Чехов. Книга 2. Дело Васильевской лавки

Глава 1 Ум и житейская мудрость

Во дворе дома, где снимала квартиру Оксана Тихонова, на удивление было немноголюдно. Только несколько дамочек с колясками сидели на дальней лавочке у детской площадки, да пара ребятишек играла в песочнице.

— Все на работе, вашество, — пояснил Фома, когда я вышел из авто и удивленно осмотрел пустые лавочки.

— Ну, нам же лучше, — решительно ответил, поднялся по крыльцу… и замер у домофона, понимая, что ключей нет. Придется ждать, когда кто-то выйдет.

Ситуацию спас Фома. Парень просто начал набирать номера квартир один за другим, и вскоре голос в динамике ответил:

— Кого там бесы носят?

— Слесарь я из жилищной конторы вашей, — пробасил в ответ слуга. — Авария у вас. Дом кипятком заливает. Впустите в парадную, чтобы я воду перекрыл. А то еще чего страшного и вас зальет.

Фраза подействовала магическим образом, и домофон поспешно запищал. Фома же потянул на себя ручку и сделал приглашающий жест.

— Прошу, вашество.

Я удивленно усмехнулся, в который раз поражаясь сообразительному помощнику. Снова мысленно поблагодарил всех богов за то, что судьба привела его тем вечером к порогу моего кабинета.

Мы вошли в холл, я вызвал лифт, и створки распахнулись, приглашая нас войти. Я нажал на кнопку с номером «девять».

— А зачем так срочно к девке этой ехать? — обернулся ко мне слуга, когда кабина поползла вверх.

— Потому что Иванов скоро отойдет от шока. А в протоколе допроса указаны ее фамилия и имя, — ответил я. — Девочка, скорее всего, имела приводы в связи с работой в салонах. Значит, на адрес скоро прибудет машина следственной группы, чтобы потом прижать меня за убийство.

— Да какое же убийство? — удивленно пробасил Фома. — Ее же другой душегуб отравил.

— Поэтому у Иванова ничего и не выйдет. Но нервы потрепать мне он может, — закончил я. — Повторно воскресить и допросить ее он не сможет, а за кражу трупов у нас в острог не сажают. Но квартиру опечатают на несколько дней, а перед этим всю перероют. После бригады нам в квартире ловить будет нечего.

— Ну вы и голова, вашество, — усмехнулся слуга.

— Кто из нас еще голова, — задумчиво пробормотал я, вспомнив, как помощник ловко выкрутился из ситуации с запертой дверью. — Ты где так научился слесарем прикидываться? Даже я поверил, что людям кипяток вот-вот на головы польется.

— А, — слуга махнул рукой, — подрабатывал одно время разносчиком газет. Там ребята и научили. Оно ведь если скажешь честно, что ты пришел ящики почтовые макулатурой всякой забивать — двери точно никто не откроет.

— Логично, — согласился.

Лифт пискнул, створки распахнулись на нужном этаже, и мы вышли в холл.

— Дак это много ума не надо, — пробасил Фома. — Просто житейская мудрость. А с жандармами вы все наперед просчитали. Вот это уже ум.

Я не стал отвечать. Подошел к нужной квартире, украдкой осмотрелся по сторонам, открыл дверь и вошел в помещение. В гостиной все было по-прежнему: разложенный диван, разбросанная Оксаной-куклой одежда. Я щелкнул пальцами, призывая тотемы.

«Я и так тебя вижу, — послышался шепоток, и призрак Оксаны завис над полом прямо передо мной. — Тело мое куда дел? Неужто так понравилась, что себе оставил?»

Она лукаво посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Конечно, — заявил я. — Мой домашний призрак назначил тебя главной женой. Так что теперь ты избранница аристократа.

При упоминании о домашнем призраке лицо Фомы вытянулось. Слуга что-то быстро пробормотал и осенил себя знаком Искупителя.

«Правду говорят: мечты сбываются, — усмехнулась Оксана, оценив мою шутку. — Ладно. Зачем пожаловал?»

— Разузнать про твоего убийцу, — ответил я. — Для того чтобы его найти, мне нужно узнать о нем побольше.

Девушка помрачнела и призадумалась.

«Да нечего рассказывать, — грустно протянула она наконец. — Среднего роста, среднего телосложения, коротко стриженый. В белой рубахе с длинным рукавом, в кепке».

— Знаков никаких видно не было? — уточнил я. — Или отличительных черт. Татуировок, шрамов, родимых пятен…

Девушка покачала головой, и все ее призрачное тело закачалось, словно флаг на сквозняке.

«Нет. Абсолютно неприметный господин. Не могу вспомнить ровным счетом ничего. Это странно. Ведь я неглупа…»

Я поморщился. Выходит, я оказался прав. Душегуб был мастером мимикрии. Или умел отводить глаза.

— Ладно. Тогда скажи: ты видела в квартире что-нибудь, что мог выронить убийца? Пока скиталась по комнате призраком, заметила что-то чужое?

Девушка снова покачала головой: «Ничего».

Значит, парень еще и не дурак. Осмотрел все, прежде чем покинул квартиру.

— Что же. Выходит, зря тебя потревожили, — протянул я. — Ни одной зацепки.

«Ну, уж как есть», — прошипел призрак.

— Ладно, Оксана Тихонова, пойдем мы, — вздохнул я и направился к двери. Фома последовал за мной.

«Подожди, некромант, у меня вопрос», — произнес призрак, когда я уже стоял у выхода.

Я остановился. Обернулся.

— Слушаю.

«Что там? С той стороны? — спросила Оксана. — Небесные кущи и преисподняя, которыми нас пугают жрецы?»

— Зал ожидания, — немного помолчав, ответил я. — И табло. Как на вокзале. А еще кафе «Перекресток». А небесный сад и пекло, скорее всего, просто сказки.

«И все?» — настороженно уточнила девушка.

— Дальше я не был, — честно признался. — Только в зале. И в кафе.

Призрак кивнула, но тотчас оживилась.

«А у меня есть шанс остаться здесь? Ты говорил о домашнем призраке».

— Кто знает? — произнес я. — Раз уж ловидухи не поймали тебя сразу — есть шанс, что ты будешь прятаться от них вечно.

Призрак несмело улыбнулась.

«В этом мире я не была счастлива. Быть может, в другом найду свое пристанище. Но пока я не готова уйти. Я так долго копила на этот шкаф… и…»

— Ты уйдешь, когда посчитаешь нужным. Главное, не бойся ничего. Самое страшное уже случилось.

«Спасибо, некромант», — поблагодарила она и растворилась в полутьме кухоньки.

Я не ответил. Молча вышел из квартиры и направился прочь.

***

— Выходит, и правда зря приехали, — разочарованно пробасил Фома, когда мы вышли из дома.

— Не скажи, — протянул я. — Парень — мастер иллюзии. А еще он перфекционист. Все перепроверил и осмотрел квартиру, чтобы ничего не упустить.

Слуга задумался.

— А что это дает? — прямо уточнил он и нажал на брелок сигнализации. Машина моргнула фарами, пискнула, щелкнули замки.

— Ничего. — Я вздохнул. — Но даже такая информация лучше, чем вообще никакой. Остается только снотворное. Его продают лишь по рецепту. Значит, он имеет назначение от врача и где-то купил его. А может, приобрел таблетки нелегально… и это будет тупик.

— Не продают енти таблетки во флаконах, — тут же отверг идею Фома, усевшись за руль. Я вопросительно посмотрел на него в ожидании ответа, и слуга недовольно пробормотал: — Да был у меня знакомый, который такую вот дрянь потреблял.

Я усмехнулся и сел на пассажирское сиденье.

— Ну, значит, самая тупиковая версия отпала. Остаются врачи и аптеки.

Фома завел двигатель и уточнил:

— Куда дальше, вашество? Аптеки объезжать? Или докторишков допрашивать?

— Домой, — ответил я. — Нужно закрыть все дела и отвезти их в министерство.

Фома кивнул, и машина выехала с парковки.

— А тот призрак, вашество… Ну, который дома живет. Вы про него пошутили? — как бы между прочим уточнил помощник, когда авто ехало по шоссе в сторону офиса.

— Увы, нет. Но могу тебя заверить, что Любовь Федоровна — милейшая дама. Когда-нибудь я вас познакомлю.

Фома снова что-то зашептал и уставился на дорогу. А когда машина проезжала мимо храма Синода, парень осенил себя знаком Искупителя.

— Раз так боишься призраков, то может тебе и не стоило связываться с некромантом? — уточнил я, немного напрягшись. — Мне правда не хочется, чтобы ты беспокоился об этом.

— Духов всяческих я навроде и не боюсь, — фыркнул парень, — но это когда они где-то снаружи и от них можно стенами прикрыться. А ента баба… как, стало быть, ее зовут?

— Женщина, — поправил я Фому, — и зовут ее Любовь Федоровна. Тебя она считает рукастым парнем, даже велела отдать тебе ящик с инструментами.

— Ети ж, — вырвалось у помощника. — Прямо так и сказала?

— И еще похвалила за то, что ты промокации свои нам выторговал у кухарок, что теперь мы экономим на еде.

— Ну, я ведь хозяйственный, это точно. — Парень зарделся и тут же прищурился. — А не она ли тот счетовод, о котором вы говорили, вашество?

— С чего ты это взял? — подивился я его проницательности.

— А кому еще быть слугой у некроманта, ежели не призраку?

— Ну, ты ведь не призрак, — напомнил ему.

— Это точно. — Фома покосился на меня через зеркало заднего вида. — Так я прав? Она та самая тетка, которая с деньгами вам помогать будет?

— Женщина, — повторил я назидательно. — Не вздумай ее бабой назвать или теткой.

— Осерчает? — настороженно уточнил парень.

— Нельзя женщин обижать. Даже тех, которые умерли. Хотя вот как раз их — особенно. Если дама затаит на мужчину зло, то обязательно найдет способ с того света его достать и извести.

— А Любовь Федоровна извела того, кто ее того…

— А с чего ты взял, что ее кто-то «того»? — тут же спросил я.

— Так многие говорят про дом наш. Что в нем жила старуха… то есть женщина, — тотчас исправился Фома, — и ее по голове кто-то топором хрястнул. А душегуба так и не нашли.

— Неудобно о таком у дамы спрашивать.

— А чего это? Почему неудобно? — Не понял он. — Очень даже удобно. Вы говорите складно и красиво. Ей наверняка с вами приятно говорить будет.

— Ну вот как ты себе это представляешь, Фома, — я вздохнул, — сижу я такой весь галантный, пью утренний чай и спрашиваю женщину, которая считает мои деньги: «Уважаемая Любовь Федоровна, а не подскажите ли мне, кто вас по голове топором хрястнул?»

— А чего нет? Так и спросить можно. Ее ж давно уже хрястнули, и наверняка она захочет об этом поговорить. Может даже будет довольна, что вы такой вежливый и поинтересовались ентим случаем. Ее ж никто другой не спросит.

— Фома, вот я иногда думаю, что ты такой умный и разумный…

— Спасибо. Мне приятно, что вы заметили, что я такой, — заключил парень и продолжил, как ни в чем ни бывало: — А заодно можно спросить у ентой дамы, что за дверка в подвале у северной стены. И куда она ведет.

— Что? — Я удивился.

— Дверка там есть, чуть ниже моей головы. Я не смог ее отпереть. Вы бы спросили у своего счетовода, может там кладовка какая или еще чего важное.

— Хорошо, обязательно уточню.

Машина въехала в арку двора, и Фома высадил меня у крыльца офиса.

— Я в торговые ряды пойду. Куплю нам фруктов свежих. Арина Родионовна бледновата, ей наверняка яблоки полезны будут, — сообщил помощник. — Если нужен буду — звоните.

— Договорились, — ответил я и вошел в приемную, где меня ждал сюрприз.

На диванчике сидело трое парней. Одного из них я узнал сразу: тот самый Гордей, которого я не так давно вызволил из острога. Только на лице парня красовалось несколько свежих кровоподтеков, оставленных, скорее всего, во время драки с черносотенцами в одном острожном дворе.

А вот второй гость вызвал у меня интерес. Высокий, тощий как щепка, в длинном до пола плаще. Коротко стриженые волосы были скрыты под закатанной до лба красной шапкой. У подлокотника диванчика стояла трость с набалдашником в виде черепа. В нем было что-то чужое. Будто парень был не из Петрограда. И даже не из Российской Империи.

Гости пили чай и вели себя вежливо. Несмотря на это, сидевшая в кресле секретаря Арина Родионовна выглядела немного взволнованной и то и дело косилась на гостей.

Входная дверь за моей спиной захлопнулась, и парни мигом обернулись. Тощий глянул на Гордея, и парень кивнул.

— Мастер Чехов. — Тощий отставил чашку с недопитым чаем и встал с дивана. — Простите, что не могу снять шляпу, как того требует этикет. Находиться в помещении в головном уборе — признак дурного тона.

Его голос был тихим и будто бы вкрадчивым, но настраивал на дружеский лад. Я удивленно поднял бровь. Парень явно был аристократом и изъяснялся чисто, без просторечного диалекта.

Заметив мое удивление, гость улыбнулся от уха до уха, отчего стал больше походить на добродушную лягушку.

— Простите, где мои манеры, — словно извиняясь, произнес он, шагая ко мне и протягивая руку. — Меня зовут Рипер. Мне больше нравится имя Мейхем, но, увы, так назвали одного моего дальнего родича. Он был старшим в семье. Чтобы нас не путали, мне досталось это имя. — Последние слова он произнес с явным сожалением.

— Красивое имя, — оценил я, пожимая протянутую ладонь.

— Я старший брат «Сынов» и приехал к вам лично, чтобы выразить благодарность за то, что вы вытащили моего младшего непутевого братца из острога, — продолжил Рипер. — Ваш любезный секретарь разрешила нам подождать вас в офисе. И даже угостила вкусным чаем.

Гордей поднялся на ноги и подошел ко мне. Коротко с уважением поклонился.

— Благодарствую, мастер, что не позволили меня на каторгу окаянную сослать, — произнес. — Оно ведь одно, когда за дело сидишь. Ну, совершил чего, например. А другое совсем, когда без вины.

Рипер недовольно поморщился и обернулся к парню.

— Гордей, твой просторечный диалект режет слух мастеру Павлу Филипповичу. Где твои манеры?

Тот потупился.

— Простите, мастер, все не привыкну никак.

— Вот так. — Рипер вздохнул. — Учишь их, учишь, тратишь силы, а они забывают. Впрочем, я их не виню. Бастарды из приютов, сами понимаете, какое образование им могут дать заведения Синода, порядки в которых мало чем отличаются от каторги для малолетних преступников. Повадки и диалект не вытравить.

— Я вполне спокойно отношусь к просторечному говору, — успокоил я гостя.

— Вы великой доброты человек, мастер Чехов, — ответил Рипер, и в его голосе, как мне показалось, прозвучало уважение. — Аристократ, который защищает права простолюдинов. В городе уже много про вас говорят. Особенно на рабочих окраинах.

— Пустое. — Я отмахнулся. — Все ради того, чтобы заработать себе имя. Потом я стану таким же снобом, как и остальные аристократы.

Рипер рассмеялся.

— Отличная шутка, мастер, — ответил он и достал из внутреннего кармана пиджака конверт. — Держите. Заявление об оказанной помощи мы уже составили и передали вашему секретарю. — Он взглянул на Арину Родионовну, и девушка поспешно кивнула.

— Что это? — уточнил я, с сомнением глядя на конверт.

— Знак благодарности, — просто ответил парень.

Я взял конверт. Открыл его. Быстро пересчитал рубли с изображением Павла и красные пятирублевые «Константиновские» купюры. И протянул деньги обратно.

— Мою работу мне оплатит министерство. К тому же пятьсот рублей стоят часы адвоката с именем. И даже такой вряд ли запросит эту сумму за два дня работы.

— Ну, не каждый адвокат с именем взялся бы защищать бастарда из «Сынов», — возразил Рипер. — И не каждый догадался бы до такой хитрой схемы. Признаться, я был весьма впечатлен. Так красиво все провернуть… мое уважение. Жаль, мне не удалось посмотреть на представление в кабинете Иванова лично. Я люблю хорошие представления. Порой и сам принимаю в них участие.

Глаза мужчины мечтательно заблестели, но он тут же пришел в себя и откашлялся.

— Так что заберите конверт, господин адвокат. Проделанная вами работа стоит каждого рубля. И эти деньги не обязывают вас к дальнейшему сотрудничеству. Я не пытаюсь купить вашу лояльность, мастер.

Он коснулся указательным и средним пальцами лба. И я кивнул, убирая конверт в карман. Рипер же довольно улыбнулся, а затем шагнул к дивану, забрал цилиндр и трость.

— Ну, нам пора, мастер Чехов. Простите, если доставили неудобства. Идем, Гордей.

Парень еще раз коротко поклонился.

— Спасибо, Павел Филиппович, — поблагодарил он.

И гости направились к выходу. Уже у двери Рипер остановился, обернулся.

— Да, совсем забыл, мастер Чехов. Простите, память стала плохой. Если вам когда-нибудь понадобится помощь «Сынов» — дайте знать. Наша организация в неоплатном долгу перед вами.

— Хорошо, — только ответил я.

Рипер еще раз коснулся указательным и средним пальцами лба, прощаясь. И «Сыны» вышли из приемной, оставив нас с Ариной Родионовной вдвоем.

Глава 2 Тайны дверей и тотемных пней

— Неплохие ребята, эти «Сыны», — нарушил я неловкое молчание, которое повисло в приемной.

Алина Родионовна вздрогнула, словно выходя из ступора, и закивала. Я вынул из конверта две пятирублевые купюры с изображением профиля императора Константина, протянул их секретарю.

— Вот. Премия за возникшие неудобства.

Девушка взглянула на деньги, покосилась на меня. И я заметил, что ее ладони слегка подрагивают.

— Это…

— Матерые преступники, — кивнул я. — Вам придется работать с такими, если вы решите пойти служить в следственный отдел. Как эта ваша… — Я замялся, вспоминая имя персонажа сериала, который так нравился Арине Родионовне.

— Марья Петровна, — словно на автомате подсказала девушка.

— Ну, эти хотя бы приветливые и вежливые, — продолжил, словно не было паузы. — Матерые рецидивисты, которые после каторги ненадолго задерживаются на свободе, ведут себя совсем по-другому.

Арина Родионовна вновь вздрогнула. Растерянно взглянула на меня. Кажется, только теперь секретарь начала понимать, что кино и реальность все же разные вещи. Но деньги девушка взяла.

— И вот еще, — я протянул ей купюру и принялся беззастенчиво врать, — у вас выпала косметичка и была безнадежно испорчена, когда я на нее наступил. Там было зеркало, вроде и оно раскололось. Надеюсь, в ней не было ничего дорогого вашему сердцу?

— Нет. — Девушка рассеянно оглянулась. — Я подумала, что случайно выложила ее в кафе, когда искала кошелек, да там и оставила.

— Извините меня за неуклюжесть.

— Не стоило беспокоиться.

— Только тратить и умеешь, — произнесла Любовь Федоровна, появившаяся в проеме двери. — Сунул бы обратно эту косметичку. Делов-то. Я взяла совсем немного румян и пудры…

Я не стал говорить призраку, что не посмел бы вернуть девушке косметику после грима трупа.

— А деньги надобно провести как оплату труда, — произнесла хозяйка дома мечтательно и потерла ладони, словно предвкушая пересчет купюр. — И сложить их в сейф.

— Нам нужен сейф, — сказал я Арине Родионовне. — Точнее, даже два. Один в приемную для важных бумаг и печати. А другой — в мой кабинет.

— Покупать не вздумай. У меня в кладовке припрятано то, что тебе нужно, — заявила Виноградова. — Ключи от них утеряны, но твой Фома выточит по моим чертежам. А шифр я вам продиктую.

— Каким чертежам? — не удержался я от вопроса, чем заставил Арину напряженно осмотреться.

— Ты же умный мальчик, Павел. Я могу проникнуть сквозь преграду и видеть вещи изнутри, — терпеливо пояснила женщина. — И я нарисую, как выглядит замочная скважина внутри.

— Понятно, — произнес я одними губами, чтобы секретарь не догадалась, что я общаюсь с призраком. — Что дальше на повестке дня? — уточнил у Арины.

Девушка открыла блокнот, нашла нужную страницу и ответила:

— На сегодня у вас больше нет приема. Трое позвонили и попросили перенести встречу на завтра.

— Отлично, — довольно произнес я. — Тогда можно устроить сокращенный день, если все заявки закрыты.

Девушка снова взглянула в блокнот.

— Все, кроме дела Соболева, — протянула она, постукивая по листам ручкой. — Да, сегодня нашелся Иван Прохоров по делу Васильевской лавки. Очень благодарил вас за разрешенное дело. И подписал заявление о выполненных услугах.

Я кивнул.

— Хорошо, а то уже начал беспокоиться, что Прохоров последовал за Левиным на ту сторону. Значит, на сегодня все, Арина Родионовна. Можете идти домой.

Девушка удивленно посмотрела на меня, и я с улыбкой кивнул, подтверждая свои слова. Секретарь пощелкала мышкой, нажала на кнопку выключения монитора, встала из-за стола, взяла сумку, обернулась ко мне и произнесла:

— Тогда до завтра, Павел Филиппович.

— До завтра, — ответил.

Цокая каблуками, Арина Родионовна вышла из приемной. Я же сел на диванчик и откинулся на спинку.

— Ты меня стыдишься? — нервно уточнила Любовь Федоровна, зависнув над креслом в нескольких сантиметрах. Видимо, ей очень хотелось выглядеть по-человечески, и женщина даже закинула ногу на ногу, поправила на колене подол призрачного платья.

— Я беспокоюсь, что мы не сможем найти толкового секретаря, если девушка надумает уйти.

— За те деньги, что ты обещал ей платить, мы смогли бы нанять кого-то более опытного.

— Опытная у нас вы, Любовь Федоровна, — решил я зайти с лести. — Зачем нам еще одна мудрая женщина в коллективе?

— Это ты тонко подметил, — призрак расплылась в улыбке. Но немного перестаралась, и в уголках губ показались кости челюсти.

— Мне хотелось у вас уточнить еще одну мелочь…

— Да? — Виноградова подозрительно подобралась.

Я вспомнил о нашей с Фомой беседе и на мгновенье представил, что и впрямь спрашиваю женщину о ее смерти. Тряхнул головой и спросил, что собирался:

— В подвале есть небольшая дверь на северной стороне дома. Куда она ведет?

Женщина застыла, словно кадр на пленке старого проектора. Даже замерцала и дважды пропала, чтобы вновь появиться на том же месте с той же приклеенной улыбкой.

— Дверца? — переспросила она.

— Да. Небольшая дверца, которая не открывается.

— Ах, эта! — Женщина тут же расслабилась. — Ты говоришь про выход из подвала. Там одно время хранилось всякое, и нужен был дополнительный выход для разгрузки товара. А потом необходимость в этом отпала, так что дверь заложили.

— То есть? — Я нахмурился. — Она ведь осталась.

— За ней кирпичная кладка. Просто вырывать дверь с коробкой было глупо. Она стоит там намертво-мертво.

На последнем слове Любовь Федоровна хихикнула и повторила его еще пару раз, растягивая буквы, словно напевая.

— Понятно, — кивнул я. — Значит, за ней ничего нет?

— Кроме кирпичей и крысиного гнезда, кажется. Ох, заболтал ты меня, Павел Филиппович. Пойду, проверю ложки на кухне. — С этими словами женщина исчезла, не дав мне сказать ничего в ответ.

— Что ж, — пробормотал я и взял лежавший на столе справочник.

Принялся листать страницы в поисках спортивного зала. Я давно не занимался, и это могло сказаться на моих способностях.

Хоть тренировочные бои и не давали роста в ранге, пропускать их было не желательно. Если забить на работу с Силой, плетения призыва перестанут реагировать на команды. Поэтому помимо боев друг с другом, одаренные старались заниматься хотя бы пять раз в день. Я же не тренировался со дня получения диплома. Поэтому я нашел нужную страницу, вытащил из кармана телефон и набрал номер ближайшего зала. Услышав в динамике заветное: «У аппарата», — произнес:

— Добрый день. Скажите, у вас есть свободные тренировочные площадки?

— На какое время, мастер? — тут же уточнила администратор.

— Час, — ответил я.

— Конечно. Будем рады видеть вас в нашем зале. Вам потребуется помощь наставника?

— Боюсь, у вас нет наставника в Силе, которой я владею, — усмехнулся.

— У нас очень широкий выбор сотрудников. Все четыре цвета…

— У меня пятая, — перебил, пока разговор не ушел не туда, и девушка замолкла на полуслове.

— Оу, — только и смогла сказать она и быстро добавила: — Хорошо, запишу для вас площадку без наставника. На какое время?

Я взглянул на часы.

— Прибуду через двадцать минут.

— На чье имя записать площадку?

— Павел Чехов.

— Будем ждать, — ответила девушка, и я сбросил вызов. Встал с дивана и направился в жилое крыло, чтобы переодеться для тренировки.

***

Тренировочный зал располагался в нескольких кварталах от офиса, в одном из деловых центров. Я неспешно прогулялся по набережной до нужного адреса, вошел в здание, нашел на карте верный этаж. И направился в тренировочную.

— Чем могу помочь? — с улыбкой уточнила стоявшая за стойкой администратор, едва я вошел в холл.

— Я бронировал площадку для тренировки, — ответил, — на имя Павла Чехова.

Девушка взглянула в стоявший перед ней монитор, что-то быстро набрала на клавиатуре и кивнула.

— Есть. Восьмая площадка. Разовое занятие стоит два рубля.

Я вынул из кармана требуемую сумму и протянул ее администратору.

— Не хотели бы приобрести абонемент? — с улыбкой поинтересовалась девушка, принимая деньги. — В цену входит пять посещений в неделю, комплекс процедур для восстановления сил на выбор. Бассейн, баня, массаж и чай. И все это за пятнадцать рублей в месяц.

— Прямо аттракцион невиданной щедрости, — произнес я.

— У нас сейчас идет акция для новых клиентов, — уточнила девушка.

А, это многое объясняло. Скорее всего, такая вкусная цена была на первые несколько месяцев. А дальше стоимость вырастала. Но сейчас сложно сказать, смогу ли я ходить в зал к определенному времени.

— У меня ненормированный график, — произнес с сожалением, — так что пока буду ходить к вам по разовым пропускам.

Администратор кивнула.

— Хорошо. Идемте, провожу вас на площадку.

Тренировочный комплекс занимал два этажа. На одном располагалась пара десятков огороженных площадок с местом для медитации. На втором же, скорее всего, разместилась зона восстановления силы.

Зал был почти пуст. Только несколько человек тренировались в работе с призванными сущностями. Раздетый по пояс парень в дальнем углу знакомился со своим драконом. Над головой бойца, переливаясь, кружили фениксы, которые, судя по всему, с трудом могли обеспечивать бойца силой для удержания дракона в подчинении. Восемь птичек. Да парень имеет ранг мастера пути огня! Сильно.

Ранги обозначали степень мастерства в овладении стихией. Всего их было пять. Новичок, подмастерье, боец, мастер и легенда. И за каждый следующий ранг прирожденный мог призывать два дополнительных тотема. Нет, даже новичок мог сразу выставить все десять тотемов, но от переизбытка силы, которую он не смог бы контролировать, прирожденного, скорее всего, разорвало бы на куски.

Сущность, с которой работал боец, очевидно, была создана и добавлена в арсенал совсем недавно. Двигался дракон очень уж неуклюже. Но при этом габариты явно намекали, что и вывести из боя ее будет непросто. Но как по мне, ставка только на одно существо слишком уж самонадеянна. Дракона легко можно было обойти.

Парень тем временем сделал жест, и монстр встал перед ним, заслоняя прирожденного, и закрыл его крыльями. Перед парнем появилась проекция противника. В залах часто использовали таких болванчиков для тренировки. Перед началом занятий одаренный выбирал уровень силы и ловкости противника, чтобы постепенно наращивать интенсивность тренировки.

Перед драконом появился противник зеленого цвета, средней сложности. Проекторы тут были хорошего качества, так что выглядел нападающий очень реалистично. Если бы не цвет и редкое мерцание, то его вполне можно было бы принять за настоящего человека.

Дракон ушел атаковать противника, нанося несколько ударов лапами и щелкая зубами. Ударил хвостом, целя зеленому человеку в ноги. А затем взмыл в воздух и выдохнул в проекцию струю пламени, которая испарилась, не долетая до покрытого ковриками пола. Серия выглядела красиво, но выходила пока очень топорно. С большими «окнами», в которые можно было провести контратаку.

Неподалеку от него занималась девушка в топе и шортах. Черные волосы были собраны в тугой узел на затылке. Рядом с одаренной стояли призванные тотемы — рычащие волки. На площадке же, повинуясь ее приказам, били синего противника две рыси. Интересный выбор для сущностей. Дикие кошки прыгали по площадке, уворачиваясь от мечей синей проекции, атаковали в прыжке, используя зубы и длинные когти, отвлекая внимание. Синий цвет проекций говорил о начальном уровне подготовки одаренного. Но выглядел бой эффектно.

После таких отработок с созданным проекторами противником, боец тренировался в спаррингах. Желательно, с прирожденными, у которых был разный цвет Силы.

— Ваша площадка.

Девушка остановилась у нужного места, рядом с которой стояла табличка с номером пятнадцать.

— Благодарю. Активируйте красного противника.

— Средней силы, — для проформы уточнила девушка и коротко поклонилась.

Я прошел мимо заземляющих столбов, которые огораживали территорию. Они блокировали силу, если боец заиграется и переоценит свои возможности. Атаки сущности или способности попросту притянет в такой столб, который поглотит силу. Разулся и прошел на покрытую искусственной травой площадку для медитации. Сел в середине, погрузился в транс. И распахнул глаза уже сидя на берегу болота.

Воду затянул ковер из водорослей. То тут, то там, проглядывали островки, на которых стояли кривые, заросшие мхом деревья и пни. Такое вот место силы некроманта.

Я обернулся и призвал все сущности, которые создал за время работы со своей силой. Передо мной неподвижно зависли десять призраков, пара зомби со щитами и огромный мертвец, сшитый из кусков разных тел. А над ними парили две горгульи. Немного, учитывая, что после вывода бойца из строя его невозможно было призвать какое-то время. Боец попадал в это место, где восстанавливался после поражения в битве.

Кроме сущностей, каждый прирожденный имел и личный арсенал. Но подходил он либо для начала боя, либо для его завершения, потому что призыватель мог попросту задавить инициативу и быстро убить бойца.

Каждый призрак в этой коллекции использовался под свои задачи. Пара девушек в изорванных белых платьях невест могли провести быструю серию атак двумя кинжалами, начав бой с истошного крика, деморализующего противника. Призрак палача с топором, которого я вызвал для боя с друзьями Пожарского, мог накинуть на голову противника мешок, и тот на время выводил бойца из строя. Был здесь и убийца с гарротой, атакующий со спины. А два бойца со щитами и пират с пистолетом и саблей довольно часто шли в лобовую атаку. Но больше трех таких бойцов за раз я контролировать не мог. Каждому из них после призыва нужно было отдать четкие команды, чтобы вызванный действовал.

Я зажмурился, глубоко вздохнул, забирая от болота силу, а затем протянул к сущностям открытую ладонь, подпитывая их. Щелкнул пальцами, выходя из транса. Пора приступить к тренировке.

Я пришел в себя и осмотрел зал. Девушка уже закончила занятие и сидела на площадке для медитации. Высокий лоб природницы покрывала испарина. Видимо, она выкладывалась на полную и устала. Парень же все еще дрессировал дракона, и я мимолетно удивился выносливости огневика.

Встал с коврика, повел руками, разминаясь. Затем поставил тотемы и приступил к тренировке. Создал и метнул в появившегося противника костяное копье. Щелчком создал вокруг себя несколько черепов брони, каждый из которых принимал на себя атаку противника. Отпустил их — и кости веером разлетелись по площадке, уходя в столбы. Затем призвал пирата, который рубанул саблей проекцию и выстрелил в нее из пистолета. Сгусток силы пролетел сквозь силуэт, разбивая его на куски. Новая проекция возникла почти тотчас на месте разрушенной и вскинула арбалет.

Следующим передо мной возник зомби, который закрыл меня большим щитом, сбитым из досок. Сразу после блока я, удерживая зомби в позиции стража, отдал команду пирату, который начал контратаку.

Тотемы заскрипели, намекая на то, что я увлекся и пни перекачивают слишком много требуемой силы. Я отпустил зомби, контроль которого забирал много энергии, а взамен призвал убийцу.

Час пролетел незаметно. Когда прозвонил гонг, сообщавший об окончании времени, я едва мог передвигать ноги. Вышел с площадки, обессиленно сел на лавку, переводя дух. Ладони мелко подрагивали, а на лбу выступила испарина. Осмотрелся.

Парня-огневика уже не было. А вот девушка-природница стояла чуть поодаль и с интересом смотрела на меня. Заметив, что я обратил на нее внимание, она улыбнулась и помахала мне рукой, а затем поправила висевшую на плече спортивную сумку с логотипом известной компании и подошла ко мне.

— Красивый бой, — отметила она, присаживаясь на край лавки. Тут же потупилась и смущенно добавила: — Простите мою навязчивость, мастер…

— Павел, — тяжело дыша, представился.

— Еще раз простите. Мой отец говорит, что я бываю слишком напористой.

Я только кивнул. На вид девушке было лет восемнадцать, но она, вероятно, поздно получила свою Силу. Первые годы после открытия одаренные страдают синдромом дефицита внимания. Это связано с выбросом большого количества гормонов из-за привыкания к силе. Так что год-два девушка вполне может вести себя порывисто. В этом были свои плюсы и минусы.

— Ничего страшного. — Я улыбнулся. — Все хорошо.

— Меня зовут Наталья.

