Чэч: Всё ещё моросит

Глава 1

Краткая предыстория

Приветствую тебя, читатель. Позволь тебе напомнить, что происходило в первых трёх томах этой истории.

Наш соотечественник, простой работяга (а то, что в наше время простым работягой может стать любой, невзирая на образование, вам, конечно же, известно), поскользнувшись на мокрых ступенях крутой металлической лестницы, падает с неё на бетонный пол.

Что и как произошло дальше, осталось во мраке бессознания героя. Но очнувшись, вместо белого потолка и милого личика заботливой медсестры он увидел несколько, не побоюсь этого определения, гнусных рож, среди которых одна была вполне даже орочья, с настоящими клыками, торчащими из-за рта. Эта же рожа с зеленоватым отливом заявила, что наш болезный, уже совсем не болезный и готов к восприятию информации. А уж как он её воспримет, это не его, Ррарга, дело.

Другая рожа, обезображенная жутким шрамом и манерой речи, напоминающей небезызвестного на Земле Аль Пачино, принялась объяснять нашему соотечественнику, нисколько не заботясь о том, примет он эти объяснения или нет, что соотечественник попал. Круто так попал в мир, именуемый «Валером». И что его, попаданца, бессознательную тушку нашёл в пустоши белый бык, рванувший со стоянки каравана в эту самую пустошь. А так как белый был вожаком стада, остальные быки последовали за ним, а уж за быками и всполошившиеся караванщики поспешили узнать причину переполоха. И очень удивились, когда увидели, что быки защищают бессознательное человеческое тело от стаи шакалов, уже пускающих слюни в предвкушении позднего ужина.

Караванщики хотя и не принадлежали к обществу бродяг Проклятой пустоши, но кодекса этого общества старались придерживаться, особенно тогда, когда это им ничем не грозило. А один из законов гласит: «Пребывая в пустоши, бродяга обязан оказать помощь нуждающемуся». Вот они и погрузили бессознательную тушку и привезли в посёлок бродяг, где и сдали её на руки ему, Владилену Меркуловичу, одному (самому влиятельному, как потом оказалось) из пяти глав посёлка бродяг. А так как и быки, и караванщики принадлежали ему же, то он, Владилен Меркулович, согласно одному из законов кодекса: «Мы в ответе за тех, кого спасли от смерти», принимает его, попаданца, под своё покровительство и препоручает другой роже, сильно испито-небритой.

Старик Агееч, несмотря на испито-небритое лицо, оказался непростым. Когда-то он был одним из самых удачливых бугров, когда-либо водивших ватаги бродяг в пустошь, и до сих пор известен многим из них под прозвищем «Камень». Но Удача, девка ветренная, бывает и отвлекается, как правило, в тот момент, когда её улыбка особенно нужна. Вот и с Камнем такая оказия приключилась: попал под посмертное проклятие высшего демона, от которого все его раскаченные характеристики деградировали до жалких единиц, что для любого бродяги, равнозначно смерти.

Но Камень, не зря получивший такое прозвище, не сдался, потратил всё своё состояние, оказавшееся немаленьким, на попытки снять проклятие. Но подохший демон, даже по сравнению с другим высшими тварями, был довольно сильным, и его посмертное проклятие никто снять не смог, хотя и пытались многие. Вот и вернулся Камень в родной посёлок — свой век доживать, потихоньку спиваясь, и кроме как Протаской его уже по-другому не звали.

Вот под присмотром этого старика герой нашего повествования, взявший прозвище «Чэч»*, и начал свою прокачку. (*История, почему именно Чэч, ещё ждёт своего читателя. И поверьте, любой мужчина, узнавший подробности этой истории, будет сжимать кулаки, смаргивая негаданную слезинку, и прижимать к себе рыдающую даму, превращающую жилетку на мужской груди в носовой платок).

Так Чэч и качался, убивая крыс и ухаживая за быками, особенно выделяя белого, нашедшего его в пустоши. Но однажды под конец сезона дождей, это почти медитативное занятие было прервано заявившейся в хлев служанкой. Эта же барышня, довольно лёгкого мировоззрения, заявила, что пока эти двое фигнёй страдают, весь посёлок бродяг на ушах стоит. А всё из-за того, что в него заявилась ватага баронских охотников, это-то в сезон дождей, когда весь честной люд, который месяц по домам и трактирам сидит, пропивая заработанное летом. И не просто так заявились, а кого-то, закутанного так, что лица не видно, на носилках притащили. Говорят, что баронского сыночка. А она, Фири, вместо того чтобы новости послушать, заявилась к ним передать просьбу господина Владилена Меркуловича, что тот их, Чэча и Агееча, к себе призывает.

