Чек-лист счастливой жизни

Пролог

Чек-лист счастливой жизни

— Муж изменил? Отлично. Значит, начинаю новую жизнь!

Я составила чек-лист счастливой жизни и решила строго ему следовать: забыть Андрюшу, избавиться от его вещей, перестать плакать и наконец стать свободной женщиной.

Всё шло прекрасно, пока в соседнюю квартиру не въехал он.

Наглый, самоуверенный и совершенно невыносимый. Мужчина, который уже при первой встрече умудрился назвать меня тварью.

Теперь в моём чек-листе появился новый пункт: Не убить соседа.

Только вот почему-то чем сильнее я его ненавижу, тем чаще ловлю себя на мысли, что мой чек-лист счастливой жизни придётся переписать.

ПРОЛОГ

"Проснуться с хорошим настроением (по возможности)

"Постараться не сдохнуть улыбнуться новому дню

"ПП завтрак (?)

"Надеть форму (не забыть ее погладить с вечера)

"Не возненавидеть Порадоваться прелым листьям под ногами

Пока хватит. Надо начинать с малого.

— В общем, благими намерениями дорога выложена сама знаешь куда, — уныло вздохнув, я размешала ложечкой плотную пенку на капучино. Ритка меня не услышала, по-моему, слишком занятая разглядыванием двух молодых мужчин за соседним столиком. — Рит, расслабься, нам не светит. В этой форме от нас шарахаются даже сектанты.

— Это ненормально, кстати, Дашка, — фыркнула подруга, обзаведясь молочными усами. — Мы же с тобой две шикарные копки.

— Копки? — ну да. Вот оно подходящее мне слово. Ха.

Ненормально. Все у меня ненормально. Начиная с рождения. Но вчерашний вечер стал венцом моей прекрасной жизни. И с сегодняшнего дня я решила начать с чистого листа. Возродиться, как феникс, и...

— Что у тебя опять случилось? Твой козленыш снова сказал, что не может спать с опером? Или не заметил, как ты приползла после суток, очень занятый покупкой нового танка в своей гребучей компьютерной игре? — Ритка всегда вот так говорит правду. В лоб, не заботясь о тактичности, или хотя бы подобии деликатности. — Ты ему передай, что у танка пушка, если ее не использовать, перестает функционировать. Это иносказание, Дашута, если ты не поняла.

— Я ничего не могу ему передать, — а капучино ничего, но слишком сладкий. Надо записать себе, что с завтрашнего дня я не ем сахар. — Он меня бросил.

— Он тебя что? — глаза у Ритки по пять копеек делаются.

— Бросил. Сказал, что мне бомжи и чокнутые бабки в шапках из фольги были важнее наших с ним отношений. Ну. Еще я ему денег не дала на покупку какой-то приблуды для танка. И он... Короче, я вчера вернулась домой, а он там...

Ну вот я и возвращаюсь во вчерашний вечер. И честно сказать, это был кошмар. И Ритка была права, о чем она мне сейчас прямо не преминет сообщить, что мой брак изначально был глупостью. Что Андрюша мой обычный захребетник и мелкий гаденыш. И что я заслуживаю лучшего. А я заслуживаю. Правда заслуживаю. Но пока...

1

ГЛАВА 1

Дарья

Андрюша прав. Я в эту форму вросла. У меня нет красивых платьев и нового кружевного белья. И туфли на шпильке я носила в последний раз на выпускном. А было это... Давно, в общем, это было.

— Горюнова, давай меняться. Я сегодня отдежурю, а ты за меня восьмого марта, — словно из-под земли вырос передо мной капитан Бычков. — Даш, ну у меня жена, сама знаешь какая. А у нее сегодня первый день критических дней. Я домой идти боюсь. Она в Таноса превращается в этот период. Сын сегодня у бабки сныкался, значит мне каюк. Дашут, ну выручай.

— Так до восьмого марта полгода, — вздохнула я. А и вправду, долго же еще. А там у жены Бычкова опять случатся эти дни, или ПМС, или еще какая оказия.

В общем, через час я вышла на крыльцо родного РОВД, фонтанируя энтузиазмом. Куплю себе тот комплект алый, с подвязками для чулков, или чулок. Не важно, короче. И платье, то в горох. Переоденусь прямо в магазине. Туфли я у Ритки выпросила на время. Шикарные. С красной подметкой. Паль, естественно, но качественная. Ритка их вынула из вещдоков. После того, как ребята накрыли подпольную фабрику. Она подсуетилась, а я все снова проворонила.

Звонить мужу я не стала. Сюрпризом решила явиться. Все равно ведь он дома, где ему быть? Он создает свою компьютерную игру. Это дело не быстрое, не преступников кошмарить. Это Андрюша так говорит. А еще он говорит, что как доделает игру, то я смогу стать домохозяйкой и наконец осуществить мечту и стать наконец мамой. Потому что моя мама замучила меня уже тикающими часиками. Но пока зарабатываю только я, и ребенок в планах. В моих.

В общем, я подъехала к дому спустя еще час. Красивая, как на парад, надушенная Риткиным «Пуазоном». Взлетела на этаж, рискуя переломать ноги в непривычной обуви. К груди я прижала пакет с бутылкой шампанского и копченой скумбрией. А что? Очень захотелось.

Черт подери, а ключ-то я забыла в машине. Лифт опять не работает. А еще один забег на шпильках на пятый этаж я вряд ли выдержу.

Я подняла руку, нажала на пимпочку звонка и приготовилась долго-долго трезвонить в дверь. Андрюсик, как всегда, в наушниках и ничего не слышит.

— Помочь? — раздался сзади насмешливый мужской голос. Ненавижу назойливых нахалов. Поэтому даже не обернулась.

— Сама разберусь.

— Ну, как знаете. Если что, я вот за этой дверью.

