Чехов. Первое дело

Глава 1 Выпуск

Сегодня я основательно опаздывал на торжественное вручение аттестата юридического лицея. А все потому, что проспал. Обычно со мной такого не случалось, потому как привлекать к себе лишнего внимания преподавателей мне вовсе не хотелось.

Остановившись у ворот лицея, я взглянул во двор. Идти через главный вход было самоубийством. Я даже представил, как директор лицея прерывает речь и несколько минут отчитывает меня. А остальные смотрят на меня и улыбаются, довольные тем, что некромант Чехов получил выговор.

Поэтому я решил прибегнуть к хитрости. Обошел корпус, осторожно открыл калитку и оказался у крыльца библиотечного крыла. Провел пальцами по волосам, приглаживая непослушные пряди, вышел из арки и зашагал к главному корпусу, возле которого собрались лицеисты и преподаватели. Аккуратно, не привлекая лишнего внимания, вклинился в толпу. Со скучающим видом принялся ждать окончания речи директора. Он любил громкие слова. И выступление могло затянуться на неопределенный срок.

Сегодня всем повезло, и директор уложился в отведенное время. Кажется, он и сам не понял, как так вышло. Но в конце речи пожелал удачи выпускникам, и все радостно захлопали. Началось вручение дипломов.

— Павел Филиппович Чехов.

Голос Вяземского вырвал меня из раздумий, и я вышел из строя. В толпе лицеистов послышались шепотки. Спину сверлили недобрые взгляды. Но я к этому уже привык. Спокойно поднялся по ступеням, вышел на помост, забрал аттестат и пожал руку Вяземскому. Фотограф несколько раз щелкнул кнопкой фотоаппарата, чтобы запечатлеть этот момент для истории. А я спустился с аттестатом, чеканя шаг, и встал в строй.

Прощай, юридический лицей. Впереди год практики для закрепления полученных знаний. Под присмотром куратора, само собой. А потом меня зачислят в Петербургский Имперский Институт.

Выдача аттестатов завершилась. Директор, изрядно устав от происходящего, коротко попрощался, сошел с постамента, и зашагал в сторону столовой. А лицеисты потянулись к выходу. Я подождал, пока схлынет толпа, и направился к воротам.

— Чехов!

Я остановился. Обернулся. В нескольких шагах от меня стоял Алексей Суворов, один из немногочисленных товарищей по гимназии. Заметив, что я обратил на него внимание, он нагнал меня, дружески хлопнул по плечу.

— Ну, поздравляю, братец.

— Благодарствую, Алексей Михайлович, — ответил я. — Прими и ты поздравления.

Мы направились по мощеной тротуарной плиткой дорожке. Долговязый приятель подстроился под мой шаг, чтобы мне не пришлось торопиться.

— Наконец-то свобода, — с облегчением выдохнул Суворов. — Впереди лето, кабаки, девицы…

— И практика, — резонно добавил я.

— Ну, практика не работа, — философски ответил приятель. — На практике и расслабиться можно. Кстати, ты куда пойдешь? К отцу?

— Мое общение с папенькой больше напоминает вооруженное перемирие, — покачал головой я.

— С чего бы?

— Не хочу стать таким, как он. Поэтому решил попробовать себя по другую сторону баррикад. Испытать себя в защите прав и свобод граждан империи.

— Адвокатом? — искренне удивился Алексей. — Представляю, как отреагировал на эту новость твой отец.

Я усмехнулся:

— Не-а. Ты даже не представляешь.

Мой отец, Филипп Петрович Чехов, занимал пост начальника следствия охранного отделения. Высшая должность в охранке. И путь к этому был сложен и тернист. Да и выпал он на времена смуты, когда у сыскарей было чуть больше полномочий. А еще папенька считал адвокатов кем-то вроде тараканов, которые затягивают процесс и всячески мешают стражам правопорядка делать свою работу. Узнав о том, что единственный сын решил добровольно стать вредителем, родитель пришел в такую ярость, что пришлось мне бежать из дома, куда я приехал погостить на каникулы.

— Ну ты даешь, братец. — Суворов покачал головой, но в голосе товарища я услышал нотки одобрения. Я понимал, что другу нравится протест, к которому он сам не был готов.

— А ты? Идешь в кабинет отца? — спросил я.

— Нет. Батюшка договорился о том, чтобы я попал на практику к другу нашей семьи, Лаврентию Аркадьевичу Воронову.

— В городскую прокуратуру? — уточнил я, и Суворов кивнул.

— Именно, мой друг. Так что теперь, мы будем по разные стороны баррикад.

— Надеюсь, нам доведется сойтись с тобой в суде, — усмехнулся я. — Проверим, кто лучше освоил ораторское мастерство.

— А проигравший ставит победителю выпивку в кабаке, — добавил Алексей.

— Идет, — согласился я.

— Кто проставляется? — послышался рядом веселый девичий голос.

— О, госпожа Белова, — откликнулся Алексей, когда девушка поравнялась с нами. — Что я вам сейчас расскажу, дорогая Алиса… Вы не поверите.

— Заинтриговали, Алексей Михайлович, — ответила наша спутница и с интересом посмотрела на него.

Девушка была миловидной, но не слишком яркой. Однако я замечал, что она пудрит щеки, чтобы скрыть приятный румянец, а волосы сворачивает в узел на затылке. Что прибавляло ей пару лет. Думаю, что она делала это намеренно, чтобы не вызывать зависти у подруг.

Парень замялся, покосился на меня, и я кивнул, мол, давай. Суворов набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:

— Нашего хорошего друга, Павла Филипповича, скорее всего, уже вычеркнули из завещания. А все потому, что младший Чехов решил строить карьеру адвоката.

Белова обернулась, улыбнулась и прокомментировала:

— Вот как? Весьма смелый ход.

Я только развел руками и повторил:

— Уже давно решил стать законником и защищать права граждан империи в суде. А ты? Займешь должность юриста в одной из компаний отца?

Алиса покачала головой:

— Нет. Семья решила, что я пойду на государеву службу. Поэтому меня определили в сыскной отдел жандармерии.

Я понятливо кивнул. В принципе, логично. Отец Алисы, Александр Белов, был весьма обеспеченным промышленником, но не имел дворянского титула. Был выходцем из бастардов. Поэтому семья решила, что пора получить герб. И возможно, за десять лет службы Беловой будет пожалован титул. Не без помощи отца, само собой. Связи и деньги могли решить в Империи многие вопросы.

— Похвально, Алиса Александровна, — одобрил Алексей.

Девушка зарделась, будто и впрямь засмущалась от такой похвалы. Мне всегда казалось, что Белова умеет быть беззащитной и милой, когда сама того пожелает.

Мы вышли на Михайловский проспект, по которому прогуливались люди. Здесь вышагивали ведомые экскурсоводами туристические группы, слышался гомон и смех. Это был центральный проспект города. За спиной осталось станция метро имени Адмирала Нахимова, неподалеку от которой располагался наш лицей и студенческий городок. Справа от нас, в отдалении, блестели на солнце купола собора Святого Луки. А дальше, за широкой лентой реки, высился шпиль военно-морской академии. Мы свернули налево и по проспекту двинули в сторону «Старого Лепрекона» — питейного заведения, расположенного в паре кварталов. В туманном городе все сложнее становилось найти годное место для отдыха от трудов праведных. Почти в каждом собирались либо туристы с восторженными рожами, либо местная толерантная элита с выбритыми бровями. В этом же заведении было приемлемо. Кабак вот-вот должен был открыться, а нам не терпелось отметить окончание лицея.

Мы пересекли конный мост, постаменты которого украшали статуи укрощения коней, и свернули направо, к улице Нахимовцев. И вскоре вышли к дому, на торце которого красовалась вывеска с зеленым человечком в высокой шляпе.

— А вот и наш любимый паб, — пропел Алексей, когда мы поднялись по ступеням.

Парень потянул на себя дверь, которая пронзительно заскрипела.

Мы вошли в просторный зал, который по причине раннего времени был еще пуст.

— Здрав будь, Матвей, — поприветствовал Алексей бармена и сел за стойку, забравшись на высокий стул.

— И вам доброго дня, мастера, — ответил улыбчивый мужчина. — Вам как всегда?

Суворов кивнул, и бармен поставил на стойку три полных стакана. Два с темным напитком и один со светлым, который любила Алиса. Хитро уточнил:

— Вас можно поздравить, господа?

Алексей сделал большой глоток и кивнул:

— Да. Перед тобой сидят три специалиста в области права.

Матвей взял пузатую кружку и принялся натирать ее льняной салфеткой.

— Тогда первая порция за счет заведения, господа. Поздравляю.

— Благодарствуем, — ответила за всех Алиса.

— Впереди еще практика, — заметил я и сделал глоток. Пена оставалась на стенках бокала снежными хлопьями. Здесь его подавали неразбавленным, терпким, с горьковатым привкусом. Именно таким, как я люблю. — И ведение дневника. А затем, по итогу, поступление в имперский университет.

— Учение — свет, — ответил Матвей с доброй усмешкой.

Алексей сделал еще глоток и обернулся ко мне:

— Хочешь идти в коллегию? Или откроешь частную практику?

По своду законов империи выпускник-специалист мог работать либо в коллегии, либо под четким надзором куратора от палаты адвокатов. И практиковать специалисту позволяли в основном только с простолюдинами при дежурствах, которые оплачивало Министерство Юстиции. Но ни одна коллегия в городе не решилась взять меня в свои ряды. Сыграла роль моя темная натура.

— Частную, под надзором куратора из палаты адвокатов Петербурга, — ответил я.

— Дела по распределению и дежурства, — протянула Алиса, которая устроилась рядом со мной. — Романтика.

— Низкооплачиваемые, от Министерства Юстиции, — поддакнул Суворов.

Я только пожал плечами и заметил:

— Таков путь.

— Думаю, у Чехова есть небольшая заначка на черный день, — хмыкнула Белова. — Так ведь?

Она с любопытством взглянула на меня, ожидая ответа. Врать не было смысла, поэтому я кивнул.

— Моя любимая бабушка дала мне немного денег, чтобы встать на ноги.

— Хитро, — оценила Белова. — Уже нашел помещение под офис?

Я покачал головой:

— Пока еще нет.

— Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, мастера, — произнес Матвей и сорвал с пробковой доски между полок листок бумаги. — Моя сестра сдает дом в старом городе. На первом этаже была лавка, на втором жилые помещения. Если вам надобно…

— Надобно, — поспешно воскликнул я, посмотрев на адрес, нацарапанный карандашом на клочке бумаги.

Бармен учтиво кивнул:

— Сейчас уточню детали. Мало ли.

Он отошел от стойки, достал из кармана телефон. Я едва усидел на месте, осознав, что и не ждал такой удачи.

— Ну вот, не зря пришли, — довольно отметила Белова.

За спиной хлопнула входная дверь, а затем послышался насмешливый голос:

— О, смотрите, кто здесь? Труполюб и его друзья.

— Или все-таки зря, — поспешно отозвалась помрачневшая Алиса.

Голос был мне знаком, да и шутка вполне привычная. Некромант и вправду по-своему любит смерть и трупы.

Я вернул стакан на столешницу, обернулся. У входа стояли пятеро парней в форме Михайловского полка. Четверых из них я хорошо знал. Это был Сергей Минин, сын влиятельного чиновника, и его друзья из дворян рангом пониже.

Мы были старыми знакомыми. И всегда наши встречи заканчивались безобразной дракой. С переменным успехом. Иногда мы побеждали, иногда проигрывали и ложились отдохнуть на пол какого-нибудь кабака или городскую мостовую. Но если такое случалось, в следующей схватке мы неизменно брали реванш. И уходили с поля боя, оставив противника лежать на земле. Настолько была сильна наша ненависть друг к другу.

Я усмехнулся, молча рассматривая эту толпу.

— Чего уставился? — тут же вскинулся один из друзей Минина.

Я видел его впервые. Но судя по гербу на куртке, это был младший сын графа Пожарского, который недавно прибился к этой компании. И теперь, он пытался показать свою храбрость, чтобы снискать уважение новых друзей.

— А ты что? Спальня императрицы, что на тебя смотреть нельзя? — тут же уцепился я за призрачный повод.

Пожарский аж почернел от злобы. Лицо парня пошло пятнами, он открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Остальные из компании Минина переглядывались, то и дело косясь на своего нового друга и ожидая, чем же он ответит. Я же терпеливо отсчитывал секунды, пока Пожарский снова не обрел дар речи.

— Следи за словами, труполюб, — с яростью произнес Пожарский.

Я удивленно поднял бровь.

— Иначе что?

— Или мне придется тебя поколотить!

— Фу, как скверно вы воспитаны, Юрий Афанасьевич. Пожалуй, мне придется пожаловаться вашей бабушке на пробелы в воспитании.

Этого хватило, чтобы Пожарский окончательно вышел из себя. Он повел ладонью, и над головой парня появились небольшие летающие огненные птички. И я поспешно вскочил со стула, указал рукой себе под ноги. Вовремя.

Птички завертелись над головой Пожарского в хороводе. Ярко засветились, впитывая силу и передавая ее бойцу. И на ладони противника появился небольшой огненный шар, который оппонент метнул в меня. Но я уже был готов. Рядом со мной появилась несколько корявых пней. А по телу пробежала волна силы. В голове приятно зашумело от эйфории. Я отреагировал вовремя, и передо мной из тумана вышел призрак, в который врезался фаербол. Миньон впитал в себя огненный шар и растворился.

— Ваша сила опасна для заведения, мастер Пожарский, — спокойно ответил я и предложил: — Может быть, продолжим наш разговор на улице?

Пожарский опасливо покосился на один из корявых пней. И я заметил, как молодой аристократ побледнел.

— Нет, мастер, если вы струсили, то просто скажите. Никто не станет вас осуждать, — продолжил я.

Лицо оппонента пошло красными пятнами. Он зло засопел, перевел взгляд с меня на расположившихся по обе стороны от меня Алексея и Алину.

— Слишком много чести, драться с тобой, труполюбом, — вмешиваясь в разговор, фыркнул Минин, все еще считая, что от повторения шутка становится лишь смешнее. — Вам сегодня крупно повезло.

Парень повернулся к бармену, вышедшему из подсобки.

— Прости, Матвей, но сегодня мы вынуждены откланяться. Не хотим отмечать окончание учебы рядом с… — он не нашел ничего лучшего, чем опять выдать, — любителем мертвечины.

Я только поморщился и повелительно махнул рукой в сторону двери.

— Да проваливаете уже, утомили, не надо оправдываться.

Минин фыркнул, но ничего не ответил. Скорее всего, он просто взял на заметку. И решил разобраться со мной при более удобном случае. Парни же развернулись и покинули кабак.

— Прости за устроенную сцену, Матвей, — попросил я, возвращаясь за стойку.

— Нет, что вы, мастер Чехов, — успокоил меня мужчина и резонно заметил: — Посетителей все равно пока еще нет. А вы и мастер Минин всегда оплачивали сломанную мебель и битую посуду. Драки между молодыми дворянами обычное дело.

В этом бармен был прав. После обретения Силы прирожденного всегда тянуло на приключения. А подростковый возраст усиливал это неуемное желание. Особенно первые два года, когда сила кружила голову и сводила с ума, а молодые одаренные с трудом контролировали себя. Иногда семьям приходилось забирать своих чад из участка жандармерии чуть ли не каждый вечер. Но убийства между дворянами не допускались. Если подросток совсем отбивался от рук, и его приключения заканчивались убийствами или причинения и тяжкого вреда, его силу ограничивали. А самого виновника изолировали от общества.

Однако это была скорее крайняя мера, потому что такая изоляция могла сказаться на психике подростка. Сделать его овощем. Проще говоря, свести с ума. А получить в наследники семьи дурака никто не хотел. Поэтому зачастую на похождения молодых аристократов закрывали глаза. Проблемы между семьями решали их главы.

Матвей поставил на стойку еще три бокала, я поднял свой и торжественно объявил:

— Моральная победа тоже в зачет. Так что за победу!

Стекло со звоном столкнулось.

Глава 2 Новый дом

— Как бы Минин и товарищи не вернулись, чтобы взять реванш, — отметила Алиса, но Алексей только рукой махнул и успокоил, как мог:

— Чему быть — того не миновать. Встретим их с честью. И победим.

— Или поляжем, — добавила Белова.

— Или поляжем, — согласился Суворов. — Ну а если они и вернутся, наш братец Чехов распугает их своими корягами. Видела, как побледнел Пожарский?

Мы дружно рассмеялись. Коряги, как их назвал Суворов, были тотемами. Источниками силы. У каждой школы магии они были свои. У огневика Пожарского — парящие в воздухе фениксы, которые вбирали силу из окружающего, «перекрашивали» в нужный оттенок и передавали бойцу. У водных мастеров зачастую были большие ледяные вихри-элементали. У бойцов света — сотканные из света крылатые ангелы. А у зеленой школы природы — призрачные животные, преимущественно медведи или волки. У меня же это были корявые болотные пни с большими горящими багровым огнем глазами и открытыми пастями, полными кривых острых зубов. Такие накопители силы и правда могли напугать неподготовленного противника.

— Ладно, много чести обсуждать всякий сброд. За нас!

Мы снова приложились к напиткам.

Заведение начало постепенно заполняться посетителями. Сюда прибывали выпускники городских школ, гимназий и лицеев, праздношатающиеся гуляки и люди творческих профессий, которые решили устроить перерыв в работе и пропустить стаканчик-другой. В зале воцарился гомон и смех.

Мы весело болтали, вспоминая минувшие дни. А пустые стаканы сменялись полными. В голове приятно зашумело, а язык начал заплетаться.

— Мастер Чехов?

Я отвлекся от беседы и взглянул на Матвея.

— Простите, что отвлекаю, но моя сестра только что написала, что дом еще не сдан.

— Когда можно посмотреть? — оживился я.

— Да хоть сегодня.

Я задумался. Студенческий городок с сегодняшнего дня был для меня закрыт, потому что лицеистом я больше не являлся. Я еще вчера отправил курьерской службой все вещи бабушке. А ключ от комнаты сдал вахтеру, решив переночевать в поместье у родни. Так что ночевать в городе мне было негде. Нет, можно поехать к бабуле, но тогда придется умеренно пить. Расстраивать бабулю своим пьяным видом мне не хотелось. Для нее я был и остаюсь примерным внуком. Да и тогда появилась бы возможность, что она захочет оставить меня погостить, от чего позднее съехать станет неудобным. Можно, конечно, снять номер в гостинице…

Ситуацию разрешил Суворов. Парень хлопнул ладонью по столешнице, поднялся со стула и решительно заявил:

— Нельзя откладывать на завтра то, что можно выпить… сделать сегодня.

— Значит, едем, — согласился я.

— Было бы неплохо, если бы мой дражайший братец нашел дом. Да, ночевать, скорее всего, мы будем в участке, но все же. Матвей! Давай адрес. И счет!

— Будет сделано, мастер Суворов, — коротко ответил бармен, пряча улыбку.

Через минуту на стойке уже лежала небольшая кожаная папка. И Суворов полез в карман за бумажником.

— Я сегодня щедр, — объявил он нам. — Я кутила и мот. Так что плачу за всю нашу честную компанию. И без возражений!

Возражать мы с Алисой не стали. Суворов отличался на редкость упертым характером. И если уж он что-то решил — переубедить его не было никакой возможности. Поэтому я просто взял из руки бармена сложенный листок в клетку, вырванный из блокнота, на котором была схема проезда.

— Спасибо, Матвей. Ты очень меня выручил.

— Не за что, мастер Чехов. Я позвоню сестре и предупрежу ее, что вы скоро прибудете смотреть дом.

Суворов тем временем достал из бумажника несколько купюр, положил их в папку и хлопнул меня по плечу.

— Идем, братец.

Мы направились к выходу.

Пока отмечали окончание учебы, выясняли отношения с Мининым и праздновали победу, погода на улице сменилась. Солнце скрылось за облаками, подул свежий ветерок, стало чуточку прохладнее.

У тротуара были припаркованы несколько машин с желтыми шашечками на борту. Алексей взял у меня листок, подошел к одному из авто, открыл пассажирскую дверь и перемолвиться о чем-то с извозчиком. Затем обернулся к нам, махнул рукой и коротко объявил:

— Едем, друзья.

Водитель терпеливо ждал, пока мы шумно грузились в такси. Он понимал, что в этот день молодежь позволяет себе немного расслабиться и потому уточнил:

— Музыка нужна?

— Только классическая, — растягивая слоги, заявила Белова, а потом хихикнула. — Или романсы. — Девушка положила голову мне на плечо и мечтательно добавила: — Медведи, цыгане и шампанское — что может быть лучше для отдыха?

— Только быстрая езда, — гордо произнес Суворов и приказал: — Гони, ямщик.

Машина двинулась в путь, и скорость на самом деле была чуть выше разрешенной.

Нужный нам адрес располагался в Пекарском переулке, в старом городе, недалеко от центральной площади Трех Императоров. Многие дома в том районе были построены еще во времена основания города, который недавно торжественно отметил трехсотлетие.

Главной достопримечательностью района был Павловский острог. Та самая крепость на острове, сперва тюрьма, а после революции — памятник истории, потому что через казематы Павловского острога прошли многие видные деятели искусства, которые принимали участие в революциях 1905 и 1907 годов. Они привели на трон династию Демидовых, коих продвигали к власти промышленники и капиталисты. Правда, с первого раза у них ничего не вышло, и дом Романовых, которых поддерживала старая аристократия, устоял. Но со второго раза Михаил II все же уступил трон и отрекся от престола в пользу Временного собрания, которое и выбрало императором Демидова. Одному Искупителю известно, что удержало Империю от многолетней смуты и кровопролитной Гражданской войны. Впрочем, у многих были мысли на этот счет. Считали, что промышленники смогли подкупить влиятельные дворянские семьи и тем самым переманить их на свою сторону. Но потом власть снова сменилась, и на трон вернулись представители старого дворянства, а новый правитель взял курс на реформы.

Машина пересекла Императорский мост и въехала на набережную Декабристов. За спиной осталась площадь Трех Императоров, на которой высилась громада Николаевского собора, у которого красовалась статуя последнего из рода Романовых, Михаила II. Грозный император сидел в седле и строго взирал на северные рубежи Империи.

За окном замелькали невысокие двух- и трехэтажные дома, первые этажи которых в основном были арендованы под кафе, булочные, питейные и сувенирные магазины. А впереди заблестел шпиль Павловского острога.

Машина проехала вдоль набережной, свернула к одной из арок и остановилась.

— Прибыли, господа, — сообщил извозчик, оборачиваясь к нам. — С вас гривенник.

Я полез было за бумажником, но Алексей снова меня опередил. Достал из кармана рубль и протянул купюру водителю.

— Спасибо, уважаемый. Сдачи не надо.

— Премного благодарен, — угодливо ответил ямщик, но Суворов только махнул рукой.

— Мелочи. Идемте, господа.

Он открыл дверь и вышел.

— Эдак я с тобой не расплачусь, братец, — заметил я, но приятель хлопнул меня по плечу.

— Пустое. У тебя впереди несколько лет безденежья и труда на репутацию. Не каждый на такое отважится. Пока не заработаешь себе имя, конечно. А уж потом пойдут тысячные гонорары и полосы в заголовках всех газет.

Я криво усмехнулся, но не ответил. Ворота в арку были приоткрыты. Дорожка была выложена камнем. Лишь у широкого крыльца кустился шиповник. Соседние дома смотрели во двор глухими стенами. Я оценил, что свидетелей у моей жизни здесь будет немного.

Поднялся по ступеням крыльца, несколько раз стукнул в дверь, а потом потянул ее на себя. Хозяйка уже ждала нас в холле.

— Добрый день… — я замялся, словно вспоминая имя, и арендодательница улыбнулась, подсказывая:

— Дарья Ивановна.

Она была приятной полноватой румяной девицей с кудрявой копной рыжеватых волос.

— Дарья Ивановна, — повторил я. — Меня зовут Павел Чехов. Это помещение мне рекомендовал Матвей. Сказал, что его сестра сдает хороший дом по весьма привлекательной цене.

— Добро пожаловать, господа, — с коротким поклоном произнесла Дарья Ивановна. — Прошу, проходите. Первый этаж оформлен как нежилое помещение. И разделен на два крыла. Левое крыло предыдущие арендаторы использовали как кабинет управляющего и склад. В правом крыле есть комната для прислуги и небольшая уборная, примыкающая к ней. Если вам понадобится, то ее можно привести в годный вид. В правом крыле и лестница на второй этаж. — Она обвела рукой помещение и торопливо добавила: — Тут не было ничего ядовитого или привлекающего крыс.

— Не продукты? — рассеянно спросила Белова.

— Напитки. — Дарья кивнула и продолжила: — На втором этаже три спальни, гостиная, кухня и ванная комната. Скромно, но уютно.

Тут было чисто, хотя в воздухе и качался затхлый запах нежилого дома. Окна нуждались в помывке после последних дождей. В одном из углов я заметил отошедшие тканые обои. Бра на стенах стоило оттереть от потемнений, как и люстру под потолком. Но все это было незначительными нюансами.

— А неплохо, — оценил я, осматривая помещение. — Мне нравится. Эту комнату обставлю как приемную, а в кабинете управляющего буду вести прием.

— Осталось только нанять секретаршу, — добавил Суворов. — Блондинку. С шикарными формами… Ай!

Он осекся, потому что Белова ткнула его локтем в бок.

— Главное в помощнике — это интеллект, — менторским тоном заявила девушка. — Хорошо, что Чехов это понимает и совершенно точно не станет вести себя как дикарь.

Я на это рассеянно кивнул, зная, что Алиса сумеет отчитать нашего приятеля лучше чем кто бы то ни был.

— Давайте осмотрим второй этаж, Дарья Ивановна.

— Идемте, — согласилась та и подхватила край длинной юбки.

Второй этаж оказался удивительно уютным. Панорамное окно гостиной выходило на реку и набережную, а из одной из спален открывался вид на парк и площадь Монархистов. Кровати были застелены и прикрыты пленкой, а на кухне обнаружился минимум посуды.

— Отлично, — подвел итог я и обернулся к хозяйке. — Сколько с меня?

— Сорок рублей, — поспешно ответила Дарья Ивановна, и я удивленно поднял бровь.

— Здание в старом городе за сорок рублей?

— Без предоплаты, — добавила она торопливо.

— Почему так дешево? Обычно за такой ценой кроется подвох.

Девушка замотала головой. Ее кудряшки выбились из прически и подпрыгивали тугими пружинками.

— Вы не подумайте, я не мошенница какая-то. Все документы в порядке, и договор составим. Я и залога с вас не возьму. За небольшую плату обеспечу вас услугами службы уборки, которой владею…

Я примирительно улыбнулся.

— Ну что вы, Дарья Ивановна. Я не считаю вас мошенницей. За вас поручился Матвей, а он мой очень хороший знакомец.

— К тому же мы знаем, где он живет, — сделав зловещий вид, добавил Суворов, отчего Дарья Ивановна слегка побледнела.

— Простите моего друга, — тут же произнес я. — Очень любит шутить. Правда, у него не всегда получается. Так какой у этого дома секрет?

Девушка замялась, словно подбирая слова.

— Да говорите прямо, — махнул я рукой.

— У этого дома дурная репутация, — чуть помедлив, произнесла девушка. — Двадцать лет назад студентик здесь бабушку нашу зарубил. Ради грабежа. Она держала ломбард. И с тех пор многие на чертовщину жалуются. Вот и съезжают люди. — Она шмыгнула носом и добавила: — Что только не делали! И жреца из Синода вызвали, и экстрасенсов разных, и колдунов. Даже шамана. Но ничего не помогает. Но вдруг у вас получится прижиться…

Я облегченно вздохнул и достал из кармана бумажник.

— И только? Ну, мертвыми меня особо не запугать. Давайте ударим по рукам и подпишем договор.

Мой ответ поднял настроение Дарье, и подписание всех бумаг заняло десять минут. Видимо, девушка торопилась, потому как полагала, что я могу передумать. Поэтому быстро откланялась, оставив мне дубликат ключей и копию договора.

— Ну вот, убили разом двух зайцев, — довольно заключил Суворов. — Нашли и офис, и жилье. Остались сущие пустяки.

— Закупить мебель, заказать вывеску, выпустить рекламу, нанять секретаршу, передать в Министерство Юстиции заявление об открытии кабинета, получить куратора, — начала перечислять Белова, загибая пальцы.

— Я и говорю: сущие пустяки, — спокойно подтвердил Алексей. — А теперь, господа, предлагаю прогуляться. Осмотреть район и найти ближайшую лавку, чтобы прикупить провизии. И отметить сразу два праздника: окончание учебы и новоселье. Возражения?

Возражений не поступило, и мы отправились на прогулку, оставляя позади полупустой настороженный дом.

Магазин с вывеской «Лавка промышленника Галицкого» нашлась в паре кварталов от нового жилья. Внутри нас встретил аромат сдобы и кофейных зерен. Из-за стойки вышел коренастый парень в льняном переднике, поверх потертых джинсов и клетчатой рубахи.

— Здравы будьте, господа. Желаете купить провизии?

— Накидай-ка нам всякого съестного, — попросил я. — Добавь бутылочку белого и бочонок темного пенного.

— Как скажете, господин.

Я положил купюру на столешницу и добавил:

— Пусть разносчик доставит ко мне домой.

Услышав адрес, парень помрачнел и покачал головой.

— Это недоброе место, господин.

— Наслышаны, — фыркнула Белова, перебирая травы в плетеной корзине. — Да только и господин там будет жить тоже…

— Не самый простой, — закончил я за Алису. — Я чуть позже составлю договор на регулярную доставку продуктов и открою счет.

— Как скажете, — кивнул парень и протянул Беловой блюдо с румяными яблоками. — Угоститесь, госпожа.

Он смутился, когда в ответ Алиса улыбнулась и выбрала один из плодов. Я вдруг подумал, что она умеет быть соблазнительной. Или все дело в хмеле.

Я взял пакет с куском сыра и нарезанным на ломти хлебом. Суворов ухватил бутылку из зеленого стекла и приобнял Белову.

— Идемте, друзья. Встретим закат в новом жилище Чехова.

Мы покинули лавку и вскоре вышли к моему новому дому.

Алиса сориентировалась на кухне, показав себя хозяйкой. Она нашла тарелки и бокалы. Приказала Алексею расстелить на столиках салфетки, а мне выдала распоряжение распахнуть окна и проветрить комнату.

— Ты тиран и сатрап, — ворчал Суворов, но ослушаться не решился.

— Именно! — Подруга не стала переубеждать его в обратном.

Она подмигнула мне и сервировала стол. Сняв пленку с плетеных кресел, покрытых мягкими подушками, мы расположились в гостиной.

На город медленно опускались поздние весенние сумерки. А через час в воздухе за рекой с громкими хлопками разлетелись разноцветные брызги салюта.

— А здесь хорошо, — оценил Суворов. — Ежели бы не духи убиенных, то я, пожалуй, захотел бы тут поселиться.

— Если Павел сумеет усмирить ту бабку, то почитай получит дом по цене коммунальных услуг, — заметила Алиса, показав расчетливую сторону своей натуры. — Даже выкупать нет нужности. Ясно же, что хозяевам он в тягость. Каждый месяц без постояльцев дорого им обходится.

Я кивнул, думая, что будет неловко, если не сумею договориться с мятежным призраком.

— Жаль, что тут нет гитары, — посетовал Суворов.

— Ты каждый раз это говоришь, — засмеялся я. — Однажды я нарочно куплю гитару, чтобы услышать, как ты играешь.

— Хочешь сказать… — начал было он, но Белова положила ладонь на его плечо.

— Никто не сомневается в твоем таланте, друже. Мы лишь расстроены, что никак не удается насладиться этой виртуозной игрой.

Наш друг легко отходил от обид и потому добродушно улыбнулся.

А еще через час Алексею, который уже успел порядком набраться, с невыносимой силой захотелось домой. Поэтому, несмотря на многочисленные уговоры, парень вызвал такси и отбыл, оставив нас с Алисой вдвоем.

— Решила остаться на ночь? — уточнил я у девушки.

Белова взяла со стола бокал, сделала глоток и лукаво посмотрела на меня из-под густой каштановой челки.

— Ты против? — Ее голос прозвучал глухо.

— Почему? — Я удивился. — Здесь две спальни. Так что места хватит.

Алиса не ответила. Покачала головой, сделала еще один глоток и уставилась в окно на гулявших по набережной людей. Ее профиль в свете заходящего солнца казался выточенный из фарфора. Затем девушка вздохнула и поставила посуду на стол.

— Ну ладно. Идем, покажешь мне спальню.

Глава 3 Хозяйка старого особняка

Я поднялся с кресла. Проводил ее до одной из дверей. Открыл ее и убедился, что это и впрямь спальная комната.

— Дарья Ивановна сказала, что белье свежее, только купленное.

Девушка кивнула.

— Разберусь.

Она вошла в комнату, сняла пиджак лицеистской формы, оставшись в белой блузке. Ослабила узел галстука. Я невольно сглотнул, осознав, что Алиса хорошо сложена. Невысокого роста, с узкой талией, стройными бедрами, которые легко угадывались под тесной юбкой. Девушка скинула обувь, привлекая внимание к точеным лодыжкам. Потом крутанулась, подошла ко мне, прижалась и, привстав на носочки, прошептала на ухо:

— Доброй ночи, адвокат Чехов.

Ее горячее дыхание у шеи вызвало у меня совсем недружеские чувства к Алисе. И девушка это понимала. Отстранилась, лукаво улыбнулась и попятилась к кровати, взявшись за верхнюю пуговицу рубашки.

— И вам доброй ночи, — ответил я, подавляя желание остаться в комнате.

Нехотя вышел, прикрыл за собой дверь. Постоял какое-то время, уткнувшись лбом в косяк, а лишь потом вернулся в гостиную. Сел в кресло и налил себе пенного. Сделал глоток и уставился в окно.

С Беловой и Суворовым мы познакомились еще в гимназии. И успели стать приятелями до того, как со мной произошла эта метаморфоза. Чуть позже я стал чудовищем в глазах окружающих. И стал пропащим, по мнению собственного отца.

Мы втроем вместе взрослели, и до сегодняшнего вечера я питал к Алисе чувство, которое обычно испытывают к сестре. И только сейчас заметил, что Белова весьма хороша собой. Как же меня угораздило раньше этого не видеть? Эта плутовка и меня обвела вокруг пальца, заставив смотреть на роговую оправу ее не самых модных очков, пятна мела на манжетах, шпильки в тугом узле волос. А сейчас, когда Белова прильнула ко мне, я ощутил жар ее кожи и едва различимый запах мандаринов и ванили. Странное сочетание для духов, хотя я в этом не особенно разбирался.

В голове зародились всякие пошлые мысли и планы на завершение сегодняшнего вечера, которые подогревал алкоголь. И только большим усилием воли я подавил их. Все мои многочисленные и короткие романы заканчивались паскудно. И сильная любовь, которая вспыхивала в самом начале, быстро перерастала во взаимную ненависть. Ни разу мне не удавалось расстаться друзьями, а потом девушки подолгу припоминали мне старые обиды и распускали грязные слухи. Чаще всего, придуманные. А вот с Беловой я расставаться не хотел. Хотя бы потому, что друзей у меня было всего двое. А врагов предостаточно и без Алисы. Да и не уверен я, что мне нужны такие недоброжелатели, как она. Пару раз я видел, как она ловко отыгрывалась на своих обидчиках. Стать одним из них я не желал.

Мою репутацию здорово испортил цвет Силы, которая открылась во мне в пятнадцать. Черный цвет с тягой к нечестивости значительно меняет характер носителя. До открытия силы я и так был не подарок, а после превратился в человека с тяжелым характером и тягой к недоброму чувству юмора. Мое преображение произвело в обществе спесивых аристократов эффект разорвавшейся бомбы. Некромант в высшем свете. Неслыханно! Такого не случалось уже давно.

Некромантов все сторонились. Я бы даже сказал — избегали, презирали и ненавидели. Заигрывания со смертью и работа с мертвым материалом были чем-то противоестественным, в отличие от остальных цветов.

Чтобы отвлечься, включил телевизор и принялся щелкать кнопкой, переключая каналы и пытаясь думать о предстоящей работе.

