Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Глава 1. Сборы

Я нервно осматривал в зеркале свое отражение. Выглядел я вполне прилично, но меня никак не покидало ощущение, что рядом вот-вот послышится ворчание Виноградовой.

С момента, когда в мой офис приходили жандармы, прошла пара дней. Зеркальщик пропал — во всяком случае, я так и не смог выйти на его след. Скорее всего, он узнал, что его ищет некромант, и предпочел залечь на дно. Поэтому я решил продолжить поиски после возвращения из Яблоневого Сада.

От Любовь Федоровны вестей тоже не было. Тело женщины по-прежнему находилось в соседней комнате, куда я по несколько раз на дню заглядывал, чтобы убедиться: душа ее так и не объявилась.

Лаврентий Лавович переехал в наш дом, заняв гостевую комнату, и практически жил у кровати своей пациентки. Лекарь был настолько одержим этим случаем, что даже терял счет времени. Фома присматривал за ним, и частенько слуге приходилось поднимать его, сонного, на ноги, отводить в комнату, и укладывать в постель. Лаврентий что-то бормотал о том, как боится пропустить важный момент, а меня же страшило то, что мы можем ожидать воскрешения хозяйки дома совершенно напрасно. Но я боялся признаваться в этом даже самому себе, а уж про то, чтобы поделиться с окружающими своими подозрениями — и речи не шло.

Я успокаивал себя тем, что после возвращения из «Пиратской Бухты» исследовал весь дом, но так и не нашел никаких следов, которые оставляют порталы в межмирье. Да и ловидуха в момент исчезновения Виноградовой я не заметил. По всему выходило, что Любовь Федоровна осталась в мире живых. Но страх ее потери все одно не отпускал. Я не мог себе представить дом без Виноградовой. Конечно, живая она стала бы еще той занозой, но я был бы счастлив, если бы она начала курить в гостиной по-настоящему…

Я еще раз взглянул на себя в зеркало. В отражении на меня смотрел немного хмурый высокий парень в темно-синем костюме. Вышитый на груди герб был безупречен. Как и галстук, который я предпочел шейному платку.

— В таком виде умереть не страшно… — пробурчал я, вспомнив о том, как по этому поводу беспокоилась моя соседка.

В дверном проеме тут же показался Фома.

— Что вы сказали, вашество? — осведомился он.

— Ничего особенного, — отмахнулся я.

Парень выглядел встревоженным. Он воровато оглянулся, словно беспокоясь, что нас могут подслушать и заговорил:

— Павел Филиппович, как вы думаете: лекарь не станет вредить нашей женщине?

— С чего ты это взял? — насторожился я.

— Он тут давеча сказал, что надо ей палец уколоть и проверить проснется или нет… Еще что-то про горошины под матрасом говорил…

— Может он от недосыпа бредит, — пожав плечами, предположил я.

— Может и так, — согласился слуга. — Но я бы оставил с ним Ярослава. На всякий случай. Парень он хоть и не самый добрый, но исполнительный. Да и Любовь Федоровну все еще побаивается. Пусть следит за Лаврентием Лавовичем, а ежели что — скрутит его в пододеяльник и засунет в кладовку!

— Какие-то странные у тебя методы предосторожности, — заметил я. — Зачем такие крайности?

— В кладовке есть маленькая скамеечка и матрас, который не даст лекаришке себе голову расколошматить. Я его так сложил…

От этой информации я едва не поперхнулся. Осторожно уточнил:

— Ты сделал в кладовке мягкие стены?

— Я ведь забочусь о том, чтобы все оставались целыми, — не стал отпираться парень.

— Лаврентий отдает много сил, чтобы вернуть Виноградову, — терпеливо принялся пояснять я. — После долгого стазиса в гробу…

— Сна в ящике, — важно поправил меня слуга.

— Все верно, — согласился я. — Так вот, после долгого сна тело достаточно истощено. И Лаврентий Лавович запускает в нем токи энергии.

— Супчиком было бы быстрее запустить, — возразил Фома. — Не дело это, что нашу женщину мы даже не пытаемся накормить!

— Поверь, сейчас ей полезнее помощь хорошего лекаря. Может быть, если тело будет готово к пробуждению, то и душа в ней встрепенется.

— Знамо дело, — часто закивал парень. — Но Иришка все равно каждый день будет суп готовить. Потому как, после такого долгого сна, нашей Людмиле Федоровне понадобиться еда для восстановления.

Он старательно, почти по слогам, выговорил новое имя соседки и вздохнул. Мне показалось, что его тоже беспокоят смутные сомнения относительно пропавшего призрака. Но мы оба не решались заговорить об этом вслух, словно не желали накликать этим беду.

В этот момент из своей комнаты вышел лекарь и, слегка пошатываясь, направился на кухню. Затем словно опомнился и развернулся, чтобы пойти в комнату Виноградовой.

— Зови Ярослава, — распорядился я.

— Вам тоже не внушает доверия этот Лавович? — осведомился парень.

— Он измотан, запросто может упасть и расшибиться, — пояснил я. — И будет у нас два болезных…

— Не то, чтобы мне он шибко нравился, но не хочется, чтобы расшибся, — согласился Фома. — Потом ищи нового, еще и деньги ему плати… А этот наотрез отказался от оплаты сверхурочных. Наша женщина будет довольна…

Мы оба вздохнули и вновь не стали озвучивать мрачные подозрения. В комнате на несколько секунд повисло молчание. И Питерский нарушил его первым:

— А вы сегодня хорошо выглядите, вашество, — произнес он, меняя тему.

— Спасибо, — ответил я. — Ты тоже.

Питерский и впрямь выглядел отменно в черном костюме по фигуре и белоснежной рубашке. Герб на его галстуке смотрелся внушительно. Эту одежду они с Иришкой выбирали в одной из лавок и, судя по качеству одежды, Фома хорошо потратился при покупке костюма.

— Постарайся сегодня не теряться. Там будет много важных людей.

— Не переживайте по этому поводу, — успокоил меня слуга. — Водитель вашей бабушки дал мне инструкции. И пояснил, где надо оставаться, чтобы не накликать какой печали. И добавил, что ежели что-то пойдет не так, то следует коротко поклониться и сказать, что мне надобно отлучится в уборную…

— Мудрые советы, — согласился я, осматривая Фому. И отметил, что он стал совсем другим с нашей первой встречи.

Изменилась не только речь, из которой почти полностью ушел особенный говорок, но и внешне Питерский перестал напоминать работягу с порта. Он стал следить за прической, одевался неброско, но вполне по моде. При этом стал увереннее, что отразилось на походке. Хотя, быть может — это его кошачья натура так вырывалась наружу.

— Я за Ярославом, — вспомнил Фома.

Он развернулся и вышел из комнаты. А через пару минут в ней появился культист, оставив позади помощника.

— Что от меня требуется? — деловито уточнил он и слегка настороженно оглянулся. — А Любовь Федоровна не наругает, что я тут шастаю?

— Она пока не объявилась, — терпеливо пояснил я.

— Это пока! — уверенно заявил парень. — А потом вернется и задаст мне перцу, что я в дом пришел без ее ведома и согласия…

— Я тебя прикрою, — пообещал я.

— Хорошо, мастер.

Я быстро пояснил, что ему стоит следить за лекарем и не позволить ему свалиться без сил.

— У тебя хватит сил, чтобы при необходимости его подхватить? — уточнил я.

— Если немного подкормите, то наверняка хватит, — вздохнул призрак. И тут же принялся оправдываться: — Вы мне не велели есть прохожих, вот я и следую приказу!

— Все в порядке… — я щелкнул пальцами и, как только из-под пола выбрался пень, бросил призраку ниточку силы. Тот ухватил ее и прямо на глазах стал внешне почти неотличимым от живого, разве что только румянец на щеках не заиграл. Призрак проявился в реальном мире и изумленно рассматривал себя в зеркале, поворачиваясь к нему то одним боком, то другим.

— Я уже и забыл, как выгляжу, — признался он, качая головой. — А с виду и не скажешь, что недоедал…

— Откормленный, — подтвердил появившийся Фома. — Сроду не поверю, что голодал. Небось воровал с кухни всяческие припасы и хомячил под одеялом.

— Не без этого, — усмехнулся парень и подмигнул Питерскому. — Но по ночам ворочался и поминал Искупителя!

— Неужто совесть мучила? — не поверил Питерский.

— Крошки раздражали, — пояснил парень, и Фома довольно улыбнулся.

Видимо, эти двое нашли общий язык. Хорошо бы еще Любовь Федоровна одобрила парня…

— Машина ждет, вашество, — напомнил мне слуга. И добавил: — Вы сегодня особенно богато выглядите. Прямо как император, только моложе…

— Надеюсь, что не покажусь слишком разодетым — не хотелось бы, чтобы моя спутница ощущала неловкость.

— Арина Родионовна сказала, что ничего не слишком! — внезапно огорошила меня выглянувшая из кухни Иришка.

— Откуда она знает? — не понял я.

— Я ей все описала, — совершенно искренне пояснила девушка. — Это ведь очень важно, чтобы ваши костюмы смотрелись гармонично.

— Спелись, значит… — хмыкнул я, нисколько не удивленный тем, что Нечаева нашла общий язык с кухаркой.

— Не серчайте! — вступился за подругу Фома. — Это нам, мужчинам, не так важно, как мы выглядим. А девицы — они иначе устроены.

— Того и гляди кошелек начнут искать, — тихо добавил я, вспомнив первую примерку Фомы в магазине.

Парень густо покраснел и зыркнул в сторону скрывшейся на кухне подруги.

— Я давно уже так не думаю, — проворчал он и зашагал в сторону лестницы.

— Значит так, Ярослав, — начал я инструктаж, — следи за лекарем. И, на всякий случай, прислушивайся к дому. Если вдруг услышишь какой-то странный зов…

— Какой? — насторожился бывший культист.

— Что-то жутковатое…

Я попытался подобрать слова, и Ярослав мне подсказал:

— Жуткое, как Любовь Федоровна?

— Вроде того… Сразу же ныряй в свой камень и не вздумай идти на этот зов! Это мой приказ.

Последние слова я произнес с нажимом, влив в них немного силы. И слуга покорно поклонился. Лишь потом, с трудом подняв глаза, он уточнил:

— Это может быть опасным для вас?

— Опасным для призраков. А мне бы не хотелось тебя терять.

— Спасибо, мастер. — прошелестел Ярослав и двинулся в сторону комнаты Виноградовой.

Я же поторопился спуститься по лестнице и направился к выходу. По пути вынул из кармана телефон и проверил входящие сообщения. В пришедшем письме было подтверждение доставки букета для Нечаевой. Я вспомнил о цветах в последний момент, потому как привык, что этими вещами занималась моя соседка.

— Где же вы, Любовь Федоровна?.. — пробормотал я.

И оглянулся, неторопливо осмотрел дом, напрасно ожидая заметить полупрозрачную фигуру женщины в голубом платье.

Затем встряхнулся и пошел дальше по дорожке. У выхода встретил Евсеева, держащего на руках одного из котов.

— Как твои дела? — поинтересовался я после его приветствия.

— Литр куда-то запропастился, — обеспокоенно сообщил он. — Все утро не могу его найти. И Пряник куда-то рвется…

— Мне стоило передать, что кот сидит у постели болезной, — сказал я, нарочно не называя имени.

Евсеев был неглуп и понимал, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Он знал, что на ночь глядя в дом заглядывали гости из семьи Чеховых, а потом спешно удалились, после чего к нам приехал лекарь. Последующий визит жандармов его не особо смутил. Мужчина стойко встретил настороженные взгляды некоторых сотрудников, которые, очевидно, его узнали. Хотя все же не удержался и один раз щелкнул зубами. Но все же скрыл этот жест за зевком, за что я был ему очень благодарен. Фома осторожно пояснил Евсееву, что в доме теперь есть еще один постоялец, на что тот кивнул и уточнил, будут ли какие-то дополнительные распоряжения относительно продуктов.

— Значит, коты решили лекарить по-своему, — с облегчением вздохнул дворник и выпустил своего питомца с рук.

Тот потерся о его ногу и трусцой побежал в дом.

— Если захочешь убедиться, что они на месте, то можешь зайти. Там лекарь и призрак, и они не будут против твоей компании.

— Спасибо, господин. Может, я вашему лекарю еще и трав поднесу, которые добыл в чайной лавке в городе.

— Не за свои деньги покупал? — строго уточнил я.

— Обменял на старую корягу, которую выловил в реке. Лавочник так ею восхитился, что я сумел у него еще и сушеных ягод выторговать.

— Если деньги нужны на пропитание…

— Я не нуждаюсь, мастер Чехов, — торопливо сообщил мужчина. — Просто грех не сэкономить, когда есть такая возможность.

Я кивнул и направился к выходу, думая о том, что дома меня окружают не только представители кошачьих, но и очень бережливые люди. Что тут скажешь — повезло!

Солнце еще не зашло и косыми лучами резало сиреневое небо.

Фома открыл передо мной дверь и, лишь когда я сел в салон, вдруг сказал:

— Не переживайте, вашество. Уверен, что все будет хорошо…

Отчего-то его слова согрели мою душу, и я улыбнулся.

***

Дорога заняла не так много времени. Случаи со взрывом автомобиля князя Шуйского, а потом и машины княжича Чехова все еще были на слуху. И поэтому дороги вдали от центра вновь перекрыли.

Однако прохожих на мостовых хватало. Большинство прогуливались парами, реже встречались компании побольше. Между ними сновали мальчишки в приютских робах, которые предлагали купить газеты или цветы за мелкую монетку. На деле же, их напарники наверняка пытались проверить пиджаки прохожих на наличие кошельков. Уверен, что чуть позже — когда гуляки станут менее бдительными и более хмельными — у многих в карманах опустеет не только от трат, но и от воришек.

Машина подъехала к комплексу, где жила Нечаева. На въезде нас встретил охранник, коротко поклонился мне и открыл шлагбаум.

— О вас предупредили, — сообщил он, когда Фома опустил стекло.

— Вот что номера семьи делают! — подивился слуга. — Если бы я на своей «Ласточке» прикатил, то в меня бы солью зарядили.

— Скорее всего так и получилось бы, — не стал возражать я.

Питерский притормозил у самого дома, и я вышел из салона. Поднялся по ступеням крыльца, где дежурил привратник. Поклонившись, он распахнул передо мной дверь, и я вошел в помещение.

— Добрый вечер, мастер Чехов! — поприветствовал меня консьерж. — О вас предупреждали. Я сообщу госпоже Нечаевой, что вы уже поднимаетесь.

Я не особенно удивился тому, что Арина Родионовна предупредила персонал дома о моем визите. Мое появление в официальных цветах семьи могло взбудоражить соседей — того и гляди начали бы строить теории о принцессе и рыцаре. Хотя, справедливости ради стоит заметить, что после нашего визита в Яблоневый Сад слухов все равно не избежать…

На этаже Арины я заприметил старика-призрака, который ходил вдоль стены, заложив руки за спину. При виде меня он оживился.

— Здравы будьте, господин некромант! Какая нечаянная встреча…

Я ни на секунду не поверил в случайность его визита на лестничную клетку, где жила моя помощница.

— Ринат Давидович, рад вас видеть, — я коротко поклонился.

— Не забыли? — искренне удивился он. — Не думал, что вы обратите внимание на одинокого старика…

— Какой же вы одинокий, если у вас целый дом в распоряжении! — возразил я.

— Вот об этом я и хотел с вами поговорить, Павел Филиппович, — спохватился старик и замер, словно прислушиваясь к чему-то. — Сонечка рано начала скандал, ее супружник даже не успел разуться. Он же сейчас сбежит, и она будет до полуночи плакать без толку! До чего ж глупые бывают женщины… Вот моя супружница прежде чем поругаться — обязательно кормила меня до отвала. И когда начинала предъявлять претензии, я уже не мог сдвинуться с места! А уж идти куда-то — сил и подавно не было. Да и наклоняться с полным пузом, чтобы завязать на ботинках шнурки, не представлялось возможным…

— Хитро придумано, — отметил я.

— Я потом придумал завести отличного вида тапочки, в которых не стыдно было выйти в парадную. Но моя благоверная эти самые тапочки подсунула псу, который с радостью устроил в них туалет…

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — напомнил я, понимая, что этот диалог рискует стать многочасовым.

— Ах, да! Мастер некромант, мне есть что вам сказать… У нас в доме случилось кое-что донельзя странное. Вы же помните, что в первую нашу встречу нам составила компанию домоуправительница? Эта та, которая упала с лестницы и представилась аккурат между шестым и пятым этажом…

— Помнится, что вы уверяли, что между четвертым и пятым, — поправил я старика.

Тот просиял:

— Вы и правда все замечаете, молодой человек! До чего же приятно, когда тебя слушают и принимают всерьез.

— Ближе к делу, господин Карпович, — попросил я. — Мы с Ариной Родионовной должны успеть на прием.

Старик вновь замер и довольно усмехнулся:

— Девушка ищет свою сумочку, так что у нас есть минутка. И я-таки готов вам рассказать про домоуправительницу…

— Она решилась уйти и хочет попросить моей помощи?

— Все совсем не так, мастер Чехов. Дело в том, что вредная бабища пропала. Совсем пропала!

— Быть может она от вас прячется? Или дремлет в стене?

— Я слишком хорошо ее знаю. Каждый день в шестнадцать-восемнадцать она совершает свой полет по лестнице, пачкая призрачными мозгами ступени и площадку.

— И что же на этот раз не так?

— Уже второй день она этого не делает, — шелестящим голосом сообщил старик. — Она могла пропадать надолго, но свою смерть никогда не пропускала.

— Уверены? — уточнил я.

— У меня не так много развлечений, мастер некромант. И я не отказывал себе в удовольствии наблюдать за смертью этой гадины. Каждый раз я просил ее перенести время выступления, потому как обычно в этот час идет интереснейшая передача про всяких мракобесов. Но она не слушала моих просьб. И я каждый раз назло ей сопровождал эпичное падение какой-нибудь скабрезной песенкой или стишком. Но вот уже два дня, как она не появляется на лестнице.

— А вы не слышали странный шепот, походящий на зов? — насторожился я.

— Странно, что вы об этом спросили, Павел Филиппович. Недавно я слышал, как кто-то звал меня. Как раз с того дня эта бабища и перестала бросаться вниз по ступеням. Думаете, это она меня звала? — старик выпучил глаза. — Я порядочный мужчина! И между прочим, женатый.

— Давайте я вас подкормлю, чтобы вы не были голодны, — я щелкнул пальцами, чтобы призвать тотем. — В таком состоянии вы сможете противостоять зову.

— А давайте! — с радостью согласился старик. — И если не надо идти, так я и не пойду. Чай не дурак!

Я напитал призрака и еще раз попросил его не выходить на зов и не смотреть на свет, если тот покажется.

— Я так и знал, что однажды синодники возьмутся за чистку домов… Но не думал, что начнут с нашего! Тут же нас очень мало — всего-то несколько женщин и мужчин, которые почти не хулиганят. Я за этим слежу.

— Постараюсь во всем разобраться, — пообещал я и взглянул на часы. — Простите, но мне впрямь пора…

Карпович вновь замер и довольно крякнул:

— Девица как раз поправляет платье. Сейчас к двери подойдет. Так что не томите ее, она так старалась сегодня быть особенно красивой.

— Вы ведь за ней не подсматриваете? — сурово осведомился я.

— Она начала меня видеть, и потому следить за ней стало неприлично, — с обидой сообщил старик. — Но это не мешает мне слышать, как она говорит по телефону, а иногда и сама с собой. Хорошо, что в доме больше никто не замечает доброго соседа в моем лице. К слову… — он опять замер и вдруг так и задохнулся от восторга. — Сонечка бьет мужа тапкой по голове! Я должен это видеть! Простите, вынужден попрощаться…

Старик исчез, и я, наконец, смог подойти к двери нужной мне квартиры.

Глава 2 На бал

Дверь распахнулась за мгновение до того, как я нажал на кнопку звонка.

— Павел Филиппович… — выдохнула девушка.

— Неужели я опоздал? — растерялся я. И тут же спохватился: — Вы чудесно выглядите!

— Рано для комплиментов, — заявила девушка и, взяв меня за руку, втянула в прихожую.

Над нами отчего-то несколько раз моргнула лампа. А потом Нечаева отступила от меня на пару шагов и позволила себя рассмотреть.

Она и впрямь оказалась красивой настолько, что мне стало нечем дышать. Васильковое платье с открытыми плечами, узким лифом и широкой юбкой очень шло ей. Ткань была расшита крохотными прозрачными бусинками, создающими узор в виде длинных диковинных перьев. И если на груди их было немного, то к низу подола становилось столько, что материала под ними видно не было. Когда Арина покрутилась, то платье замерцало мириадами бликов, сверкающих в гранях каждой бусины. И перья казались словно живым.

— Не слишком? — отчего-то шепотом спросила девушка и посмотрела на меня почти испуганно.

— Великолепно… — пересохшими губами ответил я. — Вы красивы настолько, что мне сложно оторвать от вас взгляд.

— Это ведь хорошо? — робко улыбнулась Арина.

Я на это лишь кивнул. А потом мысленно отругал себя.

— Мне стоило принести еще цветов, — признался я.

Нечаева тихонько засмеялась и лукаво уточнила:

— Думаете, что три букета мне показалось маловато?

— Надеюсь, вам понравились все, — я решил не показывать удивления.

Но понял, что это постаралась бабушка — про третий букет мне ничего известно не было.

— Мне особенно понравились незабудки, — сообщила девушка, отступая в гостиную.

Было приятно, что именно мой заказ пришелся ей по душе. Я прошел за девушкой и увидел цветы на столе. Букет, что прислала княгиня Чехова, я узнал сразу же — она любила розы и считала, что они всегда будут к месту. Соцветия были нежно-голубого оттенка, который напоминал о цветах нашей семьи.

— С этим привезли конфеты и записку с пожеланием хорошо провести время, — девушка указала на розы. — Я так понимаю, Софья Яковлевна таким образом дала понять, что не возражает против вашего сопровождения меня в Яблоневый Сад?

— Конфеты настоящие? — совершенно серьезно уточнил я.

— Да… — опешила Арина. — А разве могло быть иначе?

— Если бы она не одобряла нашу с вами прогулку, то скорее всего прислала бы камни. Я знаю свою бабушку и уверяю: она поступила бы именно так.

— Однако меня немного смутила эта вещица… — девушка указала на тонкий сосуд, в котором расположился высокий стебель, удерживающий несколько крупных изысканных цветов причудливой формы.

— Это орхидея! — догадался я и заметил то, что до того не бросалось в глаза — рядом на столе стояла черная лаковая шкатулка с гербом моей семьи на крышке.

— Я не смогла ее открыть. Но приложенная к ней записка дает понять, что на этот вечер я могу взять себе цвет семьи. Что это значит?

Я подошел ближе и коснулся шкатулки. В ней почти сразу раздался щелчок, и крышка приподнялась. Мне осталось лишь приподнять ее, чтобы увидеть содержимое.

На атласной подложке лежал овальный кулон из прозрачного синего камня в золотой оправе.

— Искупитель!.. — вздохнула девушка.

— Этот кулон бабушка подарила моей матери, — пояснил я. И добавил едва слышно: — Отец решил дать вам его на вечер, чтобы подтвердить намерения семьи.

— Разве это будет удобно? — смутилась Нечаева и прикрыла рот пальцами.

И вдруг я понял, что она не осознает, что все это всерьез. Конечно, в этом была моя вина. Мне стоило с самого начала заявить о своих намерениях.

— Арина Родионовна, окажите мне честь, — твердо сказал я. — Позвольте мне надеть на вас это украшение и сопроводить в Яблоневый Сад.

— Вы уверены? — тихо спросила она.

— Совершенно точно! Я буду горд, если вы сегодня будете носить цвета моей семьи.

Девушка кивнула и медленно повернулась ко мне спиной. Напротив стояло высокое зеркало, и я без труда мог видеть, как вспыхнули глаза моей спутницы. Как она затаила дыхание, когда украшение коснулось ее груди, и толстая витая цепочка тяжестью легла на ключицы. Я без труда справился с замком, и подушечки пальцев слегка коснулись изящной шеи. От этого движения мы оба вздрогнули, и затем наши взгляды встретились в отражении.

Я не мог не признать, что мы хорошо смотримся вместе. Нечаева слегка коснулась камня, и кулон под ее пальцами на мгновенье ожил и бросил блик.

— А если я его потеряю? — спросила Арина с опаской.

— Только кто-то из Чеховых сможет снять украшение с вас, — сообщил я, припоминая правила ношения семейных реликвий нашей семьи. — Вам очень идет…

— Спасибо, — девушка не торопилась оборачиваться, словно тоже наслаждалась нашим отражением в зеркале. Но потом будто опомнилась и вздохнула: — Нам надо ехать! Нехорошо будет, если мы опоздаем…

— Вы правы, — я нехотя шагнул назад.

Нечаева обернулась, подхватила со спинки кресла невесомый палантин, набросила на обнаженные плечи и взяла небольшую сумочку из атласа.

— Вы тоже прекрасно выглядите, — сообщила мне она.

— Рядом с вами я просто обязан… — я пожал плечами.

Мы вместе вышли из квартиры, и девушка ненадолго отвернулась, чтобы закрыть дверь на ключ. А я оглянулся, ощутив странный холодок, словно к нам подкрадывался кто-то неживой. Но ощущение тотчас пропало.

— Как ваши соседи? — уточнил я у Арины и выразительно поднял бровь. — Не беспокоят?

— Вы про того приятного старичка? — Нечаева улыбнулась и вошла в лифт. — Он пару раз со мной здоровался, и вы оказались правы: господин Карпович весьма приятный человек. Мне не стоило его бояться.

Я был уверен: этот хитрый призрак прослушивает разговоры в парадной, где бы он в этот момент ни находился. И сейчас он удостоверился, что я о нем упоминал. Все же не хотелось, чтобы он совал свой любопытный призрачный нос в жилище Нечаевой…

В холле перед нами почтительно распахнули двери.

— Хорошего вечера, — с поклоном пожелал консьерж.

— Спасибо, — отозвался я и вложил в его руку купюру — из тех, что заблаговременно сунул в карман пиджака для таких вот случаев.

Мужчина просиял и проводил нас широкой улыбкой.

Фома ждал нас у машины и открыл дверь, как только мы подошли.

— Добрый вечер, Арина Родионовна, — пробасил Питерский.

— Добрый. До чего же ты сегодня хорош! — заметила девушка. И обернулась ко мне, чтобы заговорщически сообщить: — Надо следить, как бы его не утащили! Не то кабинет адвоката останется без помощника…

Парень смущенно хмыкнул и пригладил волосы.

— Скажете тоже, госпожа… Это вы у нас сегодня — как звезда с неба!

Я и не знал, что Фома способен на такие комплименты, и потому даже слегка удивился. Арина между тем устроилась на диванчике, расправив многослойный подол. Я ее не торопил, лишь уточнил негромко:

— Помощь требуется?

— Со своей одеждой я как-нибудь смогу управиться! — весело заявила девушка. И пояснила: — В подворотах ткани вдета нить с артефактом воздуха, так что измяться платье не сможет никак. И когда я выберусь из машины, то оно расправится само.