Любопытство все-таки взяло верх. Я обернулась, уставилась на какого-то совершенно громадного мужика. Майка у него белоснежная, торс обтянула шикарный, как вторая кожа. И улыбался он так... В общем, именно такие вот зубоскалы, считающие себя мистерами вселенная, меня всегда раздражали.

— Документы потом мне предъявите. И объясните, по какому праву вы проживаете в квартире тети Наташи.

Ну, в общем, он не успел ответить, потому что дверь распахнулась, и я успела увидеть только насмешливые сузившиеся глаза нового соседа. А потом он просочился в свое жилище как-то слишком уж резво для такого амбала. А я уставилась на полуголую девицу, открывшую дверь моей квартиры. Черт, может, я этажом ошиблась, у меня бывает. Да нет, вон у порога стоит статуэтка — гусыня, я ее поставила. Мне она очень нравится.

— Ты кто? — тянуче поинтересовалась девка. — Дюш, тут какая-то баба. Ты доставку, что ли, заказал? Фу, рыбой воняет. Дюсик...

— Ничего не заказывал, — моя квартира. Мне ее папа купил. И голос моего мужа несется из ее недр. И эта... О, боже... — Гони ее в шею, и иди ко мне, я сейчас с тобой такое сделаю.

— Слышала. И брошюры нам не нужны. Вали, — скривила свои ужасные шикарные губы эта... Эта...

Я сунула в пакет руку...

Гад сосед подсматривает в глазок за моим позором. Я точно это знаю. Чувствую, что наблюдают за мной. Да и плевать.

— Эй, ты оборзела? Куда лезешь? — взвыла девка, когда я, отодвинув ее, все-таки вошла в свою прихожую, держа за хвост проклятую вонючую скумбрию. В жизни не притронусь больше к вкусняшке. — Ты...

В спальню я влетела, скинув по дороге шикарные лодочки на шпильке. Глаза жгло от слез.

— Даша? Ты же на работе, — вот что вы мне не говорите, не услышала я раскаяния в голосе мужа. Может, страх, немного. Зато увидела, что лежит он голый на моем любимом постельном белье. Я его даже использовала редко, чтобы подольше прослужило. И простыня смятая в руины, уже не белоснежная, хотя я ее стирала даже вручную. Больно, капец. — Я все объясню.

— Дюш, это кто? Ты не говорил, что мы втроем будем. Слушай, я не по этому делу... — девка еще и проститутка? Он притащил в мой дом...

— Сейчас я все всем объясню, — голос дрожит. Ничего, зато у меня верная рука, друг индейца. Скумбрия прилетела точно по морде изменника. Дюша взвыл. «Капец постельному», — уныло подумала я, сунула руку в сумочку, достала ксиву, прости господи, ну и...

*****

— Что ты сделала? — простонала Ритка, упав лицом на стол. Ржет, зараза. Вон, аж содрогается. У меня жизнь рухнула, а она...

— Вызвала наряд. Сказала, что ко мне в дом пробрались воры. Их так и увезли. Девку в одной простыне, а Андрюшу... Слушай, он в обезьяннике задубеет, наверное. А потом я съела конфету, ну знаешь, такую, в форме бутылочки с ромом, и отрубилась. И теперь у меня адски болит голова, и форма мятая. Одуваныч меня вылюбит за это. А я просто не успела погладить. И отчего-то я надела кроссовки сегодня. И Дюша там...

— Да и черт с ним. Ему там с голой жопой надо заботиться больше совсем о другом, — гоготнула Ритка. — Как бы не нацеплять на эту жопу вшей от бомжей. Вчера облава была. Так там клошаров как в автобусе в час-пик.

— Рит, я не хочу идти на работу, — хныкнула я. — Там надо мной и так все ржут. А теперь... Все же знают Дюшу. Он на корпоративы со мной ходил. И я буду выглядеть, как будто отомстила мелко. Да и вообще...

— Шикарно ты отомстила. Ты же хотела мужу незабываемую ночь устроить. У тебя отлично вышло. Эту ночь он не забудет никогда. Сначала горячая ламбада с огненными ассасинами в масках. Тырым-бырым, ча-ча-ча. Прикладом по загривку, прогулка по ночному городу голышом. И апогеем ночь в обезьяннике. Андрюше ни в одной игре такого не удавалось достичь. Зуб даю. Ладно, пошли уже. Все равно ведь придется. Дашка, запомни, ты крутая.

— Ага. И сосед этот еще...

2

ГЛАВА 2

"«Пробить» соседа по базам (подозрительный и гад)

"У нас управдом — друг человека (собака в квартире? Не уверена)

"Начать новую жизнь!

"Я королева!

"Раскрыть хоть одно серьезное дело, чтобы меня начали уважать в отделе (не кражу у бабки Федоровны рейтуз с веревки)

"Не обожраться мороженым от безысходности (купить ведро шоколадного пломбира)

Да, еще и сосед...

Я проснулась утром с гудящей головой и совершенно разбитая. Прямо в платье и ужасно неудобном белье. И чертовы подвязки чулочные перекрутились так, что впились в кожу. Словно пыточные соляные веревки, до боли.

И спала я отчего-то в кресле, в которое обвалилась вечером с конфетой в зубах. Странная конфета какая-то.

Звонок дверной надо отключить. Зубодробительный. Интересно, кто там? Вру. Неинтересно. Неужели Андрюсика выпустили?

Ну и я пошла открывать, шатаясь, как моряк на палубе. Определенно это не конфета. От стресса меня рубануло.

Я открыла дверь, совершенно забыв о том, что мамочка меня учила всегда спрашивать «Кто там?». Можно подумать, что если по мою душеньку маньяк явился. Он тут же признается и на мой вопрос ответит чистую правду. «Я, мол, потрошитель. Открой дверь, и я тебя...»

