расступились передо мной, освобождая проход вглубь здания. Я неуверенно сделал пару шагов, когда услышал, как где-то впереди хлопнула дверь. Ангелы зашуршали крыльями, отходя назад. Я тоже было попятился, но кто-то легонько толкнул меня вперед.

- Проходи, проходи не бойся, мы не причиним вреда…

Понимая, что уходить уже в любом случае поздно, я пошел вперед, все еще слыша, как шепчутся ангелы за моей спиной. В конце коридора была полуоткрытая дверь, из которой лился такой же неестественный свет. Я на мгновение замер возле нее, собираясь с силами, и постучал.

- Войдите. – ответил мне мягкий голос.

Я вошел. За небольшим столиком сидели двое – Гавриил и еще кто-то – и пили чай. Увидя меня, они резко замолчали.

- Проходи, располагайся. Чувствуй себя как дома. Мы рады, что ты наконец пришел, писатель. – Гавриил пододвинул мне свободный стул. Я сел, с интересом смотря на архангелов.

- Вы не знакомы? Я…

- Подожди, пускай он угадает. – второй устремил на меня взгляд своих светло-карих глаз и мне показалось, что они видят меня насквозь. Обрамленное темными кудрями лицо имело более резко выраженные и лишенные мягкости черты, чем у Гавриила, и все же они имели некоторое сходство. Он безусловно был архангелом, вот только каким? Я уже совсем отчаялся, когда мой взгляд упал на кулон в виде меча, черневший на фоне белой рубашки. Мне даже показалось, что на мече есть засохшие капельки крови. Я немного помедлил и наконец сказал:

- Михаил.

- Угадал. Всегда приятно, когда узнают. Итак, ты здесь. Знаешь зачем?

Я перевел взгляд на Гавриила и заметил, что у того тоже был кулон, только с геральдической лилией. Они же с Михаилом братья, нет? Или я опять все путаю.

- Вы сказали, что нужно поговорить.

- Точно. Ну, что ж, начнем с простого. Кто ты такой, писатель, и как так вышло, что ты мертвый ходишь по Земле?

- Я… я Автор.

- Автор… А нормальное имя у тебя есть? То, что давалось тебе при крещении.

- Я не крещеный. И да, имя у меня есть. Только я его не помню.

- Не помнишь? Это крайне странно. Как же ты подписываешь свои книги, Автор?

- Так и подписываю. Автор. Просто Автор.

- Интересно. Но это мелочи. Расскажи-ка лучше, человек, называющий себя Автором, зачем ты согласился писать что-то для Темнейшего?

- А… ну это опыт как никак. Ведь, вы поймите, - я изо всех сил старался напомнить себе, что убивать меня тут никто не собирается, хотя в глубине души в этом сомневался. – это же опыт. Вот, вы воспринимаете, как вы выразились, Темнейшего, чисто с идеологической точки зрения и это логично. Вы – свет, он тьма, вы противопоставлены друг другу, поэтому думаете о нем исключительно как о противоположной стороне. Я так не могу. Я вообще, собственно, очутился там случайно, поэтому никаких личных неприязней к нему не имею, как в принципе и к вам. Я, можно сказать, просто мимо проходил. Ну он предложил, я согласился, почему бы и нет? Я ценю любой опыт и неважно с кем этот опыт связан. Тем более мне заплатят…

Архангелы слушали меня с крайнем удивлением, а после моей плохо скроенной триады, Михаил произнес:

- Я никогда не встречал таких людей, как ты.

- Эээ… это каких «таких?

- Ты говоришь так, будто мы равны тебе, и не оправдываешься в своих действиях, но напротив преподносишь из с положительной стороны, буто не видишь в них ничего постыдного…

- А почему я должен перед вами оправдываться? Я делаю так, как считаю нужным. Я же всего лишь писатель, на что я гожусь?

- Своим обещанием написать роман для Темнейшего ты пробудил гнев Божий. – заметил Гавриил.

- А, да? Что ж… мне жаль. Нет, правда, я не хотел. Просто… я не думал, что… Богу есть дело до моих книжек.

- А ему и нет. – тон Михаила резко изменился. – только до одной, той, которую ты обещал в обмен на небольшую отсрочку от положенных тебе страданий. Уж не думаешь ли ты, что таким образом сможешь избежать положенного тебе? Ведь ты кто?

- Писатель.

- Самоубийца! Грешник!

Мне показалось, что он меня сейчас проткнет чем-то. Мысленно я пытался слиться со стулом. Ситуацию спас Гавриил.

- Михаил хочет сказать, что у нас для тебя предложение. Гораздо более привлекательное, чем обещанное тебе Темнейшим.

Так.

- И… какое? – я осторожно покосился на Михаила.

- Рай.

- Не понял?..

- Ты не пишешь роман, что обещал Темнейшему, а мы, точнее Всевышний, даруем тебе место в Раю.

Я перевел вопросительный взгляд с одного архангела на другого.

- У вас к нему личное что-то, да? Ну да это не мое дело. Что ж, не скрою, что предложение ваше чрезвычайно заманчивое, но вынужден отказаться.

- Сумасшедший! Такой шанс… ты хоть понимаешь, от чего отказываешься?! Прощение даруют не каждому, тем более такому как ты. И ты отказываешься? Да половина ада отдали бы все, чтобы оказаться на твоем месте!

- Искренне бы им посочувствовал, но нет. Извините, я не могу принять ваше предложение, тем более, полагаю, вы не сильно расстроитесь.

Повисло молчание. Я нервно ерзал на стуле, в глубине души осознавая, что за наговоренную дурь мне теперь точно не отвертеться. Архангелы переглядывались и тут Гавриил неожиданно выдал:

- Может кофе?

- Спасибо, я больше по чаю.

- Тогда, чаю?

На корке подсознания шевельнулась мысль, что ничего мне от них принимать нельзя, но вместо этого я ответил:

- Не откажусь. –вдруг очень сильно захотелось пить. Есть нет, а пить – очень.

- Прекрасно.

Передо мной появилась чашка, наполненная душистым и ароматным чаем, при чем не понятно, черным или зеленым.

- Пойду подышу. Здешний воздух ужасен. – Михаил как-то чересчур резко встал из-за стола, и я невольно почувствовал облегчение, когда он вышел за дверь. Гавриил сел рядом.

- Ты на него не обижайся. Михаил все-таки по натуре своей воин. Защитник. И переговоры – явно не его конек.

- Тогда за дело беретесь вы?

- Иногда. Еще чашечку?

Я с ужасом обнаружил, что допил до дна. Не надо мне больше ничего.

- Пожалуй.

Что я несу?!

- Держи. Так вот. Поговорим о чем-то приятном. Ты любишь звезды?

- Люблю. Только я их давно не видел.

- И не увидишь больше. Мертвые грешники не видят света, а тоскливее всего от отсутствия света звезд. Но во Вселенной есть множество других объектов. Вот, скажем, квазары. Знаешь, что это?

- Слышал где-то…

- Квазарами называют нечто вроде центра галактик, излучающие свет огромной мощности, превышающий излучение всех звезд. Кто-то говорит, что внутри квазаров есть сверхмассивная черная дыра. Но интереснее всего то, что говорят, что с помощью квазаров можно путешествовать во времени.

Такая резкая смена темы мне показалась подозрительной, поэтому я спросил:

- К чему…

- Уже выпил? Ну ты даешь, еще будешь?

Хватит!

Я в упор не понимал, как это происходит. Чай безусловно был вкусный, но не настолько, чтобы дуть его чашками. Я хотел было отказаться, но неожиданно сказал:

- Да.

- На, на, бери, аккуратнее, горячо. Так вот. Квазары. Они держат в поле своей гравитации огромное количество звезд, планет, быть может галактик. Кто-то даже утверждает, что при помощи квазаров все это можно перекидывать с одного конца Вселенной на другой.

- Ну, это уж враки.

- А ведь никто не знает, Автор, никто не может знать наверняка.

- Даже вы?

- Даже я. Ведь если я скажу, что квазар сам создает все эти звезды, планеты и прочее, ты мне поверишь?

- Пожалуй, нет.

- Нет? Ну, дело твое. – Гавриил замолчал. – а знаешь, ты очень похож на квазар, человек называющий себя Автором. Ты собираешь вокруг себя великое множество событий. А может, это ты их создаешь?

- Никто не может знать наверняка.

- Хитрый Автор. Теперь я понимаю, почему Темнейший отпустил тебя. Еще чайку?

Остановись!

- Пожалуй.

- Да вот… чайник закончился. Ну не беда. Ты приходи как-нибудь в другой раз. Поговорим еще. Где искать меня знаешь. И над предложением подумай, такой шанс раз в жизни дается.

- Ага… - я рассеянно вышел. У входа я встретил Михаила и пробормотав что-то вроде «до свидания», пошел прочь. Мне больше не было страшно. Я знал, что не приму предложение, но и буду ли писать роман, я не знал. Гавриил ошибся в одном. Я не квазар. Я нечто большее. Я Автор.

Глава 11. Трудно быть… короче, да…

Эй, принцесса танцует в подворотне В белом платье аконит в волосах, Ваша казнь состоится сегодня — Открывайте окна, закрывайте глаза.

Какой-то странный нынче праздник под знаменами тьмы, И далека ли, брат, дорога от сумы до тюрьмы? И протянуть бы пару дней до начала зимы… Добро пожаловать, друзья, на пир во время чумы.

Сны Саламандры «Пир во время чумы»

Часть вторая. Мастер Невозможного.

… - а почему глагол с существительным не согласуется?

- это первоапрельская шутка…

Москва – огромный город, самая большая европейская столица, где живет больше тринадцати миллионов человек. Москва в несколько раз больше Парижа, Берлина и даже Лондона. И самое главное, что в ней всегда что-то происходит и что-то случается. В этот раз у Москвы случился я. Не то чтобы она сильно от этого пострадала, ведь сам по себе я довольно безобидный, но так уже получилось, что в комплекте со мной шли еще трое придурков, от которых можно было ожидать чего угодно и это «чего угодно» я допустить ни коим образом не собирался.

В ночь с марта на апрель я шел по Большой Дмитровке и уже немного жалел, что так скоро отверг предложение ангелов. Не то что бы мне действительно было жаль, скорее, когда я начинал думать о произошедшем, в груди появлялось неприятное давление, которое сжимало легкие и становилось тяжело дышать. Мне вспомнился сладковато-химозный вкус чая и от этого почему-то затошнило. Пройдя еще пару метров, я вдруг остановился с резонным вопросом – а куда я, собственно, иду? Последние полчаса вообще плохо мне помнились. Какой-то гранью подсознания я вспомнил, что обещал Ланге свидание и пошел искать ресторан. Краем глаза посмотрел на наручные часы. Ну и какой к черту ресторан в пол первого ночи? Конечно, были рестораны, работающие двадцать четыре часа в сутки, но что-то мне подсказывало, что там мне не понравится ценник. А администраторам не понравлюсь я. Итак, придя к такому неутешительному выводу, я понял, что застрял в центре Москвы, забытый и покинутый всеми. Это осознание оставило во мне неприятный осадок, и я в какой-то момент задумался о том, чтобы вернуться назад, к ангелам. Желание было настолько сильным, что я, совершенно не помня дороги, решительно повернул было назад, но тут мой взгляд упал на красивую, но первый взгляд неприметную вывеску «книги из-за рубежа». Минуту я стоял в раздумьях, а мозг уже прикидывал, сколько у меня денег и услужливо напоминал так понравившийся мне вкус чая. Наконец, любовь к книгам во мне победила любовь к чаю, и ноги сами понесли меня в сторону вывески.

Я вошел в книжный и тут же поймал себя на мысли, что уже был здесь раньше.

- Удивительные вещи, Автор. Этот кретин очень упорно доказывал мне, что тебя можно записывать в мертвецы и даже стряс с меня косарь, но ты стоишь здесь передо мной и это не может не радовать. Чарли идиот. Тебе что-то подсказать?

Я обернулся и увидел Аграила. Не дожидаясь моего ответа, он всучил мне стопку книг, перевязанных бечёвкой.

- Где ты был, писатель?

- Я… я гулял.

- Гулял? Ну, предположим, я тебе верю. Ты видел ангелов?

- Видел. Даже говорил с ними.

- Говорил? И ты еще здесь? Это положительно странно. Расскажи мне. – Аграил положил книги на свободное место и сел на ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж. Я не горел желанием что-то ему рассказывать и видя это, он резко встал.

- Писатель. Я продам тебе первое издание «Фауста», черновики «Князя тьмы», рукопись «Божественной комедии», что хочешь, только расскажи.

Я вздохнул и начал говорить, хотя это удавалось мне с трудом. Сказал про церковь, про погребение, про то, как вернулся к Ланге и встретил Чарли и тот отвел меня в то место и про то предложение тоже.

- А потом… я ничего не помню.

Это было правдой. С момента, когда Михаил вышел подышать и до того, как я пришел в себя недалеко от Малого театра, я помнил происходящее отрывками и никак не мог сложить их в единое целое, все перебивал дурманный вкус чая. Видя мою растерянность, Аграил сухо спросил:

- Ты пил у них что-то?

- Чай…

- Ясно. Запомни, писатель, - Аграил смотрел на меня с жалостью. – одно святое правило. Никогда и ничего, не ешь и не пей у ангелов. Они тебе туда или подмешают что-то или еще что похуже.

- Типа… наркота?

- Ну прямо сказать нет, но эффект тот же. Без этой штуки жить не сможешь, каждый раз к ним будешь возвращаться снова и снова, пока окончательно не сломаешься и не согласишься на все, что предложат.

- Жуть какая.

- Жуть, не жуть, а схема рабочая. Они так новых сотрудников вербуют.

- Вербуют… в смысле… в ангелы?

- Ага. Ты же не думаешь, что большинство там работает по собственной воле?

- Я ничего уже не думаю. – я поднял ноги и обхватил их за колени. - Мне кажется, я теперь вообще ничего не смогу нормально пить.

- И правильно. Пить всегда надо с осторожностью. Но тебе повезло. Ты даже смог от них уйти. Так что, может еще не все для тебя потеряно. Но больше не пей, а то все – яма. Бедный писатель, во что ты вляпался…

Я пожал плечами, давая понять, что и сам не до конца понимаю. Вообще не понимаю. Аграил сменил тему.

- Нравится?

- Ага. – я осмотрел помещение, в котором мы находились. – только пустовато.

- Пока что. Скоро привезут стеллажи и будет по уютнее.

- Здорово. Я всегда мечтал иметь собственный книжный.

Аграил улыбнулся.

- Правда? Что же тебе мешало?

- Отсутствие денег. И желания, скорее всего. Я ведь ленивый, причем каких поискать.

- Да? Что ж… в таком случае. Я дарю его тебе.

- Что?

- Магазин. Я дарю его тебе. Живи тут со своей Спутницей и пиши книжки.

- Аграил. Я все равно скоро умру. Поэтому не стоит. Правда. Я…

- Ну-ка хватит. Не выпендривайся. Это подарок и это не обсуждается. Все. – с этими словами он схватил очередную стопку и ушел куда-то на второй этаж. Хлопнула входная дверь и я услышал звон колокольчика.

- На-на дива, Аграил, на пару слов. Я купил себе новую шляпу на твой косарь, не оценишь?

- Гони его обратно, - отозвался Аграил сверху. – Писатель живой.

- Как? – я увидел Чарли, стоящего посреди магазина и смотрящего на меня с открытым ртом. – Удивительные наступили времена. Сначала ты общаешься с сатаной, обещаешь ему роман и остаешься жив, потом говоришь с ангелами, пьешь с ними чай и все равно остаешься жив. Я всегда знал, что в тебе что-то особенное, писатель. Ты самый удивительный человек из всех, которых я встречал.

- Зачем ты привел меня туда? – я вопросительно посмотрел на Чарли.

- Я не знал, что они там, клянусь.

- Не верь, он врет. – голос Аграила, казалось, отдалился еще больше. – наверняка ему заплатили.

- Да как бы я посмел?! Не существует на этой планете такой суммы, за которую я согласился бы продать писателя этим крылатым пи…

- Ну кому ты врешь? Кому ты врешь, дурак картежный?! Для тебя Автор такой же дешевый, как билеты на Авиасейлс. Я же знаю тебя как облупленного. А ну гони косарь обратно!

- Косаря нет, но в качестве исключения я могу подарить тебе свою новую шляпу и то в виду чрезвычайного уважения к писателю…

Я слушал эту перепалку и впервые за день почувствовал себя хорошо. Из открытой двери дул свежий ветерок, и я нутром ощущал, как пахнет весной. Начался апрель, самый любимый мною месяц. Именно в апреле я впервые встретил Лангу и тогда же понял, что люблю и любил все это время больше всего на свете именно ее. Через два месяца, на день рождения, она подарит мне печатную машинку, и я начну работу над своей первой книгой. Это было пять лет назад. Я много раз говорил Ланге, что люблю ее и делал ей предложение по меньшей мере раз семь… не помню точно. Меня губила торопливость, я всегда делаю все слишком быстро… почему-то, не знаю… Тем не менее, после нескольких лет моих безответных ухаживаний, в августе месяце, двадцать третьего числа Ланга все-таки согласится стать моей женой. Возможно, я ее просто достал. Мы были женаты ровно полгода и поверьте мне, это были самые счастливые полгода в моей жизни. Да… эх, прошлое… А потом она уйдет. За день до нашей годовщины, двадцать второго февраля. Кажется, это был четверг. Еще через несколько дней появится Призрак и все изменится…

- Да подавись ты своей шляпой, она мне нафиг не сдалась, верни косарь!

- Аграил, mijn schat (1), ты несправедлив ко мне! Как я могу вернуть тебе потраченные деньги, подумай сам?!

- А мне какое дело, куда ты их дел?! Уговор есть уговор, герр Майрс, так что будь любезен… гони назад тысячу, скотина!

Я понял, что если не взять инициативу в свои руки, то из-за этой несчастной тысячи они друг друга поубивают.

- Граждане черти, прошу минутку внимания. Успокойтесь, пожалуйста. Аграил, возьми деньги и замолчи. Так вот. Я решительным образом не понимаю, как оказался в сложившейся ситуации, но в любом случае, что сделано, то сделано. Когда тобой интересуются силы света и тьмы, волей неволей начинаешь ощущать собственную значимость, которой, по хорошему-то и нет. Я все решил. Я проворачивал такое и раньше, только не осознавал, насколько это важно. Роман я напишу. Только так уж получилось, что… я Автор этого романа. А все участвующие лица – мои персонажи. И сюжет им задаю я, и определяю, что с ними будет, тоже я. Соответственно, только от меня будет зависеть то, как все закончится.

- Хочешь обхитрить Рай и Ад? – Аграил спустился вниз. – Ну что же, попробуй. До тебя уже пытались. Многие пытались. У кого-то получилось, хотя бы у тех двух… неважно, у кого-то – нет. По крайней мере, ты попытаешься. Если получится – твое счастье, а если нет… тебе все равно нечего терять. Ты мертвый.

- А нас в свою книжку вставишь?

- Вставлю.

- Опа, подгон. Вот черти в аду обзавидуются, что про меня кто-то написал.

- Да кому ты нужен, идиот?

- Ой, да замолчи ты.

Аграил сошел с лестницы и протянул мне небольшой томик.

- Держи, может пригодиться.

Я скользнул глазами по названию. Аркадий и Борис Стругацкие «Трудно быть богом».

- Руководство?

- А ты точно разбираешься в книгах?

- Да ладно, это я шучу.

- Шути, пока можешь. Но не могу тебя не предупредить, что все что ты затеял, Автор, дело крайне опасное и неблагонадежное. За тобой смотрят сверху и снизу. Они не спят. Им тоже интересно, как ты закончишь свою книгу.

- Поэтому мне нужна ваша помощь. Столик на двоих. Мне нужен столик на двоих, на завтра, в не сильно дорогом ресторане, на пять вечера.

Аграил покосился на Чарли. Тот, расстроенный потерей тысячи, резко вскочил.

- Зовешь Спутницу на свидание? Дело хорошее. Я знаю одно место. Не боись, там не будет ангелов, зуб даю. Все сделаю в наилучшем виде. – и вихрем вылетел за дверь. Я рассеянно посмотрел ему вслед.

- Ну этот свое дело знает. – Аграил взял еще одну порцию книг. – у тебя усталый вид, писатель. Иди поспи, ночь на дворе.

