Человек

Глава первая: ИНЖЕНЕР

С самого утра льет дождь.

Печка старенькой девятки барахлит, а потому регулятор тепла сейчас выкручен до предела. Плевать, что не зима: когда приходится заезжать в такие районы — мороз по коже. И дело тут вовсе не в погоде.

Матерюсь, попадая колесом в очередную выбоину. Асфальт во дворе уже давно никто не ремонтировал. Быстренько ныряю на свободное место, глушу уставший мотор, нехотя открываю дверь. В салон врывается промозглый воздух.

Вздыхаю. Что делать — работа.

За шиворот ползут настырные капли, воротник свитера не спасает.

Так, что тут у нас? Улица Нефтехимиков, дом двадцать два. Вроде все правильно. Просили проверить именно этот адрес.

Надежда на «авось обойдется» угасает с невиданной скоростью, когда на крыльце интересующего меня подъезда я замечаю белобрысого паренька на вид лет восьми. Сидит на скамейке под проливным дождем. И курит. Да не просто сигареты, а «Беломор» без фильтра. Таких уже давно не выпускают. Где только раздобыл? Наверное, из старых запасов деда умыкнул.

— Привет. А тебе родители курить разрешают?

Мальчишка поднимает не по возрасту мудрые глаза, затем переводит взгляд на дымящуюся папиросу да так и замирает.

— Намокла… — наконец произносит он бесцветным голосом.

Окурок падает под ноги рядом с другими, их на мокром асфальте уже с десяток. А мальчонка лезет в насквозь промокшие шорты, достает пачку, вынимает другую и закуривает снова.

Зациклило. Придется повозиться…

Снимать последствия чужих действий — не самая любимая моя специализация. Без умело зачарованного пантакля не обойтись.

Оттянув ворот свитера, лезу за болтающейся на шее медяшкой. Холодный дождь тут же проникает внутрь, стекает аж до самого пояса. Морщусь.

— А ну-ка, дотронься вот до этого, — как можно беззаботнее говорю пареньку.

Он недоверчиво смотрит на меня. Где-то в глубине сознания бьется живая душа, стремясь вырваться из оков, в которые ее заключили чужие недозволенные слова.

— Смелее, — поторапливаю я. — А потом отведу тебя к маме. Ты ведь давно ее не видел?

У пацана начинает дрожать рука. Похоже, он давно не видел свою мать. Может, неделю, а то и две. Надеюсь, она еще жива.

Суть в том, что он сам должен захотеть прикоснуться к пантаклю. Насильно впихивать «лекарство» — дело неблагодарное. Ничего не произойдёт. Но я вижу, что он хочет дотронуться, хочет спастись. И только чужая воля не дает ему этого сделать.

— Мама… — срывается с его губ, — да, мама давно ждет.

«Ну, давай же!» — с волнением наблюдаю я, но снаружи остаюсь доброжелательным дядей. Хотя уже давно пора бить тревогу. Совершенно точно — зачаровали весь подъезд, а может быть, и дом!

Мальчишка дотрагивается до амулета. Одно мгновение — и не по годам умудренного взгляда больше нет. Вместо него в глазах появляются детская наивность, доверчивость, открытость. И… слезы.

Последние гораздо крупнее капель дождя.

— Я курил? — сквозь рев спрашивает он.

— Нет-нет… что ты, — успокаиваю я. — Ты просто болел, а сейчас полностью здоров!

В этот момент откуда-то сверху раздается отчаянный вопль. Поднимаю голову: из окна третьего этажа выглядывает озлобленное лицо мужчины лет пятидесяти.

— Знаешь его? — спрашиваю и быстро лезу в карман брюк за мобильником.

— Это Владимир Николаевич из сорок третьей квартиры.

Черт! Сеть не ловит. Как некстати… Раздраженно сую трубку назад, а потом говорю:

— Тебя как зовут?

— Афанасьев Никита, — с готовностью отзывается он.

— Никита, я тебе сейчас машину открою и печку включу. Она плохая совсем, еле работает. Но хоть что-то. Ты пока погреешься, а я за родителями твоими схожу.

Смекнув, что его не собираются ругать за курение, Никита вмиг успокаивается и послушно кивает головой. Даже не помнит, что секунду назад с ним творилось неладное.

— А у моего папы такая же машина, только вишневого цвета! И тоже печка не работает…

— Это хорошо, что ты повеселел, — радуюсь я.

Это чертовски хорошо! Значит, недолго на нем висело колдовство. Самые маленькие умеют сопротивляться, потому что в них жизнь бьет ключом. Со взрослыми все гораздо сложнее.

— Владимир Николаевич сделал что-то плохое? — допытывается мальчишка, когда я усаживаю его на переднее сиденье.

— Не знаю пока… разберемся. Только пообещай мне, что не выйдешь из машины. Договорились?

Никита послушно кивает.

— Я знаю, что он сделал. Он… странный был. В новостях таких людей часто показывают. И еще я знаю, кто вы!

— А ты догадливый! В школе, небось, отличник?

— Хорошист, — вертит Никита головой, осматривая приборную панель. — Ну, вы идите, вам же надо, я вижу. Обещаю ничего не трогать.

Пока я, направляясь к подъезду, думаю, что сейчас сделаю с этим сукиным сыном Владимиром Николаевичем, в трубке, наконец, слышатся гудки!

— Спокойнее, Лёша, — вместо «алло» раздается в динамике.

— Уж сам разберусь, Виталик. Давай всех по адресу: город Кириши, улица Нефтехимиков, дом двадцать два.

— Совсем плохо?

— Совсем, — отвечаю и сбрасываю вызов.

Пока наряд приедет, пройдет часа полтора.

Долго. Очень долго.

Дверь в подъезде, похоже, еще со времен Советского Союза. Отзывается противным скрипом, когда я осторожно открываю ее одной рукой. Другой держусь за пантакль. И не напрасно: прямо над головой на облупившемся потолке еле заметно начерчена пентаграмма. Не окажись у меня этой вещицы — быть беде.

Пентаграммы работают, только когда нарисованы правильно: без грубых искажений и недостатков в написании латыни, сплошными непрерывными линиями.

Дотянувшись до круга, соскребаю ногтем несколько символов. Ловушка перестает быть активной, а сверху вновь доносится вой бешеной собаки. Только вот собака эта некогда была человеком, пока не утратила остатки мозгов.

Трижды внимательно осматриваю лестничный пролет: зловещих кругов с дьявольскими звездами не видно. Ступаю на первую ступеньку. Вторую. Третью. Сверху раздается скрип, предположительно, как раз на третьем этаже.

— А вот ни хрена у тебя не выйдет! — долетает, отскакивая от стен, раздраженный голос.

Недолгая возня, и Владимир Николаевич, заржав во всю глотку, удаляется обратно. Чувствую, как напряжение в воздухе постепенно исчезает, холод, пусть и не окончательно, отступает.

Значит, снял чары или направил в другую сторону.

Медленно, шаг за шагом, поднимаюсь до третьего этажа. Дверь с номером сорок три старая, деревянная. В наше время железные ставят те, кто желает защититься, а такие вот — оставляют нараспашку, мол, входи, коли не трус.

Достаю из кобуры пистолет. Придирчиво осматриваюсь вокруг: нет ли ловушек.

Все поверхности чистые.

Уже потянувшись к дверной ручке, чувствую тут что-то неладное, спохватываюсь и вовремя отдергиваю руку. Пространство вокруг нее так и звенит от напряжения. Того и гляди шарахнет разрядом неизвестно чего.

Прикладываю медный пантакль обратно к груди. Ближе к сердцу. Так, говорят, лучше: сила приходит правильная… Бормочу защитную мантру, а вслед за ней боевую.

Секунд сорок буду неуязвимым к воздействию второго и отчасти третьего уровней. Если же Владимир Николаевич каким-то образом овладел силой сверх третьего, тогда… но лучше об этом не думать.

«Ничем он таким не овладел», — успокаиваю себя. Наверняка рядовой алкаш, в котором проснулась сила. Сейчас таких пруд пруди. А водка плюс новые способности равно поехавшая крыша. Причем поехала она в кратчайшие сроки. Месяца два-три. Однако находчивый оказался, смекнул, что искать в Интернете. Тут и высоких скоростей не надо, так, скачал пару книжечек — и привет, да здравствует новоиспеченный маг с манией величия. Не ровен час, богом себя объявит.

Видали мы таких богов и богинь: сплошь шушера, маньяки двадцать первого века, которые, заполучив на халяву силу, утратили человечность и провозгласили себя великими.

Пантакль заработал на полную катушку, гнев подхлестывал, притупляя инстинкты самосохранения.

Ну, с Богом! На этот раз с настоящим… Теперь не то что дверь, десяток взрослых мужиков не проблема.

Выламываю полотно, обдирая костяшки пальцев до крови. Сломанные чары трещат, но вреда не причиняют. Еще тридцать секунд — не успею, помру. Вваливаюсь в прихожую, четко оценивая обстановку: прямо по курсу кухня, на столе бутылки с коньяком — отмечал, мерзавец, собственную коронацию, в воздухе витает сильный перегар. Направо — еще две комнаты. Тут же бросаюсь в зал и… поскальзываюсь на бутылке! Нога предательски устремляется к потолку, а затылок, наоборот, к полу. Тело с грохотом принимает горизонтальное положение.

Из дальней части коридора, где находится зал, доносится хохот.

Я свирепею.

— Я инженер Алексей Сказов, прошу сдаться без боя! — фраза звучит так неубедительно, что я и сам не верю. — Хотя с удовольствием прикончу тебя, ублюдок.

— Ну, попробуй, инженер! Только пшикалку свою убери, не поможет.

Остается двадцать секунд…

Не боится, значит, пистолета. Дело дрянь! Но дороги назад нет.

Пулей влетаю в зал и… озираюсь в пустоте. Никого. Только огромная кроваво-алая пентаграмма на стене. Владимир Николаевич, словно призрак, неожиданно появляется сзади. Удар по голове напрочь лишает меня способности трезво соображать, отшвыривая в сторону, как тряпичную куклу. Будто и нет во мне восьмидесяти с лишним килограммов.

Опытного инженера обыграл пенсионер в резиновых тапочках, рваных тренировочных штанах и замусоленной майке… Комично и невероятно стыдно!

Остается десять секунд. С трудом поднимаюсь на ноги. Слегка пошатывает, кажется, сейчас вырвет. Заработал сотряс, не иначе. Но силы еще есть. На один завершающий удар хватит.

Рывком бросаю себя к противнику, на ходу впустую щелкая пистолетом. Бесполезно. Пули отказываются лететь в цель. Зато кулак с наслаждением настигает челюсть. Владимир Николаевич слегка удивлен тем, что я смог подняться после такого удара, а потому стоит неподвижно, пока могучая сила не впечатывает его в потолок.

Сыплется штукатурка, противник вместе с ней оседает на пол.

Все кончено.

Остается ноль секунд.

Успел!

Пантакль перестает действовать. Подхожу к пентаграмме и яростно сдираю виниловые обои с цветочками, на которых она нарисована. Больше он не сможет колдовать. Никогда. Уж в этом никаких сомнений.

Направляю ствол пистолета в голову Владимира Николаевича. Резкий телефонный звонок возвращает к реальности: всеведущий Виталик даже за сотню километров чувствует, что я собираюсь сделать. Однако же он не может знать наверняка, как все случилось, верно? Верно.

И с этой мыслью я нажимаю на спусковой крючок.

Физические законы действуют во всю мощь — пентаграммы-то больше нет. Пуля послушно выстреливает и ложится прямёхонько между глаз нерадивого мага.

Телефон умолкает.

Под ногами шуршит всяческий мусор: обертки от «Кит Ката», недоеденная шоколадка «Аленка», несколько банок «Ред Булла», ненавистная бутылка, на которой угораздило поскользнуться. Пинком отшвыриваю ее в сторону, та разбивается на множество осколков, ударившись о тупой угол стены. Выхожу на лестничную клетку и оглядываюсь: дверь, к сожалению, прикрыть не получится. Жильцы, когда придут в себя, обязательно заглянут и обнаружат убитого соседа. Шуму поднимется!

Ну и черт с ними.

Отправляюсь наверх по этажам. Найти бы сейчас родителей Никиты. Мать, конечно, будет в шоке, но самое страшное уже позади. Это главное.

Обезвредив оставшиеся ловушки — их обнаружилось еще три, начинаю звонить в квартиры. Наконец мне открывают. Взрослый мужчина с трехдневной щетиной и заплывшими глазами.

— Помощь нужна?

Он долго соображает, прежде чем неуверенно промямлить:

— Н-н-нет…

— Вы знаете, в какой квартире проживают Афанасьевы?

— Конечно, — уже более внятно отвечает он, — в сорок третьей.

— ЧТО???

— Ну да. Только Маринка сейчас в больнице. Там отец да сын, Никитка.

Внутри у меня все оборвалось.

Молнией проносится в голове поступивший запрос: обратилась женщина, просила проверить дом, звонила из больницы.

Кидаюсь вниз, забыв о всякой осторожности. Скорее, скорее проверить мальчика! Хотя пантакль больше и не дает сил, дверь подъезда с грохотом срывается с петель, когда я вываливаюсь на улицу. Дождь одержимо хлещет по лицу, вдалеке сверкает молния, раскатываясь тяжелыми ударами, над головой рокочет гром.

Рывком распахиваю дверь машины и… обмираю: передо мной сидит Никита. Точнее, его безжизненное тело. Из-под майки выглядывает черный круг. А во лбу зияет кровавая дыра.

Вновь звонит мобильник.

— Алло.

— Леша, доложи обстановку, — просит Виталик.

Судорожно сглатываю.

— Алексей Сказов, доложите обстановку! — звучит приказ.

— Дом зачищен. Жильцы, кажется, в норме.

— Мертвые есть?

— Да. Двое.

— Личность убийцы установлена?

— Да. Алексей Сказов, — отвечаю я и сбрасываю вызов.

***

Старый «Панасоник» без помех не работал. Шипящим информационным питоном пробивался в эфир первый канал. Впрочем, это единственный канал, который ловила антенна, примотанная к батарее, поэтому не удивительно, что помехи были. На столе со вчерашнего вечера стояла початая бутылка «Путинки», а на мне мешком висел заношенный отсырелый свитер.

«Даже снять не удосужился, скотина», — вяло подумал я про самого себя.

Нечеловеческая головная боль удачно напомнила, что как раз человеком я и являюсь, пусть и оскотинившимся до края. Нет в мире другого живого организма, способного выпить два литра водки в одну харю и не мучиться поутру похмельем, попутно вспоминая, кто он и где находится.

— Вчера в городе Кириши произошел несчастный случай. В одном из домов по улице Нефтехимиков был обнаружен и впоследствии ликвидирован практикующий маг. К сожалению, жертв среди мирного населения избежать не удалось: среди погибших маленький мальчик. Инженерам не удалось сохранить невинную жизнь, — темноволосая телеведущая говорила бесстрастно, как судья, выносивший приговор.

— Инженеру… Одному-единственному инженеру, — поправил я неизвестно кого, потянулся за бутылкой и, припав к горлышку, сделал несколько глотков.

Телефон зазвонил неожиданно громко, так что бутылка выпала из рук. Это был Виталик.

Я принял вызов.

— Да выключи ты эту дрянь! — послышался разъяренный вопль в трубке.

— Меня порой жутко бесит, что ты знаешь обо мне несколько больше, чем хотелось бы.

Виталик раскаиваться не собирался:

— Работа такая, — отрезал он. — Дуй в офис. Шеф ждет.

— По мальчику выяснили?

— Да. Он сам с тобой поговорит.

— А может, лучше Машенька? Или Катя? Или ты, на худой конец, передашь… — я заранее знал, что избежать разговора с начальником не удастся, но попытка не пытка.

— Хрена с два я такой алкашне буду докладываться! — недружелюбно съязвил Виталик.

В чем-то он прав. Чем я отличаюсь от вчерашнего мага недоделанного? Разве что с ума еще не сошел, силу не распробовал. На темную сторону не переметнулся.

Но на этот случай у меня всегда пуля припасена.

Личная.

Для самого себя.

— Ладно, — хрипло бросил я в трубку. — Скоро буду.

Чего шеф не любит, так это когда его оперативные инженеры не контролируют время. Опоздавших отчитывает как школьников. Так и хочется на хрен послать. Но нельзя. Шеф, пусть порой и перегибает, однако сомнений в своей компетенции не вызывает: за последние шесть лет стольких отморозков благодаря ему повязали!

Жаль, на тот свет всех отправить не удалось.

Ну, о последнем, допустим, только я один сожалею. Все-таки мы не убийцы. А высококвалифицированные работники инженерно-магической полиции, сокращенно ИМП. И в этой самой ИМП работают далеко не вояки, а простые граждане, некогда окончившие филфак, отделения радиоэлектроники, психологии и тому подобные. Окончить-то окончили, да только не ожидали, что мир с ног на голову встанет.

На кухне — шаром покати. Еда закончилась еще на прошлой неделе. А потому прямиком в прихожку, обуваться — и на улицу, на свет белый, подышать питерским последождевым воздухом.

Уже одевшись, исключительно ради приличия кидаю взгляд в зеркало и едва не содрогаюсь от увиденного: под глазами мешки, не мешало бы подстричься, вон патлы какие отрастил, да и щетина… Хотя это сейчас модно. Опять Машка будет ругать за свитер, а Катька демонстративно зажмет нос. Еще бы, после вчерашнего-то!

— А, ладно… выветрится, — успокаиваю я себя, перебарывая отвращение к собственной персоне.

Засунув служебный пистолет в кобуру, прячу последнюю под широким свитером и, захватив медяшку — мой пантакль зачарованный, выметаюсь на улицу.

Офис ИМП находился на Невском и располагался в здании бывшего книжного магазина «Зингер». После грянувших изменений на Земле многое пошло в упадок, в том числе и литература, которую подвергали нещадной цензуре, не жалея на это сил, денег и времени. Под запрет попала практически вся фантастика, которая так или иначе была связана с магическими искусствами. А дальше вообще пошло-поехало: тысячи писателей, особенно фантастов, остались без работы, книжные полки опустели. Из печатных изданий в городе можно было изредка встретить лишь канцтовары да учебники по русскому языку и математике.

Под строгий надзор попало буквально все.

Не дай Бог, если власти обнаруживали у кого-то дома захудалый романчик с описанием магической процедуры, — влетало по первое число! Ну а если это оказывался не роман, а, скажем, фолиант тысяча девятьсот какого-то там года под названием «Практическая магия» — лет пятнадцать в местах не столь отдаленных были обеспечены.

Вслед за литературой санкции коснулись игровых платформ, к примеру, активы компании «Близзард», выпускающей игры, и вся их волшебная вселенная полетели к чертям в первую очередь. В России за хранение обыкновенной игрушки типа «Варкрафт» на жестком диске, флешке или «сидюшнике» грозил условный срок. Почему только условный? Да потому что дети, не желавшие расставаться с кибер-развлечениями, тайком скачивали назад с зарубежных торрент-трекеров удаленные родителями игры.

Полиция, когда поступал очередной вызов по подозрению в использовании «запрещенных материалов», вслух поминала дьявола. В реальности это выглядело так: ни в чем, кроме своей страсти к игромании, не повинный парень неосторожно включал звук слишком громко, а какая-нибудь бдительная Тамара Васильевна, которая еще до запрета настрадалась от грохота нескончаемых баталий, войн, сражений эльфов с орками, стрельбы и прочего у себя за стенкой, тут же звонила в отделение. Благо по телевизору неустанно крутили общественные ролики, призывающие сознательных граждан выводить нарушителей на чистую воду, а потому совесть соседки была кристально чиста. Сидя во дворе на скамейке, она с гордостью рассказывала товаркам о том, как оказала содействие полиции. Днем позже паренек, у которого изъяли винчестер, начинал сводить Тамару Васильевну, а заодно и еще добрую половину подъезда с ума бесшабашной игрой на электрогитаре. И вызов в отделение полиции поступает опять. На этот раз за бесовские ритуалы.

И так на протяжении всех последних шести лет. Пять из которых я работаю в ИМП и безуспешно пытаюсь выяснить причины, заставившие планету Земля в две тысячи двадцать втором году превратиться в фэнтезийное RPG, где можно обернуть вспять законы физики, где пистолеты, несмотря на настоящие боевые патроны, отказываются стрелять, где лучше носить на поясе заточенный стилет, ибо он гораздо эффективнее гранаты, а еще лучше — нарисовать на полу обыкновенным мелом пентаграмму, которая откроет портал в черт знает куда, как это случилось на предыдущем вызове в гимназии номер пять.

До «Зингера» добрался быстро, минут за сорок. Учитывая, что шел пешком, результат неплохой. Голова прояснилась, похмелье практически отступило.

— Доброе утро, Леша. Ты не в форме, — это был Вадик, наш секьюрити, защитник святая святых, в прошлом обыкновенный охранник, а ныне сознательный законопослушный гражданин с магическими задатками.

— Что никоим образом не мешает мне ловить преступников! И тебе доброе, — не испытывая ни малейшей неловкости, я проскочил мимо.

Вадик был снабжен пантаклем — почти такой же медяшкой, как у меня, только классом ниже. А это означало, что он один сможет оборонять наш офис в случае нападения около получаса, превратившись почти в полубога. Конечно, до оперинженеров ему далеко, но, тем не менее, даже я не рискну с ним тягаться. Да и зачем? Пантакли у нас отличаются: мой рассчитан на быстрый бой, а его — на долгую изнуряющую твердолобую оборону.

В общем, все в соответствии со способностями и личными качествами.

Прямо на входе располагалась огромная пятиконечная звезда, заключенная в круг с множеством непонятных символов. Теоретически это была классическая латынь, хотя в разработках отдела инноваций черт ногу сломит!

Зато занимавшая своими острыми лучами большую часть пола звезда лишала возможности использовать любое огнестрельное и взрывчатое оружие на территории бывшего «Зингера».

ИМП принадлежала к официальной, почти государственной организации, хотя по телевизору слово «почти» из контекста всегда убирали. На самом же деле мы являемся вполне обособленной фирмой, которая в свое время выпросила соответствующее разрешение на исследования в области мистицизма, алхимии, эзотерики и прочей считавшейся ранее паранормальной лабуды. Каким-то образом начальству удалось доказать пригодность этих исследований обществу, наши деяния оценили по заслугам, и с тех пор фирма процветает: вызовы поступают каждый божий день. Обыкновенных граждан на работу в компанию не берут — только пробудившихся. Последними называются люди, в которых спонтанно проснулись способности к колдовству.

Обычно это происходит так: если вокруг тебя начинает твориться что-то неладное, ну, скажем, электроника сбоит, предметы двигаются, телевизор включается сам по себе или же голоса из потустороннего мира достают, то тебе надо либо в психушку бежать, либо провериться на предмет магических способностей. Кстати, без справки об удовлетворительном состоянии психического здоровья ни одна компания, занимающаяся переписью магического населения, проверять тебя не станет. Зато если утаишь внезапно открывшиеся таланты, а ребята, подобные нам, это обнаружат, собирай манатки и будь готов занять место на тесной койке в камере тюрьмы для маг-населения.

Сегодня в «Зингере» людно. Посетители налетели, словно мухи на мед. Ну или кто там еще мед любит? Меня подобная суета сразу же насторожила. Когда такое происходит, это обозначает одно: приехала шишка по важному вопросу.

— Алексей! Ты вообще в курсе, что тебя уже полчаса шеф дожидается? — Катька поймала меня возле кофемашины. Я медленно повернулся, давая понять, что на меня сейчас лучше не кричать — могу умереть от инсульта.

— Боже мой! — всплеснула она руками, приходя в негодование. — Да ты на бомжа похож.

Мирно киваю, мол, так оно и есть. Самый настоящий питерский бомж.

— Живо допивай и дуй в кабинет. Там по твою душу, говорят, приехали.

— Серьезно? Это из-за вчерашнего…

Мрачнею на глазах.

Катька, почуявшая перегар, морщит нос, но молчит. Если бы не знала, что вчера стряслось, устроила бы взбучку. А так понимает, что по-другому я не мог. Да и кто бы мог, интересно?

— Знаешь, Алексей, если бы ты не пил… Давно бы уже женился, детей завел. Но ты…

— Но я… Кать, но я…

Вздыхает. Знает, что меня не переделать. Знает и все равно надеется на лучшее.

Однако, увы, сударыня, такая жизнь.

Мир такой.

— Ладно, — смиряется она. — Зайди к Маше, она… впрочем, кому как не тебе знать, по какому поводу каждый мужик, работающий в «Зингере», обращается к Марии.

Послушно киваю. Катька — роскошная баба: блондинка, ноги-спички, грудь упругая, талия — картины рисуй! Могло бы у нас с ней что-то срастись, да… ни к чему это не приведет.

Допив кофе, выбрасываю стаканчик и покорно направляюсь на второй этаж к Марии. Главное, мимо кабинета шефа проскочить, он первый по коридору.

Проходя мимо дубовой двери, слышу: «Да где ж его черти носят?».

Шеф в ярости. Ничего, скоро буду. Потерпи еще минутку-другую.

Маша всегда на своем рабочем месте. Кому-кому, а ей новый мир нравится. Да еще как! Готова днем и ночью не вылезать из лаборатории. Бывшая медсестра Мария Жданова работает в ИМП практикующим алхимик-целителем, чертит пентаграммы, комбинирует мантры, изучает воздействие на организм человека того или иного символа.

Порой я жутко, до коликов в животе завидую ее жизнелюбию.

— Машка, нужна срочная медицинская помощь!

Она сидит у компьютера и что-то старательно вычерчивает в Autoсad. Наверное, вымеряет градус угла одной из линий звезды, при котором пентаграмма станет работать эффективнее.

— Когда же вы, мужики, пить-то бросите? — устало доносится в ответ.

Не пытаясь оправдаться, пожимаю плечами.

— Вставай! — командует она и добавляет: — Знаю, тебя шеф ждет.

— Ты святая, — я послушно застываю на одной из нарисованных на полу шестиугольных звезд.

— Ага… конечно. Поэтому вы все ко мне и бегаете с похмелья.

Приблизившись, Машка кладет руки мне на плечи. Начинает происходить что-то невообразимое… Сила приходит в движение. Внутри меня будто оживает второй я. Оживает и, сконцентрировав на себе мое дерьмовое состояние, вместе с ним бесследно исчезает. Куда? Да Бог его знает. Просто нет больше никакого похмелья. Раз — и все!

— Премного благодарен! — чмокаю ее в щеку.

— Лучше бы Катю в кафе позвал, а не меня, замужнюю, между прочим, женщину, целовал.

Вот уж кому с женой повезло, так это Машкиному мужу. Пускай она пропадает на работе с утра до ночи, пускай мало внимания уделяет, зато верная. Многие тут к ней клинья подбивали, да всем отказала. Один только я в стороне стоял — так шутил, конечно, случалось, но все понимали — ничего серьезного.

— А я думал, у нее новый ухажер появился…

Маша смерила меня презрительным взглядом:

— Ну и брехло же ты, Сказов!

Обман не удался: сообразительная…

Я сконфуженно вздохнул.

К шефу зашел без стука — не любит он эти формальности, а я уважаю его нелюбовь к ним. Однако в этот раз субординация бы не помешала. За овальным ореховым столом сидели две женщины, старая и молодая, во главе — мой начальник. Мое внезапное появление прервало оживленную беседу, хотя по всему было видно, что это скорее допрос, чем обыкновенный разговор. А судя по толстенным папкам с делом номер двести двадцать один, предмет допроса — я сам.

— Сказов, где тебя носит? — раздраженно, но с облегчением поинтересовался руководитель санкт-петербургского отдела инженерно-магической полиции Геннадий Ярославович Горыня.

Фамилия у шефа звучная, старорусская, а потому прозвища к нему липли одно за другим. Но закрепилось в итоге самое часто упоминаемое: Горыныч.

За время работы в ИМП я навидался всякого, но чтобы могучего Горыныча так издергали две дамочки, наблюдал впервые!

— У машины движок закипел. Старенькая совсем, — сокрушенно пожаловался я, усаживаясь напротив двух ревизоров, точнее ревизорш.

Шеф начал медленно, вкрадчиво и в то же время обвинительно:

— Движок, говоришь, закипел… Больше ничего?

Придав физиономии многозначительное выражение, я тут же пытаюсь сменить тему:

— Есть новости по Афанасьеву Никите?

— Да. Собственно, по этому вопросу тебя и вызвали, — как-то резко смягчившись, сообщает начальник.

Осторожно поворачиваю голову в сторону женщин. Теперь понятно, из-за чего шеф рвал и метал в ожидании меня минут уже как сорок. Та, что постарше, с зачесанными назад поседевшими волосами и совдеповской офицерской выправкой, одета в аскетически строгий безвкусный костюм. Острые черты лица, напряженный буравящий взгляд, из макияжа — однотонная помада почти в цвет кожи. Сдается мне, сущая мегера. Интересно, из какой инстанции ее сюда занесло? Или, правильнее сказать, из какого времени?

Зато вторая — скорее всего, протеже старшей — обладала вполне привлекательной внешностью. На вид лет двадцать пять. Рыжая. На переносице проскакивают забавные веснушки. Совершенно идентичный костюм, зато косметикой не пренебрегает и губы красит в вызывающий розово-красный цвет. А еще от нее пахнет парфюмом! За это она наверняка получает нагоняй от старшей.

И выбрала же ты себе судьбу, девочка!

— Алексей Сказов! — сухо обратилась ко мне старшая. — Меня зовут Аделаида Петровна, я главный следователь по делам с маг-населением.

— Следователь? Так меня хотят обвинить?

Следователи в основном работали с особо тяжкими нарушениями среди лиц, представляющих в некотором роде закон. Они устраивали проверки, проводили аттестацию, штрафовали, а в некоторых случаях и сажали за решетку.

— У департамента к вам есть вопросы, которые хотелось бы прояснить, — Аделаида Петровна говорила точь-в-точь по шаблону. Я и сам так делаю, прежде чем задержать виновного или убить…

— Вчера я направил рапорт о случившемся. Не думаю, что мне есть что добавить.

— И все-таки будьте так любезны, ответьте на мои вопросы.

Я невольно опустил голову:

— Спрашивайте.

В руках у следователя откуда-то появился листок, глядя в который, она стала монотонно читать:

— В вашем рапорте сказано, что вчера, пятого августа две тысячи двадцать второго года, в семнадцать часов сорок пять минут вы прибыли по адресу: город Кириши, улица Нефтехимиков, дом двадцать два. Вы отреагировали на вызов в соответствии с уставом вашей компании.

— Все верно, гражданин следователь.

Она одобрительно кивнула.

— В ходе обезвреживания дома вами был обнаружен ребенок, Никита Афанасьев. Предположительно, ребенок находился под чужим воздействием, воля его была подавлена, сознание присутствовало частично. Скажите, как вы определили, что мальчик не в себе?

— Он курил. Не шел на контакт. Не осознавал, что делает.

— И все?

— А этого, по-вашему, мало? — огрызнулся я.

— У ребенка мог быть стресс, психическое расстройство. Такое поведение не повод для того, чтобы заключить наличие чужого воздействия.

— Слушайте, дамочка, вы часто видели семилетнего пацана, выкурившего полпачки крепких сигарет и сидящего под проливным дождем в одних шортах и футболке?

— Леша! — гаркнул шеф. — Успокойся. Они просто восстанавливают картину происшедшего.

Вот у кого стальные нервы. Как по мне, так я бы уже послал эту особу ко всем чертям.

— Спасибо, — холодно кивнула она Горынычу и невозмутимо продолжила: — Итак, допустим, воздействие на ребенка все-таки было оказано. Что вы предприняли?

— Снял его. Достал пантакль и развеял колдовство. Как обычно.

— Что случилось потом?

— Парень стал нормальным. Живым. Испугался, что курил, но я его успокоил, — ответил я.

— И?

— Как только я развеял наваждение, в окне третьего этажа показалось лицо мужчины. Это и был практикующий маг.

— Мальчик видел его, как и вы?

— Да.

— И он не узнал в нем своего отца? — подозрительно уставилась на меня следователь.

— Нет. Он назвал его по имени-отчеству. Вел себя так, словно это чужой человек, сосед.

— А потом?

— Я посадил паренька в машину. Он смышленым оказался. Обещал ничего не трогать. Включил печку, чтобы тот мог согреться. И отправился в подъезд, задержать мага.

— Вы указали, что в подъезде обнаружили несколько пентаграмм, — добавила Аделаида Петровна.

— Верно. Я все обезвредил.

— Какого рода они были?

— Не знаю. Не было времени разглядывать. Судя по состоянию, дом был зачарован уже пару недель. Поэтому я стер символы и поднялся наверх.

— Что случилось, когда вы проникли в квартиру?

— Да ничего особенного, рядовая стычка. Маг оказался дилетантом, хотя сила его близилась к третьему уровню.

— Но как вы поняли, что он дилетант? — не унималась Аделаида Петровна.

Я ответил незамедлительно:

— Пентаграмма, с помощью которой он колдовал, находилась прямо на стене. Он даже не пытался спрятать ее — нарисовать на бумаге или на полу под ковром. К тому моменту сила уже свела его с ума. Он, черт его дери, обезумел! Понимаете?

— Прошу вас, сохраняйте спокойствие, — сухо попросила следователь. — Вы проникли в квартиру и сразу же обезвредили его?

— Не сразу. Он застал меня врасплох. Ударил по голове так, что я отлетел к стене. И не ожидал, что мне удастся подняться. Но до этого я прочитал защитную мантру.

— Вы убили его выстрелом в голову, так? — по-прежнему поглядывая на листок, допытывалась Аделаида Петровна.

В этом месте я немного подправил историю…

— Да. При ударе о стену случайно зацепил кусок обоев с пентаграммой. Как только физические законы снова пришли в норму, спустил курок.

— Что было после этого? — равнодушно звучал голос следователя.

— Пошел искать родителей Никиты, но в одной из квартир мне сказали, что мальчик проживает там, где была стычка с магом. Я бросился к машине, когда открыл дверь — он был мертв. В его голове зияла точно такая же дыра, как у мага во лбу! Вы это хотели услышать?!!

Аделаида Петровна вздохнула и покачала головой.

— Значит, вы понятия не имели о том, что их связывает печать?

— Нет. Только когда все закончилось, я увидел на груди у мальчика черную отметину.

— Вы знали, что подобное колдовство — я имею в виду печать, которая связывает две телесные оболочки, — доступно лишь при очень высоком уровне силы?

— Знал, но обучиться этому можно только в…

Внутри у меня все похолодело.

— Инженер пятого класса Алексей Сказов, я не буду ходить вокруг да около, — каждое слово падало тяжелым камнем, раздавливая меня. — Вы подозреваетесь в использовании служебного положения с целью проведения экспериментов над населением. Так как департамент пока не может установить вашу прямую причастность к этому и доказать вашу вину, вы будете находиться под наблюдением, которое осуществит Алиса Расколова. До окончания следствия вам запрещено покидать страну.

Я не верил своим ушам. Ладно, я заслуживаю обвинения в смерти мальчика, ведь это я, застрелив мага, убил и его. Но подозревать меня в экспериментах над населением? В преднамеренности содеянного? Что, черт возьми, происходит?

— Леша, мы разберемся! Сейчас главное — сохранять спокойствие. Слышишь? — сказал Горыныч.

Сумасшедшими от бешенства глазами я посмотрел на своего начальника.

— Подпишите, пожалуйста, эти бумаги, — скорее приказала, чем попросила главный следователь, сунув мне в руки какой-то документ. — И не устраивайте фокусов. Так будет лучше всего. Я думаю, мы поняли друг друга?

В кабинете остались двое.

Геннадий Ярославович молчал. Интересно, шеф убежден в моей невиновности? Или принял слова следователя на веру? Если подумать, я ведь всегда выезжаю на вызовы один, без напарника: нет ни алиби, ни свидетеля, который мог бы подтвердить произошедшее.

— Если ты, Леша, думаешь, что я верю в инсинуации этой престарелой медузы, — ошибаешься, — вдруг сказал Горыныч.

— Шеф, там было только два мага — я и тот, из сорок третьей квартиры. И сил у него было никак не выше третьего уровня.

— Знаю, знаю… Но давай-ка сейчас хорошенько подумаем, это нам не запрещено в отличие от активного расследования. Если мальчишку околдовал не его отец, то кто?

— Тот, кто знаком с магической практикой не понаслышке. Следователь права — такую магию потянет только пятый класс и выше. А у этого алкаша ни ума, ни знаний. Скачал схему пентаграммы из Интернета и нарисовал. На глаз, на ОБОЯХ! Да он же идиот!

— М-да… — протянул Горыныч.

— Наши изучили символы на теле мальчика?

— Нет, ты же знаешь правила: за серьезные преступления отвечает департамент. Они перекрыли большинство путей в расследовании, в том числе и досмотр тела. К тому же тебя обвиняют, значит, ИМП не подпустят к мальчику.

— И что, мы теперь все спустим на тормозах? — возмущение кипело во мне.

— У нас нет выбора. Мы можем помогать им, но удаленно и только после того, как они поделятся материалами.

— Доедать с чужого стола. Ну уж нет!

— Ты — под следствием! — грозно рявкнул Горыныч. — Нос свой туда не суй — хуже сделаешь. Понял?

Напоминать начальнику о том, что дело касается лично меня, я не решился. Кто бы ни был этот третий маг, околдовавший мальчишку и подставивший меня, с ним необходимо покончить. Но делиться с шефом своими соображениями я, понятное дело, не стал.

— Позвольте хотя бы поговорить с матерью Никиты. Неизвестный маг должен был ошиваться рядом, возможно, удастся найти следы.

— Ну и упрямый же ты, Леша! Ох и упрямый! Мать, конечно, допросить можно, но, опять же, после департамента. Это я выбить смогу, однако ты к ней не поедешь. Другие оперинженеры займутся.

— Предлагаете сидеть сложа руки? — это было даже смешно, не по-доброму так смешно.

— Именно так. Считай, что ты отстранен от этого дела. А теперь иди. И радуйся, что тебе в надзиратели красивую бабу приставили.

— Тоже мне радость, — буркнул я, выходя из кабинета.

Алиса Расколова беззаботно дожидалась подле двери с чашечкой кофе в руке.

— Ну, боец, отстрелялся? — приветливо улыбнулась она.

Оставив ее реплику без внимания, прошагал мимо. Девчонка тут же спохватилась, избавилась от напитка и двинулась следом.

— А каблуки на службе не мешают? — все-таки подначил я.

— Что? Ах, это… Нет, я уже привыкла.

И тут меня прорвало. Ну не мог я больше сдерживать охватившего меня отчаяния. Резко повернувшись к ней, так что рыжая бестия оказалась неприлично близко, сдавленно выговорил:

— Слушай, девочка, а хочешь отпуск? Вот прямо сейчас, а? Не нужно будет целый день таскаться за мной — свободна! Сходишь по магазинам, накупишь шмоток, отдохнешь, в солярии позагораешь. Обещаю не выдавать тебя этой твоей мегере в погонах.

Предложение, на мой взгляд, шикарное.

— Прости, Алексей, служба. Но я с удовольствием схожу в солярий, если тебе туда надо, — обворожительно улыбнулась она.

Спорить бесполезно. Подкупать бабскими слабостями — тоже. Короче, прилипла — клещами не отодрать. Да что ж я, от девки сопливой не смогу отделаться? Еще чего! Запросто!

— Мне в сортир надо, — глядя на нее в упор, нахально сообщил я.

Быть хамом сейчас крайне приятно, однако Алисе моя наглость по барабану.

— Надо так надо, подожду, — лицо рыжей осталось невозмутимым.

Я направился вниз.

— Здесь тоже есть! — донеслось со спины.

— На этом этаже не работает.

В туалете было пусто, ни единой живой души, словно все вдруг в одночасье перестали справлять нужду. И это глупое везение было очень кстати: не надо объясняться с сослуживцами.

Виртуозно орудуя шваброй, честное слово, словно всю жизнь только этим и занимался, зацепил ручку окна, дернул в сторону — створка послушно открылась. Я подпрыгнул и ухватился за пластиковый край белой рамы. Затем подтянулся и таки взгромоздил свою тушу на подоконник. Острое ребро больно впилось в живот, когда я предпринял попытку перевалиться через него нижней частью тела.

Под оживленные возгласы и заинтересованные взгляды прохожих, совершив неимоверное усилие, вывалился по ту сторону «Зингера». Пускай и до крови прикусил язык, когда ноги неумело встретились с асфальтом. Зато теперь я свободен, и никакой Алисы Расколовой, новоиспеченной надзирательницы, которая не справилась с возложенной на нее функцией и потеряла подозреваемого. Между прочим, по своей вине. Лучше следить надо было!

Оставив центральный вход за спиной, метров через двести нырнул в переулок. Чтобы выйти на кратчайший маршрут до дома, где припаркована служебная «девятка», пришлось перелезать через еще одно препятствие — обшарпанную каменную стену, которая служила чем-то вроде забора, отгораживающего одну часть двора от другой.

Тревожные мысли не давали покоя: ищейки департамента, конечно, нагрянут сегодня в Кириши и спустя три часа, оформив все документы, обзвонив инстанции и выпросив разрешение у матери на осмотр трупа Никиты, все-таки обследуют его. Однако это уже может быть поздно.

Когда имеешь дело с умело наложенными печатями, важна скорость. Пока департамент телится, пентаграмму на теле мальчика можно запросто испортить, к примеру, изрезав кожу скальпелем. На кой черт могущественному магу оставлять следы? И вообще живых свидетелей? Например, мать Никиты, Марину Афанасьеву.

То-то же.

Отчего-то мне кажется, что этот гребаный волшебник из кровавой страны Оз в данный момент направляется именно туда. Интуиция? Провидение? Может быть. Во всяком случае, стоит поторопиться.

Двор забит машинами до отказа. И это сейчас, в обеденное время! Ближе к вечеру так вообще не протолкнуться. Хорошо, что у инженеров имеются привилегии: местный ЖКХ выделяет специальное парковочное место для служителей закона, знают ведь — случись чего в закрепленном за ними районе, побегут в ИМП просить помощи. Они ее, конечно, получат, вопрос в том, как скоро. А когда в доме живет инженер, который всегда под рукой, это совсем другое дело. Потому и делают поблажки в виде свободного места на стоянке и льгот на оплату электроэнергии и воды. Соседи, конечно, поначалу были не в восторге, но со временем, видимо, что-то сообразив, смирились. А спустя год после начала массовых преображений так и вообще в тряпочку помалкивали.

«Девятка» послушно дожидалась на положенном месте. Раздался писклявый звук — сигнализация отключилась. Распахнув дверь, втиснулся в узкое машинное нутро и тут же завел мотор. Пока двигатель грелся, внимательно осмотрел периметр, нет ли слежки.

Все чисто.

Визгнув резиной, машина сорвалась с места.

Спустя пятнадцать минут я уже мчался по московскому шоссе, выжимая из старушки все, на что она была способна. Пару раз утыкался в пробки, но бог дорог сегодня был на удивление милостив: машины скучивались на незначительные пять-десять минут, после чего заторы рассасывались, и железная колымага вновь набирала обороты.

Добравшись до деревушки под названием Зуево, заправился, на ходу проглотил кофе и свернул в сторону железнодорожного переезда.

Громыхая подвеской, перебрался через шпалы, и вдруг спустя пятьдесят метров машина отказалась ехать. Двигатель работал исправно, тяга была, но колеса словно скользили по земле, не могли поймать сцепление с дорогой.

Чертыхнувшись, вышел наружу. Вокруг никого, кроме новенькой серебристой «копейки», припаркованной на обочине, — пару лет назад ВАЗ всех сильно удивил, выпустив машину, внешне похожую на «форд мустанг». И вообще, наконец-то им удалось создать не ублюдочный прямоугольник на колесах, а нечто толковое, так что даже подростки загорелись этой машиной! Не думал, что такое возможно…

Придирчиво осмотрев днище — не сел ли на камень, который я, кстати говоря, сразу бы ощутил! — не заметил ничего странного. И уже собрался было открыть капот, как взгляд упал на колесо, затем на другое.

Не помню, чтобы задирал машину настолько высоко…

Ударил по колесу ногой — а оно возьми да и опиши полный оборот вокруг своей оси!

В этот самый момент сзади хлопнула дверь и раздался неспешный стук каблучков.

«Нашла все-таки, рыжая бестия», — не оборачиваясь, понял я.

— Вас, по всей видимости, засосало в унитаз. А выплюнуло аж вон где. Да не одного, а с этой развалюхой! — с издевкой произнесла Алиса Расколова.

Машина по-прежнему висела в воздухе, едва касаясь покрышками земли. И удается же чертовке, не напрягаясь, поддерживать левитацию.

— Алиса! — преувеличенно радостно воскликнул я, поворачиваясь. — А я-то думал, куда вы пропали? Вроде обещали неустанно присматривать за мной. Так и быть, этот промах останется сугубо между нами. Обещаю.

— Прекрати строить из себя шута, Сказов! — разгневанно процедила она, и бедная старенькая «девятка» ощутила всю мощь земного притяжения. Заскрипели рессоры, завизжали амортизаторы, что-то хрякнуло.

Лицо исказилось гримасой боли. Жалко, ох, жалко старушку.

— Сердце у тебя каменное — творить такое c детищем отечественного автопрома! — с упреком вздохнул я.

— А сбегать от приставленного надзирателя — это как, в порядке вещей?

Я пожал плечами и, ухмыльнувшись, сел за руль.

— Далеко собрался?

— В Кириши, — честно признался я, заводя мотор.

— Думаешь, получится?

— А почему нет? — изумление в моем голосе было почти искренним.

В этот момент старенькая машина вновь накренилась и поднялась в воздух — еще выше, чем прежде!

Вздох вырвался из груди.

— Ну не драться же нам в самом деле?

Алиса пожала плечами:

— Как знаешь…

Я потянулся за своим пантаклем, который к этому времени, пускай и не полностью, но восстановил заряд: можно наколдовать что-нибудь легкое. Это я и сделал.

Прошептал ничего не значащие для рядового не искушенного магией гражданина слова, и машина легонько! опустилась на землю. Словно перышко.

— Ничего, родная, не в таких передрягах бывали, нечего всяким злым теткам тебя обижать, — погладил я ее по «торпеде» и прошептал еще кое-что.

Ощутив, что «жигули» неведомым образом слились со мной — как будто до этого была машина и был я, а сейчас мы стали одним целым, — тронулся.

Алиса сделала попытку помешать, но, увы, силёнок не хватало. Молодая еще, не освоилась в департаменте, да и жизнь пока ничему не научила. Куда ей до опытного оперинженера!

Но черт бы меня побрал! Как только я отъехал на приличное расстояние, сзади раздался душераздирающий крик. А затем… автомобиль взлетел в воздух и, сделав два раза сальто, словно внутри у него находился каскадер, взявший крутой трамплин, приземлился на крышу.

На этом дело не закончилось: с какой-то дикой остервенелостью нас швырнуло в сторону, прочь с обочины, прямо в кювет.

Больно треснувшись головой об руль, а затем едва не расплющившись о стекло, я, тем не менее, не потерял сознания. Только разозлился еще больше.

Дверь сорвалась с петель и отлетела в сторону, когда я вознамерился выбраться наружу, чтобы проучить эту зазнавшуюся пигалицу.

Она терпеливо дожидалась, пока противник выползет из машины, представлявшей сейчас груду металлолома, бесполезный хлам, который даже деревенские побрезгуют разобрать на запчасти.

— Да ты вконец охренела?! — рявкнул я, хватаясь за пантакль.

Взгляд наполнился силой, губы зашептали слова, а руки пришли в движение, совершая смертоносные пассы.

— Как ты думаешь, почему я работаю в инстанции выше твоей? — обыденным голосом спросила Алиса.

Но я ее уже не слышал. Разум заволокло пеленой, мысли неслись сквозь время, взывая к силе, проводником которой были пантакль и мои опрометчивые действия.

— Потому что я — слуга закона. И я доказала, что моя воля не угаснет от твоего примитивного гнева и досады, — невозмутимо добавила она.

Рыжая ведьма говорила магически, ментально, будто никогда и не использовала простой язык. Ее слова молотом стучали в моей голове, приказывая одуматься. И в самый последний момент, когда заклятье уже готово было сорваться с кончиков пальцев, словно волкодав с цепи, я, сделав невероятное усилие, остановился.

Медленно приходя в себя, обращал содеянное заклинание вспять, возвращал силу в пантакль, который покорно позволил собой воспользоваться.

— Ты колдуешь без талисмана? Без пантакля? — откашливаясь, прохрипел я.

— Пришлось научиться. Использование посредников неприемлемо для работника департамента.

— Научишь?

Она отрицательно помотала головой.

— Нет. Надо же нам чем-то отличаться от вас, слабосильных, — на лице Алисы сияла победная улыбка.

— А какой у тебя класс?

— Седьмой.

— На два выше, чем у меня… Впредь буду осторожнее, девчонка.

Мы сидели на зеленой траве. Солнце со вчерашнего дня успело подсушить почву. А в салоне Алисиной «копейки» нашлись два стакана капучино. Напиток был теплым, почти горячим. Самое то. Но это означало, что надзирательница просчитала мое появление с точностью до минуты!

— Зачем тебе в Кириши? Хочешь сесть в тюрьму?

— Нет. Хочу ее избежать. А еще — убить мага.

— Судя по статистике, которую получил в отношении тебя департамент, ты редко оставляешь в живых магов, нарушивших закон. Даже если это глупые новички! — в ее голосе звучал упрек.

— Наверное, я их просто недолюбливаю.

— Хотя сам являешься магом?

— Я — другое дело.

— Но ты готов был убить меня. Получается, не совсем уж и другое.

— Ты не дала мне перешагнуть черту, спасибо.

— А ты не хотел сотрудничать…

— Разве это сотрудничество? — воскликнул я. — Ищейки департамента обвинили меня в намеренных экспериментах над обществом, заявили, что я хотел убить мальчика. Семилетнего пацана! Запретили заниматься расследованием, в конце концов.

— Никто тебя ни в чем не обвинил. Ты пока под следствием. Просто подозреваемый, — Алиса чеканила слова, чтобы я осознал каждую фразу.

Но я только отмахнулся:

— Что это меняет?

— Если не вникать, ничего. Может, все-таки расскажешь, зачем подорвался на место преступления?

Я неохотно поделился своей догадкой:

— Есть третий маг, который управлял отцом Никиты и им самим. И сейчас он едет туда, чтобы замести следы.

— Откуда знаешь? — совершенно искренне удивилась она.

— Интуиция, госпожа надзиратель, всего лишь интуиция. Не может он просто так оставить своих жертв. До меня только сейчас дошло: паренек этот, Никита, курил папиросы.

— И? — Алиса все еще не понимала.

— Ворожба, которая связала отца и сына, затронула также и мага! Это заклятье было рассчитано на троих, а не на двоих, как считает твой хваленый департамент.

— Допустим, но я так и не поняла… при чем тут сигареты?

— Папиросы, — поправил я. — Колдовавший маг — это старик, живший или живущий в том доме… Он хотел перенести свой разум в мальчишку! И у него это отчасти получилось. Когда, явившись по вызову, я снял наваждение с парня, это была лишь верхушка айсберга. Под этим наваждением глубоко внутри пряталось еще одно.

— Значит, гипотетический маг желал обрести новую жизнь в юном теле? К этому клонишь?

— Именно!

— Бессмыслица какая-то.

— Вовсе нет. Никита курил «Беломор». Такие уже не выпускают, значит, он раздобыл их у неизвестного человека. А курение — привычка, которая досталась ему от мага. Так часто бывает: человек, находящийся под чужой волей, копирует поведение колдуна. Говорю же, он почти закончил свое колдовство, я вовремя помешал ему, убив обезумевшего отца.

— А ты не думаешь, что, когда ты убил отца мальчика, погиб не только Никита, но еще и тот, третий?

— Сомневаюсь, Алиса. Тот, кто сумел связать два тела на расстоянии, свести с ума отца, а мать отправить в больницу, чтобы не мешала, не допустит такой ошибки. К тому же у него была возможность разорвать связь, ведь я не сразу прикончил Валерия Николаевича. Не знаю, какие последствия от этого разрыва он испытал, но то, что теперь ему необходимо замести следы, — факт.

— Тогда садись в машину, поехали, — велела она

— Не станешь сдавать меня своей мегере?

— Во-первых, не мегере — Аделаиде Петровне. Во-вторых, я тебе верю.

Не знаю, чего в моем взгляде было больше: удивления или благодарности?

— Не обижайся, но маг из тебя хреновый. Самое начало пятого класса, я бы даже сказала, конец четвертого. Чертить пентаграммы, изучать латынь и читать заумные книжки — явно не твой конек. А потому совершить убийство паренька ты не мог, — заключила Алиса.

— Спасибо на добром слове. Не знаю, радоваться мне или горевать, что тупым уродился?

— Думаю, ты будешь радоваться. С чувством юмора у тебя порядок. Хотя… сквозит от него отчаянием каким-то, болью и тоской. Прячешь все это за веселыми словечками, а на самом деле на стенку готов лезть.

«Психолог хренов!» — растерянно подумал я, а вслух сказал:

— О себе можешь не рассказывать!

Стаканчик с капучино полетел в кусты. «Копейка» оказалась шикарной машиной: тонкий ретроруль, торпеда в классическом исполнении, приемник на старый манер, богатая велюровая отделка и механическая коробка передач! Последнее вызвало во мне особое уважение: современным фифам коробку-автомат подавай, а тут — надо же… Мне все это снится или российская машина действительно стала надежной и удобной? Фантастика, такое только в книжках бывает. Однако вот она — реальность две тысячи двадцать второго года.

— Как вам фильм, молодёжь? — отец внимательно смотрел на нас с Дашкой.

Он был командиром отряда ОМОН, руководил сложнейшими операциями по освобождению заложников, подолгу не бывая дома: бесконечные учения, вызовы, перелеты в другие страны. А сейчас вот выпала удача познакомить отца с невестой.

— Очень даже неплох! Хотя концовку затянули… — Даша заметно стеснялась, но твердо отвечала даже на самые сложные вопросы отца. Что ж, присутствие офицера всех заставляет быть немного солдатами. Это я за долгую жизнь рядом с ним успел привыкнуть, а Дашка мялась как на экзамене.

— Ну, это же Тарантино! Он любит посмаковать, подержать в напряжении, — засмеялся он.

Виктор Сказов вопреки всеобщему мнению — мол, все вояки — тугодумы, способные лишь на исполнение приказов, — был умен. Именно он уберег меня от карьеры военного, посоветовав обратить внимание на радиоэлектронику.

— Отец, — неожиданно для самого себя решился я, — вообще-то, у нас есть новость! Жаль, что вы с Дашей только что познакомились, но так уж вышло… Тебя редко можно застать дома.

Дашка нервно прижалась ко мне. А ей сейчас волноваться ой как противопоказано. Она и так весь вечер была как на иголках, все думала, как преподнести эту новость.

— В общем, у нас… — договорить я не успел, отец жестом приказал замолчать и напряженно впился глазами в шагающего нам навстречу мужчину.

Тот был явно похож на наркомана: тощий, в грязной клетчатой рубахе, одна пола которой заправлена в издрызганные джинсы. Руки беспокойно и суетливо подергиваются, одно плечо то и дело скачет вверх-вниз, а кривая ухмылка при взгляде на нее останется в памяти на всю жизнь. У него было лицо человека, абсолютно уверенного в своем превосходстве.

Неужели он мог чем-то взволновать отца? Быть того не может!

— Кто это? — испуганно спросила Даша.

— Не знаю, но лучше держаться в стороне. Алексей, помнишь правило?

— Да, — ответил я, твердо заучив в свое время очевидную, но губительную для жизни в случае пренебрежения ею истину: неприятности лучше обходить стороной. Каким бы сильным ты ни был. Каким бы слабым ни казался противник.

Отец всегда учил соблюдать осторожность. Даже если ты опытный военный, нож в руках пускай и сопливого пацана может убить любого.

Тропинка безлюдного парка, по которой мы шли, была единственной. А потому мы повернули назад, до первой развилки, и в полном молчании свернули налево.

— Оторвались? — спросил я.

— Не знаю, не нравится мне тот тип.

Я никогда не видел отца таким встревоженным. И хотя в моем понимании тот наркоман не представлял угрозы, однако офицер Виктор Сказов чувствовал опасность нутром. А его интуиции лучше довериться безоговорочно.

— Простите, ребята. Лучше поспешить из парка! — он постарался придать голосу спокойствие.

Мы ускорили шаг, как вдруг за очередным поворотом на нашем пути возникла фигура того самого человека.

Он не собирался нас упускать.

— Леша, Даша, держитесь позади! — велел отец.

— Я помогу!

— Нет! Тебе нужно беречь свою невесту, ты сам знаешь почему!

Я сглотнул тугой комок обиды, застрявший в горле, посмотрел на Дашку, переведя взгляд на еле округлившийся живот. И покорно кивнул.

Виктор приблизился к неопрятному человеку, напряженно вслушиваясь в каждый звук и оглядывая боковым зрением кусты, которые высокой подстриженной стеной тянулись на два с половиной метра вверх.

Я также внимательно оценивал обстановку, крепко сжимая Дашкину руку.

Никого.

Не единой живой души в парке.

Птицы и те умолкли.

Только вот этот дергающийся наркоман. Но разве он может быть опасен?

— Чего ты хочешь? — спросил отец.

— Силу, — долетел до ушей ответ.

— Своей недостаточно?

— Мало. Нужна другая, — противник приближался с вытянутой рукой, указывающей за спину отца, туда, где стояли мы с Дашкой.

Даша, почувствовав угрозу, исходящую от загадочного незнакомца, инстинктивно схватилась за живот. Разум ее сейчас бился словно птица, пойманная в клетку.

Как он узнал? Как понял, что она беременна?

Ведь он указывал именно на нашего будущего ребенка, который вскоре должен родиться.

Отец, не став больше раздумывать, сделал два шага вперед и с крутого разворота заехал ногой в челюсть наркомана. Тот отлетел в сторону, нелепо приземлившись половиной туловища на зеленую скамейку.

Короткий бой окончен.

Таким ударом не мудрено убить, у отца могут возникнуть проблемы…

Но противник, полежав секунд пять, пришел в себя. А может, и вовсе не отключался. Челюсть его была в полном порядке: ни ссадин, ни переломов. Только ухмылка висела, словно приклеенная. Самодовольная ухмылка победителя.

— Слабовато, — невозмутимо процедил он, поднимаясь на ноги, тело его пришло в полнейшую норму и больше не дергалось.

И вдруг с ним произошло что-то неуловимое: бросившись на отца, он нанес один-единственный удар.

Виктор Сказов прочертил по земле с десяток метров, прежде чем возобладали законы трения. Но даже после такого удара, держась за ребра, он поднялся, чтобы защитить свою семью.

Я не мог поверить глазам. Отец, владевший не одним видом боевого искусства, не раз занимал первые места на чемпионатах: дома у нас стояли призовые кубки, полученные на различных соревнованиях. Он легко мог в одиночку справиться с десятком человек! Но сейчас все было иначе. Его едва не убил изможденный тощий наркоман, настойчиво искавший дозу…

Дозу чего?

Силы.

Да. Так он сказал.

— Леша, бегите! — прохрипел отец.

Я вздрогнул.

— Плохой сон?

Алиса сидела за рулем, двигатель довольно урчал снаружи, а мне, кажется, привиделся кошмар из прошлого.

— Сколько я спал?

— Минут двадцать, уже подъезжаем к моргу.

Прикоснувшись к пантаклю, сбросил сонное оцепенение. Сила ожила, пробежала по венам, достигла сердца. Обыкновенная ворожба, но, когда Алиса припарковала машину, рядом с ней сидел уже не заспанный размазня, а собранный и готовый к активным действиям оперинженер.

Территория морга, прилегавшая к небольшой больнице, была огорожена низким забором и усыпана щебнем — денег на укладку асфальта не хватало. Видимо, отсюда недавно забирали свежего покойника: у входа еще остались две старые обшарпанные табуретки, на которые обычно ставят гроб, перед тем как погрузить его в катафалк. Хотя в небольших городах роль катафалка исполняет обыкновенный автобус с выпиленной с помощью болгарки квадратной дырой, через которую и затаскивают внутрь деревянный ящик с усопшим.

— А где ваши, из департамента? — спросил я.

— Оформляют бумаги на досмотр тела. Мы же не простые участковые, ответственности больше.

Я усмехнулся.

Алиса и сама понимала, что ее отдел затягивает дела, но ничего поделать с этим не могла. Конечно, за департаментом по делам с маг-населением строго следит бдительный глаз народа. Это мы, ИМП, с нашими инженерами — среднее звено и всегда на виду, однако претензий к верхушке всегда больше. Как и в любой стране. Но без такой инженерно-магической полиции, которая, пренебрегая риском, действует быстрее, без оперинженеров, подставляющих свои головы под удар, в обществе воцарится настоящий хаос. И наверху это понимают.

К тому времени, как мы подошли к входу, на одну из табуреток уселся пожилой человек, достал сигарету, устало закурил. На нем висел резиновый передник с засохшей кровью, а из кармана торчали синие перчатки.

— Оперинженер Алексей Сказов, — представился я, показывая удостоверение. — Нам нужно осмотреть тело Никиты Афанасьева.

Мужчина, не меняя позы и не отнимая дымящегося окурка ото рта, внимательно изучил корочку.

— Для осмотра тела требуется разрешение, — бесстрастно отозвался он.

— Доктор, а можно как-нибудь без него? Дело срочное, не успеем — мерзавец, сотворивший это, уйдет.

— Во-первых, патологоанатом. А во-вторых, мне строго-настрого запретили подпускать сюда инженеров из ИМП.

В этот момент Алиса, достав свое удостоверение, чуть ли не ткнула его в нос патологоанатому.

— Департамент по делам с маг-населением, Алиса Расколова. Проводите нас, пожалуйста, к телу, — дружелюбно сказала она и добавила: — Давайте не будем ссориться.

Мужчина неуловимо переменился в лице, словно принимая новые правила игры. Несколько секунд поразмыслил и наконец-то ответил кивком.

— Но сначала вы заполните бланк. Иначе я получу нагоняй от начальства, — он вел нас холодными коридорами морга, где, несмотря на то что на улице был день, царил полумрак, а у меня бежали мурашки по коже. Зато Алиса — хоть бы что, чувствовала себя как дома. Меня же всегда вымораживали безжизненный кафель, металлические кушетки и мигающие, словно в фильме ужасов, люминесцентные лампы.

— Леш, ты как, в норме? — заботливо спросила Алиса.

— В полной, — как можно убедительнее заверил я, хотя три чашки кофе, выпитые сегодня за весь день, реально просились наружу тем же путем, что и попали в желудок.

— Выйдем отсюда, надо перекусить. На тебе лица нет.

— Что, дурно стало? Могу нашатырька предложить, — участливо вмешался патологоанатом.

— Обойдусь.

— Ну, как знаете. Этого добра здесь навалом. Пользуется спросом, когда ученики из меда на экскурсию приходят.

Доктор явно развеселился, интересно, что стало тому причиной?

Когда мы, наконец, миновали этот лабиринт ужасов и вошли в своего рода рабочий кабинет, врач положил на стол бланки. Для меня и Алисы.

— Зачем два? — спросил я.

— Таковы правила, — пожал он плечами.

Кабинет патологоанатома был типичным для врача его направления, работающего в провинциальном городе: бутылка водки, которую даже не удосуживались прятать, находилась в непосредственной близости от граненого стакана, коричневая кожа на стуле времен перестройки местами потрескалась, выпустив наружу слой поролона, на стене громко тикали часы, а в углу, рядом с окном, сиротливо приютился скрипучий шкаф.

— Ну, вы пока тут посидите, а я приготовлю тело, — доктор вышел, оставив нас одних.

Алиса послушно уселась писать, а мне что-то не давало покоя, мешало сосредоточиться. Вот только что, определить не мог до того момента, пока взгляд не наткнулся на пепельницу. В ней среди прочих выделялся окурок «Беломора», того самого, что курил Никита.

— Черт! — выругался я.

Алиса подняла на меня испуганные глаза, однако времени объяснять не было. Я уже несся из кабинета, пытаясь определить направление, в котором скрылся патологоанатом.

На секунду замер, прислушиваясь к звукам, но Алиса, быстро сообразившая, что мы только что допустили промашку, опередила меня.

— Туда! — ткнула она стволом пистолета. И когда только успела достать?

Мы кинулись вдоль коридора, свернули направо. Ногой задел одну из кушеток, на которой лежали медицинские приборы: скальпели, захваты, щипцы, пинцеты. Все это с противным звоном рассыпалось по полу.

Дорогу преградила железная дверь. Подергав за ручку, поняли: открыть не получится, а вышибать такую — только здоровье портить.

В это мгновение взгляд моей надзирательницы наполнился сиянием. Она колдовала прямо так, сходу, без предварительной подготовки, без тайных слов и пассов руками. Железо на двери заскрежетало, затряслось, завизжало и, расходясь из самого центра аккуратным кругом, стало сворачиваться тонкими завитками, открывая брешь.

Захватывающее зрелище длилось секунд пять и было невероятным — дверь раскурочило просто фантастически. Даже сейчас я сумел это оценить.

Выхватив пистолет из кобуры, первым ворвался внутрь: патологоанатом застыл над мертвым телом мальчика со склянкой в руках.

— Стоять, стрелять буду! — гаркнул я.

Но его это мало волновало. Он перевернул склянку, и жидкость потекла наружу, прямо на грудь мальчика. Та начала дымиться.

— Нет, Леша! — раздался крик Алисы. — Он под чужой волей!

Грязно выругавшись, схватился за пантакль и, призвав на помощь силу, отшвырнул гребаного эскулапа к стене.

Колба с серной кислотой разбилась о кафель.

