Чехов. Книга 14. Наследник поневоле

Глава 1. Странные гости

Во дворе происходила какая-то суета. Но из окна приемной рассмотреть, что именно я не мог. Зато с этим решила разобраться Яблокова. Из-за приоткрытой створки кабинета я заметил, как моя соседка подошла к двери, открыла ее и строго крикнула:

— Немедленно прекратите это безобразие!

На нее не обратили бы никакого внимания, если бы Козырев не выпрыгнул из зеркала в приемной. От его появления по стене пошла дрожь. Людмила Федоровна встала боком, и только теперь я смог заметить у порога несколько детишек, которые замерли, испуганно уставившись на Яблокову. Видимо, они решили, что это именно она вызвала дрожь дома.

— В очередь, наглые дети! В очередь! — сурово потребовала женщина.

Детвора тотчас отступила подальше от крыльца, оставив стоящим впереди всех невысокого парнишку в разорванной серой курточке сиротского приюта. Очевидно, он был выбран переговорщиком и должен был говорить за всех. Парень приосанился, поправил подтяжки, на которых держались штаны не по размер, и утер рукавом нос.

— Госпожа, вы уж простите за это безобразие, что мы здесь устроили, — важно произнес он. — Но мы прибыли к самому адвокату Чехову. И нам надобно с ним встретиться.

— Лично! — робко добавил другой мальчонка, выглянув из-за спины более старшего товарища.

— Лично? — прищурившись, переспросила Яблокова и бросила на меня короткий взгляд через плечо. — Прямо настолько важное дело?

— Творится беззаконие, — насупился главарь.

— Так это… к жандармам обратитесь, — посоветовал Евсеев, подходя ближе и пристально осматривая гостей.

— Так не годится, — мальчишка скривился, словно откусил лимон. — Старшаки не поймут, ежели мы жалобу в жандармерию подадим.

— Нас потом ни в одно уважаемое общество не примут, — добавил мелкий и охнул, когда между его ног проскочил полосатый кот.

Признаться, это заявление смогло меня заинтересовать. Я поставил на стол чашку с недопитым чаем и направился к вероятным клиентам. Как только я вышел на порог, Людмила Федоровна посторонилась и подхватила на руки Литра.

— К вам пришли, мастер-некромант, — лениво протянула женщина.

— Может на них призраков натравить, чтобы неповадно было шастать? — предложил Евсеев, хитро усмехнувшись.

— Мы не шастаем, а по делу! — возмутился главный из компании сирот и смело шагнул ко мне. — Меня зовут Леонид Апрельский. У меня есть деньги. И я вас нанять хочу.

— Если надобно, то мы договор подпишем. И оплатим счет в рассрочку, — выпалил неугомонный мальчонка маленького роста, который умудрился вырваться из цепких рук друзей, и оказался рядом с Леонидом.

— Серьезное предложение, — кивнул я, стараясь скрыть улыбку. — Полагаю, это требует обсуждения в более тихой обстановке. Давайте все обсудим в моем кабинете.

Я сделал приглашающий жест, предлагая гостям войти в дом. Леонид ухватил за плечо своего помощника и шагнул к крыльцу. Остальные же остались снаружи и как по команде вынули из карманов горсти семечек.

— Не вздумайте здесь сорить, — сурово предупредил их я. — Домашние призраки у меня страсть как не любят беспорядок. И если начнете бросать шкурки от семян, то они вас за это могут и наказать.

Мальчишки не сговариваясь вернули лакомство в карманы и принялись пинать камушки под ногами, старательно делая вид, что это занятие им жутко интересно.

— Я вам печенье принесу, — неожиданно предложила Яблокова и скрылась в доме.

Мы же с моим новым клиентом и его приятелем прошли в кабинет. Там мальчишка деловито осмотрелся. Отряхнул пыль с брюк и уселся в кресло. Его товарищ забрался во второе кресло, стоящее чуть в стороне. И принялся болтать ногами, которые не доставали до пола на добрую четверть. Я же занял место за противоположной стороной стола и довольно откинулся на спинку кресла.

— Итак, какое дело привело вас ко мне? — спросил я, сложив перед собой руки.

— Мы обитаем в приюте святого Гавриила, что располагается в Корабельном районе, — начал Леонид.

— Не слышал о нем, — признался я.

— Хорошее местечко, — насупившись, сообщил мелкий, который не успел представиться.

— Ванька, не бузи, — фыркнул на него Леонид. — Но наш приют и впрямь неплох. Кормят нас хорошо, одевают в годную одежу, учат на совесть, не наказывают…

— Ну да, — поморщился Ванька.

— Без дела не секут, — с нажимом сказал старший мальчишка. — Не лютуют. И учат хорошо. После того как срок выйдет, можно на работу устроиться на мануфактуру. И от приюта выделят комнату в общежитии.

— Это хорошо, — кивнул я. И перевел разговор в нужное русло: — Так и что случилось?

— Все дело в лавке при мельнице, которая расположена неподалеку от нашего приюта. Там продают неплохие пышки. Но дело не в этом. А в том, что мельник — очень нехороший человек.

— И в чем он вас обманул?

— Не, — мотнул головой Леонид. Но быстро поправился: — Хотя и нас лавочник тоже немного надурил. Но там все козырно получилось, что не подкопаться.

— Ничего не козырно, — насупился Ванька. — Я аж ноготь сломал, когда пытался вынуть ту монету.

— Что за монета? — уточнил я.

— Перед прилавком в лавке при мельнице между досок лежала монета, будто ее обронил кто, — начал объяснять Леонид. — И пока один из нас делал заказ, другой пытался эту самую денежку незаметно подобрать. Только вот она застряла намертво… извините, мастер-некромант, что упоминаю смерть всуе. Но держалась та монета в щели очень крепко. Мы весь день заходили в лавку, чтобы ее добыть.

— Золотую? — недоверчиво усмехнулся я.

— Жадность — это порок, — вздохнул Ванька и надул губы. — Так учат жрецы Искупителя.

Он с тоской рассматривал через незашторенное окно, как его приятелям раздают печенье. Яблокова не обманула и вынесла корзинку с лакомством, которое почти сразу оказалось в карманах ребятни.

В дверь постучали, и в кабинет зашла Арина Родионовна с подносом. На нем стоял чайник с чашками и тарелка с ароматным печеньем. От вида угощения Ванька сразу повеселел и заерзал на кресле. Старший товарищ бросил на него осуждающий взгляд, и мальчишка тут же сник.

— Этот чай стоит пить горячим, — заметил я, и Нечаева тотчас подала чашку младшему гостю. А также вручила ему самое большое печенье.

Мальчишка просиял. И не обращая внимания на Леонида, принялся прихлебывать напиток, закусывая его выпечкой.

— Потом оказалось, что монета была приклеена, — кисло продолжил клиент. — Да и к тому же не золотая она была. Железка обычная, которую при помощи силы блестящей сделали. Да так, что не отличить. Это нам природник поведал, которому мы рассказали о находке. Но пока пытались эту проклятую монету вынуть, то потратили все карманные деньги на пышки.

— Пышки хоть хорошие были? — поинтересовался я, стараясь сохранить на лице самое серьезное выражение.

— Глаза б мои их больше не видели, — вздохнул Леонид и покосился на приятеля, который на это лишь пожал плечами.

— Хорофие, — сообщил он, пережевывая печенье.

— То есть таким образом мельник сбыл товар, — подытожил я и развел руки в стороны. — Но это не нарушение закона. И ваши права не были нарушены. Пышки, как ты сам сказал, были свежие и хорошие. Вам понравились.

— Искупитель с монетой, — досадливо махнул рукой Леонид. — Дело в другом. Мельник некоторое время назад принял на работу одного из бывших сиротских. Тот поселился у него на чердаке. Мы с ним виделись по вечерам, когда смена заканчивалась. Он не жаловался на хозяина. Сказывал, что мельник его кормит и даже рабочий договор с ним подписал.

Я удивленно посмотрел на мальчика, и тот поспешно добавил:

— Да только случилось что-то скверное, мастер-некромант.

— Что же?

— Мишка перестал выходить на улицу.

— Мишка — это тот самый паренек, что нанялся к мельнику?

Леонид кивнул:

— Ага. Мы вместе туда попали несколько лет назад. Когда жандармы наше логово накрыли и отправили в приют. Этот Мишка для нас всех был старшим товарищем. Он не давал старшим нас обижать. И потому мы должны ему подмогнуть.

— А с чего вы решили, что случилось плохое? — удивился я. — Быть может, у него много работы? Или приболел…

— Больше недели не выходит на связь, — вздохнул Леонид.

— А мельник что говорит? — уточнил я.

Мальчишка воровато осмотрелся по сторонам, словно хотел убедиться, что нас не подслушивают, а затем подался вперед, едва не смахнув со стола чашку с настоем.

— Вот здесь начинается самое подозрительное, — шепотом начал он. — Мельник тот нас выгнал, едва только мы про его помощника заговорили. И заявил, что никакого Мишку знать не знает.

— Вот оно что, — нахмурился я.

— Врет, зараза! — выдал Ванька, допивая чай.

— Так может, здесь и впрямь дело для жандармов? — предположил я.

— А чего мы скажет легавым? Что выпускник приюта пропал? А кому до него есть дело? Мишка уже взрослый по имперским законам. Скажут, что он свободный человек и отправился искать лучшую долю. Где-нибудь да объявится. И наше слово ничего не стоит против слова мельника.

— Тут не поспоришь, — кивнул я. — А заявление на розыск по имперским законам имеют право подать только родичи. Которых, как я понимаю, у этого вашего Мишки нет.

Я взглянул на мальчишек, ожидая ответа, и оба замотали головами.

— Так вот, мы и решили, что права Мишки защитить должен адвокат, — резюмировал Леонид.

— Это немного не так работает, — возразил я, но запнулся, увидев отчаяние в глазах гостя.

— Побойтесь Искупителя, дяденька, — жалобно начал Ванька, и на глазах мальчугана выступили слезы. — Мы никому не нужны, Павел Филиппович. Кроме себя. Потому и держимся вместе. Чтобы не пропасть. А Мишка из нас самый взрослый. Ему не за кого было держаться. Он пристроился на мельницу эту, чтобы к нам поближе быть. И дождаться, когда мы выйдем из приюта. Договорились, что не бросим друг дружку.

Стало понятно, почему Леонид взял этого паренька с собой. Речь была пронзительной и брала за душу. Причем не только меня, но и призраков. Ярослав и Козырев шагнули из стены, в которой подслушивали наш разговор.

— Может и правда помочь ребятне, Павел Филиппович? — робко начал бывший культист. — Оно ведь и на душе хорошо, когда доброе дело делаешь.

Козырев только кивнул, соглашаясь с товарищем.

— Это точно, — вздохнул Леонид.

Это было неожиданно. И я покосился на парня. А затем осторожно уточнил:

— Что, прости?

— Ну, Ванька правду говорит. Горожанам до приютских дела нет. На нас они стараются внимания не обращать. Вот даже к вам пришлось идти за посильной защитой. Про вас говорят, что адвокат-некромант за народ. А вы помочь не можете.

Парень вздохнул и встал с кресла:

— Идем, Ванька. Сами все выясним.

Его товарищ поднялся на ноги и с сожалением посмотрел на оставшееся на столе печенье.

— Стойте, — неожиданно для себя произнес я.

Парни остановились у двери. Обернулись. И в их глазах мелькнул робкий лучик зарождающейся надежды.

— Ты думаешь, что Мишка попал в беду, — продолжил я. — И ему нужна помощь.

— Мельник врет, что не знает Мишку, — ответил Леонид. — Зачем ему это? Все же в курсе, что он на мельнице работал.

— Дело темное, — согласился я.

— Возьметесь? — с надеждой спросил Ванька. — Вы ведь помогаете простолюдинам.

— Ну… — начал я.

Леонид подошел к столу и выложил передо мной несколько мятых купюр и с десяток монет разного номинала.

— Почти четыре рубля, — торжественно произнес он. И торопливо добавил: — Все скинулись на хорошее дело. Если надо еще, то мы заключим договор. И выплатим недостающие деньги…

— В рассрочку, — быстро добавил Ванька.

Я подцепил пальцем одну монетку и подвинул ее к себе.

— Хватит вот этого, — сказал я.

— Э, нет, барин! — неожиданно выдал Ванька. — Если цена низкая, то и работа будет сделана спустя рукава. Вы возьмите с нас как с любого другого. Чтобы все было по чести и по совести. Мы, может, приютские и неблагородные, но вы нас всерьез принимайте.

Я внимательно посмотрел на посерьезневшего мальчишку и склонил голову к плечу.

— Сколько вас?

— Что? — тут же нахохлился Леонид.

— Во дворе сколько ребят? — пояснил я.

— Восемь, — сообщил паренек. — А к чему вы клоните?

Он с подозрением взглянул на меня и продолжил:

— Знаю, мастер, что вы с «Сынами» дела имеете. Если хотите к ним завербовать в обмен на помощь, то знайте: мы люди законопослушные. Хоть и с виду похожи на крадунов. Уклад разумеем, правила тоже. Но в криминал никто из нас не пойдет.

— Гиблая это дорожка, — подтвердил Ванька. — Которая или в могилу приведет, или на каторгу. Лучше уж на мануфактуре работать. Или в контору по продаже машин устроится. Деньги хоть и небольшие, зато честные.

— Какие милые мальчуганы, — произнес Козырев, делая жест, будто он утирает слезу. — Правильные. Верят в доброту и честность. Таким помогать сам Искупитель велел!

— Удивительно, — согласился Ярослав.

— Ты не понял, — ответил я Леониду. — Если я вам помогу, то десять человек будут говорить обо мне хорошее. Бесплатно и без принуждения. Сарафанное радио, господа.

— Это да, — Ванька кивнул и растерянно посмотрел на приятеля.

— А в приюте ушей немало. И вскоре многие прознают, что адвокат не просто так свой хлеб ест, — продолжил я. И добавил: — Только никому не говорите, что я с вас денег не взял! А ежели спросят, то вы многозначительно промолчите.

— Многозна… что? — не понял Леонид.

— Я тебе потом разъясню, — снисходительно бросил Ванька и протянул мне руку. — Договорились, мастер Чехов!

Я потряс маленькую ладонь, а затем обменялся рукопожатием с Леонидом. Подвинул оставшиеся деньги к краю стола. Они сразу же исчезли в кармане штанов приютских ребят.

— А чего это у тебя куртка порвана? — уточнил я. — Говорил же, что в вашем приюте…

Я замялся, вспоминая название.

— Святого Гавриила, — подсказал Леонид.

— Точно. В приюте святого Гавриила дают сносную одежду.

— Это мы нарочно, чтобы вы пожалели оборванца, — выдал Ванька, хитро усмехнувшись. — А мать-кастелянша очень добрая. Поругает за порванное, да и все. А если сказать, что хулиганы напали, то и пожалеет даже.

Мне вдруг показалось, что переговоры на самом деле я вел вовсе не с Леонидом, а с именно Ванькой, который просто прикидывался младшим товарищем.

— Вы уж постарайтесь, господин адвокат. Мы в долгу не останемся, — совсем по-взрослому заявил Ванька и махом осушил чашку с чаем, к которому Леонид так и не притронулся.

— Угощайтесь, — я протянул мальчишке тарелку с печеньем. — Это все для вас.

Тот не стал ждать второго предложения и деловито принялся рассовывать выпечку по карманам.

Леонид покачал головой, но одергивать друга не стал.

— Спасибо, мастер-некромант, — поблагодарил он.

— Пока не за что, — ответил я. — Я ведь даже не помог вам еще ничем.

— Вы взялись за дело, — пояснил мальчишка. — А это уже дорогого стоит. Особенно для нас.

— Вам сейчас нужно будет подойти в приемной к Арине Родионовне и составить договор, — напомнил я.

Парни кивнули и покинули кабинет.

— Договор на поиск человека? — удивился Борис Николаевич, едва дверь за приютскими закрылась. — Побойтесь Искупителя, Павел Филиппович! Где это видано, чтобы адвокат вел розыскную деятельность. Вы, голубчик, права на это не имеете.

Я хитро прищурился:

— Ну, во-первых, Арина Родионовна не настолько глупа и придумает формальный повод для представления моих услуг. А во-вторых, детишкам пора привыкать, что грамотно составленная бумага для них не враг, а скорее помощник. Который может защитить их от многих бед.

— Выходит, наш некромант дал им бесплатный урок, Бориска, — подытожил Козырев. — Вот так. Учись, Борис Николаевич! А то когда ты свои наставления читаешь, у тебя лицо скучное. Так тебя никто слушать не будет. И денег не даст.

Борис Николаевич открыл было рот, а потом нахмурился, поняв, что его оскорбили. Но было уже поздно. Хихикая, Козырев нырнул в стену. Борис последовал за ним. А последним кабинет покинул Ярослав, оставив меня размышлять над предстоящим необычным делом…

Глава 2 Перестановка сил

Я вышел на крыльцо, глядя, как ребятня, весело переговариваясь и смеясь, скрылась в арке.

— Вы с ними поосторожнее, Павел Филиппович, — послышалось со стороны розовых кустов, и я повернулся. В паре шагов от меня стоял Евсеев.

— Приютские могут казаться безобидными. Но вы помните, что все банды состоят из таких вот ребят, — продолжил он.

— Скверных людей хватает в любом сословии, — задумчиво произнес я. — К тому же эти вроде бы хотят жить честно. Но я приму к сведению твой совет.

— Раз пришли за помощью, то дурного не задумали, — возразила Яблокова, которая невесть откуда вынула нож и принялась срезать стебли с бутонами, — Чего они хотели-то?

— Найти своего товарища, который пропал после выпуска из приюта, — честно ответил я.

Людмила Федоровна нахмурилась.

— А ты, Павел Филиппович, никак сыщиком решил подрабатывать? — с интересом уточнила она. И сразу добавила: — Оно и правильно! Дел в последнее время у тебя кот наплакал, бюджет давно не пополнялся. А зарплату всем платить следует исправно. Даже Фоме, который числится в штате семьи.

— У мастера Питерского свадьба на носу. Так что деньги ему пригодятся, — ответил я.

— Да только наш господин взял с малолеток всего одну монету, — заявил Борис Николаевич, выглянув из стены. — Я случайно увидел.

— Иногда надо поработать не за деньги, — внезапно заявила Яблокова, чем изрядно удивила меня. — Не все измеряется в злате. А ребятишки хорошие, — продолжила она, обращаясь к Евсееву. — Не хотелось бы натравливать на них Козырева.

Василий тотчас проявился рядом и подбоченился.

— Я вам не собака, — строго начал он. — И не стал бы…

— Надо проверить зеркало, — заметила Людмила Федоровна с обеспокоенным видом. — А то как бы гости его не раскололи. Детишки-то молодые, беспокойные…

Василий враз потемнел лицом, и тенью метнулся в холл.

— Мое драгоценное… целое… — донеслось из помещения.

— Не собака, — самодовольно усмехнулась Яблокова и вошла в дом со свежим букетом. — Конечно.

— Иногда я ее боюсь, — негромко признался мне Евсеев.

— Иногда? — уточнил я, и слуга усмехнулся. А затем молча направился в свою квартирку.

Я же вернулся в дом. В чем-то Яблокова была права. Дело выходило для меня новым. И интересным.

— Павел Филиппович, эти приютские клиенты… — начала Арина Родионовна, едва я вошел в приемную.

— Странные? — уточнил я.

Девушка кивнула.

— Они хотят найти пропавшего друга. И я решил им помочь.

— Леонид и Ванька мне это объяснили, — ответила Нечаева. — И мне впервые пришлось сочинять причину для составления договора.

Я улыбнулся:

— Он все равно останется лежать в столе. Но вы все сделали правильно. Спасибо.

Девушка зарделась, а потом осторожно тронула меня за локоть.

— Благодарю за цветы. Утром принесли букет, и я сразу поняла, что он от вас. Прекрасный выбор, вы словно прочитали мои мысли. Мне очень понравилось.

Мне вдруг стало не по себе от осознания, что девушке дарили цветы другие. Но она быстро развеяла мрачные мысли.

— Софья Яковлевна обычно присылает розы. А Людмила Федоровна всегда заказывает в одной и той же лавке…

— Вы знали, что это она все это время занималась букетами? — досадливо вздохнул я.

— Я знаю, что вы часто забываете обо всем, — с усмешкой сообщила Нечаева. — И вовсе не обижаюсь, что цветами заведует наша Яблокова. У нее хороший вкус. К тому же она всегда добавляет к заказу конфеты или выпечку.

— Да? — озадачился я. — А есть и такая услуга?

— Людмила Федоровна знает о моих вкусах и каждый раз удивляет своим выбором. Ведь каждый ее сюрприз оплачиваете вы.

— У меня не получилось самому вас удивить, — заметил я, потирая шею.

— Мне нравятся полевые цветы, — девушка приблизилась ко мне и лукаво сверкнула глазами. — И особенно нравится, что вы это запомнили.

— Я постараюсь почаще заботиться о вас.

— Хорошо, — Арина провела пальцами по воротнику моей рубашки, а потом поправила узел галстука. — Просто помните, что важен не подарок, а то, что вы думаете обо мне.

— Ясно.

— Мороженое.

— Что? — не понял я.

— Иногда вы можете угощать меня мороженым. Я очень люблю с шоколадной крошкой.

Я воровато оглянулся и, убедившись, что свидетелей у нашего разговора нет, коснулся губ девушки поцелуем. Она ответила, а потом нехотя отстранилась. В этот момент мимо нас пронесся Козырев, который пытался поймать кота. Тот с довольным видом несся с коробком спичек во рту.

— Ну чего не схватили? — недовольно проворчал Василий, скрываясь в подвале.

Я качнулся с пятки на носок.

— Не мешайте мне работать, мастер Чехов, — с показной важностью заявила Нечаева и вернулась за свой стол. А потом подмигнула мне.

На душе стало светло. Я прошел в кабинет, прикрыл за собой дверь, и сел в кресло. Откинувшись на спинку, задумался. По всему выходило, что Миша выпустился из приюта, устроился к мельнику в подсобные рабочие, а затем пропал. Причем мельник выгнал детишек из дома, не став ничего объяснять.

— Значит, ему есть что скрывать, — пробормотал я. — Иначе мог бы рассказать беспокоившейся ребятне куда подался Михаил.

Впрочем, легче от этого открытия не стало. У меня не было полномочий жандарма, чтобы допросить мельника на предмет причастности к исчезновению. А удостоверение адвоката вряд ли произведет на работягу впечатление. Конечно, он меня не выгонит, как приютских детей, но вежливо отказать вполне сможет. И будет в своем праве. Значит, нужно придумать, как бы разговорить этого человека. А желательно еще и обыскать мельницу. И сделать это на законных основаниях. Быть может, там найдется говорливый призрак.

Размышления прервал зазвонивший в кармане телефон. Я взглянул на экран, на котором высвечивался номер Шуйского. Принял вызов:

— У аппарата.

— Павел Филиппович, я вас не отвлекаю?

Этот вопрос был неожиданным.

— Для вас я совершенно свободен, — осторожно ответил я.

— Это хорошо, мастер Чехов, — повеселел князь.

— Что-то случилось? — уточнил я, помня, что Дмитрий Васильевич никогда не звонит по пустякам.

— Я не поблагодарил вас за то, что вы для меня сделали. В доме стало намного спокойнее после того, как вы перевели призраков в межмирье. Мне даже показалось, что в гостиной сделалось как-то уютно, что ли. Слуги уверяют, что на камин стало уходить меньше дров.

— В присутствии мертвых и впрямь становится холоднее, — согласился я. — А в вашем доме их было много. Несколько поколений.

— Звучит жутко, — отозвался Шуйский. — Но теперь-то вы перевели их в межмирье, верно же?

— Многих, — ответил я. — Некоторые остались охранять дом и семью. И поклялись, что не причинят вреда вам и слугам.