— До чего дошел прогресс… — пробормотал я, устраиваясь рядом с Ариной.

Фома быстро обошел автомобиль и сел на свое место. Он осторожно вырулил на дорожку, а потом медленно покатил к выезду. Мне показалось, что несколько людей, прогуливающихся по тропинкам комплекса, остановились, беззастенчиво нас рассматривая.

— До чего же любопытные! — фыркнула Нечаева. — Зато теперь все захотят водить со мной дружбу.

— Вы думаете? — с сомнением уточнил я. — Все же компания некроманта — не самая лучшая.

— Это было до того, как вы стали народным, — возразила девушка. — Сейчас же о вас распевают куплеты уличные музыканты…

— Все так, — подтвердил Фома, и я ухмыльнулся.

— Представляю, как на это реагирует бабушка и отец. Их все бояться и уважают, а про меня частушки сочиняют… Позор семьи!

— Думаю, они вами гордятся, — возразила спутница.

Я заметил в ее прическе, сложенной из множества мягких завитков, шпильку, которую подарил ей ранее. Не удержался и тронул ее пальцами.

— Растрепалась? — насторожилась девушка.

— Нет, все просто прекрасно. Просто увидел шпильку.

— Она мне нравится, — ответила Арина Родионовна и внезапно растерянное выражение на ее лице сменилось обеспокоенным. — Как Людмила Федоровна?

Я даже не сразу понял, о ком речь. Не хотелось печалить Нечаеву, но пришлось сказать правду:

— Она все так же спит, и лекарь уверяет, что ее организм еще не готов к пробуждению. Тело медленно выходит из стазиса. Сейчас она начинает чаще дышать.

— Думаете, Лаврентий Лавович справится? Может стоит обратиться к кому-то еще?

Я понял, что девушка намекает на своих родителей.

— Признаться, я раздумывал о том, насколько хорош домашний лекарь. Но стоит вспомнить, как он вылечил Фому…

— Отличный лекарь! — подтвердил Питерский. — Он очень сильный, госпожа, вам не о чем беспокоиться. Если кто и сможет вывести нашу женщину из этого сна, так это Лавович. Видели, каким человеком он сделал Евсеева?

— А разве только он лекарил нашего дворника? — осведомилась девушка.

— Лишь его и вас, Арина Родионовна, наш Евсеев считает своими спасителями, — с готовностью ответил слуга.

— К тому же, мне не хотелось бы вмешивать в нашу историю вашу родню, — нехотя признался я. — Поймите правильно, им придется скрывать тайну, а насколько мне известно, сейчас жандармерия настроена на создание отдела по делам призраков…

— Полагаете, что призраков начнут преследовать? — нахмурилась Нечаева.

— Вряд ли это станет нормой для всех — все же услуги жрецов стоят недешево. Хорошо, если только «плохие дома» начнут проверять… Но сдается мне, что если станут заниматься этим всерьез, то начнут со старых склепов, захоронений, особняков знати. До фабрик и заводов никому не будет дела. А про многоэтажки на окраинах и в рабочих районах — и разговора нет.

— Думаете, они начнут искать шаманов?

От этого вопроса Питерский напрягся.

— Скорее всего, будут завлекать к себе кого-то со способностями шаманов для сотрудничества. Стоит понимать, что специально обученные жрецы с сильными талантами к свету могут истончать и ослаблять призраков. А шаманы способны видеть духов. Но о них мало что известно. По крайней мере, я так думаю. Но, быть может, все обстоит иначе…

— Может особенных людей, владеющих талантом видеть призраков, раньше и считали шарлатанами, но сейчас могут заинтересоваться ими в сугубо практических целях, — согласилась Нечаева.

Я кивнул и продолжил:

— В лучшем случае, способные видеть призраков должны будут работать в тесной связке с теми, кто может этих призраков ослаблять. Но создать по-настоящему эффективную команду будет непросто. А таких команд понадобиться несколько. Две, или даже три… Но на это уйдет много времени, как я полагаю…

— Не могу согласиться, — подал голос Питерский. — Знаете, оно, конечно, может и долго думается, но быстро делается! Те жандармы, что к нам приходили, не просто так по дому шастали. Они руками водили и какие-то странные слова шептали. Я близко подходить не решился. Мало ли — вдруг у меня, от их ритуала проклятого, хвост начал бы отрастать прям на людях?

— Все возможно, — со всей серьезностью кивнул я.

— И знаете: в той комнате внизу, где ящик стоял, эти самые гости оживились, словно почуяли чего… А потом еще и у комнаты Людмилы Федоровны топтались долго. Один даже сомневался, что наша женщина живая. Потому что от нее ему чем-то пахнуло.

— Что? — насторожился я и отругал себя за то, что не расспросил об этих подробностях раньше.

— Он так и сказал: «Неживым духом пахнет». А Лаврентий Лавович посоветовал ему залатать дырку в ботинке. Мол, тогда и пахнуть всяким не будет… Парень тот попытался возразить, но тут к нам поднялась Арина Родионовна и быстро их спровадила подальше.

— Было дело, — согласилась девушка. — В тот раз спровадила, но следует держать ухо востро — мне тоже показалось, что эти ребята не такие уж и бесполезные.

— Обо всех подробностях относительно таких групп можно будет разузнать у Морозова. Думаю, он будет в курсе событий. Да и Шуйский, скорее всего, будет знать.

— Хорошо, что вы с ним общаетесь… К слову, — девушка расправила на плечах палантин, — он на самом деле возьмет с собой господина Зимина в Яблоневый Сад?

— Вот и посмотрим, — хмыкнул я.

— Мне кажется, что Стас Александрович может быть очаровательным, если захочет, — предположила девушка.

— Ума не приложу, зачем бы ему этого хотеть… — буркнул Фома с переднего сиденья.

— Рано или поздно, но ему придется вливаться в высокое общество, — пояснил я. — Однажды он станет наследником приличного состояния и титула, и с ним придется считаться. Будет славно, если к этому сроку он сможет обрести расположение аристократии. Со своей стороны я буду поддерживать его. Шуйский, как я понял, после совместной поездки в Новорильск, проникся к новоявленному Морозову симпатией. Значит, две весомых семьи в Империи уже выступят на его стороне. А это немало.

— Моя семья тоже будет отзываться о нем хорошо, — добавила девушка. — Родители были впечатлены тем, с каким достоинством Стас Александрович бился в… — она замерла, видимо, ощутив воздействие клятвы о неразглашении. И откашлялась. — Он показался им хорошим человеком.

— Рад это слышать, — сказал я и взял ладонь девушки в свою.

Мы на какое-то время замолчали, но тишина не была в тягость. Машина довольно скоро добралась до места назначения. На подъезде нас встречали посты, и на каждом приходилось останавливаться и демонстрировать документы. Автомобили проверяли элементалями, даже несмотря на номера семей, и меня это странным образом успокаивало — меры безопасности были серьезные, а, значит, беспокоиться о нежелательных происшествиях не стоило.

Когда мы добрались до подъезда в сад, то попали в небольшую пробку.

— Проще было бы пройтись, — сказала Арина, вглядываясь в вереницу машин, стоящих перед нами.

— Этикет не позволяет. К тому же те, кто приехал перед нами, могут решить, что мы не желаем соблюдать очередь.

— Как у важных людей все сложно… — проворчала Нечаева, вдруг став очень похожей на Питерского.

— Не скажите! — внезапно возразил парень. — У простых тоже не принято лезть без очереди. За такое могут и поколотить. Вот был случай, когда староста решил не ждать, пока подойдет его срок везти зерно на мельницу, и велел запрячь телегу и отвезти немного раньше…

— И что же случилось? — полюбопытствовала девушка.

— Обратно лошадь пришла без телеги! А оглоблей староста отмахивался, пока народ не успокоился… Никто не посмотрел, что он первый на деревне. Очередь — она для всех одна.

— Сурово, — оценил я. — Ты ж вроде говорил, что староста у вас был немолод? Как же он сумел оглоблей махать?

— Жить захочешь — не так раскоряч… — Питерский вовремя прикусил язык и бросил на меня виноватый взгляд через зеркало заднего вида. — В общем, не хотел он тумаков получить. Да и живут шаманы долго, не то что простолюдины…

— Как те, кто владеет стихиями? Вроде аристократов? — удивился я.

— Ну, конечно, вашество! Мне доведется еще до-о-олго землю топтать, ежели Искупитель позволит.

— И если по глупости не надумаешь без очереди где-нибудь пройти, — добавил я, и мы засмеялись.

Меж тем машины медленно двигались, пока и наша не остановилась у входа. Высокая кованая арка была украшена металлическими ветвями, усыпанными яблоками. Выглядели они как настоящие. В воздухе качался аромат цветов и фруктов, из сада доносилась негромкая музыка. К самой арке вела проложенная от дороги красная ковровая «дорожка».

Дверь машины открыл мужчина в ливрее и поклонился. Я вышел первый и затем предложил руку своей спутнице. Она протянула мне ладонь.

— Мне так повезло, что вы согласились прийти сюда со мной, — сказал я негромко.

Девушка искренне улыбнулась. Затем вышла из салона, выпрямилась и положила руку на сгиб моего локтя.

И мы направились в сад под вспышки камер разрешенных корреспондентов.

Глава 3 Сад

На входе нас встретил распорядитель.

— Ваши приглашения, — с уважительным поклоном произнёс он, протянув руку. Я послушно передал конверты. Мужчина взял их, быстро прочел строки на открытке и уточнил, обращаясь ко мне:

— Быть может, назвать ваше имя первым?

— Не стоит… — начал было я.

— Конечно! — одновременно со мной ответила Арина. И тихонько добавила, уже только для меня: — Не хочу, чтобы потом все судачили, будто это я вас пригласила…

— Вы правы, — кивнул я. И обратился к распорядителю: — Объявите о нас как положено.

Мужчина повернулся в сторону прогуливающихся людей и отчетливо произнес, усилив голос стихией ветра:

— Княжич Чехов Павел Филиппович с княжной Нечаевой Ариной Родионовной!

На мгновенье я ощутил внимание несколько десятков людей, с любопытством изучающих новоприбывших. Моя спутница тоже напряглась. Я положил свою ладонь поверх ее пальцев, лежащих на моем предплечье, и ободряюще их сжал.

— Прошу, проходите… Хорошего вечера, — с улыбкой произнес распорядитель.

— Спасибо, — ответил я.

Мы спустились по ступеням и оказались на площадке, вымощенной розовым мрамором. Навстречу нам вышла девица в платье глубокого зеленого цвета. Ее темные волосы были собраны на макушке и скреплены полосой шелковой ткани, концы которой развевались позади, словно подвенечная фата.

Каким бы нелюдимым я не был, но племянницу императрицы знал в лицо. Она была моей ровесницей и даже однажды приезжала в наш лицей, чтобы перерезать ленточку на открытии нового фонтана во дворе заведения.

Девушка остановилась, широко улыбнулась нам и произнесла:

— Добрый день! А я все гадала, придет ли к нам знаменитый некромант. И если да, то с кем… Мы с приятельницами отчего-то ставили на князя Шуйского. Кажется, что вы с ним дружны.

— Добрый вечер, Екатерина Юрьевна, — я обозначил легкий поклон. — Мне лестно, что обо мне беспокоятся девушки, хотя я вас уверяю: ничего по-настоящему интригующего во мне нет. Мне повезло, что Арина Родионовна согласилась сопровождать меня на это мероприятие.

Она перевела взгляд на Нечаеву, и на мгновенье ее лицо приобрело скучающее выражение. Впрочем, в нем тут же вспыхнула заинтересованность, и девушка с интересом уточнила:

— Насколько я помню, приглашение было выслано вам, Арина Родионовна?

Та потупила взор:

— Верно. Но я не смогла отказать Павлу Филипповичу, когда он предложил…

— Попросил, — мягко поправил я Нечаеву и вновь сжал ее пальцы в своих. — И я очень рад, что вы согласились…

— Хорошо, что вы решили посетить Яблоневый Сад, — беспечно отозвалась Екатерина Юрьевна и сделала приглашающий жест. — Проходите и наслаждайтесь вечером. Программу с расписанием представлений можно получить у фонтана. Горячительные напитки подают в непрозрачных кубках, вы легко можете отличить их от освежающих. Если понадобится помощь — обратитесь к любому слуге в черном…

— Спасибо, — ответил я, и мы с Нечаевой отошли, уступив место новым гостям сада, спускающимся по ступеням.

Когда мы оказались далеко от дамы в зеленом, Арина подалась ко мне и тихо сказала:

— Екатерина Юрьевна очень дружна со старшей дочерью Свиридова.

— Понятно, — сухо отозвался я. — Меня это не особенно беспокоит, поэтому и вас тоже не должно волновать. Мы с Еленой Анатольевной все обсудили.

— Поговаривают, что ее спасение стало причиной сближения с семьей Чеховых, — добавила Нечаева. — Вы должны быть готовы к разным вопросам.

— А что ответите вы, если придется? — уточнил я.

— Поверьте, я смогу найти слова, — успокоила меня спутница и обманчиво ласково улыбнулась.

Я вдруг осознал, что на самом деле она вовсе не такая безобидная, какой кажется на первый взгляд. Рядом со мной стояла настоящая хищница…

Мы подошли к фонтану, где нам выдали программки в виде сложенной карты. На ней были обозначены дорожки, уводящие в разные уголки сада. Однако все они затем сворачивали к центру, где гостям надлежало собраться к полуночи.

— Развлекать гостей будет труппа Императорского цирка, — сообщил нам человек в черной ливрее. — Вас ждут мастера стихий, укротители зверей, мастера пространства и времени!

— Давайте посмотрим выступление стихийников, — предложила Арина. И добавила, слегка поежившись: — Укротители зверей мне не по вкусу. Что достойного в том, чтобы неволить животных и заставлять их ходить на задних лапах?

Я был с ней согласен, и поэтому мы пошли направо. Часть сада, где властвовал ветер, скрывалась под куполом, за которым нас встретил аромат зелени. В воздухе парили, покачиваясь, лепестки цветов, создавая странное ощущение сказки. Навстречу нам прошли две девушки в желтом, и одна из них засмотрелась на меня, едва не споткнувшись. Подруга удержала ее от падения и дернула к себе. Едва слышно буркнула:

— Смотри под ноги…

— Это же Чехов! — зашипела вторая.

— Не смотри на него, а то потом кошмары будут сниться, — раздалось в ответ.

Я едва сдержался, чтобы не засмеяться.

— Говорила же, что вы известный человек, — негромко прокомментировала Арина Родионовна.

— Кошмары? — хмыкнул я. И уточнил, обернувшись к Нечаевой: — И как вы справляетесь с таким ужасом?

— Смотрю на вас только по четным дням, — улыбнулась она.

Наш разговор прервал молодой человек, который подошел к нам, слегка покачиваясь. Он несколько секунд внимательно рассматривал нас, а затем радостно воскликнул:

— Неужто вы тот самый некромант?!

Я окинул незнакомца оценивающим взглядом, заметил герб, вышитый на лацкане его пиджака в красно-желтую полоску, и коротко кивнул:

— Так и есть.

— А на вид вовсе не такой страшный, как о вас говорят… — задумчиво протянул незнакомец. — Я бы даже сказал…

— Если вы в очередь на воскрешение, то рекомендую вам выпить холодной воды! — перебила чудака Арина Родионовна.

— А я разве что-то не то сказал? — удивился парень и перевёл взгляд на мою спутницу.

Я заметил, как в его глазах вспыхнул восторг, и сложно было винить парня за эту эмоцию.

— Госпожа, если вас взяли в плен, то я готов… — начал было он, но не успел закончить свою мысль, потому что рядом как из-под земли выросла высокая слегка полноватая женщина средних лет, которая тут же без труда обхватила незнакомца за шею и повела прочь, бросив на нас сконфуженный взгляд.

— Простите, он случайно перепутал кубки и взял тот, в котором было горячительное, — произнесла она. — Вот и результат…

— Все в порядке.

И только в этот момент я обратил внимание, что рядом с дорожкой замерли в напряженном ожидании двое мужчин в темном, но тут же отступили под тень деревьев. Полагаю, если бы возник конфликт — буяна осторожно вывели бы прочь.

Мы прошли по дорожке к небольшому постаменту, над которым в потоках восходящего воздуха порхали состоявшие из цветов и листьев элементали. Они могли казаться живыми, если бы только не распадались на части, чтобы собраться вновь в новые фигуры. Так, небольшие человечки становились бабочками, потом превращались в диковинных рыб, чтобы через минуту обернуться высоким деревцем.

Когда мы подошли ближе, этот ворох листьев и цветов застыл, а потом образовал фигуру, очень напоминающую Арину. Девушка восхищенно прижала ладонь ко рту, и фигура тотчас повторила ее движение. Нечаева — уже нарочно! — развела руки в стороны, и ее растительная копия сделала то же самое. И вышло у нее это также плавно и естественно. Внезапно на дорожке образовался вихрь из мелких гладких камушков — и вот уже рядом с копией моей спутницы появилась другая фигура, подозрительно напоминающая мою. Она склонила голову к плечу, прямо как сделал я.

В этот момент заиграла мелодия, и моя копия предложила своей спутнице руку для танца. Нечаева лукаво посмотрела на меня, и я взял ее ладонь в свою.

— Вы позволите?

Она кивнула. Повинуясь музыке, мы двигались по мраморной площадке, и мне казалось, что за моей спиной распахнулись крылья. Стало неважно, что на нас смотрят посторонние люди. Рядом пару раз пронесся цветочный вихрь, но я не замечал его, до тех пор, пока ветер не оттолкнул меня, а напротив не оказалась копия Арины из лепестков. Я обернулся и увидел, что настоящая девушка стоит рядом с моей копией. Мы шагнули друг к другу, но миньоны настойчиво предлагали нам продолжить танец с ними. Нечаева улыбнулась и взяла руку из мелких камней. Я же положил ладонь на талию из листьев. Мы двигались по кругу, но я не сводил взгляда с Арины, и она тоже смотрела на меня.

Миньоны, которые поначалу казались почти живыми, вдруг стали терять форму, пока не распались совсем. И мы вновь оказались с Ариной друг напротив друга. Я взял ее пальцы в свои, и девушка крутанулась, шагнув в мои объятья. Подол ее платья взметнулся, и каждое вышитое на нем перо показалось настоящим, а лепестки между тем сложились в большую птицу, кружащую над нашими головами. Камешки образовали прутья гигантской клетки, обхватили птицу, но почти сразу превратились в огромную раскрытую ладонь, на которую птица послушно опустилась. И тотчас вся композиция рассыпалась и, подхваченная ветром, унеслась прочь.

Музыка смолкла, раздались аплодисменты. Арина Родионовна улыбнулась мне.

— Спасибо, — едва слышно произнес я.

— И вам… — ответила девушка, и мы, наконец, отступили друг от друга, продолжая тем не менее держаться за руки.

— Павел Филиппович! — послышался за спиной голос Пожарского, и я обернулся. — До чего ж приятно видеть вас здесь! И вашу спутницу…

Он уважительно склонил голову, приветствуя Нечаеву. Я пожал протянутую руку.

— Приятно видеть вас, Юрий Афанасьевич. Как поживает ваш батюшка?

— Здоров и бодр, — ответил парень. — Сейчас отбыл из столицы, чтобы заняться делами семьи. Велел мне не пропустить это собрание и непременно вести себя прилично.

— И как, получается? — хитро уточнил я.

— Без особого труда, — ответил парень и покосился куда-то за свое плечо. — Однако, тут ко мне уже трижды подходили знакомиться разные девицы. И я уже и не надеялся встретить кого-то, кто сумеет их отпугнуть.

Я едва сдержал улыбку:

— На меня намекаете?

— Вы некромант, — пояснил парень, словно само собой разумеющееся. А потом спохватился и взглянул на Нечаеву: — Простите мою откровенность, но вы же понимаете, что те, кто не знаком с добрым нравом княжича Чехова, решат, что от него стоит держаться подальше…

Мне вдруг подумалось, что те самые пряники «Север» в свое время сыграли хорошую роль в наших отношениях.

— Вы правы — люди полны предубеждений, — согласилась Арина и покосилась на стоящих чуть поодаль стайки девушек и дам постарше.

— Вам стоило взять с собой кого-то из сопровождающих, — пояснил я.

Пожарский развел руками:

— С друзьями у меня сейчас негусто, Павел Филиппович. После произошедшего я стал иначе смотреть на окружающих, и приятелей теперь выбираю гораздо осторожнее… А вас можно поздравить… — он почтительно отвел глаза от Нечаевой. — Рядом с такой девушкой образы всех остальных меркнут!

— Вы правы, — согласился я и заметил, как от этих слов приободрилась моя спутница.

— Прошу позволить пройти с вами в другую часть сада! — взмолился парень. И пояснил, когда я непонимающе нахмурился: — Выходить из-под купола можно только в сопровождении кого-то, иначе упираешься в невидимую стену, которая не выпускает наружу… То есть, надо выйти с кем-то. Или же оставаться здесь до того, как придется собираться в центре сада… Если бы я знал — ни за что бы не приехал! Сказался бы больным… позволил бы собаке себя укусить, но не явился бы сюда…

— Вот оно как! — удивился я.

— Так что я здесь как в клетке, Павел Филиппович. Уже больше часа пытаюсь увильнуть от претенденток на мой титул.

— Стоило лишь намекнуть, что отец не оставит вам средств, и их количество уменьшилось бы в разы, — заметила Нечаева.

— Здесь собрались те, кому нужна фамилия, Арина Родионовна, — поморщившись сказал Пожарский. — Деньги у этих дам есть, иначе они бы не прошли на это мероприятие… Так что — я тут в роли добычи. Спасите меня!

Пожарский грустно вздохнул и с надеждой посмотрел на меня и мою спутницу.

— Держитесь рядом, — совершенно серьезно заявила Арина Родионовна. — Мы не оставим вас на растерзание. Если кто-то вас схватит — кричите.

— Так и сделаю, — согласился парень и с облегчением улыбнулся. — Вы меня обяжете.

— Батюшка не предупредил вас об особенностях этого мероприятия? Не сказал, что тут натурально сводничают? — негромко уточнил я, когда мы направились по дорожке прочь.

— Он намекнул, что скучно не будет, — ответил Пожарский. — Вы же знаете моего отца. Он решил, что мне не помешает встряска, и я уже всерьез подумываю, что вступить в ряды гвардейцев будет лучше, чем оставаться в студентах.

— Не спешите с гвардией, — усмехнулся я. — Если вам «повезет» попасть под командование моего отца, то вы можете пожалеть о своем решении.

— Значит, правду говорят, что Филипп Петрович пошел на повышение?

Мы уже отошли подальше от собравшихся охотниц за титулованным женихом, и он сразу почувствовал себя гораздо свободнее.

— Все верно.

— Значит, и вы измените выбранный курс и бросите адвокатскую практику? Чтобы занять место, подходящее статусу…

— Моя семья позволяет мне самому выбирать свой путь. Мне нравится защищать людей. Если получится, я продолжу работать в адвокатуре. Но вы наверное слышали, что сейчас идет разбирательство относительно моего проступка. Быть может, я потеряю возможность работать в этом направлении.

— Бросьте, Павел Филиппович! — отмахнулся Пожарский. — Вы ведь и сами понимаете, что никто не посмеет выгнать вас из адвокатуры.

И хоть я считал, что мне действительно ничего не грозит, но стало любопытно, отчего так думает Юрий Афанасьевич.

— С чего вы так решили? — спросил я.

— Кровь — не вода, — ответил он совершенно спокойно. — Да и ваш дар — гарантия того, что с вами никто не захочет ссориться.

— Вам это не мешало, — напомнил я.

— Был мал и глуп, — не стал юлить парень. — Был бы немного умнее, то не связался с Мининым и его компанией… Вы знаете, что после ссылки Мининых на дальнюю границу, его друзьям пришлось несладко? Почти все оказались призваны на службу и отправлены в закрытые гарнизоны. Мне чудом удалось избежать этой участи.

— Вы про острог говорите, как о чуде? — осторожно осведомилась Арина.

— Странно слышать такое, — согласился парень. — Я бы и сам раньше удивился подобной формулировке. Но поверьте: те места, где оказались мои бывшие приятели, куда хуже острога. И там нет мастера Павла Филипповича Чехова, который смог бы вытащить их из застенков. Про самого Минина и говорить не стоит — даже его невеста, которой был очень нужен титул, объявила о разрыве помолвки. Значит, она уверена, что жених пропал окончательно и уже не вернется…

Мы обменялись с Нечаевой быстрыми взглядами и сделали вид, что ничего не знаем о судьбе Минина.

Другой купол показался внезапно. Рядом с ним топтался какой-то парень, который при виде нас вдруг оживился.

— Добрый вечер, господа и госпожа…– начал он и замялся.

— Вы тоже не знали, куда попали? — обратился к нему разом повеселевший Пожарский.

Парень отчаянно всхлипнул:

— Не ожидал, что окажусь в таком положении! Никак не могу пройти по тропе! Я пришел со старшим братом, а он смылся, заявив, что теперь я ему отвечу за все прежние шутки…

— Видимо, вы изрядно его злили, — предположил я.

— Николай Иванович Ермаков, — представился парень.

— Вы приехали к нам из Сиберии! — восхитилась Нечаева, осведомленности которой я уже даже не удивлялся.

— Точно так, — смущенно улыбнулся парень. — Отец отправил меня на учебу в столицу. И вот…

Он раскинул руки в стороны, показывая степень своего отчаяния.

— Держитесь княжича Пожарского, — рекомендовал я. — Он тоже попал сюда один.

— Не бросим друг друга в беде? — продолжил Юрий, пожимая руку новому знакомцу.

— Буду вам обязан! — воскликнул парень.

— Какие долги? — возразил Пожарский. — Холостяки должны держаться вместе.

Он тут же покосился на меня и добавил:

— Хотя, я бы не отказался от достойной партии. Но не всем же везет встретить ту самую…

— Мне и думать об этом не хочется, — признался Ермаков, осторожно шагая к краю купола. — Это брату нужно обзаводиться супружницей. А я хочу учиться и ходить в море…

Мы прошли преграду, едва ее ощутив. И чуть не задохнулись от колючего холода, окружившего нас. Дорожки здесь покрывал иней, однако все деревья были окружены дымкой, которая подтверждала, что растения надежно защищены от мороза.

— Что-то мне подсказывает, здесь не должно быть так зябко, — предположила Арина Родионовна. — Как же здесь можно знакомиться и поджидать одиноких дам и юношей?

— Павел Филиппович! Арина Родионовна! — раздался густой бас, и навстречу нам вышел Стас Зимин. — Как насчет шашлыка?

Глава 4 Сказки под снегом

Мне показалось, что шашлык в исполнении Зимина должен быть чем-то мрачным. Но когда мы прошли к центральной площадке этой части сада, то увидели сложенный из ледяных кирпичей домик. Вокруг были наметены высокие сугробы.

— Прямо снежное царство какое-то… — заметил Пожарский.

— Холостяцкое снежное царство! — поправил его Стас и подмигнул. — Дамы с дочками поспешили отсюда уйти, а мы устроились здесь с удобством… Да вы проходите, не стесняйтесь! Места всем хватит.

Мы вошли в дверной проем и оказались в довольно теплом помещении.