- Где?

- Да здесь и поспи.

Видимо, я воспринял слова Аграила чересчур буквально, потому что через пару минут и мирно посапывал в углу магазина, облокотившись на шершавую стену, а Аграил переставлял стопки книг и тихо напевал какую-то протяжную и печальную шотландскую песню, о смысле которой было ведомо только ему.

1mijn schat – прелесть моя (гол.)

2.1 Спокойно, примите ангельскую позу!

…Чат GPT учит нас использовать мозг…

Недалеко от станции метро Китай-город, возле «Ангельской чайной» за одним из столиков возле входа сидели двое и о чем-то оживленно разговаривали. Один из них, тот, что повыше и брюнет, постоянно курил, жалуясь второму, что пристрастился к этой «человеческой дряни» и теперь не особо представляет, как будет жить без нее там. Второй, неспешно потягивая из чашки какую-то новомодную зеленую хрень, успокаивал его, говоря, что обязательно будет приносить ему немного туда. Где это «там» и «туда» проходящие мимо люди в упор не могли понять, а может им просто не было до этого дела. Тем не менее, основной темой разговора вышеупомянутых были вовсе не сигареты, а некий чрезвычайно интересный, по их мнению, писатель, которого курящий откровенно называл «проходимцем», «хамом» и «последним безбожником». Второй по большей части молчал, попивая жижу из чашки и давая своему собеседнику высказаться, и обдумывал что-то свое, только ему одному известное. Говорящими были архангелы Михаил и Гавриил.

- Его в ад мало, его… я даже не знаю, что с ним сделать! Ты видел его лицо?

Гавриил впервые за долгое время оторвал взгляд от содержимого чашки и посмотрел на брата.

- Ты тоже это заметил?

- Заметил что?

- Я не могу сказать, как он выглядит. Какие у него глаза, черты лица, цвет волос. Одежду помню, голос помню… а остальное, как отрезали. Нет, как замазали. Как будто по лицу ему черным маркером провели и не осталось ничего, кроме этой полосы. И имя он свое не помнит… как такое можно забыть?

Михаил выслушал говорящего Гавриила и с каким-то тяжелым вздохом попросил:

- Дай глотнуть.

Гавриил протянул ему остатки чая. Тот залпом выпил их и поморщился.

- Гадость какая! Что это вообще?

- Матча айс ти, вроде. Не помню точное название.

- Ужас. Чего только люди не придумают.

- Ну надо же им чем-то развлекаться, с тех пор как их выгнали из Рая.

Оба замолчали. Михаил смерил взглядом пустую чашку и снова заговорил.

- Что ты понял про этого писателя? Ты с ним говорил больше моего.

- Да ничего я про него не понял! Обычный человек, да таких пруд пруди. Вот возьми любого сейчас, будет не лучше, не хуже. Еще и это предложение с Раем… как думаешь, зачем он нам там?

- Не имею ни малейшего понятия. Его помыслы сокрыты, даже от меня.

Еще помолчали.

- Меня больше интересует, что в нем увидел Темный?

- Может у него и спросишь?

- А… а это идея. – Гавриил прикинул, сколько будет стоить новая порция чая и, с сожалением вздохнув, добавил: - с этого и надо было начинать. Почему все разумные мысли приходят в голову именно тебе и так поздно?

Михаил замер.

- Подожди, ты будешь разговаривать с ним? Сам?

- Понимаю, тебе как тому, кто дал ему по первое число много-много лет назад слышать это невероятно грустно, но…

- Грустно?! Мне грустно слышать, что один самых дорогих мне ангелов в конец поехал головой! – Михаил спрятал лицо в ладони.

- …но, возможно, это единственное, что нам остается делать и что хоть как-то прояснит ситуацию. Обещаю, со мной все будет в порядке. И я пойму, если мне будут лгать.

Михаил растопырил тонкие пальцы и стали видны его красивые карие глаза.

- Не ходи. Это может плохо кончится. Если их-за этого писателя с тобой что-то случится…

- Ты приказываешь мне?

- Я прошу тебя. – Михаил беспомощно посмотрел на него. – Это может сделать кто-то другой.

- Этого не может сделать кто-то другой. И ты это прекрасно понимаешь. – Гавриил встал и, оставив плату за чай, пошел в сторону метро.

- Гавриил! Я понимаю, что жизнь среди людей сильно на тебя повлияла, но… - голос архангела впервые за многие годы дрогнул, - ради Бога, будь осторожнее.

- Буду.

***

Ланге захотелось мороженого. И что, что первые числа апреля, а сейчас второй час ночи? Мороженое само себя не купит и не съест. Отложив книгу, – кажется, что-то из ныне запрещенного, - она накинула пальто и быстрым шагом вышла из дома. Конечно, шататься одной по городу в темное время суток для женщины – идея так себе, но блин… мороженое! Благо, что круглосуточных было навалом. Она уже довольная подходила к проезжей части, когда увидела человека, который стоял прямо посреди дороги, словно не замечая проезжающие мимо машины. В голове у Ланги мелькнуло две мысли – либо пьяный, либо псих. Может быть пьяный псих, не исключено. Вот что же ей так не везет-то! Человек на дороге медленным шагом направился к тротуару. Было в нем что-то странное – за спиной у идущего было небольшое возвышение из чего-то, в темноте трудно было понять, чего именно. Из-за угла на бешеной скорости вылетел автомобиль, и Ланга, повинуясь какому-то дикому порыву, резко дернула уже подошедшего к ней довольно близко человека за локоть и тем самым втащим его на тротуар. Автомобиль, на мгновение завизжав тормозами, пронесся мимо. Незнакомец сделал от Ланги пару шагов в сторону и произнес виноватым, но совершенно трезвым голосом:

- Извините я… Пожалуй, вы спасли мне жизнь, спасибо. Потерять тело сейчас было бы сущей глупостью.

Нет, не пьяный. Нет, не псих. А кто тогда? Ланга старательно вгляделась в лицо незнакомца. Красивый, до жути красивый, словно не здешний, при этом невозможно было понять сколько ему лет, хотя бы примерно. Мокрые от дождя длинные каштановые кудри и болотно-зеленые глаза, которые, казалось, источали свет. Ланге показалось, что было в его чертах нечто схожее с Автором…

- Автор? Вы подумали «Автор»? – незнакомец вдруг подался вперед. – Простите, я навязываюсь… но, мне невероятно важно знать где человек, называющий себя Автором. Вы его видели?

Ланга улыбнулась. Страха перед этим человеком у нее не было. Скорее напротив, ей стало жаль его.

- Вы – ангел?

- Архангел. Меня зовут Рафаил, но мне больше нравится, когда меня называют Рафаэлем.

- Да, я так сразу и поняла… вы похожи на ангела… то есть архангела.

- Надо же… а никто до это мне говорил… ой. – Рафаэль оглянулся, и сразу же понял, что его выдало. Позади него возвышались два крыла, мокрые от дождя. Он перевел взгляд на Лангу и вновь виновато улыбнулся. – Видимо, это из-за того, что своей плащ я отдал девушке на Тверской, а потом пошел дождь и… - Рафаэль вздохнул. – Меня измотал этот город. Я пришел сюда по зову сердца, чтобы найти Автора, не знаю зачем, но я чувствую, что должен с ним поговорить. Но здесь так много людей, и трамваев, и всего остального. Я встретил девушку на Тверской, она плакала и мерзла, я отдал ей свой плащ. Она хотела есть, и я отдал свой кулон, чтобы заплатить ей за еду. А этот кулон… это самое дорогое, что у меня было. Понимаете, - тут он понизил свой голос до шепота. – Она подарила его мне. Небесная Царица. А я… Потом пришел ее друг, сказал, что видел Автора, и он убежал и никто теперь не знает, где он и что с ним. Я снова пошел искать Автора, но начался дождь, а потом я увидел его заходящего в ту чайную. Я растерял себя… - Рафаэль судорожно вздохнул. Казалось, он сейчас заплачет.

- Бедный. – Ланга подавалась вперед и бережно, стараясь не задеть крылья, обняла его. Архангел замер в недоумении.

- Что это? Что ты делаешь?

- Это объятия. Так делают люди, когда им плохо.

- Да?.. Пожалуй, мне и вправду лучше. – Рафаэль прикрыл глаза и продолжил говорить. – Я не знаю, что от Автора хотят Михаил и Гавриил, но… вдруг они навредят ему. Понимаю, это маловероятно… но не невозможно. Зачем нам это поручили? Что нужно от этого писателя?

Ланга с понимающим лицом слушала всю эту триаду, а когда Рафаэль закончил, спросила:

- Михаил и Гавриил, это которые… из Библии?

- Ну да.

- Ааа… а я думала, их не существует.

- Ну как это? Вот приходишь, общаешься с людьми, а они заявляют, что тебя не существует!

- Извините. Я не хотела вас обидеть, правда. – Ланга поспешно подбирала слова.

- Все в порядке… Точнее не все. Не в порядке. Мне нужно домой. Я вам все это рассказал и мне легче стало, спасибо. Я пойду. – Рафаэль обернулся своими крыльями и пошел прочь. На миг он замер и обернулся к Ланге. – Вы такая красивая, мне вас жаль. Прошу, поверьте в то, что и архангелы, и Свет и Тьма существуют. Хотя бы, потому что вы сейчас говорили с одним из них.

Ланга проводила его взглядом. Мороженого расхотелось. Она пошла домой, а потом еще минут пять стояла у подъезда и думала, не привиделся ли ей человек с ангельскими крыльями на дороге.

***

Гавриил шел по переходу метро. Все это ему не нравилось. Рафаэль не отвечал со вчерашнего дня, писатель оказался… гм, весьма странным субъектом, а тут еще это… Михаил предостерегает его, и это правильно. От Темного не следует ждать ничего хорошего… особенно если ты архангел Гавриил.

Зазвонил телефон. Вот тут Гавриил напрягся. Не у многих во вселенной был его номер, так что звонивший уж точно знал, кому и зачем звонит. Он взял в руки светящий прямоугольник и пробежал глазами по экрану. Вот только этого еще не хватало… Гавриил прислонился к стене перехода и, не обращая внимания на идущих мимо людей, нажал ответить.

- Алле?..

- Почему ты так долго не отвечал? – спросил из трубки божественный голос.

- Я в метро, не очень удобно.

- Я не отниму у тебя много времени. Так уж получилось, что Я знаю, зачем и к кому ты направляешься. Меня удивило только, что Михаил тебя не остановил.

- Он пытался. Но прямо не говорил. Если бы он сказал «не ходи, это мой приказ» я бы и не пошел.

- Тем не менее, ты решил идти. У Меня будет для тебя просьба, когда ты встретишь… его.

- Просьба? Какая?

- Слушай.

Знание пришло само, больно ударившись о темя. Гавриил поморщился. Все-то они усложняют.

- Хорошо, я понял. Передам. А… можно вопрос?

- Говори.

- Зачем все это? На кой вам сдался этот писатель? Вам и… ему.

- Это уже два вопроса, Гавриил.

В трубке раздались гудки, сообщающие о прерывании сигнала. Вот так всегда. Нет, жизнь среди людей определенно не идет ему на пользу. Раньше он на спрашивал, какого непонятного тут происходит.

***

Жабо-котик довольно плескался в каменной чаше, украденной из ближайшего фонтана. Мод с умилением смотрела на него.

- Какой он все-таки хорошенький! Спасибо, Аграил.

Аграил улыбнулся и слегка приобнял Мод за талию. Чарли скептически перевел взгляд с них на жабо-котика.

- А ему обязательно отводить целую подсобку? Он вполне мог бы пожить в террариуме.

- Нет, не мог. Котику нужно большое пространство. Вдруг однажды он захочет завести жабо-котят.

- Не дай Бо… не надо, короче. – Чарли слегка поморщился и вышел в основное помещение. Жабо-котик весело квакнул. Новая жизнь ему определенно нравилась. В подсобке книжного было гораздо просторнее, чем в переходе, к тому же там не было сияющей Мод, которая то и дело норовила его куда-то поцеловать.

- Аграил, ну посмотри какой он милый!

- Да-да, любовь моя, он милый.

- Конечно! Погоди, как ты меня назвал?

- Любовь моя.

Мод опустила жабо-котика обратно в чашу и вопросительно посмотрела на него.

- Что это значит?

- Это значит, Модди, что я люблю тебя, люблю больше всего на свете, как писатель любит свою Лангу. – он притянул Мод к себе и насколько умел бережно поцеловал.

Жабо-котик квакнул удивленно.

Чарли прошел мимо спящего Автора и сел на стопку книг возле окна. Нет, что-то определенно назревало. Хотя бы эти двое там наверху… еще и писатель со своим сувенирчиком. Весна – страшное время перемен.

Зазвонил телефон возле прилавка. Чарли быстро, чтобы не разбудить Автора, поднял трубку.

- Книжный магазин на Камергерском, Чарльз Майрс слушает.

- ВЫ. ТРОЕ. ВЫБЛЯДКОВ. ГДЕ. ВАС. ЧЕРТИ. НОСЯТ.

Чарли весь похолодел, узнав в звонившем голос Мефистофеля.

- Мы… эм… мы…

- ЗНАЧИТ СЛУШАЙ СЮДА! ПЕРЕДАЙ ОСТАЛЬНЫМ ДВУМ, ЧТО ЗА ВАМИ УЖЕ ВЫЕХАЛИ. И Я В ТОМ ЧИСЛЕ. ПОСЛЕДНИЙ ПОНЕДЕЛЬНИК ЖИВЕТЕ! ВАМ ТРОИМ ПИЗ…

Глава 12. rLOVEution.

… Радость моя, ты мрачнее мрачного морока, темнее темного месяца.

Радость моя, ты чернее черного ворона, страшнее тяжкой депрессии…

Я проснулся от того, что кто-то упорно тряс меня за плечо.

- Просыпайся, соня. Второй час дня, ты уже обед проспал. У тебя свидание скоро, а ты валяешься.

Я нехотя открыл глаза. Надо мной склонился Чарли. Какой-то чересчур бледный.

- Я все сделал, как ты просил. – затараторил он. - Столик на двоих, на пять вечера. Ресторан «Техникум» на Большой Дмитровке. В твоем случае в соседнем помещении. Недалеко от Малого театра, все в наилучшем виде, как и заказывал.

- Спасибо…

Я чувствовал себя так, будто меня пожевали, проглотили, потом выплюнули, а после еще раз пожевали. Голова болела как после знатной попойки, так еще и спал я совсем без снов, при этом скрючившись среди книг, что делало промежуток сна бесконечно долгим. Я потянулся, распрямляя спину и затекшие конечности. По итогу выяснилось, что болела у меня не только голова, но и все остальные части тела. Аграил окинул меня оценивающим взглядом.

- Да, вид у тебя конечно… мягко говоря, помятый.

«Помятый» - слабо сказано. Если бы зомби существовали, то они выглядели примерно так. А может и лучше.

- Нет, писатель, так дело не пойдет. Ты одним своим видом отпугнешь свою Спутницу на пять километров и никогда больше ее не увидишь. Я подозревал, что вид у тебя… не первой свежести, поэтому купил вот это. Не благодари. – Чарли протянул мне красивый коричневый костюм с белой рубашкой и когда я все это померил, то понял, что мало кому бы он подошел лучше, чем мне.

- Автор, ты такой красивый! – Мод вышла из-за стеллажа и радостно захлопала. – я бы сама за тебя замуж вышла. – Аграил кинул хмурый взгляд сначала на нее, а после и на меня.

- Ну… что вы говорите. – я посмотрел на себя в мутное зеркало и невольно подумал, что помолодел на пару лет. Даже шрамы от колючек роз на щеках несильно бросались в глаза. Все-таки одежда действительно играет большую роль во внешнем виде. – спасибо, Чарли.

- Не за что, писатель. – и повернувшись к Аграилу, добавил: - Видишь? Вот так общаются вежливые люди. Удачи, Автор. Передавай привет сувенирчику.

***

Я купил Ланге лилии, потому что любил их больше всего. А Ланга любила сирень и пионы. Ничего из этого пока не цвело и не продавалось, поэтому я решил поверить собственному вкусу. Без пятнадцати пять я терся возле ресторана, нервируя проходящих мимо туристов. Без пяти пришла Ланга. В длинном белом платье с оголенными плечами, возможно, слишком легком для начала апреля, но невероятно красивом. На своем веку мне приходилось всего дважды видеть Лангу в белом – сейчас и в ту ночь… Я протянул ей лилии.

- Это тебе.

- Неплохо. Спасибо, Автор.

Признаться, я до последнего сомневался, что она придет. Между мной и Лангой всегда были странные отношения – мы слишком разные, чтобы быть вместе, но при этом слишком привязаны друг другу, чтобы существовать отдельно. Не то что бы меня это напрягало, скорее при появлении Ланги создавалось странное ощущение, похожее на смесь восторга и волнения. Мы вошли в ресторан. Да, Чарли действительно знал, что и как делать, место и вправду было шикарное. И самое для меня на тот момент важное – несильно дорогое. По сему там была просто тьма народу, что еще раз дало мне повод порадоваться, что место мы бронировали заранее – как я позже узнал, столики здесь разлетались как горячие пирожки, поэтому занимать их необходимо было за месяц или за два до нужного мероприятия, поэтому для меня до сих пор остается загадкой, как Чарли смог сделать это меньше чем за день. Возможно, он кого-то убил. Тем не менее, столик нам достался у окна и даже не возле туалета.

Удивительно, как давно я не был в людях. С того момента как Ланга ушла и до дня своей смерти я крайне редко выходил на улицу. Вероятнее всего, это тоже сыграло определенную роль в плане Призрака. Однако сейчас все было по-другому. Раньше мне было неприятно нахождение в большом скоплении людей, даже в метро. Теперь же все это – звон тарелок, разговоры, снующие мимо столов официанты и улыбающаяся Ланга – заставляло чувствовать меня лучше. Более живым. Ланга была счастлива. Первое время я думал, что она согласилась на мое свидание только для того, чтобы я отстал, но после понял, что ошибся.

- Надо выходить почаще. А то ты совсем зеленый стал. – она легонько ударила пальцем о кончик моего носа. Я вспомнил, что до сих пор вижу мир под зеленым фильтром и кисло улыбнулся. Ланга ела много, в основном сладкое. Я ел мало, потому как в принципе и при жизни не отличался большим аппетитом, неважно к чему. А вот выпить мы любили вдвоем, хотя, учитывая мой горький опыт при первой встрече с чертями, так и не скажешь.

- Прекрати на меня так смотреть. – многозначительно произнесла Ланга, отправляя в рот очередную креветку.

- Как «так»?

- Как школьник на первом свидании. Ну или просто как влюбленный идиот.

- Я и есть влюбленный идиот. Тем более, я считаю пристально-романтический взгляд одним из проявлений любви.

- Да ну?

- Ага. Ну если хочешь, то я не буду смотреть. – и я демонстративно уставился в потолок.

- Подожди. Ладно. Можешь смотреть если так нравится. – и добавила, уже тише. – на меня так никто кроме тебя в жизни не смотрел.

Приятно. Неужели ей действительно никто не интересовался? Ну тогда они просто идиоты, ничего не смыслящие в женщинах. Ланга пристально посмотрела на меня.

- Почему ты не ешь?

- Я не хочу. Тем более мертвые не едят. И вообще, я думаю.

- О чем?

- О книге. И о тебе.

- И что обо мне думаешь?

- То, что ты самая красивая женщина из всех которых я встречал.

- А много встречал?

- Достаточно, чтобы сравнить. И да, я люблю тебя.

- Скольким из них ты это говорил?

- Всем.

- Всем?

- Да, я всем им говорил, что люблю тебя, и чтобы они шли прочь.

- Автор… ты не исправим.

Вечерело. Народ прибывал – куда больше-то? Ланга сидела и лениво потягивала коктейль, бегая по мне взглядом. На миг стало очень тихо и тут кто-то заиграл вальс. Ланга резким движением оттолкнула бокал в сторону.

- Потанцуем?

Я замер. Танцевать я если и умел, то очень плохо и вообще давно этого не делал.

- Не-не-не…

- «Не-не-не» - передразнила меня Ланга. – Пошли давай, а то так и просидишь все жизнь сиднем. – она резко схватила меня за руку и потащила в круг танцующих.