— Теперь и впрямь стоит задуматься о переезде из квартиры. Наверное, сейчас я смогу жить в родовом гнезде. Очень не хотелось бы, но высокое общество требует соответствовать. Могут пойти неприятные слухи…

— Как будто вам есть до них дело, — усмехнулся я.

— Всем рты не заткнешь, Павел Филиппович, — ответил Шуйский. — И на дуэль каждого не вызовешь. Увы. Этого император мне не простит. Стоит также помнить, я бастард по рождению, хоть и ношу титул. За спиной начнут говорить, что я чураюсь отчего дома. Что не достоин его или еще хуже, что не принимаю наследства.

— Тоже верно, — согласился я.

— Я вот тут подумал, — голос приятеля стал отчетливее, словно он прикрыл трубку рукой, стараясь сделать наш разговор приватным. — Нужно ли оставлять мертвым сладости под столом?

— Зачем? Призраки не едят материальную еду. Подношения оставляют для домовых. Так я слышал из старых сказок.

— А призракам чего нужно? — уточнил Шуйский.

— Вашим надо, чтобы род продолжался.

— Они так и сказали? — спросил парень с сомнением.

— Поверьте, я правильно понял ваших предков.

— Ясно, — неопределенно протянул князь.

— Какие новости? — я увел разговор в другое русло.

— Свиридов прибыл с повинной, — ответил князь. — Мы составили сделку и отправили его под домашний арест.

— И что же входило в сделку? — уточнил я.

— Судья признается в преступлениях и дает показания против лидеров «Черной сотни». В обмен он получает бессрочную ссылку, запрет занимать посты в государевой службе и по возможности быстрый процесс. Чтобы о деле до суда не узнали журналисты.

Я задумался. Сделка и правда выходила выгодной обеим сторонам.

— Так что Алиса скоро передаст бумаги в суд, — продолжил Дмитрий. — И нам понадобится ваша помощь. Вас вызовут в суд от жандармерии, как эксперта по призракам.

— Чтобы проявить Андросова, — кивнул я, хотя собеседник меня и не видел. — Конечно. С радостью помогу жандармерии.

— Само собой, Империя оплатит вам все расходы и вызов в суд, — поспешно добавил Шуйский, и мы, не сговариваясь, рассмеялись.

— Хорошая новость, — произнес я после паузы. — Выходит, мастер Белова скоро получит звание. И титул.

— Очень надеемся на это! — весело ответил Шуйский. — Я знаю, что ее отец подал заявку на получение титула. Собрал все документы. Но вы же знаете, как у нас работают некоторые службы. Они не торопятся. Я хотел было посодействовать, но Алиса возразила. Заявила, что это будет неуместно. Она гордая и не хочет зависеть от чужой доброты. И знаете, я обычно решаю дела сам, не особо спрашивая разрешения. Но в этот раз понял, что если влезу, то Белова на меня всерьез может разобидеться. А мне впервые в жизни важно не делать девушку несчастной.

— Вы правильно поступили, — осторожно ответил я, надеясь, что приятель не затаит обиду, когда узнает правду о делах моей приятельницы Беловой.

— Спасибо вам, Павел Филиппович. Я ведь понял, что это с вашей легкой руки Алисе досталось такое важное дело. И не в первый раз вы помогаете ей проявить себя. Для нее это на самом деле важно. И для меня тоже.

— Бросьте! — отмахнулся я. — Просто я узнал о происходящих преступлениях и, как законопослушный подданный Империи, обязан был сообщить об этом в жандармерию.

— За что жандармерия выражает вам благодарность, — ответил Дмитрий.

И я отчеканил в ответ:

— Служу Императору и Империи!

— Приятно было пообщаться, Павел Филиппович, но прошу меня простить. Служба. У меня в последнее время много дел, — произнес Дмитрий и по обыкновению завершил вызов не попрощавшись.

Я положил трубку на стол и рассеянно посмотрел в окно, вновь задумавшись о деле приютского парнишки. Странно было осознавать, какая пропасть лежит между мной и тем же Мишей, который на самом деле был примерно того же возраста, что и я.

В дверь робко постучали, а через секунду в кабинете появилась Арина Родионовна.

— Павел Филиппович, звонил мастер Васильев, — начала она. — Хотел уточнить, когда вы сможете выйти на дежурство от палаты.

Я развел руками:

— Все дела закрыты, так что в ближайшие дни я абсолютно свободен.

— Хорошо. Тогда я сообщу мастеру Васильеву, — ответила девушка и покинула кабинет. А через мгновение зазвонил телефон, который я оставил на столе. Я взял аппарат, на экране высвечивался номер Плута.

— Говорите, — начал я, приняв вызов.

В динамике тут же послышался сбивчивый голос Гордея:

— Павел Филиппович, мне нужна ваша помощь!

В голосе парня прозвучало тревожное напряжение. И спокойствие мое как рукой сняло.

— Что случилось? — осторожно уточнил я.

— Жандармы устроили обыски во всех предприятиях, которые принадлежат «Сынам». Ищут что угодно на организацию.

— Думаю, остаток разговора лучше провести в кабинете, — перебил я Плута.

— Спасибо, Павел Филиппович. Я как раз еду к вам.

Парень завершил вызов. И я вздохнул. Встал с кресла и вышел в приемную. Обратился к сидевшей за столом помощнице:

— Арина Родионовна, поставьте, пожалуйста, чай. У нас скоро будут гости.

***

Чайник как раз успел вскипеть, и Нечаева залила кипяток в заварник, когда дверь офиса открылась, и на пороге появился немного растрепанный Гордей. Он был облачен в отличный костюм. К моему удивлению, парень прибыл не один. Вместе с ним на пороге кабинета стояла Елена Анатольевна в строгом черном платье и пиджаке цвета своей семьи.

— Мастер Петров нанял меня как защитника, — запальчиво произнесла она, заметив мой удивленный взгляд. Однако при этом покраснела и словно невзначай сделала шаг в сторону от своего клиента. Тот же едва заметно усмехнулся, но остался на месте.

— Я так и подумал, — поспешно произнес я, пытаясь сгладить возникшую неловкость, и сделал приглашающий жест. — Прошу.

Посетители прошли за мной в кабинет и заняли места в креслах, где еще недавно сидели мои наниматели из приюта. Арина Родионовна поставила перед нами на стол поднос, на котором стояли чайник и три чашки, и покинула помещение, притворив за собой дверь. И я начал разговор:

— Итак, жандармы проводят обыски в ваших заведениях?

— В основном это бары и игорные дома, — ответил Плут. — Есть проститутошные, но организацию никак с ними не свяжешь. Облава уже пару дней идет. Прилетает наряд, стелет всех в пол и увозит в отдел. Всех, кто хоть как-то причастен к организации, задерживают на двое суток.

— А работники заведений?

— Их опрашивают и отпускают, — ответила Елена Анатольевна. — Ведут себя с персоналом очень вежливо, можно сказать, даже заботливо. Уточняют, имеют ли работники трудовой договор и состоят ли в профсоюзе.

— Причем облава по уму обставлена, — добавил Гордей. — У жандармов имеются все документы на обыск, а наши осведомители и слыхом не слыхивали про предстоящий визит легавых.

— И что им удалось найти? — полюбопытствовал я.

— Пока только некачественный алкоголь без лицензии, — ответил Плут с усмешкой.

— По законам Империи за это заведениям грозит штраф, — пояснила Свиридова. — Большой, но все же просто штраф.

— Это понятно, — отмахнулся Петров. — Все оплатим и назавтра все расходы покроем новым алкоголем. Но вот само рвение настораживает. А некоторых даже пугает. У нас многие решили отойти от темных дел и стали строить легальный бизнес. Мы поддерживаем начинания, на это выделяем беспроцентные займы и субсидии.

Последнее слово парень выговорил старательно. И я заметил, что вместе с ним его повторила Свиридова. Но сделала это одними губами, словно для нее было важно, чтобы Гордей Михайлович сказал все сам и произнес все верно. Как только Плут замолчал, девушка бросила на него короткий взгляд, в котором сквозила гордость.

Я вовремя отвел глаза и пожал плечами:

— Дмитрий Васильевич пошел на повышение. Значит, в третий отдел назначили нового главу, который очень хочет выслужиться…

Я застыл, так и не договорив фразу. Потому что только теперь начал догадываться про возможные причины такой резкой активности. Дело судьи против монархистов, которое должно было выйти очень громким, прошло мимо начальника третьего отдела. А значит ему нужно покрыть этот козырь, чтобы отчитаться и не ударить в грязь лицом. И теперь вышеозначенный начальник роет носом землю, чтобы выложить перед начальством и общественностью козырь не меньший, чем верхушка монархистов. А значит…

Лежавший на столе телефон снова зазвонил. Я взял аппарат, взглянул на экран. Номер был мне незнаком.

— Прошу меня простить. Дело может быть очень важным, — произнес я, обращаясь к посетителям, и принял вызов. — У аппарата.

— Добрый день, мастер Чехов, — прозвучал в динамике хриплый голос, показавшийся мне знакомым. — Наслышан, что вы редко беретесь за дела, которые относятся к бандитизму, но боюсь, кроме вас мне вряд ли кто-то поможет. Скорее всего, мне просто откажут.

— С кем имею честь? — уточнил я.

Собеседник на другом конце провода невесело усмехнулся:

— Прошу меня простить. Меня зовут Юрий Волков, мы пересекались по делу Самохвалова.

— Как раз только вспоминал про вас, — ответил я, глядя на сидевших в кресле гостей. — И даже примерно понимаю, по какой причине вы звоните.

Глава 3 Старые знакомые

— Что делать будем, мастер? — поинтересовался Плут, как только я завершил вызов.

— Для начала подпишем договор, — ответил я. — Иначе я не смогу представлять ваши интересы. А вся информация, которую я получу во время консультации, не будет подпадать под адвокатскую тайну. Как я понимаю, мы с мастером Свиридовой будем работать вместе?

Гордей посмотрел на девушку, и та с готовностью кивнула. Затем спокойно заявила:

— Конечно, мне хватит знаний и опыта, чтобы работать одной. Но мы с вами понимаем, Павел Филиппович, что дело это весьма деликатное. В работе над ним могут понадобиться свидетели, которых простому смертному не вызвать для дачи показаний. К тому же все знают, что у вас особые отношения с жандармерией.

— Елена Анатольевна не имела в виду ничего такого, что порочило бы честь хорошего человека, — тут же пояснил Петров. — Однако ваш отец долгое время заведовал охранкой. Тот же князь Шуйский с вами приятельствует…

— То есть вас устраивают мои знакомства и родственные связи, — заключил я с усмешкой.

— И ваши таланты в общении с мертвыми, — ничуть не смутилась Свиридова.

Петров деликатно кашлянул в кулак, и девушка быстро добавила:

— Как адвокат вы также нас устраиваете.

— Спасибо за искренность. Я это ценю. Но следует соблюсти правила и подписать договор, — подытожил я.

Петров встал с кресла и вышел в приемную, оставив нас со Свиридовой наедине. В кабинете повисло неловкое молчание.

— Как ваши дела? — поинтересовался я, чтобы немного разрядить обстановку.

— Вполне неплохо, — ответила Елена. — Пытаюсь вникать в новую отрасль права. Если откровенно, то к такому я не была готова. Мастер Зимин оформляет мое вступление в ряды кустодиев, чтобы у меня было больше полномочий.

— Вас это устраивает? — на всякий случай уточнил я. — Просто я знаю своего родича. Хорошие адвокаты вашего уровня на дороге не валяются. Потому он лично заинтересован в вашем трудоустройстве и может излишне на вас давить.

— Мы с ним это уже прошли, — отмахнулась девушка. — После того как я чистила навоз в его конюшне, мы общаемся на новом уровне. Станислав Александрович только кажется грубым. На самом деле он прямолинейный и открытый. Для меня такие качества характера непривычны. Я росла в другом окружении.

— Понимаю, — кивнул я.

— Но я справляюсь.

— Ваш отец… — начал было я, но Свиридова меня перебила:

— Я уже наслышана о том, что он заключил сделку с третьим отделом жандармерии. Он не успел официально отречься от меня. Теперь же в открытую заявляет, что просто пытался меня проучить и вовсе не собирался на самом деле делать меня безымянной.

— И вы в это верите? — я едва сдержался, чтобы не скрипнуть зубами.

— Я одна из лучших адвокатов города. Потому вполне способна понять, когда человек мне врет, — девушка криво усмехнулась. — Можно притворяться, что мы все еще семья. Но я поняла, что напрасно пыталась заслужить одобрение отца. Мне это совсем не нужно. И я раздумываю о том, чтобы сменить фамилию.

— Даже так? — удивился я. — Полагаете, что имя помешает вам в будущем?

— Знаю, что фамилия Свиридовых останется чистой. Отец позаботился, чтобы все сложилось в его пользу. Он все же остается собой, несмотря на все испытания. И в Московии будет жить в достатке и уважении.

— Вас это заботит? — спросил я.

— Вовсе нет. Отец посулил вернуть мне квартиру в центре города и особняк, который он с Наташей вскоре покинет. Также он решил выделить мне приданое.

— Вот как! — поразился я. — Ваш батюшка очень… щедрый!

— Он все еще думает, что может распоряжаться моей жизнью, — с грустью кивнула девушка. — Но знаете, Павел Филиппович, вся эта ситуация помогла мне увидеть собственную жизнь с другой стороны. Я старалась угодить отцу и коллегии. Пыталась быть лучшей. А на самом деле мне было нужно другое. Теперь я вижу отчетливо…

Нашу беседу прервал Гордей. Парень вошел в кабинет и положил передо мной несколько листов.

— Все хорошо? — зачем-то уточнил Гордей Михайлович, ни к кому особо не обращаясь.

Затем он покосился на Елену Анатольевну, которая ободряюще ему улыбнулась.

— Да, конечно, — ответила она.

Я вынул из подставки ручку и подписал договор об оказании частной юридической консультации. Затем откинулся на спинку кресла и по очереди осмотрел гостей:

— А теперь я вас внимательно слушаю.

— В заведениях, которые хоть как-то связаны с «Сынами» начались облавы, — заговорил Плут. — Жандармы…

— Это я уже знаю, — перебил я Петрова. — Там могут найти что-нибудь не совсем законное?

Плут лишь на мгновение задумался, а затем покачал головой:

— Мастер Рипер учил не смешивать легальный бизнес и дела организации. К тому же времена, когда людей убивали белым днем прямо на улицах, канули в прошлое. Можно сказать, уходит целая эпоха. И если мы хотим остаться на свободе, пора легализовывать свои дела.

В последней фразе Плута послышалась грусть. Но сидевшая рядом Елена Анатольевна, наоборот, гордо приподняла подбородок, явно давая понять, что именно она пытается положительно влиять на заблудшую душу.

— Я даже задумался о создании частной дружины для охраны организаций, — продолжил Петров. — К насилию мы люди привыкшие, а в Петрограде есть многие, кто готов платить за защиту вполне легально. Чтобы мы имущество от всяких хулиганов охраняли. Все же город у нас большой, и шпаны хватает.

— Дело хорошее, — одобрил я. — И общественно полезное. Так о чем вы переживаете, если в ваших заведениях нет ничего незаконного?

— Есть опасения, что жандармы из третьего отделения все-таки найдут что-нибудь, — ответила за Плута Свиридова. — Причем это «что-то» может появиться уже после посещения заведения с обыском. Иными словами, мы опасаемся, что нам подбросят улики.

Я усмехнулся, начиная понимать, зачем Плут решил нанять меня.

— Произвол жандармерии ушел в прошлое, как и эпоха убийства людей на улицах средь бела дня, о которой совсем недавно рассказывал мастер Петров.

Елена Анатольевна недовольно поджала губы. Видимо, девушка была другого мнения о правоохранительных органах Империи. Но спорить открыто не стала.

— Так-то оно так, Павел Филиппович, — ответил Плут. — Но случаи разные бывают. И вот если такая ситуация возникнет…

— То я приложу все усилия, чтобы пресечь незаконные действия, — продолжил я за него. — Даю слово высокорожденного.

Плут довольно вздохнул.

— Спасибо вам, Павел Филиппович, — ответил он. — Никогда не думал, что смогу доверять подобному обещанию. Но в последнее время я на многие вещи стал смотреть иначе…

Внезапно в кабинете повисла тишина. Рука Свиридовой дернулась, словно она собиралась положить ладонь на локоть Гордея. А он сам старательно не смотрел на сидящую рядом девушку.

— А другие призраки говорят, после смерти мало развлечений, — послышалось из-за спины.

Мне не надо было поворачиваться, чтобы понять, кто заглянул в кабинет сквозь стену. Козырев же решил, что произнес фразу недостаточно громко и заявил:

— Я боялся, что после смерти мне будет нечего делать. А оно вышло так, что событий стало в разы больше…

— Спасибо вам за содействие, мастер Чехов, — с достоинством произнесла Свиридова.

Василий закатил глаза и, пробурчав что-то неразборчивое, удалился.

— Пока не за что, — ответил я. — Но учтите: помочь вам я смогу только, если жандармы будут нарушать правила этой игры. Если же запрещенное прятали «Сыны», то не рассчитывайте на поддержку.

— Что вы, Павел Филиппович! — поспешно заверил меня Плут. — Говорю же: организация ищет выходы в легальное правовое поле.

— «Легальное поле», — задумчиво повторил я и покосился на Елену Анатольевну. И мне показалось, что на щеках девушки проступил едва заметный румянец.

— Ну, мы пойдем, — ответила адвокатесса и поднялась на ноги. — Спасибо, что уделили нам время. Мы это очень ценим.

— Да, благодарим за уделенное время, — повторил за ней Петров и подал мне руку.

Я ее пожал и проводил гостей до двери.

— Хорошая у парня получилась карьера, — послышался голос Яблоковой.

Она стояла у входа и с интересом смотрела на меня, явно желая поговорить.

— О чем вы? — не понял я.

— Приютский парень, который поднялся со дна и даже получил дворянский титул, — с готовностью пояснила женщина, входя в кабинет. — Воистину Империя — это страна больших возможностей. И здесь ты можешь добиться всего, чего захочешь. Взять того же Зимина, нашего Фомушку и этого парнишку.

— Только Гордей заработал свой стартовый капитал, бегая по городу с пистолетом, — возразил я. — И оружие его было вовсе не стартовым. Он не был хорошим мальчиком, не зря же обрел свое прозвище и возможность стать преемником Рипера.

Яблокова только махнула рукой:

— Это все мелочи! Дух времени, так сказать. Помнится, я тоже занималась… всяким. Но каждому мужчине нужна цель и стоящая женщина. Та, что сможет взять его за шкирку и не выпускать из своих цепких пальцев. Думается мне, спутница способна наставить Гордея на правильный путь. Она дама настойчивая и целеустремленная. Поверь мне на слово, Гордей вскоре получит образование. Наверняка займется развитием своего таланта. Станет важным господином, с которым начнут первыми здороваться соседи. А за прошлые «заслуги» рано или поздно выйдут сроки давности и привет — новый законопослушный подданный готов!

— Спутница? — удивился я, а Яблокова лукаво улыбнулась.

— Брось, Павел Филиппович! Я видела, как они приехали в офис. Елена Анатольевна поправляла Гордею галстук.

— Это такой знак? — усмехнулся я.

— Эх, некромант. Ты вроде умный парень, а иногда вот так ляпнешь какую-то глупость, и я начинаю думать, что душеправ тебе не помешает.

— Не перегибайте, — я погрозил женщине пальцем.

— Узел галстука поправить можно так, чтобы сдавить кадык. Можно это сделать безразлично и холодно. Словно штору поправляешь. А иногда женщина подходит к мужчине, не сводит с него глаз. Потом бережно гладит ткань пальцами по ткани, словно касается его кожи. И столько в этом движении жизни и обещания…

Я невольно вспомнил, как некоторое время назад Арина Родионовна точно также правила мне узел на галстуке. И невольно сглотнул.

— По сути, мужчина в этот момент доверяет женщине самое уязвимое место своего тела — шею, — продолжила Яблокова. — Не стал бы Гордей обнажать горло перед посторонней женщиной. И не смотрел бы на нее в этот момент в упор. Их чувства друг к другу только слепой не заметит. Или…

Яблокова нахмурилась и взглянула на меня. А затем обеспокоенно уточнила:

— Павел Филиппович, ты давно у лекаря глаза проверял? Ну не можешь же ты быть настолько…

Я открыл было рот, чтобы ответить на эту колкость, но тут в приемной послышался голос Волкова. И различив его, Людмила Федоровна переменилась в лице.

— У тебя сегодня прием? — осведомилась она осипшим голосом.

Я покачал головой:

— Третий отдел пытается победить бандитизм. А бандиты не хотят побеждаться.

Женщина сдавленно выругалась и быстрыми движениями взбила волосы.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился гость, по своему обыкновению одетый в армейскую полевую форму.

— Добрый день, Павел Филиппович, — поприветствовал меня он. И добавил, бросив взгляд через плечо: — Он правда меня ожидает, барышня.

— Все в порядке, — успокоил я встревоженную Нечаеву. — Мы договорились о встрече.

Гость перевел взгляд на Яблокову и замер. Лицо его вытянулось от удивления. Он даже рот приоткрыл.

— Что-то не так? — уточнила Людмила Федоровна и благостно улыбнулась. — Вам плохо? Быть может, стоит подать вам настой трав?

— А? — оторопело переспросил Волков и тряхнул головой. — Нет, просто вы напомнили мне одну… даму, с которой я познакомился много лет назад.

Я с трудом сдержал разочарованный вздох. Совсем забыл, что Любовь Федоровна и Волков были знакомы. Яблокова же только пожала плечами и легко поднялась с кресла:

— Смею предположить, что та дама произвела на вас особенное впечатление. Я слышала, что годы иногда играют с людьми такие вот шутки. Нам часто попадаются люди, которые кажутся знакомыми. Или на кого-то похожи. Ну, у вас наверняка деловой разговор, так что я вас оставлю. Если вам и впрямь поплохеет, вы не стесняйтесь, зовите. Я принесу вам снадобье, которое лекарь оставляет для чрезмерно впечатлительных клиентов, а также для пожилых и беременных.

Она направилась к выходу, прошла мимо гостя и скрылась в приемной. Волков же проводил ее полным удивления взглядом. А затем потер глаза, словно пытаясь отогнать морок.

— У меня сейчас возникло ощущение, что я тоже научился видеть призраков, Павел Филиппович, — пробормотал он, — Или я попал в прошлое и встретился с хозяйкой этого особняка, когда она еще была жива. Хоть прошло много лет, но я помню ее. Или мне это только кажется?

Мужчина вновь обернулся, чтобы взглянуть на закрытую дверь.

— Вот так совпадение, — смог произнести я.

— Может, этот дом так повлиял на меня? В свое время я частенько захаживал сюда… — продолжил Волков задумчиво. И резко повернулся ко мне. — Простите, я отвлекся. Видимо, старею. Я тут на днях понял, что не могу, как раньше не спать кряду пару ночей.

— А с виду не скажешь, — стараясь не показывать улыбки, ответил я.

— Это да. Я держу себя в форме, мастер Чехов. По утрам пробежка. Вечером гуляю в парке с собаками. Пару раз в неделю хожу на тренировки. И всем советую не пренебрегать физической активностью. Но вот чего не ожидал, так это таких вот вывертов памяти.

— Вы ко мне по делу? — напомнил я.

— А, да, — ответил Волков. — Вы наверняка уже наслышаны о произошедших событиях с «Сотней».

— Какие именно события вы имеете в виду? — я сделал вид, что не особо понимаю, о чем он говорит.

Волков понимающе хмыкнул и уселся в кресло.

— Однако не могу не заметить, что вы, Павел Филиппович, оказались темной лошадкой. Я полагал, что вы обычный дворянчик, который заигрался с помощью простолюдинам. Или же решили выбить себе таким образом место в Думе.