— Тварь! — рявкнул стоящий за моей дверью гад с торсом как у бога.

— Что, простите? — вякнула я. Даже оглянулась, вдруг за моей спиной стоит кто-то, к кому он обращается. Никого. Ну и я начала заводиться. А так как голова у меня разламывалась нещадно, мой возмущенный рык не удался. Я простонала: — А не охренел ли ты?

— Что? А, да нет. Я не вам. У меня просто...

Я не успела дослушать,что у этого мерзкого нахала просто. Просто отключилось чувство самосохранения? Или просто он козлее моего мужа? А может, он просто...

Что-то ледяное и мокрое коснулось моей ноги. Настолько мокрое, что я через чулок почувствовала влажное дыхание того, что ко мне подползло и явно намеревалось сожрать.

— Тварь! — снова, теперь уже радостно, гаркнул сосед. Надо же. Опять мне ужасно повезло. Только ко мне в соседи могло переехать такое хамло. — Я тебя поймаю и оторву уши. Ах ты гадость такая. А ну к ноге, погань лохматая.

— Ты бессмертный, что ли? — я аж забыла, что кто-то слюняво пробует на вкус мою ногу. — Я сотрудник полиции. Я тебя...

— А, да. Я видел вчера. Выглядишь, конечно... Головка бо-бо? Слушай, ты бы не упражнялась так из-за мужика-то. Женский алкоголизм — это...

— Ты пришел в мой дом, — прошипела я, выставив вперед палец со сломанным ногтем. Ну, не держится у меня маникюр, потому что на работе я постоянно стучу по клавиатуре. Вот такой вот я хреновый опер. — Обозвал меня. Несколько раз оскорбил. Я тебя привлеку за оскорбление чести и достоинства... И я не лохматая. Я причесаться не успела.

— Ты не при исполнении. Но вчера мне понравилось, как ты тут разобралась. В цирк не надо ходить. Слушай, я в жизни не жил в таких домах. Вчера даже пожалел немного, что упустил много.

— Чего тебе надо? — голова у меня и вправду как колокол. Только что не звенит. — Учти, еще раз назовешь меня тварью, я достану табельное.

— Ты стопудово его сдала. Иначе бы вчера тут было еще веселее, — хмыкнул этот мерзкий, ужасный, противный... — А тварь это я не тебе. Она вон там, — кивнул он на мою обслюнявленную ногу. Я опустила взгляд и едва не заорала. — Через балкон перескочила. Я не уследил. Ужасная псина. Меня подруга попросила присмотреть за ней. Зовут ее Тварью. Точнее, она Марбилена Таврическо-Бухарская фон Гиндершляйнер, вроде. Но на тварь откликается эта тварь охотнее. А ты что подумала?

Подруга. У него есть подруга. И чего меня так это удивляет? У таких, как этот мерзкий красавчик, подруг вагон должен быть, и маленькая тележка.

— Мы на ты не переходили. И документы подготовьте. Я зайду, когда буду при исполнении.

Ямочки на щеках вон, когда улыбается. И подбородок как у мистера Рочестера из фильма. И я нашла о чем думать сейчас, своей воспаленной башкой. Мне муж изменил. Притащил в мой дом девицу с низкой социальной ответственностью. У меня страшно болит голова. Я на работу опаздываю. А мою ногу лижет существо, похожее на Венома из страшных комиксов моего детства. И...

*****

— А потом я сожгла постельное белье вместе с мусорным баком. И все боялись мне помешать, потому что я была в форме. А сосед этот чертов гулял с Тварью рядом, словно наблюдал, каких еще я натворю глупостей.

— Ладно, пошли уже на работу, — вздохнула Ритка, поднимаясь со стула. — Как говорил эксгибиционист Розанов, которого мы с тобой в парке скрутили, помнишь?: «Сколько ни оттягивай, не оттянешь». Одуваныч, наверное, уже икру мечет, куда это делись две его самые любимые служащие. Слушай, а я думаю, чего так костром пахнет.

Я тоже встала, чашку отставила подальше от края стола, собралась с духом, приготовилась к лавине издевок и насмешек от коллег. Они и так меня за человека не считают. А тем более за сотрудницу полиции. А тут еще...

— И на будущее, Дашка, не меняйся никогда с Бычковым. Примета плохая. Давыдыч вон с ним раз поменялся, и по кумполу схлопотал в какой-то рюмочной. Не, он сам виноват был... Полез к каким-то байкерам с нотациями и отхватил. Ну не дурак, а? Но тенденция... Еще и жена его, если придет в отдел, будет скандал. Она у него помесь бешеной псины и ведьмы. От души тебе совет мой. Ладно, пошли. Плечи расправь и улыбайся всем проблемам назло. Мы же с тобой «копки».

А я тоже сама виновата? Я годами работала, чтобы Андрюша мог игру свою создавать. Сутками пахала как лошадь. А впервые на «труп» выезжала когда, как меня выворачивало изнанку. Да и во второй раз тоже. Невозможно привыкнуть. А он... Он... он ведь, наверняка, не в первый раз притащил в дом шлюху. И мои простыни... А вдруг они халат мой любимый надевали? Оооо...

Вот за такими размышлениями ужасными я вошла в РОВД. Еще и чесаться начала. Боже. Как же мерзко.

— Горюнова явилась? — словно предтеча, пронесся глас начальника по коридору, как раз в тот самый момент, когда я почти подошла к двери своего убежища-кабинета. — Где эта...

— Мне пора, — рявкнула Ритка и испарилась, словно туман.

Я вздохнула и поплелась по коридору. Если Одуваныч так орет — значит, меня сейчас будут распинать на кресте, не меньше.

Ах, да, я Горюнова, но в отделе меня зовут Беда с ногами.