- Кэтрин, я не умею танцевать.

- Да я тоже. Так что не ссы. Не думай о ногах и будет легче.

Следующие несколько минут прошли для меня восхитительно. Ланга прямо врала, что не умела танцевать. Мимо проскальзывали другие пары, но я не обращал на них внимания, сфокусировавшись на ней. Почему мы не танцевали раньше? Под методичные звуки скрипки Ланга казалась мне еще прекраснее. Я изо всех сил вцепился ей в талию, словно боясь, что во время танца она упорхнет прочь, снова оставив меня одного. Тогда казалось, что Ланга похожа на нежного белого лебедя, который плавно скользит по воде. Лебедя… который в случае чего и тяпнуть может. Странно все это. Аграил сказал, что за нами смотрят снизу и сверху. Тогда почему я все еще здесь и все это происходит. Может они просто смеются над нами? Я снова перевел взгляд на Лангу и утонул в зелени ее глаз. Она притянула меня ближе и попыталась поцеловать. Ланга… Кэтрин. Жена.

В этот же самый момент одновременно случилось много событий. Музыка резко оборвалась, танцующие резко отпрянули назад, а в окно откуда-то с улицы прилетела табуретка и послышался звон разбитого стекла. Прежде чем все успели осознать, что происходит, я увидел промелькнувшее в окне лицо Михаила. Твою ж налево… Я схватил Лангу за руку.

- Нам нужно идти.

- Опять твои кредиторы?

- Вроде того. – я беспомощно посмотрел на нее. – прости, что снова втягиваю тебя в это.

Ланга улыбнулась.

- Ничего. Я привыкла. В этом даже что-то есть.

- Писатель! Какое счастье видеть тебя снова. Пойдем со мной, у нашего разговора возможно продолжение.

- Не думаю. – я, не отпуская руку Ланги, начал пятиться к выходу, прикидывая, насколько ангелы могут быстро бегать. – мне не о чем с вами говорить. Равно как и вам со мной.

- Тут ты не прав. Темы для разговора всегда найдутся.

- Также как и чай, который вы так усиленно предлагаете всем, кто к вам приходит?

- Писатель. – в голосе Михаила начали появляться угрожающие нотки. – Я не Гавриил, долго разглагольствовать не стану.

- А я не Мефистофель, с высока падать не боюсь. – и с этими словами я припустил что было духу сквозь толпу и прямо по разбитому стеклу, в душе порадовавшись, что не придется платить за ужин.

И опять бежать. Почему я всю жизнь вынужден от кого-то бегать? Сначала это были родители, потом деканы в универе, потом члены коллективов, где я работал, потом кредиторы, а теперь вообще… ангелы. Вот это я поднялся, конечно, правда не в том плане, в котором рассчитывал. Ланга пробежала пару метров, потом лихо скинула каблуки и дальше бежала уже босиком.

- Куда нам?

Я оглянулся. Михаил перемещался с какой-то невероятной скоростью, при этом едва касаясь земли, да и остальные ангелы от него не сильно отставали, по сему я понял – настроен он решительно. У меня мелькнула мысль бежать в книжный, к Аграилу и остальным, но я испугался, что ненароком могу навести на них беду, поэтому как можно тише произнес:

- В метро. Там час пик, они потеряют нас.

Пару раз нас чуть не сбила машина, и вообще у меня сложилось ощущение, что для москвичей – обыденное дело, когда по улице бегут двое человек, а за ними ни на метр не отставая несется свора крылатых существ.

План оказался рабочим. В метро было даже больше людей чем я предполагал. Беспорядочно снуя между ними, мы прыгнули в первый попавшийся поезд. Потом в следующий и следующий, пока не оказались в Подмосковье. Тут меня по большей части вела Ланга, потому как в московских станциях я все еще разбирался не очень хорошо. Бегло оборачиваясь, мы вышли из метро. Даже если ангелы каким-то образом вычислят, где мы вышли, им понадобится огромная куча времени, чтобы сюда добраться. По крайней мере, я на это надеялся.

Стоял апрельский вечер. Ланга поежилась.

- Мне холодно.

Я стянул с себя пиджак и отдал ей. Теперь стало холодно мне. Ну, ладно. Еще немного подумав, я подхватил ее на руки.

- Автор…

- А..? – я повернул голову и увидел, как Ланга смотрит на меня глазами полными слез. Ноги у нее были холодными и все в синяках. Босоножки свои она тоже где-то потеряла.

- Ты единственный, кто дарил мне цветы. Ты единственный, кто отвел меня в ресторан. Ты единственный, кто отдал мне что-то, когда мне было холодно. Я не сомневаюсь, что если понадобится, ты укроешь меня от дождя, защитишь, если кто-то будет угрожать мне. Ты единственный, кто понимает, как это все важно для меня по-настоящему. Я люблю тебя, Автор. И… ты спрашивал много раз, стану ли я твоей женой. Да, да я согласна.

Она прижалась ко мне, а я стоял и не понимал, мне смеяться, плакать или бегать и орать как сумасшедшему. Я обнял Лангу в ответ и почувствовал, как по лицу текут слезы. Впервые за много лет это были слезы счастья. Ланга отстранилась, и я увидел, что глаза у нее тоже мокрые. Она слишком много плакала в последнее время. И все разы из-за меня

- Пойдем, пойдем ко мне. Расскажешь мне про новую книгу.

Солнце садилось, накатывал вечер, Боги смеялись – случайная встреча.

Глава 13. БЕРи и бЕГИ.

…Что же мне делать с тобой, дитя человеческое?..

Сады разные бывают – детские, ботанические, райские… Я вот тоже с Лангой, по счастливой случайности, познакомился именно в саду. В Летнем саду, в Петербурге. Кажется, я уже упоминал, что это было в апреле, пять лет назад. В те далекие, но явно более приятные времена, я, еще зеленый и более жизнерадостный чем сейчас, только недавно окончив ВУЗ, попросту шлялся по Питеру без какой-либо цели и в один из таких дней случайно забрел в Летний сад. Было еще холодно, но на газонах уже зеленело среднее подобие травы. Дул холодный ветер. Час был ранний – где-то около шести утра, я хорошо это помню - поэтому людей, готовых прогуляться по парку в будний день в это время нашлось бы откровенно мало, если бы нашлось совсем. Тем не менее, тогда я был один. Ну или я думал так.

Немного пройдя вдоль аллеи, я свернул вправо и, наглым образом пройдясь по газону, облокотился на толстый ствол росшего неподалеку дерева. Краем глаза заметив какое-то движение, я без особых раздумий решил, что это работник сада, и что я, если не самоликвидируюсь с газона, получу от него по шее. Проблема в том, что незаметно ликвидироваться с того места, было практически невозможно, поэтому я, не придумав ничего умнее, подпрыгнул повыше и, зацепившись за толстую ветку, залез на нее – кажется, дерево было липой. На тот момент мне казалось, что лазающий по деревьям гражданин вызовет куда меньше вопросов, чем гражданин, околачивающийся на газоне. Тень материализовалась и оказалась вовсе не работником, а одинокой женщиной, печально идущей куда-то по своими делам. На мгновение она замерла, а после без зазрения совести тоже прошлась по газону и уселась прямиком под тем деревом, где я застрял. Ситуация получалась идиотская, и я начал прикидывать, как мне незаметно покинуть липу и свалить куда подальше. Судьба решила за меня. Старая ветка, не выдержав моего веса, с треском надломилась, и я вместе с ней свалился аккурат подле незнакомки. Да, я определенно поторопился, назвав ее женщиной. Это была совсем еще молодая девушка, которой трудно было дать больше двадцати.

- Вы… откуда? – в легком шоке спросила незнакомка.

- А я это… сверху. Да, сверху. – этот ответ мне показался более-менее уместным в сложившейся ситуации.

- Да неужели…

- Да, вот так бывает иногда. – я заметил, что глаза девушки были покрасневшие от слез, смотревшиеся странно на ее удивленном лице. – извините, я не хотел вас пугать.

- Нет, ничего. Напротив, вы меня развеселили. Но, вам не больно? Вы несильно ударились?

Я уже и забыл, что падал.

- Ничего, пустяки, все в порядке. – в доказательство этому я резво поднялся, но понял, что поспешил, так как у меня закружилась голова и благополучно упал обратно. Девушка помогла мне встать.

- Ох, мне так жаль. Вам не больно?

- Нет, нет, я просто… - я с трудом встал, в глубине души понимая, что отбил себе всю нижнюю часть тела, и оперся о липу. – спасибо. Как вас зовут?

- Катерина. Катерина Ланга. А вас?

Кажется, тогда я назвал свое имя.

- Очень красивое. – Ланга отряхнула полы пальто.

- Катерина, почему вы плакали?

- Ах это… так ерунда. – она видимо не ожидала, что я замечу это. – Теперь это не имеет никакого значение.

- Ну как это не имеет? Все, что заставляет такую красивую девушку плакать должно иметь по меньшей мере мирово значение.

- А вы быстры, знаете меня пару минут, а уже засыпаете комплиментами. Кем вы работаете?

- Я… - стоит ли мне упоминать, что я тогда был безработным?

- Нет, не говорите, я угадаю. Вы писатель.

- Я-то? Гм… да, пожалуй, что и писатель.

- О, я угадала! Но… - тут она снова погрустнела. – нет, даже вы не сможете мне помочь.

- Отчего же не смогу? – я сомневался, что смогу по-настоящему помочь ей, но даже тогда чувствовал, что сделаю для этого все возможное.

- А… ерунда. Точнее, это для вас ерунда, а для меня это все равно, что конец света.

- Расскажите. Вам, по крайней мере, легче станет.

- Думаете? – Катерина посмотрела на меня глазами полными надежды. Мы вышли из-под злощастной липы и неспешно побрели дальше по аллее. – да, пожалуй, вы правы. У меня очень нехорошая ситуация. Видите ли… мне семнадцать лет.

- Семнадцать?! – я невольно поперхнулся.

- Да, но проблема не в этом. Моя семья в долгах, мне не на что учиться. Но это еще пол беды. Меня… меня хотят выдать замуж.

- Постойте, как это? У нас правовое государство, вы что, вещь, чтобы вами так легко распоряжались?

- Ах, писатель… сразу видно, вы никогда в таких ситуациях не бывали.

Это правда. Я помнил, что где-то очень далеко, у меня были родители, которых я по достижению восемнадцати лет благополучно бросил и убежал учиться в другой город и теперь лишь изредка слал им деньги. В институте я тоже ни к кому не привязался, да и остальные несильно стремились одаривать меня вниманием, а после окончания я, с дипломом на руках и пустым кошельком, шатался по Питеру и не особо думал о ком-то еще. Никто в жизни мне ничего не запрещал, но и не одаривал меня ничем. И не скажу, что такой расклад меня не устраивал. Катерина продолжала:

- Он богат и даже не стар. Он может покрыть все наши долги. Скажите ли вы, в чем тогда дело? Но… мне отвратительна сама мыль о том, что меня и мою свободу продают как… - у нее на глазах снова навернулись слезы.

- Но, послушайте! Безвыходных ситуаций не бывает. Все, что вы описали, как минимум незаконно. Наймите юриста…

- На какие шиши?

- Ну… уйдите из дома, на худой конец.

- Куда мне идти? Мне идти некуда.

- Можете пойти ко мне, если хотите. – я сказал это раньше, чем успел осмыслить. Да, девушка была хорошенькая, но… куда мне ее?! Я сам не ел по три дня, - ну, ладно, по полтора, - жил в коммуналке, где большую часть года не было отопления и горячей воды, - причем данных атрибутов коммунальной жизни обычно не было именно в холодные времена года, а не весной и летом, как мы обычно привыкли, - и где помимо меня могли существовать только цветы и алкоголь, ну некоторые другие, не самые приятные личности. Как она, такая нежная и красивая могла жить в таком месте? Нет, это исключено, о чем я думал?

Но Ланга посмотрела на меня с надеждой.

- Правда?

- Да, конечно, вы можете прийти, когда захотите. – разум кричал, чтобы я остановился, но было уже слишком поздно. – я живу вон в том доме, на четвертом этаже.

- Хорошо. И… - тут она впервые назвала меня по имени. – спасибо за этот разговор. Знаете, я думала, что спрыгну с крыши после этой прогулки. Но, я встретила вас и… умирать расхотелось. Спасибо.

Меня замутило.

- Да… не за что…

И она ушла. Но на этом все не закончилось.

Через неделю меня разбудил посреди ночи звонок в дверь. На улице лил дождь и тяжелые капли медленно сбегали по стеклу вниз. На пороге стояла мокрая Ланга в какой-то тоненькой курточке, наброшенной прямо поверх ночной рубашки. В руке у нее был небольшой старомодный чемодан еще советских времен.

- Вы сказали… что я могу прийти, когда захочу…

- Кэтрин… что… вы все-таки ушли от них?

- Да. Могу я остаться?

Конечно, она могла. Бросить ее на улице я не мог. Просто из гуманистических соображений. И хотя я много раз после говорил, что ей со мной будет плохо, она просто отмахивалась, говоря, что хуже чем там, откуда она ушла, ей уже нигде не будет. Тогда я всеми силами согрел ее, проклиная про себя ЖКХ и отсутствие денег, чтобы платить за его услуги. Ланга прижималась ко мне и шептала, что как только впервые меня увидела, то сразу поняла – я тот, кто ей нужен.

- Вы… вы спасли меня. Если бы не вы, я была бы мертва. О… как я вам благодарна!

Слушая это, я невольно чувствовал, как душа моя раскрывается. Я никогда и никого не любил до этого. Наверное, на тот момент я еще не осознавал, что люблю Лангу. Но во мне проявилось к ней ощущение привязанности, которое в последствии раскрылось в глубокое и нежное чувство, что я проносил внутри себя до самой смерти и дальше. Она спросила меня:

- Пишите вы что-то сейчас?

- Да…

- Можете рассказать? Я очень хочу послушать.

В ту ночь я сочинил свою первую сказку. Хоть убейте, не помню, про что она была. Помню только, что когда я закончил ее рассказывать, Ланга захлопала в ладоши и восторженно произнесла:

- Как интересно! Знаете, когда вы сказали, что и вправду писатель, я вам сначала не поверила, уж больно быстро вы согласились, а теперь вижу, что вы не врали. У вас замечательные сказки.

Никогда и никто не говорил мне, что то, что я делаю – замечательно. Никто и никогда. И тогда я понял, что люблю эту женщину и любил все это время, хоть и не знал об этом.

Ланга осталась у меня, хотя я изначально и протестовал, ссылаясь на плохие условия жизни и говоря, что с ее несостоявшимся мужем-миллионером ей будет в разы лучше. Бесполезно. Родители какое-то время пытались искать ее, но в июле, когда Ланга исполнилось восемнадцать, эта проблема отпала сама собой. Примерно с того дня как мы познакомились я начал писать в свободное время. Сначала на старом ноутбуке, но потом на день рождения Ланга подарила мне печатную машинку. Я устроился наконец на нормальную работу, а Ланга – поступила в институт на заочное обучение, поэтому первый год нашей совместной жизни был посвящен зарабатыванию денег. Возможно, это и к лучшему. Я до сих пор не сильно подозреваю, что было бы со мной, если бы я всего этого не сделал. Где-то в закоулке души у меня скопилась мечта – заработать побольше и переехать с Лангой куда-нибудь в Европу.

Первое время я не говорил Ланге, о том, что люблю ее. Возможно, потому что считал ее маленькой – она была сильно младше меня, да-да, - а может просто не до этого было. Но помню, когда в первый раз я все-таки сказал ей об этом, она крайне удивилась. При всей своей привязанности, Ланга воспринимала меня как лучшего друга, но явно не как вторую половинку. Я не могу винить ее за это. А может, я просто поспешил с этим признанием. Как и много еще с чем.

Прошло три года. Наше финансовое положение заметно укрепилось – я смог позволить себе снимать для нас целую отдельную квартиру, а не ютится в коммуналке. И тогда Ланга согласилась стать моей женой. Да, тот день был самым счастливым в моей жизни. Дальше? Дальше вы и сами знаете.

Через полгода мы расстались. И я ухнул в какую-то яму, из которой так и не смог выбраться. Меня перестали печатать. Я ушел в запой в лучшем случае на месяц. Да, всегда тяжело расставаться с человеком, который был тебе близок длительный отрезок времени. Примерно тогда появился и Призрак. Также, одной темной дождливой ночью, он четырежды постучал ко мне и я, не видя всей опасности, пустил его. Но я не хотел, не хотел делать ему плохо! Мне и самому тогда было… Деньги закончились. Я снова оказался в коммуналке с цветами и алкоголем. Ужасно, ужасно. Ничего не писалось. Я престал работать, потому что больше не видел в этом смысла. С каждым днем голос Призрака становился все громче и громче, пока в какой-то момент перестал замолкать совсем. Я был на гране отчаяния. Я все еще любил Лангу. Но это не помогло мне, когда я затягивал веревку на своей шее.

Какой грустный конец у этой истории. Только…

Это не конец. Конец будет когда я скажу.

Глава 14. Трое суток после бессмертия.

…Гуси это такое явление. Невероятное…

А все-таки удивительная вещь – время. Кажется, прошло меньше сотни лет, когда я в последний раз видел Москву, а тут все так изменилось. Не сказал бы, что сильно удивлен, но тем не менее… в предыдущие разы тут все менялось значительно медленнее. Ну да это не моя забота, сейчас важно найти писателя и пояснить ему за одну чрезвычайно важную вещь. Не думаю, что она покажется ему хоть сколько-нибудь значительной, но мое дело его предупредить, а дальше пускай сам додумывает. И все же, Москва – прелестный город. Не скажу, что красивее Рима там или Берлина, но есть в нем какая-то неуязвимая прелесть. Какая именно, сам не знаю…

На восходе солнца высоко над городом на каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве, здания, построенного около двухсот с половиной лет назад, стоял человек. Он не был виден снизу, с улицы, так как его закрывала от ненужных взоров балюстрада с гипсовыми вазами и гипсовыми цветами. Но ему город был виден почти до самых краев. Одетый по-летнему легко, в светло-бежевый кожаный плащ поверх рубашки и темно-коричневые брюки, человек смотрел, куда-то вперед, слегка прищурившись и время от времени убирая темные пряди волос, которые так и норовили залезть в глаза. У человека были солнцезащитные очки. Неожиданно рядом с ним появилась фигура, закутанная в плащ, что практически не давало ее рассмотреть. Единственное, что отличало пришедшего, так это слабое свечение, исходившее от него.

– Я к тебе, дух зла и повелитель теней, – произнес вошедший, исподлобья недружелюбно глядя на стоявшего на краю.

- А ты наблюдаешь здесь еще кого-то помимо меня? Я думаю, нет. Можешь не прятаться, я узнал тебя, Гавриил.

Пришедший снял с головы капюшон и оказался архангелом Гавриилом. Свет, исходивший от него, стал еще ярче.

- Не произноси своими устами моего имени.

- Ну, не ругайся. Архангелу это не к лицу. В принципе, если тебя это так напрягает, то можешь произнести и мое имя, точнее, одно из тех, которые мне придумали люди.

Гавриил замер в замешательстве, и искоса посмотрел на него.

- Зачем ты пришел сюда, Мефистофель?

- Я ищу своего писателя. Он должен мне роман. А вот что ты тут забыл?

- Он прислал меня.

- И что же Он просил передать?

- Твой писатель должен тебе роман, и с этим мы ничего поделать не смогли.

- Да что вы примотались к нему? Какое вам дело?

- Наш долг – спасать заблудшие души от тени твоей и влияния твоего. Но человек, назвавший себя Автором, не захотел отказываться от своих слов, даже в обмен на место в Раю.

- Молодчик, писатель! Я в нем не сомневался.

- Однако… - было видно, что разговор давался Гавриилу тяжело. – я прошу… Он просит тебя об одном одолжении.

- Подожди, я не ослышался? Он просит меня?! Ты не мог бы повторить, я запишу этот исторический момент на диктофон.

- Он просит тебя даровать писателю свободу, после того как тот закончит, что обещал.

Повисло молчание. Мефистофель перестал созерцать Москву и повернулся к архангелу лицом.

- С чего такая забота о простых грешниках? Чем он лучше остальных?

- Он прочитал сочинения Автора. И просит отпустить его. Неужели тебе это так сложно сделать, дух зла?