Просьба Шрама, а именно под таким прозвищем был известен один из пяти глав посёлка, — это, считай, приказ для всех, живущих на его подворье и лучше её исполнять немедленно.

Войдя в трактир, принадлежащий Шраму, Чэч вместе с Агеечем увидел ужинающих за одним из столов пришлых. А среди них и девушку, как раз вставшую из-за их стола и направляющуюся к лестнице на второй этаж. Так получилось, что девушка и Чэч встретились глазами. И наш герой понял, что попал во второй раз. Что-то в его груди колыхнулось и зарычало неслышно по-звериному: «Эта девушка будет моя!» Но разум заставил стоять нашего героя на месте: «Она — баронский охотник, не боявшаяся ходить в пустошь. И кто он? — дворовый работник, только-только начавший набирать уровни и на ком? На крысах, что для взрослого мужика считалось даже не то, что зазорным, — а позором!» Но колыхающемуся в груди было всё равно, он продолжал рычать: «Она будет моя!»

Девушка, явно не подозревающая, что происходит с Чэчем, ушла себе на второй этаж. А наши мужики пошли искать Шрама, любящего в это время стоять сбоку от барной стойки и наблюдать за происходящим в его трактире. Владилен Меркулович и рассказал, что пришлые наняли охрану и фургоны, а Агееч с Чэчем поедут на третьем, чтобы закупиться в пограничном гарнизоне дешёвым, по случаю сезона дождей, продовольствием.

Наутро, когда Чэч с Агеечем сидели на облучке своего фургона и ждали погрузки пришлых, надо было такому случиться, они узнали, что девушка и ещё один баронский охотник, а также шрамовский охранник, Хорёк, поедут вместе с ними.

В дороге познакомились, охотницу звали чудесным именем Лира, и Чэч развлекал её рассказами о своём мире. То, что он попаданец, девушку не смутило и она с явным интересом слушала побасёнки Чэча. Так и продолжал Чэч наслаждаться обществом Лиры, пока не увидел летящий в их фургон фаербол.

Дальнейшее Чэч помнил урывками, как тащил, надрываясь, подальше в пустошь бесчувственные тела Агееча и Лиры, как их преследовал какой-то израненный ниндзюк, как готов был сдохнуть, но не сдаться, понимая, что даже израненному ниндзюку он не соперник, как его спас шрамовский охранник, умерев на руках Чэча.

А когда очнулся, узнал, что затащил Агееча и Лиру в аномалию, телепортировавшую их всех вместе, включая тела ниндзюка, оказавшегося эльфом, и шрамовского охранника, далеко в пустошь, в Немёртвый лес. Тела похоронили, выковыряв из эльфа кристаллы с умениями и не осквернив Хорька, только голову ему отрубили, чтобы не восстал. Кристаллы разделили, отдав Лире в долг содержащий умение «Железный веер», а Чэчу досталось «Чувство леса». И отправились в долгий путь к дому.

По дороге домой Лира попала под воздействие на разум и, не помня себя, побежала на призыв. А Чэч с Агеечем бросились её спасать. Оказалось, это был инкуб, высший демон, почему-то заточённый в пещере. И вот он уже собирался сотворить над Лирой своё чёрное дело, как Чэч бросился её спасать. Высший демон, хоть и сильно ослабленный, — противник, которого и врагу не пожелаешь и, если бы не помощь Агееча, Чэч мог погибнуть. Старику же и досталось посмертное проклятие твари, ещё одно. «Где одно, там и два», — махнул рукой бывший бугор Камень. Но потом выяснилось, что два проклятия, наложившись друг на друга, себя же и нейтрализовали.

Агееч, не был бы в прошлом одним из самых удачливых бугров, если бы покинул логово инкуба, не обыскав его на предмет добычи. И наши герои нашли её, а их нашёл истинный хозяин этого места, державший инкуба на цепи как сторожевого пса, — некромант. Но ветреная богиня Удача была в этот раз на стороне наших героев, — некромантом оказался, пропавший много лет назад студиозус Яков, ходивший в пустошь под началом Камня. И он их отпустил, представляете? Враки, скажите вы, прихоть рассказчика! Может быть, может быть… А если я признаюсь, что сам поначалу не поверил?..