Как же я устала.

Одним ведром мороженого вряд ли обойдусь. Нужно купить еще пирожных и вареных раков. Точно. Раков.

3

ГЛАВА 3

"На премию я куплю себе по совету Ритки свиную голову, чтобы ей клевать мозг, новую кровать, халат и красивые трусы (зачем они мне теперь, не знаю).

"Вшить в юбку новую молнию. Пришить новую пуговицу (трусов купить семь пар самых красивых)

"Я дно

"Я не дно, просто такой период.

"Никогда в жизни больше не слушать Ритку

"Купить миллиард бумажных салфеток, чтобы смотреть ужасные мелодрамы и рыдать весь вечер над своей судьбиной.

— То, что ты задержала клофелинщицу, которую мы всем отделом отслеживали полгода, это, конечно, опупенно. Но орден я тебе могу выписать только ремнем по заднице.

Ну вот, как всегда, я стою на ковре в кабинете начальника. И вроде бы я даже геройкой себя должна чувствовать, но...

— Зачем мне орден? Я согласен на медаль, — господи, ну зачем? Вот зачем я снова несу околесицу? Стих зачем-то вспомнила школьный, который, помнится, зубрила всю ночь, а у доски не смогла и строчки из себя выдавить. Черт, конффета. Ооооо. — Одуваныч, ну правда... Да и случайно я.

— ШШШШто? — прошипел начальник, как проколотый мяч, аж с присвистом даже. Да я тебя. Да ты у меня... Хрен тебе, а не медаль? Какой я тебе Одуваныч. Ты совсем, что ли, рамсы попутала. Ты...

— Простите, Роман Макарыч, — шмыгнула я носом и заморгала быстро. Глаза у меня на мокром месте все время, надо брать себя в руки. — Только не кидайтесь снова в меня ботинком. Я правда случайно.

— Случайно поймала отравительницу. Случайно мужа своего в кутузку отправила. Случайно вызвала не ППСников, а наряд ОМОНа, в полном обмундировании. Все у тебя случайно, Бе... Горюнова, — полыхнул огнем Одуваныч. Брови на переносице так свел, что мне показалось, у него череп вот-вот лопнет. — Ты еще здесь, только потому, что я чту память твоего папеньки. Он от бога был опер, а ты... Как из какахи пуля из тебя опер. Как ты жива до сих пор?

— Беда с ногами, — вздохнула я, рассматривая узор на ковре, который валяется на полу в кабинете начальника. Ну, он прав, вообще-то. Непутевая я. Мама моя так и говорит. А я... Я хочу быть нормальной взрослой женщиной, но почему-то каждый раз получается цирк. — Но, справедливости ради, я с отличием окончила юридический и академию МВД. Это вы меня заперли в кабинете и...

— Вон пошла. А то я тебе сейчас медаль повешу на... Премию получишь. И с мужем своим разберись. Он там в том, что мы ему тут из одежды подыскали. Долго не протянет.

— А это больше не мои проблемы, — буркнула я. Надо быстрее валить, пока Одуваныч снова не запыхтел от злости. — И я уже разобралась. Выписала ему пятнашку. Я свободна?

— Ох, Дарья. Иди, — махнул рукой полкан. — Слушай, а может, все-таки ты подумаешь, а? Я тебя переведу в дежурку, например.

— Ты меня уже в архив переводил, — хмыкнула я. Одуван дернул шеей и махнул мне рукой, мол, вали быстрее. Точно вспомнил про пожар в архиве. Да случайно я, правда. Там история вышла вообще странная. Я просто плойку забыла выключить, а что-то коротнуло.

— А знаешь, что, Даш, иди домой. Отпуск тебе даю на неделю. Оплачиваемый. И премию. Тебе надо отдохнуть. Восстановиться. А Дюшу твоего я сам тут попресую.

— Спасибо, Одуваныч.

— Да не за что. Ты же как дочь мне. Выросла тут у нас. Должен был я тебя отчихвостить за ОМОН-то. А в принципе, я бы его еще дубинкой отхайдокал.

— А можно...? — ну, я хотела еще Ритке выторговать отпуск. Одной мне страдать-то скучно. Ну ладно, она сама что-нибудь придумает. Больничный, например.

— Не наглей. Проваливай уже. Расстрогала старика.

Ну, я и провалила. Точнее, вывалилась из его кабинета, почти счастливая и болезненно довольная. С мыслями о том, что за неделю я вычищу свой дом от всей мерзости Андрюшиной и стану свободной и самодостаточной. Наверное, стану.

Ритка меня ждала возле кабинета. Ну, как ждала, трепалась с секретаршей, сидя на столе, нога на ногу. Красиво так. Но очень некультурно. Увидела меня, соскочила, бросилась мне навстречу.

— Ну что? Лютовал? Чем сегодня кидался? В Чугуева надысь дыроколом бросался. Ну, тем, в форме дракона, что мы ему на День милиции подарили.

— Полиции.

— Что?

— У нас теперь полиция.

— Ой, это все семантика. Ты мне скажи, сильно лютовал, — отмахнулась Ритка. — Он что-то в последнее время просто зверь.

— Он хороший. И он меня в отпуск отправил. И премию выписал. И вообще... Я впервые в жизни задержала преступницу настоящую. Это отметить надо.

— Ага, только я-то не в отпуске, — поморщилась Ритуля. — Вот всегда так. Одним все, даже веселый вечер с парнями в шикарных масках. А мне...

— Рит, мне вообще-то муж изменил, — всхлипнула я, вспомнив свой вчерашний позор. — И парни в масках ржали надо мной в голос. И чертов сосед меня назвал тварью. Ну, не меня, но это не важно... А еще в конфете, которую я вчера съела, была какая-то дрянь. И я могла бы сегодня вообще не проснуться. И, может быть, так было бы лучше. И...