- Мне ничего не трудно сделать. Хотя… тут я вынужден с Ним согласиться. Сочинения у этого писателя и впрямь… необычные. Но вот вопрос – отчего вы не возьмете его к себе, в свет? Душа Автора пока что не принадлежит мне, и он может делать, что угодно.

Гавриил гордо вскинул голову.

- Грешникам нет места в Раю.

- Но при этом вы звали его к себе? Странные у вас порядки, конечно…

- Писатель не просил Рая. Писатель просил свободы.

- И что же вы прикажете мне с ним делать? Нет, я могу его отпустить, мне несложно. Только, что с ним будет потом? Не бродить же ему по Земле не живым, не мертвым до конца времен?

- Он и не будет. Как только Автор поставит точку в конце последнего предложения, его душа навсегда покинет Землю и разлетится на тысячи звезд по всей Вселенной. Он не будет принадлежать никому, также как и ему не будет принадлежать ничего.

- Интересный у вас для него финал. А сам он об этом знает?

- Он поймет, когда придет время. Но ты можешь сказать ему, если хочешь.

- Что ж… Передай Ему, что будет исполнено. А теперь лети отсюда, я не хочу тебя видеть.

Гавриил замер и в его голосе впервые послышались мягкие нотки:

- Мефистофель… Писатель ходит в Красному городу не один. С ним трое твоих… и та, кого он хотел бы называть женой, но не может. Так вот. Он просил, чтобы и их ты отпустил тоже.

- Сам знаю. Мог бы не говорить. Троих отпущу, их срок все равно уже почти вышел. А вот его… гм, спутница. Она живая, Гавриил, а над живыми у меня власти не больше вашей. Так что если она захочет, то я с удовольствием отпущу их вместе. Вопрос только… захочет ли она?

Архангел пожал плечами. В женщинах он смыслил немного. Мефистофель демонстративно отвернулся, всем видом давая понять, что разговор окончен. Гавриил немного постоял и бросил напоследок:

- Помни, ты обещал!

И исчез. Мефистофель как-то чересчур печально вздохнул.

- Обещал… что ж мне эти писатели то все время житья не дают. Ну хоть книжка интересная получится. Надеюсь…

***

Я проснулся ближе к обеду и увидел, что Ланга лежит рядом и мирно посапывает. Вот хоть убейте, но не помню я что было после того, как мы вошли в квартиру. Что-то меня в последнее время часто отрубает. М-да…

Я встал и, стараясь не разбудить Лангу, осторожно вышел из комнаты. Надо бы сделать кофейку. Я его так давно не пил. Войдя на кухню, я подпрыгнул от неожиданности и чуть не заорал. На одном из стульев сидел дьявол и потягивал свежесваренный кофе. Рядом с туркой лежали аккуратно сложенные солнцезащитные очки. Зеленый глаз уставился на меня.

- О, вы проснулись. А я вас с утра жду. Это шестая чашка за сегодня, так шутить нельзя. Я уже не в том возрасте, чтобы хлестать по утрам такое количество кофе. Но так уже получилось, что вы долго не просыпались, а я не хотел вас будить, ну а заняться ничем другим здесь совершенно нельзя.

- Вы… как вы попали сюда?

- Уважаемый, вы, по-видимому, за эти три дня забыли, что я – черт, причем в наихудшем его проявлении, и по сему зайти куда-то мне не составляет большого труда. Если, конечно, это не церковь. Хотите кофе?

Я хотел. Пока я неторопливо цедил напиток из чашки, Мефистофель рассказывал мне последние новости.

- Приходил ваш компаньон. Ну тот, которого вы зовете Призраком. Страшно злой. Спрашивал, долго ли я вам буду позволять безнаказанно ходить по Земле. А я что? Я после того, как этот нехороший человек разбил мне горшок, его даже на порог не пустил. И вообще, кто много знает, тот больно падает. Потом еще этот… - тут он резко замолчал и потом продолжил совсем о другом. – я что пришел. Как ваш роман?

- Нормально. Вроде пишется. Не знаю, правда, понравится ли вам.

- Давай, давай. Ты сильно не думай, понравится или нет. Мне за глаза просто почитать что-то. А то, понимаешь ли, сидишь в аду сотни лет безвылазно, а заняться нечем. Фикусы, дело, конечно, хорошее, но и они со временем надоедают. А когда про тебя что-то пишут всегда приятно. Вот, скажем, где-то чуть меньше сотни лет назад один писатель тоже написал про меня. Наиинтереснейшее чтиво, скажу я тебе…

Я слушал и иногда поддакивал. Неожиданно, Мефистофель замолк и потом произнес.

- Я тут слышал, ты себе спутницу нашел. Красивая?

- Очень красивая.

- А любит она тебя?

- Думаю, да.

- Это хорошо… когда тебя любят, это всегда хорошо… - он снова замолчал.

Мне вдруг захотелось похвалиться собственной радостью.

- Мы вчера ходили на свидание. А потом она сказала, что любит меня. И еще… и еще мы скоро поженимся, точнее, я сделаю предложение.

Мефистофель прикрыл глаза.

- Даже так? А как насчет твоих побегушек от ангелов по Москве?

- Откуда вы знаете?

- Писатель, у меня такая работа – знать. Дам тебе совет, горьким опытом выявленный. От ангелов бегать бесполезно, если они захотят тебя поймать, то поймают. А тот факт, что ты оба раза от них «чудесным образом» убежал, раскрывается очень просто – они не хотели, чтобы ты им попался. Особенно, если за дело брался Михаил.

- Тогда зачем они все это устроили?

- Чтобы показать тебе иллюзию превосходства. Ты думаешь, Автор, что в безопасности здесь? Нет, вовсе нет, если они захотят, то достанут тебя из-под земли, ведь даже я беспрепятственно вошел сюда. Так гляди, писатель, гляди в оба.

- Что им нужно от меня?

- То же, что и мне. Книга. Что ты придумаешь в итоге. Если бы им дали приказ сверху изловить тебя и посадить в какое-нибудь укромное место, чтобы ты строчил свою книжку, я бы не удивился. – Мефистофель встал. – да, спасибо за этот разговор. Он стоил потраченного времени и шести чашек кофе.

- Серьезно?

- Серьезно. И… Автор… ты свободен.

- Что?

- Ты не вернешься в ад после того, как напишешь свою книгу. Призрак не получит твою душу. Ты свободен. – и он вышел за дверь.

Я сидел в обнимку с пустым кофейником и не до конца понимал сути сказанного. Боюсь, что пойму я ее слишком поздно.

***

Я сказал писателю о том, что он может идти. Но я не сказал, какая судьба ждет его. Правильно ли я поступил? Не знаю. А вообще, какое мне дело? Главное, чтобы он книжку вовремя закончил, а что дальше с ним будет – не моя забота. И все-таки Москва красивый город. Мне определенно следует посещать ее чаще…

2.2 Очень сложные приколы.

… Телефоны в мире этой истории – зло…

Что же делать? Что же ему делать?! Чарли метался по книжному, как заведенный ребенком волчок и перебирал в голове варианты, как же ему избежать неминуемой смерти после смерти. Всего раз в жизни его загоняли в угол, в результате чего он благополучно умер. Неужели и в этот раз все закончится тем же? Нет, нет, нет! Этого допустить нельзя. А что ему делать? Бежать? Вряд ли это сработает, тем более ясно как день – их найдут, вернут и все! Fin! Тогда что? Вариант свалить всю вину за происходящее на писателя казался Чарли в свете последних событий все более привлекательным. Ведь это он предложил им пойти в Москву. Это он втянул их во все. Это из-за него ему грозит неминуемая гибель…

Мод и Аграил спустились сверху. Чарли как носился в странной позе, так ней и замер. Сказать им? А толку? Все равно ничего они не придумают. От этого нет спасения. А что тогда, сидеть и ждать? Нет, это еще хуже. Что же делать…

- С тобой все в порядке? – спросила Мод. – ты бледный какой-то.

Чарли попытался придать своему голосу естественности.

- Конечно. – слишком высоко. – Я в порядке. – слишком низко. – Просто недоспал, наверное.

Ложь. Очередная ничего не стоящая ему ложь. И тут в голове вспыхнул последний вариант. Он интересный. Он самый интересный. Бросить их всех, скрыться. Пусть разбираются сами. Про него забудут, про него определенно когда-то забудут…

- Точно?

- Да все со мной хорошо! Мне… отойти надо. Это срочно, скоро вернусь.

Он опрометью вылетел за дверь. Аграил и Мод удивленно переглянулись.

***

Архангел Гавриил предвкушал не особо приятный разговор. Свою работу он сделал, он передал Мефистофелю, то, что его просили. Только… оставалось еще кое-что. Гавриил не особо представлял, как именно и о чем он будет толковать с Мефистофелем, но…

- Я снова вижу тебя, вторично за сегодня. Что-то ты зачастил ко мне. Мне даже начинает казаться, что с тобой у меня больше общего… чем хотя бы с тремя полудурками, которых я безуспешно пытаюсь разыскать, и которые по совместительству являются моими подчиненными. Зачем ты пришел на этот раз? Опять передавать что-то важное?

Гавриил вздохнул. Вот примерно такого он ожидал.

- У нас с тобой нет ничего общего. И нет, на этот раз я ничего тебе не передам, даром что я посланник Божий.

- Я могу максимум тебя на три буквы послать. Тогда зачем ты здесь?

Гавриил впервые за этот разговор повернулся лицом к Мефистофелю. Взгляд архангела скользнул по светлому кожаному плащу.

- Почему ты носишь светлый плащ? Ты же…

- А, тебе тоже нравится? Рад, что ты оценил. Он делает меня похожим на вас. – Мефистофель довольно улыбнулся. – издали меня даже можно спутать… ну не знаю, даже с Михаилом.

- Это кощунственно.

- Я же дьявол, для этого и существую. Это все, что ты хотел узнать?

- Нет. – Гавриил на мгновение замолчал. Было видно, что этот диалог давался ему не легко. – Зачем ты затеял всю эту ерунду с писателем? Зачем его нанял на самом деле? Скажи мне правду… - пауза. – Пожалуйста.

- Сегодня праздник какой что ли? Архангел Гавриил просит меня о чем-то третий раз за день.

Гавриил прикрыл глаза. Промолчать ему стоило больших усилий. Если ему нужна была информация, он вообще готов был молчать часами. Если только дело не доходило до богохульства.

- Ладно-ладно. Я скажу тебе как есть… с одним условием, нет с двумя.

- Не слишком ли много?

- В самый раз. Ты просил меня трижды. Одно условие я, так и быть тебе отпущу… по старому знакомству. Еще два останется.

Все фибры души Гавриила кричали ему развернуться и уйти. Заключать сделки с дьяволом опасно и людям. Если ты ангел, опасно вдвойне. А если там узнают? Ему даже думать не хотелось о том, что будет в таком случае.

- Ты колеблешься? Не думал, что тебе это свойственно?

- Хорошо, я согласен!

- Прекрасссссно… Итак, мое первое условие. Цветок. Цветок из Райского сада, любой. Но желательно не цветущий.

- Хорошо. – Гавриил слегка выдохнул. Он и не знал, что у дьявола есть пристрастие к растениям. – А второе?

Мефистофель провел взглядом по архангелу и остановил его на блестящем кулоне в виде лилии.

- Это.

- Что?

- Этот кулон. Отдай его мне.

- Спятил?! Это подарок… ее подарок. Мы не можем его отдавать!

- Да ну? А твой знакомый без раздумий отдал его, чтобы накормить приблудную чертовку.

- Какой знакомый?

- Ну как же! Рафаил. Да спроси его сам, как вернешься. Итак, я жду кулон. Не больше, не меньше. Нет кулона – нет информации. Чао! – Мефистофель развернулся и, слегка прихрамывая, пошел прочь.

- Постой! – Гавриил еще немного постоял в ступоре и наконец дрожащими руками снял с себя цепочку с сияющей золотой лилией и, помедлив, протянул ее Мефистофелю. Последнему показалось, что, если бы он попросил архангела оттяпать себе палец, он бы это сделал с большим энтузиазмом. Повертев кулон в руках, дьявол спрятал его в карман.

- Может потом сдам куда.

Гавриил стоял понурый, как будто лишился чего-то жизненно необходимого. Казалось, даже свет, исходящий от него, потускнел, серые глаза выглядели выцветшими. Архангел тихо выругался.

- Что-что? Тебя не слышно.

- Что с писателем?!

- Ах, да, писатель. Видишь ли… так уж получилось, что писателя я нанял для той цели, которую он вам очень наглядно описал – написать для меня роман. Ну, потому что скучно мне там, внизу, и делать обычно нечего – а тут он свалился. Гм… Да, ты сам можешь наведаться к нему, узнать, что он там понаписал.

- То есть… - в голосе Гавриила послышался гнев, смешанный с ужасом.

- То есть я не задумал таким образом начало вселенского пиз… финала, и ты отдал свой драгоценный кулон за то, что и так уже знал. – Мефистофель склонил голову набок. – я не вру, Гавриил. И ты прекрасно это знаешь. А учитывая, как вы с ним познакомились… уверен, Автор написал про вас много приятного. Так что, вот такие дела. Будешь должен.

- ЕЩЕ?

- Конечно, ведь ты просил меня трижды. Два раза ты заплатил… я надеюсь вопрос с цветком не вызовет дополнительных вопросов, потому что… кто знает, может твой кулончик может вернуться к тебе…

- Ты же сказал, что дважды…

- Я дьявол. Я соврал. Ну, бывай.

Гавриил остался в переулке один. Кажется, в такие моменты принято говорить «жизнь поделилась на до и после». Что скажет Михаил? А что Он скажет? Если узнает… А Он узнает, Он все знает. Послышался треск одежды, и за спиной архангела возникли два крыла. Гавриил сел на асфальт, прямо там, где стоял и, укрывшись ими, горько заплакал.

***

Чарли прислонился к стене, часто дыша. Сколько уже он бежал? Непонятно. А город все не кончался и не кончался. Может, он заколдованный или что?

- Удивительное дело, я пытался найти вас уже целый день, а тут вы сами… пришли ко мне. Ну или по крайней мере один из них. Здравствуй, Чарли Майрс.

Чарли перевел взгляд налево и увидел стоящего неподалеку Мефистофеля. Все. Fin. Вот именно, он самый.

- Давай ты не будешь заставлять меня, порядочного черта с больной ногой, за тобой гоняться…

Чарли мысленно пытался слиться со стеной.

- … я просто хочу поговорить. Где остальные двое?

«Это шанс! Он не знает! Может у Аграила и Мод еще есть вариант не умереть. Голуби, етить их в корень…»

- Без понятия. Мы отдельно шли.

- Зачем врешь? Я же все равно их найду. Даже если придется тебя ради этого наизнанку вывернуть. Да даже если ты и не скажешь, все равно найду. Так что смерть твоя, любезный Майрс, может быть быстрой, а может и мучительно-долгой. Тут смотря, что ты выберешь.

Чарли замер. Даже если Мефистофель найдет этих двоих, то сам он умрет с чистой совестью. Надо же, он никогда не испытывал чувства привязанности к кому-то, даже… дружбы. Он почти поняли друг друга, по крайней мере в большинстве жизненно важных аспектов. Поэтому если у Аграила и Мод что-то в итоге получится, то он будет этому несказанно рад. А он… Жил в одиночестве, подох в одиночестве и сейчас вторично подохнет в одиночестве.

- Что ты задумал?

- Ничего. – Чарли наконец закончил обжиматься со стеной и вышел на свет. Мефистофель внимательно смотрел на него, слегка наклоня голову. – я просто хотел сказать, что… уйти из ада было моей идеей. И даже писатель тут не причем. А эти… они не в чем не виноваты. Правда, я… Не трогайте их. Я… я прошу н трогайте их.

Мефистофель внимательно слушал, искоса глядя на дерзкого юнца. Когда он попал к ним? И за что? Вроде бы он дурил людей на деньги. Интересно. Не думал, что таким как он свойственна простая человеческая жалость.

Чарли замолчал. Впервые его гениальный мозг, содержащий в себе миллионы карточных комбинаций, дал сбой. Хотя, какой он к черту гениальный? Будь он гением, смог бы спасти Аграила и Мод и спастись сам. Спасти даже от сатаны. А так? Так он просто умрет. Да кто он по сути своей такой? Картежник? Идиот…

- Я понимаю, но… - начал было Мефистофель.

- ОНИ НЕ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТЫ!!!

- Да успокойся ты. Если в ад попали, значит в чем-то да виноваты. Ну да ладно. Ты молодец. Своих не сдал. Я отпускаю тебя.

- Чего?

- Да, ты не ослышался. Твой грех искуплен, можешь идти. А теперь скажи, где эти двое, я только что от писателя, а еще меня дважды за сегодня доставал архангел Гавриил, поэтому я не успел еще ничего поесть за исключением шести чашек кофе. Не трать мое время, ничего я им не сделаю.

Чарли помедлил.

- Они в книжном магазине в Камергерском переулке.

- Данке. Ну удачи, картежник. Что с лицом у тебя?

- Я в шоке.

- Бывает. Хотя, я бы тоже на твоем месте был бы в шоке. Но это не моя заслуга. Благодари Гавриила. Будь моя воля, я бы тебя проткнул чем-нибудь. – увидя выражение лица Чарли, Мефистофель рассмеялся. – шучу, шучу.

- Гавриила? Архангела? – Чарли поморщился, но продолжал стоять твердо.

- Его самого.

- А… зачем ему это?

- Кто знает? Пути Господни неисповедимы. Если хочешь, можешь найти его и спросить лично. Ну я пошел. Передам привет остальным.

Глава 15. Приход архангела.

… Укроюсь под сенью крыл твоих, покуда не минула беда…

Видимо, после ухода Мефистофеля и несмотря на огромное количество выпитого кофе, я снова заснул. Ну и как за мной водиться, во сне меня снова начало глючить. Я даже не старался больше называть эти видения «снами», скорее они походили на галлюцинации, причем настолько реалистичные, что их без проблем можно спутать с осознанными сновидениями.

… Я появляюсь на улице древнего вида позади толпы бредущей куда-то вниз и сопровождающей двоих – одного, одетого как римский легионер, только без шлема и несшего подмышкой кипу каких-то бумаг, и второго, окруженного двумя стражниками из-за чего его было практически невозможно рассмотреть. Быстро сориентировавшись, я круто поворачиваю и быстро устремляюсь вниз по уличке, вслед за удаляющейся толпой. Но вскоре замедляю шаги и иду неторопливо, подумав, что когда идет много народу, то всегда идут они медленно, и одиноко идущий непременно нагонит их. Через какое-то время так и случилось. Пройдя вместе с людьми еще какое-то расстояние, я замираю возле ворот в массивное здание, подпертое колоннами. Двое заходят внутрь, а остальные застывают в ожидании чего-то и переключают свое внимание на балкон здания, где вскоре вновь появляются римлянин и его спутник. Народ резко замолкает. Теперь, когда солнце освещает их, я признаю в римлянине не абы кого бы, а пятого прокуратора Иудеи Понтия Пилата. Его в своих снах я ожидал встретить меньше всего. Хотя, после чаепития с архангелами и романом для дьявола меня, вероятно, ничего уже не должно было смущать. Значит ли этого, что его спутник…

Презрительно оттянув губы вниз, к круглому бритому подбородку, Пилат бросает в толпу сухие, короткие слова:

- Вы привели ко мне человека этого, как развращающего народ, - он махает рукой в сторону стоявшего рядом. - и вот я при вас исследовал и не нашел человека этого виновным ни в чем том, в чем вы обвиняете его...

Я стою в недоумении. И тут весь народ закричал, завопил, завыл на тысячу звериных и человеческих голосов:

- Смерть ему! Распни его! Распни его!

И вот, точно глумясь над самим собою, точно в одном миге желая испытать всю беспредельность падения, безумия и позора, тот же народ кричит, вопит, требует тысячью звериных и человеческих голосов:

- Варраву отпусти нам! Его распни! Распни!

Но ведь еще римлянин не сказал своего решающего слова: по его бритому надменному лицу пробегают судороги отвращения и гнева. Вот он говорит тихо служителям своим, но голос его не слышен в реве толпы. Что он говорит? Велит им взять мечи и ударить на этих безумцев?

- Принесите воды.