Я тяжело вздохнул. И подумал, что раз даже Волков решил, что я рвусь в политику, то неудивительно, что в этом заподозрил меня и сам император.

— Если вы все же решитесь на это, мастер Чехов, то поверьте: в моем лице вы найдете искреннюю поддержку.

— Спасибо. Но думаю, что мне не захочется идти в политику.

— Жизнь длинная, — возразил мужчина и повел плечами. — Но вернемся к цели моего визита. Жандармы из третьего отделения сейчас на волне успеха и не думают отдыхать. Они устроили облавы на наши переговорные центры. Ну, где мы оказываем посильную помощь в борьбе с финансовыми организациями.

— Но ведь ваши центры не ведут никакой противозаконной деятельности. Или я о чем-то не знаю?

— Мы давно ведем исключительно законную деятельность и пытаемся помочь простым людям, — заверил меня Волков. — Поэтому жандармы хотят, как говорят на каторге, «подтянуть нас за старое». Вряд ли у них, конечно, что-то выйдет, но сами понимаете: жандармы не прочь иногда подтасовывать факты, только чтобы дело закрыть.

— Понимаю, — не стал спорить я.

— Я хочу, чтобы все было по закону. Пусть роют и копают, то не зарываются.

— В случае чего я окажу вам посильную помощь, — поспешно заверил я гостя.

— Спасибо, Павел Филиппович, — поблагодарил меня он. — Не то, чтобы я боюсь каторги, я там был. Просто… не хочется оставлять занятие, которое мне по душе. А без меня вся эта идея потерпит крах. Мне не повезло найти себе преемника. Того, кто смог бы подхватить начатое мной дело.

— Все еще впереди, — предположил я.

— Вашими бы устами… — проговорил Волков и поднялся на ноги. Пожав мне руку, направился к выходу. Но уже у двери остановился и уточнил:

— Простите за бестактный вопрос, мастер Чехов, но эта ваша гостья… кто она?

— Родственница, — односложно сообщил я. И поспешно добавил: — Дальняя.

Ответ прозвучал нелепо, но Волков принял его. Ну, или сделал вид, что принял.

— Дальняя родственница, — повторил он.

А затем решительно вышел из кабинета.

Глава 4 Возращение в мир

— Стоит предупреждать о таких гостях, Павел Филиппович, — прошипела появившаяся в кабинете Яблокова, как только посетитель вышел за порог. — Желательно за несколько часов, чтобы я успела покинуть дом и спрятаться на другом конце Петрограда.

— Простите, Людмила Федоровна, Волков позвонил мне за несколько минут до визита. Я очень переживал, что они с Плутом столкнутся в приемной. «Сыны» и «Кадеты» не являются друзьями.

— Они никогда не вели конкурирующий бизнес, — пояснила женщина. — Глава «Сынов» нагонял на врагов такой жути, что с ним старались не связываться.

— Странно, что в результате они сцепились с «Черной сотней», — произнес я.

— После смены лидера монархисты потеряли всякий страх, — пояснила женщина.

— Смены лидера? — удивленно уточнил я, но соседка резко отмахнулась и взглянула в окно. И тут же отпрянула.

— Вот же призраки прошлого, — пробормотала она. — Никак не отстанут.

Я посмотрел на улицу. Кадет все еще стоял во дворе и задумчиво рассматривал дом. Это длилось довольно долго, словно он пытался запомнить расположение кирпичей в кладке. Но я отчего-то был уверен, что Волков знает, что мы с Яблоковой сейчас находимся в моем кабинете. И просто наблюдает за движением силуэтов за шторой.

— И что бы это значило? — нервно отозвалась женщина. — Надо попросить Ярослава, чтобы пнул волчару…

Однако в этот момент мужчина развернулся и широкими шагами направился к припаркованной неподалеку машине.

— Не стоит использовать призраков как оружие, — мягко возразил я.

— Хороший он человек, — послышался за спиной голос Яблоковой, и я с удивлением обернулся.

— Однако мне показалось, что вы от него не в восторге.

— Он один из немногих, кто вполне может понять, кто перед ним. Я не против Волкова. Но он проницателен. И вовсе не так прост, как многие бандиты времен Смуты. Хоть он и шел большую часть жизни по кривой дорожке, но дураком никогда не был.

— Последний раз вы видели его во времена Смуты, — напомнил я, глядя в спину удаляющемуся кадету. — Люди меняются.

— Такие как Юрий не меняются, Павел Филиппович, — холодно возразила соседка. — Он человек со стержнем. Его не сломала даже каторга. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Многие возвращались другими — озлобленными и лютыми, ненавидящими всех, кто остался не обожженным каторгой. А у Волкова даже взгляд прежний. Он никогда не был тихоней. Но и жестокости в нем не было. Сколько помню, он всегда возвращал людям долги, не обижал слабых и не давал обещаний, которых не мог исполнить.

Я внимательно взглянул на соседку и уточнил:

— Хорошо его знали?

— Достаточно, — уклончиво ответила дама и отвела глаза. — Времена были страшными. Приходилось держаться надежных людей. Мы жили одним днем и порой… Впрочем, неважно, — она тряхнула головой. — Зачем он приходил?

— Новый начальник третьего отделения решил объявить войну крупным бандам, — ответил я.

Людмила Федоровна усмехнулась:

— А мир меняется. Во времена Смуты такой начальник не прожил бы и суток. Его бы попросту застрелили. Или назначили награду за голову. А теперь вчерашние хозяева города прячутся по норам.

— Зачем? — не понял я. И поспешно уточнил: — Назначать награду. Разве у крупных банд не было своих бойцов?

— Чтобы показать, кто на самом деле правит Петроградом, Павел Филиппович, — ответила женщина. — И в качестве издевки над жандармами. Мало просто убить, надо сделать из этого урок, пугалку для молодых и дерзких.

— И что? Это работало?

— Начальника мог убить кто-нибудь из подчиненных, — бесхитростно ответила Яблокова. — Или даже вчерашний друг. Семейный лекарь. Просто потому, что задолжал кому-то. Или потому, что не хватает денег. Находилось много еще всяких «или». Слабостей у людей всегда хватало.

Я покачал головой:

— Дикие времена. Никакой чести.

— И уважения к высокорожденным, — с усмешкой добавила Яблокова. — От Демидовых осталось большое наследство, которое делила вся Империя. Старые семьи, новые фамилии, крупные банды. Все хотели оторвать кусок пожирнее. И твой отец, Павел Филиппович, не просто работал в те времена в охранке. Он бросил вызов продажной системе и бандам, которые правили городом. Несмотря на то что у него была семья. Был юный наследник. Ему было что терять. Но он решил бороться за спокойствие подданных Империи. Если уж откровенно, это большое чудо, что ваш батюшка выжил. Что семейный особняк Чеховых не сгорел дотла вместе со своими обитателями.

— Никогда бы не подумал, что владелица ломбардов будет говорить о жандарме с таким уважением, — отметил я.

Людмила Федоровна вздохнула, и на секунду мне показалось, что ее щеки едва заметно покраснели. Она подошла к стене, на которой висела одна из ее любимых картин, и поправила раму.

— Чтобы там не говорили, но никому не хотелось жить по законам анархии, — глухо пробормотала женщина. — Все хотели пусть шаткого, но мира и уверенности в завтрашнем дне. И молодой начальник охранки тогда показался путевым. Я рада, что мы в нем не ошиблись.

— Мы? — спросил я, зацепившись за слово.

— Заговорил ты меня, Павел Филиппович! — резко воскликнула женщина, явно желая перевести беседу в другое русло. — А у меня, между прочим, еще много дел.

Она направилась прочь из кабинета, и я не стал задерживать соседку. Было ясно, что Яблокова не продолжит откровенничать, если уже решила, что с меня хватит информации. Стоило признать, что, несмотря на наши частые откровенные беседы, я преступно мало знал о Яблоковой. Она не собиралась делиться со мной некоторыми секретами своего прошлого. Давить на женщину я не хотел, искренне полагая, что каждый имеет право на приватность. Рано или поздно Людмила Федоровна захочет рассказать о себе. А если нет… что ж, пусть так все и останется. В конце концов, некоторые тайны стоит не вытаскивать на свет.

Есть вероятность, что Волков мог предположить, кого именно встретил в нашем доме. Но в то же время я понимал, что кадет не станет пытаться найти в этом знании выгоду. И дело вовсе не в его благородности, а в том, что он прекрасно понимал: бодаться с семьей Чеховых ему не стоит. Он был совсем не глуп.

Я вышел из кабинета и уточнил у Арины Родионовны:

— Вас не напугал наш гость?

— Странный он, Павел Филиппович, — смущенно произнесла девушка, поведя плечами.

— Что вас насторожило?

— Обычно люди реагируют на мой голос. Но этот…

— Волков, — подсказал я.

— Да, Волков. Он отмахнулся от меня, словно и не услышал.

— Вы говорили, что не воздействуете на людей, которые не желают делать то, что вам нужно.

— Но я добавила в голос силы, — нехотя призналась девушка.

— Юрий работает с людьми и много общается, — пояснил я. — Быть может, дело в том, что он часто спорит и не слушает собеседника?

— Есть такая вероятность, — нахмурилась Нечаева. — Просто непривычно ощущать себя обычной человечкой.

Я улыбнулся и покачал головой:

— Вы никогда не будете обычной.

Со второго этажа донесся грохот.

— Людмила Федоровна все еще пытаться пройти сквозь стены? — удивился я.

— Иногда случается, — подтвердила Арина Родионовна. — Особенно когда волнуется. Она начинает торопиться и забывает, что вновь обрела плоть и кровь.

— И что же ее так взволновало?

Нечаева посмотрела по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто нас. А затем, понизив голос, прошептала:

— Ей пришло письмо.

— От кого? — удивился я.

— На конверте стоял штамп банка. Вероятно, это выписка. Я не успела уточнить. К тому же наша Людмила Федоровна ужасно радуется любому обращению и даже рекламным листовкам. Она убежала наверх с конвертом.

— Надо оформить подписку газет на ее имя, — предложил я.

— Сделаю, — улыбнулась девушка.

Над головой вновь раздался шум, и я добавил:

— Пойду посмотрю, что там происходит. Если придут еще посетители, пусть подождут в приемной.

— Хорошо, Павел Филиппович, — ответила Арина Родионовна.

Она вернулась к работе. Я же направился к лестнице.

***

Дверь в комнату Яблоковой была приоткрыта, и через небольшую щель я заметил стоящую у шкафа Людмилу Федоровну. Рядом на кровати были свалены вещи, которые она скопом вынула из гардероба. Часть одежды, которые соседка, видимо, уже примерила, валялись скомканными в кресле.

Яблокова стояла у зеркала в темно-зеленом платье в пол и несколько мгновений придирчиво рассматривала свое отражение. А затем сдернула с головы аккуратную шляпку с вуалью и раздраженно бросила ее на пол.

— Дрянь, — процедила женщина.

— Что не так с этой вещицей? — уточнил я, отворяя дверь настежь и уперевшись плечом в дверной косяк.

Женщина вздрогнула и резко обернулась:

— Когда входишь в комнату к даме, Павел Филиппович, нужно стучаться. А если бы я была здесь в исподнем? Или вовсе без него?

Это заявление меня немного смутило. Потому что я и правда вошел в комнату слегка не вовремя.

— Просто дверь была приоткрыта, и… — начал было я, но Людмила Федоровна махнула рукой.

— Ладно. Но впредь…

— Понял, — поспешно согласился я. И напомнил: — Когда-то вы тоже входили ко мне в любой удобный для вас момент.

— Это другое, — нахмурилась женщина. — Во-первых, я была мертвой. Вот.

— А во-вторых? — беспечно улыбнулся я.

— Не умничай, Паша! Я ведь могу забыть, что отношусь к тебе как к родному.

— И чем мне это аукнется? — решил я подыграть Яблоковой, которая любила грозиться.

— Я верну тебе еловую зубную пасту. И каждый день буду подменять любую другую на эту гадость.

— Сдаюсь, — посерьезнев, я вскинул ладони вверх и решил сменить тему. — Так что не так с этой шляпкой?

— А что с ней так? — недовольно отозвалась женщина.

— По мне так она замечательная, — пояснил я и щелкнул пальцами, призывая тотем. — И очень подходит к вашему платью.

Появившийся в углу комнаты пенек тотчас поднял шляпку и осторожно протянул ее Яблоковой.

— Нечестно использовать Бусю, чтобы меня успокоить, — проворчала женщина, забрав шляпку у тотема.

— Как вы его назвали? — оторопел я.

— Буся, — словно не замечая моего шока, повторила Людмила Федоровна, и пенек довольно застрекотал. — Среди своих братьев он самый ласковый и вежливый.

Тотем прищурился как кот на солнце, и на его корнях появился небольшой зеленый росток.

— Наверно, я слишком часто вызываю их из межмирья, — пробормотал я.

— И это хорошо. Малышам полезна смена окружения, — продолжила Яблокова. — Не стоит постоянно держать их на болотах.

— Там они в безопасности, — возразил я.

— Им и здесь ничего не грозит, — фыркнула Яблокова. Она вновь водрузила на голову отбракованную ранее шляпку и с интересом уточнила: — Думаешь, что она мне и впрямь идет?

— А куда вы собрались, позвольте полюбопытствовать?

— В банк, — ответила женщина, бросив на меня острый взгляд. — И для меня это важно.

— Понимаю, — кивнул я. — Вы давно не имели доступ к своим деньгам.

— Дело не только в этом, — отмахнулась Людмила Федоровна. — Мне ужасно хочется потрогать содержимое своих банковских ячеек. Пальцы буквально чешутся от предвкушения.

— Понимаю.

— Но вот что я подумала, — продолжила Яблокова. — Служащие в банках работают ужасно долго. Я их прекрасно понимаю. Это буквально лучшая работа в Империи. А то и в мире. Целыми днями у тебя есть доступ к хранилищам и всему, что в них находится. Пачки свежих рублей, которые только привезли с Императорского Монетного Двора, векселя, облигации. Золото…

Глаза соседки мечтательно затуманились. И она словно бы перестала меня замечать. Ее взор был устремлен куда-то сквозь предметы, в одну только ей видимую точку.

— Я уверена, эта близость к финансам и продлевает им жизнь. Так вот, я выведала у Фомушки, что управляющий там тот же самый, который работал в Смуту.

— Он знал вас? — обеспокоенно уточнил я.

— Лично, — вздохнула женщина и закатила глаза. — И он помогал мне переводить деньги через третьих лиц на мои собственные счета.

— Вон оно что, — я покачал головой.

— Кто ж мог предугадать, что этот проныра собирается так долго не помирать? — возмутилась Яблокова. — Что мешало ему спиться? Или начать курить? Это ведь здорово укорачивает жизнь.

— Хочу вас успокоить, — усмехнулся я. — Этот самый управляющий уже умудрился обидеть Фому Ведовича, решив, что наш Питерский — мошенник.

— Зараза! — вздохнула соседка.

— И я предупредил управляющего, что в следующий раз, если он оскорбит кого-то из нашей семьи, то бедолаге придется несладко.

— Ты полагаешь, следует дать ему знать, что я отношусь к роду Чеховых?

— Безусловно, — кивнул я. — Вам стоит воспользоваться машиной семьи…

Я осекся, понимая, что после ухода Фомы я так и не успел обзавестись водителем.

— Я могу сама вести машину, — неожиданно предложила Людмила Федоровна.

— Вы? — удивился я.

— Именно, — весомо заявила Яблокова и криво усмехнулась, — И помни, Чехов, если ты сейчас скажешь, что женщина за рулем к несчастью, то горько пожалеешь об этом!

Она указала в мою сторону пальцем, и я поспешно попятился:

— Что вы, Людмила Федоровна! И в мыслях не было! Вам я доверяю. Ключи под козырьком, документы в бардачке. Но полагаю, что вряд ли кто-то из жандармов решится остановить машину с нашими номерами.

— То есть… я правда могу сама сесть за руль? — уточнила женщина и взволнованно прижала руки к груди.

— С вами будет Ярослав, — тут же выдвинул я условие. — Он хоть и невидим, но сумеет в случае чего нажать на педаль или вывернуть руль.

— Никто у меня ничего вывернуть не сможет, — женщина гордо выпрямилась. — Не переживай, княжич. Не разобью я твою машинку.

— Да не за машину я беспокоюсь, — начал было я, но Яблокова только отмахнулась. Степенно проследовала мимо меня, а потом буквально бегом направилась к лестнице, оставив меня одного.

— Ярослав! — через несколько мгновений раздался ее голос на первом этаже. Он прозвучал так громко, что даже перегородки не смогли заглушить звук. — Собирайся, мы едем по делам!

— Нельзя бабу сажать за руль, — прозвучал скрипучий голос Козырева, который вынырнул из стены.

— Попробуй сказать это Людмиле Федоровне в лицо, — улыбнулся я.

Козырев насупился.

— Невеликого ты обо мне мнения, Павел Филиппович, — произнес он, и в его голосе я услышал нотки обиды. — Я люблю пошутить или разыграть кого-нибудь. Но скудоумным я никогда не был. Ни при жизни, ни в посмертии.

— Тогда к чему это замечание про женщину за рулем? Или ты думал, что я смогу ей это высказать?

— Ну-у-у — неопределенно протянул Василий, и я усмехнулся.

— Я тоже не скудоумный, мастер Козырев. И даже ваша бездарная провокация не смогла бы заставить меня…

— Ничего она не бездарная, — тут же возмутился Козырев.

— То есть про провокацию мы не отрицаем? — хитро прищурившись, уточнил я.

— Одно слово «адвокат», — пробормотал враз поскучневший Василий, явно понимая, что его хитрый план раскрыт.

— По статистике, женщины водят не хуже мужчин, — послышался из стены голос Бориса, а через мгновение призрак вошел в комнату.

— По какой такой статистике? — мигом уцепился за фразу Козырев, который явно задумал новую каверзу.

— Дорожно-транспортных происшествий, — ответил Борис.

— А кто эту статистику составляет?

— Жандармы, которые прибывают на место происшествия, — растерянно ответил библиотекарь.

Василий едва заметно усмехнулся, явно подводя каверзу к кульминации. И открыл было рот, собираясь захлопнуть ловушку, но диалог прервал шум мотора, послышавшийся во дворе. И я поспешно выскочил из комнаты, так и не дослушав, чем закончится словесная баталия призраков.

Быстро спустившись по лестнице, я вышел в приемную, и оказался на крыльце аккурат в тот момент, когда авто с номерами семьи отъезжала от дома к арке двора. Причем Яблокова старалась не торопиться. Вела она медленно и аккуратно. У створок арки машина притормозила, и в окне показалось счастливое лицо Людмилы Федоровны. Помахав мне рукой, она крикнула:

— Постараюсь скоро обернуться! Не скучайте без меня!

Я хотел было ей ответить, но в этот момент ворота распахнулись, и машина выехала со двора.

— Угробит бричку, — мрачно предрек Козырев.

— Страховка покроет расходы, — отмахнулся я. — Главное, чтобы все были счастливы.

— По статистике… — упрямо заговорил Борис Николаевич.

Однако я решил не слушать разгорающийся спор и вернулся в приемную.

Глава 5 Гости

Арина Родионовна поставила передо мной чашку с чаем. И лишь в этот момент я понял, что сижу за столом и бесцельно смотрю в пространство перед собой.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила девушка, занимая пустующее кресло.

Она сложила на колени руки и приготовилась слушать. И от ее компании мне вдруг сделалось легко и просто. Словно я вновь стал мальчишкой, которого привезли на лето в деревню. И впереди только солнце, река под полотном утренних туманов, аромат скошенной травы и ночи, полные звезд.

Я замер, осознавая, что все мои эмоции были слишком яркими для воспоминаний. И уже иначе взглянул на свою невесту. Она лишь улыбнулась и пожала плечами.

— У меня появились новые таланты, — призналась она. — Вот, решила на вас их опробовать.

— Это было… сказочно, — только и смог произнести я.

— Раньше я умела рассказывать чудесные сказки, которые были способны усмирить любого лиходея или зверя. Каждую нечисть… — девушка посмурнела и покачала головой. — Но однажды я перешла черту и стала опасной.

— Никогда в это не поверю…

— Вы знаете, что власть делает со смертными, — возразила моя невеста. — Представьте, что она способна сотворить с вечным существом?

— Неужели вы и впрямь были бессмертной? — удивился я.

— Может, я и сейчас такая, — беспечно предположила девушка. — Проверять не приходилось, Я никак не решусь поговорить с родителями по этому поводу. Не хочу их расстраивать или обижать. Они так привыкли считать меня своей, что и сами поверили в то, что мы родные.

— Может, они так считают, потому что вы их в этом убедили? — спросил я.

— Скорее всего, так и есть, — вздохнула Арина Родионовна. — Матушка когда-то ужасно переживала, что не может иметь детей, и я расту без сестер и братьев. И я обняла ее, попросив никогда больше не мучать себя этим. После этого мама уже никогда не грустила из-за этого.

— Разве же это плохо? — я поднялся на ноги и обошел стол. Сел рядом с креслом на пятки и заглянул в девичье лицо.

— Не знаю, имела ли я право… Вдруг однажды я поверю, что вправе решать, кому какие эмоции следует испытывать?

— Я буду рядом, — пообещал я и взял ее ладонь в свою. — И мы вместе со всем справимся.

— Хорошо, — улыбнулась девушка, и мир вокруг заискрился радостью.

— Куда прешь! — послышалось со стороны крыльца, и я тотчас вскочил, призывая щелчком пальца тотем.

— Оставайтесь здесь, — попросил я Арину Родионовну и вышел в приемную.

Рядом со мной появились взъерошенные тотемы и растерянный Борис Николаевич.

— А что происходит? — уточнил он, пытаясь пригладить растрепанные волосы.

— Мне нужен Павел Филиппович, — раздался доброжелательный голос, и я шумно выдохнул.

— Ложная тревога, — объявил я, направившись к двери.

Но сильная рука неожиданно ухватила меня за плечо, остановив в полушаге от порога.

— Ни с места, — просипел призрак, враз перестав казаться простачком. — Я проверю.

Дух выскользнул наружу, и тут же пахнуло озоном.

Рядом со мной материализовался Леший и Минин. И без приказа рванули вперед. Я даже не успел удивиться такому своеволию.

Позади послышался шорох, и я обернулся, заметив, как к окну тенью метнулась Нечаева.

— Отзовите мертвых, — отрывисто попросила она.

— Отставить, — приказал я, ни секунды не колеблясь.

— Гостей встречать следует вовсе не так, — нахмурилась Арина и поправила волосы. Мне показалось, что на макушке у нее мелькнул белый кончик кошачьего уха.

Я распахнул дверь и едва не выругался. Призраки стояли поперек дорожки, загораживая вход от посетителей. Было ясно, что пришедших они считали опасными.

— Рахмат! Алена! Рад вас видеть! — воскликнул я, давая понять защитникам, что им стоит разойтись.

Цирюльник крепко обнимал свою спутницу, прижимая ее к себе. А она испуганно озиралась по сторонам.

— Простите, сработала моя сигнализация, — с извиняющейся улыбкой пояснил я. — Новые призраки не знакомы с вами. И решили, что вы пришли не с добрыми намерениями.

— У нас с собой нет оружия, — немного нервно усмехнулся Рахмат.

— Мы пришли с миром, — вторила ему девушка.

Я невольно залюбовался этой парой. Смирнову я помнил немного испуганной, неуверенной девицей, которую родственники пытались против ее воли выдать замуж. Она покинула наш дом вместе с госпожой Сато. Та дала слово, что не обидит свою будущую невестку. И похоже, выполнила обещание.

Поняв, что им ничего не грозит, Рахмат нехотя выпустил девушку из объятий. Она также без особого желания отступила от спутника на полшага и подарила ему открытую улыбку.

— Простите, мастер Чехов, — подал голос смущенный происходящим Евсеев. — Я подумал, что пришел кто-то недобрый.