— И как здесь все не тает? — уточнил я, оглядываясь.

— Мы смогли сделать между холодом и теплом прослойку из воздуха, — пояснил Зимин. — И внутри этой прослойки остановилось время… Я точно не могу сказать, как это все работает, но главное, что вышло неплохо!

Чуть поодаль виднелась горка углей, над которыми прямо в воздухе покачивались сочные ломти мяса. Кроме Шуйского и Зимина в помещении нашлось еще восемь парней-аристократов, сидящих на расставленных вкруг костра стульях. Встретили они нас немного настороженно.

— Знакомьтесь, это мой названный племянник — Павел Филиппович, — Зимин взялся представлять нас обществу. — И его спутница — Арина Родионовна… А это Юрий Афанасьевич Пожарский и Николай Иванович Ермаков. Он, к слову, прибыл к нам из Сиберии и наверняка помнит несколько любопытных историй, которые может нам поведать.

— Откуда вы меня знаете?! — удивился паренек и воззрился на Стаса с любопытством.

— Работа у меня такая — все знать, — отозвался кустодий, подмигнув мне. — Да вы проходите, не стойте на пороге, как посторонние! Я вам сейчас стулья принесу. Снаружи за деревьями их полно осталось.

— То есть, вы заморозили всю эту локацию только для того, чтобы выпроводить невест? — удивился я.

— Гениально! — восхитился Пожарский.

— Красиво у вас здесь… — добавила Арина Родионовна и кивнула Шуйскому, который поднялся нам навстречу. — Рада вас видеть.

— Вы сегодня особенно хороши, госпожа Нечаева, — восхищенно произнёс Дмитрий. — Позвольте предложить вам напитки. У нас есть лимонад и чай. Один из наших новых приятелей — огневик, и он согрел для нас напиток.

— А вас не накажут за такую самодеятельность? — опасливо поинтересовался Ермаков.

Но Зимин пожал плечами:

— А за что? Мы ведь никого не неволим. Отдыхаем, как и все в саду. Выбрали себе место по душе. Если кто из девиц захочет — пусть садится с нами в круг. Поговорим, расскажем о себе… Все чинно и благородно. Я даже не стал стаскивать с себя рубаху и играть мускулами. И не стал вызывать кого-то на честный бой.

— А ведь он мог! — хмыкнул Дмитрий.

— Вы один из лучших бойцов, которых я видела, — добавила Нечаева. — Вряд ли кто-то осмелился бы с вами сойтись в схватке.

— Но однажды вы сумели меня победить. И я вам за это благодарен, — Стас уважительно поклонился девушке, отчего та зарделась. А он обратился к остальным присутствующим: — Господа, Павел Филиппович украл у каждого из вас шанс предложить этой прекрасной девушке носить цвет вашей семьи… И я считаю, что он сделал лучший выбор, который только мог!

На мою спутницу посмотрели уже без настороженности.

— Не поспоришь, — согласился я. — Мне очень повезло.

— Бросьте, господа, — окончательно смутилась Арина и присела на предложенный ей стул. — Я точно могу сказать, что каждый из вас найдет свою избранницу и будет считать ее лучшей.

— Если бы все было так просто! — с неожиданной горечью заявил белокурый парень, сидящий ближе всего к готовящемуся мясу. — У меня есть титул, и батюшка решил во что бы то ни стало свести меня с дамой, у которой будут титул и состояние не меньше моего… Он мне открыто сказал, кому я должен продемонстрировать свои притязания.

— А вы? — спросил Пожарский.

— А я сижу здесь, жарю мясо, и совсем не хочу ничего демонстрировать! — улыбнулся парень. — И между прочим — это один из самых лучших моих выходов в свет.

Я покачал головой, поняв, что Зимин нашел возможность познакомиться со свободными дворянами, не спешащими обзаводиться семьей. И, пожалуй, они все были довольны и благодарны ему за возможность оставаться в безопасности.

— Откуда вы взяли мясо? — поинтересовался Пожарский.

— Под этим куполом должны были выступать тигры, — пояснил Зимин. — Но они оказались не в настроении, потому как привыкли к свинине, а им привезли телятину. Владелец зверей решил отменить выступление, чтобы никто не пострадал, и вынужден был уехать. Так вот, мы у него и попросили дать нам немного телятины, которую он не собирался брать с собой. Он человек приличный и не стал нам отказывать…

— И теперь тиграм мяса не докладывают, — вздохнул Дмитрий Васильевич.

— Мы прилично заплатили, — заметил Стас. — И звери будут сыты.

— А где взяли специи и хлеб? — не унимался Юрий Афанасьевич.

— У официантов, — удивленно ответил кустодий. — Никто ведь не собирался морить голодом почтенную публику. Здесь неподалеку есть кухня, на которой готовят закуски. Вот мы и попросили…

— И устроили себе настоящее мужское логово! — подытожила Нечаева. — Надеюсь, я никого не буду смущать?

— Что вы! — в один голос отозвались присутствующие и заулыбались.

Мы устроились на стульях и с удовольствием послушали истории Ермакова, который и впрямь оказался хорошим рассказчиком. Он поведал нам о сугробах, в которых можно утонуть с головой, о ледяных горных реках с огромной горбатой рыбой, о медведях, которые эту самую рыбу ловят… Много о чем он нам рассказал, глядя на пляшущие языки костра.

— И насколько дикие у вас леса? — вдруг спросила Арина.

— Такие, что можно идти неделями и не выйдешь к людям, а вокруг будут только деревья, закрывающие все небо, — с заговорщической улыбкой сообщил парень.

— А встречаются в ваших местах всякие чудеса? — беззаботно осведомился Шуйский.

Ермаков как-то сразу растерял свой запал и смутился. Но Арина обратилась к нему с уже знакомой мне интонацией.

— Расскажите, Николай Иванович! Никто из нас никогда не бывал в ваших местах. Хотя няня мне рассказывала истории про бескрайние леса и закрытые деревушки, в которых живут шаманы.

— Ну, это уж совсем сказки! — уверенно заявил один из гостей.

— Может и так, — не стала спорить девушка. — Но мне хотелось бы верить, что в этом мире есть место чуду. Пусть это все сказки, но я бы такие послушала. Вы знаете истории про шаманов?

Ермаков понял, что от него ждут ответа, и неловко повел плечами. Затем все же заговорил:

— Отец как-то поведал, что за дальними кордонами живут чудные люди, которые к себе никого из чужих не пускают. Говорят, что девки у них одеваются в мужицкую одежду, в люди выходят и не опускают глаза в пол.

— И впрямь странно, — пошутил Шуйский.

— Вы не понимаете, мастер! — горячо возразил Ермаков. — В наших местах не принято, чтобы женщина вела себя так свободно! Она должна стоять за спиной мужа или отца… Места там лютые, и без сильного плеча ни одна женщина не выживет… А эти такие, что могут и по морде старателям двинуть!

— Ужас! — вздохнула Арина Родионовна, но я заметил, как в ее губы слегка скривились в улыбке.

— Именно, — кивнул Ермаков. — И отец сказал, что никто в ту деревеньку из посторонних не смеет сунуться. Говорят, что они-то как раз и шаманят.

— Да быть того не может! — выпалил Пожарский, за что заслужил тяжелый взгляд Зимина.

Ермаков же смутился и уставился на носки своих туфель.

— Может и враки… — пробурчал он.

— А ваш батюшка — очень мудрый человек! — заявил я. — Знаете, ведь многие считают, что и призраков не существует.

— Ну, это точно враки! — хохотнул Николай Иванович, и все поддержали его тихим смехом, при этом многозначительно косясь на меня. И я понял: парень не знает, что я и есть тот самый некромант. А мне не хотелось его пугать.

— Да кто в здравом уме поверит, что можно видеть духов? — продолжил парень. — Всем известно, что после смерти они сразу же уходят на другую сторону.

— А как же некроманты? — спросил Зимин.

— Их же так мало… — возразил гость. И убежденно добавил: — И никто не может быть уверен, что некроманты на самом деле видят призраков.

— Ну, с этим сложно спорить, — совершенно серьезно согласился я.

— Карасиков вон, новый фильм собрался снимать, — продолжил Ермаков. — Я видел передачу с его интервью. Режиссер обещает, что это будет история про некроманта.

— Неужели? — поразился я.

— Он говорил, что современный некромант не будет старым и горбатым, — подтвердил парень. — Его сыграет красивый актер. Поверьте, некроманта сделали модным героем фольклора… Напишут романтичный сценарий, где за ним будет бегать красивая девица, а он будет мрачно вздыхать и говорить о том, что он монстр и ее недостоин. Но она для него, как лакомый кусок и личный сорт самогона…

— И кожа у него будет сиять, как алмаз, — вздохнула Арина, смахнув с моего плеча снежинку.

— Почему бы и нет! — согласился Ермаков. — Девушки любят всяких загадочных и мрачных типов.

— Ну, не все, — усмехнулась Нечаева.

— Уверен, вы бы никогда и не посмотрели на человека, который уверяет, что видит мертвых, — возразил парень.

— А если бы он не только уверял, но и показывал? — уточнила девушка.

Я понял, что Ермаков сейчас может наговорить многого, о чем потом будет жалеть. И потому прервал его, положил руку на плечо.

— Поверьте моему честному слову: некроманты существуют. И в этом нет ничего удивительного, как и в талантах всех одаренных. Просто темный дар Искупителя дает возможность видеть и управлять призраками.

Парень нахмурился, очевидно считая, что мы решили над ним подшутить. Я же продолжил:

— И если вы в это поверите, то и рассказы о той деревеньке со странными жителями тоже могут оказаться правдивыми.

— Не думаете же вы в самом деле… — начал было парень.

Но я щелкнул пальцами, и из-под земли появились пни-тотемы, которых я сразу сделал видимыми. А потом призвал Лешего. Призрак явился из межмирья, осмотрел собравшихся, обозначил поклон и уточнил:

— Чего изволит господин? Мы там собрались с остальными поиграть в шахматы. Я как раз собирался стащить ферзя у Митрича, пока никто не смотрит… А вы меня призвали…

Ермаков замер, пораженно уставившись на призрака. Потом перевел взгляд на меня и гулко сглотнул.

— Прошу вас, только не пугайтесь, — поспешно успокоил я парня. — А то призрак будет переживать. Еще решит, что он плохо выглядит.

— П… призрак… — хрипло выдавил из себя Ермаков.

— У вас тут пикник? — продолжил Леший. — А чего все так официально одеты? Мы вот когда собирались на природе мясца пожарить, то выглядели попроще… Но и времена были другие.

Компания подобралась, однако страха не выказывала. И даже Ермаков сумел справиться со ступором и шепотом уточнил у меня:

— Вы — это правда… он? Некромант, то есть…

— Он самый, — подтвердил я.

Парень закусил губу:

— А я вас выдумкой называл…

— Поверьте, я его раньше и не так звал! — рассмеялся Пожарский. — Мы даже несколько раз пытались драться. Не то, чтобы всерьез…

— Бросьте, Юрий Афанасьевич, прямо-таки не всерьез! — поддел я его. — Но я все же рад, что больше мы с вами не враждуем.

— И со многими вы дружите? — уточнил Николай Иванович, наблюдая, как Леший рассматривает мясо, а потом и вовсе переворачивает ломти в воздухе.

— Кто вас учил так запекать? — проворчал он. — А подготовили знатно — неужто меж вами есть хронос, который сделал так, что мясо словно неделю лежало в маринаде?

— Ну, не без этого, — смутился тот самый белокурый парень, который признался, что не хочет сватовства.

— Хороший дар, — одобрил призрак. — И изба вся на нем держится. Не удивлюсь, если вас захотят к себе кустодии пригласить.

— Отец был бы доволен, — скромно сообщил хронос.

— Раз так, это можно будет обсудить, — с готовностью добавил хитрый Зимин.

— Сначала с ним свяжется охранка, — весомо заявил Шуйский и прищурился.

Стас пожал плечами, всем своим видом говоря, что не возражает. Я же подумал, что эти двое хорошо поладили и удачно смогли найти себе компанию.

— Я бы пошел на службу, если это бы избавило меня от необходимости приводить в дом невесту, — оживился парень.

— Разберемся, — пообещал Дмитрий Иванович.

— А воздушник вам не нужен? — подал голос другой дворянин. — Договоримся, коль не шутите.

— Мясо готово! — объявил Леший. — Вы ж не хотите есть сухое?

Переговариваясь и подшучивая друг над другом, мы со вкусом трапезничали. Леший развлекал нас историями о своих выездах на природу, добавляя в них выдуманные детали, которые придавали его рассказам изюминку. Пни же выбрались наружу и собирали у входа что-то отдаленно похожее на снеговика.

— Хорошо тут… — негромко сказала Арина Родионовна.

— Мы можем больше никуда не ходить, — предложил я.

Девушка лукаво посмотрела на меня и покачала головой:

— Тогда все решат, что мы спрятались, Павел Филиппович. И не для того я надевала это платье, чтобы сидеть в тени. Уверена, что нам обязательно надо показаться на людях, чтобы никто не сомневался, что некроманту не нужна невеста…

Я не мог с ней согласиться, но лишь слегка покачал головой. А потом все же сказал:

— Мы покажем, что я не одинок. Вы правы.

— Уже уходите? — всполошился Зимин. — А как же чай с пышками?

— В другой раз, — пообещал я.

— Мы еще встретимся с вами в полночь, — напомнила Арина Родионовна.

— Думается мне, что в полночь я стану тыквой… — проворчал крепыш, и Шуйский засмеялся.

— Это будет лучший номер программы, мы все с удовольствием на это посмотрим, — осмелел Ермаков.

— А этот парень мне нравится! — довольно сказал Стас и жутко улыбнулся. Но наш новый знакомый из Сиберии не дрогнул и ощерился в ответ.

— До встречи, господа, — коротко поклонилась моя спутница, поднявшись со стула. Подол ее платья расправился сам собой, как она и говорила мне в машине.

— Провожать нас не надо, — провозгласил Леший, который сумел всем понравится. — Я сам отведу некроманта и его избранницу к выходу.

Снаружи нас ждал довольно симпатичный снеговик. Я отломил сосульку, свисающую с арки двери, и протянул ее одному из пней. Тот с радостью застрекотал и ухватил ледышку, чтобы воткнуть ее в нижний комок снега.

Второй пень закатил красные глаза, вырвал сосульку и вставил ее в верхний ярус, обозначающий голову.

— Красиво, — похвалил я. И спросил: — Пора домой?

— Отправляйте, Павел Филиппович, — усмехнулся Леший. — Спасибо, что дали возможность поболтать. Я ведь почти забыл, как это — быть с живыми.

— Ты всегда можешь уйти, если пожелаешь. Я не стану держать никого из вас в рабстве.

Парень замялся, а потом выдал:

— Я быть может и ушел бы… Но на вашем болоте есть кое-кто, и нам вроде как хорошо вместе…

Он откашлялся и покосился на Нечаеву.

— Вы ведь понимаете, о чем я, мастер Чехов?

— Понимаю, — ответил я, немного опешив от такой информации.

— Так что, ничего менять мне не хочется. Да и никому из наших, если честно.

Я кивнул и отправил тотемы и Лешего в межмирье. Потом посмотрел на снеговика, которому Нечаева успела дорисовать помадой глаза.

— Красные? — усмехнулся я, и девушка пожала плечами:

— Мне нравится.

— Идемте, пока не простыли, — предложил я и подал девушке руку. — Оставим этих двенадцать парней вокруг костерка. Вдруг к ним явится кто-то, а тут мы мешаем…

Мимо нас трусцой пронеслись две пары девиц с мамашами, кутающимися в палантины. Они забежали в домик, но почти сразу же выскочили наружу.

— Безобразие! Этот увалень снял рубашку! — взвизгнула одна из девиц.

— И начал предлагать потрогать его мышцы! — вторила ей вторая.

— А мы рано ушли… — посетовала Арина Родионовна и тихонько захихикала, когда женщины удалились, бросая на нас осуждающие взгляды.

Мы пошли по дорожке в сторону выхода из этой части сада. Позади послышалась песня, затянутая, видимо, Ермаковым.

— Хороший парень, — заметил я.

— Его отец владеет почти половиной Сиберии, — сообщила моя спутница. — Очень влиятельный человек. Он предан императору, и трое его сыновей были вызваны в столицу, чтобы тут учиться. Самое удивительное, что их сюда вызвали буквально перед нашим с вами отпуском в резиденции.

— В конце учебного года? — удивился я.

— Говорят, для того, чтобы парни привыкли к столичной жизни, познакомились с нужными людьми…

Я понял, что на самом деле император забрал сюда детей своего вассала, имея целью привязать к себе их отца еще крепче. И я понимал опасения Станислава Викторовича.

— Думаю, Николай попал в хорошую компанию. И ему понравился Зимин…

— А еще он в восторге оттого, что встретил настоящего некроманта! Представляете, вы ведь для него — сказка.

— Если он не дурак, то смотрел он вовсе не на меня. И сказочной видел вас, Арина Родионовна.

Мы остановились и повернулись друг к другу. Я понял, что не могу отвести глаз от ее кошачьих зрачков. Девушка прерывисто выдохнула и подалась ко мне.

Ветка дерева над нами хрустнули, и мы оба рванули с места, чтобы не оказаться под снежной шапкой, упавшей прямо за нашими спинами.

Так мы и пробежали сквозь купол, оказавшись в другой части сада.

Глава 5 Неожиданные повороты

Едва мы вошли под новый купол, к нам подошел мужчина в черном костюме и уточнил:

— Вы замерзли? Нужны пледы и горячий чай?

Похоже, что тут уже знали, как обстоит в соседней локации.

— Все в порядке, — отозвался я. — Мы отлично провели время.

Слуга наверняка был удивлен моему ответу, но лишь улыбнулся и сделал приглашающий жест.

— У фонтана вас ждут выступления артистов императорского театра, — уведомил он.

Мы направились в указанном направлении. Прошли мимо возмущенных женщин, причитающих, что замерзли, промокли и вообще — будут жаловаться кому следует.

Впрочем, заметив меня, одна из дам замолчала, потом выпрямилась, поправила на груди кружево. Но увидела Арину, которая держала свою руку на сгибе моего локтя, и сразу нахмурилась.

В этот момент навстречу нам выплыла Екатерина Юрьевна. Она широко улыбнулась и нетерпеливым взмахом руки велела слуге отойти.

— Вы несколько задержались у соседей, — заметила она. — Неужели решили поиграть в снежки?

Мне вдруг сделалось невероятно легко на сердце от мысли, что эта дама никогда не станет претендовать на место княгини Чеховой.

— Было бы здорово, — ответила Арина. — Но я беспокоилась о том, что могу случайно угодить мастеру Чехову в глаз.

Я улыбнулся. Екатерина Юрьевна же слегка скривилась, не оценив шутку, и произнесла:

— Тогда княжич мог бы обвинить вас в нападении.

— Мне известен способ, как остаться без наказания, — не растерялась Нечаева.

— Принесли бы извинения? — иронично уточнила хозяйка мероприятия.

— Я бы наняла Павла Филипповича в качестве своего защитника. И он смог бы доказать мою невиновность.

— Это же… — особа в зеленом платье снисходительно вздохнула.

Но я ее опередил.

— Гениальный ход! — воскликнул я. — Хотя, я никогда бы не стал обвинять вас в нападении…

— Как мило! — кисло отозвалась Екатерина Юрьевна. И вдруг охнула.

— Что случилось? — озаботилась моя спутница.

— Что-то мне нехорошо… — девушка закусила губу. — Голубушка, не могли бы вы проводить меня в уборную?

— Конечно, — согласилась Нечаева и бросила на меня короткий взгляд.

— Может лучше позвать лекаря? — предложил я.

— Благодарю, но мне будет достаточно намочить лоб, — с какой-то странной усмешкой произнесла Екатерина Юрьевна.

Она и Нечаева направились прочь, оставив меня одного. Я взял с подноса проходящего мимо официанта прозрачный стакан с лимонадом и решил понаблюдать за происходящим у фонтана.

Там и впрямь собрались артисты театра. Они разыгрывали сценки из известных спектаклей, и выходило у них довольно ловко, я даже невольно увлекся представлением. Очнулся лишь, когда меня взяли под локоть.

— Вы уже освободились… — обернувшись, начал было я и осекся на полуслове.

Рядом со мной стояла Елена Анатольевна собственной персоной. Девушка выглядела эффектно. На ней было вечернее открытое платье, которое все же не давало повода упрекнуть ее в излишней откровенности. Вот только сегодня своему обычному красному цвету девушка предпочла синий. И я с неохотой подумал, что ей этот цвет идет. Но все же в первую секунду это мне показалось странным. Однако уже в следующую я догадался, что это была не просто случайность, потому как рядом с нами вдруг оказались два фотографа и сделали несколько торопливых снимков.

— Господин Чехов, повернитесь, — попросил один из них.

Я мрачно посмотрел на Свиридову, но та и не думала смущаться. Девушка прильнула ко мне, всем видом демонстрируя взаимную симпатию, а потом слегка отодвинулась, чтобы эффектно запрокинуть голову и взглянуть на меня с пронзительным прищуром.

Мне очень хотелось ее оттолкнуть, но я понимал, что тем самым привлеку к нам еще больше внимания. Потому попытался убрать ладонь девушки со своей руки. Но не тут-то было — Свиридова вцепилась в меня мертвой хваткой, и в ее глазах мелькнул вызов.

— Что за цирк вы тут устроили? — едва слышно процедил я сквозь зубы.

— Павел Филиппович, я так рада быть здесь с вами! — произнесла девушка достаточно громко, чтобы ее услышали окружающие. — Как считаете, мне идет синий цвет?

Я повел плечами и все же смог сдернуть с себя ее ладонь.

— Не знаю.

Но Елена тотчас сплела наши пальцы и прошептала:

— Умейте держать лицо! Не стоит давать повод для сплетен…

— Ах, вот вы где, Павел Филиппович! — послышался позади ласковый голос. — Вас нельзя оставить ни на минуту…

Между мной и Свиридовой кошкой протиснулась Нечаева и довольно грубо освободила мою руку.

— Добрый вечер, Елена Анатольевна, — с улыбкой сказала она. — Я вижу, вы решили развлечь моего спутника? Я так рада, что вы составили ему компанию, пока я отлучалась!

Свиридова слегка покраснела, но тут же многозначительно осмотрела наряд моей спутницы.

— Вы в синем. Но разве это цвет вашей семьи? — уточнила она с издевкой. — Насколько мне известно, Нечаевы носят другие цвета…

— Мне лестно, что вы так много обо мне знаете, Елена Анатольевна. А я вот не настолько внимательна к таким мелочам. Это платье для меня выбирала моя маменька, чтобы подходило по оттенку к украшению, которое мне любезно предоставил Филипп Петрович…

Девушка едва коснулась пальцами кулона на своей груди.

— А вы, я вижу, вы решили выказать уважение вашему спасителю? — уточнила она. — Это делает вам честь! Полагаю, ваш жених вами гордится. Или это цвета его семьи? Простите, но я правда не слежу за такими вещами. Мне сложно все упомнить…

Мне с трудом удалось сохранить на лице маску невозмутимости. Потому что я был уверен: Арина Родионовна знает о фамильных цветах родовитых семей Петрограда все. Ну, или почти все…

Свиридова покраснела настолько, что это уже невозможно было принять за легкий румянец. И Арина Родионовна заботливо осведомилась:

— Вам плохо? Быть может, вам стоит намочить лоб? Попросите кого-нибудь проводить вас в уборную…

Последние слова девушка произнесла едва слышно, давая понять, что она оценила придуманный повод развести нас с ней в разные стороны.

— Мы с Павлом Филипповичем хотели пообщаться… — начала было Свиридова.

— Приходите в мой кабинет по записи, когда я снова получу разрешение на практику, — предложил я. — Я оценил ваш порыв выразить мне свое уважение, однако он, очевидно, лишний. Я бы никогда не потребовал от вас носить цвета моей семьи только за то, что вы оказались на месте человека, на которого при мне напали.

— Это закон… — начала было Свиридова.

Но я ее перебил:

— Мы уже все обсудили, Елена Анатольевна! Мы с вами современные люди и полагаю, что устаревшие обычаи не должны мешать нам жить свободно…

— К тому же вы — адвокат, — с лукавой улыбкой напомнила ей Нечаева. — И, как я слышала, один из лучших в Петрограде. Неужели вы не сможете найти лазейку в законе, который наверняка никто не принуждает вас соблюдать? Если с этим проблемы, то я запишу вас к отличному адвокату, который без труда сможет вас выручить. И сделаю это без очереди.

Тут я не сумел сдержать улыбки и мягко посетовал:

— Арина Родионовна, мы же договаривались, что вы не станете использовать служебное положение в своих интересах.

Моя спутница притворно вздохнула:

— Бросьте, неужели вы откажете мне в такой мелочи?

— Разве деловая этика позволяет вам работать вместе? — ядовито уточнила Елена Анатольевна.

Мы одновременно окинули Свиридову недоуменными взглядами. Отчего та стушевалась.

— А что именно может нам помешать? — спросил я ледяным тоном.

Елена Анатольевна вскинула подбородок. Ее губы изогнулись в недоброй усмешке.

— Очевидно же! — холодно произнесла она.

— Что именно вам очевидно? — невинно уточнила Нечаева. И обеспокоенно добавила: — Вы точно не брали непрозрачные кубки? Нас предупредили, что в них горячительное. А это не особенно полезные напитки в такую погоду…

Свиридова громко вздохнула, видимо, чтобы не сказать чего-то, о чем потом можно пожалеть. Затем она подхватила подол длинного платья, развернулась и быстро направилась прочь.

— Вам точно не нужна помощь? — бросила ей вслед сердобольная Арина Родионовна.

Но Свиридова не ответила. Нечаева же повернулась ко мне, и в ее глазах горел триумф.

— Они с Екатериной Юрьевной все подстроили, — сообщил я.

— Я поняла это, когда наша болезная пыталась облить мое платье водой, — ответила Нечаева.

— И что из этого вышло? — обеспокоился я, заметив, что ткань вовсе не была мокрой.

— Я уже говорила, что платье заказала у хорошего мастера, — ответила девушка. — Поэтому вся влага с моего наряда просто скатилась. Но скатилась она на саму Екатерину Юрьевну, так что мне пришлось звать для нее воздушницу. Я поняла, что и вам нужна моя помощь. И вернулась.

— Вы — моя спасительница, — совершенно серьезно сообщил я.

— Думаю, что вы так легко не отделаетесь от Свиридовой, — сказала Нечаева негромко. — Вам нужно выяснить, что это за закон, который заставляет ее забыть о выгодном замужестве.

— Быть может, я кажусь ей более многообещающим женихом? — предположил я.

Но девушка покачала головой:

— Стоит узнать, где сейчас младшая Свиридова. Мне слабо верится, что она пропустила такое событие и прислала вместо себя сестру…

Я подумал, что это и впрямь странно. Пусть Наталья и испытывала трудности из-за позднего открытия силы, но все же она могла явиться хотя бы ненадолго, чтобы показать себя людям.

— Мастер Чехов! — вновь позвал меня фотограф. — Позвольте сделать несколько кадров с вашей спутницей.

Я повернулся к нему и улыбнулся. Теперь я был уверен, что снимки получатся какие надо. Послышался щелчок и из камеры выползла фотокарточка.