Воды? Какой воды? Зачем? Вот он моет руки — зачем-то моет свои белые, чистые, украшенные перстнями руки — и злобно кричит, поднимая их, удивленно молчащему народу:

- Неповинен я в крови праведника этого. Смотрите вы!

Я какой-то частью сознания понимаю происходящее, но не понимаю одного – зачем я это вижу? Зачем мне все это показывают? А в том, что мне именно показывают по чужой воле, я ни разу не сомневался.

Далее, как это обычно бывает во сне, меня переносят на другое место. Место казни. Я, как заворожённый стою и смотрю на происходящее с открытым ртом, не в силах ничего сделать или даже сдвинуться с места.

На самом темени земли вздымается крест — и на нем распятый Иисус. Внезапно. Тянутся, тянутся руки, становятся тонкие, белеют, вывертываются в плечах, и раны под гвоздями краснеют, ползут — вот оборвутся они сейчас... Нет, остановилось. Все остановилось. Только ходят ребра, поднимаемые коротким, глубоким дыханием. Вон плачет Мария Магдалина. Вон плачет мать Иисуса. Вдруг громкий, оборванный плач, глухие крики, поспешное движение к кресту.

Хватит, заканчивайте, отбой!

Что это?

- Проснись! Ты и так видел слишком много!

***

Я просыпаюсь и осознаю, что все это время спал в обнимку с кофейником. Надо мной склонились Ланга и архангел Гавриил.

- Ну, как ты себя чувствуешь?

- Что… что это было?

- Я подумал, что тебе это поможет в работе над твоей книгой.

- Как именно?

- Не знаю. Тем не менее, хорошо, что ты проснулся.

Сон – или наваждение – оставил после себя неприятный осадок. Мысленно я даже порадовался, что все-таки проснулся, а не остался там навсегда. Я перевел вопросительный взгляд на Лангу.

- Сколько я спал?

- Целый день. Уже вечер, Автор.

День. Уже вечер. Нет, больше никакого кофе.

- И правильно. – Гавриил откинулся на спинку стула. – может чайку?

И никакого чая.

- Не-не-не… - я вспомнил предостерегающие слова Аграила, Мефистофеля и остальных и невольно отодвинулся от архангела подальше. – зачем вы пришли?

- Я к тебе по делу. Как дела с твоей книгой, Автор?

И всем им интересно. Всем есть до нее дело. Почему?

- Нормально. Пишется, вроде.

- Ну вот и славно. Могу я посмотреть?

Я растерянно огляделся и вытащил из-за пазухи небольшую кипу исписанных листов. Я даже спал с ней. Гавриил с неподдельным интересом принялся их перебирать, быстро перебегая глазами по строчкам. Мы с Лангой переглянулись. Чересчур сильный интерес различных сил к моей книге начинал меня раздражать. Когда твое произведение не закончено и у тебя требуют его почитать, это всегда нервирует.

Гавриил где-то около получаса смотрел, что я написал, изредка хмурясь и иногда спрашивая значение того или иного слова. Писал я все это в страшной спешке, и мой почерк, и без того не сильно понятный неподготовленному человеку, испортился в конец. По итогу архангел отложил черновики в сторону и радостно произнес:

- Неплохо, писатель. Очень даже неплохо. Есть, конечно, пару мест, которые следует поправить, но это вопрос времени.

- А какое вам вообще дело до моей книги? Я обещал ее Мефистофелю, не вам.

- О, самое что ни на есть большое дело. Кстати, он заходил к тебе?

- Мефистофель? Нет.

- Врешь. Зачем ты врешь мне, писатель? Я же прекрасно знаю, когда меня обманывают.

- Раз знаете, зачем спрашиваете тогда?

- Прикидываю, есть ли у тебя шанс… когда ты все это закончишь. – Гавриил неожиданно посерьезнел. – пойдем со мной.

- Куда?

- Потом узнаешь. Пошли.

- Никуда я с вами не пойду. Вы меня сначала преследовали, потом какой-то дурью спаивали и подкидывали глюки на религиозные темы. И я еще куда-то с вами идти должен?

- Ах, писатель… всегда знал, что длительное общение с чертями до добра не доводит. – взгляд серых глаз архангела пронзил меня насквозь, и я почувствовал, как мне тяжело дышать. – Пошли. Не заставляй меня силой тебя тащить.

- Хорошо, я пойду. Только прекрати.

Гавриил моргнул, и давление в груди пропало. Я беспомощно посмотрел на Лангу.

- Куда ты его ведешь? – в ее зеленых глазах мелькнул нехороший огонек.

- Неважно, дитя, тебе эта информация все равно ничем не поможет.

- Да неужели… - Ланга прищурилась, и она бы без раздумий наваляла Гавриилу, причем посильнее различных враждебных ему сил, если бы я мягко не тронул ее за рукав:

- Все нормально, Кэтрин. Я скоро вернусь.

- «Скоро» - понятие очень относительное, Автор. Хотя в твоем случае это, действительно, будет зависеть только от тебя.

***

Я понуро шел по улице, время от времени морщась, когда Гавриил чересчур сильно сжимал мой локоть.

- Куда мы идем? Теперь-то ты можешь сказать?

- Могу, если тебе так интересно. Мы идем в Рай.

- Куда?!

- Ты слышал меня.

- А… а зачем?

- Чтобы ты там писал дальше. И не написал... чего не надо.

- Понятно. Ловко вы, конечно. Мефистофель говорил, что вы выкинете что-то подобное. Зачем тогда вы устраивали всю эту бодягу с побегушками по Москве и чаем?

- Думали, ты захочешь по-хорошему. Но ты не захотел. Что ж, твое дело.

Когда к тебе в дом подходят рандомные типы и заявляют «мы идем в Рай», пожалуй, это будет звучать угрожающе. Я подумывал, как бы мне сбежать, когда Гавриил так сильно стиснул мою руку, что я ойкнул от неожиданности.

- Не пытайся уйти. Я не люблю проявлять силу, особенно на смертных. И да… - тут он повернулся ко мне, и я невольно отпрянул, потому что архангел улыбался, и улыбка эта была чудовищна. Зрачки в серых глазах стали такие маленькие, что мне впервые за время нахождения рядом с ним стало страшно. Не так как с Мефистофелем. Там страх был обоснованный – если перед тобой дьявол, ты точно знаешь, что он тебе где-то да подпортит жизнь. От архангела я не знал, чего ожидать даже примерно. – если попытаешь сбежать, я найду тебя и достану даже из ада, и никто, слышишь, никто тебе не поможет, даже Темный. Я оптимально сильнее него. – мне показалось, что последняя фраза была сказана для личного успокоения.

- А… вас кто-то мерил? В смысле силой…

- Нет. Так в Библии написано.

- А ну раз так. – я решил с ним не спорить, иначе был шанс, что я дойду до Рая с вывернутым предплечьем. Гавриил отвернулся, но выражение его лица все еще стояло передо мной и, кажется, теперь будет сниться в кошмарах. Я попытался себя успокоить. Все в порядке, он просто сошел с ума. Да, такое заявление показалось мне самым логичным объяснением происходящего. Просто я и сумасшедший архангел. Подумаешь…

Дальше я шел молча и как-то еще более подавленно. В глубине души я понимал, что под таким тотальным контролем ничего хорошего из моей книги не выйдет. И это печалило больше всего. Я ведь и не подозревало, что главный роман в своей жизни я буду писать после ее окончания.

- Пришли. Заходи.

Я с недоверием покосился на архангела и шагнул в приоткрытую дверь. В помещении, в которое я попал не было ничего за исключением огромной и длинной лестницы, уходившей куда-то далеко наверх.

- И… дальше вверх?

- Угадал.

- А лифт сделать… не?

- Что такое лифт? – кажется эти слова были сказаны натянуто и с явным раздражением.

Я небрежно отмахнулся, мысленно прикидывая, что случится с моими коленями, когда мы дойдем до конца. На удивление, все случилось быстро. Через пару минут мы оказались еще возле одной двери, которую Гавриил вежливо передо мной открыл.

И это и есть Рай?.. Что ж, место более чем странное. У Мефистофеля в аду хотя бы цветы были.

- Тут же нет… ничего.

- Это только та часть, которая доступна таким как ты.

- Понятно. Для дальнейшей загрузки мира пройдите исповедь.

- Не ругайся. Вот тут будешь писать.

Вы можете себе представить пустое белое пространство, где прямо посреди ничего находиться стол со стулом. Я тоже до этого момента не мог.

- Послушайте… здесь же невозможно работать!

- Поэтому в твоих же интересах закончить как можно быстрее. Напишешь – и можешь быть свободен.

- А если вам не понравиться?

- Значит поправишь. Тут есть все, что тебе нужно.

- Здесь нет ничего!

Гавриил не слушал.

- Как закончишь, позови меня. Удачи. – он снова повернул голову ко мне, и я инстинктивно отпрянул. На этот раз Гавриил улыбнулся привычной мне улыбкой и звонко рассмеялся. Как мне показалось – с сарказмом. – не бойся. Тебе здесь никто не навредит. Если глупостей делать не будешь. – последние слова были сказаны с нажимом.

И он растворился. Я беспомощно посмотрел на чернеющий стол вокруг белого ничего. Вот это я попал, конечно…

2.3 Не волнуйтесь, красавица, это вам вредит!

…Знаменитый миннезингер Ауэ. Как ауе, только Ауэ…

Шелест крыльев перерос в плавное и еле слышное шуршание. За мнимыми окнами было темно, на сколько это вообще возможно здесь, но в коридорах горел яркий и холодный свет. Кохавиэль, позвякивая связкой ключей, шел вдоль вереницы оконных рам, временами перепрыгивая с плитки на плитку и стараясь не касаться швов, соединяющих их. Издали его можно было принять за обычного ребенка, который забавляется тем, что перепрыгивает с одного квадрата тротуара на другой, в то время как его мать встретила свою очередную старую знакомую и уже битый час болтает с ней, не обращая внимания на сына. Но, во-первых, вы просто не могли бы наблюдать издали за Кохавиэлем, потому что никто вам этого решительно не позволит, а во-вторых… во-вторых, Кохавиэль не был обычным ребенком, хотя, пожалуй, единственное, что его отличало от них – два аккуратных небольших крылышка, делавшие его похожим на чайку-переростка.

Кохавиэль пропрыгал так еще несколько квадратиков и, бросив уже надоевшее к тому времени занятие, пошел пешком и вскоре свернул в появившуюся сбоку дверь. Двери, вообще, вещь крайне удивительная. Я уже молчу про тот факт, что в Рай помимо четырех основных врат, которые охраняются ангелами ведет великое множество всевозможных дверей. Их настолько много, что даже не к каждой двери можно поставить Стража – их попросту не хватает. Не стану обманывать, читатель, я не знаю, сколько дверей ведет в Рай, где они находятся и охраняет ли их кто… Наверное, даже Михаил не знает. Знает, пожалуй, только Он.

Дверь, в которую шмыгнул Кохавиэль, вела на кухню. Да, читатель, ты не ослышался, в Раю есть кухня, она так и называется – кухня ангелов. Кажется, какой-то художник ее даже писал. Да ты сам можешь убедиться, это полотно находится в общественной доступности и висит в Лувре. Ну а если лень ехать до Парижа или какие-то падлы не одобряют тебе визу… просто загугли, двадцать первый век на дворе, камон!

Итак, кухня. Она интересная. Не скажу, что ангелы на постоянной основе потребляют еду… Скорее они просто не нуждаются в этом, хотя люди массово сошлись в том, что ангелы только внушают им, что едят – по крайней мере Рафаэль в аналогичной ситуации всегда утверждает, что людям только кажется, что он ест. Ангелы только пьют. Неважно что. Тем не менее, это не отменяет наличие кухни в Раю.

Кохавиэль нырнул под лавку. Пахло мукой и свежеиспеченным хлебом. Кохавиэлю нравилось здесь, пожалуй, это было его самое любимое место. Здесь всегда что-то происходило, варилось, пеклось, слышались голоса – обычные громкие голоса, но не крики, нет ни в коем случае. Во много любовь к этому месту обосновывалась любовью Кохавиэля к еде и к новым событиям. Здесь в достатке было и то, и то. Посидев под лавкой еще немного, наблюдая на шастающими мимо ангелами, Кохавиэль выскользнул наружу и подошел к одному из больших деревянных столов. На нем, сложенные небольшой кучкой в плетеной корзинке, лежали аккуратные теплые булочки, похожие на наши пампушки. Аромат стоял божественный.

- Можно я возьму одну? – спросил Кохавиэль у стоящего рядом ангела.

- Бери. Но только одну, а то другим не хватит.

Радостный Кохавиэль шмыгнул вместе с булочкой обратно под лавку. Настроение улучшилось. Иногда ему казалось, что жизнь на Земле именно такая, как на кухне – бурлящая, кипящая и наполненная событиями. Стоит сказать, что за двести лет своего существования Кохавиэль никогда не был на Земле, о чем невероятно жалел и при каждом удобном случае напоминал Гавриилу. А Земле побывать хотелось. Хотя бы потому что там все «по-другому». Рассматривая происходящее с наружи, Кохавиэль с грустью вспомнил, что скоро придется возвращаться обратно к двери. Снова… Посидев под лавкой еще немного и думая о чем-то своем, он вышел оттуда и отправился по коридору обратно к двери.

***

Ланга металась в исступлении, не понимая, что ей делать. Ей никогда не приходилось иметь дело со сверхъестественными силами, тем более с архангелами… до появления Автора в ее жизни. Ох, Автор, почему ты не можешь быть просто как все нормальные люди, капать на мозг, когда тебе плохо, выпивать с друзьями, говорить, что нет денег на очередную хрень? Но нет, Автор не такой, он никогда не скажет, когда ему плохо, когда у него нет денег не запретит покупать абсолютно ненужную ерунду с вайлдберса, нет… за это Ланга и любила его. Автор старательно избегал шумных компаний, - да и любых компаний в принципе, - предпочитая этому часовое сидение в квартире, которое плавно перерастало в недельное, и единственным человеком, чье общество его устраивало была она, Ланга. А теперь его нет. Он мог пропасть, уйти в себя и до этого, но он всегда, всегда возвращался к ней и в качестве извинений за долгое молчание дарил ей что-нибудь и бережно целовал в шею, говоря, что она – его самое главное сокровище. Но теперь все было по-другому. Никто и ничто, никакая сила не сможет вернуть ей этого придурка, которым он дорожила больше всего на свете. Да, Автор был дорог ей, по-настоящему дорог, как бы ей это не не хотелось признавать. Возможно, потому что Автор был единственным человеком на всей Земле, который действительно понимал ее, а может еще что-то, ей до конца не понятное. В конце концов, Автор любил Лангу, нежно и верно уже многие годы и где-то в глубине души Ланга понимала, что никто не полюбит ее также.

Но его нет. Он ушел, покинул ее. Точнее… его заставили уйти. Сам бы он никуда не пошел, даже если бы ему там пообещали тишину и горы книжек. Он бы ее не бросил. Он бы как минимум предложил ей пойти с собой.

Ланга встала из-за стола и вытерла слезы. Хватит. Женщина она или нет, в конце концов? Нужно найти этого идиота. Ну или как минимум того, кто знает где этот идиот может быть. Хотя бы те трое… Да, Ланга так до конца и не поняла, кто эти три непонятных субъекта, всегда тусующиеся возле Автора. Ей вспомнился тип в красном сюртуке, который называл ее «сувенирчиком», девка в длинной юбке, но с голой грудью и парень, похожий на эльфов из Средиземья, на ее взгляд самый красивый из этих троих. Странная компания. Интересно, они правда черти? По ее мнению, черти должны были выглядеть… немного иначе.

Вопрос, где искать этих троих был актуален как никогда. Если кто и знал, как помочь Автору или, как минимум, где он может находиться, то это были только они. Вроде бы Автор затирал что-то про книжный. А где этот книжный искать? В Москве тысячи книжных, и в любом из них может сидеть эта странная компашка. Ну… с чего-то нужно начинать. А начать можно с того книжного возле ресторана, где они обедали.

Ей повезет.

***

Кохавиэль не помнил, когда с ним впервые заговорила Сущность. Сначала голос ее был негромким, даже едва слышным в ворохе всего остального, а после становился все громче и громче. Пару раз маленький ангел даже видел ее – это подобие, состоящее полностью из теней. Голос Сущности почему-то походил на голос архангела Гавриила. А может это ему так просто казалось. Сущность говорила ему много всякого – о людях, которые восстали против Бога и сами пожелали стать богами. Для этого они собирали огромные армии из других людей и подчиняли своей воли народы, страны и даже целые континенты. Время от времени Сущность даже называла конкретные имена таких людей, которые Кохавиэлю в общем-то ничего не говорили. Пару раз он спросил Сущность, кто она и зачем ему все это рассказывает, но обычно на этом их диалоги заканчивались…

- …Вот ты где! А я тебя обыскался. Кохавиэль, почему ты не возле двери?

Вот блин.

Кохавиэль изо всех сил постарался сделать виноватое выражение лица. Сходил на кухню на пять минут.

- Извините, я…

- А если бы кто-то вошел пока тебя не было? Я, например, вошел. – Гавриил нахмурился. – Ладно, это не в счет. Ты все жаловался, что у нас тут скучно. Так вот, у меня к тебе просьба… скорее даже задание.

- Какое?

- Я привел писателя. Эээ.. то есть человека. Он пока что живой, точнее неживой. – Гавриил замялся, обдумывая как лучше преподнести имеющуюся у него информацию никогда не бывавшему на Земле Кохавиэлю. – короче, ему нужно побыть там, возле двери. Потом уйдет. Тебе нужно проследить, чтобы он не ушел обратно… пока не закончит, и чтобы к нему к нему никто не пришел.

- «Пока не закончит» что?

- Неважно. Я узнаю, когда он закончит. До этого его выпускать нельзя. – Гавриил повернулся, чтобы уйти. – И да, еще. Что бы не случилось. Не разговаривай с ним, Кохавиэль. Это может плохо кончится. В первую очередь для тебя.

Какой-то он дерганный. Кохавиэль несколько раз замечал, как старший архангел после длительного пребывания на Земле стал более нервозным и чересчур чувствителен к громким звукам. Не то что бы это кого-то смущало кроме него… нет, пожалуй, никто кроме Кохавиэля нервозности Гавриила и вовсе не заметил. Или сам архангел сделал все, чтобы никто не заметил.

Кохавиэль согласно кивнул. Он уже знал, чем займет сегодняшний вечер. Возможно, он просто не услышал слова Гавриила о «последствиях». Возможно, просто не захотел услышать. А возможно, это Сущность не захотела, чтобы он их услышал.

Глава 16. Бег.

…- Как сдать экономику?

- Economy?

- Ну, иконами так иконами …

Аграил неторопливо перебирал только что поступившую партию книг, когда в магазин на бешеной скорости влетела Ланга. По ее запыхавшемуся виду он сразу понял, что она бежала, а значит что-то случилось. Просто так Ланга бегать не будет. Смутная догадка напрашивалась сама собой.

- Что-то с писателем?

-Да. Его… увел один из этих… которые… ну в общем, ты понял…

- В переводе на нормальный язык она пытается тебе сказать следующее: за писателем пришел Гавриил, взял его в эксплуатацию, помоги, пожалуйста, чем сможешь. – Мефистофель стоял в нескольких метрах от входа, невозмутимо облокотившись на стеллаж.

Аграил шокировано открыл рот.

- Вы…

- И тебе не хворать, Аграил. Пожалуйста, в следующий раз, когда захочешь сходить покошмарить Землю, оставляй заявлений на отпуск. И передай это Мод, пожалуйста.

- Хорошо…

- Однако, я поражаюсь тебе. Придворных манер у тебя заметно поубавилось. У тебя в гостях дама, причем пришла она с просьбой о помощи, а ты держишь ее в дверях и вместо это удивляешься присутствию начальства, которое, вообще-то приходит и уходит когда захочет – это только во-первых. А во-вторых, иди спасай писателя, мне тошно даже думать о том, во что превратиться его роман под надзором этих крылатых говнюков.

Мефистофель согнул и разогнул больную ногу, после чего исчез. Аграил и Ланга переглянусь. Со второго этажа высунулся Чарли.

- Что у вас тут происходит? О, привет, Сувенирчик.

- Автора забрал архангел. Я не знаю, где он и что с ним.