— И почему вы так решили? — уточнил я.

— Коты переполошились, — пояснил мужчина. — Пряник зашипел так, что у меня волосы дыбом встали.

— Простите, — смущенно пробормотала Алена и пожала плечами. — Это моя вина.

— Тут нет ничьей вины, — раздался голос Нечаевой, которая вышла на порог. — Просто домашние коты у нас немного избалованы.

Девушка обошла меня и смело шагнула к пришлым.

— Мы вам рады. Давайте пройдем в дом и выпьем чаю.

Гости переглянулись и вопросительно посмотрели на меня.

— Моя невеста права. Я сам должен был предложить вам войти, — отозвался я и с удовольствием заметил, как покраснели щеки у Арины Родионовны.

— Вы обручились? — ахнула Алена, и ее глаза вспыхнули восторгом. — Мы тоже!

Она вытянула перед собой руку, демонстрируя кольцо на пальце.

— Какое чудесное, — ахнула Нечаева, а я запоздало понял, что у моей нареченной кольца нет. И я даже не догадался исправить это недоразумение.

— Вы уж простите, что вас так встретили наши домашние призраки, — негромко извинился я, проходя в холл.

— Страшно представить, какими жуткими могут быть дикие, если одомашненные так умеют пугать, — покачал головой Рахмат. — Вы уж простите, что мы к вам прибыли без предупреждения. Так вышло, что мы проезжали мимо, и Аленушка решила во что бы то ни стало повидать свою подругу. Вашу призрачную даму, которая помогла ей в тот страшный день.

Мы с Ариной переглянулись, и Нечаева заговорила проникновенным голосом:

— Наша дорогая Любовь Федоровна гостит у бабушки Павла Филипповича. Они приятельствуют.

— Жаль, — вздохнула гостья. И тут же спохватилась: — Но я не об этом! Вы не подумайте, просто я несколько раз видела странный сон. И тетя Ия сказала, что мне стоит поведать о нем вам. Она уверяла, что вы поймете, о чем речь.

— Моя матушка обычно не ошибается, — кивнул Рахмат, поднимаясь по лестнице рядом со мной.

Мы оказались в гостиной. Из кухни тотчас выплыл чайник.

— Как неловко-то получилось, — бормотал себе под нос пристыженный Борис Николаевич, который решил нас уважить. — Едва не пришибли гостей нашего некроманта. И ведь пришлось бы потом терпеть этакое соседство. А зачем нам лишние призраки в таком небольшом доме? Съесть их нельзя, а оставлять — себе дороже…

— А что тут произошло? — из стены выбрался хмурый Козырев. — Я на пять минут отлучился, а здесь уже что-то стряслось. Вас совсем нельзя одних оставлять, что ли?

Борис недовольно зыркнул на приятеля, и тот даже крякнул от неожиданности.

— Это что за новость?! Ты в себя что ль поверил, малохольный? Чего выпучил зенки?

— Не ругайтесь, — шикнула на них Нечаева и погрозила пальцем.

И как раз вовремя, потому как в комнате стало заметно прохладнее.

— Присаживайтесь, — предложил я. — Алена, расскажите, о каком сне вы говорите?

— Тетя Ия уверяет, что у меня есть дар. Хотя я сомневаюсь… — она стыдливо потупилась, став похожей на себя прежнюю.

— Напрасно, — заявила Арина Родионовна. — У вас есть талант. Вам стоит доверять своим инстинктам.

— Мои сейчас вопят, что вы опасны, госпожа, — тихо проговорила гостья и робко подняла глаза.

— Только для тех, кто желает мне зла, — не стала отрицать Нечаева. В ее радужках мелькнули янтарные искры. — Вы тоже можете быть опасны для тех, кто станет вам грозить. Не стоит этого бояться. Принимайте в себе все — и хорошее и плохое.

Девушка облизнула пересохшие губы и покосилась на своего жениха. Тот мягко коснулся ее ладони, давая понять, что поддерживает ее.

— Почти неделю мне снится сон, в котором ваша призрачная соседка приглашает меня сюда. Она просит вернуть долг. Хотя не поясняет, как я могу это сделать.

Я нахмурился, не зная, что ответить. Рахмат вздохнул, и тут его взгляд упал на открытую книгу, что лежала на столике.

— Странно, — проговорил он и указал на иллюстрацию на странице, — никогда бы не подумал, что вы увлекаетесь мифологией Азии.

— Что? — удивился я.

— Эти змии являются духами силы моего народа, — охотно пояснил мужчина, беря в руки книгу. — Каждый из них отвечает за особую стихию. Не только стихии земли, огня, воздуха и воды. Но и за страх, ревность, обиду, любовь. Каждый змий способен усиливать или уменьшать чувство, которым он владеет.

— Но в книге об этом нет ни слова! — поразился я.

— Никто не заботился о переводе наших свитков, — с грустью поведал мужчина. — Для меня не секрет, что большинство ваших соотечественников считают нас варварами. И они полагают, что наша культура недостаточно богата.

— Вы правы, — вынужден был признать я.

— Печально, но из-за этих стереотипов мало кто по-настоящему готов узнать о нас все, что мы можем рассказать.

— Культура родины Сато очень интересная, — кивнула Алена. — Рахмат часто читает мне легенды своего народа. Некоторые из них очень похожи на истории из бытия Искупителя.

— Так что же со змеями? — уточнил я, понимая, что мы можем уйти от темы.

— Змиями, — поправил меня Рахмат и едва заметно улыбнулся. — Мы почитаем их как посланников верхнего и нижнего миров. Каждого из них стоит задобрить. И даже покровитель боли может быть полезным.

— Чем же? — нахмурился я.

— Тем, что способен не только причинять боль, но и унять ее, — спокойно пояснил гость. — Даже чрезмерная любовь может быть ядовитой. И нужно просить давать лишь те эмоции, которые человек способен вместить в себе. И укротить. Если же их становится слишком много, то человек будет страдать.

— Каждый змий имеет свой облик? — с любопытством спросил я.

— Все так, — кивнул мужчина. — И даже мельчайшие детали могут отличать змия надежды от духа ярости.

— Духа? — ухватился я за оговорку Рахмата.

— Старики зовут их именно так, — согласился гость. — Я не настолько хорошо знаю всех змиев. А вот моя матушка в этом разбирается. Когда-то она намеревалась служить в храме. Но ее изгнали из-за ее таланта.

Я встал на ноги и прошелся по комнате. Никто не отвлекал меня от размышлений, и на какое-то время я даже забыл, что нахожусь здесь не один. Но затем спохватился.

— Простите великодушно, но вы меня удивили, уважаемый Рахмат! Могу ли я попросить вас принять меня и моего друга в доме вашей матери?

Если гость и удивился моей просьбе, то виду не подал. В очередной раз я поразился тому, каким спокойным он казался.

— Конечно. Матушка будет рада вам и всем, кого вы считаете своими друзьями. Полагаю, все дело в змиях? Ведь вы о них желаете побеседовать?

— Да, именно так. Мне нужна консультация знающего человека.

— Выходит, мы не зря явились в ваш дом, — резюмировал Рахмат.

Алена вопросительно взглянула на жениха.

— Думаешь? — шепнула она.

— Вы даже не представляете, насколько это важно для меня и моей семьи, — уверил я гостей.

— Значит, скоро мы увидимся в доме матушки, — кивнул Рахмат.

— Быть может, вы сможете уговорить Любовь Федоровну тоже зайти? — вежливо попросила Алена. Увидев, что я замялся с ответом, добавила: — Я буду ей рада. Она ведь выделила мне приданое. Поддержала, когда была мне очень нужна.

— Стоит уточнить… — начал было я.

— Даже если она стала совсем другой, — вдруг добавила девушка и хитро прищурилась, став похожей на лису. — Я пойму и не стану закатывать сцен. Честно.

При этом она покосилась в сторону комнаты Людмилы Федоровны.

— Раз так, то мы попросим вашу покровительницу прийти с нами, — совершенно искренне пообещала Арина Родионовна.

— Наверное, нам пора, — Рахмат встал на ноги.

— Мы ведь даже чай не выпили… — рассеянно заметил я.

— Зато разделили беседу. Поверьте, это намного важнее, — ответил мужчина и поклонился. — Я ведь так и поблагодарил за то, что вы сделали для Алены. И для меня. Для нас обоих.

Девушка взяла спутника за руку и довольно улыбнулась.

— Я не сделал ничего, чего бы не сделал любой порядочный человек, — я развел руками.

— От темного многие не ждут чудес, — ответил Рахмат, — но только вы оказались способны сделать мою жизнь светлее. Пусть в масштабах мира это ничтожно мало. Но для меня — это все сущее. Целая вселенная для нас двоих.

Он взглянул на Алену, которая буквально светилась от счастья.

— Рад, что оказался вовремя в нужном месте. Что удалось помочь, — я понял, что по-настоящему смущен признанием гостя.

Все вместе мы спустились на первый этаж. Оказалось, что мои миньоны все еще в этом мире. Они расположились за столом для посетителей и играли в шахматы под руководством Козырева.

Едва завидев меня, тот повысил голос, чтобы все понимали, кто тут самый важный призрак:

— Возьму доску и сгоняю к вам на болота. Будем ходить друг к другу в гости. Может, даже захвачу с собой этого нытика — Бориску.

Миньоны посмотрели на названного духа с заметной настороженностью. А тот лишь пожал плечами, делая вид, что совершенно безобиден.

Мы попрощались с гостями, и те зашагали к выходу из арки. Арина Родионовна пригладила волосы и тихо сообщила мне:

— Эта Алена когда-то была человечкой. Но сейчас она другая.

— Фома говорил, что она станет лисой, — пояснил я. — Он сказал, что все ведьмы — обязательно лисы. И если они счастливые, то вокруг них будет свет. А если…

— Если ведьма станет несчастной, на нее откроют охоту, — проговорила девушка задумчиво. А потом тряхнула головой. — Каждый сам кузнец своего счастья. Хочется верить, что так и есть.

Когда пара покинула двор, из своей квартирки выглянул Евсеев. В руках у него оказалось ружье.

— И что ты собирался с ним делать? — спросил я со снисходительной улыбкой.

— На всякий случай держу заряженным солью, которую освятил в храме. Вы можете считать меня трусоватым, но я просто ко всему готов. Потому как стоит зазеваться, и в ворота постучит беда, — мудро заметил мужчина.

— Правильно, — кивнул я. — Щукин все еще на свободе. И хоть напротив нашего дома дежурят кустодии…

— А еще «Сыны», — с готовностью добавил Евсеев. — Каждые несколько часов новые приезжают и отпускают прежнюю смену. И этим я доверяю не меньше. Они может и не такие важные, как кустодии, но воспитаны во подворотнях и в темных переулках. Таких и палкой не добьешь…

— Вспомни о черте, а он тут как тут… — проворчал внезапно появившийся рядом Козырев.

В арку быстро вошел Гришаня.

— Старый, ты ствол-то убери, — довольно громко произнес он на ходу.

— Это он про меня что ли? — оскорбленно уточнил у меня Евсеев. А потом уже громко спросил у парня: — Это кто тут старый? Слышишь ты, щегол!

Несмотря на то, что в ружье была заряжена соль, я махнул рукой, прося слугу не делать глупостей.

— Он извинится, — пообещал я.

— С чего это? — удивился Гриша, останавливаясь напротив. — Он ведь и правда старый! Чего на правду обижаться?

— Да я тебя… — возмутился дворник и ловко выдернул из петель брюк ремень. — Стрелять нельзя, а вот отходить по-дедовски сумею!

— Я возраст уважаю, но ведь могу и в ответку…

Договорить Гришаня не успел, как пряжка ремня с сочным звуком впечаталась ему аккурат по тому месту, на котором принято сидеть. Парень от шока подпрыгнул. И уставился на меня, в ожидании поддержки.

— Тебе предлагали извиниться, — усмехнулся я. — Но ты выбрал путь страданий.

— Дядь, ты извиняй меня! Ну не рассмотрел я, что ты в силе! Тебе просто надо кепку другую прикупить, — быстро проговорил хитрец. — И пальто вместо фуфайки. Сразу станет ясно, что у тебя ягоды где надо и порох не отсырел.

— А ты чего хотел? — уточнил я, силясь сдержать смех.

— Так просили адвоката привезти на один из наших складов, — опомнился парень. — Не откажите в милости, мастер Чехов.

— Едем, — отозвался я и повернулся к Нечаевой. — Простите…

— Ступайте, — махнула рукой девушка. — Если кто-то придет на прием, то я приму заявление или запишу его на другой день.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарил я секретаря и направился за Гришей.

Глава 6 Подработка для некроманта

В салоне машины пахло выпечкой и травами. И я невольно осмотрелся в поисках источника аромата. Гришаня бросил на меня беглый взгляд через зеркало заднего вида и вздохнул:

— Простите, мастер Чехов. По случаю прикупил специй в лавке. Да упаковка надорвалась.

— Ничего страшного, — отмахнулся я. — Главное, что не куришь.

— Девицы не очень-то любят табачный запах, — с готовностью пояснил водитель. — Вечно нос воротят. И я давненько понял, что лучше благоухать едой.

— А почему именно едой? — удивился я. — Может, все же душистой водой?

Гриша недоверчиво взглянул на меня, словно пытался найти подвох. Но я был предельно серьезен. И Гриша пояснил:

— Так дама сразу поймет, что я одинокий и ищу компанию. И станет нос морщить и требовать к себе внимания. А вот если почует, что я специями пахну, то решат, что я самостоятельный. Что сам себя балую едой вкусной. А значит, не нуждаюсь в бабьей опеке. И уж поверьте, барин, это для девиц срабатывает как сигнал — этого мужчину надо завоевать.

— Странная логика, — усмехнулся я.

— Зря вы сомневаетесь, — возразил парень. — Девицы по своей природе хищницы. Хоть и притворяются добычей. Но завсегда именно дама решает впустить ли в свою жизнь мужчину, или дать ему от ворот поворот. И ежели девка какая заприметит не нуждающегося в паре мужчину, то непременно пожелает сделать его зависимым. Потому как свободный и счастливый мужчин для бабьего племени — это вызов. Такого обязательно следует приручить и одомашить.

— А быть одомашненным — это очень плохо? — уточнил я, стараясь не выдавать улыбки.

— Конечно! — живо подтвердил Гриша. — Вот сами подумайте, где любой мужчина дает слабину?

— Дома? — предположил я.

Гриша кивнул:

— Вот именно. И девица в доме быстро просчитывает, на какие точки надавить. Не успеете оглянуться, как она уже вам указывает, куда надобно носки складывать, где обувку ложить, когда бриться и мыться. А потом и вовсе начинает своими бабьими штуками заполнять дом.

— Это какими же штуками?

— Вот это самое странное, Павел Филиппович. Каждая женщина независимо от возраста и воспитания имеет одну чудную особенность. Место своего обитания она столбит бесполезными вещами, которые считает необходимыми. На кухне появляются всякие банки, чашки и тарелки. В ванной пузырьки и флаконы, к которым лучше не прикасаться.

— И почему же не стоит их трогать? — со всей возможной серьезностью уточнил я.

— Потому как в каждом из этих пузырьков может оказаться что-то ядовитое или опасное. Но при этом ценное и стоящее столько, сколько ни один здравомыслящий человек не решится потратить на подобную штуку. Вы знали, что дамы хранят в бутылках фруктовую кислоту, чтобы ей мазать лицо?

— Зачем? — нахмурился я.

— Чтобы кожа слезала, — без тени улыбки сообщил парень. — И не спрашивайте, зачем они это делают. Но ведь делают!

— Страшные вещи ты рассказываешь, — я покачал головой.

— Это вы еще не видели, как эти самые дамочки способны отжимать место в шкафу. Оглянуться не успеете, а вам уже выделили полку, на которой хранится весь ваш гардероб, включая рабочую куртку и ботинки. Ей же достанется все остальное. Но самое странное вовсе не в этом. При таком количестве вещей девица будет обязательно жаловаться, что ей совершенно нечего надеть. И сколько бы вы ни купили ей одежды, надеть ей все так же будет нечего.

— Парадокс, — кивнул я, невольно вспомнив, какая куча одежды лежала на кровати Яблоковой, когда она собиралась в банк.

— Быть может, у вас, у важных людей, все не так, конечно, — с сомнением протянул Гришаня. — Но сдается мне, что шкафы у вас тоже заканчиваются. А всяких ненужных штук в доме прибавляется в разы больше.

— Может, так оно и есть, — не стал спорить я.

— И когда я понимаю, что встретил такую вот хищницу, которая начинает намекать, что нам пора съехаться, то я враз маскируюсь, — продолжил водитель. — Нарочно глажу вещи, часто мою голову, стараюсь хорошо пахнуть.

— Мне казалось, что так девушкам проще понравиться, — заявил я.

— Они ищут убогих и диких, — усмехнулся Гриша. — Тех, у кого пуговицы пришиты криво, рубашка несвежая, живот бурчит на запах домашней еды. Таких проще закабалить. Пригласи на чай, покорми борщом, попроси кран починить. И все! Пропал парень.

Гриша вздохнул и покачал головой.

— Много наших так сгинули. Но я на этот счет имею противоядие.

— И какое же?

— Зовут в дом на ужин — я не отказываюсь. Но когда ем, стараюсь морду кривить. Как бы вкусно ни было, обязательно надо поморщиться и словно между делом сказать: «А моя бывшая готовила по-другому».

— Но это ужасно! — воскликнул я.

— На войне все средства хороши, — не согласился со мной водитель. — Есть способ куда более действенный. И если девица настроена решительно, и даже упоминание бывшей ее не отпугнет, то можно ей сказать: «А моя мама делает не так, как ты». Главное, при этом надо поджать губы и свести брови у переносицы. Капризно так, как ребенок. А потом обязательно добавить: «Если ты хочешь делать как надо, то стоит спросить мою матушку…»

— Неужели, ты на самом деле так делаешь? — изумился я.

— Мне не повезло уродиться красивым, Павел Филиппович, — вздохнул Гриша. Выглядел он при этом на редкость серьезным. — А еще хуже — вырос я добрым и мягкосердечным. Я и сам порой не рад таким своим качествам. Но поделать со всем этим ничего не могу.

— Тяжела твоя доля, — кивнул я. — Однако, видел я как-то, что ты едва не пристрелил человека у моего дома только за то, что вы что-то там не поделили на дороге.

— Искупитель с вами! — Гришаня тотчас осенил себя священным знаком. — Неужто вы и впрямь думаете, что я душегуб?

— Пистолет есть? — прямо осведомился я.

— А то! — совершенно искренне ответил парень. — Как без него прикажете работать извозчиком? Вы хоть представляете, кого порой приходится сажать в машину? Тут без пугача не обойтись.

— Так он не настоящий? — смутился я.

— Ну, носить с собой игрушку я бы не стал. Это несолидно, Павел Филиппович. Что обо мне скажут порядочные люди, ежели меня жандармы с пукалкой поймают? Или в прозекторской окажусь с игрулькой в кармане?

— Так значит, у тебя с собой настоящее оружие?

— Можно и так сказать, — парень криво усмехнулся. — Однако любая эскпертиза покажет, что навредить кому-то из этого пистолета я не смогу при всем желании. Только разве что напугать.

— Он неисправен, — догадался я.

— И в случае чего я буду отрицать, что знал об этом, — быстро добавил Гришаня.

— То есть для своих ты — лихой парень, который готов на все, — заключил я.

— И некоторые девицы млеют от того, какой я опасный, — довольно сообщил Гришаня. — А буянам достаточно вида пистолета и информации о моей принадлежности к «Сынам». Отправляться на каторгу мне нельзя. Знаете, сколько дамочек станут страдать оттого, что им придется ко мне мотаться за тридевять земель на свидания? Стоит хотя бы их пожалеть.

— Добрый ты, — хмыкнул я.

— А я вам об этом говорил, вашество, — напомнил Гриша.

Машина шустро катила по дороге. За окном сверкающие центральные районы сменились на рабочие, где витрины лавок были уже не столь яркими. Фонарей сильно поубавилось, а прохожие вовсе не казались праздно гуляющими. Люди торопились с работы домой, а вовсе не наслаждались минутами отдыха.

Вскоре автомобиль притормозил у въезда на огороженную территорию. Табличка на воротах гласила, что внутри находятся торговые ряды.

— Это рынок? — уточнил я.

— Так и есть, — кивнул парень и высунулся в окно. — Эй, отворяйте! Я привез самого адвоката Чехова!

Проверять его слова никто не стал, и створка медленно откатилась в сторону. Машина проехала мимо угрюмого вида парней в серых рабочих куртках.

— Уважают вас, — довольно усмехнулся Гриша. — Даже документы не попросили.

Я не ответил, но подумал, что местным не нужно беспокоиться о правдивости слов водителя. Если окажется, что парень соврал, то выбраться с территории он может лишь сильно побитым. Думаю, что и сам Гриша это понимал. И просто решил меня подбодрить.

— Странный рынок, — заметил я, оглядывая пространство, которое было заполнено крытыми ангарами.

— Здесь закупают товары большими партиями. И потом развозят по лавкам в городе, — пояснил водитель.

— А товары поди не все попали в город законно? — бесхитростно уточнил я.

— Зато не подделки, — хмуро парировал парень. — И цена не кусается.

Машина свернула за один из ангаров, и я сразу приметил несколько машин жандармерии, возле которых дежурили патрульные. Вид у стражей правопорядка был напряженный. Жандармы то и дело смотрели по сторонам, словно ожидая от «Сынов» какой-то подлости.

— Вот они — прихвостни зла, — проворчал парень, указывая на гостей.

— Они выполняют свой долг, — возразил я.

— Ну да, — кисло согласился Гриша, чтобы не спорить

Автомобиль остановился прямо перед вышедшим навстречу жандармом. Тот вскинул ладонь, с которой посыпались огненные искры.

— Вот к чему напрашиваться? — возмутился Гриша.

— Так не напрашивайся, — пожурил я его и открыл дверь.

— Здесь ведется обыск, — начал было мужчина. — Вам нельзя находиться…

— Можно, — я вынул из кармана документ и развернул его перед его носом.

— Адвокат? Чехов? — удивленно пробормотал тот и тут же вытянулся в струнку. — Вас вызвали, чтобы нам помочь?

— Чтобы помочь, — не стал спорить я. — Проводите меня к тому, кто руководит обыском.

— Конечно, мастер!

Жандарм махнул рукой кому-то и распорядился:

— Проводи господина некроманта к Дубинину.

Рядом со мной тут же оказался невысокий сотрудник и коротко поклонился. Он держался от меня на приличном расстоянии, очевидно опасаясь темного воздействия. И это меня вполне устраивало.

Дубинин нашелся довольно быстро. Это оказался высокий человек с копной рыжеватых волос и аккуратной бородой, подстриженной по последней моде. Она должна была придавать парню важности, но отчего-то делала его моложе. Он производил впечатление домашнего кота, который пытается казаться дворовым.

— Мастер Дубинин, к вам адвокат Чехов.

При упоминании моей фамилии парень напряженно замер, а потом осмотрелся. Наверняка он ожидал увидеть бывшего начальника охранки. И поняв, что князя тут нет, на мгновенье расслабился. А потом догадался, кто перед ним. На лице нового начальника третьего отдела промелькнуло выражение брезгливости. И стало ясно, что наше сотрудничество будет любопытным.

— Здравы будьте, — начал я первым. — Позвольте представиться…

— Павел Филиппович, если мне не изменяет память, — перебил меня Дубинин и демонстративно развел руки в стороны. — Было бы странно, если бы я не знал ваше имя. О вас гудит Петроград, мастер Чехов. Адвокат, некромант и вроде как… — он сделал вид, что пытается вспомнить слово.

— Просто хороший человек, — подсказал я окончание фразы, которую распечатали на моих визитках.