— Так, понятно. Сегодня мы идем в отрыв, — нехорошо оскалилась Ритка. И мне стало определенно ясно, что лучше было не проснуться. Потому что вот это ее выражение лица обычно приводит к последствиям катастрофическим. Но возражать ей бессмысленно. — Ты теперь свободная баба, Дашка. Юхууу, — проорала моя подружка так, что от нас шарахнулся капитан Жариков. Посмотрел так, что мне показалось, еще немного и осенит он себя крестным знамением.

Я свободная баба. Господи, как бы не рехнуться от свалившегося на голову счастья.

4

ГЛАВА 4

"Научиться быть свободной, сильной и независимой

"Постараться не убить соседа

"НИКОГДА БОЛЬШЕ!!! Не уходить в отрыв с Риткой и не вестись на ее "гениальные” идеи

"Не сдохнуть!!! (кажется, я это уже писала где-то)

“Ритку нужно подвергнуть обряду экзорцизма (уточнить, крещеная ли она)

Так, мне нужно срочно принять душ, переодеться, выпить ромашкового чая полведра и стать свежей и прекрасной, как майская роза. Так мне Ритка велела. Ну, точнее, она не так сказала. Она сказала дословно: “Разминай булки, Горюнова, сегодня мы взорвем этот город”. Я очень надеюсь, что это было иносказание. И даже мыслишка проскакивает заглянуть в церковь. И поставить с десяток свечей за благоденствие и процветание всех людей в этом несчастном городе.

Юбка эта дурацкая... Булавка на поясе расстегивается постоянно и больно колет в бок.

Я подернула ее уже по привычке, как раз зайдя во двор своего дома.

Моего? Вот со вчерашнего вечера я совсем не чувствую себя в родной квартире дома. Продать, что ли, ее? Жалко, папин подарок. Но как жить дальше, зная, что на моей кровати, мой муж занимался... Черт.

И сосед этот еще. Мерзкий тип, и собака у него такая же, как он. Чупакабра, блин. Вот скажите, как может маленькое существо с неправильным прикусом перескочить с балкона на балкон, между которыми расстояние не меньше полуметра?

Вечно мне везет, как утопленнику. Постоянно...

— Здорово, соседка, — вот только не это. Ну что такое? Вспомни солнышко — вот и лучик. За что мне все это? Я же хорошая. Я бабушкам всегда помогаю. Котика вот недавно нашла Полине Дормидонтовне. Он от нее спрятался в водосточной трубе, и я вызывала МЧСников. Не оборачиваться. И у меня даже почти получилось притвориться глухой, если бы не чертова псинка, которая ко мне подбежала и снова обслюнявила мои кроссовки.

— Когда вы уже начнете следить за своей со... — раздраженно выдохнула я и резко развернулась к источнику противно-красивого насмешливого баса. Слишком резко развернулась. Булавка не выдержала, и форменная юбка свалилась на землю, в самую пыль. Прямо на мелкую мохнатую чупакабру.

— Вот уж не предполагал, что ты так рада меня видеть, — хохотнул проклятый мерзавец. А я ведь даже и не сразу поняла масштаба бедствия. Точнее, я не поняла даже, что стою в одних трусах прямо напротив этого гадкого зубоскала. Близко слишком стою. — Слушай. Ну, бывало, что я настолько поражал брутальностью и харизмой не слишком отягощенных моралью дам, которые при виде меня выскакивали из Мазератти, например. Но чтобы вот так. Поражен...

В его глазах искры такие, что кажется, он подпалит недогоревшие мусорные баки. Смеется. Он надо мной смеется.

— С дороги, — прорычала я, не зная, что мне делать? Юбку с земли поднимать судорожно? Как я буду выглядеть? Позорище. Боже, после вчерашнего, это самый ужасный момент в моей жизни. Хотя нет, вру. Один раз я потеряла юбку возле бочки с пивом. Там стояла очередь из страждущих, а я дефилировала мимо. Но это давно было. И тогда я дала себе слово не носить юбки со сломанным замком. Ну, не сдержала я данное себе слово. Эх. А, еще один раз я упала в канализационный люк, прямо на глазах мальчика, который мне нравился. И он меня достал, всю грязную и вонючую, и... В общем, это четвертый мой самый ужасный позор.

— Не могу тебя отпустить в таком виде. А вдруг в подворотне нас ждет маньяк, а ты в трусах. Хотя, в таком бельишке ни у одного маньяка не...

— Еще одно слово...

— И что будет? Ты выхватишь из кармана огромный черный пистолет и удостоверение и меня арестуешь? Упс... У тебя нет кармана. Ладно, стой спокойно. Я натяну твою юбку на тебя, потому что я-то не маньяк. А у нормальных мужиков хбшные боксеры вызывают желание пожалеть и спасти. Сейчас...

Я замерла на месте, когда гад ужасный нагнулся к моим ногам. Но тут же услышала звук... Плохой. В общем, звук.

Чупакабра сделала несколько всхлипов, потом булькнула, а потом сказала: “Буээээ”, и я увидела мерзкое пятно, расплывающееся по ткани. “У меня одна форменная юбка”, — уныло подумала я. А вслух сказала:

— Даже вашу тварь от вас тошнит. Уйдите с дороги. Что смотрите?

Я думала, это прозвучит насмешливо, а вышло так жалко. И слезы у меня из глаз брызнули, хотя я их сдерживала изо всех сил. И не хочу я, чтобы этот мерзкий гад меня жалел. Но, блин.

— Так, понятно, — он что сделал вообще? Он схватил меня, перекинул через плечо. И я хотела его кулаками по спине поколотить. Но уткнулась носом в трикотаж футболки.

— Что вам понятно? — прорыдала я с подвываниями. — Кто вы вообще такой? И куда меня тащите? Я, вообще-то, сотрудник. Я опер. Я...