— Очень приятно познакомиться.

Румянец тут же исчез со щек девушки, и она широко улыбнулась, а затем затараторила:

— Вы очень красиво выстроили серию с двумя существами. И параллельно еще атаковали способностями. У вас превосходная концентрация для мастера.

— Ваши рыси были тоже ничего, — ответил я, и девушка снова зарделась.

— О, это самые простые и слабые существа моей школы. И даже с ними я путаюсь. Не могу выстроить серию через атаку и защиту. Они плохо меня слушают. Но мой наставник говорит, что скоро я выйду на ранг бойца, и там будет проще.

Ну, так я и думал. Девушка подмастерье, а этот ранг средний одаренный получает максимум через год после обретения Силы. В зависимости от количества потасовок, в которых он принимает участие, само собой.

— А вы в вашем возрасте уже мастер. — Наталья мечтательно вздохнула. — Моя сестра в мои годы тоже уже была мастером.

— Значит, у нее было много практики.

— Да, она привыкла быть лучшей во всем, и ей часто приходилось это доказывать, — ответила девушка и осмотрелась по сторонам. — А где ваша сумка?

А это ловко она сменила тему. Ничего не скажешь.

— Я живу в паре кварталов отсюда, — ответил я. — Так что…

Глаза Натальи округлились от удивления.

— Разве вы не живете в особняке родителей?

— Нет. Я решил поселиться отдельно и снимаю дом здесь, неподалеку.

— Грустно. — Наталья вздохнула.

Уточнять, что именно она имела в виду, я не стал. Встал с лавки и произнес:

— Простите, Наталья, но мне нужно идти.

— А, да, — спохватилась собеседница, — извините, что вас задержала. Я тоже пойду в зону отдыха. У вас здесь абонемент? По каким дням вы посещаете зал? — Последние два вопроса она задала с плохо скрываемым любопытством.

— Пока нет. — Я покачал головой и исправился: — Абонемента нет. Сейчас у меня плотный и ненормированный график на работе.

— Ясненько. — Она снова вздохнула, и в ее голосе прозвучало явное разочарование. — Ну, тогда еще увидимся, может быть. Удачи вам, Павел! — Девушка встала со скамейки и быстрым шагом направилась к холлу.

— И вам того же, — пробормотал я ей в спину и пошел к выходу.

Потом все же не удержался и оглянулся, чтобы заметить, как Наталья тоже развернулась, чтобы посмотреть мне вслед. Я махнул ей рукой и вышел прочь.

Глава 3 Карету мне, карету!

Дома я наскоро принял душ и решил, что в следующий раз освежусь в тренировочном зале, чтобы не идти по городу в непрезентабельном виде.

Одежду я засунул в стиралку и понадеялся, что правильно рассчитал количество порошка. В общежитии я сдавал белье в чистку и сам этим не занимался.

Накинув домашний костюм, вышел в гостиную и занял удобное кресло перед окном. С кухни доносился звон посуды.

— Чаю будете, барин? — раздался голос Фомы.

— Еще и перекусил бы, если есть чем, — согласился, не раздумывая.

— Конечно же есть, вашество.

Парень внес поднос и довольно ловко установил его на столик. На деревянном поддоне лежал разрезанный на ломтики рулет с творожной начинкой, стояли чайник с чашкой и обнаружилась свернутая льняная салфетка.

— Промокация на сегодня от бабы Вивы. На ужин она передала также горшок тушеной телятины с репой. Пахнет очень аппетитно. А с пекарни принесли ржаной хлеб с семечками и зеленью.

— Отлично.

— Надобно завтра рассчитаться с пекарем. У нас договорено об оплате раз в неделю.

— Хорошо.

— Я буду во дворе, вашество. Пойду мастерить машину.

— А что с ней не так? — уточнил удивленно.

— Да все не так! — Фома вздохнул и в сердцах махнул рукой.

— Не подведет машинка-то?

— Кое-чего подкручу в ней, и мы еще покатаемся, — пообещал помощник и вышел.

Я же попробовал рулет и признал, что он был замечательным. Расплавленный творог тянулся за тестом и удивил нежным сливочным вкусом. Стоило записать в ежедневнике, что баба Вива может стать нашим фаворитом на роль кухарки. Если еще и блюдо в горшке окажется таким же вкусным, то судьба нашего пропитания будет решена.

Размышления мои прервал звонок телефона. Старинный аппарат на столике разразился трелью, и я взял трубку.

— Слушаю, — произнес.

— А должен говорить и делать это в моей гостиной, — четко произнесла Софья Яковлевна, обойдя приветствие стороной. — Как можно игнорировать старую женщину, которая ждет дорогого внука в гости?

— Старой тебя бы никто не назвал. — Я тепло улыбнулся. — Ты для этого слишком хорошо выглядишь.

— Лесть тебе не поможет, — немного смягчилась бабушка.

— А что поможет?

— Самый скорый визит. Я жду тебя в гости с новостями. Почему я должна узнавать о твоих успехах от посторонних? В курсе, что ты вызволил какого-то парнишку из острога.

— Все так.

— Не вздумай мне рассказывать подробности по телефону. Я хочу вызнать все подробности из твоих уст, попивая чай в своей гостиной. Ясно?

— Как скажешь, — с готовностью согласился я.

— Хотя ты можешь поведать мне как твое здоровье и хорошо ли ты кушаешь.

— Кушают дети, — поправил я бабушку, — а я уже вышел из этого возраста.

— Это не ответ.

— На данный момент я выбираю кухарку. Ем сытно и со вкусом.

— Надеюсь, не с уличных лотков еду берешь? — спохватилась Софья Яковлевна. — Если с этим проблема, то могу распорядиться — тебе будут возить блюда с моей кухни.

— Не стоит беспокоиться. — Отмахнулся и сунул в рот очередной кусочек рулета.

— Я не могу не беспокоиться, — возразила собеседница. — Тем более что ты ведешь себя неосмотрительно.

— О чем речь? — насторожился я.

— Скажи-ка мне, что слухи не правдивы. Ты же не катаешься по городу на жутком ведре с болтами пошлого красного цвета?

— Предположим, все так, как тебе сообщили.

— Скажи, что ты шутишь, — страдальчески произнесла бабушка.

— Не понимаю проблемы.

— Павел Филиппович, — строго начала собеседница, и я невольно распрямил плечи.

Бабушка редко звала меня по полному имени и делала это только в исключительных случаях.

— Да, Софья Яковлевна.

— Ты ведь должен понимать, что обязан держать лицо и ни в коем случае не портить репутацию фамилии, которую носишь.

— Каким образом на реноме семьи может повлиять цвет машины? — попытался пошутить я.

— Павел, ты можешь жить не в отчем доме, — строго продолжила родственница, — волен выбрать профессию, которую не одобрил твой отец. Ты не обязан носить цвета нашей семьи, если не считаешь это необходимым. Я приму это, дорогой. И не стану тебя журить.

— Благодарю, — произнес я негромко.

— Я всегда буду на твоей стороне, Павлуша, — продолжила бабушка уже более теплым голосом. — Буду рада поддержать тебя во всех начинаниях. Даже в этой твоей блажи стать адвокатом. Знаю, что переубедить тебя все равно бы не смогла. Но и пытаться не стала, ты ведь знаешь.

— Знаю. Ты всегда была ко мне добра, и я это очень ценю.

— Дорогой мой, — уж совсем медовым тоном произнесла княгиня, — ты колесишь по городу на дешевой таратайке и считаешь, что я не должна расстроиться?

— При чем тут ты?

— Ты мой внук, — напомнила собеседница. — И все, что касается тебя, относиться ко мне. Понимаешь?

— Беспокоишься, что тебя начнут упрекать в моем плебейском поведении? Считаешь, машина имеет настолько большое значение?

— Ты не сын Великого князя, который может себе позволить пройтись по торговой площади во власянице. И даже ему за это досталось от батюшки, который принес светскому обществу официальные извинения за проступок своего отпрыска.

— Нам ли переживать о репутации… — начал было я.

— Нам! — жестко отозвалась бабушка. — И если ты намекаешь на мое прошлое, то попрошу быть очень осторожным. Мое терпение не безграничное, и я не стану сносить от тебя пренебрежительного отношения.

— Даже и не думал… — поторопился я с уточнением, понимая, что ляпнул лишнего.

— Ясно, что не думал.

Через мгновенье я услышал, как тяжело вздохнула бабушка.

— Княжич Чехов не может мотаться по городу в ведре, словно он бандит с окраины. Того и гляди ты начнешь носить кепку-восьмиклинку с ломаным козырьком да ботинки с железными набойками. А потом и плевать на мостовую через щель между зубами.

— У меня нет проблем с зубами. — Я постарался скрыть усмешку.

— За этим дело не станет при твоей-то профессии. — Бабушка явно улыбнулась, судя по голосу. — Но транспорт ты сменишь. И это не обсуждается.

— Хорошо.

Я вздохнул, уже прикидывая, во сколько мне станет покупка машины нужного класса, когда бабушка словно прочла мои мысли и твердо озвучила:

— Об этой мелочи я позабочусь.

Я даже попытался возразить, что не стоит, но княгиня отмахнулась.

— Это не тебе решать, мой мальчик. Я хочу сделать тебе подарок на окончание лицея. И ты не станешь отказывать мне в такой малости.

Спорить с Софьей было бесполезно. Я уже давно понял, что если она решила на чем-то настоять, то с этим придется смириться.

— Я бы могла распорядиться, чтобы тебе пригнали автомобиль к дому, но тогда ты будешь игнорировать меня еще месяц.

— Неправда, — буркнул.

— И мой водитель должен убедиться, что твой помощник достаточно компетентен в вождении.

— Кто бы сомневался. — Я возвел глаза к потолку.

— Твоего Фому впишут в документы, чтобы на дороге не было проблем.

Удивляться, что бабуля знала имя моего слуги, было бы глупо. Бывшая судья имела достаточно связей, чтобы быть в курсе жизни своего родственника.

— Как скажешь. — Смирился.

— Ты ведь понимаешь, что я желаю тебе только добра, — вкрадчиво продолжила бабушка. — Дорогой, я не хочу, чтобы ты считал, что в твою жизнь вмешивается старая женщина…

— Ты не старая, — привычно повторил, — и я благодарен, что ты заботишься обо мне.

— Ты всегда был смышленым мальчиком, мой дорогой, — принялась миндальничать бабушка, и я насторожился. — Подскажи, сможешь ли ты приехать ко мне в субботу в обед?

Я прищурился и мысленно досчитал до пяти.

— Софья Яковлевна, — произнес строго, как мог, — скажите, что вы не надумали устроить очередное знакомство с какой-нибудь внучкой вашей дражайшей подруги.

— Искупитель с тобой! — Женщина хихикнула, и стало понятно, что я попал в точку. — Зачем бы мне это делать?

— Имей в виду, бабуля, что, если ты решишь устроить мне что-то подобное… опять… в этот раз я не стану вести себя достойно. Я начну декламировать срамные стихи и рассказывать байки из морга.

— Какая пошлость!

— Звенящая пошлость, — с готовностью подсказал я. — Так что, в субботу прийти? Принести с собой сборник частушек?

— Не надо, — процедила бабушка.

— Правильно. Незачем нам дополнительные поводы для слухов.

— Заболтал ты меня, Павлуша, — спохватилась княгиня, очевидно решая, под каким благовидным предлогом ей придется отменить смотрины возможной невесты для своего внука.

Я положил трубку и довольно улыбнулся. Все же мне повезло с родственницей. Софья Яковлевна любила меня, что не так часто встречалось в семьях аристократов. И мне никогда не приходило в голову принимать эту любовь как должное.

Я потянулся, встал на ноги и спустился в приемную. Мне не давало покоя дело Гордея. Сел за стол, взял из ящика лист бумаги и ручку и принялся рисовать, параллельно раздумывая о деле. Итак, что мы имеем? Васильевская лавка, работник которой был убит. Все концы свели к Гордею, который, скорее всего, действительно угодил бы на каторгу, если бы мне просто не повезло. Гордей и еще пара «Сынов» играли с Левиным в карты. И по итогу Борис ушел из притона чем-то расстроенный, а Плут и товарищи праздновали победу. Вряд ли они так радовались выигрышу — парень уже был должен «Сынам». Значит, наличности у него не было. Или было, но очень мало. Но судя по словам Ольги, они устроили попойку.

Я задумчиво посмотрел на лист, где уже стояли буквы «Б.Л.», от которых шли стрелочки к ключевым персонажам истории. Постучал ручкой по листу.

Парень вряд ли мог вернуть долг. И понимал это. Значит, он хотел рассказать что-то «Сынам». Нечто важное, за что долг был бы прощен. За это его и убили. Совершенно точно. Других причин нанимать душегуба, чтобы убрать работягу, я не находил. Не стоил Левин той суммы, которую таинственный заказчик потратил на исполнителя.

Что дальше? Дальше Гордея взяли за убийство и отправили в острог. А я нашел свидетеля, которого мой недавний подзащитный по каким-то причинам не хотел впутывать в дело. Раз уж Гордей не стал рассказывать про Оксану даже мне, он точно ничего не поведал про нее Иванову. Да и в камере острога он вряд ли проболтался бы о девочке. Парень простой, но далеко не глупый. Знал, что от него хочет жандарм. Сам сказал мне об этом на допросе. А значит, понимал, что в камере наверняка сидит стукач. Или несколько. Максимум, что он мог сказать — провел ночь с девушкой, не называя имен. И то вряд ли, чтобы не спровоцировать собеседников на лишние вопросы. Значит…

В этот момент я застыл, глядя на лист и вспоминая. Про девушку знали еще до того, как Гордея взяли жандармы, потому что клиент позвонил ей сразу, как Оксана вышла из квартиры Плута и направилась домой. А затем ее быстро убрали. Значит, за ним либо следили в притоне, либо заказчику рассказали про возможное алиби еще утром. Например, администратор игорного. Или кто-то из «Сынов».

Итак, мы вышли к чистоделу, аккуратному убийце Левина и Оксаны. Первого он убрал при свидетелях, приняв личину Гордея. Оружие забрал с собой, потому что парень не выше ранга мастера, а значит, не научился полностью красть личность и при экспертизе отпечатки пальцев Гордея и убийцы не совпали бы.

Я написал «мастер иллюзии» под знаком вопроса, который олицетворял душегуба, и задумчиво пробормотал:

— Значит, сила белого цвета. И мне очень повезло, что только мастер. Был бы легендой, Гордей точно отправился бы на каторгу.

Если бы убийца был легендой, то полностью скопировал личность вместе с отпечатками пальцев. Просто бросил бы оружие со следами на месте преступления, а это уже прямая улика. И даже отсутствие пороховых газов на коже Гордея ничего не доказало бы.

Я отложил ручку, внимательно посмотрел на нарисованную картину и пробормотал:

— Легче не стало. Слишком уж много осталось вопросов.

— Что за вопросы? — послышался вкрадчивый голос призрака.

Я обернулся. В дверях покачивалась на сквозняке Любовь Федоровна и с любопытством наблюдала за мной.

— Давно висите?

— Не очень, — честно призналась призрак. — Хотела с тобой поболтать, да смотрю, ты сидишь, на листе что-то малюешь. Да так старательно, что аж язык от усердия вывалил. Вот-вот слюни на стол закапают. Эх, правду говорят, что между гением и дебилом очень тонкая грань. Смотришь на такого увлеченного и не сразу понимаешь, кто перед тобой. Вот я решила пока понаблюдать. Чтобы не мешать. Ну и разобраться заодно.

Я усмехнулся.

— Поняли, кто я?

— Определенно гений, — заверила меня призрак. Но вид у нее был очень уж лукавым. — Так что за вопросы тебя тревожат?

— Да не дает мне покоя Васильевская лавка, — ответил, откинувшись на спинку кресла.

Призрак подошла к столу. Склонила голову набок, вглядываясь в рисунки. А затем обернулась ко мне и просто спросила:

— А на кой-тебе это?

— Интересно. Так, что и спать спокойно скоро не смогу.

Женщина кивнула.

— Так и скажи, что от отца досталось упрямство и желание докопаться до правды.

Я только пожал плечами.

— Ну, наверное, вы правы.

Любовь Федоровна уселась в кресло напротив, закинула ногу на ногу.

— Да точно. Как в мое время говорили? — Она пощелкала пальцами, словно бы вспоминала слово. А затем произнесла: — Точно! От жандарма жандарм и родится. Ничего путного, в общем, из такого деточки не выйдет.

— Ну, жандармы выполняют ряд важных функций, — не согласился я.

— Твои новые дружки из «Сынов» с тобой бы поспорили, — хитро возразила призрак.

— У них своя философия.

— Ага, — собеседница хихикнула, — а у монархистов своя, у кадетов тоже. Вот и бьются друг с другом на улицах Петрограда, чиня беспорядки и создавая проблемы городовым. За философию и идею.

Я вздохнул и поправил:

— Нет, бьются они за деньги. Или свои интересы.

— Во-о-от! — Призрак наставительно подняла указательный палец. — Начинаешь понимать. Я же говорила: гений!

Я не ответил. И Любовь Федоровна произнесла:

— Ладно. Что там тебе за дело покоя не дает?

Я вкратце пересказал ей суть.

— Тю! — поразилась призрак, дослушав меня. — Погорячилась я, записав тебя в гении. Да все просто же. Этот твой Левин был должен «Сынам». И выступил «торпедой». Скорее всего, со склада лавки спер что-то и передал анархистам.

Я потрясенно посмотрел на призрака и медленно кивнул. А ведь правда! Левин сделал бы что угодно, чтобы избавиться от долга перед организацией. И Плут был просто частью схемы. Обыграл работягу и загнал в кабалу. А Рипер уже провел переговоры и заставил Левина оказать услугу. Судя по манере общения, этот парень умеет убеждать.

— Ну, допустим. Но тогда почему его убили? И кто? Вряд ли это были «Сыны». Анархисты бы не стали подставлять своего.

— Выходит, лавочники, — ответила призрак.

— Они могли бы просто загнать работника в рабство, — возразил. — Поставить его перед выбором: или отрабатывать долг, или на него заведут дело о краже.

— А это смотря что украсть. — Женщина хитро прищурилась. — Есть вещи, про которые жандармам в заявлении не расскажешь.

— Например, контрабанда, — задумчиво продолжил я, вспоминая о визите к приказчику. — Я еще тогда удивился, что он так легко пошел на мировое и выплатил весь долг. Мог бы довести до суда, затягивать процесс, потом обжаловать решение.

— Например, контрабанда, — согласилась Любовь Федоровна, — или еще чего. Площади под склады у конторы этой большие. Мало ли что там хранят. Или производят. Или выращивают. А через лавку деньги отмывают. Это же очевидно. Вот и не нужно приказчику лишнее внимание прокуратуры или жандармов.

Она хитро посмотрела на меня, и я кивнул.

— Все гениальное просто.

— Верно. Схема старая как мир. Но до сих пор работает.

— Когда-нибудь и ее прикроют, — ответил я.

— А вот тут я бы поспорила. Все будет зависеть от того, будет ли схема выгодна большим людям, или они к тому времени новую придумают.

— Ну, спасибо вам, Любовь Федоровна, — произнес я и по-другому взглянул на рисунок.

— Да было бы за что, — просто ответила призрак. — Каждый из нас извлек из этого разговора урок. Я, например, поняла, что ты увлеченный, а не дуралей бестолковый.

Я не ответил на ее подначку. Бросил ручку на стол, вытащил из кармана телефон, нашел в списке контактов номер Фомы и нажал на вызов. Хватит на сегодня. Нужно решить вопрос с визитом в фамильное поместье и навестить дражайшую родственницу. Желательно без звонка, чтобы в доме невероятным образом не оказалось еще какой-нибудь гостьи. В вопросах с совпадениями и случайными встречами Софье Яковлевне не было равных.

— Слухаю, вашество, — послышался из динамика голос слуги.

— Починил машину? — уточнил.

— Ага. Только вот руки отмыть смог после ремонту, — ответил Фома.

— Тогда меняй одежду на парадный костюм и бери с собой документы, — решительно заявил я. — Мы едем в гости к Софье Яковлевне Чеховой.

Глава 4 Дом, милый дом

Такси прибыло через десять минут, после того как мы с Фомой были готовы к поездке. Я надел белый пиджак, ботинки из замши, взял трость для выхода в свет. Мой помощник облачился в строгий костюм и даже сумел завязать себе галстук с вышитым гербом семьи. Я поправил узел и похвалил парня:

— Выглядишь достойно.

— Я буду стараться вас не подвести, вашество.

— Не сомневаюсь.

— Главное, пусть рот поменьше открывает, — неожиданно проявилась Любовь Федоровна. — Это вы считаете его словоблудие забавным. А ваша благословенная родственница может не оценить говорок слуги.

Я лишь отмахнулся от призрачной дамы и направился к выходу.

Фома опасливо покосился на премиум авто, которое остановилось напротив арки.

— Может, на моей ласточке поедем, вашество? — уточнил он, обернувшись ко мне.

— Боюсь, Софья Яковлевна отправит твою машину в утиль, если заметит ее на территории особняка, — предостерег.

— Тогда давайте припаркуемся не поодаль, а вы скажете, что на метро приехали, — продолжал настаивать парень.

— Ты хочешь, чтобы у моей бабушки случился инсульт? — с улыбкой уточнил я, и Фома замотал головой. — Ездить на общественном транспорте для аристократа признак дурного тона. Хотя признаю, это быстро и удобно. Многие пользуются им, но не афишируют этого.

Фома вздохнул. Покосился на роскошную машину и покачал головой.

— Ведь я обязательно отломаю что-нибудь, — пробормотал он расстроенно, — и потом не в жизть не расплачусь.

Извозчик стоял у автомобиля вытянувшись в струну. Он был одет в черный костюм с желтыми полосками, объемную кепку с названием компании.

Водитель с поклоном открыл моему помощнику дверь, но парень мотнул головой и сел на переднее сиденье. Я же разместился на заднем диванчике.

И машина тронулась в путь.

Всю дорогу Фома молчал, рассматривая шикарный салон. Судя по виду слуги, парня переполняли эмоции и вопросы. Но задавать их водителю он не решался. Поэтому помощник беспокойно ерзал на месте и поправлял душащий его ремень, пока машина не остановилась у ворот особняка Чеховых.

На входе дежурили двое дружинников, на куртках которых красовались нашивки с гербом семьи. Едва авто остановилось у ворот, бойцы переглянулись. Они из них направился к створкам. Уточнил:

— По какому вопросу?

— Все в порядке, Илья, — ответил я, высунувшись из открытого окна. — Просто решил навестить дражайшую Софью Яковлевну. Она не знает о моем визите, но, думаю, будет рада встрече.

Узнав меня, парень добродушно улыбнулся, кивнул напарнику. Ворота начали медленно открываться, и машина въехала на территорию.

— Возьмите, — сказал я извозчику, протягивая деньги. — Сдачи не надо.

Тот степенно поблагодарил, принимая оплату. Неожиданно я подумал, что простые водители с рабочих окраин намного душевнее.

Фома первым вышел из машины и открыл заднюю дверь, предлагая мне выйти. Важно произнес:

— Прошу, вашество.

При виде парня в пиджаке с гербом семьи дружинники переглянулись, но не сказали ни слова.

Я вышел из машины, и такси выехало с территории.

— Добро пожаловать, Павел Филиппович. — Стоявший на крыльце слуга склонил голову, приветствуя меня. Он явно запыхался, торопясь встретить меня.

— И тебе не хворать, Прохор, — ответил ему, а потом обернулся к своему помощнику. — Ступай, осмотрись и никого не стесняйся. Мы дома.

Фома поклонился мне и направился к дружинникам.

Я же поднялся по ступенькам крыльца, и слуга распахнул передо мной дверь, приглашая в гостиную.

Бабушка имела хороший вкус, которому могли бы позавидовать многие аристократы. Просторная светлая комната казалась невероятно высокой из-за купольного потолка, который венчало витражное окно. Будучи маленьким, я часто ложился на полу и смотрел вверх, наслаждаясь игрой света в цветных кусочках стекла. А во время дождя вода стекала по куполу, порождая удивительные тени. Некромантка часто добавляла мне развлечений, приказывая домашним духам танцевать в воздухе. Те пытались меня пугать, и иногда я им подыгрывал, радуя криком.

Сейчас духов тут не было. В кресле сидела хозяйка дома. Софья Яковлевна была статной женщиной, о красоте которой ходили легенды. Неспроста мой дед был влюблен в нее настолько, что наплевал на мнение света и взял в жены, по сути, безродную девушку не своего круга. О чем, впрочем, вскорости все забыли. Ведь она оказалась некроманткой и весьма талантливой.

Поговаривали, что именно из-за цвета Силы, Софья выглядела лет на тридцать моложе. Хотя она уверяла, что на двадцать. В густых черных волосах виднелись серебряные пряди, и это единственное, что намекало на прожитые ею годы.

Заметив меня, она поднялась на ноги и раскинула в стороны руки.

— Смотрите, кто явился? — улыбнувшись, начала женщина. — Возвращение блудного внука. Ну, иди же, обними свою старую бабушку.

— Ты не старая, — ответил я, подходя к Софье Яковлевне, и она крепко меня обняла.

А затем отстранилась, внимательно меня осмотрела и обеспокоенно уточнила:

— Как ты похудел с этими дежурствами от Министерства Юстиции. Тебе уже не хватает даже на еду!

— Нет, ем я вкусно и много, — возразил с улыбкой, — и работаю всего ничего.

— Не спорь. Я лучше знаю. — Софья Яковлевна прищурилась, кивнула и выглянула в окно. — А еще я смотрю: у семьи появился новый слуга с гербом фамилии, — протянула она, рассматривая Фому, который о чем-то разговаривал с дружинниками.

— Фома. Взял его помощником.

— Через какое агентство? — как бы между прочим поинтересовалась Чехова.

— «Морское пароходство», — ответил я.

— В первый раз слышу.

— Он раньше в порту работал, я ему помог зарплату забрать у приказчика.

— Так значит рабочий, без должного образования, воспитания и навыков, — задумчиво протянула Софья.

— Ну почему без навыков? — удивился я. — Он устроил конкурс с наймом кухарки. Водить умеет. Готовит неплохо. Дом приводит в порядок. Да и по работе мне помогает.

— Итак, ты снял конуру без прислуги; трудяга, у которого образование неполных семь классов, помогает по работе юристу, закончившему престижный лицей, — подытожила бабушка. — Ладный и смышленый крестьянин учит жизни городского неумеху. Парадокс.

Я промолчал, а бабушка обернулась ко мне и улыбнулась.

— Впрочем, твой выбор. Главное, чтобы человек был хороший. Но следи за тем, чтобы он не посрамил семью.

Последнюю фразу она произнесла строго. Улыбка мигом исчезла с добродушного лица, а глаза взглянули на меня цепко.

— Ты же понимаешь, что за любую его выходку спросят с тебя. И я тебе за это спасибо не скажу.

Я кивнул, соглашаясь с условием.

— Не посрамит. Я за него в ответе.

На лице бабушки снова расплылась улыбка.

— Ну, вот и хорошо. А теперь пойдем скорее, отобедаем, а затем выберем для тебя машину.

В столовой нас ждал длинный стол с канделябрами и ряды стульев с высокими спинками. Я закатил глаза, надеясь, что бабуля этого не заметит.

— Ты отвык от приличного дома, — бросила Софья, снимая меховую накидку.

Она осталась в тесном платье чернильного цвета с вырезом, который открывал плечи. Тотчас в комнате появился слуга в черном камзоле. Он споро отодвинул стул, помогая хозяйке усесться во главе стола.

— Что у нас на ужин, любезный? — спросила бабушка.

— Суп с курицей, пирог с белой рыбой, суфле из малины и морс, — произнес он механическим голосом.

Женщина поморщилась, словно ей не особо понравилось меню, но потом махнула рукой.

— Подавай.

Я хмыкнул, наблюдая, как слуга с непроницаемым лицом кивает и уходит.

— И чем тебя потчует твой помощник? Боюсь представить, что он может готовить такими-то лапами.

— Брось, ты ведь не станешь мыслить так стереотипно. — Я подпер кулаком подбородок. — Готовит Фома просто, но вкусно. Но сейчас мы ищем кухарку, и как только определимся…

— Мы? — Женщина подняла изящную бровь.

— Я, — мягко поправился, чем успокоил бабушку: — Дом тоже не так убог, как ты себе вообразила. И хозяйка там неплохая.

— Мертвые не владеют, — жестко поправила меня Софья и тут же улыбнулась. — Тебе еще учиться и учиться, милый. Добрый ты. И в этом моя беда. Я не воспитала в тебе нужных для аристократа качеств.

— И я благодарен тебе за это, — совершенно искренне признался я. — Мне не хотелось бы стать холодным и жестоким, как некоторые мои знакомцы из высшего света.

— Знаешь, самое забавное, что от некромантов ждут именно таких качеств. Но мы с тобой вышли другими.

В этот момент внесли блюда, и стало не до разговоров. Я не мог не признать, что приготовлено было вкусно. И ел я как в детстве: с искренним удовольствием.

— А куда делся твой предыдущий слуга? — уточнил я, наблюдая, как человек довольно ловко уносит опустевшие тарелки.

— Ты не узнал Жака? — удивилась бабушка. — Жак, поздоровайся с Павлом Филипповичем.

Из тела парня вынырнул призрак, который махнул мне рукой и тотчас вернулся в обмякшего слугу.

— Что это значит? — Я удивился.

— Жак воспитывает слугу.

— Это жестоко. — Поежился, представив, насколько ужасно то, что парнишкой овладел призрак.

— Парень разбил посуды почитай на двадцать пять рублей. Хотела его взашей прогнать, а он упросил остаться. Умолял дать ему шанс и сам согласился, чтобы Жак его учил.

— Он знал, что Жак — призрак? — уточнил я.

— Договор был составлен, — заявила женщина и назидательно подняла к потолку указательный палец. — Кто виноват, что мальчик не прочел документ, перед тем как подписать? Надо читать мелкий шрифт, а не сетовать на свою бестолковость после согласия с условиями.

— Это жестоко, — повторил я.

— Я бы не стала держать его под контролем Жака весь срок, — фыркнула женщина.

— И какой срок оговорен в договоре?

— Типовой обучающий — три месяца.

— Помоги ему Искупитель, — пробормотал я.

— Паршивец разбил мой любимый хрустальный кубок, — протянула Софья. — Жак отпускает его с шести вечера до шести утра и в туалет каждый час по семь минут.

— Это многое меняет. — Я покачал головой.

— Я бы отпустила его к субботе, — проворчала бабуля, а потом всплеснула руками. — Он получит мои лучшие рекомендации.

— Я тебя не сужу…

— Было бы забавно, — фыркнула Софья Яковлевна и вернулась к суфле. — Ты бы мог жить тут, со мной, и тогда не позволил этой жестокости произойти.

— Хорошая попытка, ба, — сказал я и улыбнулся, — но у меня теперь свой дом и свой призрак.

— Первый домашний призрак, — произнесла бабушка мечтательно. — Это такой волнующий опыт. И насколько я знаю, тебе досталась довольно своеобразная дама Виноградова. Верно?

— Все так. — Я вздохнул, смирившись, что княгиня знает обо мне все.

— Я слышала, что ее убили. Она все еще помнит о своей человеческой жизни или уже носится по комнатам как бешеный щенок?

— Она сохранила даже прижизненную прическу, — вступился я за Любовь Федоровну.

— Неужели? — сощурилась Чехова. — Интересно было бы узнать, как ей это удалось. В доме только она? Других духов нет?

— Совершенно точно.

— Но она с кем-то общается или занята каким-то делом, которое позволяет ей оставаться в человеческом образе, — продолжила бабуля с разгорающимся интересом в глазах. — Она способна говорить?

— Даже беседовать, — признался я. — Мы ведем вполне связные разговоры.

— Очень интересно. Тебе повезло, Павел. Мой первый призрак был почти безумен и орал как потерпевший, когда слышал звук льющейся воды. Мне пришлось развеять его, когда я принимала ванну, а он визжал как резанный.

— Вероятно, он думал, что ты тонешь, — предположил.

— И был бы рад утопить меня сам, насколько я это понимала. На редкость был злобный дух. Я потом по нему скучала. — Женщина вздохнула. — Если будешь поддерживать своего духа контактом и кормить хотя бы иногда, то она будет в доме очень долго. И даже сможет быть полезной. К примеру, она может заменять дверной звонок и визжать когда кто-то шагает на порог.

— Любовь Федоровна отлично владеет телекинезом, — опять заступился я за Виноградову, — и даже ведет бухгалтерию.

— Любопытно, — насторожилась бабушка. — Ты уверен, что призрак один в доме?

— Да. — Я все же задумался, понимая, что Виноградова и впрямь сильна.

— Все же мне стоит выбраться к тебе в гости. Заодно познакомлюсь с твоим духом.

— Прошу тебя быть к ней добрее.

— В когда это я была другой? — возмутилась женщина. — Я сама доброта и деликатность.

— Конечно-конечно, — поторопился с ответом я.

— И с чего ты решил, что я могу быть злой? — продолжила Софья.

В этот момент в комнату вошел слуга и остановился на середине шага. Мы повернулись в его сторону и наблюдали, как бедолага медленно сползает по стене, оставляя стоять призрака.

— Жак, место! — сурово прикрикнула некромантка, и призрак нырнул в тело.

***

— Как дела на работе? — поинтересовалась бабушка, когда обед закончился. Слуга как раз поставил на стол чайник и разлил напиток по двум чашкам.

— Благодарю, — поблагодарил я одержимого призраком, взял чашку и сделал глоток. — Закрыл несколько дел, помог Фоме вернуть невыплаченную зарплату.

— Вытащил одного из «Сынов» из острога, — добавила бабушка. — Как там его зовут?

— Гордей, — ответил я. — И он был невиновен.