— Весьма скромно, — язвительно отозвался мужчина. — Меня зовут Семен Сергеевич Дубинин. И я не припомню, чтобы призывал сюда некроманта.

Я оценил шутку и смелость нового начальника третьего отдела. Одергивать его при подчиненных мне вовсе не хотелось. Как и ставить на место. Но он сам решил сделать нашу беседу достоянием общественности. Потому я был вынужден был продолжить эту игру:

— Вы немного ошиблись. Нельзя призвать призывателя. Это мой талант. Быть может, однажды я даже вас призову в виде призрака.

— И зачем вы здесь? — кисло уточнил Дубинин, явно не оценив мою шутку.

Я пожал плечами:

— Потому что меня просил наниматель.

— И чьи права вы защищаете сегодня, господин адвокат? — ядовито осведомился Дубинин и добавил с какой-то особенной интонацией. — Быть может, кто-то потерял собаку?

— Не в этот раз, — отмахнулся я. — Сейчас я представляю господина Петрова Гордея Михайловича.

— Это не шутка? — уточнил парень и едва слышно выругался сквозь стиснутые зубы. — Вы защищаете этого человека и его организацию?

— Я выразился предельно ясно, — холодно ответил я, стирая с лица улыбку. — Если вы желаете обсудить мой выбор клиента, то я готов. Прямо здесь и сейчас.

Внезапно перед ангаром стало холодно. Жандармы и работники склада заозирались, ища криомастера. Но я отчетливо видел, что вокруг нас начали собираться призраки. И их было немало. Большинство из них были почти дикими. Скорее всего, они уже давно спали, но очнулись при моем появлении.

— Тут раньше было кладбище? — беспечно спросил я, обращаясь к одному из работяг, который принялся осенять себя священным знаком Искупителя.

— Было, мастер, — подтвердил мужчина. — Останки перевезли на священную землю…

— Не все, — недовольно скривился я. А потом добавил: — Прошу всех отойти мне за спину.

— Что? — не понял Дубинин.

— Все живые прямо сейчас встаньте позади меня! — мой голос прозвучал приказом.

— А если… — начал было начальник группы, но я его перебил:

— А если вы меня ослушаетесь, то у вас появится шанс пополнить местную армию!

Почти все присутствующие тотчас подчинились. Начальник остался на своем месте, а вместе с ним и пара офицеров. Несмотря на страх перед неизведанным, они больше опасались главы отдела.

— Что за представление, мастер Чехов? — надменно уточнил рыжий парень.

— У вас было время для разговора. Сейчас закройте рот и не мешайте мне работать, — безразлично отозвался я и щелкнул пальцами.

Из-под земли выбрались тотемы. Буся издал радостный возглас и помахал мне корнем. Я невольно ему улыбнулся.

— Если вы продолжите этот спектакль, чтобы отвлечь меня и моих подчиненных от важного дела, то я буду вынужден…

Дубинин не успел закончить фразу, и я так и не узнал, что мне грозило. Потому что именно в этот момент один из призраков метнулся к начальнику и обхватил его за горло. Легко поднял над землей, и жандарм заболтал в воздухе ногами, мгновенно потеряв опору.

— Защищать живых, — приказал я Минину, который проявился рядом со мной.

Тот кивнул. А через секунду его топор пришел в движение. И призрак, схвативший Дубинина, распался пополам, позволив жадно хватающему воздух жандарму упасть на бетон. И парень быстро пополз прочь, озираясь по сторонам. В его расширенных глазах плескалось безумие. Видимо только теперь он начал понимать, кто именно напал на него. Минин же шагнул в сторону, и врубился в толпу.

Остальные призраки не отступили. Я проявил их в материальном мире, чтобы живые осознали происходящее.

— Искупитель сохрани! — простонали за моей спиной.

— Не вздумайте бежать, — твердо потребовал я. — Иначе они погонятся следом.

— Вы сумеете их сдержать? — спросил кто-то.

— Вот сейчас и проверим! — и с этими словами я призвал всех своих миньонов.

Митрич и Леший сразу же последовали за Мининым. Новый призрак из особняка императора старался от них не отставать. И я отметил, что рапирой мужчина владел отменно. Удары его были выверенными, точными и смертоносными. Мясник и зомби-щитоносец по моему сигналу прикрыли живых.

— Все, кто не помогает мне, будут развеяны! — пообещал я стоящим неподалеку мертвым, и в воздухе сгустилась тьма. — Уничтожьте диких духов. Тик-так. Времени на раздумья нет.

Дубинин уже успел прийти в себя и поднялся на ноги. Он подхватил под плечо одного из своих подчиненных, не давая тому упасть, и наши глаза встретились. Лицо парня было бледным и сосредоточенным. Но страха в нем не было.

— Буся, помоги этому глупцу, — попросил я пенек, указав на рыжего.

Тотем довольно застрекотал и быстро очутился в гуще бьющихся призраков. Его корни встопорщились, образуя нечто напоминающее клетку вокруг раненых живых.

— Время вышло, — сурово провозгласил я, обращаясь к стоящим в отдалении мертвым, и поднял руки. — Кто не спрятался — я не виноват…

Призраки колебались меньше мгновенья. Они смазанными тенями скользнули к своим диким собратьям и принялись рвать их на клочки, старательно избегая моих миньонов. Спустя короткое время перед нами остались лишь молчаливые духи, которые не собирались нападать. Хотя все понимали, что дело было не в их добром нраве.

Я несколько мгновений наблюдал за схваткой, а затем развернулся и направился к Дубину. Уточнил:

— Вы в порядке?

— Какой уж тут порядок, — ответил он, нахмурившись. — Это вы их натравили?

От такого заявления я поначалу опешил, а потом покачал головой.

— Я просил вас отойти мне за спину. Чтобы не оказаться под ударом одичавших духов.

— Но призраки все равно напали! — зло отчеканил мужчина, позволяя своим подчиненным увести раненого. — Пока вас не было, мертвые не нападали! Они сделали это в вашем присутствии!

— И в вашем, — резонно заметил я. — Но я не виню вас в этом инциденте. Быть может, вы устроили цирк? Вдруг это была ловушка для меня? Вы рассчитывали меня подставить или даже убить?

— Но…

— А давайте сделаем проще, — я повернулся к стоящим неподалеку призракам. — Расскажите, что произошло. Кто вас призвал и приказал напасть?

— Некромант, мы тебе не враги, — прошелестел один из них и низко поклонился. — Не казни. Мы почуяли силу и многие из нас очнулись ото сна. Мы голодны. Мы десятки лет обитаем тут. Кто-то уже успел забыть о том, кто он есть. Тут давно не было так много одаренных, кого можно сожрать.

В этот момент мертвые разом уставились на столпившихся неподалеку жандармов.

Дубинин побледнел и покосился на меня.

— Всех, кто пожелает, я проведу на иную сторону, — пообещал я духам. — Других уничтожат шаманы, которых после сегодняшней выходки вызовут живые.

— Мы ведь не проявляли агрессии, — возмутился парень из относительно недавно почивших, судя по одежде.

— Вы позволили одичавшим напасть на живых, — пояснил я. — И как я понял, многие из вас не против самим их пожрать.

— Куснуть только! — тонким голосом протянула какая-то мертвая девица в рабочей робе и захохотала. От этого звука пробрало даже меня.

— Тебя я сам развею, — я ткнул в нее пальцем, и стоящие рядом призраки разом шагнули в стороны, чтобы мне было удобнее развоплотить хохотушку.

— Я пошутила! — всполошилась та. — И чего уже, пошутить нельзя?

— Не смешно, — просипел Дубинин и поморщился, потирая шею. — Если вас не затруднит, господин некромант, разберитесь с мертвыми. А потом мы с вами обсудим дела живых. То есть наши.

— Значит, у нас теперь есть наши дела? — я не смог скрыть улыбку.

— Я все еще не считаю вас хорошим человеком, мастер Чехов, — ответил жандарм. — Но вынужден признать, вы и впрямь некромант и адвокат.

Глава 7 Обыск с пристрастием

Глава третьего отделения с опаской покосился на оставшихся призраков, и я поспешил его успокоить:

— Не волнуйтесь, они не причинят вреда.

— И кто это может гарантировать? — угрюмо поинтересовался побледневший парень.

— Они дали мне слово.

На лице Дубинина на секунду отразилось сомнение. Видимо, слову призраков он не очень-то доверял. Особенно когда оно было дано некроманту.

— Они не станут лгать темному, — пояснил я. Видя, что парень мне не особенно доверяет, добавил: — Никто из этих мертвых не станет вредить живым. Даю вам свое слово. Ему вы верите?

Жандарм недовольно скривился, словно вынужден был откусить лимон, но затем нехотя кивнул:

— Странно, Павел Филиппович, что при вас вечно твориться всякое. Взять хотя бы историю, случившуюся в остроге. Поговаривают, что вы вознеслись над землей.

— Ну вы еще скажите, что верите, будто я воскресил девочку в монастыре, — я закатил глаза, всем видом показывая насколько глупыми считаю эти истории.

— У меня нет причин не доверять свидетельствам жандармов, которые видели происходящее своими глазами, — с некой долей неуверенности произнес Дубинин.

— Кто-то из воздушников и вознес меня, чтобы припугнуть бунтовщиков, только и всего.

— А ведь это все объясняет! — вырвалось у жандарма с облегчением.

— Странно, что вы не догадались об этом раньше, — я пожал плечами. — Хотя стоит все же признать, что я и впрямь порой оказываюсь не в то время и не в том месте. Однако, сегодня вам повезло, что я оказался здесь. Своим присутствием вы разбудили мертвых, которые мирно спали.

— И часто такие вот призраки просыпаются? — с опаской уточнил парень.

— Следует выяснить, где располагались старинные кладбища, — нахмурился я. — Город разрастается, и бывшие капища сносят. И происходит это не особенно бережно.

— Этим стоит заняться новому отделу. Тому, где командует этот Питерский. Насколько мне известно, он ваш протеже?

Я холодно взглянул на собеседника.

— Фома Ведович получил должность по высокой протекции. И его рекомендовал сам Александр Васильевич Морозов. Вы действительно считаете, что глава кустодиев выбрал человека на подобную должность только из личной приязни? Или по просьбе новоявленного родича?

— Я вовсе не это имел в виду, — торопливо пробормотал Дубинин, потирая шею.

— Вам стоит показаться лекарю, — посоветовал я, различая на коже жандарма ожоги от прикосновения призрачной ладони. — Мертвые оставляют раны, которые могут проявиться не сразу.

— Обязательно займусь этим. Но позже, — кажется, начальник третьего отдела был рад сменить тему. — Давайте приступим к обыску.

— Хорошо, — согласился я.

Офицер хотел было дать знак жандармам, чтобы те начали осматривать ангары, но вовремя вспомнил, что рядом с ним стоит адвокат. Который обязательно укажет в протоколе о том, что обыск был проведен с нарушениями. Поэтому Дубинин осмотрелся по сторонам в поисках понятых. Но двор у ангаров был пуст. Только в дальнем углу стояло несколько рабочих с закатанными до локтей рукавами курток. Предплечья работяг украшали татуировки со знаками анархистов. «Рабочие» о чем-то вполголоса переговаривались, время от времени косясь на жандармов.

— Эти индивиды не подойдут на роль понятых, — процедил Дубинин. — Прохор, найди нескольких человек. Желательно не пьяных и не совсем уж убогих. Чтобы на ногах стояли и могли связно назвать свои имена.

Тучный молодой жандарм, который топтался рядом с начальником, кивнул и поспешил в сторону ворот. Впрочем, надолго его разгона не хватило. И уже на углу ангара он сперва замедлил шаг, а затем вовсе остановился, переводя дух. И заметив это, Дубинин недовольно поморщился. Я же тактично промолчал, не став намекать на то, что согласно закону о жандармерии, стражи правопорядка обязаны сдавать спортивные нормативы. Наконец, Прохор завернул за угол и исчез из виду. Мы же принялись ждать. Мне это удавалось без особого труда. Общаясь с мертвыми, я привык подолгу молчать и смотреть в одну точку. Однако я все же решил пощадить нервы Дубинина и ради разнообразия подозвал к себе один из тотемов. Тот приковылял ко мне и показал сломанную веточку на корне. При этом он очень грустно вздохнул.

— Ну, не переживай. Новая вырастет, лучше прежней, — пообещал я, погладив по шероховатому боку.

Буся закряхтел и прищурился, будто большой кот. Краем глаза я заметил, как вытянулось лицо у Дубинина.

— Тоже хотите его погладить? — буднично осведомился я. — К нам даже мальчишки приютские приходили, чтобы почесать ему кору.

— Это странно, — неуверенно проворчал начальник третьего отдела. — Обычно тотемы совершенно бездушные.

— Вы просто не пробовали их гладить, — возразил я, с удовольствием замечая, как у пня пробивается зеленый росток на месте обломка ветки.

На это Семен Сергеевич ничего не ответил и демонстративно заложил руки за спину. Бусю это не смутило. Он продефилировал мимо жандарма и с удовольствием наступил тому на ногу. Парень мигом выдернул стопу из-под тяжелого корня и попятился. Я же покачал головой, заметив вполголоса:

— А могли бы подружиться.

Я оглянулся к воротам. Как раз вовремя, потому как, наконец, вернулся Прохор. Он подошел к Дубинину и остановился, чтобы отдышаться. На лбу Прохора выступила испарина, а дыхание было настолько частым, что я забеспокоился, как бы мужчину не хватил удар, и нам не пришлось бы вызывать жрецов-лекарей. Но Прохор справился. Отдышался и доложил:

— На территории склада нет ни одного человека, мастер!

Дубинин удивленно поднял бровь:

— То есть как? — уточнил он. — Ты все осмотрел?

— Каждое помещение. Призвал миньонов, чтобы они наверняка убедились. Никого не нашлось.

Дубинин покачал головой:

— Да как так?

Прохор снял фуражку, задумчиво почесал пятерней вспотевший затылок, а затем предположил:

— Может быть выходной?

Дубинин не ответил. Просто выразительно посмотрел на подчиненного, и тот сразу стушевался.

— Если вы не против, то понятыми могут стать местные жители, — предложил я.

— Которые… — начал было начальник третьего отдела и осекся.

— Те самые, — просто ответил я. — Ни в одном законе Империи не отмечено, что призраки не могут быть свидетелями.

— Да, там сказано про совершеннолетних граждан и обывателей в здравом уме, — парировал Дубинин. — И кто может освидетельствовать ваших… понятых?

— Ну, тех кто был не в здравом уме, тут не осталось. Все дикие призраки уничтожены, — пожал плечами я. — А что до совершеннолетия — думаю, всем местным духам уже давно исполнился установленный законом возраст.

— А как же принцип непредвзятости? — живо уточнил жандарм.

Я взглянул на собеседника с уважением. Каким бы ни был Дубинин человеком, свое дело он знал.

— Призраки не могут солгать, — пояснил я. — И не станут уходить от ответа, если я прикажу им говорить прямо. Поэтому не могу представить более честных понятых.

Было понятно, что соглашаться на помощь мертвых жандарм ужасно не хотел. Он оглянулся, словно надеялся, что на территории случайным образом появится компания совершеннолетних трезвых поданных, готовых оказать содействие следствию. Но чуда не случилось. Чуть поодаль пенек гонял бабочку-капустницу, а мужики с татуировками «Сынов» с улыбками наблюдали за этой игрой.

— Хорошо, Павел Филиппович, — после недолгой паузы ответил жандарм. — Тогда начнем. Только я хочу быть уверенным, что вы не прикажете призракам сделать что-то незаконное.

— Даю вам слово дворянина, что не сотворю ничего недостойного, — торжественно пообещал я.

— И сделайте так, чтобы их не было видно. Мои ребята будут дергаться от присутствия этих… — Дубинин покосился на призраков, которые неподвижно стояли чуть поодаль.

Мне подумалось, что офицеру возможно понадобится душеправ. Потому как ему пришлось столкнуться с нападением мертвых. А такие вещи для простых смертных не проходят бесследно.

Но ему стоит самому принять это решение. Я же направился к призракам. При моем приближении они заволновались.

— Нужна ваша помощь, — произнес я.

— Приказывай.

— Ваша задача — наблюдать за жандармами, чтобы не подкинули чего, — едва слышно проинструктировал я. — В общем, проследить, чтобы все было по правилам. И живых не трогать.

— Совсем? — капризно протянула призрачная женщина.

— Развею, — сурово припечатал я.

— Да шучу я…

— Сделаем, мастер-некромант, — произнес один из призраков, и духи рассеялись по территории, становясь по моему желанию невидимыми. Я же вернулся к Дубинину, который тоже распределил жандармов.

Те косились туда, где последний раз видели мертвых, явно испытывая неуверенность в их присутствии.

— Хочу предупредить вас… — начал было я, но глава отделения меня остановил.

— Я уже понял, что вы отправили призраков присматривать за тем, чтобы обыск прошел правильно.

Последнее слово он намеренно выделил, словно подчеркивая неправильность моего поступка.

— Именно так, — просто согласился я.

Дубинин досадливо поморщился.

— Не понимаю я вас, Павел Филиппович. С одной стороны, вы за справедливость. С другой покрываете отпетых негодяев, — он кивнул в сторону рабочих с татуировками и продолжил. — Всем этим гражданам место в остроге. Город же только чище будет.

— Просто я хочу, чтобы все было по закону, — ответил я. — Если вы поймаете этих, как вы выразились, «отпетых негодяев» за совершенные преступления, то даже моя помощь не спасет их от острога. А подбрасывать улики, чтобы закрывать дела как-то… бесчестно.

— Только вот пока жандармы эти улики ищут, страдают невинные люди, — возразил Дубинин.

— Почему? — удивился я. — Согласно отчетам, количество преступлений месяц от месяца все меньше. А на территориях, которые находятся под ответственностью «Сынов»…

— Территории Петрограда должны находиться под ответственностью жандармерии, а не каких-то там «Сынов», — раздраженно перебил меня собеседник. — Есть законные способы помощи правоохранительным органам.

— Есть, — не стал спорить я. — Например, народные дружины. И даже закон для народных дружин есть. Только много ли таких дружин в городе?

Жандарм замялся, явно сбитый с толку моим вопросом.

— Немного, — продолжил я за него. — И дело не только в поданных, у которых весьма пассивная гражданская позиция. Ваше ведомство просто отказывает в регистрации тем немногим, кто готов вам помогать, исполняя долг перед Империей. А вот на территории подконтрольной «Сынам» преступность падает.

— Количество насильственных преступлений, — возразил мужчина и голос его зазвенел от возмущения. — Зато самогоноварение, контрабанда и торговля подделками только растет. А это тоже нарушение закона, Павел Филиппович!

— От этих нарушений не страдают мирные граждане. Вы же об этом говорили несколько минут назад, если мне не изменяет память?

Дубинин замолчал. Я же продолжил:

— Поэтому вам ничего не мешает завести дела, собрать доказательную базу, передать дела на проверку прокурору, а затем спокойно посадить всех причастных в острог.

Начальник третьего отделения молча посмотрел на меня. Видимо, он тренировал тяжелый взгляд, от которого подчиненные должны были дрожать. Но я спокойно посмотрел на офицера, и он первый отвел глаза. Развернувшись, он широкими шагами направился в ближайших ангар, оставив меня в одиночестве.

— Лютует начальник? — послышался за спиной голос Гришани.

Я удивленно оглянулся, недоумевая, как парень смог так тихо подойти ко мне. Даже подумал, не обладает ли водитель кошачьими генами. А то вокруг меня подозрительно много котов гнездится.

— Работа у него такая, — ответил я с усмешкой.

— Получается, не выходит у него каменный цветок, — заключил водитель, становясь рядом.

— О чем ты? — не понял я. — Какой еще цветок?

Парень усмехнулся:

— Да это сказка старая. Мне ее мамка в детстве перед сном читала.

— Вон оно что, — протянул я. — И о чем сказка?

— О том, как паренек приютский все хотел стать лучшим в своем ремесле.

— И как? Стал? — заинтересовался я.

— Да, и даже превзошел наставника в мастерстве, — ответил парень, вынимая из кармана пачку сигарет. — Да только все одно погано история закончилась. Но из этой сказки я вынес один важный урок.

— Что честным трудом карьеру не построить и денег не заработать? — предположил я.

Гришаня хитро прищурился:

— Зрите в корень, мастер некромант.

Он размял в пальцах сухую сигарету, покрутил ее, постучал по ладони. Я поморщился:

— Курить вредно.

— Знаю, — вздохнул парень. — Никак не могу избавиться от этой дурной привычки. Даже к лекарям ходил. Да все никак не выходит. Уже жалею, что когда-то попробовать решил.

— Не вздумайте курить во дворе нашего дома. Моя соседка будет недовольна.

— Да я только иногда этой дуростью страдаю, вашество, — примирительно улыбнулся водитель. — Просто от такого количества легавых мне не по себе. Чесслово. Чтобы в одном месте собралось столько бесполезных…

Я деликатно откашлялся, давая понять, что развивать эту тему не стоит. И Гришаня все осознал и махнул рукой:

— Пусть служат.

— Откуда у вас только призраков на территории? — уточнил я.

— Место здесь дурное, — ответил Гришаня. — В Додемидовские времена здесь было старое кладбище. Такое, на котором даже знаков Искупителя не было. Его решили перенести подальше от города. Говорят, костей вырыли видимо-невидимо. Сюда даже жрецы приезжали, костры палили и кадилами махали. Старые уверяют, что дым тут неделю стоял. Огневики выжигали землю.

— Это немного не так работает, — я покачал головой.

— Потом тут ночлежки организовали. Ну и пропавших без вести хватало. В Демидовское правление завод построили, а в Смуту завод тот делить стали. Крови было пролито немало. К рабочим призраки относились терпимо, а вот некоторые случайные люди нет-нет, да пропадали.

Я не стал уточнять, как случайные поданные оказывались на территории складов, принадлежавших банде. Но на всякий случай поинтересовался:

— Их убивали призраки?

— А кто еще? — парень сделал удивленное лицо, но взгляд все же отвел. — Вы же все понимаете, Павел Филиппович. По-разному бывало. Наверняка кого-то и мертвые харчили. Времена были лихие…

— Часто слышу эту фразу, — я пожал плечами. — Но на деле все, что происходит вокруг, делают люди, а не времена.

— И люди были лихие, — тотчас согласился Гришаня.

— А сейчас не такие?

— Знаете, мастер некромант, я вот сам не святой. Но скажу вам как на духу — сам я тоже хочу мирной жизни. Да, признаю, хочу работать поменьше, а денег иметь побольше. А кто так не хочет?

Я на это лишь кивнул.

К ангарам начали стягиваться жандармы. Вид у стражей правопорядка был разочарованным. А за живыми едва заметными тенями следовали мертвые контролеры.

— Видимо, ничего запрещенного не нашли, — заключил я.

Дубин вышел из складского помещения спустя десять минут. Гришаня как раз успел добить сигарету и выбросить окурок в стоявшую неподалеку урну. И с самым что ни есть независимым видом направился к машине. Начальник отдела подошел к коллегам, перекинулся с ними парой слов, а затем подошел ко мне.

— Собирайте своих понятых, — произнес он с раздражением.

Я щелчком пальцев призвал тотемы и бросил призракам нити силы, проявляя их в реальном мире. Жандармы покосились на них опаской, но все же протянули им оформленные протоколы.

— Расскажите, что удалось найти? — уточнил я, пока призраки ставили свои подписи.

— Ничего такого, за что ваших знакомых можно было бы привлечь, — ответил Дубинин, и в голосе его я уловил недовольство. — Несколько вещей, за которые можно оформить штраф, но и только. Все самое важное «Сыны» успели вывезти.

— Или на складах ничего не было, — предположил я.

— Или не было, — не стал спорить начальник третьего отделения. — Прошу меня простить, у меня много работы. Я и так потратил половину дня впустую.

С этими словами он развернулся и направился к одной из машин жандармерии. Его группа последовала его примеру.