Перед тем как отправиться в дальнейший путь, наши герои поклялись друг другу, что забудут об этой встречи и ни словом, ни намёком никогда и нигде не упомянут об этой встрече. И было из-за чего: простые бродяги пустоши на куски разорвут того, на кого падёт только тень сомнения, что он как-то связан с некромантами. Людская память крепка, и ещё многие и многие поколения будут помнить о тех бедах, чинимых некромантами в старые времена. Наши герои поклялись, что забудут, а вот некромант о них не забыл. Но это я вперёд забегаю.

Снова шли через Немёртвый лес Лира, Чэч и Агееч, обедая сурками, ночуя прямо на земле, укрываясь одной шкурой на троих. И наконец-то выбрались на дорогу, где в скором времени и встретились с караваном, ведомым самим Шрамом.

Вот только нерадостной вышла встреча. По возвращении в посёлок бродяг, Лиру посадили под домашний арест, дожидаться приезда баронских стражников. А Чэч с Агеечем, вроде бы и свободными остались, но всеми органами чувств ощущали, что происходит что-то нехорошее. По приезду представителей барона, наших героев допросили о произошедшем с караваном ещё раз, а Лиру под стражей увезли в приграничный гарнизон. К тому же в трактире, в котором из-за сезона дождей новых лиц днём с огнём не сыщешь, появилось несколько новых ватаг.

Чэч, обеспокоенный судьбой Лиры, а бывший бугор — непонятной движухой, творящейся вокруг него с учеником, решают бежать. И вот тут-то в каморку к Агеечу и заглядывает некромант и предлагает своему бывшему бугру помощь в обмен на лояльность. Втроём они разрабатывают план побега, который из невозможной авантюры, с деньгами-то и возможностями некроманта, становится вполне себе осуществимой операцией.

Утром Агееч идёт к Шраму и прилюдно просит у него кредит на подготовку рейда в пустошь. Мол, надоело ему сидеть на иждивении у головы посёлка и хочется тряхнуть стариной. И также прилюдно расписывает все достоинства этого мероприятия. Шрам, разрываемый противоречиями между политической целесообразностью и выполнением законов кодекса бродяг, выдаёт ему этот кредит товаром, обещая всевозможную помощь своему бывшему бугру, с которым отходил в пустошь несколько сезонов в начале своей карьеры.

Чэч и Агееч отправляются в приграничный гарнизон, где, по официальной версии, они должны закупиться на тот самый кредит артефактами, предназначенными для охоты на демонических тварей. И уже оттуда направиться в пустошь на охоту за этими самыми тварями.

В гарнизоне встречаются с гномом-артефактором, от которого и узнают о неожиданном повороте в судьбе Лиры, её кто-то выкрал прямо из замка местного барона, оставив на стене знак эльфийских убийц. Это послание так напугало барона, что тот тут же с помощью телепорта свалил в столицу Империи.

Неплохо погудев с гномами, правда, Агееч не пил — проходил курс детоксикации организма, ох, и намучился старик, и предупредив, что коротышки должны рассказывать всем интересующимся куда делись новоиспеченные бродяги, наши герои погнали в пустошь. А там с помощью телепорта переправились совсем в другую сторону, окончательно обрубив хвосты.

По дороге им попадается перевёрнутый фургон. Обследовав его, они находят, закрытого в ящик пацана. Выясняется, что спрятал его туда отец, пытаясь защитить от напавших на фургон тварей. Сына защитил, а сам, увы, погиб. Делать нечего, не тащить же пацана с собою в логово демонических тварей? Наши новоявленные бродяги решают заехать в деревню, благо она оказывается недалеко, хотя и не по пути и сдать несчастного сироту на руки местным жителям.

Староста деревни не обрадовался такому повороту дел, но обещал за сиротой присмотреть. Заночевать Чэч с Агеечем решили в деревне, когда ещё предоставится возможность поспать на кроватях, а в путь отправиться утром. Да… совсем забыл, подъезжая к трактиру, они увидели покидающий двор фургон, в котором сидела Лира. Их Лира! Вот только она сделала вид, что Чэча с Агеечем совсем не узнала…

Взбешённый Чэч позволил себе проявить эмоции.

«— Я могу помочь стать тебе сильнее, парень.

Услышав незнакомый голос, мне всё-таки пришлось поднять взгляд».