Софья Яковлевна поморщилась и ласково произнесла:

— Дорогой, он обычный преступник. Рано или поздно угодит на каторгу. Таков его путь. И пока такие, как он, на свободе, они представляют угрозу для общества и конституционного строя Империи.

— Ну, если он будет виновен, то конечно попадет, — философски ответил я.

— Но фокус с мертвой девочкой мне понравился, — оценила бабушка. — Я очень старалась сохранить лицо и не рассмеяться, когда князь Василий приехал и рассказывал, что мой внук портит карьеру его бастарду. А еще, что подающий надежды жандарм по твоей вине ходит к психологу, чтобы забыть об этом случае.

— Какие все стали обидчивые, — ответил я и сделал еще глоток чая. — Хорошо, что Иванов просто бастард.

— Пока бастард, — поправила меня бабушка. — У Василия нет наследников. И этот факт немало беспокоит старого князя. И когда я говорю, что он стар, то именно это имею в виду. Значит, принятие этого Иванова в семью просто дело времени.

— Ну, вот когда примут… — начал было, но тут же осекся под строгим взором. Впрочем, долго злиться бабушка не могла.

— Единственное в чем ты не меняешься, так это в умении наживать врагов, — с улыбкой произнесла она.

— Весь в отца, — вздохнул, — тот тоже не стеснялся в способах и средствах.

Софья Яковлевна рассмеялась.

— И то верно. Как я могла забыть? Филипп был настоящей проблемой семьи. Ему было на все наплевать. Главное дело закрыть. Да и команда в отделе у него была под стать. Эх, были времена, когда на побои подозреваемых никто не обращал внимания, а раскрываемость только росла.

— Время всегда меняется. Надо уметь приспосабливаться к новым условиям, — с улыбкой парировал я. — И, кстати, ты сама начинала в следственном отделе жандармерии.

— Ох, юноша, не напоминайте мне об ушедшей молодости, — улыбнулась бабушка. — Иногда я тоскую по тем временам и даже всерьез раздумываю принять предложение Юстиции и вернуться на пост.

— Они предлагали? — уточнил я.

— И не раз, — ядовито усмехнулась женщина, — вот только я пристрастилась спать в обед, и ты бы видел, какие у меня в зимнем саду созрели помидоры.

— Именно так проявляется старость? — Я ухмыльнулся и тут же ощутил, как по коже скользнула волна мурашек.

От некромантки потянуло густой мрачной силой. В эту же секунду в комнате стало темнее, в углу столовой появился огромный пень с горящими красным глазами и раззявил щербатую пасть. Я успел увидеть край изумрудного болота за его спиной и около сотни различных призраков, тянущих руки к своей хозяйке.

— Когда научишься делать так, мой мальчик, тогда и шути со мной о старости, — пожурила меня бабуля и щелкнула пальцами, отсылая тотем прочь.

Затем отставила пустую чашку и встала из-за стола. Поправила подол платья, отдернула пенное кружево на манжетах рукавов и отбросила за спину выбившийся из прически локон волос.

— Идем. Выберешь себе машину.

Глава 5 Нет, я не плачу и не рыдаю...

В сопровождении Софьи Яковлевны я вышел во внутренний двор особняка, где нас уже ожидал Лука — приказчик семьи. Это был высокий худощавый мужчина, с привлекательным лицом, густыми черными волосами, уложенными набок, глубоко посаженными темными глазами и часто кривящимися в ухмылке губами под аккуратными усиками. Он всегда был в пиджаке в узкую полоску, белой рубашке, тонком шарфе, обмотанном вокруг шеи, черных брюках и лаковых остроносых ботинках на босу ногу. На лацкане пиджака красовалась приколотая роза, которая удачно скрывала пулевое отверстие, которое однажды стало для Луки смертельным.

Слугу убили еще во время смуты, когда я был слишком мал. Одной из семей понадобился компромат на тогда еще действующую судью, Софью Яковлевну Чехову. А Лука знал очень много о своей работодательнице. К его чести, мужчина ничего не рассказал мерзавцам, что и стало причиной его кончины. За добрую службу слуга был похоронен на семейном кладбище при особняке, а его призрак до сих пор служит своей хозяйке.

— Добро пожаловать, мастер Чехов, — с улыбкой произнес призрак, склонив голову в приветственном жесте.

— Мое почтение, — ответил я. — Как дела, Лука?

— Все прекрасно, — сказал приказчик и ловко перехватил папку с бумагами, которую крепко удерживал в руках. — Каждое утро благодарю милейшую Софью Яковлевну за то, что она по доброте душевной держит меня в штате слуг.

Бабушка удивленно подняла бровь.

— Ну что ты, Лука. Ты же практически член нашей семьи. Как я могу тебя уволить?

Я закашлялся, прикрыв рот кулаком и изо всех сил стараясь не рассмеяться. Лука работал приказчиком семьи еще с поры, когда бабушка была дознавателем. И был в курсе всех дел Чеховых. Как легальных, так и не совсем. Эта информация связывала бабушку и приказчика покрепче клея.

— Идемте, мастер Чехов. — Лука указал в сторону ворот подземной парковки. — Я уже составил доверенность на право вождения машины, осталось вписать марку и номера после выбора авто.

Я усмехнулся: значит, данные мои и Фомы уже вписаны в бумаги. Ответил:

— Идемте.

Лука подвел меня к воротам, щелкнул пальцами и гордо произнес:

— Дверь, откройся!

Створка начала медленно подниматься, впуская нас в помещение. Я обернулся и увидел бабушку, которая с улыбкой спрятала в ладони брелок от дверей гаража. Все же она порой вела себя по-хулигански.

Мы вошли внутрь, Софья Яковлевна дважды хлопнула в ладоши, активируя датчик освещения. Под потолком ярко вспыхнули лампы дневного света, и моему взору открылось два десятка машин, припаркованных вдоль стен.

— Бери любую. — Софья Яковлевна самодовольно обвела рукой авто.

Долго выбирать не пришлось, потому что я тут же заметил неприметную, но добротную машину бизнес-класса и указал на нее.

— Пожалуй, возьму эту.

Бабушка удивленно подняла бровь и обернулась ко мне.

— «Империал» тысяча девятьсот шестьдесят девятого года? — поинтересовалась она с улыбкой. — А твой слуга точно справится с управлением?

— Я смогу оплатить ремонт, — заверил родственницу.

— Это если вы не улетите в отбойник и не разобьетесь насмерть, — немного ворчливо ответила бабушка.

— У нее слишком крепкий кузов, — успокоил я княгиню. — И отличные подушки безопасности.

— Ну, если так…

— На крайний случай ты всегда сможешь призвать мой призрак, и я буду жить с тобой в доме и каждый день выслушивать твои упреки.

— Не ляскай языком, — просторечно отругала меня бабушка и отвесила неожиданно крепкий подзатыльник.

— Прости-прости, — отозвался, поднимая ладони в жесте капитуляции.

Софья кивнула Луке, и призрак взмахнул пальцами. Передо мной появился закрепленный на планшете лист доверенности, а в свободных графах крупными печатными буквами от руки появились марка, номер, имя нового владельца. В конце ручка поставила галочки в местах подписи.

— Подпишите, где отметки, — произнес слуга, и планшет медленно подплыл ко мне. Я поставил подпись, и Лука торжественно произнес: — Поздравляю, мастер Чехов!

— Звали, вашество? — послышался за спиной голос Фомы.

— Я приказала позвать вас, уважаемый Фома Питерский, — строго произнесла бабушка.

— Так это… — замялся слуга и старательно выговорил: — Слушаю вас, София Яковлевна.

— Я пожелала с тобой познакомиться, — начала Софья Яковлевна.

Помощник оторопело уставился на меня и потом перевел глаза на княгиню.

— Я хочу узнать, про нового слугу, который присягнул на верность семье Чеховых.

Я закашлялся, пытаясь скрыть смех. Бабушка уже наверняка владела всей информацией по Фоме, которую только можно было собрать. И теперь просто наблюдала за растерянным парнем.

— Ну, родился, учился, стало быть, работал, — начал перечислять тот, неожиданно звонким голосом. — Последний раз в порту. Откуда ушел, потому как бригадир зарплату не платил. Пришел к Павлу Филипповичу за помощью. А он по доброте своей меня на работу принял. Вопрос с портом и долгом решил.

— Что ты умеешь?

— Умею кашеварить, по дому работать, ну, электрику там починять, плотничать… баранку крутить могу…

— Водить автомобиль, — подсказала бабушка. — И много чего еще, верно?

— Да.

— Силой не владеешь?

— Чего нет, того нет. — Мой помощник покачал головой.

— Образование? — продолжила вопрос Чехова.

— Неполных семь классов. — Фома потупился. — Учитель считал меня непоседою. И ругал за то, что спорил.

Софья Яковлевна кивнула, обернулась ко мне и строго произнесла:

— Павел Филиппович, потрудитесь записать своего слугу в школу обучения манерам.

Фома испуганно встрепенулся и спрятал руки за спиной.

— Будет сделано, Софья Яковлевна, — бодро отрапортовал я, и бабушка довольно произнесла:

— Ну, добро пожаловать в семью Чеховых, Фома Питерский. Не подведи своего хозяина. От тебя зависит, что о нем будут говорить.

— Не подведу, — тихо произнес парень и насупился.

— Ну, вот и хорошо, — довольно подытожила Чехова и передала ему ключи от машины. — А теперь прошу. Новая машина для моего внука.

Парень взял брелок. Неуверенно тряхнул связку.

— Надеюсь, не разобьете, — закатила глаза Чехова.

— Можете не сомневаться, — тут же заверил ее Фома, и Софья Яковлевна улыбнулась, великодушно сообщая:

— Позволяю выгнать машину из гаража.

Фома нажал на кнопку брелока, и «Империал» дважды мигнул фарами. Слуга прошел к машине. Погладил ее по крыше, открыл дверь, сел на водительское сиденье, завел двигатель, который тотчас заглох.

— Не торопись, — внезапно по-доброму усмехнулась Софья Яковлевна. — Я верю, что ты справишься. А снаружи мой водитель даст тебе советы по уходу за этой лошадкой.

Машина плавно тронулась с места, выезжая из гаража.

— И правда, неплохо водит, — довольно заключила бабушка. — А значит, я могу быть спокойна, что вы не разобьете коллекционную машину. И я очень надеюсь, что твой слуга знает, сколько стоит этот экземпляр.

— Зачем ему лишний повод для волнения? — ответил я. — Ты и так напугала его своим допросом.

Софья Яковлевна покачала головой.

— Вряд ли. Я работала жандармом-дознавателем, если ты помнишь. И чую, когда люди волнуются. Этот парень — кремень. И будет верен семье. Иначе сразу же после беседы он отправился бы прочь, сняв пиджак с гербом Чеховых. Но в школу хороших манер ты его все же запиши, — посоветовала она. — Говорит он нескладно, но видно, что обучаем.

— Мне нравится его простота. — Я пожал плечами.

— В доме пусть говорит, как хочется, но на людях это может быть неловко, — терпеливо пояснила бабушка. — Ты и сам это знаешь.

— Спасибо за понимание. — Я тронул княгиню за плечо, и она тепло мне улыбнулась.

— Теперь давай вернемся в гостиную. Здесь холодно, это ломит мои старые кости.

— Ты еще не старая, — привычно ответил я, подал бабушке руку.

Та положила ладонь на мой локоть, и мы последовали в дом.

***

Мы разместились на диване, где Софья с удовольствием рассказывала о светских скандалах, упомянув пикантную ситуацию с одним из отпрысков Орловых.

— Мальчишка совершил невероятную глупость и привел в дом девушку из простого люда, с которой познакомился не так давно.

— Что ж…

— Он привел ее на семейный обед и объявил о помолвке.

— Бывает. — Я пожал плечами.

— Не бывает, — строго поправила меня бабушка.

— Ты и сама из народа, — рискнул напомнить я.

— Что ты хочешь этим сказать? — Княгиня сощурилась.

— Что деду повезло с такой женой, конечно. — Я искренне улыбнулся. — Он выбрал для себя лучшую партию, о которой можно только мечтать. Представь, если бы он решил пойти на поводу у светского общества и отказался от тебя?

— Я не была простолюдинкой, — отмахнулась бабушка, но я заметил, что ей пришлась по душе моя речь.

— Но не была равной князю.

— Моя Сила стоит любой крови, — возразила Софья. — И ты должен помнить, что редкость нашего дара нельзя игнорировать. Он стоит дорого, и однажды тебе придется также предложить себя в обмен на что-то очень ценное.

— Звучит цинично. — Я хмыкнул и завладел кусочком яблочной пастилы.

— Так и есть, — не стала возражать Чехова. — Пока у тебя есть время поиграть во взрослого, но наступит день, когда игры закончатся.

— И чем же отличилась Орловская избранница? — решил я сменить неприятную тему.

— Девица представилась дочерью одного изгнанного в Британию барончика. После смуты многие уехали из Империи, и проследить судьбу каждого возможности никакой. Плутовка даже неплохо владела языком, как поговаривали некоторые знатоки. Но учительница детей заметила, что британским диалектом та дамочка владеет на редкость скверно и путает слова, словно никогда их не слышала вживую. И поделилась этим наблюдением с матушкой отрока.

— Любопытно. — Я видел, что бабушке приятно со мной говорить и потому не возражал против продолжения беседы.

— Скандала можно было избежать, если мальчишка догадался бы отречься от девицы, но дуралей пошел до конца.

— Он мог не знать правды.

Софья Яковлевна снисходительно посмотрела на меня.

— Глупец познакомился с ней в проститутошной. И должен был понимать, что-то, что говорят девицы, которые там работают, надобно делить надвое, а потом умножить на ноль.

— И правда, глупец. — Я покачал головой.

— Родители планировали для парня помолвку, нашли ему отличную партию. Но после такого ни одна порядочная семья не захочет иметь с ним дел.

— Парень ошибся, — попытался возразить я.

— Я ведь не просто так завела этот разговор, дорогой, — мягко продолжила Софья Яковлевна.

— Кто бы сомневался…

— Я очень переживаю за тебя.

— Тебе не о чем беспокоиться. Проститушные я не посещаю.

— Не так давно ты заходил в игорный дом. И даже едва не попал в лапы жандармов.

— Раз ты знаешь о моих злоключениях, то в курсе, что я там был по делам.

— Деловой ты мой. — Женщина мягко погладила меня по голове. — Если бы ты попался, то было бы очень неловко.

Ее пальцы скользнули по прядям волос.

— Я не попался.

— Чудом, насколько я поняла. — Бабушка сокрушенно покачала головой. — Неужели нельзя было иначе вызнать нужную информацию? Тебе обязательно было тащиться в злачное место самому и общаться с отбросами?

— Это моя работа, сама же знаешь, — я пожал плечами.

— Совсем уже стал взрослым. — Лицо княгини приобрело страдальческое выражение. — И ошибки у тебя тоже стали не детскими. Будь осмотрительным, дорогой. Это не случайно взорвавшаяся дохлая крыса.

— Однажды ты о ней забудешь.

— Может быть.

Я взял ее ладонь и коснулся губами костяшек пальцев.

— Спасибо за заботу, бабуль. Мне жаль, что я заставляю тебя волноваться.

— Это моя судьба, — вздохнула и будто покаялась женщина. — Однажды ты тоже станешь отцом, а потом и дедом. И узнаешь, каково мне сейчас.

— Мне жаль, что мы так редко встречаемся. И досадно, что мне пора ехать.

— Павел, ты уже отбываешь? — огорчилась княгиня.

— Увы, — развел я руками, — время в твоем доме летит незаметно, но работа зовет.

— Понимаю, — она кивнула и встала с дивана. — Кто еще защитит права трудового народа Империи.

Я не ответил. Поднялся на ноги и крепко обнял бабушку.

— Очень надеюсь, мой дорогой внук навестит меня на выходных, — произнесла Чехова и поцеловала меня в щеку.

— Непременно приеду, — заверил ее, намеренно не уточнив, про какие именно выходные идет речь.

Бабушка неохотно отпустила меня, и я вышел из гостиной.

Машина уже была припаркована у крыльца. Рядом с ней стоял Фома. Заметив меня, он открыл дверь и важно произнес уже привычное:

— Прошу, вашество!

Я улыбнулся, спустился со ступеней и сел в машину. Фома устроился на водительском сиденье, завел двигатель.

— Мечта, а не машина! — восторженно произнес он, прислушиваясь к звуку рокочущего мотора. Парень нежно провел ладонью по торпеде, коснулся руля. А затем плавно выжал сцепление, и машина поехала к воротам. Дружинники распахнули створки, выпуская авто с территории.

***

Софья Яковлевна стояла на крыльце и задумчиво смотрела вслед отъезжающей машине.

— Мастер Чехова, позвольте вопрос?

Лука материализовался рядом с княгиней и с нетерпением ждал ответа.

Софья Яковлевна вздохнула и обернулась к призраку-приказчику.

— Задавай.

— Вы были заинтересованы в этом юноше Фоме, когда передавали ключи от машины. Позвольте полюбопытствовать, чем именно вас привлек простолюдин, который даже не владеет Силой?

— Ты и представить себе не можешь, что это за юноша, — протянула Чехова. — И Силой он владеет. Просто еще пока не открыл дар.

— Но он простолюдин? — удивленно уточнил приказчик.

Софья Федоровна только покачала головой.

— В этом мире полно загадок, которые не могут объяснить ни светила науки, ни жрецы Синода. И с некоторыми из таких странностей мне пришлось столкнуться. Я рассказывала тебе про одну глухую северную деревню?

Призрак замотал головой.

— История длинная, но интересная, — начала женщина. — Это было, когда я только окончила институт и устроилась в третий отдел жандармерии. Мне досталось дело о группе туристов, которые пропали в горах. Громкое вышло расследование, скажу я тебе. Но обо всем подробно. Идем, расскажу за чашкой чая.

Приказчик взмахнул рукой, и дверь в гостиную открылась, впуская Чехову и призрака в особняк.

***

С княжеского острова в Петроград вела одна дорога. И Фома ехал, не торопясь и соблюдая скоростной режим. Проехав два дома, водитель притормозил, пропуская поворачивающую к одному из особняков машину. Авто закатилось на территорию, из него вышла моя новая знакомая, с которой я сегодня познакомился в спортзале. Девушка взглянула на «Империал», за рулем которого сидел сияющий как новый гривенник Фома. Наталья улыбнулась и приветливо замахала рукой.

— Фома, останови, — попросил я.

Слуга послушно свернул к особняку, встал на стояночной полосе, не перекрывая въезд, и я вышел из авто. Наталья же вышла с территории и быстро приблизилась ко мне. Взглянула на номера.

— Значит, вы Павел Филиппович Чехов, — с улыбкой заявила она и кокетливо продолжила: — А я все гадала, какой таинственный молодой аристократ обитает в городе.

— Вы меня раскрыли. — я развел руками.

— А почему вы не живете здесь? — полюбопытствовала природница. — Ваша бабушка, Софья Яковлевна, милейшая женщина.

— Я не хочу тратить пару часов на пробки, — произнес, и Наталья понимающе кивнула.

— Сама бы с радостью перебралась в городскую квартиру, но там, увы, уже живет моя старшая сестра.

— У вашей семьи одна квартира? — удивленно поднял бровь я.

— Конечно, нет, — тут же возразила Наталья. — Но мой папенька достаточно строгих взглядов и не позволит мне жить одной, пока я не закончу институт. Быть может, он разрешит мне остаться под присмотром сестры, но я не хочу селиться с этой занудой.

— Старшие всегда хотят нам только добра, — ответил я, и девушка задумчиво нахмурилась.

— Почему, когда это говорит мой отец или сестра — это звучит так нудно, словно мне читают лекцию. А ты говоришь это забавно. Будто пародируя старших.

— Вот в наше время… — изменив голос начал я, и девушка прыснула со смеху.

— Точно!

— Наталья Анатольевна, — послышался с территории особняка женский голос, и девушка мигом обернулась.

— Сейчас, — крикнула она и прошептала, обращаясь ко мне: — Все, мне надо бежать. Впереди тренировка и разговор с наставником. До встречи в зале, Павел Филиппович Чехов.

Она помахала мне рукой и скрылась на территории особняка. Я же вернулся в машину.

— Едем, вашество? — обернувшись ко мне, уточнил слуга.

— Да, — ответил я. И авто выехало на дорогу.

Глава 6 Петроградские гуляния

Всю дорогу до офиса Фома нахваливал машину, которую мне удалось получить от бабушки. Я и не думал, что парень настолько словоохотливый. Когда машина въехала в арку двора, я уже начал сомневаться, что сделал правильный выбор.

— Быстро добрались, вашество, — вздохнул Фома, когда авто затормозило у крыльца.

— Ничего, — успокоил его я. — Теперь все выезды в город мы будем совершать на этой машине. А кататься будем много.

Это немного успокоило слугу. И я вышел из авто. Фома же перегнал «Империал» на площадку к стене дома.

— Надо собрать гаражик, — предложил парень, подходя к порогу. — Я бы и сам смог.

— Найди материалы — я оплачу. — Поддержал инициативу слуги. — И реши со своей ласточкой.

— Что решить? — озаботился парень.

— Отгони ее в ремонт, чтобы наверняка не подводила. Все же порой придется и на ней гонять по городу.

— А княгиня не станет серчать?

— Когда ты начал беспокоиться об этом? — Я удивился.

— Она у вас важная, — пробасил Фома и почесал затылок. — И подводить ее мне очень не хочется.

— Это ты призраками впечатлился?

— А он у нее не один? — ахнул парень.

— Дай срок — и у нас в доме их будет несколько, — пообещал я.

— Шутки у вас сегодня, вашество, — проворчал Фома.

Я не стал отвечать и направился к порогу.

Телефон зазвонил, когда я поднимался по ступеням к дверям дома. Когда вынул аппарат из кармана, увидел на экране высвечивающийся номер Суворова. Улыбнулся и нажал на кнопку, принимая звонок.

— Внимательно слушаю вас, Алексей Михайлович.

— Привет, адвокат Павел Филиппович, — послышался в динамике голос старого друга. — Ко мне приехала наша умница Алиса Белова и рассказала одну занимательную историю о том, как сегодня мертвая девушка Оксана давала показания жандарму Иванову.

На заднем фоне я услышал веселое девичье хихиканье.

— Было дело, — не стал отрицать я. — Белова до сих пор гостит у тебя?

— Ага. Отоспалась с ночного дежурства и сразу же прибыла ко мне. Вот думаем, чем бы заняться. Как насчет прогулки по Михайловскому проспекту в теплый вечер?

— Почему бы и нет? Только я совсем недавно прибыл от дражайшей бабушки. Так что смогу встретиться через час, не раньше.

— Прекрасно! — тут же произнес Суворов. — Тогда до встречи. И будь готов выложить всякие душещипательные подробности.

Динамик телефона замолчал, и я убрал его в карман. Отпер дверь и вошел в дом.

В темноте гостиной послышались какие-то шорохи и тихие голоса. Я остановился. Нахмурился, вглядываясь в полумрак. Щелкнул пальцами, призывая тотем. Прикрыл глаза, привыкая к силе, которая потекла по венам. И добавил к первому пню еще пару. Они заворочались, опрокидывая кресло в приемной.

— Погром решил в доме устроить? — послышался из темноты ехидный голос.

По лестнице спустилась полупрозрачная Любовь Федоровна. Она зависла над полом на площадке под ступенями и с интересом посмотрела на меня.

Я вздохнул и нехотя убрал тотемы. Поежился. От того, что я резко отрезал себя от источников силы, меня начал бить легкий озноб.

— Да показалось, что в доме кто-то есть, — пояснил я и нахмурился.

— Все верно, — подтвердила Виноградова. — Я есть. Или ты думаешь, что в дом с призраком мог кто-то забраться? Один вон пытался. Я же тебе рассказывала.

— Помню, — ответил и вернул кресло на место. — Просто показалось, что голосов несколько.

— Так бывает, — произнесла Любовь Федоровна. — Устал, перегрелся, переработал. Открытое окно на кухне пропускает разные звуки.

Я кивнул и потер ладонями лицо. Глубоко вздохнул, приходя в себя.

— Наверное.

— Я видела на парковке новую машину, — сменила тему хозяйка дома, — а рядом с ней светится Фома. И лицо у него при этом такое, словно он выиграл в лотерею.

— Подарок бабушки.

— Наконец-то вы сменили это яркое ведро с болтами, — с нескрываемым облегчением выдохнула Любовь Федоровна. — Не мне вам говорить, что выглядела она пошлой.

— Машина Фомы была неплоха. Ни разу не подвела, — возразил я.

— Ну, если ты докер из порта, то да, — согласилась собеседница. — Первый парень на районе наверняка будет рад покатать на этой таратайке каких-нибудь фабричных провинциалок. Но для адвоката такое авто не подходит. Не по статусу.

— И вы туда же… И что вы имеете против провинциалов?

— Эх, дорогой Павел, знали бы вы, как в мое время ценилось место рождения граждан. Коренные жители всегда считались более достойными, и мало кто пускал в приличные дома работников из понаехавших. И жилье сдавали предпочтительно местным, а для провинциалов оставались здания на окраинах.

— Вот потому районы там и разрослись, — ответил я.

— Плодятся как кошки. — Женщина сокрушенно покачала головой. — Будто Петроград резиновый; и едут сюда, едут…

— Не знал, что вы так ратуете за чистоту улиц нашей столицы.

Любовь Федоровна скривилась, словно попробовала лимон, а потом поправила волосы, скрыв рану на лбу.

— Ладно, это я так. Старческое бурчание, — смягчилась призрак. — Сделать вам чаю, Павел Филиппович?

В дом вошел Фома и очень старательно вытер ноги о коврик у двери.

— Пусть возьмет сейфы и займется ими, — воодушевилась женщина и переместилась к кладовой. — Тут у стены под рогожкой.

— Фома, — обратился я к помощнику, — ты сможешь по чертежу внутреннего замка сделать ключи?

— По слепку ключа? — Не сразу понял меня парень.

Я терпеливо пояснил ему задачу. Слуга стянул с головы кепку и настороженно спросил:

— Енто призрак сделает чертеж замка изнутри?

— Она самая.

— Женщина! Любовь Федоровна, — громко заговорил парень, глядя куда-то под потолок. — Здравы будьте… точнее, пусть земля вам пухом покажется. Или воздух мягким…

— Какая прелесть. — Виноградова хихикнула и уселась на угол стола. — Пусть продолжает.

— Она тебя слушает. — Я спрятал улыбку в кулак.

— Дорогая женщина, Любовь Федоровна, — парень утер выступившую испарину, — я очень надеюсь, что не тревожу вас и ничем не обижаю. Хочу, чтобы вы знали, что я уважительно отношусь к женщинам и к вам, Любовь Федоровна. Не только как к женщине, но и как к Любовь Федоровне.

— Чудо как хорош! — Призрачная дама умилилась и прижала руки к груди.

— А вы считали провинциалов недостойными, — шепнул я.

Женщина шикнула на меня, взяла со стола лист бумаги и поднесла его к помощнику. Он схватил качающийся в воздухе документ дрогнувшей рукой и оценил схему, которую до того нарисовала Виноградова.

— Это так внутри все выглядит? — Парень тотчас собрался и схватил карандаш. — А вот тут изгиб плавный или острый?

— Нарисовано же…— начала женщина и задумалась, чтобы потом пробормотать, — а может и острый… Пошли!

Она ухватила Фому за воротник куртки и потащила к кладовке.

— У стены под рогожкой стоят два сейфа, — пояснил я вдогонку. — К ним надобно ключи сделать.

— Она меня не погубит, вашество? — выкрикнул помощник.

— Любовь Федоровна очень добрая женщина, — сказал я, надеясь, что не ошибаюсь.

— Не обижу я его, — донеслось до меня довольное хихиканье.

Я покачал головой.

— Увы, но мне надо принять ванну и уходить. Вы тут без меня справитесь.

— Опять по делам? — Женщина хитро прищурилась, выглянув из-за распахнутой двери кладовой.

— Нет. Провести вечер в кругу друзей.

— Дело нужное, — согласилась призрак, но в ее голосе я услышал грусть.

— Приду и пообщаемся, — пообещал я. — Если вы, конечно, не будете спать, дражайшая Любовь Федоровна.

— Не надейся, — тут же ответила та. — Комната мне нужна больше для статуса. Не люблю, когда кто-то спит на моей кровати.

Я улыбнулся и кивнул.

— И эту договоренность я не нарушаю.

Призрак не ответила. Я направился к себе.

***

Михайловский проспект широкой лентой тянулся от Дворцовой площади до Александровского вокзала, упираясь в памятник Александру IV. Его массивная фигура высилась на постаменте из темно-красного гранита и имела очень внушительный вид. Поговаривали, что Александр был не особо высоким мужчиной с весьма широкими плечами, но скульпторы всегда делали фигуру царя пропорциональной и добавляли ему роста. Рядом с памятником стояли свежие цветы, которые с радостью несли ему поэты столицы и все любители поэзии. В свое время Александр благоволил стихоплетам и даже учредил благотворительный фонд, который после его смерти расформировали. На все деньги были куплены таблички, на них намалевали толстых уток и предупреждения, что птиц нельзя кормить хлебом. В темных уголках города еще можно было найти эти таблички, до которых не добрались злобные поэты.

Это была центральная улица города, и каждый вечер она была полна гуляк.

Фома довез меня до собора Святого Луки, высадил у тротуара.

— Спасибо, Фома. Можешь ехать домой. Я вернусь на такси.

— Да я могу вас забрать, вашество, — тут же предложил слуга.

— Увы, я не имею понятия, когда поеду домой.

— Эх, ладно, — произнес Фома. Вид у него стал совсем уж грустным, и я понял, что парень хотел покататься по пустым дорогам ночного Петрограда на новом авто.

— Не переживай, — успокоил я слугу. — Накатаешься еще. Или ты беспокоишься возвращаться в дом один?

— Любовь Федоровна — хорошая женщина, — с неожиданным жаром заявил парень.

— С чего такая уверенность?

— Она терпеливо мне все поясняет. Это не каждый учитель умеет.

Я не стал говорить, что на самом деле Виноградова костерила его на чем свет стоял, пока парень разбирал ее чертеж. Звук очень хорошо проходил по воздуховоду и наполнял ванную комнату, в которой я провел некоторое время.

— Не жди меня и ложись спать. И промокацию доешь сам. Потом расскажешь, насколько все вкусно.

Закрыл дверь, и машина выехала на проспект. Я же направился к месту встречи.

По старой традиции мы начинали прогулку из паба, расположенного в арке Императорского штаба, до которого мне нужно было пройти квартал. Туда я и направился.

На проспекте уже загорелись фонари, разгоняя вечерние сумерки. По тротуару неспешно прогуливались люди. Мимо меня, весело что-то обсуждая и хихикая, пробежала стайка девушек в форме Первого Лекарского Корпуса. Их зеленые платья гармонировали с белыми фартуками и красными нашивками. А навстречу им шли курсанты Михайловского полка. Один из парней сказал что-то пробегающим мимо девушкам. Самая смешливая из них сбавила шаг, задорно улыбнулась гулякам и весело ответила. Девушки звонко рассмеялась.

Мимо меня прокатилась аккуратная тележка со сладостями, которые предлагал прохожим полноватый мужчина в стеганой жилетке с названием кондитерского магазина. Монеты за лакомство он ловко забрасывал в ящичек, приколоченный к боковине тележки и закрытый на мудреный замочек. Над мужчиной реяли несколько шаров в виде крендельков, который крепились к поясу его штанов.

Женщина в соломенной шляпке с ведерком подходила к парочкам и предлагала им скромные букетики фиолетовых цветов, перевязанные сатиновыми ленточками.

Девчушка лет двенадцати пробежала мимо, таща за спиной плетеную корзину на широких лямках. Я проводил ее взглядом, подумав, что доставщики писем становятся все моложе. Несмотря на внедрение технологий, бумажные письма продолжали доставляться адресатам в больших объемах.

Из арки дома вышло пятеро мальчишек в одинаковых серых костюмах школы для бастардов. Форма привычно была парням велика. И очевидно выдана им «на вырост». Она болталась на парнях как на пугалах. Рукава пиджаков были закатаны до локтей, открывая метки анархистов, которые те намалевали, видимо, чернилами.

Шеи у всех пареньков были обмотаны тонкими полосатыми шарфами, а на головах были объемные кепки-восьмиклинки из грубой ткани с жесткими козырьками. Стиль рабочих районов Петрограда казался забавным на мальчишках, если не думать, насколько опасными были взрослые, которые носили такую одежду.

Парни прошли мне навстречу; один из них снял кепку и склонился в приветственном жесте.

— Наше вам с кисточкой, мастер Чехов, — произнес он важно. — Мастер Рипер велел передавать вам поклон.

— И ему того же, — ответил я, понимая, как быстро пришла народная слава.

— Спасибо за Плута, мастер, — добавил второй подросток с синяком на скуле и также отвесил поклон.

Но ему ответить я уже не успел. Через несколько секунд бастарды растворились в толпе гуляк.

Белова и Суворов ждали меня у дверей паба. И едва я вошел в арку, Алексей энергично помахал мне рукой.

— Приветствую, дамы и господа, — произнес я, подходя к друзьям. — Давно ждете?

— Только прибыли, — ответил друг.

— Ну, тогда идем. — Я шагнул вперед и потянул на себя ручку двери.

В этот момент дверь распахнулась, и в арку Императорского штаба вышла моя недавняя знакомая по делу Соболева. Елена Анатольевна была в компании какого-то молодого парня в форме Михайловского полка и так увлеклась беседой, что никого не заметила, поэтому с ходу в меня врезалась. После столкновения она обратила на меня внимание, и на милом личике расплылась издевательская улыбка.

— А, Павел Филиппович, добрый вечер! Идете отмечать победу в защите простолюдина Соболева?

От девушки пахло алкоголем. Она хихикнула, ее спутник недовольно покосился на меня. Суворов и Белова переглянулись и нахмурились.