— … Сегодня днем был найден мертвым в кабинете своего дома по улице Флотской. Рядом с телом был обнаружен пистолет, из которого, по версии следствия, был произведен выстрел. Основная версия следствия — самоубийство.

Голос диктора подействовал на меня как команда «фас» на бойцовую собаку, мигом сбив сонный транс. Я замотал головой и уставился на экран.

В кадре был черный микроавтобус с синей полосой на борту, стоявший у открытых ворот особняка. А во дворе работала следственная группа в серых мундирах спецотдела охранного отделения.

— Покойный Дмитрий Аркадьевич Акиньшин занимал пост в совете управляющих сразу в нескольких крупных компаниях Петербурга. В том числе, Сочинской судоверфи, Путиловской, Заречной и Ипатьевской мануфактур, — продолжил диктор.

Я удивленно присвистнул. И чего не жилось человеку, с такими-то доходами? Видимо, скучно стало, не иначе.

— Напомним, что это второй случай самоубийства крупных приказчиков за последние два месяца. Двадцать шестого апреля был найден мертвым Алексей Викторович Прокофьев, который выпрыгнул из окна своего дома в элитном поселке Благодатное, что в экологическом районе Петербурга.

О как! Волна самоубийств? Одно чудесатее другого.

Я зевнул и выключил телевизор. Вернул пустой бокал на стол, встал и пошел в свою комнату. Пора спать. Завтра предстоит нелегкий день.

На пороге остановился, окинул взглядом гостиную, распахнутое окно, сквозь которое в комнату тек прохладный речной воздух. Мне показалось, что в дальнем углу сгустилась странная тягучая тень. Однако присмотревшись, я убедился, что это игры моего воображения.

***

Выпитое порядком меня разморило, поэтому я заснул, едва только голова коснулась подушки. Мне снилось что-то цитрусовое, навевающее мысли о новогодних праздниках, которые я проводил в доме бабушки.

Утром же меня разбудил странный шум. Он доносился из гостиной. Я открыл глаза, уставился в искусно изготовленную лепнину. Удивительно, что даже в свежей побелке потолок не нуждался. Все же дом мне достался в хорошем состоянии. За это стоило отблагодарить Матвея.

Из гостиной слышался звон посуды и едва слышное бормотание. Словно кто-то был недоволен вчерашней попойкой, которую мы устроили. Голос не был похож на голос Алисы. Вряд ли это была хозяйка дома. По одному из условий нашего договора, Дарья Ивановна не должна была приходить без звонка. Грабители вряд ли стали бы греметь бокалами. А других вариантов у меня не осталось. И где-то внутри зародился интерес: кто же пожаловал в гости с утра пораньше?

Я покосился на висевшие часы и понял, что нет, не совсем с утра. Время уже близилось к полудню.

Зевнул, сел на кровати. Босые ноги коснулись досок холодного пола. Я зябко поежился, встал, поднял с пола немного помятые штаны, оделся и зашагал к выходу.

Разгадка оказалась простой и банальной. У стола, спиной ко мне, стояла высокая женщина лет двадцати пяти. Вернее, гостья была не совсем человеком. Силуэт дамы был полупрозрачным, словно сотканным из тумана.

Я сделал вид, что не замечаю ее. Подошел к столу, взял лежавшую на столешнице записку. Пробежал глазами по тексту: «Спасибо за вчерашний вечер, мастер Чехов. Но мне пора домой. Созвонимся». Под строками стояла размашистая буква «А».

Ага. Значит, Алиса, которая всегда была жаворонком, покинула дом. Я зевнул и бросил записку на стол. Направился к кухне. Стоявшая у стола женщина резко обернулась и уставилась на меня.

— А, проснулся, — прошипела она. — И что? Теперь здесь каждый день такой бардак будет?

Я сделал вид, что не замечаю гостью. Вернее, хозяйку этого помещения. Потому что, скорее всего, это и была та самая «старушка», которую зарубил топором студент. Когда ее лицо исказила злоба, то я отметил, что так женщина кажется лет на десять старше. Опустившиеся уголки губ придавали ее образу мрачное выражение. Хотя при всем этом я никогда бы не назвал ее старой.

Неспешно прошел на кухню, приблизился к раковине и провернул вентиль. Кран несколько раз дрогнул, недовольно фыркнул, выдав порцию ржавой жидкости, а потом выпустил струю остро пахнущей хлором воды. Я наполнил ею тяжелый чугунный чайник с длинным носиком. Водрузил посуду на плиту. Вынул из крохотного, привинченного к стене ящичка спичечный коробок с дореволюционной наклейкой на фанерном боку. Подумал, что давно не видел такого раритета и древесина наверняка отсырела. Однако спички оказались сухими, и я легко смог зажечь конфорку варочной панели. Голубое пламя весело принялось облизывать дно чайника. В шкафчике над столом нашелся заварник, чашка и початая пачка чая, которую кто-то из прежних жильцов оставил по доброте душевной. Вчерашние покупки из лавки я не сразу сумел найти, хотя и оглянулся в поиске крафтового пакета. Закинул в заварник несколько щепотей трав и принялся терпеливо дожидаться, пока закипит вода.

Женщина плавно вошла в кухню. Остановилась у входа, опершись острым плечиком о косяк, и принялась сверлить меня злым взглядом. На ее глаза упала прядь волос. Странно, казалось бы, что у давно почившей дамы осталась привычка отбрасывать волосы назад тыльной стороной ладони. При этом на ее пальцах сверкнули давно несуществующие перстни. Одета хозяйка была в голубое платье с высоким воротом, украшенным кружевом ручной работы.

— Вот же зараза. Хозяйничает здесь, — проворчала она, скривившись.

Затем подошла к кухонному шкафу и пристально посмотрела на одну из дверок. Я скрыл усмешку, поняв, что меня ждет нечто интересное. Призраки бесплотны и не могут схватить что-то из материального мира. Но как я уже успел узнать, этот недостаток они вполне компенсируют различными талантами. Одним из которых был телекинез, при помощи которого призраки могут двигать предметы. Именно это сейчас собиралась продемонстрировать мне хозяйка дома. На лице потустороннего гостя заиграла лукавая улыбка. Понятно, что вредная баба задумала какую-то пакость. Дверца со скрипом открылась.

— Только вещи не разбрасывайте, — лениво предупредил я призрака. — Битая посуда это к несчастью. И дверцей не хлопайте. Голова немного болит.

Простая просьба повергла женщину в ступор. Гостья застыла, открывая и закрывая рот, удивленно глядя на меня.

— Ну что, забыли, как говорить? — осведомился я лениво.

Снял с плиты закипевший чайник и залил заварку булькающим кипятком. По кухне поплыл кисловатый аромат, и я отметил про себя, что сегодня надо бы заглянуть в чайную лавку. А эту пачку оставить на черный день. Не удивлюсь, если ее держали здесь именно для такого случая. Да и каким хорошим не был напиток на полках магазина, он не сравнится со сбором, который продается в специализированной лавке.

— Ты… ты… — подала наконец голос незнакомка.

— Я, — с готовностью согласился.

Взял заварник и чашку и пошел в гостиную.

— Вспомнили, наконец-то, как говорить? Кстати, меня всегда удивляло, как вы разговариваете? У вас же нет ни легких, ни голосовых связок. Магия, не иначе.

— То есть ты меня видишь? — удивленно уточнила женщина, принимаясь проверять ровность узла волос на затылке.

Я кивнул:

— И вижу, и слышу.

— И тебе не страшно? — уточнила дама несколько нервно.

С призраками стоит вести себя спокойно, и как в ловле блох главным правилом общения всегда было не торопиться. Мертвые иначе ощущали время и вполне могли позволить себе быть медлительными. Живые были для них слишком суетливыми и, кажется, иногда раздражали своей порывистостью.

Потому я не спешил и даже глаза прикрыл, чтобы прислушаться к звукам, доносившимся снаружи. Набережная заполнилась людьми, над Невой летали беспокойные чайки. По воде ходили катера, разгоняя свинцовые волны. Насладившись видом, я уселся в плетеное кресло, налил в изящную чашку чай, сделал глоток и откинулся на спинку.

— Так ты не боишься? — с неожиданным нетерпением уточнила женщина.

— Как бы не двусмысленно это не прозвучало, мадам, но вы у меня далеко не первая. К тому же вы вполне себе ничего. Только отметина от топора на лбу слегка вас портит.

На лицо женщины вновь упала прядь волос, и она чуть помедлила, прежде чем с раздражением отбросить ее. На лбу открылась тень от чудовищной раны. Даже у призрачной сущности не хватало сил скрыть подобное повреждение. Видимо, женщина еще не смирилась со своей гибелью и потому в момент волнения рана становилась заметнее.

— А вот в первый раз было страшно, — продолжил я и зачем-то решил быть откровенным. — Мне было пятнадцать, я проводил лето в семейном имении отца.

— Неужели? — ядовито осведомилась женщина.

Она прошла к окну и легким взмахом руки заставила раму раскрыться полностью. Я невольно подумал, что телекинез этого призрака весьма неплох.

— За домом там начинается дубовая роща, где я очень любил гулять. И так уж сложилось, что в один прекрасный день, я встретил там одного… весьма странного господина. На теле ожоги, вместо лица — каша. Правого глаза у него не было, как сейчас помню. Он все ходил по лесной поляне и горестно так выл. Как потерянная собака. Едва я его заметил, ноги словно к земле примагнитило. А он понял, что я его вижу, обрадовался так, руками замахал. И потащил меня к месту, где его бандиты закопали.

— Прямо потащил? — недоверчиво спросила женщина, и я кивнул.

— Очень уж этому призраку надоело торчать в лесу в одиночестве. Мертвец от радости и поволок меня к нужному месту. Такие дела.

Я сделал еще один глоток чая и насмешливо посмотрел на застывшего призрака. Иногда духи умерших забывались и замирали, буквально превращаясь в статуи.

— Да чего вы встали-то? Присаживайтесь, в ногах правды нет. Уж простите, чаю вам предлагать не стану. Не из жадности, конечно. Вы физически не сможете его пить. Хотя может оно и к лучшему. В шкафчике мне попался на редкость дрянной напиток.

Видимо, призрак женщины не ожидал такого словоохотливого арендатора. Дама кивнула, подошла поближе и уселась в кресло. Вышло у нее элегантно, и я подумал, что при жизни она была очень красивой женщиной.

— Да вы не волнуйтесь, выгонять на улицу я вас не стану, — успокоил я даму.

— А ты бы и не смог, — тут же ответила она. — Я здесь хозяйка!

На этих словах стекла в окнах едва заметно дрогнули. Но я предпочел сделать вид, что ничего не заметил, и только головой покачал.

— Договор аренды я заключал с Дарьей Ивановной. И перед тем как все подписать, я проверил все документы. Она действительно является владельцем данного помещения. А о праве собственности призраков на недвижимое имущество не сказано ни в одном кодексе Империи. Так что уж простите за прямоту, но вы здесь на птичьих правах.

Призрак зло фыркнула, но ничего не ответила.

— Ой, простите, — тут же спохватился я, поняв, что до сих пор не знаю имени собеседницы. — Где же мои манеры? Могу ли я поинтересоваться, как вас зовут?

— Любовь Федоровна, — ответила женщина с достоинством и вновь поправила рыжеватые волосы.

— Значит будем знакомы. Павел Чехов. Правда, мне сказали, что здесь бабку зарубили. А вы ничего такая. Молодая, симпатичная.

Любовь Федоровна зло засопела.

— Даже не знаю, комплимент ли это или завуалированное оскорбление.

Я беззаботно пожал плечами и сделал очередной глоток из чашки.

— И в мыслях не было вас оскорбить, любезная Любовь Федоровна. Нам еще жить какое-то время под одной крышей. Может быть, я и вовсе решу прикупить себе этот домишко.

— Что? — возмутилась женщина, и сквозь трещину в кости я увидел содержимое черепной коробки гостьи.

— Кстати, могу ли я поинтересоваться? Во сколько уехала моя знакомая? — решительно перевел я тему на более безобидную.

— Не было и девяти утра, — немного помедлив, ответила женщина. — И впредь попрошу следить, чтобы ваши гости не занимали мою комнату.

— Договорились, — произнес я и встал с кресла. — А теперь прошу меня простить. С радостью поболтал бы с вами еще, но мне нужно отлучиться по делам.

— И что теперь здесь будет? — ехидно полюбопытствовал Любовь. — Магазин игрушек для взрослых? Или проституточная? Просто интересуюсь, все равно ты скоро съедешь. Надолго здесь не задерживаются.

Я остановился, обернулся и задумчиво потер ладонью подбородок.

— Первый вариант — точно нет, — ответил после недолгого молчания. — Второе… ну, можно назвать это так.

— Я так и знала, что попался пройдоха, — прошипела женщина, вновь теряя лоск. — Ну, погоди. Устрою я тебе…

— Хочу открыть здесь адвокатский кабинет, — перебил я озлобленную тетку. — А по поводу «съехать» — посмотрим. Быть может, это не мне придется поменять квартирку.

Я равнодушно пожал плечами и ушел собираться на деловую прогулку по городу.

Глава 4 Вступление в ряды

До обеда я успел прогуляться по набережной. Отметил, что здесь есть несколько неплохих закусочных, нашлись пара антикварных лавок. В витрине одной из них я обнаружил интересные книги и не смог удержаться от того, чтобы зайти внутрь.

Из-за стойки вышел невысокий мужчина в жилетке и рубашке в полоску.

Он улыбнулся и поправил на переносице очки в роговой оправе:

— Чем могу быть полезным?

— Меня интересуют книги. — Я указал на стопку томов за стеклом.

— Отличный выбор, господин…

— Чехов, — представился я.

— О, наслышан о вашем отце, молодой человек. И понимаю, почему вам приглянулся свод законов. Он и впрямь пригодится начинающему судье…

— Я выбрал профессию адвоката, — поправил антиквара, чем смутил собеседника.

— Что ж, времена меняются. — Мужчина сумел сохранить на лице благодушную улыбку. — Сейчас новое поколение выбирает свой путь. Однако книги и впрямь пригодятся в вашей профессии. Они достались мне от наследника Романова. Их род прервался, и многие предметы ушли с молотка.

— Прискорбно для Империи. — Я медленно кивнул.

— Однако мне удалось сохранить множество предметов из их семейного особняка. Особенно я доволен покупкой некоторой мебели.

— Неужели? — Я потер подбородок, подумав, что было бы неплохо приобрести кое-что. — Было бы интересно взглянуть. Мне нужно обставить свой кабинет и приемную.

— А где вы решили обосноваться?

Я назвал адрес, и мужчина едва заметно дрогнул.

— Уверены, что вам подойдет этот дом, господин? О нем ходят дурные слухи… — антиквар замялся и продолжил, — но вам, вероятно, виднее.

— Мне приятна ваша забота, но вернемся к вопросу о мебели.

— Я могу предложить вам секретер, столы, стулья. Есть диваны. А еще отличная картотека из публичной библиотеки.

— Вот это бы не помешало. — Я довольно усмехнулся. — И где я могу выбрать нужное? Явно не здесь.

— У меня есть каталог, а мебель хранится в ангаре. Вы можете изучить брошюру.

Он вручил мне небольшую книжечку.

— Цены отмечены под каждым лотом. При покупке нескольких позиций я дам вам скидку, и доставка будет за мой счет.

— А также разгрузка и сборка в доме. — Я протянул продавцу руку.

Тот на мгновение задумался и пожал ладонь.

— Книги я попрошу доставить по моему адресу сегодня же вечером. Я оплачу их прямо сейчас. Как раз курьеру я и передам список лотов, которые выберу.

— Я хотел бы подарить вам к покупке несколько новых учетных книг, которые достались мне за бесценок. Полагаю, вам они пригодятся.

Мужчина вручил мне визитку и попросил рекомендовать его лавку своим коллегам.

Выйдя наружу, удовлетворенно сунул брошюру в карман. Может быть, кому-то и показалось бы, что покупка мебели — напрасная трата денег. Но я точно знал, что встречают по одежке. Приемная и кабинет адвоката должны выглядеть солидно.

Затем я отправился в кадровое агентство, чтобы просмотреть резюме секретарей.

В небольшом офисе меня встретил аромат кофе и красивые женские ягодицы. Девушка-администратор стояла у кулера, наклонившись и что-то бормоча себе под нос.

— Я могу помочь?

Хозяйка офиса резко выпрямилась и обернулась ко мне. Она была приятной пухлой брюнеткой в сером форменном платье с узкой юбкой.

— Ну что вы, господин! — Она лучезарно мне улыбнулась, а потом заговорщическим шепотом пояснила: — Вода подтекает и приходится вытирать, чтобы не испортить паркет.

— Понятно. — Я вернул ей улыбку. — Мне хотелось найти себе секретаря.

— О! — Девушка тотчас поправила прическу и с быстро зашла за стойку. — Вам нужен помощник со стажем?

— У меня новое агентство и хотелось бы, чтобы меня не поучала какая-нибудь мудрая дама, — пояснил я. — Если пойму, что понадобиться кто-то поопытнее, то вернусь к вам за другим сотрудником.

— Дело хозяйское, — благодушно отмахнулась девушка и положила передо мной договор.

Я прочел его, вписал свои данные, в самом низу добавил фамилию и адрес. Девушка принялась выдавать мне карточки соискателей.

Их оказалось многовато. В конце концов, я остановился на нескольких учащихся того же юридического лицея, который сам только что закончил. Собеседования назначил на вечер.

— Если никто не подойдет, вы сможете выбрать новых завтра. — Девушка кокетливо поправила воротник платья.

— Спасибо. — Я оплатил услугу и попрощался.

Вышел из агентства, взглянул на часы. Четыре часа дня. Осталось подать заявление в канцелярию, и можно возвращаться домой.

В кармане зазвонил телефон. Я достал аппарат. На экране высвечивался номер Алисы. Замер, раздумывая, брать ли трубку. Но все же нажал на кнопку, принимая вызов.

— Слушаю.

— Эх, Чехов, — послышался в динамике лукавый голос Беловой. — Мог бы позвонить и узнать, как я добралась до дома, как себя чувствую.

— Прости. С утра у меня были гости. А потом пришлось ехать по делам, — ответил я. — Как тебе спалось?

— Не очень. И вправду какое-то странное место. Всю ночь мне снилась всякая дрянь. И утром я поднялась уставшей и разбитой. Добралась до дома и легла спать.

— Как родители отнеслись к тому, что их любимая и единственная дочурка ночевала не в своей комнате? — уточнил и решил не рассказывать Алисе о том, что в моем новом доме и впрямь живет призрак.

— Родители уехали на лето в сербское княжество, — ответила девушка. — Так что они не узнали о моем своеволии. Но были очень обеспокоены тем, что дочь спит до вечера. Даже решили было, что я заболела, и хотели вызвать домашнего врача. Мне с трудом удалось их отговорить.

Повисла неловкая пауза. А затем Алиса уточнила:

— Как обживаешься?

— Да нормально. Нашел, где прикупить достойную мебель. Чуть позже выберу. Обратился в агентство, чтобы подобрать секретаря. Сегодня проведу собеседование. Решил выбрать кого-то из нашего лицея.

— Это правильно, — одобрила Алиса. — Однокашникам надо помогать. Девушку или парня?

Я удивился, услышав нотку ревности в голосе Алисы, но решил, что мне просто показалось.

— Девушку.

— Надеюсь, ты не прислушался ко вчерашнему совету Суворова и не хочешь взять блондинку с третьим размером груди? — настороженно уточнила Белова.

— Нет, — усмехнулся я.

— Тогда почему именно девушку? — не унималась собеседница.

— Некоторые клиенты предпочитают видеть в офисе женщину. Их успокаивает прекрасный пол.

— В этом есть смысл, — согласилась Белова и добавила: — Ну, обустраивайся. Может быть, на днях заеду в гости, посмотрю на твой кабинет.

— В любое время, — улыбнулся я. — Буду рад угостить тебя чаем.

— Ладно, Чехов. Я только проснулась, поэтому пойду завтракать и пить кофе. Не скучай.

— Постараюсь, — заверил я девушку. Алиса хотела сказать еще что-то, но после недолгой паузы произнесла короткое:

— До встречи.

— До встречи, — повторил я, и трубка замолчала.

Я убрал телефон в карман и осмотрелся в поисках такси.

***

Палата адвокатов располагалась на площади Декабристов, в центре которой расположился памятник пятерых парней. В изорванных рубахах, с лицами мучеников они в кандалах шли к виселице. А за спинами арестантов стоял злой жандарм, который гнал их вперед. К эшафоту… Выглядела эта скульптурная композиция весьма колоритно.

Народу на площади было много. То тут, то там виднелись плакаты экскурсоводов, которые вели туристов, на разных языках рассказывая о местных достопримечательностях.

Такси высадило меня возле семиэтажного бизнес-центра класса «A». Высокий, остроконечный, из стекла и бетона, он возвышался над зданиями старой постройки из красного потрескавшегося кирпича. Это была обитель нефтяников, менеджеров среднего звена. Ну и городской палаты адвокатов, которая занимала целый этаж.

Двери услужливо распахнулись, впуская меня внутрь. Охранник на вахте как-то странно покосился на меня, но я сделал вид, что этого не заметил. Подошел к посту и вежливо поинтересовался:

— Я хочу увидеть господина Васильева из городской палаты адвокатов.

— Седьмой этаж, — буркнул охранник. — Сейчас предупрежу. — Он снял трубку, позвонил по одному из номеров внутренней связи. — К вам посетитель.

После короткой паузы, охранник закрыл ладонью динамик и обратился ко мне:

— Как вас представить?

— Павел Чехов. — Я улыбнулся.

— Павел Чехов, — повторил в трубу охранник. — Ага.

Он положил трубку и уже пристальнее посмотрел на меня.

— За вами спустятся. Можно паспорт?

Я послушно вложил в протянутую ладонь требуемый документ. Охранник внимательно прочитал данные, вбил информацию о посетителе в компьютер и, вернув паспорт, потерял ко мне всякий интерес.

Через три минуты створки лифта распахнулись, и в холл вышла девушка в бежевом костюме и белой блузке.

— Добрый день. Вы к господину Васильеву? — с улыбкой уточнила она, подходя к посту охраны.

На всякий случай я посмотрел по сторонам. И удостоверившись, что других людей рядом нет, кивнул.

— Павел Чехов? — мелодичным голосом спросила она.

— Именно.

— Идемте.

Девушка развернулась и, покачивая бедрами, направилась к лифту. Я направился следом, стараясь не смотреть на изящные лодыжки обтянутые шелковыми чулками. Скорее всего серкетарша, чья-то дочь, которую сюда устроил влиятельный отец. Или муж. Хотя последнее вряд ли. Кольца на пальце я не заметил.

Увлекшись разгадкой семейного положения секретарши, я не заметил, как лифт высадил нас на седьмом этаже. В сопровождении улыбающейся красавицы я вошел в приемную. Девушка постучала в дверь, на которой красовалась табличка с надписью «Васильев Д. В». Дождавшись приглушенного разрешения войти, приоткрыла дверь и заглянула в кабинет.

— Дамир Васильевич, к вам Павел Чехов.

— Пусть войдет, — послышался хрипловатый голос.

Девушка открыла передо мной дверь.

— Прошу.

Я вошел в кабинет и с интересом осмотрелся. Длинный стол, несколько шкафов со стеклянными дверцами, за которыми виднелись разноцветные корешки книг. Тяжелый кожаный диван у стены. Большой глобус возле стола. Такой же стоял в кабинете моего отца. Он хранил в нем алкоголь.

Во главе стола сидел мужчина лет сорока пяти. В темных, коротко стриженых волосах поблескивала седина.

— Прошу, проходите, — добродушно улыбнулся он. — Инга, сделай нам кофе.

— Хорошо, Дамир Васильевич, — донеслось из приемной.

Президент адвокатской палаты указал на свободное кресло, и я немедленно воспользовался приглашением.

— Вот мое заявление на вступление в должность. — Не задерживаясь с причиной визита, я положил перед хозяином кабинета лист.

Дамир Васильевич взял бумагу, бегло просмотрел, поправил на носу очки в золоченой оправе и взглянул на меня:

— Я уже успел позвонить в ваш лицей. Директор отзывался о вас исключительно положительно. Могу ли я поинтересоваться, почему вы решили вдруг пойти в адвокатуру? Ваши оценки и положение семьи в обществе позволяют вам занять более высокий пост.

Он склонил голову и с благожелательной улыбкой ожидал ответа.

— Хочу стоять на страже закона и защищать невиновных, — просто ответил я.

Дамир немного подумал, а затем кивнул.

— По закону заявление кандидата рассматривают в течение двух недель. Но из уважения к вашему отцу мы опустим эти формальности. Я ведь знаю, что в семье Чеховых не принято менять решения. Потому я приготовил к вашему приходу… — Он открыл ящик стола и вынул удостоверение с красными корочками. — Министерство Юстиции уже дало согласие на ваше вступление в ряды правозащитников. Осталось только поставить оттиск и вписать ваш номер.

Мужчина пододвинул ближе чернильницу, перо и коробочку с подушечкой для печати. Меня всегда умиляла эта приверженность старшего поколения к старым письменным принадлежностям.

Дамир Васильевич вывел несколько цифр и букв, сверившись с записью в записной книжке. А потом неспешно нанес печать.

— Проверьте, юноша.

Я взял документ, раскрыл его. Фамилия, имя, отчество, фото из лицея, печать, частично перекрывающая мою фотку — все было заполнено безупречно.

— Благодарю, — произнес я сдержанно, хотя в душе ликовал.

Я полагал, что мне придется еще какое-то время ожидать принятия решения о моем назначении. А вышло иначе.

Дверь открылась, в кабинет вошла Инга. В руках у нее был поднос с двумя чашками ароматного черного кофе.

— Ваш кофе. — Она почти неслышно поставила поднос на стол.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил ее Дамир.

Девушка удалилась, и я снова бросил мимолетный взгляд на ее спину. Все же я был прав, что решил нанять секретаршей девушку. Дама сможет отвлечь внимание клиентов. И наверняка при девушке некоторые будут вести себя приличнее.

— Так, осталось назначить вам советника, — произнес президент, привлекая мое внимание.

Он снял трубку телефона, принялся крутить диск, набирая номер. Я терпеливо ждал. Мужчина поднес трубку к уху.

— Алло. Руслан Константинович? Добрый вечер! Дамир беспокоит. Сегодня ко мне пришел один из выпускников первого юридического лицея. Павел Чехов… Да, тот самый… Сын. — Мужчина покосился на меня. — И у меня к вам одна небольшая просьба. Вы можете стать ему наставником? Ага, спасибо. Нет, он решил открыть частный кабинет… Да, мой секретарь передаст вам адрес. Ну, спасибо, Руслан Константинович, очень выручили.

Президент положил трубку на рычаги и с теплом взглянул на меня.

— Вот и все, Павел Филиппович. Вопрос с вашим сопровождением решен.

— Благодарствую, Дамир Васильевич, — ответил от всей души. — Я и надеяться не смел. Самому бы мне долго пришлось искать наставника.

— Пустое. Я уважаю вашу фамилию и рад оказать вам такую услугу. Даже несмотря на то, что вы решили начать с адвокатской карьеры.

Я не стал уточнять, что менять специальность не собираюсь.

— Когда можно приступать к работе?

Президент адвокатской палаты удивленно поднял брови.

— Так не терпится? — уточнил он, и я торопливо кивнул. — Ну, в таком случае могу поставить вам первое дежурство на послезавтра. Если у вас еще не осталось срочных дел.

— Прекрасно, — ответил я. — Спасибо за помощь.

— Ну, добро пожаловать в ряды адвокатов, Павел Филиппович, — улыбнулся Дамир Васильевич, протягивая мне сухую ладонь. И я ответил ему крепким рукопожатием.

Глава 5 Фома

У дома меня ждал высокий человек в серой куртке и объемной кепке, которые были в почете у портовых грузчиков. При виде меня мужчина стащил головной убор и поклонился.

— Здравы будьте, господин.

— Здравствуйте. — Я подозрительно сощурился. — Чем обязан вашему визиту?

— Чего? — немного опешил незнакомец.

— Вам что-то нужно от меня?

— Да, господин. — Гость кивнул и принялся мять кепку. — Мне сказал Жора, сын Давыдыча, который…

— Быть может, вы сразу перейдете к делу? — поторопил его, подозревая, что диалог затягивается.

— Мы? — Мужик обернулся и смущенно пожал плечами. — Стало быть, я прознал, что здесь будет жить большой человек, адвокат.

— Верно. — Я расправил плечи и представился: — Чехов Павел Филиппович, адвокат.

— О, — протянул гость и еще раз поклонился. — Значит, правду сказал Жора.

— И? — нетерпеливо перебил его я.

— Хотелось попросить вас о помощи.

— Какой? — заинтересованно уточнил.

— Я работал в порту, милсдарь. По причине хвори пришлось уволиться.

— И какой же хвори? — Я сощурился.

Мужчина горестно вздохнул и прижал кепку к груди.

— На самом деле, я повздорил с бригадиром. И он погнал меня прочь, не выплатив задержанной зарплаты и выходного пособия.

— Так обратись в профсоюз, — посоветовал я.

— Не успел я в него вступить. — Гость посмурнел и с надеждой посмотрел на меня. — Быть может, вы могли бы помочь мне?

— Вернуться на работу?

— Деньги получить, которые бригадир прикарманил.

— А договор найма имеется? Хотелось бы посмотреть.

Мужчина вновь вздохнул и скривился, будто съел что-то кислое.

— Не стал бригадир подписывать бумаги. Все обещал да время тянул.

— И расписки никакой нет?

— Нету, господин.

— Что ж…— я развел руками. — Профсоюз и договор придумали не просто так.

— Понятно. — Мужчина шмыгнул носом и подхватил пыльный рюкзак, который до того стоял под кустом. — Простите, господин, что отнял время. Я вот подумал, просто…

Что-то в его виде тронуло меня за живое. Быть может, небольшой помятый алюминиевый чайник, привязанный к лямке рюкзака.

— Вам есть где жить?

— Выгнали меня из общежития. Но говорят, что здесь много мостов. Может, под каким и заночую.

— А каким ремеслом вы владеете, любезный…

— Фома Питерский. — Он протянул мне мозолистую руку и тотчас одернул ее. — Умею делать всю тяжелую работу. Не гнушаюсь любого труда. Могу и на воротах стоять. В своей деревне мог медведя кулаком свалить.

— Зачем? — ошарашенно спросил я.

— Он от цыган сбежал. Проголодался и решил полакомиться ребятишками на малине. А я мимо с рыбалки шел. И, стало быть, двинул ему по уху.

— Сильно. — Я улыбнулся, сдержав смешок.

— Вот после этого меня и стали побаиваться в деревне-то. Я из простых и не должен быть таким сильным.

Я совсем по-другому посмотрел на гостя, отметив, что он довольно молод, широк в плечах и достаточно высок. Если его подстричь, отправить в баню, а потом переодеть, то он вполне может вписаться в штат прислуги в доме.

— А скажи-ка мне, Фома, не хочешь ли ты остаться при мне? Кто-то должен топить камин, носить продукты и поручения. Да и в доме понадобится ремонт…

— Договор составим? — Мужчина оживился.

— И в профсоюз вступить не забудь, — довольно хмыкнул. — В доме наверняка найдется комнатка для тебя.

— Мне хватило бы и каморки под лестницей, — с готовностью сообщил мужчина. Я покосился на него, решив, что своими плечами Фома вполне может лестницу развалить. Но говорить этого вслух не стал.

У порога мой новый работник вытер подошвы ботинок о коврик и только потом вошел вслед за мной.

— Работать я начну завтра. Кабинет мой вот-вот открывается. Сотрудников пока еще не нанял, ты будешь первым.

— Хорошо тут. — Фома огляделся и деловито забрался в рюкзак, чтобы вынуть отвертку. — Только надобно проверить, отчего лампочка мигает.

— А она мигает? — Я уставился на бра и заметил, что свет на самом деле слегка мерцает. — Ты умеешь?

— Не сомневайтесь, господин. Я в хозяйстве разбираюсь и вам пригожусь.

— Ты ужинал?

— Нет… — Мужчина смутился и, кажется, даже покраснел.

— Надо сходить в харчевню. — Я указал в нужную сторону. — Буду рад, если ты потрапезничаешь. Прошу не стесняться и поесть плотно. Мне не нужен голодный работник.

— Как скажете, господин.

— Кухарки у меня пока нет. Ты сумеешь приготовить что-то сносное?

— Обучен. — Фома улыбнулся, явив ряд крепких зубов.

— А с лампой разберешься позже.

Я вручил Фоме пару купюр и повторил:

— Обязательно хорошо поешь и не торопись. Здесь аванс за твою работу. У меня сейчас будут дела, так что потребуется помощь.

— Спасибо, барин. — Мой новый работник просиял и ушел прочь, аккуратно задвинув рюкзак под лестницу.

Я подумал, что в этой котомке у него вся его собственность.

— Можно войти? — послышался от двери бойкий голос, и я обернулся.

На пороге стояла невысокая девушка с зачесанными назад смоляными волосами. Она осмотрела помещение и шагнул внутрь.

— Здравствуйте, — поприветствовал я гостью.

— Ты тоже на собеседование? — спросила незнакомка, игнорируя мою протянутую ладонь. — Насколько адвокатишка старый? Место хорошее, да и аренда тут дорогая. Видимо, приехал откуда-то и решил открыть свою контору. Уверена, он не продержится здесь долго…

— А зачем тогда ты пришла? — Я усмехнулся.

— Папенька требует, чтобы у меня был опыт работы. Так что без обид, но я постараюсь устроиться всеми правдами и неправдами. Уж не обессудь…

— Спасибо. Это было самое удивительное собеседование в моей жизни. — Я вынул удостоверение, раскрыл его и продемонстрировал девице. — Вы мне не подходите.

— Неловко получилось, — сухо ответила незадачливая кандидатка и направилась к выходу. — У вас тут пыльно и мерзко. И воняет крысами.

— Одна из них как раз нас покидает, — хохотнул я ей вслед и покачал головой.

— Здравствуйте, — негромко сказал кто-то, и я повернулся, чтобы увидеть новую кандидатуру на роль секретаря.

Эта была худая девица с нездоровым цветом лица. Она флегматично осмотрелась и чихнула. Я подумал, что в агентстве нарочно подсунули анкеты людей, которые мне точно не подойдут. И все для того, чтобы я пришел туда вновь.

— Проходите. — Я сделал приглашающий жест.

— Пожалуй, я воздержусь, — заявила она и сморщила носик.

— На собеседование?

— А вы наниматель? — Она подозрительно сощурилась. — Странное тут место. И уж извините, я не собираюсь…

— Вы отнимаете мое время, — резковато ответил я. — Прощайте.

Девица развернулась на каблуках и мышью шмыгнула прочь.

Я покачал головой, уже сомневаясь в том, что найду сегодня помощника. Когда я повернулся к двери, то заметил, что у входа стояла среднего роста девушка в пиджаке и черной юбке до колена. У нее были длинные русые волосы с выгоревшими на солнце прядями, приятный румянец на щеках, зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами. В руках гостья сжимала пластиковую папку. Она не походила на кандидатку. Я ожидал даму крупнее, старше и не настолько привлекательную. После вышедшей минуту назад за этот порог крысы, я бы сравнил эту девушку с грациозной кошкой.

— Добрый вечер, — осторожно поприветствовал я. — Простите, но мы начинаем работать только с завтрашнего дня.

Девушка мотнула головой и слегка улыбнулась.

— Нет, меня прислали из кадрового агентства. Меня зовут Арина Родионовна, и я пришла на собеседование на должность секретаря.

— Ах да. Простите, сегодняшний день был очень насыщенным. Прошу, проходите.

Девушка, цокая каблуками, прошла в центр пустой комнаты, огляделась.

— Вы еще не открылись? — спросила она.

— Все так.

— Здесь мило. И кусты рядом с дверью красивые. Такая сочная зелень.

Девушка открыла папку и передала мне несколько листов.