— Понятно, что у тебя истерика реактивная, последствие вчерашней психотравмы, — хмыкнул этот коварный тип, гражданской наружности. — Тащу тебя по месту прописки, опер, блин. Накрыло тебя запоздало. Это погано. Тварь, за мной. Юбку прихвати, собака.

— Только не говорите, что вы еще и психолог.

— Не скажу. А теперь рот закрой и не верти задом. Трусы у тебя, конечно...

И я обмякла на его плече, как ковер, смотанный в рулон. И продолжила рыдать. Как в детстве, мажа соплями его футболку, поскуливая и завывая.

И пришла в себя я уже, когда сосед меня сгрузил с плеча, прислонив к стене, словно я не сильная и самодостаточная копка, а майская новогодняя елка. Начал копаться в кармане, зачем, интересно? Он открыл дверь в тети Наташину квартиру и за шиворот меня в нее затащил. А я, как дурочка, только и смогла, что в него плюнуть. Но не доплюнула, что еще более обидно.

— Слюна у тебя наверняка ядовитая, — ухмыльнулся хам и нахал. — Вырастешь, станешь шикарной тещей.

— Отпусти меня. Ну, — приопнула я ногой, сходя с ума от бессилия.

— Да иди. Я просто хотел тебя чаем напоить, успокоить даму.

— Не надо. И жалеть не смейте меня, ясно? Я просто немного дала слабину, а вы сразу... С дороги.

Я прошествовала к двери. Черт, трусы эти уродские. Даже Дюша говорил, что в них я похожа на солдата Джейн. Не мудрено, что мой муж начал искать утехи на стороне. Козел вонючий. И этот такой же. Тоже мне, Дон Кихот. Надо в отрыв. Мне надо отвлечься. Срочно надо.

— Юбку я постираю, зашью и верну, — ударил меня в спину насмешливый голос. Ускорения придал. В свою квартиру я влетела, едва не снеся с петель дверь.

5

ГЛАВА 5

— И что дальше думаешь? — хлюпнула коктейльной трубочкой Ритка, потом ее выкинула из бокала и сделала громадный глоток прямо через край посудины, обзаведясь шикарными пенными усами.

— В брюках, думаю, пойти на работу завтра, — вздохнула я. Отрыв сегодня у нас какой-то слишком уж культурный. Ни тебе танцев Ритки вокруг накачанного до состояния резинового пупса, стриптизера, ни движухи. Сидим, как две неудачницы. Хотя, я неудачница самая, что ни на есть настоящая. А Ритка просто примазывается.

— Точно, и пилотку не забудь, — фыркнула Ритка, обвела взглядом грохочущий зал ночного клуба, уставилась на танцпол, и мне стало страшно. У моей подруги такой взгляд в двух случаях — или она нашла жертву, или... Второй вариант гораздо хуже, поверьте.

— Там, — куртуазно ткнула пальцем Ритулька в горячего мужика, слоняющегося по танцполу, между извивающихся тел. Боже, только не это. — У тебя ксива с собой?

— Рит, может, давай лучше про пилотку, а? — всхлипнула я, гоня от себя мысли о приближающемся звездеце. — Или про соседа моего? Он козел такой ужасный. И у него подбородок как у неандертальца. А еще...

— Ты совсем, что ли? Там. Посмотри. Это же Жужа Инфаркт. Он же Жора Бисакодил. Ну посмотри. У нас весь отдел ориентировками на него обклеен, как обоями. Если мы его возьмем...

Я посмотрела на несчастного мужика. Ничего похожего в его внешности на преступника из ориентировок. Ну вот ни граммулечки. Ничегошеньки. Но я знаю Ритку. Сейчас этот клуб она погрузит в хаос и тьму. А я потом буду на ковре у Одуваныча полясать нижний брейк вприсядку. Я. Потому что в понимании начальника именно я всегда затеваю фееричные головняки, за которые он «залюбился отписываться. Цитата. А Ритуля просто снова возьмет больничный, потому что у нее, как обычно, будут «повреждения мягких тканей лица».

— За мной, — приказала подруга, соскакивая с барного табурета.

— Рит, давай вызовем наряд. Мы не при исполнении, — попыталась я внять к голосу разума чокнутой архивистки.

— Ага. Вот ты какая. Сама-то за клофелинщицу полюшечки получила. А я прозябаю в архиве. Прикинь, что мне обрыбится за Бисакодила. Точно в поле отправят работать. Отвечаю. За мной... — гаркнула Ритка и ввинтилась в толпу посетителей несчастного клуба. Я только губами причмокнуть успела в пустоту. Даже не успела напомнить ей, за что она прозябает в архиве. Кажется, за то, что она своей неуемной энергией сорвала спецоперацию, которую наши смежники год готовили. Тогда Ритуля брала маньяка-насильника. Тоже с ориентировки. Ошиблась она немного. Сорвала задержание лидера ОПГ, которого приняла за маньяка, и отбила ему все маньячьи, по ее мнению, принадлежности. Отгребали мы за это всем отделом. У Ритки с тех пор погоняло «Курочка ряба», потому что снесла ужасному бандиту она оба яичка. И мозоль у нее на заду от того, что Одуваныч запер ее в архиве. А это самое ужасное наказание, клянусь.

Ну, что делать? Как там говорится? Не можешь возглавить — возжопь. Я понеслась туда, куда уже ломанулись охранники клуба. Отлично работают, кстати, ребята. Оперативно. Наши, наверное, бывшие. Это плохо. Очень плохо, потому что...