— А вы? Праздновали проигрыш? — склонив голову, любезно уточнил я.

Этого хватило. Парень оттеснил Елену и вышел вперед, вставая передо мной.

— Мастер Павел Филиппович, вы оскорбили мою спутницу, — гордо начал он, — и я требую, чтобы вы сейчас же извинились.

Этого Суворов и Белова уже не выдержали и прыснули со смеху. Парень перевел взгляд на них.

— Разве я сказал что-то смешное? — процедил он, и в голосе прозвучала угроза.

— Ваша спутница не следит за дорогой и не видит, куда идет, — спокойно ответил я. — И хорошо, что на ее пути возник я, а не чугунный фонарь. После столкновения с аристократом она не извинилась, как того требует этикет. Наоборот, начала приставать ко мне с глупыми вопросами. И уже за это я могу вызвать вас на дуэль. Как ее спутника, разумеется.

— Я бы присоединился к вызову, — лениво добавил Суворов, — как сторона, которая считает, что с нами грубо говорили.

Парень перевел глаза с меня на Алексея, и тогда его взгляд, затуманенный алкоголем, начал проясняться.

Елена побледнела. Кажется, она тоже стала понимать, что может произойти.

— Я вижу, что вы еще курсант. И в силу разницы в рангах не хочу убивать неразумное дитя, которое еще не обуздало свои способности, — добавил я, снимая пиджак. — А если вы хотите боя — извольте. Александровский Сад идеально подходит для потасовки.

К чести парня, он не струсил. Или не показывал страх. Кадет понял, что я загнал его в тупик. Отказаться от боя ему не позволил бы статус. Но при этом страха на лице парня я не видел, только холодную решимость. Он открыл было рот, чтобы ответить, но ситуацию спасла Елена Анатольевна, которая поспешно вмешалась в разговор:

— Боюсь, Юрий Николаевич обладает низким рангом для равного боя с вами или мастером Суворовым, — начала она. — Вам не кажется, что это будет не совсем равный бой, мастер Чехов?

Она с неким вызовом посмотрела на меня, и я ответил:

— Вы правы, Елена Анатольевна, но…

— Я приношу свои глубочайшие и самые искренние извинения за то, что толкнула вас в дверях.

Я посмотрел на парня, который уже успокоился и драки не желал. Потасовка с подмастерьем много мне не даст. Скорее всего, парень падет с пары атак. Уж слишком большая разница в опыте. К тому же он ничего мне не сделал. Да и не из трусливых.

— Ваш спутник достаточно смел, раз вышел против троих бойцов, один из которых взял ранг мастера. Я очень рад, что подобный смелый молодой человек решил связать жизнь с армией. Так что мои претензии сняты.

— А ваши, мастер Суворов? — поспешно уточнила девушка.

Парень задумался.

— Ладно, — ответил он спустя короткое время. — Молодой человек в меру храбр и в меру умен. Не вижу смысла проливать кровь.

Я заметил, что Белова нахмурилась, словно вспомнив о чем-то, и дернула меня за рукав, призывая не разжигать конфликт.

— У вас еще остались претензии ко мне или моим друзьям, Юрий Николаевич? — уточнил я. — Или вы считаете, что наш конфликт не исчерпан?

Парень пожал плечами.

— Раз уж моя спутница решила не доводить ситуацию до конфликта, я прислушаюсь к ее словам.

Он протянул руку, предлагая мировую, и я пожал протянутую ладонь. Затем наступила очередь Суворова. И Елена Анатольевна потянула парня прочь. Я же повторно открыл дверь, и мы вошли в паб.

Глава 7 Новые обстоятельства

Внутри заведение было обставлено в стиле начала века. На стенах в узких деревянных рамках висели пожелтевшие от времени газеты с заметками, в которых мелькала устаревшая буква «Ъ», на стоявших вдоль стен стеллажах размещались копии книг прошлого столетия с истертыми корешками. Даже меню, лежащие на столах, оформили в том же стиле. Бумага была состарена, а напечатанный на машинке текст изобиловал вышедшими из оборота словами.

— Интересное вышло знакомство, — произнес я, когда мы сели за дальний столик в углу и заказали темного. — А этого Юрия Николаевича я не припомню.

Белова бросила на меня мрачный взгляд.

— Странно, что вы не узнали этого парнишку. Он не раз попадал на страницы прессы.

— Алиса, это ты у нас запоминаешь имена и лица буквально с первого взгляда. — Суворов усмехнулся, обернулся к подруге и удивленно уточнил: — И почему мы должны были узнать его?

— Это сын Гагарина.

— Великого Князя?

— И генерал-губернатора Московской губернии, — подтвердила девушка. — Он перевелся в Петроградский корпус в этом году.

— Больно молодой для спутника старшей дочери князя, — покачал головой Алексей и сделал глоток темного. — Нет, я не осуждаю.

— Генерал-губернатор Гагарин и Анатолий Викторович Свиридов очень дружны. Ну и дети их знакомы с детства. Хотя сейчас поговаривают об их помолвке, когда Юрий закончит кадетский корпус. К слову, паренек и не против. Он уже давно и безнадежно влюблен в старшую дочь Свиридова.

— Ну, это многое объясняет, — произнес я задумчиво.

В случае если бы Елена не смогла погасить вспыхнувший конфликт, к ней могли бы возникнуть вопросы. Почему она, как старшая, не уняла младшего, который еще не смог обуздать силу.

Нам принесли напитки в глиняных кружках и нехитрую снедь в виде сочных раковых шеек, вываренных с солью и укропом.

— Говорят, у старшего Гагарина несколько приисков и шахт на севере Империи, — произнес Суворов, когда официантка отошла. — Оформлены все объекты, ясное дело, не на него. Государевым слугам запрещено заниматься промыслом и торговлей. Но все прекрасно знают того, кому принадлежат шахты, и того, кто помог Гагарину их заполучить.

Я удивленно поднял бровь, и Алиса произнесла:

— Павел Филиппович, иногда мне кажется, что вы живете на необитаемом острове и не в курсе о последних сплетнях, которых которые ходят в высшем обществе Империи. Это же и дети малые знают!

— А кто этот Свиридов? — решил выяснить я.

— Чехов, да ты никак шутишь? — удивился Суворов. — Свиридов — городской судья. Он долгое время работал в Московской губернии, а недавно был переведен на освободившееся место в судейский корпус Петрограда. Через пару лет, пророчат, мужчина займет кресло в Апелляционном Суде Империи.

— В узких кругах поговаривают, что судья он не очень, — покачала головой Белова. — Допускает слишком много нарушений, поддерживает позицию обвинения, если его просят из прокуратуры. В общем, принципы независимости, честности и беспристрастности для него просто слова.

— Главное, что для карьеры полезно, — отмахнулся Алексей, — а остальное — дело десятое.

— Я так не думаю, — возразила Алиса. — Вот ты сам бы так смог?

Она с интересом посмотрела на Суворова, ожидая ответа. Спустя пару мгновений парень развел в стороны руки и ответил:

— Нет. Но отец говорит, что для меня это скорее в минус. Было бы лучше, умей я закрывать глаза на некоторые моменты…

И между приятелями завязался спор; я же откинулся на спинку кресла, сделал глоток пенного и довольно прикрыл глаза. Правда, состояние релакса длилось недолго.

— А что она говорила о каком-то простолюдине? — спросил меня Алексей, и я вздохнул. Парень явно хотел сменить тему, чувствуя, очевидно, проигрыш в споре.

— Вчера ко мне обратился Игорь Соболев, которого прижала гильдия энергетиков, — начал я. — Представителем просителя в Торговую палату была эта самая Елена Анатольевна.

На лице Алексея от уха до уха расплылась довольная улыбка. Видимо, парень уже предвкушал очередную веселую историю.

— И? Что было дальше?

— Мы встретились, и я предложил ей мировое соглашение, чтобы избежать полугодового разбирательства. Вот и вся история. — И я развел руками, как бы показывая, что долго обсуждать тут нечего.

— И что же это было за мировое? — Алиса удивленно подняла бровь.

— Рассрочка долга на пятнадцать лет, — ответил я.

— И она согласилась? — в один голос спросили Суворов и Белова.

— Ну, у нее был выбор. Или так, или банкротство. Я попросил ее передать информацию руководству гильдии, и энергетики согласились.

Суворов рассмеялся.

— Хитро, мастер Чехов! Очень хитро! Представляю лицо Елены Анатольевны, когда вы выложили на стол все карты.

— Она была очень обозлена, — с улыбкой ответил я.

— Надо думать, — согласилась Белова. — Стоп! То есть, за один день ты дважды устроил шоу? А затем поехал к бабушке?

— Выходит, так, — согласился я. — Ну, еще посетил тренировку.

Белова покачала головой.

— Когда вы все успеваете, Павел Филиппович. Если бы я не знала, то решила, что вы владеете сказочной силой управлять временем и проживаете один и тот же день несколько раз.

Я состроил загадочное лицо, взял кружку с темным и сделал глоток.

— Уметь надо.

Дальше вечер пошел своим чередом. После двух кружек на человека мы закрыли счет и направились на прогулку до Александровского вокзала, заглядывая по дороге в кабаки. Белова смотрелась на редкость оживленной и часто смеялась. Она никогда не казалась такой довольной, будто после завершения обучения в ней развернулась тугая пружина.

— Как ты? — спросил я, когда Суворов отлучился в мужскую комнату. — Все в порядке?

Девушка поправила волосы, словно пытаясь привести себя в порядок. Я поймал ее ладонь, чтобы сжать пальцы.

— Все хорошо, — сказала она и смущенно улыбнулась. — Ты заигрался в расследования, Павел.

— Ты ведь знаешь, что можешь обратиться за помощью, если тебе понадобится, — напомнил.

— Сейчас ты ведешь себя как рыцарь. — Белова покачала головой. — Вот только я вовсе не принцесса в беде. Если на меня нападет дракон, то я, так и быть, постучусь в твою дверь.

— О чем вы тут секретничайте? — громко спросил Алексей, вклиниваясь между нами. — Я тут случайно увидел…

Он протянул Алисе небольшой букетик из голубоватых цветов, обернутый в крафтовую бумагу и бечевку. Я догадался, что за цветами парень выходил на бульвар, но говорить об этом и портить момент не стал.

— Спасибо. — Девушка уткнулась носиком в лепестки, вдыхая аромат. — Вы сегодня такие галантные.

Мы с Суворовым переглянулись, впервые, кажется, одновременно подумав, что никогда не замечали, что Белова не просто наша подруга, но еще и приятная девушка.

На площади у вокзала наши дороги разошлись. Время было за полночь. Суворов и Белова вызвали извозчика, я же решил пройтись до дома пешком. Благо идти было недалеко, и погода позволяла насладиться прогулкой. Поэтому я попрощался с друзьями, посадил их в такси и направился обратно по Михайловскому проспекту в сторону собора Святого Луки.

Неприметную машину я заметил, когда вошел в Пекарский переулок. Точь-в-точь такая же была у Фомы, только цвет был серый, а не ярко-красный. При виде этого тонированного авто в душе зашевелились самые неприятные чувства, и я щелкнул пальцами, призывая тотемы. Пара пней вырвалась из-под земли, и их глаза вспыхнули красным.

Но водительская дверь открылась, и в переулок вышел мой недавний знакомец Гордей.

— Простите, ежели встревожил, барин, — вкрадчиво начал парень. — Я домой к вам заезжал, да ваш помощник сказал, что вы на променаде в городе. Вот я и решил подождать вас у дома.

— У вас есть для этого причина?

— Разговор у меня к вам. Вернее, просьба.

— Полагаю, что дело серьезное, раз оно не могло подождать до утра.

— Все так, — виновато подтвердил парень.

— Слушаю, — осторожно продолжил я.

Петров достал из-за уха сигарету, размял ее и сунул в рот. Щелкнул пальцами, и огонек осветил его худое осунувшееся лицо. Мне показалось, что накануне он выглядел моложе. А сейчас словно постарел лет на пять.

— Вы же знаете, что Оксана мертва, раз уж на допрос труп ее привели? — начал он, выпустив в небо струю сизого дыма.

— Мне это не доставило удовольствия, — признался я.

— Я к вам претензий не имею, господин адвокат, — тотчас пояснил Петров. — Так вот. Она хоть и была работницей игорного дома, но все же не заслужила того, что с ней произошло.

— Считаете, что отравление было не случайно? — Я прищурился.

— То-то и оно, мастер. — Гордей хотел было сплюнуть под ноги, но сдержался. — Доктор, который осматривал ее тело, уверен, что Оксанка напилась водки и наглоталась таблеток, которые нашлись у нее в квартирке. И вроде как этим и отравилась.

— Но вы не согласны с заключением доктора, верно?

— Все так, Павел Филиппович. — Парень кивнул и оглянулся, будто желая удостовериться, что нас не слышат посторонние. — Я Оксанушку знаю уже давно. Несмотря на то, что докторишка считает, что она девка, о которой и беспокоиться не стоит, я уверен, что все не так просто. — Он закашлялся и ударил себя кулаком в грудь. — Она вино любила. Особливо кислое белое. Игристое уважала до визгу. Но водки никогда в рот не брала.

— Уверены? — на всякий случай уточнил я.

— Наверняка знаю, что Оксанка не стала бы пить водки. Она ее презирала и вечно фыркала, когда я брал стопку в руки. К тому ж, видел я те таблетки.

— И что с ними не так?

— Барин, я скажу вам прямо: от бессонницы Оксанка пила капли, которые брала у травницы. Они воняли жутко и всегда хранились в шкафчике у нее на кухне. Они и сейчас там стоят. Я проверил.

— Понятно.

— И химию она никогда бы не купила.

— Может, кто из клиентов оставил случайно, — предположил я.

— Дело не в цене, — мотнул головой парень. — Она химию никогда не стала бы пить. Принцип у нее был такой. Глупая девчонка… — Гордей криво усмехнулся и сделал очередную затяжку. — Я думаю, что ее убили. И душегуб, что отправил девочку на ту сторону, очень хорошо позаботился о том, чтобы все походило на несчастный случай.

При упоминании об убийце глаза парня блеснули нехорошим злым огнем.

— Очень уж я поквитаться хочу со злодеем, кто Оксанку убил, — продолжил Гордей. — Я дал указание ребяткам тихонько разузнать, с кем она могла встретиться, кто отравил ее. А вы ежели чего прознаете, ну по своим каналам — подскажите мне. Хотя бы имя, большего не прошу. Я отблагодарю, «Сыны» добро помнят, сами знаете.

Я усмехнулся: мастер по несчастным случаям начинает набирать популярность в Петрограде.

— Можно вопрос, Гордей? — уточнил я.

Парень прищурился.

— Ну спрашивайте, добрый человек.

— Вы занимаете высокую должность в вашей организации… — начал я.

— С чего вы взяли? — ухмыльнулся парень.

— Раз уж мастер Рипер нанес мне визит и дал за ваше освобождение целых пятьсот рублей. А теперь, бойцы «Сынов» пытаются найти душегуба по всему Петрограду. И все это ради девочки. Можно полюбопытствовать, почему вы так хотите за нее отомстить?

Парень сделал затяжку и вздохнул.

— Вы не поймете.

— И все же, — настойчиво уточнил я.

Гордей стянул с головы кепку и растрепал свои отросшие волосы. Я терпеливо ждал ответа.

— Мы с ней с детства дружим, — произнес он низким голосом. — Еще с приюта ее знал. Когда меня туда мамка сдала, чтобы с голоду не сдох. Оксанка там была первой красавицей. И моей первой любовью.

— Но вы не были вместе.

— Ну, любовь прошла, а память осталась.

— Вот оно что, — понимающе протянул я.

— Она для меня много хорошего сделала. — Гордей насупился. — Хотя я еще с детства пропащим был. Оксанка была со мной доброй. И погибла ни за что. Ежели в том есть и моя вина, то я хочу вопрос этот закрыть.

— Понял вас, Гордей.

— Так что, мастер Чехов? Поможете?

Последнюю фразу он произнес с надеждой. И я ответил:

— Я подумаю, Гордей. И от себя хочу попросить вас оставить контакты.

— Телефон я вам дать могу, да только трубку обычно забываю или не беру с собой. Память подводит. — Парень вынул из кармана карту и написал на ней цифры. — Но ежели вам понадобится, то можете найти меня в небольшой закусочной на Рабочем переулке с названием «Приют бедняков» или оставить записку у бармена.

— Хорошо. — Я взял картонный прямоугольник и сунул его в карман.

Парень кивнул, сделал последнюю затяжку и выкинул сигарету в урну. Открыл водительскую дверь машины и произнес:

— Ну и на том спасибо, мастер Чехов. Больше не смею задерживать.

Он сел в машину, и авто покатило по переулку. Я же покачал головой и направился к дому.

Конечно, я мог бы спросить парня о том, какой долг перед «Сынами» был у Левина. Но здравый смысл мне подсказал, что ответа я мог и не получить. А быть может, даже вышла оказия, и мне настоятельно порекомендовали бы не совать в это дело свой нос.

***

Гостиная встретила меня тишиной. Я быстро разделся, прошел на кухню, поставил на плиту чайник. Присел на край стола и скрестил на груди руки.

— О чем задумались, мастер? — послышался от входа голос призрака.

— Да про мастера иллюзий, который Оксану прикончил, — ответил я.

— И на кой он тебе?

— Да вроде как обещание покойнице дал. Отомстить ее убийце.

— Ага, взял в долг у мертвого. — Любовь Федоровна кивнула. — Это ты зря. Теперь если не исполнишь, призрак тебя в могилу изведет.

— Дух Оксаны я развоплотить могу, — фыркнул, — так что это не страшно.

Любовь Федоровна покачала головой.

— Эх, я иногда смотрю на тебя и диву даюсь. Вроде взрослый человек, рассудительный. А порой такую ересь несешь, что страшно становится. Ты же вроде некромант, про Владыку Перекрестков слышал, значит?

Я удивленно поднял бровь.

— Про папу Легбэ? Это же городская легенда.

— Я про Ниибо, покровителя мертвых, — ответила призрак. — Вот если ты призрака развоплотишь, долг не выплатив, он может защитить права мертвого. И взыскать с тебя положенное.

Я не ответил. Снял чайник с плиты, засыпал в заварник ароматных сухих листьев и залил их крутым кипятком. Взял с полки шкафчика кружку, захватил чайник и направился в гостиную. Сел в кресло, налил чая, сделал глоток и уставился в окно. С каждым днем я открывал для себя все больше нового. То шаманка, то Ниибо, защитник мертвых. Странно, что бабушка не говорила мне о них. Зная Софью Яковлевну, не удивлюсь, если она таким вот образом меня воспитывала и давала набить себе шишки.

— Так что, парень, теперь тебе лучше этого мастера иллюзий найти, — продолжила Любовь Федоровна. Призрак вплыла в гостиную и села в кресло, с интересом глядя на меня.

— Гордей тоже его ищет, — ответил я. — Да и мне он нужен. Очень уж я хочу узнать у него по поводу заказчика.

— Так он тебе и расскажет, держи карман шире, — с сомнением протянула хозяйка особняка.

Я промолчал. Сделал глоток чая, откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на лежавший на столе рисунок со схемой. Все упиралось в Васильевскую лавку. Но я не понимал, с какой стороны к этой самой лавке лучше подобраться. И ответ пришел сам собой. Левин! Именно из-за него все это и началось.

— Ох ты ж! Придумал чего? А то аж светишься, — полюбопытствовала Любовь Федоровна.

— Догадался, как подобраться к лавке.

— И как же? Никак складским работником решил устроиться?

— Увы, но этот вариант не подойдет, — хитро ответил. — Действующего адвоката скорее всего не возьмут на работу.

— Так вы на собеседовании лишнего не несите — и все будет хорошо, — невозмутимо ответила собеседница.

Я покачал головой.

— Если это факт вскроется после трудоустройства, то меня может постигнуть участь Левина. Так что я хочу пойти другим путем. Допросить одного мертвого работника. Он точно в курсе, почему его убили.

— Твоя правда, — согласилась та. — Вариант хороший. Я тоже попытаюсь кое-чего вызнать. Авось получится.

— Спасибо, Любовь Федоровна, — поблагодарил я призрака. И хозяйка особняка робко улыбнулась.

Я сделал глоток чая и отставил в сторону пустую кружку. Завтра после работы займусь поисками. А сегодня пора идти спать.

Глава 8 Ответный ход

Утро началось стандартно. Проснулся я по будильнику, добрел до душа, где привел себя в порядок. Обнаружил развешенную кем-то на сушилке одежду и предположил, что помогла мне с этим Любовь Федоровна.

Призрак нашлась на кухне, где готовила чай. Ей не нужна была салфетка, чтобы взять тяжелый чайник и наполнить кипятком заварник. Из него поднялся пар с ароматом трав.

— Вы меня балуете, — обратился я к хозяйке дома.

Та покосилась на меня с довольной улыбкой и неожиданно похвалила:

— Ты сегодня хорошо выглядишь.

— Благодарю. Но боюсь спросить, а вчера было иначе?

— Мне нравится синий цвет. — Женщина вздохнула и подошла ко мне, чтобы поправить лацкан пиджака. — Когда-то один мой поклонник носил похожий костюм. Он смотрелся в нем удивительно свежо. Что не помешало потом ему оказаться мерзавцем.

— Мне жаль, — искренне признался я.

— Ты очень хороший человек, мастер Чехов. Чего-чего, а такого не ждешь от некроманта.

— Простите, что разочаровываю.

— Ничего, я еще научу тебя жизни, — пообещала Любовь Федоровна и села на стул.

Я налил в чашку чай и уселся напротив нее. В вазочке лежали свежие мятные пряники, облитые глазурью.

— Промокацию утром принесли к порогу. Фома очень сокрушался, посчитав пряники слишком простыми для вашества, — женщина передразнила манеру говорка помощника и продолжила: — Но я отобрала у него несколько, чтобы ты все же попробовал выпечку.

— Вам понравилось пугать парня?

— После вчерашнего нашего с ним знакомства ваш слуга стал смелее, — с некоторой долей обиды призналась призрачная дама.

— Разве это плохо?

— Иногда приятно пугать кого-то, — вздохнула Любовь Федоровна. — Я потихоньку царапала по дверце шкафа по ночам в его спальне. Скрипела половицами. Даже намертво связала шнурки на его ботинках.

— И как Фома отреагировал?

— Ночью он храпел и даже не проснулся, — призналась дама. — Я за такое поведение сдернула с него одеяло. Но этот увалень ухватил за край ткани и потянул его обратно. Меня аж в стену откинуло!

— Какая жалость. — Я покачал головой.

— Не смейся. — Женщина фыркнула. — Знал бы ты, как мало у меня радостей в смерти.

— А шнурки?

— Он порвал их, вынул из своего рюкзака новые и вставил в ботинки.

— Но сейчас его напугать будет сложнее.

— Никак не будет, — буркнула Любовь Федоровна. — Фома потерял страх и принес мне цветы.

— Что? — Я подавился пряником.

— Гвоздики были красные, — мрачно пояснила призрачная женщина.

— И что с ними не так?

— Они оказались в виде поминального венка!

— Что? — Я несколько раз ударил себя в грудь, чтобы выбить из пищевода застрявший там кусок выпечки.

Любовь Федоровна закатила глаза, резким движением сунула ладонь мне в тело и протолкнула сухой пряник в желудок. Я шокировано уставился на нее, но женщина словно не заметила моего взгляда.

— И повесил венок на дверь кладовой, — продолжила она возмущенно. — Еще и намалевал на черной ленте пожелание умирать долго.

— Ну… — Я не нашел слов.

— Так меня еще никто не унижал.

— Не думаю, что он намеревался вас оскорбить. Наверно, захотел сделать вам приятно.

— Я ему этот венок на голову надену!

— Боюсь, он решит, что вы с ним заигрываете, и назавтра закажет вам таких два.

— Свалились на мою голову, прям как топор, — вздохнула женщина и поправила на лбу волосы.

— Прошу вас простить Фому… — начал было я.

— Пусть лучше ухаживает за шиповником у порога. Когда-то это были розы, которые я очень любила. Но они одичали и разрослись пышными кустами.

— Я ему скажу.

— И никаких записок, пожалуйста, — добавила женщина. — Я прекрасно слышу его.

— Обязательно напомню.

Почти в восемь я спустился на первый этаж, а через несколько минут в приемную вошла Арина Родионовна.

— Доброе утро, Павел Филиппович, — весело произнесла она, снимая шляпку и вешая ее на крючок, который Фома приколотил к стене.

Девушка прошла через приемную, села за стол, поставив сумку на подоконник. Включила компьютер.

— Доброе, — ответил и сделал глоток свежезаваренного чая. — А доброе оно потому, что последнее рабочее. Впереди два выходных.

Секретарь нахмурилась, взглянула на висевший на стене календарь. И задумчиво протянула:

— А ведь правда. Как быстро летит время. Я совсем забыла.

— У вас есть планы на следующие дни? — спросил я и тотчас пожалел об этом. Не хватало еще, чтобы Арина решила, что я с ней заигрываю. Но, к счастью, секретарь спокойно отреагировала на мой вопрос и ответила:

— Схожу на встречу с подругой, заберу заказ из книжного магазина. Вы наверно посчитаете это очень скучным.

— Главное, чтобы вам удалось отдохнуть. — Я сделал еще глоток чая. — Арина Родионовна, вы же открыли запись с девяти утра?

Девушка пощелкала кнопкой мыши и произнесла:

— Все верно. С девяти до двенадцати. Во второй половине дня посетителей нет.

— Отлично, — ответил я и вынул из кармана телефон. — Тогда после двенадцати я постараюсь сегодня завершить дело Соболева. А затем сдам закрытые заявки в Министерство Юстиции. Они все оформлены?

— Я еще раз проверю, — торопливо ответила девушка.

— Благодарю.

Я нашел в адресной книге номер Елены Анатольевны, нажал на вызов. В этот момент дверь офиса открылась, и в зал вошли двое мужчин в форме жандармов.

— Павел Филиппович? — уточнил один из них, обращаясь ко мне.

— Он самый, — ответил, отменил вызов и убрал телефон в карман. — Чем могу быть полезен?

— Меня зовут Роман Берестов, — начал жандарм. Он вынул из кармана удостоверение, раскрыл его и продемонстрировал мне. — Наш отдел проводит проверку по заявлению о квартирной краже. И в связи с этим мы хотели бы задать вам несколько вопросов.

— Краже? — переспросил я, неприятно удивленный формулировкой. — Позвольте полюбопытствовать, я здесь при чем?

— Вас видели у квартиры покойной Оксаны Тихоновой, — ответил Берестов, — той самой девицы, которую вы приводили к следователю. То есть, вы были в ее жилище после ее смерти.

— Очевидно, что так и было, — не стал спорить я.

— И в связи с этим мы хотели бы с вами поговорить. Давайте проследуем в отдел.

Я усмехнулся и покачал головой.

— У вызова на допрос есть законный порядок. Направление повестки, которая служит официальным вызовом для разговора.

— Но… — начал было жандарм, но я его перебил:

— Повестка нужна для отчетности на работе. Потому что является уважительной причиной для прогула. А так как у меня на сегодня дежурство и положен прием граждан по назначению министерства, в случае жалоб мне нужна будет официальная бумага.

— Мы хотели просто поговорить, — вмешался в диалог второй жандарм, окинув внимательным взглядом помещение. — Не отмечая вас официально, не прибегая к вызову повесткой. Это возможно?

— Ну, тогда прошу проследовать в мой кабинет. — Я указал рукой в сторону двери. — Арина Родионовна, приготовьте нам, пожалуйста, чай.

Мужчины переглянулись. Видимо, беседа прошла не по их плану. Но Берестов нехотя кивнул.

— Если вам так удобнее…

— Мне удобно было бы вовсе не вести этот разговор. Но раз вы считаете его уместным, прошу. Идемте, — повторил я.

Поднялся с дивана и направился в сторону кабинета. Жандармы последовали за мной.

Я вошел в помещение, сел за стол, указал на свободные кресла:

— Присаживайтесь.

— Вы выбрали интересный дом для открытия своего офиса, — сказал Роман и попытался улыбнуться. — Полагаю, вы знаете о слухах, которые ходят об этом месте.

— Вы о госпоже Виноградовой? — уточнил я.

— О ней самой. — Второй жандарм криво улыбнулся. — Старуха и впрямь тут обитает?

Створка шкафа медленно открылась и с грохотом захлопнулась, заставив гостей вздрогнуть.

— Любовь Федоровна достаточно молодая и привлекательная женщина, — сурово ответил я.

— Была… — начал было тот жандарм, имени которого я так и не услышал.

— Она таковой осталась навсегда, — перебил его и посмотрел на недовольную призрачную женщину, которая сидела на подоконнике.

— Я этому хаму в чай муху кину, — пообещала хозяйка дома и вышла через стену.

— Итак, слушаю вас? — перешел я к разговору.

— Что вы искали у квартиры Оксаны Тихоновой два дня назад? — начал Берестов.

— Допрашивал свидетелей по делу об убийстве Левина, — спокойно ответил я. — На Оксану указали как на возможного человека, который может свидетельствовать в пользу моего подзащитного.

— Тихонова была мертва, — поправил меня Роман, и я кивнул.

— Знаю. Но это мне не помешало.

— Родители Тихоновой сообщили о пропаже некоторых вещей из квартиры покойной после смерти, — торопливо добавил второй жандарм.

«Вранье», — хотел было сказать я, потому что прекрасно знал, что Тихонова росла в приюте и вряд ли поддерживала теплые отношения с родителями. Впрочем, говорить этого я не стал. И произнес другое:

— Насколько мне помнится, мастер Берестов, у каждого преступления должен быть состав, — начал я, откинувшись на спинку кресла. — В этот состав должен входить мотив и цель. Так вот мне интересно, что именно послужило для меня мотивом обокрасть квартиру девочки, которая обеспечивала досуг завсегдатаев игорного дома? Вы правда считаете, что Чеховы настолько бедны, что сыну начальника охранки приходится воровать по квартирам?

Я с интересом посмотрел на жандармов и довольно отметил, что лица гостей вытянулись и побледнели. Видимо, парни не рассчитывали на такой исход.

— Ваш чай.

В кабинет вошла секретарь. В руках девушка держала поднос с тремя чашками.

— Большое спасибо, Арина Родионовна, — поблагодарил я секретаря, когда она водрузила на стол посуду с чаем.

Она кивнула, развернулась и, цокая каблучками, вышла из кабинета.

— Нет, возможно, я украл какие-то вещи для того, чтобы воплотить свои извращенные низменные фантазии, — задумчиво продолжил я, словно бы размышляя. — Но у меня есть свидетель. Который может подтвердить, что я ничего не крал. В квартире покойной Оксаны Тихоновой остался призрак, которого я могу призвать. И он, вернее она, подтвердит, что я не вынес из апартаментов абсолютно ничего. Как вы знаете, мертвые не врут.

Я взял чашку, сделал глоток и продолжил:

— Мы можем поехать по указанному адресу и опросить свидетеля. Можно совершить это сейчас, если есть такая необходимость.

— Не нужно, — в один голос поспешно произнесли жандармы.

И я с трудом сдержался от довольной улыбки. Сделал глоток чая и внимательно посмотрел на гостей.

— Итак, господа, у вас еще остались вопросы? Да вы пейте чай. Очень вкусный.

Жандармы переглянулись.

— Спасибо за предложение, — ответил Берестов, — но, к сожалению, нам пора, мастер Чехов. Служба, сами понимаете.

Он развел руками, и я кивнул.

— Понимаю. Стоять на страже правопорядка Империи. Не смею вас задерживать, мастера.

Берестов поднялся с кресла и поправил форменный пиджак.

— До свидания, мастер Чехов, — произнес он.

— Всего доброго, — сказал второй и неожиданно закашлялся.

Ему в рот залетела муха, и только я видел, что несчастное насекомое попало туда с помощью злобно хохочущего призрака.

— Ешь-ешь, — довольно прошипела Любовь Федоровна и подцепила пальцем подбородок жандарма, чтобы он не смог открыть рот.

Я с трудом сумел сохранить серьезное выражение лица. И дождался, пока жандармы покинули кабинет.

— Это было необходимо? — спросил я у Виноградовой.

— Он легко отделался, — фыркнула она и выглянула в окно.

Я же довольно улыбнулся и вышел в приемную. Сел в кресло и вздохнул. Арина Родионовна с интересом посмотрела на меня.

— Могу я полюбопытствовать, Павел Филиппович, что это было?

— Визит жандармов по просьбе Дмитрия Иванова, — сказал я. — Ответный ход, так сказать. Мастер-следователь очень хотел показать, что у него тоже есть характер.

Секретарь удивленно подняла бровь. Весь ее вид показывал, что девушка не понимает, о чем может идти речь. Я вкратце пересказал историю с мертвой Оксаной Тихоновой и о том, как притащил девочку в участок в качестве свидетеля. При упоминании о поднятой мертвой девушке, которую я привез в дом, Арина Родионовна вздрогнула, поежилась и пробормотала:

— Жуть какая, Павел Филиппович.

Я развел руками.

— Увы. Это был единственный способ доказать невиновность Гордея.

— Понимаю.

Я взглянул на часы и произнес:

— А теперь давайте готовиться к приему посетителей.

***

Посетителей было немного, и до полудня я успел принять всех. По счастью, почти все просители были из порта. И все заявления мне удалось объединить в коллективный иск. Который я направил с Фомой приказчику порта. Я же покосился на часы. До полудня осталось совсем немного, а в списке посетителей оставался последний человек. И он задерживался. Я достал из кармана телефон, набрал номер Елены Анатольевны. Трубку взяли почти сразу.

— Добрый день, мастер Чехов, — послышался в динамике настороженный голос Свиридовой.

— Здравствуйте, Елена Анатольевна, — ответил я. — Кажется, у нас осталось одно незавершенное дело.

— Я еще раз хотела бы принести извинения за моего спутника, — быстро начала девушка.