— Ваши памятные снимки также окажутся в ежегодном альманахе, — сообщил нам подошедший распорядитель в зеленом пиджаке.

Он протянул нам гостевую книгу для того, чтобы мы вписали туда пару слов.

— Попрошу не перепутать фотографии, — предупредил я. — Выйдет неловко, если на снимках со мной окажется госпожа Свиридова, которая просто случайно оказалась рядом. Может разразиться скандал.

— Вряд ли кто-то допустит такую халатность, — беспечно заметила Нечаева. — Никому не нужны скандалы такого масштаба.

Она положила в сумочку конверт с копиями наших снимков, которые передал ей фотограф. А побледневший парень что-то отметил в своей записной книжке.

Арина Родионовна держала спину прямо, на ее лице сияла улыбка. Но когда мы оказались за деревьями, вне поля зрения посторонних, она резко развернулась и фыркнула:

— Какая наглость! Вы же понимаете, что они как раз и собирались перепутать снимки? Якобы случайно…

— Пожалуй, — согласился я и задумчиво щелкнул пальцами, призывая тотемы. А затем вызвал из межмирья Лешего, который через секунду оказался рядом со мной:

— Чего изволите? — усмехнулся он.

— Надо испортить фотографии со Свиридовой, — спокойно попросил я. А потом объяснил, как это будет лучше всего провернуть. Призрак спокойно выслушал план, кивнул и растворился.

— Не слишком ли это кардинально? — спросила Нечаева, но мне показалось, что она довольна этим решением.

Я покачал головой:

— Не хочу давать Свиридовой и ее подруге возможность испортить нам настроение.

Леший вернулся спустя несколько минут, и выглядел он при этом слегка обескураженным.

— Господин некромант, в толпе был человек, который меня заметил.

— Как он выглядел? — обеспокоился я.

— Мне показалось, что он легавый. Уж больно морда у него министерская.

— Значит, ступай к себе, — велел я и отменил тотемы.

И вовремя. Потому что в этот момент из-за угла вышел мужчина и направился прямиком к нам.

— Доброго вечера, мастер Чехов, — поздоровался он.

Мне пришлось изобразить удивление.

— Мы знакомы? — уточнил я.

— Было бы странно вас не знать, — ответил собеседник. Он склонил голову к плечу, несколько мгновений с интересом рассматривая меня. Затем поправил манжет рубашки, но я успел заметить на коже край рисунка, которые уже видел у жрецов.

— Вам нужна моя помощь? — предположил я.

— Я состою в новом отделе жандармерии, — негромко сообщил мужчина, придвинувшись ближе. — Отдел, похожий на тот, представители которого не так давно был в вашем доме…

— Не понимаю, к чему вы мне все это рассказываете, — достаточно резко оборвал его я. — Ваши коллеги действительно заезжали ко мне, ничего не нашли и откланялись… Вы за мной следите?

Я повысил голос, привлекая внимание проходящей мимо пары, которая немного сбавила шаг, обернулась и с интересом посмотрела в нашу сторону.

Мужчина поджал губы:

— Нет, что вы. Я здесь на службе…

— А я здесь по приглашению, вместе со своей спутницей. Мы пришли сюда отдохнуть. И спрашиваю вас вновь: вам нужна моя помощь?

Мужчина покачал головой:

— Нет, мастер Чехов.

Я сощурился:

— Но вы подошли ко мне и представились жандармом с метками жреца. Вы пытались меня этим впечатлить? А быть может, вы меня преследуете?

— Простите, все это недоразумение… — начал было мужчина.

Но я его прервал:

— Если замечу кого-то, кто меня преследует — подам жалобу на ваше отделение. Я спокойно отнесся к визиту жандармов в свой дом, но видимо мою вежливость приняли за слабость. Это можно легко исправить.

— Простите, что отвлек вас, — тут же произнес жандарм, показывая, что понял намек, и откланялся.

Как только он отошел, мы с Нечаевой направились прочь.

— Кажется я плохо на вас влияю, Павел Филиппович, — шепнула девушка. — Вы в какой-то мере нарушили закон.

— Может прозвучит по-детски, но не я это начал, — спокойно ответил я. — И когда люди играют нечестно, стоит менять правила… К тому же мне очень не хочется, чтобы в альманахе, который потом вручат всем гостям вечеринки, на фотографии рядом со мной была не самая красивая девушка Петрограда, а какая-то там Свиридова…

Арина собиралась что-то ответить, но в этот момент мы вышли в новый уголок сада, где нас встретили фейерверки. И сразу стало не до разговоров. Благодаря талантливым огневикам ожоги гостям не грозили, но птицы из пламени порхали повсюду, и от них пестрело в глазах.

Мне показалось, что Нечаевой от всего этого стало слегка не по себе. По крайней мере, я решил так потому, что девушка тесно прильнула ко мне, ухватившись за руку еще крепче. Однако я не возражал.

Мы пробежали по дорожкам и внезапно выскочили в новую локацию, сразу оказавшись в тишине, которая буквально вынудила недоуменно затрясти головой, чтобы убедиться: с моими ушами все в порядке. Тогда я тихо уточнил у Арины:

— Как вы?

Но девушка как-то странно подобралась и испуганно оглянулась. Это меня насторожило.

— Что случилось? — спросил я обеспокоенно.

— Здесь что-то не так… — тревожно пробормотала Нечаева, и мне показалось, что ее глаза полыхнули потусторонними бликами.

— Все в порядке, — проскрипел чей-то голос, из полутьмы и на дорожку вышел старик. — Вы просто ошиблись переходом. Сюда никто не должен был прийти именно сейчас. Для посетителей еще рано. Вы должны были появится гораздо позже.

Я оглянулся, только сейчас заметив почерневшие деревья, голую землю и обугленные камни на дорожке. Стало понятно, что данная часть сада пострадала от огня, и это было странно, учитывая, сколько здесь было безопасников, следящих, чтобы стихия не повредила гостям и природе.

— Пойдемте со мной, вас не должны тут видеть, — забеспокоился старик, размахивая руками.

Одет он был вычурно — расшитый золотом камзол, узкие штаны, сапоги из белой кожи. И только тут я заметил, что его ноги не касаются земли. И сразу все понял. Прямо спросил:

— Как давно вы умерли?

Старик замер. Потом он медленно повернулся к нам и вздохнул. Его плечи опустились.

— Кажется, это было только вчера… А может быть минули десятилетия, — негромко сказал он. — Я не знаю… Иногда я забываюсь и пытаюсь куда-то уйти. Но каждый раз оказываюсь в этом месте, словно какая-то сила тащит меня обратно…

Я щелкнул пальцами, призывая тотемы. Темная энергия обняла меня, и на душе стало спокойнее. Призрак же ничего не заметил, продолжил рассказывать о себе:

— Редко случается, что сюда кто-то заходит. Чаще всего это кто-то из слуг — иногда они путают дорожки. Или парочки, которые хотят ото всех спрятаться.

— И что же вы с ними делаете? — поинтересовалась Нечаева с неожиданной злостью.

Незнакомец взглянул на нас исподлобья. С него тотчас слетела маска добряка.

— Никто до вас меня не видел! Некоторые замечали движение в воздухе, но толком не могли ничего рассмотреть! А вы оба смотрите прямо в глаза! Как так получилось?

— Вы не ответили, что делали в теми несчастными, которые забредали сюда случайно? — напомнил я вопрос Арины.

Старик вдруг мерзко захихикал.

— То, что я хорошо умею! — со злобой ответил он. — Пугал их до самой смерти. Заставлял бежать, бил и толкал… Не давал найти выход, чтобы уйти… Все потом только руками разводили, не понимая, отчего эти глупцы валяются тут дохлыми!

— Зачем? — прошептала Арина.

— Чтобы питаться их призраками, — резюмировал я, и душегуб хищно осклабился.

— Интересно, какими будут на вкус ваши души? — прошипел он.

И мне вдруг показалось, что в его рту несколько рядов зубов.

Глава 6 Неучтенные призраки

Тотемы тотчас очутились рядом со мной и Ариной, злобно защелкав зубами. Я тут же призвал из межмирья Лешего, Митрича и Минина, и бойцы появились между мной и призраком. Но тот зловеще усмехнулся.

— Впервые вижу человека, который приводит столько пищи… — прошипел он. А затем громко завыл.

Нечаева испуганно вскрикнула и попятилась, зажав уши ладонями. А нити силы, которые связывали меня с тотемами, разом обрезало. Бойцы, которых я призвал, замерцали и исчезли. Пни провалились сквозь землю, взмахнув корнями в воздухе. А в душе появилось гнетущее чувство безысходности, которое порой возникает у одаренных, когда в них заглушают силу. И в этот момент я начал понимать, как старику удалось так сильно откормиться — мерзавец лишал одаренного сил и тот пугался еще сильнее, и это делало его еще более лакомой добычей для духа.

Призрак же в мгновение оказался рядом со мной. Зло оскалился и захохотал, заставив меня отпрянуть, лихорадочно раздумывая, как бы выйти из сложившейся ситуации живым.

Рука призрака превратилась в длинную, когтистую лапу. Противник замахнулся, но я ловко увернулся от удара. Когти ударили в появившийся силовой щит. Тот замерцал, жалобно зазвенел, однако выдержал, отбросив призрака. И в этот момент я почувствовал, как в душе снова теплится, разгораясь, сила. Видимо, удар в купол ошеломил противника — он не привык получать хоть какой-то отпор. Такой шанс упускать было нельзя, и я быстро поставил тотемы и вызвал Минина. Твердо приказал:

— Убей!

Старик уже начал приходить в себя, но боец оказался рядом. Удар топора пришелся в броню, созданную призраком, и сбил его с ног. Вот топор снова взметнулся, и я заметил, как лезвие окутывают призрачные лепестки пламени. Оружие загудело, лезвие снова ударило по дрожащей броне. В этот раз удар рассек защиту и врезался в призрачное тело.

— Убивать! Калечить! Жечь! — с восторгом прохрипел Минин, снова замахиваясь.

Призрак создал какое-то плетение, и Минина отбросило, развоплотив и отправив в межмирье. Я тут же создал серый череп, метнул его в поднимающегося противника. Сотканный из полупрозрачной энергии череп, щелкая зубами, врезался в старика, но нужного эффекта не произвел и просто рассыпался на части.

— Глупый мальчишка! Я сожру вас всех…

Я не ответил, вместо этого вновь призвав Лешего и Митрича, которые атаковали противника, выступив в паре. Послышались выстрелы, тело призрака задергалось. Старик уставился на свою оторванную руку и завизжал:

— Что же ты творишь, мелкий гаденыш?!

Я поспешно добил противника костяными шипами, которые разметали его покачивающееся в воздухе тело в клочья.

Митрич опустил пистолет и прохрипел:

— Сильный был дядя…

Леший только кивнул, рассматривая оставшееся на земле серое пятно.

— Он не тебя назвал мелким, — послышалось за спиной.

Я обернулся и увидел, как Арина Родионовна успокаивает пенек, который оплел ее корнями, закрыв от противника. Тотем застрекотал на своем языке, и в его болтовне мне послышались обиженные нотки.

— Я ему отомстил за мелкого, кого бы он там ни имел в виду, — заявил я и увидел, что пенек довольно щериться.

Где-то за куполом послышался шум. Преграда замерцала, пропустив на территорию десяток бойцов в форме дружинников. Один из них подскочил к нам и обеспокоенно уточнил, бегло меня осматривая:

— Что случилось, Павел Филиппович?

— Призрак, — коротко ответил я. — Очень откормленный и злой.

Покашиваясь на недовольных вторжением пни, дружинники переглянулись.

— Жрецы осмотрели всю территорию, мастер Чехов, — неуверенно произнес один из них.

Я покачал головой:

— Дух поведал, что в эту часть редко заходили люди.

Купол снова моргнул, и на территорию вошли трое людей в белых рясах. Они прошли к месту схватки, остановились у оставшегося на земле пятна. Один из жрецов вынул из кармана металлическую коробочку на цепочке и щелкнул пальцами, высекая искру. Из коробочки потянулся странный желтоватый дымок, который принялся закручиваться в тугую спираль. Я удивленно поднял бровь. Интересный метод. Нужно будет узнать у Морозова, как он работает…

— Сильный был призрак, — заметил жрец и обернулся ко мне. — Хорошо, что этого духа нашел некромант империи.

— Даже для меня он был очень силен, — ответил я.

На плечо легла чья-то ладонь. А через мгновение я ощутил эйфорию. Голова пошла кругом, и я с трудом устоял на ногах. Но усталость и слабость начали быстро уходить. Нечаева встала рядом и поправила выбившуюся на виске прядь волос за ухо.

— Вы в порядке? — спросил я обеспокоенно.

— Все хорошо, — девушка нервно улыбнулась. — Я только немного испугалась. Но вы со всем разобрались. Уверена, что мне ничего не грозило.

Я понимал, что она сказала это, чтобы поддержать меня, но мне вдруг стало зябко от осознания того, что Арина могла погибнуть от прикосновения этого выродка.

Один из пней подошел к жрецам и принялся деловито осматривать их одеяния, поднимая ткань.

— Что он делает? — пролепетал синодник.

— Проверяет вас — вдруг вы призраки, — пояснил я и отправил тотемы в межмирье, пока они не попытались стащить у жрецов коробочку с дымом.

Один из синодников вынул их складок рясы блокнот и вырвал из него листок.

— Не обессудьте, Павел Филиппович, — произнёс он, словно бы извиняясь. — Но нам нужно взять у вас показания. Таков новый уклад. Такое дело…

Я только кивнул:

— Понимаю.

И пересказал случившуюся под куполом историю. Мужчина осторожно уточнил:

— Почему вы очутились тут? Ведь эта локация далеко от основной дорожки…

— Нас ослепили фейерверки, и мы постарались быстрее уйти из той части сада. На глаза попалась дорожка — по ней и направились. Указателей на ней не было, но мы их и не искали…

— Какая была одежда на призраке? А вы сможете опознать его, если мы покажем вам фотографии людей?

— Такие камзолы носили в прошлом веке, в первой его четверти, — ответила за меня Арина. — Я знаю историю костюма и уверена, что в свое время он был модником. И еще я обратила внимание на аксессуары с бычьими головами.

— Как вы это заметили? — удивился жрец.

— Призрак почти схватил Павла Филипповича рукой. И я увидела на манжетах камзола ряд крупных пуговиц с рисунком.

Жрец записал все на лист, протянул его мне:

— Прочитайте, мастер Чехов. И подпишите, если все правильно. Ваша спутница тоже может…

— Будет достаточно моей подписи. Все вопросы прошу задавать мне. Беспокоить госпожу Нечаеву не стоит, — сухо заявил я. — Достаточно того, что она испытала в этом жутком месте.

Я взял бланк протокола, быстро пробежал взглядом по тексту.

— Удивительно, но согласно графику проверки, эта территория проверялась, — услышал я фразу одного из жрецов. И не отрываясь от чтения, ответил:

— Значит, есть два варианта… Либо такого сильного призрака просмотрели случайно, в чем лично я сомневаюсь — здесь нет закрытых дверей, за которыми он мог бы спрятаться.

Я на секунду отвлекся, вчитываясь в текст. И один из жрецов произнес:

— Первое исключено, мастер Чехов. Тут нет строений, к тому же сад проверял новый отдел охранки…

— Я тоже думаю, что этот вариант маловероятен, — задумчиво произнёс я. — Если призрак был здесь, он наверняка бы проявился и сожрал как минимум одного проверяющего. Он давно здесь питается и уже потерял всякий страх, раз напал на некроманта. Так что, если все ваши сотрудники живы — этот вариант можно исключить.

— А второй? — полюбопытствовал жрец, опасливо оглядываясь.

Я дочитал протокол, взял ручку и подписал бумагу. Ответил:

— Второй вариант заключается в том, что один из слуг или гостей одержим. Тогда призрак мог бы на время спрятаться в теле носителя, скрываясь от всех проверяющих.

Жрецы удивленно переглянулись. Я же протянул одному из них подписанный протокол и продолжил:

— Причем носитель, скорее всего, родич призрака…

— Почему? — не понял жрец, принимая бумагу. — У родственных душ есть некая совместимость?

Я покачал головой:

— Скорее всего, призраку было бы жаль убивать своего. Если у вас все…

— Ну, если вы спрашиваете… — замялся мужчина. И все же попросил: — Вы не могли бы проверить этот участок сада вашими методами? Чтобы наверняка убедиться, что тут ничего опасного не осталось…

Я вздохнул и призвал фонарь Харона. Местность затянуло туманом, который я намеренно сделал видимым для присутствующих.

— Что происходит? — истерично заголосил самый возрастной из синодников.

— Не шевелитесь, — приказал я грозно и неспешно снял с его плеча гусеницу.

— Какая гадость!.. — нервно выдохнул он.

— Однажды она станет бабочкой, — возразил я.

— Конечно, Павел Филиппович, — поспешно ответил один из жрецов.

— Призраков тут нет.

— Вы уверены?

— Как и в том, что я хочу уйти отсюда как можно быстрее.

— Не смеем вас задерживать, — торопливо заговорил синодник, забравший протокол.

Он переступил с ноги на ноги и осведомился, кивнув на мою ладонь:

— А что вы станете делать с гусеницей? Какой-нибудь ритуал?

От такого вопроса я даже не сразу нашелся с ответом.

— Здесь все деревья мертвые. Я отнесу животинку в зеленую часть сада.

— А зачем? — не унимался парень.

— Верну на ветку.

— И?

— Чтобы жила, — терпеливо пояснил я и тяжело вздохнул. — Никаких ритуалов я не провожу, уверяю!

— Конечно… — чуточку разочарованно протянул жрец.

— Если вам нужна будет помощь в расследовании — обращайтесь, — сказал я, взяв Арину Родионовну за руку.

И мы направились к куполу.

***

Стас Зимин уже ждал нас у выхода. И едва мы прошли через преграду, кустодий направился к нам.

— Что там случилось, Павел Филиппович? — хрипло спросил он, указывая на купол.

— Призрак, — устало ответил я. — Достаточно сильный. Он напал на нас почти сразу после того, как мы пересекли барьер. Пришлось его развоплотить.

— Призраки, которые нападают на живых… — задумчиво протянул кустодий.

— Увы, такое не редкость! Некоторые призраки питаются страхом или болью, поэтому они могут насытиться, убивая человека. А если привидению еще хватит ума спрятать труп…

Зимин хитро усмехнулся и произнёс:

— Вот оно как бывает!

— Вы сами должны помнить призраков на одном объекте, — пояснил я. — Да и привидения озлобленных невест на болотах…

— А Совет еще не хотел одобрять проект нового охранного отделения! Говорили, что бюджет на это очень уж большой.

Я хотел было возразить, что этот проект работает пока на стадии прототипа, и для нормального результата, скорее всего, потребуются годы упорного труда, но не стал озвучивать эти мысли.

— Александр Васильевич уже оповещен и едет сюда, — продолжил кустодий и покосился в сторону прогуливающихся людей. — И еще у меня к вам большая просьба… Гостям не нужно знать, что в одной из частей сада существовал злобный и очень голодный призрак. Уверяю вас, патрули от нового охранного отделения на территории усилены.

Я на секунду задумался, а затем кивнул, понимая, что слухи о злобных призраках посеют панику. От которой может погибнуть больше людей, чем от призраков.

— Хорошо. Но нужно будет сделать так, чтобы посетители перемещались по максимально безопасным локациям. Чтобы потом не оказалось, что за время мероприятия пропала еще пара человек из высокородных семей.

— Само собой, — ответил Зимин.

— Итак, что произошло? — послышался за спиной знакомый голос.

Александр Васильевич стоял в паре шагов от нас. Заметив, что мы обратили на него внимание, он улыбнулся и приложил кончики пальцев к полям шляпы, изображая приветствие. Подошел к нам и произнёс:

— Давайте немного прогуляемся, Павел Филиппович. Обсудим произошедшую ситуацию.

Я взглянул на Нечаеву, и она пожала плечами:

— Дела есть дела, Павел Филиппович! Я не стану возражать… Надеюсь, мастер Зимин составит мне компанию?

— Охотно, — мигом согласился Стас.

— Тогда давайте немного пройдемся, Павел Филиппович, — с улыбкой предложил глава кустодиев, и мы направились по одной из дорожек.

— Я уже говорил, что собрался уйти на покой?

Морозов сразу перешел к делу, и это немного меня насторожило.

— Упоминали такое, — не стал отрицать я, вспомнив разговор на болотах.

— Сейчас все дела принимает Стас. И я уверен, что из него выйдет первоклассный глава кустодиев. Но… — Он замялся на несколько секунд, а затем продолжил: — Но не могли бы вы ему помочь, пока он будет входить в курс дела?

— Сделаю все, что будет в моих силах и в пределах моей компетенции, — честно сказал я.

— Спасибо, Павел Филиппович, — ответил Морозов, и как мне показалось, в его голосе прозвучала искренность. — А теперь давайте поговорим по поводу случившегося…

Я вкратце пересказал главе кустодиев ситуацию с озлобленным призраком, которого мы встретили в локации.

— Все это есть в протоколе, который один из жандармов нового отдела заполнил с моих слов, — закончил я, и Александр Васильевич, нахмурившись, кивнул.

— Скажите, Павел Филиппович, как часто раньше люди гибли от влияния призраков? — уточнил он.

— Ну, точной статистики ни у кого нет, — смутился я. — Но не думаю, что это носило массовый характер. Призрак должен быть не просто озлоблен — он должен ненавидеть все живое.

— И часто вы сталкивались с такими? — поинтересовался Морозов.

Я нахмурился, вспоминая.

— Пару раз… Невесты Добронравова, и призраки в одной забегаловке… Но они были скорее запуганы и пытались настроить людей друг против друга… Еще ваш случай. Когда на одном из объектов кустодиев призраки съели жреца.

Морозов кивнул.

— То есть, случаи были единичными, — заметил он.

— А что? — полюбопытствовал я.

Александр Васильевич на несколько секунд замолчал, а затем с неохотой произнес:

— Новый отдел охранного ведомства получил от жандармерии все нераскрытые дела. Плюс были подняты несчастные случаи — те, что казались случайными на первый взгляд… Плюс дела пропавших без вести. И знаете, что интересно? По итогам проверок по данным делам, напрашивается вывод, что призраки были виноваты в случившемся почти в половине случаев. Некоторые привидения были установлены и ослаблены, а потом и развоплощены. Но знаете, что самое странное?

Глава кустодиев обернулся ко мне, ожидая ответа. И я спросил:

— И что же?

— Количество подобных мистических дел стало прирастать, — ответил Морозов. — Такое ощущение, что призраки в городе словно озверели.

— Или напуганы, — предположил я, и Александр Васильевич кивнул, соглашаясь.

— Самое страшное, что подобные случаи были установлены даже во дворце императора, — продолжил он. — И я хотел бы попросить вас о помощи в этом деле.

Я удивленно поднял бровь:

— Каким образом?

— Помочь найти призраков в императорском дворце, — ответил Александр Васильевич. — Сами понимаете, Павел Филиппович — это уже дело Имперской безопасности.

— А ваш новый отдел?

Морозов покачал головой:

— Дворец проверен жрецами несколько раз, но призраки обнаружены не были.

— Может быть, тогда причина не в них? — предположил я.

Но Морозов усмехнулся:

— Видите ли в чем дело, Павел Филиппович… Информация, которую вы сейчас узнаете, предназначена не для протокола. И тем более не для распространения…

Я кивнул, поняв намек, и быстро произнес слова клятвы молчания. После чего Александр Васильевич продолжил:

— Дворец в столице принадлежит императорской семье много поколений. И далеко не всегда власть в семье переходила наследнику естественным путем. Вы должны понимать, что при таком раскладе в доме просто обязаны остаться призраки. И немало. Но служба не обнаружила ни одного, понимаете?

Я кивнул, соглашаясь с теорией. С такими вводными призраков и правда должно было остаться много. Поэтому я ответил:

— Хорошо, я помогу вам…

— Вот и чудно! — улыбнулся Морозов.

Он протянул мне раскрытую ладонь, и я ответил на рукопожатие, скрепляя сделку.

Глава 7. Рокировка

Арину Родионовну я увидел издалека. Она стояла рядом с Зиминым и улыбалась, слушая какую-то историю, которую тот ей рассказывал. И я отметил, что Стас даже не догадывается, что рядом с Нечаевой перестает казаться тем жутковатым типом, от которого все шарахаются. И теперь проходящие мимо девушки поглядывали на него с задумчивым интересом.

— Вас стоит поздравить? — раздался за спиной голос Шуйского.

Я обернулся. Начальник охранного отделения стоял в паре шагов от меня, и я только диву дался, как Дмитрию удалось незаметно подкрасться так близко ко мне.

— Мне удалось выйти из этого боя живым и здоровым — это и впрямь хорошая новость, — ответил я.

Жандарм усмехнулся:

— Мы оба понимаем, что я имею в виду другое… Ваша помощница буквально светится!

Он кивнул в сторону стоявшей неподалеку Нечаевой и продолжил:

— Я обратил внимание, что она в цветах вашей семьи. И это не случайность.

— Как скажете, — не стал спорить я. — Вот только причина для этого необычная.

— Неужели? — удивился князь.

— Помните историю с обыском моего дома? — негромко начал я.

Дмитрий Васильевич слушал мой рассказ внимательно, поджав губы. Я обрисовал ему ситуацию с притязаниями Свиридовых и упомянул, что сумел подготовиться к визиту искателей призраков.

— Они ведь должны понимать, что рядом с некромантом всегда будут призраки, — нахмурился Шуйский. — И как вам удалось скрыть от них Любовь Федоровну?

Я неопределенно пожал плечами, уходя от ответа.

— Появилась такая возможность…

— А что семья судьи? — полюбопытствовал Шуйский.

— Пришлось назначать встречу главе семейства…

— Надеюсь, вы ему не грозили? — обеспокоился собеседник.

— Ничего определенного, — признался я. — И ничего из того, чего я не смогу осуществить.

— Теперь за призраков возьмутся всерьез, Павел Филиппович, — предупредил Шуйский. — Учтите это.

— Знаете, в чем разница между некромантом и всеми прочими, кто может видеть и влиять на призраков? — спросил я.

Дмитрий усмехнулся и скрестил руки на груди:

— Сейчас вы мне это расскажете.

— Все дело в том, что жрецы могут ощущать мертвых, шаманы способны с ними говорить, но приказывать и управлять призраками могут только такие, как я! Ни один из духов не станет подчиняться новому отделу…

Шуйский покачал головой.

— Вы упускаете одну важную деталь… Они смогут попытаться подкупить духов. К примеру, дадут им взамен немного силы.

— Призракам нужна темная сила, которой не владеют жрецы. Что до шаманов, то они расходуют силу на общение, но не смогут накормить духов и при этом остаться в живых. Мертвые могут потянуть из них энергию и не остановятся, пока не выпьют ее до дна… Однако всегда можно найти способ договориться. Вот только большинство призраков хотят уйти на иную сторону, а шаманы и жрецы не способны их туда перевести…

— Призраки могут не знать об этом, — предположил Дмитрий.

— Даже если новый отдел сможет обмануть нескольких духов, а потом их развоплотит вместо перемещения в иной мир — об этом узнают другие…

— Как? — опешил Шуйский.