— Вот, держите. Резюме и рекомендации от агентства. Проработать мне, к сожалению, не удалось. По возрасту раньше не удавалось устроиться. Но я хорошо печатаю, знаю стенографию, владею языками, хотя и не изъясняюсь на каждом свободно. Хороша в британском. Могу работать по выходным, если будет удобно. Только хотелось бы, чтобы необходимость в этом возникала нечасто.

Я взял листы, бегло прочитал строчки напечатанного на машинке текста.

— Ага, хорошо. В ваши обязанности будет входить заполнение карточек, сбор ордеров от посетителей, прием телефонных звонков и почты. Вроде ничего сложного. Если вы согласны делать это за оклад, скажем, двадцать пять рублей…

Я взглянул на девушку, ожидая ответа. Но Арина потрясенно молчала. Пришлось повторить:

— Так вы хотите у меня работать?

Кандидатка кивнула. Очевидно, она не была готова к столь короткому собеседованию. Она наверняка репетировала перед зеркалом, отрабатывала ответы на вопросы, которые я мог задать. Но играть в большого начальника и уточнять, кем видит себя Арина Родионовна через пять лет, мне не хотелось. Сегодня я слишком устал.

— Ну, если согласны, тогда поздравляю, вы приняты. Договор составим на днях. Пока мне не на чем его составить. Могу только дать слово дворянина, что вы будете приняты на должность официально. По закону.

— Когда можно приступать к работе? — деловито осведомилась Арина и прищурилась, словно забыла до того надеть очки для чтения.

— Палата поставила нам первое дежурство на послезавтра, — ответил я. — Вряд ли будет много народа, но…

— Хорошо. Тогда до встречи послезавтра, Павел Филиппович?

— Точно так, Арина Радионовна, — улыбнулся я. — Как раз обзаведусь мебелью.

Арина кивнула, подарила мне неожиданную сияющую улыбку и покинула помещение. Я подумал, что пожалуй стоит начать верить в чудеса, потому как девушка произвела на меня хорошее впечатление. Оставалось надеяться, что она впишется в маленький коллектив нашего агентства и не сбежит после первой же смены.

Потом я закрыл дверь, поднялся на второй этаж. Прошел на кухню, поставил чайник на варочную панель.

— Вернулся! — послышался за спиной голос Любови Федоровны.

— Ага, — не оборачиваясь, ответил я. — И предупреждаю сразу: я очень устал. И сейчас мне точно не до фокусов с хлопающими дверьми и летающей посудой.

— Да ладно, не буду я тебя стращать, — сменила гнев на милость хозяйка. — Предлагаю мировую.

Я только хмыкнул.

— Стращать меня бы не вышло. Я вижу вас и понимаю, на что способен призрак вашего класса. Поэтому фокусы на меня не подействуют.

Чайник закипел. Я снял его с плиты и засыпал в заварник свежего чая. Забрал чайник и кружку, прошел мимо призрака и вышел в гостиную.

— Подслушала я, во что ты решил превратить мой дом. Ничего так. Лучше бы ты, конечно, открыл проститутошную…

Я тяжело вздохнул и сел в кресло.

— Увы, проститутошная может кинуть тень на семью и опорочить фамилию дворянина.

— Ой, да ладно, — отмахнулась призрак. — Сыну директора Имперской Механической Академии ничего не мешало устроить здесь плантацию по выращиванию одной запрещенной… специи. А сыну судьи продавать эту специю среди однокурсников.

Я налил себе чай, сделал глоток и обернулся к призраку.

— И где они сейчас?

— Известно где, — вздохнула Любовь Федоровна, — в остроге.

— А родители покинули занимаемые посты, — добавил я. — Так что…

— Так и скажи: боишься, что отец тебя за такое прибьет.

— Очень боюсь, — вздохнув, честно признался я. — Поэтому выбрал легальный путь. И послезавтра первый рабочий день. Кстати, Любовь Федоровна, к слову о работе. А чем вы занимались, пока были живы?

Женщина уселась в пустое кресло и задумалась.

— Ну, это долгая история.

— Никуда не тороплюсь. — Я пожал плечами, всем видом показав, что готов слушать.

И призрак начала рассказывать. Я с удивлением отметил, что у тетки Матвея и Дарьи была весьма насыщенная жизнь.

Любовь Федоровна относилась к так называемым дельцам старой формации. Авантюристкой, которая не брезговала нарушить закон, если на кону стояла хорошая прибыль. В начале междуцарствия Демидовых, Любовь Федоровна открыла ломбард, в котором за копейки скупала все подряд. В том числе и краденые вещи, для которых потом сама делала поддельные сертификаты. Пока Любовь в красках расписывала истории из своей жизни, я начал понимать, на какие деньги Матвей приобрел бар в центре города, а у Дарьи появился дом под аренду. Тетушка, у которой не было собственных детей, души не чаяла в племянниках, и все, что было нажито непосильным трудом, было завещано брату с сестрой.

Разговор прервал стук в дверь. А затем в кармане пискнул телефон. Я достал аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивалось сообщение от Алексея: «Братец, ты дома? Открывай! Принимай гостей!»

Я вздохнул и встал с кресла.

— Простите, дражайшая Любовь Федоровна, но нам придется прервать нашу беседу. Ко мне пришли гости. С радостью послушаю ваши истории позже. Дюже уж они интересные.

— Понимаю, Павел Филиппович, — ответила женщина. — Ладно, не буду вам мешать. И кстати, Фома будет работать на семью? Вы в нем уверены?

— Да. И прошу не кошмарить беднягу. Не хочется в дом звать случайных электриков и плотников.

Призрак встал из-за стола, прошел сквозь стену и исчез в гостевой комнате. Даже с призраком можно договориться. Если, конечно, начать беседу по-человечески.

Фома вернулся, когда мы с Суворовым пили пенное. Я коротко представил его и повел на первый этаж, желая показать комнату.

— Я все же хочу починить лампу, — заупрямился он. — Нехорошо, что моргает. А вдруг как пожар случится? Да и другие проверить надобно. Не переживайте, барин, я ничего не испорчу и все сделаю как положено.

Спорить не хотелось, и я вернулся к другу.

Только к часу ночи мне удалось выпроводить засидевшегося товарища, сославшись на то, что завтра мне придется рано вставать. Мне показалось, что старый знакомец, охочий до выпивки, затаил на меня обиду. Но все же откланялся, вызвал такси и отбыл домой.

— Как наши дела? — спросил я у Фомы, который сидел прямо на полу в окружении проводов. — А это откуда?

— Я купил. — Он довольно обвел богатство рукой. — Решил, что надо сменить проводку.

— Ты потратил свои деньги? — Я нахмурился.

— Вы же возместите, — беззаботно отозвался Фома.

— Вот потому тебя и обманул бригадир. — Я покачал головой. — Ты доверяешь людям.

— Что поделать. — Мужчина вздохнул и посмотрел на меня снизу вверх. — Вы вот тоже у меня даже документов не спросили. А ежели я душегубец?

Я развеселился от этого предположения, а потом подумал, что Фома прав.

— А почему Питерский?

— Так я первый, кто из нашей деревни приехал в Петроград. Я здесь документы справил и фамилию сменил.

— А какая была раньше?

— Непутевым звали, — вздохнул работник и шмыгнул носом.

— Почему?

— Потому что пути у меня своего нету. Меня колдовка прокляла, когда я ребенком был.

— Хорошо, что в городе проклятья не работают.

— Правда? — с подозрением уточнил Фома.

— Здесь же рек много, потому проклятья не ложатся, — придумал я на ходу.

— И бабка моя так же говорила, — удивил меня мужчина.

— А сколько тебе лет? — на всякий случай спросил я.

— Почитай двадцать годков. — Он печально вздохнул, а я сурово приказал:

— Тебе надо побрить бороду. И сменить одежду.

— Как скажете, барин. — Питерский сунул руку в карман и вынул оставшуюся купюру. — Тут хватит…

— Гардероб и парикмахер за мой счет. — Отмахнулся. — Пойдем осматривать твои апартаменты.

Комната оказалась довольно просторной, с высокими потолками и аркой-окном, закрытым жалюзи. Кровать стояла на боку, прислоненная к стене. Рядом был свернутый в рулон матрас, запаянный в пленку. Потрепанное кресло привлекло внимание Фомы. Он погладил спинку широкой ладонью и глухо спросил:

— Это все для меня?

— Еще прикупим шкаф, стол. И… сам реши, что тебе еще надо.

— Сам? — почти прошептал работник и опустил лохматую голову.

— Все хорошо? — озаботился я.

— Спасибо вам, барин. Я вам служить буду верой и правдой.

— А я платить стану честно и вовремя, — ответил я и хлопнул его по плечу. — Туалет проверь сам. Если он не работает, то наверху есть другой. С вещами решим завтра. А сейчас я спать.

— Спасибо, — повторил Фома и снова погладил кресло, словно оно было произведением искусства.

Я же добрел до своей комнаты, разделся, рухнул в кровать и тут же провалился в глубокий сон.

Глава 6 В магазине

Утром я проснулся от приглушенного звона посуды. Не сразу понял, кто может издавать эти звуки. Но потом услышал бормотание Фомы:

— Надо поменять и подтянуть… И найти плоскогубцы…

Я зевнул, встал с кровати и отправился в ванную. Там наскоро освежился и набросил халат.

— Вам стоит обзавестись своими вещами, — сказала Любовь Федоровна, когда я вернулся в комнату.

— Спасибо за совет. Как раз сегодня распоряжусь, чтобы мой багаж из кампуса доставили сюда.

— А ваш работник неплох, — нехотя признала женщина и покосилась на дверь. — Не возражаю, чтобы он остался.

— Рад, что вы одобряете.

— В кладовке стоит ящик с инструментами. Пусть берет и пользуется.

Призрак растворился, и я подумал: зря не упрекнул покойную хозяйку в том, что она вошла в мою комнату без предупреждения. Так ведь и продолжит ходить, когда ей вздумается. Может быть, годы бесплотного существования лишили Любовь Федоровну хороших манер. Но что-то мне подсказывало, она и при жизни была бесцеремонной особой.

Фома нашелся на кухне. Он по-хозяйски забросил полотенце на плечо и жарил что-то на сковородке.

— Утро доброе, — поприветствовал его я.

— Доброе, барин. Я уж собирался вас будить. Завтрак поспел.

Трапеза была нехитрой, но очень вкусной и сытной. Фома мастерски зажарил яичницу с ломтиками бекона и дольками помидоров. Сдобрил блюдо зеленью и щедрой щепотью горьковатой соли со специями.

— Где только добыл? — подивился я, указав на коробку с ароматным содержимым.

— Выторговал у лоточника на углу, — с улыбкой пояснил работник и пожал громадные плечи.

— И потратил свои деньги, — догадался и покачал головой. — Так не пойдет. Того и гляди ты все накопленное спустишь на хозяйство. Не дело это.

— Так ведь не пропью же, — простодушно заметил здоровяк.

— Давай мы поступим с тобой так. — Я подцепил хрустящий ломтик мяса и посмотрел сквозь него на свет. — Я выделю определенную сумму на расходы по дому. Из кубышки ты будешь тратить на все, что посчитаешь нужным. Вижу, ты лучше разбираешься в ведении дома, чем я.

— Я ведь жил один, барин. Вот и научился, — принялся оправдываться Фома.

— А твое жалование я буду перечислять тебе на счет в банке.

— Как это? — опешил парень и обиженно уточнил: — Платить мне не станете?

— Стану. Обязательно! — Я отправил лакомство в рот и едва не застонал от удовольствия. — Как же вкусно.

— Я старался.

— Так вот, — вернулся я с небес на землю, — каждый месяц ты будешь получать жалование. Но хранить большую его часть станешь в банке.

— Зачем это? — простодушно спросил Фома.

— Чтобы не потратить на хозяйство, — терпеливо пояснил я. — Не должен ты содержать меня и мой дом.

— А коли понадобиться…

— Кубышка, — напомнил я. — И когда в ней израсходуется запас, ты мне дашь знать.

— Как-то непривычно это, — неуверенно пробормотал парень. — И банк этот… Мне сподручнее под матрас сложить.

— Вот книжку сберегательную туда и положишь, — произнес я и добавил: — Под матрас.

— У меня своя будет? — с восторгом осведомился работник. — Зелененькая такая, с гербом имперским?

— Точно.

— В моей деревне такая книжка была только у старосты. Он ее показывал, когда шибко напивался.

— Часто, я полагаю.

— Почитай раз в неделю точно.

— Вот теперь ты станешь почти как староста. Только чур — не пить каждую неделю. Пьянства и дебошей не потерплю.

— Об этом не извольте беспокоиться. Я к хмелю равнодушен. Да и вам не советую, барин, играть со змием коварным.

— Так, — я усмехнулся, — ты, что ли, считаешь меня забулдыгой?

— Спаситель с вами! — Парень шумно выдохнул и осенил себя священным знаком. — Однако ж я вынес столько бутылок сегодня поутру, что почитай, пригоршню соли оплатил за счет сдачи стекла.

Я скривился, понимая, что крыть нечем.

— Хороший парень, — произнес насмешливый голос Любовь Федоровны. Призрачная дама внимательно осматривала раковину и плиту на предмет грязи. — Глядишь, и сделает из вас, княжич, порядочного человека.

— Брось, Фома. — Я отломил краюху хлеба. — Я отмечал новоселье.

— Сколько дней? — бесхитростно уточнил парень.

— Пару, — пришлось признать мне.

— Не мне вам указывать, барин, — снова вздохнул Фома, и мне почудилось, что почившая хозяйка едва сдерживает довольный смех. — Но ежели мне пить нельзя, то вам и вовсе. Что с меня взять? Я всего лишь работный человек, которого вы милостью своей наняли. А вот вы — важный человек. Вам никак нельзя злупотребляться.

— Злоупотреблять, — поправил я громилу.

Он густо покраснел и пробурчал:

— И выражаться негоже, барин. Вы не серчайте, но я хоть и деревенский, однако ж кон знаю. Тем паче рядом какая дама окажется. Нехорошо это.

— Ты прав. — Я не стал уточнять значение слова. — Вино надо убрать в буфет. У нас же есть буфет?

Я взглянул на Любовь Федоровну, и работник обернулся, ища глазами предмет моего внимания.

— Есть, — снизошла до пояснения хозяйка, — и ледник имеется в подполе.

— У нас есть подпол, — перевел я слова призрака Фоме.

— Надо туда нанести льда.

— Зачем нам это?

— Никогда не знаешь, чего понадобится туды сунуть, — рассудил парень. — Мне тут торговка сказала, что вы некромант. А значит, может и мертвяка запереть нужно будет.

— И как ты все успеваешь? — подивился я.

— Я хозяйственный. И к людям подход знаю. Ну… — он скривился, — окромя бригадира того, что денег мне не заплатил.

— Погоди с этим, братец. — Я с некоторой грустью отодвинул от себя опустевшую тарелку. — Дай срок, и мы решим твои дела. Но скажи мне вот что: не боишься, что барин твой — некромант?

— Да неужто не брешет та баба? — Глаза Фомы блеснули. — А я решил, что она языком чешет. Неужто вы и впрямь, — он понизил голос, — умеете мертвяков подымать?

— Это девица красная может кое-чего кое-кому поднять, — поправил я новоявленного слугу. — А я призываю.

— Мертвяка? — прошептал Фома.

— Ну да.

— И песика?

— Что? — Признаться, я опешил.

— Ну, ежели псина околеет, вы ее того… — Фома сделал страшные глаза и взмахнул руками. — Призовете, значится, и она поднимется.

— Не пробовал как-то собак призывать. — Я усмехнулся, оценив непосредственность своего помощника.

— Напрасно. Вот подумайте, таких песиков и кормить не надобно. А уж воришкам в дом и вовсе не захочется пробираться.

— Думаешь, совсем кормить не надо?

— Думать мне не положено, барин, — резонно заметил парень. — Я человек маленький. Ляпну чего, а спрос с меня какой?

— Никакого, — догадался я.

— Именно. Но вы обещайте подумать.

— Обещаю. — Я спрятал улыбку за салфеткой, которой утер губы. — Благодарю за прекрасный завтрак, Фома.

— Рад, что угодил, ваше благородие.

— Сиятельство, — машинально поправил я.

— А какая разница? — удивился работник, переступив с ноги на ногу.

— Я княжеской крови.

— О, как оно. Значит, я у княжича служу.

— И нам надобно тебе гардероб справить, — строго заявил я. — Негоже ходить тебе как портовому работнику.

— Удобно ли, барин? — Парень смутился.

— Привыкай, Фома. Ты теперь важным человеком становишься. Представляешь своим лицом адвокатское агентство.

Работник машинально потер бороду.

— Брить надобно? — обреченно уточнил он.

— Точно так. Ты больше не мужик простой. А слуга княжеского дома.

— Боязно как-то.

— Тебе? — подивился я.

— Я ведь хоть грамоте обучен, но не так, чтобы складно. Не думал я… что вы мне доверите лицо агентства этого вашего. Вдруг не сдюжу?

— Не беспокойся об этом. Всему обучишься по ходу дела. Ты парень смышленый.

— Это да, — Он закивал.

— Мы тебя еще оженим, дай срок.

— Ох, вашество. Не надобно мне такого.

— Чего это? — Я развеселился.

— Так ведь девкам знамо дело, что надо, — заговорщическим шепотом сообщил он.

— Что?

— Женить на себе, родить дитя и потом алиментами шантажировать, — он очень старательно выговорил два последних слова, — а затем и вовсе…

— Что же? — Я уже не мог игнорировать смеющегося призрака за спиной Фомы.

— Отравит и похоронит под табличкой фанерной.

— Но тебе-то бояться такого не стоит.

— Это почему?

— Я ж некромант. Я тебя призову, и ты накажешь шантажистку проклятую.

Он понял, что я шучу, и добродушно усмехнулся.

— Не все женщины такие, — попытался обнадежить парня.

— Я простоват, барин. И девке меня обмануть несложно. Потому я им сразу говорю, что денег за душой нет и взять с меня нечего.

— И помогает? — усомнился.

— Ну… — Парень замялся. — Жениха во мне не видят. А мне того и надо.

— Хитрец. — Я хлопнул его по плечу. — Но в ближайшее время многие прознают, что у адвоката слуга с хорошим окладом.

— А я им скажу, что душу заложил некроманту, — неожиданно выдал Фома.

— Чего? — опешил я.

— Пусть лучше думают, что я проклятый, как и мой барин. — Помощник закусил губу, поняв, что сболтнул лишнее.

— Меня так и называют?

— А вы не серчайте, барин. Оно и лучше, что таким вас видят. Не станут лихого замысливать. И уважать будут.

— Может, ты и прав. — Мне нравился его настрой.

— Еще как, вашество. Уж поверьте, еще староста наш говаривал: боятся — значит уважают.

— А его боялись? — хитро уточнил я.

— Бывало. — Парень вздохнул и сам того не замечая потер поясницу. Видимо, пороли его не раз.

— А ты его уважал?

Вместо ответа Фома фыркнул, а потом кивнул.

— Но так староста-то не некромант, — резонно заметил он. — Мог поднять только рюмку со стола. А вы, барин… эт самое, призываете мертвых.

— Мне нечем возразить, — вынужден был признать я.

Я наскоро вымыл руки и заметил, как ловко Фома убрал со стола посуду. Пожалуй, стоит выделить ему жалование побольше, если он дальше станет баловать меня готовкой.

Когда я переоделся и завязал на шее платок, на столе звякнул телефон. Рекламная рассылка напомнила, что мне стоит предупредить антиквара о своем визите. Я ограничился сообщением: «Здравы будьте. Вас беспокоит Чехов. Мы обсуждали с вами мебель для моего кабинета. Хочу заглянуть к вам сегодня».

Ответ пришел почти сразу: «Долгих лет, княжич. Ожидаю вас в любое удобное время. Вы сможете выбрать все, что вам нужно, а я организую доставку сразу же».

Меня это более чем устраивало. Фома увлеченно проверял болты в дверных ручках отверткой и при моем появлении сунул инструмент в один из карманов своей робы. Та оказалась чистой, но местами потрепанной.

— Отвертку можно оставить дома, — посоветовал я.

— Что вы, барин? Как так? Это очень полезная вещь.

— И чем же? — заинтересовался я.

— Ежели надо, то можно и ковырнуть чего, а при необходимости и ткнуть кого в пузо. Она ж крестовая. — Парень продемонстрировал мне вещицу. — Считай, покрестить получится супостата, чтоб грехи смыть.

Мне с трудом удалось сдержать улыбку. Возразить мне опять было нечего, и я лишь кивнул.

— Сначала мне надо заглянуть в банк, чтобы снять немного наличности. — Я вынул из кармана небольшой блокнот и перевернул пару листов. — Затем мы отправимся выбирать мебель. А уж потом займемся твоим гардеробом и стрижкой.

— Может не надо, вашество? — вновь протянул Фома.

— Надо. — Я сурово сдвинул брови. — Это часть твоего контракта.

— Мы его еще не подписали, — робко напомнил парень.

— Правильно говоришь. Вечером и черканем бумаги.

Закрыв дверь, я сделал мысленную пометку вручить Фоме комплект ключей от дома. Да и для секретаря надо выделить ключ от входной двери офиса. Ничего дурного она не сделает, в этом я был уверен. И дело не только в том, что девушка внушала мне доверие. Полагаю, что Любовь Федоровна не позволит случиться в доме чему-то скверному. Призрак довольно тепло отнесся к Фоме, который наводил в помещениях порядок. В очередной раз поблагодарил судьбу за помощника, которого мне послало провидение, не иначе.

Банк располагался неподалеку и представлял собой приземистое здание с черепичной крышей.

— Я обожду вас здесь? — с надеждой уточнил мой сопровождающий.

— Привыкай ходить всюду, — не поддался я. — И в банк тебе тоже придется наведываться часто.

— И зачем же? — насторожился парень.

— Добавлять деньги на свой счет, снимать с моего, чтобы тратить потом на покупки.

— Как это с вашего? — с легким испугом осведомился парень. — Где это видано…

— Я открою счет, который будет как раз для таких трат. Не беспокойся ни о чем.

Фома снял кепку и принялся мять ее в мозолистых пальцах.

Как только мы вошли в помещение, как нас встретил дюжий парень в тесном костюме. Ворот обтягивал бычью шею, а пуговицы с трудом держали полы пиджака.

— Добро пожаловать. — Он улыбнулся мне, а моего спутника смерил тяжелым взглядом, чем смутил Фому окончательно.

— Нам нужен управляющий, — попросил я. — И стакан воды бы не помешал.

— Конечно, — сдержанно кивнул охранник и отошел.

— Зря вы меня сюда привели, вашество, — проворчал Фома. — Место благородное. А тут я со своим рылом…

— Ну, это ты зря. Лицо у тебя вполне… — Я осекся, взглянув на Питерского иначе.

Я успел привыкнуть к его виду за один день. К тому же познакомился с ним. А вот со стороны Фома и впрямь не казался добродушным. Скорее мрачным и жутковатым. А густая борода придавала ему особенно лихой вид.

Мы и опомниться не успели, как рядом оказалось несколько охранников в серой форме с желтыми лампасами. Они споро оттеснили от меня помощника и ловко заломали ему руки за спину.

— Что происходит? — возмутился я.

— Господин, этот тип вам угрожает? Он вынудил вас войти в банк и снять наличные? — затараторил юркий клерк, который сумел протиснуться между дюжих парней.

— Немедленно отпустите моего слугу, — процедил я и ударил сложенными перчатками по открытой ладони. — Неужели вы решили, что княжич не сладит с разбойником? Что я, как заяц, приду под угрозой и буду нуждаться в вашей помощи?

Воздух сгустился от разливающейся силы.

— Отпустите этого парня, — шикнул клерк и пригладил блестящую от испарины лысину.

— И извинитесь, — потребовал я.

— Простите, ваша светлость…

— Перед моим помощником, Фомой Питерским. Именно его вы оскорбили своим скудоумием. А меня лишь раздражаете неуместным вниманием. Отойдите прочь.

Я тотчас остался без компании верзил, а клерк продолжил заискивающе заглядывать мне в глаза.

— Простите, Ваша светлость, — проблеял он. — Но наша служба безопасности…

— Не собираюсь я вас прощать. Пока вы не исполните простую, по сути, просьбу — извинитесь перед ним.

Я указал на растерянного парня. Фома потирал руку и хмурился, глядя в спины здоровякам.

— Оно толпой-то, конечно, сдюжили, — проворчал парень и взглянул на меня виновато. — Ежели бы не все сразу, то не смогли бы скрутить.

— Извините этих олухов, — тотчас медовым голосом заговорил банковский работник. — Мы приносим вам свои искренние…

— Обойдемся без искренних, — перебил я хитреца и подхватил его за локоток, чтобы подвести к конторке. — Достаточно будет открытия счета с повышенным процентом.

— Для вас он и так будет самым высоким.

— Для Фомы, — уточнил я и для наглядности вновь указал на него пальцем. — Вы сделаете это для моего личного помощника. Откроете ему счет, выпустите золотую книжку.

— Золотую? — пискнул клерк.

— Думаете, ему подойдет платиновая? — Я сделал вид, что задумался.

— Он ведь не из аристократов. — Человечек затравленно оглянулся и принялся одергивать короткий жилет, словно пытаясь скрыть его обвислое пузо.

— Он мой помощник. Личный, — повторил я медленно и весомо. — И вы позволили нанести ему оскорбление. Я полагаю, что могу принять его на свой счет. Как и то, что вы усомнились в моей возможности защитить себя…

— Вы правы. Золотая книжка для личного помощника княжича вполне уместна.

— Также нам нужен общий счет, с которого мой помощник будет снимать любую одобренную мной сумму. Оформите счет, чековую книжку с именем Фомы. А также пусть ваш секретарь запишет мой новый адрес и телефон для приема чеков и оплаты.

— Как скажете, княжич. — Мужчина закивал. — Может быть, пока вы ожидаете, вам приготовят чай?

— Две чашки. — Я снисходительно кивнул.

— Вас проводит Люсенька.

Девушка в белой рубашке и юбке-карандаше вышла из-за стойки и широко улыбнулась.

— Пройдемте в кабинет для важных переговоров. Вы сможете подождать там…

Я сумел обернуть возникшую ситуацию в нашу пользу и был этим доволен. Управляющий же не захотел раздувать скандал, ведь в банке были посетители кроме меня и Фомы. А слухи расползаются быстро.

Спустя пару минут к нам вошел сухонький старичок с брезгливым выражением на лице. Он внес потертый кожаный чемоданчик и вынул из него пару папок и несколько оттисков. Разложил все на столе, осмотрел композицию и затем вынул чернильницу и пару гусиных потрепанных перьев.

— Ваши документы, достопочтимый Фома Питерский, — бесцветным голосом произнес он.

— Что с ними? — растерялся парень.

— Дайте их мне, пожалуйста.

Фома покраснел и вынул из внутреннего кармана куртки сверток из чистой льняной ткани. Внутри оказался пакетик из тонкого целлофана. В котором в пергаментную бумагу был обернут серый паспорт с гербом на обложке и надписью «Гражданин».

— Чуть позже справим тебе удостоверение, чтобы не носить документ с собой и не трепать его без дела, — пообещал я.

— Как скажете, вашество, — смущенно ответил парень.

Работник тем временем довольно споро заполнял бумаги, откладывая в сторону листы на подпись. Я взял документы и быстро просмотрел их. Чтобы кивнуть:

— Все в порядке.

— Поставьте крестик везде, где стоят загогулины, — попросил старик.

— Крестик? — удивился Фома.

— Вместо подписи, — пояснил я.

— А почему крестик? — не понял парень.

— Потому что этот господин решил, что ты не умеешь писать.

— И почему он так подумал? — Мой помощник нахмурился.

— Кстати, а правда, почему? — уточнил я, пряча улыбку.

Старик опешил и сначала посмотрел на меня, потом на моего помощника. Ответа у него не было, что явно было работнику не свойственно.

— Подпись надобна. — Он попытался выдавить улыбку, но непривычные для этого губы растянулись в оскале.

— Где галочки? — пробасил Фома.

После кивка пододвинул к себе пачку листов, взял перо, осмотрел кончик на свет и вынул из кармана здоровенный нож. Даже я едва не присвистнул от вида оружия. На старика оно и вовсе произвело шокирующее впечатление. Однако Питерский подточил перо с ювелирной точностью, не сломав его. А потом проверил подушечкой пальца остроту и довольно сообщил:

— Теперь хорошо.

Затем обмакнул острие в баночку с чернилами и убрал излишки о стеклянный край. Расписывался он красиво, хотя и не прилагал к этому особых усилий. Я даже залюбовался почерком селянина. Не только я проникся умением Фомы, но и старик. Хотя ему вовсе не нравилось, что простолюдин отнимает у него время.

— Это все? — спросил я.

— Осталось сделать снимок для документов.

— Снимок? — удивился парень и уточнил: — Фотокарточку?

— Вы получаете золотую книжку, — терпеливо пояснил старик. — Потому нам нужен ваш портрет.

— У нашего старосты такой не было, — сдавленно прошептал Фома.

— Мы хотели бы сделать снимок чуть позже, — заявил я.

— Не положено, — начал было старик, но я его перебил:

— Фома сегодня посетит цирюльника и сменит одежду. Потом мы зайдем за документами, и заодно вы сможете закончить оформление.

— Не положено, — повторил клерк уже не так уверенно, а потом уточнил: — Он будет выглядеть иначе?

— Именно. И будет неловко, если каждый раз, сверяя снимок, ваши коллеги будут вызывать вас и уточнять, Фома ли это и почему он в жизни совсем иной.

— Вы правы, — кисло согласился со мной старик и, пожевав губу, принялся убирать со стола свой скарб. — Поясните управляющему, что это ваше пожелание, а не мое. Будьте любезны.

Последнее слово он выдавил из себя с трудом, будто просить о чем-то для него было непривычно.

— Конечно.

Мы вышли в зал, и я дождался, когда нужный клерк к нам подойдет.

— Всем ли вы довольны, Ваша светлость?

— Ваш сотрудник был весьма любезен и согласился подождать, пока Фома приведет себя в порядок. Мы вернемся чуть позже и закончим регистрацию. Не возражаете?

— Что вы, Ваша светлость. Мы всегда к вашим услугам.

— Приятно знать, что в банке заботятся о клиентах. Рад, что нас приняли так тепло.

Когда мы оказались снаружи, Фома понурился и поправил ремень на поясе.

— Я вас подвел, вашество. Из-за меня вас оскорбили. Ежели бы я выглядел достойно, то и не было такой оказии.

— Да брось, — Я отмахнулся. — Все обернулось в нашу пользу. И это главное. А тебя привести в порядок несложно. Сейчас со всем разберемся, Фома. Не переживай.

Помощник кивнул, разгладил ткань потертой кепки и водрузил ее на голову.

Небольшой магазинчик готовой одежды попался нам по пути буквально через десять минут.

— Здесь? — замялся Фома на пороге заведения, оглядывая стеклянные двери.

— А что не так? — осведомился я.

— Так дорого же, барин, — свистящим шепотом поделился со мной парень. — Смотрите сами.

Он указал на манекен, на котором висел деловой костюм в мелкую клетку, голубая рубашка и широкий галстук, завязанный в тугой узел.

— Разве пристало мне носить такое?

— Привыкай, Фома. — Я хлопнул работягу по плечу. — И подобные вот костюмы тебе придется надевать.

— Он же маркий, — все еще сомневался парень.

— Ты прав, нам надо будет решить вопрос со стиркой. В доме я так и не нашел стиральную машинку.

— В подсобке стоит пара. Я проверю, работают ли, — сообщил помощник.

К нам подошла невысокая девушка в сером платье-футляре. На карточке, прикрепленной к ее груди, виднелось имя.

— Катерина, — обратился я к консультанту, — нам надо подобрать несколько комплектов на каждый день, пару выходных костюмов, с полдюжины рубашек, белье, галстуки и ремни.

— На какую сумму рассчитываете? — тотчас деловито осведомилась девушка и прищурилась, оценивая мой внешний вид.

Скорее всего, она решила, что я отношусь к обедневшему роду, раз имею довольно дорогие запонки на манжетах, но решил купить одежду в магазине для среднего класса.

— Ваш размерный ряд у нас имеется…

— Одеть надобно моего помощника. Сумма меня интересует в меньшей степени, чем сам факт, чтобы Фома выглядел прилично. Вы не смотрите на его хмурый вид, — я перехватил осторожный взгляд девушки, — парень он приличный и скромный.

Консультантка тотчас расцвела в улыбке и уверенно взяла здоровяка под локоток.

— Мне нужно померить ваш ворот, — заворковала она.

— Чего? — оторопел Фома и попытался отстраниться от девицы.

Но не тут-то было. Она сняла с вешалки плечики с рубашкой и приложила ее к парню.

— Вам очень идет синий. Прямо ваш цвет.

— Вашество… — попытался призвать меня на помощь Фома, но я махнул рукой.

— Ступай с ней и примерь все, что тебе предложат.

Сам же устроился на диванчике у выхода и взял одну из выложенных на столике газет.

В «Службе» целый разворот посвятили новому увлечению императора. Разведение медведей стало для монарха приятным дополнением к рыбалке. Я не понимал ни одного, ни другого хобби правителя, но вынужден был пробежать глазами по статье. С восторгом, присущим молодым и ретивым, корреспондент рассказывал о снастях и наживке, которую предпочитал великий князь. Также он сообщил, что продажа медвежьих шкур теперь под запретом до распоряжения главы страны. Я закатил глаза, вспомнив, как пару лет назад наш монарх увлекся балетом. Во всех школах тотчас создали танцевальные классы, и всем девицам надлежало изучать сие искусство. Но спустя год интерес императора к танцам поутих, и магазины пуант разорились за несколько недель. Пришло время для прыжков с резинкой с вышек. К счастью, это увлечение закончилось скандалом и полным запретом на прыжки с крыш зданий. Сам же главный любитель высоты отлежал в лекарской с вывихом плеча и остался недоволен качеством резинок. Мало кого волновало, что изделия это не предназначалось для прыжков изначально. Завод латексных изделий закрыли. Рождаемость в стране поднялась. Многие сочли это хорошим знаком.

— Поглядите, кого занесло в приют бедняков, — раздался противный голосок, от которого даже зубы заныли.

Глава 7 Смена облика

Я отложил газету и взглянул на вошедшего в магазин парня. Пожарский скрестил руки на груди и мерил внутреннее убранство помещения презрительным взглядом.

— Горбатого могила исправит, — негромко произнес я, отложил периодику и буднично осведомился: — Неужели твой батюшка наконец понял, какое убожество вырастил, и лишил тебя карманных денег?

— Что?

— Я занял твое место? Ты тут охранником подрабатываешь? — Я сделал вид, что спохватился, и поднялся с диванчика.

— Да вот, шел мимо…

— И случайно увидел меня? — Я улыбнулся. — Еще пару таких «совпадений», и я решу, что ты ищешь меня глазами неспроста. Тебе стоит знать, что в нашем государстве в чести традиционные ценности. Не пристало тебе бегать за парнем и навязывать ему свое общество.

— Чего? — взвился Пожарский.

— Спокойно. — Я зло усмехнулся. — Или ты хочешь, чтобы я выволок тебя на улицу и там поучил правилам хорошего тона?

— Однажды ты окажешься в неправильном месте в неправильное время, — пообещал мне аристократ, но попытки приблизиться не предпринял. Все же понимал, что один на один со мной справиться не получится. Ну, хотя бы это осознает. Глядишь, однажды начнет делать выводы.

— Господин, вы пришли забрать заказ? — воскликнул приземистый мужчина, вышедший из подсобки на наши голоса.

— Нет, — взвизгнул Пожарский и попятился к выходу.

— Да как же? — Продавец удивился и нацепил на переносицу очки в роговой оправе. — Я вам приготовил…

— Вы ошиблись, говорю же! — Парень покраснел и выскочил из магазинчика, бормоча проклятья.

— Я не мог перепутать, — встревоженно затараторил мужчина. — Заказ для отрока Пожарского…

Все стало понятно. Пожарский потратился и решил купить себе что-то из одежды в магазине, которым пользовались не самые богатые клиенты. Ничего зазорного в этом я лично не видел. Но княжич решил, что я стану его осуждать.