— У меня нет претензий по поводу вчерашнего случая с мастером Гагариным, — ответил я. — Хотелось бы подписать рассрочку.

— А, вы по делу! — В голосе Свиридовой послышалось явное облегчение. — Да, давайте. Когда вам удобно?

— Хотелось бы сегодня. Во второй половине дня.

— Хорошо. Я позвоню вам в течение часа. Обговорим время встречи.

— Прекрасно. До встречи, Елена Анатольевна, — попрощался я и, услышав в динамике ответное: «До свидания, мастер Чехов», — сбросил звонок.

Последний клиент прибыл через пару минут. Это оказалась девушка-студентка в зеленом платье, белом переднике, с брезентовой сумкой через плечо. Она робко постучала в открытую дверь и уточнила:

— Можно войти, мастер Чехов?

— Проходите. — Я указал ей на свободное место. — Присаживайтесь.

Девушка прошла к столу, села на край сиденья, замялась, словно бы решая, с чего начать разговор. Она была высокой, худощавой, с гладкими темными волосами, заплетенными в тугую толстую косу.

— Какой у вас вопрос? — с улыбкой уточнил я. — Не бойтесь, я не кусаюсь.

Девушка набрала в грудь воздуха и затараторила:

— В общем, меня зовут Кира Витальевна Миронова. Учусь в лекарском корпусе, а квартиру снимаю в одном из доходных домов для студентов.

— Ага. — Я кивнул и покосился на часы. — Если можно, Кира Витальевна, давайте ближе к делу.

Девушка замялась, на щеках появился румянец.

— Простите, что перебил, — произнес, понимая, что своей фразой вогнал девушку в ступор. — Что произошло? Вас кто-то притесняет?

— Приказчик арендодателя, — едва слышно пробормотала девушка.

— Приказчик? Домогается вас? — уточнил, чтоб разобраться в ситуации.

— Она женщина, — поправила меня Кира. — В общем, я заметила, что пока меня нет, в мою квартиру кто-то ходит.

— И тем самым нарушает ваши конституционные и гражданские права, — подытожил. — А приказчик, вернее приказчица, она здесь при чем?

— У нее есть комплекты ключей от всех квартир дома, — ответила Кира. — Многие подозревают ее.

— То есть, вы не единственная жертва? — уточнил я. — Почему не обратитесь к жандармам?

Кира развела руками.

— Так не пропадает ничего! Только продукты иногда. И из косметики по мелочи. Вот жандармы заявление и не принимают.

— Понятно.

— И я бы и слова не сказала, да только ко мне она зачастила. Из вредности то холодильник откроет, то раму оконную распахнет и голубей на подоконнике прикормит.

— Она вас невзлюбила?

— У меня квартирка хорошая, и она не раз уже пыталась меня выжить, чтобы сдать ее другому человеку.

Я кивнул.

— Хорошо. Напишите в приемной заявление на защиту нарушенных прав и интересов. И я займусь вашим делом.

На лице девушки проступила робкая улыбка.

— А вы сможете помочь? — с надеждой уточнила она.

— Можете не сомневаться, — заверил я посетительницу.

— Спасибо вам, мастер Чехов.

Гостья поднялась, коротко поклонилась и вышла в приемную. Я же вытащил из ящика стола справочник и принялся искать номера прозекторских. Нужно было найти место, где хранили Левина. А потом попытаться пробраться в заведение и поговорить с мертвецом.

Глава 9 Неожиданности и новое дело

Прозекторских в Петрограде было не так много. И только обзвонив часть заведений, я вспомнил, что у меня остались документы по делу Левина, которые мне передал курьер. Я открыл ящик стола, нашел нужную папку, вытащил заключение эксперта, где как раз стояло название лаборатории и прозекторская, в которой проводилось вскрытие. Нашел нужное заведение в справочнике и набрал номер. До обеда оставался еще час, так что…

— Лекарское отделение имени Николая-Чудотворца, слушаю вас, — послышался в динамике женский голос.

— Добрый день. Меня зовут Павел Филиппович Чехов, я адвокат, — представился, быстро перебирая листы в папке. — Два дня назад, к вам в прозекторскую был направлен труп убитого Левина. Мне нужно узнать, тело все еще хранится у вас?

— Сейчас узнаю, — ответила девушка. — Подождите на линии. Или перезвоните через пять минут.

— Я подожду, — поспешно произнес.

В трубке послышалась мелодия. Очевидно, собеседница переключилась, оставив меня на линии.

Я же затаил дыхание, отчаянно надеясь, что тело все еще в прозекторской. По закону Империи трупы хранились в мертвецкой до трех дней. А затем, если родственники не обращались за выдачей тела, то его могли утилизировать.

— Левин был кремирован вчера утром, — послышался в трубке голос сотрудника лекарни. — По обращению родственников.

— Спасибо, — потрясенно ответил я. Задумчиво забарабанил пальцами по столу. Пробормотал: — Родственники, значит. И к чему такая спешка? Тело было в плохом состоянии? Холодильник сломался?

— Нет. — Девушка, которая оставалась на линии, смутилась. — У нас все в порядке.

— Вы предложили родственникам скидку на сожжение останков?

— Нет. — Сотрудница понизила голос и сообщила: — До обеда у нас высокие расценки на кремацию.

— Утром, — протянул я, прикидывая, зачем было переплачивать за процедуру, которую могли сделать намного позже и дешевле.

— Пепел остался у нас, — добавила моя собеседница, словно это имело большое значение.

— Это вас удивило?

— Кремация вышла довольно дорогая, так как пришлось сделать ее вне очереди. Мы полагали, что родня заберет пепел и закажет урну. Но никто не обратился за останками.

Кем бы ни была родня Левина, они явно торопились избавиться от тела таким радикальным способом. И неплохо бы было с ними пообщаться. Узнать причину подобного выбора погребения.

Я вынул из кармана телефон и нашел в списке номер Беловой. Нажал на вызов и откинулся на спинку кресла, ожидая, пока собеседница ответит. Но Белова сбросила звонок. А через несколько секунд на экране высветилось сообщение: «Сейчас наберу».

Я удивленно перечитал короткое сообщение, пытаясь понять, что происходит. В этот момент телефон зазвонил. На экране высветился номер Алисы. Я нажал на кнопку, принимая вызов, и ехидно поинтересовался:

— Решила сэкономить мои деньги?

— Нет, сидела в кабинете, когда ты позвонил, — послышался в динамике голос девушки. — Сегодня отделение штормит. Иванов рвет и мечет. Очень уж зол. Пришлось выйти из здания и перезвонить.

— Интересно, почему старший следователь так зол, — иронично протянул я.

— Говорят, ждал тебя с утра в гости, — ответила Алиса. — Даже жандармов отправил. Но ты не явился.

— Было дело, — согласился. — Приезжали. Но у меня сегодня был прием граждан, так что приехать в отдел я не мог.

— Ну, вот он и злится, — произнесла девушка, и по голосу я понял, что она улыбается. — Эх, Чехов. Понравился ты нашему старшему следователю.

— Я много кому нравлюсь. Сначала. Потом не всем. А потом совсем не нравлюсь. Но Дмитрий не в моем вкусе, и я не собираюсь ходить с ним на свидания.

— Хохмач! — Девушка весело фыркнула.

— Белова, просьба есть. Можешь кое-что сделать для меня?

— Слушаю, — осторожно начала Белова.

— Дело Левина же улетело в нераскрытые? — поинтересовался. — Вряд ли кто-то будет искать убийцу бастарда.

— Может быть, — ответила Алиса. — Не знаю.

— Можешь посмотреть, есть ли в материалах информация по родне.

— Чехов, ты меня под статью подводишь, — начала Белова. — Если Иванов узнает…

— Да откуда он узнает? — удивился я. — Следователь уже наверняка скинул дело в архив, а на планерках бодро отчитывается начальству, что работа ведется. Без подозреваемого из «Сынов» ему такое дело неинтересно.

Подруга несколько раз вздохнула, а потом добродушно бросила:

— Ладно. Но ты будешь мне должен.

— Само собой, — заверил я девушку, мысленно про себя отметив, что очень уж многим я стал должен. — И адрес этого Левина заодно спиши. Пожа-а-алуйста. — Последнее слово я протянул очень уж жалостливо. И девушка рассмеялась.

— Ох, Чехов. Умеешь ты прикидываться котиком, когда тебе это нужно. Пользуешься моей добротой.

— Не откажи в помощи, — еще более ласково протянул я.

— Ладно, жди сообщения.

— Жду, — послушно произнес я, и девушка завершила вызов.

Я хотел было убрать телефон, но в этот момент аппарат снова зазвонил. На экране высветился номер Свиридовой. Принял вызов и бодро поприветствовал:

— Доброго дня, Елена Анатольевна.

— Я сверилась с графиком на сегодня и могу предложить вам встретиться через полчаса в вашем офисе, — сразу перешла к сути девушка.

— Хорошо. Буду ждать. Даже угощу вас чаем.

— Ну, если угостите, — в голосе адвокатессы неожиданно прозвучали игривые нотки, — то скоро буду.

— До встречи, — попрощался и завершил вызов. Убрал телефон в карман, встал из-за стола и вышел из кабинета.

В приемной уже не было никого, кроме Арины Родионовны, которая читала какую-то книгу в кожаной обложке. Заметив меня, секретарь отвлеклась от чтения и указала на лист, которой лежал на краю стола.

— Кира Витальевна Миронова оформила заявку на предоставление ее интересов.

— Личные данные для связи оставила? — уточнил я и сел в кресло приемной.

Девушка кивнула.

— Конечно.

— Где Фома?

— Уехал на своей жуткой машине в ремонт. — Арина закатила глаза. — И я очень надеюсь, что эта таратайка там развалиться и останется в виде металлолома.

— Чем она вам так не угодила? — Я усмехнулся.

— Она ужасная, — покачала головой девушка, — и вам стоит запретить ставить ее у арки. Люди думают, что тут обитают бандиты с окраин.

— На сегодня посетителей больше не записано? — Решительно сменил тему.

Секретарь открыла лежавший на столе блокнот, пролистала страницы и покачала головой.

— Приема больше нет. Кира Витальевна была последней на сегодня.

— Тогда можете быть свободны, — произнес я и добавил: — Не волнуйтесь, на вашей заработной плате это никак не скажется. Ведь вы заключали договор на неполный рабочий день как студентка. Просто не вижу смысла держать вас в офисе, когда прием окончен. Только оставьте закрытые заявки, я отвезу их в министерство.

— Все здесь. — Арина Родионовна похлопала ладонью по лежавшей на краю стола папке.

— Прекрасно. — Я одобрительно кивнул.

Девушка поднялась на ноги. Взяла с подоконника сумочку и бегло проверила ее содержимое.

— Что-то случилось? — озаботился я.

— Мне показалось, что я оставляла замок закрытым, — смущенно пояснила она.

— Думаете, что кто-то мог открыть молнию? — Я неприятно поразился и оглянулся в поисках призрачной дамы.

— Ой, — произнесла девушка и протянула мне что-то в руке, — это не мое!

Я увидел странную коробочку, потемневшую от времени.

— Это не мое, — повторила сотрудница.

— Любовь Федоровна, — строго позвал я, чем заставил Арину испуганно вздрогнуть.

— Чего изволите? — спросила женщина, проявившаяся в проеме двери.

— Вы вложили в сумку секретаря эту вещицу? — уточнил я и пояснил потрясенно девушке: — Хозяйка дома тут иногда до сих пор хозяйничает.

— Я компенсировала ту дешевую косметичку. — Призрачная дама фыркнула. — Не хочу оставаться в должниках у какой-то девчонки. И вещица эта — зеркальце из стерлингового серебра. Мое собственное, к слову.

— Вам стоило предупредить меня и спросить разрешение, прежде чем положить его в сумку.

— Какие все нежные! — воскликнула Любовь Федоровна и неожиданно с теплом посмотрела на зеркальце. — Я любила эту безделицу. И буду довольна, если ею станут пользоваться.

— Это подарок, — сообщил я обескураженной секретарше. — Виноградова решила, что вам будет приятно получить эту вещицу.

— За что? — пораженно спросила девушка. — Она правда решила вручить мне свою вещь?

— Придумай что-нибудь, — раздраженно проворчала хозяйка дома. — Только не говори, что я стащила у нее косметичку. Не хочу прослыть воровкой. Я ведь всего лишь позаимствовала кое-что, а ты сам решил не возвращать все на место.

— Вы ей нравитесь, Арина Родионовна, — торжественно заявил я.

— О, это так трогательно.

— Что за бред?

Два женских голоса прозвучали одновременно. На меня смотрели обе. И Арина, и Любовь Федоровна ждали моей реакции.

— Вы хорошо ведете дела и бережете фарфор, — продолжил я, косясь на недовольную призрачную даму.

Та всплеснула руками и вышла из комнаты.

— Спасибо, — умилилась Арина, глядя в пространство перед собой, где, по ее мнению, мог быть призрак. — Я буду беречь ваш подарок, Любовь Федоровна.

— Да плевать, — крикнула откуда-то из глубины дома раздраженная Виноградова.

— Она рада, что вам понравилось, — солгал я.

— До завтра, Павел Филиппович, — растроганно сказала секретарь.

— Завтра я вас не жду, — напомнил с улыбкой, и девушка застыла.

На милом личике секретаря на секунду отразилось непонимание, а затем Арина Родионовна улыбнулась.

— И то верно. Простите, мастер Чехов. Совсем из головы вылетело. Тогда до понедельника.

— До понедельника, — ответил я, и помощница вышла из офиса.

Я же вздохнул, встал с кресла и подошел к столу секретаря. Взял заявление Киры Мироновой и вернулся за стол для ожидающих. Сел в кресло, задумчиво посмотрел на лист и пробормотал:

— И как решить твой вопрос, Кира Витальевна?

Догадка пришла сама собой. План был жесток, но наглая приказчица того заслуживала. Я набрал указанный номер и произнес:

— Добрый день, Кира Витальевна. Это Павел Филиппович Чехов. Вы сегодня приходили в мой кабинет для решения нарушения условий договора.

— Добрый день, мастер Чехов, — послышался в динамике взволнованный голос девушки.

— Я подумал над вашим делом. И хочу уточнить пару вопросов. Первый: в вашем договоре прописаны посещения представителей арендодателя?

— По предварительному звонку и не чаще двух раз в месяц, — ответила Кира.

— Отлично. И второе: почему вы не разорвете договор? Приказчица ведь после жалобы вам не даст спокойно жить.

— Оу… — пробормотала девушка. Видимо, об этом она не подумала. — Отец оплатил квартиру на год вперед. И сейчас уже невозможно будет найти жилье так близко к месту учебы. Но если…

— Я знаю, как можно решить вопрос, — заверил девушку. — Нам только нужно будет поймать представителя арендодателя на месте преступления. Сегодня вы позвоните ей и предупредите, что этим вечером уезжаете домой на все лето, так как сдали экзамены досрочно, а завтра в квартиру приедет слуга, чтобы забрать вещи. После этого вы позвоните мне, и мы встретимся с вами, чтобы обсудить один план.

— Хорошо, — послушно ответила девушка.

— Тогда до встречи, Кира Витальевна, — попрощался я и отменил вызов. Довольно улыбнулся, встал с дивана, подошел к столу секретаря и включил компьютер.

***

Елена Анатольевна прибыла в офис минута в минуту. Девушка была одета в очередной тесный малиновый пиджак с высоким воротником-стойкой. Но на этот раз данный яркий предмет одежды эффектно гармонировал с длинной узкой темно-вишневой юбкой и элегантными туфельками на высоких шпильках. Елена вошла в арку и окинула взглядом открывшийся ей дворик. Оценила машину, которая стояла на площадке у стены и, кажется, осталась ею довольной.

— По вам можно проверять часы, — приветливо улыбнулся, когда адвокатесса вошла в приемную.

— Стараюсь быть пунктуальной, — ответила девушка и вернула мне улыбку. Та показалась мне искренней.

Елена остановилась, осмотрела помещение и произнесла:

— А у вас уютно, Павел Филиппович.

— Стараюсь. — Я развел руками.

— Только вот секретаря нет. Еще не успели нанять?

— Успел. Просто на сегодня прием закончен, и я ее отпустил. Не думаю, что она будет нужна при подписании договора.

— Ваша правда, — согласилась девушка и прошла к диванчику.

На столе уже лежали две копии соглашения, а рядом стояли пара пустых чашек и исходящий паром чайник.

— Присаживайтесь. — Указал ей на диванчик. — Я уже подписал бумаги. Осталась только ваша подпись.

Елена Анатольевна присела за небольшой кофейный столик, взяла документы и принялась читать соглашение.

— Поверьте, я ничего не менял, — заверил адвокатессу.

— Должна же я убедиться, что не соглашаюсь на передачу части имущества гильдии, — не отрываясь от своего занятия, ответила девушка. — С вас, Павел Филиппович, станется.

— Елена Анатольевна, я адвокат, а не жулик…

Девушка дочитала текст и кивнула.

— Теперь верю, — произнесла она, взяла лежавшую на столе ручку и подписала бумаги. — Ну, все. — Она передала мне одну копию и продолжила: — А теперь, может быть, угостите меня обещанным чаем?

— Конечно, — улыбнулся я и разлил по чашкам настоявшийся напиток. — Если вы не торопитесь.

Адвокатесса взглянула на циферблат наручных часов и беспечно махнула рукой.

— На чашку чая время у меня есть, — произнесла и сделала глоток. — Знаете, Павел Филиппович, вы уникальный человек. Первое впечатление от нашего знакомства было весьма неоднозначным.

— Могу быть уверен, что мое поведение вас разозлило.

— Так и есть, — не стала отрицать Свиридова. — Вы умело решили проблему. И сделали это достаточно быстро. Все это выбило меня из колеи. Но затем я узнала, как вы привели на допрос к Иванову мертвую девку и выдали ее за свидетельницу.

— Она и была свидетельницей, — пояснил я. — А что до мертвой — в своде законов нет ни слова про то, что мертвец не может давать показания.

Елена Анатольевна рассмеялась.

— Скажите, зачем вам работа на дежурствах?

Я с интересом склонил голову к плечу.

— Не совсем вас понимаю, Елена Анатольевна.

— Да все просто. Вы умный парень, Павел Филиппович. С хорошим куратором вы быстро заработаете имя. И будете получать хорошие гонорары.

— Предлагаете мне перейти в ваш кабинет? — предположил я.

Свиридова кивнула.

— Все верно, мастер Чехов. Станете моим личным помощником. Переберетесь в офис в центре города. Получите хороший оклад и гонорары с выигранных дел. Несмотря на весь уют, тут пахнет бедностью. Вы же понимаете, что могли бы работать в комфорте и с достойными делами.

Я сделал вид, что задумался. И только для того, чтобы не оскорбить гостью быстрым отказом.

— Предложение очень интересное, мастер Свиридова. Но… кто-то должен помогать простолюдинам.

Елена Анатольевна удивленно подняла бровь.

— Да зачем вам это?

— Потому что они тоже люди. И имеют почти такие же права, — спокойно ответил я.

Девушка фыркнула и с удивлением посмотрела на меня.

— Скажите честно, мастер Чехов, это часть вашей компании по продвижению в депутаты государственной Думы? Меценат, общественный помощник и просто хороший человек?

— Нет. — Я покачал головой. — Политика меня не интересует. Только законность и защита прав человека.

Свиридова застыла, удивленно открывая и закрывая рот, не в силах вымолвить ни слова.

— И поэтому вы хотите отказаться от быстрого взлета по карьерной лестнице? — после долгой паузы произнесла она. — Ради защиты прав простолюдинов просто «потому что»…

— Потому что, — согласился я и сделал глоток чая. — Этой причины достаточно. Мой помощник Фома тоже простолюдин. И могу вас заверить, Елена Анатольевна, как человек он не хуже, а во многом даже и лучше некоторых аристократов.

Свиридова покачала головой, и на ее лице отразилось разочарование, смешанное с сомнением.

— Вы очень странный человек, Павел Филиппович, — произнесла она, поставила чашку на стол и поднялась на ноги. — Но я все же очень советую вам подумать над моим предложением.

— Подумаю, мастер Свиридова, — заверил ее. — Но вряд ли поменяю решение.

— Обязательно подумайте, — с улыбкой повторила Свиридова и взяла с дивана сумочку. — Если решитесь — звоните. Мой номер у вас есть. А мне пора, мастер Чехов.

— Хорошо, — ответил я.

Свиридова забрала подписанную копию и вышла из приемной, оставив после себя тонкий аромат вишни.

Глава 10 Преступление и наказание

Кира позвонила, когда все приготовления были сделаны и на углу стола секретаря лежал пухлый конверт.

— Мастер Чехов, я позвонила приказчице и сказала, что вы велели, — отчиталась девушка. — Она считает, что через час за мной прибудет машина из поместья отца.

— Отлично. — Я не удержался от довольной улыбки. — Тогда диктуйте адрес. А еще лучше, скиньте его в сообщении на мобильный телефон.

— Хорошо, Павел Филиппович, — ответила собеседница и завершила вызов.

Я же взял со стола конверт и позвонил Фоме.

— Слушаю очень внимательно, вашество, — послышался в трубке голос слуги.

Я улыбнулся и уточнил:

— Твоя машина на ходу?

— А как же? — Фома, казалось, даже удивился вопросу. — Как раз сейчас выгнали с ямы. Работает как британские часы.

— Тогда перегоняй ее к офису. Нужно будет съездить по одному адресу.

Слуга не стал задавать лишних вопросов. Просто ответил:

— Уже в дороге, барин.

— Жду, — произнес я и сбросил вызов.

Фома прибыл через десять минут. Остановил машину у крыльца, вышел из салона и открыл пассажирскую дверь.

— Прошу, вашество, — произнес он.

Я уселся на переднее сиденье, слуга же занял место за рулем. Обернулся ко мне с вопросом:

— Куда едем, барин?

Я вынул из кармана телефон, продиктовал адрес, который прислала мне Кира.

— Хороший же район? — удивился Фома. — Зачем туда на этой машине ехать?

— Чтобы не привлекать внимания номерами семьи, — ответил я.

— Тю! Да номера я за три минуты поменяю, — отмахнулся слуга. — Если только в номерах дело. Надо?

От этого заявления я с трудом удержался, чтобы не расхохотаться.

— Предложение интересное, но нет. Мы поедем на этой машине. Так будет удобнее.

— Как скажете, вашество, — немного разочарованно пробасил Фома и завел двигатель.

— Любовь Федоровна сегодня сообщила, что получила от тебя подарок, — решился я на разговор.

— Заметила? — довольно уточнил парень. — Я старался! Затемно съездил в погребальное бюро и выбрал самые свежие цветы.

— В погребальное бюро, — повторил я и спрятал улыбку за кулаком. — А почему выбрал погребальное?

— А какое надобно? — нахмурился помощник.

— Ну, цветы же обычно покупают в цветочной лавке.

— Это для бабы какой-нибудь, — терпеливо пояснил водитель. — А тут сама Любовь Федоровна, серьезная женщина.

— И это повод дарить ей похоронный венок? — Я не удержался от усмешки.

— Так она ж того, — парень закатил глаза, — мертвая. И бьюсь об заклад, что ей венок дарили только однажды и то на погребении. Может она и вовсе пропустила это торжество, так как была в доме призраком.

— Не поспоришь, — согласился я.

— А любой бабе… женщине то есть, приятно получить цветы.

— Но не в виде венка на памятник.

— Павел Филиппович, ну она ж того! — Он вновь закатил глаза. — И венок как раз к месту. К тому же, он еще с ленточкой был. Блестящей и красивой.

— И ты ее подписал, — продолжил я.

— Пожелание умирать долго, — парень прямо-таки засиял от гордости, — чтобы она была в этом доме и не развеивалась.

— Логично, — пришлось признать мне.

— А ей не понравилось? — Парень неожиданно нахмурился. — Гвоздики не по вкусу?

— Думаю, дело именно в них, — не стал спорить я. — И знаешь, Любовь Федоровна очень любит розы…

— Из роз венок слишком дорогой, — тотчас замотал головой Фома. — И зачем он, ежели к вечеру завянет.

— Я не к тому, — улыбнулся я. — У порога дома растет шиповник. Уж лучше ты его обиходь. А еще посади под окном розовые кусты.

— Мороки с этим много, — скривился парень, — но я сделаю, ежели Любовь Федоровне по сердцу придется.

— И не дари венки женщине, даже если она мертвая.

— Красиво ведь, — возразил парень. — И так хорошо разместился на дверной ручке.

— Не спорю. Но дама может решить, что он ее полнит.

— Да? — удивился Фома и качнул головой. — Ну, бабам-то и впрямь не угодишь. Венок — и полнит. Глупость же, вашество.

— Однако, женщины удивительны. И даже мертвым им, видишь ли, венки не идут.

— Запомню, — пообещал Питерский. — И розы посажу. Они под окном пригодятся, чтобы никто не додумался раму отжать да внутрь дома забраться.

— Договорились.

Меж тем мы уже доехали до нужного места.

Кира снимала квартиру в доходных домах студенческого городка. Они располагались в высоких новостройках, которые занимали несколько кварталов неподалеку от метро «Студенческий городок», где расположились почти все крупные учебные заведения Петрограда. В центре площади красовался памятник Ломоносову, основателю первого императорского Университета. Высокий плотный мужчина в сюртуке и с книгой стоял, грозно взирая с постамента на горожан. А за его спиной располагался главный корпус Императорского Университета. Здесь же, неподалеку были и первый лекарский лицей, и институт имени Пирогова, и военная академия лейб-гвардейского Михайловского полка, художественная школа имени Репина и множество других заведений для детей дворян и промышленников. В центре студенческого района высился блестящий на солнце шпиль башни университета государевой службы, который выпускал из своих стен чиновников, приказчиков и прочих управленцев.

Доходные дома братьев Филатовых были жильем приличной стоимости. Предназначенные для детишек промышленников и землевладельцев, они открывали двери тем, кто опасался отдавать деточку в кампус студенческого общежития или желал уберечь отрока от пороков пьянства и разврата. Территория корпусов была огорожена, а в каждой жилой башне был консьерж и охрана. Обслуживала здание компания по уборке квартир. Также на территории были парки, магазины, тренировочные залы, парковочные места и прочие мелкие, но приятные радости. Тут же располагались столовые с домашней кухней, где привыкшие к поварам дети могли не портить нежные желудки.

Так что аренда здесь обходилась весьма недешево.

Фома припарковал машину в подземном этаже одного из торговых центров.

— Можешь подождать меня здесь или прогуляться неподалеку, — предупредил я и вышел из машины.

Слуга кивнул, нажал на брелок сигнализации и направился в сторону торгового центра. Я же вышел с территории и пошел к нужному дому, у которого уже ожидала Миронова. Девушка увидела меня и махнула рукой, привлекая внимание.

— Я рада вас видеть, — сказала она и перекинула за спину тугую косу. — Не думала, что вы так быстро все организуете.

— Хочу решить ваш вопрос как можно скорее. Справедливость должна быть восстановлена.

— Идемте, мастер, — произнесла моя клиентка и направилась к корпусу. Я последовал за ней.

Консьерж, сидевший за стойкой, отвлекся от чтения газеты и смерил нас цепким взглядом. Это был мужчина средних лет. Настоящий возраст определить было сложно, но морщинки в уголках глаз и седина, поблескивающая в коротко стриженных черных волосах, говорили о том, что слуге уже за пятьдесят.

— Митрич, ко мне гость, — произнесла Кира. — Он поможет мне собраться в дорогу.

Мужчина добродушно улыбнулся и кивнул.

— Как скажете, мастер Миронова. Если понадобится помощь, дайте знать.

Он тотчас вернулся к своему занятию.

Стопка печатных «Имперских вестей» лежала на подставке у дверей лифта. Толстый полосатый кот возлег на одной из полок и лениво следил за проходящими. Кира мимоходом погладила его по голове и нажала на кнопку вызова лифта. Створки тотчас разъехались в стороны. Девушка вошла в кабину и нажала нужный этаж.

— Консьерж не расскажет, что у вас гости? — уточнил я, обращаясь к девушке.

Кира взглянула на наручные часы.

— Через несколько минут у него закончится смена, — ответила она. — А новому до гостей дела нет.

Я довольно кивнул. Это меня вполне устраивало.

Квартира была на десятом этаже. Двухкомнатная, с обитыми светлой тканью стенами и меблированная, с просторной кухней, которая была обставлена всей необходимой бытовой техникой.

— Вот. — Девушка обвела рукой квартиру.

И я кивнул.

— Отлично. Теперь погуляйте. Я позвоню вам, когда все закончу.

— Так просто? И мне не надо вам помогать?

— Ни о чем не беспокойтесь, я со всем справлюсь.

Девушка кивнула и направилась из квартиры.

Оставшись один, я прошелся по комнате и встал в ее центре под люстрой. Затем щелкнул пальцами, призывая тотемы. Те возникли в паре метров от меня по периметру гостиной. Сила затрещала в воздухе, и я включил радар.

Серая энергия потекла от меня плотной волной. Спустя всего пару мгновений в основании строения зашевелились, просыпаясь, призраки. Они жадно присосались к ниточкам силы, втягивая ее в себя.

«Явитесь», — приказал я уверенным голосом.

Ответом мне был гул, а через несколько секунд передо мной появилось с десяток убиенных.

Только трое были в робах разнорабочих. Остальные представляли собой граждан разного рода и возраста. Справа стояла девица в короткой юбке и тесном полосатом топе по моде прошлого десятилетия. На горле ее красовался порез от ножа. Рядом с ней топтались двое коротко стриженных и широкоплечих парней в черных джинсах и кожаных куртках, на которых красовались многочисленные дырки от пуль. Одного из бедолаг добили выстрелом в лоб. Второй, судя по бледной коже, скончался от потери крови.

Чуть поодаль замер почти прозрачный мужчина в деловом костюме с пакетом на голове. Его лица я рассмотреть не мог. Руки несчастного обвивала веревка. А ноги от самых бедер уже представляли собой дымку.

У окна расположился парнишка в джинсовой безрукавке. Тощий как щепка, с черными кругами под большими глазами, он размеренно раскачивался с пяток на носки, словно слыша какую-то музыку. Руки юноши покрывали крохотные кровоподтеки-дорожки от иглы.

Завершали процессию двое. Парень и девушка, которые крепко держались за руки. У парня в светлой рубашке и брюках военного образца зияла дыра в груди, девушка в белом платье лишилась части лица и большого куска черепа. Судя по их одежде и пистолету, который мерцал в ладони офицера, пара принадлежала этому десятилетию. Скорее всего, решили покончить с собой, когда дома уже достраивались.

Все собравшиеся в комнате были свидетелями начала стройки, ее заморозки во время смуты и расцвета корпуса элитного жилья почти в самом центре города. Призраки минувшей эпохи молча и с интересом уставились на меня, ожидая, пока я начну разговор. Они навечно прикованы к этой постройке. Вместе с телами работяг, которые оказались залиты в фундамент. Вряд ли строители вызвали жандармов по делам давно минувших дней. Потому что пока проводились бы проверки, фирма понесла убытки, а рабочие не получали заработную плату. А если тел нет, то и проверок нет. А так объект был сдан в срок и всем хорошо.

«Зачем звал, некромант?» — начала разговор девушка.

— Хотел попросить вас о помощи. Нужно проучить одного жадного человека.

Убитые бандиты переглянулись, и на покрытых шрамами лицах проступили ухмылки.

«Почему бы не помочь? — ответил один из них. — Ты нас только силой подкорми, а мы уже его до лекарского дома доведем. С инсультом».

— Инсульта не надо, — поспешно отказался я. — Достаточно напугать.

«Что, даже инфаркт не устроим?» — обиженно пробасил его напарник.

Я показательно задумался, а потом ответил:

— Идея хорошая, но все же нет.

«Ладно, — сдался один из застреленных, — с паршивой овцы хоть шерсти клок. Но подкормить все же придется».

— Хорошо, — согласился и погрозил пальцем. — Но после не безобразничать!

«Как скажешь», — тут же ответил паренек-наркоман.

— Остальные помогут? — Я обвел взглядом призраков.

«Поможем», — послышался нестройный гул.

«Если…» — с этим робким словом парень и девушка выступили вперед.

— Если что?

«После ты нас отпустишь», — попросила девушка.

Она взглянула на меня, и на ее изуродованном лице застыла грусть. Если бы призраки могли плакать, она наверняка зарыдала.

— Только вас? — уточнил я, снова осматривая компанию духов.

«И меня», — попросила девушка в мини-юбке и тоже вышла из толпы. За ней последовали мужчина с пакетом на голове и оробевшие рабочие.

— Хорошо. Даю слово.

Парни в кожанках переглянулись, и я заметил этот жест. Уточнил:

— Вас тоже отпустить?

«Нет, мастер некромант, — покачал головой один из них. — Слышал я, что темный может призраков в дружину взять. Вот мы бы хотели…»

Я задумался. Некромант мог подчинять призраков и призывать их во время боя. Правда, для этого призрак должен был дать клятву призывающему. Клятва создавала на духе печать, которая развоплощала бойца в случае нарушения обещания. И с одной стороны, новые бойцы бы мне не помешали. К тому же лимит миньонов позволял взять эту пару, отвязав их от места смерти. С другой — слишком много мороки для обучения их выполнению команд и бою. Проще создать миньона. Хотя…

Я еще раз посмотрел на двоих из ларца. Мужчины распрямили плечи, приосанились, поправили полы курток. Если напитаю их силой, то оставлять их здесь будет глупо. Парни при жизни наслаждались страхом жертв, так что в посмертии они устроят настоящий террор для деток помещиков и промышленников.

— Что умеете?

«В тенях прятаться, — начал перечислять второй, — атаковать внезапно. Стрелять, ножом владеем в ближнем бою».

«В команде работаем неплохо и приказы исполняем», — добавил первый.