- Зато я знаю. – Аграил нахмурился. – Туда попасть сложно… но не невозможно. Есть только одно место, где он может быть.

- Где же? – Ланга изо всех сил старалась унять дрожь в голосе.

- Нам запрещено произносить название этого места. И попасть туда нелегко. Особенно нам. – Аграил хмуро поглядел на Чарли.

- Его величество прав, Сувенирчик. Нам туда путь заказан. Мы же черти.

- Тогда скажите мне, куда идти. Я сама дойду.

- Э, нет. Ты, конечно, думаешь, нам все равно, что будет с писателем? Нет, конечно, нет. Мы пойдем с тобой. Хотя… не стану отрицать, что это может дорого нам обойтись.

- Чарли прав. – Мод появилась позади него. – Нам дорог писатель хотя бы потому, что он первый разглядел в нас падших… а уже потом чертей. Поэтому мы пойдем за ним куда угодно, даже если это будет стоить нам жизни. Даже в другую галактику… даже в Рай.

Черти слегка поморщились при звучании этого слова, но после согласно закивали. Ланга улыбнулась.

- Вы все так добры… я… я не думала, что вы мне поможете.

- Какая ерунда, Сувенирчик. – Чарли ловко подхватил ее за руку. – Пойдем, я вроде бы помню, где все это было.

***

Интересно, а люди в психушках изначально все сумасшедшие или некоторые едут головой из-за постоянно пребывания внутри белых стен? Я, посидев немного за столом, начал склоняться ко второму варианту. Твою ж налево, как объяснить сверхсильным существам, которым чуждо все земное, что человеку для нормального функционирования на работе нужно не только рабочее место, но и как минимум еда, вода, сон, туалет, в конце концов! Я уже молчал про такие вещи как отсутствие слежки. Я нутром чувствовал, что за мной наблюдают. И что можно написать в таких условиях? Нет… и поделать с этим я тоже ничего не могу. Пу-пу-пу, да, вот это я влип, конечно.

- Здравствуй, Автор. Как работается?

Я обернулся и увидел Призрака. Среди этого белого пространства он, весь в черном, походил на кляксу на бумаге.

- Никак не работается. Это ты подсказал Гавриилу меня сюда притащить.

- Ну, что ты, ты мне льстишь. Чтобы архангел стал слушать такого как я… но, не стану скрывать, что произошло все это не без моего вмешательства.

- Я так и думал. – я поднял на него глаза. – Призрак, чего ты хочешь?

- Чтобы ты страдал, ненаглядный Автор. Я же, кажется, говорил уже.

- Это понятно. А что еще?

- Ох, ну у меня запросы небольшие. Ничего более. Только это.

Я замолчал. Надо было что-то придумать. Не может такого быть, чтобы я ничего не мог предложить собственному персонажу. Призрак продолжал трещать.

- Видел бы ты сейчас себя со стороны. У тебя максимально несчастный вид. Хотя, тебя можно понять. Я бы тут тоже вряд ли смог работать. Как хорошо, что мне и не надо…

- А если я перепишу конец той сказки, и ты будешь счастлив?

Призрак резко умолк.

- Прости, что? Тебя плохо слышно.

- Я перепишу «Грех». Ты будешь счастлив. Катажина бросит мужа и уедет с тобой, как ты и хотел. Тогда ты оставишь меня в покое?

Призрак смотрел мне прямо в глаза. Белесые глаза, без радужки с одним зрачком. Мне вспомнился взгляд Гавриила, и я слегка дернулся в сторону.

- Ты лжешь, Автор. Ты этого никогда не сделаешь. Ты любишь, когда твои персонажи страдают.

- Неправда. Я люблю всех своих персонажей, потому как я их создал и вложил в каждого из них часть своей души. И мне всегда больно, когда с ними происходит что-то плохое. Даже если со стороны это так не выглядит.

- Врешь!

- Нет, Призрак. Я не вру. И ты это знаешь.

- Что ж… в таком случае… да, тогда я оставлю тебя в покое. И даже не буду пытаться тебя окончательно убить… но помни, что будет если ты соврешь.

- Я не совру.

- Тогда поклянись! Поклянись тем, что имеет для тебя значение.

- Хорошо. Я клянусь своим сердцем, что перепишу конец той сказки и ты будешь счастлив.

- Сильно. Что ж… допустим, я даже сделаю вид, что верю. – он гордо развернулся и похромал к двери. – помни, ты обещал!

Я кисло улыбнулся. Призрак с его любовными воздыханиями меня сейчас волновал меньше всего. Я снова остался один. Со столом. Нет, это невозможно. У меня начинала болеть голова. Про то, что я последний раз ел в ресторане с Лангой – и ел крайне мало, - я вообще старался не вспоминать. Мои надежды на то, что мертвые не испытывают голод не оправдались. Помогите…

- Привет. А что ты делаешь?

Возле меня стоял рыжий мальчик лет семи-восьми и с интересом смотрел своими голубыми глазами. За спиной у него покачивались два маленьких крыла. Я невольно порадовался, что помру вторично от голода я хотя бы не в одиночестве.

- Я-то? Да вроде как работаю. Точнее пытаюсь работать.

- Понятно. Ты тот писатель, о котором говорил Гавриил. Правда, он запретил нам разговаривать с тобой. Но мне стало слишком интересно. Ты не против?

- Конечно, я не против. Любопытство прекрасная человеческая черта. – процитировал я Мефистофеля.

- Вот именно, что человеческая. А я не человек. Я Кохавиэль.

- Приятно познакомиться. А я… Автор.

- Понятно. Правда, я слышал, что у людей, как и у нас есть имена… но я могу ошибаться.

- Ты прав, есть.

- А как же твое настоящее имя?

- Я его не помню. Никто меня по нему не называет, вот я и забыл.

- Это плохо. Имя всегда надо помнить. Если помнишь имя, то помнишь, кто ты есть. Хочешь, я назову тебя?

- А ты разве знаешь мое имя?

- Нам сверху видно все, ты так и знай. Тебя зовут…

- ВОТ ОН! А вы мне не верили! Писатель, я не видел тебя пол дня, а уже соскучился. – Чарли вывалился из-за открытой двери, той самой через которую мы вошли какое-то врем назад. А я и не заметил ее… За ним проглядывали лица остальных. Ланга, растолкав чертей, бросилась в мои объятия.

- Я так волновалась! Как ты?

- Паршиво. Здесь невозможно работать.

Мод, Аграил и Чарли неуверенно топтались в проеме, стараясь не спихнуть друг друга в белое пространство. По их лицам было видно, что в Раю им не нравился еще больше, чем мне.

- Пойдем, нужно идти. – Ланга потянула меня в сторону выхода.

- И куда это ты собрался, писатель?

Дверь резко захлопнулась и пропала, звонким ударом вытолкнув чертей вперед. У них округлились глаза от ужаса.

- Мы погибли. Это конец. Нам не выжить долго на освященной земле.

Кохавиэль подергал меня за полу пиджака.

- Я знаю еще выход, Пойдем.

- Не слушай его. – Чарли подпрыгнул как ошпаренный. – он нас заведет прямо в руки к архангелам и все – пиши пропало. Тебя заставят дописывать роман в еще более ужасных условиях, сувенирчику в лучшем случае сотрут память и отправят обратно на Землю, а нам… а нам все, Finis… я даже думать не хочу, что тут с нами сделают.

Положение и впрямь было нешуточное. Кинуть чертей я не мог из собственной солидарности – в конце концов, они столько для меня сделали! Для меня при жизни столько никто не делал. Сколько я знал Кохавиэля? Две минуты? И все равно, шестое чувство упорно говорило мне – поверь этому ангелу, иначе умрешь еще более страшной смертью чем эти трое. Шестому чувству я верил всегда. Возможно, только благодаря нему закончил школу и универ.

- Я ему верю.

- Да ну? Сколько ты его знаешь? Пять минут?

- Меньше. А ты долго меня знаешь? И несмотря на это приперся за мной в Рай, хотя ты черт.

Чарли насупился и замолчал. Я кивнул Кохавиэлю.

- Веди.

Он взял меня за руку, я взял за руку Лангу, Ланга – Мод, Мод – Аграила, а Аграил – Чарли и мы таким паровозиком пошли вперед. Постепенно мир начал обретать более естественные формы. Появились потолок, стены. Иногда встречались люминесцентные лампы, некоторые из которых моргали. Постепенно я начал осознавать, что мы идеи по коридору, за окнами которого происходит что-то вменяемое, практически земное.

- Вот дверь. Идите и не оборачивайтесь. – Кохавиэль вынул из кармана ключ, который был раза в два больше его рук, и ловко повернул его. за дверью была тьма.

- Подожди. Как ты…

- Я страж этой двери. Вот только я не могу сказать, куда она ведет. Все, идите.

- А как же ты?

- Не думай обо мне. Все равно мне это ничем не поможет.

Я на миг задержался и порога. Мне понравился этот маленький ангел и если с ним что-то из-за меня случиться, я никогда себе этого не прощу. За поворотом я краем глаза заметил крыло Гавриила.

- Писатель!

- Идите.

И я шагнул в черную пустоту.

2.4 Пощечина общественному вкусу.

…Все произошло случайно, как и планировалось…

Аграил, Мод и Чарли не поняли, в какой момент они отделились от Автора с Лангой и приземлились в совершенно незнакомом им месте, отдаленно напоминающем болото. В прогалинах стояла мутная вода в окружении кочек, а совсем рядом с местом их приземления росло огромных размеров дерево, с раскидистыми ветвями и колоссальной корневой системой, которая уходила под землю лишь половиной, а остальная часть возвышалась внизу ствола, создавая ощущение продолжения ветвей.

- Где мы? - Чарли отряхнулся. - И где писатель?

- Это место должно быть знакомо тебе, герр Майрс. - Мефистофель сидел на одном из корней и безучастно вертел в руках трость. - В любом случае, это часть ада. Так что с возвращением домой. Но второй твой вопрос меня обеспокоил. Я думал, писатель с вами.

- Мы тоже так думали.

- Тогда дело плохо. Я, конечно, попробую добраться до него первее, но не скажу, что успею. Гавриил, оказывается, может работать быстро, если захочет. Правда, кому от этого хуже – Раю или Аду, еще большой вопрос. Но скажите мне одну вещь. Как вы вышли из Рая? Почему вас не остановил Страж?

- Он нас и выпустил. Стражем был маленький ангел, он нас сам отвел к двери и открыл ее.

- Мальчик, говорите? - Мефистофель вздохнул. - Что ж, в таком случае… я ему не завидую. Бедный ребенок.

- А что с ним будет?

- В лучшем случае, его накажут. В худшем… сбросят вниз.

- Что?

- Увы. Я ничего не могу с этим поделать. Ваш мальчик… как его зовут?.. а, впрочем, неважно, он, вероятно, понимал, что делает. Очень жаль его... - голос Мефистофеля на миг дрогнул. - да жаль… Мерзкие создания… Я чего пришел. - вдруг добавил он, совершенно нормально. - вы двое, - он указал набалдашником трости на Мод и Аграила. - вы свободны и можете идти. В смысле на работу можете больше не выходить. С вашим горе-коллегой, - тут Мефистофель ткнул в Чарли. - я уже пообщался. Он очень усердно, но безуспешно вас выгораживал. Я ему почти поверил. Короче все, идите на все четыре стороны. Можете переродиться, если соскучились по ощущению жизни, можете просто пожить на Земле. Лично я предпочел бы последнее. Тот магазинчик с книгами очень даже ничего. Гм… трудовые книжки пришлю вороньей почтой… тьфу ты, ее уже не использует никто… электронной почтой. Чао! - Мефистофель соскочил с корня и растворился.

Аграил вопросительно посмотрел на Чарли.

- Ты нас выгораживал? Серьезно?

- Было дело.

Мод взяла Аграила за руку.

- Странно, что Главный просто так нас взял и отпустил.

- Согласен. Но Главный говорил, что в этом деле замешан архангел Гавриил. - Чарли приготовился морщиться, но с удивлением воскликнул: - Не корёжит! Видели, не корёжит!

- А Гавриилу это зачем?

- А кто ж их разберет, этих Высших.

- И… куда нам теперь?

- Не знаю, как вы, а я вернусь в книжный. Мне там очень понравилось. И вам советую пойти со мной. Там же остался жабо-котик.

Мод подпрыгнула.

- Котик! Его же не кормил никто сегодня!

Чарли ободряюще хлопнул ее по плечу.

- Уверен, он нашел, что поесть.

- Мне казалось, ты его недолюбливал?

- Тебе казалось.

- А писатель? Он столько сделал для нас, а мы просто бросим его?

Чарли задумался.

- Если писателем интересуются все Высшие… нет, Модди, мы ему при всем желании ничем помочь уже не сможем…

***

Кохавиэль прикрыл дверь и вздохнул. Что не так с писателем, он так и не понял. Вроде нормальный… хотя… Сущность, не отходя от Кохавиэля ни на метр, весело летала рядом, и шептала, что он молодец.

- Где он? - Гавриил влетел в залу. - Кохавиэль, где писатель?

- Я его выпустил.

- Ты… что ты сделал?

- Выпустил его.

Гавриил в ужасе облокотился на стену.

- Кохавиэль… ты что… ты что натворил… - на лице архангела за минуту сменился сразу целый спектр эмоций и в конце на нем застыло нечто среднее между ужасом и гневом.

В залу торопливым шагом вошел Михаил.

- Ты так срочно звал меня. Что-то случилось?

- Случилось. - кажется даже голос Гавриила потемнел от гнева. До этого никто бы и не подумал, что звуки могут темнеть. - Вообще я звал тебя по другому вопросу, но… теперь по милости Кохавиэля этого "другого вопроса" с нами нет.

Кохавиэль переводил взгляд голубых глаз с одного архангела на другого. Впервые в жизни с ним происходило что-то подобное. Другие говорили, что в такие моменты становится невыносимо страшно, но Кохавиэлю страшно не было. Вообще не было никаких чувств, кроме безоговорочной уверенности в собственной правоте. Сущность довольно облокотилась ангелу на плечи и с силой вздернула его голову вверх. И тогда на него снизошло какое-то внутреннее осознание, что все он сделал правильно, а неправы эти двое, которые с полной уверенностью ходят и говорят другим, как правильно жить и что делать. Кохавиэль сжал ладошки в кулаки. Сущность взяла нижнюю часть лица Кохавиэля в свою когтистую руку. Рот ангела задвигался и из него против воли начали вылетать слова:

- Что вам сделал писатель? Зачем вы его сюда притащили? Я видел его, я говорил с ним. Он не сделал ничего плохого! Он не должен быть здесь, его место там, на Земле, а вы… Я знаю, почему он здесь. Он просто не сделал того, что вы сказали! А отчего всех, кто противится вам, всех, кто идет против вас, вы загоняете, уничтожаете и превращаете в ничто? Почему?!

За спиной Михаила столпилась кучка любопытных ангелов, взирая на Кохавиэля со смесью ужаса и восхищения. Ангел закончил свою триаду и затих, ожидая реакции. Пораженные Высшие удивленно переглянулись. Взяв небольшую паузу, Кохавиэль продолжил:

- Это все знают, только никто вам об этом не говорит, потому что боятся! Ваше главное оружие - страх! Не более. Но настанет день, и он потеряет свою силу, пелена спадет с чужих глаз, и тогда… тогда вы останетесь ни с чем! Они поймут, что сила ваша лишь видима, разрежут эту контролирующую ниточку страха, на волю вырвутся все несчастья мира, победят вас всех, а потом придут новые Высшие и вернут людям Новгород…

- Погоди, мы его вроде его и не отнимали. - перебил его Гавриил.

- Это он так метафорически говорит, что все начнется сначала. - пояснил Михаил и добавил, немного мягче. - Кохавиэль, что с тобой? Ты себя-то слышишь?

- Я слышу. - голос Кохавиэля сорвался. - Я слишком долго молчал. И еще, - он закашлялся. - я уверен, что, если бы они не боялись, - он указал на толпящихся ангелов. - то поддержали меня. Но теперь это не имеет никакого значения. Я все сказал, делаете теперь со мной, что хотите. - Кохавиэль снова закашлял, и на белом рукава появились капельки крови. В глубине души он понимал, что рот ему открывали руки Сущности, что произнесенных слов он не понимал, и еще что ему хотелось закричать об этом, но он не мог. Тело, казалось, уже принадлежало не ему, а тому, кто стоит сзади и вертит им как хочет. Из последних сил он попытался крикнуть нечто вроде «помогите, это не я!», но не смог издать ни звука. Горло болело, как будто по нему изнутри царапали когтями. Сущность крепко держала его сзади.

Повисло молчание. Ангелы тихо шушукались и шелестели крыльями за спиной Михаила, не смея поднять на Кохавиэля глаза. Молчал даже Гавриил, которому для потери самообладания потребовались бы поистине колоссального значения события. Тишину прервал тихий, но четкий и внятный божественный голос.

- Когда в последний раз Я слышал подобного рода слова, это плохого закончилось. Я не жесток, но не хочу крайностей. Не нужно смущать умы Моих ангелов своими смелыми речами, Страж двери. Отправляйся к своему единомышленнику.

Словно ожидая этого неведомого сигнала, Михаил двинулся с места и, лихо подхватив Кохавиэля за шиворот, бросил его в открытую дверь. Ту самую, которую он когда-то сторожил. Раздался предсмертный крик, заглушавший все вокруг, проникающий в самый центр разума и остающийся там навсегда. Сущность, проследив за падающим Кохавиэлем, криво улыбнулась – если у нее где-то был рот. Пройдя незамеченной мимо шокированных ангелов, она остановилась позади Гавриила и вошла прямиком в него. Архангел прикрыл глаза. И улыбнулся улыбкой Сущности.

***

- Все произошло случайно, как и планировалось, верно? Скажите честно, как давно вы запланировали избавиться от этого мальчика?

Прошло где-то с полчаса с события, о которых на Небесах будет принято говорить шепотом. Гавриил с Михаилом резко обернулись. Мефистофель стоял, облокотившись на колонну и внимательно смотрел на них.

- Как ты посмел прийти сюда?

- Отвечать вопросом на вопрос - признак глупости. Тогда какой смысл спорить?

Гавриил покосился на Михаила, которому приход Мефистофеля принес личное оскорбление, и сухо произнес:

- Мы не хотели от него избавляться. Он сам до этого довел.

- Да ну? - Мефистофель отлип от колонны и неспешным шагом направился в сторону архангелов. - все это - идея авторитаризма, отсутствие свободы выбора, угнетение, неужели ты думаешь, что ребенок допер до этого самостоятельно, архангел Гавриил?

- Значит, ты помог ему в этом.

- Я? Ну уж нет. Мне ничего не прилетает с того, что у вас падают ангелы. - Мефистофель помолчал. - Гавриил, неужели тебе не жаль мальчика?

- Он сам довел до этого.

- Не хочешь сознаваться? Ну и ладно. - Мефистофель вдруг помрачнел. - Ты можешь не говорить ничего, но я знаю все про тебя. И про тебя, архангел Михаил, тоже.

- Если ты сейчас же не уйдешь, то полетишь с Небес вторично.

- Боюсь, это невозможно. Но так и быть пойду, потому что вижу, как мое присутствие нервирует Михаила.

- Постой. Писатель…

- За писателя не бойся. Он скоро сам придет к вам.

Мефистофель дружелюбно помахал архангелам и растворился.

- Что он имел в виду? – Михаил перевел взгляд с места, где стоял дьявол на брата.

- Не имею ни малейшего понятия. – Гавриил не хотел делиться рассказами о Сущности даже с ним. Надо будет – сам узнает. Он может. – вероятно, опять придумал что-то. Чтобы себя оправдать.

- Точно. – Михаил вынул из кармана пустую сигаретную пачку и с нескрываемым сожалением посмотрел на нее. – А все-таки жаль этого мальчика… всего двести лет и…

Гавриил наигранно тяжело вздохнул.

Сущность внутри него довольно заурчала.

В Москве вечерело.

Глава 17. По ту сторону двери.

… Ты отказывала мне под молчаливое согласие небес…

Мы выпали из огромной дыры сверху и приземлились где-то в пригороде – чьем именно, пока не понятно. Очень успешно позадевав кучу деревьев, я обнаружил себя лежащего рядом с лесополосой, и вдалеке, километров за пять отсюда виднелись огни города. Был вечер. Я помог Ланге подняться и огляделся в поисках чертей. А чертей-то нигде и не было. Только мы вдвоем. Все-таки небесные прогулки на них плохо сказались и мне оставалось только надеяться, что с ними не случилось ничего плохого и они просто выпали в другом месте. Ланга обняла меня.