— У мертвых свои каналы связи, князь, — ответил я и загадочно улыбнулся. — Они способны узнавать, что происходит с их коллегами. И если шаманы решат с ними играть нечестно, то очень быстро об этом пожалеют. Мертвые не ведают страха перед живыми, но способны злиться и мстить.

— Было бы неплохо, если бы сотрудники нового отдела получили инструкции, — вздохнул Дмитрий Васильевич. — Иначе они могут наломать дров.

— Этим особым отделом охранки будете заведовать вы? — уточнил я.

Но Шуйский покачал головой:

— Самое удивительное, что этот отдел мне не подчиняется. Скорее всего, его выведут из ведомства охранного отделения. И знаете — я об этом не особенно переживаю. Мне и без него хватает забот.

— Как вы справляетесь? — поинтересовался я.

— Пока рано об этом говорить. Ваш отец сдал еще не все дела. Филипп Петрович консультирует меня и помогает быстрее вникнуть в курс дела. Я уже управлял отделом, и поэтому мне чуть легче. Работа в наших ведомствах немного схожа, да и Филипп Петрович проявляет чудеса терпения, давая мне советы.

Я покачал головой.

— Удивительно. Я знаю его немного с другой стороны. Хотя… Быть может, я никогда его толком и не знал!

— Все возможно, — осторожно отметил князь.

— Нам не удавалось найти общий язык. С того момента, как в семье случился раскол… — я осекся, понимая, что никогда ни с кем это не обсуждал.

И Шуйский внезапно хлопнул меня по плечу.

— Все в порядке, — сказал он, — можете не продолжать! Я знаю, как все иногда происходит… Мы проявляем мудрость, глядя на проблемы со стороны, но когда они случаются с нами, мы теряемся.

— Все так, — кивнул я и потер шею. — Мне кажется, что после выезда на болота лед в общении между мной и отцом тронулся. Хотелось бы, чтобы это так и было, а не оказалось просто видением.

Я вдруг понял, что очень мало знаю о своем самом близком родственнике.

— Рад за вас, — искренне улыбнулся Дмитрий. А потом словно невзначай уточнил, ловко меняя тему разговора: — Разве у вашей спутницы не фамильное украшение Чеховых на шее?

— Филипп Петрович прислал кулон перед мероприятием. Позволил Арине Родионовне надеть его в Яблоневый Сад.

— Сильное заявление!

Я покачал головой.

— Арина Родионовна ничем не обязана мне или моей семье…

— Бросьте эти глупости, — внезапно огорошил меня Шуйский. — Только слепой не заметит, как девушка смотрит на вас. И вы будете жалеть, если оттолкнете ее. Поверьте, она могла бы найти сотню причин, чтобы не прийти в сад, или найти себе другого спутника… На худой конец, она могла бы прибыть на мероприятие со своей матушкой, которая сумела бы произвести самое дурное впечатление, тем самым отпугнув возможных женихов.

Я был вынужден согласиться с этими доводами.

— И вряд ли она стала бы заказывать такое платье в цветах вашей семьи, если бы не хотела произвести на вас впечатление, — продолжил Шуйский.

— Быть может, вы и правы… — смутился я и вновь посмотрел на Нечаеву.

Внезапно мой собеседник нахмурился и произнес:

— Мне бы хотелось, чтобы меня сопровождала та, кто мне небезразличен. Но я не посмел пригласить ее сюда, потому что на нее бы набросились все эти змеи!

— Вы про Екатерину Юрьевну? — уточнил я.

— И про нее тоже… Редкая интриганка. Ей не удалось подобрать пару, потому что ее запросы слишком высоки. А возраст для помолвки уже подошел. Если бы не Свиридова, думаю, то именно она бы обратила на вас свое внимание.

Я трижды плюнул через плечо, осознав, что меня минула эта судьба. Но тут же подозрительно покосился на Шуйского.

— А вы не беспокоитесь, что окажетесь «тем самым»?

— Бросьте, у меня для этого недостаточно «голубая» кровь, — довольно усмехнулся тот.

— Я бы не был так в этом уверен! — резонно возразил я. — Вы кровный родственник императора, пусть и бывший бастард. А потому…

На этот раз уже Дмитрий сплюнул через плечо, и мне показалось, что он слегка побледнел.

— Не дай Искупитель мне привлечь эту горгону! Слышал, что она пьет, как лошадь, горланит песни и без макияжа способна напугать до икоты собственного кота…

— Ну, это уж наверняка неправда, — хмыкнул я. — Коты готовы терпеть даже самых жутких ведьм…

— За что купил — за то и продаю, — совершенно серьезно продолжил Дмитрий Васильевич.

Где-то неподалеку раздался звон колокола, а затем послышался голос:

— Уж полночь близится…

— Наконец-то! — оживился Шуйский. — После полуночи можно будет наконец-то укатить отсюда. Что бы там ни говорили, это местечко довольно неуютное.

Парень смахнул с плеча приставший к ткани листочек.

— А мне показалось, что вы неплохо провели время в том ледяном домике, — заметил я удивленно.

— Тут вы правы, — улыбнулся князь. — Мы хорошо посидели, завели полезные знакомства… Скорее всего охранное отделение в ближайшее время обзаведется новыми сотрудниками.

— А кустодии — соискателями? — уточнил я, заранее зная ответ.

— Все же славно, что мы со Стасом смогли познакомиться за городом! — отметил Шуйский. — Я считал его мутным типом с самого знакомства. Алкоголик и садист, который регулярно превышал полномочия, за что и попал на каторгу… А оказалось, что он хороший человек!

— Сомневаюсь, что с вами согласятся все, кто его знают, — возразил я. — Зимин не перед всеми готов открыть душу.

— Я это понимаю. Вас не было с нами в Новорильске, когда Стас решил размяться. Мы получили знатных тумаков, но разогнали местных как положено.

— Хотели бы когда-нибудь повторить? — пошутил я.

Я ожидал, что собеседник начнет отмахиваться от подобной перспективы. Но он внезапно меня удивил:

— Иногда полезно понять, что ты не бессмертный. В тот день в Новорильске можно было умереть. И я сделал вывод, что на физических тренировках мне частенько уступали, чтобы не задеть моего самолюбия. Сейчас вот я ищу новых наставников, которые не станут меня щадить…

Я вспомнил о цирюльнике, которого недавно защищал, и сказал:

— У меня есть одна кандидатура, которая может вас устроить. Как вы относитесь к мастеру, который не владеет сильными талантами, но отменно управляется кулаками?

— Буду благодарен, если вы меня ему представите, — с готовностью согласился князь. — И меня не смутит, если он неблагородный.

— А как вы догадались?

— Адвокат Чехов снискал в столице славу защитника простолюдинов и бастардов. Вы даже меня защищали, до того, как я обрел титул…

Я кивнул, соглашаясь.

— Ладно, идемте, — произнес Шуйский, кивнув в сторону Зимина.

Мы подошли к Нечаевой, стоящей в окружении уже знакомых дворян из ледяной избы. Зимин широко усмехнулся мне и заявил:

— Павел Филиппович, мы очень надеялись, что вы опоздаете, и это позволит нам самим сопроводить вашу спутницу на завершение мероприятия…

— Я бы ни за что не опоздал, — ответил я. И уточнил у Арины Родионовны: — Все хорошо? Скажите, вас не донимали в мое отсутствие?

Ермаков казался намного увереннее, чем был в нашу первую встречу, и заметил с довольной ухмылкой:

— Куда нам тягаться с некромантом! У мастера Чехова наверняка найдется призрак, который завяжет нам шнурки.

— Тут вы правы, — подтвердил я. — Духи любят всякие шутки такого рода.

— Почему? — не понял Ермаков.

Я развел руками:

— Они говорят, что в посмертии не так много поводов для веселья…

— Спасибо, что показали настоящего призрака! — парень буквально сиял. — Брат наверняка мне не поверит. Но будет кусать локти, когда узнает, с кем я провел этот вечер.

— Будет знать, как бросать родича в таком жутком месте, — поддержал его Пожарский.

Мне подумалось, что княжичу понравилась компания, в которой он так прекрасно освоился. И даже Зимин никого из них не пугал. Удивительно, но от него я ожидал совершенно другого поведения — видимо, став наследником Морозова, Стас решил строить новую жизнь грамотно.

— Полночь близится! — прозвучало в отдалении, и все присутствующие подобрались. — Дамы и господа, просим вас пройти к центру сада, чтобы поблагодарить хозяев вечера и выслушать несколько важных объявлений!

— И ведь не сбежишь… — нервно отозвался Шуйский.

— Держитесь рядом, — успокоил его Стас. — Как только запахнет жареным, я начну вести себя как обычно, чтобы всех отвлечь. А наш некромант попросит призраков завязать кому-нибудь шнурки…

Вся компания засмеялась, думая, что кустодий шутит. Но настроение у каждого стало чуточку светлее. Арина Родионовна положила ладонь мне на сгиб локтя, и мне показалось, что ее сила проникла сквозь ткань, разогревая мою кожу.

— Простите, что оставил вас… — шепнул я девушке.

Но Нечаева покачала головой и лукаво произнесла:

— Не прощу. Вы просто обязаны будете проводить меня домой за такой ужасный проступок.

— Непременно, — пообещал я.

Мы дождались, когда большая часть народа уйдет в нужном направлении, и неспешно зашагали следом. На дорожках виднелись оброненные ленты, лепестки цветов, программки, которые кто-то уже посчитал ненужными. Официанты уносили посуду, дождавшись, когда беседки опустеют.

Из теней деревьев выходили жандармы, которых до того не было видно. Все они коротко кланялись Шуйскому и Зимину, очевидно, понимая, с кем имеют дело. Я отчего-то не очень удивился, увидев того мужчину, который подходил к нам с Нечаевой, когда заметил моего призрака, портящего фотографии.

— Не ожидал, что здесь будет так много охраны, — оглядываясь, беспечно заявил Ермаков.

— Было бы странно, будь их мало, — философски ответила Арина Родионовна. — Представляете, сколько тут важных персон? Часть из гостей имеют особое значение для Империи. Конечно, здесь будет охрана!

— Мне кажется, что я видел самого Александра Васильевича Морозова, — поделился своими наблюдениями Пожарский.

— Бросьте, зачем начальнику кустодиев посещать это мероприятие? — усомнился беловолосый аристократ, имени которого я не запомнил.

— Лучше нам об этом не знать, — покосившись на меня, хмыкнул Зимин. — Но может он решил забрать кого-то с вечера на своей машине, чтобы отвезти домой — только и всего…

— Вы о себе, Станислав Александрович? — невинно осведомился я.

— А что я? — удивился Зимин. — Мне уже много лет, я добираюсь домой сам. Да и что может со мной случиться? Если только я своим видом доведу кого-нибудь до сердечного приступа…

Я едва скрыл улыбку и произнес:

— Я слышал, вы все же решили снять рубашку перед приличными аристократками.

— Мне показалось, что они замерзли, — пояснил мужчина. — И я решил поделиться с ними одеждой. Кто знал, что они такие нежные и сразу примутся возмущаться? И это вместо того, чтобы поблагодарить меня за доброту! Вот честное слово — не пойму я этих благородных… Зачем все усложнять?

— Вы тоже благородный, — напомнил приятелю Шуйский.

И Зимин разочарованно простонал:

— Вот зачем вы все портите, князь?! Мне ведь теперь придется вести себя прилично.

— Будьте собой, — предложила Нечаева. — Если вы кому-то вы не понравитесь, это будут проблемы человека, который не смог рассмотреть вашу ценную душу.

Зимин взглянул на мою спутницу с теплом, а затем негромко сказал, обращаясь ко мне:

— Вам очень повезло, Павел Филиппович — вам можно было самому выбрать, с кем сюда прийти. Такая свобода дорого стоит. Цените ее!

Арина на мгновенье прильнула ко мне крепче. На ее лице появилось напряжение, которое, впрочем, тотчас исчезло.

Мы вышли по дорожке к куполу, скрывающему центр сада. На этот раз я вышел слегка вперед, чтобы шагнуть под купол первым, но к счастью за полупрозрачной преградой нас не ожидало ничего жуткого. Вместо деревьев перед нами раскинулся амфитеатр из розоватого камня. Распорядитель вышел нам навстречу и сообщил, какой ряд и номер места отведен каждому из нас.

— Как здесь все серьезно, — нервно заметил Шуйский. — А самим место выбрать нельзя?

— Вам выделено место рядом со мной, — Зимин толкнул князя локтем в бок. — Так что не жалуйтесь. А всем, кто не собирается отправиться домой сразу после этого мероприятия, предлагаю встретиться у входа в сад. Я покажу отличное место, где подают отменную уху. Вы потом туда будете после каждой попойки ходить, чтобы лечить голову и живот.

Парни приободрились и с энтузиазмом разбрелись по своим рядам.

Мы спустились ближе к сцене, украшенной цветами и яблоками. Небольшой постамент под аркой, увитой зеленью, отчего-то напоминал трон, а когда к нему подошла Екатерина Юрьевна в зеленом платье, то это ощущение усилилось.

— Господа и дамы, мы надеемся, что вам понравилось в нашем саду! Каждый год мы проводим это мероприятие, чтобы вы могли себя показать и других посмотреть. Здесь собрался цвет Империи — свободные благородные молодые люди, которые ищут себе достойную пару. Надеюсь, что наш сад смог объединить чьи-то сердца и руки. Казна каждый год выделяет обеспечение тридцати свадеб, сыгранных у состоявшихся после нашего мероприятия пар. Императрица обещает всем девушкам пошив платья за свой счет, а император дает отсрочку службы всем молодым людям на нужное для укрепления брака время…

В рядах послышались едва слышные шепотки и смешки, которые пришлись Екатерине не по вкусу. Она слегка скривилась и окинула дальние места ястребиным взором. И я сразу поверил, что даже коты могут бояться такую девицу. Было в ней что-то отталкивающее. И зале сразу же воцарилась тишина.

— Мы рады, что некоторые молодые люди пришли уже парами, — нацепив на лицо радушную улыбку продолжила девушка. — И пусть часть этих пар просто дружеские — для Империи важны любые узы. Но сегодня произошло еще кое-что важное, о чем я с радостью хочу вам сообщить. Наша Империя гордится своей богатой историей. Мы чтим законы и традиции наших предков…

— Не нравится мне это, — раздался голос Шуйского, которому досталось место за нами с Нечаевой.

— Есть древний закон, который связывает людей и обязывает их стать спутниками. Если мужчина благородной крови спасает девицу, то обязан взять за нее ответственность, должен ввести ее в свою семью равной…

На сцену позади Екатерины вышла Свиридова. Она подошла к подруге и бросила на нее жертвенный взгляд, которому могла бы позавидовать любая святая.

— Я ей все волосы выдерну… — прошептала Нечаева.

— Елена Анатольевна была спасена Павлом Филипповичем Чеховым. И по закону наших предков…

Внезапно на сцену вышел высокий, закутанный в плащ мужчина:

— Закон гласит, что старший свободный родич должен взять на себя обязательства младшего, — перебил он княжну. — Не по покону, что младший обрел спутницу, а старший еще не получил такого счастья!

— Что происходит? — растерялась Екатерина, явно не привыкшая к тому, что кто-то ей мешает.

Морозов театрально поклонился:

— Простите старика, — произнес он. — Но я охраняю Империю, и так же как и вы считаю священным каждый закон. Как родич мастера Чехова имею что сказать по этому поводу… Хотя мы с Софьей Яковлевной Чеховой, бабушкой Павла Филипповича, еще не дали обеты в храме…

— Вы желаете взять спутницей Елену? — пролепетала ошарашенная племянница императрицы.

Морозов смерил Свиридову холодным взглядом, которые словно сдирал с нее кожу, и сухо засмеялся:

— Я пока еще не выжил из ума, юная госпожа! Девица она хорошая, но совершенно не в моем вкусе. Я, знаете ли, предпочитаю мудрых и самостоятельных. Мою избранницу спасать не надо. Она может упокоить целый полк врагов, а потом поднять их и заставить копать для собственных тел могилы. Таких женщин упускать нельзя. Но у меня есть названный сын…

Я почувствовал, как Стас позади меня поднялся на ноги. И вокруг воцарилась тишина.

— Станислав Александрович! Сильный, смелый, истинный сын Империи, который…

Зимин лениво зевнул и запоздало прикрыл рот лопатообразной ладонью. На его лице появилось глумливое выражение. Александр Васильевич утер уголок глаза, словно смахивая слезу и продолжил торжественным голосом:

— Отдаю самое дорогое что у меня есть — названного сына! Я растил этот цветок для такой вот благородной госпожи…

— Не для тебя цвела роза… — под нос себе пробормотал Стас и бодро спустился по ступеням. — Не для тебя, не для тебя…

Свиридова смотрела на него со священным ужасом. Если бы она могла попятиться, то наверняка бы это сделала.

— Вы шутите? Этот мужлан… — начала было Екатерина Юрьевна, но Морозов резко ее оборвал.

— Следите за языком, барышня! Вы говорите о моем родиче. Человеке, который вскоре встанет во главе службы кустодиев. Организации, что день и ночь неустанно бережет монарший строй и правящую семью. Этому человеку, к слову, аплодировал сам император.

Екатерина побелела и попятилась. Зимин же подошел к Елене Анатольевне и склонил голову к плечу, рассматривая будущую спутницу:

— Бедра узковаты, но ничего, лекари у нас хорошие. Глядишь, и пятерых выносить сможете, Елена…

Он замялся, и девушка холодно подсказала:

— Анатольевна.

— Анатольевна… — повторил Зимин хлопнул в ладоши. — Беру! Будет в доме щи варить и баню топить… Спасибо вам, батюшка, что судьбу мою горемычную устроили, — он поклонился Морозову. А потом зло зыркнул на Свиридову и гаркнул так, что деревья дрогнули: — Кланяйся батюшке!

Глава 8 Важные слова

Под куполом воцарилась мертвая тишина. И я заметил, как услышав приказ Стаса, многие гости встали с мест, да так и замерли в нерешительности.

— Поздравляю! — громко воскликнула Нечаева и добавила в голос своего таланта. — Радость-то какая!..

Девушка захлопала в ладоши. Но на лице Свиридовой радости не было. Сперва она не понимала, как так получилось, что ее план обернулся таким провалом. А затем к ней начало приходить осознание. Девушка побледнела и растерянно оглядывалась, словно искала кого-то, способного ей помочь. Наконец, она уставилась на меня, и в глазах ее блеснула злоба.

— Радость пришла в наш дом, — подтвердил Морозов и повернулся к Екатерине Юрьевне. — Уверяю вас, финал этой встречи в Яблоневом Саду запомнят надолго… Не пора ли отпускать гостей? Они уже устали и полны впечатлений.

Девушка с готовностью кивнула и довольно громко объявила:

— Вечер был долгим и, надеюсь, очень приятным! Мы будем рады, если вы оставите несколько слов благодарности в гостевой книге. У парадного входа всех ждут машины. Просьба не толкаться…

Народ тут же встал со своих мест и довольно бодро потянулся к выходу, чтобы успеть до возникновения пробки на выезде. Мы же с Нечаевой вышли на сцену, чтобы поздравить Зимина. За нами подошел Шуйский.

Распорядительница праздника покачала головой, глядя в спины гостям.

— Каждый раз ломятся к выходу, словно не могут задержаться хоть ненадолго…

— Для них вечер оказался хлопотным, — предположил Дмитрий Васильевич и осекся под оценивающим взглядом Екатерины.

Морозов же буквально сиял, словно заключил лучшую сделку в своей жизни. Он махнул рукой, будто отпуская «молодых».

— Станислав Александрович, отвезите девицу к себе домой. Ей наверняка нужно отдохнуть.

— Зачем так торопиться? — очнулась Екатерина Юрьевна. — Девушка должна прийти в себя от потрясения…

— Какого потрясения? — вдруг подобрался глава кустодиев. — Княжна пришла сюда, точно зная, о чем заявит. Она выбрала для своего платья цвета Чехова, потому как решила, что теперь принадлежит нашей семье…

— Она не трофей, — осторожно возразила девушка в зеленом, но Морозов равнодушно пожал плечами.

— Вы сами ратуете за соблюдение традиций, — терпеливо принялся пояснять он, — и должны понимать, какой закон сами призвали нас соблюсти… И прямо сейчас мы в точности его исполняем. Девушка больше не принадлежит своей семье. Теперь она — спутница моего названого сына. И должна проявить покорность.

— Но ритуала в храме не было… — продолжала упираться Екатерина.

— Какого ритуала? — невинно осведомился Морозов.

— Брачного, — непослушными губами пролепетала Свиридова.

— Елена Анатольевна, вам стоило ознакомиться с законом, по которому вы стали частью нашей семьи, или же обратиться к грамотному юристу, который сумел бы вам все разъяснить… И вы бы могли избежать исполнения условий! Мы на них не настаивали, но раз вы решили быть покорной своей судьбе, то ступайте за своим спутником и принимайте свою судьбу, как и положено спасенной. Для своей старой семьи вы мертвы. Впрочем, как и для всех прочих. Вы получите новое имя и свое место в нашей семье…

Зимин стянул с себя пиджак и набросил на поникшие плечи Свиридовой. Она встрепенулась и скривилась, глянув на Стаса, но тот зыркнул на нее в ответ и широко улыбнулся.

— Не трепыхайтесь, госпожа. Негоже, чтобы все пялились на ваши голые плечи. В моем доме так ходить не принято.

— Мы все обсудим… — пробормотала девушка.

— Нет, Параша, тут нечего обсуждать.

— Как вы меня назвали? — встрепенулась адвокатесса.

— Хорошее имя. Старинное, как и закон, по которому вы теперь — моя добыча.

— Я не собираюсь становиться…

— А вот дерзить мне не советую! — прервал девушку Зимин. — Не то враз прикажу слугам задать вам розг. А потом посажу на воду и хлеб — быстро научитесь держать язык за зубами.

— Это просто смешно! — наконец Свиридова начала приходить в себя.

Она скинула пиджак на землю и скрестила руки на груди.

— Я одна из лучших адвокатесс в столице…

— Мне ваша ученость ни к чему, — перебил ее Стас. — Будете по дому за порядком следить. Готовить, убираться, детей нянчить…

— Что за дикость! — Девушка возмущенно фыркнула и обратилась ко мне: — Павел Филиппович, хотя бы вы понимаете всю нелепость происходящего?

— Я предлагал вам забыть о том спасении, — равнодушно ответил я. — Дал понять вашему батюшке, что незачем пытаться принуждать меня хоть к чему-то. Но вы решили поступить по-своему… Что ж, вам повезло! Станислав Александрович — хороший человек, занимает важный пост и сможет защищать вас ото всех бед и оказий.

— Повезло-повезло… — проворчал Зимин и указал на свой пиджак. — Поднимите-ка его, госпожа Параша. Незачем мои вещи портить.

— Еще чего… — начал было девушка.

Стас вздохнул и щелкнул пальцами. Рядом с ним оказался небольшой ледяной человек, который ухватил Свиридову за ухо и заставил наклониться.

— Поднимите мою вещь. И впредь помните, что дерзить мне не стоит, — повторил Стас, словно малому ребенку.

— Да как вы смеете! — возмутилась Екатерина Юрьевна. — Я буду жаловаться!

— Со своей собственностью я буду поступать, как посчитаю нужным, — сурово отозвался младший Морозов. — И никто не смеет указывать, как мне поступать с бабой, которая выказала неуважение своему господину…

Стас вновь обратился к Свиридовой, которая уже буквально дрожала от ярости:

— Поднимите. Мой. Пиджак.

Елена подхватила вещь, и миньон тут же ее отпустил.

— Не слишком сложно, не так ли? — вежливо спросил Стас.

— Несложно, — прошипела Свиридова.

— Идемте, я сегодня устал. Вы умеете делать массаж стоп?

Я понимал, что Зимин просто провоцирует девицу, но выглядела аристократка совершенно сбитой с толку. Она вновь осмотрелась, и мне подумалось, что здесь есть кто-то, на помощь кого она рассчитывает.

— Я не готова ехать с вами куда бы то ни было, господин Зимин.

— Морозов, — поправил ее Стас. — И я вовсе не спрашиваю. Я распоряжусь, чтобы подали машину, в которой отвезу вас за город.

— Нет! — девушка мотнула головой, чтобы добавить значимости своему заявлению.

— То есть, вы отказываетесь следовать закону, о котором сами заявили во всеуслышание? — уточнил я. — Это для вас какая-то шутка?

— Вы ведь понимаете… — начала Свиридова и осеклась под холодными взглядами всех присутствующих.

— Что я должен понять? — совершенно спокойно осведомился я.

— Станислав Александрович, я прошу у вас отсрочки… — высокомерно начала Елена Анатольевна, повернувшись к кустодию.

Тот тяжело вздохнул и вынул из кармана ничем не примечательные браслеты, которые оказались наручниками. Он легко застегнул их на запястьях девицы пояснив:

— Чтобы вы глупостей не натворили, дорогая Параша.

— Что? — завизжала девушка. — Вы заблокировали мои силы?

— Орать горазда… — покачал головой крепыш, легко подхватил княжну и закинул ее на плечо. — У черного хода нам будет мешать толпа. И пора вам понять, что мои приказы надобно исполнять в точности и сразу же…

Мужчина зашагал по дорожке в сторону, обратную той, куда ушли гости. Он словно не ощущал веса своей ноши. Девушка попыталась ударить его по спине, но Стас предупредил, что тоже может ее шлепнуть.

— Это все так странно… — нервно заявила Екатерина Юрьевна и взглянула на меня. — Вы уверены, что все по закону?

— В таких вопросах я доверяю своим старшим родичам, — отозвался я и пожал плечами. — Не знал, что Свиридовы настолько законопослушные подданные Империи. Мы бы никогда не потребовали от Елены Анатольевны исполнения этой устаревшей традиции… Но кто мы такие, чтобы мешать девушке проявить благородство?

— Не смеем вас задерживать, — провозгласил Александр Васильевич и коротко поклонился даме в зеленом. — Пора и честь знать.

Он направился прочь по дорожке в ту же сторону, куда ушел Зимин со своей ношей, мы с Ариной, последовали туда же. Шуйский тоже поторопился за нами, не желая оставаться наедине с Екатериной Юрьевной.

— Вы ловко разрешили эту ситуацию, — сказал я Морозову.

— Это сделала ваша бабушка, — ответил он на ходу, даже не повернув головы. — Она выяснила, что это за закон и предположила, что Свиридовы не учли всех тонкостей его исполнения. Осталось только дать возможность Свиридовым перейти от слухов к делу и заявить о своих намерениях во всеуслышание.

— Но как же Станислав Александрович? Он ведь собирался жениться на своей Авдотье.

— И что же ему помешает? — кустодий хитро усмехнулся. — В законе не говорится о том, что спаситель обязан жениться на даме. Он берет спасенную под свою защиту. А вот в качестве кого — это остается на усмотрение спасителя. Девица получает новое имя и может даже лишиться титула, если ее господин так пожелает.

— Сурово… — я покачал головой.

— Иначе каждая продуманная девка могла бы заставить дворянина вытащить ее из пасти чудовища, и стать при этом законной супружницей рыцаря.