«Считай, вы нам поможете, а мы вам, господин хороший», — подытожил второй.

— Ладно, — согласился я и тотчас оговорился: — Но предупреждаю сразу: я не воин, так что работать вам придется редко.

«Ну, хоть что-то», — синхронно согласились разбойные люди.

— А что для тебя сделать в обмен на помощь? — обратился я к наркоману.

«Ничего, — прошептал тот. — Так-то я не конфликтный. Мне нравится на крыше сидеть по ночам, на город смотреть. Живых пугать надоело. Да и от зависимости избавился. Мне хорошо. Уютно».

— Тогда чего ты хочешь?

Парень склонил голову.

«Разве я обязательно должен выставлять условие? Понял я, кого вы надумали наказать, мастер. Так что помогу бескорыстно. Больно уж она тетка вредная».

— Вот спасибо, — пробормотал я. — Ладно, теперь слушайте план.

***

Ключ заворочался в замочной скважине через десять минут после того, как я рассказал помощникам план, и призраки разошлись по местам. Видимо, хитрая приказчица выждала, пока Кира не «уедет». И только после этого пришла с инспекцией.

Дверь открылась, и в прихожей послышались шаги. Я только удивился тому, как нагло действовала приказчица. Ну, ничего, сейчас она переосмыслить свое поведение.

Незваная гостья прошла на кухню, и я услышал, как хлопнула дверца холодильника. Затем раздался стук ножа, ударяющегося о разделочную доску. Видимо, перед дальнейшей инспекцией гостья решила соорудить себе бутерброд.

Она вошла в комнату, где была оборудована ловушка, только спустя пять минут. Полноватая женщина лет пятидесяти, в сером пиджаке и юбке ниже колена. Выкрашенные в сиреневый цвет волосы были собраны в узел на затылке. В руке женщины был надкушенный бутерброд. Дама по-хозяйски прошла по комнате, остановилась у стола. И замерла, глядя на пол. Она обнаружила на паласе у стола пухлый конверт. В глазах приказчицы я заметил блеснувший огонек жадности.

Она быстро присела, подняла конверт, трясущимися руками открыла его, заглянула внутрь. И ее ладони задрожали. Она воровато оглянулась и вынула из конверта несколько купюр с изображением Константина. Женщина торопливо запихнула деньги в карман пиджака.

И в этот момент в квартире послышался вой, заставивший гостью вздрогнуть. Вой повторился, стены комнаты пошли волнами. На поверхности одной под тканью показались очертания ладоней, а затем проступил контур лица с открытым в крике ртом. Все выглядело так, словно нечто пыталось выбраться из стены, но у него не выходило.

Приказчица тонко завизжала, выронила конверт и отскочила к окну. В комнате к тому моменту уже сгустились тени. На стенах проступили силуэты. Ткань затрещала от напряжения.

Это подкосило воровку. С бледным, как полотно, лицом она попятилась к двери, но оступилась и шлепнулась на пятую точку. Засучила ногами, пытаясь отползти. Вот теперь пора было выходить на сцену.

Я открыл створки шкафа и шагнул в комнату и громко заявил:

— Та-дам! Добрый день, Жанна.

Женщина огромными от ужаса глазами смотрела на меня снизу вверх. Открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова. Я же осмотрелся по сторонам, глядя на силуэты, которые продолжали выгибать стены, и обеспокоенно произнес:

— Плохо дело. Кажется, своим гнусным поступком вы разбудили стражей.

— К-к-каких стражей? — пролепетала женщина.

Я удивленно поднял брови.

— А вы разве не знали? Хотя да. Если бы вы ведали про стражей, то никогда бы не подняли с пола в квартире Киры то, что вам не принадлежит.

— Это не квартира Киры, — автоматически поправила меня Жанна.

Я покачал головой.

— Спорное заявление. Она не может совершать сделки с этой недвижимостью, но согласно договору аренды этим помещением пользуется только она. И тот конверт, из которого вы взяли несколько купюр, тоже принадлежит ей. Как и продукты, из которых вы соорудили этот бутерброд. Как он, кстати? Вкусный?

Женщина не ответила. Молча смотрела на меня и хлопала глазами.

— Так вот. После застройки в таких домах обычно замуровывают призраков, которые охраняют имущество от воришек. Компания вас не предупредила, но это нормально. У каждого промышленника есть свои тайны. Я их сейчас угомоню.

Я щелкнул пальцами, и призраки замерли, враз прекратив безобразничать. Жанна встала с пола, и бледность начала сходить с ее лица.

— Ох, сердце! — запричитала она, положив ладонь на грудь. — Мне плохо.

Я кивнул.

— Понимаю. Зрелище не из приятных.

— Я на компанию в суд подам! — взвизгнула женщина и трясущейся рукой достала из кармана телефон. — Ох!

— Ваше право, — подтвердил я. — И я даже выступлю свидетелем. Но когда судья во время процесса узнает о краже, которую вы совершили, он будет обязан инициировать проверку.

Жанна застыла с телефоном в руках. Удивленно посмотрела на меня и осведомилась:

— Какую кражу, юноша?

— Денег. — Я кивнул на конверт, забытый на полу. — На нем остались отпечатки ваших пальцев. Я свидетель, к которому прислушаются. Да и находиться в этой квартире вы права не имели. — Я взял со стола лист договора и зачитал: — «Представитель компании вправе посещать квартиру не чаще раза в месяц после предварительного звонка и только в присутствии арендатора…»

Женщина опешила. Я отложил лист и посмотрел на Жанну.

— Это минимум пять лет каторги. Не учитывая оскорбления, нанесенного дочери мастера Миронова. Потому что, если помещик узнает, что вы крали и ее нижнее белье и продавали его всяким извращенцам…

— Какое белье? — взвизгнула Жанна, но по бегающим глазкам я понял, что был недалек от истины.

— Которого недосчитается моя клиентка, — пояснил я. — Вряд ли эта информация дойдет до суда, но у семьи Мироновых появится много вопросов. Как и у других отпрысков известных в империи фамилий.

Жанна как-то обмякла. Опустила плечи и ссутулилась, словно бы из нее вынули стержень. Видимо, женщине изменила ее бесноватая смелость. Пора завершать дело.

— По просьбе Киры я не буду давать делу ход. В этом случае вас с позором уволят, на ваше место придет еще одна приказчица, которую надо будет перевоспитывать. Но! — Я поднял указательный палец и продолжил: — Если вы еще хоть раз нарушите договор и войдете в любое помещение без арендатора или хотя бы без звонка…

Я указал на стены, где застыли тени в ожидании чего-то. Жанна настороженно осмотрелась. Достигнув нужного эффекта, я договорил:

— То они вас съедят. А сотрудники компании спрячут ваше тело и поработят душу, вмуровав в стену. Вам все ясно?

Женщина сглотнула и быстро закивала.

— Надеюсь, вы усвоили урок. А теперь можете быть свободны. Да, и верните реквизит.

— Какой? — не поняла приказчика.

— Деньги, которые вы украли из конверта. — Я вздохнул.

Дважды просить не пришлось. Трясущейся рукой Жанна достала из кармана купюры и положила на стол.

— А теперь ступайте.

Дважды гостью просить не пришлось. Она развернулась и быстрым шагом пошла прочь, как можно скорее стараясь покинуть проклятую квартиру.

Глава 11 Достойная оплата труда

Дверь квартиры закрылась. Я же вздохнул: осталось только присмотреть за приказчицей, чтобы она не сорвалась. Хотя вряд ли Жанна еще хоть раз сунется в чье-нибудь арендованное жилье. Стражей она запомнит надолго.

Из стен вышли призраки.

— Отлично справились, — похвалил их.

«Теперь твоя очередь выполнить сделку, некромант», — был мне ответ.

— Помню.

Я призвал еще несколько тотемов и активировал плоскость портала, при помощи которого уходил в междумирье.

Способность «Врата Харона» присутствовала у некроманта по умолчанию. После обретения силы, любой одаренный получал необходимый минимум заклинаний, которые он мог использовать. Через эти врата темный одаренный мог попасть в междумирье и был способен ненадолго забрать оттуда духа. Или отправить в зал ожидания призраков, которые желают добровольно покинуть мир. Ритуал выжигал слишком много силы, и на уровне мастера его можно было сменить на «астральный переход». Но для перевода нескольких призраков он не подходил.

В стене появилась полупрозрачная арка, за которой виднелся зал ожидания.

— Прошу. — Я сделал приглашающий жест рукой.

«Удачи, некромант», — прошелестела девушка с раной на горле. Она шагнула в портал, проходя сквозь дымку. Миг — и она уже стояла с той стороны. Обернулась, помахала рукой остальным. И те, кто собирался покинуть Петроград, по одному направились к арке. У двери на ту сторону они останавливались, коротко прощались и шагали в портал.

Наконец, последний призрак, мужчина с пакетом на голове, перешел на ту сторону, и я развеял портал. Арка сошлась в точку, не оставив на стене даже следа. Тяжело выдохнул и вытер выступившую на лбу испарину. Обернулся к оставшимся в комнате бойцам.

— Не передумали?

Коротко стриженые парни переглянулись и покачали головами.

«Нет, мастер».

— Тогда повторяйте за мной, — произнес я. — «Послужили при жизни и еще послужим в посмертии».

Парни в один голос повторили слова клятвы. Не прошло и пяти секунд, как на призрачных телах проступили рунные рисунки. На лицах парней появились довольные улыбки.

«Выходит, сработало, мастер?» — уточнил один из них.

Я кивнул. Коснулся призраков ладонью, отправляя их в болото, где находились остальные бойцы. И обратился к последнему:

— У меня есть еще одна просьба. — Парень склонил голову, выражая интерес. И я продолжил: — Присмотри за этой приказчицей. Жанной. Дай знать, если она снова начнет ходить по квартирам без ведома жильцов.

Парень пожал плечами.

«Если сил хватит, то сделаю, мастер. Я ведь никого не пугаю и живу мирно. Меня редко замечают живые».

— Как тебя зовут?

«Артемий», — произнес парень, спустя пару мгновений размышлений.

Стало понятно, что он начал забывать свое имя. Такое случалось с призраками, которые долго пребывают в одиночестве.

— Я найду способ подпитывать тебя.

Призрак шагнул к стене и растворился, оставив меня в квартире одного. Я вынул из кармана телефон. Нашел номер Киры и нажал кнопку вызова.

— Слушаю, мастер? — послышался из динамика встревоженный голос девушки.

— Дело сделано, — произнес я. — Можете возвращаться.

Кира была на пороге через десять минут. Было заметно, что она волновалась и теребила ленту в косе. Девушка вошла в квартиру, осмотрелась, заметила оставленный на столе надкушенный бутерброд и скривилась. Опасливо посмотрела на меня.

— Жанна вас более не побеспокоит. Не переживайте, она не вернется в вашу квартиру, — заверил я клиентку. — И доставлять вам проблем тоже не будет.

Миронова облегченно вздохнула.

— Даже не знаю, как вас благодарить, мастер Чехов, — произнесла она. — Я уже не ведала, как избавиться от этой напасти.

Я только улыбнулся.

— Такова моя работа. Решать проблемы обратившихся ко мне клиентов.

— И еще… — Девушка замялась, словно подбирая слова. Ее щеки быстро покрылись румянцем.

— Все останется в тайне, — ответил я. — Этому меня обязывает статус дворянина и кодекс адвоката.

— Спасибо вам, — пробормотала Миронова.

— Что не сделаешь ради будущего лекаря, — философски и немного шутливо ответил я.

— Чуть не забыла! — Девушка вытащила из сумочки кошелек, открыла его и достала несколько купюр. — Вот, держите.

Она протянула мне деньги. Восемь рублей. За несколько часов работы.

— Не нужно. Давайте лучше подпишем заявку на закрытое дело, — ответил я и вытащил из кармана сложенный лист. — Вот.

Девушка оторопело застыла с деньгами в руке. Несколько секунд смотрела на меня, словно не понимая, что делать дальше. Наконец убрала деньги в сумочку, взяла лист, прочитала текст. Положила документ на стол, взяла из подставки ручку и быстро расписалась.

— Благодарю. — Я забрал лист, сложил его несколько раз и убрал в карман пиджака. — Единственное, о чем я хотел вас попросить.

— Да?

— Не могли бы вы рассказать своим подругам по большому секрету, что на крыше здания по ночам появляется призрак, который приносит удачу.

— Правда? — У девушки округлились глаза.

— Его не нужно донимать, иначе он покинет этот дом. Но раз в неделю, в один только субботний день, можно прийти к двери на крышу и попросить его о помощи.

Кира закивала, и я понял, что парнишке обеспечено питание на ближайшие годы. И он наверняка станет помогать студентам, если такие, как Жанна, надумают их обижать.

— Ну, мне пора идти, мастер Миронова. — Я слегка склонил голову, прощаясь.

— Да, хорошо, — растерянно протянула девушка. И я направился к двери.

***

Фоме я позвонил, когда уже вышел из башни.

— Слушаю очень внимательно, вашество, — послышался в динамике голос слуги.

— Пора возвращаться в офис. Дело закрыто.

— Скоро буду на парковке, — быстро произнес Фома, и я нажал на отбой, сбрасывая вызов. Направился к воротам комплекса.

Дежуривший там дружинник окинул меня ленивым взглядом и открыл створку, выпуская меня с территории. Я поблагодарил его кивком и неспешно прошелся до торгового центра.

Слуга уже ждал меня у машины.

— Надо было адрес назвать, вашество, — посетовал он, распахивая дверь. — Я бы прямо у ворот вас забрал, раз дело сделано.

— Гулять полезно, — ответил я и сел на переднее пассажирское сиденье.

Фома удивленно взглянул на меня, но спорить не стал. Закрыл дверь, обошел авто и сел за руль. Повернул ключ в замке зажигания и уточнил:

— Домой?

— Да. Там я заберу закрытые заявки, пересядем на «Империал» и поедем в министерство.

Слуга кивнул, и машина выехала с парковки.

Всю дорогу до дома мы молчали. Меня слишком измотала работа с призраками, и я задремал. Фома же старался меня не тревожить. Только когда машина въехала в арку, помощник тихо произнес:

— Прибыли, вашество.

Я с неохотой открыл глаза и попросил:

— Готовь «Империал».

Слуга кивнул, а я выбрался из машины. Ехать в министерство не хотелось. Внутренний голос настойчиво зашептал: «Брось все. Лучше иди и отдохни. Сперва горячая ванна, затем чашка чая, а после несколько часов сна». Мысль была настолько манящей, что я с трудом смог ее отогнать. Лениво размышляя об отдыхе, я отпер дверь офиса. Поднялся по ступеням, чтобы добраться до своей комнаты. Мне захотелось умыться и сменить рубашку, что я и сделал. От ледяной воды быстро пришел в себя, а свежая одежда приятно легла на кожу.

— Неважно выглядишь, — послышался голос призрака, который повис передо мной в воздухе.

— У вас есть не очень приятная привычка появляться в моих покоях без предупреждения.

— Брось, Павел Филиппович. Неужто тебе есть, что от меня скрывать? Я могу сделаться прозрачной, если тебе станет от этого легче.

Призрак истаял в воздухе, оставив видимой только улыбку.

— Я вам покажу, как это выглядит, — решительно заявил я и направился в соседнюю комнату, на ходу завязывая галстук.

— Не смей… — донеслось мне в спину.

Открыв дверь, я переступил через порог и замер. Кровать так и осталась неразобранной. На столике у окна стоял большой оцинкованный таз, наполненный водой. В нем, к моему удивлению, торжественно покачивался венок из красных цветов. Мятая ленточка лежала в мусорной корзине.

— А говорили, что вам не нравятся гвоздики, — растерянно сказал я.

— Цветы ни в чем не виноваты, — назидательно протянула Любовь Федоровна. — И я бы разобрала эту конструкцию, но некоторые стебли очень короткие. А мне ужасно не хочется, чтобы цветы завяли. А так они какое-то время будут жить.

— Понятно.

— И не вздумай сказать об этом своему помощнику. — Призрачная дама стала темнеть, что говорило о том, что она злится.

— Это будет нашей с вами тайной, — быстро пообещал я.

— Хорошо. — Женщина примирительно улыбнулась и поправила волосы, закрыв на лбу рану. — Я поняла, что к тебе надо являться со стуком и по приглашению.

— Буду вам весьма благодарен. — Я все же не смог сдержаться и добавил: — Фома написал вам послание, имея в виду, чтобы вы надолго оставались в доме и не развеивались.

— Без его пожеланий обойдусь! — Женщина фыркнула и толкнула ведро ногой.

— Я просто хочу мира в нашем доме.

— В моем, — проворчала женщина, но сделала это для проформы. — Лучше расскажи-ка мне, адвокат, чем занимался? Почему выглядишь таким усталым?

Любовь Федоровна с интересом смотрела на меня.

— Подрабатывал на переправе между мирами, — нехотя ответил и направился в приемную.

Хозяйка дома поплыла рядом.

— Понимаю. Ох уж эта работа на дежурствах. Платят поди копейки. Вот и приходится нежить переводить. Много заработал?

Я покачал головой.

— Все по бартеру. Услуга за услугу.

— Вот чудак-человек, — вздохнула призрак. — Мог ведь и награду какую попросить к услуге. Все одно им больше обратиться не к кому.

— Я идейный некромант, — ответил и взял со стола секретарши папку. — Вот отвезу закрытые заявки и получу от министерства причитающееся.

— Лучше бы вы, Павел Филиппович, в инквизиторы пошли, — посетовала призрак, устроившись на стуле Арины. — Один мертвый за гривенник, два за…

— Жрецы не очень жалуют людей с моим даром. К тому же если бы я прервал юридическую династию — отец меня убил. И это не фигуральное выражение.

— Ах, ну, ежели так, — понимающе протянула Любовь Федоровна и откинулась на спинку стула. — Зато сейчас-то он, поди, в восторге.

Я остановился у двери. Обернулся и открыл было рот, чтобы ответить, но в последний момент решил промолчать.

— Меж тем касса наша не пополняется, и денег в сейфе я не наблюдаю, мил некромант, — продолжила женщина и нахмурилась. — Иными словами: где деньги, Чехов?

— Деньги, полученные от Рипера…

— Пойдут на заработною плату сотрудникам и закупку расходных материалов.

— Так много? — нахмурился я.

— В приемной нужен гарнитур из шкафчика на несколько вешалок и полок. Чтобы плащик повесить посетителю. Чай не в тропиках живем. Полочку для шляп. Небольшое зеркало, чтобы привести себя в порядок какой-нибудь даме, пришедшей на прием. И вешалку для зонтиков. Можно поставить высокое ведро для них…

— Женщины… — Я вздохнул и возвел глаза к потолку.

— Приму это за благодарность. — Хозяйка дома усмехнулась.

— Но это ведь не может стоить настолько дорого.

— Ты не в курсе, что твой слуга надумал гараж во дворе соорудить? — хитро осведомилась женщина.

— Знаю.

— А то, что надо получить разрешение от градостроительной инспекции?

— Не подумал, — согласился я и почесал в затылке.

— И от официальной владелицы дома, — скривилась Любовь Федоровна. — В общем, деньги эти, считай, уже определены в дело.

— С вами разориться недолго. — Я хмыкнул.

— Глупости. Я тебя по миру не пущу, княжич.

— Спасибо за напоминание. Я привезу немного наличности, чтобы было, что хранить в сейфе.

— Замечательно, — по слогам выговорила призрачная дама и буквально засияла от восторга. — Жду.

Вышел из приемной и запер офис на ключ.

Машина уже стояла у крыльца. Фома открыл дверь, и я сел на переднее сиденье. Бросил папку на задний диванчик.

— Едем на Елизаветинскую. Дом двадцать четыре, где ворота с гербом, — произнес я, когда слуга сел за руль.

— Понял, вашество, — ответил тот и завел двигатель.

***

Здание Министерства Юстиции располагалась неподалеку от собора Святого Луки, на пересечении Елизаветинской улицы и Михайловского проспекта. По соседству высилось здание городской прокуратуры. Дороги были чисты, и путь не занял много времени. Едва авто подъехало к воротам, как сработали датчики и створки начали медленно открываться, впуская нас на территорию.

— Прям магия, — восхитился слуга.

— Ага. И называется она «номера семьи Чеховых», — ответил я и указал на свободное место. — Останови вон там.

Слуга кивнул и припарковал машину у крыльца.

— Я ненадолго, — предупредил помощника и вышел из авто.

В просторном холле здания дежурили несколько жандармов.

— Чехов. В канцелярию, — произнес я и достал из кармана удостоверение. Один из жандармов внимательно посмотрел на документ, кивнул и нажал на кнопку турникета, пропуская меня в холл, в центре которого стояла статуя Немезиды.

Канцелярия расположилась на первом этаже. Я свернул в правое крыло, быстро нашел нужный кабинет, трижды стукнул в створку. Дождавшись приглушенного приглашения войти, повернул ручку двери.

Кабинет был небольшим. Примечательной была стойка, за которой стояла сотрудница в форме министерства, а за ее спиной тянулись стеллажи, на которых хранились тысячи томов заведенных и закрытых заявок. Девушка была приятной, со светлыми волосами. Мне подумалось, что она хочет казаться старше своих лет. Именно для этого нацепила очки в тяжелой темной оправе, которые, впрочем, ее не портили.

— Добрый день, — вежливо поприветствовал я делопроизводителя и положил на стол папку. — Павел Филиппович Чехов. Привез ордера, выданные министерством.

Девушка внимательно взглянула на меня, открыла папку, забрала бумаги.

— А, простите, совсем забыл. Вот еще одна.

Я достал из кармана свернутый документ с заявлением Мироновой и передал его девушке.

Делопроизводитель с неприязнью покосилась на мятый лист, осторожно взяла его двумя пальцами за край и положила к остальным. Пересчитала заявления, вынула из ящика стола бланк и принялась заполнять бумагу. Я же терпеливо ждал, рассматривая тяжелые дубовые стеллажи.

— Ни одного иска в суд? — удивленно уточнила она, отложив ручку.

— Что? — не понял я.

— Среди ваших заявок нет исков в суд по защите прав, — протянула девушка и подозрительно взглянула на меня.

— Стараюсь решить дело в досудебном порядке, — ответил я. — Проведение досудебной работы важная часть нашего ремесла. К тому же суды перегружены. И дело простолюдина может тянуться год. А то и больше.

К тому же министерство платит только за первые два дня ведения дела и заявление в суд. А дальше оплата идет только за дни заседаний. Которых за год может быть пять-шесть.

Девушка не ответила. Просто кивнула, взглянула на лист и протянула его мне.

— Подпишите в месте, где галочка.

Я послушно поставил автограф напротив вписанной от руки фамилии, посмотрел на итоговую сумму нескольких дней трудов.

Консультации министерство оценивало в тридцать пять копеек каждую. Дни представительства шли по полтора рубля. Так что итоговая сумма вышла невеликой.

— Деньги поступят на счет, указанный в заявлении, в конце месяца, — пояснила девушка.

— Большое спасибо, — улыбнулся я и убрал квитанцию в карман.

Сотрудница кивнула, сложила заявления с приколотыми к ним ордерами в папку и ушла куда-то вглубь лабиринта, враз потеряв ко мне всякий интерес. Я же вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

***

Анна Львовна Давыдова остановилась за стеллажом и дождалась, пока дверь за посетителем не захлопнулась. Осторожно выглянула из своего укрытия, проверяя, ушел ли молодой адвокат. А затем вынула из кармана форменного кителя телефон и открыла список контактов. Набрала нужный номер и поднесла трубку к уху.

— Ко мне сейчас приходил Павел Чехов, — понизив голос, произнесла она, как только мужской голос в динамике произнес: «У аппарата». — Паренек закрыл все ордера.

— Все? — удивленно переспросил собеседник.

— Так точно.

— Но… как он успел?

— Говорит, провел хорошую досудебную работу, — ответила делопроизводитель. — Только среди ордеров я видела обращение о взыскании заработной платы. И компенсации за смерть в ходе несчастного случая. И все это без обращения в прокуратуру или Рабочую инспекцию. А еще…

— Дело Соболева, которое он не довел до Торговой палаты, — перебил ее мужчина. — А парень хорош в ведении переговоров. Спасибо за информацию, Анна Львовна.

— Служу Империи, — отчеканила девушка, и в трубке послышались короткие гудки.

Глава 12 Визиты вежливости

Я вышел из здания министерства, сел в машину, откинулся на спинку сиденья. На сегодня все дела сделаны. Сейчас я вернусь домой, приму ванну, выпью чай и лягу спать…

Мечты прервал писк телефона. Я вынул аппарат из кармана, взглянул на дисплей, на котором высвечивалось сообщение от Беловой. Я открыл его. Строка содержала адрес и два имени.

— Куда ехать, вашество? — уточнил севший за руль Фома. — В офис?

Я покачал головой.

— Покой нам только снится. Нам нужно на Баррикадный проспект. Дом сорок три.

Слуга нахмурился.

— Вашество, это же Работный район. Ехать туда вечером пятницы добрые граждане не рискуют.

— Нет, я хочу закрыть все дела сегодня.

Слуга пожал плечами.

— Воля ваша, барин. Но если нас найдут утром в канаве, не говорите, что я вас не предупреждал.

— Не переживай, я мастер-некромант, — успокоил я слугу.

— Да я то что? Я ничего. Баррикадный так Баррикадный, — произнес Фома, завел двигатель, и «Империал» выехал за ворота.

***

Машина остановилась у небольшого ларька с надписью «Выпечка от Котиковой», перед которым расположились на высоких ножках несколько круглых столиков. У одного из них стояли трое мужиков с пивными кружками. На столешнице светлела картонная тарелка, на которой лежали тощие чебуреки.

— Здравы будьте, отцы, — окликнул их Фома, опустив стекло. — Подскажите, где можно машину оставить, чтобы случайно кто не зацепил?

— А кто тут может зацепить? — хитро прищурился один из мужиков в замасленной куртке.

— Мальчишки могут, по глупости. А мне потом перед барином не откупиться, — вежливо продолжил помощник.

— Суровый барин-то? — спросил второй абориген, утерев рот рукавом.

— А бывают другие? — благодушно уточнил парень.

— Поставь на площадке, где мужики такси держат. Дай Петрухе рупь, и он от этой машинки даже летучую мышь отгонит.

— Скажешь тоже — рупь, — хохотнул слуга. — Я за рупь наждак зубами на лету остановлю.

— А ты не так прост, как кажешься, — хохотнул работяга. — Дай ему двадцать копеек и скажи, что от Митрича. И можешь не беспокоиться, никто не тронет транспорт.

Когда мы отъехали в указанном направлении, я спросил:

— Почему ты хочешь оставить машину на стоянке?

— Вашество, — вздохнул парень, — мы ж к семье усопшего едем. А там могут и поминать.

— И что? — не понял я.

— Пьяные там, скорее всего, — терпеливо пояснил Фома. — А хмельным простолюдинам может не понравиться, ежели к ним подъедет барин. Да еще и с вопросами об усопшем.

— Об этом я не подумал, — признался я.

— А без машинки мы подойдем спокойно. Вас и вовсе могут принять за франта с работы этого самого убитого. И мы осторожно все вызнаем и по-тихому краями разойдемся.

Машина на самом деле в этом месте выглядела слишком заметной. Фома вырулил к стоянке такси, которая оказался пятачком за каким-то административным зданием. Ограда была условной и представляла собой ржавую сетку. На выезде на старом потрепанном кресле, которое кто-то, видимо, вынес на мусорку, под выцветшим пляжным зонтиком сидел парень в тельняшке. Завидев нас, он поднялся на ноги и взялся за свисток, который висел у него на шее.

— Здарова, Петруха, — выкрикнул ему Фома и махнул рукой. — Меня к тебе Митрич послал, чтобы машинку оставить на часик-другой.

— Рупь, — нагло заявил рябой парнишка и приосанился.

— Десять копеек сейчас и десять, когда вернусь, — строго обрезал Фома. — А если попортишь машину, то шкуру с тебя спущу.

— Тридцать, — насупился Петруха и важно вытер красный нос.

— Двадцать. — Помощник ему не уступал. — И две сигареты, ежели ты не малой.

— Не малой! — Петруха тотчас оживился. — Мне уже девятнадцать годков.

— Не врешь? — словно сомневаясь, спросил слуга.

— Вот те зуб! — Паренек ловко щелкнул ногтем большого пальца по одному из передних зубов. И я заметил, что некоторые резцы у парня уже отсутствовали. Видимо, обещания, подкрепленные такой серьезной клятвой, он исполнял не всегда.

Я вышел из салона и спокойно дожидался, когда водитель припаркует машину между двумя блестящими желтыми такси. Петруха окинул меня оценивающим взглядом и тотчас отвернулся.

— Половину вперед, — напомнил он Фоме и получил монеты, которые сунул в передний карман потертых джинсов. — Ежели через пару часов не вернетесь, рупь будет.

— Губу закатай, — насупился помощник. — Еще десять копеек добавлю. А рупь, если на ночь оставлю.

— Договорились, — щербатый протянул руку и ощерился в довольной улыбке.

— Ежели тебя на месте не будет, и собаки не пустят к машине, мой напарник убьет их своей силою, и мы уедем без оплаты, — подытожил Фома и стиснул ладонь Петрухи.

Тот скис и поплелся в сторону своего кресла, бормоча себе под нос про злобных дядек, которые не дают ему жить в довольствии.

— Как ты про собак понял? — спросил я, когда мы отошли подальше.

— Я их чую, — спокойно пояснил Фома и быстро добавил: — Свисток у него на шее висел, разве вы не видели?

— И что с ним не так? — Не улавливал я ход его мысли.

— Его слышат только псы. — Помощник усмехнулся. — Да и на охранника пацан не похож. Такого по голове огреть каждый может. Кто бы стал доверять стоянку дрыщу, если бы у него помощников не было?

— Ясно. А ты думаешь, что он ушел бы на ночь, оставив собак у машин?

— Наверняка с тем Митричем в сговоре. И разделил бы с ним тот рупь, который с нас к утру получил.

— Хитро. — Я по достоинству оценил мудрость Фомы. — И ты неплох.

— Это оттого, что пришлось помотаться, вашество. — Фома вздохнул. — И вы не подумайте, что люди эти плохи. Просто тяжело им живется и с чужого взять пятак-другой не считается зазорным.

— Учту.

Мы дошли до рядов пятиэтажек, которые были обсажены высоченными березами. Стволы ближе к земле были исписаны ножичками и хранили имена многих аборигенов и их зазноб, вырезанных рядом со знаком плюса. У каждого подъезда, которые тут по привычке Петрограда все равно именовали парадными, стояли широкие лавки. Местами доски сидений на них были выломаны, и ушлые жильцы выносили табуреты, чтобы поставить внутрь металлических конструкций.

В песочнице на огороженной сеткой детской площадке копалась детвора под присмотром суровой тетки с котом на поводке. Полосатый питомец — единственный, кто проявил к нам интерес. Он повернул пухлую морду и проводил нас внимательным взглядом.

Я сравнил адрес, написанный на листке, с табличкой на доме.

— Нам сюда, — указал я на дорожку, тянущуюся вдоль стены.

Мы свернули и вскоре остановились у распахнутого подъезда. То, что родня Левина жила тут, сомнений не было. На лавке развалился мужичок в приличном когда-то костюме. Ткань знатно выгорела на одном плече из-за того, что вещь, вероятно, долго висела на спинке стула, и солнце нещадно жарило пиджак. Рядом со спящим сидел мальчонка лет пяти и увлеченно играл в змейку в кнопочном телефоне, цепочка от которого тянулась к ремню на штанах храпящего гражданина. Пацан тоже был одет официально в рубашку и серые брюки с отглаженными стрелками. На карманах штанов виднелись жирные пятна, очень похожие на отпечатки пальцев, а на салфетке поверх колена лежал источник пятен — румяный надкусанный пирожок.

Окна одной из квартир второго этажа оказались распахнуты. Из большого неслась хмельная беседа, а из другого тянулся запах кипящего борща. Тучная женщина оперлась богатой грудью на подоконник кухни. Она флегматично пила компот из запотевшей литровой банки и закусывала обжаренным до золотистой корочки куриным окорочком. Ее лоб обхватывала черная лента, которую тут принято было носить в знак траура.

— Здравы будьте, тетушка. — Фома уважительно стянул с головы кепку и поклонился.

— И тебе не хворать, — ответила она без особого интереса. — На поминки пришли чо ли?

— А тут Левина Бориса родичи?

— Тута. — Женщина залпом допила компот, потом сунула в рот остатки куры вместе с костью. Та жалобно захрустела между зубами.

— А где можно увидеть родственников? — осведомился я, и женщина осмотрела меня с живым интересом.

— Вы за долгами пришли, что за Бориской остались? — зычным голосом уточнила женщина, и в квартире мигом смолкли разговоры.

В другом окне появилась пара голов, которые тотчас скрылись из виду.

— Что вы, матушка, — возразил Фома, — как можно так подумать…

— А чего думать, раз такие разряженные франты являются на ночь глядя? Ждать хорошего от таких вот гостей не приходится.

В этот момент из подъезда показалась несколько широкоплечих парней в светлых рубашках, которые им были маловаты. Не удивлюсь, что местные жители покупали костюмы только к выпускному или к свадьбе. И надевают их к каждому подходящему событию, к которому можно было отнести и поминки. Скорее всего, в этих самых костюмах их и похоронят.

— Эти чо ли за долгом пришли? — заревел первый парень, который скатился со ступеней порога.

Я понял, что слушать нас никто не собирался, и уже потянулся к тотемам, но тут неожиданно вперед прыгнул Фома. И я только диву дался, с какой скоростью двигался неповоротливый увалень. Слуга схватил парня за плечо и резким рывком перекинул его через бедро. Потом вывернул ему руку и до хруста потянул вверх.