Я пулей метнулся к нему. Не церемонясь, заломил руки за спину, надел наручники. А затем яростно встряхнул и, развернув лицом к себе, схватил за грудки:

— Кто ты, мразь? — вопль вырвался из самой глубины.

Доктор отрывисто засмеялся:

— Бог конечно!

— А если пулю промеж глаз, Бог останется жив? — пистолет уперся в лоб патологоанатома.

— Всегда есть выбор. Хочешь тоже стать Богом, спусти курок, — совершенно спокойно сказал он.

— Не надо! Он провоцирует тебя! — вмешалась Алиса.

Черт! Убей я сейчас этого человека, в сознание которого влез маг, умрут, вероятно, оба. Связь еще не разорвана. Но какова цена: пожертвовать одним ради того, чтобы уничтожить настоящее чудовище.

Так кто же я?

Бог?

Или человек?

Дуло пистолета задрожало в руке. Доктор победно улыбнулся. Где-то я уже видел подобную ухмылку. Много лет назад.

— Человеку, увы, не дано одолеть Бога, — уверенно произнес маг, находившийся сейчас в теле патологоанатома.

А потом все исчезло.

Маг пропал из сознания своей жертвы. Связь разорвалась.

На меня уставился трясущийся от ужаса врач. Зрачки бегали из стороны в сторону, ноги не держали его. Всем своим видом он молил о пощаде.

— Н… не надо… кто вы? Что я здесь делаю?

Я медленно спрятал пистолет назад в кобуру:

— Все в порядке… Вы живы. Это главное.

Алиса стояла за спиной, не спуская с меня пристального взгляда. Наверное, пыталась понять: не вмешайся она, убил бы я невиновного?

Я и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос.

Пентаграмма на теле мальчика была не просто уничтожена — от нее ничего не осталось! Единственный след, ведущий к неизвестному магу, оборвался.

— Теперь ты мне хотя бы веришь?

Алиса коротко кивнула.

Да. Она верила мне. И была совершенно не удивлена, узнав, что маг — не вымысел нерадивого оперинженера.

— Звони своим. Надо уберечь последнего возможного свидетеля! — велел я и вышел прочь. Подальше от этого жуткого кошмара, бесцеремонно ворвавшегося в мою далеко не безгрешную жизнь.

Глава вторая: ГОСТИ

В приемной было тихо.

Пока мы с Алисой дожидались от Горыныча приглашения на разбор полетов, из-за двери соседнего кабинета еле слышно долетали обрывки научно-популярной передачи о маг-профессиях. Сейчас речь шла именно об оперинженерах и о происхождении этого названия.

Я вслушивался в голос телеведущего, который сообщал давным-давно известные всем факты:

«Оперинженерами называют тех, кто использует разработки ИМП в боевых действиях. Теперь понятно, почему к названию профессии принято добавлять приставку «опер», но почему все-таки «инженер»? Это слово, некогда обозначавшее человека, окончившего соответствующий факультет, появилось совсем не просто так.

Шесть лет назад, когда Земля еще ничего не знала о надвигающихся переменах, первым заподозрил неладное преподаватель кафедры робототехники дубненского университета Природы, Общества и Человека Трофимов Александр Терентьевич».

Да этого профессора разве что последняя собака не знает! А в новостях все крутят и крутят образовательные ролики… и ведь не устают, рейтинги на телеканале до сих пор держатся. Магия стала настолько популярной, что затмила славу многих звезд эстрады.

«Он сведущ во многих точных науках, но как человек, обладающий изощренным умом, волею судьбы интересовался также мистикой во всех ее проявлениях».

Судьбы? Или все-таки злого рока?

Это сейчас он стал известным и к его мнению жадно прислушиваются каждая задрипанная газетенка и самый малобюджетный канал, а раньше чуть ли не все открыто смеялись у него за спиной. Коллеги всерьёз думали, что старику просто скучно жить, вот он и выдумывает всякие небылицы.

О, как они ошибались!

«Профессор видел в мистике отражение математических и физических законов. Но последние почему-то не действовали», — бесстрастно продолжал вещать ведущий.

До определенного момента не действовали… и лучше бы так оставалось и впредь.

«После тысяч опытов и экспериментов в один день судьба откликнулась на его настойчивость. Все его находки пришли в работоспособное состояние! Изрисованный пентаграммами кабинет наполнился силой, энергией, — интрига в мужском голосе нарастала. — Она неведомым образом взаимодействовала с самим профессором и в какой-то степени повиновалась его воле».

Безусловно, Трофимов не единственный, кто плотно работал с эзотерикой, но он первым выступил с официальным докладом во времена, когда повсюду царил беспорядок. Сегодня имя профессора знает каждый школьник.

«В народе его зовут первым маг-инженером, — заключил ведущий и наконец-то перешел к сути: — Так и появилась профессия оперинженера. Профессор Трофимов продолжает изучать новое направление, ставшее отдельной полноценной наукой наряду с физикой, биологией или химией».

Трофимова я недолюбливал. Взбрело же в голову старику заниматься подобной ерундой. И словно дьявол смешал карты — у него получилось. Понимаю: не выйди у него, вышло бы у кого-нибудь другого. Наверное, мне просто требуется объект для неприязни, и так уж случилось, что им стал Трофимов.

Общество полагает, что магия — благо. Я думаю, она убийца, и у меня есть все основания так считать. Потому что постоянно прибираю за ней…

Из кабинета Горыныча вышла Маша. Сочувственно повела подбородком. Положила руку на мое плечо, вздохнула.

— Не драматизируй, Мария.

— Ага, — Маша оценивающе взглянула на меня, — это ты еще ничего не знаешь о драме. Но у тебя все впереди, — она кивнула сторону двери начальника. — Он ждет, заходите.

Мы вошли. Шеф, и правда, находился в состоянии, граничащем с бешенством. Самое время доставать пантакль и читать защитные мантры. Я даже невольно потянулся за ним, чем привлек его внимание, и рука предательски дрогнула.

— Ты чем думал, Алексей?

— Ну не мог я сидеть сложа руки.

— А надо было! Глядишь, обошлось бы… с телом, — как-то не очень уверенно произнес он.

Я молчал. Знал, что не обошлось бы.

— Еще и служебную машину угробил! Я что, по-твоему, миллионы из госбюджета вырываю, чтобы каждый день сотрудникам новые автомобили поставлять?

— Простите, Геннадий Ярославович. Это я не рассчитала… — осторожно вмешалась Алиса.

— Молчи уж… — махнул рукой Горыныч, постепенно приходя в норму. — Сорванцы! Это ж надо ТАК не рассчитать, Алиса. Нет, у вас, конечно, там, в департаменте, силенок хоть отбавляй. Но… ой, да черт с вами!

Мы сидели в главном кабинете ИМП. В кружках остывал чай, который, чтобы хоть чуть-чуть утихомирить шефа, заботливо принесла Маша сразу после того, как мы вошли. К печенью «Юбилейному», лежавшему на блюдцах, никто так и не притронулся. Настроение у всех троих было препаршивое.

— Давайте все-таки вернемся к началу, — произнес Горыныч. — Почему маг остался жив, если Валерий Николаевич благополучно скончался?

— Валерий Николаевич в момент моего появления был связан только с сыном. А вот сын имел две связи: с отцом и неизвестным магом. Однако маг успел освободиться от Никиты до того, как я разобрался с отцом. Поэтому и остался жив. Не знаю, везенье это или холодный расчет. Кстати, на теле Валерия Николаевича была такая же пентаграмма, как и у патологоанатома. Это значит, что поначалу им также могли управлять, а уже потом он практиковал сам по себе.

— Однако эти пентаграммы не такие ценные, как та, что была уничтожена на теле Никиты. И еще, выходит, Валерию Николаевичу помогли овладеть силой.

— Скорее всего так, — согласился я с Горынычем. — И сделали это для того, чтобы Валерий Николаевич, обезумев, провозгласил себя богом и решил переселиться в тело собственного ребенка. А такое колдовство требует подготовки. Неизвестному магу оставалось лишь вовремя устранить претендента и занять его место. Это объясняет, почему у мальчика была привязка к двум людям.

— Господи, куда катится этот мир? У нас появился способ переселяться в другие, более молодые тела, чтобы избежать смерти! — не веря своим ушам, воскликнул Горыныч. — А что с этими пентаграммами? Изучили?

— Не представляют никакой ценности, шеф. Нанесенные на тело, они подавляют волю, навязывают чужие желания, в общем, дают временный контроль. У нас такие разработки еще с прошлого года лежат, — ответил я.

— Значит, важна лишь пентаграмма на теле мальчика, которая полностью уничтожена, — нервно постукивая пальцами по столу, повторил шеф.

— Да, именно за ней и явился в морг неизвестный, завладел рассудком врача, ну… дальше вы знаете, — угрюмо подтвердил я.

Горыныч почесал затылок, затем со вздохом подвел итоги:

— Итак, на воле разгуливает маг, который владеет пентаграммой, способной навсегда перенести его сознание, разум и душу в чужое тело. А единственный след, который мог к нему привести, уничтожен.

Алиса мрачно опустила глаза на чашку с чаем, в которой плавала долька лимона. Не сунься департамент со своими проверками и обвинениями, может быть, след удалось бы сохранить. Хотя бы сфотографировать рисунок — и то было бы лучше, чем ничего. Имея на руках приблизительный чертеж, ИМП прогнала бы его по базе, нашла зацепку, а так…

— Что с Мариной Ивановной, матерью Никиты? — поинтересовался Горыныч.

— Департамент взял ее под охрану и уже перевез сюда, в Санкт-Петербург. Женщина в безопасности. Хорошо еще, что сначала мы поехали в морг. Маг вполне мог в первую очередь избавиться от нее, а уже затем от пентаграммы. Можно было банально разминуться, — ответила Алиса.

— Хоть в чем-то нам повезло! — хмуро согласился шеф. А затем недовольно посмотрел на меня: — Тебя, Алексей, я бы посадил под замок, если бы не знал, что ты переломаешь себе кости, но сбежишь.

Я пожал плечами. Хорошо, что шеф в курсе моих намерений.

— Геннадий Ярославович, — обратилась к шефу Алиса, — теперь, когда частично подтвердилось присутствие неизвестного мага, Алексей Сказов, хоть и остается под моим наблюдением, но все же вызывает больше доверия. Думаю, мне удастся уговорить Аделаиду Петровну допустить его к расследованию и позволить встретиться с матерью погибшего мальчика.

Шеф одобрительно кивнул. А что ему, по сути, оставалось? Нет, он, конечно, мог меня уволить, но от пробудившегося так просто не избавляются, пусть даже грань дозволенного непростительно близка. К тому же, и это самое главное, я оказался прав! Не считаться с этим шеф не мог.

Прохладный вечерний воздух бодрит, а с неба изредка начинают срываться пока еще крохотные капельки дождя. Измученная событиями этого кошмарного дня Алиса — после того как мы покинули морг, она еще несколько часов кряду вела объяснительные беседы с другими представителями департамента, — достала тонкую сигарету и закурила.

— Как думаешь, твоя мегера действительно разрешит мне поговорить с Мариной Ивановной? — спросил я, усаживаясь рядом.

— Уже разрешила. Я еще днем, сразу после морга, выбила из нее, — выпуская клубы дыма, ответила Алиса.

— Хорошо. Тогда завтра с утра не будем мешкать. Кстати, а с каким диагнозом она лежит?

— Сердечный приступ.

— Классика жанра, — усмехнулся я.

Начинающему магу заставить слегка сбоить сердце другого человека — раз плюнуть. Особенно если этот человек непробудившийся. Валерий Николаевич все рассчитал: отправить жену на больничную койку, усыпить бдительность во всем подъезде, а потом заняться сыном.

Вот только сам оказался пешкой в чужой игре.

— Я должна отвезти тебя домой, — ровным голосом сказала Алиса

«Еще бы! — подумал я. — Это же ты мне машину угробила». Но вслух с совершенно серьезной миной на лице поинтересовался:

— Останешься на ночь?

Пожалуй, первый раз за все время мне удалось смутить надзирательницу. Алиса побагровела и выронила сигарету, но окончательно самообладание не потеряла:

— В другой раз, Сказов. Сегодня ограничимся моим колдовством, с помощью которого я запечатаю твою входную дверь. Через окно, надеюсь, лезть не станешь?

— Больше чем один раз в неделю через форточку не вылезаю. Уж прости, — ухмыльнулся я.

Сказалось нервное напряжение, скопившееся за день. Алиса презрительно фыркнула и отвернулась, однако в уголках ее губ затаилось некое подобие улыбки.

— Садись, Петросян… — бросила она и хлопнула дверью серебристой «копейки».

До моей улицы добрались быстро. Алиса любила лихую езду, а потому скучать в дороге не пришлось.

— На стоянке есть свободное место.

— А, привилегии оперинженера… — улыбнулась надзирательница.

— Вроде того.

Как и обещала, рыжая бестия наложила на дверь печать. Теперь никакой ключ не сможет провернуться в замке, и даже с плеча выбить дверь не получится. А захоти я выбраться наружу, придется изрядно попотеть и истратить весь заряд пантакля, а его и так оставалось мало — только к утру восстановит прежнюю силу. Зато для того, кто колдовал, вход открыт, словно и нет никакого заклятья.

Пока я разувался и слегка приводил себя в ванной в порядок, Алиса, сидевшая в спальне на кресле, незаметно задремала. Я решил, что будить уставшую девушку, в столь юном возрасте ставшую служителем закона, да еще и в департаменте, было бы с моей стороны свинством. Накинув на нее плед и на всякий случай приготовив кровать, застелил себе жесткий кожаный диван и отправился мыться.

Наслаждаясь контрастным душем, позволил себе расслабиться и поиграть с температурой струек. Тело отзывалось томной благодатью, говорило хозяину огромное спасибо за предоставленный комфорт.

Энергично растерся полотенцем, взлохматив еще влажные волосы, и облачился в свежее белье. А когда вернулся в спальню, Алиса — ну этой точно палец в рот не клади! — уже перебралась в теплую постель. Отмахнувшись от пришедшего было на ум вопроса — а давно ли я менял белье? — справедливо решил, что и так сойдет. Девчонка явно не из прихотливых, на такие пустяки внимания обращать не станет.

Удивительно, но Алиса — первая девушка за последние шесть лет, которая осталась у меня на ночь. Кто бы знал, что для этого придется стать чуть ли не преступником, подозреваемым, на которого завели дело.

Тесный диван, предназначенный скорее для того, чтобы на нем телевизор смотреть, а не спать, не позволял вытянуть ноги полностью. Пришлось поджать их под себя, но никаких неудобств при этом я ощутить не успел: сон взял свое. Царство Морфея поработило еще одного человека.

— Оторвались? — встревоженно спросила Дашка.

Дыхание у нее учащенное: бегать на втором месяце беременности не самое веселое занятие.

— Не знаю, кажется, да.

Я отчаянно пытался найти кратчайший путь из парка. Отец остался за спиной драться с человеком, пришедшим за силой.

— Леша! Кто это? Почему он пришел за нами… за мной… — сквозь всхлипывания проговорила Дашка.

— Ну почему же за тобой, милая!? — все мои попытки успокоить ее натыкались на препятствия. Гормоны сейчас бушевали в ее крови, усиливая любую эмоцию. — Это обыкновенный наркоман, ему нужна доза, вот он и пристал к первым встречным.

Понятное дело, она не верила ни единому моему слову. Мы оба понимали, что Виктор Сказов, мой отец, скорее всего уже мертв. Но нельзя, нельзя позволять панике взять власть над собой. Скорее выбраться отсюда! Где же этот проклятый выход? Где люди?

Все вокруг словно вымерло: ни птиц, ни зверей… Ни белок на деревьях, ни единого воробья в кустах. Складывалось ощущение, что мы в парке совершенно одни.

Как такое возможно, я не знал.

А потом Дашка схватилась за живот, не в силах больше бежать. Лицо ее исказила гримаса боли, сердце бухало так сильно, что я слышал его стук, не прикладывая ухо к груди.

— Болит… — прошептала она.

Но я сразу понял, болит — это слабо сказано. Просто она не могла сейчас кричать, чтобы не выдать нас тому человеку. А потому терпела, спасая наши жизни — свою, мою и будущего ребенка.

— Потерпи, любимая, мы обязательно выберемся! — пообещал я ей как можно более уверенно. Но понимание того, что я сейчас совершенно бессилен, сводило с ума.

Я не мог ей помочь, я не знал, почему у нее вдруг заболел живот! Может, что-то с ребенком? Может, выкидыш?

До крови прикусил губу, проклиная себя за бессилие. Горячая жидкость с соленым привкусом заполнила рот.

«Господи, — взревел я про себя, — помоги…»

Но Бог молчал.

Вместо него откуда-то сзади заговорил другой, не Бог, но и не человек:

— Не нужно сопротивляться, я просто возьму силу и уйду.

Дребезжащий голос заставил нас синхронно повернуть головы в его сторону.

Я вскочил на ноги, заслоняя собой Дашу, и заметил, что нос незнакомца свернут набок — отец все-таки смог его ранить, нанести хоть какой-то вред. А значит, его можно одолеть!

— Где мой отец?

Человек задумался:

— Кажется, в валгалле. Так вы называете место, куда отправляются воины после смерти.

Убит. Умер! Я больше никогда его не увижу…

Отчаянные мысли проносились в голове, жалили, убивали волю, делая меня во сто крат слабее. Если он убил отца, опытного военного, как же мне справиться с ним? Пускай отец ранил его — я не смогу даже этого. Я не воин!

В смятении я осел на колени. Схватился руками за лицо, крепко сжал голову. Отчаяние — вот что сейчас владело мной безраздельно, не давало даже повысить голос.

Человек направился к нам. Он шел медленно, наслаждаясь победой, в которой и прежде не сомневался.

— Какие же вы, люди, слабые, — устало говорил он, и звук его шагов становился все громче и громче. — Даже он не смог причинить серьезного вреда, а ведь по земным меркам наверняка попадал в тысячу сильнейших.

Даша уже не могла терпеть боль, она жалобно скулила, свернувшись калачиком. А человек все шел и шел, становясь ближе… И с каждым пройденным им шагом страх во мне усиливался.

— Ле-ша… Леш-ш-ша… — доносилось со спины.

Не помня себя, я повернул голову. На земле лежала моя невеста, та, которую я собирался любить до конца своих дней.

Жалобный, забившийся в далекий уголок сознания комок ужаса — вот кем я сейчас был. И этот животный страх вызывало присутствие человека, похожего на наркомана, тощего, не имеющего мышц, наверняка ни разу за свою жизнь не бывавшего в спортзале.

Так почему же мне так страшно? Почему я не могу побороть это чувство?

Еще минуту назад мы бежали, пытались выбраться из парка и, даже понимая, что отец скорее всего мертв, я продолжал нас вести. Но сейчас, когда ОН рядом, противиться ужасу невозможно.

— Кто ты? — я сам не понимал, как смог выговорить это.

— Для вас я — Бог, — слегка удивленно ответил человек. Он не ожидал, что мне удастся вымолвить хоть слово!

Вдруг я ощутил нечто странное… Это было ни на что не похоже. Просто чувство, что в нашем преследователе засело нечто, не поддающееся разумному логическому объяснению. Призрак, мираж, существо, завладевшее чужим телом.

Страха нет…

Это такая же иллюзия, наваждение.

Страха нет.

Это существо заставляет меня бояться.

Страха нет!

Я поднялся с колен и встал перед незнакомцем, пытливо вглядываясь в его глаза, подернутые пеленой.

Где-то там, глубоко внутри, в нем билась живая душа, сознание. Все остальное было во власти сущего демона с горящими красным пламенем глазами.

— Ты не Бог… ТЫ — НЕ БОГ! — взревел я.

Хлесткий удар привел меня в чувство. Реальный мир бесцеремонно ворвался в жизнь, раскалывая сновидение на куски и растворяя их в небытии собственного разума. Осколки таяли, а перед глазами сначала смутно, а потом все четче и четче вырисовывалось лицо Алисы.

— Кто не бог? — спросила девушка, глядя в мои ошалевшие глаза.

— Никто. В этом мире нет богов.

— Кошмар приснился? Как тогда, в машине?

Я угрюмо покачал головой.

Алиса была в одной рубашке. Моей. Длины хватало как раз, чтобы слегка прикрыть обнаженную фигуру девушки. Заметив мой заинтересованный и одновременно оценивающий взгляд, она вспыхнула и, смутившись, упорхнула в коридор.

Только сейчас я обратил внимание, что на кухне скворчит яичница, а с другой стороны — из ванной комнаты — доносится шум воды. По всей квартире витал аромат свежесваренного кофе.

— Ты прости, не люблю надевать ношеную одежду, — извинения прозвучали из ванной комнаты. — Вот, взяла твою рубашку.

— Я совсем не против, будь как дома.

— Ой, и последи за яичницей! Кажется, она пригорела…

Даже странно как-то — понимать, что живая женщина готовит тебе завтрак. Когда такое было последний раз? Когда здесь жила Даша… Давно… много лет назад.

На предложение проследить за яичницей я опрометчиво кивнул и тут же понял, что сглупил:

— Хорошо. А где ты взяла яйца? Я думал, в холодильнике мышь повесилась.

— Так и есть! — задорно ответил Алиса. — Это все, что я там нашла, даже хлеба нет.

Она вроде говорила что-то еще, но слова заглушил шум неизвестно откуда взявшегося фена. Он ревел как двигатель старого самолета, давно пора выбросить. И я, конечно, так бы и сделал, если бы подозревал о его существовании. Не самолета — фена, конечно.

Подцепив вилкой яичницу с плюющейся маслом сковороды, так чтобы она не развалилась на ошметки, переместил ее на тарелку, а затем погасил газ под конфоркой. Разделил приблизительно на две равные части и отправил на тарелки с золотым ободком. Достал столовые приборы: рядом с одинокими вилками легли ножи. В очередной раз подивился эстетичному зрелищу.

Сваренный в турке кофе разлил по чашкам, блюдец, к сожалению, не нашел. Зато сахар остался, кажется, со времен второй мировой… Одна целиковая глыба, которая немедленно была беспощадно раздавлена скалкой, так что теперь можно даже использовать чайные ложки, чтобы сделать кофе более приятным на вкус.

Алиса появилась неожиданно. Я даже на месте подпрыгнул. Смеющиеся глаза так и норовили поддеть нерадивого хозяина. Она к этому времени уже переоделась во вчерашнюю форму.

— Заедем сегодня ко мне, надо сменить гардероб.

— Как у вас все сложно, — покачал я головой, доставая из-под стола табуретку и усаживаясь на нее.

— Сама порой не рада, — вздохнув, Алиса опустилась на стул. Мебель в моем доме не могла похвастаться сходством: все предметы были из разных комплектов. А что-то так вообще осталось еще после университета и при использовании издавало жалобные стоны-скрипы. Сходить в «Икею» так и не удосужился.

— Приятного аппетита! — вежливо пожелала она, и мы принялись за завтрак.

В больницу приехали рано. У входа в палату стояли двое мужчин, облаченных в черные костюмы поверх белых рубашек. При взгляде на Алису они, не задавая лишних вопросов, расступились в стороны.

Перенесшая сердечный приступ Марина Ивановна лежала в кровати. Безжизненные глаза и темные круги под ними говорили о том, что она не спала по меньшей мере двое суток. На тумбочке стоял так и не выпитый холодный чай с присохшей к ободку чашки ниточкой от пакетика. У женщины не то что аппетита — элементарного желания жить не было.

— Здравствуйте, — приветливо поздоровалась Алиса.

Марина Ивановна вяло повернула голову и без всякого любопытства посмотрела сначала на Алису, а затем и на меня.

Интересно, она знает, что это я убил ее мужа? И, как следствие, сына тоже?

— Опять допрос? — в безжизненном голосе звучала усталость. Кажется, за последние дни она постарела лет на двадцать.

— К сожалению, да, — печально ответила Алиса.

Женщина приподнялась, устраиваясь поудобнее на спинке кушетки.

— Я могу повторить только то, что уже сказала вашим коллегам.

— И все-таки… они могли упустить какие-то нюансы…

— Хорошо. Спрашивайте, — покорно кивнула Марина Ивановна. — Надеюсь, это поможет поймать убийцу моего сына.

При этих словах у меня внутри все задрожало. Пускай я понимал, что происшествие с мальчиком — трагическая случайность, это все равно не давало мне покоя. Как ни крути, а курок спустил я.

— Расскажите, как все случилось… Как вы попали в больницу?

— Мне сделалось дурно, сердце защемило, и муж отвез меня в приемный покой. Он тогда был нормальный, не практиковал. Меня быстро госпитализировали. Неделю они с сыном навещали меня, и соседи тоже. А потом вдруг куда-то исчезли. Я пыталась звонить домой, связаться со знакомыми. Никто не брал трубку. Родственники далеко, никакой возможности приехать и проверить, что стряслось. Но такого ведь не могло быть, чтобы сразу все забыли меня…

— И тогда вы позвонили в отделение ИМП?

Марина Ивановна кивнула.

— Да, и они сообщили, что проверять поедет оперинженер.

— Ваш муж или сын общались с пробудившимися?

— Нет, если такие и есть среди знакомых, то они вполне законопослушны.

И тут вмешался я:

— Марина Ивановна, скажите, вы знаете пожилого человека, курящего крепкие сигареты? Дело в том, что ваш сын был под чужой волей, и когда… когда оперинженер прибыл на место, то нашел Никиту курящим «Беломор».

— Мой мальчик никогда не курил! — голос женщины гневно задрожал.

— Знаю, знаю… — поспешил я успокоить ее. — Но воздействие чужой воли иногда оставляет отпечаток привычек того, кто наложил заклинание. В нашем случае курение — привычка мага, зачаровавшего Никиту.

— Муж иногда курил… но обычную «Яву». Хотя месяц назад я видела у него пачку «Беломора», но не придала этому значения.

— Значит, контакт мага с вашим мужем состоялся задолго до происшествия… — задумчиво произнес я. А потом спросил: — Постарайтесь вспомнить, кто из родных или близких, может, соседей имел подобную привычку? Скорее всего, это человек в возрасте, лет за пятьдесят, обладает незаурядным умом.

Женщина задумалась, а потом ее глаза ожили, она словно увидела всю картину целиком.

— Проф… про… — фраза оборвалась на полуслове.

По ее телу пробежала судорога, лицо исказилось, ноги и руки задергались в конвульсиях.

— Врача! — закричала Алиса. — Скорее врача!

Вбежавший спустя пятнадцать секунд доктор с медсестрой опытным взглядом окинул Марину Ивановну и приказал готовить реанимацию. Медсестра пулей вылетела из палаты.

Мы с Алисой встревоженно переглянулись.

Прошло около получаса, прежде чем поступили первые известия, они же оказались и последними:

— Остановка сердца, — заключил врач.

— Как-то неожиданно…

— Полностью с вами согласен, гражданин инженер! Ее заколдовали, это ясно как божий день. Наши медмаги не смогли вовремя снять проклятие. Сожалею.

— Понятно. Спасибо, доктор, — поблагодарил я.

Марина Ивановна воссоединилась с семьей. По крайней мере, я на это надеюсь.

С силой ударив в дверной косяк кулаком, грубо выругался. Магу снова удалось замести следы. Но как? Как он умудрился наложить проклятие на таком расстоянии? Палата на пятом этаже. Вход в больницу охраняется, всех врачей, контактирующих с пациенткой, проверили, установили барьеры, начертили пентаграммы-детекторы, которые сразу сработали бы, начни кто-нибудь произносить враждебное здоровью заклятье. Маг просто не мог проникнуть в палату!

— Леша… — голос Алисы прервал мои невеселые размышления, я нехотя повернулся в ее сторону.

Девушка смотрела в окно, точнее, на букет белых лилий, стоявший в вазе на подоконнике.

— Как он сюда попал? — недоуменно спросил я и подошел ближе.

На одном из лепестков красивого цветка еле заметно была нарисована пентаграмма. Умело так, при первом осмотре и не отличишь узорчатый круг почти такого же белого цвета от текстуры лепестка.

Алиса быстро вышла прочь, из-за двери послышался властный голос, привыкший отчитывать подчиненных. Словно не она была девчонкой на побегушках у департамента, а совсем наоборот — департамент подчинялся ей.

— Кто входил в палату?

— Никто, кроме медперсонала и главного врача! — четко по-уставному ответил ей охранник.

— Тогда откуда здесь, черт тебя дери, заколдованный букет лилий? — в бешенстве выкрикнула она.

Даже стоя за дверью, я отчетливо представлял, как опытный охранник, скорее всего обладающий силой не ниже четвертого класса, мнется, словно школьник у доски, не выучивший домашнее задание.

— Выяснить! Живо! Поднять записи с камер наблюдения, изучить все зафиксированные проявления силы!

— Во всей больнице? — испуганно спросил другой.

— Во всей! За всю последнюю неделю!

— Но… это же столько времени…

— Выполнять, — тихо прошипела она, и это было гораздо страшнее предыдущих криков.

Мы сидели в автомобиле. Молчали. Оставалось последнее: проверить, с кем контактировал вчерашний патологоанатом. Его должны были опрашивать ищейки департамента. И сдается мне, они ничего не найдут, как и камеры видеонаблюдения не покажут, кто принес лилии в палату.

«Дьявол прячется в мелочах», — вспомнилась старая поговорка. А мелочи департамент подмечает крайне редко. Поэтому надо дождаться сводки и изучить рапорт самому.

Гробовую тишину прервал звонок мобильника:

— Леша, доложи обстановку! Виталик тревожится, — это был Горыныч.

— Женщина мертва. Остановка сердца, — мрачно ответил я шефу.

— Черт! — гневно раздалось из трубки. — Вы успели хоть что-нибудь узнать?

— Кажется, она знала мага… В самом конце поняла, кто это. Но сказать не успела, — досада когтями раздирала сердце.

— Ясно, — вздохнул Горыныч. — Ладно, у нас вызов. Виталик пришлет координаты эсэмэской, езжайте проверить. Глядишь, к вечеру что-нибудь раскопаем, — на обнадеживающей нотке закончил шеф и отключился.

Телефон тут же пропиликал: пришло сообщение.

— Есть новости? — спросила Алиса.

— Никаких. Шеф дал задание, надо ехать. Ты можешь отправиться домой, переодеться. Обещаю, что не сбегу. Если честно, мне больше некуда рваться. Все пути отрезаны.

— Сказов, не понял еще? Пока висит это дело — мы вместе, — Алиса вставила ключ в зажигание. Мотор затарахтел.

Я покачал головой. Вместе так вместе. Хоть не на своих двоих по городу мотаться.

— Алиса, — вдруг произнес я и сделал паузу. — А кем ты работаешь на самом деле?

Судя по самодовольной ухмылке, сообщать мне правду она явно не собиралась, но все же ответила:

— Твоим надзирателем.

Машина сорвалась с места, словно гоночный болид. Координаты, которые прислал провидец Виталик, вели на Толбухин маяк. Что ни говори, а новость препоганейшая. Мало того, что придется до Кронштадта по пробкам ехать, так еще и лодку искать, без которой до этого богом забытого острова с маяком просто не добраться! И тянет же всяких идиотов организовывать секты в отдаленных местах! Думают, что спрятались, а на самом деле наоборот — как на ладони.

— Куда едем?

— Плывем.

— Что?? — Алисе показалось, что она ослышалась.

— Толбухин маяк, — пояснил я.

— Твою ма-а-ть… — протянула она.

— Вот и я так думаю. Наверняка шеф не просто так выбрал самую задницу мира — хотел меня делом занять.

Смирившись с неизбежностью того, что ехать, а затем и плыть все-таки придется, Алиса спросила:

— Что там?

— Очевидцы утверждают, что маяк светится ночью всеми цветами радуги, — немного переформулировав краткую сводку из сообщения Виталика, объяснил я. — Заявлений поступило сразу несколько, поэтому сначала допросим кого-нибудь в Кронштадте, а затем отправимся проверять.

Четыре часа! Столько ушло времени, чтобы добраться до западной оконечности острова Котлин. Дорога становилась все уже, машин все меньше. Последние жилые дома остались далеко позади.

Наконец мы уперлись в синие ворота с предупреждающей табличкой «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА». Все, впереди только заброшенный форт Риф, а нас так никто и не встретил.

Словно почувствовав мое недоумение, на помощь пришел Виталик.

— Леша, добрались? — спросил он сходу и, рассмеявшись, сам же ответил: — Знаю, что добрались. Стойте у ворот, вас должны встретить.

— Хорошо, — ответил я, и в трубке раздались короткие гудки, видимо, Виталик уже звонил нашему провожатому.

Глядя в окно машины, я поежился. Даже сейчас, посреди лета, здесь дул пронизывающий до костей ветер, а что будет на берегу вообще представить трудно.

Алиса поинтересовалась:

— Он что, провидец?

— Именно. И порой жутко бесит меня этим.

— Считаешь, это плохо, когда кто-то может ощущать твое настроение, знать, где ты находишься, не имея под рукой электроники, и помочь в случае опасности, даже если ты оказался в полном тупике?

— У каждого есть то, что он не хотел бы показывать миру. Провидцы же могут вскрыть, вывернуть тебя наизнанку. Они не ведают границ. Понимаешь? Виталик напрочь лишен этичности. Став провидцем, он попросту забыл, что это такое.

— Этого требовала ситуация. Но сколько жизней он спас?! — начала спорить рыжая.

Да. Работы у него много. И могу поклясться, что каждый день он использует силу, чтобы отыскать пропавших без вести, определить, есть ли живые под завалами, найти потерявшегося в лесу ребенка, выделить в толпе людей маньяка с ножом.

Много плюсов. Он один заменяет целый отряд спасателей. Но Виталику все равно, смущает тебя его всеведущность или нет. Он без приглашения может ворваться в твой разум, чтобы покопаться в нем, ты и не заметишь, как тебя исследовали, словно подопытную мышь. С появлением провидцев у каждого человека на Земле исчезла его внутренняя свобода. И это, пожалуй, тот минус, который перекрывает большинство плюсов.

Алиса помолчала в ожидании ответа, но, поняв, что я не собираюсь спорить, на полном серьезе спросила:

— Ты ненавидишь их, да?

Я уставился на нее.

— Я имею в виду всех пробудившихся, даже тебя самого. Тебе не нравится то, что случилось с миром?

Что я мог ей ответить? Перемены отняли у меня слишком много. Люди начали сходить с ума и убивать других людей.

— Революция — это всегда море крови, — только и сказал я.

— Согласна. А ты не думал, что у всего этого есть иная цель? Высшая. И что потом все будет нормально. Лучше, чем до перемен, лучше, чем сейчас и вообще когда-либо.

— Ты знаешь, куда это приведет? — горячо спросил я. — Новый мир строится на костях — это дерьмовый фундамент. Если честно, да, я ненавижу все это. И хотел бы вернуть старое, то, что было прежде. Но не могу.

Девушка опустила голову, словно чувствовала себя виноватой в случившемся. Она не знала, что ответить. На свете всегда будут те, кто за, и те, кто против. Я отношусь к последним. Она, видимо, нет.

Неожиданно раздавшийся стук заставил нас обоих вздрогнуть. Хороши служители закона, позволили незаметно подкрасться к себе. Рядом с моей дверью стоял облаченный в легкую грязноватую ветровку, рыболовные штаны и галоши бородатый старик лет шестидесяти. Он с любопытством разглядывал нас, словно какую-то диковину.

— Добрый день! — спохватившись, вставил он и поправил съехавшую набок шапку.

Говор выдавал в нем простака, недавно переселившегося из глубинки. Вероятно, он и инженеров-то никогда не видел, а если узнает, что Алиса из департамента, высшего органа власти, занимающегося непосредственно магией, вообще дар речи потеряет.

— Здравствуйте, — жизнерадостно поздоровалась девушка, вылезая из салона, и представила нас обоих: — Меня зовут Алиса, а это оперинженер пятого класса Алексей Сказов.

Мужчина смущенно снял только что нахлобученную шапку и смешно прижал ее к груди обеими руками.

— Меня Петром звать, — робея еще больше, сообщил он.

— Петр, это вы оставили заявку в ИМП? — спросил я.

— Э… никак нет, товарищ инженер! Это моя жена, Любка. Тут прежде сын наш жил, да недавно сам в Петербург переехал, а нас из деревни нашей сюда в домик заселил. Говорит, тут лучше живется. И я-то с ним согласен! Тут и рыбачить куда как сподручней, чем на старом месте. Да вот только дела всякие темные творятся… Ох, не от Бога это, — испуганно произнес Петр. — Вы уж простите, если зря побеспокоили.

— Правильно сделали, что позвонили! — смешного старичка вдруг стало жалко, и я решил добавить ему уверенности.

— Я-то новости смотрю, там и говорят: «Видите что-то необычное — тут же звоните!» Но сразу-то не догадался, что надо быстро действовать. Неделя аж целая прошла. Маяк светился — то желтый, то синий, то розовый, мы с женой поначалу любовались. Красиво… как вдруг дурно с ней сделалось, правда, потом прошло! Она у меня крепкая. А как малость ее отпустило, она и велела номер записать из новостей, теперь он у нас приколотый на стене висит!

— А с вами, значит, дурно не сделалось? — с любопытством спросил я.

— Со мной нет, по мне — горит он и горит, дела делать не мешает. Да и Любке моей теперь тоже все равно, — ответил старик.

Я посмотрел на Алису, но та и сама догадалась, что престарелых супругов пора отправить на маг-перепись населения. Какие-никакие, а силы просыпаются.

— Петр, а где ваш дом стоит? Вон тот, самый ближний к маяку, я прав?

— А то! Конечно! У нас и вид шикарный — заглядишься, не то что у соседей.

Значит, колдовали на Толбухине, да не просто баловство какое-то, а серьезные заклинания. Вот только не учли, что излучение до ближайших жителей долетит.

— Вы не знаете, оттуда лодки часто плавают?

— Никак нет. Одна-единственная отсюда ушла да так там и стоит, ее с берега видно. Только не лодка, а маленький катерок. Я рыбачу часто, потому и знаю.

— Давно ушла?

— С месяцок где-то… и что там делать столько? — удивленно воскликнул старик. — Маяк, говорят, давно заброшен. Работает в автоматическом режиме. Мы тут два года живем, так на него люди всего пару раз ездили — проверить приборы.

— Понятно. Спасибо, Петр.

Чувствую, старик не ошибся. Дела там творятся серьезные. Интересно, сколько людей на остров отправились? Справимся ли мы со всеми? Может, из штаба подкрепление запросить?

— Что думаешь делать? — окликнула меня Алиса.

— Подкрепление надо. Если это катер, пусть и небольшой, то сейчас на маяке человек семь как минимум.

— И ты считаешь, вдвоем мы не справимся?

— Отчего же. Если вспомнить, что ты сделала с моей машиной… справимся.

— Машина твоя уже в прошлом. Смирись и забудь, — Фыркнула девушка и обратились к старику: — Петр!

Пока я набирал Виталику сообщение, старик усердно вслушивался в каждое слово рыжей бестии.

— А не подкинете нас до островка? — спросила она.

— С радостью, милая. Конечно отвезу, коли надо, — оживился он, похоже, обрадованный тем, что в его жизни происходило какое-никакое, а событие.

Лодка у Петра шикарная! Пусть и маленькая, до настоящего катера ей далеко, однако мотор не каких-то жалких десять лошадиных сил, а все сорок. В уголке аккуратно сложены рыболовные снасти, алюминиевое ведерко, два спиннинга, сеть. Спасательные жилеты, как и положено, под сиденьями, ровно пять штук. А в случае шторма даже поднималась крыша, которая сейчас была откинута назад. Посудина была чистой и опрятной, словно только что из магазина.

Мы уселись на свои места. Алиса была на восьмом небе от счастья, вероятно, любила плавать, и с интересом наблюдала за всеми мельчайшими подробностями, как любопытный ребенок.

— «Неман» последней модели! — с гордостью произнес старик, заметив, что мы любуемся судном. — А вы рыбачите?

— Никогда не плавала! — вдруг поразила нас Алиса. А поймав мой подозрительный взгляд, будто оправдываясь, добавила: — Что? Правда, никогда!

Чтобы человек за всю свою жизнь ни разу не поплавал на лодке — вот уж не поверю, фантастика какая-то.

— И родители в детстве не катали? — изумленно спросил Петр.

— Нет. Они вообще-то далеко… и там, где я выросла, нет лодок.

— А реки есть, озера?

— Есть. Но лодок нет, — улыбнулась девушка.

— А вы, молодой человек? — не поверив словам Алисы, Петр переметнулся на меня.

— Доводилось. И потому могу сказать, что ваша лодка хороша!

Старик был доволен комплиментом. Закончив отвязывать веревку, он аккуратно уложил ее на дно, оттолкнул лодку, чтобы днище не чертило по песку, и, несмотря на свои годы, лихо запрыгнул внутрь.

— Отец, наверное, катал? — предположил он.

Я молча кивнул. Давно это было. Еще до университета, классе в восьмом. Тогда еще была жива мать. А потом… потом все как-то резко поменялось.

Мы стремительно неслись к маяку, где, предположительно, засела группа практикующих магов-самоучек. И вдруг на середине пути Петру стало плохо. Он схватился одной рукой за ребро, другой за голову.

— Ой… что это я… — тяжело вырвалось из его груди.

Алиса настороженно смотрела на старика. Сухие жилистые руки тряслись, уверенная хватка пропала, и теперь лодка на полном ходу шла вперед, никем не управляемая.

— Алиса! — крикнул я, а сам, нырнув за спину старика, перехватил управление.

Но девушка не слышала меня, она пристально смотрела куда-то вглубь, выискивая причину недуга, столь резко подкосившего Петра. А затем глаза ее полыхнули бирюзовым. Что при этом испытал старик, не знаю, но спустя несколько секунд все пришло в норму.

— Спасибо, дочка… — отозвался Петр.

— Не за что. Все-таки надо было вам сразу же звонить, как только этот маяк начал светиться! — сказала она, а затем попросила: — Леша, останови лодку.

Я не знал, почему она решила остановиться на полпути, но послушно выполнил просьбу.

— Дальше мы сами.

— Чего? — я с изумлением смотрел на нее во все глаза.

— Того! Нельзя ему с нами до острова. Маяк плохо влияет. Я поставила барьер, но он долго не продержится.

— И как ты думаешь преодолевать остаток пути? — недоуменно спросил я.

Но Алиса и не собиралась отвечать: вместо этого перекинула ногу в туфле на высоком каблуке за борт, потом вторую.

Ладно мне такое видеть — выдержу, молодой еще. Но вот со стариком, поспешно начавшим креститься, так лучше не шутить! Алиса стояла на морской глади и тонуть ну совершенно не собиралась.

— Чудо… — выдохнул ошалевший от невиданного зрелища старик.

— Охренеть! — добавил я.

Алиса уперла руки в бока и словно ожидала чего-то.

— И?

— Вылезай, — совершенно обыденно произнесла она.

— Алиса, я уже понял, что вы там, в департаменте, шишки крутые… но… я так не умею, — моя тирада закончилась нервным смешком.

— Тебе и не надо, сама все сделаю. Просто держись за руку.

Судорожно сглотнув, медленно протянул ей руку. Она крепко схватилась за нее. Осторожно перенеся одну ногу, убедился, что вода держит, словно асфальт, — надежно и крепко, хотя и покачивает в разные стороны. И только после этого нехотя опустил вниз другую.

Чувство было такое, что шагаешь по краю крыши высотного дома, а друг придерживает тебя на всякий случай. И где-то внутри ты постоянно опасаешься, что вот сейчас он пошутит — дернет руку или неожиданно закричит, так что ты от страха штаны обмочишь, а потом и вовсе проклянешь такие прогулки.

— Спокойнее, инженер, — рассмеялась Алиса.

Смерил ее почти ненавидящим взглядом.

— А может, наших дождемся? — не выдержал напряжения.

— Да тут идти-то осталось… — отмахнулась рыжая.

А затем обратилась к Петру, который смотрел на нас как на святых:

— Петр! Не волнуйтесь, я знаю, вы человек крепкий, видавший виды. Но вам, к сожалению, пока лучше держаться подальше от этого маяка. Плохо он на вас влияет на близком расстоянии. Вот с берега — пожалуйста, оттуда он безопасен. Так что заводите мотор и плывите назад. Нас ждать не нужно, сами выберемся. Благо на том островке есть на чем. Хотя мы и без лодки сможем… — она снова рассмеялась.

— Знаешь, милая, а теперь я, кажется, тебе поверил, — вдруг сказал старик. — У вас действительно не было лодок.

Несмотря на шоковое состояние, я про себя отметил — ошибается старик: когда Алиса была маленькой, магии в этом мире еще не было. Но портить впечатление не стал.

Петр послушно завел мотор и отправился назад. Думаю, домой он сегодня вернётся поздно: глаз от маяка не оторвет, пока мы оттуда не уйдем.

Посреди Финского залива остались стоять на воде две одинокие фигуры. Если бы мне кто прежде сказал, что одной из этих фигур буду я, — счел бы за шутку.

— Ты понимаешь, что он тебя теперь будет принимать за божество?

— Тоже мне, божество! — фыркнула рыжая. — Обыкновенная ворожба. Я думала, в ИМП и не на такое способны.

— Нет. Не способны. Никто. Даже исследований в этой области не ведем.

— Зато теперь будет чем с коллегами поделиться. Ну что, пойдем?

Я кивнул. Хотелось спросить: а что будет, если попрыгать? Но тут же передумал, представив эту картину в голове. А вдруг вода не выдержит? Тогда что же, вплавь?

Первые несколько шагов Алиса позволила сделать медленно, приноровиться, а потом мы ускорились. Спустя пару минут неверие улетучилось, и наша прогулка стала похожа на совершенно обычную. Так ходят парочки по Невскому, крепко взявшись за руки. Увидели бы это романтичные натуры, душу бы продали. А служители церкви — сожгли на костре за святотатство.

— Хорошо, что нас никто не видит, — вырвалось у меня.

— Почему?

— Ну, если ты не знала, по воде ходили святые. Это считалось в древние времена чудом. А сейчас, выходит, мы вроде как насмехаемся над религиозностью, проделывая такие вещи.

Алиса пожала плечами. Эта девчонка будто с другой планеты. Вот на что способны обладатели силы седьмого класса.

Почувствовав под ногами привычную почву с камнями и булыжниками, я облегченно вздохнул. Прогулка оказалась безопасной, но внутри все так и выло от напряжения, хотя прошли-то всего ничего, полторы мили.

— Если сектанты тут — уничтожу всех и заберу это дырявое корыто. Ну а никого не найдем — корыто все равно мое! — пробурчал я, осматривая небольшой катерок.

Алиса звонко расхохоталась. Я хотел было последовать ее примеру, но в окне появилась злобная физиономия, внезапно напомнившая о том, зачем мы, собственно, сюда явились. Хоть человек нас и не заметил, я инстинктивно схватился за пантакль. Ощутил силу, готовую в любой момент влиться в хозяина. В голове всплыли стандартные боевые мантры, прошептав которые, я стану сверхчеловеком. Правда, на короткий отрезок времени, но все же.

Территория острова была небольшой. Двухэтажный дом, пристроенный к маяку, двор и несколько сараев. Теперь я явственно ощущал, как он излучает энергию. Источник был где-то наверху, вероятно, там, где находится главный прожектор.

Мы осторожно пересекли двор, попутно заглянув во все сараи, зашли в пристройку и обыскали ее.

Никого.

Подошли к главному входу. Замерли, прислушиваясь.

За дверью тихо.

Достав из кобуры пистолет, осторожно толкнул дверное полотно. С легким скрипом, словно подчиняясь порыву ветра, дверь подалась вперед. Алиса стояла напротив. Впускать ее первой мне не хотелось: как-то невежливо, девушка все-таки, пускай и сильнее меня самого.

Шагнув внутрь, огляделся. Сверху доносилось назойливое гудение, прямо под ногами деревянная заслонка — возможно, вход в подпол. Винтовая лестница, кружа голову, уходила вверх.

Алиса вошла следом.

— Смотри, — сказала она, указывая на несколько пар ботинок.

Все разного размера, покрытые засохшей грязью, словно по трясине в них ходили. На крючках висели ветровки, обыкновенные такие, недорогие. На любом базаре можно приобрести за сущие копейки.

— Шесть пар, ветровок столько же, — тихо ответил я и пальцем указал вверх.

Стараясь издавать как можно меньше шума, мы двинулись дальше. Дуло пистолета смотрело в пол, на груди болтался пантакль. Словно две рыси, мы крались в поисках добычи.

Странно, но, кроме гудения, никакого постороннего шума. Также не видно и защитных пентаграмм. Горе-маги решили не страховаться.

Проверив все пять этажей, мы не обнаружили ни одной живой души. Но такого просто не могло быть: мы отчётливо видели человека в окне, не мог же он пригрезиться сразу обоим?

Оставался последний этаж. Когда мы оказались у входа, гудение возросло в несколько раз.

— Я первый, ты страхуешь, — прошептал я.

Алиса кивком дала понять, что будет настороже.

А потом я прошептал легкое заклинание — защитную мантру. Пантакль послушно направил мне необходимую энергию, которую я с помощью слов преобразовал в нечто необыкновенное, не поддающееся логическому объяснению. В результате мое тело стало почти неуязвимым, правда, только на короткие несколько секунд. Меня нельзя было убить из пистолета или завлечь в капкан: все механизмы в радиусе нескольких метров были выведены из строя, за исключением моего оружия. Такая вот мантра.

Вообще, любое колдовство — это изменение энергии. Именно она и появилась на Земле шесть лет назад, как, к примеру, электричество. За тем исключением, что последнее было всегда. Изначально энергия находится в непреобразованном виде, и только с помощью мантр, пентаграмм, пантаклей и прочей эзотерической хреновины можно подчинить ее своей воле, заставить быть такой, какой она тебе нужна. Мой пантакль — проводник, он облегчает ей выход, а мантра — преобразовывает, меняет, подчиняет.

Бешеным прыжком я ворвался на самый верхний этаж маяка и… встретил абсолютную пустоту! Все было в полнейшем порядке, кроме огромной пентаграммы, нарисованной на потолке.

— Алиса, — позвал я девушку, которая, оказывается, уже была за моей спиной.

При виде начерченного круга с пятиконечной звездой и непонятными нормальному человеку знаками внутри Алиса побагровела от злости. Она знала эти символы. И понимала, для чего создано такое «произведение искусства».

— Ты знаешь, что это, — это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Да, знаю, — коротко отрезала она, внимательно осматриваясь кругом.

Обнаружив баллончик с краской, которым, скорее всего, и сделали звезду, начала подрисовывать некоторые символы.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Меняю свойства. Этот маяк — аккумулятор, как твой пантакль. Он черпает энергию извне, только гораздо больше! Изменив символы, я заторможу процесс.

— А почему бы нам просто не уничтожить ее?

— Потому что сначала надо найти место, куда эта энергия поступает. Скорее всего, это подвал. Помнишь, на первом этаже была деревянная дверь?

— Я подумал, что это вход в подпол…

— Скорее всего, здесь есть подземный этаж. Скоро маги поймут, что что-то не так, и пойдут проверять. Мы их схватим и допросим.

— Всех? — вопрос прозвучал весьма дипломатично.

— Постарайся не убивать… мне нужны ответы, — Алиса была серьезна как никогда.

И мы направились вниз — сторожить подпол, который служил входом в подземный этаж. Монотонное гудение сводило с ума, а потому я был рад сменить обстановку. Наша позиция оказалась выигрышной: единственный выход — дверь в полу, а вылезать оттуда можно только поочередно. Все проще простого!

— Алиса, что это за пентаграмма? Для чего они собирают энергию?

— Это закрытая информация, прости…

— Департамент ведет свои расследования?

— Да. Только они гораздо серьезнее, чем бытовые преступления.

Бытовые?! Оперинженеры лезут в самое пекло, подставляя свои головы. У нас в отделении смертность десять процентов в год! Какие, к черту, бытовые?

— Не злись, — вдруг мягко добавила Алиса. — Знаю, ты думаешь, что твоя работа опасна. Так оно и есть. Но мы расследуем дела на глобальном уровне. И, учитывая ту пентаграмму наверху, сейчас ситуация более чем серьезная!

— Но даже если это обыкновенный аккумулятор, зачем им столько энергии?

Рыжая бестия вздохнула, но все-таки сдалась:

— Это не просто аккумулятор. Он берет силу для «коридора», а вход в него где-то там, — она указала рукой на потайной лаз.

— И куда ведет этот «коридор»?

— Не важно. Главное — остановить практикующих. И еще, раз они смогли овладеть подобным мастерством, значит, отнюдь не новички.

— А ты не думаешь, что они прямо сейчас уже заканчивают? — спросил я.

— Нет. Тогда бы прекратилось гудение.

И как назло, словно черт сглазил, в помещении воцарилась полная тишина. Звуки теперь доносились только снаружи: гулял ветер, волны бились о камни, кричали чайки.

— А теперь можно паниковать?

Алиса, секундой прежде смирно сидевшая на ступеньках лестницы, сорвалась с места как ужаленная. Я удивленно смотрел на девушку, не понимая всей серьезности происходящего.

— Скорее! — крикнула она, дергая за дверь, ведущую в подпол. Та не открывалась.

Теперь нам самим надо было попасть внутрь. Во что бы то ни стало. Однако мое стремление словно парализовало. Не знаю, что послужило тому причиной, может, ее недомолвки. Кто же любит, когда от него что-то скрывают.

— Отойди, — велел я, хватаясь за пантакль и бормоча заклинание.

От досок, закрывающих доступ вниз, не осталось и мокрого места. Я вынес их ударом кулака, даже костяшки не поцарапал. За дверью, которую я поначалу принял за подпол, таился густой мрак, сквозь него с трудом угадывалась ржавая лестница. Ступени уходили вниз, но далеко не просматривались — метров пять, не больше.

Мы замерли в нерешительности. Спускаться вниз? А если прямо сейчас маги направляются назад? Все наше выигрышное положение сведется к нулю. Нас попросту расстреляют снизу заклинаниями.

Алиса сбросила с себя туфли — каблуки очень мешали, и решительно заявила:

— Я первая.

— Нет! — грубо оборвал я, когда ее босая нога коснулась лестницы. — Первым полезу я, и это не обсуждается, сколько бы силы в тебе ни текло.

— Но…

Она хотела возразить, однако я уже ввалился в вертикальный туннель, неизвестно, насколько глубоко уходящий вниз. Выражение моего лица, видимо, было таким, что девчонка не решилась спорить.

Лестница вела не иначе как в преисподнюю, к самому дьяволу. Так я думал, устало переставляя ноги с одной перекладины на другую. Свет давно померк, лишь крохотная яркая точка наверху говорила о том, что мы под землей. Спуск занял гораздо больше времени, чем я ожидал. Теперь хотя бы понятно, почему сектанты предпочитают не выходить: свихнуться можно, пока поднимешься и спустишься туда-сюда.

Наконец ноги почувствовали что-то мягкое, я несказанно обрадовался, что проклятая лестница закончилась. Воздух на удивление не был затхлым, это означает, что здесь есть вентиляция, только вот куда она, черт возьми, выходит? Неужели трубы поднимаются из воды и этого никто прежде не замечал?

Мои размышления прервала Алиса, которая неуклюже ухватилась за меня. Говорить мы опасались, и сейчас только частое дыхание девушки напоминало о ее присутствии, ну и прикосновения тоже. Вокруг ни зги не видно, хоть глаз выколи. Так, я думаю, и случится, если мы не найдем источник света или не поймем, куда нужно двигаться.

Однако одна из проблем разрешилась: девчонка пробормотала что-то на незнакомом даже мне наречии — и в воздухе над нашими головами загорелся белесый огонек. Она немного отдалила его, чтобы нас не могли заметить посторонние. Теперь, оставаясь в темноте и относительной безопасности, можно было разглядеть помещение, в котором мы оказались.

Это была своего рода пещера. Неровные обшарпанные стены уходили вверх метров на десять, когда-то давно, несколько десятилетий назад, их явно обработали вручную, орудуя киркой и лопатой. Под ногами каша из глины, камня и хлюпающей жижи. Светящийся шар Алисы, облетев все стены по периметру, наткнулся на арку. Это был единственный ход. А вот куда он вел, нам сейчас и предстояло выяснить.

Осторожно, используя только большие валуны, — Алисе было тяжелее, ведь ее обувь осталась наверху, — мы прыгали с одного на другой, пока не оказались у входа.

Шар отправился в глубь арки на разведку. И наконец, поняв, что возможные противники еще очень далеко, мы смогли перекинуться парой словечек.

— Что это за место? — спросила девчонка, как будто я был специалистом по подземельям.

— Понятия не имею, может, тайный проход к форту, а может, секретное убежище. Но то, что про него никто прежде не слыхивал, это точно.

— Надо идти дальше… Думаю, осталось недалеко. Будь готов и помни: нам необходимо взять заложника. Хотя бы одного…

Утвердительно кивать я не стал. Кто его знает, какие люди там засели и чем владеют. А потому просто пожал плечами.

Тоннель ровной кишкой тянулся дальше, прочь от маяка. Сложно представить, что сейчас мы находимся под толщей воды. Интересно, сможет Виталик нас найти, если случится беда? Хватит у него на это сил?

Мы миновали несколько замурованных дверей, за которыми прежде могло что-то находиться, и вдалеке засиял желтый свет. Алиса тотчас погасила свой шарик.

— Кажется, я слышу голоса, — произнесла она.

После ее слов мне и самому начали мерещиться звуки, отдаленно напоминающие человеческую речь. А когда мы преодолели еще часть пути, звуки обрели осмысленность: кто-то читал заклинание. Таких слов и выражений я никогда раньше не слышал, и это несмотря на то что проходил ежегодный инструктаж в ИМП и мог, правда приблизительно, определить, к какому типу колдовства относится то или иное заклинание.

К этому времени мы уже находились за спинами магов, приблизившись настолько, что могли разглядеть их. Каждый возле своего конца, они сидели у круга с заключенной в него шестиконечной звездой и, казалось, пребывали в трансе.

— Похоже, они все заняты, — прошептал я, глядя на Алису.

Лицо девушки выражало самую натуральную панику. Она явно боялась того, что здесь происходит, потому что знала, к чему это приведет.

— Алиса!

— Леша, надо скорее их остановить. Надо…

Договорить она не успела. Над пентаграммой возникло исполинское в сравнении с размерами комнаты сияние. Казалось, оно поглощает свет отовсюду, втягивает его, концентрирует в одной точке. Сияние становилось все плотнее и плотнее, пока не сделалось густым и осязаемым.

Шестерка магов затихла.

— Портал, — обреченно выдохнула девушка.

С замершим сердцем я наблюдал, возможно, самое красивое зрелище в своей жизни. Красивое, но, судя по поведению Алисы, смертельно опасное. И куда же ведет этот портал? На другой континент? В Кремль? Спрашивать у нее сейчас было бессмысленно. Нужно скорее расправиться с магами.

Однако маги не спешили им воспользоваться, они просто ждали. И тут меня осенило: этот портал открыт не для них, а для того, кто сейчас за ним. Они ждут гостя.

Я схватился за пантакль, выудил из памяти самое мощное заклинание и принялся читать мантру. Стараясь произносить слова тихо, содрогался от распирающей меня мощи, энергии, которая потекла по венам, усиливая мышцы, давая бешеную концентрацию и скорость рефлексов.

Мантра была длинной, непростительно длинной. Последние слова пришлось выкрикивать, ибо я не мог более сдерживать поток силы. Маги, увидев нас, заметались, но было уже поздно. Еще пять секунд — и от них ничего не останется.

Наконец я сорвался с места и, словно буйвол, ринулся в драку. Пистолет мне не требовался: я жаждал уничтожить врагов голыми руками. И первой жертвой стал ближайший ко мне заклинатель. Подбросив его в воздух мощным апперкотом с левой, правой рукой швырнул прямо на другого колдуна. Удар о стену — и оба уже больше никогда не придут в сознание.

В ярости повернулся к другому магу, стоявшему в стороне: легкая добыча. Ударная волна накрыла меня неожиданно — трое оставшихся колдунов не стояли без дела. Я полетел наземь, заклинание больно припечатало к острым камням, не давая подняться. И тут в игру вступила Алиса, о которой я совершенно позабыл в пылу драки. Она перемещалась по комнате быстро и неуловимо, как стремительное дикое животное. В один миг оказавшись за спиной троицы, хлестким ударом ноги свалила одного из них, ловко развернулась и ударила в подбородок другого.

В отличие от меня она не собиралась их убивать: ей необходимы объяснения. А я, даже пребывая сейчас в звериной шкуре, отчетливо понимал, чего хотелось лично мне. Ни справедливости, ни честного суда, ни задержания… Я жаждал мести за все, что отняли у меня гребаные колдуны, возомнившие себя богами!

Заклинание с чудовищной мощью давило на плечи, но ярость была сильнее. Вероятно, в этот момент я обезумел окончательно. Воздух трещал — это ломались чары. Медленно, но твердо я поднимался на ноги, чтобы прикончить стоящего впереди мага. Он с испугом взирал на меня, понимая, что не выживет, — это последние мгновения его жизни. И я бросился, как дикий зверь бросается на добычу, чтобы разорвать ее в клочья.

— Нет! — раздалось сзади.

Краем воспаленного сознания отметил, что кричит кто-то знакомый, хочет, чтобы я остановился. Но зачем?! Это сейчас не важно. Повернувшись на звук голоса, я увидел, как впереди все сильнее и сильнее разгорается портал, а сбоку от него стоит девушка с испуганным лицом.

Она боится меня.

И только я прокрутил это в своей голове, как портал содрогнулся, завибрировал, и из него появилась сначала чья-то нога, а потом фигура целиком, за ней — еще одна.

Взгляд девушки, увидевшей двух незнакомых людей с горящими глазами, наполнился неподдельным ужасом. Я осознал — ее надо защитить. Это правильно, это необходимо.

Рев вырвался из груди, и я бросился на незваных гостей. Однако не успел сделать и двух шагов, как мое тело поднялось в воздух, с силой ударилось о потолок и рухнуло на пол. Рот наполнился соленой влагой, плечо неимоверно саднило, а ребро, кажется, нехило треснуло. Но я все еще был в сознании. От бешеного удара пыл поубавился, и память возвратилась ко мне: девушку зовут Алиса, а меня — Алексей Сказов. Я оперинженер пятого класса. Мы пришли сюда задержать группу магов, которые открыли портал. Я, не сдержавшись, применил слишком сильное заклинание, и магия одурманила мне рассудок, заставила забыть, кем являюсь. А потом… из портала вышли…

— Твою мать! — прохрипел я.

Двое незнакомцев бесстрастно уставились на меня, а затем перевели взгляд на Алису. Задумались на секунду, а потом произнесли:

— Долго же вы нам мешали.

Алиса не потеряла самообладание. Конечно, она была до жути испугана, но определенно осознавала, кто эти люди. Закрыла глаза, собираясь с мыслями, а когда открыла, в них уже не было дикого ужаса насмерть перепуганной девочки. Что-то неуловимое произошло с ней. Алиса вспомнила, кем на самом деле является, и была готова показать силу на деле. Взор полыхнул синевой, и помещение задрожало.

— Пошли вон! — рявкнула она. — Или я похороню вас заживо!

Пришельцы, стоявшие на месте, замерли: оценивали обстановку. А своды пещеры-комнаты уже начали дрожать, пол под ногами сотрясался в вибрациях. Виной тому стала выпущенная на волю ворожба Алисы. Сейчас она действительно была готова похоронить всех, включая и нас с ней, но не дать врагам остаться тут.

Неужели они настолько опасны, что девушка впала в такое отчаяние. На их лицах не дрогнул ни один мускул, когда они заставили меня взлететь к потолку. Я вспомнил, как Алисе пришлось напрячься, чтобы пресечь мою попытку сбежать от нее. Ей тогда было непросто — поднять машину в воздух, а затем сбросить ее с обочины. Но явившиеся из портала ребята обращались с магией так свободно, словно с самого рождения только этим и занимались.

Несмотря на творившийся хаос и землетрясение, они просто стояли и обдумывали ситуацию. Алиса не собиралась прекращать, наоборот, усиливала ворожбу до такой степени, что стало ясно — обвала не избежать. Еще пара секунд — и все мы окажемся заживо погребенными под камнем, а сверху это будет покрыто непростительно огромной толщей воды. Не знаю, что случится раньше: смерть от глыб, которые раздавят наши черепа, или же гибель от воды, в которой мы благополучно захлебнемся. Во всяком случае, шансов избежать конца не останется.

— Нет смысла оберегать этих созданий, — произнес один из пришельцев.

— Мы еще вернемся. Этот портал — не единственный. А вот ты умрешь, — добавил второй, обращаясь к девушке, которая была уже на пределе своих сил.

Они развернулись и шагнули назад, но, перед тем как исчезнуть окончательно, один из них легонько взмахнул рукой, и где-то сверху прогремел оглушительный взрыв. Трещины поползли по стенам, сразу три. Пришелец не хотел, чтобы когда-нибудь в следующий раз мы опять помешали им, и усилил землетрясение, но сделал это так просто и легко, что Алиса в сравнении с ним казалась несмышленым новичком.

— Алиса, — позвал я ее.

Рыжая почти не стояла на ногах. Было видно, как сознание временами покидает ее, готовое навсегда оставить хрупкое тело своей владелицы. Но воля девчонки оказалась сильнее. Она из последних сил проковыляла ко мне, рухнула рядом и попыталась закинуть мою руку себе на плечо.

Я не понимал, зачем она это делает, ведь все уже кончено. Но Алиса упорно, призвав все свое мужество, пыталась заставить меня ухватиться за нее покрепче.

— Зачем? — устало прошептал я.

— Мы должны выжить. Ты должен выжить, — со стоном выговорила упрямая девчонка.

Я улыбнулся.