— Все в порядке. Парень наверно что-то перепутал, — успокоил я старика. — Он вернется, когда осознает свою ошибку.

— А к вам не подошла Катерина? — тут же озаботился продавец.

— Она одевает другого клиента.

Мужчина цепко осмотрел меня сквозь стекла очков и улыбнулся.

— Узнаю ваш костюм, молодой человек. Мануфактура Большевикова, если не ошибаюсь?

— Все верно. — Я кивнул.

— Солидно, но без китча, — с уважением продолжил мужчина. — Полагаю, что в вашей семье не принято бросать деньги на ветер.

— Потому я и выбрал вашу лавку, чтобы одеть своего помощника. Хочу, чтобы он выглядел прилично и соответствовал занимаемой должности.

— Благодарю за доверие. — Мужчина расплылся в улыбке. — Мы гордимся качеством наших вещей. Пусть и фурнитура у нас несколько скромнее, чем та, к которой вы привыкли.

— Положение обязывает. — Я пожал плечами, но указал на манекен в витрине. — А вот тот галстук я взял бы на подарок своему помощнику. Но к нему требуется вышивка — герб.

— Отличный выбор! — Мужчина снял с полки позади себя коробочку с бордовой лентой. — Позвольте, я предложу к нему булавку с гранатом.

— Пожалуй, — согласился я и вынул рубиновую карту. — Хотел бы открыть у вас счет, чтобы Фома мог тут обновляться по мере необходимости.

— Как скажете. — Мужчина довольно улыбнулся. — Прошу вас расписаться в квитанции.

Я оформил бумаги и остался удовлетворен договором, который включал накопительную скидку. Уверен, что Фома захочет платить за свой гардероб самостоятельно. Будет приятно, что тот будет обходиться парню по вменяемой цене.

Я больше других понимал, что в нашем обществе принимают по одежке. Каким бы талантливым не был человек, но если он одет в робу, пусть и чистую, его не примут всерьез. И по Фоме будут судить его хозяина. Никто не посмеет взглянуть на него косо, если заметит герб моей семьи на галстуке при хорошем костюме.

— Галстук с вышивкой доставят по вашему адресу завтра, — сообщил торговец. — Как и все вещи, которые вы решите приобрести.

Я кивнул и уточнил:

— Где я могу подобрать подходящую обувь?

— Если позволите, то рекомендую вам лавку через два дома. Там работает мой деверь. И он отличный мастер, скажу я вам. Даже князь бы остался доволен его работой. А уж для помощника достойного княжича он просто идеален. Да и скидку вам сделает такую, что останетесь довольны.

— Доверюсь вашему слову.

Мужчина просиял от сказанного и пригладил седые волосы. В этот момент между вешалок протиснулся высокий парень, и я с трудом узнал Фому в светлом костюме в клетку, очень похожем на тот, в который был облачен манекен.

— Вашество, она меня измучила вконец. Правду говорят, что все зло от баб… Простите! — Он густо покраснел, заметив мужчину за прилавком.

— Как вы и велели, — с нажимом сообщила мне Катерина, вышедшая следом, — я собрала вещи для вашего протеже.

Она с лукавством покосилась на Фому, и тот смущенно отвел взгляд.

— Вы желаете осмотреть все вещи?

— Увольте. — Я улыбнулся. — Раз вы считаете, что все соответствует, то так тому и быть.

— Там много всего, — заговорщическим шепотом сообщил мой помощник.

— Это хорошо.

Я постучал уголком книжки по прилавку.

— Могу ли я выписать вам чек с учетом чаевых?

— Конечно.

— И будет удобно, если курьер привезет все вместе с галстуком.

— Как скажете, — закивал продавец.

Я расплатился, еще раз проверил адрес и остался доволен.

— Спасибо за покупку. — Катерина незаметно для Фомы сунула в карман его пиджака картонный прямоугольник.

Я усмехнулся, уверенный, что парень не решится ей позвонить.

Снаружи он дал волю эмоциям.

— Вашество, эта девица меня всего облапила. И говорила, что мерки снимает. Пальцами?! Я ж понимаю, что не для этого она меня оглаживала.

— И для чего же? — Я усмехнулся.

— Хотела деньги нащупать вшитые в одежу, — сделал вывод Фома.

— И нашла? — Я едва сдерживал смех.

— Нет, — вздохнул парень, — но она очень хорошо старалась.

— Что ж, значит и ее номер тебе не нужен. — Я выудил из его кармана визитку.

— Зачем это… — растерялся парень.

— Просто ты ей понравился, дурень. — Я хлопнул его по плечу.

— Да ну! — Фома почесал затылок и оглянулся на магазинчик.

— Пойдем, Питерский. В этом мире много рыбы. Тебе еще не раз придется прятать деньги от ушлых девиц.

— Неужто правда не деньги искала, — смущенно пробормотал парень.

В обувной лавке нас уже ждали. Видимо, хозяин магазина одежды отзвонился своему родственнику, так что тот встретил нас на пороге.

На этот раз продавцом оказался мужчина, и он выставил целый ряд обуви, которую осталось только примерить. Фома обреченно надел каждую пару и сунул обратно в коробку сразу, как стянул с ног.

— Это в подарок к заказу, — с готовностью сообщил продавец и вынул на прилавок добротное портмоне из бычьей кожи.

— Мне? — удивился Фома и бережно взял изделие в руки.

Я положил в одно из отделений купюру и пояснил:

— Чтобы деньги водились.

Фома вновь покраснел, хотя мне казалось, что смущаться он должен уже перестать.

— Заказ вам принесут по адресу, — с готовностью затараторил башмачник. — А ежели надобно счет открыть…

Стоит ли говорить, что я заполнил нужную форму, чтобы мой помощник мог обновлять тут и обувь.

— Вы потратились, вашество, — Фома покачал головой, рассматривая носки новых ботинок, которые были куда аккуратнее его рабочих ботов.

— Так надо. — Я убрал книжку во внутренний карман пиджака. — И не спорь.

— Не спорю, вашество.

Я завел обескураженного парня в цирюльню и дал указание тощему мужичку в фартуке подстричь и побрить клиента.

— И душистую воду использовать?

Фома посмотрел на цирюльника с ужасом, но я решительно согласился:

— Много душистой воды, особенно в районе сбритой бороды.

Приказав ждать меня на месте, я ушел в соседнее здание, оказавшееся той самой антикварной лавкой, где я и решил купить мебель.

Хозяин встретил меня радушно и быстро накинул на плечи пиджак с нашивками на локтях.

— Княжич, вы как раз вовремя. Я собрался на склад, там вы сможете осмотреть нужные вам мебеля.

Небольшая желтая машинка стояла за углом, и антиквар извиняющимся тоном произнес:

— Простите за такой транспорт. Но…

— Пустое. — Я отмахнулся. — Лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

— Верно говорите, — довольно крякнул мужчина и распахнул дверь.

Склад и впрямь оказался неподалеку. Двери ангара были приоткрыты, и внутри копошились пара загорелых парней в серой робе.

— Бездельники, — проворчал мой сопровождающий и уже громче прикрикнул: — Вы должны были вывезти этот буфет в утиль еще день назад!

Я усмехнулся, заметив, как вытянулись лица работников. Они закивали и поволокли изломанный шкаф к выходу. Мне показалось досадным, что такую достойную вещь из дуба кто-то сумел испоганить топором.

— Никакого толку от вас. — Антиквар горестно вздохнул. — Тяжело найти хороших помощников.

— С вашей работой много сложностей, — согласился.

— С любой работой, княжич. — Мужчина посмотрел на меня, словно изучая, и продолжил: — Вы ведь тоже выбрали не самый легкий путь.

— Каждому своя дорога. — Я пожал плечами.

Вдоль стены тянулся ряд мебели, которую кто-то заботливо прикрыл полупрозрачной пленкой. По указанию хозяина, ее сняли, обнажив массивный стол из темного, почти черного дерева. Глаз отметил резные ножки в виде драконьих лап.

— Это не то… — нахмурился мужчина. — Для вас я приготовил другой комплект.

— А что с этим не так? — Я не тронулся с места.

— Не самый удачный цвет и фактура. — Мужчина развел в стороны руки. — Странный гарнитур, который так и не выкупил заказчик. Мне удалось купить его почти за бесценок…

Антиквар прикусил язык и уже по-другому посмотрел на стол.

— А быть может вам и подойдет. Если у вас большое помещение, где поместятся шкафы и стеллажи.

— Давайте посмотрим на купленный вами за бесценок… — начал я с медовой улыбкой.

— Ну, не то, чтобы совсем дешево, — понял свой просчет торговец.

— Если мне понравится, то ценой не обижу, — пообещал я, гадая, во сколько мне обойдется эта роскошь.

Мебель и впрямь была необычной. К двум высоким шкафам с частыми полками прилагались несколько стеллажей. Также нашлись три кресла с резными спинками, диван и несколько длинных лавок, которые нуждались в лаке.

— Мастер отдал их без покрытия, — пояснил антиквар.

— А кто заказчик?

— Кто-то из фабричных, — с легкой снисходительной усмешкой сообщил мужчина. — Безтитульный, но при деньгах. Заказал, а потом вдруг разорился. Вот и не смог выкупить.

— О как, — протянул я, делая вид, что раздумываю.

— Цвет очень интересный. — Антиквар словно позабыл, что минутой раньше отзывался об оттенке иными словами. — И дерево с богатой фактурой.

— Много сучков на срезе, — сказал я наугад.

Мужчина хмыкнул и усмехнулся.

— За все четыре сотни и двадцать пять за доставку.

— Сотня и доставка с вас.

— Грабеж! — оживился продавец. — Триста семьдесят.

Сошлись мы на двести пятидесяти, десятке за доставку и рулоне обивочной ткани в подарок. И хотя антиквар охал и бормотал что-то о своей доброте, которая хуже воровства, я был уверен, что он остался доволен сделкой.

— Также я предлагаю вам свои услуги адвоката. — Я вынул небольшой блокнот из кармана и на одной из страничек написал свой новый адрес. — Всегда буду рад оказаться вам полезен.

— Благодарствую, господин. — Торговец бережно поместил листок в свой ежедневник и сощурился. — Я ведь смогу рассчитывать на скидку, верно?

— Естественно, — согласился я.

— Сегодня можно и привезти мебель, — оживленно предложил мужчина и пояснил свое нетерпение: — Мне бы не мешало освободить место для новой покупки. Наш градоначальник опять меняет интерьер в своем загородном доме, и мне удалось ухватить кое-что. Вам кровать не нужна? С балдахином?

— Благодарствую, но обойдусь без такого роскошества. Я в последние годы жил в общежитии и привык к простому.

— Что ж, если надумаете, то знаете, где найти что-то достойное.

— А могу я попросить вас отправить ко мне тот буфет, который вы решили выбросить?

— К чему он вам? Этой рухляди почитай сотня лет и половину времени она пылилась на складе. Уж больно тяжелая и выволочь проблемно.

— Моя квартирная хозяйка питает слабость к топорам, — пояснил я свою блажь. — А у помощника тяга к починке. Вот и будет ему занятие на досуге.

— Да забирайте, раз так все сошлось.

Я протянул руку, чем удивил антиквара. Но он тотчас нашелся и пожал мою ладонь.

— Приятно иметь с вами дело, княжич.

— Аналогично.

После этого я отдал торговцу несколько купюр задатка. Тот выписал чек в небольшой книжице с зеленой обложкой, вырвал страницу и отдал мне.

— Остальное внесете при доставке, — пояснил он.

— Благодарствую.

Я коротко попрощался, остановил такси, катившее мимо, и назвал адрес.

Как только я толкнул дверь цирюльни, над головой звякнул колокольчик.

Фома сидел на диване с большой кружкой, в которую ему налили чай. Аромат трав и ягод разнесся по помещению. Парень посмотрел на меня и виновато улыбнулся.

— Ну, как-то так, — сказал он несмело и пригладил короткие волосы на затылке.

— Да что ж вы натворили, — усмехнулся я.

— Настолько плохо, вашество? — Помощник нахмурился.

— Теперь тебя никто не будет бояться, — продолжил я с улыбкой. — Ты прямо городской стал.

— Скажете тоже, бояться не будут, — с облегчением вздохнул Фома, — цирюльник вон из своей комнатки не выходит.

— Это почему?

— Да чихнул я неудачно. А он решил, что я рычу так.

— Ты бы поосторожнее с этим. — Я покачал головой и подошел к стойке регистрации, где стоял небольшой звонок для клиентов. — Тебе тут часто придется стричься.

— Да? — Фома погрустнел.

— Не понравилось? — Я пытливо прищурился.

— Мне бы в другое место лучше, — промямлил Фома и добавил шепотом: — Он странный. Все время спрашивал, где я качаюсь. С головой у него наверно не в порядке. Я ж не ребенок, чтобы качаться. Я карусели и качели с детства недолюбливаю.

Расплатившись за услугу, я направился прочь из этого заведения. Фома пошел следом. Он на самом деле перестал походить на разбойника, за которого его приняли чуть раньше. Высокий, широкоплечий парень с аккуратной стрижкой, гладко выбритый, в светло-коричневом костюме вполне мог занести документы в жандармерию и не оказаться за решеткой с формулировкой «На всякий случай».

Когда мы проходили мимо витрин, Фома вглядывался в свое отражение и поджимал губы.

— Тебе удобно? — спросил я.

— Видели бы меня наши деревенские. Никогда бы не признали.

— Разве это плохо?

— Я и сам не знал, что могу так вот выглядеть. Даже у старосты нашего такого костюма не было. Он когда на ярмарку ездил, то надевал свой свадебный пиджак. Тот, конечно, на животе уже не застегивался. Но выглядел староста солидно.

— Привыкай. — Я хлопнул его по плечу. — Ты теперь помощник адвоката — человек важный.

— Эх, барин, как бы мне вас не подвести. — Парень поправил новую кепку-восьмиклинку, которой сменил свой прежний головной убор.

— Я в тебя верю.

Банк встретил нас распахнувшейся дверью. Охранник проводил нас тяжелым взглядом, и стало ясно, что за давешнюю выходку ему досталось.

Нас без промедления проводили в комнату для переговоров, где Фому сфотографировали. Затем заполнили данные на первой странице золотой книжки и торжественно вручили ее моему помощнику.

— Мы рады, что вы стали клиентом нашего банка, — благодушно произнес управляющий, протянул ладонь здоровяку и отчего-то заискивающе посмотрел на меня.

— Спасибо, — ответил ему Фома и тряхнул ладонь. — Мне было очень приятно.

Уже снаружи я понял, что немного устал. Но пришлось торопиться домой, чтобы наверняка не пропустить доставку мебели.

Фома ступал рядом, подстраиваясь под мой шаг, и время от времени проводил ладонью по гладко выбритому лицу. Ему все еще было сложно привыкнуть к смене облика.

Глава 8 Дела семейные

Домой мы успели как раз к прибытию грузчиков. К арке подъехал микроавтобус, на борту которого были изображены два мужчины в синих робах и кепках. Нарисованные трудяги тащили громадный рояль, и крышка его скривилась в улыбке, состоящей из белых клавиш.

Пассажирская дверь открылась, из кабины выпрыгнул мужчина. Подошел ко мне и уточнил с коротким поклоном:

— Вы господин Чехов?

— Все верно. — Я взял протянутые мне листы.

— Вот документы. Хозяин предупредил, что вы внесли задаток…

Я бегло просмотрел договор. Взглянул на остаток суммы, которую остался должен мебельному салону.

— Да, сейчас схожу за деньгами.

Сам подумал, что все же нужно завести личный сейф, как любому достойному гражданину. Пора привыкать, что я стал адвокатом и серьезным человеком. Да и сейф для офиса тоже пригодиться. Пожалуй, даже два: в приемную, где будут храниться важные документы, и в мой кабинет, где я смогу спрятать что-то особо ценное для работы.

— Только покажите, куда ставить мебель, — попросил водитель.

Грузчики уже вышли из машины и топтались у открытой двери салона. Выглядели парни колоритно. Одни был низким, коренастым и широкоплечим, второй же высоким и тощим, как щепка.

— Да, идемте.

Я провел грузчиков к порогу. Обвел помещение рукой и начал указывать, куда и что поставить.

— Стол сюда. — Я махнул ладонью в сторону стены справа от входа. — Шкаф рядом. А диван и кресла вон в тот угол.

— А второй стол? — уточнил водитель.

— В кабинет. За дверью.

Водитель кивнул и обратился к грузчикам:

— Все поняли?

Парни кивнули.

— Тогда начинайте разгрузку.

Работяги вышли из дома, направились к машине. Уже у кузова, высокий и тощий сжал кулак в ладонь, и рядом с ним появилось два сотканных из мутных водяных вихрей элементалей. Они застыли у кузова, пока хозяин запрыгнул в микроавтобус. Приземистый же создал трех черных медведей, которые встали на задние лапы и зарычали. Парень в это время спокойно вытащил из салона микроавтобуса стол. И мне показалось, будто мебель была игрушечной. Так же спокойно он достал из салона второй стол и понес груз к дверям.

Я усмехнулся. Хитрая связка. Мастер школы магии воды уменьшает вещи, природные же использует «медвежью мощь», которая помогает стать бойцу сильнее в несколько раз, и спокойно перетаскивает эти вещи.

Поднялся на второй этаж, вошел в свою комнату, открыл ящик стола, где лежали сбережения, и отсчитал нужную сумму. Прикинул, что оставшихся денег с лихвой хватит на технику. Стоит составить список покупок, а следовательно расходов. Прикинуть сколько в месяц уйдет на всякие мелочи, которых потом докупать не придется. А также на расходники, что понадобится постоянно добирать. С сожалением подумал, что придется завести журнал для бухгалтерии. Я очень не любил всяческого рода расчеты, но настало время заниматься этим неприятным делом.

— Деньги в ящике, — тихо произнес шелестящий голос у меня над плечом. — Какая звенящая пошлость.

— Любовь Федоровна, я сейчас немного занят, — выдохнул я, сетуя про себя, что призраку удалось застать меня врасплох.

— А ведь я могла бы помочь… — сказала женщина беспечно и растаяла.

Когда я спустился, вся мебель уже была расставлена. Отлично. Считай, офис укомплектован. Грузчики же стояли у крыльца, курили и о чем-то переговаривались.

— Вот. — Я передал водителю остаток суммы и подписанный экземпляр договора. — Тут немного больше. Бонус за скорость.

Водитель взял деньги, быстро пересчитал купюры и кивнул.

— Благодарствую, барин. Поехали, парни.

Грузчики выбросили недокуренные сигареты в урну и направились к машине. Микроавтобус покатил от арки. Я же осмотрел помещение, которое разом преобразилось.

Фома уже успел переодеться в чистую домашнюю одежду и вышел из кладовой со свертком.

— Тут аппараты телефонные, — пояснил он. — Хоть и старенькие да пыльные, но вроде как целые. Я их проверю и подключу.

— На первое время сгодятся? — с сомнением протянул я.

— С ума сошли? — возмутилась Любовь Федоровна, появившаяся на ступенях холла. — Эти вещи — раритет. По ним еще с покойным батюшкой нашего императора говорила его фаворитка!

— Да неужто? — хмыкнул я и заметил, как призрачная дама потупила глаза. — Ты поосторожнее с телефонами. Может статься, что они весьма ценные.

— Вашество, я же аккуратно все сделаю, — пообещал работник и поставил сверток на подоконник.

Бережно развернул пожелтевшую от времени газету. Под ней оказалось несколько слоев пергамента, и уже под ним нашлись два аппарата с дисками и изогнутыми трубками, которые заканчивались изысканными чашечками.

— Старинные, не старые, — догадался Фома. — Небось стоят дорого.

— Я оплачу их стоимость хозяйке дома. На случай поломки.

— Только попробуй сломать, охальник, — сурово предупредила меня Любовь Федоровна, и тут же мягко добавила: — Не испортишь. Вещи эти крепкие. На века деланные. Диски из слоновой кости, циферки камнями инкрустированы…

Глаза призрака затуманились, а потом она вздохнула и истаяла.

Осталось только купить два компьютера и принтер. И все. Я даже прикинул, успею ли доехать до магазина электроники. Но потом подумал, что на сегодня сделано уже достаточно.

В дверь постучали. Я нахмурился и направился к порогу. По пути махнул рукой Фоме, чтобы не отвлекался.

Снаружи стоял невысокий парнишка в яркой оранжевой кепке. На куртке красовался логотип курьерской службы.

— Добрый вечер, — звонко воскликнул паренек. — У меня доставка для господина Чехова Павла Филипповича.

— Я перед вами, — вынул корочку адвоката и развернул ее.

Довольно ощерившись, курьер кивнул и метнулся к арке. Вскоре приволок огромный сверток.

— У вас створка закрыта. Не получилось въехать, — пояснил он.

— Нам так удобно, — бросил я.

И подумал, что и впрямь неплохо, что въезд на территорию ограничен. А чуть позже можно будет оформить на воротах замок с видеоглазом и автоматическое открытие.

Меж тем на пороге появился второй сверток.

— Нужна ваша подпись. — Парень протянул мне квитанцию. — И отметку, что упаковка не повреждена.

Я оставил автограф и галочку в нужной графе. А потом протянул парнишке пару монет.

— За беспокойство, — пояснил я и обратился уже к Фоме: — Помоги с посылочками.

Мой помощник молча ухватил свертки и внес их внутрь, словно они ничего не весили.

В первом оказалась моя свернутая одежда в вакуумных пакетах и обувь. В другом — стопка новых полотенец, постельное белье и огромная скалка, от вида которой Фома аж присвистнул.

— Это от бабули, — улыбнулся я, оценив ее намек. — Мои вещи с общежития отвезли к ней. Вот она и решила переслать мне часть их. Заодно и нужного в хозяйстве текстиля отвесила.

— А скалка?

— Намек, что мне стоит посетить ее намедни. Я и правда должен был…

Я заметил контейнер, запотевший изнутри, и бережно взял его в руки.

В нем оказались невероятно пышные подрумяненные сырники, от аромата которых в гостиной материализовалась даже Любовь Федоровна.

— А можно я с вами? — вырвалось у Фомы.

— Что?

— К бабушке вашей отправлюсь. И на кухне вас обожду.

В голосе помощника было столько предвкушения, что я невольно заулыбался.

— Мне надобно оттуда вывезти еще часть вещей. Так что помощь будет кстати. Свертки разберу чуть позже. Поставь чайник. Надо попробовать угощение от княгини.

— Неужто сама готовила?

— Не удивлюсь. В моей семье принято уметь делать все, что делают наши слуги. Или почти все. — Я подумал, что в этом правиле есть толк. Ни от кого не зависеть и впрямь было хорошо.

Прихватив с собой запечатанный сургучом пакет из жесткой крафтовой бумаги с моим именем, я направился к себе. По дороге набрал номер бабушки.

— Наконец-то обо мне вспомнили, — послышался на другом конце провода приятный низкий голос. — Или это скалка подействовала?

— Совесть, — ответил я с улыбкой. — Прости. Я совсем замотался. Мне стоило сообщить о том, как я устроился сразу же.

— Может, и прощу, — хитро пообещала княгиня. — Мне было несложно узнать, где ты решил жить.

— Не сомневаюсь.

— Хотя местечко ты выбрал странное. Надумал эпатировать наше сонное общество?

— Просто тут и впрямь удобно. И дом хороший, и условия.

— Понятно. Познакомился с местными духами? — буднично уточнила бабушка. — Помощь не нужна?

— Все в порядке. Изгнание не требуется.

— Жаль. Мне было бы полезно развеять скуку и пару злобных призраков.

— Никого злобного. Есть только приятная женщина, которая следит за порядком.

Краем глаза я заметил, как воздух в углу сгустился, и понял, что у нашей беседы есть свидетель.

— Точно приятная? — сухо переспросила бабушка.

— Прямо как ты, — успокоил я родственницу.

— Тогда я за тебя не беспокоюсь. Но все же настаиваю, чтобы ты заехал вскорости и навестил старушку.

— Ты не старушка, — засмеялся я.

— Скажи об этом моим суставам, — с наигранной печалью отозвалась Софья Яковлевна.

— А не ты ли купила беговую дорожку в прошлом месяце?

Бабушка фыркнула, но возражать не стала. Я и сам знал, что она вполне самостоятельная взрослая женщина, которая только иногда прикидывалась слабой и немощной.

— Я с радостью навещу тебя на днях.

— Только не тяни. Сил у меня не так много…

— Как и терпения, — продолжил я за хитрую родственницу.

— Все ты понимаешь, — заключила она и тут же спохватилась: — У меня столько дел, а ты меня отвлекаешь.

— Прости. — Я понятливо улыбнулся.

— Между вещами я положила тебе небольшой подарок.

— Скалку?

— Ты ведь наверняка нашел конверт?

— Верно.

— В нем и найдешь свой гостинец.

— Ты меня балуешь.

— Есть такой грех. Ты ведь мой любимый внук. Хотя и не ценишь свою старушку…

Я понял, что Софья садится на свою любимую метлу, пытаясь заставить меня ощущать вину за давнее отсутствие. Того и гляди сразу за этим начнет упрекать в том, что я не спешу со сватовством и свадьбой. И не хочу радовать ее скорыми правнуками.

Попрощавшись, я положил трубку и разломил сургучную печать с оттиском семейного герба. Внутри конверта оказалась толстая записная книжка в кожаной обложке с моей фамилией и инициалами, коробочка с именной ручкой из стерлингового серебра и печать, о которой я даже и не подумал сам. В короткой записке Софьи я прочел: «Уверена, что печать ты так и не заказал, адвокат Павел Чехов».

Я поблагодарил судьбу за то, что наградила меня такой чуткой бабушкой, и сложил все подарки на стол. Сам же направился на кухню, где меня уже ждал Фома с чаем. Правда, к моему приходу он успел наделать бутербродов с копченой телятиной, чем в очередной раз уверил меня в том, что я нанял правильного работника.

Мы трапезничали по-свойски, прямо с разделочной доски.

— Придется нам искать кухарку.

— А надобно? — уточнил Фома.

— Нехорошо сваливать на тебя всю работу. Тогда со своей не справишься.

— Да я… — попытался возразить парень.

— Было бы удобно, если в дом будет приходить человек, который сможет следить за хозяйством и готовить. Может и не каждый день, а хотя бы пару раз в неделю.

— И где такого человека найти? — полюбопытствовал Фома.

— Есть агентство по найму персонала. Через него я нашел секретаршу.

— Хорошую? — простодушно уточнил парень.

— Думаю, что да.

— И прямо с первого раза какая надо?

— Не совсем, — согласился я с усмешкой.

— Пожалуй, надобно поспрашивать в торговых рядах, — продолжил помощник. — Там много всяких баб хозяйственных закупаются. Авось кто и ищет себе работу в барском доме.

— Ну не знаю, — засомневался я.

— А в агентствах этих ваших подсунут кого ни попадя. Потом и ложки пропадать начнут, — флегматично заметила Любовь Федоровна, заглянув через плечо моему помощнику. — Вот с этим Фомой повезло. Годный парень, хоть и не совсем… — Женщина не договорила, ухмыльнулась мне и исчезла.

— Так что ж, не стоит искать? — напомнил о себе помощник.

— Знаешь, а давай-ка поищи там, авось кто приглянется. Ты неглупый и вряд ли приведешь домой зазнобу какую.

Фома покраснел и поперхнулся.

— Не, — он мотнул головой, — надо в дом бабу хозяйственную. А не то начнет суп пересаливать или полы мыть в одном неглиже.

— Откуда такие познания? — хохотнул.

— Фильм видел. — Фома смутился и потупился.

Я не стал расспрашивать его о ленте, где он мог лицезреть полуголых девиц, моющих полы. Но подумал, что парень и впрямь может найти годную домоуправительницу. Учитывая его боязнь красивых девиц, которые могут покуситься на свободу.

— Там шкаф какой-то странный у стены поставили, — напомнил мне помощник. — Его, похоже, изрубили чем-то. Наверно перепутали на складе.

— Нет. Этот буфет мне дали в подарок. Он вроде из хорошей древесины, и я подумал, вдруг ты захочешь его починить.

— Это я с удовольствием. — Фома заулыбался. — У меня руки работу любят.

— Если получиться, то поставь его к себе. А ежели не сгодиться вещь для твоей комнаты, то продай и деньги на книжку положи.

— Да как можно…

— Просто. Придешь в банк, дашь деньги кассиру и книжку.

— Не об этом речь.

— Об этом. — Я едва заметно повысил голос. — Тебе надо научиться уважать себя и свой труд. И еще мы подпишем договор, о котором условились. У меня теперь и печать есть. Вот придет наша секретарша и оформит бумагу.

— Барин, — расплылся в улыбке парень и поднялся из-за стола, — благодарю вас сердечно и за науку, и за заботу вашу.

День оказался достаточно долгим. Я ушел к себе. Фома принес тюки с вещами. Пришлось их разобрать, развесить одежду в шкафу, расставить обувь на длинной полке и перестелить постель свежим бельем. Солнце за окном скатилось к закату.

— У дома крутился какой-то негодник неприятной наружности, — сообщила мне Любовь Федоровна, когда я лежал в ванной.

Женщина беззастенчиво устроилась на углу раковины и поправила волосы, прикрыв место встречи ее головы с топором.

— Вас ничего не смущает? — устало спросил я.

— Так говорю же — неприятной наружности, — с нажимом повторила она и задумчиво посмотрела на пенную шапку, что громоздилась на поверхности воды прямо над моим телом. — Тут и раньше появлялись всякие. Но сегодня мне не особенно понравилось, что парнишка не попытался забраться в дом. Он проверил окно, распахнул раму и хотел оставить ее приоткрытой. Наверняка чтобы вернуться потом.

— И что вы сделали? — Я решил не обращать внимания на то, что пена мерно таяла.

— Поначалу я хотела посмотреть, как далеко этот негодяй собирается зайти. Но когда он попытался надломить язычок замка, терпение мое закончилось.

— И?

— И я расквасила ему нос, захлопнув раму. Думаю, пятна крови остались не только на подоконнике, но и на траве. Нос у него оказался на редкость хрупким. Иногда я забываюсь, насколько живые ранимые.

— Спасибо, Любовь Федоровна, — поблагодарил я и небрежно взбил воду, возвращая пену.

Женщина совершенно не смутилась и лишь лукаво усмехнулась.

— Не за что, юноша. Но все же я считаю, будет не лишним навесить на ворота замок. И завести собаку. Хотя бы в виде звука.

— Это как?

— Предыдущий арендатор ставил такую сигнализацию. Она ловила движение, и раздавался лай собаки.

— Я подумаю, — отозвался и с вызовом посмотрел на призрака. — Если на этом все, то я попросил бы вас покинуть комнату.

— Вода остыла? — невинно уточнила женщина. — Тогда вам стоило бы поскорее выбраться из ванны.

— Хотел вас попросить…

— Не стоит ни о чем просить меня, Павел Филиппович. — Призрак замахала руками. — Я женщина порядочная и не собираюсь исполнять эти ваши просьбы.

— Но…

— Ведите себя прилично, юноша.

Женщина легко соскользнула с раковины и прошла сквозь запертую дверь. Я потер лицо, понимая, что в следующий раз надо быть настойчивее и пояснить Любови Федоровне правила поведения в нашем общем с ней доме.

Глава 9 Завещание

Будильник разбудил меня громким звоном. И проклиная себя за обещание приступить к работе как можно раньше, я сполз с кровати, добрел до ванной и кое-как привел себя в порядок. Прохладный душ взбодрил и прогнал сонную оторопь. И когда я вышел из душа, до начала приема оставалось еще около часа. Так что я заварил чай, неспешно спустился в кабинет с пузатой кружкой и ежедневником, подаренным бабушкой.

Первой прибыла пунктуальная Арина Родионовна, которая застала меня сидящим на диване и допивающим горячий напиток.

— Доброе утро, мастер Чехов, — весело поприветствовала меня девушка.

Я сделал глоток, обернулся к секретарю и удивленно уточнил:

— Помилуйте, Арина Родионовна? Как утро первого рабочего дня может быть добрым?

— Ну, везде есть свои приятные моменты, — ответила секретарша и водрузила на стол довольно объемную коробку.

Сегодня она была одета в строгое серое платье с высоким воротом, с юбкой, почти прикрывающей колени, а талию подчеркивал тонкий красный ремешок из лаковой кожи. Аккуратные туфельки на невысоких каблучках завершали образ ответственной работницы.

Волосы девушка убрала в высокий хвост, который покачивался в такт движения ее головы.

— Можно найти свои плюсы даже в первом дне работы. Или учебы, — продолжила она с улыбкой.

— Кстати, об учебе, Арина Родионовна, — уточнил я. — Как вы думаете совмещать работу, лекции и семинары?

— Об этом я и хотела с вами поговорить. — Девушка кивнула, и хвост волос качнулся. — Если вы оформите меня помощником, то в лицее мне дадут свободное посещение.

Я сделал глоток и поставил на стол пустую чашку. Задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику. В принципе, мне можно иметь одного помощника и одного стажера. Так что вписать девушку было несложно.

— Ладно, — ответил я после недолгого раздумья. — Но сразу хочу вас предупредить, что помощник адвоката платит взносы в палату. Так что часть вашего дохода вам придется отдавать на нужды союза правозащиты.

— Я знаю и готова жертвовать этой частью, — кивнула Арина, и я развел руками.

— Тогда поздравляю вас с повышением, Арина Родионовна. Только что вы решили взять на себя еще часть обязанностей за ту же зарплату.

Девушка улыбнулась.

— Хорошо, хорошо. Кстати, я зашла по дороге в канцелярский магазин и прикупила пачку бумаги, упаковку ручек и блокноты. Вы ведь не озаботились такими мелочами? — полюбопытствовала девушка, усаживаясь за стол.

— Спасибо, Арина Родионовна. Я и впрямь не подумал о расходниках.

— Я взяла визитку в том магазинчике и могу заказать доставку материалов на первое время. Нам понадобятся папки, скрепки…

— Закажите все, что требуется. В том числе надо озаботиться визитками.

— Я найду типографию и закажу небольшой пробный тираж. Есть пожелание к слогану?

— Даже не знаю. — Я пожал плечами.

— «Адвокат Павел Чехов». — Девушка сделала запись в блокноте, задумчиво поджала губы и предложила: — Некромант…

— Стоит ли писать такое? — засомневался я. — Это вроде как реклама и должна быть привлекательной.

— Все равно ваши клиенты узнают, кто вы. И скрывать это было бы глупо.

— Но и демонстрировать стоит ли?

— Мы можем сделать из этого фишку.

— Что?

— Адвокат, некромант, — торжественно произнесла девушка и добавила, — и просто хороший человек. Ведь звучит.

— «Некромант» и «хороший» — не особенно сочетающиеся слова.

— Стереотип, — отмахнулась Арина.

— Распространенный.

— Агрессивная реклама может сыграть вам на руку.

— Возможно, вы и правы. Боюсь, что в рекламе я не разбираюсь и не уверен, что она мне нужна.

— Она всем полезна, — весомо заметила девушка и слегка нахмурилась. — И, пожалуй, мне надобно от вас еще кое-что.

— Что?

— Счет, с которого можно расплачиваться за расходники.

— Вот так они и делают, — проворчал неожиданно появившийся рядом Фома.

— Кто? — удивилась девушка и тотчас поправилась. — Здравствуйте, я Арина Родионовна…

— Красивые девки сразу же к деньгам тянуться, — закончил мысль мой помощник и тут же сменил тему: — Во дворе какой-то тип ошивается. Его впустить или выгнать взашей?

— Никого выгонять не надо, — распорядился я. — А счет для оплаты и впрямь нужен.

Я вынул из кармана портмоне и отсчитал несколько купюр, чтобы положить на стол секретарши.

— Пока оплатите наличными. И возьмите из суммы те деньги, что потратили из своих. Негоже, чтобы вы обеспечивали агентство нужными вещами из своего кошелька.

— Так она ваша секретарша? — смущенно спросил здоровяк. — Извините, барышня.

— Будьте знакомы, — я указала на парня, — это Фома Питерский, мой персональный помощник. Он как раз таки хороший человек в нашей конторе. Надеюсь, вы сможете поладить, так как нам придется работать вместе.

— Хорошо, — улыбнулась девушка. — Мы наверняка найдем общий язык.