— Стоять! — рявкнул до того спокойный помощник, и хмельная компания замерла. — Ежели кто попробует напасть, я сперва его поломаю, а потом и вам всем глотки повыдергаю. А тем, кому не успею, барин вырвет ноги. Силой. Он, когда в раж входит, становиться диким — никого не пощадит.

Баба в окне охнула и запричитала:

— Убивают! Люди добрыя! Помо…

— Заткнись, — сурово потребовал Фома и выгнул руку своего пленника сильнее.

Тот взвыл, и баба замолчала на полуслове, словно кто-то выключил громкость.

— Мы не за долгами пришли, — спокойно произнес я и вызвал тотемы, которые остались невидимыми для публики.

Однако их почуяли животные и несколько собак поблизости отчаянно заскулили. Мимо пронесся толстый кот, волоча за собой поводок. За ним лосем сквозь кусты прорвалась тетка и даже не обратила внимания на раскинувшуюся перед подъездом картину.

— Мурзик, вернись! — густым басом орала она.

— Я б не вернулся. — Мужик на лавке внезапно открыл глаза.

Он сел, недовольно фыркнул и вырвал из ладони мальчонки телефон, который тотчас сунул в карман. Мужчина обвел пространство проясняющимся после сна глазами.

— Бать, они пришли за долгом Бориски, — плаксиво сообщил проснувшемуся здоровяк с лицом, покрытым оспинами.

— Да не за этим мы явились, — уже с раздражением произнес я. — Нам Борис ничего не должен. Мы пришли помочь с погребением. И оплатить расходы.

— Дак это с работы, — взвизгнула тетка и тотчас заорала на собравшихся на крыльце: — Вы чего удумали? Зачем людей кинулись гробить? Ась?

— Тетя Клава, мы ж не…

— А ну! Пошли отседова, дурачье пьяное! — продолжала орать тетка, будто позабыв, что именно она вызвала сюда эту толпу.

— Хорошая сигнализация, — проворчал Фома, выпуская парня из захвата. — Жаль, что нам такая не по карману.

— Почему? — уточнил я негромко.

— Не прокормим, — буркнул помощник и поправил полы пиджака.

Очнувшийся после сна меж тем встал на ноги и попытался отвесить мальчонке обидный пендель, но тот оказался вертким и сбежал.

— Простите, господа дорогие, что встретили вас неподобающе. С энтими бабами всегда проблемы… — мужчина сурово взглянул на окно, в котором вела дозор тетка Клава.

— А я чо? — невозмутимо отозвалась она. — Кто ж знал…

— Цыц! Не видишь что ль, что ко мне люди пришли поговорить о сынке моем непутевом.

— Вы отец Бориса, Тарас? Приношу свои соболезнования… — начал я.

— Да все мы знали, что Борька плохо кончит, — прервал меня мужчина. — Непутевым он был и завсегда искал, где поживиться. Пока остальные братья на заводе трудились, Борька то в карты играл, то таскал, что плохо лежит.

— Непутевый, — вторила Тарасу женщина со второго этажа.

— Иди отсель, пока не поднялся и тапком по морде не надавал, — хрипло выкрикнул ей Тарас.

— Допрыгни сначала, — флегматично отозвалась Клава и добавила вполголоса: — Я тебе коленки-то в обратную сторону выверну, ежели получится.

— Так что я не шибко удивился, когда Борьку-то угробили, — продолжил старший Левин.

— Вы заказали кремацию, — мягко напомнил я. — И вышла она у вас дорогой.

— Да? — Мужик рассеянно почесал затылок. — Можа и так. Я не знаю.

— Как так?

— Да просто, господин хороший. — Мужик икнул и ткнул себя кулаком в грудь. — Пришел к нам с Клавкой хлыщ. Сказал, что со службы евойной.

— Как его имя?

— Не представился, — сообщила трезвая Клава. — И выглядел он подозрительно.

— Тьфу на тебя, — сплюнул Тарас.

— И в чем именно? — спокойно спросил я

— Серый он какой-то, неприметный и вроде как простой, а сам все спиной стену мерил и не позволял никому за спину эту самую зайти. Его внучок наш хотел обойти, так мужик ентот аж взвился.

— Дура-баба, — презрительно скривился Тарас. — Просто хлыщ не привык к трудовому народу и смущался.

— Дело говорю, — тетка насупилась. — Не понравился он мне.

— Но деньги ты у него взять не постеснялась, — выпалил Левин-старший и поджал губы.

— Какие деньги? — осведомился я.

— Да там энтих денег было-то всего ничего, — затараторила Клава, едва не вываливаясь из окна. — Дал он нам десять рублев, чтобы хоть какие поминки справили. Сунул бумажку для подписи, чтобы сожгли тело. Но пообещал, что после кремации привезет пепел в урне и даст еще немного деньжат.

— Привез? — коротко уточнил я.

— Нет, — хмуро отозвался Тарас. — Мы позвонили в жигальню ту, где мертвых огнем палят. А там сказали, что пепел высыпали уже. И никто его вести к нам не собирался.

— И чо бы ты с ним делал? — взвилась Клава, очевидно, не в первый раз обсуждая эту тему.

— Нельзя так, — зло процедил работяга, — чтобы в сортир высыпали останки. Надо по-человечьи.

— Никто там не выкидывает прах в отхожее место, — внезапно подал голос Фома. — Было распоряжение, чтобы коробку ту отвезли на залив.

— Точно? — оживился Тарас, и в глазах его мелькнула влага.

— Потому мы и приехали, — поддержал я легенду Фомы. — Прах Бориса развеяли над водой вместе с другими членами профсоюза.

— Так вы из профсоюза! — охнул мужчина и принялся поправлять воротник рубахи. — Клавка, неси водки…

— Простите, добрые люди, но нам надо еще вернуться в офис. Мы к вам последним заехали и привезли выплату по смерти, — строго произнес я.

— А я говорил, что Борька за голову взялся, — всхлипнул Тарас, — и профвзносы платить начал.

Я вынул из кармана портмоне и отсчитал сотню, которую вручил растроганному Левину.

— Так много? — поразился он.

Внезапно рядом оказалась Клава и сгребла деньги, чтобы тотчас сунуть в декольте.

— Но…

— Ступай в дом, Тарасушка. А я гостей провожу и бумаги подпишу, — ласково велела она.

Как только мужчина вошел в подъезд, женщина повернулась к нам и коротко поклонилась.

— Спасибо, что соврали, господа. Тарас у меня наивный и не смекнул, что к чему. Но я все поняла.

— Простите, что так вышло. — Я развел руками. — Но деньги возвращать не надо.

— Спасибо, господин. — Женщина утерла глаза пухлой ладонью. — Борька был глупый, но смерти не заслужил. И энтот мужик, что заходил, оставил расписку.

— Она у вас? — тотчас оживился я.

— Он хотел ее забрать, но я не отдала. — Женщина вынула сложенную бумажку из передника и протянула мне. — А еще он пуговицу потерял. И знаете, что странно…

— Что? — Я напрягся.

— Костюм у него был серый. И пуговица, стало быть, серая. Но на полу оказалась черная.

— Может, это какая другая пуговица?

— Господин, у нас отродясь таких в доме не бывало.

Клава протянула мне кругляшок с агатом.

— Заберите. И кем бы вы ни были, господа, дай вам небушко долгих годков и радостей. За то, что старика моего успокоили.

С этими словами женщина развернулась и ушла. Мы молча направились в сторону машины. Каждый думал о своем. Уже сев в автомобиль, Фома сказал:

— Хорошо вы поступили, вашество. Что деньги энти отдали и соврали про Бориса.

— Нельзя людей обижать, — пробормотал я негромко.

— Кто ж спорит, — протянул парень и вдавил педаль газа в пол.

***

Вечера пятницы в районе морского пароходства не отличались разнообразием. После тяжелого трудового дня рабочие обычно гуляли. Лавки переходили на круглосуточное обслуживание клиентов, а дешевая водка разлеталась ящиками. И когда солнце скрывалось за гладью залива, в районе уже начинались попойки и дебоши. С недавнего времени эта территория контролировалась патрулями «Сынов», которые пресекали беспорядки.

У ворот порта уже дежурил усиленный наряд дружины. Десяток бойцов с хмурыми, даже злыми лицами стояли у створок, пристально осматривая прилегающую местность, готовые в любую минуту выставить тотемы. Лихих людей, желающих попасть в порт, чтобы вынести все ценное, в районе хватало.

На узкой дороге заплясал свет фар приближающегося автомобиля. Один из стоявших на воротах дружинников толкнул в бок напарника и кивнул в сторону машины выехавшей на узкую разбитую грунтовую дорогу. Авто остановилось у ворот. Из салона вышли двое в строгих черных костюмах. Они были полной противоположностью друг друга. Один был низкий и коренастый. Покрытое шрамами лицо и наголо обритая голова делали его похожим на разбойника, который сбежал с каторги. Второй же был высоким, худым как щепка. Узкое лицо и острые скулы указывали на аристократическое происхождение гостя. А судя по изящной эспаньолке парень, скорее всего, был из старой семьи.

Гости направились ко входу, обходя разлившиеся в ямах глубокие лужи.

— Эй, босяки, открывайте ворота! — хриплым голосом потребовал коренастый.

Стянувшиеся ко входу дружинники переглянулись. И это здоровяку не понравилось.

— Оглохли? Или охренели? — начал было он, и на лице начали проступать черные пятна злобы.

Дружинники отреагировали моментально. В воздухе почувствовалась разноцветная сила, а рядом с воротами ударились об землю тотемы. Бритый не испугался. Наоборот, в глазах гостя мелькнул огонек интереса. Он криво усмехнулся и сплюнул на землю. Затем быстро повел рукой, и вокруг него в ряд выстроились десять водных элементалей. Еще миг — и около бойца появился ледяной великан со щитом и дубиной, который застыл в ожидании приказа.

— Я же вас как спички поломаю, — хрипло произнес гость. — Хотите проверить? Ну, вперед!

Последние слова он почти прокричал, и дружинники невольно попятились от ворот, косясь на тотемы, которые были заполнены силой больше, чем наполовину.

Ситуацию решил высокий.

— Прошу прощения, господа, — произнес он, выходя вперед. — Мой напарник последнее время очень много работает, почти без сна и отдыха. А здесь еще и срочный вечерний выезд. Кто угодно сорвется. Я могу вас заверить, нам не нужны бессмысленные конфликты. Мы просто хотим побеседовать с приказчиком.

— Нет его, — набравшись смелости, отрезал старший дружинник. — Шли бы вы, господа хорошие.

Тощий вздохнул и достал из кармана пиджака удостоверение. Раскрыл его и показал дружине. И при виде печати организации, бойцы мигом побледнели.

— Мы знаем, что он все еще здесь, — спокойно продолжил гость. — Мы вообще знаем многое. Как зовут каждого из вас, в каких приютах вы росли. Мы знаем каждый ваш маленький грешок. Но мы пришли с официальным визитом. Даю слово аристократа, не доставим проблем вашим вечерним занятиям. Нам нет до них никакого дела. Я вижу, вы не из трусливых и готовы защищать нанимателя до последнего. Это похвально. Но если вы все же решите драться, хочу вас предупредить: этого человека зовут Стас Зимин. И он, как вы уже поняли, легенда школы льда. Так что вашего десятка хватит максимум на минуту боя. А затем мы все равно попадем на территорию. Но уже злыми. Как он.

Тощий указал в сторону напарника, и тот состроил гримасу, зарычал и щелкнул зубами, словно цепной пес.

— А теперь откройте, пожалуйста, ворота, — спокойно закончил тощий свою речь. — И тогда в порту этой ночью не прольется кровь.

Это возымело эффект. Старший обернулся к одному из бойцов и коротко, вполголоса, сказал несколько слов. Тот кивнул и убежал вглубь территории. Дружинник махнул в сторону ворот, и бойцы принялись открывать створки.

— Благодарю, — вежливо произнес тощий.

Бритый же щелчком убрал тотемы. Вид у него при этом был очень недовольный.

— Вечно ты портишь мне все веселье, — буркнул он, обращаясь к напарнику.

И гости прошли в ворота.

Приказчик встретил их у здания администрации, и вид у мужчины был неважный. Он трясся как осиновый лист, а на бледном лице выступила испарина.

— Д-д-добро пожаловать, господа, — заикаясь, поприветствовал он посетителей. — Прошу в мой кабинет. Правда, я не ждал гостей ночью.

— Ничего страшного, — успокоил его тощий. — Как я уже сказал старшему вашей охраны, мы пришли с миром. И хотим лишь задать вам пару вопросов. Касательно Павла Филипповича Чехова. Кажется, он недавно вас навещал?

Глава 13 Новый друг

Я решил заехать в отделение банка, потому как обещал госпоже Виноградовой привезти наличных. В конце концов, стоило угодить призрачной даме, которой очень не хватало денег.

Основное помещение банка не работало, но окошко кассы, выходящее наружу, закрытое толстым защитным стеклом, оказалось ярко освещено и дополнено зеленой вывеской. Рядом висела табличка с напоминанием о необходимости проверять наличные, не отходя от касс. А чуть ниже виднелась приписка о том, что ведется наблюдение через видеоглаз. Я посмотрел под козырек здания и заметил небольшое устройство с красной лампочкой. Все же стоит обзавестись таким же, чтобы отпугивать недоброжелателей от дома. Думаю, у меня могут появиться враги, с подобным-то темпом работы.

Кассирша оказалась не самой привлекательной наружности дамой средних лет с густыми усиками и широкими бровями. Видимо, по вечерам на выдачу денег ставили именно таких, суровых и неулыбчивых. Дама долго жевала губу и всматривалась в мой документ, прежде чем вручить наличные. Возможно, ее смутила крупная сумма, которую я запросил.

— Распишитесь в получении. — Она передала мне через металлическую коробку свежий напечатанный бланк.

— Новое правило? — удивился я.

— Управляющий распорядился брать с граждан расписки о выдаче денег. Извините за неудобство, господин Чехов.

— И с чем это связано? — рассеянно уточнил, ставя подпись.

— Поговаривают, появилось много поддельных купюр, — шепотом сообщила женщина, но динамик транслировал ее голос очень четко. — Нам даже поставили специальные лампы, чтобы проверять наличные.

— И часто встречаются фальшивки? — не надеясь на ответ, спросил я.

— Сама я их не видела. — Кассирша пожала плечами, забрала бланк и поместила его в картонную папку к стопке других.

Я вложил деньги в портмоне и попрощался с сотрудницей.

Несмотря на позднее время, людей на улице было немало. В основном прогуливались парочки и небольшие веселые компании. На углу рядом со светофором на складном стульчике сидела бабуля, а перед ней стояло ведерко с жареными семечками. Бабуля насыпала их с помощью стакана в свернутые из бумаги кульки и предлагала гулякам.

Фома стоял у машины в ожидании меня и лениво рассматривал прохожих. Но я слишком хорошо помнил, каким быстрым он мог быть. К тому же я с удовлетворением заметил, что парень ловко лузгает семечки, собирая шелуху в кулек из газеты. Значит, уже успел отлучиться за лакомством к торговке на углу.

Я улыбнулся, но неожиданно поежился от странного ощущения. Показалось, что кто-то смотрит на меня долгим изучающим взглядом. Но оглянувшись, я убедился, что поблизости нет никого подозрительного. Заметив мою тревожность, Фома напрягся, ссыпал семечки в карман и туда же сунул свернутый пакет.

— Все в порядке, вашество? — спросил он и открыл мне дверь.

— Конечно. Просто немного устал за день. Вот и дергаюсь по пустякам.

Помощник обежал машину и открыл дверь, чтобы сесть в салон.

— Барин, — в окно постучал мальчишка с испачканным в грязи носом и состроил плаксивую мордашку, — дай копеечку.

— Лови! — Слуга швырнул монетку через машину.

Я открыл было рот, чтобы отчитать помощника, но ребенок неожиданно высоко подпрыгнул и поймал брошенную денежку на лету.

— Беги отсюда. И пусть те, кто прячется в подворотне, не думают, что могут прыгнуть под машину, когда мы тронемся. Каждому ухи поотрываю. А мой барин, некромант, приладит их собакам бродячим, — мрачно заявил Фома, и парнишка мигом бросился наутек.

— И как ты понял, что хотят подставу намутить? — с любопытством уточнил я, всматриваясь в темную подворотню и силясь хоть что-то там увидеть.

— Меня не надуришь такими фокусами. — Парень хмыкнул. — Я их чую.

— У тебя ловко получилось того здоровяка скрутить у дома родителей Левина. Ты занимался борьбой? — спросил я, когда машина тронулась с места.

— Что вы, вашество! — Фома отмахнулся. — Я по фильмам научился. В деревенский клуб свежие пленки привозили редко. А во время смуты у нас случайно оказалось несколько коробок с кассетами. Там было много боевиков загранишных. Вот их и крутили по вечерам каждую зиму. А вечера зимой длинные.

— И только по фильмам научился?

— Сразу видно, что вы не знаете, как деревенские проводят выходные летом.

— И как же? — Я приготовился к интересной истории.

— У нас принято ездить на мотоциклах батиных на дискотеки в соседние деревни. И в клубе мы сначала танцевали с тамошними девчонками, а потом махались с местными пацанами.

— Махались? — усмехнулся я.

— Ну, это вы силою владеете, вашество. А простолюдинам приходится использовать кулаки и любые подручные средства. Однажды мне довелось оглоблю схватить и ею отмахиваться от толпы.

— Крепко же тебе доставалось, — предположил я.

— Да ну. — Фома блеснул глазами, глянув на меня в зеркало заднего вида. — Обычно доставалось тем, кто нападал на меня. Я ж здоровый. Даже для деревенских.

— А я-то думал, что у вас все такие.

— Не все. Я большим вымахал еще в отрочестве. Оттого ел много, — печально вздохнул Фома, — а у нас кто не работает, тот не ест. Мне пришлось много работать. Вот я и подрабатывал то в кузне, то на мельнице, плотничать научился. А потом и вовсе в город подался.

Голос у парня сделался каким-то особенно грустным, и мне стало неловко расстраивать слугу.

— К слову о плотничестве, — вовремя вспомнил я, — нам надобно над аркой сделать вывеску.

— Какую? — Помощник оживился.

— Лучше капитальную, из дерева, чтобы сразу было ясно, что это кабинет серьезного адвоката.

— Такая куда приятнее, чем эти новомодные, которые с лампочками, — согласился Фома. — И небольшую табличку надобно на дверь повесить. И обязательно написать, что вы некромант.

— Ну, естественно, — не стал спорить, — куда ж без этого.

— Вывеску я беру на себя. Найду доску у плотника, что работает у реки, и сам ее обточу. А потом и надпись вырежу, а опосля пройдусь выжигательным аппаратом, который видел в кладовке.

— Чудная у нас дома кладовка.

— Да как я понял, там скопилось все, что оставляли после себя бывшие арендаторы и кое-что от самой госпожи Виноградовой.

— И как ты только все успеваешь? — Я призадумался.

— Я есть люблю. — Парень хохотнул. — Потому и работаю много.

Дом встретил нас темными окнами. И приколотой запиской на двери. Ее я увидел издали, так как белый лист сильно выделялся на фоне серой краски.

Уже подойдя к порогу, я едва не споткнулся о корзину, которую кто-то заботливо поставил у последней ступени.

— Промокация, — деловито сообщил Фома. Сорвал бумажку, чтобы сунуть ее в корзину, и вошел в дом. — Сегодня стряпуха припозднилась.

— Значит, у нас поздний ужин, — философски заметил я.

И в этот момент за спиной послышался топот ботинок. Чей-то голос окликнул:

— Мастер Чехов?

Я обернулся. В арке стояло пятеро парней. Вид ночных гостей мне не понравился. Особенно самодовольные улыбки на лицах прибывших.

— Он самый, — ответил я, готовый в любой момент активировать тотемы. — Чем могу быть полезен?

Один из гостей вышел вперед и ухмыльнулся. Взмахнул рукой — и в землю воткнулось четыре тотема-элементаля. Его друзья последовали примеру.

Эти ребята пришли к офису явно не для того, чтобы угостить меня конфетами. Поэтому моя реакция была быстрой. Восемь пней выстроились передо мной. А я уже вытащил из межмирья зомби со щитом.

Дом окутало искристое облако. Миг — и вокруг строения появился ледяной купол, заморозивший окна и двери и отрезавший Фому от выхода. Я же создал парящую горгулью, которая спикировала под арку и врезалась в землю. Двое противников не успели среагировать и активировать броню, потому отлетели от удара в разные стороны. Тела врезались в кирпичные стены арки и сползли на землю. А горгулья расправила крылья и застыла памятником, перегородив арку и отрезав двоих бойцов от главаря. Теперь она в защитной стойке и примет на себя удар той пары, которая застряла в арке.

Противник во дворе взмахнул рукой, и в мою сторону полетела ледяная стрела. Зомби шагнул вперед, закрывшись щитом, и мигом превратился в замороженную статую. Я же использовал промедление, чтобы призвать палача, который возник за спиной нападающего и замахнулся топором. Криомастер развернулся и успел отбить атаку, но призванный мной призрак с дубинкой с воем бросился к мастеру льда и успел наотмашь ударить противника по голове, сбив его на землю.

Горгулья, которая сдерживала неприятелей, тем временем рассыпалась на множество крупных обломков. В этот момент за спинами нападающих возник силуэт, и хриплый голос произнес:

— Эй, уважаемые! Не слишком уверенно себя ощущаете, когда прете вдвоем-то на одного?

Двое оставшихся обернулись, на ходу пытаясь выставить защиту, но пришлый был быстрее.

Ледяной кулак пробил голову одного из бойцов насквозь, окропив дорожку красным. Второй выставил защиту, но пришлый топнул ногой, и из-под земли выросли ледяные шипы, которые подбросили и бойца, и призванного морозного голема со щитом. Убийца с криком подлетел вверх, послышался глухой удар, хруст, и на дорожку упало неподвижное тело.

Пришлый же прошел через арку, по дороге добивая тех, кого я оглушил в начале боя. И вышел под фонарь у порога. Хрипло уточнил:

— Эй, парень, ты как?

— Все в порядке, — ответил я.

На земле со стоном зашевелился, приходя в себя, последний противник. Он попытался было подняться, но мой неожиданный союзник щелкнул пальцами, и рядом с убийцей возник ледяной голем, который ударом ноги припечатал голову противника к земле. Послышался хруст, и парень замер.

— Мракобесы совсем осатанели, — пояснил гость. — Я думал их двое, но чтобы впятером на одного…

Он покачал наголо обритой головой и сплюнул на землю.

— Спасибо за помощь, — осторожно произнес я, осматривая неожиданного помощника.

Невысокий, широкоплечий, с наголо бритой головой. Лицо было покрыто грубыми шрамами, намекающими на то, что парень был неплохим бойцом, которой вышел победителем не из одного десятка поединков. И не очень любил лекарей, которые могли легко заживить рваные раны, оставив на их месте тонкие, чуть заметные рубцы. Возможно, незнакомец хотел сохранить их как память о былых боях.

Гость криво усмехнулся.

— Да было бы за что. Просто не мог пройти мимо, пока два мастера одного прессуют.

Просторечный диалект выдавал в пришлом приютского бастарда. Гость же покосился на тотемы, которые я призвал, и уточнил:

— Некромант?

Я кивнул, думая, что цвет силы вызовет стандартную реакцию вроде недоумения и страха, который перерастет в презрение, но незнакомец уважительно кивнул.

— Некромант, да еще и мастер. Много же вам пришлось вытерпеть от высокого общества. Не любит оно не таких, как остальные. Не любит же потому, что боится.

— Не смею их осуждать. Все мы чего-то боимся, — философски ответил я.

В глазах гостя блеснул странный огонек, словно он хотел поставить мои слова под сомнение. Но все же не стал этого делать. Вместо возражений произнес:

— Стас Зимин.

— Павел Филиппович Чехов. — Я протянул ладонь, и Зимин ответил на рукопожатие.

В этот момент заклятие, в которое мой несостоявшийся убийца вложил силу, спало, и дверь дома распахнулась. На крыльцо вылетел Фома. И вид у слуги был очень встревоженный:

— Вашество, как же так? — запричитал он. — На минуту отлучился, а тут такое. С вами все в порядке, мастер?

— Да. Спасибо этому доброму человеку, который вовремя прибыл на помощь, — ответил я.

Фома взглянул на стоявшего во дворе бастарда и с поклоном произнес:

— Спасибо вам, мастер, что барину моему помогли.

Стас усмехнулся.

— Не смог пройти мимо. Сам в приюте рос и был беспокойным. Так что понимаю, что такое толпой на одного. Ладно, мастер Чехов, пойду я.

— Еще раз спасибо за помощь, — произнес я. — Я ваш должник. Если вам потребуется какого-нибудь рода поддержка — обращайтесь ко мне в офис. Чем смогу…

Зимин снова усмехнулся.

— Ох уж этот кодекс высокого общества. Разве человек не может помочь просто так? Но будь по-вашему. Если мне потребуется помощь, я обязательно к вам обращусь. До встречи, мастер Чехов.

Гость развернулся и вышел через арку.

— Чьи это душегубы? От кого прибыли? — уточнил Фома, указав на лежащих на земле убийц.

— Кто знает? — задумчиво протянул я, разглядывая тела.

Склонился над одним из них, закатал рукава пиджака. Руки были чистыми, что говорило о том, что парень не принадлежал ни к одной из городских банд. Проверил остальные тела, но меня везде ждало то же самое. Ладно, тогда пойдем другим путем.

Я призвал способность поднятия мертвых. И один из бойцов, тот, что бился со мной во дворе, просипел что-то и сел на земле. Уставился на меня.

— Кто вас прислал? — начал я.

Мертвец захрипел, булькая и роняя с губ красную пену. Удар превратил лицо противника в кашу, лишив покойника речевого аппарата и возможности говорить. И я махнул рукой, отпуская мертвого, который тут же свалился на землю. Я направился к остальным.

Двое оглушенных мной были в таком же плачевном состоянии. Зимин добивал их, не заботясь о виде, в котором тела попадут в прозекторскую. От голов в обоих случаях не осталось практически ничего. Говорить смог лишь тот, которого Стас подбросил шипами. Но и он не сказал ничего внятного.

— Нас попросил один человек, — прохрипел мертвец на мой вопрос. — Но беседовал с ним Емеля. Вон тот.

Он указал на тело, застывшее во дворе.

— Теперь Емеля его вряд ли опишет, — протянул я и повел ладонью, отпуская труп.

Радар по поиску призраков смог поймать только беспокойную Любовь Федоровну и какого-то самоубийцу, который выплыл из соседнего двора. Видимо, души разбойников в этом мире ничего не держало, и бойцов сразу прибрали переправщики на ту сторону.

— Вызывай жандармов, Фома, — устало произнес я и направился к крыльцу.

Вошел в дом и зашагал по лестнице наверх. Быстро умылся и сменил костюм на домашний халат.

Любовь Федоровна робко заглянула внутрь комнаты через закрытую дверь и лишь потом, словно спохватившись, постучала.

— Входите, — сказал я негромко, и призрак тотчас очутилась рядом.

— Как ты, Павел? — спросила она, заглядывая мне в зрачки.

Виноградова казалась на редкость взволнованной, и со следующими словами я понял причину ее беспокойства:

— Эти мерзавцы деньги хотели отнять? От кассы за тобой проследили и решили ограбить?

— Да не… — начал я, но женщина уже вскинула руки к потолку и заголосила:

— Это все я, старая дура, запросила у тебя денег перед выходными. Когда всякие лихие люди бродят по улицам и подыскивают праздных гуляк.

— Любовь Федоровна, — я попытался угомонить стенающего призрака, — вы ни в чем не виноваты…

— И то верно. — Женщина неожиданно резко успокоилась.

Она поправила волосы, кости перестали просвечивать сквозь прозрачную кожу, а глаза гореть темным цветом.

— Зачем ты на ночь глядя поперся в кассу? Дня на это не нашлось? — Женщина уперла руки в бедра и недобро прищурилась. — И сколько у тебя украли?

Я молча вынул из кармана портмоне и бросил его в Виноградову. Призрак ловко поймала вещицу и скользнула пальцами сквозь поверхность телячьей кожи.

— Деньги, — прошелестела Любовь Федоровна и взвилась под потолок.

Она прижала портмоне к груди и закружилась, словно танцуя под только ей слышимую музыку.

Я лишь покачал головой и предложил:

— Оставьте полтинник мелкими купюрами…

— Не многовато? — деловито уточнила женщина, потроша отделения кошелька.

Несколько монет выпали, но хозяйка дома подхватила их потоком воздуха, не дав удариться о пол. Круглые медяки принялись медленно вращаться.

Их Любовь Федоровна вернула в портмоне и вложила с десяток купюр в длинное отделение. Остальные разгладила, сложила в стопку по возрастанию номинала и с трепетом провела по бумаге пальцами.

— Надо вписать сумму в журнал, — с предвкушением протянула женщина и стремглав понеслась прочь.

Любовь Федоровна просочилась сквозь стену, а деньги ударились о преграду и осыпались на пол, словно листья осенью.

— Твою ж… — простонала женщина и вновь сунула голову в комнату. — Тук-тук, — обозначила она вежливость.

— Войдите. — Я усмехнулся.

Бухгалтер собрала наличность, вновь сложив ее стопкой, и направилась к двери.

— Бедные денежки… натерпелись вы сегодня… — бормотала она, пока покидала комнату.

Из коридора еще донеслось нечто похожее на воркование, а потом стихло. Затем вновь раздалось возмущенное: «Да что ж я…» — затем шорох, звук открывания двери комнаты Виноградовой и хлопок от закрытия.

Я сел в кресло и уставился в окно. Позади остался очень долгий день. Он был насыщен событиями и здорово меня утомил. Но, к сожалению, этот день еще не закончился.

***

Квартира в Новом Городе почти всегда пустовала, но деньги за аренду поступали в доходный дом исправно. Ушлый приказчик даже думал, как бы сдать помещение для съемок видео неприличного содержания или любовникам, которые снимали квартиры в элитном районе для запретных утех. Но арендатор пугал приказчика до дрожи. Это был редкий случай, когда жадность так и не переборола страх.

Мужчина вошел в квартиру, остановился в холле и достаточно громко произнес, обращаясь в темноту:

— Зимин исполнил все, как задумывалось. Знакомство состоялось.

В комнате вспыхнула настольная лампа, осветив ноги и очертив силуэт сидевшего в кресле человека. Правда, лицо незнакомца не попадало в пятно света.

— Зимин, — протянул он. — Как вам с ним работается, мастер Ильин?

— Нормально. — Высокий худой мужчина пожал плечами. — Исполнительный напарник, который хорошо знает свое дело.

— Он похож на взбесившегося пса, — возразил сидевший в кресле.

— Парень предан организации за то, что та ему помогла, и фанатично выполняет работу. А что до его методов, то иногда обстоятельства располагают так, что тонкая работа не приведет к нужному результату. Приходится решать вопросы грубо. Но цель оправдывает средства.

Незнакомец кивнул.

— Ваша правда, мастер Ильин. Ваша правда. Приказчик порта рассказал про адвоката?

— Разговор уже вписан в отчет, — ответил гость и обвел пальцами изящную эспаньолку. — Соболева мы беспокоить не стали. Парень расскажет Чехову, что им интересовались. Отчет Иванова взят из отдела жандармерии и тоже добавлен. Остальные дела не имеют интереса.

— Верно поступили, — одобрил сидевший в кресле. — Хорошая работа.

— Есть одна проблема. — Вошедший замялся.

— Слушаю, — произнес незнакомец, и его голос прозвучал несколько недовольно.

— Павел Филиппович Чехов вызвал жандармов после инцидента, так что, скорее всего, начнется расследование. И у адвоката могут возникнуть проблемы от Иванова. Между ними с первой встречи проявилась очень сильная… кхм… любовь.

Незнакомец задумался.

— Вот и посмотрим, сможет ли Чехов решить вопрос достойно, — ответил он наконец.

Глава 14 Допрос

Любовь Федоровна влетела в гостиную без стука за несколько минут до прибытия группы.

— Я разбила фонарь во дворе, — с гордостью сообщила она. — Скажешь, что хулиганы расколотили до твоего приезда.

От этой информации я аж подпрыгнул в кресле. И как я сам до такого не додумался?

— Спасибо, Любовь Федоровна, — поблагодарил я призрака.

— Да было бы за что, — ответила она. — Закроют тебя в остроге, а сюда какого-нибудь бездаря подселят. С которым даже не поговорить. Да уже и привыкнуть успела к тебе.

— Вашество, — пробасил из приемной Фома, — жандармы прикатили.

— Сейчас спущусь, — сообщил я.

— Этого увальня надо отдать в школу хороших манер. — Призрачная дама на это только фыркнула и исчезла.

И я вышел во двор, где уже стояли черный микроавтобус из прозекторской и машина с синей полосой отдела жандармерии. Фары автомобилей освещали территорию и разбросанные на ней трупы. Ко мне подошел усатый дежурный с выступающим из-под форменной куртки объемным животом и шумно выдохнул.

— Что тут у вас произошло, господин Чехов?

Я почти честно ответил на все вопросы, особенно упомянув, что не видел, что мой помощник делал в арке. Ну и имя его для протокола я забыл. А как выглядел мой спаситель… того не ведаю, так как единственный фонарь во дворе разбили какие-то хулиганы. Хоть Зимин и нарушил закон, он пытался мне помочь. И платить за это черной неблагодарностью я не хотел.

Дежурный включил фонарь, который крепился на резинке прямо на его лбу, и аккуратно все записал в протокол. Было заметно, что к работе он относился серьезно.

— Совсем ничего не смогли рассмотреть? — на всякий случай уточнил он, пнув ногой осколок от лампы, который сиротливо приютился на дорожке.

— Видеть в темноте я не умею, — с сожалением признался я.

— Ясно. — Мужчина вздохнул и деловито протянул мне документ на подпись.

Он также снял с головы фонарик и посветил в текст, чтобы дать его прочитать. Я коротко поблагодарил его и ознакомился с протоколом. После чего вписал свою фамилию.