Ладно, если ее все еще не покинула вера… Сквозь жгучую боль я облокотился на колдунью. А затем ее глаза вновь полыхнули силой, стали настолько голубыми, что казалось, свет так и льется из них. Невесть откуда взявшийся ветер подул с такой силой, что мы поднялись в воздух, а затем медленно поплыли к выходу.

«Управлять ветром — это что-то новенькое, — вяло подумал я. — Так кто же ты такая?»

Потолок сзади нас обрушился, и вода сметающим все на своем пути потоком хлынула внутрь подземного убежища. Волна стремительно догоняла нас, но Алиса не собиралась сдаваться. Этот ветер, который сейчас уносил двух людей по коридору к ржавой лестнице, был явно необычным. Я чувствовал, как меня бережно обволакивает незримое существо, ощущал, как бьется его сердце или что-то вместо него. Несущий нас воздушный поток казался живым и полностью повиновался рыжей колдунье. Я вдруг понял: человеку не дано овладеть такой ворожбой. Какие бы он ни рисовал пентаграммы и ни читал мантры, какие бы сверхмощные заклинания ни хранил в памяти!

Мы неслись вдоль лестницы. Вода уже заполнила все коридоры и сейчас в узком лазе поднималась с невероятной скоростью. Пришлось тесно прижаться друг к другу, чтобы случайно не задеть острые участки отвесных стен. Как только нас выбросило из нескончаемого тоннеля, Алиса сходу вышибла деревянную дверь маяка и мы выскочили наружу, а дальше над водной гладью Финского залива — прямиком к форту Риф.

Если вначале меня чрезвычайно впечатлила прогулка по воде, то полет, несмотря даже на боль в груди и плече, заставил потрясенный мозг полностью отключиться. По правде сказать, чертовски приятно было лететь в обнимку с этой ведьмой, в человеческой сущности которой я теперь очень сомневаюсь.

Опустив здоровую руку вниз, я почувствовал прохладу: то погружаясь, то выныривая из воды, она ощущала упругое сопротивление волн, пока мы неслись к берегу. Минуту назад я был готов расстаться с жизнью, а теперь просто радовался тому, что могу вдыхать свежий воздух и воспринимать природу. Странно, давно такого не доводилось испытывать.

С благодарностью взглянув на Алису, я заметил, как из носа девчонки, не переставая, бежит кровь, красные капли падают в синюю гладь и растворяются.

— Алиса! — громко позвал я, ветер заглушал слова.

Черт! Она теряет сознание, не знаю, как вообще столько продержалась. До берега оставалось всего ничего, но мы летели над самой водой, того и гляди уйдем под нее. Протяни еще немного, девочка. Ты сможешь. А там я вытащу нас, как-нибудь доплывем.

До суши оставалось метров сто, когда ее силы иссякли окончательно. Стремительно разрезая водную гладь, мы вонзились в нее как аквабайк, только вот выплывать придется самим.

Алиса оказалась в стороне, и я неуклюже подплыл к ней. «Настала моя очередь нести тебя на своих плечах», — подумал я, когда мы всплыли. Боль раздирала ребро, словно голодный зверь, плечо ломило еще сильнее, стоило сделать хоть малейшее движение. Но самое страшное было не в этом — нас сносило течением куда-то в сторону, и я уже начал сомневаться в том, что после всех случившихся передряг и удивительного спасения из подземелья нам суждено выжить.

Однако судьба была к нам милостива. Она явилась в виде тарахтящего мотора лодки и старика по имени Петр. Сказать, что я несказанно обрадовался, значит, ничего не сказать. Одной рукой держась за борт, а другой поддерживая Алису, помог старику втащить ее в лодку и кое-как забрался следом.

— Скорее, Алеша, она воды нахлебалась, спасай свою чаровницу, — говорил старик, разворачивая лодку к берегу.

Меня не надо было просить дважды. Мигом очутился подле девушки, зажал нос и сделал искусственное дыхание. Два вдоха, тридцать нажатий на грудную клетку. Повторил несколько раз, прежде чем жизнь вернулась в нее. Она зашлась кашлем, попутно выплевывая остатки воды из легких.

— Ну, слава Богу, — вздохнул Петр. — Заставили старика поволноваться!

— Спасибо, — душевно сказал я ему. — Ты нам жизнь спас.

— Ну, так… а вы спасли ее мне и еще уйме народу. Я, честно говоря, с облегчением вздохнул лишь незадолго до того, как увидел вас. Словно камень с души упал!

Скорее всего, старик привык к постоянному воздействию излучения маяка, а после того, как все внутри полетело к чертям, пентаграмма разрушилась и портал был уничтожен, спало и само заклятие.

Алиса, отдышавшись, ошалело уставилась на меня, а потом на ее лице появилась слабая улыбка.

— Ты как? — стряхивая с волос капли, спросил я.

— Хреново, но жить, видимо, буду, — усмехнулась девушка.

Старик отвез нас к себе. Лодка причалила к берегу, и мы выбрались на крошечную пристань. Нас встречала его жена. Она была явно встревожена и то и дело от волнения взмахивала руками.

— Знакомься, Люба, это Алексей и Алиса, они обезвредили маяк, — гордо сказал Петр.

— Ох, да вы же мокрые все, а ну-ка, давайте в дом, — снова всплеснула руками женщина.

Чай был вкусный — облепиховый, без сахара. Тепло разливалось по горлу, проваливалось внутрь. Люба вела себя сдержанно, видно, чувствовала напряжение между мной и рыжей колдуньей, витавшее в воздухе. А потому сразу, как только заставила нас снять мокрую одежду, выдав взамен что-то из старых вещей сына, удалилась из кухни якобы помочь мужу.

Я молчал, ожидая, когда Алиса сама начнет разговор.

— Ты ждешь ответов, которые я не могу дать, — опустив голову, печально произнесла она.

— Понимаю, это не в моей юрисдикции! — язвительно подначил я.

— Прости, Леша, все слишком серьезно.

— Серьезно для кого? Для людей? Или для тебя? — взорвался я.

Она подняла тревожный взгляд.

— Да, я догадался. Ни один человек на Земле не способен ходить по воде и уж тем более летать по воздуху!

Не то чтобы я ее обвинял, просто раздирала обида за то, что от меня скрывают нечто важное. А ведь ситуация касается не только меня одного: если у человечества есть враги, хотя бы ИМП должна об этом знать.

Но Алиса продолжала гнуть свою палку:

— Разработки департамента на порядок превосходят ваши, это секретная информация, и я не должна раскрывать перед тобой козыри. Но выхода не было: мне пришлось воспользоваться магией, чтобы мы смогли выбраться оттуда.

— Однако ты и бровью не повела, когда в присутствии старика мы отправились гулять по воде…

— Ему никто не поверит. Сочтут психом. Он и сам это понимает, ну или вскоре поймет.

Я вздохнул.

— Ты ведь знаешь, что я не смогу забыть того, что видел. Если, конечно, у тебя в рукаве нет еще одного козыря, который сотрет память.

— Нет. Такого у меня нет.

Кажется, она об этом действительно сожалела. Одуреть можно!

— Прости… — снова произнесла она.

Повисла томительная пауза.

— Те люди… или кто они там… гости из параллельной вселенной? Не важно. Они вернутся?

— Скорее всего. Ты же слышал: есть еще порталы.

— И что ты намерена делать со мной?

— Ты по-прежнему под моим наблюдением.

— Но почему? Разве я не помеха? Ты могла бы оставить меня в покое и продолжать расследование. Будешь искать следующий портал.

— Этим постоянно занимаются люди из департамента, — только и ответила девушка.

Вытягивать из нее ответы я больше не мог. Все равно не расколется.

Кто были те люди, так и останется загадкой, как и настоящая личность Алисы Расколовой. По крайней мере, до какого-то времени. Но один вопрос не давал мне покоя больше, чем все остальное: почему она не хочет расставаться со мной? Зачем вести наблюдение за человеком, невиновность которого, по сути, доказана. Ведь она видела, как патологоанатом пытался избавиться от улик, будучи зачарованным неизвестным магом, и я в это время был рядом с ней. А потом и мать мальчика умерла от чьего-то колдовства. Это полностью снимает с меня подозрения. Похоже, обвинение — мишура, умело прикрытая бюрократией и притянутыми за уши домыслами. Каковы тогда истинные замыслы и цель департамента? Вот еще один вопрос, ответ на который хотелось бы получить.

Я чувствовал себя бревном, выброшенным в открытое море, — куда занесет, туда и попаду, — и ничего не мог с этим поделать. Наблюдая эту свистопляску, так внезапно поднявшуюся вокруг, можно было предположить только какие-то глобальные неприятности. А внутренний голос твердил: у этой истории плохой финал. И остановить события не удастся: это похоже на снежный ком, катящийся с горы, который будет расти, пока не спровоцирует лавину.

Петр проводил нас до машины. Вещи, которые были на нас, нам отдали просто так, в благодарность за избавление от неприятностей, а нашу мокрую одежду сложили в пакет. «Это меньшее, что мы можем сделать для вас», — сказала Люба, когда мы покидали их дом.

Мы распрощались с жизнерадостным стариком и уселись в машину. Звонок раздался, как только Алиса завела двигатель.

— Слушаю, — сказал я Виталику.

— Леша… — он помедлил, — у тебя все в порядке? Я чувствовал неладное: ты готовился к смерти?

— Было дело, — вздохнул я. — Но уже все в порядке. Группа в пути?

— Да, Горыныч не на шутку встревожился! Снял многих с заданий и отправил к вам. Они будут с минуты на минуту.

— Хорошо. Пусть осмотрят маяк, думаю, его не помешает проверить еще раз. Петр — человек, которого ты нам прислал, в общем, он окажет содействие. Скажи, есть новости от вчерашнего патологоанатома?

— Да… тут такое дело… — он замялся, — в общем, он мертв! Найден утром в постели. Предположительно, остановка сердца.

— Дьявол! — выругался я. — Кто его обнаружил?

— Дочь. Ее допросил департамент.

— И что?

— Ничего конкретного. Она сказала, что отец водил кучу знакомств, дома постоянно бывали гости. Хм-м… правда, заострила внимание на одном, но он, напротив, скорее вызывал у девушки симпатию, чем неприязнь.

— Конкретнее, пожалуйста, — попросил я.

Виталик напрягся, вспоминая рапорт, и наконец вымолвил:

— Она рассказала, что мужчина был очень опрятный, в старомодном костюмчике с галстуком-бабочкой, такие уже давным-давно никто не носит. Весь такой интеллигентный, говорил красиво, без запинок, чем-то похож на профессора университета. Мужчина попил с ее отцом чай и все. Она заверила, что никогда раньше с ним не встречалась, однако он показался ей знакомым!

— Виталик, отправьте к ней спеца, пусть сделает фоторобот. Это может оказаться зацепкой. Только у меня одна просьба: скажи шефу, чтобы это сделали негласно и оперативно. Это важно! Если убийца заподозрит, что девушка может вывести на след, — убьет и ее. А у него, поверь на слово, это получается запросто.

Провидец согласно буркнул в трубку и отключился.

До Питера добирались в полном молчании. Алиса неслась на всех парах, стараясь успеть до вечерних пробок. Машина резко закладывала виражи, вихляла, обгоняла других, менее расторопных автолюбителей. Лихая езда доставляла ей удовольствие, помогала отогнать проблемы, хотя бы какое-то время не думать о будущем. Я решил пока не допрашивать рыжую. Чувствую, скоро сама все выложит, надо только подождать.

На улицу опустились сумерки, загорелись фонарные столбы, тянувшиеся стройными рядами бравых солдат: бросая на дорогу снопы света, они готовили мир к ночи. Было почти девять часов, когда серебристая «копейка» бойко притормозила у бывшего «Зингера». Рыжая устало вздохнула, выходя из машины: для нее начинался новый этап работы, и спастись быстрой ездой уже не получится.

За спиной противно квакнула сигнализация, а нас встретил как всегда доброжелательный Вадик. Желание трепаться с ним отсутствовало напрочь. Коротко кивнув, мы двинулись внутрь и дальше, на второй этаж. Шеф, наверное, с ума сходит в ожидании отчета, хотя бы устного. ИМП пустовала, рабочий день у всех закончился еще в пять часов. На службе оставались только начальство да наш связист — он вообще редко уходил домой: по уши поглощенный работой, мог запросто тут переночевать. А оперинженеры разбрелись по вызовам, эти всегда заканчивают день, когда получится.

Горыныч томительно всматривался в нашу парочку, когда мы без стука вошли в кабинет. Сегодня, видимо, все решили под конец дня поиграть в молчанку. Мне было абсолютно плевать на эти игры, а рот открывать не хотелось, просто потому что лень.

Но шеф, однако, не выдержал первым. Еще бы, он же тут последние пару часов только нас и ждал.

— Докладывай, — лишенным всяческой интонации голосом сказал он.

— Маяк зачищен, группа из шести магов уничтожена, — пожал я плечами.

Он перевел взгляд на Алису — та ничего не собиралась добавлять, и вновь начал сверлить меня. Конечно, своего подчиненного он истязать имеет полное право, а вот рыжую ни с какого бока не ухватить.

— Почему не задержал?

Шеф прекрасно знал о моей любви истреблять зло на корню и всякий раз был этим недоволен, полагая, что людей, даже съехавших с катушек, надо пытаться перевоспитать, а не отправлять на тот свет. Его право, пусть считает, как хочет. Но только мне в боевых действиях виднее — кого, куда и почему.

— Не было возможности.

— Пускай, — уступил шеф, но тут же задал вопрос, которого я подсознательно ждал: — С какой целью маги собрались на Толбухине?

Сейчас я мог выложить Горынычу абсолютно все, и тогда у Алисы прибавится проблем. Начальник ИМП не станет мешкать и быстро донесет нужные сведения до общественности или всколыхнет весь департамент по делам с маг-населением, так что им мало не покажется, пусть инстанция и повыше нашей. Но что-то подсказывало мне не делать этого. Уж не знаю почему, но я решил подождать и приберечь правду на потом.

— На верхушке маяка обнаружилась пентаграмма. По словам Алисы, она аккумулировала энергию и отдавала ее магам. Из-за высокой концентрации энергии люди вокруг начали заболевать.

— А маги? Они же находились ближе всех!

— В маяке обнаружился секретный лаз. Он вел под землю, в пещеру. В ней и укрывались от излучения колдуны, черпавшие силу из пентаграммы. К тому же они, как-никак, маги, чего им стоило наворожить защиту для самих себя!?

— Это все?

— Все.

Шеф выдержал паузу.

— Алиса, тебе есть что добавить?

— Никак нет. Я подтверждаю слова Алексея Сказова. Маги пытались стать сильнее за счет пентаграммы-аккумулятора. Когда мы спустились за ними вниз и попытались задержать, произошло землетрясение. Видимо, сила, скопившаяся в пентаграмме, оказалась без контроля и начала вырываться наружу. Мы еле унесли ноги.

— Значит, они все остались под завалом?

— Именно, — подтвердила девушка.

Умело сказанная полуправда хитрее продуманной лжи.

На столе завибрировал мобильник. Шеф предупреждающе поднял палец вверх, давая понять, что звонок важный. А когда отключился, с многозначительным видом поглядел на меня.

— Сделали фоторобот. Вас ждет Виталик.

— Выяснили, кто говорил с патологоанатомом? — оживился я.

— Да. Но лучше вам это узнать от нашего провидца.

Еще до перемен Виталик работал обыкновенным сисадмином, а сейчас играл одну из самых главных ролей в компании. И хотя он сохранил для себя привычное окружение из компьютеров, материнских плат, винчестеров и бесконечного софта, внутренне изменился кардинальным образом. От щуплого неуверенного очкарика не осталось и следа, едва только он научился читать души других людей. Виталик понял, что не так уж сильно проигрывает всем, напротив, он даже лучше подавляющего большинства. Новые способности принесли уверенность, а аналитический ум сделал его чрезмерно рассудительным и бесстрастным. Я не помню случая, чтобы он перед кем-то испытывал стеснение, или стыд, или любовь… Так сложилась судьба, что он сам стал бездушным компьютером, нещадно анализировавшим все и всех. Но самое интересное — ему это нравилось, он как будто был рожден для этого.

Конечно, далеко не всякий человек мог стать провидцем. Это редкий дар (или проклятие?), способности к которому толком никто не умеет выявить. Чаще случалось так, что вместе с магическими проявлениями у человека попутно обнаруживалось еще и вот это.

Когда мы вошли в кабинет к Виталику, он внимательно оглядел нас с ног до головы, мгновенно отметив, что наша одежда отличается от обычной, но ничего по этому поводу не сказал. Интерес провидца угасал с невероятной скоростью, как только его проницательный ум находил разгадку. Вот и сейчас ему стало ясно, что мы промокли и пришлось переодеться. Любой другой человек удивился бы, задал множество вопросов, посмеялся в конце концов, но только не Виталик.

— Леша, я только что закончил прогонять по базе фоторобот. Ты был прав, мужчина, беседовавший с патологоанатомом, маг, и дочери покойного не просто показалось, что они знакомы.

— Не томи, Виталий, выкладывай, — попросил я.

Он развернул монитор в нашу сторону. И то, что мы увидели, вогнало нас в ступор. На экране застыла фотография самого известного на планете человека — Трофимова Александра Терентьевича, иначе говоря, того, кто первым обнаружил магию на Земле.

— Это еще не все, — добавил провидец.

— По-моему, и так чересчур! — с сарказмом вставил я и тут же, зная, что Виталик воспримет мои слова буквально, спохватился: — Но ты продолжай, не стесняйся.

— Профессор Трофимов находится в далеком родстве с погибшими Афанасьевыми.

Этой новостью Виталик убил нас окончательно.

Хорошо, что стул оказался недалеко: я вовремя осел на него, не в силах переварить услышанное. Что же это получается: самый первый маг планеты причастен к таким делам…

— Леша, — окликнула меня Алиса.

Вяло повернул голову к ней.

— Ты думаешь, это он хотел переселиться в тело мальчика?

Я не думал. Я это знал.

— Он стар и богат, а еще он — профессор, обладающий незаурядным интеллектом, всю свою жизнь отдавший развитию науки. Как, по-твоему, захочет он прощаться с миром, в который пришла магия? Сколько попыток он совершил, чтобы добиться результата первым? Миллион? Два?

— Его любовь к науке — не повод совершать преступления.

— Плохо ты знаешь людей, — огрызнулся я и обратился к Виталику: — Где сейчас профессор?

Он ответил незамедлительно, видимо, подготовился заранее:

— У него закрытая лекция в одном из университетов здесь, в Санкт-Петербурге.

— И почему-то я совсем не удивлен, что из всех городов мира он оказался сегодня в нашем.

Алиса напряглась. Похоже, поверила в мою догадку.

— Поехали, — встала она. — Может, успеем к концу. Только вот… в такой одежде в подобные места как-то неудобно.

Я оценивающе осмотрел Алису и произнес:

— Ну эту проблему мы сейчас решим.

И правда, надо было что-то делать с мужским тряпьем, которое висело на ней.

Я полез в карман за мобильником — звонить Катьке. У нее на рабочем месте всегда есть запасное барахло. По правде говоря, она будет не в восторге оттого, что незнакомая девка наденет ее одежду, но тут я рассчитывал на свое нечеловеческое обаяние и Катькино любопытство.

После устроенного допроса с пристрастием пару вещей все-таки удалось выклянчить. Я долго объяснял, что это чисто из служебного долга и — упаси бог! — никак не для каких-либо других целей. А в конце добавил, что, если — мало ли что может случиться при выполнении опасного задания! — испортим, то купим новое, в сто раз лучше! После этого Катька сдалась окончательно.

Надо сказать, фигуры у обеих девушек были практически одинаковы. Алисе даже туфли пришлись впору, а фирменные джинсы и блузка с пиджаком вообще сидели как влитые.

— Так гораздо лучше! — одобрил я.

Примерка проходила в кабинете Кати. Рыжая была просто в восторге от новых тряпок и откровенно радовалась возможности сменить служебную форму на повседневный наряд.

— Спасибо! — просияла она. — Мне безумно нравится! Катя твой друг?

— Вроде того… — уклончиво ответил я, предвкушая ревностный допрос этого самого друга.

— Слушай… — Алиса смущенно замялась, — я благодарна, что ты не сказал Геннадию Ярославовичу о настоящей цели магов. Это сейчас ни к чему.

— Надеюсь, я поступил правильно.

— Так и есть, Алексей, — твердо произнесла она.

Одежда, которая сейчас была на мне, полностью устраивала. Плевать, что там у этого профессора — лекция, прием или званый ужин. Перед лицом правосудия все равны. И если все это подстроил он — убил мать мальчика, патологоанатома, подставил меня, попытавшись сделать из пьяницы бога, я с удовольствием прикончу мерзавца!

Гнев накрыл волной, и только голос рыжей колдуньи вывел меня из глубокой задумчивости.

— Поехали, — нетерпеливо сказала она. Приподнятое настроение, вызванное приличной одеждой, все еще владело ею.

Я кивнул. Да, поехали ловить злодея. Слишком много их развелось за последнее время.

Виталик прислал адрес университета. В этот раз было недалеко: перебраться через мост — и почти на месте. Хорошо бы успеть до его разведения покончить с делами, а то потом до дома не доберешься.

Взвизгнув покрышками, «копейка» сорвалась на дорогу. Алиса, как и обычно, получала драйв от стремительного движения.

— Ты всегда так лихо ездишь?

— В моем поселении машин было очень мало, а когда сюда переехала, обилие транспорта меня просто поразило. Ну и, как только села за руль, понравилось, — гордо ответила девушка.

— Машин, говоришь, не было… Так же, как и лодок? — мои настойчивые попытки хоть что-то выведать у Алисы не прекращались.

— Тебе так важно это знать? — за этими словами Алисы подразумевалось нечто гораздо большее.

— Да.

— Леша, я выросла очень далеко. В захолустье, можно сказать. А сюда приехала несколько лет назад, еще совсем девчонкой. И, если бы меня не попросили, я бы так и не отважилась. Но тот человек… после его слов я поняла, что это мой путь, судьба. Понимаешь? Я должна помогать людям.

— Это все причины? Просто помогать людям, потому что они тебе приятны?

— Они мне приятны, — повторила она. — Ты мне приятен. А еще я достаточно натерпелась ненужных страданий, чтобы хотеть уберечь от них других.

Я вопросительно смотрел на нее. Алиса не отрывала глаз от дороги, мы уже неслись по мосту.

— В моем поселке были неприятности. Пока с ними не покончил один человек.

— Тот самый, который направил тебя на путь истинный?

— Верно.

— Хотел бы я с ним познакомиться, может, и мне что подскажет, — сарказма в моем голосе было больше, чем обычно.

— Придет время, и вы увидитесь. Может быть… — неопределенно прозвучал ответ.

Я промолчал.

После того как на Земле появилась магия, университеты стали привилегированным местом. Множество молодых ребят грезили учебой в одном из них. Ведь на каждой кафедре преподавался курс практической магии, без которой ныне не обходилось ни одно производство. За шесть лет в стране закрылись почти все ПТУ и техникумы, народ стал одержим знаниями. А университеты повысили проходной балл до такой степени, что нужно было родиться чуть ли не гением, чтобы иметь право обучаться в святая святых.

День открытых дверей стал почти национальным праздником, вроде девятого мая или даже Нового года! Учебные заведения заполняли потоки нахлынувших посетителей. Очереди выстраивались километровые. Причем строптивые школьники сами, без сопровождения родителей, приезжали в большие города, чтобы лицезреть чудо — стены дворцов науки и просвещения. Родители испытывали смешанные чувства: с одной стороны, это огромная удача, что чадо еще в седьмом классе планирует получить высшее образование, а с другой — все понимали настоящую причину этого рвения. «Нет худа без добра», — вспомнилась старая пословица.

Нам не повезло: улицы еще на подступах к университету были полностью забиты машинами. Не удивительно, если учесть, что лекцию сегодня читает знаменитейший профессор Трофимов. Мы изрядно помотались по близлежащим дворам в поисках заветного пятачка для парковки, и в итоге удача нам улыбнулась: машину удалось загнать на высоченный бордюр, наполовину заехав на газон. Алиса болезненно скривила лицо, когда «копейка» чиркнула днищем по бордюру, словно это ее саму протащили спиной по асфальту, а не груду металла. Понимаю. Мне свою «девятку» тоже было бы жалко, хотя теперь-то от нее ничегошеньки не осталось.

Спустя четверть часа мы наконец оказались в храме знаний. Наткнувшись на охрану, предъявили удостоверения. Увидев корочку Алисы, те чуть ли не испуганно расступились по сторонам.

Консьерж, как и полагалось, встречал и провожал гостей у входа. Это был грузный армянин невысокого роста с поседевшими усами, отличавшийся хорошими манерами и благопристойным выражением лица.

— Не подскажете, где сейчас находится профессор Трофимов? — спросил я, показывая документы.

Консьерж хмуро изучил содержимое, затем связался по рации с охраной на улице. Видимо, те быстро подсказали ему, как следует себя вести с такими гостями, как мы, потому что от сумрачной многозначительности служителя не осталось и следа:

— Профессор недавно закончил лекцию и сейчас у себя на кафедре. Мне предупредить его о вашем визите?

— Не надо, просто скажите, как туда добраться.

— Подниметесь по винтовой лестнице, а затем пройдете через атриум в крайнюю слева дверь, не ошибетесь. Ну а дальше прямо до конца и направо. На двери будет табличка «Кафедра РАЭС».

— Благодарю, — отозвался я и через секунду выкинул консьержа из головы.

В холле было многолюдно, народ забирал одежду из гардероба, и сейчас здесь, внизу, царило настоящее столпотворение. Огибая толпящихся людей, мы двинулись по указанному маршруту. Путь действительно оказался простым и незатейливым вопреки тому, как это обычно бывает в подобных местах: любое незнакомое учебное заведение поначалу кажется лабиринтом. Нам вновь повезло.

Отыскав старинную поблескивающую лаком дверь с нужной табличкой, мы постучали. Не дождавшись ответа, просто повернули круглую стеклянную ручку и вошли внутрь. Оказывается, за первой дверью скрывалась еще множество помещений. Заходить во все поочередно мне не хотелось, а потому я громко произнес:

— Профессор Трофимов, вы здесь?

После короткой заминки из-за крайней правой двери донесся еле различимый голос:

— Да, проходите, кто бы вы ни были! — профессор говорил жизнерадостно, явно на эмоциях после публичного выступления.

Мы отправились на звук.

Перед нами стоял жилистый, высокого роста — на целую голову выше меня — пожилой человек. Твердый открытый и величественный лоб, внимательные глаза, седые волосы, зачесанные назад, густая белая борода. Несмотря на возраст, в профессоре чувствовался внутренний огонь, а глаза сияли азартом. На нем был деловой пиджак, но не из тех, что любят носить бизнесмены, а истинно профессорский: с заплатками на локтях и тремя удобными кармашками, чтобы прятать в них ручку, которой постоянно приходится ставить подписи на курсовых работах студентов. Брюки строгого покроя, а вот ботинки совершенно обыкновенные: недорогие, но удобные. Профессор был недурно сложен: крупные руки с проступающими на них венами говорили о том, что этому человеку не чужд физический труд, а твердая прямая осанка свидетельствовала о выносливости — даже малоподвижная работа за столом и у доски не нанесла ущерба его гордой выправке. Трофимову Александру Терентьевичу было семьдесят пять, а запас энергии, бьющей в нем через край, мог бы принадлежать скорее восемнадцатилетнему юнцу. Видимо, железная воля и не поддающийся старческим напастям натренированный за долгие годы работы в университете ум позволяли ему сохранять такую форму.

— Оперинженер Алексей Сказов, — представился я, — а это Алиса Расколова, она работает в департаменте по делам с маг-населением.

— Любопытно, — отозвался он, — обычно ко мне приходят дельцы, менеджеры крупных компаний и всевозможные директора, чтобы лично выудить какую-нибудь новенькую разработку. Но чтобы нагрянули из ИМП и департамента — это впервые!

Профессор стоял в расстегнутом пиджаке, засунув руки в карманы брюк. Он общался с нами, держа голову немного набок, но это вовсе не означало, что он в чем-то раскаивался. Нет, просто такая у него, по всей видимости, была манера.

— Итак, чего вы хотите, молодые люди? — поинтересовался профессор.

— Хотим знать, знакома ли вам семья Афанасьевых? Марина, Николай и их сын Никита?

— К сожалению, не имел возможности знать своих погибших родственников. Не подумайте, что я к ним холодно относился, просто наше родство — седьмая вода на киселе, — задумчиво ответил он. А затем спросил: — Говорят, мальчика убил один из ваших?

«Скотина. Сукин сын. Ты провоцируешь меня? Знаешь, что я оплошал, и пользуешься этим», — язвительные слова завертелись на языке, но я, пересилив себя, сдержал эмоции.

— Оперинженер убил его отца, но тот был магически связан с сыном. С одной смертью случилась и другая. Этого нельзя было предугадать.

— Позвольте, молодой человек, разве вы не знаете — отсутствие опыта в вашей профессии не освобождает от ответственности.

Ну уж нет! Для простого совпадения это слишком. Ты причастен к этому делу, профессор.

— Где вы были этой ночью? — ледяным тоном процедил я.

Марину Афанасьеву привезли в больницу вчера ближе к вечеру, тут же приставили охрану, в палате было чисто, смертоносный букет с лилиями появился только утром. У профессора было предостаточно времени подкинуть его.

— Не хотите ли вы меня в чем-то обвинить? — усмехнулся он.

— Ответьте на вопрос.

— Этой ночью я находился дома и спал. Консьерж подтвердит, что я не покидал квартиры вплоть до утра, — профессор говорил совершенно спокойно, полностью владея ситуацией и собой. К тому же он был слишком стар и опытен, чтобы вот так запросто выдать свое волнение.

Но я уже не сомневался, что это именно он совершил преступление.

— Патологоанатом, с которым вы общались незадолго до смерти Марины Афанасьевой, скончался от сердечного приступа. Это очень странно, потому что женщина умерла по той же причине. Как вышло, что вы знали обоих, абсолютно не связанных между собой людей? Выходит, водить с вами дружбу — дело опасное.

Александр Терентьевич задумался. Впрочем, мыслительный процесс — это все, что отразилось на его лице. Ни тревоги, ни опасений, ни замешательства. Словно перед нами машина, анализирующая ситуацию, а не живой человек.

— Будьте так любезны, профессор, ответьте, — провоцировал его я.

Но профессор молчал.

— В интересную ситуацию вы меня загнали, юноша, — наконец вымолвил он. — Разрушили много планов, создали дискомфорт.

Мы с Алисой ждали продолжения.

— А знаете, поначалу я был уверен, что магия — это благо! — вдруг сказал он и начал расхаживать по кабинету. — Но спустя пару лет, когда мир начал лететь в тартарары, мне захотелось обернуть все вспять, искоренить колдовство. Вы меня понимаете, юноша?

— Совершенно с вами согласен, — без тени колебаний ответил я и подумал, что мне удалось достучаться до него, вызвать на откровенность, за которой последует признание вины, а затем мы его арестуем.

— Вот-вот, я тогда сильно сожалел. Мир начал погружаться в хаос. Так много было жертв из-за безумия, которое овладело глупыми людьми. Но потом я вновь передумал! — рассудительно продолжал он. — Те, кто поддался соблазнительным попыткам стать могущественным существом, слабые особи. Они — бич нашего общества, исчезни они — мир вздохнет с облегчением. Вы ведь этим занимаетесь, Алексей Сказов? Искореняете безумцев.

— Только тех, кто перешел черту.

Люди, которые поддались власти магии, — наркоманы. У каждого из нас существует граница, которую лучше не переходить. Но стоит просто заглянуть в пропасть, как она тебя поглотит и сведет с ума. Да, это сила. И это власть. Но от тебя прежнего ничего не остается. Подобное почти произошло со мной на маяке Толбухина: мне не хватило сил, чтобы одолеть противников, и я приблизился к своей черте в поисках могущества, но… не переступил ее. Пока еще не переступил.

Профессор утвердительно покачал головой:

— Но вы же понимаете, что их слишком много? Слишком! Вам одному не удастся уничтожить всех.

— К чему вы клоните? — спросил я, заметив, как на лице Алисы отобразилось томительное волнение.

— Новый мир не построить, если власть не возьмут в руки сильные.

— Такие, как вы? — подначил я.

— Вы не представляете, как долго я занимался наукой, как много сил отдал этому, — игнорируя мой вопрос, продолжал профессор. — А вы знали, к примеру, что человечеству уже давно не нужна нефть? Что автомобили можно создавать на электрической тяге, и они будут превосходить устройства внутреннего сгорания? Конечно знали! Это всем известно. Вот только жалкие слабые предприниматели ни за что на свете не захотят лишиться своего богатства. Разве они не перешли черту, о которой вы говорите?

— Они никого намеренно не убивают, — возразил я.

— Неужели? А как же загрязнение окружающей среды? На сколько лет из-за некачественного воздуха сократилась жизнь населения? На миллионы в целом? — спросил он и тут же ответил: — Гораздо больше!

Я молчал. Знал, что он прав. Но так устроен мир, это политически оправданные риски: запрети Россия использовать бензин, нас подомнут под себя другие страны. Экономика рухнет. И крови тогда прольется гораздо больше.

— Еще до появления магии эти люди были безумцами. Давным-давно перешли твою так называемую черту. А те, кто пытается практиковать дома, в обход законов, лишь жалкие крохотные помехи. Ты не на тех нацелился, инженер! — насмешливо произнес Трофимов.

— Это вы пытались захватить тело мальчика? — прямо спросил я.

Профессор подошел к столу, открыл ящик и достал пачку папирос. Таких уже давно не выпускают.

— Хороший табак, остались запасы еще со времен Советского Союза. Не чета нынешней отраве! — произнес Трофимов, держа в руках «Беломор».

Он закурил прямо в кабинете. Горький дым поплыл по помещению.

— Я нашел способ, точнее союзников, которые помогут сделать этот мир чище, — выдыхая струю белого облака, сообщил профессор.

Алиса подалась вперед, но я остановил ее жестом.

Пусть скажет.

— Они уже давно создали идеальную цивилизацию. Мы о такой можем только мечтать! Но для того чтобы изменить Землю, им нужна помощь. Им нужен я.

— Но ты слишком стар для переворота… — формальности остались позади, мы подошли к самой сути.

После его слов наконец-то все станет ясно.

— Да, — молвил профессор. — Я слишком стар, но далеко не глуп. Жертвы — заметь, инженер, если бы не ты, то она была бы всего одна! — необходимы. Но сейчас уже слишком поздно: колесо сансары закрутилось, и его не остановить ни тебе, ни этой глупой девчонке, — он смерил Алису презрительным взглядом.

— Жаль, что те, кого ты выбрал в союзники, не верят в судьбу, — вмешалась она.

— Им и не надо. Люди и они — изначально разные. Впрочем, меня предупреждали, что ты объявишься, а также, что не сможешь понять.

— Кто предупреждал? — спросил я.

— Гости, — коротко ответил Трофимов.

Папироса догорала в его жилистой руке.

— К сожалению, по твоей вине мне не удастся занять тело мальчика. Но они обещали мне другое тело, молодого создания, которое само решило принести себя в жертву ради нашего общего блага. Разве это не высшая добродетель?

— Александр Терентьевич Трофимов! Вы арестованы за убийство двух людей, за эксперименты над людьми, за вмешательство в психику неопытного мага, — я выносил приговор и делал это со странным чувством на душе.

Желание прикончить этого человека куда-то пропало. По сути, он был прав — мир может стать чище, но у людей не хватает смелости совершить переворот всем вместе, так, чтобы не было жертв. Земляне никогда не смогут договориться между собой. Да, им нужна одна твердая рука, которая будет править безраздельно. Но чтобы такой человек стал у власти, он должен быть не с этой планеты. Он вообще должен быть не человеком.

— Пусть так, Алексей. Но, боюсь, у тебя и твоей подруги не хватит сил меня задержать.

Мы все замерли.

Профессор затушил окурок в пепельнице, которая была в ящике стола, и выжидательно уставился на нас.

Пистолет можно было не доставать — не сработает. Алиса могла бы прикончить его самостоятельно, одной лишь ворожбой, но почему-то стояла без движения, словно беспомощная кукла. Я резко потянулся за пантаклем. Читать мантры слишком долго, он может что-то предпринять, а потому надо сделать над собой усилие и колдовать так, без подготовки.

Поток энергии, пусть и нехотя, все же подчинился — хватило одного прикосновения. Без мантр и пассов руками я почувствовал, как он бесконтрольно вырывается наружу, однако кое-как овладел им и направил убийственную волну в сторону профессора. Но тот даже не двинулся с места, абсолютно уверенный в том, что мы, два опытных мага, не сможем совладать с ним.

Когда мои усилия распылились в прах, Алиса наконец-то выговорила:

— Он под защитой. Не своей, чужой. И она слишком сильна, чтобы мы, даже вместе, проломили ее. Не трать силы, Алексей.

— Девушка знает, что говорит. Она в отличие от тебя способна на многое, — вставил Трофимов, а затем за его спиной открылся портал.

— Прощайте, господа. Алексей, а твоего решения я буду ждать. Отчего-то мне кажется, ты все прекрасно осознаешь. А я обычно верно читаю людей.

Профессор сделал шаг в оранжево-алый портал и исчез.

Внезапно Алиса спохватилась:

— Скорее, ищи пентаграмму! Она немаленькая и спрятана где-то здесь.

— Но зачем? — обреченно спросил я, — он же ушел.

— Ушел, но мы можем ему помешать прийти в нужное место! Портал — коридор, и конечную цель можно изменить, пока он не вышел из него.

Алиса заметалась по комнате, сбивая ногами ковры и заглядывая под стол, выдвигала ящики и рылась в профессорских бумагах. Я же подошел к доске и поднял закрывавший ее белый экран, на который транслируют презентацию с проектора. На темно-зеленой поверхности обыкновенным белым мелом была нарисована причудливая пентаграмма. Внутри двойного круга значилось имя профессора, а рядом еще какие-то каракули — латынь всегда была моей главной слабостью.

— Черт! На самом видном месте! — выругалась Алиса и стала напряженно вглядываться в пентаграмму. — Понятно, эти символы обозначают координаты выхода, нужно подправить лишь один знак! Вот так, — схватив мел, стерла тыльной стороной руки символ и подрисовала закорючку. Энергия влилась в пентаграмму. И портал, пылающий посреди комнаты, содрогнулся и передернулся, словно изображение на экране телевизора исказили помехи, а затем исчез окончательно.

Университет опустел. Разошлись последние служители, комендант, скучая, позевывал на своем посту. А мы заняли сцену посреди атриума. Здесь стояло множество стульев, но мы сидели прямо на невысоком подиуме, свесив с него ноги и едва доставая подошвами до кафеля.

— Как думаешь, почему он решил раскрыть себя? — вдруг спросила Алиса. — Ведь прямых доказательств не было.

На мгновение задумавшись, я ответил:

— Терять было нечего. Он нашел другое тело. Ему предоставили его, по всей видимости, те самые гости, которых ты прогнала с маяка. И о которых так ничего мне и не рассказала.

Мне уже плевать было, кто эти «союзники» профессора, которые облюбовали Землю. Мысленно я то и дело возвращался к его словам: «…твоего решения я буду ждать», и еще: «…ты все прекрасно осознаешь».

— Он зацепил тебя, Алексей. Задел за живое.

— Знаешь, если бы он не убил тех людей, я бы его поддержал, — неожиданно для самого себя я произнес это вслух. — Да, он виноват и заслуживает казни. Самой жестокой казни! Но… Эти безумцы, за которыми охотится ИМП, — мелочь. Земле нужна твердая рука. Одна-единственная. Профессор прав.

— Нет, не нужна, — голос Алисы звучал как никогда твердо.

— Другого выхода не существует, девочка, — устало выдохнул я.

— Ошибаешься. Там, откуда я… в общем, мы живем так, как хотим, и правительства нет вообще! Все свободны, каждый сам принимает решение. Мы давным-давно прошли этот этап развития. Для местных власть — тяжелое бремя. Каждый начальник лишь сам себе!

— Это невозможно, — возразил я. — Случись конфликт, кто его будет решать?

— Тот, кто захочет.

Сухой смешок вырвался из моего рта.

— Одна-единственная война погубит всех в этом утопическом месте.

— Война была, — серьезно ответила она. — Война против тех, кто создал так называемую единую цивилизацию. Такую, как хочет создать профессор здесь, на Земле, при помощи…

— Кого, Алиса? Ну кого? — не выдержал я.

Повисла тишина. Алиса долго молчала, прежде чем выговорить то, о чем я уже догадывался, но во что никак не решался поверить:

— Я — гость. А воевали мы за свободу.

Глава третья: ДЕПАРТАМЕНТ

Рапорт о случившемся я решил отправить шефу утром. Сообщу, что профессору Трофимову удалось достигнуть таких глубин, что он сумел создать портал, позволяющий перенестись в любое место. Именно так он проник в палату к Марине Афанасьевой и, скорее всего, таким же образом убил и патологоанатома. Почему он выбрал белые лилии в качестве смертельного подарка, я не знал. Быть может, в его душе проснулась сентиментальность, если такое вообще для него возможно. Ну а мальчик Никита — тут все просто: он желал занять юное тело, и подходящей кандидатурой оказались проверенные, хотя и очень далекие родственники. Но как только мы прижали его к стенке — профессор исчез, шагнув в неизвестно откуда взявшийся портал. Про пришельцев с другой планеты я предпочел умолчать.

Так попросила Алиса.

После того как мы оставили за спиной людей из департамента — приехала даже Аделаида Петровна, якобы начальница Алисы, — прошла целая уйма времени. Мосты на Неве развели, и возвращаться домой никакого смысла не было. К счастью, Алиса жила на этой стороне, всего в получасе лихой езды от университета.

— Я — гость, — повторила она.

Думаю, пройдет еще немало времени, прежде чем я начну верить ее словам. Хотя с появлением магии мне пришлось наблюдать множество странных вещей, но пришельцы — это же совсем другое дело!

— Моя планета называется Небо. И меня прислали сюда проследить за происходящими переменами и предотвратить появление врагов.

— Переменами? Ты имеешь в виду магию? — спросил я.

— Да. В ее возникновении здесь отчасти виноваты и мы. Но справедливости ради надо заметить, что Земля уже давно была готова к этому! Пентаграммы, заклинания, молитвы — все уже было и ждало своего часа. Просто, судьба решила, что время пришло.

— Ты покажешь мне свой космический корабль? — пошутил я.

— Для путешествий по мирам вовсе не обязательно иметь корабли, Леша, — Алиса совершенно не восприняла мою шутку.

Понятное дело, Трофимов ведь не на корабле улетел в космос, а просто исчез в портале, будь он трижды неладен.

— Алиса, а кто были те люди на маяке? — спросил я, уповая на то, что теперь-то, когда карты, пусть не все, но кое-какие, уже раскрыты, она мне точно все расскажет.

— Это повстанцы. Выиграв войну, мы показали врагам, что можно жить в мире, но остались те, кто не захотел принять нашу дружбу. Они образовали отдельные лагеря и даже поселения и долгое время жили тихо, никого не трогая, пока однажды не исчезли все разом. Однако мы понимали, что кто-то из них начнет действовать.

— Выходит, ты небчанка?

— Что? — недоуменно переспросила Алиса.

Вероятно, она ждала, что я начну задавать кучу вопросов, которые, и правда, не давали мне покоя. Однако их было столько, что я не знал, с чего начать. Поэтому и задал самый дурацкий из всех возможных.

— Я, к примеру, землянин. А ты — небчанка, — пояснил я.

— Ах, ты про это… Да. Выходит, что так, — с легкой ноткой разочарования отозвалась девушка.

Я медлил, сделав серьезную мину и собираясь с мыслями.

— Слушай, мне до жути интересно, кто ты и как вообще сюда попала… Но я пока не знаю, что делать с этой информацией. Сейчас гораздо важнее найти профессора. А мне до сих пор непонятно, куда он ушел. То есть он что, оказался на твоей планете?

— Нет, — коротко ответила рыжая и заложила такой крутой вираж, что в голову пришла дальновидная мысль: а не пристегнуться ли мне ремнем безопасности, ведь не просто же так их во все машины устанавливают, да еще и наказывают, если они болтаются без дела.

— Место, куда он ушел, называется Межмирье. Это Перекресток всех Миров.

— С ума сойти! И что, оттуда можно попасть вообще куда угодно?

— Да. Но оно было открыто лишь недавно. И единственная планета, которая сейчас доступна, — Земля. Раньше вход к вам был один, и его охраняли. Но повстанцы постоянно ищут и находят с помощью людей все новые пути. Ведь те, как ты знаешь по опыту, умеют открывать бреши.

— Но зачем? Зачем они стремятся попасть сюда?

— Леша… — помедлила девушка, сворачивая во двор. — Они хотят вернуть все на свои места. Прежняя жизнь их вполне устраивала, они не умеют по-другому и не хотят учиться. А если они окажутся здесь, то даже в небольшом количестве смогут прорваться к власти. Они ведь помешаны на ней. Нет, даже не так — они лучшие в этом деле, — подытожила она. — За считанные мгновения Земля превратится в послушную шестеренку, полностью попадет под их управление.

— Этого-то и хотел профессор. Что плохого в их правлении, если всем станет лучше?

— Не станет. Слабые просто-напросто будут устранены. Начнется жестокий отсев особей. Да, именно особей! Они и за людей-то вас не считают. Вы для них — биоматериал, который может быть полезен. Знаешь, сколько моих соотечественников погибло? Миллионы! Я изучала вашу историю, — добавила она, — сколько длилась самая долгая война? Наша была всегда, не прекращалась ни на секунду. Причем мы просто защищались, пока нас всех не приперли к стенке и тогда… тогда мы их победили.

Машина остановилась в респектабельном районе. Алиса жила в отдельном просторном, судя по его размерам, доме. Интересно всем пришельцам выделяют такие хоромы?

— Но это еще не все, — вдруг сказала она. — Люди постоянно экспериментируют, несмотря на запреты, и волею случая открывают бреши, ведущие в Межмирье, как случилось на маяке Толбухина. У департамента есть главная цель: закрывать их как можно быстрее и избавляться от лазутчиков незамедлительно. Это случайность, что ты их увидел. Днем позже мы бы зафиксировали открытие портала и зачистили его.

— Хочешь сказать, те колдуны случайно создали портал? — не поверил я.

— Те — нет. Они действовали, потому что их волю подчинили.

— Но как? Кто? — изумился я.

— Логики. Так называют повстанцев. Они не могут проникнуть на землю самостоятельно, зато способны отыскать слабого человека и занять его разум. Дальше — дело техники. Они заставят этого человека открыть портал, и жертва будет думать, что действует самостоятельно.

Логики… Я пробовал это слово на вкус, словно пытался понять этих существ, на первый взгляд ничем не отличавшихся от людей.

— Им не обязательно рисовать пентаграммы, как и тебе? — спросил я.

— Да. После того как магия пришла на эту планету, мы выяснили, что человеческое колдовство отличается от нашего. Вы рисуете пентаграммы, чтобы творить ворожбу, мы можем этого не делать, так как более развиты в магическом плане. Но зато вы создаете крайне изощренные заклинания, которые недоступны нам, пример тому — бреши.

— Значит, разница между нами как расами есть?

— Само собой. Небчане, как ты выразился, гораздо старше людей, — произнесла она. И, помолчав, добавила: — Моя сила тут, на Земле, пока еще не действует в полную мощь. Зато в Межмирье можно колдовать без ограничений. Думаю, если ты туда попадешь, твои способности тоже изменятся.

— Как и способности врагов, — подметил я.

Алиса утвердительно кивнула и как-то печально произнесла:

— Однако департамент больше не может сидеть в засаде. Трофимов ушел.

— Трофимов, конечно, личность необычайно целеустремленная, умен, находчив, однако он все же остается обыкновенным человеком, — вставил я.

— Ты не понимаешь. Мы уже давно вели слежку за ним. Конечно, а как иначе? Он с самого начала был в числе подозреваемых, но до этого момента ничем себя не выдал: ездил по конференциям, читал лекции, занимался разработками. Мы знали, что кто-то из людей будет помогать логикам. Однако никак не могли представить, что этим человеком окажется Трофимов.

— Да что в нем особенного, кроме того, что он способен занять тело маленького мальчика? — недоуменно воскликнул я.

— Он знает, как открывать порталы! Профессор Трофимов владеет технологией, которую сейчас несет повстанцам. И это совсем не те жалкие нестабильные бреши, которые могли впускать лишь двух лазутчиков за раз. Пентаграмма, которую он нарисовал мелом на доске в кабинете, идеальна, а если он расскажет, как ее активировать, — мы не сможем остановить лазутчиков. Они откроют порталы во все уголки мира. Ведь логиков — тысячи, уследить за всеми просто невозможно.

Мы уже вошли к ней домой, но было не похоже, что сегодня удастся расслабиться и прилично выспаться. Вместо этого девушка попросила меня подняться с ней на второй этаж. Комната, в которую она меня привела, могла быть оборудована мебелью и прочей атрибутикой домашнего уюта, но, вопреки ожиданиям, была абсолютно вся испещрена всевозможными символами, знаками и пентаграммами.

— Это место — тайна за семью печатями. Если вздумаешь об этом кому-то рассказать — посадят. И сделаю это не я, а правительство, — серьезно предупредила она.

«Ну и на кой хрен ты меня сюда притащила», — подумал я, но вслух сказал:

— Зачем я здесь?

— Хочу услышать от тебя ответ.

Я вопросительно уставился на Алису Расколову, рыжую колдунью, которая была не человеком — пришельцем из другого мира. В воздухе повисла томительная и напряженная тишина.

В ее взгляде едва уловимо проскользнула искорка силы, и за спиной послушно открылся голубовато-бирюзовый портал.

— Колдовать порталы из одного места земли в другое — просто. Попасть отсюда в Межмирье — сложнее. Это другая магия, доступная лишь могущественному человеку, — произнесла она.

— И? Куда же ведет этот?

— К тебе в квартиру.

— Интересный способ спровадить гостя. А мы ведь даже чай с бутербродом не попили, — растерянно пошутил я.

На лице Алисы сохранялось бесстрастное твердое выражение. Видимо, момент для нее был важный, и она хотела, чтобы он стал таким для меня тоже.

— Я предлагаю тебе выбрать, — произнесла рыжая. — Ты волен отправиться домой и быть уверенным, что мы и без тебя поймаем, а потом предадим суду Трофимова. Но ты также можешь остаться здесь и оказать содействие. Правда, в этом случае я не могу гарантировать тебе стопроцентное выживание. Если ты останешься, возможно, умрешь. На это есть все шансы.

Я не торопился с ответом. Подойдя к мерцающему порталу, заглянул с другой стороны и понял: он видим только спереди. Просунув руку внутрь, ощутил прохладу и легкое покалывание, как будто отлежал ее, вытащил назад. А затем любопытство заставило меня заглянуть в брешь.

Если бы кто-то сейчас находился на моей кухне, то обмер бы от страха и изумления, увидев, как прямо из воздуха на небольшой высоте появляется живая человеческая взлохмаченная голова, а потом исчезает, словно и не было этого злого наваждения.

Мне было чертовски интересно все это, а Алиса тем временем ждала ответа.

— Дай подумать до утра, — наконец попросил я.

— Пока департамент будет устанавливать, куда отправился Трофимов, время есть.

— Вы и такое умеете? — поразился я и подумал: наивные оперинженеры, недалекая ИМП! Мои коллеги думают, что обладают чуть ли не передовыми технологиями, а оно вон как выходит: Алиса без какого-либо усилия воли открывает портал, который может перенести в любую точку мира, даже к тебе домой.

— С помощью приборов можно отыскать магический след, — пожав плечами, ответила девчонка. Для нее это было просто как дважды два, ребенок в школе и тот знает больше!

— Зачем здесь столько пентаграмм, если ты колдуешь сама?

— Колдую, но лично могу открыть брешь только в Межмирье. Эти рисунки делают все сами, как, к примеру, любой электрический прибор: мне остается только подать напряжение. Так они устроены. Даже ты откроешь здесь портал, если приложишь некоторые усилия.

— Все настолько просто! — воскликнул я, осматривая комнату.

— Этот дом — штаб-квартира, хотя большую часть времени я живу одна. Как только департамент фиксирует, что где-то на планете открылась брешь, ведущая в Перекресток Миров, одна из наших команд отправляется в то место и зачищает его. В этом, как ты уже понял, нам сильно помогают эти штуки, — просветила Алиса.

Ликбез закончился на том, что рыжая захлопнула портал, ведущий ко мне домой. Он сжался в дрожащий пучок света, разбрасывающий снопы искр, и был похож на ощетинившегося звёздного ежа. Несмотря на то что в комнате постоянно горел свет, исходящий от ламп в потолке, после исчезновения межпространственной бреши вокруг стало значительно светлее, словно что-то вернулось на свои привычные места.

После рассказа рыжей колдуньи в голове царил сумбур, мысли метались взад-вперед, путаясь, словно нитки в клубке, с которым порезвилась кошка. Теперь мне предстояло разобраться с полученной информацией и определить свою роль в этой непростой истории.

Алиса отправилась в один душ, я в другой — благо в этом особняке нашлось несколько солидных душевых кабинок с обилием зубных щеток, шампуней и мочалок. Прохладные струи приятно щекотали, кажется, я постепенно приходил в норму, избавляясь от напряжения. Ведь, если вспомнить, после того, как мы искупались в море, нормально помыться нам не удалось, и к профессору Трофимову пришлось отправиться прямо так.

Оставляя за собой мокрые следы, недовольно осмотрел пол и вздохнул. Все-таки я не дома, где можно позволить себе пренебрежение правилами, в гостях надо быть уважительнее. За последние шесть лет я превратился в грубого аборигена, мало приспособленного к тому, чтобы ухаживать за самим собой. А потому, поразмыслив, схватил влажное после душа полотенце и старательно вытер следы.

Алиса отвела мне отдельную комнату на третьем этаже и даже заранее приготовила сменный комплект белья. Все, что я натянул на себя, — неизвестно чьи штаны, футболку и новые носки — оказалось немного великовато, сгладил ситуацию ремень. На остальное мне было наплевать.

Желудок урчал, в нем будто завелись демоны, требующие жертв, желательно животного происхождения. Первый, он же и последний, раз я ел утром вместе Алисой. А потому не удивился, когда обнаружил ее возле плиты на кухне, которая располагалась прямо за крохотной прихожей на первом этаже.

На сковороде что-то уже аппетитно жарилось — масляные брызги летели во все стороны, мирно гудела вытяжка с встроенной в нее лампой. Это был единственный источник света. Включать основное освещение Алиса не стала, и правильно сделала. Ночь — прекрасное время, которое не стоит портить яркими, режущими глаза ваттами.

Может, у рыжей колдуньи и получалось творить невероятные вещи в бою, но вот кухня явно не ее конек. Несколько раз уронив вилку, а затем и нож, она чертыхалась, всплескивала руками, но в итоге на тарелках появились пристойного вида свиное мясо, паста, которую она незатейливо заправила майонезом, и несколько кусков хлеба. В конце она достала из-под стола початую бутылку коньяка, разлила по бокалам, мне — на два пальца больше.

— Так, снять напряжение, — объяснила она.

Я одобрительно кивнул.

Есть мы отправились на веранду. Лужайку перед ней озарял лунный свет. Глухо шумел лес, изредка слышался шум крыльев летучих мышей и их пронзительный писк, пробирающий до мурашек. Ночь выдалась спокойной, размеренной, а на небе, как ни странно, не было ни тучки. Покончив со свининой, я отставил тарелку в сторону. Пришло время смочить горло коньяком неизвестной мне марки — этикетка была сорвана. Могу сказать только одно: напиток был выдержанный, терпкий, с привкусом миндаля — никогда такого не пробовал.

Алиса, поджав ноги, сидела в плетеном кресле, поверх тонкого халатика она накинула плед. Мне же было совсем не холодно, наоборот, свежий воздух приятно снимал сонное состояние, которое, я чувствовал, вернется, как только моя голова коснется подушки. Девушка достала из пачки сигарету, закурила, и теперь во тьме блуждал красный огонек.

Было приятно сидеть вот так, в полном молчании, и ни о чем не думать. Давно такого не случалось, я даже порадовался. Последний подобный романтичный вечер выдался накануне встречи с отцом. Тогда мы с Дашкой сидели в обнимку, за спиной шумел лес, а впереди плескались о берег волны.

Скоро Алиса, пожелав спокойной ночи, отправилась к себе. А я остался допивать коньяк, наедине с самим собой. Девушка ждала моего ответа и, видимо, сожалела о своем решении рассказать всю правду. Я же до сих пор не представлял, как поступлю утром, — соглашусь отправиться за профессором или вернусь сквозь портал в свое унылое жилище? Я не хотел взвешивать все за и против. Просто ждал, что ответ придет сам собой, утром, как только мысли примут свой обычный ход.

А еще меня что-то очень сильно тревожило. Что-то необъяснимое, словно я должен был встретиться с неприятным мне человеком, и это был совсем не профессор Трофимов, а некто иной.

— Не Бог? — изумился наркоман. — А кто же?

Страх сменился злостью. Как только я понял, что незнакомец вовсе не всесилен, самообладание вернулось ко мне.

— Что тебе нужно? — спросил я.

— Ребенок, — ответил тот, остановившись. Он был разочарован: мне удалось встать с колен и говорить с ним на равных.

— При чем здесь мой ребенок? — голос сорвался на крик.

— Сила! Я вижу, как она течет в этой женщине, и я ее возьму.

«Хрена с два», — подумал я. Ничего у тебя не выйдет, мразь. Пускай я помру тут, но заберу тебя с собой. Именно этого хотел бы от меня отец.

В кармане лежал складной нож, подаренный на мое шестнадцатилетие. Я знал: этот трофей достался отцу с превеликим трудом, в одной из вылазок, когда его отправили в горячую точку. Нож спас ему жизнь, а потом он подарил его мне, чтобы тот когда-нибудь еще сослужил хорошую службу.

Время пришло.

Дрожащей рукой я потянулся к заднему карману. Наркоман в этот момент стоял, разглядывая Дашку. На его лице отображалось блаженство.

Я сделал выпад — и лезвие глубоко вошло прямо между ребер, в самое сердце. Наркоман устало повернул голову в мою сторону, затем перевел взгляд на нож, торчащий из груди, и криво улыбнулся.

— Ты только ускорил и без того неизбежное, глупец, — молвил он.

А затем одним ударом отшвырнул меня в сторону. Я ударился спиной о толстый ствол дерева, легкие содрогнулись от боли.

Беспомощный, побежденный, обреченный наблюдать, как этот демон приближается к Даше, я лежал на земле, временами теряя сознание. Моя невеста скулила от боли, слезы текли по ее лицу, а я больше не мог ничего сделать. Если его не убил холодный металл, то что, что в этом мире способно остановить этот ужас?

Наркоман подошел к девушке и положил свою руку на ее живот. Она забилась изо всех сил, пытаясь высвободиться, но чудовище даже не ощутило этого сопротивления. А потом воздух пронзил дикий крик. Крик невыносимой боли… Такой, которую не сможет вынести даже здоровый взрослый мужчина. А она держалась… держалась до тех пор, пока я не утонул в беспамятстве.

Ее голос застыл в моей голове звенящим колоколом, когда я очнулся. Вокруг толпились люди, озадаченно смотрели на меня, не решаясь подойти. А потом появилась полиция.

Неподалеку в лесу они обнаружили тело Виктора Сказова, моего отца. На вопрос, где Даша, они только пожали плечами. Никакой девушки тут не было.

Затем последовала череда допросов.

Бесконечных, долгих…

Они отказывались верить в существование наркомана, который сумел одолеть боевого офицера, прошедшего через ад, и похитить Дашу. Кажется, они в чем-то обвиняли меня, но мне было уже все равно: я окончательно перестал существовать в этом мире.

Меня поместили в психлечебницу, пичкали лекарствами, запирали на ночь в комнате.

Прошел год.

Из газет я узнал, что в мире случились перемены — магия, некогда существовавшая только в сказках, стала обыденной реальностью. Первым человеком, показавшим настоящие чудеса, оказался профессор Александр Терентьевич Трофимов.

Эта новость вырвала меня из мертвых. Я зацепился за нее, как тонущий цепляется за спасательный круг. Магия могла объяснить появление того наркомана, так просто справившегося с отцом, пережившего смертельную рану и похитившего Дашку.

Врачи выпустили меня наружу, как только поняли, что я не опасен. В свою очередь я постарался им это доказать всеми возможными способами.

А затем меня нашел Горыныч и взял под свою опеку. «Из сына боевого офицера выйдет отличный оперинженер», — сказал он мне. Способности к магии проснулись незамедлительно, я быстро сдал вступительный экзамен в ИМП. Благо к тому времени оправдали уже многих сумасшедших людей, и начальник оказался понимающим человеком.

Так я начал путь палача. Не щадя голов, при малейшей возможности отправлял безумцев на тот свет и все время пытался понять, как избавить мир от проклятия магии. Ведь именно она была виновна в моих бедах.

Утро наступило внезапно. Так сваливаются на голову сосульки, когда проходишь мимо дома. Меня разбудил треск, который мог издавать только двигатель машины, не обремененный глушителем.

Выглянул в окно. Так и есть: у крыльца стоял далеко уже не новый ВАЗ «Патриот» с задранным кверху капотом, а возле него копошился смуглый человек лет тридцати пяти, предположительно, армянин, хотя, может, это был инопланетянин, чем черт не шутит.

Мужчина, завидев меня, дружелюбно помахал рукой. Я ответил ему не менее приветливым, насколько это было сейчас возможно, жестом. Не средний палец, конечно, показал, но, думаю, он и так догадался.

Алиса подкралась незаметно, я даже вздрогнул от неожиданности, зато окончательно прогнал остатки сна. Рыжая была в ярости и даже не старалась это скрыть.

— Блин, Ашот приехал. Снова на своем драндулете! — жалобно простонала она. — Который час?

Я посмотрел на табло электронных часов: стрелки свидетельствовали о том, что мы могли бы спать еще часа три как минимум.

— Половина восьмого, — ответил я, только сейчас заметив, что стою в одних трусах. Правда, Алису это ни капли не смущало.

— Да он издевается! С каждым разом все раньше и раньше, всех соседей перебудит! — прорычала она и открыла окно.

Следующая реплика досталась Ашоту, машина которого враз заглохла:

— Этой колымаге место на помойке!

Ашот вылез из-под капота, укоризненно посмотрел на колдунью, так просто справившуюся с надоедливым шумом.

— Алиса, какоэ утро, ты только посмотри! — его ломаный русский отдавал южной кровью.

— Какоэ? — презрительно передразнила она.

— Прэкрасное! — с горячим пылом донеслось в ответ. Ашот, видимо, совершенно не воспринимал скрытую под вопросом критику. А потому его южный темперамент выдал то, что окончательно всколыхнуло ситуацию: — Я так рад, что ты наконец-то обзавелась мужчиной! Давно пора.

Колдунья закипела от ярости.

— Я взорву твою телегу, если не прекратишь! И это вовсе не… не любовник… — неудачно подобранное слово взбесило ее еще больше, — а мой подопечный, находится под следствием, между прочим!

— Одно другому не мешает, — пожав плечами, с истинно кавказской мудростью заключил он и подмигнул, видимо, мне.

Окно едва не разлетелось вдребезги — с такой силой рыжая захлопнула его.

— Кто это? — поинтересовался я. А про себя подумал, что Ашот тот еще шутник. Не скажу, что мне не понравились подначки, однако Алиса его явно недолюбливала, поэтому я старался скрыть расползшуюся по лицу улыбку.

— Входит в мою бригаду по зачистке порталов, когда те появляются. А так работает на департамент. Умелый, конечно, только вот достал уже всех со своим корытом.

— Он тоже… инопланетянин?

— Чего?! А! Нет, конечно. Человек, землянин. Так, по крайней мере, написано в его досье. Хотя я уверена — этот любитель колымаг явился из преисподней специально портить мне настроение.

Ну, существует же теперь в моем разуме другая планета, почему бы не появиться и преисподней? К тому же я, видимо, уже знаю многих ее представителей.

— Пойдем пить кофе, — предложила Алиса.

— Давай, — охотно откликнулся я. — Надо же хоть как-то спасать день.

На столе стояли три чашки, аромат только что сваренного кофе щекотал ноздри. Он отдавал корицей и, кажется, перцем. Сделав первый глоток, я оценил по достоинству умение колдуньи готовить этот напиток. Пускай стряпня ей и не удавалась, зато кофе был шедевром — не чета растворимому «нескафе», который я обычно, не заморачиваясь, проглатываю каждое утро.

Ашот появился в грязном бежевом комбинезоне с рекламными нашивками. Судя по всему, он был ярым фанатом ралли и гонок на внедорожниках. Сбросив ботинки в прихожей, уселся за стол.

— Ашот Мсакер! Честный труженик и защитник всея человечества! — представился он.

— Алексей Сказов, — ответил я и добавил: — Честный подозреваемый.

Мы пожали руки.

— Умоляю, только оставь байки про свою фамилию, Ашот, — предупредила Алиса, придвигая чашку с кофе.

— Фамилию Мсакер носил один князь, давнишний правитель Армении, — словно не замечая просьбы Алисы, вставил Ашот.

— Ну, понеслось… Продолжишь — прокляну твою колымагу! — рыкнула Алиса.

— Дева, за что ты меня так не любишь? — взмолился он в ответ.

— А то ты не знаешь!

— Моя машина — моя гордость! Я на ней столько заездов выиграл. Только в последнее время она ломаться часто стала. Вот сегодня отвалился глушитель, варить придется, — вздохнул он. И совсем уныло добавил: — И двигатель застучал.

Алиса довольно ухмыльнулась и пригубила кофе.

— Ну точно, твои проделки!