- Я так за тебя волновалась. Хорошо, что с тобой все в порядке. Где мы?

Я прищурился, изо всех сил стараясь рассмотреть тлеющие вдали дома. Если бы не спустившиеся сумерки, это получилось бы лучше. С ужасом и непонятной тревогой я обнаружил, что зеленый фильтр исчез, с тех пор как я впервые оказался в Раю и больше не появлялся.

- Ну… судя по домам, это Россия. Ну или около того.

Нам ничего не оставалось как побрести в сторону города. Вопросы о том, где мы и как нам без денег отсюда добраться домой стояли открытыми. Мой взгляд упал на одиноко черневший на фоне остатков заката билборд. Лучи осветили надпись: кватэры ў новабудоўлях у іпатэку пад 18 працэнтаў гадавых1.

- Значит Беларусь… интересно.

Действительно, вскоре появилась привычная нам табличка с обозначением города – Могилев. Рядом с ней невозмутимо стоял Мефистофель и курил.

- А, здравствуй, писатель. Вижу, ты все-таки сбежал.

- Если бы не ваши черти, то я бы там загнулся. Вы не знаете, где они?

- О чертях не волнуйся. Они получили сполна, хватит. Я отпустил их и теперь они свободны и вольны делать, что хотят. Тебе бы сейчас лучше подумать о себе.

- В каком смысле?

Мефистофель замер, как будто сболтнул лишнего, а потом, отбросив в сторону окурок, посмотрел на меня с жалостью.

- А ты не знаешь? Разве они не сказали тебе?

- О чем не сказали?

- Значит не сказали. Всегда знал, что эти… будут до последнего гнуть свое. Пойдем пройдемся, писатель. И возьми свою спутницу, она тебе сегодня еще пригодиться.

Мы пошли вдоль дороги по направлению к городу. Мефистофель молчал, а я не решался заговорить первым. В голове крутилось всякое. Ланга сжимала мою руку и время от времени заглядывала мне в лицо. Было невыносимо тоскливо. Никогда не думал, что буду скучать по зеленому фильтру. В какой-то момент Мефистофель замер, провожая взглядом уходящее солнце. Когда последние лучи скрылись за горизонтом, о тяжело вздохнул и наконец произнес:

- Солнце уходило от меня навсегда, а я смеялся над ним… фу ты, черт, когда я начал говорить цитатами из пабликов?! Длительное нахождение среди людей не идет мне на пользу. Так как ты выбрался из Рая, писатель?

- Нас выпустил мальчик… Кохавиэль. Он охранял дверь и открыл ее для нас.

- Что ж… в таком случае я ему не завидую…

- Почему?

- Да по той же причине, как и ты не завидуешь мне. Как говоришь его зовут?

- Кохавиэль.

- Кохавиэль… нет, не помню. Значит он появился уже после… бедный мальчик. Хотя, ты и сам его скоро увидишь. Вот прямо сейчас. Да, быть может, если ты поймаешь его, то ему будет не так больно… как было мне.

Посреди темного, безоблачного неба сверкнула молния. Раздался душераздирающий крик и сверху прямо на нас на огромной скорости полетело что-то. Я только и успел вытянуть руки, чтобы поймать летящее нечто, хотя на тот момент мне казалось, что ловить я собираюсь не меньше, чем метеорит. Нечто упало в подставленные руки, оставив за собой ворох обожженных перьев и запаха гари, и в этом сжавшемся комочке я узнал Кохавиэля. Подступившие к горлу слезы не давали почувствовать боль от обожжённых рук. Кохавиэль осторожно распрямился и, сморщившись от боли, ухватился за свои обугленные крылья. Я только и смог выдавить:

- Прости… я не хотел, чтобы так получилось…

- Да ладно… это все равно рано или поздно бы случилось… рано… я… должен был сказать им с самого начала… - и тут он разревелся. Ланга бережно взяла его на руки.

- Бедный малыш, не плачь, я тебя защищу. – он принялась осторожно покачивать его на руках. Кохавиэль уткнулся ей в плечо. Мефистофель с какой-то печальной завистью посмотрел сначала на них, потом ожоги на моих руках и добавил:

- Как же тебе повезло, мальчик, ты просто не представляешь. – он легонько схватил меня за локоть. – пошли поговорим.

Мы оставили Лангу успокаивать Кохавиэля и отошли в сторону. Мефистофель тихо произнес:

- Я виноват перед тобой, писатель, хоть мне и не знакомо это чувство. Я умолчал от тебя одну вещь. Когда ты закончишь свой роман, то встретишь окончательную смерть – твое тело испариться, а душа разлетится миллионами звезд по всей вселенной… тьфу ты, не люблю цитировать Гавриила.

- Подожди… это Гавриил вам сказал?

- Да.

- А как же?.. – я перевел вопросительный взгляд на Лангу.

- Вот поэтому я и здесь. Сейчас, Автор, ты должен решить сейчас – она умрет вместе с тобой или ты отпустишь ее и пойдешь умирать один. Выбирай. Когда определишься, то вот тебе ключ. Иди назад к билборду с ипотеками, где будет дверь, войди в нее. там тебя будут ждать.

Я рассеянно сжимал ключ в руке, решив оставить глупые вопросы по типу «откуда возле билборда возьмется дверь», и снова повернулся к Ланге.

- А…

Мефистофель уже куда-то делся. И тут я понял, в какое ужасное положение попал. Ланга не могла умереть. Не так, не по моей вине. Снова бросить ее? Снова уйти ничего не сказав?

- Что с тобой? На тебе лица нет.

- Кэтрин… я должен идти.

- Опять? Когда ты вернешься?

- Боюсь, что… никогда.

Ланга поставила Кохавиэля на землю. Тот немного пошатывался, но в целом стоял твердо. Голубые глаза на грязном от копоти личике смотрели на меня сочувствующе.

- Что значит никогда?

- Кэтрин… мой роман… он почти закончен. Осталось совсем чуть-чуть. А после этого меня ждет смерть. Поэтому, я ухожу. Один.

- Подожди, а как же… мы же хотели… у нас впереди еще вся жизнь.

- У тебя, Кэтрин, у тебя. Не у меня. Ты проживешь долгую жизнь, Кэтрин, целую вечность без меня. Ты будешь всматриваться в лица людей в надежде, что в ком-то из них увидишь меня. Ты будешь смотреть на луну ночью и находить ее невероятно пустой, ведь когда ты позовешь меня по имени, тебе никто не ответит. Я ухожу, Кэтрин, надеясь, что когда ты увидишь звезды на небе, то вспомнишь обо мне и не заплачешь… Поверь мне, если бы я мог прожить на Земле еще хоть минуту, я провел бы ее с тобой, потому что я люблю тебя большего всего на свете… Да… возможно, только поэтому я ухожу один.

- Но… я еще увижу тебя?

- Нет.

Она заплакала. Я, наверное, тоже, хотя выплакал из себя уже все. Судорожно вздыхая, Ланга прижала меня к себе и поцеловала меня. Поцелуй вышел смазанным и соленым от наших слез.

- Возьми меня с собой. – тихо прошептала Ланга.

- Я не могу. Не «не хочу», Кэтрин. Просто не могу.

Она не умрет. Она будет жить. Она забудет меня, выйдет замуж за другого и будет счастлива. Нет, она не умрет. А я – да. Ланга всхлипнула.

- Я люблю тебя.

И тогда я впервые не ответил ей. Не потому, что не хотел. Потому что если бы ответил, то не смог бы уйти никогда. А идти было надо. Я развернулся и пошел прочь.

Шаги давались мне на удивление легко. Я изо всех сил старался не оборачиваться. Где-то через пару минут я оказался возле злощастного билборда с ипотеками. Рядом с ним действительно была дверь. Я на всякий случай дернул за ручку и вытащил из кармана ключ. Сзади послышался крик: «Подожди! Автор, подожди!» Замок поддался и я, распахнув дверь, шагнул внутрь и тут же ее захлопнул. Замок снова щелкнул. Я слышал, как снаружи Ланга налетела на дверь и начала колотить в нее с плачущим криком «Впусти меня! Впусти!». Быть может, я бы и вправду ее впустил тогда, но ключ испарился сразу после того, как я оказался внутри. Я прислонил голову и левую ладонь к двери, не в силах ничего поделать. Не знаю, сколько я так стоял, но крики Ланги постепенно начали стихать, переходя в плач, а после – в тихие всхлипы, через какое-то время стихли и они. Я отлип от двери и, прошептав еле слышное «я тебя тоже очень люблю, Кэтрин» медленными шагами пошел вперед…

На следующее утро молодая пара на машине подберет на обочине возле Могилева заплаканную девушку в полуобморочном состоянии. Она все время будет плакать и просить впустить ее куда-то. В руке у нее будет красная роза. С тех пор под Могилевом будет твориться странное. Но это уже не моя история.

1 квартиры в новостройках в ипотеку под 18 процентов годовых (бел.)

Глава 18. Сегодня- сотворение мира, завтра - концерт.

…Найдите человека, который изобрёл телефон и вбейте ему в голову гвоздь. У меня от него деменция…

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я закончил сидеть у двери и плакать, но тем не менее в коридоре начало темнеть. Интересный поворот, я не думал, что такое возможно. Кое как поднявшись и с трудом стараясь не оборачиваться, я, с большим усилием переставляя ноги и за неимением никаких других путей, побрел вперёд. Спустя пару метров, я всё-таки не удержался и обернулся. Дверь исчезла. Как и ключ. Исчез последний рычажок, который связывал меня с внешним миром и, прежде всего, с Лангой. Я тяжело вздохнул. Мокрая от слез рубашка липла к груди и я, закутавшись в полы пиджака, пошёл дальше.

- Привет, можно я с тобой пойду?

От неожиданности я подпрыгнул. Прямо позади меня стоял Кохавиэль, осторожно придерживая свои сожженные крылья.

- Да, конечно. Пошли со мной. - мы побрели дальше вдвоём. Кохавиэль немного прихрамывал, и я невольно замедлил шаг. - Как ты попал сюда?

- Я же Страж двери. Могу заходить в неё когда захочу. Даже несмотря на то что уже… - он всхлипнул. Я взял его на руки, стараясь не повредить почерневшие крылья, и мы пошли так. Кохавиэль немного освоился и спросил:

- Как думаешь, что там впереди?

- Не знаю. Да и, если честно, мне уже все равно.

- Почему?

- Я потерял Кэтрин. Я потерял все. Мне уже все равно, что со мной будет.

- Вот тут ты не прав. Всегда нужно думать о себе, даже если ты думаешь, что раз потерял все, что любишь и жизнь закончилась. Но ты сам жив, хотя бы в относительном смысле, и тебе не может быть все равно на себя. Видишь, даже я иду с тобой туда, чтобы сказать им все, что о них думаю и вообще… - он снова всхлипнул и утер рукавом непрошенную слезу. - и вообще. Твои долги ещё не отданы, писатель. Когда расплатишься, можешь быть свободен.

- Ты говоришь совсем как взрослый.

- Я и есть взрослый. Я ведь старше тебя. Причем намного. Хоть по мне и не скажешь.

- Гавриил сказал, что я умру, как только закончу роман.

- Почему же? Это твой роман, и ты можешь делать в нем что угодно. Ты его создал. И ты в праве определять концовку. Никто тебе не сможет помешать. Даже… ай! - он сконфуженно поморщился.

В длинном и, казалось, бесконечном коридоре начали зажигаться люминесцентные лампы. Всё приобрело какой-то неприятно-отчужденный оттенок. Интересно, долго нам ещё так идти? Я шёл и думал, что в словах Кохавиэля есть доля смысла. И ещё о том, что нас ждёт впереди. Или кто.

А впереди нас ждала очередная дверь. Слишком много дверей в последнее время… Хотя, не я ли давал своим персонажам возможность спастись именно через дверь? Иронично. Это было так давно. В прошлой жизни. Я поставил Кохавиэля на пол и вопросительно посмотрел на него, а потом на дверь и нерешительно постучал.

- Войдите, открыто.

***

Мы вошли в странного вида помещение. Это был огромный круглый зал, с такими же белыми стенами и люминесцентными лампами. Отличием его было наличие нескольких подставок с огромными круглыми зеркалами на них, при этом поставлены они были так, что видно нас было из любой точки зала. Я огляделся в нерешительности. Кохавиэль спрятался за меня.

- Наконец-то. Ты пришёл, писатель. Но… ты не один. Кто это с тобой? - Гавриил возник прямо перед нами, а точнее, я видел сам, он появился из одного из зеркал. - ты… Ты как посмел сюда прийти?!

- Захотел и пришёл, ты мне больше не указ. - в голосе Кохавиэля читалась какая-то несвойственная ему враждебность. – Особенно после всего, что ты для меня сделал. Ведь это из-за тебя я полетел вниз. Та Сущность, я знаю, она часть тебя. Сначала я думал, что мне кажется, что у вас схожие голоса, но нет, мне не казалось!

- Да как ты…

- Постойте, пожалуйста, успокойтесь. - больше всего я боялся, что в порыве гнева они друг друга переубивают и я так ничего и не узнаю. - я пришёл. Я… закончил свой роман.

- Да ну? Покажешь? - из-за одной из подставок плавно вынырнул Мефистофель. Гавриил уставился на него круглыми, как блюдца, глазами, но ничего не сказал.

Я протянул дьяволу толстую кипу исписанных листов. Тот даже не взглянул на нее и положил куда-то вглубь пальто. И тоже внимательно уставился на меня. Я переводил вопросительный взгляд с одного на другого.

- Что? Я еще что-то не сделал?

Оба согласно кивнули.

- А… что именно?

- Ты должен извиниться, Автор.

- Перед кем?

- Перед теми, кого сам создал. Перед ними.

У меня поплыло перед глазами и в какой-то момент, я почувствовал, что падаю. Голова сильно закружилась, и я понял, что теряю сознание.

Очухиваюсь я на большой зеленой поляне. Справа - два дома - маленький, кирпичный, одноэтажный и побольше - деревянный и двухэтажный. Слева идет проселочная дорога, а чуть подальше - лесополоса, где в небольшом углублении под огромным и раскидистым дубом стоит еще одна деревянная постройка. Рядом с ней - сложенная из двух пеньков и доски скамейка, а на ветки дуба на потертых цепях висят качели. Я поднимаюсь. Странно. Я никогда не бывал тут раньше, но… это место выглядит таким знакомым. Или бывал?..

"Ты помнишь это место?"

Я в недоумении иду к дубу. Нет, не помню. А должен?

"Как же так? Я поражаюсь тебе, Автор. Это место из твоей первой книги. А туда ты принес его из воспоминаний. Неужели и вправду не помнишь?"

Я отрицательно мотаю головой. Нет, не помню.

"Гм… хорошо, а так?"

Послышался щелчок, и на лавочке возле качелей появились трое - две девочки и мальчик. Они сидят и о чем-то разговаривают, явно не замечая моего присутствия. Тут одна из девочек, которая почему-то напомнила мне Лангу, встает и показывает остальным красивый браслет с огромным, как перепелиное яйцо, изумрудом.

"Теперь вспоминаешь?"

Я киваю. Да, теперь я вспоминаю. Катя, Аня и Игорь. Мои самые первые персонажи, которых я создавал для детской сказки, но обошелся с ними в конце совсем не по-детски. Двое из них умрут. Третья проклянет меня.

"Отлично. Давай дальше"

Поляна исчезает. Вместо нее появляется старый, заброшенный замок. Там, на куче трупов сидят еще трое - два парня и маленький мальчик. Их я узнаю сразу. Григорий, Кроун и Алексей. Один получит счастье, но страшной ценой, второй умрет, а третий пропадет без вести, войдя в одну из предложенных мною дверей.

"Приятно осознавать, что ты хоть кого-то помнишь. Дальше."

Локация снова меняется и на это раз я оказываюсь в маленькой, полузаброшенной питерской квартирке. На кухне снова трое - два парня и девушка и о чем-то разговаривают. Один из парней чересчур сильно похож на Григория, хоть я и не специально это сделал. Ну да, их я тоже помню. Хао, Сандро и Татя. Они пьют чай. Скоро к ним придут, Хао будет вынужден страдать несколько лет, Татя умрет, а Сандро будет жить с ощущением потери. Удивительно, как легко мне об этом говорить. Удивительно и страшно.

"Ну и напоследок я оставил тебе самое приятное."

На этот раз появляется лестничная клетка. Возле двери стоит Призрак и нервно трезвонит в звонок. Ему открывает молодая девушка и они, перекинувшись парой фраз, уходят внутрь. То, что произойдет внутри станет апогеем всей драмы. И началом моего кошмара.

"Жаль, твоим читателям нравилась эта пара. Самое обидное, что тебе тоже!"

Голос мерзко рассмеялся и снова очутился в зале с зеркалами. Не было ни Гавриила, ни Кохавиэля, ни Мефистофеля. Были все они. Все те, кого я создал и те, кто пострадали по моей вине. Я вздохнул и монотонно, точно под гипнозом произнес:

- Мне жаль, что так вышло. С вами всеми. Я… я виноват. Правда, виноват. Простите меня… пожалуйста.

Мне ответил хор голосов:

- Мы прощаем тебя.

И они исчезли. Все, кроме Призрака. Он стоял, в ожидании чего-то, и смотрел на меня со смесью надежды и ненависти.

- Ты же обещал…

- Ах, да, секунду… - я выхватил из-за пазухи чистый лист и принялся строчить. На все про все мне потребовалось минут пятнадцать, и я с нескрываем облегчением отдал ему то, что написал. - держи, Призрак. Вот тебе и твоей Катажине немного счастья.

Призрак буквально вырвал его у меня и быстро принялся пробегать глазами по написанному. Наконец, он оторвал взгляд и перевел его на меня.

- Автор. Я не знаю, кто ты и как твое настоящее имя, но… ты сотворил для меня чудо. Я прощаю тебя, Автор.

- Да… не утруждайся…

Я не держал зла на Призрака. Никогда. Даже после всего, что он сделал.

Все остались при своем. Все остались счастливы. А я? Чем я хуже них?

- Что ж, я смотрю, ты рассчитался со своими долгами.

Я повернулся и увидел Гавриила и Михаила. Мефистофель тоже стоял позади них, при этом держась от архангелов на приличном расстоянии и время от времени недобро косясь на Михаила.

- Да. - только и ответил я.

- Прекрасно. А мы прочитали твой роман.

- И как вам?

- Ну…

- Зачетный роман, писатель. - Кохавиэль вынырнул из-за спины Мефистофеля и резво прошелся лунной походкой. Он больше не хромал и имел вид более ободренный, чем когда мы пришли сюда. Это меня немного порадовало.

- Ну-ка вернись на место, - легонько прикрикнул на него Мефистофель и Кохавиэль тут же прыгнул обратно. - А вообще, он прав. Неплохо, писатель. Мне понравилось.

Я криво улыбнулся и заметил в одном из зеркал, что Михаил оказался сзади меня.

Гавриил вздохнул.

- Ну.. не скажу, что все описанное тобой правда…

- Правда! Да еще какая! - зло выкрикнул из-за спины Мефистофеля Кохавиэль.

- … но ты обещал роман дьяволу, не нам, поэтому… мое дело сторона. - Гавриил улыбнулся, и эта улыбка не сулила мне ничего хорошего. - Прощай, писатель.

Я почувствовал острое жжение в легких, пока не понял, что меня проткнули. Я с ужасом наблюдал, как огненный меч выходит из моей грудной клетки спереди. Видел напряженное лицо Михаила, по-прежнему улыбающегося Гавриила и потемневшее от гнева лицо Мефистофеля. Кохавиэль отвернулся. Я смотрел на них всех до последнего момента, пока боль в груди стала на столько сильной, что я уже не мог понять, умер я или еще не до конца. Кричал я тогда или нет, тоже было не понятно. Наконец, я устал сопротивляться и зажмурился. В тот же момент все и исчезло. Боль, страх, слезы, ненависть - все. Навсегда.

2.5 Уходя, источайте свет.

…Может, у нас нет порядка, но есть порядочность…

Со смертью Автора все вздохнули спокойно. Все и везде.