— Не благодарите, — усмехнулся я им в спину.

Авто выехали с территории, оставив нас с Гришаней у ангара. Я повернулся к мертвым и демонстративно размял пальцы.

— Ну что, граждане, алкоголики, тунеядцы, — громко провозгласил я, — кто желает отправиться в другой мир?

Желающие сделали шаг вперед.

— Остальных развею, — предупредил я, заметив нескольких замешкавшихся.

Они тотчас последовали примеру более мудрых соседей.

Спустя десять минут, я закрыл портал на вокзал для мертвых и вернул тотемы в межмирье. В теле поселилась приятная усталость. Хотелось прикрыть глаза и немного подремать. Однако у меня оставалось дело, тянуть с которым не стоило.

— А неплохо вышло, — довольно подытожил мой водитель, когда я подошел к машине. — Куда дальше едем, мастер? Я вас прокачу с ветерком.

— Надо мне на одну мельницу, — протянул я, вспоминая данное мальчишкам обещание. –Попробую решить вопрос.

Глава 8 Неожиданный помощник

Всю дорогу до мельницы Гришаня то и дело поглядывал на меня через зеркало заднего вида. Вероятно, беспокоился о том, не потеряю ли я сознание. Я понимал, что, скорее всего, имею весьма бледный вид. Но обсуждать это мне не хотелось, и тогда водитель решил отвлечь меня беседой.

— Видели бы вы того Прохора, которого Дубинин отправил на поиски понятых. Он вышел за ворота и привалился к стене, чтобы отдышаться. Минуты две стоял и раздумывал идти или остаться, а потом доложить, что никого не нашел. Но потом он встретил меня.

— И что? — спросил я, больше для того, чтобы просто поддержать беседу.

— И решил-таки выполнить задание честно, — ответил парень.

— Ясно, — кивнул я.

— Видели бы вы, как он ковылял к складам, вашество! — продолжил Гриша с довольной ухмылкой. — Я уж думал, что начнется забавный балаган. Но этот жандарм смог меня удивить.

— И чем же? — вяло спросил я, не рассчитывая на интересную историю.

— Выпустил тотемы. И призвал миньонов. И они оказались у него довольно крепкие. Это были здоровенные псы вот с такими зубами…

Водитель расставил в стороны ладони. И пространство между ними вышло слишком большим. Скорее такие клыки могли уместиться во рту дракона. Но я решил не акцентировать на этом внимание. Вместо этого сделал вывод, что Прохора не просто так держат в третьем отделении. Потому как такие миньоны могут быть только у очень сильного мастера.

— Эти самые псы пробежали по складам со скоростью ветра, — вдохновенно продолжил Гришаня. — Я даже подумал, что ежели в этих самых складах есть кто живой, то от страха может и помереть ненароком. Но никто не вскрикнул и не завизжал. И не выбежал прочь, роняя тапки. Стало быть, и впрямь в ангарах никто не прятался.

— Странно, что там было пусто, — пробормотал я устало.

— Ничего странного, Павел Филиппович, — возразил водитель. — Ребята сказали, что Гордей Михайлович распорядился отпускать восвояси всех работяг, которых легавые могут допрашивать или привлекать к сотрудничеству. А простым людям много ли надо? Деньщина проплачена, а выходной лишним не бывает. Они только завидели жандармские машины, как тотчас стали собираться домой.

— И никто им не препятствовал? — на всякий случай уточнил я.

— Искупитель с вами! — отмахнулся Гришаня. — Кто ж станет трудовой народ неволить? Они ж могут и в профсоюз пожаловаться. А это вам не шутки.

— Так что, все «Сыны» в профсоюзе состоят? — спросил я.

— Так у нас он свой, — беспечно пояснил Гришаня. — Еще Рипер основал первый профсоюз для разнорабочих с окраин.

Имя бывшего начальника парень произнес с придыханием. Стало ясно, что он его уважает. Или боится. Впрочем, для простого люда одно с другим было крепко связано.

— Хорошо вам жилось при Рипере? — спросил я.

— Он был суровым, но справедливым. Никогда запросто так никого не обижал, — поведал мне водитель. — Если случалось что-то, то народ шел к нему за помощью.

— И он никому не отказывал?

— Никому, — кивнул Гришаня. — Вот только каждый платил за его доброту по-разному.

Я ждал продолжения, догадавшись, что торопить парня не стоит. И оказался прав. Гриша сам заговорил после долгой паузы. И голос его был глухим.

— Кому-то господин Рипер велел оплатить в кассу определенную сумму. Та всегда была посильной. И это значило, что человек деньгами рассчитался. Значит, повезло ему.

— А другим приходилось расплачиваться по-другому? — тихо уточнил я.

Водитель кивнул:

— Верно. Кто-то нанимался в дружину, чтобы долг отдать. Кому-то доставались особенные задания. Про них не трепались. Сами понимаете.

Я неопределенно кивнул, хотя мог лишь догадываться, о каких заданиях идет речь.

— Никто не заставлял идти на поклон к Риперу, — продолжил Гришаня со вздохом. — Все ж не малые дети и должны понимать, какие проблемы можно самим решать, а ради каких стоит обратиться к этому… человеку.

От меня не укрылась заминка, которую допустил парень, говоря о бывшем лидере.

— Мне тоже пришлось однажды обратиться к нему, — Гришаня зябко повел плечами.

— Полагаю, ты крупно влип? — осторожно осведомился я.

— Сам виноват, — хмыкнул он. — Надо было понимать, с кем не стоит путаться. А я с супружницей важного человека загулял. Меня из-за нее едва на тот свет не отправили…

Неожиданно парень мечтательно улыбнулся.

— Хотя, вот даже сейчас понимаю, что она того стоила. Такая женщина! Ради такой можно и на плаху взойти.

— Но вместо этого ты отправился к Риперу, — напомнил я.

— Да это я ради красного словца сказал! А так-то жить-то хочется. Вот я и пошел за помощью. Повинился во всем. Рассказал, что сам загулял, и никто меня не дурил и не обманывал. И знаете, именно за мою честность наказывать меня Рипер и не стал. Только велел работать в такси, пока сам не отпустит. Или тот, кто «Сынами» вместо него будет управлять. Я еще тогда подумал, что странно он об этом сказал. Но был рад, что не пришлось покупать нож, который потом не жалко в канал выбросить.

— А такое могло случиться? — спросил я.

— Всякое бывало, если подумать, — философски ответил парень. — Мне повезло. Крутить баранку я люблю. Да и куда я от «Сынов» денусь? Кто в здравом уме меня наймет на работу? Разве только сумасшедший какой. А на такого я и сам работать не стану.

— То есть никаких особых заказов ты не выполняешь? — словно между делом спросил я.

— Как же! — фыркнул парень. — Вот вас вожу. Вашего лекаря. К слову, он у вас такой нервный. Я ему посоветовал к душеправу обратиться. Кажется, что Лавович ваш на меня осерчал. Хорошо, что он не колдун какой. Иначе я бы побоялся его ворчания.

— Почему?

— Ну вдруг он проклятье читает? Но он не колдун, так что я просто старался сохранить серьезное лицо и не смеяться.

— Не стоит обижать Лаврентия Лавовича, — мягко попросил я. — Он хороший, хотя и впрямь бывает немного нервным. Но это оттого, что работа у него сложная.

— А в чем сложность? — удивленно крякнул парень. — У вас ведь полный дом мертвых. Ну, вернее призраков. Их лечить не надо. Разве нет? Да и про некромантов говорят, что вас убить нельзя. Неужто врут?

— Убить некроманта наверно все же можно, — усмехнулся я. — Хотя однажды у меня получилось не умереть.

— Да ладно! — ахнул Гришаня, и глаза его блеснули любопытством. Но выяснять подробности он не решился.

— К тому ж, лекарь выхаживал Фому Ведовича, когда мою машину взорвали, — пояснил я.

Гриша кивнул:

— Слышал об этом. Говорят, автомобиль тот разворотило знатно. Чудно, что кто-то там выжил.

Я невольно поежился, вспомнив, как испугался за Фому. А потом перед глазами возник образ обезумевшей от ужаса Виноградовой. Страшно было даже представить, что стало бы с нами, если бы Питерский погиб.

Гришаня между тем не заметил моего состояния и продолжил:

— Я сам приезжал на место взрыва посмотреть. Но кустодии все к себе утащили. Быстро сработали. Оцепили весь район. Люди поговаривали, что они ждали чего-то страшного. Вроде как еще взрывов. Но я думаю, что дело было не в этом.

— И почему ты так считаешь? — удивился я.

— Они не обыскивали машины. Не проверяли людей на улице. Только оцепили место взрыва. Сдается мне, что они ждали вас.

— Зачем?

— Может, думали, что вы были в той машине. И ждали пришествия злого некроманта.

— Почему злого?

— Если б меня без спроса убили, то я тоже был недовольный, — совершенно серьёзно заявил Гриша.

— И много людей об этом догадались? — уточнил я.

— Кто ж знает? — он пожал плечами. — Я про свои додумки языком не трепал. Думаю, что и другие умные о таком не стали говорить вслух. А глупые поди уже исчезли.

Я взглянул в окно. Увлеченный беседой, я даже не заметил, как мы уехали далеко от центра и оказались почти на самой окраине Петрограда. Машина сбавила скорость и свернула на улочку, в конце которой виднелось высокое здание.

— Это мельница? — спросил я.

— А вы чего ждали? — удивился Гриша. — Она самая и есть. Стоит на ручье. Говорят, она тут была еще когда новой части города не было. Вокруг рос лесок. Его потом вырубили и построили дома. Столица ведь, считай, резиновая. Растет во все стороны.

Я на это лишь кивнул, осматривая здание. Оно и впрямь выглядело старше тех, которые располагались чуть поодаль. Мельница была выложена из светлого камня, оконные рамы оказались широкими, но окна уже давно прикрыли ставнями, выгоревшими на скудном Петроградском солнце.

Я вышел наружу из салона автомобиля и невольно поежился. Порыв ветра забрался под полы пиджака и мигом выдул из-под одежды все тепло.

— Вам точно к этому мельнику надо? — с сомнением протянул Гришаня, становясь рядом. — Слышал я, у него суровый нрав. И кланяться он не привык.

— Неужто ты не знаешь, что я ни от кого поклонов не требую, — усмехнулся я.

Удивляться тому, что парень знавал многих горожан, не пришлось. Все же работа извозчиком позволяла ему выслушивать разного рода сплетни и слухи от пассажиров и коллег.

— Я про то, что мельник и сам с титулом, — удивил меня водитель.

— Вот как? — я нахмурился, понимая, что это все усложняет.

Мельницу окружал сад, огороженный высоким кованым забором. Я подошел ближе и заметил нескольких крупных собак, которые застыли по ту сторону толстых прутьев и с любопытством наблюдали за мной.

Я призвал тотемы. Из-под земли выбрался Буся и улыбнулся во все свои сотню зубов.

— До чего ж он у вас дружелюбный, — осторожно заметил Гриша, указав на тотем. — Он ведь не укусит?

— Ну, это зависит насколько у него хорошее настроение, — ответил я, чтобы не портить репутацию пня. Тот остался доволен моей репликой и важно закряхтел.

Со всех сторон ко мне потянулись призраки. Но с территории мельницы не вышел никто.

— Некромант, — донесся до меня шелестящий голос одного из духов. — Мы слышали о тебе. Каждый знает, кто ты…

Все мертвые низко склонились, заставив меня смутиться. Хорошо, что они были видны только мне и тотему. Иначе было бы неловко пояснять, откуда в духах столько почтения.

— Расскажите про мельницу, — попросил я.

Призраки переглянулись, словно не решаясь раскрыть чужую тайну. А потом заговорила невысокая женщина в богатой шубе.

— Герасим Игнатьевич уже, почитай, лет девяносто держит мельницу. Он одаренный из старых дворян. Говорят, что он отказался склонить голову перед кем-то из императорской семьи. И ему запретили являться ко двору и жить в старом городе. Но Герасим не растерялся. Он поселился на дальнем ручье. Кто ж знал, что столица расползется так далеко?

— Понаехали сюда всякие, — проворчал кто-то, и несколько призраков в более современной одежде возмущенно закатили глаза.

— Почему на мельнице нет духов? Неужто никто там не умирал за все эти годы? — спросил я.

— Как же не умирали? — продолжила женщина и отмахнулась от стоящего рядом мужчины, который собрался ее остановить от дальнейших откровений. — Умирали. То слуги, то гости. Вот только за ними почитай сразу являлся ловидух.

Я удивленно вскинул брови, поражаясь тому, что духи знали о нем и при этом оставались в этом мире.

— Мы держимся подальше от мельницы, — вступил в разговор длинный как жердь парень, который до того стоял в тени дерева. — Мельник не темный. Но и светлым его не назовешь. Он одной ногой стоит в этом мире, а вторая где — никто не ведает.

— Глупости, — осторожно возразила женщина в шубе. — Герасим не проклятый какой-то.

— Все знают, что мельницы завсегда дурными местами считались, — не унимался парень, наливаясь тьмой. — Как еще пояснить, что мальчишка этот пропал…

Призрак взглянул на меня с жадностью, словно ждал, что я захочу узнать продолжение истории. Я едва заметно кивнул ему, давая понять, что готов слушать. Заодно и бросил парню тонкую нить силы. Тот ухватился за нее и замерцал, насыщаясь и проявляясь в материальном мире. Почти сразу я обрезал нить. Потому что мне не понравилось, как остальные мертвые попятились от незнакомца. Словно боялись его.

— Откуда ты знаешь о пропавшем? — деловито поинтересовался я.

— Все мы о нем знаем, — воскликнула женщина в шубе. — Мальчишки из приюта приходили сюда не один раз. И каждый из нас мог их подслушать. Но никто не знает, куда подевался Миша.

— Никто, — закивали остальные призраки, с осуждением глядя на наевшегося соседа.

Тот же пожал плечами и предположил:

— Я лично считаю, что паренька наш мельник прибил. Душонку его отдал ловидуху, а тело закопал где-нибудь в подвале.

— Это всего лишь домыслы, — сурово оборвал я. — А мне нужны факты.

— Факт в том, что все видели, как парнишка входил в дом и никто не видел, как он покинул мельницу. Стало быть, Мишка там остался. И раз не вышел к дружкам своим, то ясно, что в живых его уже нет, — пояснил высокий призрак и довольно ощерился. — Одним сироткой меньше. Никто особенно и не заплачет. Сдох и ладно.

— Как ты можешь… — начал было кто-то из призраков.

— Заткнись! — прорычал тощий. — Иначе я тебя покусаю и не подавлюсь. Мало тебе было в прошлый раз, когда ты от меня прятался почти год в темных углах?

Мертвые вновь синхронно попятились.

Я молча призвал Минина. Тот появился рядом и вопросительно взглянул на меня.

— Этому тут не место, — тихо сказал я и указал на тощего.

Призрак сразу же понял, что дела его плохи, и рванул прочь. Но уйти от моего миньона не сумел. Тот настиг его у стены дома, и я отвернулся, чтобы не видеть безобразную сцену, которую устроил там Минин.

— Простите, что вам пришлось это наблюдать… — миролюбиво заговорил я.

— Спасибо, благодетель! — выкрикнула женщина в шубе и подскочила ближе, низко кланяясь. Но тотчас отпрянула под взмахом корня Буси.

— Он нас много лет тиранил, — пояснила женщина, размазывая по лицу призрачные слезы. — Это он с виду такой безобидный, а на деле — злодей, который поискать. Никого не уничтожал, пока не доводил до отчаяния. И выслеживал здесь, когда доведенные до ручки мертвые шли в сад мельницы, где появляется ловидух. Тут он пожирал наших соседей.

— Знаю таких, — кивнул я. — Если кто-то хочет уйти на другую сторону…

— Нам достаточно войти в сад мельника, — продолжил за меня почти прозрачный призрак.

— Ясно, — вздохнул я и погасил фонарь.

Затем потер переносицу и покосился на мельницу в глубине сада.

— А вам чего надобно от этого бирюка? — спросил Гриша.

Я кратко обрисовал ему ситуацию, вскользь упомянув мальчишек, которые меня наняли.

— Знал бы я, что так просто можно оплатить услуги адвоката, то стал бы первым парнем в городе, — усмехнулся Гриша и потер подбородок. — Значит, говорите, Мишка пропал. И был он сиротой.

— Все так.

— И никого у него не было?

— Думаю, что это и так понятно.

— Тут надо хитростью действовать, — неожиданно предложил Гришаня и пригладил свои волосы тонкой расческой, которую вынул из кармана.

— Мне нельзя скрывать, кто я такой, — предупредил я.

— И не надо. Все знают, кто есть адвокат Чехов, и кого он защищает, — усмехнулся парень.

Он вынул из кармана кольцо из желтого металла и надел на указательный палец.

— Давно собирался сдать в ломбард, да все не выходило, — пояснил он. А потом добавил, заметив мой недоверчивый взгляд: — Только не говорите, что вы решили, будто я перстень с кого-то стянул.

— А это не так?

— Цацкой этой со мной расплатились за долгую поездку. Какой-то приезжий из Московии.

— Прямо из Московии? — усмехнулся я.

— Сами гляньте, ну кто в здравом уме станет в Петрограде такую безвкусицу таскать на руке?

Я оценил украшение, согласившись с тем, что оно и впрямь излишне вычурное и никто из приличных людей не стал бы такое носить.

— А почему не сдал в ломбард? — уточнил я. — Не поверю, что забыл.

— Ну… — парень внезапно покраснел и оглянулся, словно убеждаясь, что у нашей беседы нет свидетелей. — Во-первых, некоторые девицы при виде этого перстня сразу становятся добрее.

— А во-вторых?

— Я не уверен, что оно из золота. Хоть и выглядит богато. А как узнаю, что подделка, то не смогу уже так уверенно перед девицами хорохориться.

— Логично, — я с трудом сдержал усмешку. — И для чего ты сейчас этот перстень нацепил?

— Чтобы произвести правильное впечатление. В конце концов, — внезапно Гришаня стал говорить иначе, растягивая каждое слово и делая согласные шире, — у нас в Московии принято носить бохатое и не стесняться своих денях. Один раз живем, ваше благородье. Али нет, господин адвокат?

— Что с тобой, Гриша? — тихо осведомился я.

— Я приехал из Московии, чтобы найти своего родича, которого потерял в отрочестве. Мишаней его звали. Братишка он мой единокровный!

Я усмехнулся, понимая, к чему весь этот спектакль.

Глава 9 В гостях у мельника

Мы направились к воротам, которые, к моему удивлению, оказались не запертыми. Стоило лишь толкнуть створку, как та распахнулась, даже не скрипнув. Выложенная камнем дорожка вела к строению в глубине сада. Но стоило нам шагнуть за ворота, как на пути появились собаки, которые до того лишь рассматривали нас через ограду. Они остановились, преграждая нам путь и с интересом нас рассматривая. Но судя по их виду, нападать они не собирались.

— Вы с собачками ладите? — повернувшись ко мне, уточнил Гришаня.

— Что? — не понял я.

— Любите песиков? — улыбнулся парень и вынул из кармана спичечный коробок.

— Сложно сказать, — я пожал плечами и собрался вызвать баньши, которая всегда легко находила общий язык со зверями.

Но Гришаня меня удивил. Он ловко швырнул коробку в глубину сада и, как только та коснулась травы, громко приказал:

— Охранять!

Собаки молча сорвались с места и буквально застыли рядом с брошенным предметом. Я уже совсем по-другому взглянул на своего спутника. А тот лишь пожал плечами и придал лицу ужасно важный вид.

— Давайте-ка, госпадин адвокат, разберемся с нашим с вами дельцем, — протянул он, коверкая слова на московинский манер. — Сдается мне, шта Мишаня тута работает без продыху. Можа еще и к горькай пристрастился. Всем известно, шта в Петраграде любят это дело… — парень цокнул языком и одновременно щелкнул себя по горлу. — Многие тута пьють, не просыхая, и травятся всяческими грибами богомерзкими.

— Неправда, — я даже несколько опешил от такой искусной актерской игры своего водителя.

— Ну, можа вы и не знаете о том, как поживают благородныя. А вот мне известно то, о чем вы, Павел Филиппович, и не слыхивали. Говорят, шта у вас тута притоны да проститутошные на каждом углу…

— Наговаривают, — отмахнулся я, косясь на собак.

Те не сводили с нас взгляда, но даже и не думали останавливать идущих по дорожке гостей. Они сидели рядом со спичечным коробком, словно он был домом, который стоило охранять. Для себя я решил, что в ближайшее время обязательно поговорю с Гришаней относительно его талантов. Он проболтался, что у него есть особые способности, когда рассказывал о встрече с Вальдоровым. Вот только не сказал, какой стихией владеет.

Гриша шел по дорожке вальяжно, словно и не на чужой территории сейчас находился. Я шагал рядом.

— Не хотелось бы, конечно, шобы братишка мой оказался пьянчужкой. У нас в семье таковых никогда не водилось. Если не считать брата батиного. И деда по материнской линии. Да еще дядька мой… Еще двоюродный брат… Но он не считается, потому как помер, когда в белой горячке прыгнул в колодец. А больше никто не пил так, шобы досыта. Только иногда пригубить можем. Но шобы неделю подряд — такого не бывает. Истину глаголю. Ежели только на Масленицу. Но там сам Искупитель велел…

Парень осенил себя священным знаком и криво усмехнулся, тихо шепнув:

— За нами наблюдают.

— Я все же надеюсь, что братец ваш вовсе не запойный. Он хорошо учился, и педагоги дали ему отличную характеристику.

— Да они напишут все что угодно, ежели захотят сбагрить воспитанника. Знаем мы таких!

— У нас в Петрограде не принято подделывать бумаги, — возразил я.

Гриша обернулся и удивленно посмотрел на меня:

— Право слово, мастер-адвокат, вы прямо как только на свет народились! Неужто и впрямь верите, шта все поступают по совести, да еще и слово свое держат? Как вы еще не разорились, мастер? Или у вас деняк так много, что вы еще не заметили, как вас ваши же домашние обирают?

Я кашлянул в кулак, потому как с трудом сдерживал смех — до того Гришаня вошел в образ приезжего из Московии. И речь и манеры его очень отличались от обитателя столицы. Сам парень настолько вжился в роль, что даже элегантно высморкался в рукав пиджака.

— Ну, ничего! Заберу Мишаню домой, познакомлю с семьей, — продолжил парень. — Научу, как правильно себя вести в порядочном обществе, и подскажу, что пить можно, только начиная с пятницы. Ну, или на крайний случай с вечера четверга.

— Конечно, — кивнул я, краем глаза замечая движение в беседке, что притаилась среди деревьев.

А через мгновение из беседки вышел высокий мужчина с седой шевелюрой и окладистой бородой. Он был облачен в белую рубаху и светлые широкие штаны. Мне подумалось, что именно так должен выглядеть настоящий деревенский староста. Мужчина меж тем нахмурился и свистнул, видимо, призывая собак. Вот только никто из них не сдвинулся с места.

— Дядь, ты не серчай, — внезапно по-доброму заявил Гриша. — Я песиков твоих попросил присмотреть за моей вещицей. Они там пока побудут.

Мельник окинул нас оценивающим взглядом. Основное внимание досталось моему сопровождающему. Тот не смутился, расправил плечи, сунул большие пальцы ладоней в петли ремня на поясе штанов и выпятил грудь.

— Кто вы такие? — неприветливо поинтересовался хозяин дома и упер пудовые кулаки в бока. — Я вас не звал! Идите…

— Меня зовут Жора Арбатский, — перебил его Гришаня. — Я давеча прибыл из Московии, шобы братца свого найти и забрать с собою. Так вышло, шта мамка его с моим батей спуталась, а потом померла. Ну шта взять с дурной бабы? Померла и не сообщила об этом бате. А он и в ус не дул, шта она брюхатая была. Знал бы, то обязательно озаботился, шобы приплод в семье остался. Тем более — сын. Шутка ли! Нас, Арбатских, не так много мужиков осталось, шобы так запросто отказываться от сынов. Была бы дочь, я и не приехал бы. Но брат — дело другое. Я от брата не откажуся. Родная кровь — не водица. Я сердцем чую, шта Мишаня мой кровный братюня.