— Я тебя еще в прошлый раз предупреждала, а ты все никак не усвоишь, — без тени смущения произнесла рыжая.

— Да ты не колдунья, ты — вэдьма. И цвет волос даже подходит, — обиделся он.

— Ничего. Внимательнее будешь! Силу все равно тренировать надо, вот я тебя и воспитываю.

— Совести у нее нет, — пожаловался Ашот уже мне.

— Ты бы лучше ее послушал, — посоветовал я со вздохом. — От моей машины, например, остался один металлолом!

Он выпучил глаза. А я кивнул, давая понять, что шутить и не собирался.

— Больше не буду, — он примирительно поднял руку вверх, будто давал присягу или клятву. — Алиса, будь милосердна, ты же… ты же такая красивая! — нашелся он. Алиса ухмыльнулась: ей нравилось строить своих подчиненных. — Направь свой гнев на врагов человеческих, и нечеловеческих тоже, — произнося последние слова, Ашот искоса посмотрел в мою сторону.

— Он знает, — бесстрастно сообщила Алиса.

— О! Поздравляю тебя, дорогой подозреваемый номер один, теперь и ты посвящен в безумнейшую из тайн.

— Подозреваемый номер один? — переспросил я.

Ашот снова вопросительно уставился на свою начальницу, затем во взгляде его появилась нервозность, а следом и испуг. Видно, он только что допустил серьезный промах.

— Я за сваркой, кажется, она была в гараже… Ты же не хочешь, чтобы моя машина так громко тарахтела, верно? Приятно было познакомиться, Алексей, — Ашот залпом проглотил горячий кофе, и как только у него это получилось — ума не приложу. Горло, точно, обжег. А затем его как ветром сдуло. Он даже обувался уже на улице.

— Алиса, что еще за подозреваемый номер один? — повернулся я к девушке.

— Это ты, — улыбнулась рыжая.

— Как это понимать?

— Я уже сказала тебе. Твоя судьба — встретиться со мной и увидеть логиков на маяке.

— Очень уклончивый ответ, а теперь, пожалуйста, поясни.

Алиса состроила гримасу: не хотела выдавать очередную тайну департамента. Чертов Ашот! — вероятно, именно так она думала.

— В департаменте ты проходишь как подозреваемый номер один с момента появления магии на Земле. Твой отец — Виктор Сказов, погиб при загадочных обстоятельствах, твоя невеста исчезла, а в парке, где все это случилось, долгое время присутствовала аномалия. Люди от этого места шарахались, словно оно чумой заражено. Тебя знают в лицо все работники департамента, — как на духу выложила Алиса.

Ошарашенный, я гадал, чего у меня внутри сейчас больше: обиды, злости, удивления или какого-то иного чувства? Оказывается, рыжая с самого начала знала меня так, как не знает никто во всем мире. Даже Горыныч в курсе лишь общей картины, судя по моему собственному досье.

— Так вот с какого хрена вы ко мне прицепились! — Все смешанные чувства победила радость от разгадки терзавшего меня вопроса, правда, она была недолгой. — Судьба, судьба… — проворчал я. — Какая, к черту, судьба, когда надо мной висел бдительный глаз департамента?! Так! А почему, собственно, я попал под ваше наблюдение?

— Ты — единственный выживший и, как следствие, — подозреваемый, — делая глоток, ответила Алиса.

— Подозреваемый в убийстве собственного отца и девушки? — оскалился я.

— И создания аномалии… — виновато добавила рыжая. — Мы не смогли ничего выяснить: ты попал в лечебницу и то ли имитировал свое горе, то ли действительно переживал. Со временем у нас возникли другие дела, но за тобой мы все равно наблюдали. Как ни крути, но, если верить отчетам, которые составляла полиция с твоих же слов, первый контакт логиков произошел именно с тобой. Сам подумай, как тут избежать подозрения?

А вот это было слышать очень неприятно. Рыжая это прекрасно понимала и сообщала мне информацию безучастно, словно лишенный души и сердца компьютер.

— Ты прости, — вымолвила она. — Просто факты.

— Выходит, твое появление в ИМП было вполне предсказуемым, стоило мне только вляпаться в неприятности.

— Да. Мы решили проверить, не замышляешь ли ты что-то ужасное.

— И?

— Я полностью тебя оправдала. Еще вчера вечером. Ты не злодей, Леша. Тебе просто не повезло в жизни. И я понимаю, почему ты так ненавидишь магию. С ее приходом ты потерял своих близких.

— А вот это лучше оставь, — предупредил я.

Она понимающе кивнула.

— Не хотела этого говорить, пока не услышу ответа, который ты обещал дать утром.

— Ты думаешь, что теперь я ринусь за Трофимовым, потому что у меня появились долгожданные враги? Логики?! — догадка была очевидной.

Тот наркоман, убогий жалкий человечек, слабый, не способный поднять даже мешок с цементом. В него вселился демон, я всегда это знал! А теперь у этого демона появилось имя — логик. Все это время я мстил магии, убивал ее представителей — обезумевших, поддавшихся искушению людей. Однако корни зла оказались куда глубже — они уходили аж на другую планету.

— Месть — самая ужасная из всех возможных мотиваций. Потому что рядом с тем, кто мстит, люди умирают постоянно.

— Боюсь, последние пять лет я только этим и занимался, — ответил я.

Она сочувственно покачала головой и повторила:

— Ты не злой, Леша. Не злой. Я верю.

— Возможно, но я уже не изменюсь. Слишком поздно.

— Нет. Тут ты не прав.

— Раз так, я могу отправиться с вами за профессором? — сдержанно поинтересовался я, хотя знал наперед: откажи она мне, не устрой в свою бригаду по зачистке порталов и прочей колдовской хрени, я буду рыть землю, пока не попаду в чертово Межмирье и не найду того, кто убил Дашу и отца.

— Можешь. Но я настоятельно прошу тебя держать себя в руках. С тобой будут люди, и не только…

— Вы не погибнете из-за моих амбиций, — пообещал я, очень надеясь, что эти слова окажутся правдой.

Рыжая пристально взглянула на меня, пытаясь обнаружить хотя бы тень сомнений или намек на то, что мне плевать на все вокруг, кроме желания расквитаться со злом. Но за долгие годы службы в ИМП я научился быть бесстрастным. Даже Виталику, и тому порой бывает сложно читать меня.

Конечно же, я никого не собираюсь убивать намеренно: жизни товарищей для меня не менее важны, чем моя собственная. Однако я потому и работаю один, что в бою могу запросто слететь с катушек, как это, собственно, и случилось на маяке Толбухина. Хоть и на краткий миг, но я тогда совершенно забыл о том, что эта девушка, сидящая сейчас передо мной, не чужой человек. Гнев поработил меня, месть захлестнула рассудок — я должен был убить врагов, во что бы то ни стало. Алиса хотела знать причины моих стремлений, и она совершенно точно их угадала.

— Постарайся не стать нашим врагом, Леша. Иначе придется…

— Я понимаю. Помнишь? У меня всегда есть пуля. Пускай в этом случае ею окажешься ты.

Зазвонил мобильник. Не мой. Алисы. Она достала его из кармана халата, хмыкнула и приняла вызов.

— Доброе утро, Аделаида Петровна, хотите меня порадовать или опечалить еще больше?

Из трубки что-то донеслось, Алиса упомянула Ашота, затем они, видимо обе, рассмеялись. Но в целом разговор был коротким. После него на лицо девушки лег отпечаток тягостных обязательств.

— Установили точку выхода профессора в Межмирье, — как-то совсем невесело произнесла она.

— Значит, мы отправляемся? Вещички можно собирать?

— Именно так, и вещички, и группу. Поэтому мы сейчас поедем в департамент. Там же находится и портал.

— Портал? — удивился я. — Прямо так, в Питере? А другие есть?

Дело в том, что департамент располагался неподалеку от стрелки Васильевского острова. И появление в нем портала в другой мир было само по себе удивительно!

— Нет. Портал всего один. Во всем мире. И так уж получилось, что он в этом городе.

Черт! Страшно подумать, что будет, узнай американцы или китайцы, что именно в России имеется связь с внеземной цивилизацией! Да что там Америка с Китаем — все страны мира объявят нам столько ультиматумов, что третья мировая окажется не за горами.

— Слушай, а ты русский учила?

Алиса приподняла бровь.

— Ну, на Небе ведь другой язык, — пояснил я.

— Ах, это… Нет, не учила. Все, кто пришел с Неба, изначально владели местным диалектом.

— Прямо универсальные лингвисты!

Надо же, мало того, что она сильна не в меру, так еще и на любом языке трепаться может.

— А все потому, что наши миры — зеркальные братья.

— Как это?

— Ну, скажем, если ты туда попадешь, то тоже станешь лингвистом. Мы связаны покрепче кровных уз! И это еще одна загадка наподобие существования Перекрестка Миров. О последнем до некоторых пор никто не знал, это действительно загадочное и непостижимое место. Бесконечное по своим размерам, как вся вселенная.

В голове снова начали зудеть мысли. И где-то глубоко внутри копошился червь недоверия, прямо-таки проел всю плешь. Кое-как, через силу, я принял вчерашний рассказ. А сегодня начались новые сюрпризы, к которым надо быть готовым.

— Короче, пока не увижу этот ваш Перекрёсток Миров — не поверю, — наконец заключил я.

— Твое дело, — легко отозвалась колдунья. — Главное, не стушеваться поначалу. А так вполне дружелюбное местечко.

Ага, особенно если учесть, что там обосновались тысячи логиков, которые спят и видят, как бы захватить мою планету. Дружелюбнее не придумаешь.

— Я пошла умываться и тебе советую сделать то же самое. Думаю, это последние удобства, в ближайшем будущем мы с ними встретимся не скоро, — расстроенно буркнула Алиса.

Она казалась опечаленной, но это только на первый взгляд. Думаю, ей, как и мне самому, приходилось и в грязи барахтаться, и на не стиранных неделями простынях спать, и сутками в засаде сидеть, не имея из еды ничего, кроме галлонов кофе, от которого начинало колоть сердце. На самом же деле, и это было видно, если хорошо присмотреться, в Алисе взыграл азарт. Интересно, чем она занималась у себя на Небе? Может, на зверей охотилась, а может, и это намного серьезнее, — на логиков. Ведь война же. Долгая, бесконечная, злая. Война.

Мне этого не понять. Никогда.

Не мудрено, что она так любит спокойные моменты, когда не происходит ничего, кроме тишины.

Я решил последовать мудрому совету и включил душ, несмотря на то что принимал его несколько часов назад. Немного поиграл со струями и температурой. Щедро снабдил зубную щетку пастой, а мочалку шампунем — обыкновенного мыла здесь не было. После душа вышел бодрый и готовый ко всем на свете напастям.

Порывшись в шкафу, нашел недурно сшитую ветровку. Ткань тонкая, но очень плотная — такая и от ветра спасет, и посреди лета в ней не жарко. Надеюсь, никто не будет против.

Алиса явилась лишь спустя полчаса. Я дожидался ее на первом этаже особняка, сидя в кожаном кресле и разглядывая репродукцию картины Микеланджело «Сотворение Адама».

Знаешь ли ты, Бог, в какую кашу вляпалось человечество на этот раз? Сколько безумцев стремится уподобиться тебе, всесильному, на этом веку?

Бог молчал.

Потому что его нет.

Ни бога. Ни богов. Ни богинь.

Я лично отправил всех, попавшихся на мелких злодеяниях, в ад.

А теперь пришло время сыграть по-крупному.

В чем-то Алиса права — судьба существует. И моя состоит в том, чтобы отыскать мерзавца, из-за которого всякое существование для меня потеряло смысл. Профессор, чертежи схемы пентаграммы, переселение в другое тело, вечная жизнь — все чушь и ерунда. Главное, чтобы Трофимов вывел на логика, который искал силу в беззащитной беременной девушке, в моем нерожденном ребенке.

Тогда я покажу — и этого бога можно свергнуть.

Алиса надела походный комбинезон — не камуфляжного цвета, а сине-чёрный. Видимо, их выдают специально. Можно догадаться, что местность там в основном темная, и такая одежда позволяет притаиться в тени. Еще на ней были высокие сапоги, за плечами объемный рюкзак, а на голове кепка с козырьком.

— Ашот, — крикнула она, когда мы направились к серебристой «копейке».

Армянин вопросительно задрал голову. Он уже загнал машину под крышу гаража. Кажется, со сваркой было покончено: глушитель находился на положенном ему месте. И теперь Ашот, еще более перепачканный маслом, ждал распоряжений Алисы.

— Будь в департаменте к обеду, мы идем туда, — произнесла рыжая.

— Туда, это значит прямо туда? — попытался он выяснить, правильно ли понял намек.

— Именно так. Не опоздай.

— Дьявол, а ведь какой хороший выходной намечался, — сокрушенно вздохнул армянин.

— Ничего, потом отгуляешь! Обещаю.

— Точно? — усомнился он.

— Три выходных. Выйдешь, когда захочешь.

— Раз так, жди! — радостно донеслось в ответ. Сомневаюсь, что на самом деле Ашот имел хоть какой-то выбор, но приличия ради Алиса была вежлива и приказы свои облекала в просьбу.

— Знаю, о чем ты думаешь, Леша, — произнесла она, когда мы уселись в машину. — Перед каждой вылазкой в Перекресток Миров я не отдаю приказов, а предлагаю сделать выбор. Как тебе вчера вечером. Любой из нас может не вернуться, риск присутствует всегда. А потому я не имею никакого морального права требовать от подчиненных подставлять свои шкуры под огонь.

Ого, я был удивлен. Департамент — государственная структура, а земные власти привыкли все решать приказами. Непослушание грозит увольнением или отставкой. Откажешься разок-другой работать, а какая-нибудь офисная крыса поставит тебе пометку в досье. И все, ты на плохом счету. На повышение можешь не рассчитывать, как и на благополучную пенсию. Департамент хоть и не являлся военной организацией, но решал вопросы посерьезнее вооруженных конфликтов. Поэтому встретить такое отношение, даже более чем человеческое, я попросту не ожидал.

— И часто отказываются?

Интересно, ведь должно же такое происходить, хотя бы по статистике.

— Не то чтобы слишком, — пожала плечами Алиса. — Ашот, к примеру, в последний раз не решился выйти. Я его не виню, он далеко не трус. Просто было у него предчувствие, что дело плохо обернется.

— И как? — с любопытством спросил я.

— Не подвело, — сказала Алиса, выезжая с улицы. — В такую передрягу попали. Нас тогда было шестеро. А будь на одного больше — кто-то бы умер. Так сложилась тогда ситуация. Все Ашоту по возвращении только спасибо сказали, мол, молодец, что остался.

Обалдеть! Обычно все происходит наоборот: не пошел — дезертир, предатель, иуда, нет тебе места среди нас, храбрых. А тут вон как.

Мне нравился подход Алисы. Нравился потому, что он лояльный. Не многие люди на земле способны на такое. А она — не землянин, что еще более удивительно.

— Ты — или хороший человек… или инопланетянин, — рассмеялся я.

Рыжая ухмыльнулась.

— У нас все такие: самостоятельные и умеют ценить свободу — свою и других. Даже к врагам относились всегда с теплом. Сколько раз оставляли на ночь, давали теплую кровать, кормили, а потом отпускали. Нам не нужна была война. А они все никак не понимали и приходили снова! — она со злостью ударила ладонью по рулю автомобиля.

— А что случилось потом? Почему война закончилась?

— В столице логиков сменился Верховный… э-э-э… президент, так понятнее? — уточнила она.

Я кивнул. Верховный, президент, царь, король — слов много, значение, в общем-то, одно.

— Так вот. Он показал своим сородичам, что мир возможен. Как он это сделал, не спрашивай. Долгая история.

— И что? Не было бунтов? Покушений? Для существ, которые привыкли все решать силой, это ведь обычное дело, чуть ли не ежедневный ритуал.

— Конечно были. Вначале. Но какой смысл бунтовать против того, кто сильнее всех смутьянов, вместе взятых?

— Этот Верховный — чудовище! — поразился я.

— Еще какое, — рассмеялась Алиса. — Когда я собралась на Землю в качестве представителя нашего мира, он провожал меня лично. Он, и еще один человек.

— Я не ослышался, ты сказала «человек»? То есть как я, как Ашот, рожденный на этой планете? Ушам своим не верю! Значит, люди уже бывали на Небе гораздо раньше, до появления магии…

— Да, он землянин. Вернее, был им… а сейчас управляет столицей интуитов.

«Опять новое словечко», — подумал я, но не успел спросить, что оно означает. Алиса опередила:

— Ах да, забыла сказать, я — интуитка по рождению.

— Пожалуй, теперь я знаю все. Смею догадаться, что, видимо, вы, логики и интуиты, разные. Отчего-то ведь у вас завязался конфликт.

— Так было раньше, сейчас — не так. Но это тоже долгая история. Хотя у нас и воцарился долгожданный мир, однако его еще надо сохранить и не дать случиться войне на твоей планете. Поэтому нельзя допустить, чтобы повстанцы завладели разработками Трофимова.

Это я уже и сам понимал. Но только это.

Как выглядит Перекресток Миров? Какие следы мог оставить там профессор? Пока все было неясно. Надеюсь, департамент сведущ в этих делах. Если смогли установить точку выхода, то, вероятно, и отследить удастся.

Оптимизм не покидал. Без него вообще нет смысла лезть в пекло, если только ты не смертник и у тебя на груди не висит взрывчатка. Хотя… на мне висело нечто более страшное — месть. Именно из-за этой неуемной жажды расплаты Алиса — ясно как день — не хотела брать меня с собой. Однако что-то ее заставило. Вера в человека? В человечество? В судьбу? Возможно.

Поглядим.

Машина неслась по ровному асфальту. Гудел двигатель. Из динамиков вещало «Наше радио». Сначала диктор рассказывал, что ждет Дев и Козерогов в этот сомнительный для них в смысле удачи день, а затем зазвучала песня. Шклярский пел о шамане с тремя руками и крылом за спиной, шамане, который не узнавал сам себя.

— …оказалось, будто спит и не знает ничего… — растекался по салону томный хрипловатый голос.

Верно поет. Верно.

Ничего-то мы не знаем, глупые люди, возомнившие себя великими колдунами и магами. Думаем, свалилось нам на голову счастье, а на самом деле… Впрочем, так думают не все, кто-то действительно рад, что с этим миром хоть что-то стало происходить. Вечно скучающие тинейджеры, например, так вообще чуть ли рассудка от восторга не лишаются в предвкушении перемен.

Мы остановились неподалеку от стрелки Васильевского Острова. Припарковали машину на территории департамента. Алиса планировала, что машина простоит здесь очень долго. Интересно, сколько?

— Алиса, — окликнул я девушку, — а ты знаешь, хотя бы приблизительно, сколько мы там пробудем?

— В среднем обычно пару дней, — отозвалась рыжая, — но это, если нужно только на базу. А сейчас — кто его знает, может, и на неделю застрянем.

— База? У вас там что, перевалочный пункт? Кстати, осмелюсь заметить: я до сих пор понятия не имею, как выглядит Перекресток Миров. Это что-то вроде большого города? Страны?

— И да, и нет, — уклончиво ответила она. —Понимаешь… это место, где сходятся воедино все пути. Куда бы они ни вели. В ад, в рай, в другие миры, в никуда. Межмирье постоянно меняется, хотя в целом стабильно. Там можно жить. На базе, к примеру, много людей, и не только. В департаменте есть карта, неполная, само собой, но ты ее изучишь.

— А как же продовольствие? Его ведь не так просто добыть! — усомнился я.

Но Алиса поразила меня еще больше:

— Интуиты могут создавать еду усилием воли. Логики, думаю, тоже как-то приспособились.

— Ни хрена себе! — вульгарность сейчас была более чем уместна.

— Это не слишком сложно, если честно, — словно оправдываясь, добавила она.

— Ты должна была появиться не в Питере, а в какой-нибудь голодающей стране!

— Когда мы поможем Земле освоить магию до конца, то есть овладеть ею на таком уровне, который доступен нам, — голод навсегда исчезнет из списка насущных проблем, — заверила меня рыжая.

И я ей поверил. Она знала, о чем говорит, потому что жила так всегда, с самого детства. В ее городе голод действительно не был проблемой.

— Зачем же ты вчера возилась у плиты? — недоуменно воззрился я на нее.

— Просто так. Иногда хочется приготовить еду руками. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. Еще бы я не понимал. Это когда у тебя есть машина, но ты выбираешь путь пешком, просто потому, что это приятно. — Кофе, кстати, был вкусным, спасибо, — запоздало поблагодарил я.

— Некоторые вещи можно создать, лишь отдав им часть себя. Конечно, я могла бы наворожить тот кофе, и он тоже был бы вкусным, но не настолько… Я отдала этому делу внимание и потому была вознаграждена! — улыбнулась она.

У парадного входа нас встретили сразу пятеро охранников. Все в темных очках, с белыми спиральками проводов, тянувшихся в ушную раковину.

«Амбалы, но приличные», — подумал я.

— Предъявите документы, пожалуйста, — вежливо попросил один из квадратнолицых. Он прекрасно знал, кто стоит перед ним, однако действовал строго по уставу. Впрочем, документы быстро вернулись назад. — Проходите, Алиса. Вас ожидает Аделаида Петровна. Этот человек с вами? — он посмотрел на меня.

— Да, Вася, он со мной. Спасибо.

— Не за что. До скорой встречи, — откланялся он.

— Думаю, она состоится не скоро.

Василий понимающе взглянул на Алису. Неужели простой охранник в курсе тайны портала, который спрятан где-то в стенах этого неприступного места?

— Он не разболтает? — с опаской спросил я, когда мы приблизились к лифту.

— Вася работал раньше в моей группе, но с рождением сына решил выбрать работу спокойнее.

Я в очередной раз подивился: так тут и в запас можно уйти?! Никто слова поперек не скажет.

Алиса нажала сенсорную кнопку на металлической окантовке. Загорелись красные огоньки, извещающие, что лифт послушно спускается с восьмого этажа. Затем раздался звонок. Дверь открылась, и мы вошли внутрь. Зеркальный потолок и стены были начищены до блеска. На полу ковер, чистый, даже без следов пыли, не то что песка с ботинок.

— Доброе утро, Алиса, вы собираетесь вниз? — донесся откуда-то из стен роботизированный женский голос.

— Да, — коротко отозвалась рыжая.

Двери закрылись, и лифт довольно быстро понесся к нижним этажам, так что в животе сладко заныло.

— Тебя просканировали по отпечатку пальцев? — уточнил я.

Девушка кивнула:

— Современные технологии.

Пока мы ехали в лифте, Алиса утратила всякую словоохотливость.

— Она обычно молчит, — пояснила она, имея в виду голос в лифте, как только мы из него вышли, — просто сейчас со мной был незарегистрированный посетитель. То есть ты. В этом лифте столько датчиков, с ума сойдешь! Не заметишь, как за пару секунд пройдешь полный медосмотр. И не дай бог, система определит, что ты опасен. Проторчишь в нем целую вечность! Такое уже случалось… — недовольно пробурчала она.

— Не мудрено, раз у вас тут вход в иное измерение, — попытался я оправдать электронные мозги.

Этаж, на который нас привез лифт, напоминал по структуре лабиринт — столько здесь было комнат, дверей, дорог и табличек, указывающих направление.

Я прочитал:

«Южный коридор — главная серверная, администрация, изолятор».

«Северный коридор — смотровая, испытательный цех, лаборатория».

«Восточный коридор — исследовательское бюро, архивариус, кельи».

«Западный коридор — отдел магических инноваций».

Названия как названия, ничего особенного. Только вот за ними наверняка скрывается нечто, поражающее воображение. В кельях, скорее всего, живут работники, а может, и нет… кто их знает, этих основателей департамента. С них станется держать там, к примеру, особо опасных заключенных. А вот куда бы я хотел заглянуть, так это в отдел инноваций, там-то уж точно хранятся главные секреты магии.

Таблички были окрашены в разные цвета, но только одна устойчиво сохраняла фиолетово-алый оттенок. На ней значилась надпись: «Пентаграммика». И стрелка указывала не вправо или влево, а в центр.

Туда-то мы и направились.

Шли минут десять. Хоть и небыстрым шагом, но все-таки прилично для подземного этажа. Да, здание отгрохали на славу, денег не жалели — из столицы, видать, приходила неплохая материальная помощь. А куда Москве деваться? Портал появился здесь — ни перенести, ни сдвинуть… Вот и огородили старенький институт русской литературы заборами да возвели со временем стену, к самому зданию добавили несколько этажей, насколько хватило инженерной мысли — расширили подвал, по которому сейчас идем.

За институт, или, проще говоря, Пушкинский дом, общественность вела ожесточенную борьбу. Это же памятник, историческая ценность, практически достопримечательность! Но обеспокоенным гражданам вовремя объяснили, что это место в связи с появлением магии приобрело еще большую ценность, чем прежде. И так уж сложилось, что департамент, который будет контролировать безопасность в новом волшебном мире, должен расположиться именно тут — то был личный приказ Путина. Главы департамента заявили, что для них огромная честь — трудиться в этом историческом месте, а также заверили, что ничего из прежней архитектуры не будет уничтожено, напротив — станет еще лучше!

А я-то, дурак, поначалу гадал, почему власти облюбовали в аккурат это строение, а не какое-либо другое. Причиной же послужило образование здесь портала, ведущего в Межмирье.

Через время здание постепенно, но неотвратимо все-таки стало преображаться. Может быть, кое-что из обещанного департамент и выполнил, сохранив на радость потомкам, но в сравнении с тем, что тут было несколько лет назад… короче, все изменилось кардинальным образом! Из домика высотой двадцать метров выросла многоэтажная громадина с темно-серыми готическими рельефными стенами, острыми пиками, прозрачными прямоугольными окнами.

Будь Гауди жив, можно поклясться, что именно он является архитектором этого чуда. Не Собор Святого семейства, конечно, но что-то отдаленно его напоминающее.

Жители в итоге были в восторге. Культурный Санкт-Петербург обогатился еще одной достопримечательностью, да и про Пушкина никто не забыл: его музей располагается внутри как память великому поэту.

Сказать по правде, мне это здание тоже всегда нравилось.

Мы добрались до кабинета, на двери которого значилось «Старший следователь». Имя не указано, но я догадывался, что сейчас увижу престарелую мегеру, так запросто выдвинувшую мне обвинение.

Вошли внутрь.

За столом прямо посреди белого дня распивали пиво, видимо, мои будущие товарищи по магическим заклинаниям. В воздухе висело густое облако сигаретного дыма.

— …И я как зарядил ему прямо в табло, хех… гусар недоделанный! — владелец реплики задиристо потряс кулаком в воздухе.

— А он-то, видать, рассчитывал, что ты мантру читать примешься! — заржал в ответ другой.

— Ой… — первый вытаращил глаза и медленно, не глядя на пепельницу, затушил окурок, а затем резко ткнул локтем в бок своего друга, видимо, чтобы тот поскорее заткнулся.

— Ну, ты чего? Снова ведьма мерещит… — он проглотил конец фразы и замер с бутылкой «Жигулевского» в руке, уставившись на нас, а точнее, на Алису Расколову, которая сейчас в образе злобной фурии уперла руки в бока. — Попали мы, Таракан, ох, как попали…

— Алиса Батьковна, всемогущая наша… не велите казнить, велите миловать, — умоляюще поднял руки первый.

Он оказался еще совсем молодым парнишкой. Лет двадцать пять. Темноволосый, коротко стриженный, невысокого роста. Со спокойным, несмотря на ситуацию, взглядом карих глаз. Но зато с опытным и слегка усталым лицом.

— Э-э-э… я, когда про ведьму говорил… ну, не вас имел в виду… честное слово… я про бабу Ягу вспомнил, знаете, сказка такая есть!? — как-то не слишком убедительно добавил его худощавый белобрысый приятель и попытался приткнуть бутылку пива под стол.

У него бы это получилось — Алиса сейчас мерила сокрушительным взглядом того, кого он назвал Тараканом, — но, увы, он выронил ее с пронзительным криком:

— Ай!

И замахал обожженной ладонью в воздухе, словно мог этим спасти ее от колдовства рыжей колдуньи.

— Дима! — рявкнула она.

— Слушаю, — продолжая сотрясать воздух, отозвался он.

— Наказан. Минус пять выходных от отпуска!

— Блин, за что? Всего-то пива попили…

— За ведьму.

— Понял, честно, — произнес он и замер на стуле, стараясь не привлекать к себе внимания лишним движением.

— Я тоже? — это уже Таракан.

— Нет, ты не «тоже».

— Несправедливо, — обиженно буркнул Дима, которому, сложно поверить, было от силы лет восемнадцать!

— Этого дурака только могила исправит! — огрызнулась Алиса.

— Таракана-то? — усмехнулся Дима. — Да его и атомный взрыв не заставит с планеты исчезнуть!

Таракан сидел и скалил улыбку. Не наглую — сдержанную, умную. Знал, что Дима прав, знал и верил в свою удачу или неуязвимость.

— Кирилл, ты же старший! Какого дьявола позволяешь ему проносить спиртное? — спросила Алиса.

— Чисто в экспериментальных целях! Интересно же, когда он все-таки застрянет в лифте на пару суток…

— Ах ты, гад! — вспыхнул Дима.

— Да я-то что, Дим? — ответил Таракан. — Там защита такая — грохнешься! И только у тебя выходит протащить спиртное.

Паренек явно успокоился, даже начал улыбаться. Ему такие слова — похвала и гордость.

— Я просто кодировку видел, ну и половину датчиков, отвечающих за сигнал тревоги, — ответил он.

— Все знают, что там за датчики! — добавил Таракан. — Но вот только тебя они и пропускают. Хоть бомбу с собой неси…

— Не, — мотнул тот головой. — Бомбу сложно: если заподозрит неладное, не отбрешешься.

— Так ты с ней болтаешь? — изумляется Таракан, имея в виду тот самый голос в лифте, который спрашивал Алису, куда она собирается ехать.

Димка испуганно заткнулся. Не хочет раскрывать своих тайн. Интересный экземпляр, ничего не скажешь.

Ребята, похоже, уже и забыли, что только что проштрафились.

Алиса делает шаг вперед. Один-единственный. И они тут же поднимают голову чуть выше, словно стремясь заглянуть за забор, где лает злая собака, и оценить размер угрозы, если цепь все-таки не выдержит, а они будут продолжать пытаться стащить яблоки с чужого двора.

В воздухе повисает напряженное молчание. Но его вдруг нарушает третий голос.

— Да прекрати ты их пугать. Таракана не переделать, как любил курить в помещении, так и будет. Инженерская привычка, ничего не поделаешь. А Димка, так у него еще детство в заду играет. Жди, когда пройдет.

Этого человека, как ни странно, я прежде не заметил. Все это время он сидел в углу, помалкивал, наблюдал. На чем он тут специализируется, интересно?

— Лучше представь нам гостя, хотя это, в общем-то, и не требуется: Алексея Сказова и так все знают. Но все же приличия ради надо бы познакомиться, — рассудительно добавил он, совершенно не стесняясь упоминать мое имя.

— Боже мой, — взмолилась Алиса. — Ну вот как мне из вас сделать команду? Один еще совсем пацан, другой скоро рак легких заработает, третий… — она не смогла сразу подобрать нужного слова.

— …не поддается обычному описанию, — высокопарно, но бесстрастно закончил тот, который и был третьим.

— До хрена рассудительный философ! — тут же нашлась Алиса.

Человек, занимавший кресло в самом дальнем конце комнаты, не ответил ни ухмылкой, ни даже обыкновенной улыбкой. Как сидел в одной позе с закинутой назад головой, так и остался.

— Еще и любитель колымаг скоро подчалит… — вздохнула она.

— А как же Ника? — в Димкином голосе слышалась надежда.

— Никуда не денется твоя Вероника, явится!

Парень смущенно потупился.

— Ладно. Знакомьтесь. — Алисе надоело воспитывать ребят, и она решительно перешла к делу. Мне, конечно, любопытно, что еще выкинет ваша дружная компания, но пора и поработать. — Это…

— Да мы знаем, кто это! — перебил вскочивший Димка и оживленно двинулся ко мне, протягивая руку:

— Меня зовут Дмитрий Плаксин.

Мы здороваемся, и он уточняет:

— Ударение на последнем слоге, на всякий случай. Мне восемнадцать!

— Ага, как же, восемнадцать, — тут же вставила Алиса. — Через полтора года исполнится!

Димка взглянул на нее с нескрываемым презрением.

— Что?! Думал, я твое дело не читала?

Обалдеть! Через полтора года… так сколько же ему? Шестнадцать с хвостиком? Департамент сошел с ума?

— Да какая разница! — возмутился парень. — У вас на Небе в тринадцать лет уже все самостоятельные, так что я засиделся…

Я даже не успеваю сказать «приятно познакомиться», как подле меня оказывается «до хрена рассудительный философ». Как он преодолел такое расстояние? Не бегом же! Я бы заметил. Однако он уже тут, рядом, и тянет мне руку.

Здороваюсь и с ним.

— Сергей Пахтусов. Можешь звать меня Север. Все так и делают.

Север оказался выше меня ростом. Худой, но не тощий. Скорее жилистый. О последнем можно только догадываться, ведь он действительно странного телосложения. Мускулы вроде не бугрятся, но при рукопожатии в горячей руке чувствуется мощь. Короткие волосы не темные, но и не светлые. Природа проявила какую-то странную избирательность, наградив его шевелюру каким-то совершенно непримечательным, но необыкновенным цветом. Сергей одет в повседневную неброскую одежду: бежевая ветровка, синие джинсы, черные ботинки. А еще… во рту у него торчит зубочистка, с которой он, похоже, никогда не расстается. Можно подумать, что раньше он курил, а теперь бросил и старается обмануть привычку маленькой щепкой. Однако в последнем я сильно сомневаюсь: он совсем не нервный тип, наоборот, вдумчивый и спокойный. Скорее всего, из тех, у кого мыслительный процесс сопровождается привычным ритуалом — кто-то, например, бороду поглаживает или затылок, а Север вот пользуется зубочисткой. Причем не грызет, просто держит в зубах.

Последним подходит Таракан. Неспешно так, лениво.

— Кирилл Тараканов. Думаю, откуда прозвище, ты догадался…

— Приятно со всеми вами познакомиться, — наконец-то произношу я и добавляю: — Вы все очень неплохие ребята, и я это ценю. Потому что нам вместе предстоит отправиться в…

— В Межмирье? Ты что, приняла его в команду? — спросил он у Алисы.

Мне кажется или в голосе Таракана слышится сомнение?

Нет. Не кажется.

— Да. Он больше не подозреваемый, — строгая начальница кивнула головой.

— Но у него нет подготовки, — возразил Таракан.

— Я работал оперинженером пять лет. Думаю, это можно зачесть как подготовку, Таракан. — Его неверие меня бесит. Знаю, как люди могут заражать других своими сомнениями, обрубая успешное дело на корню. Обычно это свойственно женщинам, и Таракану, видимо, тоже… К тому же в этой якобы команде есть совсем еще мелкий пацан. Лучше бы о нем беспокоился.

— Какой у тебя класс? — вдруг спрашивает он.

— Пятый, — выпаливаю без зазрения совести.

— Мало.

— Отвяжись, — вдруг встревает Север. — Сам еще не дорос до настоящей силы. И вообще, иногда не это главное.

Он кидает взгляд на паренька.

Димка понимает, что его только что поставили в пример, и послушно поддакивает, качая головой.

— Все верно, Кирилл, у меня тоже уровень невысокий. Но сколько раз я уже с вами ходил? А? Двадцать семь! — говорит Димка.

— Ты — другое дело, — чеканит Таракан. — Впрочем, не мне решать.

С другой стороны, вдруг думаю я, Таракан вовсе не недоволен мной. Просто беспокоится о товарищах, хочет больше знать о том, кто я такой. Это вполне резонно. Поэтому стоит быть с ним помягче.

— Если хочешь, можем устроить спарринг, у вас есть зал? — совершенно спокойно предлагаю я.

— Можно, — с готовностью отзывается Таракан.

— Брейк! — со злостью рубит Алиса. — Нет времени на эту чушь! Я не просто так вас тут собрала, господа оперинженеры. У нас дело, которое требует оперативности и ответственности. И начиная с этого момента, считайте, что мы уже в Межмирье.

Как только Алиса произнесла эти слова, Кирилл, Север и Димка, не говоря ни слова, уселись за стол. Видимо, в Межмирье они подчиняются своей ведьме беспрекословно.

— Ты тоже садись, — обратилась она ко мне.

Я подошел к столу. Заметив, что пивная бутылка так и валяется у одной из ножек, отодвинул стул и сел, сцепив пальцы рук.

Нам предстоял разговор, детали которого я уже знаю.

Все навострили уши. Даже Север проявил толику любопытства, прищурив один глаз.

— Итак, — четко произнесла Алиса. — Начну с того, кем на самом деле оказался профессор Трофимов…

Таракан задумчиво мял сигарету в руке. Север смотрел сквозь нас всех, словно заглядывал в иное пространство. Ребята слушали внимательно. Не перебивали. Даже Димка, которому от нахлынувших чувств сложно усидеть на месте, молча ждал конца разговора.

Я не сомневался, что парень первым вставит слово, когда Алиса закончит. Так и случилось:

— Вот же ж сволочь! Предатель! — яростно взорвался он.

Север, бросив на паренька короткий взгляд, промолчал.

— Так значит, если мы его не догоним, департамент станет бесполезен, — подытожил Таракан.

— Это еще почему? — воскликнул Дима.

— Да потому, пацан, что логиков — тьма-тьмущая. Вот откроют они сразу тысячу порталов, что делать будешь?

— Да закрою все! — огрызнулся тот в ответ.

— Один?

— Ну что мы, людей не наберем? А? Алиса? — он искал поддержки в глазах ведьмы, но она лишь печально смотрела на верящего в чудо парня.

— Он прав, Дима, — голос ее звучал негромко, но твердо. — Аналитический отдел давно просчитал наши способности: со всеми ресурсами, доступными сейчас департаменту, мы сможем осилить только сотню брешей. Даже если наберем людей, если ужесточится законодательство, если все…

— А как же твои? — не сдавался наивный мечтатель. — Они смогут прийти на помощь?

— У них своя задача: охранять базу, поддерживать порядок в видимом пространстве Межмирья.

— Но…

— Успокойся, Димка, — это был Север. — Ты парень умный, подумай только: Межмирье бесконечно. Оно как галактика! Мы можем переселить всех землян и жителей Неба туда. И даже в этом случае не хватит сил проследить за всем.

Дима понуро опустил голову. Его задор, мальчишеский пыл остудили взрослые рассудительные люди. Порой даже детская вера не способна сотворить желаемое.

Жаль.

— Когда отправляемся? — спросил Таракан.

— Через пару часов. Я должна встретиться с Аделаидой Петровной и понять, с чего следует начинать поиски Трофимова. А у вас будет задание. Кирилл, ты соберешься в дорогу, все как обычно: амулеты, пантакли, заряды, фолианты, оружие и одежда.

Подумав, Алиса прибавила:

— Даю допуск…

Таракан удивленно поднял голову.

— Какого уровня? — спросил он.

— Полный.

— Офигеть! — ошеломленно вставил Димка. У него даже челюсть отвисла. Да что тут сказать, все, кроме меня, были поражены — я-то ровным счетом ничего не понимал.

Таракан вздохнул. Не нравилось ему разрешение воспользоваться полным допуском к магической оружейной.

— Кирилл, подберешь снаряжение на всех, и Веронике тоже. Она сейчас не на Земле.

У Димки оживились и заблестели глаза. Он облегченно выдавил:

— А я-то думаю, чего она в сети молчит…

— Влюбилась наша шпана, — с ласковой усмешкой констатировал Таракан. Судя по всему, этот мальчишка был ему очень дорог.

— Глупости это все! Просто переживаю за товарища. Времена-то вон какие! — стараясь скрыть волнение, пробормотал Дима.

Тут даже я заулыбался. Ох, прав Таракан, влюбился парень. Сильно. Так что ребенком быть перестал.

Север одобрительно похлопал парня по плечу, — мол, ничего, бывает.

— Алиса!.. Какое у меня задание? — стараясь побыстрее сменить щепетильную тему, спросил Дима.

— Вы с Севером введете Алексея в курс дела! Ты — покажешь и объяснишь карту. Север расскажет, как надо себя вести в Перекрестке Миров, чтобы остаться живым.

— «Чтобы остаться живым» — это лучше к Таракану, — возразил Север. — Он умеет выживать. А я бы вместо него сходил в хранилище. Сама ж понимаешь.

— Нет! — жестко отрезала ведьма. — Ты такого понаберешь, там камня на камне не останется! Кирилл — специалист по выживанию, ты прав. И именно поэтому он пойдет в хранилище. Наша цель — поймать Трофимова, уничтожить чертежи, если они существуют, и вернуться в полном составе назад. Ты, конечно, профессионал по части вооружения, но, пойми, мы идем не воевать.

Сергей покорно кивнул. Среди этих ребят он выглядел самым сдержанным. Почти не пытался встревать в происходящее, скорее оценивал его, анализировал и делал выводы. Вот и сейчас, ему отказали — и он просто принял это. Без злости, без возражений.

Кирилл же, наоборот, заранее готовил почву, просчитывал все варианты. Это свойство его натуры, характера. Поэтому он и пристал ко мне с расспросами об уровне моей силы — хотел заранее знать, чего ожидать.

Их отличало то, что Север думал о текущем моменте, а Кирилл мысленно планировал будущее. По сути, они дополняли друг друга, что идеально сглаживало минусы всей команды в целом.

Роли Ашота и Димки пока не вырисовывались. Первого изучить почти не успел. Второго — просто не удавалось. Зачем здесь шестнадцатилетний юнец? Думаю, Алиса расскажет, потом.

— Вопросы еще есть? — Алиса обежала команду взглядом.

Все молчали.

— Тогда за работу!

Кирилл, по прозвищу Таракан, сунул сигарету в рот, чиркнул зажигалкой, и они с Алисой вышли из кабинета. Ведьма, конечно, видела, что тот опять нарушает порядок своим курением, но промолчала. Привычка и впрямь засела у него в крови.

— Ну, пошли! — воодушевленно заторопил Димка. Ему было интересно посвятить в дело нового товарища.

Север, как всегда, оставался бесстрастным.

— Пошли, — почти так же задорно подхватил я. Парень умел заражать хорошим настроением. Когда-то это мог и я. Но со временем утратил такую способность.

Коридор то петлял, закладывая крутые виражи, то вытягивался в длинную кишку. По дороге встретилось еще несколько табличек с названием «Пентаграммика».

— Что это такое? — наконец не выдержал я, указывая на фиолетовую надпись.

— Это название базы. Она располагается в Межмирье, — ответил Север.

— Крутое место! — вставил Димка. Завидев нужный кабинет, он ринулся к нему и принялся дергать за ручку. Дверь не поддавалась.

— Сколько там людей? Или не людей…? — неуверенно спросил я.

— Люди, интуиты, логики… хмм… много. Тысяч десять, наверное. Конечно, превалируют интуиты.

— Выходит, не все логики — злодеи?

— Конечно нет! — словно защищая кого-то, выкрикнул Димка. Я поразился про себя его необычайно хорошему слуху.

Север, заметив мое удивление, пояснил:

— Он чувствует настроение. Очень сильный эмпат. Не слышит слов, но каким-то образом понимает, о чем речь.

— Странно. У нас в ИМП есть связист-провидец. Он… другой, — отозвался я, вспоминая Виталика, которому было чуждо удивление, а уж тем более проявление большинства эмоций.

— Дима не провидец. Он именно эмпат, — повторил Север. — Одно дело — чувствовать, что сейчас творится в голове какого-то человека, другое — уподобиться ему, понять его как самого себя.

— Это может быть опасно! — тут же ответил я. — А что, если он…

Сергей посмотрел на меня понимающим взглядом.

Да, это опасно. В пылу боя или драки Дима может переметнуться на сторону врага, попросту забыв о своих товарищах.

Впрочем, чем я лучше? Давно уже хожу по грани. Один неверный шаг — и сила меня погубит.

Мы уже подошли к убежавшему вперед Димке, который возился с замком двери.

— Закрыто? — осведомился Север.

— Ненадолго! — сосредоточенно буркнул парень. — Просто замок. Раз плюнуть.

Легкое течение силы пронеслось в воздухе. Замок щелкнул — и дверь открылась.

— Лучше пользоваться ключом. Иначе Алиса будет злиться.

— Да ладно, — отмахнулся он. — Ее же тут нет.

Беспечность так и гуляла в этом пареньке, любившем хулиганить с механизмами. Интересно, что он сделал с замком?

— Просто поздоровался с ним… — тут же последовал непонятный ответ: похоже, он прочитал мои мысли.

— Это как? Дверной замок обладает сознанием? — поинтересовался я.

— Ну… что-то вроде того. Он существует, понимаешь? А с тем, что существует, всегда можно договориться.

Как ни пытался, я не мог понять туманные объяснения этого удивительного парня. Наверное, для этого надо быть тоже эмпатом.

Кабинет, в котором мы оказались, был призрачно пуст и холоден. Север щелкнул выключателем, загорелись холодные люминесцентные лампы: поморгав, они успокоились и теперь непрерывно лили свет на большую пентаграмму на полу. Символы я различить не мог. Отметил только, что в ней множество цифр!

Это было непривычно.

Редко встретишь пентаграммы с цифрами внутри.

— Стой, я сам! — остановил Димка Севера, намерившегося поделиться силой с пентаграммой.

Север послушно дал пареньку поворожить.

Вновь поток незримых усилий. Словно подали напряжение — чувствуешь, как что-то зашевелилось, пришло в движение, но не видишь этого. Только тот, кто ворожит, способен прочувствовать такой момент до конца.

Пентаграмма ожила. Засветилась. Лучи, исходящие от круга, надписей, цифр, устремились вверх. Свет лампочек как будто приглушили. Колдовской рисунок на полу забирал его себе.

А потом в воздухе материализовалась карта. Такие голографические карты показывают в фильмах, когда экипаж, стоя на капитанском мостике, обсуждает, куда двинется их космический корабль дальше.

Только это была совсем не голограмма.

Прикоснувшись, понял — рельеф местности вполне ощутим, объемен, реален.

Карта представляла собой площадь в соотношении один к тысяче. Рваные края скрыты темным туманом.

Димка что-то проделал, и крохотная ранее точка приблизилась. Это оказался небольшой городок с населением в несколько тысяч человек. Миниатюрные фигурки даже двигались, копошились, меняли свое положение.

— Пентаграммика, — произнес Дима. — Так она выглядит сверху. Карта может проецировать базу в режиме реального времени, но только ее. Остальное пространство статично, то есть за ним невозможно следить, к сожалению. А все потому, что установить мощную магическую связь с Межмирьем не выходит, — тяжелый вздох вырвался из груди парня, который, видимо, чертовски досадовал на то, что нет возможности заглядывать вообще куда угодно.

Это было настолько удивительно, что я обомлел. Не знаю даже, что меня поразило больше, — колдовской круг, который проецирует местность из другого мира на Землю, причем делает это таким образом, что картинка получается не просто «тридешной», а осязаемой! Или же само наличие подобной технологии, применяемой здесь, в обыкновенном пустом кабинете.

— Удивлен? — спросил Север.

— Еще бы! Это же потрясающе! — ответил я.

Димка, не пряча счастливой улыбки, глядел на меня. Был доволен произведенным эффектом.

«Пентаграммика» и впрямь оказалась базой: несколько построек, сверху ничем не отличающихся от обычных зданий Земли, однако наверняка отличия были, да еще какие! Она расположилась в форме круга, в центре которого находилась какая-то площадь, и, кажется, я разглядел крохотный фонтан. Откуда там взяться водопроводу, оставалось загадкой. Может, интуиты как-то решили эту проблему? Ведь если Алиса способна наколдовать еду, то могли и канализацию создать общими усилиями?

— Портал, что располагается на территории департамента, ведет в «Пентаграммику», — пояснил Север. — Пять лет назад там не было ровным счетом ничего. Базу построили сообща. Что здесь, что там портал охраняется надежнее, чем резиденция президента. Уж поверь на слово.

— Верю, — тут же согласился я. — Все-таки это дело даже не в масштабах страны, а всего мира. Двух миров!

— Именно, — подтвердил Север, а потом серьезно сказал: — Алиса просила подготовить тебя к путешествию, но тут особых правил нет. Точнее, их нет для тебя сейчас, в данный момент. Подготовку проходят несколько месяцев, она очень сложная. Поэтому просто держись к нам ближе, наблюдай, запоминай, переваривай информацию. А главное, думай семь раз, прежде чем что-то предпринять.

— Даже если приспичит в туалет, разрешение спрашивать?

Димка заржал во весь голос. Но я сейчас был серьезен. Не хотелось бы встретить смерть со спущенными штанами.

— На базе можешь не спрашивать. За ее пределами — непременно, — Север и не думал смеяться.

— Но ты хотя бы можешь сказать, чего ожидать от Межмирья? — озадаченно спросил я.

— Всего.

И тут даже Димка не скривил лицо.

Что Север подразумевал под этим «всем», можно было только догадываться. Западни, ловушки, встречи с невиданными зверями, порождениями магии, врагами, в конце концов?

— Могу сказать только одно: Межмирье нестабильно. Там нет привычного для тебя дня и ночи. Это место не имеет циклов. В определённом радиусе может царствовать темнота, шаг в сторону — и ты окажешься в сумерках, еще шаг — и будет день. Причем солнца там тоже нет. Свет сам выбирает, где ему находиться, а где отдавать власть темноте. Это касается и зданий: они появляются и исчезают, как сами того захотят. Мы обычно можем предугадать такие изменения, но не всегда. Чаще работаем по ситуации.

— Но как же база? Она не исчезнет, если Межмирью захочется стереть ее со своего лица? — поразительные для меня новости сыпались как из рога изобилия.

— Нет. Материал, из которого она построена, не из Перекрестка Миров. Это определяющий фактор.

— Хоть что-то… — вздохнул я. — А живность?

— Встречается. Каждый раз разная. В основном не агрессивна. Не проявляет интереса ни к людям, ни к интуитам, ни к логикам, — Север чеканил слова как монеты.

— А я один раз погладил котенка! — вдруг сказал Димка.

— За что получил нагоняй от Алисы! Да и не котенок это был.

— Черствый ты, Север! — обиженно протянул парень. — Я знал, что он безобидный. И к нам тянулся. Страшно ему было! Понимаешь?

Сергей не ответил. Безопасность важнее.

— Есть небольшие поселения. О них тебе надо знать, — продолжил он свой краткий ликбез. — Дима, покажи, если взялся картой управлять.

Дима опять что-то проделал, и фокус сместился на восток. Я увидел несколько крохотных домиков, одну, может быть, две улицы.

— Поселений много. В основном интуитские и логические, но есть и пара человеческих. В основном там живут старатели.

— Как это, старатели? — спросил я, а сам думал: люди организовали поселения в ином мире, свободные поселения, о которых большинство землян и знать не знают.

— Да. Они добывают артефакты, предметы, иногда существ. В общем, все, за что департамент или две столицы Неба могут заплатить.

— Деньги, получается, везде в ходу, — подметил я.

Но Север аккуратно поправил:

— Ошибаешься. Деньгами платят только на Земле. На Небе вместо них — сила.

— Хочешь сказать, что кто-то намеренно отдает часть своей силы другому э-э-э… инопланетянину?

— Конечно. Что в этом такого? Не все небчане обладают выдающимися способностями. Запас чужой силы — неплохая вещь. И в бою пригодится, и в бытовых целях.

Ага, не один я называю инопланетян «небчанами». Приятно сознавать, что название другой цивилизации закрепилось.

— Человеческие поселения безопасны. Логические могут выказывать недовольства. Интуитские — друзья, — сказал Север. Затем обратился к Димке: — Покажи все известные.

Парень засуетился у карты. Фокус на ней то и дело менялся. Я запоминал: восток — два человеческих поселения, три интуитских; запад — четыре логических, два интуитских; юг — чисто человеческие районы.

Ну а север практически полон логиков — поселений пять или шесть.

Условным центром являлась «Пентаграммика» — точка с координатами «ноль-ноль», так сказать.

Алиса появилась за спиной неожиданно. Задержала внимание на замке двери. Глянула на Димку. Тот делал вид, что сосредоточен на карте.

— Все готово, — произнесла она. — Я поторопила Ашота. Он будет в течение получаса.

— Что с Трофимовым? — спросил Север, и Димка тут же навострил уши.

— Точку выхода установили. Район дерьмовый, скажу сразу.

— Северный? — догадался я.

— Уже показали все поселения?

Сдержанно кивнул.

— Да, район северный, — подтвердила рыжая. — Кирилл уже почти подготовил снаряжение. Так что прямо сейчас идем в хранилище, переодеваемся и дожидаемся Ашота. Затем — в «Пентаграммику».

Алиса секунду помедлила, спросила:

— Кто-то хочет отказаться?

Она предупреждала, что тут никого не заставляют отправляться насильно. Кирилл, наверное, уже дал согласие, Ашот, раз едет сюда, тоже. Остались мы трое.

— Я — за! — тут же вставил Димка.

— Поддерживаю, — коротко бросил Север. Уверен: кто-кто, а он ни разу не отказался от вылазки.

Ведьма перевела вопросительный взгляд на меня. И я понял: вот она, еще одна проверка.

— Я иду, Алиса. Ты же знаешь, я не могу отказаться.

Рыжая вздохнула. Непонятно, чем было вызвано ее сомнение: то ли тревогой по поводу причин, побудивших меня отправиться с ней, то ли опасением, что ее старательно подобранная команда отныне будет вынуждена терпеть меня и мои возможные срывы. А может, она сожалела о том, что жизнь поступила опрометчивым образом, сведя нас всех вместе. Или это судьба заплела столь тесный узел из людских душ?

— Не переживай, Алиса. Я не буду обузой. И кстати, — обратился я к Северу и Димке: — даже не думайте меня спасать, если отстану или меня схватит монстр. У нас одна цель — поймать Трофимова, но вы идете туда по своим причинам, а я — по своим.

— Разве ты не хочешь спасти человечество? — угрюмо спросил Дима.

— Хочу. Но не только.

— Тогда что?

Я молчал.

Этого ему знать не надо.

— Алексей, один в поле не воин, — не дождавшись ответа, произнес старую пословицу Дима.

— Воин, если знает, что он один, — возразил я. — Спроси у Севера, если не веришь мне.

Сергей Пахтусов, по кличке Север, действительно пережил на своем веку немало. Пускай он молчалив и скрытен, но взгляд, которым он только что меня смерил, — пронзительный, ледяной, усталый, но не сломленный, — говорит об опыте, которым здесь мало кто обладает. Даже Кирилл, и тот не дотягивает. Потому что имел смелость привязаться к Диме как к своему младшему брату, а Север — нет. Север ни к кому не привязывался. Он один. Как и я. И до сих пор воюет.

Кирилл подобрал нам всем действительно недурные комплекты снаряжения. Пять черных боевых комбинезонов, как у Алисы, с магическими нашивками, свойства которых мне незнакомы. Примерив такую форму, почувствовал, как что-то ожило, запульсировало на каком-то незримом уровне бытия. Одежда оказалась подходящей: не сковывала движений, была непроницаемой для ветра и комфортной в использовании. Пожалуй, даже более удобной, чем обыкновенный спортивный костюм, несмотря на свои габариты: множество карманов и потайных отделений — я был усеян ими с ног до головы.

Остальные предметы Таракан сейчас расфасовывал по рюкзакам и четко комментировал каждый свой выбор:

— Каждому пять сфер. Три набора сухого пайка. Усиленная аптечка.

— Усиленная? А не тяжеловато ли, Таракан? — спросил Димка.

— В самый раз. Это не обычный поход, поэтому надо запастись. К тому же аптечку я взял, пользуясь полным допуском. Сказать по правде, понятия не имею, что в ней есть, помимо бинтов, антибиотиков, адреналина и прочей стандартной ерунды. Но чутье, господа, чутье.

С решениями Таракана никто не спорил. Раз говорит «чутье» — значит, понесем, как бы тяжело ни было.

— Что из оружия? — это был Север.

— Тебе — снайперская винтовка. Пули особые. Сам увидишь, — отрывисто ответил Таракан. — Димке два ствола, надеюсь, не пригодятся, стрелок из него хреновый.

— А вот и нет, я в тире успел натренироваться! — заявил Димка.

На него никто не обратил внимания.

— Алиса, вам я положил еще пятнадцать сфер, в дополнение к пяти стандартным. Десять с логической силой, пять с интуитской. Итого двадцать.

— Мое оружие — магия, — пожала плечами ведьма.

— Вот и я так думаю. Вы сможете и едой нас обеспечить, и припасами, а также надавать врагам по шапке! То есть по-прежнему остаетесь самым ценным членом команды, так как умеете больше всех.

— Ферзь, — скромно поддакнул Север.

— Ашоту положил «калашникова» и несколько рожков с патронами. Все зачарованное, ясное дело. И ножи, конечно. Куда он без них!?

— Ашот, что, мастер ближнего боя? На ножах? — спросил я.

— Да, может вспороть десяток глоток, и глазом моргнуть не успеешь, — отозвался Таракан.

Настала моя очередь. Но Кирилл явно не спешил.

— Себе я взял скорее защитные заклинания, чем боевые, пару свитков. В общем, считайте, что я — ваш лекарь и стратег.

Его пронзительный взгляд остановился на мне.

— Я долго думал, что взять тебе, — произнес он. — Знаю, ты специализировался на быстрых задержаниях, усилении своих способностей. Каков твой предел? Тридцать-сорок секунд? И после этого пантакль отправляется на перезарядку…

Я неохотно кивнул. Все верно. Он точно определил мои скудные таланты.

— В архиве был один камешек, думаю, руководство будет не в восторге, что я его забрал. Все-таки пометка «нежелательно к использованию». Но я решил: он пригодится.

— Опять чутье? — осторожно поинтересовался я.

— Нет, страх.

Секунду оба помолчали.

— Понятно. Что за камень?

Кирилл протянул крохотный черный предмет.

— «Глаз ночи», так он называется.

На мою ладонь легла небольшая, размером с косточку финика, грязная хреновина. Да, именно хреновина, иначе не скажешь.

— Да это же обычный древесный уголь, — я застыл, не понимая, что мне подсунул Таракан. Это он так шутит?! Его и камнем-то назвать сложно.

— Он не из нашего мира, — невозмутимо продолжил он. — У тебя пантакль с собой?

— Да.

— Натри его этим «углем». Правда, не знаю, надолго ли хватит магии…

— Так ты не шутишь? В чем его сила?

— Стирает границу, судя по описанию.

Все вопросительно уставились на Кирилла. Даже Алиса смотрела требовательно, ожидая пояснений.

— Все знают, что пантакль — это отчасти проводник, а отчасти аккумулятор магической энергии. Во-первых, предположим, у человека есть неограниченный запас магических сил, но стандартные пантакли не могут справиться с таким количеством и выдыхаются. Им нужно время на восстановление способности проводить человеческую энергию. Во-вторых, пантакль еще и аккумулирует запас магической энергии, чтобы человек затем мог сотворить более мощное заклинание. Этот черный камень, который Алексей назвал «углем», стирает эти две границы: пантакль не надо перезаряжать, и как аккумулятор он почти бесконечен, — закончил свои объяснения Таракан.

Все стояли разинув рты. Уголек, то есть «глаз ночи» действительно оказался занятным артефактом! Теперь, Леша, ты сможешь пользоваться метаморфозой постоянно. Однако не на Земле, а только в Межмирье. Здесь он сможет сделать твой пантакль лишь более вместительным конденсатором.

— А че ты нам такие не взял? — возмутился Димка, который наконец осознал всю мощь подобной штуковины.

— А он был один. Единственный, — Таракан пожал плечами.

— Но… блин!

— Не спорьте! — Север легко утихомиривал любые конфликты. — Знаете же, если Таракан решил, значит, так надо.

Димка смолк.

— Вообще-то, он прав, — нехотя согласился Дима. — Нике он не нужен, Алисе тоже. Кирилл не работает в ближнем бою, скорее, партизанит. Ашоту разве что, так тот в жизни не откажется от ножей и менять манеру боя не станет. Север любит винтовки и обычно выжидает, хотя и в ближнем бою тоже может работать. Ты, Алексей, самый подходящий кандидат.

Просто удивительно, как этот парень иногда умеет завернуть! А ведь после таких рассуждений к нему уже и не отнесешься как к ребенку.

— Темная лошадка, — усмехнулся Таракан.

Все уставились на Кирилла.

— А чего? Алиса — ферзь. Леша будет конем. Никто же не знает, на что он способен.

Верно. Никто не знает. Кроме Алисы, которая видела мое безумство. Раньше оно могло закончиться само собой, как только иссякнет заряд в пантакле. А сейчас — нет.

Подарок, что ни говори, могущественный. И опасный. Ведь владеть им придется мне.

— Если хочешь, отдам тебе на хранение, — предложил я Алисе, которая неотрывно смотрела на меня.

— Нет. Решение Таракана — это решение Таракана. К тому же судьба… я тебе уже говорила.

— Хорошо. Спасибо тебе, Таракан. Ты правильно угадал мою слабость — время усиления, в котором я могу находиться, сильно ограничено. Это, — я поднял зажатый между указательным и большим пальцами крохотный черный уголек, — то, что надо!

— Я стратег, Леша. Вот и все. Это нужно для всех, не только для тебя одного.

В этот момент дверь позади нас открылась, в проеме появился запыхавшийся Ашот.

— Будь этот лифт трижды проклят! Нет, вы только подумайте! Система устроила мне допрос, мол, чего давление такое высокое? Куда тороплюсь? Даже спросила, почему вид неряшливый. Еле сдержался, чтобы не послать ее куда подальше…

— Проверка безопасности, терпи, — рассмеялась ведьма.

— Легко тебе говорить, красавица: ты-то всегда при параде, еще и спокойна, как удав! А меня прямо распирает от бешенства, когда я в эту треклятую коробку вхожу! — сокрушенно пожаловался Ашот.

Это заявление и несчастный вид Ашота вызвали взрыв хохота. Атмосфера разрядилась.

— Переодевайся, горец, пора выдвигаться, — велела Алиса.

— Да хоть прямо тут, только вы отвернитесь, а то у меня… трусы, короче, с сердечками!

Димка, не выдержав, заржал во весь голос:

— Ой, умора… Воин гор, мастер боя на ножах, машины здоровенные водит, бороду вон отрастил, а трусы с сердечками носит…

— Сейчас вот тебя разденем и посмотрим, какие ты носишь!

— Ага, как же! Это уже растление малолетних! — деланно возмутился Димка. Похоже, и ему было что скрывать.

Это с виду мы все такие наряженные и грозные, а внутри остаемся обыкновенными людьми, которым не чужда маленькая сентиментальность. Чего уж тут.

— Ну тогда, может, ты тут оста…

— Хрен тебе! — оборвал его Димка.

Вопрос был снят.

Один комплект одежды с рюкзаком Кирилл прихватил с собой — для Вероники.

Дружным шагом мы отправились ко входу в иное измерение, портал, ведущий в Межмирье, Перекресток Миров.

У меня аж под ложечкой заныло от предвкушения. «Интересно, какой он, портал?», — думал я, пока мы пробирались коридорами к центру, на котором ныне сосредоточилось внимание всего мира. Точнее, только тех, кто имел власть в этом мире.

Миновав несколько постов охраны, электронно-пропускную систему, — ту же самую, кстати, что и в лифте, — оказались в святая святых департамента.

Табличка со словом «Пентаграммика» венчала пятиугольную арку с бронированной переливающейся сталью дверью. Алиса приложила палец к сенсору, затем посмотрела в глазок — сканер считал рисунок сетчатки, представилась.

Все было в норме. Система распознала «своего».

— Приятного путешествия, Алиса, — донесся из динамиков мягкий женский голос.

Двери разъехались сразу во всех направлениях, пропуская нашу группу внутрь.

В помещении было темно. Лишь скопление переливающихся, нестабильных, оживших под напором чьей-то воли оранжевых лучей говорило о том, что это место особенное. Портал оказался громадным, метров десять в высоту, пять в ширину. Лучи сияли только по периферии, в центре царила непроглядная тьма.

Она манила.

Она дурманила разум.

Могу поклясться — в средоточии ожившей разумной темноты на миг проступило очертание Дашиного лица. А ведь я уже почти забыл, как она выглядит.

Я содрогнулся.

— Ты в порядке? — внимательно взглянула на меня Алиса.

— Да. Просто привиделось…

Кто создатель этого портала? Кто сотворил брешь в иной мир? Я не знал.

Наверное, в курсе была только рыжая колдунья. Скорее всего, им мог оказаться тот человек, о котором она прежде упоминала. Он сказал, что отправиться на Землю — ее судьба.

Так ли это?

Первыми прошли портал Алиса и Север, за ними Таракан с Димкой.

Ашот спросил:

— Хочешь, пойду последним?

Я отрицательно покачал головой, и Ашот Мсакер исчез во тьме.

Я остался один. Последний, кто должен отправиться в иной мир. Подошел к порталу, протянул руку. Тьма потянулась навстречу, стараясь поглотить, принять в себя новую душу.

Я медлил.

А затем появилось лицо наркомана, убившего моего отца, забравшего невесту. Теперь я видел его отчетливо и отчаянно понимал: его образ врезался в мою память куда прочнее, чем образ родителей. Чем образ Даши.

Наркоман насмехался. Точнее, не он, а тот, кто занял его тело. Глаза демона смеялись, глядя на человека, не способного защитить свою семью.

Я прошипел сквозь зубы:

— Ты — не Бог, сволочь!

Не удержавшийся в горле крик сотряс пустоту помещения:

— Я ДОКАЖУ ТЕБЕ ЭТО!

И последнего человека, оставшегося в этой комнате, поглотила темнота.