Фома кивнул и вышел из приемной.

— Не держите на него обиды. Парень немного смущается общества красивых девушек.

— Ясно. — Арина едва заметно покраснела. — Что дальше по плану работы?

— Сейчас палата рассортирует заявки, направит их по кабинетам, — ответил я. — А дальше…

— Можно войти, барин?

Мы обернулись. В дверях, переминаясь с ноги на ногу, стоял парень в застиранном рабочем костюме и тяжелых ботинках. В руках гость мял объемную кепку.

— А вот и первый посетитель, — улыбнулся я и встал с дивана. — Арина Родионовна, оформите, пожалуйста, обращение, а я не стану вам мешать и пойду в кабинет.

Девушка кивнула, вынула из стопки чистый лист.

— Прошу, присаживайтесь, — произнесла она мужчине и указала на кресло. — Как вас зовут?

— Феофан, — неуверенно ответил посетитель, и девушка принялась записывать.

— Давайте ордер, — не отвлекаясь от своего занятия, попросила она, и на широком простом лице парня отразилось непонимание. — Бумагу от палаты, — перефразировала девушка. — Там, где адрес кабинета дали. Вам должны были вручить листок.

— А, да, было такое. — Он полез в карман, вытащил сложенный вдвое листок. Положил его на стол. — Вот.

Я вошел в кабинет, сел за стол. А через минуту из приемной послышалось:

— Подождите, я передам вашу карточку мастеру Чехову.

Арина Родионовна открыла дверь, вошла в кабинет и положила на стол карточку.

— Феофан Селиванов. Сделки с недвижимостью.

Я кивнул.

— Пусть войдет.

Арина подошла к порогу и попросила:

— Прошу.

Парень остановился у входа, словно бы не решаясь.

— Да проходите, не бойтесь, — успокоил его я. — Присаживайтесь. Чем быстрее вы изложите суть дела, тем быстрее я постараюсь вам помочь.

Мужик опасливо вошел в кабинет, сел на краешек кресла и сбивчиво начал излагать:

— Ну, это… в общем была у меня дражайшая тетушка, да преставилась три месяца назад. Так вот, я с ней жил последние дни. Ухаживал за старушкой, помогал ей. А она обещала мне квартирку оставить. Да не успела завещание написать. Померла. А пару дней назад ко мне люди из управы пожаловали. С требованием квартирку освободить. До выяснения личности и проверки степени родства.

Я вздохнул. По закону чиновники проверяли дальних родственников на предмет общей крови. Такая проверка могла длиться до полугода и, как правило, заканчивалась тем, что степени родства не обнаружено. А имущество признавали бесхозным и продавали с торгов Имперского Аукциона.

Покосился на парня. Тот сидел в кресле и все так же мял несчастную кепку. И с надеждой смотрел на меня.

— Я сюда из области приехал полгода тому. Тетушка на работу пристроила. На мануфактуру. А дома заняться нечем, спиваться только.

Полгода — это очень плохо. Если паренек прожил в квартире хотя б пять лет, то доказать, что он из родни, было проще. Хоть, скорее всего, и через суд.

— Кем тетушка работала?

— Учетчицей на мануфактуре, куда меня пристроила.

— А родители подтвердить могут, что тетка им родней близкой приходится?

Парень замотал головой.

— Не. Умерли они год тому.

— Соседи могут подтвердить, что вы у тетки полгода жили?

Паренек немного подумал, затем покачал головой.

— Не. Злые они. Не сошлись мы в общении. Мы с теткой котов двоих дома приваживаем. А соседи против этих самых котов. Нехорошие, в общем, люди. Ненормально, что люди котов не любят.

— Не поспоришь, — вынужден был согласиться я.

Осталось последнее, и я тяжело вздохнул. К этому методу мне прибегать не хотелось. Но видимо других вариантов нет.

— Как тетку звали?

— Тихомирова Елена Анатольевна.

— Отлично. Сидите здесь, никуда не уходите, — попросил я и указал в угол кабинета, где тут же появились два зубастых пня с горящими красным огнем глазами.

Парень со страхом покосился на них, но к его чести не вскочил и не бросился прочь. Я же откинулся на спинку кресла и сложил ладони в молитвенном жесте. Закрыл глаза.

Послышались шепотки. Сперва слабые, едва различимые. Они усиливались, становились громче. Воздух вдруг стал холодным, по коже пробежали мурашки, и я поежился от сильного озноба. Но холод говорил, что я попал в нужное место. Глубоко вздохнул и открыл глаза. Мир вокруг меня сменил декорации.

Я стоял на балкончике, а подо мной был огромный зал, словно бы вокзальный, заполненный людьми разного возраста. Толпа мерцала, будто растворяясь в мешанине других людей, и потом появлялась вновь. Призраки стояли и смотрели на большие табло, на котором беззвучно менялись имена. Шепот становился почти невыносимым для слуха, а потом смолкал. Казалось, будто огромная ленивая волна набегала на берег, перебирала мелкие камни, перетирая их между собой, а потом уходила прочь.

— Мне нужна Елена Анатольевна Тихомирова. Место смерти — город Петербург, мир Фронтира, — сказал я, обращаясь к толпе. И тысячи глаз уставились на меня. — Есть здесь такая?

Несколько секунд в зале ничего не происходило. А затем из толпы вышла пожилая женщина в черном платье.

— Я, — тихо произнесла она.

— Петербург, Фронтир? — уточнил я, и гражданка кивнула.

— Идемте со мной, — произнес я, приготовив знак подчинения. Но женщина покорно подошла ко мне, взяла меня под локоть, и кожу обожгло ледяным холодом.

Я провел свободной рукой в воздухе, образуя портал, в котором показался адвокатский кабинет. Шагнул в него, утягивая женщину за собой. И в тот же момент резко открыл глаза. Шумно втянул воздух, словно только что всплыл с большой глубины. Взглянул на бледного как лист бумаги парня, который сидел напротив меня. Зябко поежился: в комнате стало холодно. И с трудом ворочая языком, уточнил, указывая на висевшего рядом со столом призрака:

— Она?

Парень сглотнул и кивнул.

— Значит, не ошибся, — выдохнул я и глухо спросил у женщины: — Елена Анатольевна, вы узнаете этого человека?

Женщина присмотрелась к сидевшему в кресле и обернулась ко мне.

— Узнаю, как же не узнать? Племянник это мой. Феофан.

— Ага. Он у вас жил?

— Да и сейчас живет поди, — подтвердила женщина.

— И вы ему ее оставили?

— Ну не Империи же? — вопросом на вопрос ответила Елена Анатольевна. — Хрен им, чиновникам.

— Отлично. Тогда давайте составим завещание, я его утвержу, и…

— Так я уже написала, — произнесла женщина. — И на квартиру, и на накопления. Или он, раздолбай, потерять его умудрился?

— Дак я ж его и не нашел, тетя Лена, — пробормотал парень.

— Не нашел, — буркнула женщина. — Того я и боялась, что ты без присмотру на улице окажешься. Добрый ты. И простодушный. В шкафу бумага лежит, под стопкой счетов и фотоальбомом, что бархатом обшит. А ключик под вязаной салфеткой припрятан на телевизоре.

Я с облегчением выдохнул. Значит, не придется просить усопшую писать завещание. Или составлять его за нее.

— Спасибо вам, Елена Анатольевна. Вы очень помогли племяннику не оказаться на улице.

— А ты, Феофанушка, будь осторожнее. Не то обманут тебя жулики, — обратилась Елена Анатольевна к племяннику. — И котов корми исправно. А я пойду. Пора мне.

И я заметил, как после этих слов на глазах Феофана выступили слезы.

— Прощай, тетушка, — с трудом произнес он. — Встретимся на той стороне.

Женщина тепло улыбнулась, и я отпустил связующий знак, который держал Елену Анатольевну на этой земле. И призрак медленно растворился в воздухе. Я же тяжело вздохнул и утер покрытый испариной лоб. Уточнил:

— Сделаете с завещания копию и передадите ее в управу. И от вас отстанут. Ваш вопрос решен?

Феофан судорожно кивнул.

— Отлично. Тогда поставьте подпись вот здесь.

Я чиркнул на листе галочку на месте подписи и протянул посетителю листок и ручку. Феофан снова кивнул и поставил закорючку в указанном месте.

— Спасибо, барин, — произнес он. — Вовек не забуду. Очень помогли.

Я вымученно улыбнулся.

— Да не за что. Удачи вам.

Парень встал с кресла и, сжимая кепку, попятился к выходу. Я же бросил лист на край стола. Откинулся на спинку кресла, заложил ладони за голову и прикрыл глаза. Первое дело закрыто.

***

С количеством посетителей в первый рабочий день я просчитался. Клиентов было немало. Правда, до обеда я обошелся простыми консультациями, так что прибегать к фокусам в виде возвращения призраков из лимба мне не пришлось. В час дня я отпустил очередного клиента, встал с кресла, вышел из кабинета и передал секретарю карточки с ордерами.

— Не желаете перекусить? — обратился я к девушке, которая убирала ордера в папку. — Прием приемом, а обед по расписанию. По указу Павла II о труде, каждый работник имеет право на обеденный перерыв.

От моего предложения щеки девушки зарделись, и я поспешно добавил:

— Я против романов на рабочем месте, если вы опасаетесь такого.

— Ну, раз так, то я только за.

Арина Родионовна встала с кресла, убрала стопку листов с ордерами в ящик стола и обернулась ко мне.

— Идемте, Павел Филиппович. Кстати, где предлагаете отобедать?

— В «Мертвых поэтах», — ответил я. — Заведение в паре кварталах отсюда.

— То, что на набережной? — уточнила девушка, и я кивнул.

— Да. С открытой террасой, с которой открывается чудесный вид на реку.

Девушка взяла стоявшую на подоконнике сумку и посмотрела на меня. И я шагнул к выходу. Потянул на себя дверь и…

— Ба, поглядите, кто у нас здесь. Мастер-труполюб Чехов.

Во двор вошли четыре человека. Одного из них я уже знал. Мы совсем недавно познакомились в «Старом Лепреконе», а потом виделись в магазине одежды. Пожарский.

Рядом с ним стояли трое в одинаковых куртках с гербом семьи.

— Смотрю, вы уже нашли себе секретаря, — продолжил Пожарский и сделал шаг вперед. — Позвольте поинтересоваться, милая барышня, как вам работается в кабинете труполюба? Опыты с мертвецами уже практиковали?

Троица засмеялась, всем своим видом показывая, что шутка Пожарского им понравилась.

Щеки девушки покрыл румянец. Она удивленно посмотрела на меня, явно не понимая, о чем речь.

— А, мастер Пожарский, добрый день, — спокойно ответил я. — Помнится, в прошлый раз диалога меж нами не вышло. Вы привыкли бежать, как до того бежали с товарищами из «Старого Лепрекона»…

Лицо Пожарского пошло черными пятнами от гнева.

— Бежал? — просипел он, и я кивнул.

— Не смею вас осуждать. Инициатором побега выступил мастер Минин, и вы, как его верный пес, исполнили то, что вам приказали. Арина Родионовна, пройдите, пожалуйста, в дом. Здесь сейчас будет проходить урок хороших манер.

Последняя фраза относилась к секретарю. Девушка поспешно кивнула и скрылась за дверью. Вовремя. Над головой Пожарского закружили фениксы, а один из друзей князя уже призвал сотканных из водных вихрей големов. Остальные замешкались, явно не понимая, что делать. Ну, тем лучше.

Я указал себе под ноги, и на дорожке появились щелкающие зубами пни. Тут же махнул рукой в сторону «водника», и за его спиной показался призрак в остроконечной маске и топором в руке. Он одним быстрым движением надел на голову парня мешок из плотной черной ткани. Закрутил углы мешка и растворился в воздухе. Боец, который стоял рядом с «водником», дернулся было на помощь, но с моей ладони сорвался знак призыва. Тотчас за спиной противника появился черный призрак, который накинул на шею бойца гарроту и затянул шнур. Парень захрипел, пытаясь ладонями сорвать с горла невидимую удавку. «Мешок палача» и «Удавка» не убьют противников, но выведут их из строя на какое-то время. А я постараюсь разобрать в это время оставшихся.

Пожарский оказался предсказуем и бросил в меня огненный шар. Я поспешно повел рукой, и между снарядом и мной возник призрачный рыцарь, который закрыл меня щитом. Шар ударился в преграду и стек на землю сияющими брызгами.

Следом Пожарский пустил в атаку огненного демона с мечом, пытаясь создать добивающую способность серии, но я резко махнул ладонью вниз, и миньона сбила упавшая с неба каменная горгулья, которая спикировала из-за облаков и превратила демона в пыль. Я же щелкнул пальцами и указал в сторону противника. За спиной Пожарского возник призрак пирата с дубинкой. Княжич почувствовал холод призрака и обернулся, но не успел среагировать. Дубинка ударила в челюсть, сбив бедолагу с ног. Я же спокойно взглянул на последнего стоявшего на ногах противника, который после такой расправы враз растерял всю бесноватую смелость и застыл, даже не пытаясь атаковать. Просто стоял и смотрел на меня расширенными от ужаса глазами. Я же спокойно одернул пиджак и успокаивающее произнес:

— Если ты не станешь делать глупостей, то бить я тебя не стану. Ты ведь не станешь делать глупостей, так?

Парень сглотнул и закивал.

— Отлично. Тогда помоги своим друзьям, и проваливаете отсюда.

Парень снова мотнул головой и побежал к лежавшему на дорожке Пожарскому, помогая ему подняться. Я же щелкнул пальцами, отпуская блокирующих призраков, и два бойца упали на колени, держась за шеи и жадно хватая ртом воздух. Я же спокойно шагнул к Пожарскому и произнес:

— Вы напали на меня вчетвером, и по закону империи я имел право убить вас, как представляющих угрозу своей жизни. Но я сегодня великодушен и прощу вам эту выходку, мастер Пожарский. Но если вы решите ее повторить — я перебью всех. А затем оживлю трупы и превращу их в покорных бессловесных рабов, которые будут исполнять мои приказы. Вам ясно, мастер Пожарский?

Я пристально взглянул на противника. Тот немного помедлил, но кивнул. Но в глазах парня на секунду мелькнула лютая злоба, из чего я сделал вывод, что разговор не закончен. Оно и понятно. Один некромант раскидал троих противников за минуту, да еще и при свидетеле. Потому что секретарша наверняка наблюдала за дракой из окна. Если о таком узнают в городе, это будет серьезным ударом по чести бойцов. Ну, посмотрим, решится ли княжич на открытый конфликт.

— Вот и отлично. Надеюсь, на этом наши разногласия закончены. А теперь, господа, я попрошу вас покинуть территорию.

Я ждал от противника каких-нибудь пафосных слов, типа «ты труп, Чехов», или «тебе конец». Но к моему удивлению четверка покинула двор молча. Я же вернулся к двери дома, потянул на себя створку и заглянул в приемную.

Глава 10 Дело Васильевской лавки

Арина Родионовна сидела за столом и пристально смотрела в окно. И едва я вошел, она обернулась:

— Прошу прощения за эту безобразную драку, — произнес я.

— Мальчишки — всегда мальчишки, — тихо сказала секретарша. — Не думала, что в таком возрасте вы продолжаете играть в войнушку со своими приятелями.

— Войне все возрасты покорны, — я развел руки в стороны. — И эти господа мне не приятели. Не все считают некроманта «просто хорошим человеком».

— Возможно, я передумаю, когда узнаю вас поближе, — заметила Арина и окатила меня проницательным взглядом.

— Но теперь мы можем идти, если у вас не пропал аппетит.

Секретарь кивнула, встала с кресла и одернула подол платья. И я заметил, что на щеках девушки играл легкий румянец.

— Надеюсь, Пожарский и его родичи не вернутся? — уточнила она, когда мы вышли из дома.

— О, вряд ли, — заверил ее я. — Скорее всего, они поняли, что вчетвером меня будет очень сложно взять.

— Неплохой бой, — оценила девушка и обернулась ко мне. — В свои годы вы уже добились ранга мастера?

Я кивнул.

— У меня особенная Сила, за которую многие меня презирают. Так что слишком уж много боев мне пришлось провести.

Тренировки на манекенах практически не давали роста ранга бойца. И основным способом повышения ранга был опыт, полученный в потасовках. Это было еще одной причиной, по которой на драки между подростками смотрели сквозь пальцы.

— У вас был неплохой учитель, — отметила Арина.

Я усмехнулся.

— В Империи было всего два некроманта за последние пятьсот лет. И оба в семье Чеховых. Моя дражайшая бабушка, Софья Яковлевна, уже не в том возрасте, чтобы обучать меня боевым навыкам. Так что всю науку приходилось постигать самому.

Девушка покосилась на меня, и в ее взгляде я заметил интерес. И я решил сменить тему:

— Как ваш первый рабочий день?

Девушка пожала плечами.

— Да, нормально. Даже интересно. Разные люди с разными проблемами…

«Дальше будет еще интереснее. Бытовое насилие, уголовные дела с пьяной поножовщиной, кражи», — хотел было ответить я, но осекся. Вместо этого произнес:

— Будет о чем рассказать в лицее.

— О, да. Очень интересная практика, — согласилась секретарша и на ее губах появилась слабая улыбка.

Мне вдруг стало любопытно, с кем она захочет поделиться впечатлениями. Быть может, у нее есть молодой человек. Но я тотчас отогнал от себя эти мысли. Не стоит мне думать об Арине в таком ключе. Все же она сотрудница агентства.

— Кстати, вы уже определились, кем хотите стать после того, как закончите лицей? — решил я сменить тему.

— С детства мечтала быть дознавателем охранки, как Марья Петровна, — ответила девушка, и я заметил, как заблестели ее глаза.

— Какая еще Марья Петровна? — Я не понял, и девушка удивленно посмотрела на меня.

— Ну как же? Героиня сериала про царскую охранку. Разве вы не видели?

— Я больше люблю фильмы про бандитов. Как пел классик.

— Ой, обязательно посмотрите, — затараторила девушка. — Очень умная главная героиня. А как она дела раскрывает…

— Вам бы понравилось общение с моим отцом, — задумчиво протянул я, и при упоминании Чехова-старшего, девушка аж засияла.

— Он наверняка рассказывал вам множество интересных историй.

Я только кивнул. Отец успел поработать при двух императорах. Работал над делом Шахматиста, серийного убийцы, который убивал детей и оставлял на месте преступления фото шахматных этюдов как подсказку. А после начала Смуты он работал по крупным делам о бандитизме. Неудивительно, что отец целыми днями пропадал на работе. Я же был предоставлен сам себе. Ну и молодой студентке с факультета психологии, которая подрабатывала нянечкой после учебы. Впрочем, ей я тоже был не нужен.

Когда мне исполнилось десять лет, отец женился во второй раз. На своей коллеге, которая тоже была повернута на службе. И мы стали жить вчетвером: я, отец, мачеха, и их работа, о которой они могли говорить двадцать четыре часа в сутки. Даже в редкие выходные и во время отпуска.

Мое детство выпало на период междуцарствия. Когда после внезапной кончины Василия Спокойного, у которого не осталось наследников, несколько влиятельных семей устроили грызню за власть, чтобы усадить на трон своего кандидата. Итогом стало десятилетие анархии, во время которой в городах появилось множество банд.

Лихое время не закончилось и с воцарением на трон наследника одной из старых семей, которые вели свой род от Шуйских. Но слабовольный монарх не смог бороться с преступностью и анархией, и, почуяв слабость верховного дома, начали поднимать головы старые дворянские семьи, которые решили, что в империи пора сменить власть.

Кровавую гражданскую войну удалось предотвратить только после того, как молодой монарх внезапно утонул во время купания в бассейне. На троне же очутился младший сын дома Шуйских, который оказался чуточку более решительным. И только при его правлении почти удалось положить конец бандитизму. Отдельные случаи все еще случались, но по сводкам охранки, преступность уверенно шла на спад, а раскрываемость росла.

— Рассказывал, — ответил я после затянувшейся паузы.

— Может быть, как-нибудь поведаете мне несколько историй? — робко попросила девушка, и я кивнул.

— Обязательно расскажу. Только не за обедом. Не хочу портить нам аппетит. Кстати, мы пришли. — Я остановился у дверей, потянул к себе створку и сделал приглашающий жест. — Прошу вас, сударыня.

Арина вошла в зал, и я последовал за ней.

В «Мертвых поэтах» было многолюдно. И я поморщился, осматривая занятые столы. Нужно будет сменить время обеда.

— Здравствуйте. Добро пожаловать в наше заведение.

Перед нами появилась девушка с бейджиком администратора на объемной груди. Она поправила воротник блузки.

— Мы с коллегой пришли отобедать. Но, к сожалению, судя по всему, у вас нет свободных столов, — разочарованно протянул я.

— Вы ошибаетесь, господин, — с улыбкой возразила администратор. — Свободные столы еще есть. Прошу, пройдемте за мной.

Она направилась вглубь зала, и мы последовали за ней.

Места действительно были. В дальнем углу, где людей было относительно немного. У окна, с видом на реку. Нас усадили за еще влажный после протирки стол, официантка подала парное меню.

— Хочу вам напомнить, что сейчас у нас время обеда, так что кухня работает только на подачу комплексных блюд, — произнесла она.

— Я уже заметил, — тихо ответил я, выбирая обед из предложенного мне меню с ценой.

Девушка не услышала мою фразу. Ну, или сделала вид, что не услышала. Дождалась, пока мы сделаем заказ, записала его в блокнот, и удалилась, предупредив, что заказ будет готов через десять минут.

— А вы? — внезапно спросила Арина после того, как официантка ушла.

— Я что? — не понял я.

— Ну, почему вы решили стать адвокатом?

— Думаю, все потому, что не смотрел сериал про Марью Петровну, — с улыбкой ответил я. — Ну, а если честно, то я очень не хотел идти дорогой отца.

— Почему? — искренне удивилась секретарь.

Я пожал плечами.

— Решил, что не стану жить на работе. У человека должны быть другие интересы кроме раскрытия дел.

Девушка вытащила из подставки салфетку, помяла ее в руках.

— Ну и кому-то нужно отсеивать зерна от плевел и защищать людей, которых пытаются обвинить несправедливо.

— Думаете, нам будут попадаться уголовные дела с ошибками следствия? — живо уточнила девушка.

— Ну, иногда они случаются. И чисто теоретически мы можем заполучить несколько таких обвиняемых.

Разговор прервала официантка, которая принесла наш заказ:

— Вот, приятного аппетита.

Девушка поместила поднос на край стола, расставила перед нами тарелки и удалилась. А мы приступили к еде.

Готовили здесь очень вкусно. Неудивительно, что во время обеда почти все залы заведения были заполнены. Я даже не заметил, как съел все, что подали. Разлил по чашкам чай, сделал глоток и довольно цокнул языком: напиток тоже был замечательным.

Откинулся на спинку кресла и зевнул. После плотного обеда накатила расслабленность. Жутко захотелось спать. Веки стали словно свинцовыми. Но впереди была еще половина рабочего дня.

Официантка принесла счет, и я достал из кармана бумажник.

— Сколько я должна за обед? — робко уточнила Арина. — Мне подали меню без цены, вот я и спрашиваю.

— Я пригласил вас на обед, — напомнил я. — Потому и плачу сам. Считайте это частью оплаты вашей работы.

Вложил в кожаную папку указанную в чеке сумму, округлив ее чаевыми. И с сожалением встал из-за стола.

— Пора было возвращаться на работу.

***

— Иван Прохоров. Рабочий кодекс.

Арина Родионовна положила передо мной заполненную карточку. Я зевнул и лениво покосился на висевшие на стене часы. Последний посетитель на сегодня. Оно и к лучшему. Однообразные рутинные консультации успели меня порядком измотать.

— Пригласи.

Секретарь вышла из кабинета. А через долю секунды на пороге появился мужчина лет сорока в сером костюме, которые обычно носили рабочие мануфактур.

— Прошу, проходите. Присаживайтесь.

Я указал на свободное кресло, и мужчина, неловко потоптавшись в дверях, прошел в кабинет.

— Итак, Иван, слушаю вас.

Я сложил руки на столе и сцепил пальцы ладоней в замок, с интересом глядя на посетителя.

— Э, ну… В общем, я работал в Васильевской лавке, — начал мужчина, — и недавно приказчик всю смену уволил. А рассчитать не рассчитал. Помогите, барин, дюже не хочется кровно заработанные деньги терять.

Я кивнул. Такие случаи все еще происходили. Хотя и реже, чем десять лет назад.

— Писали заявление в профсоюз с требованием выплатить деньги?

— Пробовали, — вздохнул мужчина, — не помогло. Ожидаемо. Профсоюзы часто встают на сторону работодателя. А тех, кто не согласен с политикой компании, увольняют по статье.

— Напишите еще раз. Только проследите, чтобы на заявлении был проставлен входящий номер. Если в течение трех дней профсоюз не рассмотрит жалобу, вы сможете пожаловаться в прокуратуру и трудовую комиссию. И потребовать проведения проверки в связи с нарушениями.

В глазах посетителя мелькнула робкая надежда.

— Думаете, поможет, барин? — уточнил он.

— Поможет, — заверил его и вытащил из стопки бумаг чистый лист. — Хотя давайте лучше напишем заявление, чтобы я стал вашим представителем.

Мужчина замялся, и я поспешно добавил:

— Помощь будет оказана бесплатно.

Это успокоило рабочего, и он кивнул: заполняйте, мол.

Через пять минут я убрал подписанное заявление в стол и устало произнес:

— Ну, вот и все. Завтра я подам заявление от группы рабочих.

Я протянул мужчине руку. Рабочий немного замялся, но все же ответил на рукопожатие, скрепляя сделку.

— Спасибо, барин, — забормотал он.

— Пока не за что, — ответил я. — Ну, если у вас все…

Мужчина кивнул, и, пятясь и рассыпаясь в благодарностях, вышел из кабинета. Я же довольно вздохнул и сделал первую запись в ежедневнике.

— Ну, хоть что-то интересное.

Встал из-за стола и вышел из кабинета. Передал последние карточки Арине Родионовне и та убрала их в стол.

— Поздравляю вас с окончанием первого рабочего дня. Завтра будет полегче. Не так много посетителей. А еще я постараюсь купить компьютеры и принтер. Так что заполнение карточек тоже пойдет быстрее.

— Было бы неплохо, — ответила девушка и поднялась с кресла. — Я заказала канцелярию. Обещали привезти завтра утром к моему приходу. Тогда и разложу все по папкам и заведу картотеку.

— Отлично. Спасибо вам за работу.

— Фома ушел в торговые ряды. Сказал, что вы в курсе, зачем ему это нужно.

— Да, я понял.

Арина обернулась ко мне и уточнила:

— Я могу быть свободна?

— Да, конечно.

— Тогда до завтра, мастер Чехов.

Секретарь взяла свою красную сумочку и, цокая каблуками, вышла из приемной.

Я же потер лицо и направился на второй этаж. Вошел в гостиную и сел в кресло.

— Ну и как первый рабочий день? — послышался голос от двери.

— Достаточно… продуктивно, — ответил, глядя в окно. — Не думал, что палата выписала на мое имя столько ордеров. Как будто в городе перевелись другие государственные защитники.

— Полагаю, кто-то устроил молодому адвокату боевое крещение. Я бы так и поступила.

— Надеюсь, так и есть.

— А гости? — беспечно уточнила Любовь Федоровна.

Я обернулся к стоявшему в дверях призраку.

— Какие?

— Которых ты раскидал во дворе дома, — спокойно ответила женщина.

— А, это старые знакомые, не берите в ум. — Отмахнулся. — Пришли кое-что уточнить.

— Это, конечно, не мое дело, если они не вернутся ночью и не попытаются поджечь дом.

— Такие решения вопроса остались в прошлом, — ответил я. — Да и они аристократы. Люди чести. Нападать исподтишка не их профиль.

— А кидаться вчетвером на одного — это по кодексу чести? — удивленно воскликнула Любовь Федоровна. — В наше время это по-другому называлось.

— Чисто технически напал только один. И еще двое хотели, — возразил. — Их я пристукнул для профилактики. А четвертый не решился драться.

— Думаю, за проявленную трусость его поколотят свои же, — ответила Любовь Федоровна. — В мои времена именно так было принято наказывать слабаков. Неужели сейчас все изменилось и завтра этому гаденышу подадут руку в приличном обществе?

Я пожал плечами.

— Всякое может случиться. Но это уже не мое дело. А вот видеоглаз поставить во дворе и впрямь не помешает. С красной лампочкой, чтобы издалека видно было.

— И то верно. Я заварила чай. Так что, если хочешь, могу принести.

— О, был бы вам очень признателен, Любовь Федоровна, — ответил я, и призрак удалилась. А через секунду на кухне послышался звон посуды.

Женщина вернулась в гостиную спустя пять минут. Перед ней в воздухе парил поднос, на котором стояли заварочный чайник и чашка.

— Вот.

Поднос плавно опустился на стол, и я присвистнул:

— Ох, ничего себе.

— У меня было много времени для тренировок, — ответила женщина.

— Спасибо большое.

Я налил себе чай и сделал глоток.

— Девушка в секретаршах неплохая, — вынесла вердикт Любовь Федоровна. — Немного нерасторопная, но старательная. С магазином канцелярии торговалась, чем изрядно меня повеселила.

— Не одобряете?

— Напротив. Считаю, что тратить деньги нанимателя тоже стоит с умом. Но я прослежу, чтобы она вписала в счет верную сумму.

— Вряд ли Арина Родионовна станет обманывать. Она для этого слишком порядочная.

— Я привыкла проверять людей, а не доверять, — отрезала хозяйка дома и покачала головой. — И потому возьму проверку на себя. А ты занимайся своими делами и не думай об остальном.

— Благодарю, — не стал я спорить с призраком, понимая, что переубедить ее не смогу.

Откинулся на спинку кресла, обдумывая дело.

Палата оплатила бы мне судебные расходы, но до суда я доводить не хотел. Это слишком долго и муторно. Нужно было решить все как можно быстрее.

Прокуратура вряд ли поможет мне в этом деле. И вовсе не потому, что работники лавки дали бы государевым людям взятку. Дворянам чужды проблемы черни. Поэтому аристократы вряд ли станут заморачиваться с серьезной проверкой. Отпишутся, что проверка проведена, нарушений не обнаружено, и на этом все успокоится. Попробовать решить вопрос через знакомых отца?

Впрочем, я тут же отверг эту мысль. Отец не станет мне помогать ни при каких обстоятельствах. Рабочая инспекция тоже, скорее всего, просто свяжется с профсоюзом и скажет в срок дать ответ об устранении нарушений и забудет об этом деле. Оставался суд. Но это было долго.

Мог сработать фокус с давлением на приказчика. Например, через знаменитую в городе фамилию. Если в разговоре правильно расставить акценты и давить на нарушения рабочего кодекса, можно и выбить деньги быстрее.

Я сделал еще один глоток и поставил пустую чашку на стол. Чай — это хорошо, но надо бы подумать об ужине.

Глава 11 Этот ужин очень нужен

Ехать куда-то в ресторан было лень. Фомы с золотыми руками в доме не было. Поэтому я решил пойти на риск и купить все в отделе готовой продукции в ближайшей лавке. В конце концов, не с голоду же умирать.

Я встал с кресла, взял со стола ключ и вышел из гостиной. Спустился по лестнице и вышел на крыльцо. Осмотрелся по сторонам, памятуя о Пожарском с приятелями, что решили заглянуть в гости сегодня днем. Но во дворе не было ни души. Обошел дом и нашел в мятой траве следы крови, о которых говорила Любовь Федоровна. Все же стоит подумать о наружном наблюдении. Хотя бы условном. Пусть даже это будет муляж с красной мигающей лампочкой. А вот на входе поставить настоящую камеру и магнитный замок на дверь арки. Все же должны быть преимущества в закрытом дворике на одну парадную.

У тротуара за аркой была припаркована машина. Старый, выпущенный лет десять назад микроавтобус с ржавыми крыльями. На дверях авто красовались глубокие вмятины. А на борту виднелся логотип городской телефонной компании. У машины топтались несколько человек в старых, выцветших когда-то синих комбинезонах. Двое стояли у открытого люка и, тихо ругаясь, пытались спустить в колодец толстый кабель. Еще один подавал им провод из большой катушки.

Сбавил шаг и задумчиво нахмурился. Вроде бы аварий на телефонной линии сегодня не было. В голове тут же начали появляться тревожные мысли. Уж не по мою ли душу эти гости? Хотя кроме Пожарских я еще никому не успел перейти дорогу.

С другой стороны, некромант мог не устроить даже случайных соседей.

Не спеша, я направился по тротуару в сторону лавки. При этом заметил, что машина осталась у арки. А связисты не отвлеклись от работы. С облегчением выдохнул: все же не за мной. И потом уже спокойно пошел к лавке.

Под конец рабочего дня магазинчик был полон людей. И на кассах выстроились очереди из посетителей с пластиковыми корзинами.

Лавируя в потоке, я прошел в отдел готовой еды. Тут под стеклом рядами стояли лотки с салатами, часть из которых показались заветренными. Чуть дальше нашлись котлеты и запеканки.

— Все свежее, — сообщила мне продавщица с густо подведенными глазами и поправила на груди бейджик. — Вот тут есть холодец…

Я с тоской оценил поскучневшую поверх желе зелень и покачал головой.

— А где у вас тут заморозка?

— Дальше пройдите. Там холодильники стоят. Но лучше возьмите куру с гриля, — последнюю фразу она произнесла заговорщическим голосом.

— Полагаете? — Я усмехнулся, раздумывая, что стоит обойтись сухариками в цветных пачках, которые я видел на кассе.

— Ларечек есть за углом. И там Толяныч работает по нечетным дням. Так он вам такую куру зажаристую подаст, что век не забудете.

— А зачем вы конкурентов рекламируете? — усмехнулся я.

— Потому что вы господин явно важный. И наверняка с желудком слабым, — дама подалась вперед, сверкнув богатым содержимым декольте. — Наши салаты могут вам не подойти. Живот скрутит. А вот булочки у нас знатные.

— Спасибо, — коротко поблагодарил я продавщицу и пошел к отделу хлебных изделий.

Там выбрал батон с хрустящей корочкой и пару рогаликов, щедро посыпанных маком. Вынул из холодильника упаковку пельменей с громким названием «Таежные» и пачку вареников с грибами. Уже по дороге на кассу захватил упаковку кукурузных палочек. Рисковать отведать куру, пусть и приготовленную легендарным в этих местах Толянычем, я не собирался.

Уже у касс я покосился в сторону прилавка со спиртным. Но после недолгих раздумий все же решил отказаться от алкоголя. Не хватало еще пристраститься к зеленому змею. Я задержался у стеллажа с газетами. Вытащил издание, которое кто-то вернул на стойку оборотной стороной. Лениво развернул печатное издание. На странице красовалось большое, в половину полосы, объявление. Яркие фото нескольких девушек модельной внешности с бейджиками работниц Васильевской лавки. Они улыбались в кадр и держали телефонные трубки, словно бы разговаривая с клиентами. А чуть ниже, на фоне заполненных разноцветными коробками стеллажей, стояли мужчины в рабочей одежде. Один из трудяг катил перед собой тележку с техникой.

А ниже шел текст: «Васильевская лавка — одна из самых старых организаций по продаже, ремонту и обслуживанию компьютерной, копировальной и множественной техники. Мы набираем на работу…»

Дальше шел перечень вакансий, требования к кандидатам и номера телефонов. А в самом низу была приписка: «Оформление по Рабочему кодексу Империи. Иногородним предоставляется жилье. Наши мудрые наставники обучат вас новым качествам. Начните карьеру в самой крупной компании Империи».

Я с интересом перевернул газету и довольно улыбнулся: на лицевой стороне красовалось фото мужчины лет тридцати в дорогом пиджаке. А ниже шла фраза: «Игорь Васильев: когда я начинал, то не думал, что бастард без связей может стать крупным купцом».

Я положил газету в корзину. Почитаем на досуге интервью, как подняться без связей. И прошел к кассе.

Домой я вернулся спустя сорок минут. И фургона с логотипом городской телефонной компании уже не было. Я свернул в арку, дошел до дома. У порога маячила высокая фигура, в которой я не сразу признал Фому.