— Я не понимаю, про кого вы говорите, господа, — насупился мельник.

— К вам обратился Михаил Летний, — вступил я, поняв, что пришло мое время. — Он воспитывался в приюте святого Гавриила в Корабельном районе. И поступил вам в помощники…

Мельник насупился и сжал кулаки. И мне показалось, что способности Гришани действуют далеко не на всех, но назревающий конфликт прервал женский голос:

— Герасим Игнатьевич, зовите уже гостей на чай! А то решат еще, что вы забыли о законах гостеприимства. Что про нас станут говорить добрые люди? Что мы для гостей пожалели чашки чая? Или баранки?

Из беседки вышла владелица приятного голоса. Ею оказалась девушка лет двадцати в простом красном платье. Она откинула за спину толстую темную косу и улыбнулась.

— Василинка, дочка моя, — мрачно вздохнул мельник. — А меня, стало быть, Герасим Игнатьевич кличут.

— Чай стынет, — напомнила девушка и вернулась в беседку.

Я заметил, как Гриша гулко сглотнул, а потом приосанился.

— Ежели чаем угостите, то не откажемся. У нас в это время как раз подают чай с баранками.

— А не хмельное? — сощурился мельник, давая понять, что слышал нашу беседу.

— В моей семье не принято пьяницами быть. Кто ж днем пьет хмельное? Для этого вечер есть, — резонно заметил Гришаня.

Мы прошли в беседку, где нашелся широкий стол с двумя лавками, стоящими по обе стороны. На столе высился начищенный желтый самовар, рядом с ним находилась сухарница с баранками и сахарным печеньем.

— Угощайтесь, гости дорогие, — предложила Василинка, разливая по чашкам ароматный отвар.

— Вы как будто нас ждали, — усмехнулся Гриша с благодарным кивком.

— Просто батюшка иногда случайно бьет чашки, — ответила девушка, с теплом взглянув на мельника.

— Вовсе не случайно, — проворчал он. — Мне по нраву кружки. Чтобы большой была и удобной. А эта ваша чашка — в ней же один глоток всего. К тому же чуть сильнее сдавишь, как она — хрусть, и сломалась. Разве это посуда? Так, шутка какая-то. И лишняя трата денег.

— Разве мы бедные? — девушка покачала головой. — Или тебе для меня жалко пару монет?

— Не жалко, — буркнул мельник и взглянул на меня исподлобья. — Значит, вы пришли прознать про моего помощника? Про того, который пришел из приюта.

— Именно, — кивнул я, надеясь, что при дочери мужчина не станет юлить.

— У нас каждый год появляются новые помощники. То приходят работать в лавку, что ниже по улице стоит. То в дом нанимаются. То на мельницу. От желающих заработать отбоя нет. Вот только работать из них мало кто хочет, — начал мужчина.

— Это как? — бесхитростно уточнил Гришаня, шумно отпивая напиток.

— Все денег хотят. А спину гнуть не особенно, — пояснил мельник. — Многие привыкли, что в приютах их жалеют. Что особо не заставляют работать. Многие из них даже стирать свои портки не умеют.

— Батя! — шикнула на него девушка. — Ну, опять ты за свое!

— Каждый человек должен уметь себя обхаживать, — возразил Герасим. — И стирать за собой, и готовить, и мыть. А то привыкли, что за ними кто-то делает, а они боярами ходят. Вы знаете, господа, что многие, кто нанимался ко мне, решали, что моя дочка за ними должна убирать, еду подавать и посуду мыть.

Василинка усмехнулась и кивнула, подтверждая слова отца.

— Представляете, приносят свои тряпки и кидают ей под ноги. Мол, «стирай, раз бабой родилась».

— Бабой родиться — это не самая удачная затея, — многозначительно заметил Гриша, заставив меня подавиться напитком. — От бабы никто не ждет ничего путного. Окромя бабьих дел, конешно. Но к бабе и претензий никаких нет. От нее требуется-то всего ничего: готовь, убирай, стирай, мой, детей рожай, воспитывай, чтобы не стыдно за них было, лечи, ежели захворают, угождай мужику свому, не перечь ему, голос не повышай, не умничай, ежели не спросят, а кто бабу спрашивать станет? Знамо дело — никто. Еще от бабы требуется, шобы деньги не тратила, красоту сохраняла, шобы мудрой была…

— А мужику что остается? — усмехнулся Герасим.

— Вот начнись заруба какая — кто пойдет биться?

— А кто эту зарубу начнет? — невинно осведомилась дочь мельника. И продолжила, не дожидаясь ответа: — Ясное дело, что не женщины. Значит и биться должны те, кто ее начал. Сами разбирайтесь между собой. И нечего валить с больной головы на здоровую.

— Так из-за баб чаще всего и бьются, — не унимался Гришаня.

— Дурак всегда причину найдет, — отрезал Герасим Игнатьевич. — А винить девку, что у самого голова дурная — дело последнее.

— Мы отошли от темы, — напомнил я. — Мы пришли узнать про Михаила.

— Мишаню, — поправил меня мой напарник. — Про Мишаню Арбатского. Он к вам пришел помощником устроиться. Нам про то его пацанчики рассказали.

— Кто? — удивилась Василинка.

— Приятели, — пояснил я. — Они приходили сюда, чтобы встретиться с Мишей.

— Мишаня им по факту никто. Они и подать заявление легавым не могут. Но я-то — другое дело. Я Мишане не посторонний человек. Брат как-никак. У меня и бумага имеется. Батя его сыном признал, хоть и младшим.

— И зачем ему это? — нахмурился мельник. — А тем более, не могу понять, к чему вам брат, о котором вы большую часть жизни даже не знали.

— Он мне родной человек, — нахмурился Гриша. — Должон, значица, вернуться в семью. Так положено. Тем более, тут такое дело, што военная треба пришла.

— Чего? — спросил я, не успев прикусить язык.

— А я не сказал? — по-простецки уточнил Гриша и фыркнул. — Пришла треба. Шобы от семьи одного кого-то мужецкого пола отдали в солдаты. Когда-то прадед мой взял заем у императора и обещал, что каждые пять десятков лет в армию будем отдавать сына. Вот сейчас как раз и пришло время. А у нас из всех мужиков свободных нет.

— А нужен свободный? — удивился я.

— Знамо дело. Должен быть здоров и не обременен семьей.

— А у вас лично есть семья? — хитро уточнил Герасим.

— Я для того слишком молод, чтобы завести жену. Но дети у меня имеются. Я им даже алименты платить обязан. Но с мамками ейными я договорился. Шо буду платить им по десять рублей в год, пока девки не войдут в возраст, когда их можно сватать. Иногда и впрямь деньги даю. Когда правда надо. А то я баб знаю — им только денег дай, они и потратят их на всякое ненужное.

— Вас Искупитель дочерьми наградил? — сухо уточнил мельник.

— Был бы сын, то я б на мамке егойной женился. Чтобы по-людски все было, — закивал Гришаня.

Если бы я не знал о его притворстве, то поверил во все. И также, как и присутствующие за столом, испытал бы отвращение. Играл он талантливо. Даже слишком.

— Поверить не могу, что Миша с вами одной крови! — вырвалось у Василинки.

Она густо покраснела, бросив на отца вороватый взгляд. Тот положил на тонкую девичью ладонь свою и ободряюще сжал.

— Ты ступай в лавку, милая. Мы тут по-мужски поговорим.

— Батюшка… — попыталась возразить девушка.

— В нашем доме бабы не перечат и супротив бати не лезут в пекло, — важно заявил Гришаня, выгребая из сухарницы печенье.

— Вы не у себя дома! — выпалила хозяйская дочь. — Здесь ваши варварские правила никто не станет исполнять.

— И голос бабы у нас на мужиков не повышают, — с обидой выдал Гриша и демонстративно сунул в карман несколько баранок.

— Хватит! — громко оборвал разгорающийся спор мельник и ударил кулаком по столу.

Чашки на нем подпрыгнули и жалобно звякнули.

— Простите моего клиента, — мягко начал я. — Он человек прямой и не понимает, как звучат его слова.

— Чего это… — начал было «клиент», но замолк под моим предупреждающим взглядом.

— Мы уже поняли, что Миша у вас работал. И теперь хотим узнать, что с ним случилось. Если он сбежал, то сообщите нам об этом. Чтобы мы могли объявить его в розыск…

Василинка испуганно взглянула на отца и потупилась. Она закусила губу.

— Ступай домой, милая. Проверь опару. Должно быть тесто уже поспело, а помощницы и не чешутся. Опять испортят выпечку.

— Хорошо, — кивнула девушка.

Уходя, она схватила отца за руку и прижала его пальцы к своей щеке. Потом отвернулась и зашагала по дорожке в сторону ворот.

— Искупитель не подарил мне сыновей. Я тоже когда-то считал, что таким образом судьба меня наказала. Все ждал, что супружница понесет сына. Но вышло так, что у меня родилось три дочери.

— Вот же засада, — протянул Гриша.

— Только дурак станет клясть судьбу за такой подарок, — сурово перебил его мельник. — Мне повезло, что каждая из дочерей выросла доброй, сильной и трудолюбивой. Все в свою мать. Она покинула этот свет в одну из тяжелых зим. Горячка не пощадила ее и забрала на небо.

Мужчина потер переносицу, помолчал немного, а потом продолжил:

— Если бы не дочки, то я бы с ума сошел от горя. Они помогли мне сохранить рассудок. И пока я тужил о своей потере, девушки не дали мельнице пропасть. Оказалось, что каждая из них знала все о моей работе. Даже Василинка, самая младшая, таскала мешки с зерном, следила за жерновами…

Мужчина тряхнул головой и с холодной злобой посмотрел на Гришаню.

— Если вы, господин хороший, хоть раз себе позволите что-то дурное сказать о моей дочери, косо глянуть на нее или отозваться с пренебрежением, то я не посмотрю, что вы важный гость из Московии. Я вам на одну ногу наступлю, а за другую дерну. Так, что никакой лекарь не сошьет. И даже ваш адвокат-некромант не сможет собрать, чтобы воскресить. Я понятно изъясняюсь?

Гришаня проникся обещанием мельника и молча кивнул. Потом вынул из кармана одну баранку и положил ее на стол.

— Миша к нам и впрямь приходил. И даже работал, — продолжил Герасим. — Я его оформил официально, потому как посчитал, что парень он хороший. Конечно, поначалу я закрывал от него буфет и кладовку. Проверял, не уменьшается ли хмельное в бутылках, которые стоят на кухне.

— Пил? — с горечью спросил Гриша.

— Нет, конечно, — отмахнулся мельник и скривился. — И от работы не бегал. Вставал рано, ложился поздно. Ел всегда с аппетитом.

— И что случилось потом?

— Потом… — мужчина отвел взгляд. — Просто в один из дней ушел. И все тут.

— Много с собой прихватил? — деловито осведомился Гришаня.

— Что? — опешил мельник. — Да ничего он с собой не взял, кроме своих вещей. Да и вещей тех было — всего ничего. Куртка, смена белья и штаны с рубахой. Он не взял даже ту одежду, что я ему выдал для работы. Потому у меня к нему претензий нет.

— А почему пацанчикам его не сказали об этом? — не унимался «Арбатский».

— Чтобы они в приюте всем растрезвонили, что я лютую? Чтобы ко мне потом никто не пришел наниматься? — мрачно спросил Герасим Игнатьевич.

— Ясно, значица. Свалил мой братишка. Вы говорите, вещи тута остались, в которых он работал?

— Что? — насторожился мужчина.

— Мне бы хоть одну тряпку из тех, шо он носил. Это поможет его найти.

— Нет ничего, — резко ответил мужчина. — Я все отдал нищим. Здесь храм есть неподалеку. Туда и снес, когда ходил на службу. В пятницу как раз.

— Понятно, — вздохнул Гриша и встал на ноги. — Спасибо вам за чай и угощение. Но нам с адвокатом пора и честь знать.

— Да… — неопределенно протянул я, поднимаясь из-за стола.

Мельник махнул рукой, отпуская нас.

— Всего вам, господа, чего заслужили. Провожать не стану. А собак не забудьте отпустить. Не хочу жрецов звать, чтобы помогли животинкам прийти в себя.

Мы пошли прочь. И оба молчали, пока не оказались за воротами. Лишь там Гришаня расслабился и сделал рукой пасс, негромко сказав:

— Хватит.

Собаки за оградой сорвались с места и бросились в сторону беседки. Там стоял мельник и смотрел нам вслед.

— Миша никуда не уходил, — едва слышно сказал мой помощник. — Он еще в доме, не сойти мне с этого места!

Глава 10 Тайна Гришани

— Жаль, что адвокат не может получить разрешение на обыск, — протянул я и хмуро посмотрел на мельницу, прикидывая, каким образом, не нарушая закон, можно будет попасть внутрь.

— Парень там, — задумчиво продолжил Гришаня, — Зуб даю, вашество, что сидит за окном и наблюдает сейчас за нами.

— И ведь миньона туда не пошлешь, — я покачал головой.

— Почему? — не понял мой напарник.

— Если у мельницы обитает ловидух, он легко утянет призрака в межмирье, — пояснил я.

— А разве призраки не привязаны к вам клятвой? — беспечно уточнил парень.

Я тотчас мысленно сделал пометку быть поосторожнее в размышлениях рядом с этим человеком. Уж слишком он прозорлив в своих наблюдениях.

— Клятвы, которые смертные приносят некроманту — это сильная привязка, — протянул я. — Но сдается мне, что ловидух может и не заметить такой мелочи и утянуть моего миньона на ту сторону. Нет, потом, наверное, призрака можно будет вернуть, но проверять мне не хочется. Они мне как… родные, что ли? Привык я к ним.

Гришаня одобрительно кивнул, и я продолжил:

— Все же странное это место. Надо выяснить, не было ли тут кладбища.

— А может все проще, — предположил парень, раскрывая передо мной дверь в салон автомобиля. — Вдруг на старом ручье был алтарь?

— Что? — я нахмурился.

— В тех местах, откуда я родом, реки считались священными, — пояснил парень. — Каждый знал, что в проточной воде не водится нечисть. Что только в стоячей воде может завестись какая-то гадость.

— Например, в болоте, — пробормотал я.

Парень обошел машину и уселся на водительское сиденье.

— Девицы в особые дни гадали на суженного, пуская по течению венки. А сведущие люди завсегда отдавали реке часть урожая. Ничего особенного нет в том, чтобы бросить горсть зерна в воду. Но зато после этого можно не сомневаться, что на следующий год будет хороший урожай.

— Знаю, что в провинции есть свои верования и алтари, — согласился я. — Когда я проводил лето в нашей деревне, то ходил с мальчишками в такое место. Мы носили туда булочки и крынки с молоком. А девчонки вязали ленты на одно из деревьев.

— А под этим деревцем пробегал ручей? — хитро осведомился собеседник.

— Может и был, — я пожал плечами. — Только я не обратил на это внимания. Да и давно это было.

— В бегущей воде таится великая сила, Павел Филиппович, — наставительно произнес Гриша, подняв к потолку указательный палец. — Так заведено. Не зря столица нашей Империи стоит на реках и каналах. И если подумать, то мельница вполне может быть местом силы, потому как мельник отдает часть зерна воде, или же творит какие-то особые ритуалы.

— В нем не ощущается ересь, — возразил я. — Он показался мне светлым человеком. Даже несмотря на его тяжелый характер и недовольство твоим поведением.

— Тут уж я постарался, — довольно хмыкнул Гриша. — Зато многое стало понятно.

— Что же? — живо поинтересовался я.

— Что Василинка хоть и не замужем, но не ищет себе жениха.

— Ну, не удивительно, если вспомнить, какое ты впечатление произвел.

— Дело не в этом, — усмехнулся парень, выезжая на основную дорогу. — Она с самого начала не проявила интерес. Что свободным девицам несвойственно. Уж мне ли не знать, что каждая одинокая девушка обязательно оценивает любого мужчину на предмет создания с ним пары. Любая сразу же осмотрит вашу обувь, насколько она ухожена…

— Это еще зачем? — недоуменно уточнил я.

— Потому как по обуви сразу ясно, кто перед тобой — порядочный человек или раздолбай. Первое, что девка заприметит — дорогие ли на вас ботинки, или дешевые. Это скажет о вашем заработке и статусе. Потом по носам можно понять, как часто вы пинаете что ни попадя по дороге. Никакой приличный человек не станет портить кожу, пиная камень, к примеру. Ежели мужчина не бережет обувь, то он может быть расточительным или ненадежным.

— В этом есть смысл, — согласился я.

— Потом девица смотрит на стрелки брюк, на чистоту рубашки, на то, как пришиты пуговицы. Оценивает руки мужчины, как он побрит, хорошо ли подстрижен…

— Прям уж так одинокая девушка и осматривает любого мужчину? — спросил я с сомнением.

Гришаня фыркнул и горячо продолжил:

— Поверьте, они это осуществляют мгновенно! Буквально прожигают мужчину одним беглым взглядом и тут же делают вывод, годен ли он для отношений или нет. Я еще рта не успел открыть, а девица для себя решила, станет ли она давать мне шанс или нет. И чтобы я потом не сказал, она уже сделала выводы. Конечно, первое впечатление можно изменить, ежели проявить мастерство или смекалку.

— Не сомневаюсь, что в этом ты разбираешься, — предположил я.

— Что есть, то есть, — тяжело вздохнул парень. А потом продолжил: — Так вот, мастер Чехов, как только мы подошли, Василинка ни на одного из нас даже не взглянула толком. Хотя девка она видная, и вполне могла бы попытаться рассмотреть свободного княжича. Но даже на вас она обратила внимания не больше, чем на обыкновенного прохожего. И это означает только одно: она уже выбрала себе пару.

— Раз ты так говоришь… — протянул я с некой долей сомнения.

— Мне это точно известно, Павел Филиппович! И готов головой ручаться, что дочка мельника выбрала себе в пару именно Мишаню.

— И с чего ты так решил? — опешил я.

— Я ведь не просто так вел себя, как отпетый мерзавец, — парень подмигнул мне через отражение зеркала заднего вида. — Когда я начал говорить, девица едва заметно кривилась. Ей было неприятно то, о чем я говорил. Но когда я упомянул службу в солдатах, она с лица сменилась. Стала белее снега. И лишь усилием воли не вскочила на ноги или не сделала еще чего похуже.

— Похуже? — переспросил я.

— Я бы не особенно удивился, если бы она меня шарахнула ледяной дубиной, — беспечно заметил Гриша. — Хорошо, что ее отец был рядом, и только это останавливало девушку от расправы надо мной.

— А я этого не заметил, — ошарашенно признался я.

— Вы умный, Павел Филиппович. Вот только кажется мне, что вам проще с мертвыми. Теми, кто не умеет врать или притворяться. Вы порой забываете, что живые очень отличаются от призраков. Живые изворачиваются, лгут, хотят казаться лучше, чем являются на самом деле. Они иногда и сами не знают, чего хотят.

— Тут ты прав, — вынужден был признать я.

— А я каждую эмоцию этой девушки видел. И сумел рассмотреть, как она ужаснулась. И не меня она боялась, а опасалась за моего братца…

— За Мишу, — продолжил я.

— Она едва усидела на месте. Несколько раз оглянулась на дом, а потом и вовсе загородила его от моего взора. Сделала она это неосознанно. Но меня не провести!

— Она сама того не понимая, прятала от тебя Мишу, — произнес я и совсем иначе взглянул на водителя. — А ты хорош!

— Бросьте, Павел Филиппович. Я ж вам говорил, что с девицами у меня особые отношения.

— Так ты думаешь, что Миша в доме по своей воле?

— А вот тут у меня загвоздка выходит, — помрачнел парень. — С одной стороны, понимаю, что Василинка к этому мальчишке неровно дышит, но почему тогда они его прячут? Почему парнишка не показывается на глаза своим друзьям? Это странно. И подозрительно.

— Есть вероятность, что девушка не пришлась ему по сердцу, — предположил я.

— Вашество, — протянул Гришаня и покачал головой. — Вы видели эту Василинку? Мало того, что она чудо как хороша, так еще и любимая дочь важного человека. Такую девушку не оценить — надо быть дураком.

— А кто сказал, что Мишаня умный? — возразил я.

— Тоже верно, — вздохнул водитель. — Может, он и дурак, каких свет не видывал.

— Значит, парень может быть как в безопасности, так и в плену. И надо найти возможность с ним встретиться.

— Если понадобится, то собак я возьму на себя, — буднично предложил парень.

— Как у тебя получилось так ловко отвлечь собак? — спросил я.

Гришаня замялся, словно раздумывая, стоит ли говорить. Я же терпеливо ждал, пока он соберется с мыслями и решит продолжить. Было странно видеть смущение на лице обычно беззаботного парня.

— Тут дело такое, Павел Филиппович, — после паузы начал он. — Я этого всего объяснить вряд ли смогу, но попробую. Когда я совсем маленьким был, а отец еще не увлекся игрой, мы жили в загородном особняке. Отец сторонился людей, и построил дом за столицей, у опушки Симоновского леса.

Я нахмурился. Симоновским лесом называли широкую лесополосу в пригороде Петрограда, про которую ходило очень много разных слухов. Сама лесополоса носила статус заповедника, вход в которую был строго запрещен. Но этот запрет, как водится, не останавливал поток желающих проверить, правдивы ли легенды, что складывают о лесе. Говорят, тех, кто мог выйти из той полосы, отлавливали кустодии. И больше незадачливых туристов никто не видел. Но может это были всего лишь слухи, которых в Империи и без того хватало.

— Вот когда я мальцом был, очень любил тайком пробираться в лес и гулять там, — продолжил Гришаня.

— А правду ли говорят, что место то необычное? — уточнил я.

Гришаня улыбнулся, и мне показалось, что клыки у него чуть длиннее, чем следовало.

— Байки с пустого места не рождаются, мастер Чехов, — уклончиво ответил он. — Но и преувеличения в тех рассказах тоже с избытком. Один раз я маленьким слышал про старика, который жил в том лесу и умел понимать язык животных. А еще он считал, что любой зверь может стать похожим на человека.

— Интересная теория, — пробормотал я, вспомнив Арину Родионовну.

Гришаня повернулся ко мне, и я заметил, как в его глазах блеснул странный огонек:

— Так вот, в том лесу был лесник, — продолжил парень. — Злющий как демон. Стоило кому-то неподалеку от деревьев запалить костер или заломать березку, как он выходил из-за деревьев и шел к нарушителям. И у кого хватало ума — те бросались прочь, позабыв о вещах и припасах. У него была целая свора собак, которые бегали по лесу в поисках чужаков. О них говорили всякое. Ходили слухи, что опасно оказаться на улице, когда луна становится полной. Потому как именно в такие ночи эти звери могут уходить далеко от своего хозяина. Некоторые уверяли, что эти псы в особые ночи выбирались в ближайшие деревни и заглядывали в окна домов.

— Жутковатое поверье, — поежился я.

— Однажды мне не повезло проверить эту страшную сказку, — едва слышно проговорил Гриша.

Парень ненадолго замолчал, а затем продолжил:

— Я тогда уже неплохо ту часть леса знал и поэтому бродил там без опаски. Но однажды меня угораздило заплутать. Уж не ведаю, как так вышло, но я не смог различить привычных троп. Мне все время казалось, что дорожки извиваются и меняются, стоит мне зажмуриться. Спустились сумерки, которые в лесу сделались куда гуще. За каждым деревом мне мерещилось движение. Я бежал, не разбирая дороги, натыкаясь на кусты и кочки. Потом угодил в студеный ручей и вымок до нитки. Кое-как выбрался из воды и вдруг узнал дорогу. Оказалось, что до выхода из проклятого леса меня отделяла всего пара десятков метров. От радости я едва не задохнулся. Но рано я праздновал спасение.