Глава четвертая: ПЕРЕКРЕСТОК МИРОВ

В портал я вошел разгневанный донельзя. Адреналин, сковавший сердечную мышцу, заставил пульс участиться. А вот после выхода меня здорово перевернуло: началась рвота, голова зашлась во вращающемся танце, словно юлу раскрутили из всех сил. Я уже думал, что останусь в этом состоянии навечно, как вдруг все резко прекратилось.

— Легче? — участливо спросила Алиса.

Я покачал головой.

Легче. Еще как!

— Спасибо, — с трудом выдавил я.

— Не парься, — вставил Димка. — Меня тоже вырвало, когда я первый раз пересек брешь.

Север и Кирилл молча созерцали жалкое зрелище, которое я сейчас собой представлял.

— Это только Север у нас выдержанный, как стойкий оловянный солдатик, ему все нипочем. Он даже не болеет! — поддакнул парень.

— Тебе-то откуда знать, болеет он или нет? — в голосе Таракана звучала насмешливость.

— Да он сам говорил, что почти никогда. Скажи, Север?

Сергей Пахтусов пожал плечами. Может, болеет, может, нет. Он, кажется, и сам не знал о своем здоровье всего.

— Ну, случается иногда… — как-то неуверенно произнес он.

— Так, бойцы! Не задерживаемся, нас ждут.

Лицо Димки вмиг сделалось мечтательным. Блаженная улыбка расплылась от уха до уха. Видимо, нас ждала та самая Вероника.

Комната мало чем отличалась от места, которое мы только что покинули. Такая же стальная пятиугольная дверь, тот же голос почти искусственного интеллекта и снова проверка «на вшивость».

Алиса быстро разобралась со всем этим, и группа отправилась следом за ней.

И, черт меня возьми, я только сейчас увидел, каким неестественно глубоким стал ее взгляд. Глаза ведьмы наполнились силой и могуществом, недоступными обычному человеку. Стало ясно — она не врала, когда говорила о том, что Земля не дает ей возможности колдовать на сто процентов. Межмирье — совсем другое дело, тут она свободна от всяких ограничений.

Краешком сознания отметил, как все-таки ей идет подобный взгляд. Рыжие вьющиеся локоны удачно подчеркивали два бирюзово-синих огонька на ее лице. Я поначалу даже не мог назвать их глазами, до того залюбовался.

— А говоришь, не любовник! — хихикнул Ашот, вгоняя меня в краску. — Ты погляди, как любуется! Зачаровала колдунья. С первого взгляда.

— Мы, вообще-то, виделись до этого… — буркнул я.

— Ха! Да то разве виделись. Вот сейчас — считай, первый раз увидел ее по-настоящему! — Ашот и не думал утихомириваться.

— Мсакер! — Алиса была слегка смущена, но виду не подавала. Так что Ашот только разозлил ведьму.

— Все-все. Молчу. — поднял он руки вверх.

— Вероника! — крик Димки разрядил неловкую, по крайней мере для меня, ситуацию. И слава Богу.

Далеко впереди появилась девушка. Она грациозно и неторопливо двигалась в нашу сторону. Судя по виду, ей никак не больше двадцати. Димка бросился вперед, навстречу смуглолицей, стройной, чуть выше его ростом… инопланетянке!

Черт, об этом меня никто не предупредил.

Понятно, чем она пленила сердце паренька: темные, короткие, стриженные в форме каре волосы и, конечно же, глаза — они просто пылали оранжево-янтарным пламенем.

Когда мы поравнялись, Димка уже оживленно допытывался у нее:

— Ника, я-то думал, куда пропала? А тебя сюда вызвали…

Вероника натужно улыбнулась. Как будто поняла, что в такой ситуации надо сложить губы так, чтобы уголки поднялись вверх. Меня это слегка озадачило. Неужели парень не видит фальши в ее приветствии?

— Здравствуй, Нике, — произнесла Алиса.

— Доброго времени!

— Знакомься, Алексей Сказов, — представила меня рыжая ведьма.

— Очень приятно, — все так же фальшиво откликнулась смуглолицая инопланетянка. Добавила: — Меня зовут Нике, но земное имя ближе всего звучит как Ника, или Вероника.

— Так ты тоже интуитка? — отчего-то насторожившись, спросил я.

— Нет, что ты. Я по рождению — логик. Тебе, видимо, не объяснили, что отличить нас можно по глазам. Логики имеют оттенки радужки от серого до алого, то есть горячую цветовую палитру. У интуитов она, наоборот, холодная: синий, зеленоватый, бирюзовый. Хотя бывают исключения: и они, и мы рождаемся с серым цветом глаз. Но это редкость.

— Понятно, — только и выдавил я, с трудом проглатывая слюну.

— Так уж решила эволюция. Прости, если это вызывает путаницу или доставляет неудобства.

Что-то в ее манере излагать мысли мне не нравилось. Как-то сходу вызывало отчуждение, неприязнь. Все это она рассказывала, потому что того требовали ситуация, этикет и ее положение как подчиненной. Но было что-то еще… я никак не мог определить, что именно.

— Прости, что не предупредила, Дима, — повернулась она к нему. — Знаю, ты любишь, когда я делюсь с тобой событиями в своей жизни. Но вызов был внезапным. А в департаменте, сам понимаешь, в сеть зайти сложно.

— Знаю, — ласково отозвался Дима. — У них же глушилки стоят, утечка информации и все такое… Ничего страшного, Ника.

Дима называл девушку именно так: Ника. Ни разу не ошибся, заменив «а» на «е» в ее имени.

Мне становилась понятна причина его любви к ней. Думаю, она для всех была очевидной, кроме него самого: мальчишка неосознанно тянулся к Нике, и каждый раз его упрямая влюбленность натыкалась на барьер, невидимый, непроницаемый, созданный из пустоты, преодолеть которую было истинно мужской задачей. Кто бы из нас отказался побороться за любимую, сломать лед, выиграть необъявленную войну?

Стоп!

Так вот что с ней не так…

Пустота! Именно. До меня дошло: Нике не испытывала эмоций. Вообще никаких.

И как только я это определил, она посмотрела на меня. Посмотрела так, что я сразу же понял: она читает нас всех, видит мысли, подмечает слабости. Мы для нее как на ладони. И все это благодаря абсолютному отсутствию эмоций.

Полностью, на сто процентов беспристрастный человек способен видеть картину целиком, даже больше — смотреть вглубь, отмечая все слои красок. Нике не была человеком, она была логиком. И это делало девчонку во сто крат сильнее. Она различала даже молекулы этой самой краски.

Да, об этих существах говорила Алиса.

Но если Нике на нашей стороне, то насколько же опасны логики, которые ждут сейчас Трофимова? Ведь они гораздо могущественнее маленькой девчонки, короткий разговор с которой меня так сильно насторожил.

— Алиса, снаружи ожидает транспорт, — обратилась Нике к ведьме.

— Хорошо. В этот раз машину выделяют без провожатого?

— Да.

— Ашот поведет.

— Дело-то серьезное! — присвистнул тут же Мсакер. — Посмотрим, на что хватает силенок у вашего брата, тачка, надеюсь, не самая убогая?

Нике пожала плечами:

— Никто не жаловался.

— Тут есть производство? Завод? — спросил я. — Не знал, что база такая огромная.

Алиса неохотно ответила:

— Что-то, конечно, мы производим, но точно не машины. Детали сюда доставили с Неба, что-то с Земли.

— На Небе тоже есть портал?

— Нет. Мы можем попасть в Межмирье, когда угодно, если навыков хватит. Но Земля пока остается закрытой планетой, мы этому способствуем.

Ну и ну, вот значит, как выходит. Земля под охраной, а Небо — планета, свободная от всех ограничений. Не мудрено, что враги так запросто устроились где-то в Перекрестке Миров.

— Так было не всегда, Леша, — добавила Алиса. — Изначально портал находился у логиков в столице. А потом… потом все поменялось. И Межмирье стало доступно всем.

— Не совсем так, — поправила ее Нике. — Если быть точным, то это жители Неба обрели способность попадать в Перекресток Миров. Межмирье приняло всех, и даже Землю, просто вы пока еще не научились когда угодно проникать в него самостоятельно.

— Если такое объяснение тебе ближе, пожалуйста, — откликнулась Алиса.

Тем временем мы выбрались в просторный холл, где вокруг нас сновало множество существ, спешащих по своим делам. Под существами я подразумеваю интуитов, логиков и людей, конечно.

Нике не соврала, когда сказала, что их можно отличить по светящимся глазам: в поле моего зрения то и дело попадали пары то красных огоньков, то сиреневых, то пурпурных, а то и настолько карих, что любая земная девчонка обзавидовалась бы их выразительности. Но «выразительность» — не совсем верное слово: они излучали сияние, горели, светились, приковывали внимание.

К такому зрелищу нужно было долго привыкать.

— Здорово, да? — восторженно толкнул меня в бок Димка.

— Они все такие… необычные.

Я пока еще чувствовал неловкость, даже считал себя тут немного лишним. Но окружающие уже несколько раз останавливали на мне свой взгляд и доброжелательно улыбались. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. А вот я в ответ не мог выдавить даже намека на приветливость. Шел с каменной рожей, как идиот.

— Не волнуйся, на это надо время, — заметив мою скованность, подбодрил Север.

— Пожалуй, ты прав. Времени надо много.

Попадались и обыкновенные люди. Они отличались излишней суетливостью — носились раза в два быстрее, чем интуиты или логики, спешили, подгоняли друг друга. А вот инопланетяне никуда не торопились, особенно интуиты. Последние, кажется, вообще просто наслаждались любой сложившейся ситуацией. Зато логики были молчаливы, рассудительны, ни с кем особо не контактировали, даже со своими.

Холл заканчивался стеклянными дверями, к которым мы уже подошли. Алиса не собиралась докладываться местному начальству, потому что сама была из высших чинов, а может, в этом просто не было надобности. Не знаю. Она ведь говорила, что у них все вольны делать то, что пожелают. Вот и мы сейчас делаем, что хотим, — идем ловить профессора Трофимова. Кто нам помешает? Никто. Потому что все верят друг другу.

Наверное, все…

В логиках я почему-то заранее сомневался.

— Вот это агрегат, такой бы на Землю! — с воодушевлением воскликнул Ашот при взгляде на машину. И тут же сокрушенно добавил: — Так ведь нельзя.

Я тоже с интересом разглядывал странный механизм и ровным счетом ничего не понимал. Как он едет? Колес не видно. Где руль? Вместо него какие-то шарики. Машина, если этот приземистый, но крайне выразительный прямоугольник со скошенной с двух концов крышей вообще можно было так назвать, не имела ничего общего с земным транспортом. Так, а это еще что такое? Черт! Дерево! Внешний корпус выполнен из дерева! И не только внешний…

— Э-э-э… протянул я, — Ашот, а ты уверен, что это поедет и не рассыплется через десять метров? Агрегат-то хоть и красивый, но уж больно ненадежный.

Ашот расхохотался.

— Леша, это техника интуитов. Точнее, не техника. В ней нет привычных для тебя механизмов как таковых. Если честно, то в этой машине нет ни одной шестеренки. Она управляется силой.

— Правильнее называть ее планером, — мягко поправила Нике.

— Планер? Значит, он не поедет, а полетит, так? — уточнил я у девушки-логика.

— Верно. Дорожный просвет — от десяти сантиметров до двух с половиной метров. Скорость, если переводить на вашу систему исчисления, около трехсот километров в час. Грузоподъёмность три тонны.

— Хоть слона вози, — присвистнул я.

— Не поняла…

— Нике, слон — это такое огромное земное животное. Тяжелое, весит много, — пояснил ей Ашот.

— Я плохо знакома с вашими биологическими видами, простите, — извинилась Нике.

— Так никто на тебя и не злится, — радостно заверил Мсакер, первым пробираясь внутрь кабины.

За ним полезли все остальные.

В машине, то есть планере, было два водительских места. Управлял кто-то один, а второй находился на подхвате. Алиса уселась справа, Ашот — слева, я — сразу за ними. Обзор был прекрасный: толстые широкие стекла давали возможность наблюдать за местностью. Север принялся осматривать винтовку, щелкать затвором, заряжать магазин патронами. За ним в полном одиночестве уселся Таракан, а в самом дальнем конце Димка и Нике — они вроде бы случайно оказались рядом.

Шары ожили, наполнились голубоватым свечением. Планер пришел в работоспособное состояние.

На что обычно похож шум работающего двигателя? Это что-то хрустяще-хрюкающее, тарахтящее, словно сотня лошадей принялась одновременно фыркать. То, что заставляло парить эту машину, не напоминало ничего из вышеперечисленного, то есть вообще ни на что не было похоже. Потому что звука не было. Совсем. Но зато ощущалось движение силы. Она струилась, текла, устремлялась, наполняла салон, и все отчетливо ощущали ее. Это как биение сердца — не слышно, но точно знаешь: что-то внутри ритмично и уверенно функционирует. Именно таким образом и проявлялась магия.

Планер плавно поднялся в воздух и начал набирать скорость. Меня чуть качнуло в сторону, когда он тронулся с места, а потом я долго не мог понять, двигаемся мы или нет, пока не стал замечать, как мелькают, быстро проносятся мимо нас постройки.

«Пентаграммика» скоро осталась за плечами.

Теперь я воочию мог убедиться в правдивости слов Севера относительно переменчивости Межмирья. В данный момент мы летели в кромешной тьме, только свет фар освещал песчаную дорогу. Но далеко-далеко впереди начинал маячить рассвет. Солнца не было, просто я вдруг понял, что это именно оно. А повернув голову вправо, заметил багрово-оранжевые сочные блики — это был уже закат. Думаю, поднимись мы выше метров этак на тридцать, можно было бы обнаружить еще несколько светлых участков.

— Внимание, — произнесла Алиса, сосредоточенно глядя куда-то на приборную панель. — По левой стороне «нежданец».

— Кто, прости? — не поняв, переспросил я рыжую.

— Смотри, сам поймешь.

— Неопасный? — донеслось сзади. Это был Таракан.

— Нет. Одиночка, — ответила, не оборачиваясь, Алиса.

И тут я увидел.

«Нежданцем» оказался многоэтажный дом. Такой может стоять в обычном спальном районе абсолютно любого города. Он просто возник неподалеку от нас. Одинокий, наверняка без обитателей, хотя свет в некоторых окнах горел. Где-то даже работал телевизор, бросая мягкие синие блики на занавески.

— Откуда, черт возьми, он взялся? С Земли?

— Никто не знает, — сказала Алиса. — Может, с Земли, может, из параллельной реальности или еще откуда… По крайней мере, на Земле, пока я работала в департаменте, не зафиксировали ни одного исчезновения дома. Такие вот постройки, памятники, скверы и даже целые города в Межмирье появляются и исчезают неожиданно, сами по себе.

— А что внутри? — любопытство взяло верх.

— Квартиры… как обычно. Чаще они закрыты, причем магией. Надо постараться, чтобы попасть внутрь.

— Здорово… А как ты их локализуешь? К примеру, как ты поняла, что сейчас появится «нежданец»?

— В машине есть прибор, он фиксирует точку и масштабы изменения пространства. Одиночный дом — не страшно.

— А говорили, тут нет техники! — протянул я.

— А это и не техника, — парировала Алиса. — Интуитская ворожба, ну и немного логической. Нам надо было научиться определять вот такие внезапные возникновения, и мы научились.

— Внимание! — донесся на этот раз серьезный голос Ашота. — Север, по левую сторону от тебя!

— Вижу, — спокойно ответил тот и вскинул винтовку. Дуло выставилось в окошко, снайпер в ожидании замер.

В салоне наступила томительная тишина. Я пытался вглядываться во тьму, но ничего не видел. Ничего, кроме теней… Они, словно живые, двигались, менялись. Я поначалу подумал, что это начинается день, или утро, или вечер, но, видимо, ошибся.

— Если вас встревожили тени, так они уже давно двигаются сами по себе.

— А чего ж ты молчал, Леша? — задал резонный вопрос Север.

Я пожал плечами:

— Да, думал, тут такое в порядке вещей.

— Тут ничего не в порядке, особенно всякие вещи.

— Что это?

— Серат. Его порождения. Впрочем, если ты говоришь, что они давно двигаются, значит, не опасны. Захотели бы — напали раньше. Но ты молодец, что заметил. — Сергей убрал винтовку от окна.

Алиса добавила:

— Пока твой интерес нашей команде только на руку. Нам-то это все уже примелькалось, знаем тут почти каждый сантиметр. А вот любопытство может спасти жизнь. Главное, вовремя заметить неладное.

— Ладно, впредь буду докладывать обо всем, что меня впечатляет. Хотя это непросто, если учесть, что здесь все чертовски любопытно, — отозвался я.

И вдруг совершенно внезапно над головой забрезжил свет — наступило утро. Вот так, за долю секунды. Я и договорить не успел. Просто — бац! — и готово. Только что мы ехали в кромешной тьме, как вдруг — на тебе!

Тени исчезли, дом, который появился так внезапно, остался позади. Там, где он находился, царила ночь, день не коснулся того участка Межмирья.

— Бли-и-и-н… — тихонько донеслось с заднего сиденья. Димка был разочарован тем, что вся интимная атмосфера разрушилась в одно-единственное мгновение. Нике же, по своему обыкновению, никак на резкую смену ночи не отреагировала.

Таракан только ухмыльнулся. Зато Север чуть расслабился: при свете дня следить за врагами легче.

— Что ж, пока светло и можно немного отвлечься, проведу инструктаж, — отозвалась Алиса, разворачивая кресло на сто восемьдесят градусов.

Ашот внимательно следил за дорогой, но тоже слушал.

— Итак. В департаменте установили место выхода Трофимова. К сожалению, точных координат нет. А потому эта точка выхода становится уже не точкой, а скорее десятками километров.

— Ни и ну… — присвистнул Ашот.

— Да, — согласилась Алиса. — Нам известно только то, что Трофимова занесло в северный район, а он полон логиков. Они лояльны к нам, но можно встретить сопротивление, так что будьте аккуратны.

— Ой, кажется, я догадался… — произнес Ашот.

Алиса подтвердила его догадку:

— В северном районе находится шесть поселений. Нужно обойти все.

— Алиса, ты же понимаешь, сколько времени это займет, — запротестовал Таракан. — Да этот профессор сто раз уйдет, пока мы будем ездить из одного поселения в другое?

— Понимаю, Кирилл. А потому вынуждена разбить команду на группы.

— Это опасно! — тут же вставил он.

— Знаю. Но выхода нет. Сейчас нужно определиться, кто с кем пойдет. И сделать это максимально грамотно. Так что думай, Таракан. Это твоя задача. Время еще есть, около двух часов, — и Алиса развернулась назад, следить за дорогой.

Короткий инструктаж был окончен. Думал не только Таракан, все прикидывали, как поступить лучше. Оперировали в голове факторами, которых я не знал, оценивали неведомые мне угрозы. В общем, все были заняты делом, кроме меня. Ибо я сейчас мог только предполагать, кто окажется моей парой.

Наступил сумрак. А спустя пять минут фонари снова разрезали клубящуюся темноту ночи.

Пока команда была занята мыслительным процессом, я достал свой пантакль и принялся натирать его углем, который Таракан вручил лично мне в единственном экземпляре. Черная крошка не липла к пальцам, она, казалось, сама знала, что делать, как только я коснулся угольком медяшки с нарисованной на ней пентаграммой. Крошки сливались с ней, проникали внутрь и растворялись, а я ощущал, как обыкновенный пантакль полнится силой, расширяется, обнаруживает скрытые до сих пор свойства, которые отныне позволят мне колдовать без ограничений по времени.

Уголек кончился через тридцать секунд. Можно было и не втирать его в медальон — растворился бы самостоятельно, как комок снега тает на горячей ладони.

Я надел пантакль обратно на шею и… черт! Меня накрыл экстаз, словно вкололи ЛСД или запустили в подкорки головного мозга электроды, тем самым стимулируя эйфорию. То, что я ранее называл своей силой, стало чем-то совершенно иным, осязаемым, настоящим, а не фантомным. Мое состояние постепенно переходило в транс, я видел, откуда берется сила и как ничтожно мало достается мне. Это дурманило, вызывало неуемную жадность, я чувствовал, что перестаю себя контролировать… Все оборвалось внезапно и резко.

Капли пота выступили на лбу. Сердце колотилось, словно после спринтерского забега. Руки тряслись. Я задыхался. А вокруг как будто никто ничего не замечал.

— Алиса… — прохрипел я, хватаясь за спинку ее кресла.

Алиса не слышала. Просто не обращала внимания на жалкого человека, который сейчас скопытится.

Я развернулся, пытаясь поймать хоть чей-нибудь взгляд.

Север! Он смотрел в окно. Задумчиво созерцал темноту. Ему было не до меня.

— Да что, черт вас подери, происходит? — завопил я на весь салон.

Никто и бровью не повел.

Никто, кроме Нике. Она видела мою агонию. И сейчас совершенно естественно улыбалась. Но помогать не спешила.

— Что со мной? — простонал я.

— Становишься богом, — пожала плечами девчонка-логик.

— Нет. Их нет! — ответил я из последних сил, удушье лишало остатков сознания.

— Тогда кто ты? — непонимающе спросила Нике.

— Я — Алексей Сказов. Не бог. Оперинженер.

— Ну, раз тебе так угодно, — молвила она и потеряла всяческий интерес к моей персоне. Отвернулась в сторону окна.

Я валялся в проеме между креслами и безразличными людьми. Готовился к смерти и надвигающемуся за ней аду. Как вдруг из этой пучины отчаяния меня вырвал бесцеремонный крик:

— Приехали! — завопил Ашот. — Распаковывайте вещички, ребята!

Меня будто окатили холодной водой. Только что я лежал на полу, умирал, и никто не собирался мне помогать, как вдруг оказался сидящим на своем месте. Руки скрещены, ноги вытянуты вперед, шея затекла от неудобного положения. Неужели я уснул?

— Как ты? — спросила Алиса, перелезая в салон. — Что-то совсем дурные сны тебе снятся.

Я потер рукой лоб. Никакого пота. Сердце бьется ровно. Руки не трясутся.

— И не говори, — судорожно сглотнув, произнес я. Спросил: — Мы приехали? Куда?

— Венга, — ответила Алиса. — Самое ближнее логическое поселение на севере. Тут мы разделимся.

— Интересно, с кем я окажусь?

Вопрос был скорее риторический, и задавал я его себе. Но рыжая колдунья отнесла его на свой счет:

— Это нам сейчас Таракан скажет.

Мы вышли из машины-планера. Все начали потягиваться, зевать, разминать затекшие конечности. Мне же было все еще жутковато после этого… видения? Сна? Напутствия? Дьявол пойми, что это вообще было!

Хотя…

Ясно же, что сила могла меня поглотить. Сделать безумцем.

Прикоснулся к пантаклю. Он был горячим. Обжигающе горячим. Но вреда не причинял. Потянулся за силой — просто так, проверить, что изменилось. Тут же убедился, что все более чем в порядке. Могущество возросло, но никакими припадками и не пахнет, жажды могущества тоже нет. Не считая горячего пантакля и некоторых несущественных изменений, все как обычно.

— Для того чтобы понять, кто с кем отправится, надо выяснить некоторые моменты, — начал Таракан. Мы стояли в отдалении от нескольких хижин. Бродившие там логики посматривали в нашу сторону, но особого интереса не проявляли. — Кто способен открывать самостоятельно порталы? — спросил он. — Я знаю, что это затратно, но придется чем-то жертвовать, если мы хотим успеть поймать Трофимова.

— Я, — тут же ответила Алиса.

— Я тоже могу, — добавила Нике.

— Все? — спросил Кирилл. — Негусто, надо было больше упражняться, товарищи, — с укором добавил он.

— А ты сам разве не можешь? — откликнулся Димка.

— Могу, но со свитком. И портал примет только меня, на большее сил не хватит.

— Что ты предлагаешь? — поторопила его ведьма.

Кирилл задумался.

— Алиса, сколько людей примет твой портал?

— Двух, включая меня.

— Нике, а твой?

— Столько же, — спокойно ответила девушка.

Таракан кивнул, принимая условия задачи. Незамедлительно ответил:

— Поскольку у нас есть три телепорта, поступаем следующим образом: Алиса и Север остаются в Венге. Остальные едут до Розариуса. Там высаживаюсь я, один. Далее — Дагон, его будут прочесывать Нике и Леша. Ашот и Дима едут до Слардара. Когда мы закончим разведку встречаемся в Солсисе. Единственное, Ашоту и Диме придется туда ехать, все остальные смогут телепортироваться. И еще, у них будет меньше времени, чем у остальных, так как до Слардара они доберутся позже, чем все мы до нужных нам мест. В связи с этим операция займет сутки.

Таракан придумал неплохой план. Вот только одно было неясно, почему я останусь с Нике? Не лучше ли было отправить с ней Димку или Севера? А меня, к примеру, с Алисой. Все-таки привычнее.

— Кирилл, — начал я и тут же осекся. Таракан уже знал мой вопрос.

— Почему ты отправляешься с Нике, а не с Алисой?

Я утвердительно кивнул.

— Потому что неопытному новичку в логическом районе лучше оставаться с логиком, не находишь? У Алисы и Севера и так проблем хватит, не сомневайся. Интуитов тут не жалуют, а потому с ней отправится опытный боец.

— Резонно, — вздохнул я. Как ни хотелось мне остаться с Алисой, приходится выбирать правильный вариант, который обезопасит нас всех по максимуму. Даже Димка не возражал против расставания с Нике, несмотря на свою привязанность. А это уже что-то, да значит!

— Кирилл, получается, что мы обыщем только пять районов. Но их же шесть! Ты забыл про Меху! — напомнил Дима.

— Не забыл. Как только встретимся в Солсисе и обследуем его, отправимся в Меху на планере, — ответил он.

— Ага, только нам еще предстоит обогнуть Темные Воды. — Ашот поежился, словно подул пронизывающий до костей ветер.

Мне стало любопытно:

— Что за воды такие? — спросил я.

— О-о-о… — протянул он. — То еще местечко! Будь оно проклято трижды!

— Сплюнь, дурак! Оно и так проклято хуже некуда, — заявила Алиса.

— И то правда, красавица. Лучше добра ему пожелаю!

Непонятно было, иронизирует Ашот или говорит всерьез, только он действительно начал нахваливать это место и желать ему всего лучшего:

— Прекрасные Темные Воды, да будете вы чисты и прозрачны, да исчезнут из вас все призраки, твари и демоны, да воцарится мир на вашей территории, да растворится зловещий пожирающий путников туман, да засветит солнце!

— Солнце там никогда не засветит, — хохотнул Димка.

— Каркать не станешь — засветит, еще и с утроенной силой! — огрызнулся Ашот, который, по всему видно, и впрямь побаивался этого места.

— Что-то мне уже перехотелось знать об этих Темных Водах… — неуверенно промямлил я.

— И правильно, — вздохнул Ашот. — Лучше эту гадость не знать. Встретить внезапно, неожиданно, шарахнуться от увиденного и забыть. Если получится.

Я решил последовать его совету. Будет время — увижу. А может, и обойдет стороной нелегкая. Кто знает?

Алиса и Север с рюкзаками и оружием отправились в центр Венге. А мы уселись обратно в машину. На этот раз я занял место у лобового стекла. Дима, Таракан и Нике расположились в самом конце, так чтобы охватывать взглядом дорогу со всех сторон.

Кирилл был задумчив. Не по-доброму так задумчив. Словно к смерти готовился. А вот Димке все нипочем, лишь бы языком потрепать с красивой девчонкой.

Эх, парень, не на ту ты нацелился. Такая только сердце разобьет, причем не специально, ты и не заметишь подвоха. Просто проснешься однажды утром, все вроде бы на своих местах, и только острое осознание, что не будет между вами счастья. Вы — разные. И дело не в том, что она инопланетянка, а ты человек. Нике не умеет любить, ей всю жизнь будет и так нормально, а тебе непременно захочется подлинной взаимности. А как только это случится, пойдет по швам твое юное сердечко. И все бы ничего, шишки — опыт, но вот сможешь ли ты его пережить и не стать подобным ей? Такие, как ты, любят по-настоящему. Но когда наступают на очередные грабли, эта способность разрушается. Не восстановить никогда.

До Розариуса ехали тихо. Никаких приключений в виде «нежданцев» и двигающихся теней не встретили. Ашот, словно заправский водитель инопланетной маршрутки, высадил Таракана у самых подступов к небольшому городку. Все пожелали ему удачи. Димка так вообще пожал руку, мол, мужик, один отправляется. Знаю, парень не прочь бы схрабрить в такой ситуации, поменяться с Кириллом ролями, да кто же ему позволит?

Следующими были мы с Нике. Дагон оказался не каким-то там поселением, а самым настоящим городом. Дома из камня, пусть и причудливые, мощеная площадь, несколько скверов, пышная растительность. Интересно, как местная флора приспособилась к нестабильному чередованию дня и ночи? Ведь даже деревья имеют свой цикл, а тем более цветы, которые сплошь покрывали обочины.

Ашот, махнув на прощание рукой, напомнил, что у нас только сутки, точнее, уже на четыре часа меньше.

— Да ладно мы, ваша задача круче, чем у всех нас! Еще минус часа два-три, плюс на дорогу до Солсиса рассчитывайте, — сказал я.

— На такой «ласточке» одно удовольствие летать, так что лично мне в радость! — весело заявил этот неугомонный тип. — К тому же в Слардаре у меня есть знакомые, быстро управимся.

Димка смущенно и неуклюже попытался поцеловать Нике в щеку. И при этом залился краской так, что стал похож на помидор. Девушка-логик с улыбкой приняла этот юношеский, еще робкий и неуверенный, но определенно нацеленный на что-то большее знак внимания.

Лично я сделал вид, что не заметил. А вот Ашота было не удержать:

— Ого, парень, иногда даже ты способен смутить логика, хотя всем известно — это невозможно!

Ох, и недобрый же взгляд достался бойкому на язык армянину. Теперь, похоже, на нашего бедового водителя всю оставшуюся дорогу так и будут сыпаться проклятия.

— Да не бери в голову, он начал издеваться над Алисой с первых секунд, как увидел меня, — пытаясь хоть как-то облегчить богатую на гормоны жизнь Димки, произнес я.

Димка смог выдержать удар, сделал спокойное лицо, ну точно удав. Удав, который беспощадно проглотит любого, кто еще хоть раз посмеет сейчас пошутить.

— До встречи, — сказал он, обращаясь к Нике.

— До скорого, Дима. Пока, Ашот. Пусть на вашем пути обнаружится благоприятное стечение обстоятельств.

— Скажи проще — улыбнется удача! Вечно вы, логики, все усложняете, — засмеялся Ашот.

— Это не усложнение, а интерпретация, которая понятна и вам, и мне.

— Она неисправима, — улыбаясь, покачал головой Мсакер. — Ладно, герой-любовник, залезай назад, время не терпит.

У Димки дрогнула и на миг сжалась в кулак рука, но он послушно залез в салон, правда, уселся нарочито подальше от водителя.

Надеюсь, они нормально доедут.

Планер, поднявшись в воздух, тронулся с места, и я еще секунд пятнадцать провожал товарищей взглядом.

Мы с Нике, девчонкой-логиком, остались одни.

— Какой план? — спросил я, глядя на нее.

Даже в темноте ее глаза светились, словно у хищного зверя, который сейчас пытливо изучал меня, обыкновенного человека. По коже пробежали мурашки, но я, сдержавшись, не поежился. Нельзя же мне, в самом-то деле, бояться боевого товарища.

Или все-таки можно… нужно?

— Регистрационный центр, — коротко объявила инопланетянка.

— Там отмечают всех новоприбывших?

— Да. Уже отметили.

Вот это новость.

— Тогда все складывается более чем удачно, Нике. Пошли?

Она задержала на моем лице пристальный взгляд, всего на секунду, но мне вновь стало не по себе.

— Пошли, — согласно откликнулась она.

То ли это манера думать таким образом, то ли еще что, но рядом с ней можно свихнуться. Как только Димка умудряется ее любить? Хотя с ним-то все понятно, он же эмпат. Эмпатам не нужны слова, им требуется нечто иное, чего я никогда не пойму и вряд ли обрету со временем.

— Расскажи о себе, Нике, — осторожно попросил я, чтобы хоть как-то скоротать дорогу.

Мы углубились в спальные районы. В окнах горел свет, левитировавшие на улице шары освещали дорогу, по которой мы сейчас шли. Дома здесь были построены причудливым образом: одни замысловато изгибались, другие как-то неестественно выворачивались, вырастали из одной части земли и врастали в другую, напоминая ленту Мебиуса. Попадались и богато украшенные арки, и стоянки для автомобилей-планеров. Где-то вдалеке неожиданно завелся мотор. Значит, не все машины тут работают на колдовстве. С другой стороны, почему мотор не может работать на силе? Я ведь понятия не имею, на что способны логики.

— Я родилась в Пирамиде, на третьем уровне, — пожала плечами Нике. — Шесть лет назад случился переворот, после чего моя семья уехала в пустошь, в одну крохотную деревушку. Ничего особенного.

— М-да, ничего особенного. Только вот я совершенно не понимаю, кто такие на самом деле интуиты? А уж логики тем более! Не говоря уже о Пирамиде, которую ты упомянула.

— Пирамида — наша столица. Ее построил Золтус. Очень давно. А интуиты, они… — Нике задумалась, с трудом подбирая слова, так чтобы мне стало понятно, — они другие, понимаешь, у нас разное колдовство. Хотя Верховный утверждает обратное. Он говорит, что мы одинаковы и в скором времени люди могут стать сродни нам.

— Ты в это вершишь? — прямо спроси я.

— Я не отрицаю такой возможности.

— Понятно. Все-таки не нравится тебе этот Верховный, кем бы он ни был.

— Он нарушил общепринятый порядок, наши традиции и устои, но зато доказал, что новый мир возможен.

— Каким образом?

— Силой. Он логик по рождению, как и я. Но владеет интуитской ворожбой в совершенстве. Я сама видела.

— А ты? Разве тебе не доступно то же, что и Алисе?

Нике натянуто улыбнулась.

— Нет. Я — логик. И я не способна на интуитскую ворожбу. А вот Алиса может использовать некоторые из моих приемов, пускай и не в полную силу.

Что-то в ее словах и объяснениях выдавало внутреннее несогласие, существующий в ней протест. С виду она сдержанна и на все готова, даже служить под началом интуита, несмотря на то что весь их род вел нескончаемые войны. Но что-то в ней сидело… глубоко… хорошо скрываемое, замаскированное.

Ну отчего не выходит проникнуться к ней доверием, как случилось с Алисой?

Что этому мешает?

Не знаю. Не могу дать ответ.

— Ваш переворот совпал с появлением магии в моем мире, — как бы невзначай произнес я.

— Ты прав, это работа двух Верховных. Один управляет столицей интуитов, другой — логиков. Они договорились соединить две планеты.

— Может, не все так плохо, — вздохнул я.

— А с чего ты вообще решил, что все плохо, Леша? — спросила Нике.

Я молча уставился на девушку. Почему? Да потому что от тебя сквозит каким-то недовольством. Потому что логики-повстанцы все-таки есть, и они хотят захватить Землю и сделать все, как раньше. Установить свой порядок, возродить прежнюю цивилизацию, истребить интуитов, а может, и людей. Хотя Трофимов говорил обратное — считал их друзьями. Но конфликт существует, он реален, и из-за него уже погибли люди.

Вслух говорить все это я, понятное дело, не стал. Нет, произнести это несложно, девушка даже не обидится, примет к сведению — и все. Просто делиться своими догадками, показывать карты мне не хочется.

— Значит, тебя все устраивает? В новом мире?

— Более чем, — улыбнулась Нике.

Но я знал цену такой улыбки. Фальшивой, лицемерной, ненастоящей.

Спальный район закончился. Послышался вой собак. И это здесь, в Межмирье! Пространство больше не загромождали крыши домов, зато высились исполинские деревья, чем-то напоминающие сосны, на острых ветках которых росли черные иголки. Я нагнулся, поднял одну такую с земли и почувствовал колющую боль — она казалась металлической.

— Это железное дерево, сырье, но здесь растет как украшение, — пояснила девушка.

— Дерево из железа, одуреть можно!

— В Межмирье все необычно. Пришлось изобрести такую породу. Она, по сути, имеет много полезных свойств: выделяет кислород, да и разнообразные детали можно делать в кузне. Перекресток Миров не терпит обычной растительности, а вот такие вещи не поддаются изменениям, так как условно они с Неба.

— А дома? Скажи еще, что они также выросли самостоятельно!

Нике наградила меня одобрительным взглядом.

— Не может быть!

— Но это так. Нет смысла в производстве и доставке сюда больших конструкций.

Итак, деревья оказались железными, а дома выросли сами! Чем еще удивит меня это место? Может, и собачий вой, что доносится издалека, вовсе не собачий? А, например, это живность, которую разводят в пищу местные?

— Скоро придем в регистрационный центр, — предупредительно сообщила она.

— Если честно, надежд на то, что он отметил профессора Трофимова, если тот, конечно, вообще здесь появлялся, мало.

— Почему? Регистрационный центр, разумеется, не слишком мощный, а потому фиксирует передвижение лишь в небольшом радиусе, километров двадцать, но шансы есть, и неплохие.

— То есть нас он уже внес в базу данных?

— Как только мы приблизились к городу. Я тебе уже говорила.

Так вот, значит, как он работает. Любое существо, оказавшееся в пределах досягаемости, становится как на ладони.

— Он различает людей и вас? — спросил я.

— Да. В городе, несмотря на то что это логический район, наверняка обнаружатся люди, как и интуиты. Нам нужно проверить всех. Хорошо, что городок небольшой.

— Кстати, население около семидесяти тысяч, если не ошибаюсь?

— Восемьдесят одна, — поправила меня Нике.

— Без этого центра мы бы искали вечность! — облегченно вздохнул я.

— Ну, есть и другие способы отследить человека в Межмирье. Каждый оставляет следы. Надо только уметь замечать их.

Я подумал, что ей виднее. Все-таки я в этом мире новичок, и приемы работы в поле мне незнакомы. На Земле иные способы поисков. Будь мы там, можно было бы обратиться в определенные инстанции, подключить спецов, отследить подозреваемого по кредитке, зафиксировать случайными камерами, в конце концов, опросить бабулек — верных стражей подъездов. Хотя допрос — всегда действенный метод, и здесь он, не сомневаюсь, тоже в ходу.

Мы приближались к широкому, в отдельных местах угловатому, в других скругленному дому. Окна в нем были громадные, треугольные, светло-синие, но вот внутри никого не видно. Кажется, здание пустовало, а может, попросту закончился рабочий день? Над входом горела табличка — такого наречия я не знал.

— Это он, — проговорила Нике.

— Вот только закрыт.

— Ненадолго. У них пересмена. Один час. Архивариусам требуется время, чтобы сменить друг друга.

— И что, внутрь никак не попасть? Я думал, такое место должно работать постоянно.

— Архивариус — важная должность. Кого попало не берут. Но чтобы один заменил другого, требуется время на магическую процедуру.

Интересно, какие там у них магические процедуры? Но если Нике говорит, что надо подождать, придется подчиниться.

— Чем займемся? У нас есть целый час.

— Дима предложил бы сходить в трактир. Заботиться о пополнении своих сил — тоже часть нашей работы.

— Так это не забота — это удовольствие, — радостно откликнулся я. Мысль о еде появилась как нельзя кстати, я уже давно ничего не жевал. В рюкзаке был сухпай, но кто знает, куда нас занесет нелегкая? Вдруг он пригодится.

— Э-э-э… Нике, но у нас нет денег, — вдруг опомнился я.

— В рюкзаках есть заряженные сферы, расплатимся ими.

Ну конечно! Как я мог забыть, что денег в привычном понимании здесь нет. Если они тут себе дома выращивают, то уж, конечно, не с помощью денег, а посредством колдовства, на которое нужны силы.

И мы направились в то место, откуда доносился вой. Неужели я угадал с собаками?

Трактир, находившийся через дорогу от регистрационного центра, был добротным и притягивал внимание. Приземистый, освещенный летающими фонариками, рассеивающими на крышу и прохожих снопы оранжево-желтого света. Двери радостно впустили нас внутрь помещения, где россыпью стояли одинокие столики. Я насчитал с десяток посетителей. Все сидели молча, слушали… «Нирвану»!

Черт побери! Курт Кобейн теперь поет даже в ином мире! Знал бы он это при жизни, не поверил бы, бьюсь об заклад.

Но откуда? Откуда тут песня земного происхождения?

Додумать я не успел. Ответ появился сам собой за барной стойкой, приветливо глядя и подзывая нас рукой.

Барменом оказался добродушный мужчина лет сорока пяти, с длинными волосами, местами поседевшими, стянутыми на затылке в конский хвост. Он был в кожаном жилете поверх белоснежной рубашки, брюки также из кожи, на ногах, к гадалке не ходи, казаки на высоком каблуке. Из кармана свисала незатейливая цепочка из белого золота, на пальце перстень из того же материала со сверкающим рубином посередине. А еще — он оказался землянином. Это я понял чуть погодя, как только шок от услышанной «Нирваны» прошел.

— Новенькие? — благожелательно осведомился он. — Добро пожаловать в «Перекресток Миров»!

Нике промолчала, поддерживать беседу пришлось мне:

— Я — да. Она гость бывалый. Спасибо за приглашение, — сдержанно молвил я.

Он представился:

— Борис. Садитесь, будьте как дома, как на Земле!

В голосе бармена звучал восторг, словно перед нами стоял ребенок, а не мужчина в возрасте.

— Ну, не все тут с Земли, — недовольно пробурчала девчонка скорее для вида, чем специально.

— Это я вижу, тогда ты, красавица смуглокожая, будь, как на Небе!

Борис, похоже, имел привычку выражаться высокопарно, чуть ли не каждое слово наделяя лирической ноткой. Легкий собеседник, балагур, но, по всему видно, умен. Интересно, как он вообще умудрился оказаться в Межмирье?

— Меня зовут Алексей, — представился я, усаживаясь на высокий табурет за барной стойкой. — Это — Нике.

Она не очень-то хотела заводить новое знакомство, но все же примостилась на соседний стул.

— Очень, очень приятно с вами познакомиться, — вежливо поклонился Борис.

Вероятно, нам не следовало вот так просто открывать свои имена. Но я не мог устоять — необычный бармен поразил мое воображение. К тому же «Нирвана»… человек, слушающий ее, просто не может оказаться злодеем.

— Твой бар называется «Перекресток Миров»? — спросил я.

— А как ему еще называться? — удивился он, вскидывая руки кверху.

— И то верно, — хмыкнул я. — Как ты сюда попал, Борис?

Я тут же понял, что с этим человеком можно на ты. Как-никак, а мы земляки, на одной планете родились. Борис непринужденно, словно и не было между нами неловких барьеров, которые обычно возникают между незнакомыми людьми в начале общения, подхватил мою идею.

— Лихой колдовской ветер, Леша. Ну и немного запретного колдовства… — он плутовски пожал плечами и заулыбался.

— Проблемы с ИМП? Или…

— Или! — тут же ответил он. — Департамент, будь он трижды неладен! Ну создал я небольшой портальчик, крохотный, блин, совсем! А спустя пять минут — я еще любовался им, восхищаясь проделанной работой, — нагрянула рыжая такая, злющая тетка… но красивая, хоть и бесноватая, это надо признать. Я со страху чуть в штаны не наделал, а может, и наделал, не помню. В общем, споткнулся и упал в него. Очнулся, гляжу — темно вокруг, ни черта не видно. Потом, правда, утро наступило, да так резко, что я подумал — все, свихнулся.

— Я это тоже наблюдал, действительно, любопытное явление.

— А то! Конечно, меня потом нашли. Эта самая рыжая. Но я кое-как оправдался. Тетка, понимающая оказалась, оставила меня тут жить. Так и освоился за пару лет. Даже трактир построил. Ну, — потупился он, — не совсем я, а пацан один… ему это раз плюнуть. Я натурально охренел поначалу, когда он за пару минут домину воздвиг и даже спасибо не потребовал. Парень этот сыном Архивариуса оказался, я в благодарность теперь кормлю его бесплатно, да и отец его со всей своей конторой на ланчи заходят. Только вот поболтать не с кем — этого здесь никто не любит. Одно плохо в вас, в логиках, — он испытующе посмотрел на Нике, словно хотел, чтобы та извинилась за свой род и начала подбирать темы для разговора. Но она задумчиво изучала меню, висевшее на стене. — Интуиты поразговорчивее, жаль, их тут маловато, — вздохнул Борис. Такому словоохотливому человеку и впрямь было одиноко в Межмирье.

— А что же люди? Нет их тут, что ли?

Почему бы не выяснить о Трофимове? Если он заходил в этот трактир, Борис его с потрохами сдаст. Это я уже понял.

— Заглядывают, — покачал головой Борис. — Про них можно сказать так: редко, но метко. Метко — потому что в таких случаях я закатываю пирушку. Однако с тобой, сдается мне, будет исключение. Вы вдвоем на работе?

Конечно, на работе. Стоит только посмотреть на наш внешний вид — и догадаться об этом не составит никакого труда.

— У меня все чисто! — скороговоркой выпалил Борис. Я даже растерялся.

Это он что, только что защищал себя?

— Да мы и не по твою душу, успокойся, Борис, все нормально.

— Тьфу ты! Я только сейчас сообразил, что вы из департамента. Нашивки заметил… обычно-то рыжая сама заходит.

Я скосил взгляд на плечо. И правда, как я мог о них забыть? Защитные магические нашивки блестели, полнились силой и готовностью самостоятельно истратить свой заряд для спасения владельца боевого комбинезона.

— Борис! — вдруг твердо произнесла Нике.

Бармен насторожился, замолчал и стал напряженно слушать. Было заметно, что в любой момент он готов кинуться наутек. Или мне это почудилось?

— Мясо барана, на гарнир — овощи на гриле, сельдереевый коктейль.

У бармена отлегло от сердца. Он облегченно ухмыльнулся:

— Повезло тебе, красавица, у меня как раз барашка волк загрыз. Вырвался из загона, мерзавец, но я вовремя увидел. Мясо свежее, хорошее!

— Мне редко доводится пробовать земную пищу, — в устах Нике это звучало как одобрение.

— Откуда здесь животные с Земли? — спросил я.

— Договоренность с департаментом. Вы, наверное, не знаете, но он многим землянам помогает освоиться. Вот и привезли мне парочку баранов, теперь я их развожу. И огород у меня большой. Правда, солнце не светит, так что я цикл день-ночь создаю люминесцентными лампами.

Что он, интересно, думал о нас двоих? Я-то о таких вещах и в помине не ведаю. А вот Нике все равно, помогает кому-то департамент или нет, она — оперативник, боец. Ей не до таких вопросов. Зато Алиса в теме. Надо будет поинтересоваться, что и как тут устроено.

— В чем состоит ваша договоренность? — прямо спросил я.

Борис отправил листок с заказом в окошко за спиной, где чья-то рука ловко ухватила его.

— А что я могу предложить, кроме еды? — удивился он.

— Возможно, информацию? — подсказал я.

Нике посмотрела на меня так, как будто сама до этого не додумалась. А может, она думала о том, правильно ли я поступаю, раскрывая наше общее задание бармену?

— Слушаю, — совершенно серьезно с готовностью отозвался он. Восторженность и лиричность пропали из его голоса. Борис понимал, что тут, в Межмирье, департамент важнее всего. Он — помощник и отличное подспорье инопланетному бизнесу. И хотя Борис и испытывал среди логиков суку смертную, уезжать он явно не хотел.

— Мы ищем человека, — начал я и замялся. Как же выглядел профессор, когда покинул вчера свой кабинет? — Старый, лет семидесяти пяти, но бойкий, энергии полно. Умный, разговаривает спокойно, рассудительно. Носит белую бороду, одет в пиджак, брюки, черные ботинки. Мог появиться тут, в Дагоне, вчера вечером или уже сегодня.

Борис задумался. Хорошенько так задумался, а не сделал вид, что соображает, подыскивая нам варианты.

— Нет, такие ко мне не заходили, — наконец выдал он. — Уже неделю как не было ни одного человека.

«Ну и о чем же ты тогда так долго думал?» — хотел было я задать вопрос, но Борис продолжил.

— Зато под это описание подходит парочка логиков. Конечно, все престарелые логики выглядят почти одинаково: интеллект у них ого-го, все рассудительные, молчаливые и поседевшие. Но вчера был один странный… Он первый начал разговор, представляете? — заговорщически сообщил Борис, словно это было чем-то из ряда вон выходящим. — Логик заговорил со мной, хотя мы были даже незнакомы. Знаю, это нелепо звучит, ведь я работаю в трактире, и клиентам, так или иначе, приходится открывать рот, чтобы сделать заказ. Однако этот открыл рот слишком быстро!

— Поясни, — я напрягся в ожидании.

Борис кивнул и уставился в потолок, глядя сквозь него. Отыскивал нужную информацию в подкорках памяти.

— Он попросил каре ягненка. Обычно все выбирают долго, ну как твоя подруга. Кстати, почему вы это делаете? — спросил он у Нике.

— Мне любопытно знать, найду я новый элемент в земной пище или нет. Мы способны неплохо управляться с телом, усиливать регенерацию, приток крови к мозгу, нацелены запасать питательные вещества. Это делается у многих автоматически, поэтому мы тщательно определяем то, что собираемся съесть. Я вот каре ягненка не пробовала, а хотелось бы узнать, из каких микроэлементов оно состоит, — с легкостью пояснила нам Нике.

— Жуть! — Борис округлил глаза. Для него это тоже было новостью, которая, вероятно, перевернет его кухню. Если уж логик выбирает себе блюдо не по запаху и вкусу, а по составу компонентов… В его голове уже зрел план по переделке меню. — Так вот, — опомнился он, — тот логик, значит, вообще не думал. Заказал сходу.

— Слабоваты аргументы, ведь причин, побудивших его это сделать, действительно пропасть! Может, на работу проспал или торопился куда-то, или еще тысяча и тысяча других…

— Маловероятно, — возразила Нике, которая только что получила свое блюдо. У меня заурчало в животе, притом так громко, что Борис сам поторопил меня с выбором еды.

— Давай каре, раз уж сегодня бараний день. Все остальное выбери сам, Борис, на свой вкус, только не земное, если можно.

Борис заулыбался, похоже, знал, что мне придется по вкусу. Что-то черкнул на листочке и отправил в окно.

Спустя пару секунд послышался вой, который внезапно прервался.

Я нервно сглотнул.

— Логики не опаздывают, не просыпают, не ошибаются в мелочах. Мы в совершенстве владеем своим телом, — продолжила Нике.

— Но ведь могла быть какая-то причина, подумай.

Нике, отправив в рот очередной кусок мяса, запила коктейлем.

— Могла. Он не логик, а лишь маскируется под него.

— А как же глаза?

— Легко подделать, — откликнулась она и посмотрела на меня в упор: ее взгляд тут же потух, сделался обычным, человеческим. — Человек мог научиться обратному.

— Понятно, значит, шансы все-таки есть, — вымолвил я. Обратился к Борису: — Знаешь, куда он отправился?

— Нет. Мы перекинулись парой словечек о погоде, планах на будущее, и все. Ни о чем, если честно. Обыкновенная болтовня.

— Он как-то представился?

— Да. Сказал, что его зовут Матеуш. Я почему запомнил-то: был у меня на Земле один приятель с таким же именем, поляк. Так вот, в переводе Матеуш означает «дар божий», или «обладающий божьим даром».

Опять начинаются эти игры в богов и богинь. Меня аж перекосило, так противно стало. Сомнений в том, что это Трофимов, почти не было. Мы вышли на след мерзавца.

Борис поставил передо мной каре и несколько блюд неземного происхождения. Все пахло просто великолепно! Водрузил и какой-то красно-голубоватый сок, по вкусу напоминающий морковь со сливками, только крепленый и отдает перцем. Каре я оставил на потом, чтобы сначала как следует распробовать внеземную пищу.

Война-войной, а обед по расписанию.

Мясо оказалось твердым, но вкусным. Овощи тем более — ничего подобного я не ел, даже и сравнить не с чем. Сок меня одурманил, но, как и предупредил Борис, дурман пропал спустя пять минут. Я как раз успел разделаться с ягненком.

— Аппетит у тебя зверский, Леша!

— Спасибо, Борис! — поблагодарил я. — А как ему быть не зверским, когда пробуешь инопланетную кухню?

— Твоя правда, — огласился он.

Мы расплатились сферой. Борис сказал, что сделает нам скидку, но я настоял на обратном. Все-таки сфера не имела для меня особой цены, наверное, потому что я привык к обыкновенным бумажным деньгам.

— Ты нам очень помог, надеюсь, это окажется зацепкой, — сказал я, прощаясь.

— Заходите еще, господа. Всегда рад! — откликнулся Борис, и мы, насытившиеся по горло, отправились в регистрационный центр. Он с минуты на минуту должен был открыться.

Навалилась привычная усталость, как всегда бывает после еды. А вот девчонка-логик, наоборот, преисполнилась энергии, в ней так и чувствовалось сосредоточение и концентрация, даже воздух звенел. Да и не мудрено, после того как она сказала, что может запросто управлять процессами в своем организме.

Регистрационный центр, который час назад выглядел заброшенным, сейчас светился. В окнах на третьем этаже горел электрический, а может и какой-то совсем другой, свет: энергия, используемая логиками, имеет иной характер.

Мы вошли в парадный вход. На ресепшн ни охраны, ни металлодетекторов — вообще ничего и никого. Нике уверенно двинулась по направлению к лестнице, я за ней. Несколько пролетов — и мы у кабинета Архивариуса. За дверью слышались робкие голоса, затем она открылась и перед нами появился логик с серебрящимися глазами — двумя металлическими точками, пронзающими насквозь. Но Нике не стала даже здороваться, а логик, покорно отступив, пропустил нас внутрь.

— Доброго времени суток, — четко произнесла она.

— Доброго, — ответил ей другой логик, оказавшийся в помещении. Первый поспешил скрыться за нашими спинами.

Архивариус носил зачарованный, судя по виду, балахон и также имел стальной взгляд. Наверное, это что-то значит, выдает их принадлежность к занимаемой должности. На его одежде горели синим символы, круги, продолговатые изогнутые линии и причудливые квадраты.

— Мы ищем человека, нам нужна помощь, — продолжила Нике.

Архивариус кивнул. Похоже, он собирался тотчас приняться за дело — без разговоров, без подписей, без требования оплаты своего труда. Вот так, сразу, самый главный чин в этом здании начал работать. Ха, вот бы на Земле в госструктурах было так! А то собирай справки, бегай по кабинетам, и, может быть, спустя месяц тебе дадут заключение, что ты имеешь право воспользоваться услугой.

— Время? — уточнил Архивариус.

— За последние сутки.

— Принял.

И затем комнату залил свет. Он мерцал, двигался, сгущался и разжижался. Звучали слова, стремительным потоком пульсировала энергия, и в конце концов пространство вокруг нас заполнилось дымчатой пеленой с синими, красными и белыми точками вокруг. Точками были живые существа. Судя по их численности, я догадался: синие — это интуиты, их было немного; красные — логики, они занимали основную массу пространства; и белые — люди, всего три. Но даже три человека были удивительным количеством для этого места.

— Архивариус, у нас есть подозрение, что искомый человек мог замаскироваться под логика, — вставила Нике.

— Отслеживаю, — с готовностью отозвался он. Спустя мгновение добавил: — Нашел. Вы готовы смотреть?

Нике согласно кивнула.

На дымчатой пелене остались только белые пятна.

— Я начну показывать со вчерашнего дня — в пределах суток и по сей момент.

— Благодарю, Архивариус, — коротко сказала Нике и уставилась на удивительную карту.

Изначально белое пятнышко было одно. Оно то перемещалось по Дагону, то зависало в одной из точек координат и внезапно вновь приходило в движение. А затем где-то на окраине появилась еще одна точка. Она слабо мерцала, словно была не уверена в себе, сомневалась, человеческая она или нет.

— Смотри, — привлек я внимание Нике.

— Вижу. Подожди. Посмотрим, куда она двинется.

Точка сместилась в центр, туда, где сейчас были мы. А затем замерла. В один миг она окрасилась из неустойчивого белого в полноценно красный.

— Это то, что я думаю?

— Да. Трофимова кто-то инициировал. Неподалеку от бара, где мы ели, — ответила Нике.

— Девочка права, — подтвердил Архивариус. — Это не маскировка. Я способен распознать подмену, почти любую. В Дагоне появился человек, но он недолго им оставался.

— Дальше, — попросил я.

И картинка вновь пришла в движение. Теперь красная точка оставалась некоторое время неподвижной, а затем поплыла на северо-восток, к самой окраине, вновь застыла и исчезла.

— Куда он делся? Это предел радара? — в моем голосе звучало волнение.

— Нет. До предела еще далеко. Это существо исчезло. Скорее всего, воспользовалось порталом, — абсолютно бесцветным голосом отозвался Архивариус.

— Запомни, пожалуйста, координаты, — попросил я Нике.

Архивариус промолчал, но принял к сведению. События прокручивались дальше.

Спустя несколько мгновений после исчезновения красно-белой точки на карте замаячила еще одна, и возникла она не на окраине, а в одном из жилых районов.

— Тоже портал? — спросил я.

— Да. Это человек, совершенно точно, — ответил Архивариус.

Точка продолжала гореть и никуда не пропадала, а затем на карте появились мы с Нике. Архивариус счел нужным показать и это.

Я следил за нашими передвижениями. Жилой район, аллея, трактир. Все верно.

— Достигнута нынешняя секунда, — наконец сообщил Архивариус, и картинка замедлилась до обыкновенного течения времени.

Нике запомнила координаты всех белых точек, а также место, откуда исчезла красная, предположительно, это был инициированный Трофимов.

Мы распрощались с Архивариусом, вышли из его сумрачного кабинета. Настало время подумать.

— Итак, что мы имеем, — начал я, — три белых точки и одна нестабильная красно-белая.

— Сразу исключи себя и, думаю, бармена.

— Бориса? Да, его, считай, допросили. Итого минус два. Остается одно подозрительное пятно, которое окрасилось в красный. И еще одно — появилось из ниоткуда.

— Для верности я бы проверила все варианты, — сказала Нике.

Это займет много времени. И так понятно, что нам больше всего интересна красно-белая точка. Но чем черт не шутит!

— Хорошо, — согласился я. — Но, Нике, нам лучше поторопиться. Я знаю, что Алиса не велела разделяться, однако…

— Нет. Нельзя оставлять тебя одного. Был четкий приказ, — сурово произнесла Нике.

— Слишком многое поставлено на кон. Давай подумаем, — не сдавался я. — Если та красная метка все-таки Трофимов и он воспользовался телепортом, то куда он пошел?

— Неизвестно, но можно выяснить. Вычислять, куда ведут порталы в пределах одного мира, куда легче, чем с Земли в Межмирье.

— Ты сможешь это сделать?

— Да. Пожалуй, смогу.

Что-то подсказывало: надо проверить именно эту вторую, человеческую точку, которая появилась из воздуха в жилом районе. Пускай это всего лишь предчувствие, но я всегда доверял себе.

— Знаю, что будешь не согласна, но все-таки предлагаю разделиться. Ты займешься выяснением, куда открылся портал, которым предположительно воспользовался Трофимов, а я пойду знакомиться с жильцом одной из квартир. Он землянин, так что общий язык мы найдем быстро. И заметь, это какой-никакой, а город! Серьезная опасность тут мне не грозит, а с маленькими я справлюсь, не зря же столько лет оперинженером работал.

Я был готов к тому, что изворотливый мозг Нике за долю секунды отыщет тысячу доводов против этого плана, однако спустя секундную заминку девчонка-логик сообщила:

— Пожалуй, ты прав. У нас мало времени, определить, куда ведет портал, — дело пары часов.

Я возликовал. Если именно я обнаружу Трофимова, то прикончу его собственноручно. Но сначала заставлю рассказать, как добраться до повстанцев. И в этом случае для департамента дело будет закрыто, а для меня продолжится. Я обязан найти того ублюдка, что похитил мою невесту и убил отца. Месть должна свершиться, иначе жизнь для меня не имеет смысла.

Нике нарисовала на листке блокнота два адреса.

— Послушай, — вдруг опомнился я. — А если этот портал на самом деле ведет к Трофимову? Нам что же, придется отправиться в Солсис, чтобы встречаться со всеми?

— Нет. Достаточно будет передать сообщение в регистрационный центр. Это единственное средство связи здесь, в Межмирье. Только Архивариусы способны сообщаться друг с другом, именно поэтому они так важны.

— Понятно, — в задумчивости ответил я. Таракан, вообще-то, мог и сказать об этом. Но, с другой стороны, кто знал, что Трофимов воспользуется порталом в Межмирье?

— Профессор ведь мог и сразу отправиться к повстанцам.

— Это исключено, — успокоила меня Нике, — мы разведали все вокруг на сотни, даже тысячи километров. А портал способен перемещать лишь в пределах ста-двухсот километров. К тому же на это требуется много сил и подготовки. Профессору придется прыгать несколько раз и долго отдыхать. Мы успеем его нагнать, даже если будем ждать Алису и остальных тут.

— Ну или, как минимум, определим, в какой стороне света находится база повстанцев, — в моих устах это прозвучало как-то не слишком оптимистично.

Нике пожала плечами. Ей неведомы эмоции, и сомнений она не испытывала. Просто делала свое дело. И все. Стоит этому поучиться.

Мы вышли на улицу. Свежий воздух был влажным, бодрил.

— Пешком добираться долго, возьмем планеры.

— Такси? — усмехнулся я.

Мысль о том, что в этом совершенно ином мире тоже есть услуги, подобные привычным нашим, меня позабавила.

— Вроде того, — запнувшись, произнесла Нике, не сразу сообразившая, что я имею в виду.

— Что-то я не заметил ни одного водителя, — покрутив головой по сторонам, произнес я.

Но Нике уже двинулась в сторону нескольких припаркованных планеров. Те, распластавшись по земле, замерли в ожидании полета.

— Эти? Я думал, они кому-то принадлежат…

— Так и есть, это собственность Дагона. Ими может воспользоваться любой.

— Стоп! Я не умею. Думал, меня отвезет водитель.

— Просто произнеси координаты, которые я тебе написала, и воспользуйся сферой. Планер сам доставит тебя в нужное место и вернется назад. Разберешься, там несложно, — уверенно произнесла Нике. — Как закончишь, встречаемся в этом баре, или, если я не вернусь через два часа, езжай ко мне. Схема та же — использовать координаты.

— Понял, — я кивнул, и мы расселись по планерам.

Кабинка была гораздо меньше той, в которой мы ехали сюда с Ашотом. Я занял место водителя, или того, кто должен был платить. В приборной панели имелся круглый разъем со значком, изображающим колышущийся воздух или эфир, а может, огонь, хрен разберешь. Однако я понял, что именно сюда надо засунуть сферу.

Нике не спешила трогаться, только подняла свой агрегат в воздух и ждала, пока я разберусь.

Порывшись в рюкзаке, достал одну из небольших, размером с полкулака сферу. Выбрал ту, которая пылала оранжево-алым, — это была сила логиков. Положил на панель, и летающая машина ожила, приподнялась над землей сантиметров на тридцать, не более.

Читая написанное на листке, произнес вслух:

— Улица Мокрых Слов, дом двадцать два.

Причудливое название, что ни говори.

По невидимым венам планера потекла сила. Сфера засверкала еще ярче, чем до этого. Удивительно, но летающий автомобиль понял мою речь. Хотя чего тут необычного? Алиса ведь говорила, что я стану таким же универсальным лингвистом, как и она. Но, с другой стороны, никаких внутренних перемен во мне не ощущалось.

Нике послала мне короткий кивок и подняла палец вверх, мол, молодец, разобрался. Наука оказалась действительно нехитрой. Я поплыл по улицам инопланетного города, который сейчас пустовал. Только желтенькие огоньки-фонарики висели высоко надо мной, а за ними высились дома, где, судя по всему, спали множество логиков.

Совершенно обычный город с совершенно необычными существами. И я, человек, занесенный сюда волей рока, летящий навстречу неизбежному.

Добираться пришлось недолго: четверть часа — и планер остановился во дворе. Какой именно подъезд мне нужен, я не знал, только номер квартиры — сто тридцать пятая. Не сомневаюсь, хитроумный агрегат мог доставить меня и к подъезду, но хотелось изучить местность. На всякий случай. Вдруг придется быстро ретироваться.

Пошатавшись по двору, изучив все входы и выходы, а также направление, в котором унесся планер, — как заставить его дожидаться моего возвращения, я не знал, — отправился осматривать подъезды. Не найдя ничего похожего на цифры, заглянул в первый — дверь отсутствовала, посчитал количество квартир и умножил на этажи. Выходит, в одном подъезде этого громадного дома находилось около пятидесяти квартир. Примерно прикинул площадь и невольно позавидовал: это не в хрущевке жить, средняя квартирка — триста квадратных метров.

Выйдя наружу, направился в нужное парадное, где обнаружил что-то наподобие лифта. Когда рядом с железной дверью, а точнее, зачарованным стальным полотном — такие только на банковские хранилища вешать, — заметил вполне земной звонок, понял, что не ошибся.

Нажал на кнопку.

Динь-дон.

Поначалу ничего не происходило, а потом заскрежетали магические замки и дверь отворилась, приглашая меня внутрь.

Я вошел.

И оказался перед еще одной дверью, на сей раз немного проще — эта хотя бы не создавала впечатления того, что за ней располагается дочерняя фирма швейцарского банка. Послышался шорох шагов и следом — звук поворачивающегося дверного ключа, которым обычно надо еще попасть в скважину, чтобы совершить несколько оборотов.

Как же все-таки долго! Хозяин явно чего-то боится. Иначе на кой хрен понадобилась такая защита?