— Вашество, а я уж решил, что случилось что-то худое. Пришел, а вас нет, — пробасил он и с подозрением посмотрел на холщовую сумку в моих руках. — А вы никак в лавку ходили за отравой?

— Почему за отравой? — усмехнулся я.

— Я бы точно не рискнул отведать тамошних салатов, — поделился своими размышлениями парень. — Видел я, как за магазином энтим кошек тошнит. Это дурной знак, барин, ежели даже коты не переваривают местную стряпню.

— Я не стал брать ничего готового.

— А вот это правильно, вашество.

Я отпер дверь, вошел в полутемную гостиную. Помощник прошел за мной.

— Надо тебе ключ сделать, — вспомнил я. — И еще три комплекта для Арины Родионовны и запасные.

— Вы мне ключ дайте, а я выточу.

— Сам? — подивился я.

— Конечно, — кивнул парень. — Видел я тот ключ. Там делов-то на пару часов, если заготовки подойдут.

— А где ты их возьмешь? Заготовки?

— В чулане тутошном много всякого добра. Я там видел кой-чего, что может пригодиться. Ежели можно использовать, то я возьму. А инструменты у меня некоторые есть.

— В кладовой стоит ящик с инструментами, — вспомнил я слова Любови Федоровны. — Можешь пользоваться.

— Здорово. Я там надфили видел… — парень спохватился, — краем глаза заметил, когда ящик опрокинул. Я все на место вернул.

— Не переживай. Женщина, что сдала этот дом, не станет возражать против любого ремонта или работ. Но я выкуплю у нее содержимое кладовой.

— Не переплачивай, — флегматично заявила призрачная дама. — Часть того, что там пылиться, принадлежит съехавшим арендаторам. А остальное для нее не стоит и гроша. Глупая девка даже фотокарточки раритетные бросила на полке, вытряхнув из коробки. А в жестянку собрала рассыпанные гвозди.

— Ясно, — пробормотал я.

— Можно оплатить из моего оклада, — робко предложил Фома.

— Это расходы на обустройство дома. Отвечаешь за все ты, а рассчитываюсь я.

Тут я заметил у ног помощника корзину, прикрытую льняной салфеткой.

— А что это?

— Так я в торговые ряды ходил. И прикупил там окорок свиной, морквы, репы, сахарную голову взял, чтобы чай сладить.

— Что бы я без тебя делал? — воскликнул я, искренне уверовав, что мне несказанно повезло с помощником.

— Скажете тоже, барин! — Парень смутился. — Я нам сейчас ужин сварганю. А вы пока это, — он покосился на дверь моего кабинета, — бумагу оформите, барин…

— Ты прав, — ответил я, прежде чем Фома закончил. — Сейчас составлю документ. Ты его подпишешь.

— Спасибо, вашество.

Было заметно, что Фома выдохнул с облегчением. Мне стало неловко, что уже пару дней я не сделал все как положено. Не хватало еще обидеть Питерского, который относился к своим обязательствам с таким рвением.

Я вынул три листа из пачки, проложил между ними копировальную бумагу и заполнил документ вручную, вписав испытательный срок, как и предписывал закон. Затем вынул печать и подушечку для нее. Подышал на ребристую поверхность и промокнул ее в синей туши. Потом осторожно отпечатал на каждом листе над своей подписью. И разложил документы на столе для просушки.

Фома явился в кабинет именно в этот момент.

— А зачем так много? — спросил он почему-то шепотом.

— Один лист для меня, второй тебе, а третий в профсоюз. Завтра отправим копию туда, чтобы все было по закону.

— Барин, я вам благодарен так, что слов не найти. Вы ж меня человеком сделали.

— Ты всегда им был, — отмахнулся я. — Просто теперь ты станешь официально помощником княжича Чехова, адвоката.

— Официально, — повторил парень торжественно и его глаза подозрительно блеснули.

Я протянул ему ручку и в очередной раз поразился, какую красивую подпись парень вывел на каждом листе.

— Убери документ к себе. Из профсоюза придет корочка, ее тоже надо будет прибрать куда-нибудь, где не потеряешь. А я закажу для тебя удостоверение помощника, чтобы ты не носил с собой паспорт.

— Хорошо.

Парень взял свой экземпляр и осторожно тронул печать пальцем.

— Высохла, — довольно сообщил он. — Вашество, вы пока руки вымойте. И ступайте на кухню. Я сейчас мигом документ уберу и приду на стол накрывать.

— Не торопись. Я хочу переодеться и освежиться.

Наскоро приняв душ, я вытерся хрустящим полотенцем и накинул плотный плюшевый халат глубокого винного оттенка, который мне прислала бабушка. На груди красовался вышитый герб семьи, и я на это лишь хмыкнул. Софья Яковлевна гордилась фамилией, которая досталась ей от мужа, и приучала к такому же отношению меня.

С кухни тянуло приятным ароматом, потому я поспешил туда. Фома уже стоял у разделочного стола и, закатав рукава, нарезал сочные помидоры.

— Мясника мне посоветовали завсегдатаи торговых рядов, — заявил он, бросив на меня короткий взгляд. — У него закупаются из домов с Перекрестного острова. Я посчитал, что и вам сойдет, вашество.

— Хорошо. — Я уселся за стол, оценив начищенную деревянную поверхность.

— Хлеб нам будут приносить из пекарни у реки, — деловито продолжил Фома. — За неделю нам принесут разные нарезки. Вы попробуете всякие булки и решите, какой будет предпочтительнее на будние дни, а какой на выходные.

— Хорошо, — повторил я, обескураженный хваткой помощника.

— Платить за пробу не понадобиться. А со следующей недели надобно рассчитать расходы и давать плату вперед.

Я кивнул, обновив мысленную заметку завести бухгалтерскую книгу.

— С кухаркой намедни определимся, — пообещал Фома и наконец поставил на стол блюдо с рублеными помидорами, зеленью и чесноком.

А затем открыл духовку и извлек на свет противень с ломтями ароматного румяного мяса. Ловко переложил их на тарелки и одну из них водрузил передо мной.

— Садись за стол, — нахмурился я, поняв, что парень решил трапезничать, стоя у подоконника.

— Балуете вы меня, — смущенно ответил помощник.

— Мы тут не на светском приеме, — возразил. — К тому же я предпочитаю есть не один.

— Благодарствую, — кивнул Питерский и уселся на свободный стул.

За его спиной шумел закипающий чайник. С улицы доносились гудки вечерних речных трамвайчиков.

— А хорошо тут, — заметил я и, не дожидаясь ответа, принялся за ужин.

Еда оказалась вкусной и сытной. Даже хлеб, который я купил в лавке, пришелся кстати. Правда, я подумал, что Фома нарочно решил разломить заводской батон, чтобы я ощутил себя не настолько бесполезным в добыче еды. И я был благодарен ему за это.

Когда парень разлил по чашкам чай, то попросился оставить меня.

— Мне бы ключами заняться, — пояснил он.

— Конечно. Ты только отдохни от первого рабочего дня.

Я вынул газету и принялся знакомиться с информацией о Васильевской лавке.

Она была организована бастардом Васильевым, простым парнем из приюта. Сама компания занималась продажей, ремонтом и обслуживанием компьютеров, оргтехники и комплектующих. Товары ввозились из-за границы, но цены были на удивление низкими, сопоставимыми с отечественными образцами. Это меня удивило. Обычно, при ввозе товара в страну, компания платит торговую пошлину, которая сильно влияет на цену товара. Судя по интервью, компания Васильева работала практически себе в убыток.

Я отложил газету. Взял чашку, которая уже успела остыть. Сделал глоток, раздумывая, почему компания пытается экономить на мелочах типа зарплаты сотрудников?

— О чем задумался? — послышался знакомый голос.

Я открыл глаза, обернулся. В дверях стояла Любовь Федоровна.

— Да об одном деле, которое мне сегодня подкинули. О невыплате средств рабочему после увольнения.

Любовь Федоровна удивленно посмотрела на меня.

— Высокорожденный обратился к тебе за помощью?

— Нет, — отмахнулся я, — бастард.

Это удивило призрака еще больше.

— Бастарды теперь жалуются на то, что им не заплатили? Ну и времена. Еще скажи, что простолюдины тоже так могут.

— Вообще-то могут, — подтвердил я. — Требовать соблюдения своих прав, даже если их нарушил аристократ.

Любовь Федоровна покачала головой.

— Ну и времена. Сначала отменили крепостное право, потом телесные наказания, теперь вот разрешили простолюдинам жаловаться… куда катится эта империя.

— Она наоборот уравнивает граждан в правах. Еще лет через двадцать штрафы за убийство простолюдинов и бастардов заменят каторгой…

Любовь Федоровна махнула рукой.

— Ну, ты совсем-то не перегибай! На такое уж никто не пойдет.

Я сделал глоток чая и кивнул, отвечая:

— О, наоборот. К этому все идет.

Любовь Федоровна замолчала, словно подбирая слова. Но не найдя нужных, просто махнула рукой и перевела разговор на другую тему.

— Я вот тут подумала, что ты совсем не умеешь вести финансовые дела.

— Тут вы правы, — вынужденно согласился я. — Не первый раз ловлю себя на мысли, что мне будет тяжеловато разбираться с денежными вопросами.

— Не все способны сводить дебет с кредитом. — Женщина вздохнула.

— Что? — переспросил я.

— Приход и расход сопоставлять. Вот у тебя какой доход?

— Мне на рождение был подарен небольшой свечной заводик и деревенька, где вырезают образа.

— Насколько небольшой? И какая деревенька?

— Они обеспечивают паломников на сибирском направлении всем необходимым.

— Неужто? — Женщина изогнула бровь.

— За все годы, которые я не мог пользоваться деньгами, там накопилась некая сумма, — продолжил я пространно.

— Некая? — вновь переспросила Любовь Федоровна и постучала ноготком о столешницу. Звук вышел на удивление звонкий. Все же призрак отлично владела телекинезом.

— Я никогда не уточнял подробности у приказчика, — признался я, — всем занимается моя бабушка. Она всегда исправно перечисляла мне на книжку нужные суммы.

— То есть, своего бухгалтера у тебя нет, — резюмировала женщина.

— Так он и не был мне нужен ранее. У меня не было дома и расходов на него тоже.

— Ясно. — Любовь Федоровна довольно улыбнулась и поднялась на ноги. Странно было наблюдать, как ее призрачные туфельки едва касались досок. — Я просто хотела тебе напомнить, Павел Филиппович, что ты поселился в доме Виноградовой. — Она подняла палец к потолку.

Женщина явно ждала от меня какой-то реакции, но я понятия не имел, о чем речь.

— И чему вас только учат на уроках истории? — Любовь Федоровна вздохнула, поняв, что я не собираюсь ей отвечать. — Я вела черную бухгалтерию у самого Кузнецова!

— Это не тот промышленник, который получил недавно заказ на строительство флота?

— Тогда он торговал контрафактными сигаретами, но имел большие планы. И я его научила некоторым трюкам с деньгами. — Женщина хитро усмехнулась, став на мгновение очень привлекательной. — Иными словами, юноша, я могу и твои дела вести, если хорошо попросишь.

— Я…

— Подумай об этом. А потом дашь ответ. Негоже такие вопросы решать с панталыку.

Мы проболтали еще час, и я, сославшись на завтрашнюю работу, отставил пустую чашку и покинул гостиную. Любовь Федоровна отправилась куда-то по призрачным делам, я же прошел в свою комнату, разделся и рухнул на кровать. И едва моя голова коснулась подушки, как я провалился в черное небытие без сновидений.

Глава 12 ПромоКация

В этот раз мне удалось выспаться. И проснулся я до того, как прозвенел будильник. Встал с кровати, добрел до ванной и привел себя в порядок. Холодная вода быстро сняла с меня остатки сонной оторопи. Я сразу же оделся и вышел из комнаты.

В гостиной было пусто. Я покосился на часы и убедился, что время раннее. Захотелось посидеть в кресле и почитать газету под чай, но я переборол себя. Забрал со стола периодику и спустился в приемную.

Там тоже было пусто. Я устроился в кресле, нашел объявление о найме на работу в Васильевскую лавку и выписал данные главного приказчика: его имя и телефон. А затем принялся с интересом листать газету и читать последние новости «желтой прессы».

Это дело меня увлекло, и я оторвался только после того, как рядом раздалось покашливание.

— Доброе утро, вашество, — негромко поприветствовал меня Фома и поставил передо мной заварочный чайник и пустую чашку.

— И тебе того же, — отозвался я, отложив газету. — Как твои дела?

— Я ключи выточил, — гордо признался он и выложил передо мной на столике несколько сверкающих изделий.

— Это ты сам? — поразился я, взвешивая в руке один из ключей.

— Заготовки были толстоваты. Но у меня получилось их сточить.

— А ты уже проверил? Подходят?

— Конечно. — Парень довольно улыбнулся. — Даже родной ключ не так плавно проворачивается.

— Ты любой ключ сделать можешь? — Я прищурился и налил чай в чашку.

— Пожалуй, — пожал плечами помощник. — Но я могу и без него открыть… — Он смутился и тут же пояснил: — Вы не подумайте, вашество, я не домушник. Просто в деревне моей часто ключи терялись. Замки-то закрывать было не принято постоянно. Только ежели кто уезжал надолго, да амбары запирали с осени на здоровенные замки. А ключи за это время теряли или забывали, куда положили. Вот и звали меня на помощь.

— И отмычки у тебя имеются? — Я воодушевился.

— Они не так называются. — Он нахмурился. — Просто кой-какие инструменты.

— Ты бесподобен. — Я хлопнул помощника по плечу. — В твоей порядочности я не сомневаюсь. Даже не думал о тебе плохо.

— Спасибо. — Фома расплылся в улыбке и пригладил голову, явно позабыв, что волос там осталось мало. — Я тут хотел у вас узнать…

— Что? — Я посмотрел на часы, отмечая, что до начала рабочего дня еще много времени.

— Вчера привезли одежду и обувь. И я не знаю, какую надобно одевать каждый день, а какую — оставлять для особых случаев.

— Тут все просто. — Я встал на ноги и поправил полы пиджака. — Чем светлее ткань официального костюма, тем важнее встреча, где она будет уместна. Но на великосветский прием, где придется меня сопровождать, тебе стоит одевать только черный пиджак и белую рубашку. Чтобы не отсвечивать на фоне аристократов.

— Понял.

— На каждый день подходят серые и коричневые костюмы. Синий хорошо будет для суда, чтобы не походить на арестантов, но казаться солидарными с жандармами.

— Запомню.

— Носки обязательны, и это не обсуждается. Головной убор уместен везде, кроме приема в высшем свете. И в помещении его тоже стоит снимать, сразу за порогом.

— Понятно. — Фома кивнул и при этом казался на редкость сосредоточенным.

— Знаешь, если тебе удобно, то я приглашу к нам помощника моей бабушки, и он проведет тебе ликбез.

— Не надо мне ликбезов всяких. — Он побледнел. — Барин, я не из таких. Хоть девушек и опасаюсь, но…

— Погоди, — я едва сдержал хохот, — речь об обучении простым правилам поведения. А не о том, что ты подумал.

— Ох! — Фома прижал ладонь к груди и качнул головой. — Мне говорили, барин, что в городе всякое бывает и надо держать ухо востро. Вот я и опасаюсь.

— Я бы никогда не предложил тебе чего-то подобного, — пообещал совершенно искренне. — И мне тоже нравятся девушки. Тут мы с тобой на одной стороне.

— Это я уже понял. — Парень усмехнулся. — Иначе вы не выбрали бы такую ладную секретутку.

— Секретаршу. — Я строго погрозил собеседнику пальцем. — А то слово оскорбительное и прошу его не применять.

— Хорошо, — серьезно ответил помощник.

В дверь робко постучали, и помощник направился к порогу.

— Хорошо… оставьте записку… сравним… позвоним…

Я с любопытством прислушивался к обрывкам разговора и дождался, пока парень вернется в приемную. В его руках была плетеная корзинка из лозы, прикрытая льняной тряпицей.

— Что это? — осторожно уточнил я.

— Это… — Фома на мгновение прищурился, явно вспоминая нужное слово, — промоакция.

— Что?

Помощник протянул мне листок бумаги, на котором были выведены имя и номер телефона.

— Кто эта Жанна Надьевна? — Я все еще недоумевал.

— Баба какая-то с торговых рядов, — спокойно пояснил Фома. — Хочет в дом кухаркой наняться. Вот и принесла промокацию, — все же исказил непривычное слово.

— Пробник, — поправил я.

— Он самый.

Под салфеткой высилась гора пирожков на бумажном блюде. Рядом небольшие баночки, в которых нашлись соусы нескольких видов, варенье и мелко нарубленная зелень с пряной солью. В прямоугольном контейнере оказался паштет из печени с морковкой и сливками.

— И как это понимать? — Я все еще не мог взять в толк, что происходит.

— Я оставил заявку, так сказать. Намекнул по секрету нужному человеку, что в барский дом требуется кухарка и домоправительница. При этом дал понять, что вкусы у хозяина довольно простые, он не привередничает, но не дурак сытно поесть. Что выбирать буду и я, что хозяину моему подойдет.

— И эта Жанна принесла нам пробник?

— Сегодня ее день, видимо.

— То есть?

Фома ухмыльнулся как-то по-хулигански и пояснил:

— Они там жребий тянули, кто и в какой день будет нас потчевать и хвастаться своими талантами.

— Прям жребий? — подивился я. — Сколько же там желающих наняться?

— Много. — Фома хитро сощурился. — Я ж намекнул между прочим, что хозяин тут — одинокий княжич приятной наружности и хороших манер.

— Смотрите, чтобы зелья какого не подсыпали, — флегматично заметила Любовь Федоровна, заглянувшая Фоме через плечо.

— А зелья не подсыпят какого? — тут же повторил я вопрос.

— Я такие вещи нюхом чую. И враз пойму, вашество. Не извольте беспокоиться.

Я взял один из пирожков и разломил его. Внутри оказались медовые, почти прозрачные яблочные дольки.

— Ночные чудеса, — восхитился вслух.

— Будет и получше, — уверенно пообещал Фома. — Вы ни о чем не беспокойтесь, вашество. Только когда что особливо вкусное откушаете, то мне скажите. Я энти бумажки с именами буду сохранять и потом сыщу нам лучшую кухарку.

— Ты тоже ешь, — приказал я. — Твоему вкусу я доверяю не меньше, чем своему.

— Благодарю, вашество. — Фома взял пирожок и практически целиком запустил его в рот. — Вкуфно.

Поставив тарелку на столик, остальные продукты парень понес на кухню.

Я же вернулся к чашке чая.

— Хорошего ты помощника себе отхватил, — похвалила меня Любовь Федоровна. — Я б не догадалась так хитро все обставить. Теперь с месяц можно не беспокоиться о еде и выбирать кухарку вдумчиво и со вкусом.

— С хорошим вкусом, скажу я вам, — откусив новый пирожок, заметил я.

— И ведь платить не придется!

— Это меня немного смущает.

— Обмана нет, — тут же заступилась за Фому хозяйка дома. — Все по-честному. Парень ничего не просил и не заказывал. Люди сами сделали выводы и решили таким вот образом найти путь к вашему желудку. Хотя я сомневалась, что некромант будет иметь успех в торговых рядах. Однако уже пошли слухи о порядочном адвокате, что помог какому-то бедолаге найти завещание его тетки.

— Так быстро пошли слухи? — поразился.

— Юноша, ты даже не представляешь, как легко их было запустить. — Женщина поправила локон волос и лукаво мне улыбнулась.

— Уж не рекламу ли вы мне делаете? — поинтересовался я.

— Призраков обычные люди слышат иначе, чем некроманты. Но мы можем внушить им, что они знают о чем-то или вспомнили нечто. Невнятный шепот сознания…

— Не знал об этом! — Я тотчас оживился.

— А много ли живых в курсе о тайнах почивших? — не стала ничего пояснять Виноградова.

— Был бы вам благодарен, если вы поделитесь некоторыми знаниями.

— Ваш бухгалтер бы мог поделиться, — тотчас отозвалась женщина.

— А могу ли я вам доверить свои финансовые дела?

— Кому еще, если не мне? — воскликнула призрачная женщина и прижала ладони к груди. — Я вас не предам. Меня нельзя посадить или запугать. Невозможно перекупить…

— Но что взамен? — резонно осведомился я. — Что вы хотите в оплату своих услуг? Ведь не деньги же вам нужны?

Любовь Федоровна вздохнула и потупила взор. Она уселась на край стола, сложила руки на коленях и несколько долгих мгновений молчала.

— Я скучаю по деньгам, — неожиданно призналась она. — Ты даже не представляешь, как мне не хватает этого ощущения власти над средствами. Как я хочу их считать, раскладывать по столбикам цифры, складывать, терять один нолик и потом искать его до самой полуночи или находить только к самому утру, словно загнанную добычу. Я представляю каждую купюру, сложенную в пачку, каждую монетку, размещенную на соседней в высокий столбик. И сердце мое, давно замершее, словно наливается силой. Я как будто вновь живу.

— Все так просто? — Я удивился, чем вывел призрака из размышлений.

— Просто? — Она нахмурилась и недовольно поджала губы. — Я, почитай, всю свою жизнь провела в подсчетах. И никогда не видела большей радости ни в чем другом. Да, можешь считать меня ограниченным человеком, но я люблю цифры. Мне нравится оформлять счета, делать сметы…

От разговора нас отвлекла секретарь. Хлопнула входная дверь, а затем зацокали каблуки. И я отвлекся от Виноградовой и налил себе чай.

— Доброе утро, Арина Родионовна.

Девушка остановилась у стола, удивленно посмотрела на меня и осторожно уточнила:

— Павел Филиппович, с вами все в порядке?

— В полном, — заверил я секретаря и сделал глоток чая. — А что?

— Ну, просто еще вчера вы говорили, что утро рабочего дня не может быть добрым, а сегодня…

Я махнул рукой, сделал еще глоток и поставил чашку на стол.

— Вчера был первый рабочий день. И самый тяжелый. А сегодня я уже потихоньку въезжаю в ритм. Да и работы будет меньше. Дежурство закончено, остались только разовые консультации. До тех пор, пока мы не дадим рекламу в газеты.

— Понятно.

— Угощайтесь. — Я предложил ей пирожки, и девушка подозрительно осмотрела горку выпечки.

— И кто с самого утра вам приготовил такое великолепие?

— Еще горячие, — подтвердил я. — И это напекла незабвенная… Жанна Надьевна.

— Не знаю, о ком вы, но выглядит здорово.

— На вкус еще лучше.

Арина вздохнула и покачала головой, отказываясь:

— Я уже позавтракала.

— Думаете, пирожок будет лишним?

— Это у многих мужчин есть встроенная функция, при которой они могут поедать все подряд и оставаться в форме. С девушками это не всегда работает.

— Вы в прекрасной форме, — сказал я, и тут же добавил: — Извините, если это замечание прозвучало неуместно.

Арина отвернулась, но я успел заметить ее порозовевшие щеки.

— Скоро привезут канцелярию. Я хотела принять ее сама, если вы не возражаете.

— Буду только рад. Я не особенно разбираюсь в папках и скрепках.

— Ну конечно, — ядовито добавила Любовь Федоровна, которая в это время разместилась на подоконнике. — Мужчины не разбираются ни в чем скучном, потому что им так удобно.

— Знаете, Арина Родионовна, я решил нанять бухгалтера, — сказал с энтузиазмом и покосился на притихшего призрака.

— Это хорошо. В любом деле нужен профессионал.

— Согласен.

— Вы возьмете кого-то из семьи, которые работают на вашу фамилию?

В напряженной тишине послышалось, как на кухне второго этажа из крана капает вода. И, кажется, где-то очень близко застонало стекло.

— Я принял решение взять на испытательный срок нового… кхм, человека.

— Это не слишком рискованно? Доверять финансы постороннему? — озаботилась девушка.

— Что она понимает? — возмутилась Виноградова.

— Хотя, — тут же Арина рассеянно улыбнулась, — вы ведь наняли меня. Значит, решили обойтись без влияния своей семьи.

— Что ж, не такая уж она и безнадежная. — Любовь Федоровна улыбнулась и посмотрела на секретаршу уже без обиды. — Пожалуй, я даже смогу выделить ей премию ко дню рождения императора. И к слову, мне нужен будет кабинет. Соглашусь на гардеробную в своей комнате наверху.

С этими словами женщина эффектно всплеснула руками и растворилась. Жалюзи на окнах одновременно качнулись.

Арина Родионовна удивленно моргнула, потом посмотрела на меня и села за стол.

— Мне стоит об этом беспокоиться? — уточнила она.

— Вы в доме некроманта. — Я развел руки в стороны. — Тут иногда может быть неспокойно.

— Здесь призрак? Прямо сейчас? — Глаза секретарши расширились.

Но она не выглядела испуганной, скорее заинтересованной, потому я решил сказать правду.

— В доме действительно живет призрак. Слухи о доме правдивы. Но при этом вам не о чем беспокоиться. Дух не злой и не агрессивный. Вполне себе порядочная дама, с которой я иногда общаюсь.

— Неужто сама Любовь Виноградова? — выдохнула секретарша. — О ней ходят невероятные слухи.

— Неужели? — Я был рад, что героини этих самых слухов не было поблизости. Вероятно, она могла остаться недовольной, что мы ее обсуждаем.

— Поговаривают, что в ее доме был схрон добра одного контрабандиста. И все, кто пытался забраться в него, пропадали.

— Все? — уточнил я.

— Все, — повторила девушка шепотом. — Говорят, они погибали страшной смертью.

— А кто говорит? — Я едва сдержал улыбку. — Если все сгинули?

— Ну… — Арина нахмурилась и закусила губу. — Ведь слухи не просто так появляются.

— Действительно, — по комнате пронесся ветерок, который разнес это слово, словно далекое эхо.

— Занятная история. Надо будет выяснить подробности.

Арина вынула несколько чистых листов из стопки, положила их перед собой, и на мгновение на ее лице возникло странное выражение, словно девушка предвкушала наступление праздника.

— А еще сегодня я, наконец, закажу компьютеры, — добавил. — Ну или, во всяком случае, попытаюсь.

— Это было бы очень хорошо.

Я встал с дивана, подошел к столу и положил перед секретаршей записку с номером телефона.

— А сейчас, Арина Родионовна, я хотел бы попросить вас позвонить вот по этому номеру и назначить мне встречу с Епифаном Петровичем Селивановым.

— Представить вас как адвоката Чехова? — уточнила девушка, и я кивнул.

Арина Родионовна сняла трубку и принялась нажимать на кнопки, набирая номер. Поднесла переговорное устройство к уху.

— Алло, это Васильевская лавка? — начала она и, услышав ответ, защебетала: — Добрый день. Вас беспокоит секретарь адвоката Павла Филипповича Чехова. Могу ли я услышать Епифана Петровича? Хорошо, жду.

Я удивленно покосился на часы. Десять минут девятого, а главный приказчик уже на рабочем месте. Воистину утро начинается с чудес.

В динамике послышался приглушенный голос, и Арина продолжила разговор:

— Алло, Епифан Петрович? Вас беспокоят из офиса адвоката Павла Филипповича Чехова. Мой руководитель хочет встретиться с вами… По какому поводу?

Она обернулась ко мне, ожидая ответа на озвученный вопрос.

— Урегулирование рабочего спора, — едва слышно прошептал я, и Арина повторила сказанное мной собеседнику на другом конце провода.

— Спасибо. Да, сейчас уточню. — Она прикрыла ладонью трубку и, понизив голос, спросила у меня: — Епифан Петрович уточнил, когда вам удобно?

— Через час, — ответил я, снова сверившись с часами.

Арина кивнула и передала мои слова:

— Через час… Хорошо… Спасибо. — Секретарь положила трубку на аппарат и доложила: — Епифан Петрович будет ждать вас в главном офисе. На пропускном пункте о вас предупредили.

— Вот и отлично. Тогда я вынужден буду отлучиться. Перенесите сегодняшних клиентов на послеобеденное время. И закажите мне, пожалуйста, извозчика.

— Будет сделано, начальник, — бойко отрапортовала девушка и снова сняла трубку телефона.

Глава 13 Васильевская лавка

Центральная контора Васильевской лавки располагалась на окраине Делового района. Передо мной предстал ничем не примечательный двухэтажный дом старой постройки из красного кирпича. Видимо, его признали памятником исторического наследия и пока еще не снесли.

На крыльце дежурили двое мужичков в черной форме частной дружины. Они курили, о чем-то переговариваясь. Но заметив меня, работники мигом замолчали и переглянулись.

— Доброе утро, — поприветствовал я охрану. — Меня зовут Павел Чехов. У меня назначена встреча с главным приказчиком.

Один из дружинников окинул меня цепким взглядом. Я тоже осмотрел сотрудников и с удивлением заметил, что на рукавах отсутствовали нашивки с логотипом дружины. И это было необычно. Неужели контора пользуется своей службой безопасности?

Согласно указу Императора, каждая семья, промышленная компания или сеть лавок, могла иметь до десяти бойцов личной охраны. Для большего количества бойцов, главе семьи или руководителю компании нужно было получить специальную лицензию. И стоила такая лицензия недешево. Плюс за содержание дружинников положено платить налог в казну. Правда для семей была одна лазейка в законе. Семьи просто усыновляли нужных бойцов или брали их на должность слуг. А в случае конфликта с другим родом, такой приемный сын или дочь имел полное право вступиться за честь дома. Промышленники же были лишены такой возможности.

Вторым минусом частной дружины было то, что квалифицированные наемники стоили хороших денег и были нарасхват. Наемник из бастардов, который успел принять участие в двух-трех боевых конфликтах, получал предложения от многих нанимателей. И зарплата у такого бойца была на порядок выше. Поэтому почти все подрядчики прибегали к услугам наемных компаний. Только корпорации-гиганты могли позволить себе собственную частную дружину. Но Васильевская лавка к таким корпорациям-гигантам не относилась.

Один из дружинников растянул губы в добродушной улыбке.

— Добро пожаловать, господин. Управляющий уже ждет вас. Идемте, я провожу.

Мужчина открыл дверь, пропуская меня в здание, и вслед за мной зашел в холл.

Первый этаж занимали кабинеты консультантов по продажам. Из-за неплотно закрытых дверей слышались непрекращающиеся звонки и гул голосов. Рядом с кулером стояла невысокая девушка в сером платье и мило щебетала с крепким парнем из охраны, который при виде нас сразу вытянулся и принял скучающий вид. Дружинник же покачал головой, но ничего не сказал и поднялся по лестнице на второй этаж, где и располагался кабинет управляющего.

Мой провожатый постучал в дверь, на которой красовалась табличка «Приемная», и потянул створку на себя, приглашая меня войти.

Я оказался в светлом помещении со свежевыкрашенными стенами. Плотно подогнанные доски начищенного паркета не скрипели. Вдоль стены стоял удобный кожаный диван, а в углу расположилась пара кресел с бежевой обивкой. Деревянные шкафы со стеклянными дверцами оказались огорожены от посетителей столом, за которым сидел секретарь. Точнее секретарша.

Перед ней лежала раскрытая книга с цветной закладкой между страниц. Девушка в белоснежной рубашке хмурилась, рассеянно грызла колпачок ручки и, вздохнув, убрала со лба непослушную рыжую прядь волос. На ее запястье зазвенели тонкие браслеты с золотыми бусинками. Заметив меня, она оторвалась от своего занятия, мило улыбнулась и поправила на переносице очки в тонкой позолоченной оправе.

— Доброе утро. Господин Чехов?

— Все верно, — сказал с ответной улыбкой.

Девушка окинула меня заинтересованным взглядом. Затем нажала на кнопку переговорника и произнесла:

— Епифан Петрович, к вам посетитель. Адвокат Чехов.

— Пусть войдет, — послышалось из динамика.

Секретарь отключила связь и указала ладонью на дверь.

— Прошу, проходите.

— Благодарю.

Я пересек приемную, вошел в кабинет.

Управляющий сидел за столом. Его кабинет был просторным, с высоким выбеленным потолком, с которого свисала богатая люстра с натертыми до блеска хрустальными каплями. Окна были закрыты полупрозрачными шторами, и ткань покачивалась на легком сквозняке. Вдоль стены располагались шкафы и несколько полок с книгами. В углу под лампой размещался высокий аквариум, в котором неспешно плавали крупные, покрытые золотистой чешуей рыбы.

На стене за спиной хозяина кабинета висели два портрета. Один с ликом действующего императора, а второй — его далекого предшественника, основателя столицы империи. Последний странным образом напоминал внешне самого управляющего. Такие же пышные усы, густые брови и шапка седеющих волос, зачесанных набок.

Едва только я вошел, мужчина приветливо улыбнулся и махнул рукой в сторону кресла.

— Добрый день, мастер Чехов. Прошу, присаживайтесь. Будете чай или кофе?

— Спасибо, но, пожалуй, откажусь.

— Привыкли к определенному напитку? — Епифан Петрович свел брови у переносицы, будто ему и впрямь был важен мой ответ.

— Утро раннее, я уже успел выпить свой чай.

— Ясненько. Итак, что же привело вас ко мне? — поинтересовался управляющий.

— Один из ваших рабочих нанял меня, чтобы решить досадное недоразумение, — начал я.

— Так-так. — Мужчина подобрался.

— Ваша компания забыла рассчитать его и еще нескольких сотрудников после увольнения. И перед тем как подать жалобу в прокуратуру и рабочую инспекцию, я решил зайти к вам. Для разговора.

Управляющий удивленно поднял кустистую бровь.

— Зачем же привлекать государевых слуг к такому пустяковому делу? Да и ссора с Чеховыми не входит в интересы нашей компании. Назовите имя — и мы решим эту проблему.

Я заколебался ненадолго, но все же выдал имя нанимателя. Епифан Петрович кивнул и снял с рычагов трубку. Набрал номер и откинулся на спинку кресла.

— Алло, Глафира Ниловна? Добрый день. Я звоню по поводу уволенного Ивана Прохорова. Ко мне пришел его представитель, адвокат Павел Чехов. И говорит, что вы забыли рассчитать Ивана при увольнении.

В трубке послышалось взволнованное бормотание.

— Потрудитесь проверить немедленно!

Спустя несколько секунд на лице управляющего начали появляться красные пятна гнева:

— То есть, вы пытаетесь мне сказать, это правда? Вы в своем уме?! Немедленно найти человека и выплатить ему всю причитающуюся ему оплату! Прямо сегодня. И остальным работникам тоже! Я лично проверю, и если вы не уладите это дело в указанные сроки, то…

Продолжение фразы повисло в воздухе, но оно и не потребовалось.

— Все будет исполнено, — взволнованно сказала собеседница, и после этого Епифан Петрович швырнул трубку на рычаги.

Вынул из кармана хлопковый клетчатый платок, утер выступившую на лбу испарину и, тяжело дыша, обратился ко мне:

— Прошу прощения за это вопиющее… обстоятельство. Уверяю вас, все причастные к произошедшему понесут наказание.

Я встал из-за стола.

— Спасибо за понимание, Епифан Петрович. Рад, что мы сэкономили время и деньги на судебные издержки.

— Вам спасибо, что пришли с визитом, перед тем как писать жалобы в прокуратуру и рабочую комиссию, Павел Филиппович, — ответил управляющий. — Если это все…

Я задумался, вспоминая профиль лавки. И медленно сел обратно в кресло.

— Вообще-то, у меня есть к вам еще одно дело, Епифан Петрович. Я только недавно открыл кабинет и еще не успел купить компьютеры и оргтехнику.

На лице управляющего заиграла довольная улыбка.

— О, не извольте беспокоиться, Павел Филиппович. У нас есть техника на любой вкус, цвет и кошелек. И, разумеется, для вас наша лавка сделает солидную скидку.

Я замотал головой. Подобная уступка могла наложить на меня некоторые обязательства. Проще говоря, я становился должен приказчику. Тем более, мне хватало денег, чтобы оплатить товар по полному прайсу.

— Скидка мне не нужна. Предпочитаю платить по счетам без особых условий. А вот два хороших компьютера в сборке и надежный принтер вполне бы пригодились. Единственное, что я бы хотел получить технику уже сегодня.