Так к нашим бродягам присоединился Иван Бронин, местный наставник деревенских стражников, бывший полусотник пограничной стражи, ныне хромоногий, потихонечку спивающийся ветеран. Вот только принимать его пришлось согласно официальному договору. А для этого официально создать ватагу, а бугром избрали Чэча. Так зелёный новичок, не истоптавший ещё и сезона в Проклятой пустоши, но уже опоясанный широким кожаным ремнём с большой бляхой, — отличительным знаком признанного обществом бродяги, стал бугром.

Случились подобное в посёлках, расположенных в глубине Проклятой пустоши, не избежать бы Чэчу предъяв от разъярённых бродяг. Как так, многие из них по два-три сезона в рейд ходили, чтобы получить право пояс носить, а тут бывший дворовой работник, ещё и сезон не начался, а уже с ремнём, да ещё бугор?! Отвечай!

Но Чэчу было что ответить. Один переход через Немёртвый лес — без припасов и нормального оружия в кампании старика-инвалида и девицы чего стоил. Не говоря уже про схватку с инкубом — высшим демоном. Да и слово Камня, ставшего официально Агеечем, всё ещё что-то да значило в обществе бродяг. А то, что бугор, — общество посовещалось и выдвинуло, — соответствуй. Так что все формальности соблюдены. А то, что зелёный да неопытный пока, так в пустоши всему быстро учатся. Ну или пропадают…

В общем, пришли в деревню два бродяги, а покидала её уже официальная ватага. По дороге к цели рейда произошёл ещё один сюрприз: спасённый пацанёнок спрятался в фургоне. А когда его обнаружили, возвращаться в деревню было поздно. Так в ватаге на одного разумного стало больше. И надо признать, ни Чэч, ни Агееч, ни Иван Полусотник никогда об этом потом не жалели, а Миклуша, так звали пацанёнка, воспринимали исключительно как сына, ну или внука. Правда, спрашивали при этом гораздо строже…

Так и началась у них жизнь обычных бродяг Проклятой пустоши. И их тайный покровитель, некромант Яков, о них не забывал, поручая, казалось бы, несложные, но неизменно замороченные поручения.

Крайним поручением было смотаться при помощи телепорта в Вестарское баронство и разобраться: с какого-такого перепугу там в окрестностях одного из болот разумные начали пропадать? По прибытии в баронство бродяг приняли, скажем так, неласково. Ещё бы, волколаки, местные которые, с напастью в своих родных лесах разобраться не могут, и им на помощь каких-то бродяг прислали — прямой урон чести и достоинству.

Так и направились бродяги к тому самому болоту. А то, что по пути они расхреначили большую стаю теневых гончих, того самого, наводящего ужас на всех разумных, эльфийского возмездия, так и упоминать не стоит — то для бродяг дело обычное, в пустоши и не такое встречали. В лесу, когда до клятого болота оставалось половина дневного перехода, Ушастая, призрачная соседка по голове нашего героя, сбила Чэча с панталыку, заведя его прямо в ловушку, расставленную высшим демоном, правда, не на него.

Очнулся Чэч то ли на алтаре, то ли на хирургическом столе в обществе того самого высшего демона, собирающегося потрошить, дорогую для Чэча, тушку нашего героя. Тут бы и настал конец повествования, если бы демона срочно не вызвали куда-то на нижний план. Тот, вздохнув, разочаровано, велел Чэча поместить до своего возвращения в тюремное помещение типа зиндан, а сам отправился на ковёр к начальству. Где и сгинул…

А через несколько месяцев в замке объявился новый хозяин, решивший по этому поводу устроить большой туй, с девицами легчайшего поведения, горячительными напитками и, конечно же, с битвами гладиаторов, как без этого. Любой уважающий себя патриций вам скажет, что никак.

А так как гладиаторов в замке был определённый дефицит, решили использовать томящихся в зиндане разумных. И правильно, чего на них зря хавку тратить.

Чэчу выпало драться с нхан су — демонической кошкой, размером с тигра, наверное, если я и приврал, то немного. Нхан су этого он, конечно, победил, чего нашему герою этот котёнок сделать мог. Когда изранетый Чэч поднялся, то увидел более достойного противника: теневых гончих, то самое эльфийское возмездие, заявившееся на этот праздник жизни. Да вот незадача, — членорогий надсмотрщик двери на арене закрыл изнутри и не пускал Чэча продолжить веселье. Чэч этого стерпеть не мог, да и сам членорог, за месяцы, проведённые в зиндане, его достал хуже камней в почках.