— Так в качестве кого Свиридова отправилась в дом нашего друга? — спросила Нечаева.

— Он же сказал — щи варить, да дом в порядке содержать. И детей воспитывать, когда они появятся у Стаса и его жены.

— Елена Анатольевна станет служанкой? — изумился Шуйский.

— Ей стоит преподать урок! — уверенно заявил Морозов. — От честного труда беды с ней не случится… Никто не станет ее мучить и изводить. Хоть Стас и суровый мужик, но все же не изверг, да и за городом у дамочки не будет возможности наделать глупостей… Поработает на свежем воздухе, научиться кухарить. Того и гляди, станет хорошей хозяйкой!

Я покачал головой:

— Очень вряд ли… Она привыкла к другому.

— Просто она не ведала иной жизни. Откуда вам знать, Павел Филиппович, что этой девице на самом деле нужно? Знаете ли вы, зачем она так отчаянно возжелала стать вашей спутницей?

— Она упрямая, — предположил я.

— Или же у нее не осталось другого выбора, только как перешагнуть через свою гордость и пойти на эту подлость… Она разорвала помолвку, которая была ей выгодна, и сдается мне, что все не так просто. Быть может она и не самая добрая, но возвращать ее в отчий дом с проваленной миссией я бы не рискнул. Ее могут найти со свернутой шеей, а обвинят кого-нибудь из тех, кто управляет призраками — то есть вас, дорогой мой некромант…

Я удивленно воззрился на начальника кустодиев.

— Так мы спасаем Свиридову?

— Мы убираем ее туда, где княжна будет в безопасности. Позволим ей начать решать другие проблемы.

— Это какие? — насторожился я.

— Думаю, что сначала Елена Анатольевна попытается прогнуть Станислава под себя. А потом осознает, что для княжича Морозова она не представляет интереса. Ее батюшке тоже понадобиться время, чтобы понять, что его план провалился.

— Вы страшный человек! — восхищенно протянула Арина Родионовна.

— Спасибо, — тепло улыбнулся старик. И добавил: — Вам невероятно идет цвет семьи Чеховых. И знаете: я узнал, что сегодня Павел Филиппович спас вам жизнь. Но вы не станете взывать к закону.

Девушка покраснела и потупилась.

— Не стану, — пробормотала она.

— Софья Яковлевна просила передать вам приглашение на обед в следующие выходные. Найдете время для визита?

Нечаева радостно кивнула:

— Конечно!

— Вот и чудно. А теперь прошу меня простить… — Морозов повернулся к Шуйскому. — Дмитрий Васильевич, можно вас на несколько слов?

— Конечно, — отозвался тот с готовностью.

Они вышли на дорожку перед нами и удалились на десяток метров вперед, о чем-то негромко беседуя. Я понял, что Александр Васильевич решил дать мне возможность остаться со своей спутницей наедине.

— Быть может, ваши родители составят вам компанию на обед к моей бабушке? — предложил я, понимая, что не могу потерять такую возможность.

Девушка закусила губу.

— Это будет удобно? — спросила она после недолгой паузы.

— Только если вы сами посчитаете это уместным… — ответил я и положил на ее ладонь свою. — Я бы хотел, чтобы наши родственники познакомились ближе. Первая встреча произошла при довольно драматических обстоятельствах, и было бы славно встретиться в более спокойных условиях.

— Полагаете…

— Я бы хотел, чтобы вы знали, Арина Родионовна: я пригласил вас сюда не потому, что вам нужно было сопровождение, а потому что сам хотел быть вашим спутником.

— Ох! — вздохнула девушка и робко взглянула на меня.

— И я рад, что вы согласились надеть кулон моей матери и цвета моей семьи… Я горд, что вы не отказались прийти сюда со мной.

— Павел Филиппович, вы не должны…

Мы остановились под веткой яблоневого дерева, которая низко опускалась над дорожкой. Вокруг нас вспыхивали светлячки. Где-то вдали слышались едва различимые голоса гостей.

— Повезло, что меня воспитывала эксцентричная некромантка, которая считала, что человек обязан иметь здоровый сон и быть счастливым. А все остальное стоит делать только по желанию.

— Она мудрая женщина!

— У меня есть только одно желание, Арина Родионовна. Могу ли я надеяться стать для вас близким человеком? Тем, чьи цвета семьи вы сделаете своими? Могу ли я назвать вас однажды своей?

Тишина показалась оглушающей. Спустя несколько ударов сердца, девушка тихо произнесла:

— Да…

Я наклонился, чтобы коснуться губами ее губ. Наше дыхание смешалось, и я понял, что не ощущаю своего тела. Оно стало таким легким, словно за спиной вырвались крылья, тянущие меня вверх.

— Мне уже начинало казаться, что вы не спросите, — прошептала Арина.

— А я боялся, что вы ответите иначе, — вырвалось у меня раньше, чем я успел сдержаться. — Мы так мало знаем друг друга…

— Вы правы. Но мне отчего-то кажется, что я знала вас всегда…

Позади нас раздались чьи-то шаги, и мы нырнули в тень яблоневого дерева.

— …она должна была захомутать этого наивного смертоведа, — хрипло выплюнул кто-то.

— Хорошо, что она влезла в эту семейку. Елена неглупая и сможет вскружить голову этому мужлану. Он станет главой кустодиев, и мы получим…

Голоса говоривших стали неразличимыми. И я осознал, что понятия не имею, кто это был. Хотел было вызвать тотемы, а за ними призраков, но на дорожку вышло несколько жандармов, со знаками жрецов.

— Сдается мне, ничего у Елены Анатольевны не получится, — заявила Арина, когда лишние люди ушли достаточно далеко. И вдруг нахмурилась. — Так значит, ее и впрямь просто пытаются использовать? Может Морозов прав, и этим шагом он спас Свиридову?

— Вы очень добрая, — заметил я.

— Иногда, — не стала спорить девушка и приподнялась на носочки, чтобы коснуться носом моего подбородка. — Нам надо идти, пока нас не стали искать…

— Вы правы, — я не торопился, наслаждаясь этими мгновеньями тихого, словно ворованного счастья, а потом сплел наши пальцы и потянул девушку на дорожку. — Я вам говорил, что вы сегодня ослепительны?

— Кажется, да, — улыбнулась спутница. И тут же помрачнела. — Жаль, что Любовь Федоровна не видела меня в этом платье…

— У нее еще будет повод сделать вам комплименты, — пообещал я.

— Думаете?

— Уверен!

Вскоре мы оказались у черного входа в сад. И здесь уже стоял Шуйский, сияющий, как юбилейный червонец.

— Перед нами кто-то прошел по этой дорожке? — спросил я у него.

— Трое жрецов из того самого отдела, — ответил князь. — Если я вам не нужен, то отправлюсь на поиски своей сегодняшней компании. Парни наверняка ждут нас с Зиминым, но сегодня у Станислава Александровича другие заботы… Никогда бы не подумал, что из этого сада он уйдет с таким багажом!

— Кажется, Екатерина Юрьева искала вас… — решил я поддеть парня, и тот мигом сменился в лице.

— Вынужден откланяться. Дела не ждут, — отрапортовал он и рысью направился вдоль забора в сторону парадного входа.

Неожиданно я заметил Фому, который бодро шагал в нашем направлении.

— Вашество, — он коротко поклонился, — мастер Морозов велел мне подать машину к этому въезду. Так мы удачно сможем отправиться по другой дороге, для кустодиев и особых гостей. И не будем стоять в пробке лишний час.

— А сам Морозов…

— Просил передать вам наилучшие пожелания и изволил отбыть восвояси. Странно, что он решил посетить такое мероприятие, — парень понизил голос. — Тут же все невест и женихов ищут…

— Ему пришлось проследить, чтобы все было по правилам, — пояснила Нечаева.

— В законах у нас лучше всех разбирается Павел Филиппович, — возразил помощник и зашагал к машине, которую я только в этот момент и заметил.

Сегодня бы я поспорил с этим заявлением. Но не стал. Мы вышли за ворота, где на нас никто не обращал внимания, и подошли к машине.

Глава 9 Дома лучше

Правду говорят, что в хорошей компании время летит незаметно. Во всяком случае мне показалось, что мы добрались до дома Арины Родионовны слишком быстро. В дороге девушка положила мне голову на плечо и опустила веки. Я наслаждался ее тихим дыханием и теплом наших сплетенных пальцев.

Вся суета сегодняшнего вечера, как и бой с обезумевшим призраком, отошли на второй план. За весь путь Фома лишь однажды покосился на нас в зеркало заднего вида и больше не отводил взгляда от дороги.

Когда машина оказалась у ворот комплекса, где жила Нечаева, створки медленно открылись, пропуская машину. Фома обернулся ко мне, удивленно взглянул, словно спрашивая совета. Я кивнул, и Питерский проехал на территорию.

— Уже? — сонно потягиваясь пролепетала Арина, когда авто остановилось у нужного дома. — Кажется, я задремала…

— Все в порядке. Вечер был утомительным, — отозвался я.

Вышел из салона, обошел авто, открыл пассажирскую дверь и подал руку девушке. Она выпорхнула наружу, и роскошное платье тотчас расправилось. Я невольно залюбовался своей спутницей. Заметив мое внимание, девушка смущенно потупилась.

— Спасибо вам за прекрасный вечер, — произнес я. — Несмотря на тот казус…

— Мне было немного страшно, — призналась Арина. — Тот призрак… Он ведь мог вам навредить! И как вы справляетесь с нервами, когда такое происходит?

— На самом деле, подобное случается не слишком часто, — честно признался я. — Но когда кто-то нападает — мне помогают миньоны. Их у меня много, и часть из них вы уже видели.

— Хотелось бы увидеть остальных, — неожиданно заявила девушка. — Но все же пни у вас замечательные! Никогда не думала, что тотемы могут быть такими душевными.

Я пожал плечами и ответил:

— Наверно, мне просто повезло…

Мы поднялись на нужный этаж, и я остановился у дверей квартиры Арины Родионовны.

— Может, желаете чаю? — спросила она, слегка покраснев.

— Я бы с радостью, но боюсь, ваши соседи точно решат, что мой визит затянулся.

Арина вздохнула:

— Вы правы, наверняка потом пойдут сплетни. Это может навредить работе…

— Работа здесь не при чем! — выпалил я. И добавил, поняв, что это прозвучало резковато: — Я не хочу, чтобы скверно говорили о вас, Арина Родионовна.

Девушка отступила в холл, не отпуская моей ладони.

— Спасибо, — едва слышно прошептала она.

Я шагнул следом, и на мгновенье мое сердце буквально остановилось. Арина приподнялась на носочки, наши губы встретились. В темноте она не зажмурилась, и я видел блики, мелькнувшие в ее глазах.

— Вы невероятная, — прошептал я в ее губы. — Знали бы вы, как мне хочется остаться…

— Теперь знаю, — ответила она и прильнула ко мне, прижавшись щекой к груди.

Я вдохнул аромат ее волос и подумал, что такую девушку стоит ждать, сколько понадобиться.

— Спасибо, что вы со мной, — сказал я, обняв ее за плечи.

— Вместе… — ответила она, и в ее голосе мне послышалось едва слышное мурчание, от которого приподнялся каждый волосок на коже. — Но вам пора, Павел Филиппович, иначе я не захочу вас отпускать.

Я против воли разжал объятия и попятился, оставляя девушку в темноте прихожей. Бусины на ее платье казались росой, глаза сияли потусторонним светом.

— До встречи, Павел… Филиппович, — тихо попрощалась девушка.

— До встречи, Арина… Родионовна, — ответил я.

Потом с неохотой повернулся и направился к лестнице.

Спуститься я решил пешком, чтобы хоть немного успокоиться. Но когда я вышел из дома, то осознал, что мое сердце все еще бьется, словно сумасшедшее.

Я отошел от крыльца и запрокинул голову. Девушка в синем платье стояла на балконе, и я словно завороженный смотрел на нее, пока меня не привел в себя голос Фомы:

— Если мы не поедем домой, то надо сообщить лекарю.

— Поедем, — ответил я, встряхнувшись. — Пора…

Забрался в салон и понял, что никак не могу согнать с лица улыбку.

— Павел Филиппович, не мое это дело, но вы мне скажите: неужто мастер Зимин решил ожениться на Свиридовой?

Голос Фомы вырвал меня из грез, и я мотнул головой, чтобы прийти в себя. Удивленно уточнил:

— С чего ты это взял?

— Потому что, когда я увидел мастера Зимина, он тащил ее на плече, а потом усадил в машину, — повернувшись ко мне пробасил слуга. — Она ж не какая-то простолюдинка, с которой так запросто можно пошутить…

Я быстро обрисовал ситуацию, упомянув, что спас Елену Анатольевну в резиденции.

— А разве есть такой закон? — изумился Фома, выводя машину на дорогу.

— В Империи всяких традиций хватает, — задумчиво ответил я. — Многие из них устаревшие… Например, что девушкам не всегда паспорт справляют. И замуж отдают без их согласия. Или вовсе не дают детям фамилии.

— Так то с простыми людьми! — не согласился Питерский. — А уж для благородных обычно все неудобные законы отменяют.

— Выходит, что не все.

Фома хмыкнул и неожиданно огорошил меня:

— А ведь она не могла с вас требовать исполнения закона.

— Это почему?

— Так, вы же там померли! — просто ответил парень. — Значит, все права остались в прошлой жизни. Вы не спасли ее, а умерли, спасая… Достаточно было бы призвать того хроноса в свидетели, который время отмотал, и он бы подтвердил.

Я ошарашенно смотрел на помощника и только и смог произнести:

— И то верно… До чего же ты умный.

— Есть немного, — скромно кивнул парень. — Но был бы хитрее, то придумал бы, как Иришке рассказать о том, что я не совсем человек. Некрасиво получается, вашество, что она не знает, кто я такой.

— Ты думаешь, что она не примет тебя настоящим? — спросил я.

Фома покачал головой:

— Боюсь я, вашество. Вот как представлю, что она возьмет и скажет, что не нужен ей такой…

— Тебя ведь даже ее матушка одобрила, как я понял.

— Так и она не знает, кто я таков! Вот про вас Арина Родионовна с самого начала знала. Понимала, что вы темный, что некромант… И не испугалась вашей репутации.

— Мне повезло, — улыбнулся я.

— А вдруг мне не свезет? — обеспокоенно осведомился парень.

— Глупости! — решительно возразил я. — Она ведь осталась работать в нашем доме после того, как узнала, что в нем живет призрак. И Виноградова ее не напугала.

— Верно, — согласился Питерский. — Но то работа… А я ведь — совсем другое дело. Вдруг она решит, что с таким семью заводить не стоит.

— Зря ты сомневаешься. Но в одном твоя правда: сказать ей надо раньше, чем она сама обо всем догадается.

— Я боюсь, что у меня уши при ней появятся, — признался Фома. И, немного подумав, добавил: — Не представляю, что я стану делать, если Иришка на меня обидится. Или решит, что не сможет мне доверять…

— Если считаешь, что не справишься сам, то я могу с ней поговорить, — предложил я. — Подготовить почву.

— Чего подготовить? — заволновался Фома. — Вы иногда так чудно выражаетесь, что мне вас не понять, вашество.

— Я могу намекнуть ей, что встречал перевертышей. И спросить, что она об этом думает.

— Это было бы славно, — с облегчением признался парень. — И обязательно скажите, что оборотень из кошачьих. Это важно! А то она может подумать, что разговор идет про белок каких или собак…

— А что ты имеешь против белок? — зачем-то спросил я.

— Знамо дело, белки — это крысы с пушистыми хвостами. Я когда жил в том доме у ведьмы, то охотился в котячьем виде, и белки меня дразнили всегда. А у меня не получалось их поймать. Если бы вы представляли, как это гадко, когда эти наглые морды стрекочат с веток, будто смеются! Знают, что мне их лапой не сбить.

— Вон оно что… — медленно произнес я, стараясь придать лицу серьезное выражение.

Фома подозрительно покосился на меня, словно убеждаясь, что я над ним не подтруниваю, а потом вздохнул:

— Спасибо вам, Павел Филиппович. Вы меня всегда выслушаете и поможете.

— А как иначе? — я усмехнулся. — Мы ведь все же одна семья.

— И Зимин тоже нам семья? — уточнил слуга.

— Тоже…

— Тогда надо его будет от этой Свиридовой спасти, — задумчиво сказал Питерский. — Вы представляете — такая фифа в доме? Она ж выведет из себя и его самого, и его невесту…

— А может, все совсем по-другому получится? — предположил я. — Вдруг Елена Анатольевна перевоспитается?

— Ни за что не поверю! — проворчал парень. — Видел я таких дамочек… Они презрительно на всех смотрят, и доброты в них ни на копейку.

— Чудеса случаются, — бросил я небрежно.

Мы подъехали в дому, и ворота распахнулись. В свете фар мелькнули два пушистых кота, который тут же отошли с дорожки и спрятались за Евсеева. Тот прикрыл ладонью глаза и дождался, пока автомобиль остановится на площадке у дома.

— Доброй ночи, господин, — обратился ко мне дворник, едва я вышел из машины. — Докладываю: за ваше отсутствие никаких происшествий на вверенной территории не произошло. Лекарь изволил откушать и уснул прямо за столом. Ваш призрак отнес его в комнату и уложил на кушетку рядом с болезной.

— А болезная? — без особой надежды уточнил я.

— Спит. Да тихо так, словно и не дышит вовсе, — мужчина осенил себя священным знаком. — Но лекарь мне пояснил, что это из-за лечения.

— Все верно, — кивнул я.

— Запирать ворота? — уточнил Евсеев.

— Гостей мы больше не ждем, — сообщил я и махнул рукой. — Запирай…

Сам же поднялся по ступеням крыльца, открыл дверь и переступил через порог. Прислушался, надеясь услышать хоть что-то. Но дом безмолвствовал. Я поднялся на второй этаж и осторожно приоткрыл дверь в комнату Виноградовой. Как и ожидалось, соседка лежала на кровати. Она была бледной и казалась безмятежной. Лаврентий Лавович спал на кушетке на боку, подложив под щеку ладони. Я подошел к нему и поправил плед. Парень сонно завозился и спросил:

— Пора? Уже…

— Спите, все хорошо, — успокоил я его и подошел к креслу у кровати.

Уселся в него и включил лампу, чтобы создать рядом пятно света, и тихо произнес:

— Людмила Федоровна, вы не представляете, какой сегодня был замечательный вечер…

Женщина не подавала признаков жизни, но мне казалось правильным говорить с ней как раньше. Потому что она не любила, когда что-то происходило без ее ведома.

–…и я все же решился попросить Арину Родионовну пригласить ее родителей на семейный обед к Софье Яковлевне на выходные. Потому что подумал, что если и дальше буду тянуть, то она сама решится предложить мне такое. И как потом жить? Вы бы точно не простили мне такой промашки. Да и бабушка до конца моих дней говорила бы, что я все испортил…

Я усмехнулся и подвинулся ближе к Виноградовой.

— На самом деле, мне стало важно, чтобы она поняла — я настроен серьезно! Пусть у нас еще есть время, но ведь она могла бы решить, что я не считаю ее подходящей парой. Могла бы начать сомневаться… В общем, думаю, что я все сделал правильно.

Мне показалось, что ресницы женщины дрогнули, и я затаил дыхание. Но спустя несколько секунд был вынужден признать, что ничего не происходит.

Скрипнула дверь, на пороге показался Фома. Он вошел и едва слышно произнес:

— Вы бы шли спать, Павел Филиппович… А я почитаю для Людмилы Федоровны…

— Что ты решил почитать? — поинтересовался я.

— Ее старую бухгалтерскую книгу, — важно сообщил Питерский, показывая мне толстую тетрадь в потертой кожаной обложке.

Я покачал головой, решив, что хуже от этого точно не будет. Встал на ноги и потянулся. Помощник уселся на опустевшее место и наклонил лампу ближе к раскрытым страницам тетради.

— Итак, госпожа Людмила Федоровна, сейчас мы с вами пройдемся по цифрам прихода и расхода за тысяча девятьсот девяносто третий год…

Я вышел в гостиную и прикрыл дверь. Дом настороженно молчал. И я вдруг понял, что раньше он никогда не был таким пустым.

Пройдя на кухню, я нашел пару ломтей хлеба, намазал их чесночным маслом, положил сверху немного ветчины и принялся ужинать. Пламя конфорки плясало синими язычками. Я вскипятил чайник, заварил несколько щепоток трав и налил себе в кружку немного отвара. Остальной отнес в комнату к Виноградовой. Питерский не перестал диктовать цифры при моем появлении, лишь кивнул, дав понять, что заметил заботу.

С кружкой в руках я направился в свою комнату, разделся и наскоро принял душ. Облачившись в домашний халат вышел из ванной. Сел в кресло, но успел сделать лишь один глоток чая, когда телефон на столе зазвонил. Я взял аппарат, взглянул на экран, усмехнулся и нажал кнопку приема вызова. Произнёс:

— Некроманты никогда не спят?

— Совести у тебя нет, Павел Филиппович! — послышался из динамика строгий голос бабушки. — Почему все важности я узнаю не от тебя?

— Потому что у тебя есть от кого их узнавать, — устало заметил я. — Я, кстати, хочу тебе сказать, что Александр Васильевич здорово мне помог. И уже не в первый раз.

— Ты таким образом пытаешься его похвалить? Или меня умаслить? — подозрительно спросила княгиня.

— Скорее, успокоить свою совесть, — нашел я более приятный ответ. — Он на самом деле заботится о нашей семье.

— Саша у меня такой, — вдруг с какой-то невообразимой нежностью произнесла бабушка. — Но я хочу услышать, как ты провел вечер. Если, конечно, исключить этот безобразный поступок Свиридовой…

Я понял, что отвертеться не получится. Да и приглашение на выходные было выдано неспроста. Поэтому честно признался:

— Я предложил Арине Родионовне пригласить родителей на семейный обед в твой особняк. Полагаю, ты не будешь против?

Мне показалось, что телефон выпал из рук бабушки. По крайней мере, звук удара был очень отчетливый. А потом Чехова глухо выругалась, совсем не по-княжески.

— Ты здесь? — спросила она после длительной паузы.

— Куда ж я денусь…

— Мальчик мой, неужели ты все же решился? — перебила меня бабушка. — Сам догадался или кто подсказал?

— Софья Яковлевна… — с укором начал я.

— Что? Знаю я твою породу! Весь в отца пошел. Он тоже долго запрягает. За твоей матерью ходил почти полгода и не решался взять за руку… Я уже беспокоилась, как бы она сама ему предложение не сделала.

— Зато со второй супругой у него проблем не было, — с горечью сказал я. Но сразу прикусил язык. — Забудь, что я об этом сказал.

— Могу сделать вид, что ничего не слышала. Но, наверно, будет лучше, если я скажу то, о чем мы никогда не говорили, мой хороший…

И если бы не это ее обращение в конце фразы, я и не стал бы слушать продолжение. Но зная бабушку, понимал: она назвала меня так неспроста.

— Отец хотел быстро найти тебе мачеху. Не могу сказать, что я одобряла его выбор, но после твоей матери все женщины казались мне неподходящими для моих мальчишек. И потому я попросила Филиппа не обращать внимания на мое фырканье. Он выбрал на роль супруги ту, которую хорошо знал, от которой не терял голову. Ту, чья смерть окончательно не свела бы его с ума…

Какое-то время мы молчали. Я слышал, как бабушка дышит. И тоже не решался нарушить тишину.

— Годы были лихие, — заговорила она наконец. — Филипп мог не вернуться в любой из дней. Он хотел, чтобы у тебя был кто-то близкий. И был уверен, что Марго примет тебя. Она была рациональной, уравновешенной, не витала в облаках. Поначалу я тоже верила, что вы поладите. Она смотрела на тебя по-доброму. Пока не понесла. И потом… мы никогда не обсуждали с тобой, что произошло в ту ночь в твоей комнате.

— Нечего обсуждать, — с тяжелым сердцем ответил я. — Я помню лишь то, что она вошла в мою спальню. А потом дико закричала и побежала прочь.

— Ты был слишком мал…

— Дело не в этом, — оборвал я бабушку. — Я помню все дни до этого события и каждый день после него. Но именно в тот момент, когда Маргарита осталась со мной наедине, память меня подвела. Я помню только холод и ничего больше…

— Она тоже не помнит, что произошло. Почти неделя горячки и потеря ребенка сказались на ней не лучшим образом.

— На всех нас, — поправил я бабушку. — И я не виню отца за то, что он выбрал эту женщину, потому что меня он тогда не понимал. Думаю, он просто не знал, что ему делать со мной.

— Он не мог оставить тебя в доме одного, даже с толпой охраны. А в моем жилище, полном призраков, ты был в безопасности. Тогда на него совершали покушения едва ли не каждую неделю.

— Конечно, — согласился я. — Мне повезло, что ты точно знала, что со мной происходит.

— Я лишь догадывалась, мой мальчик. Потому что не помнила, каково было мое собственное становление в твоем возрасте.

Мы вновь замолчали, и я вдруг отчетливо осознал, что бабушка сжимает сейчас трубку, ожидая от меня что-то вроде осуждения. Поэтому уверенно ответил:

— Ты всегда была для меня опорой. И знаешь, кажется, что мы с отцом сможем найти общий язык.

— Было бы славно, — выдохнула женщина. — Когда родится ребенок…

Она осеклась, словно сказала что-то лишнее.

— Это будет хорошо, — продолжил за нее я. — Только я очень надеюсь, что следующий Чехов не будет некромантом. Еще один темный в семье точно окажется под прицелом Синода.

— Мы отбелили репутацию темных, — возразила Софья Яковлевна. — Ты особенно постарался, Павел Филиппович. Того и гляди, тебя попытаются возвести в канон святых!

Судя по звуку, княгиня трижды сплюнула. Я на всякий случай сделал то же самое.

— Значит, ты решил, что эта милая девушка может стать тебе парой… — сменила тему некромантка. — Надеюсь, ты понимаешь, что даже если семья Арины Родионовны согласится на помолвку, ты должен вести себя сдержанно?

Мне показалось, что даже уши у меня покраснели. И едва выдавил из себя:

— Я все понимаю…

— Я просто должна была тебе это сказать! А девушка мне очень понравилась, даже учитывая ее особенности.

— Тебе Морозов разболтал? — проворчал я.

— Только недавно ты отзывался о нем с теплом, а теперь недовольничаешь, — со смешком заметила княгиня. — Это хорошо, что я знаю о ней больше, потому что в ином случае могли бы возникнуть казусы. Вдруг правнуки начнут мурчать или хвост отращивать…

— Спокойной ночи, — отрезал я и положил трубку, успев услышать, что бабушка рассмеялась.

Я одним глотком допил чай и забрался в кровать. И уже лежа под одеялом понял, что продолжаю улыбаться.

Закрыв глаза, я почти сразу провалился в сон…

Глава 10 Утренние разговоры

Меня разбудил звонок будильника. Я полежал еще несколько минут в кровати, а затем нехотя поднялся, быстро освежился и оделся.

В гостиной меня ждала свежая газета и сидевший в кресле Фома, который при моем появлении вскочил на ноги.

— Доброе утро, вашество! — пробасил он. — Как спалось?

— Крепко, — признался я. И тут же уточнил: — А как наша болезная?