Управляющий снова снял трубку и набрал номер.

— Харитон Гаврилович, добрый день. У меня к вам есть личная просьба. Не могли бы вы доставить заказ со склада нашему дорогому другу… Нет, не витринные образцы… Да, самое передовое железо последнего поколения… Да, в сборке и с установленной операционной системой… Адрес?

Он зажал ладонью динамик и посмотрел на меня, ожидая ответа. Я продиктовал адрес кабинета, на что управляющий кивнул и повторил в трубку данные, завершая разговор:

— Хорошо, спасибо, Харитон Гаврилович. Очень выручили.

Он вернул трубку на рычаги и с улыбкой посмотрел на меня.

— Ну, вот и все. Через пару часов техника прибудет к вам. Пятилетняя гарантия по договору. Договор заполните на месте. Уверяю, вы будете довольны товаром нашего предприятия.

— Благодарю, Епифан Петрович. С вами приятно иметь дело, — ответил я, но управляющий махнул рукой.

— Полно вам. Это меньшее, что я мог сделать в качестве компенсации за беспокойство. Если вам нужен будет ремонт или обслуживание — звоните сразу в технический отдел и обязательно упомяните мое имя. Всегда буду рад оказаться вам полезен.

Мужчина достал из стопки визиток одну и написал на обороте несколько слов. Протянул мне картонный прямоугольник.

— Вот, держите.

— Благодарю, Епифан Петрович, — поблагодарил, прежде чем встать с кресла. — Но Рабочий кодекс вы все же больше не нарушайте.

— Да как можно, Павел Филиппович? — притворно возмутился управляющий и улыбнулся. — Дементий вас проводит.

Я хотел было уточнить, о ком речь, но в это время дверь открылась, и в кабинет вошел тот самый дружинник, который шел со мной сюда.

— Дементий, проводи нашего дорогого гостя, — попросил управляющий.

— Сделаю, Епифан Петрович. — Мужик кивнул и открыл дверь, выпуская меня из кабинета.

Секретарша проводила меня внимательным взглядом кошачьих глаз, и я кивнул ей на прощание.

По дороге домой заехал в закусочную, чтобы прикупить свежих пончиков для себя и своих сотрудников. Для Арины Родионовны я выбрал коробочку с розовой глазурью, себе взял с ореховой, а для Фомы прикупил упаковку побольше и с шоколадом.

Во дворе меня ждал сюрприз. Фома зажал в угол троих мальчишек, судя по потрепанной одежде — из сиротского приюта. В руках нанятого мной фабричного рабочего была дубина, которая больше походила на оглоблю.

— Пусти, дяденька, — жалобно проскулил один из подростков.

— Сейчас барин приедет, разберется, что с вами делать, — угрюмо ответил Фома.

— Барин уже приехал, — ответил я, на всякий случай прикрывая ворота. — Что за шум? Пошто детей обижаешь?

— Дак шкодили, — просто сообщил Фома. — Выхожу я, значит, вашество, на крыльцо, смотрю, а они гадости тута рисуют.

Я посмотрел на указанную стену, но на кирпичах не было и следа от каких-то художеств.

— Что-то не вижу, что рисовали, — осторожно произнес я.

— Так правильно, — важно кивнул Питерский, — я им выдал тряпки и заставил оттирать.

Я одобрительно хмыкнул. Аргумент у помощника был весьма убедительным. Уточнил:

— А рисовали что?

— Похабности всякие. — Слуга скривился. — Вас и какую-то упырицу.

Я с трудом удержался от смеха, в одно мгновение поняв, откуда дует ветер и кто мог нанять этих двоих.

— Дяденька, отпустите, мы больше так не будем, — тут же заканючил подросток, что постарше, испуганно глядя на меня.

Но меня это не тронуло. Приютские используют давление на жалость с малых лет. И постоянно играют на эмоциях, когда попадаются в руки городовых. Тем более, я видел, что парнишка, который усиленно шмыгает носом, на деле смотрит на Фому оценивающе и недобро. Словно был бы рад вмазать здоровяку, да опасается не сдюжить.

— Да на вас, ребятки, я зла не держу. Вас же попросили это сделать, да? — Я внимательно посмотрел на подростков. Они быстро переглянулись. Добродушно улыбнувшись, сам ответил: — Кодекс чести не будет нарушен, если вы не скажете, кто именно вас нанял. Я это и так знаю. Просто передайте своему нанимателю, что при ближайшей нашей встрече я задам ему несколько вопросов.

Парни с готовностью закивали, давая мне понять: «Мы все осознали».

— А своим приятелям сообщите, что с адвокатом Чеховым лучше дружить.

— С чего бы это? — подозрительно прищурился тот, кто раньше молчал.

— А с того, что адвокат добрый к своим друзьям и не очень к тем, кто к нему со злом приходит.

— Ясно.

— Ну, раз ясно… Отпусти их, Фома, — попросил. — Парни поняли, оценили, прочувствовали и больше так не будут.

Фома недоверчиво посмотрел на беспризорников, но дубинку все-таки опустил.

— И как жест доброй воли, я хочу выдать вам аванс.

Я протянул главарю коробку со своими пончиками. Мальчишка тотчас ее схватил и быстро заглянул под крышку.

— Спасибо, барин.

— Добрый вы, Павел Филиппович. — Фома покачал головой и взмахнул огромной ладонью. — Ладно, проваливайте. Но ежели я вас еще раз здесь увижу…

Он погрозил дубиной, напоминая, что в следующий раз разговор с беспризорниками будет другим. Парни все осознали. Начавший со мной разговор, видимо главный в этой шайке, с готовностью закивал. Остальные поддержали групповое раскаяние. А затем приютские быстро исчезли из подворотни.

— Спасибо, Фома, — поблагодарил я слугу. — Только вот как ты их запугать так смог? У бастардов же есть Сила. Пусть и у таких мелких.

Охранник только пожал плечами.

— Ну, так и я кой-чего умею, барин.

Я удивленно вскинул бровь, но уточнять не стал. Поднялся по ступенькам и вошел в кабинет.

Арины Родионовны в приемной не было. Я покосился на висевшие на стене часы. Полдень. Значит, секретарь ушла на обед.

— Это тебе. — Я протянул вошедшему вслед Фоме коробку со сладостями.

— Благодарствую, — тотчас посветлел он и закинул в рот сразу пару пончиков. — А зачем вы этим пацанам гостинец выдали?

— Потому что, мой дорогой друг, нам не помешают глаза и уши на улицах нашего города. Ты хоть представляешь, сколько таких вот детишек бегает между прохожими?

— В деревнях не бывает сирот. Там всех по домам разбирают. Даже меня взяли. Правда, ненадолго…

Парень задумался и нахмурился, словно вспомнил о чем-то неприятном.

— Ты не заблуждайся, они вовсе не беспомощные щенки. И вполне могут откусить руку, если протянуть им палец. Но сотрудничать с ними можно. Главное, найти общий язык.

Во дворе раздался шум, а потом кто-то постучал в дверь. За аркой виднелось отечественное авто с логотипом лавки Васильева. На пороге стоял светловолосый парень лет двадцати, в сером костюме с гербом промышленника Васильева. В руке у гостя была папка.

— Молодой человек, не подскажете, здесь находится кабинет адвоката Чехова? — вежливо уточнил он, обращаясь к Фоме.

Слуга оглянулся, пытаясь найти того молодого человека, которого искал гость. И лишь несколько секунд спустя, не найдя никого, кроме себя и пришедшего, уточнил:

— Вы мне, господин?

— Вам, — улыбаясь, подтвердил визитер.

— Значит, тут кабинет адвоката Чехова, — кивнул помощник. — Проходите.

— Благодарю. — Парень поднялся по ступенькам и вошел в приемную. — Мастер Чехов? — обратился он ко мне.

Я кивнул, откликаясь:

— Он самый. Чем могу помочь?

— Привез заказ на ваше имя, — ответил парень и положил на стол папку. — Вот. — Он достал несколько листов и протянул их мне. — Два компьютера в полной сборке и принтер. Подпишите в местах, где проставлены галочки.

Я взял бумаги, бегло просмотрел строчки позиций в таблице. И правда, последние модели. А вот строчка с ценой в самом низу удивила.

— У вас сегодня день скидок? — уточнил я, но парень покачал головой.

— Никаких скидок. Приказчик сказал отгрузить вам по полной цене.

— Интересные у вас цены, — протянул я.

Взял из стакана ручку и подписал договоры.

Парень забрал по одному экземпляру и убрал их в свою папку.

— Отлично. Сейчас разгружу и установлю.

Парень вышел на крыльцо, где к нему тут же подошел Фома.

— Давайте помогу технику перенести, господин.

Гость удивленно покосился на слугу, но все же согласился:

— Был бы вам очень признателен.

И парни вдвоем пошли к припаркованной машине. Я же ушел в жилое крыло, поднялся на второй этаж. Прошел в комнату, вытащил из ящика стола деньги. Отсчитал нужную сумму и вернулся в приемную.

Компьютеры уже стояли на столах. К моему удивлению, мониторы были новых моделей, с жидкокристаллическими экранами.

Загудел принтер, а через несколько секунд курьер подошел ко мне, держа в руках тестовый лист.

— Принтер подключен к обоим компьютерам, сетка настроена, все работает, — отчитался он и протянул мне визитку. — Если возникнут какие-то неполадки — вот телефон нашей сервисной службы. Гарантия на обслуживание год. Но и после гарантии мы не оставим вас в беде.

— Благодарю, — ответил я, принимая цветастый картонный прямоугольник.

Мастер забрал со стола папку и вышел из приемной, а через пару минут авто с логотипом Васильевской лавки выехало из двора.

— Важный тип, — прокомментировал уход гостя Фома. — От чая отказался. И от помощи в наладке тоже.

— А ты разбираешься в компьютерах? — уточнил я.

— Нет, — ни капли не смутившись, ответил Фома. — Но он об этом не знал. И все равно отказался.

— Важный тип, — согласился и взял из открытой коробки помощника один пончик.

Глава 14 Дела идут

Я ушел в свой кабинет. Сел в кресло и задумчиво осмотрел выключенный монитор. Забарабанил пальцами по столешнице. Взгляд упал на оставленную одним из клиентов рекламную листовку. Очевидно, кто-то вручил ее мужчине по дороге. Сейчас частенько можно было встретить зазывал прямо на улицах, которые не просто рассказывали о своих нанимателях, но и совали всем, кто замешкался, бумажку с яркой картинкой и контактами. Может, и мне придется воспользоваться такой вот помощью. Конечно, в дежурные дни в конторе будет хватать клиентов. Но то будут в основном люди, которые не смогут оплачивать услуги адвоката. А хотелось бы выйти на самоокупаемость.

— Рекламу решил заказать? — спросила меня материализовавшаяся в кресле Любовь Федоровна.

— Не уверен, что она сработает в таком виде.

— Ну, — женщина осмотрела листовку с презрительным выражением на лице и криво усмехнулась, — с этим можно найти только вшей. А для успешной практики тебе надобно немного другое.

— И что именно? — с любопытством уточнил я.

— Не в первую очередь, но нужна вывеска. Неправильно, что люди сомневаются, туда ли они попали.

— Согласен. Надо будет заказать.

— Лучше попроси своего помощника. У парня и впрямь руки из нужного места растут. Пусть возьмет хорошую доску и выточит солидную вывеску с фамилией и припиской «Адвокат». И обязательно добавит «Некромант».

— Полагаете, что не испугаем клиентов? — усмехнулся я.

— Правду не скроешь. — Призрак развела руки в стороны. — Ты некромант, так что стоит и это использовать.

— Вот и Арина Родионовна так говорит.

— Что ж, вынуждена признать, что и секретарша у тебя неглупая. Даже она понимает, что надо использовать то, чем наделила тебя природа.

Женщина окинула меня долгим изучающим взглядом, и мне откровенно стало не по себе.

— К тебе захотят прийти те, чьи свидетели почили. И таких найдется много, поверь.

— Может быть.

— Уж я точно знаю, сколько в этом мире задерживается духов, у которых есть незавершенные дела. Часть которых, к слову, могут быть интересны твоим возможным клиентам.

— Мне сложно с этим поспорить.

— Не надо спорить, Павел. Тем более, со своим бухгалтером, — последнюю фразу она произнесла с вопросительной интонацией, в которой мне послышалось особенное напряжение.

— Кстати, об этом. — Я вынул белый лист, на котором принялся выводить текст. — Я считаю, что нам стоит заключить с вами не совсем типовой договор…

— Серьезно? — Женщина удивилась и переместилась на угол стола.

— Естественно. Я выступаю за официальное трудоустройство.

— Ты еще мне про налоги расскажи и то, как мне зарплату платить будешь. — Любовь Федоровна хихикнула. — Кстати, как ты собираешься расплачиваться за мои услуги?

— У нас будут взаимовыгодные условия сотрудничества, — невозмутимо продолжил я.

— Очень интересно. — Виноградова склонилась над документом, рассматривая появляющиеся из-под пера слова.

— Любовь Федоровна, — строго начал я, — займите свое место и давайте вернемся к деловому разговору.

— Хорошо-хорошо! — Призрак всплеснула руками и тотчас оказалась в кресле. — Какой ты сегодня нервный, Павел Филиппович. Того и гляди на «вы» себя заставишь называть.

— Вряд ли вы согласитесь.

— Очень вряд ли, — не стала спорить хозяйка дома и поправила свое призрачное платье, соскользнувшее с плеча.

— Я способен предложить вам больше, чем вы можете представить.

— Вся внимание.

— Во-первых, вы официально получите свою гардеробную в личное пользование. И в вашу бывшую комнату я буду пускать гостей только с вашего разрешения.

Любовь Федоровна положила ладонь на грудь и уставилась на меня.

— Во-вторых, я не стану вас развоплощать.

— Это уже не звучит как условие, — проворчала пришедшая в себя Любовь Федоровна. — Скорее как угроза.

— Что поделать, у нас с вами свободная форма договора.

— Ясно, в профсоюз с таким не пойдешь.

— Также я обещаю вам доступ в сейф, где вы можете трогать деньги.

— То есть? — нервно уточнила женщина.

— Я закажу для вас некую сумму в банке, чтобы вы могли ее считать, так сказать, наяву.

— И записывать номера, — неожиданно восхищенно протянула Виноградова и зажмурилась. — А сможешь иногда менять деньги на свежие?

— Думаю, что с этим не будет проблем. — Я постарался скрыть улыбку.

— А ты умеешь угодить даме. — Любовь Федоровна поправила волосы, которые случайно скатились со лба. — Чертяка.

— Как скажете, уважаемый бухгалтер адвоката Чехова.

— Некроманта, — добавила женщина и погрозила мне пальцем. — Не забывай о своих плюсах. К примеру, именно потому ты и смог нанять лучшего бухгалтера Петрограда из ныне живущих и почивших.

— Неужто и впрямь лучшего? — поддел я.

— Поживешь — увидишь, а умрешь — удостоверишься.

— Типун вам на язык! — Я трижды плюнул через плечо, больше для острастки. Но этим только развеселил свою новую сотрудницу.

— Ты не пожалеешь, Павел Филиппович. Обещаю, что будешь доволен моей работой. А по поводу листовок, — она ловко смяла бумажку призрачными пальцами и запустила комок в мусорную корзину, — забудь. Я смогу организовать тебе отличную рекламу.

— Сможете? — с сомнением протянул я.

— Не расплатишься ты со мной, некромант. Ох, чую, что вгоню тебя в долги лет на триста. — Женщина засмеялась, враз став похожей на живую.

— Расплачусь. — Я хитро сощурился. — Вот возьму и переведу свои активы со свечного завода под ваше управление.

Любовь Федоровна подавилась смешком, и ее лицо приобрело странное выражение, которое появляется у котов, увидевших добычу. Глаза расширились, зрачки стали огромными, а губы задрожали.

— Не шутите так со старой больной женщиной, — произнесла она сдавленно.

— Какие уж тут шутки, Любовь Федоровна. — Теперь уже я погрозил ей пальцем. — Если ваш испытательный срок будет отработан без нареканий, как положено…

— Испытательный? — Виноградова удивилась.

— Все по закону. — Я пожал плечами.

— Молодой ты еще, Павел. И наивный. Ну, ничего, я научу тебя и налоги не платить, и находить лазейки в законах.

— Без фанатизма, Любовь Федоровна.

— Никогда не страдала срамными болезнями. — Призрачная дама отмахнулась. Быстро подписала документ и вышла из кабинета через стену.

Я потер лицо ладонями и решил, что заключил, пожалуй, выгодную сделку.

Дело о Васильевской лавке почти закрыто. Нужно только дождаться, пока клиент получит деньги. Остался еще один нерешенный вопрос, который я хотел бы решить как можно быстрее. Встал из-за стола, вышел из кабинета.

Фома нашелся на крыльце. Он сидел на ступенях и с интересом смотрел в одну, только ему видимую точку на красных кирпичах арки.

— Занят? — уточнил я, подходя к слуге.

Фома вздрогнул и обернулся. Посмотрел на меня.

— Простите, барин, задумался. Что вы спрашивали?

Я с удивлением заметил, как изменилась манера общения Фомы. С просторечного диалекта, распространенного в рабочих кварталах, тот довольно легко перешел на обычный язык.

— О чем задумался? — уточнил я.

— Да про этого парня, который технику привозил. — Фома кивнул в сторону арки, где скрылась машина работника. — Хронос, а работает обычным курьером. Чудно это.

Я недоверчиво посмотрел на парня:

— Хронос? Тебе не показалось?

— Не показалось, мастер, — покачал головой Фома.

Что же, тогда понятно, как парень так быстро собрал технику, подключил ее, настроил принтер и сеть. Да еще и модемы подключил. Парень мог управлять временем. Ускорять его ход, замедлять или даже поворачивать ход времени вспять на пару мгновений. Такие способности были редкостью, а сфер для их применения очень много. Повелителей времени можно было пересчитать по пальцам. И все они обычно работали либо в охранке, либо занимали высокие посты в корпорациях. Но простой курьер-сборщик, пусть и в крупной лавке… это действительно было чудно.

— Я хотел бы попробовать заняться твоим делом, — начал я, — про порт, который тебе должен остался. Шансов, что все получится, немного, но…

Фома несколько секунд недоверчиво смотрел на меня, словно пытаясь понять, не шучу ли я. А затем на широком простом лице парня расплылась улыбка. Он уточнил:

— Правда, вашество?

Я кивнул, а Фома вскочил на ноги и затараторил:

— Спасибо, барин! Вовек вашей доброты не забуду!

— Пока не за что, — ответил ему. — Да и к тому же повторю: шансов, что приказчик отдаст деньги, немного.

Фома чуть погрустнел и кивнул.

— Все равно спасибо, Павел Филлипович.

— Мне нужно, чтобы ты написал заявление о представлении твоих интересов. И передал его Арине Родионовне, когда она вернется.

— Сделаю. — Фома закивал.

— Что мне нужно передать? — послышался от арки голос секретаря.

— Фома напишет заявление о представлении интересов, — повторил, — а потом я займусь его делом.

— В чем суть? — тут же уточнила секретарь.

Девушка на ходу сняла с головы шляпку, и по ее плечам рассыпались волосы. На дорожку упало несколько шпилек, которые секретарша быстро подняла.

— Да приказчик в порту меня уволил и забыл рассчитаться, — ответил парень.

Арина внимательно посмотрела на него и уточнила:

— Ну что? Тогда пойдем писать?

Парень закивал и направился за Ариной в офис. Я тоже решил вернуться на работу.

Девушка вошла в приемную, двинулась к столу, повесила сумку на спинку кресла.

— Вы заметили канцтовары?

Я растерянно осмотрел офис, только сейчас увидев ряды цветных папок на стеллажах. А потом и множество мелочей, разложенных на столе секретарши.

— Я заплатила за все из суммы, которую вы мне выделили.

— А мастер Чехов сегодня купил офисную технику, — вставил Фома.

— Мне повезло, — просто сказал я. — Были дела в Васильевской лавке. А она как раз занимается продажей офисной техники. Причем продают очень недорого. Вот и договорился.

Арина села за стол, включила компьютер.

— А загружается-то как быстро, — удивленно произнесла она. Щелкнула мышкой и принялась бодро набирать текст. — Кстати, как прошла беседа с приказчиком? — не отвлекаясь от своего занятия, уточнила девушка.

— На удивление легко, — ответил я. — Начальник быстро признал, что был неправ, и согласился отдать клиенту деньги. Даже был возмущен и ругался на ответственную за проступок подчиненную. Кстати, Арина Родионовна, наш клиент не оставил контактов для обратной связи?

Девушка нажала кнопку мыши, и загудел стоявший на столе принтер. Пока печатался лист, Арина Родионовна открыла ящик стола и извлекла заполненную карточку.

— Вот, держите. — Она протянула ее мне.

— Благодарю.

Девушка вытащила из принтера распечатанный лист и положила его перед сидевшим напротив Фомой.

— Подпишите везде, где есть галочки. — Она взяла из подставки ручку, отметила нужные места и протянула лист парню. Тот кивнул и вывел изысканные росписи на документе.

— Готово. — Он неуверенно отложил ручку и потянул подписанный лист девушке.

Та оценила почерк работника и качнула головой.

— Можете передать его Павлу Филипповичу? — попросила секретарша.

Фома на мгновение застыл, обдумывая услышанное, а затем мотнул головой, обращаясь ко мне:

— Вот заявление, вашество.

— Ну, поздравляю вас, Фома Питерский, — ответил я, принимая договор. — Теперь я являюсь вашим официальным представителем по делу о взыскании невыплаченной заработной платы.

— Спасибо, господин адвокат, — глухо пробормотал парень.

— Пока не за что. Арина Родионовна, у меня много дел на вторую половину дня?

Девушка открыла лежавший на столе блокнот.

— Утром пришло двое. Но они вернутся завтра.

Я кивнул.

— Это хорошо. Тогда сегодня я попытаюсь решить вопрос Фомы.

Я прошел к себе. Теперь уже иначе посмотрел на кабинет, оценив расставленные секретаршей канцтовары. Она позаботилась даже о визитнице, которая пока была пуста. Ну, учитывая ее рвение, за визитками дело не встанет. Я включил компьютер. Покосился на небольшой модем, который стоял у телефона. На экране монитора промелькнула заставка операционной системы, прозвучала приветственная музыка, и загрузился почти пустой рабочий стол, на котором было только несколько ярлыков. Одним из них был как раз выход в Сеть, и я нажал на него. На экране появилось окно доступа в интернет, и я выбрал кнопку «Подключить». Замелькали строчки подтверждения соединения, и модем пискнул, сообщив, что моя машина готова к работе. Открыв браузер, вбил в поисковой строке «Северное морское пароходство». Конечно, это могла сделать и Арина Родионовна, но мне хотелось опробовать компьютер и размять пальцы.

Результат появился на экране через несколько секунд. И я выписал на желтый листочек из органайзера телефон начальника порта. Бросил ручку на стол и принялся рассматривать фотографии, загруженные на сайт. Судя по всему, делал их кто-то совершенно несведущий в съемке. Выглядело все серым и безвкусным. Панорама смотрелась плоской. Работники на снимках напоминали кукол. И даже лидеры предприятия казались восковыми фигурами. Никогда не замечал за собой особой тяги к прекрасному, но тут не мог не заметить очевидной халтуры.

Затем встал из-за стола и вышел из кабинета.

— Арина Родионовна, не могли бы вы позвонить начальнику порта и договориться о встрече? — попросил я секретаря, протягивая ей бумажку.

Девушка кивнула. Взяла лист и сняла трубку телефона. Набрала номер.

— Алло, приемная Антона Сергеевича? — защебетала она, как только на том конце послышалось приветствие. — Добрый день. Вас беспокоят из офиса адвоката Павла Филипповича Чехова. Могу ли я поговорить с Антоном Сергеевичем? Нет, Павел Филиппович хочет обсудить с вашим начальником одно очень важное дело… Хорошо, жду.

Она взглянула на меня, улыбнулась и кивнула, мол, все в порядке. А затем снова обратилась к собеседнице в телефонной трубке:

— Да, слушаю. Хорошо, сейчас узнаю. — Она зажала ладонью динамик и уточнила у меня: — Когда вам будет удобно, Павел Филиппович?

Я взглянул на часы и ответил:

— Было бы неплохо, если начальник порта найдет время для встречи через пару часов.

— Через два часа, — повторила собеседнику Арина Родионовна. — Хорошо, спасибо. — Она положила трубку на рычаги и взглянула на меня. — Антон Сергеевич будет ждать вас в порту в указанное время.

— Спасибо, — поблагодарил я секретаря. Девушка ничего не ответила, лишь улыбнулась. — Кстати, это вам.

Я поставил на край ее стола коробку с пончиками. Арина приоткрыла крышку и заглянула внутрь упаковки.

— Знаю, вы следите за питанием и, вероятно, не захотите сладости…

— Я могу забрать, — с готовностью заявил Фома и добавил: — Ну, не пропадать же добру.

— Один я могу себе позволить, — сказала секретарша и аккуратно вынула пончик двумя пальчиками.

— Остальные я унесу, — сообщил мой помощник и довольно усмехнулся. — Эх, хорошо, что вы следите за фигурой, Арина Родионовна.

— Вы так считаете? — Девушка смутилась.

— Я с радостью избавлю вас от вредной еды, если нужно, — продолжил Фома, не заметив замешательства собеседницы.

— Не обижайтесь на него, — сказал я негромко, когда парень отошел. — Питерский не хотел вас оскорбить. Он…

— Он очень открытый человек, — продолжила за меня Арина. — И я обязательно привыкну к его манерам.

— Спасибо за понимание. И за покупку канцелярии, к слову. Вы все хорошо организовали.

— Рада, что вам понравилось. А после обеда я зашла в типографию.

— И когда вы только все успеваете?

— Нам принесут несколько видов визиток, чтобы вы могли оценить бумагу, а также шрифт и цвет текста. Полагаю, будет лучше обойтись без изображений.

— Вы правы, рисунок призрака будет лишним, — согласился я и попросил: — Вызовите мне машину.

— Не рановато?

— Не хочу опаздывать на встречу. А в городе могут быть пробки.

С этими словами я направился на крыльцо, чтобы не мешать девушке. Она так хотела насладиться десертом, что совершенно не сводила с него взгляда.

Оказавшись снаружи, вынул из кармана телефон и принялся листать ленту новостей. Ничего свежего я там не нашел: в соседнем государстве террористы опять захватили самолет, император объявил учения по предотвращению подобного в нашей стране. Стабильности в мире не было.

Глава 15 Порт

Машина такси пересекла Павловский мост и въехала в северную часть города. Вдоль дороги потянулись безликие высотки, бетонные стены которых были изрисованы красными знаками партии трудового народа и черными символами анархистов. Вдалеке, в глубине районов, расположилась большая промзона, где высились дымящие трубы заводов и мануфактур.

Местные назвали промзону «сердцем района». Отчасти это было правдой. Если это сердце остановится, то рабочие районы попросту умрут. А люди под действием разных зелий переродятся в нежить.

Хотя нельзя скрывать, что алкоголь и другие токсичные вещества уже превращали некоторых людей в лишенных разума тварей. То тут, то там в подворотнях слышались крики, ругань и шум драки. Ночью же это место становилось нежелательным для посещения. Любой порядочный гражданин много раз бы подумал, прежде чем входить в этот район с наступлением тьмы.

Машина встала на перекрестке. Красный сигнал светофора все никак не хотел отключаться. В воздухе сгустилась чужая энергия. С мостовой вспорхнула стая испуганных птиц. И я невольно потянулся к собственной Силе.

Откуда-то из подворотни вышло два десятка человек. Подростки в черной одежде. Джинсы закатаны под верхние края голенищ высоких ботинок. Лица парней были скрыты под полумасками, оставляя на виду только глаза.

На куртках красовались нашивки со жнецами. На спинах можно было рассмотреть полный патч банды: черный круг, в котором росло несколько грибов. И надпись: «Сыны. Градъ Петров».

Толстые подошвы тяжелых ботинок топали по мостовой, словно на марше. А навстречу им с другой стороны улицы уже выходили парни в такой же черной одежде. Только с нашивками первого черносотенного легиона. Заметив их, анархисты ускорили шаг, а в оппонентов-черносотенцев полетели пустые бутылки.

— Только так! И никак иначе! — послышался стройный гул голосов. Обе группы перешли на бег, стремительно сближаясь. Я заметил пару тел черносотенцев, которые лежали на мостовой, выбитые из строя анархистами.

А через секунду началась плотная рубка. К моему удивлению, бой шел честно, без применения силы. То ли таков был уговор, то ли обе стороны пока не хотели проливать лишнюю кровь, за которую придется отвечать. Послышались крики и рев толпы, которая, впрочем, игнорировала застывшие на перекрестке машины.

— Жестокие нравы царят в этих местах, — пробормотал я, глядя на разгорающееся побоище.

— Да просто черносотенцы вчера немного похулиганили, — ответил извозчик и сунул между зубами зубочистку. — Вот и результат. Пару дней побугуртят, а затем все успокоится.

Я покосился на водителя, хмыкнул, заметив на его предплечье край татуировки со знаком анархии. Извозчик поймал мой взгляд и усмехнулся, но ничего не сказал. Слова были лишними. Многие из рабочих районов примыкали к одной из группировок, чтобы защитить свои интересы. Да и жандармы лишний раз бы подумали, прежде чем обижать такого вот меченого. Как знать, какая сила стоит за простым пареньком с отметиной на руке?

Извозчик напряженно всматривался в беснующуюся толпу. Скорее всего, где-то в рядах анархистов сейчас бьется сын этого мужчины. Может быть, через несколько минут он окажется в околотке жандармерии. Если не успеет убежать.

Словно подтверждая мои мысли, где-то далеко завыли сирены машин жандармерии. И парни бросились врассыпную, вынося из боя оглушенных и приходящих в себя товарищей. Улица враз опустела. На мостовой остались обрывки ткани и, кажется, несколько зубов, которые смотрелись крохотными белыми каплями. Как мне показалось, таксист, который наблюдал за побоищем, вздохнул с облегчением. Значит, я был прав.

— И часто у вас тут такое случается?

— Бывает, господин. Что поделать, ежели у молодежи кровь кипит?

— И то верно, — не стал спорить я.

Машина тронулась и покатила дальше, проехала еще пару кварталов и остановилась у кованых металлических ворот, над которыми красовалась надпись, подтверждающая, что я на месте. «Северное морское пароходство».

— Приехали, барин, — пробасил извозчик, останавливая авто на парковке.

— Спасибо, — ответил я.

Вынул из кармана деньги и передал трудяге. Но тот не стал брать их в руки. Только указал глазами на переднее сиденье. И я усмехнулся: совсем забыл, что большинство извозчиков суеверны. Оставил деньги, поблагодарил водителя и вышел из авто.

Воздух был напоен запахом соли, ржавого железа и тяжелым ароматом дизеля. Слышался шум двигателей, лязг металла и крики рабочих. Где-то далеко, над гладью соленой морской воды, разносились громкие визги чаек.

У ворот дежурили трое бойцов в черной форме дружины. Едва я покинул такси, один из них направился в мою сторону.

— Добрый день, мастер, — вежливо поприветствовал он меня. — С каким вопросом прибыли?

— Меня зовут Павел Чехов. У меня назначена встреча с мастером-управляющим порта. По поводу одного из работников.

Мужчина смерил меня тяжелым изучающим взглядом, совершенно не смутившись ответному.

— Прошу за мной, — наконец произнес незнакомец и зашагал к воротам.

Охранники открыли дверь, вырезанную в створке, и я прошел на территорию.

— Идемте, мастер Чехов.

Мой провожатый направился вглубь территории, и я последовал за ним.

В порту царило рабочее оживление. Уже от ворот открывалась вся перспектива порта. У причалов стояли корабли со всего мира. Башенные краны и вилочные погрузчики перемещали контейнеры с грузами, выстраивая их в штабеля, а снующие по территории погрузчики разгружали эти контейнеры, перевозя товары и наполняя стоявшие на парковке у причалов грузовики.

Охранник свернул направо, по асфальтированной дорожке подошел к дверям двухэтажного дома с табличкой «Администрация». Потянул на себя створку, приглашая меня войти.

Дружинник проводил меня до приемной, постучал в широкий косяк, приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Марфа Доньевна, к Антону Сергеевичу прибыл мастер Чехов. Говорит, что он его ожидает.

Я подумал о том, что на проходной никто и не захотел проверить правдивость моих слов. Видимо, не особенно беспокоились о том, что я могу быть мошенником. И понятно почему. Окажись я проходимцем, то судьба моя была бы решена — порт большой, тело спрятать много ума не нужно.

— Пусть войдет, — послышалось из-за двери. И дружинник распахнул ее передо мной, приглашая:

— Прошу, мастер.

— Благодарю, — ответил я.

В приемной было пыльно и пахло краской. За столом сидела крупная дама лет сорока. Она не часто улыбалась, судя по суровым складкам, тянущимся от носа к подбородку. Густо подведенные глаза смотрели сквозь стекла очков с видом превосходства. Женщина пожевала губу и снизошла до вопроса:

— Павел Чехов?

— Собственной персоной.

— Проходите уже, — с недовольством протянула женщина и потеряла ко мне всяческий интерес.

Кабинет управляющего расположился на втором этаже в здании администрации, и он сильно отличался от кабинета главного приказчика Васильевской лавки. Небольшая комната казалась еще теснее из-за картотечных шкафов, что тянулись вдоль стен, поднимаясь до самого потолка. В центре комнаты стоял большой письменный стол, на котором расположились белый кирпич-монитор и телефон, а также несколько стопок документов. Напротив входа светилось окно с видом на доки и гавань. Интересное решение. В любой момент можно было отвлечься от работы, полюбоваться в окно и узнать, чем же там занимаются трудяги. Желтые занавески часто разводили в стороны, судя по жирным пятнам на ткани.

Начальник порта не сидел во главе стола. Он стоял на высокой стремянке и касался лысиной лампы дневного света, которая нервно моргала. Едва я вошел, мужчина с интересом взглянул на меня, а потом улыбнулся, приветствуя:

— Добрый день, мастер Чехов. Прошу, проходите. Присаживайтесь.

Он указал на одно из свободных кресел, и я воспользовался его приглашением.

— Уж простите, но дела не дают расслабляться. Иногда мне кажется, что будь в сутках больше часов, мне не хватало бы еще пары.

— Понимаю, — сказал я, и это не было банальной вежливостью. — Мой отец тоже живет работой. И ему всегда не хватает времени на отдых.

— На том свете отоспимся, — хохотнул мужчина и, в конце концов, нашел бумаги в ящике.

Довольно бодро спустился по ступеням и сложил стремянку, чтобы задвинуть ее в угол. Антон Сергеевич оказался довольно крепким кряжистым мужчиной лет пятидесяти, с седыми висками, широким обветренным лицом, глубоко посаженными глазами цвета чайного настоя. Одет он был в серые брюки с подтяжками и голубую рубашку. Ботинки с избитыми носами знавали лучшие времена, но при этом не выглядели ветхо. Мне подумалось, что мужчина не менял обувь не из экономии, а потому что привык к паре и не хотел разнашивать новую.

Антон Сергеевич протянул мне руку и стиснул пальцы в коротком пожатии. Вышло у него довольно крепко, хотя я был уверен, что приказчик не пытался демонстрировать силу.

— Что за дело привело вас на наше предприятие? — с интересом уточнил управляющий и взглянул на меня, ожидая ответа.

— Ваш работник недавно обратился ко мне за защитой своих прав. По его словам, вы нарушили Рабочий кодекс, не выплатив ему зарплату.

Управляющий сел за стол, положил перед собой стопку бумаг и повертел в руках ручку. Затем удивленно поднял бровь.

— Вот как? Могу я поинтересоваться, как же зовут этого работника?

— Фома Питерский, — честно ответил я.

— Фома, Фома, — забормотал Антон Сергеевич, словно вспоминая имя. — Не помню такого. Могу ли я увидеть копию трудового договора с этим работником?

Он не скрывал ехидной ухмылки и посмотрел на меня с торжеством. Управляющий был уверен, что копии договора у меня нет. Но я невозмутимо пожал плечами:

— Факт рабочих отношений доказывает не только договор. Например, сотрудники могут подтвердить, что Фома работал на предприятии. Только вот это заинтересует еще и Фискальную Службу.