— Что же произошло? — затаив дыхание, спросил я.

— Когда передо мной уже маячил просвет, на дороге позади меня показалась пара псов лесника.

В своем воображении я словно воочию увидел мальчишку на лесной тропе и гончих.

— Длинноногие, поджарые, с черной короткой шерстью, — продолжил Гриша, словно читая мои мысли. — Они вышли на дорогу и застыли, рассматривая меня. Не рычали даже. А потом как по команде бросились на меня.

— И как тебе удалось сбежать? — спросил я осторожно.

— Никак, — глухо ответил Гришаня. — Конечно же, я пытался. И даже смог выскочить из проклятого леса. Но в небе уже висела полная луна. И псы на самом деле смогли выскочить вслед за мной. Быть может, они всегда умели так делать…

Парень нервно повел плечами.

— Я даже понять не успел, что произошло, как псы сбили меня с ног и принялись рвать на части.

— И как же ты выжил? — сипло уточнил я.

Гришаня покачал головой:

— Не знаю, мастер. Я сознание потерял. Помню лишь сквозь марево боли, что кто-то отдал приказ не добивать добычу. Потом мир вокруг меня закачался, то проявляясь в красных тонах, то погружаясь в беспросветную тьму. Точно знаю, что я не мог идти сам после трепки, заданной мне теми псами. Но пришел в себя уже на пороге особняка, залитый лунным светом, в котором мои раны казались черными.

Гриша замолчал, словно мысленно вернулся в тот далекий день. И я вновь не стал его торопить. Тогда он продолжил глухим голосом:

— Как сейчас помню, дверь открыта, на пороге стоит мама, лицо у нее бледное, рот приоткрыт, в глазах ужас. Она почему-то не кричала. Просто замерла как статуя. Отец оттолкнул ее, схватил меня и внес в дом. Оттащил в комнату и уложил в кровать. Помню, я тогда подумал, что испачкаю простыни красным и их никогда не получится вычистить.

— И что случилось потом?

— Я бился в лихорадке почти месяц, толком не приходя в себя. Родители вызвали из Петрограда лучших лекарей. Отец даже продал дорогую машину, чтобы заплатить за их услуги. Но все целители только руками разводили, не понимая, что со мной и как это лечить. И родителям моим сказали, что я либо сам выкарабкаюсь, либо помру. Тут как Искупитель решит. Мамка рядом с моей кроватью день и ночь сидела, а к концу четвертой недели в нашу дверь постучали. Быть может, никто и не пустил бы на порог гостя, да только именно в тот момент, как дверь распахнулась, я закричал. Снаружи оказалась бабка, которую никто до того в деревне не видел. Она грубо оттолкнула слугу с дороги и подошла ко мне. Затем приказала матери открыть окно, перестелить мою постель и принести ключевой воды, чтобы меня омыть. Моя матушка была так измучена, что даже не подумала возразить. Хотя и понимала, что омывают обычно такой водой мертвецов. Она потом говорил, что старуха вела себя так, словно была хозяйкой в нашем доме. Велела принести ей кресло, в котором обычно сидел отец у камина, а потом насыпала матери в руку крупных белых семечек.

— Что? — насторожился я, вспомнив о похожей старухе, которую встречал пару месяцев назад.

— Матушка призналась, что ничего вкуснее тех семечек отродясь не ела. А старуха тогда успокоила ее и заявила, что скоро сын ее на ноги встанет. И будет неправильно, если он встретит осунувшуюся зареванную мать.

— И что было потом?

— Я очнулся ночью. И увидел перед собой…

— Старуху?

— Сову, — удивил меня ответом Гриша. — Здоровенная птица сидела на спинке моей кровати и смотрела на меня огромными глазами. Потом взмахнула крыльями и неслышно вылетела в окно. Будто и не было ее рядом никогда. Только несколько перьев осталось на постели. Я кое-как добрел до соседней спальни, где и разбудил родителей. Только вот на ноги я встал уже совсем другим человеком.

— Это как? — не понял я.

— Что-то во мне поменялось, Павел Филиппович, — ответил парень. — Раны, например, начали быстро заживать сами по себе. А еще собаки меня стали бояться. Вернее, признавать за мной силу. Ну и некоторые люди тоже. Я мог человека на место поставить, даже не влезая в драку. Просто словами. Да и на дамочек эта сила действовала безотказно.

— Вот оно что, — протянул я. — Странно, очень странно.

— Вы не первый, кто мне это говорит, — усмехнулся парень. — Только вот что именно со мной произошло, никто объяснить так и не смог. Хотя я об этом языком и не трепал. Мне кажется, эти особенности заметил только мастер Рипер. Словно он уже встречался с подобным. Но мне он так и не объяснил. Просто сказал: всему свое время.

— Видимо, время так и не пришло, — заключил я.

— Мастер Рипер передал лидерство Плуту, — пояснил парень. — А затем пропал. Словно в воду провалился. О нем нет никакой информации.

Я поежился, понимая, что Рипер, скорее всего, отправился восвояси. Я не враждовал с главой «Сынов», но и к товариществу с ним не стремился, несмотря на заверения Рипера о дружбе. И сейчас, когда я узнал, что Рипер скорее всего покинул этот мир, на душе стало легче. Гришаню же, судя по его виду, такое положение дел расстраивало.

— Он был хорошим лидером, который помог «Сынам» выжить и процветать, — вздохнул водитель. — Кабы не он, пришел бы всей организации край. Вы не подумайте, Плут тоже правильный лидер. Он хочет отказаться от старого и узаконить всю деятельность…

Парень замялся, и я понял, что после этой фразы должно было последовать «но», которое перечеркнет все заслуги Петрова. И решил перевести тему разговора:

— Легализация — это правильно. Разбойный век подходит к концу.

— Понимаю, — вздохнул Гришаня. — Только… сложно все это.

— Вы привыкнете, — успокоил я его.

— Наверное, — односложно ответил тот.

Машина свернула на знакомые улочки, и я понял, что увлеченный разговором даже не заметил, как мы прибыли к дому. Авто вкатилось в арку и остановилось у крыльца.

— Приехали, мастер, — произнес Гришаня, избегая смотреть на меня.

— Спасибо, — ответил я, открыл дверь и покинул салон.

На сиденье я оставил несколько крупных купюр, которые не решился дать парню в руки.

Глава 11 Ориентировка

Я вошел в дом. Где-то на втором этаже слышались женские голоса. Людмила Федоровна смеялась, о чем-то рассказывая. Это был добрый знак.

В приемной никого не было. Я добрел до кресла и тяжело в него опустился. Уставился в окно, пребывая в размышлениях. История Гришани никак не шла у меня из головы. Выходит, парень и впрямь был не так прост. Секретов в нем таилось не меньше, чем в Фоме. Становилось не по себе от мысли, что Рипер неспроста приказал ему работать на извозе. Вероятно, ушлый главарь банды знал больше, чем говорил. А памятуя о его странных поступках и опасных подарках, стоило быть настороже.

— Ну и задали вы мне задачку сегодня, Павел Филиппович!

Голос Ярослава вырвал меня из размышлений. Я перевел взгляд. Призрак стоял в паре метров от меня. Заметив, что я обратил на него внимание, бывший культист криво усмехнулся и уселся на подоконник. Весь его вид говорил о том, что он жаждет поделиться чем-то, но хочет, чтобы его обо всем расспросили.

— Как прокатились с Людмилой Федоровной?

— Она невероятная! — воскликнул парень, и глаза его полыхнули черным.

— В хорошем смысле? — на всякий случай уточнил я.

— Искупитель свидетель, будь я живым, то сто раз подумал, надо ли ехать в машине с таким водителем.

— Вроде, когда она выезжала со двора, все было в порядке, — удивился я.

— Однако, когда мы выехали на дорогу, наша женщина принялась…

Призрак опасливо осмотрелся и замялся, словно поняв, что сболтнул лишнего. И наверняка сейчас задумался, стоит ли продолжать этот разговор.

— Лихачить? — уточнил я.

— И возмущаться! — хохотнул парень. — Кажется, раньше машин на дорогах было немного меньше. И Яблокова не особенно была рада плотному потоку. Хотя стоит признать, что водит она неплохо. Но при этом я несколько раз поднимал стекло, чтобы ее не слышали водители соседних машин. Людмила Федоровна костерила их на чем свет стоит. Проходилась по всему их родовому древу.

— Даже так? — усмехнулся я.

— Людмила Федоровна еще не совсем свыклась со своим новым статусом. Она не всегда понимает, что ее слышат окружающие живые.

— Для того и нужен был рядом с ней ты.

Призрак пожал плечами.

— Я сделал все, что от меня зависит. И даже когда на светофоре к нам подскочил паренек, чтобы помыть окно…

— Он решил подзаработать, — догадался я.

— И размазал грязь по стеклу, — кивнул Ярослав. — Мне едва удалось удержать в салоне нашу фурию.

— Каким же образом?

— Пришлось заклинить дверь. Она, конечно, поняла, что это моих рук дело. И пообещала продать на вокзале за три копейки нож, к которому я привязан.

— Она не станет продавать его так дешево, — я спрятал улыбку. И добавил, заметив настороженность призрака: — Не беспокойся, Людмила Федоровна уже привыкла к тебе и не станет выгонять.

— Она сама вам это сказала? — серьезно осведомился Ярослав. — Или вы просто меня так успокоить пытаетесь?

— Сама сказала, — подтвердил я серьезно.

— А когда мы, наконец, прикатили в банк, Яблокова вышла наружу и свистнула, привлекая внимание охранника. Тот подошел и едва успел поймать ключи от машины. Людмила Федоровна приказала припарковать авто и не повредить при этом крыло. Пообещала помять бедолаге морду, если он повредит краску. И знаете, Павел Филиппович, я бы на его месте принял угрозу всерьез.

— Какая она у нас, оказывается, буйная, — пробормотал я.

— Потом стало понятно, что этот финт с ключами был проделан по определенной причине. Уже через пару минут все в банке знали, что приехала клиентка на машине Чеховых. Управляющий забегался, приказывая всем вести себя прилично. Освободили небольшую комнату для особых клиентов, и сам принял Яблокову.

— Он ее узнал? — напрягся я.

— Людмила Федоровна вела себя с ним очень грубо. Приказала по-другому завязать галстук, потом заявила, что у него ботинки плохо почищены. И спросила, есть ли у бедолаги супруга, потому как судя по его рубашке, он безнадежно одинок.

— Искупитель сохрани! — простонал я.

— Но это странным образом сработало нам на пользу, — удивил меня Ярослав.

— И чем же?

— Тот мужик совершенно точно не подумал, что перед ним бывшая клиентка. Он боялся на нее взгляд поднять, и совершенно точно не признал ее. Наша женщина потом мне сказала, что еще никогда себя не вела столь вызывающе в банке. И с этим человеком всегда была подчеркнуто вежлива и немногословна.

— Умно, — оценил я.

— Затем она ушла в хранилище. И уж туда я заглянул лишь на мгновенье. Людмила Федоровна потребовала, чтобы я вышел прочь и не смел за ней подсматривать в такой интимной обстановке. Как-то она смогла понять, что я оказался рядом. У меня до сих пор от нее мороз по коже, мастер.

— Ты не можешь ощущать холод, — машинально поправил я призрака.

— Могу, — возразил парень и обеспокоенно поерзал на подоконнике. — Я вышел из хранилища голодным, словно Яблокова отхватила от меня кусок души.

— Ты себя накручиваешь, — нахмурился я.

— Знаю. Она живая и совершенно точно не может меня сожрать. Но обратите внимание, что никто из домашних мертвых с ней не решается спорить.

— Она очень долго была мертвой, — напомнил я парню. — Это могло на нее повлиять. К тому же Людмила Федоровна очень трепетно относится к содержимому своих банковских ячеек.

— Да я всего на секунду лишь зашел и глянул одним глазком, — смущенно пробормотал Ярослав и пригладил волосы. — Чего я там не видел?

— Не стоит спорить с женщинами в таких вопросах, — я развел руки в стороны. — Это они могут ошибиться дверью в бане. И никто не возмутится. А стоит такое проделать мужчине…

— Кипятком окатят, — кивнул парень. Затем продолжил: — Домой мы добрались без происшествий. На обратном пути Людмила Федоровна уже не кричала на каждого беднягу в соседнем ряду. И казалась какой-то задумчивой и довольной.

— Главное, чтобы мотоцикл не захотела купить.

Мы одновременно трижды сплюнули через плечо и постучали по столешнице.

— Обыск прошел не так гладко, как планировалось?

Голос Нечаевой заставил меня повернуть голову к дверному проему. А через мгновение передо мной на столе появился чайник и пустая чашка.

— Бодрящий отвар по рецепту Морозова, — пояснила девушка. — Должен помочь восстановить силы.

— Спасибо.

Я налил настоявшийся до черноты отвар в кружку, сделал глоток. Напиток был терпким, с добавками каких-то лесных трав.

Нечаева села рядом, положила на стол стопку тонких папок и тепло взглянула на меня. Я уточнил:

— Как прошел рабочий день?

— Посетителей было немного. И дела вроде бы несложные. Я перенесла весь прием на завтра. Вот.

Она пододвинула ко мне папки, и я удивленно поднял бровь.

— Я опросила всех посетителей, чтобы составить общую картину для завтрашней консультации, — пояснила девушка, и мне показалось, что ее щеки едва заметно покраснели. — Мне подумалось, так вам будет проще провести завтрашний прием.

Я взял верхнюю папку, с интересом открыл ее. Внутри лежал напечатанный на принтере лист. Под строкой с фамилией и именем посетителя значилась причина посещения адвокатского кабинета Чехова. Причем, судя по тексту, Арина Родионовна старалась выяснить все как можно более подробно.

— Интересно вы придумали, — протянул я, перебирая бумаги.

— Мне было скучно, — просто ответила девушка. — Поэтому я нашла такой вот способ себя развлечь.

— Спасибо, — растерянно поблагодарил я.

— А вы? — с интересом уточнила Арина Родионовна. — Как прошел обыск?

Я пересказал события, которые произошли на складах.

— В общем, знакомство вышло паршивым, и теперь этот Дубинин не особо мне доверяет, — закончил я. — Потому что думает, что я причастен к нападению призраков на жандармов.

— Полагаете, он попытается вас в этом обвинить? — спросила Арина Родионовна.

Я покачал головой:

— Вряд ли. Если он, конечно, не выжил из ума. Иванов делал подобное, будучи уверенным, что в случае чего, его прикроет Великий князь. Да и с отцом я тогда был в разладе, так что он вряд ли стал бы помогать мне. В первое время уж точно. В случае Дубинина предъявление такого обвинения без доказательной базы члену семьи Чеховых станет самоубийством. А доказать у него ничего не выйдет. Пока ясно только то, что Дубинин очень расстроен тем, что дело Свиридова досталось Беловой. И тоже хочет что-то крупное. А значит, нужно скормить ему кого-то, чтобы он успокоился.

— Кого же?

— Может быть, мастер Волков подскажет, — ответил я и потер лицо ладонями.

Арина Родионовна застыла, наморщив лоб, а затем произнесла:

— К слову о деле Свиридова. Шуйский прислал курьера с конвертом. Сейчас.

Девушка встала с кресла, забрала с угла стола желтый пакет и протянула его мне:

— Вот.

Взяв конверт, я вскрыл его и достал несколько листов. Пробежал по тексту взглядом.

— Дело Свиридова направлено в суд, — пробормотал я. — И меня просят стать экспертом-переводчиком для призрака, который является главным свидетелем.

— Быстро же они все это провернули, — оценила Нечаева.

— Свиридов во всем сознался, так что делопроизводство было ускоренным, — ответил я. — Его задачей было сдать всех монархистов, чтобы получить смягчение. А вот дело его подельников уже может тянуться годами. Думаю, там будет очень много эпизодов, по каждому из которых нужно будет собрать доказательную базу.

Я положил бумаги на стол и сделал глоток чая.

— И когда назначено заседание? — полюбопытствовала девушка.

— Завтра в девять утра, — ответил я. — По старой традиции мастер Шуйский решил оповестить меня в последний день.

— Мне кажется, он привык думать, что важные дела бывают только у него самого, — усмехнулась Нечаева. — А если вы откажетесь от участия в деле?

— Увы, мы уже обговаривали это, — развел я руки. — Так что я ему вроде как обещал. Бумаги просто формальность. Кстати, нужно подписать согласие и направить его в жандармерию.

— А можно мне тоже посетить завтрашнее заседание? — живо попросила девушка. — Если я впишу присутствие на таком заседании в свою практику…

Я помедлил с ответом:

— Надо будет разместить объявление о том, что прием начнется позже…

— Я могу посидеть в приемной! — послышался с лестницы голос Яблоковой, и мы не сговариваясь обернулись. Людмила Федоровна уже подходила к столу.

— Вы? — пораженно произнес я.

— Да что там сложного? — отмахнулась Яблокова. — Сиди в приемной да записывай просителей в журнал. А на все вопросы можно отвечать, что Павел Филиппович отбыл по важным делам в суд и будет ориентировочно после обеда. А начнут буянить — спущу на них призраков. Вроде несложно.

— Большое спасибо! — воскликнула Арина Родионовна. — Я буду очень признательна вам.

— Пустое, — отмахнулась Людмила Федоровна. — Мне же не придется завтра копать в шахте уголь. Или забивать шпалы. К тому же мне будет полезно для разнообразия пообщаться с живыми. Надо привыкать.

— Приступить нужно будет к восьми утра, — напомнил я.

Яблокова поморщилась и тяжело вздохнула:

— Это, конечно, минус. Но чем только не пожертвуешь ради того, чтобы ребятишки были счастливы.

Покосившись на меня, она обеспокоенно уточнила:

— Случилось чего, Павел Филиппович? Выглядишь неважно.

Я вздохнул и во второй раз кратко пересказал историю, которая произошла на складах.

— Умеешь ты знакомиться с начальством жандармерии, — произнесла Людмила Федоровна, когда я закончил рассказ. — Это поэтому ты такой смурной вернулся?

— Не совсем, — поморщился я. — Просто после обыска на складе я решил посетить мельницу. По делу тех приютских мальчишек.

Арина Родионовна и Яблокова приблизились ко мне одновременно.

— Ну, давай, не томи уже, Павел Филиппович! — начала Людмила Федоровна. — Видел парнишку? Он среди призраков там обитает?

— Нет, среди призраков я его не обнаружил, — признался я. — И духи, что обитают там поблизости, тоже не видели. Однако поговаривают, что ловидух призраков с мельницы сразу же забирает. Место там особенное.

— Или мельник парнишку вывез куда-нибудь, а потом уже порешил, — задумчиво пробормотала Яблокова.

— Почему вы думаете сразу о плохом?! — удивилась Нечаева. — Может быть мальчик жив и здоров!

— Вполне вероятно, — на удивление легко согласилась Людмила Федоровна. — Просто, если сразу готовиться к худшему…

— Гришаня предложил мне зайти к мельнику в гости, — продолжил я. — И для этого водитель придумал достаточно интересную схему. Прикинуться родственником Миши, который приехал за ним из Московии.

— Из Московии, — хмыкнула Яблокова.

— И на мой взгляд, у него неплохо получилось это превращение в родственника, — подтвердил я. — Гришаня так хорошо вжился в образ, что мельник даже не усомнился, что он настоящий.

— Вам удалось попасть в дом? — недоверчиво спросила Людмила Федоровна.

— Нет. Но нас пригласили выпить чаю в беседку, — ответил я и рассказал о встрече с мельником.

— То есть парень уверен, что Миша находится в доме мельника по своей воле, — резюмировала Яблокова. — Но ты бы на всякий случай проверил бы, Павел Филиппович. А вдруг паренек уже среди неопознанных трупов нашелся. В реке всплыл, например.

Я потер ладонью подбородок.

— Можно попросить Шуйского проверить базы по неопознанным трупам, — сказал я после небольшой паузы. — Если бы еще знать особенные приметы…

— Мальчики описали этого Мишу в заявлении и даже приложили фотокарточку, — ответила мне Арина Родионовна. — Правда, фото старое. Сейчас принесу.

Она встала с кресла и быстро направилась к столу.

— А вообще, интересные тебе попадаются помощники, мастер Чехов, — понизив голос, произнесла Яблокова. — Сперва Фома, который шаманом оказался. Потом кошка из другого мира. Теперь этот, покусанный черными псами.

— И что это значит? — простодушно уточнил я, стараясь не показывать интереса. — Он тоже шаман, как и Фома, только с духом волка?

— Тут все сложнее, Павел Филиппович, — покачала головой Яблокова. — Тот лес не зря заповедным считают и не пускают туда никого. Говорят, там много всего чудного встречается. Вот и собаки те, скорее всего, непростые были. Но я про это все мало знаю. А вот семейный лекарь, Лаврентий Лавович, всей этой бесовщиной увлекается. Может быть, он более осведомлен.

Я задумчиво забарабанил пальцами по столу. Вернувшаяся Арина Родионовна же протянула мне лист бумаги, в правом углу которого скрепкой было прикреплено выцветшее черно-белое фото.

— Вот, Павел Филиппович, извольте.

— Спасибо, — ответил я и вынул из кармана телефон. Сделал фото листа и отдельный укрупненный снимок фотокарточки. А затем хотел уже было звонить Шуйскому, но в этот момент аппарат в руке завибрировал. И я непроизвольно улыбнулся, увидев на экране нужный мне номер.

— У аппарата.

— Добрый день, Павел Филиппович, — послышалось из динамика.

— Если вы по поводу обыска на складах, то в свою защиту хочу сказать… — начал было я.

— О чем вы? — удивился Шуйский. — Дубинин бодро отчитался, что обыск прошел по всем правилам, нарушений выявлено не было.

— А про призраков он рассказал? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Сказал, что вы за неимением живых понятых, пришлось проводить обыск при призрачных свидетелях, — ответил Дмитрий. — Впрочем, как вы любите говорить, ни в одном своде законов не сказано, что призрак не может быть свидетелем. Так что сойдет.

Я удивленно поднял бровь. Выходит, Дубинин не стал жаловаться начальству на то, что злой, по его мнению, некромант натравил на жандармов призраков. Не стал писать докладную и скорее всего строго-настрого запретил делать это и жандармам, которые были с ним на складах.

— Я звоню вам по другой причине. Надеюсь, вы уже получили документы о назначении вас экспертом-переводчиком?

Я покосился на лежавшие на столе бумаги, которые так до сих пор и не подписал, и от досады едва не хлопнул себя ладонью по лбу.

— Получил.

— Тогда не забудьте завтра привезти на заседание подписанную копию, — произнес Шуйский.

Он хотел было завершить вызов, но я поспешно произнес:

— Дмитрий Васильевич, могу ли я попросить вас об одном одолжении?

— Слушаю.

— Я пришлю вам одну… ориентировку, по пропавшему без вести, — произнес я. — Вы можете проверить, есть ли среди неопознанных подходящее под описание тело?

— Жду фото, — коротко бросил Шуйский и завершил вызов.

Я отправил изображение сообщением, положил телефон на стол, и сделал глоток чая.

— Шуйский обещал помочь, — пояснил я Нечаевой и Людмиле Федоровне.

— Жандарм-то поди торопиться не станет, — буркнула Яблокова. — Или вовсе забудет. Ты бы лучше…

Разговор прервал зазвонивший на столе телефон. Я взял аппарат, на экране которого высвечивался номер Шуйского, и с тяжелым сердцем принял вызов.

— У аппарата.

— Есть такой в базе, Павел Филиппович, — послышался из динамика голос Дмитрия. — Свежий, только сегодня загрузили в неопознанные. И очень похож на ваш снимок. Только на вид чуть постарше будет. Как, говорите, зовут того парня из вашей ориентировки?