Как только дверь приоткрылась, в проем высунулась собачья морда. Животное метнулось ко мне с невероятной быстротой. Это был короткошерстный серебристо-темного цвета ирландский волкодав, необычайно высокий, если встанет на задние лапы. Такая порода мне необыкновенно нравилась, однако я чуть было не шарахнулся назад.

— Куда! Цезарь! Назад, иди в дом! — послышался мужской голос.

Собака виновато опустила хвост, отправилась назад, даже не успев обнюхать испугавшегося гостя. А передо мной появился молодой мужчина моего возраста, в спортивных штанах, кроссовках и майке.

— Доброго времени суток, — донеслось стандартное приветствие всех иномирцев. Дня и ночи тут не существовало, так что такое выражение было удачной необходимостью.

— Доброго времени, — ответил я. — Скажите, это сто тридцать пятая квартира?

— Верно, — прищурил глаза незнакомец. Он не удивился моему появлению, держался непринужденно, словно мы давнишние приятели по школе. — Чем могу помочь служителю департамента, к тому же человеку?

— Меня зовут Алексей Сказов, нам надо поговорить.

— Раз так, проходите, — дружелюбно произнес мужчина. — Я — Антон. Можете не снимать обувь.

Хозяин неожиданно быстро ретировался из прихожей и затерялся в бесчисленных коридорах. Я бы еще долго плутал в поисках нужного помещения, если бы не его зов, донесшийся откуда-то издалека:

— Сюда, Алексей!

Антон возился на кухне, что-то отыскивая в колоссальных размерах холодильнике.

— Давай на ты, — неожиданно сказал он. — Все-таки не так часто тут объявляется человек!

— Давай, — поддержал я и сам не понял, зачем согласился. Я же на работе, какое тут к черту панибратство?!

Он водрузил на стол две бутылки «Гиннесса», достал сыр, маслины и красную икру. Затем полез в хлебницу за батоном, обыкновенным таким, румяно-золотистым, земным. Вообще, все продукты были с Земли. А он так запросто с ними обращался, будто и не хотел ничего скрывать. Подумать только, обыкновенный батон белого хлеба, тут, в Межмирье, становится настоящим редким деликатесом.

— Не против?

— Всеми руками за, — сказал я и откупорил пробку. Антон сделал то же самое.

— Итак, чего хочет департамент от зарегистрированного мага? — перешел он к сути, садясь за стол напротив меня.

— Вчера по этому адресу было замечено использование портала. Ты пришел с Земли?

— Ну не с Неба же! — хихикнул он и сделал глоток пива.

Я не знал, есть у него разрешение пользоваться порталами или нет. А потому надо было грамотно выстроить разговор и заблаговременно занять нужную позицию.

— Ты разве не знаешь, что это запрещено? — я бил наугад.

— Блин, знаю, Леша. Но сил нет ждать вашего разрешения, вот и хожу самостоятельно. К тому же у меня тут все чин-чинарем: из этой квартиры никто не выберется без моего ведома.

— Это не повод.

— Виноват. Каюсь. Простите и помилуйте, — Антон сделал удрученное лицо. — Каково будет наказание?

Я секунду помедлил, глотнул пива.

— Никакого.

Кажется, я огорошил не только его, но и себя.

— Антон, ты прав, я из департамента. Но сейчас у меня иная задача: ищу одного человека. И надеялся, что он будет здесь. Мне нет дела до твоих оплошностей, что бы ты ни натворил.

— Черт! Обычно вы сначала угрожаете разорвать пополам и только потом милуете…

— Дело серьезное.

— Да. Трофимова поймать — это вам не очередной портал захлопнуть! — подмигнул он.

А вот теперь настало время мне вытаращить глаза с потрясенной гримасой на лице: хозяин с самого начала знал цель моего визита!

— Кто ты?

— Леша, только не нервничай. Я — друг. Поверь. И узнал тебя с порога. Ты вообще фигура примечательная. Подозреваемый номер один, как-никак!

Я ждал продолжения, готовясь отразить нападение любого, кому это взбредет в голову.

— Год назад я ушел из департамента. Работал оперативником. Как ты сейчас. Потому я тебя и узнал, — пояснил он. — Ушел… ну, денег было маловато. Я, может, и оперативник, но только во вторую очередь, а в первую — бизнесмен, предприниматель. Понимаешь?

— Да. Просто поразительно, Антон. Ты застал меня врасплох, хотя, вообще-то, это моя работа.

— Прости, — он пожал плечами и сделал еще один глоток. — Да ты пей, оно не отравлено, клянусь пришельцами.

— Поздновато об этом сообщать, — нахмурился я.

— Ну, сам виноват. Никому нельзя доверять. Повезло тебе, что я попался.

— Учту. Несладко приходится в компании той девчонки, вот и расслабился, когда увидел человека.

— Алисы? — спросил он. — Ей можно доверять, и тут без шуток, Леша. Она скорее сама помрет, но вас всех убережет.

— Я говорю о Нике.

— А… черт, прости. Да, она… впрочем, неважно. Это все домыслы.

— Говори, — попросил я.

— Да ни к чему это. Логики, они все странные, — неуверенно произнес он.

— Не знаю почему, но я ей не доверяю, — слова вырвались сами собой.

— Сколько ты с ними? Я имею в виду команду Алисы?

— Один день, — честно признался я.

— Надо же! У меня недоверие к ней появилось спустя два года работы. А у тебя в первый день службы.

— Все-таки, Антон, если есть что о ней сказать — говори. Я чувствую, этот поход закончится для меня плохо. Моя цель…

— Знаю, знаю твою цель, — невесело перебил он. — Думаешь, я не в курсе твоей жизни? Отец, невеста. Даша вроде бы?

— Да.

— О ней вообще не сохранилось никакой информации. Словно и не существовала никогда.

О том, что Дашку тогда все приняли за мираж, игру моего воображения, я знал. Отец — другое дело, у него были друзья и враги. О нем помнили. Черт подери, даже в паспортном столе лежали его документы. А вот Даша… ее словно стерли с лица Земли. Я навещал своих старых друзей, расспрашивал, но они только неуверенно произносили — да, что-то такое было, — и меняли тему. Месяцами я обивал пороги милиции, паспортного стола, всех учреждений, где могли остаться записи о ней. В итоге люди сдавались под моим напором. Даже разрешали посмотреть данные в компьютере. Тщетно. Даши не существовало.

— У нее ведь и семьи-то не было? — спросил Антон.

— Она из детского приюта. Я проверял. Приют есть, но о ней не помнят.

— Странно все это, Алексей. Я почти готов поклясться, что с тобой поработали логики. Но только почти. Стопроцентной уверенности в этом нет. Извини.

— Ничего. Уже привык, что меня постоянно держат под подозрением.

Я пригубил пива. Отчаянно захотелось закурить. А ведь бросил давным-давно, еще в университете. Воспоминания всегда отзываются болью.

— По поводу Нике, — вдруг продолжил Антон, подцепляя с тарелки зубочисткой черную маслину. — Она связана с повстанцами.

Я поднял на него глаза.

— Доказательств нет. Рано или поздно она погубит всех своих.

— Слишком серьезное обвинение для предчувствия, не находишь?

— Нахожу, — согласился он и подцепил вторую маслину. — Но подумай, на чем строится это самое предчувствие? То там косяк небольшой заметил, то тут как-то странно она себя вела. Я каждый раз невольно это отмечал, ставил галочку. Так вот этих галочек накопилось слишком много. Высказал все Алисе. Но она заупрямилась. И тогда я ушел. Алиса опытная, но мягкосердечная. Она прощает и верит в перемены. Тебя, собственно, она взяла по той же причине.

«А ведь Антон прав», — подумал я про себя. Алиса действительно верит в чудо. Верит, что я изменюсь, откажусь от мести, стану им другом и товарищем. Но разве я могу такое пообещать? Определенно нет. Хотя бы потому, что ничего не знаю о завтрашнем дне.

— Где сейчас Нике? — спросил Антон.

— Мы разделились. Она поехала проверять след Трофимова. Кстати, откуда тебе о нем известно?

— Подвязки в департаменте. Не с Алисой, конечно, с высшими чинами, — откликнулся он. — Ведьма хоть и руководит операциями, но, не забывай, Земля — планета людей. И этой планете нужны такие, как я, инопланетные бизнесмены. Департамент не единственная организация, с которой я контактирую и добываю информацию.

Антон на минуту задумался. Не знаю, чем были заняты его мысли, но я успел допить пиво и пожевать немного маслин с сыром. Затем он вдруг резко произнес:

— Слушай, Леша. Хочешь проверить, чем на самом деле занимается Нике?

И тут стало понятно, что бывшему оперативнику очень уж не терпится разоблачить девчонку-логика. Азарт взыграл в его крови. Глаза заблестели.

— Как? — спросил я.

— Я перекину тебя к ней. С помощью портала. Для этого есть и технология, и силы. Мне не составит труда. Знаешь, где она?

Я кивнул. Кинул на стол листок с адресом, который она мне и написала.

— Застанешь врасплох, Нике не будет готова к твоему неожиданному появлению.

— Возможно. К тому же она говорила, что ей потребуется два часа, чтобы отыскать след Трофимова.

— Он ушел порталом?

— Да.

— Она врет! — пылко заявил Антон. — Я видел, как Нике ищет след. В этом мире нет лучшего следока, чем эта девчонка. Особенно если портал создан с помощью логического колдовства. Да, она могла потратить час на то, чтобы взломать магию интуитов, которая ей чужда. Но никак не свою собственную.

Трофимов стал логиком. А потому и колдовать будет иначе, ведь должны же произойти с ним некоторые перемены!? Скорее всего. Наша ворожба отличается, но не намного. Мы обычно используем рисунки, схемы, слова, чтобы подчинить себе непослушную магию. Трофимову это не нужно. Теперь не нужно. Ведь он — логик. И Нике об этом знает.

Черт! А ведь она недолго ломалась, чтобы нарушить приказ Алисы и отпустить меня сюда одного. Нарочно хотела от меня избавиться.

— Давай, Антон! Но действовать надо быстро!

Антон пулей метнулся из кухни, на бегу крикнув, чтобы я следовал за ним. Квартира оказалась двухуровневой, лестница, спиралью вонзавшаяся в потолок, привела нас в своего рода лабораторию, заваленную книгами, свитками, какими-то приспособлениями и кучей сфер со всевозможной энергией. Тут даже была катушка Теслы. Зачем она ему?

Антон уже схватил свиток, разгреб с пола книги и какой-то мусор, обнажив пентаграмму.

— Сам ее изобрел. Отличный телепорт получился для Межмирья — куда хочешь закинет, радиус действия двести кэмэ.

— Круто! — запыхавшись, восхитился я.

— Садись в центр, скрести ноги. Медитировал когда-нибудь?

— Да, наверное.

Когда лежал в больнице, одной из процедур была медитация. Так что я, и правда, раньше медитировал, пускай с тех пор и прошла целая вечность.

— Тогда начинай, портал требует отрешенного состояния, иначе голова кружится так, что может вырвать.

— Знакомая история, — вздохнул я, вспомнив, в каком состоянии входил в портал первый раз. Так вот, значит, в чем причина: надо было просто быть умиротворенным.

Приняв позу лотоса, я расслабился. Отметил краем сознания, что все-таки не стоит Антону доверять на сто процентов, а потому придется рискнуть. Почувствовал легкий хмель, голова немного гудела. Мысли успокоились, забегали где-то там, на заднем плане, а потом и вовсе исчезли. Прикрыв веки, отчетливо услышал шорох: Антон разворачивал свиток с запечатанной в нем силой.

Как же хорошо, что я не снял рюкзак. Если Антон обманет и закинет меня в бездну к дьяволу, хотя бы пару суток протяну.

Зазвучали древние слова забытых языков, завибрировал воздух. Подо мной открылась чернеющая воронка. Я не видел ее, но чувствовал, как проваливаюсь во тьму. Где-то в другом конце коридора перед мысленным взором появился силуэт Нике. Девушка была не одна — в компании двух существ. Оба логики. А потом мир схлопнулся вместе со мной. Кажется, прошла целая вечность, но это только кажется. На самом деле перемещение не занимает вообще нисколько — ни мига, ни мгновения. Однако чувство, что прошла целая жизнь, остается.

Донеслись последние слова Антона, они словно догоняли меня сквозь пространство. Он ругался: вероятно, тоже увидел, что Нике не одна, и узнал этих логиков.

Меня выплюнуло в небольшую комнату. Я зашелся таким кашлем, что и описать трудно, — как будто захлебнулся водой.

Реакция логиков была незамедлительной. Один из них резко поднял руки, второй чуть запоздал. Волна обжигающей силы отшвырнула меня к стене и так и давила, не позволяя пошевелить даже кончиком пальца. Что за чудовищная мощь? Нет сил, чтобы произнести мантру, сделать себя зверем, рвущим врагов на куски.

— Стой! — приказала Нике логику, но тот ее не слушал. Плевать ему было на слова сопливой девчонки.

— Я знал, что не стоит отправлять тебя к ним. Это было ошибкой Расты.

— Но он ему нужен! Если ты его убьешь, тебя тоже убьют, — ледяным тоном добавила Нике, которая, теперь уже в этом не было сомнений, оказалась предателем.

Странно, но я почему-то сейчас подумал о Димке. Как же он расстроится, когда поймет, что та, которую он полюбил, оказалась лазутчицей.

— Старику пора на покой, — ответил логик и усилил хватку, так что ребра сдавили легкие. Будь такая возможность — взвыл бы от боли.

Но затем в воздухе повисло напряжение, он задрожал, и в комнату из ниоткуда ввалился Антон с полуавтоматическим узи в одной руке и файерболом в другой.

Он что, нырнул следом за мной?

— НИКЕ-Е-Е! — прорычал он, испепеляя на ходу огненным шаром того, кто держал меня, и одновременно целясь в другого логика.

Рой стальных ос впился в тело существа, облаченного в серый балахон, но это не убило его. Оставшийся в живых враг стоял на месте, глаза горели алым. Он пустил в ход магию, и Антона отшвырнуло к другой стене, хотя он и успел закрыться щитом.

Нике, кажется, впервые в жизни удивилась, пусть и на долю секунды. Она перешагнула через обгорелое мертвое тело бывшего товарища и направилась в мою сторону. Я начал читать мантру, однако закончить не успел — меня вновь прижало к стене. В эту секунду я отчаянно ощутил собственную беспомощность. Жалкий человечек. Насколько же я слаб и безволен, что даже такая, как она, может разделаться со мной.

Нике читала заклинание, положив руку на стену рядом с моей головой, а затем неожиданно для меня отрывисто произнесла:

— Хочешь поймать Трофимова?

В ответ я смерил ее ненавидящим взглядом.

— Тогда лови. И вспоминай, кто ты такой, — голос звучал совсем тихо, но я отчетливо разобрал каждое слово.

Лови. Вспоминай. Кто ты такой.

А потом я провалился. Портал, созданный Нике, поглотил меня. Густой мрак в очередной раз вобрал человека, чтобы выбросить жалкие кости и истерзанную плоть с другой стороны. Кажется, на этот раз я потерял сознание от жуткого головокружения.

Глава пятая: ЗАТЕРЯННЫЙ

Ужасно. Неописуемо ужасно приходить в себя вот так, в мареве боли и тошноты. Одно хорошо — очнулся не в луже собственной рвоты. Голова раскалывалась, легкие при попытке набрать в них воздуха пронзала острая боль. Правда, ребра, кажется, не сломаны. Уже что-то.

Помню, как логик едва не оборвал мое бренное существование, намертво припечатав к стене. А до этого Антон, бывший оперинженер, отправил меня сквозь брешь прямиком к Нике.

Нике…

Она оказалась предателем.

Жаль. Но это не стало неожиданностью. Чувство, что с ней не все гладко, появилось у меня практически сразу. Правда не заставила себя долго ждать.

Антон… выжил? Убил ли он того, второго логика, которого сразу же изрешетил пулями? Последнее, что сохранилось в памяти, — как его отбросило к стене, хотя, кажется, он успел наворожить защиту. Но даже если логика уничтожить удалось, то оставалась еще Нике. Хватило ли у него сил?

Если смотреть правде в глаза — вряд ли. Антон умер. Это даже не догадка. Факт.

«Кто ты такой?»

Слова Нике всплыли в памяти неожиданно. Понять бы еще, что они означают. Но объяснить некому. Ни Алисы, ни Ашота, ни Таракана с Димкой, ни даже молчаливого Севера рядом нет. Лишь хрустящий желтый песок посреди застывшего в одном мгновении вечера. И где-то по левую сторону плещется вода.

Потребовалось еще несколько минут, чтобы прежняя форма, пусть и не в полной мере, вернулась. Громко хрустя коленными суставами, попытался встать, опираясь на одну ногу. Получилось. Правда, с неимоверным трудом. Все-таки времени на восстановление требуется куда больше отведенных мною пятнадцати минут.

В животе заурчало, хотя совсем недавно благодаря бармену Борису, землянину, набил желудок до отказа. Сколько же я тут валяюсь? По всему выходит, никак не меньше восьми часов.

С минуту поразмышляв, решил, что стоять истуканом как-то глупо, надо перекусить. Потянулся за рюкзаком, тут же ощутил, как плечо свело судорогой. Больно, черт возьми!

Изрядно повозившись, все-таки выудил сухпай и пару сфер. Магических сил было предостаточно, но надо попробовать как-то воздействовать на организм. Глядишь, удастся себя подлатать. Тем более что колдовство, вправляющее суставы и исцеляющее легкие переломы и повреждения, надежно хранилось в памяти. Правда, требовало колоссальных расходов силы. Ну, наконец-то сферы пойдут по назначению, а не на оплату ужина.

Успев возненавидеть всех логиков во всех обитаемых мирах, сильно удивился, когда обнаружил, что рука сама собой непроизвольно тянется к оранжевой сфере. Сфере с силами логиков. Инстинкт подсказывал, что для лечения тела необходима именно она. Это ощущение сродни желанию погреться у костра, когда продрог до костей, или выбрать девушку из толпы незнакомок. Ты просто знаешь, что пламя согреет, и держишься поближе. Примерно так же неосознанно чувствуешь, с какой девушкой хочется провести ночь. Так и тут: оранжевая сфера манила к себе. Нет, согреть она не могла, понравиться тоже, зато исцелить тело — вполне.

Уложив пульсирующий шарик в руку, сконцентрировался. Сила волной пронеслась по телу. Слилась с моей собственной, человеческой. А потом зазвучали слова исцеляющей мантры.

Понятия не имею, как именно происходило исцеление. Просто через несколько минут бормотания мало кому известных слов, внезапно почувствовалось облегчение. Кости перестали ныть, плечо не саднило, голова пришла в норму.

Колдовать было действительно легко. Не знаю, что тому способствовало: сфера или черный уголь «Глаз ночи», данный Тараканом и затем растворившийся в пантакле. Думаю, сразу все вместе.

Сфера полетела в воду. Надо было проверить собственную работоспособность, а потому размашистый бросок пустого стеклянного шарика оказался лучшим подтверждением тому, что жить можно, и очень даже неплохо.

И тут, уже возле самого берега, на глаза попались следы. Внимательно всмотревшись, понял, что существо, оставившее их, — человек, и носит примерно сорок второй размер обуви.

«Хочешь поймать Трофимова?» — зазвучал в ушах голос Нике.

«Хочу», — твердо ответил я сам себе. Не для того ли ты меня сюда выкинула?

И как это вообще понимать? Если Нике враг, на кой хрен ей поступать таким образом?

— Стоп, — вдруг осенило меня.

Она говорила с логиком тогда, в комнате. Он упомянул какого-то старика. Раста, кажется, так его звали. А еще Нике сказала, что я нужен ему живой. В какую же игру втянула меня судьба на этот раз. Какого черта старик-логик так печется о простом работнике ИМП, обыкновенном оперинженере? Да и Нике тоже. Пусть она предатель, однако убивать своего напарника явно не входило в ее планы. Только поэтому я еще жив.

Сплошные вопросы, а ответов нет.

Раз Нике спросила о профессоре, нет, не так — не спросила, а напомнила, значит, скорее всего, она отправила меня в место, где он недавно был. Это если судить по следам на песке и принять на веру то, что они принадлежат Трофимову.

Девчонка хочет, чтобы я его отыскал. Ей надо, чтобы Трофимов был пойман. Но разве логики-повстанцы не стремятся заполучить схемы порталов, которые перенесут их на Землю? Да они этого жаждут и готовы убить за любую важную информацию. Но тогда зачем, черт возьми?

Далеко впереди маячила ночь. Участок, где она захватила власть над местностью, был покрыт туманом. Белые облака скрывали любого, кто приближался к ним. Следы на песке вели именно туда, в самый эпицентр клубящегося дыма. Хватило же смелости у старика, будь он неладен.

Догадка о том, что это и есть те самые Темные Воды, о которых предупреждал Ашот, пришла не сразу. Он шарахался от этого места, как от заразы, вируса, чумы или атомной бомбы. Мне же стоило только вспомнить карту Межмирья, как все стало ясно: ближайшее скопление воды от Дагона — именно Темные Воды. На северо-западе, кажется, есть какое-то море, но до него очень далеко. К тому же, если верить словам Нике, порталы могут перекидывать здесь, в Межмирье, на максимум двести километров. А значит, я совершенно точно нахожусь в Темных Водах, ну или очень близко к ним.

Профессор Трофимов направляется в Меху. Самый отдаленный город логиков. Он прошел инициирование, и его уже больше ничто не держит. Интересно, сможет ли он открыть портал еще раз? Или все-таки есть шанс его настигнуть?

Так, надо рассуждать здраво. Будем считать, что шанс есть. Помнится, Нике говорила, что подобная магия сжирает много сил. А раз она отправила меня сюда, врать не станет. Значит, скоро профессор должен устроить привал, и надолго. Он же старик как-никак, хотя и стал логиком.

Придется попотеть.

Психологически я приготовился шагать целые сутки. Сколько провалялся без сознания на песке, точно сказать нельзя. Хорошо хоть, что дикие инопланетные твари не захотели мною полакомиться. Надеюсь, повезет и дальше.

Перекусив на скорую руку «сухпаем», закинул рюкзак за спину и тронулся в путь, на ходу пытаясь понять, что же здесь могло так напугать Ашота? Углубившись в свои размышления, чуть было не потерял след — он становился все незаметнее.

Спустя пару часов, когда ночь и туман поглотили меня, пришлось прибегнуть к колдовству и вызвать фамильяр — светящийся шарик. Надо сказать, что это отняло добрых полчаса, ведь ничего подобного прежде делать не приходилось. Алиса — другое дело, она такие штуки создавала с рождения. Мне же все давалось гораздо сложнее, хотя в итоге колдовство увенчалось успехом. После долгих расчетов и усилий — чего я только не вспоминал за эти полчаса: и лекции, и конспекты, и даже случайно увиденное в бою и лаборатории ИМП, — на свет родился крохотный, как одуванчик, светящийся шарик. Он послушно читал мои мысли и улавливал любой приказ. Сейчас я отправил его лететь в отдалении и держаться следов Трофимова, сам же шагал за ним. Быть на виду — опасная позиция: если нападут из темноты, костей не соберешь, а так, держась метрах в десяти позади фамильяра, есть шанс на ответный удар.

Туман и темнота уже полностью отделили меня от остального мира. Не было видно ни следов, ни чего-либо еще, указывающего на пребывание здесь каких-то существ. Оставалась надежда лишь на то, что шарик-фамильяр, послушно отыскивающий нужную дорогу, не собьется с пути.

Казалось, прошла вечность. Силы подходили к концу, вновь захотелось есть. Но еще больше мне требовалось, хотя бы маленький лучик, который пробьется сквозь этот мрак и подтвердит, что я все еще в мире живых, а не в аду.

Рухнув прямо так, на песок, потянулся за рюкзаком. Еды было полно, но вся она разве что создавала иллюзию нормального обеда. Безвкусная кошерная, хотя исключительно питательная пища. Сюда бы Алису, она бы запросто наколдовала бутерброд с сыром и маслом, а может, и поджаренную куриную ножку.

От таких мыслей рот наполнился слюной. Желудок заурчал. Явно возмущался скудным выбором хозяина. Увы, ничего другого нет.

В этот раз подниматься не хотелось совершенно. Наверное, потому что заранее знал — окружающая картина не изменится. Ни сейчас, ни через сутки, а то и трое. Собрав волю в кулак, сделал неимоверное усилие над собой и отправился дальше.

Надо сказать, что более скучной затеи — ловить сбежавшего человеческого предателя, на мою долю еще не выпадало. Ладно встречи с врагами, бой, борьба не на жизнь, а на смерть с реальным противником — это хотя бы создает ощущение жизни. Но сейчас от меня требовалась иная борьба — с пустотой и нескончаемой дорогой. И скажу честно, это выматывало похлеще поединка с неприятелем.

Не знаю, сколько прошло времени, но с левой стороны вновь послышался шум волн: они накатывали на берег и отступали, чтобы в тысячный раз повторить попытку взметнуться повыше. Фамильяр свернул как раз в том направлении. Может, хоть сейчас что-то произойдет. К примеру, на берегу обнаружится спящий Трофимов или на меня наткнутся ребята. Интересно, успели они понять, что случилось неладное? Что Нике — лазутчица? Что я могу оказаться живым?

Вряд ли. Наверняка все сейчас заняты важным делом — поиском следов. Только вот я опередил их. Кого за это благодарить или ненавидеть? Судьбу, наверное. И девчонку-логика Нике, будь она неладна.

Ближе к берегу туман поредел, но темень сводила с ума по-прежнему. Я отрешенно шагал вдоль береговой линии. То и дело сознанию являлся морок в виде людей, знакомых и не очень. Пару раз показалось, что впереди идет Трофимов, так же измотанный, как и я сам. В такие моменты, собравшись с силами, я бежал за ним со всех ног, пока не понимал — в очередной раз ошибся.

Спустя сколько-то часов — счет времени был потерян окончательно — мне улыбнулась первая удача: еще теплые угли костра и на песке след от чьего-то тела. Тут спали, и совсем недавно. Цель близится.

Покидать это место не хотелось, так и тянуло прилечь или хотя бы развести огонь. Вскипятить воды, набрав ее из Темных Вод. Не знаю, отравлена она или нет. Мое состояние близилось к тому, что называется обезвоживанием: остатки воды были уже давно выпиты.

Я решил остановиться. Ненадолго, на часик. Перекусить, отдохнуть, набрать воды в пластиковую бутылку, заранее приготовленную Тараканом, а затем порыться в аптечке.

Аптечка, спасибо тоже Таракану, была собрана на славу. В основном в ней имелись противоядия, антибиотики и еще куча таблеток, назначения которых я не понимал. Но больше всего было обеззараживающих средств. На одном из таких я обнаружил знак — волнистые линии, а сама таблетка была синенькой. Набрав воды, кинул ее в бутылку. Она зашипела, убивая все обыкновенные и, надеюсь, магические микробы.

Выждав десять минут, жадно прильнул к горлышку и осушил все до дна. Затем повторил процедуру с обеззараживанием и сунул бутылку назад.

Фамильяр все это время кружил рядом. Словно любопытный щенок, с которого сняли поводок, обнюхивавший все кругом, он подлетал и обследовал обгоревшие угольки, песок, воду, растительность и даже меня самого.

— Ну что, дружок, — обратился я к бесплотному творению магии, — пора нам в путь.

Пучок света запрыгал вверх-вниз, закружился юлой, разбрызгивая снопы мягкого белого света вокруг. Те искрящимися каплями падали на песок, сверкали еще с полминуты и гасли. Говорят, можно вечно смотреть на два явления природы — огонь, пожирающий поленья, и воду, что колышется в реке или море. Фамильяр запросто мог стать третьим. Зрелище завораживало. По сути, обыкновенное колдовство, если разобраться, но как поражает своей незамысловатостью и простотой! Живое воплощение магии. Когда я понял, как его сотворить сильно удивился: оказывается, он питается исключительно мною, то есть связан с хозяином незримыми узами. Для того чтобы он ожил, требуется просто отделить этот кусочек от самого себя.

Следы тем временем приобретали отчетливость, вырисовывались все явственнее. Похоже, вскоре я должен наткнуться на профессора.

Однако надежда, что все закончится в ближайшие два-три часа, потерпела крах. Меня ждало полнейшее разочарование. Следы просматривались хорошо, но путь по песчаному берегу так быстро лишил последних сил, что пропало всяческое желание переставлять уставшие ноги. Осторожность, внимание и концентрация ввиду возможной угрозы сгинули начисто.

Этого словно кто-то ждал — с утратой бдительности туман начал являть образы. Сейчас к ним уже нельзя было применить слово «показалось». Это случилось неожиданно, как и все напасти в любом из миров. Вот я иду, совершенно бездумно разглядываю летящего впереди фамильяра, что-то бормоча себе под нос, и вдруг понимаю — за мою руку держится маленькая девочка лет пяти, а я вовсе и не бормотал, напротив, вел оживленную беседу с призраком.

Я с таким испугом отскочил в сторону, что сам себе удивился. Мурашки пробежали по коже, стоило только осознать: этот призрак следует со мной последние полчаса.

— Ты кто? — хрипло вырвалось из груди, сердце стучало часто, слова получались прерывистыми.

— Уже забыл? Вот вы, взрослые, все такие — умудряетесь забыть самое главное, и так не вовремя. Мы ведь только познакомились, — обиженно покачала головой маленькая голубоглазая девочка с волосами каштанового цвета, в легком розовом платье. Обычный земной ребенок с виду.

Что-то в ее взгляде показалось мне до боли знакомым. И не только это — манера говорить, детские повадки, явно передавшиеся ей от родителей… Казалось, я ее знаю.

— Кто ты? — повторил я свой вопрос уже более спокойно.

— Юля, — вздохнув, ответила она, видно, уже не в первый раз. — Ну чего ты в самом-то деле?

— Я? Не знаю… Я шел один, а потом появилась ты. Что ты тут делаешь, Юля?

— Живу, — задорно ответила она, — правда тут здорово?

У меня мурашки пробежали по коже, а вслед за тем я ощутил легкий озноб.

Фамильяр приблизился к нам. Поняв, что я остановился, снова принялся все «обнюхивать».

— Какой он забавный! Можно его погладить? — спросила девочка.

— Наверное, да… только не знаю, как он к этому отнесется, — честно признался я, потому что еще никогда не дотрагивался до фамильяра и не видел, чтобы это кто-то делал.

— А я у него спрошу, — справедливо рассудила девочка и обратилась к белому сверкающему одуванчику: — Привет, как тебя зовут? Можно с тобой подружиться? — она говорила так вежливо и доброжелательно, как и у взрослых редко получается. Шанс встретить отказ в таком случае сводится к нулю.

Но фамильяр подлетел ко мне, и я почувствовал в нем немой вопрос. Стоял озадаченно, не зная, что предпринять.

— Как нехорошо! — воскликнула девочка. — Ты не дал ему имя.

— Прости, — сказал я одновременно и фамильяру, и Юле, — не знал, что это нужно.

— Ну, конечно, нужно! У меня же есть имя, и у тебя тоже!

— Тогда, может, выберешь сама, — нашелся я.

Предложение дать фамильяру имя привело девочку в восторг.

— Как насчет… ммм… Аюр? Если бы у меня был питомец, я бы назвала так! — затараторила она. По всему было видно, что она явно не собирается отказываться от выбранной клички.

— Аюр, — повторил я вслух, и волна страха вновь окатила меня. — Кто ты такая, Юля?

Девочка, кажется, обиделась, даже нахмурилась немного. Но тут фамильяр подлетел к ней, разрешая себя погладить, и это снова развеселило Юлю.

Аюр — так звали кота, когда-то давным-давно жившего у меня. А Юлей я хотел назвать свою…

— Лучше я маму позову, — нетерпеливо перебила она. — Не умею я такие вещи объяснять, а вы вечно задаете вопросы.

— Но… — я не успел ее остановить. Юля превратилась в туман, растворилась прямо на глазах, а затем на этом месте начал сгущаться новый силуэт. Секунд тридцать я наблюдал за метаморфозой, пока передо мной не появилась взрослая девушка. Это была Даша. Моя Даша.

— Здравствуй, Леша. Давно не виделись, — улыбнулась она.

Я стоял как громом пораженный. Не в силах поверить ни глазам, ни слуху. Проклятый туман окончательно одурманил, свел меня с ума. Может быть, в нем содержится наркотик, вызывающий галлюцинации? Точно, так оно и есть!

— Даша, ты… живая?

— В какой-то степени.

Это была именно она. До боли знакомая, до ужаса реальная и родная до тоски, разрывающей сердце… Это была она.

— Что это значит? Та девочка, ведь это…

— Наша дочь, — подхватила она.

Я не мог говорить. А Даша продолжила:

— Мы ведь хотели назвать девочку Юлей. Помнишь?

— Хотели, — мой голос прервался, и слезы сами навернулись на глаза, повисли на ресницах.

— Вы не можете быть живы!

— Можем, благодаря тебе, — Дашка погладила Аюра, он ластился к ней, как самый настоящий кот, который не мурлычет, но зато отзывается низкой гулкой вибрацией и пульсирующим светом.

— Кто вы? — в который уже раз спросил я, почти не в состоянии держать себя в руках.

— Живые воспоминания. Так объяснить проще всего, — ответила она.

— Этот туман. Это все ты? Вы?

— Да. Туман, я и Юля, как и другие, едины. Мы оживаем, когда путник попадает к нам, но не причиняем вреда. Хотя большинство нас боятся.

— Они боятся не вас, а своего прошлого, — проглотив тугой комок, застрявший в горле, с тоской произнес я.

Даша печально улыбнулась. Я продолжил:

— Зачем вы это делаете?

— Ты ведь ешь пищу, когда тебе хочется, спишь, когда устал, ходишь по магазинам. Ты человек, и это все естественно для тебя. А для нас естественно впитывать чужие воспоминания, мы так живем.

— Так что, я встретил иную цивилизацию, о которой прежде никто не знал? Одуреть можно. А Межмирье — ваш дом?

— С недавних пор. Раньше мы жили на планете, подобной Земле, но решили покинуть ее, — ответила она. И тихо добавила: — Прости, если расстроили тебя, заставив вспомнить печальные вещи.

— Нет, что ты, — потупился я, — вы напомнили о моей цели. Быть может, настоящая Даша еще жива.

— Я тоже настоящая, Алексей, — обиженно заметила она. — Просто немного другая. Как только ты здесь появился, я ожила и Юля ожила. Это произошло потому, что мы — твои самые сильные воспоминания. Ты дал нам возможность существовать. И мы благодарны тебе за это.

— Сколько ей лет? — в моем голосе звучало отчаяние от невозможности уже что-либо изменить.

— Шесть, — ответила Даша и, предвидя мой следующий вопрос, пояснила: — Она росла в твоих мыслях, а теперь будет расти здесь. Но это не значит, что мы у тебя что-то отняли, вовсе нет. Мы просто живое продолжение твоих фантазий.

— Ты ведь понимаешь, что я — человек. Остаться с вами…

— Знаю, — грустно улыбнулась она. — Но может, когда-нибудь сюда явится твоя Даша, которая тоже человек. И принесет свои воспоминания о тебе. Тогда семья будет в полном сборе.

Отчего мне сейчас было так худо? Зачем судьба играла со мной, своевольно забросив в это непостижимое место? Дашка, Юля… Если бы тогда на Земле не появилась магия, у меня бы родилась дочь. И я назвал бы ее именно так.

— Я помогу тебе, Леша. Необходимо отблагодарить тебя за наше рождение.

Мне хотелось сказать, что я не достоин никакой помощи. Что заслужил лишь наказание, потому что не уберег их тогда.

Я молчал. Подавленный, уничтоженный в самом своем основании.

— Не стоит так переживать. Знаю, что ты любил тогда и любишь сейчас. Я отвечаю тебе взаимностью. И Юлька тоже.

— Спасибо… — только и смог выдохнуть сквозь невыразимое страдание, теснившее грудь.

Даша улыбнулась. На этот раз по-настоящему, без сарказма.

— Тот, кого ты ищешь, недалеко. Туман рассеется перед тобой, ступай вперед — и придешь к нему.

— Профессор Трофимов… Подожди, но он ведь тоже теперь часть тумана?

— Именно. Его воспоминания могли тебе навредить. У него слишком много горя, много плохого. Но мы сдержим это. Я тебе обещаю.

— Мне бы так хотелось взять тебя с собой. Тебя и Юлю, — больше сдерживаться не было никаких сил. То, чего я был лишен всю жизнь, сейчас рядом, я могу разговаривать с ними, держать за руку, ощущать тепло.

— Не получится. Прости, Леша.

Я понимающе кивнул, понуро опустив голову. Смог бы я так жить? С другой Дашкой? Пускай они и похожи как две капли воды. С дочерью, которая стала подрастать только благодаря тому, что я думал о ней каждый день. Нет, не смог бы. Но как же этого хочется, нестерпимо!

— Тебе пора, — грустно проронила она, и туман расступился, превратившись в две плотные белесые стены.

— Спасибо, Даша. Позаботься о Юльке… без меня…

Она покачала головой, а потом произнесла:

— Знаешь, у нас бывало много людей. Каждый оставлял свои воспоминания, они теперь хорошо живут. Но ты не совсем человек, Леша. Думаю, тебе это важно знать.

— Что ты имеешь в виду? — озадаченно спросил я.

— Просто что-то в тебе есть такое… чего не было у других людей. Не могу объяснить нормально, прости.

— Не извиняйся, ты не должна. Ты и так уже сделала для меня слишком много. Я не заслужил.

— Еще как заслужил, мне ли не знать! — она приблизилась ко мне и поцеловала — как раньше, в самый уголок губ. Я ощутил холодное прикосновение, точно туман. А потом Даша начала таять. Напоследок явилось крохотное лицо Юли, она стояла рядом с матерью, а мираж рассеивался, пока не пропал окончательно, смешавшись с плотной стеной тумана.

Я постоял еще минут пять, приходя в себя. И только сейчас понял: след, по которому меня вел Аюр, — ложный: он тянулся далеко вперед, в то время как стены из тумана указывали в совершенно ином направлении.

— Спасибо, — прошептал я и двинулся в путь. Аюр, мой фамильяр, теперь плыл совсем рядом, освещая дорогу под ногами.

Даша сказала — я не человек. Мысль сверлила изнутри. Не человек, а кто же тогда, черт возьми? Что она имела в виду, что открылось ее взору? Это магия меня изменила, а может, что-то еще. Алиса предупреждала, что, когда я окажусь в Межмирье, силы, скорее всего, возрастут. Но чтобы произошли перемены, после которых я утрачу человечность, это, пожалуй, слишком. Трофимова, например, кто-то инициировал. Возможно ли такое, что я изменился сам, по своей воле? Нет, инженер пятого класса слишком слаб для таких волшебных преображений. Боюсь, мой уровень силы даже меньше, чем у Димки, хотя тот и пацан.

Стены из тумана не растворялись: Дашка держала свое обещание. Я больше ничего не приказывал Аюру, и тот стал казаться совершенно обыкновенным живым созданием, наделенным собственной волей. Фамильяр метался от одной стены к другой, замирал в промежутках на пару мгновений, пока туман не окутывал его, и вырывался из плена, устремляясь к противоположному белому полотну. Нет, туман вовсе не хотел причинить вреда, он просто отзывался на вибрацию воплощения магии и играл с Аюром. Это веселило, я даже поймал себя на том, что иду с довольной улыбкой на лице, словно успокоился после долгих терзаний, словно меня ничего не гонит.

Так прошло пару часов, пока напряжение не вернулось. Как раз в этот момент туман создал стену прямо на моем пути.

Я остановился. Аюр перестал паясничать и замер над моим плечом.

Время настало. За этой стеной, возможно, в нескольких шагах находится профессор Трофимов.

— Все, я настиг его, — произнес я вслух. — Даша, можно развеять коридор, он сделал свое дело.

Я знал, что она меня сейчас слышит. И окончательно убедился в этом, когда твердые на вид стены вдруг утратили внутреннюю опору, уподобились воде и схлопнулись, погребая меня внутри.

Прекрасная маскировка. Я сделал шаг вперед, еще один, еще… И услышал разговор. Сначала доносились невнятные отголоски, не разобрать ни слова, и только приблизившись, понял: кто-то разговаривает сам с собой, и этот кто-то страшно зол.

— Все, хватит, это невыносимо терпеть! Скоро все кончится, погоди еще минутку. Сейчас, сейчас… — это был голос замученного старика. Его сводила с ума дорога, желание поскорее выбраться из тумана переполняло, вытесняя из головы профессора Трофимова все другие мысли.

Он явно к чему-то готовился, только вот к чему?

— Оставь меня в покое! Тебя нет, глупый человек. Просто нет. Мой разум не подвластен тебе. Чего привязался? — взмолился он и вдруг захныкал, словно маленький ребенок. — Демон! Ты демон!

Трофимов не мог видеть, что к нему подкрался человек. Он был слишком занят, рисуя на песке пентаграмму, сосредоточен и зол на собственные внезапно ожившие воспоминания. Я понял, что пришла пора явиться перед тем, кто решил предать весь род человеческий.

— Мучает собственное прошлое? — с издевкой спросил я.

— А ты еще кто!? — испуганно завопил профессор. Лысина на его голове покрылась испариной.

— Уже забыл? — нарочито изумился я. — Оперинженер, явился по душу главного предателя человечества.

Чего я никак не мог ожидать, так это того, что Трофимов начнет смеяться. Его гортань заходила ходуном — вверх-вниз, зубы оскалились, рука ударила по лбу.

— Алексей Сказов, ну да, ну да! Нет, юноша, я тебя не забыл. Как можно?!

— Согласен, нельзя выкидывать из памяти того, кто сильнее всех хочет упечь тебя за решетку. Кстати, надеюсь, схемы портала при тебе?

Как только Трофимов понял, что перед ним вовсе не призрак из прошлого, а вполне нормальный человек из плоти и крови, лицо его вмиг стало серьезным. Кажется, мое появление даже подействовало на него отрезвляюще: он больше не обращал внимания на так угнетавший его прежде туман.

— Догнал-таки… Честно сказать, не думал, что это будешь именно ты.

— Увы, считай, тебе не повезло.

Трофимов улыбнулся. Он-то как раз полагал иначе.

— Ты подумал над моим предложением? — спросил он.

— Присоединиться к тебе и позволить шайке повстанцев захватить Землю?

— Молодыми вечно правят эмоции, — раздалось недовольное ворчание. — Ты опять коверкаешь истину. «Захватить» — термин не совсем верный, правильнее сказать «помочь». Помочь землянам встать на истинный путь прогресса и мира. Сами они уже не в силах. Если честно, они никогда не будут на это способны.

Профессор видел в логиках спасение, я — угрозу. Но он был в чем-то прав: логики не эмоциональны. Их сомнения, страхи, неуверенность — все чувства принесены в жертву чистому разуму, с помощью которого они запросто могут прекратить любые войны, даже самые мелкие: бытовые стычки — и те исчезнут с лица Земли. Разве это не благо? Определенно. Но какой ценой? Будет утрачено творчество в чистом виде. Исчезнут свобода и любовь.

Интуиты предлагают другой путь — через индивидуальность, познание самого себя, путь с сохранением любви и свободы. Идеология последних мне ближе, хоть тоже нравится не до конца.

— Я отказываюсь, профессор, — жестко заявил я.

Трофимов тяжело поднялся с песка: запыленный профессорский костюм был в грязи, штаны на коленях порваны, редкие оставшиеся на голове белые волосы взъерошены. Но он не утратил мужественного, стойкого вида, жилистые руки способны дать отпор в любой момент, особенно сейчас, когда он стал логиком.

— Жаль, юноша, жаль… — это прозвучало с неподдельным сочувствием. — Боюсь, мне придется тебя убить. Что ж, еще одна жертва во благо человечества.

— Смешно слышать это от того, кто перестал быть человеком.

— Это тоже жертва, — вздохнул Трофимов, и его глаза наполнились силой.

В отличие от большинства инопланетян радужки профессорских глаз окрасились в матово-серый цвет. Нельзя сказать, насколько он стал сильнее, но сбавлять бдительность явно не стоило. Все логики, встречавшиеся на моем пути, оказывались не просто сильными —смертельно опасными.

Губы зашептали боевую мантру. Пантакль на моей шее обжигал, не причиняя вреда. Сила пронеслась в воздухе, и даже туман расступился, так что мы оказались в круге. Словно два воина, готовившиеся к битве посреди арены. И только живые воспоминания, созданные этим непостижимым местом, станут нашими бесстрастными зрителями и судьями.

— Прежде чем я тебя убью, — произнес я, — скажи, где схемы порталов?

— В моей голове, Леша. Думаешь, тому, кто научил уму—разуму не одну тысячу студентов, требуются бумаги и чертежи?

— Ну, так даже лучше.

— Для тебя — да. Но не для меня, — в тон ответил профессор и перешел в наступление.

Старик оказался не просто сильным — первые его выпады я легко блокировал, однако времени на ответную атаку он мне не оставил. Если бы не тот уголек, что дал Таракан, мне бы и минуты не продержаться. Прежний предел в сорок секунд был уже давно пройден.

— Проигрываешь старику? — в его голосе звучала насмешка.

Дыхание сбилось, пульс участился, воздуха катастрофически не хватало. А Трофимову хоть бы хны — логики ведь прекрасно управляются со своим телом. Эту науку он освоил быстро, без посторонней помощи. Вот она — сила многолетней тренировки ума. Ему стоило родиться на Небе, а не на Земле.

Злость подступала медленно, но неотвратимо. Я постепенно переставал себя контролировать — такова плата за применение магии. Место Алексея Сказова занял зверь, не знающий пощады, без разбора уничтожающий всякого, и плевать, кто попадет под его когтистую лапу.

Краешком сознания я еще понимал, что сражаюсь сейчас с врагом, но действия уже не подчинялись разуму. И вот тут Трофимов понял, что сильно мне уступает. Взгляд его полыхнул еще сильнее, металлический блеск разрезал темноту, и в воздухе образовалась сфера. Через мгновение она пронзила меня насквозь да так и застряла, впившись в тело.

Конечно, что еще мог создать профессор, преподающий физику, электромеханику и кучу других предметов? Его колдовство рвало меня на части, скручивало дугой, одновременно обжигая кожу и мышцы электрическими разрядами. Бешеный рев, переходящий в нечеловеческий вой, вырвался из моих легких.

Я проиграл. Старику. И это правда.

Мир вокруг стал меркнуть, сознание уходило… И вдруг я ощутил глубоко внутри себя чье-то дремлющее присутствие. Что это? Обман? Иллюзия замученного сознания перед смертью? Не знаю. Я видел там, в глубине собственного разума, самого себя, застывшего в позе эмбриона и спящего сном новорожденного младенца. Беззащитного и покоренного.

А затем около меня возникла сфера, ржавая, как выброшенный на свалку «запорожец», и могущественная, как ядерная бомба. Она источала опасность и смерть: стоит прикоснуться — и будешь уничтожен. Впрочем, испугался не только я, но и профессор Трофимов. Он отскочил в сторону, пытаясь уклониться от нее, но тщетно — сфера была быстрее. Молнией она кинулась на свою жертву. Профессор, заслонившись рукой, наколдовал щит, но это оказалось бессмысленно. Сфера вцепилась в его тело, как озлобленная бешеная собака, которую вконец загнали в угол.

Трофимов кричал, невидящими глазами глядя куда-то сквозь меня. Кого он там искал? Не знаю. Может, того, кто стал моим спасителем, что, впрочем, не помешает ему потом убить и меня… Электрические молнии больше не сотрясали мое тело, я приходил в норму, но чувствовал себя отвратительно. Все ныло и болело.

Наконец профессор поступил как настоящий воин: колдовским лезвием он отсек себе руку, избавившись от части мучений. Израненная культя упала на песок, а профессор одним прыжком достиг нарисованной ранее пентаграммы, приложил к ней оставшуюся невредимой руку и призвал портал.

— Стой, — прохрипел я.

Ясное дело, он и не думал меня слушать. Спасая собственную шкуру, растворился во тьме.

Я пополз к порталу, торопясь изо всех сил. Надо было успеть во что бы то ни стало, пока он не закрылся. Мне было наплевать, кто оказался моим спасителем, главное — догнать профессора.

Тьма портала даже по сравнению с вечной ночью этого места казалась по-настоящему черной, поглощающей свет и все, чего касалась. Я просунул в нее руку, перевалился наполовину и только потом, оглянувшись назад, сообразил, что остался посреди этого поля битвы в одиночестве. Кем бы ни был мой спаситель, он исчез. А может, это мне помог туман? Интересно, могла ли Даша сотворить такое?

Именно это секундное промедление оказалось роковым, хотя и действовал я на пределе скорости: все мое тело уже успело провалиться в черноту. Почти все. Портал быстро захлопнулся, отсекая левую руку по локоть.

Боль. Темнота. Иллюзия вечности.

Меня выбросило в какой-то кирпичной комнате. На полу виднелся кровавый след, однако эта кровь принадлежала не мне — след вел за угол, и вдалеке слышались быстро приближающиеся голоса. Поначалу я думал, что кисть все же цела, однако, оглядев себя сквозь туман боли, понял, что ошибся. Из обрубка ручьем хлестала кровь. А потом в комнате появились серые балахоны, кажется, их было трое.

Логики не стали тратить на меня магию и ударом сапога отправили путешествовать в страну забвения.

Три глухих серо-оранжевых стены. Решетка — толстенные прутья с наложенными чарами. Вдоль одной из стен без изысков сколоченная койка с воняющим мочой матрацем.

Вероятно, именно эта вонь и привела меня в чувство.

Привычным жестом потянулся за пантаклем и не смог его нащупать на своей шее. А потом в голове кольнуло, тонкая иголочка догадки впилась глубоко-глубоко. Нет, пантакль на месте. Это просто нет руки.

— Дьявол! — выругался я сквозь зубы. — Сволочь, гребаный портал! Ты ответишь мне за это, профессор, — злость, переполнявшая меня, сочилась отовсюду, как тысячи ручейков весной.

Если не думать о руке, то она как бы есть… Фантомные ощущения, будто можно что-то схватить, еще долго останутся при мне. Это я знаю из какой-то лекции, только вот как вырастить руку — нигде не расскажут, потому что это невозможно.

Культю кто-то небрежно обмотал бинтами. На месте, где часть руки отсечена, сочилась кровь. Здорово уже так накапало красно-багровых капель — на матраце маленькая лужица.

Сделав попытку подняться, ощутил во всем теле тупую ноющую боль.

— М-да… — протянул я, — сейчас бы обезболивающего.

Когда кое-как занял сидячее положение, заметил, что из одежды на мне только белая майка, штаны и ботинки. Рюкзак, сферы, оружие — все исчезло. Зато, повертев головой взад-вперед, обнаружил у изголовья знакомую аптечку. Кто бы меня ни схватил, они заинтересованы в сохранении моей жизни.

Осмотрел содержимое аптечки: несколько таблеток, жидкость, какие-то странные бинты и мази. Ладно, перевязкой придется заняться самостоятельно.

Разложил на коленях все, что, как мне казалось, могло подойти. Магия — это, конечно, хорошо, но человек не способен вот так запросто останавливать кровь и предотвращать заражение. А судя по тому, что рука начинала болеть, — успел неслабо ее растрясти, когда очнулся, — кое-какие дерьмовые процессы уже начались. Скорее всего, связанные с распадом тканей.

Едва не взвыл от боли и омерзения, когда отдирал присохшую, пропитавшуюся кровью повязку. В конце концов, не вытерпел и проглотил сразу несколько таблеток «обезбола». Подождал пять минут, пока начало отпускать. Продолжил.

Бинты оказались не только в крови, но еще и в грязи — вряд ли она была целебной. Я про себя даже изумился идиотизму того, кто накладывал эту повязку.

Стянув все это произведение искусства, чуть было не потерял сознание снова — до того тошнотворно и отвратительно выглядела эта часть моего тела: кость торчала прямо из куска мяса.

— Господи! — я едва сдержался, чтобы меня не вырвало прямо тут.

Глубоко вздохнул, переведя дыхание, проглотил свинцовую слюну.

Так, надо продолжать. Как-то маловато крови для открытой раны. Чувствовалась чья-то чужая ворожба, остановившая кровотечение. Пускай и не полностью, но хоть что-то.

Я пытался сообразить, что следует сделать с раной: прижечь, зашить? Надо ли отрезать омертвелые участки кожи, чтобы гангрена не пошла дальше? Если да, то как тогда быть с костью, ее ведь тоже надо отрезать?

Если кто-то считает, что это весело — думать о подобном, он глубоко, нет, катастрофически, ошибается.

Но думать необходимо. Хотя бы потому, что не думать — еще хуже.

Боль и невеселые мысли не позволили мне заметить, как за решеткой появился силуэт. Впрочем, женский голос, совершенно лишенный эмоций, меня не испугал: в данный момент я был занят гораздо более страшным.

— Уже разобрался с аптечкой?

Метрах в трех от меня стояла девушка с пронзительно карими глазами.

— Привет, Нике! Я-то надеялся, что Антон тебя убил. Жаль, что у него не получилось. Кстати, сам-то он жив? — ровным голосом спросил я.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Ушел порталом, когда понял, что не сможет выиграть. Впрочем, брюхо пробить ему успели. Кажется, люди не в состоянии вылечить такое.

— Плохо ты знаешь нашего брата, — огрызнулся я и оскалил такую улыбку, что сам бы не хотел увидеть ее в зеркале.

— Ну, с этим спорить не буду. Люди отличаются от нас даже больше, чем ты можешь себе представить.

— Что тебе надо? — наконец не вытерпел я. — Если видишь, я тут немного занят. Переделываю работу какого-то халтурщика, перевязавшего меня грязным бинтом.

— Не волнуйся, если заражение есть, то незначительное. Найди в аптечке упаковку с тремя оранжевыми таблетками. Они остановят кровь до конца, снимут жар и ускорят регенерацию.

— Спасибо за подсказку, Нике, — дружелюбно ответил я. Однако в глубине души так и подмывало нащупать в аптечке скальпель и перерезать ей глотку. — Но ты не ответила на вопрос.

Нике пару секунд помолчала, а затем произнесла:

— Если я открою клетку и помогу тебе с раной, ты не будешь пытаться меня убить?

— Так переживаешь за себя? — ухмыльнулся я, обрабатывая бинт каким-то раствором, наверное, обеззараживающим. Если честно, голова сейчас вообще не соображала, и я готов был проглотить все, что найду в аптечке.

— За тебя, — поправила Нике. — У меня простая роль: сохранить жизнь Алексея Сказова.

— О как! И кто же тебя назначил моим ангелом-хранителем?

— Кем, прости?

Если бы не было так больно, я бы заржал во весь голос. Кажется, истерика уже близка.

— Забей. Кто назначил тебя на эту роль? На кого ты работаешь?

— Раста. Это наш предводитель. Он поручил мне важную миссию. Так как меня раскрыли, нет смысла таиться, — честно ответила Нике. И, помолчав, спросила: — Ну так что, мне войти и помочь или ты предпочитаешь помереть от этой царапины?

— Очень смешно! — сказал я. — Входи.

— Метафорам я научилась у Димы.

— Вот уж кто будет расстроен больше всех. Он же любит тебя.

То ли мне показалось в подступающем бреду, то ли ее рука действительно дрогнула, когда она снимала запирающие чары с решетки.

Нике осмотрела рану, покачала головой. И вынесла вердикт:

— Надо отрезать. Немного.

— Нет инструментов, Нике, — обреченно отозвался я. Резать руку совершенно не хотелось.

— И не надо. Я отсеку немного магией. Это просто. А затем поколдую над тканями — и они срастутся. Но таблетки все равно выпей: кровь надо очистить. Был бы ты логиком, сам бы все сделал. Быстро и безболезненно.

— Удел человека — терпеть. Давай делай, раз можешь.

Девчонка кивнула, и сразу после этого стало так больно, что я инстинктивно откинулся назад и сильно приложился головой о камень. Затем Нике применила сковывающее заклинание, которым припечатала меня к стене в тот момент, когда Антон перебросил к ней сквозь портал. Тело вжалось в койку с такой силой, что ни встать, ни пальцем пошевелить.

Нике орудовала магией как скальпелем. Ненужные куски плоти падали рядом с кроватью. Нестерпимо больно было только поначалу, а чуть погодя стало просто больно.

Никогда не выносил больниц: запах палат и хлорки, кашель больных, скрип инвалидных колясок, доносившиеся по ночам стоны… Испытывал глубокое сочувствие, но не любил. Врачом мне точно никогда не стать. Однако сейчас я был бы не прочь очутиться в палате и подставить хамоватым теткам свою задницу для болючего укола, после которого немного кружится голова.

— Теперь надо потерпеть, уберу часть кости, а то слишком торчит, — произнесла Нике.

— Могла бы и без подробностей, — с перекошенным лицом выдохнул я.

Похоже, Нике не испытывала ни отвращения, ни омерзения, ни чего бы то ни было еще. Что обедать в «Перекрестке Миров», что отрезать мне плоть и удалять излишне выступающую кость — ерунда, без разницы!

Нике приступила… И тут я понял, что прежняя боль — это и не боль вовсе. Пускай девчонка орудовала магией молниеносно, однако эти мгновения, мать их так, показались вечностью.

— Все. Теперь затяну рану.

Да после такого мне и сам черт не страшен.

Рану она затянула быстро. Кожа держалась на магических нитках, которые тоже создала Нике. Боль утихала. И сейчас мне хотелось поверить в Бога и поблагодарить его за то, что, кажется, мучения кончились. Я весь покрылся липкой испариной, а майка так вообще пропиталась потом насквозь.

Нике достала бинты, обвязала руку. Дала мне запить таблетки той самой жидкостью, которую я сначала принял за обеззараживающее средство. А может, так оно и было — ей-то по фигу. Желудок переварит, и ладно.

— Теперь поспи. Люди слабые, когда их ранят. Но сон придает сил. Так мне однажды сказал Ашот.

— Ашот хрень не скажет, — произнес я и, как ни хотелось этот момент опустить, добавил: — Спасибо.

— За что? Я ведь, судя по твоей логике, предатель.

— Так и есть. Но на Димку тебе не наплевать. А значит, есть в тебе что-то… человеческое…

Кажется, она мне ответила. Возможно, возразила. Я мог бы понять по недовольному тону, но тон логика почти всегда одинаков. Сон обрушился неожиданно, как только спала волна ужаса, как только стало ясно — можно расслабиться. Думаю, дело тут даже не в физической, а в психологической измотанности. Койка с пропитанным нечистотами матрацем показалась самым желанным и вполне приличным местом, где можно, наконец, вытянуться и забыть о пережитом страдании.

Душераздирающий крик умирающего существа, кем бы оно ни было, оказался столь громким, что я вскочил с кровати и грохнулся на пол. Пару секунд пытался сообразить, где я, кто я и как вообще оказался здесь. Не мудрено задуматься о таких вещах, когда тебя вот так бесцеремонно будят в окружении врагов.

Подойдя к решетке, попытался заглянуть в глубь длинного коридора.

Никого.

А затем послышались неспешные шаги. Кто-то твердо и уверенно двигался в мою сторону. Незнакомец не торопился, не суетился, просто шагал, как шагают люди по Невскому в пятницу вечером после тяжелого рабочего дня.

Человек, а это был именно он, задержался на секунду, оглядывая остальные камеры. Лица его я не видел, зато, когда он заговорил, голос показался знакомым.

— Отойди от решетки, — велел он.

Я повиновался. Отступил к самой стене и возвел защитный барьер, на всякий случай.

В воздухе свистнуло невидимое лезвие, два толстенных прута ввалились внутрь камеры, разрезанные, словно лазерным станком.

Пошатываясь, я подошел к лазу и выбрался из заточения. Голова кружилась — антибиотики работали на полную мощь, мысли сбивались в комок, но Севера я узнал с первого взгляда. Достаточно было обратить внимание на зубочистку, зажатую между его губами.

Он ухмыльнулся, глядя на меня:

— Потрепало.

— Не могу не согласиться, — отозвался я, и улыбка спасенного и благодарного человека отразилась на моем лице.

— Нике? — спросил он.

Я утвердительно кивнул.

— Понятно. Мы давно подозревали.

— Не только вы, кстати. Если бы не Антон, ваш бывший сослуживец, быть бы мне раздавленным, как букашке.

— В этом ты абсолютно прав. Антону ты обязан уже дважды! — серьезно сказал Север.

— Не понял? Поясни.

— Позже. Давай поторопимся. Алиса сдерживает натиск. Пока логики слабые, но вскоре придет кое-кто посильнее.

Назад мы пошли тем же путем, каким пробил себе дорогу Север, и спустя пару минут наткнулись на мертвого логика — видимо, именно он разбудил меня своим криком. Его тело валялось на полу, все искореженное, нашпигованное пулями, местами изрезанное лезвием ножа. Я кинул взгляд на пояс Севера: все верно, вот он, этот самый нож, кровь до сих пор капает с его острия.

— Так вы видели Антона? — спросил я, когда очередной поворот остался позади. Вокруг было спокойно: ни шорохов, ни звуков — полнейшая тишина. Только гудели какие-то установки: наполовину техника, наполовину чья-то ворожба. Помещение выглядело как серверная, если бы не его габариты: тут могло разместиться целое производство.

— Да, ты правильно догадался. Он вывалился из портала на центральной площади в Венге. Мы как раз находились в регистрационном центре, когда Архивариус засек человека. Думали, Трофимов, но, увы, радость была недолгой.

— Удача или шутка судьбы?

— Скорее и то, и другое. Антону вспороли живот, так что Алисе пришлось долго зашивать.

— Значит, он жив?! Слава Богу! Я его вечный должник.

Север пожал плечами:

— Антон нашел то, что искал: доказательства измены Нике. И желание было настолько сильным, что ваши судьбы в итоге пересеклись.

— Тем не менее, если выживу, скажу спасибо. А как вы меня нашли? — удивленно спросил я. — Антон ведь не мог знать, куда закинет меня Нике.

— Очень просто, Леша. Не одна Нике способна отслеживать след портала, которым ушел человек. После того, как мы встретили Антона, он дал координаты места в Дагоне, где у вас с Нике случилась стычка.

— И что? До него еще добраться надо.

— И то! Ты уже знаешь, что связь в Межмирье могут поддерживать только Архивариусы?

— Да. Радиоволны тут не работают.

— Работают, но не так, как надо. Не в этом суть, — отмахнулся Север. — Через Архивариуса мы передали сообщение Таракану, а он отправился в Дагон порталом, изучил след и передал координаты обратно нам с Алисой.

— Понятно. Таракан, он что, уже не сможет нас нагнать?

— Увы. Он способен только на один прыжок за пару суток.

Я помнил, что Кирилл говорил о порталах — отнимают страшно много сил, и после них требуется время на восстановление.

— А Ашот с Димкой?

— Вероятно, уже где-то недалеко. Им мы тоже отправили сообщение.

— А где, черт возьми, мы вообще находимся?

Север посмотрел на меня, словно на несмышлёного ребенка:

— Сам-то как думаешь?

— Меха?

— Да. Нике выбросила тебя в Темных Водах. Мы проверили все поселения, оставалась только Меха. Именно сюда и направлялся Трофимов. Самое злосчастное место, отрезанное туманом от остального мира.

— Туман… — произнес я, и перед глазами встали ожившие воспоминания.

— Сколько ты в нем провел? Говорят, он содержит психоактивное вещество, вызывающее галлюцинации.

Я медлил с ответом. Как-нибудь потом расскажу ребятам о другой цивилизации разумных существ, существующих за счет чужой памяти. Вместо этого сказал:

— Честно говоря, я совершенно потерял счет времени. Даже не знаю, сколько пробыл в камере.

— Ну, — прикинул Север, — с тех пор, как Антон свалился нам на голову, прошло сорок часов.

— Долго же я провалялся в отключке! А показалось, что Нике перевязывала меня никак не больше получаса. Хотя, если честно, в моем сознании он растянулся на целую вечность…

Север даже замедлил шаг, приостановился и удивленно уставился на меня.

— Рассказывай, — потребовал он.

— Давай сначала найдем Алису, — запротестовал я. — А потом я выложу все свои догадки. К тому же антибиотики затуманили мне остатки разума.

Северу явно не понравилась эта новость. Еще бы! Нике — предатель, зачем ей кому-то из нас оказывать помощь? Откровенно говоря, мне и самому это было интересно. Она специально натравливала меня на Трофимова. Не Димку, не Алису и Севера, не Ашота с Тараканом, а именно меня, новичка, не проработавшего и недели в Межмирье. Да еще этот Раста…

— Ладно, — как-то чересчур сурово ответил Север. Кажется, он только что перестал мне доверять.

— Поверь, Север, мне и самому хотелось бы многое узнать, — искренне сказал я, и он немного смягчился.

— Хорошо. Ищем Алису, и ты все выкладываешь! Времени действительно нет.

Мы покинули комнату со странной техникой и попали в лабиринт коридоров, дверей и лестниц, вентиляционных решеток и зажженных магических ламп, что отбрасывали тусклый свет на кривые стены.

— Где это мы? — спросил я.

— Это цех по синтезированию пищи. Злачное местечко, логики его любят: тут мощные усилители. С их помощью можно открыть портал в очень далекое место!

— Например, на тайную базу повстанцев?

— И туда тоже, — согласился он. — Трофимов не просто так сюда шел.

Вдалеке стали слышны звуки: кто-то вел отчаянное сражение. Север ускорил шаг. Выхватил висевший на поясе нож, достал из кобуры пистолет. Перекрестил руки так, что острие стального лезвия смотрело в пол, а дуло вперед.

Мы приблизились к двери, за которой, это уже не вызывало сомнений, шла битва. Я держался позади. Север осторожно толкнул дверь, кивком давая понять, что пора ворваться.