Ритку я не сразу увидела. Точнее, не так. Ритку я увидела сразу. Она болталась на огромном амбале на манер рюкзака и яростно верещала. Несчастный мужик ревел, как носорог, и слепо вертелся на месте, потому что руки моей подруги сомкнулись смертоносным капканом на лице предполагаемого Жоры Бисакодила. К слову, дядька даже по стати не похож на находящегося в розыске вора-рецидивиста Георгия Жмурова. Тот ростом метр пятьдесят в кепке. А Риткина жертва размером с гору, на которую не взлез ни один альпинист.

— Подсекай его, — азартно крикнула Ритуля, увидев меня. — Ща стреножим и...

И что? Что будет, когда мы стреножим стотридцатикилограммового дяденьку. Мне бы очень хотелось это услышать, прежде чем совать свою голову в очередную авантюру. Я вздохнула, полезла в сумочку за удостоверением и наручниками. Ну да, я забыла сдать сегодня спецоборудование. Честно, случайно. Просто когда сбегала с работы в отпуск, как-то вылетело из головы.

Так вот я полезла в сумочку, уронила ее, нагнулась подобрать...

— Ааааа!

Прямо над моей головой, вопя как выпь, пролетела Ритка.

— Всем стоять, работает полиция, — сдавленно пискнула я, глядя на охранников, двигающихся на меня с неумолимостью всадников апокалипсиса. Один из них, кстати, был похож на Смерть. Ну, как я ее представляла всегда.

— Шокер доставай, — азартно выкрикнула из-за моей спины Ритуська. — И гаси этих чертей.

Шокер. Откуда я бы его достала? Из сумочки размером с почтовую марку?

«Надо будет записать себе в чек-лист, что с Риткой мы больше не подруги», — вяло подумала я, болтаясь в лапе самого «прекрасного» из охранников. У него нос набок и ухо сломано. Да, это трудно не заметить, когда тебя некультурно, как какую-то бомжиху, трясут за шиворот.

— А ну убрал от нее руки!

Громогласный, очень знакомый голос заглушил даже адскую музыку чертова «ночника». Этого не может быть. Просто не может. Лучше бы меня позорно выкинули из клуба. Прямо с лестницы. Взяв за шкирку и трусы. Ласточкой. Лучше бы я повелась на Риткины уговоры и надела те виниловые шорты, похожие на наряд проститутки. Тогда бы все закончилось на этапе фейсконтроля.

— Слышь, мужик. Шел бы ты, а, — осклабился красавчик, в лапе у которого я обмякла, притворившись мертвой. «А вот интересно. Где Ритка?» — подумала я обреченно. Слиняла, зараза. Сходили, блин, в отрыв. И этот еще тут откуда взялся. Его мне точно за какие-то грехи послали. Не как ангела хранителя, точно. Скорее, он выполз откуда-то, где воняет серой и шашлычком из грешников. Интересно, такие бывают хранители? Нет, только искусители.

— Пойду. Но только с ней. Поставь женщину на место, пока я сильно не рассердился.

Ах да, ну вы поняли же. Мой сосед нехорошо так оскалился. Шорты из алой клеенки сейчас бы были мне в самый раз.

— А если не поставлю? — поинтересовался охранник. Адский сосед закатил глаза, протянул руку и...

Раздался оглушительный треск. В глазах моего спасителя появился немой вопрос. Амбал разжал лапу. Я с грохотом обвалилась на пол.

— Я тебя убью. Дома. Ты знаешь, что ты натворила? Из-за твоей неуемной задницы мы... — прошипел соседушка. И тут началось.

6

ГЛАВА 6

Сосед (далее Роман Болотов)

Да и вообще, идея собраться в ночном клубе изначально не показалась мне отличной. Идиотская была затея. Но разве же начальству что докажешь? ВИП-зона, закрытая от любопытных глаз тонированным стеклом. Странный клуб. Словно в допросной. Я вижу, что происходит снаружи. Но никто не видит того, что происходит в комнате, интерьер которой ужасающ. В таких обычно встречаются мафиозные боссы в фильмах, а потом одного из них сбрасывают прямо на танцпол, с аккуратной дырочкой во лбу. Хм...

— Я сказал что-то смешное, капитан? — приподнял кустистую бровь начальник местного отдела УБТТ. — Вместе, может, посмеемся?

— Я так и не понял, для чего этот сходняк, — кривлюсь я. По званию я, может, и проигрываю этому брылястому полкану, но разговаривать со мной как с подчиненным он не может. А уж тем более отдавать какие-либо приказы. — Посидеть — выпить? Прости, товарищ полковник, но я не люблю нарушений устава и субординации. Я приехал в этот город для другого.

— Не пыли, Болотов. Помощь твоя нужна, — морщится начальник отдела по борьбе с особо тяжкими. — Вон там, видишь?

Ну вижу. Там, куда показал толстым пальцем мой собеседник, в самом темном углу громадного зала сидит неприметный мужик. А ничего так тут комнатка. Весь клуб простреливается как на ладони.

— Это Басурман. Точнее, Горелов Анатолий Жаннович. Мы его разрабатываем по заказухам, незаконному обороту фальшивок, организации борделей, и торговле и распространению... Подвигов на этом козле — как блох на жучке. Полный фарш. Но подобраться к нему у нас не получается. Местных он всех в лицо знает. Присылали нам из области бойца. Мы его внедрили, но сдуру не соблюли его инкогнито. Сам понимаешь, кто-то ляпнул в разговоре с коллегами... В общем, крот у нас. Боец наш в коме до сих пор, и неизвестно, выкарабкается ли. Но доказухи нет. Ты меня слушаешь вообще, капитан?

Да слушаю я его. Вот только смотрю не на Басурмана, который равнодушно вкидывает в себя шот за шотом. И чувствует он себя тут явно как дома. Но клуб не его, иначе полковник дурак, и вписываться в эту евпаторию смысла нет, можно без башки остаться.