— Спит, — вздохнул парень. — Лаврентий Лавович говорит, что сегодня она дышит чаще. И уверяет, что это хороший знак.

— А сам он где? — поинтересовался я, садясь в кресло.

— Лекарь уже под утро прогнал меня отдыхать, а сам работал с нашей Людмилой Федоровной. С ним был этот его миньон страшный…

— Отчего же он страшный? — удивился я, вспомнив ангела, который всегда появлялся, когда Лаврентий работал.

— А вы сами поглядите, когда выйдет случай… — проворчал Питерский. — Это раньше он был обычным, а сейчас такой суровый сделался, что мне на него и смотреть не хочется.

— Наверно все дело в том, что наш лекарь много работает и мало отдыхает, — предположил я.

— Может и так, — согласился Фома. — Вы бы пошли завтракать, вашество! Иришка сырники собралась печь, да все вас ждала, чтобы горячими попотчевать…

— И даже тебя не угостила? — поразился я.

— Думаю, она хочет у вас разузнать, как прошел ваш вечер, — поделился размышлениями Питерский. И добавил с видом знатока: — Девицы! Любопытные, как кошки…

На последней фразе парень многозначительно взглянул на меня, и я понял, что он намекает на мое вчерашнее обещание. И я улыбнулся:

— Ну, идем.

На кухне и впрямь все было готово к завтраку. Иришка улыбнулась, как только мы вошли, и принялась выкладывать на раскаленную сковороду шарики из творога.

— Доброе утро, Павел Филиппович, — не отвлекаясь от жарки произнесла она. — Проголодались?

— Доброе, — ответил я с коротким кивком. — Вчера не стал ужинать как положено и перекусил бутербродами.

Девушка обернулась и настороженно уточнила:

— А чего так? Аппетита не было?

— Мы с Ариной Родионовной попали на шашлык, которыми нас угощал Зимин с Шуйским.

— А вы разве не в Яблоневый Сад ходили?

— Наши приятели устроили готовку прямо в саду, — пояснил я и поведал, какую шутку придумали князь и мой новоявленный родич.

— До чего же хитрый этот Станислав Александрович! — восхитилась девушка, когда я завершил рассказ. — И знакомства завел, и девушку отхватил…

Она смутилась, когда Фома покачал головой.

— Ой, простите! Вы не подумайте, я не подслушивала. Но утром Фомушка рассказывал эту историю нашей болезной. А дверь была открыта.

— Все в порядке, — успокоил я Иришку. — Эта история теперь будет на слуху у всего Петрограда. Шутка ли — дочь судьи по собственной воле лишилась прав и своей фамилии, чтобы исполнить старинный закон.

— Отец наверно должен ею гордиться… — осторожно предположила кухарка. — А господин Морозов будет заботиться, чтобы она не скучала у него в загородном доме.

— За ним не заржавеет, — пробормотал я.

На мою тарелку легла первая пара пышных румяных сырников. Фома тоже не остался обделенным.

— А что Евсеев? Не заходил утром? — спросил я, поливая лакомство нежной сметаной и накладывая сверху вишнёвое варенье из низенькой баночки.

— Он каждое утро приносит газету и булки, которые нам приносят к воротам… Сегодня еще и творог доставили. Евсеев сам договорился с молочником с рынка. Оказалось, что тот страсть как хочет увидеть самого некроманта, а наш дворник намекнул, что по утрам вы иногда выходите во двор раскурить трубку.

— Так я же не курю, — хмыкнул я.

— Однако намедни из табачной лавки вам доставили в подарок большую коробку сигар. Евсеев предложил оставить ее в приемной для особенных гостей, которые будут к вам захаживать.

— Вредно это, — пробасил Фома. Но тут же добавил: — Помню, наша женщина очень уважала сигаретки, которые вкусно пахнут, пока их не разожжешь. Она иногда их жгла, когда дома никого не было. А я всегда чуял…

Мы замолчали.

— Она обязательно проснется, — негромко произнесла Иришка. — Я вчера ходила в храм и зажгла свечу за ее здравие.

— Странно, что ты никогда не боялась нашу Любовь Федоровну, — сказал я.

— А чего ее бояться? — удивленно ответила девушка. — Да и я ничего дурного в доме не делала. А в народе говорят, что бояться надо живых.

— К слову, о живых, — заговорил я, словно невзначай. — Я вот тут на днях повстречал интересного человека. И он рассказывал, что встретил странных существ.

— Каких? — невинно осведомилась девушка, выкладывая на мою тарелку еще одну порцию сырников.

— Он говорил, что они с виду совсем как люди, а когда пожелают — обращаются в зверей.

Иришка как-то странно покосилась на меня и сухо уточнила:

— Когда пожелают, говорите?

— Угу.

— И в каких же зверей?

— Ну-у, вроде больших котов, — протянул я, намазывая вареньем кусочек поджаренного творога.

— А точно не собак? Я вот слышала, что перевертыши бывают псовыми.

— Откуда слышала? — удивился Питерский.

— Батюшка мне сказки сказывал, — отмахнулась девушка. — Говорил, что когда наступают голодные времена, то в город захаживают люди, которые вовсе не люди. Говорил, что у них головы песьи. И горе с ними приходит.

— Почему горе? — нахмурился я.

— А чего хорошего может прийти с собаками? — предположил Фома и тут же мотнул головой.

— Батюшка говорил, что они приходят злыми и поедают всех, кто попадется им на пути… Но, насколько я помню, он уверял, что меняться они могут только на полную луну, а не когда пожелают. А вот те, кто может меняться, когда им вздумается — совсем другие. Они не злые, а хитрые. Батюшка говорил, что их надо кормить вкусно, и тогда они не станут никого есть…

— Потому ты и научилась готовить? — спросил я шутки ради, но насторожился, заметив серьезный взгляд девушки.

— Вы надо мной не смейтесь, Павел Филиппович! Мой батюшка со своей семьей раньше на лесопилке работал, далеко за городом. И такого повидал, о чем в столице слыхом не слыхивали. Он рассказывал мне много разных историй. И сдается мне, что часть из них правда.

— И про перевертышей? — беспечно спросил я.

— И про них, и про оборачивающихся зверями…

— А это разные виды?

— Перевертыши только вид меняют, а внутри хоть немного, но остаются людьми. А оборачивающиеся вовсе перестают быть людьми, когда зверь занимает их тело… Вот их и стоит бояться.

— Умный у тебя был батюшка, — пробасил Фома.

— Он в город ради матушки переехал, потому что она не хотела жить в деревне. Боялась, что детям там будет тяжело жить, да и родительский век будет недолог. Да только батюшка не смог бросить хорошую работу и потому на вахту ездил. В одной из таких поездок и сгинул.

Девушка тяжело вздохнула и утерла глаза уголком передника.

— Простите, что напомнил о вашей потере, — извинился я.

— Что вы, Павел Филиппович! — отмахнулась Иришка. — Мы о батюшке только добром вспоминаем. Много лет прошло с тех пор. Матушка так и не решилась привести в дом другого мужчину — боялась, что станет нас обижать и поколачивать. Мы ведь до того мирно жили, и горя не знали. Хотя батя у меня был мужиком крепким, его во дворе побаивались. Думали, что такой и зашибить может. Мало кто знал, что он был хорошим охотником. Без ружья в лес не ходил.

— Грозный у тебя батя был, — озадачился Фома.

— Добрый, — добавила Иришка и вздохнула. — Он меня очень любил. И на самом деле верил в оборачивающихся. Потому и велел мне всегда носить с собой нож.

— Нож? — спросили мы с Питерским одновременно.

Девушка усмехнулась и вынула из-за пазухи небольшой кулон в виде кинжала из камня. Он висел на длинной цепочке.

— Батюшка говорил, что этот камень ранит всякую нечисть. А на обычных людей не действует.

Девушка вдруг стянула через голову украшение и сунула в руки Фоме. Тот растерянно взял камень в ладонь и показал мне.

— Не жжется? — вырвалось у меня.

— Обычный камешек, — удивленно отозвался парень, рассматривая предмет.

— Мне хочется верить, что он волшебный, — ответила девушка. — И защищает меня от дурного.

Питерский поднялся на ноги и бережно набросил цепочку на шею девушке.

— Я уверен, что ничего дурного с тобой не случитися, — пробасил он.

Я же неожиданно вспомнил, что совершенно вылетело у меня из головы ранее: мне стоило снять с Арины Родионовны кулон! Сама она не сможет расстегнуть цепочку…

В этот момент послышался звук открываемой двери и знакомый голос:

— Доброе утро…

Я быстро вышел на лестницу и спустился по ступеням. В холле стояла княгиня Чехова собственной персоной, и выглядела она довольно бодрой, несмотря на раннее время.

— Какими судьбами? — удивился я.

Бабушка ослепительно улыбнулась:

— А разве я не могу без особых причин заглянуть к своему любимому внуку? — парировала она.

— Никогда не поверю, что ты по своей воле поднялась в такую рань, — возразил я.

— Ладно, тебя не обманешь… — фыркнула княгиня и сняла шляпку, которую сразу же положила на полочку.

— Может чаю? — предложил я.

Но бабушка от этого предложения закатила глаза.

— Это несерьезно, — заявила она. — Но так уж и быть — я соглашусь на лимонад, если он найдется в этом доме.

— Хорошо…

— Мне было нелегко встать до рассвета, но в этом виноват мой супруг! Саша решил во что бы то ни стало проверить, как устроилась Елена Анатольевна в загородном доме Стаса. Вроде как тот проговорился, что девица предпочла ночевать на конюшнях.

— Какой кошмар… — фыркнул я, пытаясь скрыть улыбку.

— Нам ее еще отцу возвращать, — строго возразила княгиня. — И будет не очень хорошо, если у старшей дочери судьи будут царапины от соломы и следы от укусов крыс на слишком нежной дворянской коже…

— Почему ты уверена, что ее придется возвращать?

— Мы же понимаем, что Елена собиралась окольцевать не просто кого-то из нашей семьи — ей нужен был ты, дорогой!

— Неужели? — я скривился.

— А разве тебе не льстит, что такая эффектная девушка решила тебя добиваться? — поинтересовалась Чехова.

Я засмеялся:

— Мы ведь понимаем, что она на это пошла не потому, что прельстилась моей харизмой и природной красотой.

— Нужно выяснить, зачем ей все это было нужно на самом деле… Думаю, что Александр Васильевич сможет выяснить у девицы все самое интересное.

— Он ведь не станет ее пытать? — поежился я.

Софья Яковлевна нахмурилась.

— Не думай о Морозове так плохо! — строго произнесла она. — Он способен быть очень тактичным и убедительным, когда ему это нужно. И не станет тиранить девочку, даже несмотря на ту аферу, которую она собиралась провернуть.

— Значит, Александр Васильевич отправился за город, а ты решила навестить меня…

Мы вошли на кухню, где Иришка уже убрала со стола грязную посуду и выставила чистые тарелки.

— Желаешь сырников? — предложил я.

— Я успела позавтракать, — усмехнулась бабушка.

— Когда?

— Кстати, Арина Родионовна сегодня была очень рада меня встретить, и вовсе не жаловалась на слишком раннее время. Она угостила меня вкусной и жутко полезной кашей.

От этой информации я так и замер. Растерянно уточнил:

— Ты навещала Арину Родионовну?

Фома и Иришка переглянулись и быстро покинули кухню, предоставив возможность нам побеседовать наедине.

— Я заехала к ней, чтобы убедиться в ее хорошем самочувствии. Но на самом деле мне нужно было удостовериться, что ты ничего не испортил, и девушка точно поняла, что именно ты ей вчера предложил.

— Утром? — повторил я, ощущая себя глупо.

Софья Яковлевна удивленно подняла бровь.

— Почему тебя это так удивляет? — произнесла она. — Насколько я знаю, Нечаева приезжает на работу в твой кабинет утром, а значит, поднимается еще раньше. К слову, она очаровательна даже без косметики и прически.

— На тебя это не похоже, — сказал я, все еще пребывая в замешательстве.

Бабушка пожала плечами и понизила голос до шепота:

— Послушай, Павел, я прожила немало лет и точно знаю, что хорошую девушку упускать нельзя… Даже если она не совсем человек.

Она немного помолчала, а затем добавила:

— Особенно, если не совсем…

— Это еще почему?

— Потому что и ты — не совсем обычный человек, — как будто само собой разумеющееся пояснила княгиня. — Не каждая сможет тебе понравится. Взять хотя бы ту девушку, Регину…

Я покраснел, но Софья Яковлевна продолжила, словно не замечая моего смущения:

— Она не была человеком, именно поэтому тебе приглянулась. Да, эта симпатия была совсем другого толка, но давай начистоту: кто из других девиц смог забраться тебе под кожу?

— Я встречался с девушками в лицее, — произнес я, все еще не понимая, зачем мы затеяли этот разговор.

— Знаю, что Алиса Белова всегда была рядом. Но ты смотрел на нее, как на приятельницу.

Я пожал плечами.

— И это к лучшему. Она хорошая подруга, и я рад, что мы не стали что-то менять в этом направлении…

— Она просто не твой человек, Павел. Поверь, я знаю в этом толк. Некроманты необычны не только в том, что имеют другой оттенок силы. Если огонь хорошо ладит с воздухом и другим огнем, вода любит землю, то тьма — очень избирательна. Нам подходит любая сила, но больше всего — другая тьма.

— Арина светлая, — весомо отметил я.

Но бабушка покачала головой:

— Она неправильная светлая… Ее сила совсем другой природы. Она пришла к нам из другого мира. Из того, откуда родом я сама. И поверь, дорогой, ее сила исключительная. Она способна сочетаться с твоей, как например моя тьма и энергия Морозова…

— У него странный талант, — заметил я.

— Для тех мест, откуда он родом, талант Саши тоже необычен. Некромантам подходит не каждый. Сложно объяснить то, что ты и так ощущаешь, мой мальчик. Арина ведь лечила тебя, и ты точно почувствовал нечто особенное, когда ваша сила слилась.

— Ты права, — согласился я.

— Она сумеет удержать тебя от падения в хаос, когда весь мир будет толкать тебя в него, — проговорила бабушка и склонила голову к плечу. — Сейчас ты можешь не понимать, о чем я говорю. Но придет время, и ты осознаешь, что когда долго смотришь в бездну, она обязательно взглянет на тебя в ответ… Мы правда касаемся смерти, и та оставляет на нас свои отметины. Сейчас ты добрый и порядочный мальчик, но все может измениться…

— Жизнь меня изменит? — предположил я.

— Смерть! — припечатала княгиня. — Она способна сделать нас холодными, рациональными, недоверчивыми… Мы теряем желание сопереживать, жалеть живых.

— И как же ты справлялась, если рядом с тобой не было твоего человека?

Женщина положила поверх моей ладони свою и тепло ответила:

— Со мной был ты, Павел… Ты сумел удержать меня от головокружительного падения в бездну. Когда ты появился на свет, я уже перестала радоваться этому миру. Все чаще задумывалась о том, что этот мир не достоин спасения. Иногда я ловила свой взгляд в зеркале и понимала, что сквозь мои глаза смотрит нечто холодное и недоброе… Но ты все изменил! И я поняла, что моя миссия здесь еще не завершена.

— Я не знал…

— Я надеялась, что Регина станет для тебя той самой. Но ты не тянулся к ней так, как мог бы. Ваша связь возникла лишь потому, что она сумела петь тебе песнь сирены. Но когда я поняла, что ты тянешься к Арине, когда увидела ее босую у нашего дома в резиденции и ощутила в ней нечто особенное — у меня появилась надежда, что ты сможешь остаться здесь, в этом мире, стать счастливым.

— А в ином случае? — уточнил я. — Если бы я не встретил Арину?

Софья Яковлевна пожала плечами:

— Кто знает? Может быть, ты стал бы палачом для нашего мира, или ушел бы в другой, где можно найти кого-то близкого некроманту… Я надеялась, что ты останешься здесь и найдешь свое счастье.

— То есть, я тянулся к ней не только потому, что она… — я откашлялся, — хорошая? Но и потому, что у нее особенная сила?

— Что бы там не говорили, что якобы противоположности притягиваются, но это бред. Подобное стремится к подобному. Как и твой отец, получивший огонь своего отца, но с примесью моей тьмы, странным образом тянется к Виноградовой… — внезапно заявила бабушка. — Не думай, что я не заметила, как он реагировал на нее в резиденции. Я полагала, все дело просто в харизме этой женщины. Она ведь и впрямь была интересным человеком.

— Но дело в другом?

— Саша рассказал мне про то кольцо, которое было на пальце ее тела. Оно придавало ее силе особый оттенок. Делало ее темнее. Быть может, потому я и сама прониклась абсолютным доверием к Любовь Федоровне…

— Людмиле Федоровне, — поправил я. И пояснил: — Мы решили поменять ей имя. И когда она очнется…

— Если очнется, — поправила меня бабушка.

— Когда, — упрямо повторил я. — Я верю, что ее душа ушла на ту сторону.

— Думаешь, она в доме?

— Есть вероятность, что она в кольце, — признал я то, о чем не хотел говорить вслух.

— Артефакт позволял Виноградовой пожирать души. Вполне возможно, что и ее душу поглотило кольцо.

Я молча мотнул головой, не желая признавать очевидное.

— Ты должен быть готовым к тому, что она никогда не очнется. Потому что внутри нет души, и никогда больше не будет.

— Она не батарейка. Ее тело живое. Оно как дом, и душа никогда не покинула бы такое жилище!

Княгиня покачала головой и заговорила, осторожно подбирая слова:

— Любовь… Людмила Федоровна привыкла к тому, что она мертва. Она считала себя таковой. Потому вполне могла повести себя как любой другой призрак — пойти на свет. Но не на вокзал, к тем кассам, которые выдают билеты в другие жизни, а на свет артефакта.

— Она слишком сильная, чтобы подчиниться этой вещице.

— Виноградова долгое время провела с ним вместе в том ящике. Она вполне могла начать ощущать артефакт частью себя самой.

Я был вынужден признать, что в этом есть смысл. Тяжело вздохнул и отвернулся от бабушки, чтобы посмотреть на приоткрытую дверь в комнату соседки.

— Не хочу верить в плохое… — сказал я негромко.

— Значит, будем надеяться, что случится чудо, — кивнула бабушка. И уточнила: — А мне лимонад не нальют? Почему добрая бабушка должна мучиться жаждой?

— Добрая не должна. Но ты ведь совсем другое дело, — буркнул я.

Но встал со стула, чтобы налить княгине напиток.

Глава 11 Утренние подвиги

В дверном проеме показался сонный лекарь. И при виде княгини он на секунду побледнел — видимо, явно не ожидал увидеть ее этим утром.

— Софья Яковлевна… — растерянно пробормотал он и неловко поклонился.

— Какая прелесть! — усмехнулась бабушка и прикрыла рот кончиками пальцев. — Павел Филиппович, ты не рассказывал, что у тебя живет такой прелестный домовой.

Лаврентий рассеянно провел ладонью по голове, смахивая с растрепанных волос перо, которое, видимо, выбилось из подушки. Попытался было пригладить шевелюру, но быстро оставил эти бесполезные попытки.

— Простите мой неряшливый вид, — произнес он сконфуженно. — Я лишь недавно прилег, и вот… почуял запах еды с кухни… и решил…

— Сожалею, что помешала вам, любезный, — мягко ответила бабушка.

Лекарь переступил с ноги на ногу, явно не зная, как себя вести.

— Павел, приготовь юноше чай, а я подам завтрак, — распорядилась Чехова и отодвинула стул, чтобы парень сел за стол. — Не хватало еще, чтобы семейный лекарь упал без сил прямо в дверях кухни!

Княгиня сняла накидку и без колебаний повязала передник, который недавно скинула с себя Иришка. Я всегда знал, что моя бабушка — удивительная женщина. Но порой забывал, что она все же смертная. Поэтому на мгновенье замешкался, глядя, как она вынимает из холодильника несколько яиц, полоску бекона, помидор и пучок зелени.

— Что вы, госпожа… — пытался возразить лекарь.

Но я точно знал, что остановить деятельную бабушку невозможно.

— Поверьте, юноша, для меня в радость помочь вам утолить голод! — строго ответила она и поставила на плиту сковороду. — Знаю, что в этом доме вы сейчас один из самых важных людей.

Лаврентий заколебался, но все же нерешительно прошел к столу и опустился на выдвинутый стул. И мне показалось, что сейчас он едва ли заметил бы, если бы сел прямо на пол. Потому как он не сводил восхищенного взгляда с моей бабушки.

— Вы ведь знаете, насколько для моего внука важна жизнь Людмилы Федоровны? — продолжила Чехова, выкладывая мясо на разогретую сковороду. — Именно вы делаете все, чтобы она пришла в себя. Хоть я и не способна лечить, но понимаю, насколько важен ваш вклад…

— Это моя работа, — смутился парень.

— Любую работу можно делать ответственно, для галочки, или спустя рукава, — ответила бабушка, разбивая на сковороду яйца. — Вы выбрали первое, и это похвально. Я надеюсь, что мой внук осознает, насколько ему повезло с вами?

— Конечно, осознаю, — кивнул я и поставил перед лекарем кружку с отваром.

— И ты помогаешь Лаврентию Лавовичу с его научными работами? — обернувшись, уточнила Софья Яковлевна.

— Откуда вы знаете о моих трудах? — наивно спросил парень.

Бабушка покачала головой.

— Ох, Лаврентий Лавович, у вас же семья исследователей! — улыбнулась она, нарезая зелень. — Ваш батюшка в свое время пытался выяснить хоть что-то о некромантии, и постоянно заглядывал в салоны, где появлялись мы с супругом. Он будто случайно сталкивался с нами и между делом спрашивал меня о тотемах некроманта, о том, как раскрывается наша сила…

— Я не знал… — смутился парень. — Точнее, я читал дневники, в которых он писал о некромантах, но понятия не имел, что это информация исходила из ваших уст.

— Не совсем, — усмехнулась Софья Яковлевна. — Я опасалась рассказывать о себе всю подноготную, так как ваш родственник не был связан с нашей семьей клятвой верности или договором. Поверьте, эта информация могла бы мне навредить, даже учитывая, что ваш батюшка не намеревался доставлять мне неудобства. И потому мы с моим, теперь уже покойным, супругом, позволили Лаву Гавриловичу позаимствовать из нашей библиотеки несколько томов с описаниями существ, намного более интересных, чем некроманты. А потом мы договорились о пропуске в Имперское хранилище фолиантов и книг. Таким образом, нам удалось его отвлечь.

— Вы буквально спасли его! — воскликнул Лаврентий. — Отец говорил, что ему благоволила сама судьба, но это вы подарили ему возможность исполнить мечту…

— Вы меня смущаете, Лаврентий Лавович. Мне всего лишь не хватило смелости рассказать вашему батюшке о себе. Однако в нашем мире есть темы куда более интригующие, нежели некроманты.

— Не могу с вами согласится, — вздохнул лекарь. — Я был бы счастлив написать труд о темной силе и ее носителях.

— Но сейчас, насколько мне известно, вы проводите исследование о шаманах, — невинно заметила княгиня.

— Да, но откуда… — начал было парень, но в этот момент перед ним оказалась тарелка с поджаренными кружочками помидора с мятой зеленью и идеальная глазунья, и он не закончил свою фразу.

— Я знаю многое, юноша, — тем не менее пояснила Софья Яковлевна с абсолютным спокойствием. — Вы приближенный моего внука, и я не могла допустить, чтобы в его окружении оказался случайный человек, способный навредить ему и семье.

Вместо страха на лице Лаврентия Лавовича появилось понимающее выражение.

— Мне стоило догадаться, что на работе меня не просто так легко отпустили, и даже не стали спрашивать, зачем мне понадобились выходные… Мы ведь так и не составили договор с княжичем о найме.

— Вам стоит перейти в нашу семью на полную ставку, — продолжила бабушка, бросив на меня непроницаемый взгляд. — Так у вас появится больше времени для научной деятельности. А мы, в свою очередь, поделимся с вами информацией для ваших изысканий.

— Софья Яковлевна, я был бы счастлив… — начал было парень, но бабушка его перебила.

— Ешьте, Лаврентий Лавович, — мягко произнесла она, — вам нужны силы. К тому же это блюдо гораздо вкуснее горячим.

Уговаривать парня не пришлось, и он послушно принялся орудовать вилкой.

— Мы не станем вас смущать, — с милой улыбкой продолжила княгиня. — Когда закончите трапезу, присоединяйтесь к нам…

Мы вышли в гостиную, где Софья Яковлевна легонько хлопнула меня по плечу. И строго произнесла:

— Я очень удивлена, что лучший юрист Петрограда допустил такую простую ошибку!

Она покачала головой, и я удивленно уточнил:

— Что?

— У мальчишки нет официального договора с семьей, и ты не взял с него клятвы верности! То, что он так сильно тебе предан — просто везение… Окажись на его месте кто-то ушлый — он бы уже продал секреты твоего дома кому-нибудь заинтересованному…

— Лаврентий — хороший человек, — возразил я, но без особого напора.

— Хороших людей надо убеждать в сотрудничестве и прилично платить за их таланты, — строго продолжила бабушка. — Пока он жив, ему нужно что-то кроме твоего доброго отношения. Вот станет мертвым — и тогда уж можешь присвоить его призрака на правах некроманта.

— Я обещал ему оформить пропуск в Императорскую библиотеку. Император предлагал дать доступ для служащих в нашей семье.

— Значит, Станислав Александрович тоже знает о том, что парень вхож в твой дом… — нахмурилась княгиня. И холодно добавила: — Не вздумай выпускать его из дома, не получив от него обещания верности! Не хочется убивать мальчишку — он правда хороший малый, и старается ради того, чтобы тебе угодить… Но если он останется свободным от обязательств, то может стать добычей наших врагов!

— Думаешь, Свиридов… — начал было я, но бабушка покачала головой.

— Сдается мне, что судья — всего лишь человек, которого нам показывают. Слишком уж все очевидно. А настоящие враги как всегда прячутся в тени.

Я вспомнил о том, как мы спрятались под деревом саду и случайно подслушали диалог двух неизвестных. И задумчиво сообщил:

— В саду мы смогли стать свидетелями одного разговора…

Софья Яковлевна взглянула на меня, ожидая продолжения. И я рассказал ей про тот случай. После того, как я закончил рассказ, в комнате на несколько секунд повисло молчание. А затем бабушка пробормотала:

— Над этим стоит подумать… Я полагала, что дело только в тебе, но все может оказаться сложнее…

В гостиную вошел лекарь, и нам пришлось прекратить разговор.

— Я не помешал? — уточнил он. И пояснил: — Я привык есть быстро. Даже такое вкусное блюдо…

— Вы мне льстите, юноша, — ласково отмахнулась Софья Яковлевна. И я восхитился тому, как быстро она сумела согнать с лица хмурое выражение.

— Мне в голову пришла мысль, что было бы славно прямо сегодня принять вас в семейные лекари, — продолжила княгиня. — И вечером я смогла бы отправить заявку в закрытую библиотеку, чтобы представитель нашей семьи мог попасть в тайные секции…

Лицо лекаря преобразилось. Казалось, он не мог поверить своему счастью. Но в то же время, мне казалось в его взгляде сквозило недоверие, словно он боялся, что его просто разыгрывают.