Михаил закрыл и заново открыл глаза, как будто прозрел, и вопросительно осмотрел по сторонам. Исчезло чувство мучительно давящего страха, которое не покидало его последнюю неделю. Он никогда не боялся. Никогда и ничего. А недавно испугался. Не за себя, правда, но все же, когда существо, которое не ведает страха начинает бояться, волей-неволей задумаешься, что здесь что-то не так. Михаилу показалось, что он заново родился. Сомнения пропали. Кулон в виде меча засиял еще сильнее.

Рядом судорожно выдохнул Гавриил. Ему стало еще легче, чем брату. Пропитавшие его нутро за время жизни среди людей цинизм и саркастичность исчезли, оставив после себя приятное ощущение освобождённости и легкий аромат лилий. Сущность внутри него недовольно зашипела и, скорчившись от нарастающей боли и решив поискать себе более спокойный сосуд для существования, покинула архангела. Гавриил понял, что ни за какие плюшки не вернется на Землю на постоянное житье и еще, что из-за этого он чуть не растерял половину своей ангельской сущности. Архангел с наслаждением вдохнул окружавший его запах и едва слышным шепотом сказал:

- Как это прекрасно!

В залу, слегка покачиваясь, но при этом более-менее твердо держась на ногах, вошел Рафаэль. Одной рукой он придерживался за стену, а во второй держал чашку с очередной непонятной жижей.

- И этот что-то пьет! Вы даром не обнаглели? Один чаи свои новомодные гоняет, другой… что это? – Михаил заглянул в чашку Рафаэля.

- Тебе какое дело? – тот быстро отвел ее подальше. – Ангелы только и делают, что пьют. Неважно что. А ты вообще куришь человеческие сигареты. Так что не тебе меня отчитывать. – Рафаэль сделал глоток и впервые за долгое время в его глазах заплясали озорные искорки.

- Тьфу на вас. Пошел я. У меня дел много. – Михаил направился к выходу, но на прощание бросил Рафаэлю. – я рад, что ты снова улыбаешься.

Гавриил проводил брата взглядом и перевел его на Рафаэля.

- Это правда, что ты был на Земле и отдал свой кулон в помощь прислужнице Мефистофеля?

- Правда. А правда, что ты ему должен?

Помолчали.

- Правда. Откуда ты знаешь?

- Он сказал мне.

Гавриил похолодел.

- Так Он знает. Мне конец. – архангел попытался закрыться крыльями.

- Видимо перспектива последовать за Кохавиэлем тебе не очень-то нравится. – вновь взявшийся из неоткуда Мефистофель вежливо склонил голову на бок, приветствуя Рафаэля. – здравствуй, архангел-врачеватель.

- Здравствуй, Темнейший.

- Видишь? Вежливый. Такое я люблю. – Мефистофель вынул из кармана что-то блестящее. – Возьми в благодарность за помощь моим потеряшкам. И больше не разбрасывайся. Гавриил сказал, что они очень ценные.

- Мой кулон! – Рафаэль схватил кулон в виде зеленого листа. – Спасибо, Темнейший.

- Не за что. Видишь, Гавриил, быть вежливым не так уж сложно. Мне кажется, у вас тут не того назначили посланником Божьим.

Гавриил стоял какое-то время молча и наконец с трудом произнес.

- Твой цветок… тот, что тебе разбили. Я его починил.

Мефистофель замер.

- Что ты сделал?

- Я его починил… точнее, короче, не знаю, как это сказать, но он целый. Можешь проверить, если хочешь.

Кохавиэль высунулся из-за спины Мефистофеля. Последний тихо добавил, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе:

- Пацан, сделай одолжение. Сгоняй в ад по-быстрому и посмотри целый ли зеленый цветок в горшке из китайской керамики… а, точно… в общем, спросишь про тот, что на днях разбили.

Кохавиэль вернулся через пару минут.

- Говорят целый. Стоит на кровати.

Мефистофель молчал. Тишину нарушил Гавриил.

- Теперь ты вернешь мне кулон? – и через паузу добавил. – Денница, пожалуйста.

- ЭТО НЕ МОЕ ИМЯ! – Мефистофель резко вздернул ладонь к глазам. – Забирай! – в Гавриила полетело что-то блестящее. – И не смей меня больше так называть. Никогда. Пойдем, пацан.

Гавриил дождался, пока они уйдут и радостно поднес кулон с лилией к губам.

- Теперь все улажено? – Рафаэль уже допил мутную жижу из чашки, вследствие чего начал чувствовать себя гораздо увереннее.

- Да… Определенно да.

- Архангел Гавриил, Мой посланник. – божественный голос прорезал собой закрывающую их завесу, как нож прорезает клеенку.

- Да?

- Ты выполнил то, что Я просил. Вы с Михаилом отлично справились. По сему, я дарую тебе Свое распоряжение… и более высокий чин.

- Да…Очень… неожиданно. Спасибо. – Гавриил впервые за долгое время был приятно удивлен.

- Не благодари. Скоро ты Мне еще понадобишься.

- Зачем?

- Тогда и узнаешь.

Голос замолчал. Гавриил вздохнул.

- Опять?

- Не опять, а снова. – Рафаэль успокаивающе похлопал его по плечу. – Такая работа. Пойдем. Я был в человеческой библиотеке и нашел там кучу книг по анатомии. Пошли покажу…

- Меня это уже напрягает, честно говоря. – по лицу Гавриила пробежала тень.

- Не спрашивай себя. В любом случае… - Рафаэль помедлил. – все только начинается…

Архангелы удалились. Возможно, он просто хотел успокоить Гавриила. Возможно, просто знал больше, чем думали остальные.

***

Обитатели ада не соврали Кохавиэлю. Цветок и вправду стоял на том месте, где еще недавно валялись осколки горшка. Увидев это, Мефистофель заметно повеселел.

- Здесь так странно… - Кохавиэль с интересом рассматривал освещенные фиолетовым растения. – Я думал, что здесь… по-другому.

- Кажется, писатель думал также. Но это ни коем образом не повлияло на его книгу. – Мефистофель положил на прикроватную тумбочку исписанную кипу бумаг. – гм… правда, здесь не хватает заключения. Что ж, в таком случае, позволю себе дописать его сам.

Кохавиэль поставил один из цветков себе на колени и уселся на его место.

- Мне не нравится.

- Что именно? – Мефистофель взял с жестяного поддона небольшой пульверизатор с водой и методично принялся опрыскивать спасенный цветок.

- Да все. Ангелов подставляют, а потом сбрасывают с Небес. Черти выходят из ада и свободно разгуливают по Земле…

- Мертвые писатели пишут мне романы, да-да… Все знаем, слышали уже и не раз. Но в одном ты прав, действительно что-то назревает. У меня плохое предчувствие, а оно обычно меня не обманывает. Как бы оно все плохо не кончилось. Для нас в первую очередь. – он замер с поднятой рукой, словно думая о чем-то личном, и, постояв так пару минут, продолжить опрыскивание.

Кохавиэль помолчал и снова спросил:

- Темнейший, а что там, на Земле?

- На Земле? Да, ничего особенного. Можешь сходить со мной как-нибудь, если захочешь.

- Гавриил мне тоже все время обещал.

- А я не обещаю. Я вообще никогда ничего не обещаю. Я сказал «если захочешь».

- Я хочу. А когда?

- Да хоть сейчас. Но сначала пойдем, придумаем тебе нормальное имя.

Глава 19. Зорнае.

…Поздно пить бонакву…

Да, читатель, иногда книги заканчиваются именно вот так. Но, в конце концов, Автор сам выбрал так завершить свой путь и сам придумал для себя такую судьбу, я лишь только помог ему привести ее в исполнение. Не стоит печалиться о нем, читатель, это не тот человек, по которому следует плакать. Да, я кое-чего не досказал.

Подобравшая Лангу пара довезет ее до вокзала и даже даст ей денег на билет до Москвы, куда она благополучно и отправиться ближайшим поездом. Вид у Ланги и вправду будет… мягко говоря плачевный, причем настолько, что люди в вагоне будут от нее шарахаться. По приезду в Москву, первое, что ей захочется сделать, это свести счеты с жизнью. В этом ей помешают. Два раза. Но, видишь ли, читатель, наша жизнь до ужаса непредсказуема, и так уж случается, что ничто в ней не вечно. Пройдут годы, и Ланга забудет Автора, оставив его позади как самое травмирующее воспоминание. Она встретит прекрасного молодого человека, они поженятся… правда, у них не будет детей, но мужа Ланги это несильно расстроит, потому как он будет горячо любить свою жену… сильнее него ее любил только Автор. Что, еще? Ну…

В Камергерском переулке рядом с рестораном «Техникум», на углу есть небольшой книжный магазин, который торгует запрещенными в России книгами. Как владельцев еще не повязали с этим - главная загадка, однако известно, что владеют им трое: два молодых человека и девица. Один из парней носит красный сюртук и постоянно предлагает покупателям поиграть в карты. Те, кто соглашаются, постоянно проигрывают, и потому туда больше не захаживают. Двое остальных - до жути красивый, похожий на эльфийского короля, с длинными медно-рыжими волосами парень и вульгарного вида девушка живут парой, и все приходящие неимоверно удивляются - что такой красавец нашел в ней? Хозяин от этих вопросов постоянно отмахивается, и только немногие видели, как он, уложив возлюбленную спать, напевает ей древние и протяжные шотландские баллады, бережно поглаживая ее торчащие черные волосы. Говорят, что у этой троицы в подсобке живет невероятных размеров жаба, которая любит плавать в каменной чаше, бывшей некогда частью фонтана, и которую девица каждый день кормит сушеными мухами, ласково называя своего питомца «жабо-котик с Госуслуг». Иногда, особенно вечерами, к ним захаживает мутный тип, в светлом плаще, в темных очках и с тростью. Он приезжает на старом мотоцикле и временами привозит с собой маленького мальчика, который носит на поясе связку ключей, неподходящих ни к одной двери. Девушка наливает им чай, тип с тростью морщится и просит себе черный кофе.

Мальчик гремит связкой ключей и вслух читает им "Фауста" Гетте, иногда прерываясь, чтобы сделать глоток-другой так любимой им апельсиновой газировки. Не только апельсиновой. Вообще любой газировки.

Так они сидят и разговаривают о чем-то на протяжении всей ночи, а как только первые лучи солнца выскальзывают из-за горизонта, тип с мальчиком уходят.

Недалеко от Китай-города, напротив чайной, вечерами по четвергам стоят двое. Одному из них - красивому и златовласому, который носит кулон в виде лилии - недавно дали повышение на работе. Второй нервно закуривает и теребит свой кулон в виде меча. Ему, в отличии от своего брата, уже больше некуда повышаться. Оба стоят там какое-то время, ругая "красный город чертей" и слушая переливистый звон церковных колоколов, а как только он затихает, то тут же исчезают, оставив после себя запах ладана и золотистое свечение в воздухе.

Ну, вроде про всех сказал. Ах да…

Если летними ночами выбираться за город, то увидишь небо, полное сверкающих звезд. Где-то там среди них развеяна душа того, кто создавал целые миры и теперь сам стал частью нашей вселенной. Среди великого множества звезд, планет, галактик и прочей космической ерунды идет человек. Он идет без какой-либо цели по межзвездному пространству, неуязвимый для времени и холода и иногда подбирает бумажные листы. Человек смотрит на них, словно любуясь плодами своих трудов и идет дальше. Надо сказать, что он невероятно одинок, потому как в космосе не водиться совершенно ничего живого, и потому человек создает новые миры, доступные только ему одному, населяет их живыми существами и прочими необходимыми для полноценного мира вещами. Это помогает лишь на какое-то время. Говорят, при жизни этот человек был писателем… не знаю, не знаю. Скажу лишь только, что одиночество его было велико и при жизни, оттого печаль его сильнее и горше. Нет у человека не лица, не имени, все его покинули, и никто о нем не помнит. Даже он сам. Я сомневаюсь… а существовал ли он вообще?..

Что? Зачем Богу нужен был роман Автора? Не боюсь утверждать наверняка, но лично по-моему… вообще он Ему не нужен был. Скорее Его интересовал сам Автор. Он ведь много знал. Много и обо всем. А таких там не любят. Такие там опасны. Что же до подлинных мотивов… я даже думать об этом не берусь. И ты не берись. Можно залезть в такие дебри, что шею будет свернуть как нефиг делать.

Теперь, кажется, все. Хотя постойте… это не может просто взять и закончиться вот так!..

Зорнае* - звездное (бел.)

Эпилог.

Лилия (эпилог).

Действующие лица:

С о з д а т е л ь - создатель всего в мире.

Г о л о с а п е р с о н а ж е й - олицетворение второстепенных персонажей.

А в т о р - писатель, автор романа.

Л а н г а - жена Автора

Создатель (входит)

С о з д а т е л ь: Постойте! Я хочу услышать правду! Я так долго и трепетно создавал все это, и ради чего? Ради чей-то неразумной прихоти?!

Г о л о с а п е р с о н а ж е й (хором): Автор сам выбрал свою судьбу. Ты ничего не сможешь с этим поделать.

С о з д а т е л ь: Это я-то не могу? Я, тот кто… да, Автор создает миры, но ведь и его кто-то создал. А создал его я! И я вправе влиять на концовку. Автор, ты прошел долгий путь до этих строк, ты познал радость, потерю, страх и великое одиночество. Именно поэтому, я дарую тебе жизнь. Я дарую тебе счастье. Возвращайся к своей Ланге, дели с ней кров, пиши дальше свои книги и никто, никто не отнимет у тебя заслуженного. Иди же, человек, назвавший себя Автором! Иди и живи!

Г о л о с а п е р с о н а ж е й: Ты идешь против того, что сам задумал! Нельзя так.

С о з д а т е л ь: А кто сказал, что нельзя? Я создаю, я и меняю. Смотрите же, смотрите на истинный конец.

***

Далеко-далеко, в какой-то стране, может во Франции, может в Германии, а может и в Японии среди провинциальной глуши стоит аккуратный двухэтажный домик, окруженный зеленой изгородью. Возле калитки растут четыре цветущих вишни, которые каждое лето приносят целые корзины спелых и крупных плодов. Войдя в калитку, ты идешь по дорожке из каменных плит, усыпанных гранитной крошкой, а по бокам растут пышные кусты пионов. Чуть поодаль, напротив окна дома растет огромная слива в окружении кучки бархоток. Возле крыльца находится целая клумба с множеством различных цветов, каждый из которых заботливо полит и прополот. Совсем рядом со сливой, подле входа в дом растет куст жасмина и его листья проникают в приоткрытые окна дома. Дверь открыта, и ты заглядываешь внутрь. На маленькой кухне в передней никого нет, лишь легкий ветер шелестит бумажными листами, оставленными на столе, и поднимается пар от вскипевшего чайника. Ты отходишь и направляешься вглубь сада. Пройдя мимо вьющегося винограда, - он мало плодоносит, а лишь создает спасительную тень, в этих краях для него слишком холодно, - идешь мимо цветущих яблонь, груш, вишен - их так много, что ты начинаешь путаться в них, - мимо грядок с насаждениями клубники, мимо ежевичных и смородиновых кустиков, и, наконец, выходишь к ажурной беседке, спрятанной среди цветущих кустов сирени - сейчас май, самое время. В беседке сидят двое - Автор и Кэтрин Ланга. Автор лежит, положив голову ей на колени, а Ланга нараспев читает что-то с листа. Автор улыбается и прикрывает глаза, а рядом с ними на маленьком столике в пустой бутылке стоят так любимые обоими лилии. Ланга заканчивает читать. Светившее все это все солнце скрывается, и ветер начинает свежеть. Автор встает и, взяв жену на руки, идет в дом. Ланга держит в руках листы и бутылку с лилиями и нежно целует Автора в висок. Поднявшись на крыльцо, они заходят внутрь. Через окно ты видишь, как Ланга наливает им чай в аккуратные фарфоровые чашки, а Автор продолжает что-то писать, сидя, скрестив ноги, среди всех этих бумажных завалов. Потом они пьют чай с миниатюрными шоколадками за маленьким столом, уставленным множеством орхидей в красивых, изразцовых горшках. Небо темнеет и на тебя падают первые холодные капли. Начинается дождь. Убрав со стола, Ланга включает настольную лампу с витражным абажуром и кухню-переднюю озаряет сине-зеленый свет. Какое-то время они сидят молча, а потом Автор вновь берет жену на руки и уносит куда-то вглубь дома, при этом целуя ее пухлые губы. Дальше тебе уже ничего не видно. Капли пробегают по запотевшему стеклу. Ты уходишь, оставив дивный сад и его обитателей наедине с собой.

Автор, ты все-таки смог обмануть высшие силы и подарить им - роман, а себе - тихую и размеренную жизнь с Лангой. Что ж, радуйся, ведь теперь твое счастье не заберет никто. Не стану отрицать, что буду скучать по тебе. Без тебя жизнь будет какой-то… пресной, что ли? Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, то это просто возможность рассказать что-то еще. Поверь, читатель, у меня в запасе еще много историй. Ну, до встречи.

Что? Кто я-то?

А что я, я уже ухожу...

Послесловие.

Послесловие (пролог).

…Dulse est desipere in loco – приятно вовремя подурачиться...

Спросишь, зачем я тебе все это рассказал? Потому что я умный и много чего знаю. Вопрос, конечно, нужно ли мне все это? А главное, - потому что знание моё так повлияло на меня, что на мир по-другому смотреть стал. Приятного в том мало, но, если хочешь, я тебе покажу еще кое-что напоследок... В час жаркого весеннего заката в парке Зарядье через дорогу от Красной площади на лавочке сидел одинокий гражданин. Он кормил голубей. Время от времени гражданин доставал из кармана черной кожаной куртки небольшую записную книжку в красном переплёте и что-то туда записывал, предварительно кинув голубям несколько хлебных крошек. Мимо проходили другие люди, совершенно не обращая на гражданина никакого внимания – кого в наше удивляет кормящий голубей человек? Солнце село уже довольно низко, из-за чего только несколько лучей выбивались из-за горизонта, окрашивая все вокруг красно-оранжевым отблесками. У гражданина на лавке закончились крошки, в следствие чего голуби потеряли к нему всякий интерес и теперь он сидел там в гордом одиночестве, все еще что-то периодически строча в свою записную книжку. Людей в парке тоже поубавилось. Неожиданно к нему подсел ещё один гражданин, с светлыми кудрями и пронзительными голубыми глазами. Он достал из кармана сэндвич с чем-то, завернутый в бумагу, и принялся крошить его возле лавочки. Изначальный гражданин внимательно и с интересом смотрел на него. Пришедший закончил приманивать голубей и заговорил: - Простите пожалуйста, что отвлекаю вас. Но с вашей лавочки такой великолепным вид на Кремль, что я... - Правда? - удивился первый гражданин. - я не заметил... Какое-то время они оба молча созерцали кремлёвские башни, освещенные заходящим солнцем, пока пришедший краем глаза не заглянул в записную книжку первого гражданина. - Понимаю, это не моё дело, но... что вы пишите? Очень интересно... - А это... Это моя новая... мой новый роман. - Так вы писатель? - Я-то? Да, пожалуй, что и писатель. - Удивительно. Понимаете, я тоже писатель. Из Минска. Расскажите мне о вашем романе, прошу. - Ну в принципе... - Вы никуда не торопитесь? - Пришедший вскочил со скамейки. - Я знаю одно место недалеко отсюда, на Большой Дмитровке. Там имеется прекрасный ресторан. Пойдёмте, я угощаю. Первый гражданин немного подумал и согласился. Они покинули Зарядье и проехались на метро до Большой Дмитровки, где в ресторане "Техникум" один столик таинственным образом оказался свободен – это магия, такого не бывает. Пока они ели и разговаривали, то выяснилось, что между этими двумя гораздо больше общего, чем они могли бы предположить. Гражданин из Минска рассказывал компаньону о своих книгах, а тот - о своих. И, возможно, именно события этого знакомства благоприятным образом отразились на всей природе, потому как в Москве в этот апрельский вечер начали рассветать первые кусты сирени. Никто этого, конечно же, не заметил, но они безусловно начали. Солнце село.

На скамейке в Зарядье лежала забытая московским гражданином серая шляпа.

Конец.

Январь – июнь 2025 гг.

Москва, Рязань