Я произнес заклинание, привычную мантру, которую читал уже тысячу раз и из-за которой терял рассудок, все больше приближаясь к безумию. Раньше меня ограничивала собственная сила, теперь — нет. Слететь с катушек стало проще простого. И все же я мысленно приказал себе держаться. Алиса в беде по моей вине, и я должен сохранить ум ясным.

Север ворвался первым, я, распираемый мощью, следом. Не успел он открыть огонь, как пули перестали вылетать из дула: нас заметили неожиданно быстро и защитились от огнестрельного оружия. Я понял — логики способны подчинять себе любые процессы, будь то движение, действие или полет пули. Они просто захотели, чтобы пистолет не стрелял, и это произошло. Таким образом, драка сводилась к первобытной дуэли на кулаках, мечах и, конечно, заклинаниях. Однако Север все же поразил пару мишеней, и, перед тем как перейти к ближнему бою, я рысью кинулся на свою первую жертву, опередив его.

Наверное, в такие минуты я действительно походил на дикого зверя. Когтей, шкуры да рыка не хватает, а так — один в один. Скорость возросла, и я со всего маху ударил одного из логиков ногой — тот летел, пока не встретил каменную стену. Увернувшись от несущейся на меня сферы, бросился на второго. Расправился и с ним.

Внутри разгорелся азарт. И не только у меня. Север просто молниеносно орудовал ножом, который, кажется, был зачарован магией: едва лезвие касалось жертвы, ее ждали мучения в виде судорог, а затем полный паралич. При этом Север загадочно улыбался, наслаждаясь великолепными воинскими навыками, которые пустил в ход.

Издалека к нам пробивалась Алиса. Сейчас, когда мы нарушили строй логиков, она отбрасывала противников, словно те были плюшевыми медведями. Глаза девушки обжигали ледяным пламенем — это значило, что она пользуется силой на всю катушку.

Спустя какое-то время мы оказались по одну сторону. Почти все враги были уничтожены. По крайней мере, я со своим десятком разобрался. Неподалеку Север неспешно добивал двух оставшихся. Мы с Алисой наблюдали за ним. Знали, не стоит мешать бойцу, особенно в конце драки.

Через минуту он подошел к нам. Загадочная улыбка пропала, он вновь сделался спокойным, скрытным и рассудительным.

— Это еще не все, мальчики. Скоро сюда заявятся другие. И так просто мы с ними уже не разделаемся, — заявила Алиса, рыжая ведьма, по которой я, оказывается, успел соскучиться. — Бог мой, Алексей! Где твоя рука? — с ужасом перевела она взгляд на мою культю.

— Отсекло порталом после драки с профессором.

— Со стариком? Я думала, ты прикончишь его…

— Он больше не человек, Алиса. Его инициировали.

— Как? — растерянно спросила она.

— Спроси у Нике… — невольно напомнил я о предательстве одного из членов нашего отряда.

Лицо Алисы перекосила гримаса гнева.

— Спрошу. Не сомневайся, — голос ее был не по-доброму тверд. Похоже, что с девчонки-логика она точно три шкуры спустит.

— Леша. Ты обещал рассказать, — напомнил Север.

— Что именно? — спросила Алиса и уставилась на меня.

— Нике хотела, чтобы я преследовал Трофимова. Она специально перекинула меня по его следу. А еще, не знаю почему, но она не дала мне умереть, перевязала раны и заявила, что я нужен живым. Так велел ей Раста.

— Как ты сказал? Раста?! — кажется, у Алисы перехватило дыхание.

— Да. Именно так.

Она неотрывно смотрела на меня.

— Кто ты такой, Алексей Сказов?

— Алиса… я…

— Он не знает, Алиса, — вмешался Север. — В это я верю. Как и в то, что Раста ведет двойную игру.

Алиса покачала головой. Произнесла:

— Я говорила — месть никогда не приводит к миру. Только вот не знала, что настолько попаду в яблочко! Раста давно знает о тебе, знает и то, что ты жаждешь отомстить за отца. Ты представляешь какую-то особую важность. Нужно скорее отправить тебя назад!

Я молчал. Не хотел ей говорить, что на Землю не вернусь. Только не сейчас, не после того, как потерял руку, не после того, как почти догнал убийцу маленького мальчика, не после того, как понял — могу найти убийцу своего отца. И найду, если встречусь с Растой.

Алиса все поняла по моему взгляду.

— Тебя и силой не заставить убраться, да?

— Если хотите — убейте. Но я буду сопротивляться.

Она фыркнула:

— Вот еще. Убивать тебя.

— Но я могу оказаться опасен, Алиса. Не только потому, что у меня от магии едет крыша, а теперь еще и из-за этого логика!

— Мы не убиваем своих, Алексей. Понимаешь? Мы не повстанцы. Даже мирные логики так не поступают. Это все в прошлом.

— Но я не уйду. Я пойду за профессором.

Она покачала головой.

— Тогда нам нужно попасть к усилителям. Мне почему-то кажется, что Трофимов именно там.

— Уверена? — я поднял на нее глаза, полные сожаления и твердой убежденности, что ничего поделать нельзя.

— Я же говорила — судьба есть у каждого. Ты вскоре в этом убедишься, Алексей.

— Ты в это веришь. Я — нет.

— Честно. Но, оттого что ты полон сомнений, реальность не изменится! — произнесла она. — Пошли, пора убираться отсюда.

Комната с усилителями находилась в центре здания. И добирались мы до нее ни много ни мало — полчаса. Рука разболелась, начала кровоточить, зато головокружение прошло. Мы сели в одной из комнатенок передохнуть и свериться со схемой этого этажа, как вдруг до нас донеслись едва слышные шаги. Чьи-то легкие ноги практически бесшумно двигались в нашу сторону.

Север достал нож, напрягся, приготовился к нападению. У самой двери шаги замерли. Видно, враги надеялись, что действуют совершенно беззвучно. Однако мы были начеку!

Север уже рванулся с места, опережая противника, который хотел быстрым ударом ноги открыть дверь, как вдруг прозвучал пронзительный почти детский крик:

— Стой!!!

Север чисто по инерции намеревался довести прием до конца. Его противник по точно такой же привычке отразил атаку и бросился в наступление. Оба соперника в итоге замерли с ножом у горла друг друга.

Сцена была поразительна. Все это, вместе с криком «стой», который издал Димка, случилось практически мгновенно.

— А ведь мы с тобой, мой дорогой друг, еще ни разу не устраивали спаррингов! — как всегда жизнерадостно произнес Ашот.

Не знаю, что мешало двум бойцам просто опустить клинки от шеи друг друга, как только они осознали происходящее, однако момент затянулся… Эти двое были готовы устроить спарринг прямо здесь, их боевой пыл, накаленная обстановка не давали возбужденным нервам остыть, хотя со стороны они выглядели совершенно спокойными.

Ситуацию разрядила как всегда Алиса:

— Угомонились! Оба! — приказала она, и только после этого они абсолютно синхронно опустили оружие, потому что приказ — веская причина отложить проверку силы на потом. Они это прекрасно понимали.

Ашот приветливо улыбнулся мне, но улыбка быстро сползла с лица, когда он увидел то, что осталось от моей руки.

— Ох, брат, сочувствую, — прицыкнув языком, сказал он.

Димка побледнел, замер.

— Это… из-за Нике?

— Нет, это сделала не она, — понуро ответил я. — Прости, Дима, все прекрасно понимают — ты любишь ее. Мне жаль, что она… в общем…

— Предала. Она предала нас! — жестко закончил он.

— Дима, сердце — горячее, рассудок — холодный! — неожиданно гаркнул Ашот.

Наверное, они всю дорогу это обсуждали. И закаленный в любовных передрягах Ашот учил юного пацана уму-разуму, пока они на планере добирались до Мехи.

— Понял, — согласно кивнул Дима и разжал кулаки. Он повернулся к Алисе: — Мы идем к усилителям, как ты и планировала?

— Да, — отозвалась та.

— Хорошо. Тогда пошли. Чего встали?

Алиса все продумала заранее. Можно было только поражаться ее уму. Спасти меня, просчитать столько шагов наперед! И запланировать даже то, что Ашот и Димка, скорее всего, встретятся с нами. Команда — это для нее главное. Команда должна быть в сборе. Не хватает только нашего главного стратега — Таракана. Он, вероятно, сейчас тоже намечает свои действия и размышляет о том, как поможет нам, когда телепортируется в Меху. А пока здесь за него приходится думать нашему лидеру Алисе.

Коридоры, двери, мерцающий свет и воздух, который становился душным, — мы углубились в нижние этажи, в самое сердце этого места. Если враги задумали использовать генераторы, чтобы создать портал, на это уйдет уйма времени. Во всяком случае, нам стоит только схватить Нике, чтобы прижать ее к стенке. Не сомневаюсь, у рыжей ведьмы есть способ заставить говорить любого.

— Вот оно, — тихо произнес Ашот. Все замерли за его спиной, напряглись, готовясь к бою.

За железной дверью, которая сейчас была заперта всеми магическими и не только способами, находились генераторы энергии, с помощью которых логики питали устройства этого здания и синтезировали пищу.

— Отойди, Ашот, я открою, — вмешался Димка, наш эмпат, умеющий договариваться не только с живыми существами, но и с бездушными механизмами.

Пара минут, за которые мы все едва не сошли с ума от томительного ожидания, и дверь приоткрылась на пару миллиметров.

— Готово, — как-то невесело сообщил Димка.

Заговорила Алиса:

— Я первая, за мной Ашот и Север, потом Леша и Дима.

Все подчинились беспрекословно.

На абсолютном автопилоте я наложил на себя чары. Что ж, повоюем немного, и на этот раз я не стану сдерживать себя. Покажу зазнавшимся повстанцам, что человек тоже может дать достойный отпор.

Алиса медленно толкала плечом дверное полотно, одновременно прикрываясь им как щитом. Вытянутые вперед руки замерли, вокруг ее ладоней сейчас циркулировали бешеные потоки силы, готовые сорваться с кончиков пальцев и растерзать любого, кто осмелится встать на пути.

Поначалу я думал, что внутри нас ждут сложные устройства с множеством кнопок, стены, опутанные проводами, суперкомпьютеры, работающие на магической силе, и обслуживающий персонал в белых масках и спецкомбинезонах. Но в просторном круглом помещении обнаружился только столб высотой в несколько метров. Он пульсировал, как нечто живое, наделенное рассудком, и жил своей вполне размеренной жизнью, которая его полностью устраивала. Не знаю, с чего я вдруг решил наделить его сознанием, скорее это был интуитивный импульс, чем здравое рассуждение.

А потом я понял, что не один такой. Дима тоже смотрел на него немигающим взглядом, руки его, казалось, непроизвольно сжимались и разжимались, невольно тянулись прикоснуться к этому столбу.

— Дима, ты в норме? — шепотом спросила Алиса, которая тоже почуяла неладное.

— Да… — неуверенно ответил он. — Мне хочется, Алиса, очень хочется дотронуться до него. Он живой. Я знаю.

Эмпат, умеющий чувствовать лучше, чем кто-либо вообще на Земле, боролся со своим желанием изо всех сил. Нам, лишенным гиперчувствительности и не способным понимать окружающий мир настолько глубоко, было гораздо проще.

— Тут что, никого нет? — спросил Ашот скорее удивленно, чем для прояснения обстановки. — Этого не может быть, они бы не успели слинять отсюда!

— Смотрите, — произнес Север, ткнув указательным пальцем в дальний конец комнаты.

Мы уставились вперед. Видимо, зрение у Алисы было острее, чем у других, потому что она произнесла:

— Это человек, кажется…

— Жив?

— Не знаю, Север. Надо подойти…

— Ох, не нравится мне это, — вставил Ашот.

Генераторная оказалась действительно большой. Когда мы наконец приблизились, обнаружили бездыханное тело, прикованное к каменному постаменту. Человек был совершенно голым, и каждый участок его тела усеян какими-то знаками.

— Черт, — выругалась Алиса. — Что тут происходит?

Видимо, судьба ждала именно этих слов. В воздухе завибрировала сила, он начал сгущаться, а затем открылась черная бездна, и из нее появилась сначала нога, затем часть туловища, а потом и седая голова. Перед нами возник улыбающийся старый логик. Впрочем, улыбка была такой натянутой, что не вызывала сомнений в своей фальшивости.

Следом за ним показалась Нике. Дима не произнес ни слова — сердце горячее, голова холодная. Все, как учил Ашот.

Последним вышел Трофимов в сопровождении пяти логиков в серых плащах. Мне показалось или двоих из них я уже видел на маяке Толбухина, подвалы которого Алисе пришлось затопить? Если это так, они очень сильны.

Рыжая посмотрела на них, и я понял — действительно они.

— Что здесь происходит? — гневно спросила она.

— Здравствуй, Алиса, интуитка, взявшая себе земное имя, — произнес самый старый логик, которого мне ни разу не доводилось видеть за все время пребывания в Межмирье.

— Кто он? — недоуменно спросил Ашот, глядя на Алису.

Но старик опередил:

— Мое имя Раста, молодой человек, думаю, вы меня знаете, заочно, разумеется.

Судя по всему, мы были в явном меньшинстве. Пять логиков неизвестной силы, Трофимов, Нике и предводитель повстанцев Раста. Последний выглядел самым щуплым и слабым, при взгляде на него и мысли не возникало, что он окажется достойным противником. Но я знал — это ошибка, которая может стоить жизни всей нашей группе.

— Ты вне закона, Раста, как и Трофимов, — твердо произнесла Алиса.

— Чьего закона? — насмешка искривила его рот.

Алиса не ответила. Ясно же, что для него наши порядки — ерунда. Он сам устанавливает правила. Свои собственные. Успел ли профессор дать им схемы порталов, которые смогут открыть проходы на Землю, достаточно мощные для переброски туда всех повстанцев? Вряд ли. Тогда зачем сейчас Раста притащил сюда Трофимова? Хотел бы я знать.

Допустим, они прятались и сейчас нуждаются в генераторе, чтобы телепортироваться к себе на базу. Но для этого вовсе не обязательно показывать профессора, он мог бы укрыться, пока они разбираются с нами. Однако Раста почему-то решил иначе. Он захотел его показать. Показать лично мне.

— Вам не нужны схемы порталов, — вдруг произнес я.

Раста смерил меня довольным взглядом. Профессор напрягся.

— Ты прав, Алексей, схемы бесполезны. Прости, что в этой суматохе ты лишился руки. Но, поверь, это исправимо, — проникновенно произнес Раста. И добавил, сделав акцент: — Отныне.

— Что бы ты ни задумал, ты ничего не получишь, Раста! — огрызнулась Алиса.

— Боюсь тебя разочаровать, но уже получил, — бесцеремонно отмахнулся от нее старик и пристально уставился на меня, словно это я был объектом его вожделения.

— Он? Тебе нужен Алексей Сказов?!

Раста не стал отвечать, вместо этого обратился ко мне:

— Алексей, она права. Мне нужен ты, вернее то, что в тебе находится. Выбирай: пойти с нами добровольно, и тогда твои друзья останутся живы, или же мы применим силу, уничтожив при этом остальных.

— А получится? — насмешливо спросил Ашот, сжимая в руке свой нож.

Раста проигнорировал и его, он ждал моего ответа.

Я уже видел, на что способны эти логики. Интересно, их сила ослабела при появлении на Земле? Или этот процесс занимает больше времени? Если так, то теперь они еще могущественнее, чем прежде. Тогда Алиса не смогла с ними совладать, но в данный момент мы в Межмирье, и с нами Ашот, Север и Димка. Однако это неправильно — рисковать своими друзьями.

Назревал конфликт, и решить его мог только я, прямо сейчас. Надо лишь дать ответ. Все просто.

— Ты даешь слово, что они останутся живы, если я пойду с тобой?

— Даю, — молвил Раста.

— Не верь ему, Леша, — вдруг вмешался Дима. — Он не знает, что такое «дать слово», я вижу. В нем просто нет такого понимания.

Я вопросительно посмотрел на Расту.

— Мальчишка прав. Я чистый логик и действую на благо своей цивилизации. Эта людская фраза «даю слово» ничего для меня не значит. Но при этом я тебя не обманываю. Считай меня программой, Леша, которой задали условие. Сейчас оно таково: ты идешь с нами, тогда твои друзья остаются невредимы. Я выполню это условие.

— Программа, говоришь…

— Именно, — подтвердил он.

Заключать сделку с программой ничуть не легче, чем с человеком. Мы выполняем обещание, так как помним о своей чести, честности и достоинстве — в большинстве случаев. Не оправдать ожидания, подвести другого — значит, разочароваться в себе.

Людская мораль — бестолковая суета для логиков. Они не обещают, они принимают условия, полагаясь на холодный расчет, смотрят на десять шагов наперед.

Раста говорит, что сохранит им жизнь. Но сделает он это на самом деле? Может программа давать баги? Может. Или в его хитроумных планах предусмотрены все варианты развития событий, даже тот, при котором я соглашаюсь, а он все равно убивает моих друзей?

— Что ты ответишь? Алексей?

— Я… я хочу знать, кто убил моего отца и что случилось с моей невестой! Расскажи — и я согласен.

Алиса молчала. Не стала вмешиваться. Она изначально знала, зачем я иду сюда, понимала и то, что это приведет к гибели, однако надеялась, что непостижимая судьба все же распорядится иначе.

Раста долго молчал, прежде чем что-то сказать. Вероятно, просчитывал свои дальнейшие ходы.

— Я жду, — поторопил я.

— Тот, кого ты хочешь найти, сейчас в этой комнате.

Ни один мускул не дрогнул на лицах логиков. Ни в одном взгляде нельзя было прочитать вину. Потому что им абсолютно все равно. Каждому наплевать на то, что он совершил. Кто-то из них виновен в смерти моего отца.

— Кто? — спросил я и почувствовал, как внутри закипает злость. Сначала это была небольшая волна, но следом за ней шел тайфун. Если бы ни все они, если бы не эта чертова магия! Тысячи «если бы», в которых повинны логики, стоящие сейчас передо мной.

Вихрем воспоминаний пронеслись в голове последние шесть лет: парк, отец, Дашка, тот страшный наркоман, больница. Затем ИМП, смерть одного за другим напарников, из-за чего я начал работать один, безумцы, возомнившие себя богами. И наконец, Трофимов, из-за которого свихнулся отец маленького мальчишки, и его мать в больнице, наверняка знавшая, что перед ней убийца ее сына, но не проронившая ни слова. Каким-то шестым чувством она поняла, что отчаяние, раздиравшее меня в тот момент, поможет мне стать машиной для казни и отыскать настоящего виновного. И я отыскал.

Вот он, профессор Трофимов, которому захотелось сделать мир лучше и который так легко пожертвовал невинными жизнями в обмен на свои идеалы. Рядом с ним Нике — предательница, в которую угораздило влюбиться юного паренька, и его сердце теперь навечно останется со шрамами. И вот они — логики, среди которых Раста, затеявший свою собственную игру. Быть может, именно он убил моего отца, а может, эта пятерка.

Злость затмевала рассудок. Мысли спутывались в клубок, имя которому — гнев. Лишь одна проступала четко на фоне всего остального хаоса: эти существа, логики, самые мерзкие твари во всей вселенной.

А Раста стоял и улыбался, глядя на меня. И улыбка его теперь казалась мне настоящей. Я вдруг осознал, зачем он привел сюда Трофимова — из-за меня: для полноты картины ему требовались мой гнев и моя способность превращаться в зверя.

— Уверен? — неожиданно спросил я.

— В чем? — осведомился Раста.

— Что сдержишь меня? Что не отправишься сегодня на тот свет?

Ответом стала надменная усмешка.

Прости Алиса, я не оправдаю твоих надежд.

Простите, ребята, ваша ведьма оказалась права: вокруг того, кто мстит, всегда умирают невиновные.

Простите. Пути назад нет.

Из всех возможных вариантов окончания нашего с Растой разговора исключительно верным для него был один. Не чертежи порталов, не Трофимов, не я сам — все это сущие пустяки, ради которых игра не стоила бы свеч. Зверь, что дремлет внутри меня, — вот его цель.

И он его получил. Со всеми потрохами.

Оставшаяся невредимой рука потянулась к лицу Расты. Он даже не шелохнулся, хотя обжигающая сила могла раздавить ему череп… могла, но меня остановил один из логиков, перехвативший руку.

— Твой черед тоже настанет, — прошипел я и обрубком культи заехал ему в подбородок.

У обычного человека челюсть раскололась бы надвое. Но этот стойко вынес удар, даже хватку не ослабил, а затем ударом отправил меня в полет. Совершив в воздухе кульбит, я, словно мешок с камнями, рухнул на мраморный пол.

И тут началось…

Алиса мгновенно поняла, что бой решающий, и достала клинок прямо из воздуха. Ашот и Север, оставив пистолеты, — огнестрельное оружие здесь не поможет, это очевидно, — схватились за ножи и с невероятной скоростью прочитали, каждый свое, заклинания. Холодные стальные клинки наполнились жаждой крови, пространство вокруг них заискрилось. Товарищи по оружию обменялись ухмылками, глядя друг на друга, — поняли, что заклинания выбрали идентичные.

Только Димка оставался стоять неподвижной статуей. Кажется, он также колдовал, но делал это незаметно для окружающих. Какая магия может быть у сильных эмпатов? Я не знал. Его противником по иронии судьбы выпало быть Нике: у Димки с ней свои счеты, и его бой станет не менее опасным, чем наш.

Пока члены отряда выбирали себе противников, я поднимался с колен. Поднимался в такой ярости и безудержном гневе, что недалеко была та черта, которую я мысленно провел для самого себя. Один шаг, крохотный шажок — и мир больше никогда не увидит Алексея Сказова. Вместо него появится новоиспечённый бог, который прежде был человеком, пока сила не свела его с ума.

— Все еще недостаточно, Леша! — поддел меня Раста.

— Держи себя в руках, Сказов! — это был Ашот, он не видел, но знал, что сейчас со мной творится.

Я уже плохо понимал смысл слов. Пришлось прилагать немыслимые усилия, чтобы на крохотную долю секунды отступить от своего безумия, дававшего мне запредельные способности, и обдумать фразы.

— Твой противник я, логик! — Алиса вызывала Расту на поединок. В руках у нее сверкал длинный острый меч.

— Не думаю, девочка, но ты можешь испытать свою удачу. Ваш род в нее верит.

Алиса метнулась к нему. Закружился смертоносный вихрь забытых слов, сотрясавших воздух, искр не выдерживающей накала стали и могучей магии, которой я прежде не видывал.

Ашот и Север отрезали и удерживали пятерку логиков, чтобы те не вмешивались в бой интуитки. Дима и Нике остались где-то в стороне. Они оба стояли без движения и совершенно не следили за ситуацией. Мне же достался тот, с которого все началось. Профессор Трофимов.

Один раз он уже почти одолел меня, но я спасся благодаря неизвестному существу, решившему воспользоваться магией. Сейчас я знал — в том тумане никого, кроме нас двоих, не было. Трофимов бежал от меня. От того, в кого я превратился из-за страха умереть. Теперь же он не уйдет, и это радует. Не по-доброму так радует. Черная месть, черный гнев, черная судьба. Вот что обрушится на голову Трофимова.

Он пытался со мной заговорить, но мне было плевать на все его слова. Я просто нападал. Раз за разом, неутомимым оборотнем с бесконечным запасом магии, появившимся у меня благодаря Таракану. И никак не мог понять — куда подевалась его прыть? Куда исчез тот могучий старик, что запросто мог меня убить? Может быть, он раскаялся, стал сожалеть о содеянном? Может, готов признать ошибки? Поздно. Палач готов сделать свое дело, топор занесен, и голова преступника на плахе.

Не знаю, сколько времени прошло. Сражались ли вокруг другие или же битва давно кончилась и я остался один, а остальные наблюдают за мной? Мой натиск давил профессора, все его заклинания не причиняли мне боли, а лишь усиливали ярость. В конце концов он оказался лежащим на полу. Жалкое зрелище: старик с отрезанной у самого плеча рукой, беспомощный, молящий о пощаде… Где теперь твоя стать, предатель человеческий? Где уверенность в завтрашнем дне? Где идеалы? Все рухнуло, сгинуло в пропасти, растворилось и больше никогда не вернется назад. Потому что ты уже мертв.

Последним решительным движением без всякой жалости я отсек ему голову. Моя магия оказалась куда могущественнее его.

И только теперь я смог оглядеться, чтобы отыскать других противников. Выбрать из числа ближайших. Все равно кого. Все отныне одинаково виноваты. Все заслуживают быть казненными.

Ашот и Север работали в паре. Неплохо так работали, слаженными движениями отбивались от пятерки логиков. Последних было больше, и они пользовались своим преимуществом. Сразу пятерым нападать сложно… а хороший боец всегда найдет себе лазейку.

Почти лишенный остатков сознания, я рысью кинулся на одного из врагов. Он не ожидал такой прыти от человека, а потому даже не успел защититься. И я вспорол ему глотку оставшейся рукой, на которой сейчас выросли когти.

Вот что делает магия — она меняет. И меня изменила, кажется, уже навсегда.

Север слегка удивился, когда я схватил второго логика, но мне и на это было плевать. Просто в голове проскользнула знакомая мысль: так выглядит удивленный человек. Против них оставалось трое. А я уже начал сражение с новым противником.

Он оказался сильнее предыдущего. Долго сопротивлялся, пытаясь запустить в меня ржавой сферой, пока я окончательно не заставил его убедиться в своем превосходстве, создав собственную сферу, гораздо более мощную, чем его.

Откуда во мне умение колдовать магию логиков?

Как у меня вышло сотворить подобное заклинание?

Все вопросы остались на потом. Я бил тем, что имел. Магия интуитов, логиков или человеческая… какая разница, если ею можно убивать?

Никакой.

Третий противник пал, растворенный в сфере. Ошметки его тела напоминали пропущенное через мясорубку мясо. Отвратное и в то же время самое приятное из зрелищ.

Жажда крови усиливалась, и я с вожделением искал следующую жертву. На этот раз одна из шестерок Расты сама вызвалась на бой. Логик не желал повторять участи своих братьев и заранее приготовился к битве, вовремя отстранившись от Ашота и Севера. Теперь они могли драться один на один — по-честному, как должно было быть изначально. Однако нет в этом мире никакой честности и справедливости. Побеждает тот, кто хитрее, сильнее и ловчее. Таким я сейчас ощущал себя.

Мой противник сбросил серебряный плащ, обнажив мускулистое тело. Заняв боевую стойку, раскинул руки, выдвинул ногу вперед и замер.

Долго уговаривать меня не пришлось — я не владел никакими стилями. Меня вели безумство, поток магии, сила и… бесконечная жадность. Так хотелось их всех убить, доказать самому себе, что я — божество…

Синдром бессмертного, высшего создания появляется не сразу, но его невозможно избежать, если ты решил постигнуть магию целиком. Таковы по своей природе люди: как наркоманы, подсевшие на героин, или алкоголики, мечтающие о стакане, так и мы, маги и колдуны, ведьмы и чаровницы, сходим с ума, когда перестаем контролировать появившуюся в нас силу.

Роковая черта оказалась ближе, чем мне казалось. Я еще ее не перешагнул, но точно стоял на ней, готовый сделать шаг в пропасть.

Мощным усилием я бросил свое тело на логика. Это был просто рывок вперед, бездумный, без стратегии, с одной лишь грубой силой, со скоростью, превосходящей скорость пантеры, с силой льва и безрассудством шакала.

Наверное, он думал, что просчитал меня, и был убежден, что его боевая стойка и один-единственный мощный удар сведут на нет мою уверенность… Не знаю, но его удар, это точно, был одним из сильнейших, что пришлись на мою долю за всю жизнь. Я наткнулся брюхом на его ногу, она, казалось, достала до самого позвоночника, сдавив внутренние органы. В обычной жизни такой удар не просто смертелен — он может разрушить бетонную стену толщиной в пару метров, заставить изогнуться рельс, свалить с ног и отшвырнуть от себя взрослого слона.

Обычная жизнь осталась в прошлом шесть лет назад.

Обычная жизнь превратилась в волшебную сказку.

Обычная жизнь больше никогда не будет обычной.

Я повис на его ноге, рыча от боли и ярости. Когти, выросшие на руке, стали толще, и я впился ими в его коленный сустав. Говорят, это очень больно — когда стреляют в коленную чашечку, разнося кости вдребезги. Никогда такого не делал — случая не выпадало. Сейчас пистолета у меня не было, зато было нечто страшнее — стальные зубья, выросшие на концах пальцев. Я смял его колено, словно оно было из ваты. Лицо логика исказилось гримасой боли, и жуткий вопль разнесся по всей комнате. Издеваясь над жертвой, я заорал вместе с ним. А затем с безумной улыбкой на лице пронзил его череп — для этого понадобился только один палец.

Битва должна уже близиться к концу, вот только Ашота прижал его противник. Вечно веселому Мсакеру приходилось сейчас совсем несладко: кровь вперемешку с потом, облепившая его голову противной массой, стекала вниз к подбородку. Кажется, он заработал сотрясение и сейчас еле стоял на ногах, раскачиваясь из стороны в сторону. Север пытался ему хоть как-то помочь, но логики в бою один на один оказались проворнее, и при каждой попытке уйти за спину противника щедро одаривали его серией жестких ударов.

Ашоту повезло — он дрался ближе всего ко мне, а в моем разуме сейчас бушевала ярость, не дававшая трезво оценить обстановку. Я приготовился к прыжку, желая прикончить врага одним ударом, раздавить голову, пробить грудную клетку, заставить его легкие наполниться кровью, а свою грудь — коротким мигом упоения.

Атаке не суждено было сбыться. Уже в прыжке меня отшвырнула волна обжигающего огня, опалив волосы и кожу на лице. Я зарычал, переводя взгляд на того, кто посмел совершить этот роковой для себя поступок. Новым противником оказалась Нике. Димка, похоже, не смог причинить ей вреда, только следил за девчонкой, не давая ей сделать и шага. Однако он не справился, его возлюбленная посмела вмешаться… Что ж, это станет ее последней ошибкой.

Посмотрим, насколько она лишена привычных всему человечеству чувств.

Самое страшное для врага — это дать ему понять, что тебя невозможно сокрушить, и медленно, неумолимо приближаться к нему с застывшими стеклянными глазами. Глазами, которые явно дают понять, что это его последние мгновения жизни, дальше — только пустота.

Нике, не двигаясь, завороженно смотрела на меня. Удивительная выдержка, даже перед лицом смерти не дрогнул ни один мускул. Но я-то знал, что за каменным безразличием скрывается маленькая испуганная девчонка, которая уже почти готова пожалеть о том, что родилась логиком.

— Стой, Леша, пожалуйста, — навзрыд кричал Дима.

Я слышал его откуда-то издалека, но абсолютно не воспринимал.

— Как вы не понимаете, она изменится! Я знаю! Я чувствую это!

Мне было плевать. Нике предала нас всех, обманула чувства глупого мальчишки.

— Я люблю ее!!!

Мои шаги не замедлились. Любовь проходит. Умирает. Ты недолго будешь сожалеть, Димка.

Он бросился к Нике, своей любимой Нике, встал между нею и мной, разделил собою жизнь и смерть. Смотрел на меня как на врага, готовый убить ради нее, умереть, но не дать мне свершить задуманное.

— Не смей, сволочь! — прошипел он.

Роковая черта отдалилась. Всего на миг. Но разум вернулся ко мне. Он любит ее. Так же, как я люблю Дашку. Черт, ведь она уже никогда не вернется ко мне. Димка сказал, что Нике изменится. Димка — эмпат, я помнил это. Куда смог забраться его взор? Среди каких задавленных участков ее мозга, неспособных чувствовать, он разглядел жизнь? Я не знаю. Не могу знать. Я не эмпат. Но раз он хочет, так страстно желает, то Нике останется жить.

— Спасибо, Дима… Я думал, что уже не смогу вернуться… — сказал я ему.

Мальчишка, за спиной которого стояла его возлюбленная, опустил руки. Я больше не был его врагом. Я стал другом. Как прежде.

А вот на лице Нике проступили слезы. Они градинами сыпались по ее щекам, стекали на подбородок и капали на пол. Она действительно изменилась? Дима достучался? Оказался прав?

Нике приблизилась.

Мне показалось, она хочет обнять Диму, — так и есть. Ее рука ложится на его плечо, обхватывает, кажется, парень счастлив, счастлив как никогда за всю свою недолгую жизнь. А потом сквозь него словно проходит электрический ток: он вздрагивает, изгибается дугой. Глаза, полные любви, закатываются вверх, затем устремляются к Нике, которая сейчас рыдает, стоя сзади него и положив ему на плечо свою голову.

Дима что-то шепчет, наверное, произносит ее имя… короткое — Ника… для него она именно Ника… и падает на пол, аккуратно так — его тело поддерживает девчонка-логик. Я вижу стилет, торчащий из его спины, вижу кровь невинного паренька.

Любовь проходит. Иногда со временем. Иногда со смертью.

Черта.

Моя невидимая граница, из-за которой нет пути назад. Пропасть, бездна, ад — там рождаются человеческие боги, постигшие магию. Там умирают души.

Кто-то шагает туда сам, не отдавая себе отчета.

Кого-то необходимо подтолкнуть.

Момент перевоплощения я осознаю отчетливо. Сейчас все замерли, глядя на меня. Раста, двое логиков, Север, еле живой Ашот, Алиса… Только Нике смотрит на Димку, ей уже все равно, что будет. Она стала свободной, сделав свое дело.

Лишь долю секунды я еще помню, где друзья, где враги, а потом реальность стирает это из моего разума. Богам не нужны ни те, ни другие. Боги счастливы в своем одиночестве. Сила дурманит, как героин — самого заядлого наркомана. Зависимость, усиленная во сто крат. Я вижу, откуда берется магия, она повсюду, но гораздо больше ее сейчас внутри меня самого. Я — источник магии. Чистейший, совершенный, неистребимый. И мне хочется ею пользоваться, жадно, корыстно. Хочется познать власть и стать ею. А потом стирать — стирать все на своем пути, воздвигать царства и уничтожать их через секунду.

Безумство в самой своей полной форме, и оно такое приятное!

Взмах руки, и четверка по правую сторону от меня лишается сознания. Двое знакомых и двое нет разлетаются в стороны, как тычинки одуванчика в детских руках. Поворачиваю голову, вижу еще двоих: девушка и молодой паренек. Улыбаюсь — и тех прижимает к полу. Может, они умирают, может, нет. Я забываю о них быстро, словно и не существовало таких забавных созданий на планете.

Каждое движение сопровождается экстазом. Каждая мысль, ясная и понятная, направлена лишь на то, чтобы получить удовольствие от своих способностей.

В дальнем уголке комнаты лежит бездыханное тело, прикованное к каменной плите. Слишком скучное, чтобы быть достойным моего внимания. Но радость бьет щедрым ключом, когда я нахожу еще двоих. Они кажутся сильными, очень сильными. Не чета всем предыдущим противникам, имена которых стерлись за ненадобностью.

— Леша, что ты делаешь?! — кричит запыхавшаяся девушка, но я-то знаю, что в ней есть еще много сил, что она не исчерпала свой потенциал, что с ней будет не скучно… какое-то время.

— Он стал богом, — вмешивается другой, седовласый старик с выбеленными глазами и редкими белыми волосами.

Вот он гораздо любопытнее! Он наделен могуществом, завидным умом, заклинаниями, которые способны поражать целые армии. Я вижу, как потоки струятся в нем, вижу запас его сил. О! Он великолепен. Никогда такого не видывал. А еще этот старик явно играл с девчонкой. Между ними был бой, но он так же, как и я, наслаждался своей игрой.

Я смеюсь от понимания того, сколь же глупой она оказалась. Рыжая девчонка, знала бы ты, что никогда в жизни тебе не будет дано приблизиться и к четверти того могущества, которым владеет старик.

— Ты очень проницателен, — произносит он, потому что знает то же самое, что и я.

Интерес распирает, рвет на куски, девчонка больше не представляет для меня никакой ценности. Я обрушиваю на нее свою силу, она пытается сопротивляться, выставляет барьер. Он оказывается слишком тонким, не выдерживает и пары секунд, лопается, словно хрустальная ваза под ударом кувалды.

Старик спокойно наблюдает, как она падает замертво, лишенная всех козырей, которые так и не успела использовать.

— Начнем, — рычу я. — И не смей разочаровывать, старик!

— О, мне есть чем тебя удивить, бывший человек, — произносит он в ответ.

В своей надменности я жду, пока он прошепчет заклинание. Мне не хочется слабого противника. Мне требуется борьба, достойная бога. Испытания, которые утолят скуку.

— Прости, но ты обречен, — говорит он, чем вызывает во мне приступ хохота. — Все твои силы — результат эксперимента. Я знаю, чем ты владеешь, а чем нет, об этих знаниях уже давно позаботились. Ты проиграл бой, не успев его начать.

Улыбку искажает гнев. Старик договаривал свою фразу, а я уже был у него за спиной, занося руку для удара. Когтистая лапа прошла сквозь надменного логика, вынырнула с другой стороны. Но… его сердца не было в моей зажатой ладони, а ведь я так хотел насладиться последним биением.

Это оказался мираж, его тело исчезло практически одновременно с моим ударом.

— Фокусы!? Сражайся, как должен! — рыкнул я в пустоту.

Голос старика прозвучал в моей голове:

«Единственное, чему тебя не обучили, так это уходить на другой слой реальности. Тебе не дано меня одолеть, бывший человек Алексей Сказов».

Пускай меня коснулось божественное познание, пускай в мире больше нет равных мне противников, но даже одержимому богу бывает больно.

Старик наносил удары из ниоткуда. А я в порыве ярости крушил стены здания, сама земля дрожала распираемая чужой мощью. Вот так просто нельзя одолеть того, кого не видишь. И знаний, чтобы попасть туда, где сейчас вел со мной бой старик, не было.

В груди заныло, закололо, а потом прямо на теле появилась сквозная дыра. Я хотел вынуть его сердце, но вместо этого вынули мое.

«На колени, бог», — прозвучал голос, и я рухнул, не в силах больше стоять. Кровь не циркулировала по телу, легкие не дышали, мир перед глазами померк.

Значит, вот как выглядит смерть. Так умирают боги. Наблюдая до последнего, как потоки крови заполняют пространство под тобой, расползаясь алой лужей, смешиваясь с грязью и пылью.

— Старик, — произнес я.

Он возник вновь. Целый и невредимый. Вся моя мощь не сумела причинить ему вреда.

— Как твое имя?

Седовласый наклонился надо мной, его рука светилась, он не закончил… он хотел что-то сделать напоследок.

— Вы, люди, уникальные создания. Стоит вам переступить порог, за которым магия льётся нескончаемым потоком, как вы тут же забываете все на свете.

— Забываем? — переспросил я, уже абсолютно ничего не соображая. Где-то на задворках памяти все еще бушевало желание уничтожать на пути всех и вся, но тело отказывалось гневаться, тело умирало.

— Да, — подтвердил он. — Мое имя Раста.

— …Раста, — вслед за ним повторил я.

Такова судьба. Все лживые боги умирают. Это бесконечная очередь, и иного выхода для того, кто побывал в бездне, нет.

Лежа на полу, я видел множество тел. Окинул их последним взглядом и зачем-то сказал:

— Вокруг того, кто мстит, вечно умирают люди.

Эти мои слова были последними.

Глава шестая: МЕХА-2

С утра заходила Нике, сказала, что с пленниками обращаются подобающим образом. Это был мой личный приказ, отданный неделю назад. Почему меня вообще волновала их жизнь — вот это вопрос: логику не пристало так заботиться о биоматериале. Однако в свете последних событий я никак не мог до конца разобраться в себе, хотя прежде, шесть лет назад, подобных трудностей не возникало.

Внезапный стук в дверь прервал мои размышления.

— Войдите, — сказал я и тут же нервно оглянулся, словно хотел обнаружить в комнате кого-то еще.

Пусто. Никак не привыкну к собственному голосу.

На пороге появился молодой логик, держащий в руках папку с файлами.

— Кел, документы готовы.

— Положи на стол, — произнес я и, не решаясь взять их в руки, подождал, пока парень не скроется из виду.

Все шло по плану. Ровно так, как и задумано изначально. Даже информация в этих бумагах попала ко мне четко по расписанию. Можно только восхищаться чудовищной сообразительностью Расты.

Проблема была только в одном: мне никак не удавалось понять, что я за существо. Память присутствовала какими-то обрывками, фрагментами, вырезанными из цельного пласта. Воспоминания хаотично смешивались, и земные, и небесные. Чтобы устранить царящий в моей голове кавардак, и была сформирована подробная база, после изучения которой у меня могло сложиться хоть какое-то представление о произошедшем. Возможно, прочитав содержимое, я полностью восстановлю картину, разложу в своей памяти все по полкам и наконец-то избавлюсь от этого сумбура. Хотя, вообще-то, это Раста хочет, чтобы я разобрался во внутренних ощущениях, самого меня устроило бы начать все с чистого листа.

Палец скользнул по толстенному рифленому слою стопки бумаг. М-да, много. До утра сидеть, не иначе. Чтиво так себе, наискучнейшее, но Раста велел именно «читать», мол, таким примитивным способом информация будет поступать в мой новоиспеченный мозг в оптимальных пропорциях и таким образом усвоится, переварится, преобразуется в нечто полезное для дела. Наверное, он прав. Не зря же все-таки стал, как это по-земному, экс-Верховным.

Приставку «экс» я употребил не случайно. Ведь времена правления настоящих Верховных канули в лету. Точнее, нас всех просто изгнали. Не намеренно, конечно, просто столица на Небе больше не нуждается в тысячелетних традициях, за которые борются в тайном городе Меха-2.

Наследие истинных логиков, настоящих приверженцев своей цивилизации, сосредоточилось в Межмирье. После революции Раста стал нашим Верховным и отказался принять союз с интуитами, тем более помогать людям, низшему сорту. Он придумал, как нам всем возродить былое величие, как продолжить путь, некогда уничтоженный предателями.

Рапорт, что лежит сейчас на столе, касается лишь одного меня. Он нужен, чтобы освежить мою память, дремлющую последние шесть лет, — требуется довершить давно начатое дело.

Открываю первую шершавую страницу, на которой без всяких прикрас значится оглавление. А дальше идет мое собственное досье: Кел, кровь неизвестного. «Неизвестного» — означает, что отец и мать погибли в боевых действиях на Небе. Когда-то, давным-давно, в очередном разгоревшемся конфликте родители пропали без вести, оставив ребенку только имя. Они умерли, ведя борьбу с интуитами. А затем, так уж сложилась судьба, Раста взял меня под свою опеку, растил, обучал.

Я рос в Пирамиде Золтуса — нашей столице, воспитывался воином, который должен был сражаться за идеалы цивилизации. Мой учитель потратил много сил, чтобы из щуплого нерадивого паренька получилось что-то достойное своего рода.

Потом, после революции, когда нас вынудили уйти, мы проникли в Межмирье, доступное для любого сильного существа. А мы как раз и были такими. У логиков вообще не в чести слабость. В Перекрестке Миров случилось многое, но одно из важнейших событий — порталы и люди. Меня и еще около сотни других добровольцев практически сразу начали обучать умению открывать бреши. Так получилось, что мои способности оказались выше, чем у всех остальных. Я, например, запросто мог телепортироваться на большое расстояние, однако открыть портал на другую планету было для меня непосильным. Земля попросту была вне досягаемости — чтобы попасть туда, требовалось обрести великую силу.

Но тут я немного забегаю вперед. Для того чтобы осознать, как развивались события, требуется изучить проекты, а потому я внимательно читал дальше: «Смежное сознание», «Человек», «Подчинение воли», «Ментальные связи». Все это зародилось уже во время нашего пребывания в Перекрестке Миров. За один только год мы достигли небывалых высот.

Да, что мы действительно можем — так это учиться.

Первой в стопке бумаг лежала документация на «Ментальные связи». Недолго полистав научные выкладки, формулы и бесконечные расчёты с графиками, вспомнил — это ведь Раста обнаружил их первым, и сделал это благодаря Межмирью. Суть оказалась в том, что сильный логик, находящийся в Перекрестке Миров, может дотянуться своим разумом очень далеко, даже на другую планету. И хотя путь на Землю нам был отрезан, мы все равно туда проникли. Да, не в физической форме, а в качестве бесплотного духа, миража, призрака, но тем не менее! А потом обнаружилось, что практически любого человека, разум которого подавлен или находится в смятении, можно пленить и заставить выполнять твои желания.

Это было давно, примерно за год до появления магии на Земле. Раста отобрал среди нас лучших и приказал тренироваться. Я день и ночь проводил в медитациях, порой на одну тренировку уходила пара недель. Итогом наших трудов стал проект «Подчинение воли». Мы выработали совершенную систему, научившись прятаться внутри слабых людей так, чтобы те ничего не заподозрили, и увеличили время нахождения в чужом теле до нескольких суток.

Началась партизанская война, невидимая для чужих глаз. Даже интуиты ничего не могли заподозрить. Они думали, что единственный проход на Землю надежно охраняется. Так оно и есть, но мы пошли в обход. Это еще нельзя было назвать успехом, но определенно стало шагом к нему.

Настоящий прорыв случился спустя год. На Земле появилась магия, и ответственность за ее возникновение взяли на себя интуиты и логики, примкнувшие к ним. Нас же не устраивало текущее положение дел, мы прятались в тени и всячески противились переменам, потому что видели, как они разрушительны. Но магия! Магия изменила все, привела в действие могучие силы. На Земле в скором времени должен был воцариться хаос. И мы наблюдали и ждали шанса, который должен выпасть.

И он выпал.

У людей стали просыпаться способности. Сами они этого не замечали, но мы как искушенные наблюдатели знали все наперед. Как только выяснилось, что людская магия имеет характерные отличия от нашей, Раста приказал начинать новый проект — «Человек».

Мы принялись за то, что умеем делать лучше всего остального, — постигать людей, исследовать их. В науке нам вообще нет равных. Если говорить конкретно, требовалось изучить их магию, разобраться, на что она способна и как ее можно использовать во благо нашей цивилизации.

Люди толком не осознавали своих сил, однако мы, находящиеся в их телах, могли управлять ими и колдовать, как бы это сказать, от их лица, используя ресурсы их тел.

А затем… затем случилось невероятное. Мне удалось открыть портал в Межмирье, применив способности какого-то слабого человека. Это стало просто колоссальной удачей! Мы поняли главное: люди — живые телепорты. Такая магия приемлема для них на генетическом уровне, и даже неопытный ребенок может оказаться сильнее в искусстве создавать бреши, чем натренированный логик или интуит. Конечно, имеется в виду перемещение не в рамках одной планеты, а именно между мирами. Оказывается, люди на самом деле являются путешественниками. В этом их особенность. Как, к примеру, мы, логики, отличаемся от остальных пониманием процессов и подчинением их себе, а интуиты — воображением, способностью создавать предметы из ничего. У всех у нас разная магия.

Проект «Человек» продолжился.

Мы заставляли людей открывать бреши в Перекресток Миров, отыскивали их и брали в плен. Теперь можно было заниматься исследованием их физических тел. А это уже совершенно новый этап.

Шло время. И вскоре появилось серьезное препятствие: нам становилось все сложнее открывать бреши, чтобы пополнять запасы подопытных. Причиной тому были и интуиты, которые стали гораздо бдительнее относиться к гражданам Земли, и сами люди — благодаря присутствию магии они менялись, постепенно вырабатывали иммунитет к захватчикам, то есть к нам.

Однако данные, которые удалось собрать и исследовать, были поразительными. Поначалу мы хотели заставить человека открыть брешь на Землю, и это получалось. Но они были не столь мощными, чтобы мы в большом количестве могли вторгаться туда. К тому же людям было даже интересно работать с нами. Некоторые так вообще помогали по собственной воле, правда, в итоге все до единого рано или поздно сходили с ума.

А причина крылась в их неумении или неспособности контролировать слишком много силы — они провозглашали себя богами и принимались крушить все, что попадется под руку. С порталами, которые удавалось открыть, дела обстояли не очень хорошо: мы могли закинуть в них лишь двух солдат. Однако и тут не все было гладко: интуиты локализовали порталы и каждый раз убивали наших лазутчиков.

Казалось, нас прижали к стене.

Но Раста вновь нашел выход. Он тесно занимался исследованием людей, пытаясь понять, откуда у них такая способность — открывать порталы в другой мир? И пришел к выводу, что все дело именно в сознании. И тогда ему пришло в голову создать уникальное существо.

Настало время «Смежного сознания» — проект обещал вернуть власть и установить господство над слабым человечеством. Если коротко, то проект основывался на том, чтобы наделить одного из нас способностью открывать мощные межпланетные бреши. По расчетам специалистов, логик, чье сознание будет сопряжено с человеческим, обретет необходимые качества. И не просто обретет, а сможет усилить их в десятки и тысячи раз.

Да, теперь я начинаю вспоминать…

После долгих исследований я был выбран тем подопытным, который объединит свое сознание с сознанием человеческим и сможет сам открывать порталы. План казался гениальным, в нем обнаружился только один крохотный минус — время: процесс сопряжения занимал несколько лет и был катастрофически сложным.

Что ж, ждать и преодолевать трудности логики умеют.

Значит, вот как все было…

Давным-давно я погрузил свое тело в медитацию, а сам бесплотным духом отправился искать человека, в котором останусь на очень долгий срок. Первым попался довольно слабенький землянин, кажется, у него были какие-то зависимости… Это уже спустя много времени я понял, что таких называют наркоманами, а тогда, считая его полнейшим слабаком, все же ненадолго занял его тело.

Люди любят употреблять слово «удача». Вот и мне она улыбнулась: в лесу, где я наткнулся на свою первую жертву, прогуливалась семья. Молодой парень, взрослый сильный мужчина и девушка, которая ждала ребенка.

Мужчина был силен, но чувствовалось, что старость его уже не за горами, девушка слаба, а вот парень как раз подходил.

Началась игра, правила которой придумал Раста. Мне оставалось лишь следовать им. В конце концов предводитель оказался прав.

Люди очень эмоциональны, даже слишком, это сильно усложняет им жизнь. Но Раста и в этом узрел возможность. Мои товарищи вряд ли смогут вернуться за мной потом, когда сопряжение будет окончено, а потому надо все сделать так, чтобы этот парень нашел нас сам.

Месть станет для него отличным поводом.

И я убил его отца. Он не успел увидеть это, но отчетливо понял. А потом я хотел убить и его девушку, но видно в состоянии стресса в нем проснулись способности к магии. Несильные, но для человека совсем неплохо. Я лишний раз убедился, что выбрал правильного носителя.

Между нами случилась стычка, и он воткнул нож в сердце наркомана. Мне было абсолютно все равно, это лишь ускорило процесс. В результате я занял тело парня, которого звали Алексей Сказов, задавил его сознание своим, отстранил на второй план.

Рядом стонала его жена, державшаяся за живот. Наверное, с плодом что-то случилось. Я не стал ее убивать, вместо этого решил сделать так, чтобы она исчезла. В таком случае у Алексея будет повод искать, и, когда он узнает о Межмирье, непременно ринется туда.

Да, месть и надежда — неплохие стимулы для человека.

Наклонившись к земле, я нарисовал пентаграмму и влил в нее силы. Брешь, хоть и совсем слабая, нестабильная, но все-таки открылась. Но это сделал уже не я — это сотворил человек, который впервые в жизни пробудил силу и тело которого я только что занял. У него великий потенциал! Раста будет доволен.

Тех двоих я забросил в портал: девчонку и мертвого наркомана, уж не знаю, куда их выкинет в Межмирье. Да и какая разница? Один уже мертв, вторая вряд ли выживет. От наркомана следовало избавиться, чтобы лишние подозрения не пали на Сказова, когда тот придет в себя. Ведь отныне ему уготован долгий и мучительный путь мести и поисков. Пока же он будет всходить на свою Голгофу, неся тяжкое бремя собственного унижения и утраты, я затаюсь в его теле и начну процесс сопряжения своего сознания с его сознанием.

Дело сделано.

Итак, картина произошедшего восстановлена. И хотя мое прежнее существование до сопряжения сознания представляется мне довольно смутно, дальнейшая жизнь Алексея видится вполне отчетливо. Больница, работа в ИМП, первые инциденты и смерти товарищей. Все они оказались потенциальными наркоманами, зависимыми от магической силы. Это случалось просто: человек переходил черту и падал в омут бесконечной энергии, терял рассудок — и все из-за любопытства. Каждому безумно хотелось узнать свой предел. Постепенно, но даже этот человек, Алексей Сказов, начал терять себя. Ему было мало его способностей, внутри он желал большего, но вместе с тем ненавидел магию.

Шло время, и процесс сопряжения должен был уже подойти к концу, когда возникло нечто непредвиденное. Сказов остановился в своем развитии, застыл. И вместе с ним застопорился процесс сопряжения — к тому времени я уже мог наблюдать подобную зависимость. Чтобы дело увенчалось успехом, необходим был сильный толчок, стремительный рост его магической силы. И тогда я понял — нужно сделать так, чтобы Сказов сошел с ума, лишился рассудка, чтобы нырнул с головой в этот омут людских страстей, из которого появляются на свет человеческие боги. Да, это определенно поможет завершить начатое.

В целом план оставался прежним, нужно было лишь в конце дороги свести его с ума. Благо ментальная связь с моими товарищами присутствовала, а потому я передал Расте свое намерение.

И тогда Верховный начал действовать. Появился профессор Трофимов, желающий жить вечно и вести свой народ к процветанию. Нам не составило труда переманить его на свою сторону, ведь наши взгляды в чем-то были схожи: профессор видел слабость человечества и хотел ее искоренить с нашей помощью. И у него это вполне могло получиться, если бы не Раста, который заранее определил его роль в этой игре.

К моменту появления Трофимова мы уже знали, как можно переместить сознание в другое тело, и в какой-то мере поделились с ним своими разработками. Профессор оказался далеко не глуп и, используя наши данные, создал особый метод, с помощью которого мог сам занять тело другого человека. Так он и намеревался поступить: выбрав своих далеких родственников, он околдовал мать и отца, нацелившись на их сына. Но, по сути, профессор был лишь нашей наживкой.

Тогда-то мать мальчика и заподозрила неладное, отправила запрос в ИМП, где работал Сказов. Мне в свою очередь не составило труда воздействовать на желание Алексея отправиться на этот вызов.

В итоге вышло так, что профессор неосознанно подставил Сказова, но даже смерть по его вине мальчишки не сделала его зверем, полубожеством. Сказов оказался сильнее, но зато стал гораздо ближе к своему безумию.

Игра продолжилась.

Кстати, все это время в департаменте работала Нике, которая бдительно следила и докладывала обо всех его действиях. Нам это отлично сыграло на руку. На следующий день Сказова обвинили в экспериментах над людьми — тут, как и планировалось, появилась интуитка Алиса. А затем мы решили, что пришло время нашему подопытному узнать о других мирах.

Возможностей донести до него правду существовало много, но так уж вышло, что они вдвоем с Алисой отправились на маяк Толбухина, где намечалось очередное проникновение — группа людей копила энергию, чтобы открыть брешь. Именно там впервые состоялся его контакт с логиками, иноземной цивилизацией. Правда, в тот день все пошло наперекосяк: наши лазутчики едва не убили Сказова, за что ныне наказаны.

Но в его уме начали зарождаться нужные нам вопросы.

После этого он все-таки нашел Трофимова, которому мы успели пообещать тело сильного логика в обмен на чертежи порталов, так как его затея провалилась, а также небывалый прогресс Земли. Профессор действовал из лучших побуждений, заботился о своей планете, и мы это прекрасно понимали.

К слову сказать, чертежи нам вовсе не требовались. Профессор, конечно, разработал первоклассные схемы, но мы ими все равно не могли пользоваться. Нам нужен был лишь предлог, чтобы интуитка и Сказов отправились за профессором в Межмирье. Проще говоря, мы заставили их думать, что схемы порталов крайне важны для нас, а потому защищали Трофимова до определенного времени.

Итак, у Алексея возник повод отправиться за сбежавшим предателем человечества, а Алиса довершила дело — ввела Сказова в курс, рассказав о Небе, Перекрестке Миров, или Межмирье, а также об интуитах и логиках.

Вот тут я наконец-то почувствовал прогресс: Сказов начал подозревать о том, кто на самом деле виновен в смерти его отца и исчезновении невесты. Месть, которая только и ждала своего часа, пробудилась, и на этот раз цель была предельно простой: логики. Именно мы виновны в исчезновении его любимой, и именно нас он отныне примется искать во что бы то ни стало!

Капкан, установленный много лет назад, сработал.

Алиса Расколова собрала команду, о которой нам загодя было уже все известно, среди ее товарищей была Нике, наша шпионка. Раста далеко закинул свои щупальцы, в интригах ему нет равных.

Игра продолжалась.

Сказов хоть и был близок к роковой черте, но никак не желал ее переступить. Ему просто недоставало элементарного запаса сил, чтобы во время боя дойти до нужной точки. Честно сказать, мы и не рассчитывали, что Таракан, один из членов команды интуитки, даст ему черный уголек, «Глаз ночи», который позволит черпать гораздо больше сил, нежели раньше. Это тоже было нам как нельзя на руку.

Сказов недолго думал, когда натер им свой пантакль, он даже испытал нечто вроде видения… Дело оставалось за малым — устроить ему хорошую драку, желательно один на один, до смерти.

И тут сработала Нике. Хорошо зная способности группы, она предвидела, что Сказова отправят с ней — просчитывать варианты совсем не сложно, если ты логик. Оставалось сделать так, чтобы Трофимов оказался поблизости и у него хватило сил для хорошей изнуряющей драки. А потому мы его инициировали. Надо сказать, это было просто: задатки у Трофимова неплохие, и с нашей помощью он пробудил в себе силу. Мы знали, что люди способны уподобиться нам, ведь прецеденты в далеком прошлом уже были.

Однако тут случилось непредвиденное: Сказов узнал о предательстве Нике. Весь план мог пойти насмарку, если бы девчонку разоблачили раньше, а предпосылки к тому имелись: Антон, бывший член группы Алисы, давно подозревал ее в измене. И так уж сложилось, что именно этот человек перебросил Сказова к Нике, когда та докладывала о своих действиях. Произошла стычка. Однако Нике, которая, хоть и была раскрыта, направила Сказова по следу профессора.

Бой в тумане с Трофимовым мог привести к успеху. Сказов почти убил профессора, но тот прижал его. Кто знал, что у старика после инициирования проснется такая сила!? Сказов тогда удивил — он сумел использовать мои собственные способности и швырнул в Трофимова сферой, отхватив тому руку по самое плечо. Эта драка показала, что дело сдвинулось с мертвой точки: Сказов начал использовать логические силы, сопряжение наших сознаний подходило к концу.

Но для полного завершения процесса он должен перешагнуть черту, завершить трансформирование.

Раста подготовил финальную сцену — город Меха, завод по синтезированию пищи. Алиса подумала, что мы используем генераторы для того, чтобы открывать порталы на далекие расстояния. Это чистейшая правда, так оно и есть. Интуитке было несложно догадаться, где искать Алексея. А вслед за ней подтянулась и остальная команда — в своих планах Раста учел даже это.

Настал черед главного действия.

Нике — наш козырь. Раста приказал ей убить молодого парня, Димку, на глазах у Алексея. Она только должна была выбрать правильный момент, когда тот будет стоять у черты, но все еще осознавать себя.

Девчонка сработала грамотно. Сказов уже прикончил нескольких логиков и, войдя в раж, собирался убить ее. Дима помешал ему, привел в чувство, остановив у самого края. И в этот самый момент она выполнила свою работу — вонзила клинок в спину парня.

Дело сделано. Сказов перешагнул свою черту, провозгласил себя всемогущим богом. А я, находясь внутри него и наблюдая за боем, понял, что шестилетний труд увенчался успехом. Два наших сознания стали одним целым. Тут важно отметить еще одно: для того чтобы логическая половина сильно доминировала над человеческой, требовалось поместить наше общее сознание в мое прежнее тело — тело логика Кела.

Затем, как и ожидалось, на поле брани остались двое — Раста и Сказов. Старику не составило труда убить его, вынув сердце из другого слоя реальности. Лично меня специально не стали обучать этой технике, чтобы в решающий момент Алексей не смог ее использовать, ведь к этому мгновению наши силы полностью объединились, и он колдовал не только людскую магию, но и чистейшую логическую. В этом, кстати, одно из отличий обыкновенного инициирования от сопряжения. В последнем случае не нужно тренироваться, долго приобретая мощь.

А потом Верховный успел вынуть из мертвого тела Сказова наше общее сознание и поместить его в мое тело, которое спало уже шесть лет.

План великого интригана Расты был исполнен.

Сейчас я чувствую, как во мне уживаются сразу два существа: логик и человек. Последнего, правда, совсем мало, иначе я бы утратил контроль, заполучив внутренний психологический конфликт. Но Раста все рассчитал: наши сознания смешались в правильных пропорциях, и я могу контролировать нового себя вполне успешно. Правда, я теперь никогда не стану прежним, и мне еще предстоит изучить собственную обновленную личность.

Если быть точным, то во мне приблизительно девяносто процентов от логика и лишь десять от человека. Этого вполне должно хватить, чтобы усилить способность открывать бреши между мирами. Ко всему прочему подобный симбиоз даровал и приятный бонус — я чувствую течение магической силы в любом человеке и могу забрать ее по своему желанию столько, сколько захочу, до полного иссушения хозяина. Например, сейчас мне известно, что где-то в этом здании находятся люди, я даже могу их сосчитать с точностью до единицы. Поистине это могущественные способности, результат превзошел все ожидания.

Я отложил рапорт в сторону, потер лоб и угрюмо уставился на дверь. Та, словно загипнотизированная, открылась. В этот раз на пороге появился Верховный Раста. Решил удостоить меня аудиенции.

— Доброго времени, Кел, сын неизвестного, — приветствовал он.

— Доброго, Верховный.

Помню времена, когда я чтил этого старика, привязанный к нему, как к родному отцу. По сути, он и был им последние двадцать восемь лет. Но сейчас во мне гнездилась скука, никакой благодарности, никакой привязанности, словно это существо впервые появилось в моей жизни. Про себя я ухмыльнулся… надо же, обычно эмоции искореняются в любом логике еще в ранней юности, кто бы мог подумать, что я охладею к Верховному, став на какую-то долю человеком. Или же это не холод, а просто безразличие, свойственное некоторым людям?

— Я пришел узнать, как ты себя чувствуешь?

Раста стоял у моего стола, а я даже не поднялся, не выказал приветствия.

— Очень странно, — ответил я в полной задумчивости. — Это тело одновременно мое и чужое… если ты понимаешь, о чем я.

— А тело Алексея Сказова? Ты считаешь его своим?

— Тоже нет, — без колебаний отозвался я.

— Думаю, это связано с новым сознанием. Ведь, по сути, ты уникальное существо, рожденное неделю назад и помещенное пусть в прежнее, но все-таки уже пожившее тело. Прости, но мы не могли даровать тебе плоть новорожденного.

— Знаю, — равнодушно ответил я. — Этот мозг и генетическая структура принадлежат опытному логику. Вам ведь нужен именно такой, с развитыми способностями. Кстати, я также понимаю, что благодаря этой оболочке не переметнусь на сторону врага.

— Ты как всегда догадлив, Кел. Мы сохранили тебя логиком. Останься ты в теле Сказова, результат был бы совершенно иной. Человеческая природа возымела бы верх. Нам это невыгодно как с точки зрения пользы для нашей цивилизации, так и с учетом твоих новых способностей.

Я понимающе кивал головой в подтверждение этих слов. Все верно, Раста прав. Нет никакого смысла в том, чтобы оставлять меня в теле Сказова, поэтому Верховный не церемонился с ним во время битвы. К тому же способность открывать порталы в таком случае не была бы усовершенствована.

Однако меня волновал один вопрос. Не так, чтобы слишком, но я чувствовал некоторые сомнения. «Пускай, — думал я, — пускай они сохранили меня логиком. Только теперь я уже не принадлежу к их касте на сто процентов. Только на девяносто. Это тоже много, но это не все. Не целиком. Устроит ли это остальных?»

— Раста, я могу увидеть пленников? — вопрос оказался неожиданным даже для меня самого.

Верховный помолчал, а затем спросил прямо:

— Ты чувствуешь эмоции? Осталась ли в тебе способность контролировать их?

— Понимаю твое беспокойство, Верховный, — мой голос звучал ровно. — Не сказал бы, что ощущаю нечто подобное. Мое внутреннее состояние ровное, словно вода во время полного штиля. У меня не осталось привязанностей ни к землянам, ни к интуитке Алисе Расколовой.

— Тогда зачем тебе их видеть?

— Полагаю, это поможет разобраться в новой личности. Без ее изучения я не смогу понять свою силу до конца. Это сложно объяснить, Раста. Это, вероятно, человеческое…

Раста задумался.

— Вижу, что ты не врешь. Но я также наблюдаю в тебе изменения. Порой ты разговариваешь как человек, порой как логик.

— В любом случае я не тот и не другой. Мы оба это понимаем. После разговора с ними я примусь за тренировки. Намерение создать для тебя портал не исчезло. Этим словам ты тоже веришь?

— Да. Ты снова не лжешь, Кел. Можешь увидеть их, Нике тебя сопроводит.

— Спасибо, — откликнулся я.

Не логик, не человек.

Это странно, но, кажется, я ощущаю тоску. Нет, не поддаюсь ей, а просто ощущаю. Так можно прожить всю жизнь, а можно и не так. Остались ли у меня эмоции? Хм… и да, и нет. Во всяком случае, их наличие не помешало мне сказать Верховному, что их нет, таким образом, что он, самый проницательный логик из всех, кого я знаю, ничего не заподозрил. Что касается Алисы, то тут я испытываю некоторый интерес. Меня волнует, скорее чисто в научных целях, нежели из подлинного любопытства, на которое способны лишь люди, чем отзовется во мне встреча с ней.