Когда с надоедливым надсмотрщиком было покончено, нашему герою спать захотелось, мочи нет, он и прилёг на песок арены. А когда проснулся, теневых гончих уже не было… И никого не было, кроме его товарищей по тюремному заключению. Но те в клетках стояли, — никуда уйти не могли. После освобождения приятелей, Чэча снова сон сморил, что он прямо у открытой клетки снова и уснул. Да так крепко, что приятели, как его не будили, сон богатырский прервать не смогли. Прифигевший от такого расклада народ, кинул бесчувственную тушку нашего героя на носилки и свалил, спалив весь замок к ядрёной фене, ибо неча…

И побежали беглецы, волоча бесчувственную тушку Чэча на носилках. А когда тот очнулся, не дали ему возможности почувствовать себя восточным вельможей, возлежавшим на паланкине, — орк махнул рукой: на берег болота пойдём, так, мол, быстрее. И ведь не ёкнуло у Чэча ничего, там было болото и здесь болото…

Болото и болото, шли по берегу и лягушек глушили. Увидели торнадо, — вот откуда на болоте торнадо? — спрятались в скальной расщелине, решив, здесь же и переночевать. Первую стражу довелось Чэчу на пару с профессором Итильской магической академии глаз не смыкать. И тут-то всё и началось, — призрак членорога заявился. И хотя его Чэч ударом молнии развеял, неприятности только начинались.

Профессор, дядька умный, всё в толк взять не мог, откуда призрак членорога появился, ведь он, профессор, спалил тот замок к той самой ядрёной фене вместе с трупом их надсмотрщика. Но раз призрак есть, следовательно, в замок заявился новый хозяин, и этот хозяин — нехилый такой некромант, коль сумел призрака, освободившегося от привязки к телу, призвать и вслед убийце послать. А сам, паскуда такая, глазами призрака смотрит, но увидеть может только убийцу тюремщика.

Сказал это профессор и многозначительно замолчал. А гном, профессорский охранник, нахмурился, сжимая рукоятку своего молота, совсем позабыв в тот момент, что это Чэч его и освободил. Правильно говорят, голодное брюхо вчерашнего добра не помнит. В общем, разошлись дорожки честной кампании: им направо, Чэчу налево.

А через какое-то время Чэч погоню за собой увидел: несколько скелетов зверской наружности его нагоняли. И явно не для того, чтобы спасибо от некроманта передать, за то, что жилплощадь от прежнего хозяина освободил. Подумал Чэч, подумал, махнул рукой: «а ну его в болото…» И зашагал в болото, по старой гати. А скелеты за ним.

И догнали бы они Чэча, если бы не чудо: купол, как оказалось, для нежити непроходимый, а вот для живых — вполне. А за куполом этим встретился с ещё одним призраком. Вот везёт же нашему герою на них: то ушастая соседка по голове — душа дриады-хранительницы, то мстительный членорог, теперь вот ещё один и тоже профессор, правда, бывший, всё той же Итильской магической академии.

И заключили Чэч и призрачный профессор между собой договор. О чём? — думаю, напоминать не стоит?

*****

Друзья, рад вас видеть на страницах четвёртого тома цикла «Чэч». Надеюсь, смог вас улыбнуть.

Кстати, ваши комментарии, лайки, награды, рецензии и другие формы «волшебных пенделей» служат хорошим лекарством от прокрастинации автора.

Глава 2

Слово от автора

Ох, нелёгкая эта работа тащить из болота… Вытаскивать самого себя из творческого запора и жизненных неурядиц. Но пытаюсь. И на эту книгу у меня надежда. Но как получится, не знаю. Ничего обещать не буду – все мои невыполненные обещания ставят меня в нехорошее положение. Но я кровно заинтересован.

Дорогой читатель, прошу прощения за такой сумбур, в голове у меня и того похлеще. Я очень надеюсь, что если ты читаешь эти строки, то предыдущие три книги тебе понравились, и потому ты простишь мне своеволие, сделать уже следующую главу платной. Это для меня важно.

Пытаюсь быть честным, а как поступить тебе, читатель, решаешь только ты. Я лишь надеюсь увидеть тебя на страничках последующих глав.

И да, читатель, если ты решишься открыть следующую главу, не забывай, что обратная связь очень важна.

Надеюсь, до встречи в следующей главе, твой Артур Фатыхов.

Глава 3

— Сокровище! — вырвалось у невольно, когда я раскрыл шкатулку. Ещё бы не вырвалось, когда увидел такое! Не золотые полновесные монеты, не россыпь драгоценных камней с причудливой огранкой. Лежащее в простой деревянной шкатулке стоимостью превосходило, наверное, даже сундук, забитый какими-нибудь алмазами или рубинами.