— Правда?! — с какой-то детской наивностью воскликнул он.

Бабушка кивнула:

— А пока Павел подготовит бумаги у себя в кабинете, мы можем провести ритуал прямо в этой комнате. Как вам такое предложение?

Парень буквально засиял от удовольствия:

— Спасибо, Софья Яковлевна… Эта честь!

Я ретировался на первый этаж и быстро заполнил документ об официальном приеме Лаврентия в семейные лекари. Все же бабушка была права: никто не станет пытаться выведать у лекаря секреты семьи, если будут знать, что он под защитой Чехова. А без этой малости парня вполне могли бы подвести под статью, а там и до пыток недалеко, если за дело возьмется друг Свиридова…

Когда я поднялся на второй этаж, то нашел Лаврентия Лавовича с сияющими от радости глазами. Он подмахнул документы, даже не ознакомившись с их содержанием, и пошел в комнату для гостей, чтобы переодеться во что-то подобающее.

— Как тебе удалось так быстро найти с ним общий язык? — удивился я, когда лекарь покинул комнату.

— Я кое-что знаю о его семье, — ответила Чехова. — Мальчишка рос без матери. Так получилось, что в их семье главной женщиной какое-то время была домоправительница. Она содержала в порядке хозяйство и воспитывала Лаврентия в строгости. Но при этом была с ним рядом, когда его родичи пропадали в экспедициях и проводили исследования.

— И ты, конечно же, узнала об этом до того, как я пригласил его в дом, чтобы лечить Фому? — предположил я.

Софья Яковлевна развела руками:

— Я посодействовала, чтобы Лаврентий Лавович оказался в нужном месте, потому что понимала, что под твоей крышей живет особенный помощник. К тому же, я была уверена, что он не сможет устоять перед Виноградовой с ее харизмой. А после знакомства с призраком станет твоим преданным лекарем… Так и сложилось.

— В моей жизни есть хоть что-то, что не контролирует наша семья? — уточнил я.

— Этот дом, твоя соседка, помощник, секретарь, дела, которые тебе попадались, и победы — это все твое, Павел, — успокоила меня бабушка. — И не стоит сетовать на то, что о тебе заботятся близкие, которым ты небезразличен. Однажды у тебя тоже появится возможность помогать дорогим тебе людям. И ты…

Я подошел к ней и мягко обнял за плечи.

— Что происходит? — осторожно спросила она.

— Спасибо… — глухо сказал я. — Наверно, мне стоило говорить тебе это чаще, но мне порой кажется, что ты и так знаешь, как я тебя ценю.

— Знаю. Но все же приятно слышать об этом, — ответила она, похлопав меня по спине. — Ты так вырос, мой мальчик… Я и не заметила, когда ты перестал быть ребенком.

— Но все же решила проверить, не остался ли я ночевать у Арины Родионовны… — тихо шепнул я.

— Я была уверена, что ты дома, — возразила бабушка. А потом фыркнула: — Ну, да! Я беспокоилась! Мне подумалось, что если ты и сделал такую глупость, то надо будет помочь тебе выйти из ее квартиры под прикрытием.

— Ты переживала за мою честь? — хмыкнул я.

— Не твою, — поправила меня Чехова. — Ее репутация очень важна, ты должен это понимать! Если ты ее испортишь, Арине будут припоминать это всю оставшуюся жизнь. Пусть не в лицо, но за глаза о ней будут говорить скверные вещи. Намекать, что она стала твоей парой только потому, что вовремя пустила в свою постель. Мы не должны этого допустить. Я проходила через этот ад и сумела заткнуть каждый рот, когда обрела полную силу и власть над своей тьмой… Не хочу, чтобы девочка прошла через подобные испытания. И ты вместе с ней.

— Спасибо, — вновь сказал я.

— К слову, я помогла снять украшение, которое ты оставил у нее на шее.

Я пожал плечами:

— Совсем забыл об этом. Ты забрала кулон?

— Нет. Раз его предложил твой отец, то ему и нужно вернуть украшение. Это прекрасный повод для отца Арины встретиться с Филиппом. Нельзя лишать мужчин такой возможности.

— Иногда мне кажется, что у высшего света все очень запутано, — пробормотал я. — Можно поступать намного проще.

Бабушка покачала головой:

— Нельзя. Ты слишком молод, чтобы судить о таких вещах. Но важно понимать, что союзы в семьях с большими деньгами и влиянием не могут создаваться спонтанно. Подобное тянется к подобному.

— Но ты и дед… — начал было я.

Но Чехова меня перебила:

— Я имела приданное, которое заслуживает любой крови и любых денег! Дар, который стоит очень дорого. К тому же, несмотря на потерю памяти, я не была деревенщиной без воспитания и манер. Я точно знала, как держать вилку и как низко надо склоняться перед императором. Нужно понимать, что обладая одним лишь талантом, я не смогла бы очаровать твоего деда. Он не был простаком.

— Считаешь, что Нечаева недостаточно хороша для твоего внука в глазах общественности?

— Отчего же? Семья Нечаевых имеет влияние в Империи, достаточное для того, чтобы ее пригласили в резиденцию за город. Взять показания спокойно могли и в столице, однако Нечаевым выдали отдельный дом по соседству с нашим… Тем самым император дал понять, что считает их семью достойными подданными.

— Значит, мне повезло.

— Если уж откровенно, будь даже Арина простолюдинкой, то тебя бы это не остановило. Нашей семье пришлось бы напомнить соседям, друзьям и недругам, что не стоит мешать нам быть счастливыми.

Я лишь кивнул — говорить «спасибо» в третий раз показалось банальным. Но возникшую неловкую паузу нарушил Лаврентий Лавович, который вернулся в гостиную Он уже успел освежиться и надеть белую рубашку, новые брюки и жилет.

— Надеюсь, я не заставил вас долго ждать? — обеспокоенно уточнил он, одергивая полы одежды.

— Вы прекрасно выглядите, — успокоила его бабушка. — Что ж, а теперь идемте…

— Куда? — насторожился я.

— Приводить в чувство вашу соседку, — спокойно пояснила Софья Яковлевна. — Если ее душа не ушла в межмирье, то мы вместе вернем ее в тело.

— У тебя есть план? — растерянно спросил я.

— У нас есть силы, — ответила бабушка. — Будем использовать то, что имеем. И посмотрим, что будет.

Мы по очереди вошли в комнату Виноградовой. Рядом с кроватью в кресле расположился Фома и негромко читал вслух бухгалтерскую книгу. Иришка сидела у окна и пришивала оторванные пуговицы к рубашкам, которые горкой лежали в корзине для белья.

— Не помешаем? — поинтересовалась княгиня.

Иришка смущенно покосилась на Питерского, словно ожидая пояснений. И я в очередной раз поразился тому, как парень не замечает всей глубины чувств, которые к нему испытывает девушка.

— Что вы, Софья Яковлевна! — Фома убрал тетрадь в тумбочку и поднялся во весь свой немалый рост. — Мы, наверное, пойдем…

— Думаю, было бы неплохо, если бы все остались в комнате, — внезапно попросила княгиня. — Мы попытаемся призвать нашу болезную. И если она отзовется, то будет славно, если рядом окажутся те, кого она помнит и кем дорожит.

— Это еще зачем? — осторожно осведомилась Иришка.

— Думаю, госпожа Чехова опасается, что наша Людмила Федоровна может вернуться немного сбитая с толку, — с готовностью пояснил Лаврентий Лавович.

— Что это значит? — насупился Питерский.

— Мы предполагаем, что душа Виноградовой может оставаться в кольце на ее пальце. Точнее, в камне.

— Его расколоть надобно? — бесхитростно уточнил Фома. — Это я мигом!

Бабушка покачала головой

— Вещица долгое время берегла жизнь нашей женщине, а сейчас, вероятно, бережно хранит ее душу, — со вздохом произнесла она. — А ты хочешь его разбить…

— Вы так говорите, словно эта вещица живая, — подозрительно подобралась Иришка.

Княгиня указала на каменный кулончик на цепочке, который выскользнул из-за ворота платья девушки, и беспечно заявила:

— У вас тоже есть предмет, который чуточку такой же живой… Эти камни на деле — застывшая черная смола одного дерева, которое растет в особенных местах.

— Как интересно! — восторженно выдохнул Лаврентий.

Кажется, у него сегодня был день открытий, но я решил пояснить природу украшения Виноградовой.

— Кольцо выбрало Людмилу Федоровну своей компаньонкой. Снимать с нее кольцо не стоит. Как мне пояснил Александр Васильевич, артефакт сам решает, когда ему пора уходить. Когда наша болезная надумает с ним расстаться, то сама снимет его.

— Значит, не будем терять времени! — предложила бабушка. — Мы тут медленно стареем, вместо того чтобы заниматься делами.

Княгиня подошла к окну и распахнула раму. В комнату ворвался прохладный ветерок.

— Ярослав! — неожиданно звонким голосом позвала некромантка.

К моему удивлению, парень тотчас явился. Он осторожно заглянув в окно и кивнул всем присутствующим.

— Нам надо, чтобы вы нас подстраховали, — продолжила бабушка, как не в чем ни бывало.

— Это как?

— Создайте щит, который закроет живых на случай, если комнату зальет огнем.

— Огнем? — с опаской переспросил я.

— Виноградова смогла договориться с артефактом, который не стал бы сотрудничать с кем-то без высшего ранга Легенды. Насколько я знаю, она не владела этим рангом при жизни.

— Она призналась, что стала Легендой прямо в момент своей смерти, — подтвердил я предположение бабушки.

— Мы не знаем, как сейчас для нее течет время. Может быть, она провела в этом кольце столетия. Или же время для нее застыло. А может это самое кольцо вернет ее сознание в том же виде, в котором призрак покинул тело много лет назад. Если в момент смерти Виноградова от кого-то отбивалась, то, вполне возможно, она нападет на нас.

— Она не нападала! — вдруг вспомнил я. — Она приняла смерть от кого-то, кому доверяла. Кажется, именно так она однажды выразилась…

— То есть, ты не нашел времени выяснить подробности смерти у Любови Федоровны? — с упреком резюмировала княгиня.

— А я говорил, что Любови Федоровне было бы приятно, если бы вы спросили, как ее по голове тюкнули топором… — проворчал Фома.

— Это неприлично, — возразил я.

Но бабушка отмахнулась:

— Глупости! Но мы должны быть готовы к тому, что на нас может напасть огневичка с рангом Легенды. И ее придется…

— Только по голове бить не надо! — быстро попросил Питерский. И смутился, когда на него посмотрели все присутствующие. — А то во второй раз кольцо может не сработать. Павел Филиппович как-то говорил, что женщин бить не просто нельзя, а еще и неприлично!

Глава 12 Пробуждение

Мы полукругом встали возле кровати, на которой неподвижно лежала Виноградова. По моей просьбе Фома подошел к хозяйке дома и осторожно снял с нее одеяло. И я увидел, что тело ее находилось на странной воздушной подушке.

— Я использую специальный артефакт, который позволяет болезному левитировать, — пояснил лекарь в ответ на мой удивленный взгляд. — Воздух создает невидимые глазу небольшие волны, которые не дают застойным явлениям образовываться в мышцах.

Я кивнул:

— Понятно…

— Такое, поди, очень дорого стоит? — хитро вдруг уточнил Фома и зачем-то внимательно посмотрел в лицо Любовь Федоровны.

— Разве это важно? — возмутился было Лаврентий Лавович. — Я покупаю все нужные снадобья и артефакты, чтобы процесс исцеления проходил как положено.

— Важно! — не сдавался Питерский. И добавил в голос обеспокоенности: — Как дорого обходится такое долгое лечение?

Он наклонился ближе к Виноградовой и тихо произнес:

— Мы скоро по миру пойдем с такими-то тратами…

— Да что… — взвился лекарь, но я положил на его плечо ладонь и покачал головой.

— Не принимайте это на свой счет… Таким образом Фома просто пытается призвать нашу болезную.

— О! — понял Лаврентий Лавович, и лицо его просияло.

Он повысил голос и произнес:

— Дорого, конечно! Но куда деваться?

— Что происходит? — удивленно спросила Софья Яковлевна, переводя удивленный взгляд с Фомы на лекаря. — Если дело в деньгах…

— Плевать на деньги! — заявил я довольно громко и решительно.

Бабушка прищурилась и окинула взглядом лежащую перед нами женщину. А затем неуверенно произнесла:

— Деньги не главное. Даже если придется потратить несколько десятков тысяч…

— Или продать жилище, чтобы оплатить лечение, — громко поддакнул Фома.

— Даже если придется переехать в доходный дом где-нибудь на окраине, — предположил я.

Мне показалось, что в комнате стало теплее. Я откинул со лба прядь волос и внимательно присмотрелся к своей соседке. Она продолжала спать. И если бы не легкий румянец на щеках, я решил бы, что перед нами неживое тело.

Княгиня призвала тотемы, и по углам комнаты появились корявые пни. Они заворчали, устраивалась рядом с мебелью. Софья Яковлевна раскинула сеть из темных нитей, одна из которых упала на подоконник.

— Ешь, — позволила бабушка Ярославу, и тот виновато покосился на меня голодным взглядом.

— Можно, — согласился я.

Парень ухватился за нить и буквально за пару глотков явился в материальный мир. Некромантка сама отняла у сытого призрака нить и указала на кольцо.

— Павел, смотри…

Камень в оправе кольца Виноградовой налился жутковатым багровым светом. Он пульсировал, словно наполняясь кровью.

— В нем точно есть душа… — выдохнул я.

— Твоей силы не хватило, чтобы это проявить, — спокойно подтвердила Чехова. И направила нить силы к руке Любови Федоровны.

Тьма обернула ладонь Виноградовой плотной перчаткой, но почти сразу же начала впитываться в артефакт, исчезая с кожи, словно кольцо с жадностью пожирало темную энергию.

— Нужна помощь? — уточнил я.

Бабушка нехотя кивнула. Я щелкнул пальцами, и мои тотемы выбрались из-под пола. Совершенно не смущаясь пугающего соседства, раскинули корни по доскам. Силы у меня было намного меньше, чем у старшей родственницы, но я использовал тотемы по максимуму, и темные нити окутали пальцы бухгалтера.

Лекаря просить не пришлось. Он призвал ангела, и я заметил, что тотем выглядит намного старше, чем раньше. Его распахнувшиеся крылья на мгновенье показались серыми, но спустя пару секунд стали прежними. Сила лекаря словно кокон окутала болезную. Сам Лаврентий оперся на руку стоящего рядом Фомы, и мне подумалось, что лекарь устал гораздо сильнее, чем пытался показать.

В комнате стало невыносимо душно, и я невольно проверил, не закрылось ли окно. Но оно было распахнуто настежь.

Наложенная поверх тела Виноградовой сила впитывалась в кольцо, словно уходящая в воронку вода.

— Что у вас здесь происходит? — послышался от двери удивленный голос, и я едва не выругался, с трудом удержав концентрацию и не разорвав плетения. Обернулся.

На пороге стоял растерянный Шуйский, который явно ничего не понимал в происходящем.

— Помогайте, князь… — попросил я и поразился тому, насколько быстро тот сориентировался.

Он взмахнул руками. Его сила была густой и вязкой, она заполнила комнату странным тягучим ароматом мха. Жар становился нестерпимым. Иришка отошла подальше и буквально свалилась в кресло, где ее от нас загородил пень.

— Что мы делаем? — сухо уточнил у меня Дмитрий.

Лаврентий Лавович усмехнулся.

— Революцию, — ответил он отчего-то слегка картаво и уставился на меня ввалившимися глазами. — Мы сумеем ее выманить, взамен той силы, которой накормим кольцо… Осталось только выяснить опытным путем, насколько оно голодное.

По моей спине прокатилась волна холодных мурашек. А в голову вдруг пришла запоздалая мысль, что нас может не хватить, чтобы накормить артефакт досыта, и он попросту съест нас всех, как тех бедолаг, чьи останки мы нашли в нишах потайной комнаты…

Начала накатывать усталость. Тотемы загудели, предупреждая о перегрузке, а голову стиснул тугой обруч, что было признаком приближающегося выгорания.

— Мама, ты опять за старое… — послышался за спиной знакомый голос, и мне подумалось, что просто необходимо купить замок, который закрывается автоматически.

Вошедший отец уверенно отодвинул меня в сторону, прислонив к стене. Взял за плечи княгиню, которая буквально валилась с ног, и силой заставил ее опуститься в кресло. А затем щелкнул пальцами. И рядом с князем выстроились сотканные из горячей лавы элементали, а над головой его вознесся дракон, расплывшийся по всей комнате дрожащим маревом. Я запоздало подумал, что таким образом мы легко можем спалить дом.

— Что нужно делать? — сурово поинтересовался у меня Филипп.

— Дать силу… — с трудом прохрипела Софья Яковлевна и приложила дрожащие пальцы ко лбу. — И удержать эту женщину, если она сможет очнуться…

Князь Чехов скинул пиджак, и из его кармана высыпалось несколько монет, которые он всегда там держал, чтобы раздавать приютским детям на улице. Звук в напряженной тишине был звонким. Покатившись кругляши ударились друг от друга, прежде чем упасть на доски. Ресницы Виноградовой дрогнули, и в следующую секунду веки ее распахнулись.

Женщина что-то прохрипела, а потом вдруг резко села на кровати и выкрикнула так громко, что стекла во всем доме зазвенели:

— Больно! Как же больно!

Я хотел было шагнуть к ней, но ноги стали словно ватными. Я с трудом удержал равновесие, чтобы не упасть. Лаврентий побледнел, как меловая стена, и его лицо покрыли мелкие бисеринки испарины. Шуйский уже оказался на коленях, тихо постанывая и прижимая ладони к ушам.

В этот момент во все стороны от Виноградовой потек огонь. Дракон в воздухе развернул огромные крылья и накрыл ими фигуру Любови Федоровны. Она забилась в огненных путах, испуганно что-то крича. А потом зарычала, словно дикий зверь.

— Прошу, не делайте ей больно! — взревел Фома и бросился к кровати.

Любовь Федоровна визжала, вырываясь и выгибаясь всем телом.

— Я рядом, ничего не бойтесь! — причитал Питерский, ухватив Виноградову за предплечья. — Я не дам вас в обиду! Никогда не дам в обиду…

— Отойди! — строго приказал отец.

Но тот и не думал подчиняться. Он внезапно замерцал и обернулся в огромного кота, в одно мгновение оказавшись над Любовью Федоровной. Зверь оскалился на Чехова и зашипел, словно готовясь к прыжку. Постель под Виноградовой запылала.

— Вытащи его! — крикнул я Ярославу

Призрак кивнул. Рванулся к кровати и схватил кота, оттаскивая его от постели больной. Кот зашипел, рассек руку призрака, но я опутал Фому темными нитями, спеленав его и не позволив вернуться к кровати. А Ярослав же развернулся и создал вокруг ложа Виноградовой незримый барьер, который почувствовал только я. И запоздало подумал, до чего же сильным может быть этот призрак, если его как следует покормить.

Лаврентий схватил моего отца за ногу и внезапно влил в него свою силу. Дракон вспыхнул ослепляющим белым светом. Как и его крылья, закрывающие хозяйку дома. А потом они рассыпались миллионами сияющих искр.

Мне показалось, что я ослеп. Тьма была бархатной и родной. Она окружала меня со всех сторон, и лишь спустя несколько секунд, я понял, что перед глазами проступают силуэты людей и предметов. Рядом со мной суетился пенек, ощупывая длинными корнями мою голову.

Чуть поодаль тихо всхлипывала девушка — судя по голосу, это была Иришка. Я заставил себя оттолкнуться от стены и сделать шаг вперед. Наконец я смог увидеть, что на кровати поверх Виноградовой лежит огромный полосатый кот, который каким-то образом смог прорваться за барьер.В комнате отчетливо слышалось громкое мурчание.

Я облегченно вздохнул — Фома был жив, и даже почти не пострадал от огня, лишь немного опалил шерсть на боку.

Бледная подрагивающая рука Виноградовой приблизилась к его морде, провела по мохнатому лбу. С тонкого пальца соскользнуло кольцо, покатилось по кровати и со стуком упало на пол.

— Любовь Федоровна… — позвал я негромко. — Вы в порядке?

— Я умерла, — сипло ответила она. — И попала в рай. Где мне, похоже, выделили кота. Одного вместо сорока. Но зато какого! Вы посмотрите, какой он славный. И мурчит… И хвост у него вон какой пушистый…

— Кто-нибудь мне объяснит, что тут происходит? — глухо спросил Шуйский.

Я обернулся к нему — князь уже поднялся на ноги и удивленно смотрел на нас.

— И почему… — начал он. — Хотя, мне, наверно, лучше ничего не знать!

Жандарм развернулся и, покачиваясь и держась за стену, вышел в гостиную.

— Ярослав, подай гостю горячительного, — приказал я, и призрак проплыл мимо меня, то и дело косясь на хозяйку дома.

Виноградова наконец начала приходить в себя и удивленно осмотрелась. Севшим голосом уточнила:

— Что вы тут все делаете?

— Вы нас помните? — робко спросил Филипп Петрович, и Любовь Федоровна взглянула на него, словно на скудоумного.

— Я не сошла с ума, князь! — с достоинством сообщила она и попыталась сесть в кровати. Кот тотчас поднялся на лапы и подставил под ее руку голову, чтобы она могла опереться.

— Спасибо, дорогой, — тихо поблагодарила его женщина. — Если бы не ты, то я бы не поверила, что у меня в комнате начальник охранки стоит. А в кресле сидит судья, и…

В этот момент Виноградова без сил упала на подушку, словно механическая кукла, у которой кончился завод. Глаза ее закрылись.

— Что происходит? — испуганно вскинулся я. Лекарь же взмахнул ладонью, и Виноградову окутали нити слепящей светлой силы, которые потянулись от Лаврентия к больной.

— Она вернулась, — через несколько секунд устало пояснил Лаврентий Лавович, и разорвал нити силы. — Теперь она стабильна, ей больше ничего не угрожает. Больной надо просто отдохнуть и окончательно прийти в себя. Вы должны понимать…

— Вам следовало подготовиться! — резко и зло заговорил Филипп Петрович, обращаясь почему-то ко мне.

— Не надо включать начальника, сынок, — отмахнулась от него бабушка.

Но Филипп Петрович покачал головой и с укором произнес:

— Мама, ладно Павел не понимает, с чем играет, но ведь ты…

— Только попробуй рассказать обо всем Саше! — грозно оборвала его Софья Яковлевна, и мне показалось, что бабушка уже окончательно пришла в себя. — Учти, если ты так поступишь, я на тебя всерьез обижусь.

— Как ты? — спросил я отца, пытаясь немного разрядить атмосферу.

— В порядке… — рассеянно ответил он. — Я заехал, чтобы передать тебе, что слушание по твоему делу перенесли. Не смог до тебя дозвониться…

Он резко замолчал. Взглянул на неподвижную Виноградову и, покачав головой, произнес:

— Как вы сумели? Как только додумались?

Огромный кот уже сполз с кровати и теперь, переступая с лапы на лапу, стоял перед Иришкой. Девушка закрыла рот ладонями и вздрагивала всем телом.

— Я даже спрашивать не стану… — пробормотал отец. Он резко развернулся и покинул комнату, а через несколько секунд, из гостиной донеслось: — Дмитрий Васильевич, где вы нашли эту бутылку? Налейте и мне…

Я подошел к кухарке, намереваясь успокоить ее, но она неожиданно подалась вперед и обняла кота за шею.

— О чем ты только думал? — горячо пробормотала она. — Ты ведь запросто мог сгореть! Они вон какие сильные — зашибут и не заметят…

— Мы бы не зашибли, — ответил я.

Но прозвучало это неубедительно. Иришка бросила на меня растерянный взгляд и снова принялась гладить кота, продолжающего громко мурчать. А я подумал, что мне тоже не помешает выпить чего-нибудь успокоительного.

Лекарь отряхивал колени, опираясь на своего миньона.

— Лаврентий Лавович, вы как? — спросил я.

— Чудом не выгорел, — буднично сообщил он. — Когда Любовь… Людмила Федоровна очнулась, кольцо вместе с ней выпустило часть силы. Мне хватило, чтобы немного… В общем, чудом не выгорел, — повторил он и покачал головой. — Буквально чудом…

— Вам нужно отдохнуть, — уверенно заявил я, и лекарь согласно кивнул.

— Чаю бы… Да и поспать не помешает…

Софья Яковлевна тяжело поднялась на ноги и подошла к нему.

— Позвольте пройти с вами на кухню, юноша. Я видела в одном из ящиков травы. Их можно будет заварить, чтобы хоть немного восстановить силы…

— Я все сделаю, — отозвалась Иришка, размазывая по лицу слезы. — Заварю чай и…

— Бросьте, милая! — отмахнулась бабушка. — Я со всем справлюсь, а вы лучше помогите своему парню прийти в себя.

— Так вы все знали? — растерялась кухарка. — Вы все знали, что он…

Девушка с укором смотрела на нас, и мне вдруг стало совестно. Но ситуацию быстро исправила Софья Яковлевна.

— Не будьте так строги к Фоме, — мягко попросила она кухарку. — Он ни в чем не виноват. Долгое время он и сам не знал, на что способен. К тому же, его силы открылись совсем недавно, а семейная клятва, которую он принес при вступлении на службу семье, не давала ему рассказать вам всю правду. Как и остальным. Но поверьте, Фома очень хотел это сделать. И сегодня я как раз собиралась дать ему разрешение на беседу с вами…

Я поразился тому, как княгиня сумела быстро оценить ситуацию и помочь Питерскому. В благодарность он состроил до того умилительную морду, что даже меня это проняло.

— Хорошо… — Иришка посмотрела на Фому и спросила его: — Ну что? Идем?

Кот с важным видом прошел мимо меня. Следом за ним просеменила кухарка. А затем помещение покинули и Софья Яковлевна с Лаврентием. Я остался в комнате один. Подошел к кровати и взглянул на спящую. Она свернулась в мятых подпаленных простынях, как ребенок, и спала, тихо сопя. Удивительно, что огонь не прожег ткань насквозь. Я накрыл женщину одеялом и присел на край постели. Тихо произнес:

— Я очень рад, что вы вернулись… Надеюсь, вы вспомните нас. А если нет, то нам придется заново познакомиться. Но это не страшно, главное, что вы вернулись. Остальное — решаемо…

Рядом появился Ярослав. Я подозвал его и приказал:

— Оставайся около нее. Когда очнется — дай знать.

— Хорошо, — ответил призрак.

Я встал с кровати и услышал, как под ногой у меня что-то звякнуло. Наклонился, чтобы взглянуть на что я наступил, и заметил лежащее на полу кольцо. Потянулся было к нему, но вовремя спохватился. Мало ли что могло остаться на украшении… Но и оставлять эту вещь на полу мне не хотелось. Оно могло куда-нибудь закатиться и пропасть. А пригодиться оно еще могло. Поэтому я не придумал ничего лучшего, чем призвать тотемы, а затем осторожно коснулся предмета тонкой нитью силы.

Вещица никак не отреагировала на эту попытку. Поэтому я довольно улыбнулся и принялся осторожно создавать вокруг украшения небольшой теневой кокон. Потом поднял получившийся темный шарик и вышел из комнаты, оставив больную отдыхать.