Антон Сергеевич лишь улыбнулся и развел руками.

— Воля ваша, Павел Филиппович. Можете подавать заявления в Рабочую инспекцию или прокуратуру. Мы готовы к проверке и скрывать нам нечего. Могу вас заверить, что этот Фома попросту вас обманул, желая заработать немного денег. Схема ведь старая.

Схема и правда была старой и работала почти десятилетие. Работник подавал жалобу на то, что долго работал на предприятии без договора и по итогу его обманули. Уволили без выплаты зарплаты. После чего подавался судебный приказ. Если суд был загружен, судья обычно выносил решение в пользу просителя. И пока компания пыталась отменить приказ, деньги уже списывались мошеннику и обналичивались. Но я вспомнил простодушного Фому, который ждал меня у офиса и собирался идти ночевать под мост. Вряд ли человек, который от отчаяния пришел за защитой, стал бы пытаться обмануть крупного портового промышленника.

— Вы даже не станете узнавать подробности? — сделал я еще одну попытку решить все миром. — Вдруг выяснится, что вы не правы.

От этих слов Антон Сергеевич на мгновенье застыл, а потом поджал губы и резко выдохнул носом.

— Дайте угадаю: тот парень приехал из провинции, не имеет жилья, прописки, да и из документов у него лишь приписка в каком-нибудь бывшем приюте? А может и того хуже — справка из места не столь отдаленного.

Я едва сдержался, чтобы не сказать что-то резкое.

— Не удивлюсь, что имущества у этого бродяги — шапка из кота да дырка в кармане.

— Вы уверены, что все так предсказуемо?

— Полагаете, что я ввожу вас в заблуждение?

— Думаю, что проверка не повредит. Мне хотелось быть увериться в том, что все так, как вы говорите.

— Моего слова достаточно, — произнес приказчик весомо и положил ладонь на стол с легким хлопком.

— Это ваш официальный ответ? — уточнил я.

И промышленник кивнул.

— Да, Павел Филиппович. Официальный. Мне жаль, что вам пришлось потратить свое время. И отнять его у меня. Мы с вами деловые люди, и жаль, что некоторые людишки отвлекают нас от действительно важных дел.

— Конечно. — Я хмыкнул.

— А позвольте спросить, я не ошибаюсь, вы сын самого Филиппа Чехова? Того самого?

— Он такой один. — Я кивнул со всем достоинством.

— Я полагал, что сын пойдет по стопам отца, — произнес мужчина и выжидательно уставился на меня.

Мы оба понимали, что это не его собачье дело. И догадываюсь, что приказчик ждал от меня именно такого ответа. Ему нужен был повод, любой проступок молодого и горячего аристократа, который позволил бы ему заявить о недостойном поведении адвоката.

— Желаете спросить об этом моего отца лично? — уточнил я и холодно улыбнулся, заметив, как едва заметно побледнело лицо приказчика. — Полагаю, он мог бы ответить на этот вопрос куда более подробно, чем я.

— Простите, Павел Филиппович, я позволил себе глупость…

— Именно. — Я поднялся на ноги и одернул полы пиджака. — И я вас прощаю за эту вольность, так уж и быть.

Антон Сергеевич настолько опешил от этих слов, что не смог подняться с кресла. Он смотрел на меня снизу вверх и хлопал глазами…

— Ну, хорошо. До встречи, Антон Сергеевич.

— Буду рад встретить вас вновь при других обстоятельствах, — ответил управляющий, пришедший в себя.

— Конечно. Не трудитесь провожать меня.

Я вышел из кабинета. Секретарша продолжала увлеченно печатать, время от времени поглядывая на экран компьютера. Я прошел через приемную, выбрался из здания и осмотрелся по сторонам. Ко мне тут же подошел один из дружинников.

— Позвольте проводить вас, мастер Чехов.

Значит, Антон Сергеевич уже сообщил охране, что наша встреча закончилась, и предупредил их, чтобы меня провели до дверей. Уж очень он хотел, чтобы за мной проследили, не дали шататься по территории. Я довольно улыбнулся: значит, начальник порта лукавил и ему есть что скрывать.

— Прошу вас помочь мне выбраться отсюда, — согласился я с дружинником и направился вслед за ним к воротам.

Когда я обернулся, то заметил, как на втором этаже качнулась желтая занавеска. Какой же занятой человек станет смотреть, как с его территории уходит обыкновенный адвокат?

Глава 16 Дела у адвоката

Створки со скрипом захлопнулись за моей спиной, и я тяжело вздохнул. Стоило признать, что первый ход в этой партии остался за управляющим порта. Впрочем, это было предсказуемо. Местный хозяин был мужик стреляный и повидал в жизни немало. Думаю, что он имел связи, которые позволяли ему вести себя смело и не бояться угроз. Хотя упоминание моего батюшки все же заставило Антона Сергеевича дрогнуть. Ясное дело, Чехова подкупить он не мог, как и давить на начальника охранки ему было нечем.

Осознание этого наполнило меня умиротворением. Пусть с отцом мы порой не приходили к взаимопониманию, но я точно знал, что мой родственник — человек порядочный.

Я скрестил на груди руки и не спеша пошел по дороге вдоль высокого забора.

Хоть мне и не хотелось, но все же придется применить Силу. И если даже это ничего не даст — тогда идти в суд. Шансов у меня было немного, а если точнее — их не было вовсе. Вряд ли кто-то из работяг пойдет свидетелем, боясь испортить отношения с управляющим. И даже уволенные трудяги вряд ли рискнут здоровьем ради постороннего парня. А начинать полномасштабную войну против порта мне отчаянно не хотелось. Быть может, однажды я и сумею разворошить это осиное гнездо и восстановить справедливость для каждого. Но не сейчас. Понимал, что не потяну и совершенно точно проиграю, если начну эту великую битву сегодня.

— Подожди, Антон Сергеевич. Будут и на твоей улице похороны, — пробормотал я.

Но у меня уже созрел один хитрый план, как можно попытаться взыскать деньги с подлого приказчика для Фомы и при этом не доводить дело до суда. Правда, придется прибегнуть к моим особым талантам.

Никем не преследуемый я обогнул огороженную территорию предприятия, свернул на узкую Портовую улочку, которая спускалась к воде. По обе стороны тянулись серые девятиэтажные здания, фасады которых были густо исписаны граффити. Под ногами хрустели осколки стекла, куски шифера и битого кирпича.

Прошел к бетонному спуску, о который бились пенные волны. Воровато осмотрелся по сторонам и убедился, что никого поблизости не было. Я скинул пиджак, свернул его и аккуратно сложил на выбеленную соленой водой и солнцем бетонную плиту. Над головой носилась пара неугомонных чаек. Чуть дальше от берега покачивались буйки, а ближе к горизонту виднелась лодочка, с которой какой-то упрямый мужик пытался ловить рыбу.

Тут я выдохнул, неспешно призвал свою Силу и активировал тотемы. На секунду замер от эйфории, которую дала темная энергия. Она прокатилась по сосудам, гонимая горячей кровью, а потом волной мурашек прошлась по коже. Каждый волосок на теле приподнялся.

Я сжал кулак, активировав «Радар». И от меня в разные стороны разошлась серая волна. Ее не ощутил никто из живущих. Даже глупые чайки продолжили реять в небе, беспорядочно покрикивая. А вот выбежавший из-под бетонной плиты полосатый кот недовольно зашипел и рванул прочь. Я искренне верил, что в порту порой творятся темные дела, а значит и трупы поблизости обязательно найдутся. И оказался прав.

С минуту ничего не происходило. Лишь сила напряженно вибрировала, изливаясь из тела. А затем от моря послышался едва различимый шепоток, который постепенно перерос в гул. И я активировал связующие нити. По коже пробежал холодок от контакта с призраками. Их было много. Слишком. Я стиснул зубы, чтобы остаться в себе и не дрогнуть. А потом принялся выбирать того из умерших, кто был бы мне полезен. Тут были старые кости, давно обточенные приливами. Почти истлевшие тела, которые что-то удерживало на дне. Совсем еще свежая девица, которая, не останавливаясь, визжала отборным матом. Я поморщился и обрезал нить, которая тянулась от нее. Не хватало мне еще озлобленного призрака вынуть на белый свет. От нее я не получу ровным счетом ничего, кроме потока ярости. Перебирая всех тоскующих и стенающих мертвецов на дне, я нашел одного, который обиженно бурчал что-то про порт. И смерть его была совсем недавней.

Я накинул на него петлю, а остальные нити резко оборвал. Призрак встрепенулся и принялся жадно вбирать в себя темную силу. Я подождал несколько секунду, пока он не напитается, а затем потребовал: «Явись».

Звать умерших стоило уверенно и без тени страха. Иначе сущность продолжит жрать твою силу, а команду выполнять даже не подумает. Любой покойник со временем теряет связь с миром живых и забывает себя. Порой это происходит постепенно, медленно. Особенно если человек жил хорошо или оставил в этой реальности незавершенные дела. А вот ежели несчастный существовал в нужде, и смерть принесла ему лишь облегчение, то он может покинуть этот мир быстро и после него останется только жадная тень души. Но даже ее хороший некромант может использовать и вызнать все, что ему надобно.

Через несколько секунд из воды появился полупрозрачный мужчина в рабочем костюме с логотипом порта. Призрак выбрался на берег, подволакивая ногу, и застыл, неподвижно глядя на меня. Смотрелся он жутковато. Очевидно, что мужчина при жизни хоть обладал крепким сложением, но не мог похвастаться привлекательной внешностью. Поперек лица проходил грубый рубец, который придавал ему лихой вид. Губы при этом кривились в постоянной ехидной ухмылке.

«Зачем ты потревожил меня, чернокнижник?» — послышался в голове шелестящий шепот.

— Хотел узнать кое-что об управляющем порта, — просто сказал я.

«Редкая мразь, — был мне ответ. — Это все?»

Я покачал головой и уточнил:

— Поподробнее бы. Например, обманывает ли он с зарплатой?

Призрак, казалось, даже удивился такому вопросу. Он склонил косматую голову к плечу и окинул меня мутным взглядом.

«А кто же не обманывает честного работягу? Всяк старается сэкономить».

— И как ты думаешь, кто-то из обделенных сможет дать показания в суде?

«Вряд ли. Все держатся за свои места. Какая-никакая, а все ж таки работа. Да и Рабочий Союз не позволит трудягам ни митинговать, ни обращаться в суд».

— А ты? — прямо спросил я.

«Ну, если ты потащишь меня в суд, — прошелестел пришедший. — Но в обмен на помощь мне…»

Призрак подобрался и даже пригладил растрепанные призрачные волосы здоровенной ладонью.

— Слушаю.

«Ты уже наверняка понял, что я умер не своей смертью. Несчастный случай, который замяли. Сказали, что я пропал. По бумагам я в разводе и живу один. Только вот не по документам дочь у меня есть. Внебрачная. Выбьешь из начальника компенсацию для нее — я тебе помогу».

— Постараюсь и сделаю все, что смогу, — честно признался я. — Как тебя зовут?

«Митя, Самсонов сын, — был мне ответ. — А теперь отпусти меня, чернокнижник. Я очень устал. Свет слепит мне глаза. И даже твоя тьма не помогает».

Я кивнул, разорвал плетение, и призрак тут же растворился. Я же еще немного постоял на бетонной плите, вглядываясь в водную гладь. Дыхание восстановилось, и я постепенно перестал ощущать прохладу на кончиках пальцев. Затем поднял пиджак, надел его и поправил манжеты рубашки. Потом я неспешно начал подниматься по улице к портовой парковке. Придется оттуда вызвать машину.

***

На парковке меня ждал сюрприз в виде машины отечественного производства. Модель была распространена среди молодежи рабочих районов. Автомобиль был ярко красного цвета и походил на леденец. На колесах красовались литые диски, которые стоили как вся машина. Из салона раздавалась музыка, которая заставляла глухо тонированные стекла вибрировать. Водителя было не разглядеть. Хотя наклейка с диким котом на боковине сообщала, что владелец транспорта «особенно крут».

Едва я подошел к парковке и вынул из кармана телефон, собираясь вызвать такси, как боковое стекло с водительской стороны опустилось. В образовавшийся проем высунулся Фома. Слуга улыбнулся и махнул широкой ладонью.

— Мастер Чехов!

Я удивленно поднял бровь. С утра у Фомы машины не было. Где он успел найти колеса за несколько часов?

Подошел ближе и заметил, что номерные знаки были обычными. Белыми, без цветов и герба семьи.

Фома вышел из салона, обошел авто и с важным видом открыл мне заднюю дверь, предлагая сесть. И я с удивлением отметил, что на слуге был костюм и галстук с гербом семьи.

— Неплохо. — Я довольно усмехнулся и сел на задний диванчик.

Внутри было чисто. Тут пахло лимоном и кофе. Ткань на сиденьях была слегка потертой, а на пластиковой торпеде красовалось несколько знаков Искупителя и его учеников. Видимо, владелец машины был очень набожным человеком и любил ее. К тому же не курил в салоне. На зеркале заднего вида покачивалась фигурка кота в боксерских перчатках. На его крохотной курточке я рассмотрел знак анархистов и улыбнулся.

Я взглянул в окно и отметил, что охранники за нами наблюдают. Вернее, дружинники делали вид, что общаются, но время от времени украдкой посматривали в сторону машины.

Фома же невозмутимо захлопнул дверь и вернулся за руль.

— А здорово ты это придумал, — пробормотал я, глядя в окно, на переговаривающихся у ворот дружинников. — Или Арина Родионовна подсказала?

Фома обернулся ко мне и удивленно уточнил:

— О чем вы, барин?

— Приехать на машине и появиться перед охраной, — пояснил я. — Аристократия обязана помогать людям, которые состоят у них в услужении. Бонус за верность семье.

Фома почесал в затылке, сдвинув кепку на лоб.

— Так, стало быть, вот почему Арина Родионовна настояла, чтобы я нацепил этот галстук. Даже сама его на мне повязала.

— Хитрый ход, — согласился я. — Ты где машину взял?

— Дак, старый знакомец, мой земляк, дал покататься, — ответил слуга. — Негоже вам, барин, на встречи на такси мотаться. Это… — Он пощелкал пальцами, словно вспоминая слово. — Забыл. Как это называется, когда человек на встрече должен быть важным?

— Статус? — предположил я, и Фома кивнул.

— Точно. Не по статусу вам на такси ездить. А я отвезти могу. И привезти.

Я не стал говорить Фоме, что поездка на бюджетном авто не подтвердит мой статус. Парень старался, искал машину, забрал меня из порта, чтобы добавить важности начинающему адвокату. И мне на самом деле нравилось, что помощник сияет от удовольствия. Вместо этого спросил другое:

— У тебя есть права?

Фома важно кивнул.

— Дома, считай, с двенадцати лет за рулем был. Деревня у нас глухая, дорожных жандармов отродясь не было. Вот кузнец и научил, чтобы я по хозяйству помогал. А как только восемнадцать стукнуло, я на права и сдал.

Он повернул ключ в замке зажигания, и двигатель заворчал, заводясь и набирая обороты. Фома обернулся ко мне и предупредил:

— А вам, барин, сейчас в контору надо. Арина Родионовна сказала: дело срочное. Наказала быстрее вас везти.

В голове мелькнула мрачная мысль про Пожарского, и я уточнил:

— Что-то срочное?

— Курьер от вашего начальства приехал, барин. Вот и отправили меня за вами.

Фома вывернул руль, и машина выкатила с парковки. Мотор мерно гудел, мимо проносились дома. Я потер ладони, разгоняя в сосудах кровь, и понял, что немного озяб. Все же сил покойник у меня вытянул прилично. Вот что значит не практиковаться некоторое время.

— Права была бабушка, когда говорила, что надобно завести пару домашних мертвецов из какого-нибудь острога, — пробормотал я себе под нос.

Тут же хмыкнул, представив, как обрадовался бы Фома, узнав, что подвал будет использован по назначению.

За время поездки слуга сам не интересовался, как прошла встреча. Хотя по виду парня было заметно, что он несколько раз хотел начать разговор. Фома поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Я же не спешил сообщать о том, что переговоры прошли довольно прохладно. Даже несмотря на то, что определенных успехов мне все же удалось добиться. Однако терзать сердце парня не стал.

— Управляющий говорит, что ты там не работал, — произнес я, прикрыв окно.

— Врет он, вашество. Неужто бы я стал врать? — Парень обиженно сдвинул брови.

— В этом я не сомневаюсь. Даже говорить такое не стоит.

— Спасибо. — Мой водитель вздохнул, и его плечи расслабились.

Я вдруг понял, что он беспокоился, что я ему не поверю. Сколько же в жизни пришлось хлебнуть этому простому парню, что он постоянно ждет подвоха. И при этом остается таким добряком.

— Откровенно говоря, я и не ждал от этого дельца ничего хорошего. На вид он порядочный. Одет просто, не нацепил на себя золото и рубины.

— Это вы, барин, бригадиров некоторых не видели. Они себе и зубы желтяком покрывают. И на пальцах перстня размером с болты носят.

— Много получают? — Я сощурился.

— Ну не на последние же барыши золотишко прикупают, — резонно заметил Фома. — Они ж собирают деньгу за всех работников в бригаде, а потом кому платят, а кого… — Парень повел плечами. — Может мне еще свезло. Как знать, могли бы и ножичком по горлышку провести и утопить. Делов-то.

— А деньги с подельниками поделить и присвоить, — продолжил я мысль и стукнул ладонью по обивке сиденья. — Спросу с пропавших никакого.

— Управляющий на это сквозь пальцы смотрит. Так, когда я решил уйти, мне бригадир предложил дождаться его друга. Но не понравилось мне то, как он на инструменты за моей спиной косился. Не хочу наговаривать, вашество, но я подумал: тюкнет он мне по голове и поминай как звали.

— Ты правильно сделал, что ушел. И что ко мне обратился, тоже верно сделал.

— Спасибо, что приняли, — тихо произнес парень и поджал губы.

— Я тебя не из доброты душевной приютил, — напомнил я. — Ты нанят на работу. И договор у нас подписан.

— Это да. — Фома сразу взбодрился.

— И если уж на то пошло, ты мой клиент. Так что дело я буду решать.

— И как же вы это сдюжите, вашество? Ежели этот хлыщ сказал, что я все вру? Мое слово против его слов.

— Ты не единственный недовольный работник, — заметил я и усмехнулся.

— И надобно найти других?

— Уже нашел, — сообщил я и хлопнул Питерского по плечу. — Осталось все обдумать и исполнить.

Поездка домой была короче предыдущей. Оказалось, что Фома неплохо знает город. Он то и дело срезал дорогу через дворы или по малознакомым мне узким улочкам. И до офиса мы добрались быстро.

Фома затормозил у крыльца дома и обернулся ко мне.

— Ну вот, барин. Приехали.

— Спасибо. Ты отлично справился.

— Пока тут жил да в порту работал, часто катался с приятелем, — пояснил он.

Я вышел из машины, вошел в арку, поднялся на крыльцо и ступил в офис, где меня уже ожидала Арина Родионовна.

— С возвращением, мастер Чехов.

— Кто-то из тех, кто приходил до обеда, возвращался? Или новые клиенты наведались?

Девушка покачала головой.

— Нет. Никого не было. Но вы вовремя вернулись. Курьер недавно привез вам новое дело.

Я удивленно поднял брови.

— Вот как?

Арина кивнула, взяла лежавшую на краю стола бумажную папку и протянула ее мне. И я заметил штамп жандармерии на лицевой стороне. Такие печати обычно ставят на дела нарушителей общественного порядка либо на копиях уголовных дел. После стандартных мероприятий жандармы снимают копии со всех документов и передают их адвокату подозреваемого или нарушителя. Папка была обернута бечевкой и опечатана сургучным оттиском. Значит, секретарь решила ее не вскрывать.

— Удалось договориться с портовой компанией? — уточнила девушка, и я покачал головой, ответив:

— Нет. Управляющий сказал, что Фома никогда у них не работал.

Покосился на слугу, который вошел в приемную. Тот горестно вздохнул, и вид у него стал совсем уж грустным.

— И ничего нельзя доказать? — Арина Родионовна подала помощнику кружку с чаем.

— Спасибо. — Он обхватил посуду пальцами, будто хотел согреться.

— Не вешать нос, — приказал я. — Это только начало. Мы не сдаемся. Сейчас я напишу претензию, и направим ее официальным письмом, — добавил я и пошел в кабинет.

Открыл дверь, сел за стол и бросил перед собой папку. Это дело может немного подождать. А сперва я решу вопрос с портом.

Глава 17 Только так...

Я включил компьютер, дождался, пока загрузится система. Затем открыл новый документ и быстро набрал текст, который продумал еще во время поездки. Досудебная записка была сухой и короткой. В ней я изложил суть претензии и добавил с мстительным удовольствием: «Довожу до вашего сведения, что трудоустройство Фомы Питерского в вашей компании в указанные им сроки могут доказать несколько свидетелей, которые смогут подтвердить указанные мною факты». Имена этих самых свидетелей я, естественно, указывать не стал. Перечитал письмо и довольно улыбнулся: пусть теперь начальник порта понервничает и гадает, есть ли у меня доказательства для суда или это просто блеф.

Нажал на кнопку печати и услышал шум включенного принтера в приемной.

Затем мне пришлось войти в сеть, чтобы отыскать Митю, Самсонова сына. Как и ожидалось, заметок о нем в официальных новостях не нашлось. Маленький человек жил в крупном городе и делал это на редкость тихо. В сводки происшествий не попадал и законы не нарушал. Однако я сумел обнаружить его анкету на сайте поиска работы «Раб точка ру». Со снимка на меня смотрел суровый мужчина с жутковатого вида шрамом на лице. Из информации под фото стало ясно, что жил он в общем доме на Карпатской. Местечко довольно мрачное, но вполне подходящее для одинокого работяги, который копит деньги и не тратит их попусту. В графе семейное положение значилось «одинок и не обременен детьми». Однако в контактах я нашел номер телефона и женское имя. По этим данным на этом же сайте нашлась другая анкета. В карточке был снимок русоволосой девицы семнадцати лет. Ниже следовал список искомых вакансий, в который значилась прачка, уборщица и другие профессии, не требующие особых навыков. Также оказалось отмечено место проживания — приют для девиц, оставшихся без попечения взрослых. Это была дочь Мити, в чем я не сомневался. И дело не только в отчестве девицы. Уж слишком похожи были их лица, если не учитывать шрам мужчины.

Недолго думая, я набрал номер телефона и приложил аппарат к уху. После пары долгих гудков мне ответили.

— Алло?

— Здравствуйте, Глафира Митиевна. Вас беспокоит адвокат Павел Филиппович Чехов.

— Да? — испуганно отозвалась девушка.

— У меня для вас печальные новости о вашем отце.

Из трубки донесся прерывистый вздох.

— Мне доподлинно известно, что Митя, сын Самсонов, погиб на работе в результате несчастного случая.

— Точно? — спросил голос. — Вы прямо знаете, что батька мой не живой?

— Простите, что сообщаю вам это по телефону, но мне необходимо ваше согласие на подачу заявления на выплату компенсации от порта вам, как единственной родственнице погибшего.

— Не понимаю, о чем вы. — Девушка всхлипнула. — В порту мне сказали, что я батьке никто и со мной даже говорить не стали. Погнали взашей.

Я зажмурился, чтобы рассеять мутную пелену ярости, что качнулась перед глазами. Отчего-то ясно представил несчастную девушку, стоящую в воротах порта. И презрительные взгляды дружинников, которые просто вытолкали беднягу прочь.

— Мне жаль, что так произошло. Но это недоразумение, которое я хочу исправить.

— У меня нет денег, господин, чтобы оплатить вам работу, — сдавленно сказала Глафира.

— Я возьму с вас ровно одну копейку, чтобы мне стало дозволено сделаться вашим официальным представителем. Вы сможете внести эту плату в кассу моей конторы?

— Всего лишь копейку? — уточнила девушка. — Как же так, господин?

— Вы можете прийти по адресу конторы и оформить заявку через моего секретаря. Она примет заявление и оплату. И я отправлю претензию в порт. Если сможете сделать это сегодня, то дело решится быстрее.

— Разве так можно? — взволнованно спросила Глафира. — Разве так бывает?

— Ваш отец хотел, чтобы вы получили компенсацию, если с ним что-то случится. И раз беда произошла, то его воля должна быть исполнена. Я сделаю все, чтобы так и случилось.

Далее я продиктовал девушке адрес и часы работы кабинета. Она робко переспросила цену за услуги, явно обескураженная названной суммой. И только после моего заверения, что ошибки нет, немного успокоилась.

— Буду у вас в течение получаса.

— Это было бы идеально.

— А как его не стало? — спросила она, когда я уже был готов закончить разговор. — Мы мало общались. Так вышло, что познакомились совсем недавно, после смерти матушки. Я помогала ему устроиться в городе. Оформила анкету на «Раб точка ру», потому как сам он и не умел пользоваться сетями.

— Он очень тепло о вас отзывался, — легко солгал я.

— Он страдал? — выпалила девушка.

— Это был несчастный случай. И насколько я знаю, ваш батюшка не мучился.

— Благодарю вас, Павел Филиппович. Век не забуду вашей доброты.

— Еще ничего не сделано… — начал было я.

— Никому до меня и дела не было, — взволнованно перебила меня Глафира. — А вы… вы…

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы восстановить справедливость, — сказал я спокойно и добавил: — Спасибо, что доверяете мне это дело.

После того как положил трубку, я еще раз посмотрел на снимок девушки и покачал головой. Сироте остро нужна компенсация, которую порт должен был выплатить ей после потери отца. Уверен, что Митя оставил в договоре о найме упоминание о дочери, раз, будучи призванным мной, вспомнил об этом. И даже если этой графы в документе не было, по закону империи все не достигшие совершеннолетия дети имели право на выплату при внезапной смерти родителей на производстве.

Я составил второе письмо в порт, но уже от родственницы призрачного свидетеля. Где от имени дочери пропавшего указал, что Митя, Самсонов сын, утоп во время несчастного случая на производстве, и снова упомянул таинственного свидетеля. Для правдоподобности добавил информацию о примерном месте, где покоится труп. И что на это самое место указал таинственный свидетель.

Снова загудел принтер, распечатывая очередное письмо. Я же вздохнул и откинулся на спинку кресла. Если Глафира, как и обещала, придет сегодня и составит договор, то до вечера Фома отвезет письма в порт. А дальше дело техники. Если же и это не поможет, то придется прибегнуть к крайним мерам. И дело не в обещании призраку, которое я дал по всем правилам некромантов. Я произнес, что «сделаю все, что смогу». Это означало, что если возникнут препятствия, то мне можно отступить и отказаться от обещания.

Я вдруг отчетливо понял, что пойду до конца, чего бы мне это не стоило.

— Только так и никак иначе, — задумчиво произнес я фразу, которую услышал недавно, и понял, что для меня эти слова сейчас прозвучали вполне разумно.

Взял с края стола папку, срезал бечевку канцелярским ножом и с хрустом разломил темную сургучную печать. В папке нашлось несколько листов. Протокол осмотра места происшествия, где было упомянуто, что вчера ночью, вернее, уже сегодня утром, в рабочем районе был обнаружен труп гражданина Левина. Я внимательно прочел все до последней строчки и отложил документ.

Взял протокол задержания подозреваемого. Им оказался некий Гордей Петров. И этого самого человека мне нужно было защищать. С некачественной ксероксной копии на меня смотрел почти черный овал лица.

Третьей бумажкой был протокол допроса, в котором не было ничего интересного. Подозреваемый вину категорически отрицал. Дополнительных сведений не давал и в резкой форме настаивал на вызове адвоката. Поэтому повторный допрос был назначен на завтра. А дело в спешке передали первому попавшемуся свободному адвокату.

Последним было заключение мастера-эксперта, который признавал происшествие убийством, так как нападение на жертву было со спины, что не давало ей шанса на ответные действия по защите жизни.

Я отложил папку и вновь откинулся на спинку кресла. Дело об убийстве, да еще на старте карьеры. Не ожидал, что мне придется столкнуться с таким так скоро. Очень интересно.

Убийством в империи считалось только бесчестное лишение жизни. К ним относились нападение со спины, похищение и убийство в плену либо отравление ядом. В некоторых случаях убийством признавалась стрельба в спину. Каждый случай лишения жизни, будь то бастард, аристократ или простолюдин, рассматривался по отдельности. И в деле принимал участие мастер-эксперт, который мог подтвердить факт убийства. Только после этого жандармы заводили дело и приступали к расследованию. Остальные случаи лишения жизни, например, нападения аристократами друг на друга, хоть и пресекались жандармерией, но преступлением не считались. При самом плохом раскладе, за убийство в честной драке виновник мог заплатить штраф в казну и виру семье. Но в таком случае семья потерпевшего могла не принять виру с извинениями и отомстить. Честное лишение жизни при этом вполне допускалось.

Отдельным пунктом шли дуэли, из которых семьи устраивали целые шоу. Перед дуэлью проводилась целая компания для привлечения внимания к событию. Иногда это занимало месяц, а то и больше. Как правило, все заканчивалось первой пролитой кровью или травмой.

В недалеком прошлом одна из дуэлей продолжалась почти полгода, и ее участники охотились друг за другом по всей столице. Поговаривают, что сам император следил за происходящим и ставил на победителя. Но официально правитель не заявлял о своем интересе.

В случае совершения тяжких преступлений рассчитывать на помощь коммерческого адвоката могли только аристократы. Бастардам и простолюдинам на время проверки по делу назначались стажеры и малоопытные адвокаты из коллегии Министерства Юстиции. Это была сделано для того, чтобы опытный специалист не препятствовал жандармам первые двое суток до предъявления обвинения. После выдвижения обвинения, бедолага мог сменить адвоката. Если кто-то в городе взялся бы его защищать. Потому что зачастую после обвинения человек был уже обречен на заключение в острог.

Я вздохнул и покосился на часы. Сегодня я хотел решить дело Фомы. Но мне нужно побеседовать с подозреваемым. Узнать, как все было, выбрать стратегию защиты и решить несколько мелких вопросов. Сливать свое первое дело об убийстве я не собирался. Так что придется поторопиться.

Я хлопнул ладонью по столу, поднялся с кресла и вышел в приемную.

— Арина Родионовна, позвоните, пожалуйста, в Крестовский острог. Мне нужно поговорить с задержанным Гордеем Петровым.

Девушка кивнула и сняла с рычага трубку.

— Дело об убийстве? — как бы между прочим поинтересовалась она, набирая номер.

Но голос девушки едва заметно дрогнул. Стало ясно, что ей интересно содержимое папки, которую мне передали.

— Да. Мне досталось именно такое дело.

Девушка открыла было рот, чтобы что-то уточнить, но в этот момент на другом конце провода раздался голос, и секретарша защебетала в микрофон трубки:

— Да, добрый день. Вас беспокоит офис адвоката Чехова. По поводу одного из задержанных. Гордея Петрова… Павел Филиппович хотел бы побеседовать со своим подзащитным до завтрашнего допроса… Да, Чехов назначен адвокатом гражданина Петрова… Хорошо, спасибо.

Она положила трубку на рычаги и обернулась ко мне.

— Сегодня до семи вечера.

— Отлично, — ответил я и вытащил было из кармана телефон, но вспомнил, что теперь у конторы есть машина с личным водителем.

Вынул из принтера бумаги, расписался внизу каждого листа и попросил Арину Родионовну:

— Поставьте печати и запечатайте в конверт. Печать в моем кабинете…

— Я купила оттиск для справок и официальных писем, — мягко перебила меня секретарша.

— Вы просто чудо, Арина Родионовна.

Девушка зарделась, показавшись невероятно привлекательной, и я заставил себя отвести от нее взгляд.

— И еще, — я откашлялся, — сегодня к нам должна зайти девица с именем Глафира Митиевна. Оформите ее как клиентку агентства за номинальную одну копейку и примите от нее заявление. Я его уже написал. Глафире надо будет только поставить свою подпись.

Секретарша изучила документ и между ее бровей залегла складка.

— Есть вопросы? — озаботился я.

— Все в порядке, — ответила Арина рассеянно.

— Сиротка? — деловито осведомилась Любовь Федоровна, заглянув через плечо секретарши. — Да еще и за минимальную стоимость…, а ты хорош, Павел Филиппович. — Женщина мне подмигнула и продолжила: — Мы оформим помощь как благотворительную в интересах государства. Получим послабление в налогах и…

— Хорошо, — отмахнулся я от призрака. — Делайте, как посчитаете нужным.

Виноградова взмыла к потолку и исчезла в выбеленной поверхности.

Арина Родионовна смотрела на меня испытующе, явно ожидая пояснений.

— Любовь Федоровна довольна нашей работой, — сказал я и пожал плечами.

— О… — Девушка не нашлась с ответом и села на свое место.

Открыла ящик стола, вынула конверт, вложила в него претензионные письма, ловко шлепнула на бумагу печать и протянула его мне.

— Прошу, мастер.

В этот момент в дверь постучали. Фома почти сразу открыл гостю и вежливо сообщил:

— Добро пожаловать в агентство адвоката Чехова.

— Ой, — послышался тонкий голосок, и я узнал свою недавнюю собеседницу.

— Глафира Митиевна, — позвал я девушку, подходя к порогу, — вам не о чем беспокоиться. Это мой помощник.

— Здравствуйте, — пролепетала бледная гостья и неуверенно улыбнулась. — Я с вами говорила…

Глафира была невысокой, крепко сбитой девушкой с обветренным лицом и натруженными руками. На ней было застиранное серое приютское платье с белоснежным накрахмаленным воротничком. Волосы оказались убраны под чепец. В ладонях она сжимала слегка потертый ридикюль.

— Все верно. Проходите. — Я сделал приглашающий жест рукой. — Если у вас нет вопросов, Арина Родионовна оформит заявление.

— Мне неловко спрашивать у вас, господин, — пролепетала Глафира. — Вероятно, я должна буду вам выплатить процент из компенсации.

— С чего вы это взяли? — Я нахмурился.

— Ведь вы с меня денег сейчас не берете, — пояснила девушка и села в кресло, вероятно от того, что ноги ее подкосились.

— Послушайте, дорогая Глафира Митиевна. — Я сел в соседнее кресло и вздохнул. — Я веду дело, в котором ваш батюшка косвенно помогает.

— Он же почил, — прошептала девица и испуганно икнула.

— И его дух покинет наши пределы, когда справедливость в отношении вас восторжествует.

— Так вы тот самый… — прошептала гостья и стала еще бледнее, хотя казалось, что дальше некуда.

В этот момент дала о себе знать Арина Родионовна. Она откашлялась и решительно взяла дело в свои руки.

— Павел Филиппович, вот бумаги, и я полагаю, что вам пора ехать.

От неожиданности я кивнул. Положил конверт в папку, обернулся к замершему в углу слуге.

— Фома, ты же знаешь, где Крестовский острог?

— Знаю, барин. Как же не знать? — спокойно ответил тот.

— Тогда поехали, — сказал я и повернулся к Глафире. — Денег других с вас мы не возьмем, кроме оговоренной одной копейки. Да и берем мы ее лишь потому, что только так я официально могу представлять ваши интересы.

— Все верно. — Секретарша улыбнулась и обратилась уже к гостье: — Хочу предложить вам чай. Вкусный и крепкий.

Я понял, что вполне могу оставить девицу со своей сотрудницей.

— А эта секретарка — важная фифа, — с уважением протянул Фома, когда мы оказались снаружи. — Вона как распорядилась. И ведь не возразишь, ведь все верно сделала. Я уж думал, что та девчушка сейчас от нас побежит, только пятки сверкать начнут.

— Повезло нам с Ариной Родионовной.

— А еще она пирог от сегодняшней промакации совсем не стала есть. Сказала, что он для фигуры вреден.

— Вкусный пирог? — с тоской уточнил я.

— Не очень. — Фома замешкался. — Я его не стал вам оставлять, чтобы ваш желудок не портить. Все сам съел.

— Спасибо. — Я едва скрыл усмешку. — Повезло мне с тобой.

— Это факт, — подтвердил Фома.