Эксперт тем временем осматривал тела. Он бросал на меня косые взгляды, но не сказал ни слова, за что я был ему благодарен. Не хотелось бы мне сейчас вступать в разговоры с посторонними. Мертвецов завернули в пленку, погрузили в машину, и оба автомобиля покинули территорию двора. Небо уже стало светлым, хотя до восхода солнца было далеко. Я же вернулся домой, принял ванну, наскоро перекусил чем-то, даже не ощутив вкуса блюд. Стянув одежду и лег спать, предчувствуя, что утром начнется самое веселое. Так оно и получилось.

Меня разбудил короткий стук в дверь комнаты. Я сел на кровати, прогоняя остатки сна.

— Вашество, жандармы прибыли, — послышался из коридора голос Фомы. — Опять.

Ожидаемо. Скорее всего, в отделение пришли результаты экспертизы, потому Иванов уже пляшет в кабинете, предвкушая, что сегодня он поставит на место зарвавшегося адвоката. Тем более, козыри у него на руках теперь были. Ладно, посмотрим, как все сложится.

Я встал с кровати, быстро умылся, оделся в строгий светлый костюм. Не забыл вставить в манжеты рубашки запонки с гербом семьи. Осмотрев свое отражение в зеркале и остался доволен внешним видом. Не хватало еще выглядеть затравленным или уставшим при встрече со следователем. Собранный и сосредоточенный, я вышел в коридор, где меня уже ждал встревоженный слуга.

— Вашество, там целый отряд… — шепотом начал было он, но я его успокоил:

— Все нормально. Идем.

Вышел в гостиную, где уже дежурили четыре человека в форме. За их спинами с мрачным видом маячила Любовь Федоровна.

— Прут в ботинках по помытому, — недовольно буркнула она. — Правильно люди говорят: если ничего не умеешь — иди в жандармерию.

Я улыбнулся, так как больше фразу призрака никто не услышал, и обратился к пришедшим:

— Доброе утро, господа. Чем могу быть полезен?

— Павел Филиппович, вам нужно проехать в отдел, чтобы дать показания по поводу вчерашнего инцидента во дворе вашего дома, — начал один из них, протягивая мне бумагу.

Я взял ее, прочитал заполненный бланк, довольно кивнул: все-таки Иванов поддается дрессировке. В этот раз он решил сделать все так, чтобы причин для отказа от визита у меня не было.

— Извольте, — ответил я, возвращая лист.

В компании жандармов вышел во двор и подошел к их авто, припаркованному у крыльца. Повернулся, чтобы обратиться к Фоме:

— Через полчаса выезжай в отдел, куда мы свидетеля на допрос привозили. Думаю, к этому времени во всем разберутся.

Жандармы переглянулись, старательно пряча улыбки. Слуга же ответил:

— Понятное дело. Видано ли, чтобы безвинного человека в отдел забирали? Да еще и такой толпой, словно душегуба какого?

Последние слова он произнес с возмущением, и мне снова пришлось прятать улыбку.

Один из жандармов открыл дверь машины, и я сел на заднее сиденье. Транспорт тронулся в путь.

Дорога была длинной, конвой заметно нервничал. Они ожидали от некроманта какого-нибудь подвоха. Вероятно, их предупредили, что я могу напасть. Молодой жандарм, сидевший от меня по правую сторону, так сильно сжимал дубинку, что костяшки пальцев у него побледнели. Впрочем, и лицо его тоже было белее мела.

Другой жандарм был чуть постарше и опытнее. И потому решил разрядить обстановку обыденным вопросом:

— Никто не возражает, ежели я закурю?

— Только окно приоткройте, если не затруднит, — попросил я с улыбкой.

Мужик посмотрел на старшего, который сурово свел брови.

— Обещаю, что не стану прыгать в окошко на ходу, — с серьезным видом заявил я, и пара парней хмыкнули.

— Ну, раз обещаете.

Главный дал указание, и стекло опустили. В салон тут же проник свежий ветерок, который разбавил густой запах дешевого табака, кислого перегара и застарелого пота.

— Нам говорили, что некромант дюже страшный, — шепнул водитель. — А он ничего такой, не похож на мертвяка.

— Это я просто умылся и причесался, — сообщил я, чем вызвал нервный смешок у бледного парнишки.

— Вы уж простите, княжич, за такую транспортировку, — негромко извинился старший. — Вы же все понимаете, приказ есть приказ.

— У меня к вам нет никаких претензий, господа. Вы честно служите на благо империи. Перед законом все равны, и раз положено, то доставлять меня к следователю надо именно так. Жаль, обратно уже не с вами покачусь.

— Вам серьезно жаль? — Мужик покрутил рыжеватый от табака ус.

— Где я еще смогу ощутить себя таким грозным и важным. — Я пожал плечами. — Если бы меня так же опасались те подонки во дворе, то и нападения бы не было.

— Их правда было пять? — внезапно спросил бледный.

Я понял, что сопровождают меня четверо, если считать их с водителем. Стало понятно, чего парень нервничает.

— На меня напали трое. Остальные убийцы, — я сделал ударение на этом слове, — не успели. Им помешал случайный прохожий.

— Повезло. — Курящий закивал, выдыхая дым в приоткрытое окно.

Время на подумать, что и как говорить, у меня было еще ночью. Но у отделения меня уже ждал сюрприз, который мог нарушить все планы.

Авто остановилась на парковке, и я вышел из него, осматриваясь по сторонам. В этот момент к дверям отдела подъехала еще одна машина, из которой выгрузили того самого бритого, который помог мне вчера. Стаса Зимина.

В отличие от меня, парень был в наручниках, блокирующих силу. Но при этом хорошо одет, не растрепан и совершенно спокоен. Вышел из машины, бросил беглый взгляд в мою сторону, и я тут же сделал вид, что встретил его впервые. Зимин тоже не стал показывать, что мы знакомы, и под конвоем послушно пошел в сторону дверей отдела.

На секунду мне стало не по себе, но я тут же подавил в себе это чувство. Вряд ли это совпадение, что Зимина тоже только что привезли. Скорее всего, Иванов режиссировал спектакль и теперь подводил все к кульминации. Стратегия поведения была мной спланирована, и сейчас осталось только добавить туда немного импровизации в том случае, если все пойдет совсем уж не по плану. Как-никак два козыря на самый крайний случай у меня были, и из сложившейся ситуации я выйду с минимальными потерями. Только вот прибегать к этим козырям я очень не хотел.

— Пройдемте, мастер Чехов, — попросил один из жандармов, и я послушно прошел в отдел.

Иванов уже с довольным видом сидел в кабинете. Перед ним лежала открытая папка. Едва я переступил порог, он откинулся на спинку кресла и жизнерадостно произнес:

— Добрый день, мастер Чехов! Вот снова и свиделись.

— Да какой же он добрый, если свиделись? — уточнил я.

Жандарм только развел руками.

— Я позвал вас просто побеседовать о сложившейся ситуации. Прошу, присаживайтесь. — Он указал на свободное кресло, и я прошел по бетонному полу и сел за стол напротив парня. — Рассказывайте, что произошло, — мягко попросил хозяин кабинета.

— Так вчера все рассказал? — со сделанным удивлением ответил я. — Прибыл домой, отпустил слугу, во двор вошли пятеро. Начали бой. Я отрезал выход из арки и защищался, пока не подоспел какой-то прохожий. Он мне помог и ушел. Все.

Иванов же вынул из папки лист, и принялся делать вид, что неторопливо читает. Я спокойно ждал, когда эта часть представления закончится. Жандарм наверняка уже ознакомился с показаниями, которые я дал вчера дежурной группе. И понимал, что парень просто тянет время, пока в одном из соседних кабинетов допрашивают Зимина.

Спустя время Иванов нехотя отложил лист и взглянул на меня:

— Прохожий, говорите? — недоверчиво протянул он. — Описать его сможете?

— Ну, я особо не рассматривал. Да и фонарь во дворе хулиганы какие-то разбили.

— Совсем ничего не смогли рассмотреть, Павел Филиппович?

— Такой, знаете, среднего роста, плечистый и крепкий.

— Неизвестный герой, — жандарм кивнул, — понимаю. Ну что, мастер Чехов? Плохи ваши дела. Сегодня утром пришла экспертиза по убитым в вашем дворе. Согласно заключению, троих убили намеренно, в состоянии беспомощности.

Он посмотрел на меня, ожидая реакции. Но я только равнодушно пожал плечами.

— Возможно. Я же говорил, что не видел, что происходило в арке.

Иванов улыбнулся.

— В арке не видели. А вот человека во дворе вы не могли не видеть.

— А, вы про этого! — Я сделал вид, что немного вспомнил. — Так он пришел в себя и пытался меня атаковать. Не думаю, что это можно назвать «состоянием беспомощности». Ваш эксперт точно закончил учебное заведение и имеет должную квалификацию? — Последний вопрос я задал с нехорошим интересом, и Иванов застыл, глядя на меня, а я продолжил: — К тому же эксперт должен был определить остаточные явления силы, которая убила всех во дворе. В заключении указано что-то про темную энергию некроманта?

— Нет. Но! — Жандарм поднял указательный палец. — Вы могли быть в сговоре с этим вашим неизвестным героем. Его, кстати, задержали по сообщению добрых людей. И сейчас он уже вовсю дает показания, так что у вас осталось мало времени, чтобы вспомнить, как он выглядел. И рассказать, как все было на самом деле.

— У вас есть протокол. Там и написано все как было.

— Вы забыли уточнить, как и где познакомились со своим напарником. Как вам удалось спровоцировать нападение или даже устроить засаду…

— Звучит как сценарий для одного из дешевых сериалов, — я хмыкнул.

— Если мы докажем сговор, то за убийство двух и более лиц, принадлежащих к привилегированному сословию и обладающих Силой, вам грозит Крестовский острог, а потом каторга. Лет так на двадцать.

— Хорошо, что вы задержали того, кто мне помог, — спокойно ответил, — хоть спасибо ему скажу. За то, что спас. Надеюсь, нас познакомят?

— Да вы сами видели его во дворе, — неприязненно бросил Иванов. — Его в одно время с вами доставили. Неужто не увидели?

— Не заметил, — ответил я. — Меня укачало немного, и я едва смог отдышаться во дворе.

— Тогда у вас, скорее всего, появится шанс познакомиться, — весело произнес жандарм.

— Буду только рад.

— Это можно расценивать как сотрудничество? — хитро уточнил Дмитрий, и я вздохнул.

— Я предельно с вами честен, мастер Иванов. Во дворе завязался бой, я отрезал людей в арке…

— Павел Филиппович, хватит! — Было заметно, что парень хотел ударить кулаком по столу, но в последний момент сдержался. — Я уже слышал эту историю, три раза, и могу сказать, что у вас прекрасная память. Давайте ближе к делу.

В этот момент в дверь постучали, прерывая допрос. Иванов недовольно поморщился, и произнес:

— Войдите.

Дверь открылась, и в кабинет вошел невысокий жандарм.

— Мастер Иванов, Зимин подписал протокол, — прогнусавил он и бросил на меня короткий взгляд.

От этой информации мне сделалось немного не по себе, но виду я подавать не стал. Иванов все же хлопнул ладонью по столу.

— Отлично. Давай протокол.

Сотрудник положил перед дознавателем лист бумаги.

— Свободен, — скомандовал Иванов, и гость покинул кабинет.

Жандарм же взял документ и принялся внимательно читать. Я спокойно ждал, пока Иванов перестанет тянуть эту паузу. Хотя стоило признать: этот ход работал. С каждой секундой напряжение нарастало, и мне действительно было не по себе. Впрочем, показания Зимина могут ничего не дать.

Наконец Иванов вздохнул и произнес, не отрываясь от чтения:

— Эх, Павел Филиппович, я вас предупреждал. Давал вам шанс, и невероятно жаль, что вы им не воспользовались. Ваш соучастник дал показания против вас.

— Неужели? — флегматично бросил я, вынул из кармана белоснежный платок и демонстративно принялся оттирать несуществующую пылинку на запонке.

— Стас Зимин, бывший жандарм из третьего отдела, — торжествующе продолжил парень. — Числится охранником на одном из лавочных складов. Вчера он возвращался из кабака, где отдыхал. Увидел, что вы сражаетесь с превосходящим количеством противников. Решил помочь и перестарался, убив двоих оглушенных. Вы же знали все это, но скрыли от жандармов. — Он отложил лист и взглянул на меня. — Но я думаю, он лукавит. Знаете, как все было на самом деле?

— Как же? — уточнил я и придирчиво осмотрел отполированную запонку.

— Вы наняли Зимина охранником. Неофициально, конечно, чтобы не вносить его имя в список дружинников. Когда на вас напали эти люди, он вместе с вами вступил в бой. И добил беспомощных по вашему приказу, чтобы оставить послание тем, кто имеет на вас зуб. Пока это только версия, но раз уж Зимин пошел на сделку…

— О как, — многозначительно протянул я. — Вам бы книги писать и относить главы в какую-нибудь газетенку, где их будут публиковать по пятницам. Но оставим ваши фантазии. Тот парень смог меня описать? Или я представился? В показаниях есть уточнение, что во дворе был именно я. Как он меня опознал?

— Зимин сказал, что во дворе было темно, рассмотреть вас он не смог. Но вы представились ему, — гордо ответил Иванов, и я с трудом сдержался от облегченного вздоха.

Скорее всего, бумагу составили сами жандармы, попросту переписав протокол и экспертизу и внеся данные Зимина, которые найти, в общем-то, не сложно. А сам Зимин не сказал ни слова. Но после того, как я изменю показания, протокол допроса волшебным образом исчезнет из дела. Хороший трюк.

— Как вы сказали? Зимин? — переспросил я. — Из жандармерии не увольняют без веских причин. И чтобы после такой службы да с такими талантами человек пошел обычным охранником работать? Предположу, что ваш Зимин алкоголик. Или еще чего хуже.

— Что вы имеете в виду?

— А у вас есть заключение от эксперта из дома скудоумия, что Зимин вменяем? Может потому его и не взяли в дружину, где ему и место, судя по уровню силы. К тому же вчера, по его показаниям, он возвращался из кабака. Значит, был пьян. Прокуратура не примет такое доказательство для суда.

На лице Иванова проступили красные пятна.

— Ладно. Тогда я, пожалуй, задержу вас…

— Не сможете. — Я с улыбкой покачал головой. — Убитые были, как вы сказали, «привилегированные члены общества». Не аристократы. И даже вы говорите, что они напали первыми на дворянина. Значит, по любому раскладу я не представляю угрозы для общества, так как не проявил агрессию первым. Показания неравнозначны. Прокуратура будет учитывать такие факты, как статус и прегрешения перед Империей, Синодом и народом. И моя репутация кристально чиста. А у Зимина?

Иванов зло нахмурился, глядя на меня. И я продолжил:

— Слова бастарда, уволенного из жандармерии, которые даже я поставил под сомнение, не равнозначны словам дворянина с кристально чистой репутацией. Вам нужно еще минимум два свидетеля, которые подтвердят его показания. А теория про неофициального охранника выглядит совсем бредово. Вы не сможете доказать сам факт того, что я нанял бойца. Для этого вам нужны мои показания. Или факт того, что я неоднократно передавал парню деньги за проделанную работу. На его словах обвинение не построить. Так что я не вижу ни одной причины на задержание в камеру острога на двое суток.

— А вы, как я погляжу, готовились к нашей встрече, — просипел парень.

— Нет, вы, конечно, можете нарушить правила. Но мне придется пожаловаться вышестоящему чину жандармерии, — продолжил я, делая вид, что не слышу слов следователя. — До камеры острога я все равно не дойду, а вот ваша репутация немного испортится. Выбор за вами.

Мне показалось, что сидевший напротив меня Дмитрий Иванов заскрипел зубами от злобы. Но он справился с приступом гнева. Взял ручку, вытащил из стопки бумаг пропуск и принялся быстро его заполнять.

— Держите. — Он передал мне заполненный бланк. — Можете быть свободны.

Я даже не пошевелился. Взглянул на бумагу, перевел холодный взгляд на Иванова и произнес:

— Мне кажется, вы забыли самое главное.

Иванов непонимающе посмотрел на меня, и я тяжело вздохнул, будто готовясь объяснить неразумному ребенку правила поведения за столом.

— Вы забыли принести официальные извинения за попытку обвинения невиновного, чем оскорбили дворянина. Дмитрий, я жду.

Лицо жандарма аж почернело от злобы. Его коробил мой высокомерный тон и то, что я мог себе позволить говорить с ним именно так. Но жандарм восстановил самообладание.

— Приношу вам официальные извинения за доставленные неудобства, Павел Филиппович. Нашим долгом было проверить все теории.

Призрак в углу кабинета аплодировал мне черными как смоль руками, который выставил из тьмы.

— А зуб вы так и не вынули из-под плинтуса. — Покачал головой. — Что ж, дело хозяйское. — Я снисходительно улыбнулся, кивнул и взял пропуск. — Извинения приняты. До свидания, мастер Иванов. Хотя я очень надеюсь, что вы не станете больше искать причин для встречи со мной.

Глава 15 Разговоры с седыми людьми

Фома уже ждал меня на парковке возле отдела. Заметив, что я вышел на крыльцо, он довольно улыбнулся.

— Отпустили, вашество? — уточнил парень, распахивая передо мной дверь.

— А ты сомневался? — усмехнулся я и сел на переднее сиденье «Империала».

— Ну, мало ли как оно могло пойти. — Слуга пожал плечами. Закрыл дверь, обошел машину и сел за руль. — Слава Искупителю, все обошлось. — Он завел двигатель и покосился на меня. — Куда едем, вашество?

— Домой, — скомандовал я.

Парень кивнул, и машина выехала с территории, разминувшись с черной «Волгой». В боковое зеркало я заметил, как авто остановилось у крыльца, из него вышел высокий худой человек в строгом черном костюме. Он поднялся по ступеням, потянул на себя ручку входной двери и вошел в отдел.

— Лютовал жандарм? — уточнил Фома, и я отвлекся от зеркала, потеряв интерес к черной машине и тощему типу. Ответил:

— Пытался. Жандарм хитер, хоть и молод. И если не Любовь Федоровна и разбитый фонарь, я бы даже купился. Трюк с параллельным допросом стар как мир. Но действенный.

— Параллельным? — не понял Фома.

— Того случайного прохожего, что мне помог, одновременно со мной допрашивали, — ответил я. — Его привезли вместе со мной.

— Вон оно чего, — протянул слуга. — Поймали его все-таки.

— Я не думаю, что Иванов сможет получить от него показания. Этот Зимин бывалый. И если бы он заговорил — мы оба могли попасть под подозрение. Но раз уж я вышел…

— Значит, он молчит, — догадался слуга.

— Верно, — согласился я.

Фома усмехнулся и покачал головой. Я же откинулся на спинку сиденья, и задумался. Зимин. Где-то я уже слышал эту фамилию. Бывший жандарм, уволенный из отдела. Хотелось бы узнать побольше про человека, который мне помог. И эта помощь довела до сегодняшнего допроса. Откуда он вообще взялся во дворах? И как так нелепо попался жандармам?

Я задумчиво достал из кармана телефон, повертел его в руке. Жаль, что в сетях всегда подтирали информацию о сотрудниках служб. Дать подсказку мне могли только три человека. Отцу я звонить не хотел. Оставим этот вариант на крайний случай. Дражайшая бабушка… тоже нет. Под благовидным предлогом Софья Яковлевна заманит в гости на полдня. Оставался только один человек. Я открыл список контактов и нашел нужный номер. И услышав в динамике мужской голос, который произнес: «Привет коллегам», — начал разговор:

— Добрый день, Михаил Александрович. Как ваши дела?

— Дела у сына в прокуратуре, а у нас так, — весело ответил старший Суворов. — А вот вас можно поздравить, Павел Филиппович. Так дерзко выбить у Свиридовой сделку с промышленником, и в тот же день притащить на допрос к Иванову безжизненного свидетеля… сильно, мастер Чехов. Я впечатлен.

— Вы уже знаете?

— Да все уже знают, — ответил мне Суворов. — Сплетни последних дней только про вас. А многие коллегии и бюро быстро поменяли мнение на ваш счет.

— Значит, реальные события обрастают слухами? — уточнил я.

— Как водится, — ответил Михаил Александрович. — Но я очень надеюсь, что вы расскажете, как было на самом деле. При личном визите.

— С радостью, мастер Суворов, — быстро согласился я. — Может быть, мы сможем сегодня пересечься за чашечкой чая? Скажем, в «Старом городе».

— Отличное место! — тут же ответил собеседник. — Через час вас устроит?

— Конечно.

— Тогда до встречи, мастер Чехов, — произнес Суворов и сбросил звонок.

Я же убрал телефон в карман и обернулся к Фоме.

— Знаешь, где Васильевская башня?

— Конечно, вашество, — ответил слуга.

— Тогда поехали.

Фома кивнул, осторожно перестроился и свернул в сторону Гвардейского моста.

***

Васильевская башня находилась в центре одноименного острова и считалась самым высоким зданием Петрограда. Это строение было новым веянием культуры, и в свое время многие были против постройки в исторической части города огромной безвкусной башни делового центра. Но нужные люди все же нашли аргументы, и башню возвели. Теперь она стояла на месте старых конюшен гусарского полка.

Фома заехал на подземную парковку, остановился у поста охраны.

— В выходные у нас бесплатный только первый час, — пояснил дружинник, поднимая шлагбаум. — Дальше двадцать копеек.

— Хорошо, — быстро ответил я, заметив, как побагровел Фома.

Кивнул слуге, и тот с явной неохотой въехал на парковку.

— Так и норовят с людей денег получить просто так, — буркнул слуга. — Вон мест свободных сколько. За что двадцать копеек?

— Это называется капитализм, — ответил я, выходя из машины.

— Не знаю, кто придумал это слово, но оно мне решительно не нравится, — произнес Фома. — На ругательство похоже.

— Везде есть свои плюсы и минусы, — философски ответил я. — Здесь машину не поцарапают и не ограбят. А если все-таки с «Империалом» что-то случится, то мы подадим в суд на организацию и получим компенсацию.

Слуга зло покосился в сторону будки, но не ответил.

— Подожди меня здесь, — попросил я. — Или прогуляйся по деловому центру. Тут есть едальни на любой вкус, комнаты развлечений и много всякого интересного. Все траты сегодня за счет конторы. Побалуй себя.

Фома нехотя кивнул и пнул носком ботинка несуществующий камешек. Я же направился ко входу в башню.

«Старый город» расположился на десятом этаже. Сам ресторан был разделен на две части: закрытое помещение и открытая терраса, с которой открывался вид почти на весь Петроград.

— Могу я вам помочь? — с улыбкой спросила девушка-администратор с бейджем на груди.

Я прочитал имя и спросил:

— Мария, мастер Суворов уже прибыл?

Хоть я приехал и за двадцать минут до оговоренного срока, должен был уточнить, не прибыл ли мой знакомый, как того требовал этикет встреч.

Девушка взяла со стойки планшет, посмотрела на списки гостей и покачала головой.

— Нет, мастер…

— Чехов, — ответил я и осведомился: — Есть свободные столики на террасе?

— Конечно, мастер Чехов, — ответила администратор. — Вас проводить?

— Я был бы очень признателен.

Мария вписала мою фамилию в закрепленный на планшете лист и направилась через зал на террасу, где почти не было народа. Наверное, по причине раннего времени. Девушка остановилась у одного из свободных столов, я одобрительно кивнул и сел в кресло.

— Благодарю. Передайте Михаилу Александровичу Суворову, что Чехов ждет его на террасе.

— Сделаю, мастер Чехов, — ответила девушка и удалилась. Я же взглянул на открывающийся пейзаж.

Отсюда был виден и купол собора Святого Луки на севере, и маленький памятник у реки. А с другой стороны, на юге, вдалеке высились дымящие трубы Путиловского завода и краны судоверфи.

Суворов прибыл через двадцать минут, когда на столе уже стоял принесенный официанткой чайник с темным настоем.

Михаил Александрович был подтянутым, крепким мужчиной сорока пяти лет. В его волосах виднелись нити седины, которые, впрочем, не прибавляли ему возраста. Как и мелкие морщинки в уголках глаз. Они как раз были свидетелями того, что мужчина часто улыбался. Глубоко посаженные глаза всегда смотрели цепко, и я не впервые заметил сходство Алексея с отцом, когда тот прищурился.

— Мое почтение, Павел Филиппович, — начал старший Суворов, занимая кресло напротив меня.

— Добрый день, Михаил Александрович, — ответил я.

— Признаться, я был очень удивлен вашему звонку, — начал Суворов. — Хотя сам хотел поговорить с Алексеем, чтобы он пригласил вас в гости.

Я с интересом взглянул на Суворова.

— Вы отлично проявили себя в нашей работе, — пояснил мужчина, наливая в чашку чай. — Столько выигрышных дел… при том, что с Соболевым вы подписали договор за несколько часов до переговоров с Еленой Анатольевной. Признаться, даже я с двадцатилетним опытом работы был удивлен, как быстро вы сумели сориентироваться и вспомнить об исключении из правил дворянина.

Михаил Александрович покачал головой, и в глазах мужчины я заметил уважение.

— А если учесть тот факт, что вы всего несколько дней назад окончили лицей, — продолжил он, — и не имели практического опыта… С помощью хорошего опытного наставника вы запросто заработаете себе имя до конца практики.

Я улыбнулся, понимая, к чему клонит собеседник. Суворов не брал учеников и помощников. Но имя Чехова, пусть даже как работника на неполный день, даст Михаилу Александровичу приток клиентов из бастардов. А когда я поступлю в университет, в послужном списке адвоката будет стоять «наставник Павла Чехова», что даст ему очков в адвокатском сообществе. При условии, что я и правда заработаю себе имя.

— Если у вас есть интересные дела — с радостью вам помогу. Но отказываться от помощи на дежурствах я не стану.

— Это решаемо, — отмахнулся Суворов. — Дамир Васильевич мой давний знакомый. Думаю, он без труда…

— Вы меня не поняли, — покачал головой я, — мне нравятся эти дежурства.

Михаил Александрович поперхнулся чаем и закашлялся.

— Чем же, позвольте полюбопытствовать? — утерев салфеткой рот, уточнил он. — Работа с простолюдинами не приносит ни денег, ни имени.

— Кто-то должен это делать, — честно ответил я.

Суворов странно посмотрел на меня, словно сомневаясь, не подшучиваю ли я над ним. Или не выжил ли я из ума. Но я был предельно серьезен. И собеседник быстро вернул лицо.

— У каждого свои причуды. Поговаривают, Мамонтов открыл театральную школу для простолюдинов. Для такого даже термин есть.

— Меценатство, — подсказал я, и собеседник кивнул.

— Точно. Вы правы, мастер Чехов. Так что вы там говорили про помощь?

— С радостью, — ответил я. — Мне всегда интересны дела, касающиеся права.

— Я очень благодарен вам, Павел Филиппович. — Суворов улыбнулся.

— В свою очередь, я тоже хотел бы попросить вас об одолжении.

— Внимательно слушаю.

— Недавно мне встретился один человек. Стас Зимин, — начал я, — бастард и бывший жандарм.

При упоминании имени моего недавнего помощника лицо Суворова побледнело.

— Его уже выпустили? — произнес он потрясенно.

— Откуда? — уточнил я.

— Из острога. За дело братьев Луневых.

— Не припомню такого, — честно признался я.

— Да, лет десять назад это было, поэтому и не припомните уже, — начал рассказ адвокат. — Стас был начальником отдела «Михайловский». Говорят, все заведения платили ему за безопасность.

— В то время все так делали, — удивился я.

— Все, — не стал спорить Суворов. — Так вот. Стас был своеобразным жандармом. Выходец из бастардов, который без связей пробился в начальники отдела.

— Платил? — догадался я.

— Это не доказано. Но друзей у него было много. Работал он с нарушениями. Для него главным было дело закрыть.

«Кого-то мне этот Стас напоминает», — хотел было сказать я, но промолчал.

— В общем, раскрываемость у него была самой высокой в Петрограде. А братья Луневы были разбойниками еще со времени смуты. Дважды попадали под подозрение третьего отдела, и дважды жандармам не хватило улик. Луневы, стало быть, выходили на свободу. Пока не влезли на территорию Зимина: ограбили ювелирную лавку. Зимин их поймал, допросил, получил признание, не оставив следов и отметин на телах, и передал дело в прокуратуру. Но до суда дело развалили, и Луневы снова вышли на волю.

— Решили отомстить? — понял я, но Суворов покачал головой.

— Здесь показания расходятся. Официальная версия — Зимин пришел к ним на базу, и там на него напали. А неофициальная — Стас не стерпел такой насмешки и перебил их всех. Но факт остается фактом: Зимина поймали рядом с местом преступления, всего в крови, но очень довольного. В доме, где разбойники собирались, было одиннадцать трупов. Говорят, в тот бой Зимин получил ранг легенды.

— А дальше были увольнение, острог и каторга?

Суворов кивнул и закончил:

— Зимин пропал. Я думал, он сгинул в Сибири. А тут оказывается, Стас в город вернулся. А как вы с ним познакомились, Павел Филиппович?

— Вчера он мне помог, — произнес я.

— Вот как? Надеюсь, вы не стали его должником, мастер Чехов? — обеспокоенно уточнил адвокат. — Стас до заключения был не в себе. А уж после каторги… скорее всего, он чистый зверь.

Я кивнул, вспомнив, как Зимин хладнокровно добил оглушенных во дворе моего дома, и произнес:

— Наверное.

— Я постараюсь узнать о его деле, — произнес Суворов. — Мне самому интересно, как его могли выпустить на свободу.

— Спасибо.

Я отпил чай, почти не ощущая его вкуса, и поставил чашку на стол.

— Простите, Михаил Александрович, но мне нужно идти.

— Понимаю, мастер Чехов, — ответил старший Суворов.

Я вынул портмоне, хотел было вытащить деньги, но адвокат быстро произнес:

— Позвольте закрыть счет, Павел Филиппович. — И тут же строго добавил, едва только я открыл рот: — Не спорьте. В знак уважения за вашу будущую помощь моему кабинету.

— Не откажусь. — Я улыбнулся и убрал портмоне в карман. — До встречи, Михаил Александрович.

И направился к выходу из ресторана.

***

Стас Зимин сидел в кресле квартиры в Новом Городе, разминая запястья, на которых все еще виднелись следы от наручников. Перед ним лежало несколько заполненных от руки листов.

Дверь в квартиру, которую Зимин не запер, открылась, впуская в гостя. Это был мужчина лет пятидесяти. Лицо пришедшего испещряли морщины, а в бороде и волосах серебрилась седина. Не спрашивая разрешения, он прошел в гостиную и сел в кресло.

— Стареешь, Стас. Теряешь хватку, — начал беседу гость, закинув ногу на ногу.

— Иванов как клещ, — буркнул Зимин.

— Никого не напоминает? — усмехнувшись, прямо спросил тот.

— Напоминает. Меня. — Стас не стал отрицать. Он взял со стола несколько листов и протянул их пришедшему. — Вот все отчеты.

Мужчина благодарно кивнул, взял бумаги, положил их на колени. И с интересом посмотрел на Зимина.

— Ну, расскажи своими словами.

— Этот ваш Чехов — кремень, — начал Стас. — Продержался на допросе и не раскололся. Выкрутился, не сдав ни себя, ни меня. Хороший боец. Троих подосланных вырубил меньше чем за минуту. Мне только добить осталось. Ранг мастера, да и некромантия дает эффект неожиданности. Не понимаешь, с чего начнет и чем закончит. В меру добрый, но, когда надо, умеет и запугать. Причем к делу подходит творчески. Той приказчице по делу Мироновой про стражей наплел и фокус со стенами показал, так что она теперь к лекарям душевным записалась. И про воровство даже не заикается. Зато в Искупителя уверовала и дала щедрые пожертвования жрецам. Перевоспиталась, в общем. И все после одной встречи с Чеховым.

— Думаешь, не сорвется?

— Видел я эту бабу. Вид у нее больно блаженный. Чехов ее как спичку поломал. А ведь она в остроге раньше работала, шмонала посетителей.

— А Иванов? — хитро прищурился мужчина.

— Этот как пес. Если вцепился — не оторвешь. Карьерист, видит цель и не видит препятствий. Под покровительством отца, и не считает зазорным обратиться к нему за помощью. Нарушает закон, но за взятки не выпускает. Так, по мелочи. Проститутошная да игорный дом под ним есть в районе Мойки. Хитрит как демон. Может и надавить, и заболтать, и запугать. Работает с человеком по ситуации. Стелет красиво и складно, даже я чуть было не повелся.

— Но на Чехове не сработало? — перебил Стаса гость.

— Тот в принципе непробиваемый. Да и закон знает. Быстро ориентируется по ситуации, когда прижмет. А когда не надо, то дальше своего носа не видит. Ну или вид делает. Слуга у него не совсем обычный, так Чехов этого даже не замечает.

— Хорошо, — довольно пробормотал мужчина. — А по поводу слуги свои нюансы есть. Да и не желает Фома нашему Павлу Филипповичу вреда. Наоборот, за него всей душой стоит и жизнь за Павла отдаст, если надо будет, за то, что он его с улицы взял. Порода такая. Продолжай.

— Иванов — земельник в ранге мастера, но в бою я его не видел. Судя по тренировкам в зале, зверь тот еще. Меня напоминает в юности.

— И что скажешь? — уточнил гость.

— Иванов при одном упоминании о Чехове в такую ярость впадает, что пена с губ срывается. Очень скоро их дороги снова пересекутся. Оба роют под Васильевскую лавку. И когда нароют, то даже я не знаю, на кого бы поставил, — честно ответил Зимин.

— Хорошо, — задумчиво пробормотал гость, глядя в панорамное окно. — Пусть схлестнутся. А победителю мы предложим сделку, от которой он не сможет отказаться.