Тяга к познанию осталась, она просто стала другой. Все вроде бы на своих местах, но… какое-то иное.

Я поднялся из-за стола, серый балахон колыхнулся за спиной, а стул со скрежетом отъехал в сторону. Раньше подобные мелочи не привлекали моего внимания, застревая в уме, а сейчас невольно отмечаю их. Я задумался, пытаясь проанализировать самого себя, затем меня осенило: скрежет стула — противный, раздражающий, а серый балахон мне попросту не нравится. Прежнего Кела никогда не заботили подобные вещи — ни цвет, ни звуки, ни неудобства. Такого просто не существовало, теперь вот есть.

Хмыкнув себе под нос, это действие тоже было человеческим, вышел в коридор, ведущий к главному управлению. Ждать, пока Раста отдаст приказ Нике, чтобы та сопроводила к пленникам, совершенно не хотелось, гораздо сподручнее отыскать их самому.

Тайный город Меха-2 являлся оплотом и площадкой для применения современных технологий. Уйма народу сидела за магическими панелями, они что-то исследовали, создавали невообразимые математические формулы, назначения которых никто толком не знал. А потому никто не обратил внимания, когда я прошел мимо центрального пульта к лестницам. Для них я пока еще логик, успешно завершивший задание. Им пока еще неизвестно, что мое мировоззрение претерпело изменения. Я им более не брат, не союзник в их обычном понимании. Хотя и не собираюсь никого обманывать. Рано или поздно они поймут, что Кел, кровь неизвестного, не годится для их идеального общества. И тогда… не знаю, что будет тогда. Возможно, изгнание или ссылка. Однако с моими способностями маскироваться можно вечно, если того пожелаю. Но захочу ли я? Это тоже вопрос.

Ступени отзывались глухим эхом, когда тяжелые боевые сапоги ударяли по ним. На нижнем уровне должна висеть карта, на ней будет точно обозначено расположение тюремных казематов. Мне, конечно, можно и без карты обойтись — благо способность чувствовать людскую силу никуда не пропала, — однако в этих хитросплетениях коридоров, уровней, помещений и прочего сам черт ногу сломит.

Потратив на поиски пятнадцать минут, убедился, что подобное занятие вызывает лишь скуку и раздражение. Навстречу шли несколько логиков, намного старше меня, мудрые, почтительные. Но это не помешало бесцеремонно остановить их.

— Мне нужно знать, где находятся тюремные казематы, — твердо произнес я. — Если вы не владеете этой информацией, то скажите, где найти карту территории?

Вопрос мог смутить, из прошлого опыта я помнил, что такое обращение не принято, но сейчас это меня совершенно не заботило.

Один из них, с песочного цвета глазами, придирчиво вгляделся, и я понял — он сейчас размышляет, враг я или друг. Но холод и уверенность, с которой я держался, были свойственны лишь подобным им существам, а потому, отбросив подозрительность, он ответил:

— Дальше по коридору, слева на стене.

Стариков можно было и не останавливать.

— Спасибо, — бросил я и зашагал дальше.

Добравшись до карты, внимательно изучил ее. Да уж, если бы они попытались рассказать на словах, как попасть в казематы, вряд ли бы я запомнил. Но у этого тела отличная фотографическая память, и мозг, ко всему прочему, натренирован запечатлевать подобные документы. Одна минута — и четкое отображение схемы осталось в памяти навечно.

Путь к месту заточения пленников оказался неблизким. Однообразная обстановка, гудящие компьютеры, вмонтированные в стены передатчики энергии и целое море серых балахонов, в которые были облачены все, от мала до велика. Внезапно мучительно захотелось сменить унылую атмосферу, в которой никто из живущих здесь не видел изъянов. Это еще одна отличительная особенность логиков — этим существам не нужны краски жизни, им и так нормально.

Во мне заговорил человек. Это не пугало, не вызывало неприязни, просто отныне я такой, какой есть, и ничего с этим не поделаешь.

Уже на самом подступе к застенкам сзади раздался оклик Нике, я сдержанно повернулся, застыв в дверном проеме. Кажется, она бежала, чтобы успеть меня нагнать. Интересно, к чему такая спешка? Неужели так боится не выполнить приказ Расты?

— Кел! Почему ты отправился один?

— Не хотелось тебя ждать, — совершенно честно ответил я.

Девчонка нисколько не смутилась: она хоть и прожила какое-то время в обществе людей, но первичных навыков логика не утратила. Говорят, логики, принявшие сторону интуитов, со временем перестают держать свои эмоции под контролем. Почему я так подумал при виде Нике? Наверное, потому что она отличалась от всех находящихся тут…

— У меня приказ от Расты, надо было дождаться, — прерывисто дыша, выговорила она.

Я пожал плечами. Не извинился, не раскаялся в непослушании. Просто пожал плечами, мне было все равно.

— Пойдем, — я кивнул в сторону прохода.

Далеко не сразу в ходе разговора все-таки стало ясно: ей тоже запрещено находиться в казематах. Повод навестить пленников для нее важен, и она это скрывает. Человеческая половина во мне тут очень пригодилась — Нике другая, ей не место среди этих существ, но она почему-то продолжает здесь оставаться.

Мы проследовали через пост охраны, и еще глубже, по лестнице, в подземелье. Много же этажей они понастроили, ничего не скажешь. И на каждом, как пить дать, находится скрытая система сигнализации. Не убежать, не спрятаться.

Наконец мы оказались в полностью изолированном помещении. Несколько камер строго режима, прочные стальные решетки с наложенными заклятьями. В воздухе витает запах разложившейся плоти, который еще не выветрился до конца. Кто-то из пленников недавно умер. Интересно, кто?

Послышался шорох, первым к решетке приблизился молодой парень. Весь в бинтах, он еле стоял, тяжело навалившись на прутья. Я без труда узнал его — это был Дима. Нике потупила взгляд, но не тронулась с места: ей нельзя было выказывать слабость. По крайней мере, в моем присутствии.

— Я думал, ты его убила, — бесстрастно произнес я.

— Промахнулась, — с готовностью отозвалась Нике.

Вот это вряд ли. Логики не промахиваются, стоя вплотную за спиной жертвы. Ты просто не хотела, чтобы он умер, девчонка. Еще одно подтверждение того, что в тебе живы эмоции, что тебе здесь не место. И не будь ты настолько глупа, давно бы сбежала — Раста не простит такой слабости.

Но ты не сбежишь. Без этого паренька, точно нет.

К решетке подошел бородатый мужчина средних лет.

— Здравствуй, Ашот, — сказал я.

Мужчина нахмурился, ничего не ответил.

— Обычно неразговорчив Север, а ты отличался словоохотливостью. На тебя так действуют тюремные стены?

На лице Ашота появилось удивленное выражение. Он не понимал, откуда я мог знать о нем?

— Север в коме, уважаемый логик, — с иронией ответил он.

— Очень жаль. Он умелый боец и хороший товарищ, — искренне произнес я.

Ашот расценил мои слова как издевку, эмоции заговорили в нем:

— Зачем сюда приперлась эта девка? — голос у него охрипший, злобный. Мсакер был готов убить ее прямо тут, только открой решетку. Но я не собирался этого делать.

Дима с тревогой посмотрел на товарища. Парню приходилось вдвойне несладко: друг хотел убить его возлюбленную, она оказалась не той, за кого себя выдавала. Однако он все равно готов ее защищать. Вот на что способно человеческое сердце, людская любовь — даже после предательства он не отступил от своей любимой.

У каждого свой фронт, порой он просто скрыт от чужих глаз. На таком не проливают кровь — на нем истончают душу. И еще неизвестно, что хуже, — покалеченная плоть или растерзанное на куски нутро.

— Она сожалеет, Ашот. Но никогда этого не признает. Так что успокойся! — ответил Дима.

— А что мне от ее сожаления? Лучше станет? Или Север из комы выйдет? А? — не унимался он.

— Мсакер, сделанного не воротишь! — вдруг раздался строгий голос.

Ашот нервно повернул голову в ту сторону. В темном углу сидела интуитка Алиса. С ней-то я и хотел увидеться. Вот только зачем? Честно говоря, сам не знаю. Верховному сказал, что мне это нужно, чтобы понять свою новую личность. Но так ли на самом деле?

— Слушаюсь, ведьма, ты, как всегда, права. Сделанного не воротишь. Только вот на душе все равно погано, и проблесков, знаешь, как-то не намечается, — могучий южанин, мастер боевых искусств, отошел в сторону, уселся на койку и замолчал.

— Алиса, — позвал я.

Рыжая ведьма, так ее называли ребята, так ее звал про себя прежний я, или это был Сказов? Уже не важно. Она показалась из своего темного укрытия, вся напряженная, вероятно, измученная размышлениями о том, как унести отсюда ноги. Только это нереально. Как ни старайся, ничего не выйдет: от логиков не сбегают, потому что они предвидят сотни возможных ходов. Но вдруг тебе поможет судьба? Ты же веришь в нее, Алиса.

Она подошла. Сейчас нас разделял всего метр, не считая стальной решетки.

— Должно быть, тяжело интуитке в неволе. Твой народ ценит свободу и быстро чахнет взаперти, — зачем-то сказал я. Цель моего визита все еще носила неясный характер, я сам не понимал, чего хочу от этой встречи.

— Не боишься своих слов, логик? Эта девчонка сдаст тебя с потрохами за такие речи. Они, знаешь ли, несвойственны твоему народу.

— Я слишком ценен для них, — сказал я и осознал, что уже совершенно отчетливо отделяю себя от остальных логиков.

Нике бросила взгляд в мою сторону, она тоже это заметила. И даже немного встревожилась, не собираюсь ли я устроить бунт на корабле? Я не собирался. Мне хотелось не этого, а чего—то другого… Хотелось узнать ответ на вопрос, который еще не родился.

— Кто ты такой? — спросила Алиса.

— Раньше меня звали Кел, сейчас зовут так же.

Она смутилась. Нахмурилась, явно не понимая, зачем я пришел и веду сейчас совершенно бессмысленный и глупый, с ее точки зрения, разговор.

— Что вы сделали с Алексеем Сказовым?

— Сложный вопрос, на него просто так не ответить… — задумался я. — Он как бы мертв и жив одновременно.

— Кел! Это запретная тема, ты не имеешь права разглашать информацию, — вмешалась Нике.

— Не имею? Ты тоже много чего делаешь не так, как требует Верховный, Нике. Не думаю, что с твоей стороны уместно напоминать мне о запретах, — грубо прервал я ее.

Вот теперь она смутилась, слова замерли на губах, глаза тревожно забегали, пока наконец не встретились с глазами Димы.

— Можешь не переживать, мне нет никакого дела до твоих чувств к этому человеку, — я добил ее окончательно, и она умолкла, не пытаясь хоть что-нибудь вставить.

Дима изо всех сил сжал прутья решетки, нервно сглотнул слюну, он знал, знал, что Нике не потеряна. Иначе стала бы она нарочно метить своим кинжалом не в сердце, а чуть правее, в место, где рана окажется несмертельной.

Я лишь ухмыльнулся, глядя на эту парочку. Да если Раста получит неопровержимые доказательства — казнит обоих без раздумий. Стану ли я ему докладывать, что Нике другая? Нет, не стану. Чужие жизни меня сейчас не интересуют. Только моя.

Интересно, кстати, зачем ему пленники?

— Нике, а почему они еще живы? — спросил я.

Она ответила не сразу:

— Верховный страхуется. Когда мы будем открывать портал, твоих сил может оказаться недостаточно. Люди пригодятся.

— Значит, из вас выкачают всю силу, — пояснил я скорее самому себе, чем пленникам. — И делать это буду я лично.

— О чем это вы, черт подери? — спросила ведьма.

— О вторжении на Землю, конечно.

— Но Трофимов убит. Или он успел передать вам чертежи?

— Они были не нужны изначально, но это не стоит нашего внимания, — мне не хотелось рассказывать ей об истинном положении дел, да и ни к чему это было. — Алиса, буду откровенен, я пришел узнать ответ на вопрос, который, собственно, еще даже не сформировался в моем уме.

Интуитка уставилась на меня, она впервые в жизни видела такого странного логика.

— Ну да, обычно у нас все просто. Мы знаем цель, задачи, ресурсы, которые надо затратить. Но это все не то, понимаешь?

— Кто ты такой? — севшим голосом произнесла она. — Где Леша?

Она правильно начала догадываться. Я улыбнулся и по ее глазам понял, что она заметила отличие моей улыбки от остальных: в ней гораздо больше правдивости.

— В какой-то степени я — это он.

После этих слов даже Мсакер поднялся с койки, сделал пару шагов, да так и застыл в нерешительности.

— Что ты имеешь в виду? — решил уточнить он.

— Его сознание было объединено с сознанием логика и перенесено в другое тело. Получилась новая личность. То есть я.

Нике была в отчаянии. То, что должно храниться в строжайшем секрете, вот так запросто выдано врагам. Ошеломленная Алиса затихла, напряженно вглядываясь в меня, пытаясь понять, вру я или все это ужасающая правда.

— Так Леша умер? — не веря в слова, которые сейчас прозвучали, упавшим голосом спросил Дима.

Я помедлил с ответом, подыскивая нужные объяснения:

— Для того чтобы заключить факт его смерти, необходимо разобраться, что же все-таки это такое — смерть. Биологические функции в его физическом теле более не поддерживаются. Проще говоря, оно сейчас гниет. Где — не знаю. Однако то, что называется сознанием, живо. И оно здесь, — я поднес указательный палец к собственному виску. — Так как ты думаешь, Дима, он мертв или все-таки жив?

Дима, опустив руки, уперся лбом в решетку, зажмурил глаза. Видимо, пытался сейчас просканировать меня своими способностями эмпата.

— Не знаю, я не могу найти его в тебе, — неуверенно отозвался он.

— Потому что во мне две основы: логика и человека. При этом нельзя сказать, что я — сумма двух личностей, Алексея Сказова и логика Кела, который не знает своих родителей. Честно говоря, мне не особо хочется называться подобным именем, просто оно досталось с этим телом и устраивает окружающих. Думаю, в будущем я его сменю.

— Так вот зачем ты пришел, — молвила Алиса.

— Поясни, пожалуйста, — добродушно попросил я, любопытство внутри навострило уши.

Она усмехнулась.

— Раста и сам не понял, кого создал, да? Он проводил не эксперименты с живыми созданиями, он коверкал совершенно разные судьбы.

— Я помню, Алексей Сказов однажды вел с тобой подобную беседу. О судьбе.

Она кивнула.

— Верно. У него она была, и у логика Кела тоже была. А вот у тебя — нет. Понимаешь?

— Наверное… — прошептал я, размышляя над ее словами.

— Ты ведь и сам не знаешь, кто ты. Логик или человек?

— В процентном соотношении…

Я хотел сообщить известную мне информацию, но Алиса рассмеялась:

— Серьезно? Процентное соотношение? То есть так ты себя определяешь, в долях, частях, пропорциях? — она не могла сдержать сарказма. — Нет никаких делений. Есть ты. Один. Кел, ты пришел сюда, чтобы спросить: «Кто я такой?»

Я молчал. Смотрел на интуитку, которая явно не была моим врагом. За ней стояли люди, они тоже не были врагами. И даже логики, Нике, Раста — их я тоже не считал чем-то опасным. Нейтралитет — эта позиция определилась сама собой. Такое могло произойти лишь в одном случае: я действительно не знал, к какому племени принадлежу, и это терзало меня. Я не мог найти себе места в этом мире. Алиса права. Именно за ответом на этот вопрос я пришел.

Но…

— Ты не ответишь мне?

— А как я могу это сделать? — всплеснула руками интуитка. — Это лишь твоя ноша. Прости.

Значит, ответ искать мне. Значит, приходить сюда было не обязательно. Или же нет? Ведьма обозначила правильный вопрос, а дальше сам, только сам.

Кто я такой? Логик? Человек? А может, кто-то совершенно иной… Решать, конечно, мне. И этот выбор — к нему надо прийти. Но как, черт возьми!?

— Спасибо, Алиса, — отстраненно молвил я. — Ты прояснила ситуацию, логики не смогли бы этого сделать. Они слишком узколобы, прямолинейны, и вместо отдельных судеб у них — одна общая. Я правильно поступил, что пришел сюда.

— Ты хоть понимаешь, что это измена? — спросила Алиса и бросила взгляд на Нике.

О да, для них это измена. Но для меня — нет. Для меня с самого моего рождения, которое случилось неделю назад, начали действовать новые правила, и я совершенно не обязан подчиняться чужим законам.

— Ну, это с какой стороны подходить к вопросу, — отозвался я. — Так или иначе, я открою для них портал, здесь нет никаких внутренних противоречий.

— Но почему? — взмолилась Алиса. — Если ты не знаешь, кем являешься, то не можешь и знать, кому оказывать помощь!

— Тому, кому она требуется.

Да, мне хотелось это сделать. Оказать помощь угасающей цивилизации. И самое странное, что это было скорее человеческое желание, нежели стремление холодного рассудительного создания.

— Заметь, мы сейчас сидим за решеткой. И нас вскоре убьют. Нам также требуется содействие.

Слова Алисы казались справедливыми. Но у меня было иное мнение на сей счет:

— Алиса, их осталось крайне мало. Сохранить вид — важнее ваших жизней. Интуиты нарожают детей, как и люди. Вы задавите их количеством, если я не помогу.

Она отвернулась и сдавленно произнесла:

— Нет, ты все-таки логик.

— Я этого не знаю, — устало ответил я.

Разговор был окончен. Алисе Расколовой не удалось привлечь меня на свою сторону. Да удастся ли это хоть кому-то? Расте и его соратникам требуется помощь, и да, их невероятно мало в сравнении с остальными. Это целиком человеческое качество — заботиться о выживании рас, сохранении разнообразия видов. Не зря же на Земле существует Красная книга, а за вымирающими животными следят и по мере сил оказывают помощь. Логики просто пытаются выжить. И в этом нет ничего ужасного, наоборот, это естественно.

Развернувшись, я решительно зашагал прочь. Нике осталась где-то позади, даже не взглянула, наверное, привыкла, что меня не заботят ни приказы Расты, ни ее просьбы слушаться. Зачем она сюда пришла? Повидаться с Димой, убедиться, что все в порядке, раны заживают. Но никогда себе в этом не признаться. Нике — не логик, точнее, не такой, как все остальные здесь, в Мехе-2.

Дойдя до двери, я повернул ручку, скрипнули механизмы, полотно подалось вперед — и одновременно с этим раздался вой сирены. Зашлись в красных пульсирующих переливах лампы — сработала сигнализация.

Я повернул голову назад, Нике догоняла.

— Нас обнаружили! Кел, этот сигнал значит, что интуиты и люди нашли базу, — быстро сказала она.

Я остался практически безучастным. Опасность не сильно волновала меня, сохраняя холодный рассудок, я ждал, что предложит Нике.

— Если ты не соврал о том, что хочешь открыть портал, — сейчас самое время.

— Тогда давай поспешим, надо узнать, где они, и собрать логиков в одном месте.

— Надеюсь, Раста не ошибся в тебе, — на ходу бросила девчонка.

— Он ошибся, Нике. Но портал будет открыт, не сомневайся.

Мы бросились назад, к лестницам. Нужно было найти Верховного, который, скорее всего, сейчас находился в центральном управлении и отдавал распоряжения. Однако дорогу преградила охрана — верные стражи, загородив проход, валялись возле двери безвольными куклами. Это, конечно, не проблема, но ведь тот, кто это сделал, должен быть где-то рядом, а это уже чертовски настораживало. Выходит, цель лазутчиков — заключенные. И как только они узнали, где их надо искать? Вопрос интересный, надо подумать на досуге…

— Тут кто-то есть, — вдруг сказала Нике, тревожно оглядываясь по сторонам. В помещении было пусто, слышался только едва уловимый шорох и чья-то возня в дальнем углу за одной из дверей. — Там!

Навстречу вышел человек, невысокого роста, с темными волосами. Все-таки он настоящий специалист по выживанию — не мог я не отметить находчивости Таракана! Проник же ведь в самое логово, не испугался, не струсил и назад не повернул. Я даже испытал за него гордость, хотя условно мы сейчас были по разные стороны баррикад.

— Это… — осеклась Нике, увидав старого товарища, который был облачен в боевой костюм, причем не тот, который выдали Сказову в департаменте, — какая-то совершенно новая разработка. Нашивки на его плечах работали вовсю. Ну да, они же магические, создают защитный барьер.

Таракан спокойно шагал к нам. Тела двух логиков, которые валялись на полу, растащило в разные стороны, стоило ему только пройти мимо них, а стены, казалось, выгибались под воздействием мощных чар, что сейчас на него наложены. Интересно, сам колдовал или помогли интуиты? Думаю, сам. Таракан очень находчив и без должной защиты сюда бы ни за что не сунулся.

— Думал, не придется особо напрягаться, — ровным тоном произнес он и добавил: — Ошибся, значит.

— Здравствуй, Кирилл, — поздоровался я. — Тебе не стоит сражаться с нами.

— Это еще почему? — зло ухмыльнулся он. — Одного из вас убить вполне можно.

И я даже знал кого.

— Нике причинила тебе душевные страдания, но, поверь на слово, сейчас не время сводить счеты.

— Вот как, — он усмехнулся, видимо, полагая, что я намекаю на его неспособность выиграть бой. — Я, может, и человек, но сил у меня сейчас столько, что даже Раста вспотеет, ведя битву со мной.

— Я заметил, — честно признался я. Сколько же охраны он вырубил по дороге сюда? — Но ты всегда был умным человеком, настоящим специалистом по выживанию, который прежде всего заботился о сохранности группы. Твои друзья живы, лучше потрать время и силы на то, чтобы забрать их отсюда.

Таракан остановился, недоуменно взглянул на меня, пытаясь по моему лицу понять искренность моих намерений. Но не смог.

— Логики никогда не испытывают страха перед сражением, не бегут. Впервые вижу среди вашего брата труса!

Вот, значит, как он решил. Это было забавно, но я смолчал, сказав ему вместо этого:

— Бояться — не слабость, Кирилл. Я просто знаю, что для тебя их спасение в приоритете. Так было всегда.

— Ну да, Нике отлично вам все докладывала, чертова предательница!

— Благодаря ей Дима жив.

Этот аргумент стал для него неожиданностью и заставил задуматься.

— Не верю! — рявкнул он.

— Он живой, Кирилл… я не смогла его убить, хотела, был приказ, но не смогла, — Нике не выдержала, из ее глаз покатились слезы. Капли сползали по щекам, собирались на подбородке, летели вниз.

— Логики не могут плакать… — кажется, совсем ошалев от увиденного, пробурчал он.

— Дальше охраны нет — можешь никого не прятать, ступай и делай что хочешь.

— Но почему?!

— Ты ведь пришел не один, а с целой оравой солдат, а у меня найдутся дела наверху. Проще всего нам сейчас разойтись миром.

Кирилл задумался, потом произнес:

— Идите первые! И быстро, чтобы успели скрыться из виду. Иначе шарахну вам в спину таким заклинанием, что мало не покажется.

Уж в этом-то сомневаться не приходилось. У него в запасе имелось многое, а в тесных коридорах этого здания взрыв может обрушить стены, и тогда погибнут все, кто находится внутри. Правда, вместе с ним, но ведь погибнут. Кирилл наделил себя временной силой, а может, и обратился в кого-то. К примеру, стал интуитом. Такое, я слышал, тоже возможно.

Советом Таракана — убраться побыстрее с его глаз — мы воспользовались незамедлительно. Незачем провоцировать разгоряченного бойца, пришедшего в самое пекло спасти друзей. Ноги несли нас по нескончаемым коридорам и лестницам, сопровождающим наш путь мигающим красным светом — знаком тревоги. Порой мы натыкались на неподвижных логиков, лежащих вповалку, — это Кирилл оставил за собой следы в виде трупов. М-да, не церемонился парень, для него здесь было настоящее поле брани, где либо ты, либо тебя… Черт, нужно скорее все это остановить, нельзя допустить полного истребления.

Но едва мы выбрались из подземных этажей, как попали в настоящую суматоху, царившую вокруг. Мимо нас шныряли сотни серых плащей, на улице слышались выстрелы, воздух вибрировал от шёпота заклинаний, сферы разбивали окна.

— Как быстрее всего добраться до Расты? — оглушенный всем происходящим, прокричал я.

— Ты можешь открыть к нему портал?

Мысль была такой очевидной, что даже удивительно, как я раньше об этом не догадался? Прикрыв глаза, сосредоточился, мысленно установил связь с центральным постом, где, предположительно, должен находиться Верховный, и… наткнулся на барьер!

— Не выйдет, — покачал я головой, — Раста возвел защиту. И телепортироваться ближе к нему тоже опасно — можем нарваться на солдат, которые вмиг изрешетят сферами и патронами.

Нике задумалась.

— Можно полететь, я умею, но для этого надо выбраться на улицу, в самое пекло.

— Идея не из лучших, — отмахнулся я.

— Согласна, но так мы хотя бы сможем видеть противников!

Выбора не было.

— Хорошо, — я кивнул.

А что нам, по сути, оставалось? Только пробиваться с боем.

Я, как и любой логик, знал базовые принципы подчинения гравитации и тоже мог летать. Теперь только нужно выбраться в безопасное место и незаметно для глаз противника срезать путь. Хотя знаю наперед — незаметно не получится. Но прежде чем это сделать, необходимо еще кое-что. Я остановился и заорал во всю глотку:

— Слушай приказ Верховного Расты!

Снующие мимо логики замерли на местах, уставились на меня.

— Всем собраться на главной площади за зданием и возвести барьер. Ни в коем случае не тратить силы на сражение. Принимайте внутрь барьера всех логиков, кого только сможете! Цель — собрать как можно больше народу! Это все, действуйте!

Вот чем хороши эти существа: они крайне дисциплинированны. Порой до жути покорны, готовы выполнять распоряжение хоть днем, хоть ночью и работать без устали. Если поразмыслить, у логиков оставался козырь в рукаве: их было гораздо больше, чем вторженцев, это я знал наверняка. Даже если среди противников много людей, перебросить сквозь портал армию — дело сложное. А потому я ставлю на то, что захватчиков около сотни или двух. И скорее всего они нужны для того, чтобы отвлечь на себя основную массу логиков и обеспечить Кириллу возможность спасти Алису и остальных. Захватить город сегодня они не смогут, это лишь второстепенная цель. Хотя тут я могу ошибаться: если их всех снарядили, как Кирилла… тогда это просто ходячие термоядерные бомбы.

Позади уже слышались возгласы, мой приказ передавался от одного логика к другому. А мы тем временем выбрали наиболее удачное место, чтобы эпицентр битвы находился немного в стороне и нас вряд ли кто-то мог заметить.

Разбив окно, взмыли вверх. Несколько этажей пронеслись перед нами, и дело вполне могло увенчаться успехом, если бы не группа интуитов, которые выбили стекла следом и прочно сели нам на хвост. Надо отдать им должное — действовали они молниеносно! Не прошло и пары секунд, как нас взяли в кольцо. Я насчитал пять противников, которые и не помышляли о честной рукопашной драке. Вместо этого нас начали расстреливать ледяными шарами, хоть и некрупными, но вполне способными проделать пару дыр в наших телах. Нике как-то ловко увернулась, а я просто-напросто запустил в ответ ржавой сферой, вовсе не собираясь их убивать — скорее это была самооборона. Но так уж решил случай: один из атакующих напоролся на мою сферу. Его не сильно зацепило, однако поддерживать левитацию он больше не мог и камнем полетел вниз. Двое товарищей ринулись за ним следом, и против нас осталось двое других. Вот теперь можно помериться силами. Секунд пятнадцать по крайней мере в запасе есть.

Однако интуиты быстро смекнули, что им противостоят не рядовые граждане, а опытные бойцы, и мигом активизировали защиту на своих комбинезонах. Пространство вокруг задребезжало, исказилось, и в итоге они оказались внутри мыльных пузырей, но колдовать перестали — вместо этого просто бросились на нас. Думаю, коснись меня такой пузырь — растаял бы, как снеговик, внезапно оказавшийся посреди пустыни в сезон сильнейшей засухи.

Нике сначала пыталась отбиться и запустить в них хоть чем-то более-менее солидным. Но все ее заклинания сходили на нет, не причиняя абсолютно никакого вреда. Интуиты стремительно приближались, и, кажется, девчонка уже собралась прощаться с жизнью, как я возвел два портала. Ход был настолько неожиданным, что враги даже не успели понять происходящее. Их засосало внутрь, а где выкинет — этого не знаю даже я. Возможно, в каком-то из районов Межмирья. М-да, кажется, я придумал довольно любопытный способ избавляться от врагов, главное, чтобы они очертя голову неслись навстречу и ни о чем не подозревали.

— Лихо ты! — восхищенно молвила Нике.

— Сам удивился, — смущенно ответил я. — Давай уже найдем Расту. В следующий раз так может и не повезти.

Нике кивнула, и мы продолжили полет, несясь вдоль этажей и вглядываясь в окна, пока наконец я не увидел за стеклом лицо Расты. И в этот момент в нас попало чье-то заклинание — громадная голубая сфера сожрала бы плоть до костей, если бы не Нике, которая быстро среагировала и создала щит, вовремя отведя удар. По-моему, на этот барьер у нее ушли все силы. Девчонка безвольно закачалась в воздухе, обмякла и начала падать, я едва успел ее подхватить.

Раста, завидев нас, мгновенно снял защиту с этажа. А как только мы оказались внутри, возвел ее снова. Я усадил Нике на стул, она была в норме, просто слишком резко отдала энергию на создание щита, вот и случилось легкое помутнение рассудка. Зато мы остались живы.

— Кел, хорошо, что тебя не ранили, — констатировал невозмутимый старик.

Времени на формальности не было, а потому я коротко сообщил ему свой план:

— Раста, я от твоего имени велел логикам собраться на главной площади и возвести барьер. Противники чрезвычайно сильны, но, если нас будет много, они даже общими усилиями не смогут пробить дыру в защите.

— Насколько много?

— Собери всех!

— Кел, это не лучший выход. Как ты уже заметил, нас гораздо больше, чем врагов, проще их перебить.

— Знаю, Раста. Но среди них много людей. Если все окажутся на площади и нас специально возьмут в кольцо, то я смогу дотянуться до людской силы, это мне подвластно. И тогда портал будет открыт. Я переброшу всех за один раз.

Раста глубоко задумался. Вокруг царила настоящая вакханалия, а он преспокойно размышлял над моим предложением.

— Х-м-м… — протянул он, — такого шанса, и правда, в будущем может и не быть. Но…

— Он сможет, Верховный! Кел не лжет, — вмешалась Нике.

Старик смерил ее совсем не добрым взглядом. В чем-то она провинилась перед ним. Только вот в чем? Кажется, я знаю… но времени обсуждать это нет.

— Собрать тридцать тысяч логиков в одном месте, за короткий срок… — он вновь задумался, а затем произнес: — Хорошо, это получится.

Затем отвернулся и приказал подчиненным:

— Включить громкоговорители. Сообщить всем жителям Мехи-2, чтобы они незамедлительно явились на площадь и приняли участие в создании барьера. Это мой последний приказ. Вы также отправляйтесь туда. Пусть все отдают свою энергию на его подпитку.

Подчиненные выполнили все как надо. По громкой связи несколько раз сообщили о сборе и сами отправились на площадь.

Мы втроем поднялись на крышу — проследить за эвакуацией жителей в другой мир. Это удивительное зрелище: наблюдать, как сообща работают логики. Такого больше нигде, даже в человеческой армии, не увидишь. Полнейшая синхронность, все силы брошены на выживание. Даже бойцы более не сражались, а только отводили удары и оборонялись, страховали совсем старых и еще молодых. Женщины, дети и старики, за ними подчиненные Расты, которые работали с ним бок о бок, все оказались внутри барьера.

Мы же направились к куполу последними: нашим долгом было проследить за эвакуацией. Отсюда, с крыши здания, купол казался огромным оранжевым пузырем, подрагивающим под натиском вражеских атак. Верховный летел впереди, следом за ним, отдавая последнее, что есть, Нике. Я замыкал строй. Наверное, это было ошибкой — полагать, что нас пропустят без боя. Как стая диких волков, интуиты набросились со всех сторон, но для Расты это не стало помехой — какой-то запредельной магией он протаранил себе путь к куполу.

И вот, когда цель была уже совсем близко, передо мной разверзлась чернеющая пропасть портала. Я попался на уловку, которой не так давно воспользовался сам. Меня вышвырнуло обратно на крышу, а виновник этой ворожбы стоял сейчас передо мной.

Наверное, старик Раста вовремя заметил неладное, потому что над крышей, где мы оказались, возник еще один купол, значительно меньше того, что был внизу, однако места для драки достаточно. Правда, драться у меня абсолютно никакого желания не было, тем более с рыжей ведьмой, некогда бывшей товарищем Алексея Сказова.

Я быстренько наколдовал себе новую брешь: нужно было все грамотно рассчитать и попасть как можно ближе к Верховному. Одного меня уже не пропустят, сотрут в порошок, как только я осмелюсь упорхнуть с крыши. Черт, все-таки жаль, что я не успел потренироваться с новыми силами, сейчас бы никаких проблем не возникло.

Алиса поначалу удивилась, увидев портал в моем исполнении. Не думала она, что я вот так запросто его наколдую, без использования схем, пентаграмм и прочей ерунды, которая ныне просто не нужна.

— Так ты… — начала она и осеклась.

— Прости, ведьма, я не стану с тобой драться. Мне, как бы это пренебрежительно ни звучало, совершенно не хочется, — ответил я и развернулся, чтобы исчезнуть.

Но Алиса, видимо, посчитала иначе.

— Не пущу! — раздался яростный крик. Кажется, она догадалась. Поняла, что именно я отправлю всех логиков на Землю, — не для того ли они там, внизу, собрались!?

Взрывной волной обжигающего холода меня отбросило в сторону — так, что я еще прочертил по поверхности крыши добрые пять метров. Да, силенок у нее хоть отбавляй.

Алиса предусмотрительно встала между мною и порталом, полагая, что полностью перекрыла проход. Однако каково было ее разочарование, когда я просто создал новый и с довольной ухмылкой почти успел в него прыгнуть.

Ведьма уже не удивлялась: она знала мои способности и реагировала мгновенно. Меня прямо-таки выдернуло из бреши, бесцеремонно и нахально, и тут я, вероятно, впервые в жизни испытал гнев.

— Да как ты не понимаешь, мне не хочется тебя убивать! — рявкнул я.

— Зато мне придется убить тебя. Ведь ты… ты же всех этих, — она ткнула пальцем в логиков под куполом, — перекинешь на Землю!

Я вздохнул. Толку с ней спорить! Она будет стоять на своем, к тому же не даст мне уйти без боя.

— Значит, нужно просто победить тебя, интуитка. Тогда ты отстанешь.

— Попробуй, — усмешка на ее лице не сулила ничего хорошего. Алиса заняла боевую стойку.

«Пускай я теперь совершенно новая личность, однако навыки в этом теле должны быть отменные. Не зря же его тренировали день и ночь», — подумал я, усмехаясь таким мыслям: глупо рассуждать о собственном теле в третьем лице.

Ведьма тем временем наколдовала себе сверкающий клинок. Несомненно, зачарованный, как же иначе. С таким надо быть поаккуратнее. А я в свою очередь решил воспользоваться старым приемом — усилить собственную мускулатуру. Однако, начав колдовать, почувствовал, что могу сделать гораздо больше! Это было так просто, что я даже подивился таким навыкам. Эта магия досталась мне от Сказова, он любил усиливать способности своего тела, но кто знал, что моя логическая половина исказит подобный прием в такую сторону.

Метаморфоза произошла совершенно неожиданно, а всего-то хотел стать чуточку ловчее. Процесс занял считанные мгновения, однако я успел запомнить каждую мысль, проскочившую в моем изворотливом уме: стоять на двух ногах неудобно — лучше на четырех, смотреть свысока непривычно — надо как-то снизу-вверх, а еще — не задерживать дыхание, а, наоборот, ускорить его, дышать часто-часто. Хорошо бы также высунуть язык, но это когда бой закончится.

В итоге перед моим пораженным до глубины души противником встал огромный матерый волк. Шерсть выросла за считанные мгновения, обнажился злобный оскал, и отчаянно захотелось выть — так я и поступил, не став себя сдерживать.

А затем бросился в бой. Без оглядки, без опасений, без страха.

Мы сошлись в танце, имя которому — смерть. Интуитка не собиралась уступать, нападая раз за разом все сильнее и сильнее. Но лезвие меча не могло пробить мою шкуру настолько, чтобы причинить серьезную рану. Не знаю, сколько времени мы кружились в этом смертельном вихре, но мне удалось ее измотать, выбить из равновесия, усыпить бдительность.

Я ждал момента, того единственного, когда она примет решение наколдовать нечто очень сильное. Заклинание, скорее всего, сотрет в порошок нас обоих, потому что щит, внутри которого шло сражение, сконцентрирует взрыв, и избежать подобной магии не удастся никаким образом.

И вот наконец этот миг настал. Алиса застыла на месте, ее глаза закатились, губы зашептали запретные слова, а руки затряслись. Я же в это мгновение, разогнался в стремительном прыжке на нее и прямо в воздухе обратился в себя прежнего, а затем моментально открыл портал прямо перед ее носом.

Она меня еще проклянет за столь позорный побег. Но для того чтобы это получилось, надо скорее заставить Верховного развеять его ворожбу, убрать купол со здания.

Меня выбросило, как я и рассчитывал, прямо возле Расты. Логики дружно втащили меня внутрь.

— Развей купол над зданием! — я даже не просил, приказывал.

Раста не стал реагировать на подобный тон — в ту же секунду быстро развеял купол. И как раз в это мгновение в воздухе полоснуло ослепительно белое лезвие. Это выглядело особенно эффектно, потому что в Мехе-2 сейчас царила непроглядная темень. Вспышка унеслась далеко вверх, достигла облаков и разрезала их. Это было до того поразительно, что вокруг замерло все живое.

У меня получилось. Я стоял внутри купола, который сейчас питала энергия более тридцати тысяч логиков. Со всех сторон нас окружало войско вторженцев, шарахавших заклинаниями с утроенной силой. Они стреляли из бронебойного зачарованного оружия, а кое-кто из особо одаренных — скорее всего, это были люди — сообща собирались открыть портал внутрь. Хитро, ничего не скажешь, однако я знал, что эта затея провальная, иначе сам бы телепортировался сразу туда. Раста таких провокаций не допускал: старик обладал просто сверхъестественными силами, и любая брешь, созданная внутри, не продержалась бы и доли секунды. Лезть в такую — чистейшее самоубийство, смельчака просто перерубит пополам, если он не успеет, а он, само собой, не успеет.

Прошло, вероятно, четверть часа, которые лично мне показались вечностью. Вокруг громыхали снаряды, шла настоящая война. Не хватало разве что ядерной бомбы. Хотя и она не принесла бы врагам абсолютно никакого успеха, скорее, стерла бы их с лица земли. Щит, созданный логиками, был совершенен. И, я уверен, это лишь маленькая толика того, что они могли сделать сообща. Удивительная цивилизация.

Постепенно все вокруг начало стихать. Противостояние окончательно подошло к завершению, когда противники поняли — купол не разрушить, во всяком случае, теми силами, что у них сейчас есть. Они столпились вокруг нас. Как я и ожидал, их набралось не более полутора сотен. Все в комбинезонах, с магическим оружием, с позаимствованной огромной силой, неприступные воины.

Я ошибся лишь в одном — когда полагал, что они просто отвлекают наше внимание. Вовсе нет. Люди и интуиты твердо вознамерились стереть существ за моей спиной с лица мира. Вокруг нашего барьера то и дело открывались порталы, из которых прибывали все новые и новые солдаты. Поначалу, охваченные жаждой битвы, они не испытывали ничего, кроме боевого азарта, а чуть позже с изумлением взирали на громадный оранжевый щит, пытаясь осознать и оценить наши возможности.

Сколько времени им потребуется, чтобы выкурить нас наружу? День, два? Логики очень стойкие.

Проведя перед собой рукой, я почувствовал, сколько людей сейчас находится вокруг. Примерно половина, и они продолжают прибывать. Но чтобы перебросить всех за раз, требуется забрать силу у ста человек. Забрать и усилить ее своими способностями. Тогда все получится.

Нужно подождать. Немного.

Противники столпились прямо у того места, где стоял во главе своего народа Раста.

Появилась и Алиса, вероятно, пришла в себя после такого-то колдовства. Она смотрела в мою сторону, Верховный ее совершенно не волновал. Лицо встревоженное: что-то явно не давало ей покоя. Обежала взглядом открывающиеся порталы и людей, которые сыпались из них, пускай и не быстро, но безостановочно. И сразу поняла, чего мы ждем. Силу. Силу, которую я заберу у людей, чтобы сотворить великую брешь, создать дверь на Землю. Вот так все просто, Алиса. Ты же слышала, что сказала в казематах Нике: нам могут понадобиться люди. Вот они и понадобились, в очень большом количестве.

— Нет! Сворачивайте операцию! Нужно уходить! — прокричала она.

Но было уже поздно. Даже если человек силен и подготовлен к сражению, это не спасет его от истощения. Разумеется, я не убью всех людей, мне совершенно не хочется этого. Просто какое-то время они просуществуют без магической энергии. Не так страшно, как могло бы быть.

— Это приказ, отступаем! — голос Алисы звенел тревогой и отчаянием.

Противники, подчиняясь ее зову, начали постепенный отход, однако теперь это выходило далеко не у всех. Но даже при этом они старались, открывали бреши на последнем вздохе и бежали. И вместе с тем в воздухе продолжали появляться новые воины. Те, которые еще не знали, что нужно отступать. И пока до них доходил такой приказ, я успевал почерпнуть их силу.

Алиса понимала, что они не успеют. Все старания напрасны.

Приблизившись к барьеру, она посмотрела на меня своими пронзительно-синими глазами: они умоляли не делать этого, но в них читалась также готовность стереть нас в порошок, как только представится такая возможность. Однако, увы, никому не пробить броню купола, а потому ей остается лишь просить…

— Остановись, Алексей!

Толку называть меня именем этого человека!? Я не сжалюсь, не раскаюсь: мой долг — спасти этот народ. А свои эмоции, пускай даже они и есть, я в любой момент могу задавить до полного исчезновения.

— Я не Сказов, Алиса. Я даже не Кел.

— Ты понимаешь, что будет с Землей, когда они там окажутся?!

Киваю.

— Логики выживут.

— Они и так могут жить. Мы давным-давно заключили перемирие с остальными. Посмотри вокруг, — она обернулась, оглядывая тех, кто сегодня пришел спасти ее, кто пришел поработить нас, — тут не только люди и интуиты! Если вы окажетесь на Земле, ей придет конец! Неужели ты хочешь полностью истребить человеческий род?

— Нет.

— Тогда выйди из барьера.

Я мог это сделать. Мог — и тогда Раста и его соратники обречены. Я мог. Но я не сделаю этого. Просто потому, что не позволю им погибнуть.

— Неужели ты не понимаешь? Те, кто жили здесь, в этом городе, могли выбрать мир и быть с подобными себе.

Я рассмеялся. Так, что Алиса замолкла, недоуменно уставившись на меня. Это действительно было смешно: интуитка не понимала элементарной истины. Я и сам ее не знал, до недавних пор.

— Алиса, ты кое-чего не знаешь. Наверное, я понял это слишком поздно, однако все равно скажу тебе: та часть логиков, что сейчас нас атакует, и те, которые находятся внутри щита, — вовсе не братья.

Рыжая ведьма нахмурилась, явно не принимая мои слова всерьез, но я, тем не менее, продолжил:

— Да, они родились на одной планете, жили в одном городе и имели схожие идеалы. Но после того, как произошла революция, обнажилась правда. Даже смешно. Для того чтобы это понять, мне пришлось стать никем — ни логиком, ни человеком, ни интуитом. Я сохраняю нейтралитет и не причисляю себя к определенной расе. Так получилось, я в этом мире совершенно один. И оказавшись в таком положении, вижу: они, — я обвел взглядом Расту и всех существ, напряженно ожидающих моего решения и того, что будет дальше, — давным-давно эволюционировали.

Алиса молчала.

— Послушай, — добавил я, — их мало, всего тридцать тысяч. Они живые, такие же, как и ты. Но они совсем не те логики, что ныне живут на Небе. Само собой, они борются за свое племя, как и ты боролась когда-то. Возможно, они и сами не понимают, что с ними произошло. Возможно, считают остальных носителей логической силы предателями, из-за которых пришлось спрятаться в Межмирье.

— Мальчик мой, — вдруг вмешался Раста, — не хочешь ли ты сказать, что узрел в нас разницу?

Я взглянул на Верховного.

— Хочу, Раста. Интуиты и те логики, которые живут на Небе, даже люди — они все близки друг другу. Но не ты, старик, не те, кто сейчас под барьером.

— Как ты это понял? — каменным голосом спросил Верховный, который, скорее всего, и сам подозревал что-то подобное.

— Очень просто. Я помню, как жил прежний Кел, помню его характер. И я вижу, как живешь ты. У прежнего Кела были эмоции, на самом деле их не искоренить. Никогда. У тебя они есть?

Старик задумался.

— Меня обучали контролировать эмоции. Любого логика такому учили! Но мне наука давалась куда проще. Поэтому я быстро стал тем, кем стал.

— Подумай. Быть может, тебе не надо было и стараться? — намекнул я.

— Согласен, — неторопливо подтвердил Раста. — Я всегда считал это бесполезной тратой времени. И порой наблюдал детей, подобных мне. Они рождались истинными логиками! Так я полагал.

— Они, и правда, такими рождались. Истинные логики — так зовут эту маленькую цивилизацию, — сказал я Алисе. — И они вправе жить и развиваться по своему образу и подобию, по своим правилам, по своим законам. Ты не должна им мешать. Никто не должен.

Раста не на шутку погрузился в мыслительный процесс. Сейчас, когда я стал новым существом, познавшим и человеческую жизнь, и логическую, я мог узреть эту разницу в видах. Мог рассмотреть то, чего другие не замечали на протяжении сотен лет. Пускай эти существа лишены способности чувствовать, пускай они похожи на холодные бездушные машины. Не нам, смертным, судить, как и каким вырастет цветок. Ему надо просто дать вырасти так, как это обусловлено его природой.

Но интуитка, даже после моих слов, не собиралась мириться с положением. Скорбь застыла на ее лице, в глазах появилась смертельная усталость, плечи опустились.

— Я не знаю, как до тебя достучаться, Кел, Леша… — ноги Алисы подкосились, и она упала на колени, — видимо, будет бойня. И в ней погибнут тысячи невинных душ. Снова война. Я так устала от войн… так устала, — слезы текли по ее щекам. Она, всю жизнь боровшаяся за мир, который теперь оказался невозможен, плакала.

— Прости, я не Бог, чтобы вершить чужие судьбы. Но то, что во мне есть, говорит: спасай любого, кто нуждается в помощи.

— А если помощь будет нужна людям или мне? Ты придешь? — она испытующе посмотрела на меня.

— Да.

— Даже если виной тому будет Раста?

— Да.

«Это правда, — подумал я, — я приду на помощь к любому, кто об этом попросит. Сейчас она нужна не Алисе, она нужна Расте. Я чувствую — это правильно. Быть может, это человеческое чувство, но противиться своей природе бессмысленно. Даже если на Земле возникнут конфликты, я стану тем, кто их решит».

— Кел, и правда, уникален. И в отличие от нас всех он действительно один, — неожиданно произнес Раста. — Он не принадлежит нам, это ясно как день. Но он и не ваш, интуитка. Как поступим?

Вопрос озадачил рыжую девчонку.

— К чему ты клонишь, старик?

— Я ищу компромисс. Если мы действительно иная цивилизация, если мы эволюционировали из логиков в истинных логиков, то вопрос колонизации Земли для нас не так привлекателен. Мы не считаем себя злом, наоборот, наша цель — нести благо. Однако если вы, существа с эмоциями, в конечном итоге не сможете их искоренить, какой смысл пытаться переделать людей? Мы никогда не достигнем великого прогресса, этого просто не случится. Кел говорит, что узрел в нас разницу, я и сам подозревал нечто подобное. И теперь, когда это стало очевидным, — да, интуитка, в сложившейся ситуации требуется компромисс.

— Компромисс? Какой? — усмехнувшись, спросила Алиса. — Его просто не существует. Если только вы не согласитесь подождать, пока в Межмирье обнаружится вход на какую-нибудь другую, пригодную для жизни планету.

Планету…

Планету, которая больше никому не нужна. Которая подойдет для заселения.

— Кажется, из этой ситуации есть выход. Выход, который устроит нас всех, — мне в голову пришла интересная мысль. Это действительно могло бы все разрешить! — Алиса, обещай не нападать и отмени приказ об эвакуации ваших землян.

— С какой стати? — возмутилась она.

— Ты же понимаешь, что я собрал достаточно сил, чтобы открыть проход на Землю? И могу сделать это прямо сейчас?

Ресницы Алисы дрогнули. Похоже, ей сильно, катастрофически сильно не хотелось этого.

— Да, понимаю.

— Тогда придержи своих коней, пока я не вернусь. Возможно, мне понадобится гораздо больше сил…

— Куда ты отправишься?

— В Темные Воды, — это было последнее, что я сказал, перед тем как шагнуть в портал, открывшийся прямо под ногами.

Меня выбросило легко и безболезненно. Ни тебе тошноты, ни головокружения — силы и впрямь отменные. У ног ковром расстилался густой туман, настолько плотный, что вызывал сомнение в собственной реальности. Темнота сковывала это пространство, но белая пелена выглядела уже не такой пугающей, как прежде.

Своего фамильяра я призвал мгновенно. Шарик-одуванчик хоть и сменил яркую белую расцветку на красно-розовую, сходство все же было очевидным.

— Аюр, позови ее, — приказал я живому воплощению магии.

Аюр подлетел к белому покрывалу, нырнул в него, вынырнул, покружился вокруг своей оси, устроив маленькое торнадо. Игривость этого создания тоже осталась на прежнем уровне. А затем на него накатила большая волна, которая на лету быстро преобразовалась в крохотную девочку.

— Поймала, я тебя поймала! — зазвенел ее голосок, и мне почему-то сейчас было приятно.

— Привет, Юля, меня зовут Кел, рад познакомиться.

— Привет, Кел, — отозвалась она и нахмурилась: — Кел, ты какой-то странный, у тебя что-то не так с памятью. Ой, лучше я позову маму, она разберется!

— Я пришел к вам обеим, — с улыбкой отозвался я. — Так что зови.

Юля растворилась, превратившись в крохотный комочек белой дымки, который слился с остальным, большим массивом. Сколько же их здесь, этих живых воспоминаний? Пару минут ничего не происходило. Аюр нырял и выныривал, но никто не хотел с ним играть. Наконец появилась взрослая девушка, державшая за руку свою дочь.

— Еле нашла! — сказала Юля.

— Простите, я была занята, — извинилась Даша.

— Не могу даже представить, какие у тебя были дела, — с улыбкой ответил я.

— Мы знакомы?

— Ты знакома с одним человеком. И отныне он в какой-то мере часть меня.

— Леша? Что с ним случилось? — встревожилась она.

— Теперь он будет жить с вами. Знаю, что ему было бы приятно, если бы я доставил вам воспоминания о нем.

— Это невозможно. Чтобы он ожил в тумане, требуется разыскать его земную Дашу — человека, который дорожил им, любил и жил рядом. Тогда наша семья воссоединится. Без таких воспоминаний ничего не выйдет, — вздохнула Даша.

— Я в какой-то степени тоже им очень дорожил… А также видел все вокруг его глазами, следил за его мыслями, жил его жизнью… Может, ты попробуешь заглянуть в мои воспоминания?

Заметно удивленная, Даша поспешно приблизилась ко мне, а затем, обратившись в белесого призрака, окутала с ног до головы. Я почувствовал, как она жадно просматривает мою память. Даже немножко больно стало. Но мешать я не собирался. Пускай. Не знаю, как у них тут протекает жизнь, но явно лучше, чем в моей голове. Алексею Сказову приятно оказаться тут, потому что мне и самому сейчас радостно, хотя болит голова.

— Прости, — выдохнула Даша. — Обычно никто ничего не замечает, мы делаем это безболезненно, только тратим много времени. А тут такое… не удержалась…

— Ничего страшного, — улыбнулся я. — Лучше скажи, получилось?

— Это странно… Сначала я видела его воспоминания, а потом нашла твои, или они были общие… в общем, какой-то симбиоз…

— Не тяни, он теперь будет с вами?

Дашка улыбнулась. Так, пожалуй, улыбаются самые счастливые люди на свете.

— Буду. Благодарю, Кел, — донесся сзади голос, мужской голос. Он был таким привычным, что поначалу я счел его своим.

Я обернулся. Передо мной стоял Алексей Сказов. Ожившее воспоминание, которое воссоединилось, пускай и в такой форме, со своей семьей.

— Теперь ты никуда от меня не денешься! — Дашка больше не могла выдерживать, заревела. Как же долго она копила печаль, невыносимо долго. Но больше нет повода горевать. Семья вместе. И на душе стало тепло.

Сказов обнял ее, помолчал и произнес:

— Я знаю, почему ты здесь, Кел. Нужно найти дом для твоих друзей. Я и сам хотел бы так поступить, если бы узнал правду.

— Друзей?.. — переспросил я. Это слово меня отчасти смутило.

— Ну да, конечно, друзей. Ты не желаешь воевать, ты всегда за мир. Ты очень хочешь, чтобы жили все, и прямо сейчас. А потому у тебя будет много друзей, уж поверь.

— Это хорошо. Только вот для мира нынче требуется свободная планета.

Алексей посмотрел на Дашу, рядом с ним вертелась Юля, явно не понимавшая, что этот человек отныне будет ее отцом. А может и понимала — они ведь читают память как книгу, — но робела, как всякий обычный ребенок в неловкой ситуации.

— Отведи меня в Меху-2, я поговорю с ними и с Алисой тоже, — попросил Леша.

Я кивнул и открыл портал. Теперь в нем не было черноты, и в глаза сразу бросилась точка выхода. Наверное, это из-за того, что я стал тем, кем стал. Способности человека, каким-то образом усиленные логиком, позволяют мне видеть больше, чем остальным. Вот и сейчас я знал, куда мы шагнем и где окажемся, с точностью до миллиметра.

Рядом с оранжевым щитом собралась уже целая армия. Алиса сдержала слово и отменила приказ об отступлении. Я оглядел присутствующих — пятьсот существ, половина из которых — люди. И все до единого неотрывно смотрели в мою сторону.

— Кел! — крикнул мне Раста, и все, кто был за его спиной, вмиг напряглись, приготовившись атаковать неприятеля, чтобы спасти меня.

— Все в порядке, Раста. Я не один.

Следом за мной из мерцающего воздуха появился Алексей Сказов, живое воспоминание, порожденное неизвестными существами, которых я просто называю туманом.

— Кто ты? — голос Алисы дрогнул.

Алексей улыбнулся — ни печально, ни радостно. Так улыбаются, когда суровая действительность коснулась чьей-то жизни и стало ясно, что сказки больше нет.

— Ты ведь мертв, Леша, ты умер…

— Я — его память, Алиса. Ты ведь знаешь о тумане в Темных Водах, которого так отчаянно боится Ашот?

— Он говорит, там чертовщина какая-то творится… — наверняка повторила слова Мсакера Алиса.

Сказов рассмеялся.

— Да нет, не чертовщина, всего лишь другая цивилизация. И я — часть ее.

— Не понимаю, — с судорожным всхлипом вырвалось у Алисы.

— Кел пришел к нам и принес свои воспоминания. Я и есть воспоминания, которые ожили и стали полноценно-самодостаточными. Так что я живой, Алиса. В каком-то смысле я — побочное продолжение твоего подопечного. Ашот зря боялся тумана, мы мирные существа.

— Правильно ли я понимаю, что вы, молодой человек, и есть Алексей Сказов? — подал из-за щита голос Раста.

— Правильно, Верховный, — согласно кивнул Сказов.

— Разница лишь в том, что вы отныне не биологическое создание?

— Скажем так, не на все сто процентов, — рассмеялся Сказов. — Все-таки туман — это вода. Вода, которая наделена сознанием и способностями. Магическо-биологическое создание — так будет правильно.

— Так вот почему вы поселились в том месте, — догадался Верховный.

— Ты проницателен. Нам требуется влага, чтобы существовать.

— Леша… — Алиса робко произнесла его имя.

Он ласково провел рукой по ее рыжим волосам и сказал:

— Я пришел предложить дом истинным логикам. Вас устроит моя бывшая планета? — он обернулся и посмотрел на Расту: тот выглядел настороженным, как будто ожидающим подвоха.

— Кел, что ты на это скажешь? — обратился он ко мне.

Я не колебался ни секунды:

— Думаю, вам стоит согласиться.

— Но почему вы так запросто ее отдаете? — Раста хотел выяснить до конца, он вынужден взвешивать все факторы — вдруг отправит своих братьев на бойню?!

— У каждого народа свои потребности, Раста. Мы выросли на своей планете и исчерпали все ее ресурсы, которые были нам интересны.

— Что это за ресурсы?

— Чужая память, — произнес Сказов. — Как и ты, мы стремимся развиваться. Но на нашей планете мало живности, точнее, там только одни животные. У них, конечно, есть память, но настолько примитивная, что мы давно переросли ее. Межмирье — уникальное место, не зря его зовут Перекрестком Миров. Это случится не скоро, но, рано или поздно, тут соберутся все цивилизации! И для нас это благо. Только за последние пять лет нам удалось впитать множество интересных воспоминаний. Теперь ты понимаешь нашу цель?

— Понимаю, Алексей. И принимаю твой подарок.

— Только учти, что воздух на моей планете насыщен кислородом больше, чем даже на Земле.

— Это не проблема. Мы в совершенстве владеем всеми процессами в собственных телах, — отозвался Раста и обратился ко мне: — Кел, ты сможешь нас туда отправить?

— Если Алексей поможет и люди поделятся силой… — теперь, наконец, можно было просить, а не отнимать.

— Они поделятся, — твердо сказала ведьма.

— Спасибо, Алиса, — поблагодарил я и обратился к Сказову: — Как это будет выглядеть?

— Я вселюсь в тебя, и ты получишь память тумана, затем, когда я уйду, ты все забудешь, — откликнулся Алексей.

Выходит, после того, как я открою портал и Раста со своими логиками уйдет, я уже не смогу попасть к ним самостоятельно.

— Хорошо, — кивнул я.

Сказов развоплотился, облетел белой дымкой Алису — та радовалась, хотя в глазах сейчас и стояли слезы, — и окутал меня.

Мозг словно пронзили тысячи игл, до того стало больно!

«Прости, — раздалось внутри, — делиться памятью сложнее, к тому же ты не часть тумана, ты иной вид».

— Ничего, потерплю, — сказал я, сжав зубы, и все поняли, что это адресовано Сказову.

Да, мне было больно. Почти нестерпимо. Но зато сейчас я словно видел перед собой его планету. И она была прекрасна. Почти как Земля. Я понял, почему на ней эволюционировал туман, — большую часть поверхности занимала вода. А еще здесь красивейшая природа, плодородные земли, чистая атмосфера и множество животных. Она более чем подходит для жизни. И по сравнению с переменчивым Межмирьем — это настоящий рай.

— Теперь я могу открыть портал. Раста, знаю, что ты невосприимчив к красоте, но, поверь, их планета великолепна!

Раста бесстрастно покачал головой. Какое ему дело до красоты? У него свои понятия о ней. Структура и логика вещей, исследования, формулы, прогресс — это другое измерение жизни и та, другая красота, за которую он борется.

Людская сила струилась могучим потоком. Пожалуй, открыть портал на такое бешеное расстояние стало бы для меня непосильной задачей, не будь поблизости людей, оставленных Алисой. Я дотянулся до каждого, даже до Таракана и Ашота, спящего Севера и Димки, — они находились там, в здании, до сих пор. Силы было так много, что она не умещалась внутри, а потому я направлял ее сразу в портал.

Под ногами логиков вспыхнуло темно-красное зарево, пространство содрогалось, бешено пульсируя, а потом земля исчезла, а вместо нее появилась картина прекрасного мира: синее небо, птицы с ярким оперением, причудливые деревья и шум прибоя.

Истинные логики провалились в него — защитный купол к этому моменту уже не оберегал своих создателей, и я устремился вслед за ними. Портал провисит еще какое-то время. В этом мире брешь открылась высоко в воздухе, и мы, подобно парящим птицам, плавно опустились на пустынный берег и разбрелись, разделились на группы.

Ко мне подошел Раста:

— Для меня ты всегда будешь Келом, кровью неизвестного.

— Старик, у тебя появились эмоции? — улыбнулся я.

— Вовсе нет. Но то, что я сотворил, — красиво. И только ты понимаешь, о чем я говорю.

Я покачал головой.

— Жаль, что не смогу навестить вас. Этот мир слишком далек даже для моих сил.

Странно, но что-то похожее на небольшую привязанность шевельнулось внутри. Мне не хотелось покидать старика. И пускай подобное ощущение ему незнакомо — я не прошу взаимности. Знаю, он просто не способен ее дать.

— Ты можешь остаться с нами, тебе не обязательно уходить, — это прозвучало как предложение.

— Нет, старик. Мое место не здесь. Ты знаешь это лучше остальных.

Он согласно кивнул.

— Тебе еще предстоит его найти.

— Да, — понуро отозвался я. И, помедлив, добавил: — У меня будет одна просьба.

— Какая? Для тебя нет запретов, Кел. Я ценю твою помощь и готов оказать ответную услугу.

Я посмотрел на берег, туда, где сейчас виднелась одинокая фигура девчонки-логика.

— Хочешь забрать Нике?

— Она не ваша, ты ведь это понял.

— Еще бы. Это же она раскрыла нашу базу.

Я улыбнулся. Конечно, она, иначе Таракан не нашел бы нас до конца своей жизни, так хорошо мы спрятались.

— Она любит человека, но и тебя она тоже любит. Хотя тебе этого, конечно, не понять… Поэтому считай, что она тебя чтит, как никого другого, Раста.

— Хм-м… — протянул он. — А еще ее, вероятно, разрывает на части неопределённость, которая мне также совершенно не знакома? Да, она не наша. Ей тут не место. Я отпущу ее, раз ты просишь, и не стану казнить.

— Благодарю тебя, Верховный. Прощай.

— Прощай, Кел, — сухо отозвался он.

Я шагал по горячему песку, он скрипел под ногами, послушно принимая в себя мои следы. Нике сидела, обхватив руками колени, и беззвучно плакала. Моя рука легла ей на плечо.

— Пойдем, Нике. Тебя ждет Дима.

Обращенное ко мне лицо было залито слезами. Раста все это время наблюдал за нами.

— Ну вот, а говорят, вас учат контролировать свои эмоции.

— Раста…

— Он отпустил тебя. Сказал, что ты замучила его, предавая всех подряд. Такому нестабильному логику не место в новом мире!

В бездонных глазах росло удивление, сменившееся горькой обидой. Вероятно, впервые в жизни ей не удалось сдержать подобное чувство.

Я рассмеялся.

— Это шутка, Нике.

Она проглотила тугой комок печали, что застрял в ее горле.

— Я бы хотела объяснить ему… — хрипло вымолвила она, устремив взгляд на своего Верховного.

— Нике, — прервал я, — он другой, он не поймет.

Раста, строгий и бесчувственный старый логик, смотрел на девчонку. Сейчас, после всего, что случилось, ей было тяжело покидать его. Удивительная вещь — чувства. Их испытываешь даже к тому, кто в них совершенно не нуждается.

— Хорошо, — сдалась она, — пойдем.

И мы взмыли в воздух, туда, где сиял портал, где нас ждали знакомые и друзья. Нике простят, я уверен. На то они и люди, чтобы не хранить долго обиду. К тому же Димка просто не позволит ее обидеть. А что касается истинных логиков и их предводителя, Верховного Расты, то придет время, и я все равно когда-нибудь их найду. Ведь попал же туман каким-то образом в Перекресток Миров, значит, надо просто отыскать нужную дверь.

***

На площади в Мехе-2 уже никого не осталось. Только рыжая ведьма, Алиса Расколова, дожидалась моего возвращения.

— Ты оказалась права, у каждого есть своя судьба.

— Даже у Расты и его логиков… — невесело добавила она.

— Да. Все имеют на нее право. И порой это право принадлежит целому народу.

— А как же Сказов? Его больше нет…

Я задумался, а потом возразил:

— Ошибаешься, интуитка. Его судьба в том, чтобы найти свою семью. Так и случилось.

— Да разве это… — вспыхнула она и тут же осеклась.

— Мы не знаем, что представляют собой создания из тумана. Быть может, это единственный выход для такого, как он.

— Думаешь, они часть замысла?

— Я в этом уверен.

Алиса окинула меня тоскливым взглядом. «Логик рассуждает о судьбе, уму непостижимо», — вот что читалось в ее глазах. Для нее я останусь таким, но не для себя. Во мне живы эмоции, и сейчас я начинаю слышать свой собственный зов.

— И все-таки в этой войне победил человек, — произнесла она.

Я усмехнулся. Какой нелепой оказалась ситуация, как круто повернула под ногами тропа! Люди — удивительные создания, и путь их не менее интересен.

— Да. Нас всех спас он.

Алиса вздохнула. Кажется, она смирилась с произошедшим.

— Куда ты теперь?

Где-то далеко впереди день играл с ночью. Свет и тьма боролись, не уступая друг другу. Межмирье, Перекресток Миров, бесконечно, и оно хранит в себе так много неразгаданных тайн и удивительных секретов, которые еще только предстоит раскрыть его обитателям. А я… я, безусловно, буду в числе первых. Все-таки страсть к приключениям досталась мне от человека.

— Искать, — мой голос звучал уверенно и твердо, — буду искать свой путь.