Ах, да. Смотрю я на странную бабенку, которая, едва ковыляя на высоченных каблучищах, направляется к шатающемуся между извивающихся танцоров барыге. Этого кадра я срисовал сразу, даже думал прессануть козла после веселых посиделок с коллегой.

Баба явно не ищет дешевого веселья.

— О нет, — прошептал полкан, чем вырвал меня из созерцания интересностей. Что это с ним? Лоб вон платочком начал вытирать, мгновенно вспотевший. — Только не они. Курочка Ряба. Курочка Ряба. Их две. Не эти две... Боже, Болотов, валить надо, пока не...

— Слышь, тебе бы в отпуск полковник, озадаченно сказал я, глядя на полкана. Совсем старик умом поплыл. Сказочник, его мать.

-Ром, пока не началось, надо... - зашептал он.

Уже началось. Не успел храбрый начальник УБТТ. Баба вдруг подскочила на месте, выпрыгнув при этом из своих ужасных туфель, вцепилась амбалу в физиономию и начала его рвать. Барыга взревел, завертелся на месте, раскидывая зазевавшихся отдыхающих, словно игрушечные кегли.

— Через черный ход уйдем, — обморочно проныл полковник. Я начал подниматься со своего места, при этом глянув на Басурмана, который подозвал к себе служащего клуба, и что-то ему выговаривал. И ведь я почти пошел. Почти двинул за побледневшим полканом. Но...

Она выскочила словно чертик из табакерки. Моя ужасная соседка, сейчас была похожа на боевого ежа. Волосенки дыбом встали, глаза вылупила как собака, которую мне навязала любимая мамуля, страстно желающая меня женить. И чертова Тварь — это ее очередной гениальный план. Я пригляжу за собакой дочери ее подружки, пока они по морям отдыхают, а потом...

Короче, не могу я воспринимать невестой бабу моего возраста, с которой мы в МВДшном садике тридцать лет назад сидели рядом на горшках.

Заноза-соседка что-то проорала, судя по рту, раззявленному в яростном крике, и бросилась на подоспевшего охранника. Барыга наконец отодрал от себя дикую бабенку и бросил ее так, что она пролетела ползала, треснулась об стену и притихла. А моя чокнутая соседка...

Я ослеп от ярости, увидев, как какой-то шкаф схватил эту дуру за шкирку. Она заколотила руками и ногами в воздухе, сейчас похожая на раздраконенную дикую кошку. И наверняка она шипела и кусалась. Но слишком далеко и не слышно мне было.

— Роман Георгич, не надо, — простонал полковник, глядя, как бросаюсь к двери. — Пожалуйста, вы раскроетесь, и все нашит чаяния пойдут под хвост Рябе.

Что он пристал к этой курице? Как таких вообще в органах держат? Интересно, как он переаттестацию прошел с такими загонами?

Плевать мне сейчас было на сохранение инкогнито. Я не знаю, почему я повел себя не как профессионал. Может, побоялся, что будет некому отдавать новую юбку форменную, которую я достал по своим каналам с большим трудом.

Эта проклятая девка — катастрофа. Я это понял, как только увидел в первый раз. И мне бы нужно просто свалить вслед за полковником. Почему я должен спасать дуру, которая сама ищет на свою задницу приключений? Но мамочка меня учила помогать девочкам-соседкам и не бросать в беде идиотов и угнетенных.

А ведь все было так отлично. И я думал, наконец, обрету покой, став начальником местного РОВД. Старый на пенсию собрался. А мне давно пора на покой. Думал, подсоблю вот с Басурманом и стану кабинетным псом. Эх...

— А ну, отпусти ее, — прорычал я, с трудом сдерживаясь, чтобы не разорвать подонка охранника прямо голыми руками на глазах у почтеннейшей публики разной степени опьянения.

— А то что? — ощерился мужик, похожий на лесного огра.

— Боже. Тебя тут не хватало, — пробухтела чертова девка, висящая в лапище моего оппонента. — Вали отсюда. Сама разберусь! Что ты таскаешься за мной?

— Я таскаюсь? — ошалело вякнул я, вытаращив глаза.

Что-то затрещало за моей спиной. Воздух запах озоном. Я по инерции сделал выпад назад.

— Упс, — всхлипнуло пространство за моей спиной женским голосом. Я резко развернулся. Уставился на валяющегося чуть поодаль на полу Басурмана.

— Я случайно, — без тени раскаяния проныла баба, которая всю кашу и заварила. — Да очухается. Подумаешь. Там разряд-то.

Я нагнулся над супер-злодеем, которого не могли расколоть лучшие спецы органов внутренних дел. Коснулся шеи. Пульс прощупывался, но нитеобразный. Музыка стихла. Я услышал сирены полицейские, несущиеся снаружи.

— Я вас потом убью, — пообещал я соседке и, как я понял, ее подружке. Ты, — ткнул пальцем в амбала, — девку отпусти быстро. Поможешь мне. Вам ведь тут проблемы не нужны. И ты огребешь по полной, если у владельца этого притона начнутся головняки. Прибрать тут надо, пока мусора не прикрыли тут все.

В глазах охранника появилась осмысленность. Он разжал кулак. Чертова соседка кулем грохнулась на пол, на четвереньки. Да и хрен с ней. Басурман оказался тяжелым, как ящик с гранатами. Я перекинул его через плечо и попер за охранником.

— Эй, ты кого мусорами назвал? Ты... — полетел мне в спину возмущенный вопль дуры соседки. — Жди, я приду завтра и выясню, кто ты. Ты...

— Надо было ее вырубить, — вздохнул кривоносый секьюрити. — Обезьяны, мать их.

Вот если честно, если бы не болтающийся на моем раненом плече бандос, я бы вырубил болтуна. Но сейчас мне это было не надо. А вот план у меня появился весьма недурственный.