Душевники! Бобы! Кристаллы! Крупные, с идеальной огранкой, глубиной цвета, не уступающие самым чистым изумрудам, рубинам и алмазам. Настоящая радуга, хотя, надо признать, пурпурных было больше. И судя по размерам и огранке, наполнены они были не мусорными заклинаниями и умениями, а…

«Мусорные заклинания…» – давно ли я так заговорил, совсем недавно радующийся любому душевнику, добытому из крыс? А если это был криста… боб. Назвать те аморфные комочки кристаллами теперь язык не поворачивался.

А вот шкатулка была заполнена настоящими кристаллами. Кристаллами, в которых были упакованы заклинания и умения, делающие честь любому магу, если не архимагу. Они были наполнены знаниями, ведущими к такому могуществу, когда о сундуках с золотыми монетами вспоминаешь как о чём-то само собой разумеющимся.

— Сколько же их здесь?!

— Семьдесят девять штук, — довольный произведённым впечатлением, ответил дух профессора. — Моё наследие, которое я с надеждой передаю вам.

— Вот это сокровище!

Снова вырвалось у меня, и я еле-еле сдержался, чтобы не запустить в шкатулку ладонь и начать перебирать кристаллы.

— К моему сожалению, Чэч, должен вас огорчить, — вздохнул проф…

На самом деле, дышать призраку было не надо, но память тела-то осталась. И, кажется, мой бестелесный преподаватель намеренно пытался не забыть, как ведёт себя живой разумный.

— …Большинство знаний пока вам недоступны. Четыре пятых этих кристаллов рекомендуется использовать только, если ваш показатель интеллекта превышает сто двадцать единиц. Из оставшихся пятнадцати, — двенадцать при достижении уровня вашего интеллекта в сто единиц. И только три доступны к изучению сейчас и не нанесут ущерба вашему организму.

— Умеете вы обломать, Проф, — не смог я сдержать разочарования. — Это… это как алкоголику найти бочку с гномьей настойкой и не иметь сил её открыть.

— Хе-хе… занятные у вас аллегории. И да, я сейчас бы не отказался от кружечки гномьей вырывухи. Когда обладал телом, предпочитал вина, в основном эльфийские. Но сейчас гномья настойка была бы особенно актуальна, — хихикнул профессор. — Зато у вас есть огромный стимул к личностному росту. А сто единиц интеллекта и даже сто двадцать — это недостижимая вершина. Это стандартный уровень выпускника магической академии. К тому же вам, молодой человек, грех жаловаться. Для простого бродяги, без магического образования, всего один сезон отходившего в пустошь, у вас превосходный прогресс. Не лучший, но превосходный. А теперь у вас есть я. И если уж употреблять аллегории, то я себя сейчас чувствую, как безнадёжно больной, уже потерявший надежду, которому пообещали исцеление, но не сейчас, а через несколько лет, надо только дождаться. Так что не будем тянуть нхан су за причиндалы. Возьмите кристалл, активирующий развитие инвентаря. Ведь это самое безопасное место для моего черепа.

Я посмотрел на разноцветные кристаллы, а потом перевёл беспомощный взгляд на призрака.

— Проф, я не могу распознать этот душевник, — нет такого умения.

— Ах да — ах да… Вот видите, молодой человек, я тоже проявляю нетерпение и допускаю ошибки. Высыпете кристаллы, я вам укажу нужный.

Только я собрался осторожно высыпать кристаллы рядом с исписанным рунной вязью черепом, как Проф меня остановил.

— Ну что же вы делаете, молодой человек? Уберите сначала череп в вещмешок. Он так вам мешаться не будет и кристаллы сможете разложить в один слой. Да и мне всё же спокойнее, — случись чего череп уже в вашем мешке, а кристаллы… Знания можно и другими путями найти.

Я быстро, но стараясь, как можно аккуратнее выполнил указание своего нового учителя и отшагнул в сторону, освобождая место возле столба для призрака. Хотя он, наверное, мог и в меня влететь без всякого для него и меня ущерба. Но было в этом что-то неправильное.

— Та-ак, где же он, — протянул призрак, склонившись над столбом. — Ага, вот. Берите и глотайте.

Я взял кристалл изумрудного цвета, указанный Профом, и отцепив от пояса фляжку, чтобы запить, хотел уже положить боб в рот, как призрак меня снова остановил.

— Подождите, молодой человек. Вы же долгое время провели в зиндане, ваш организм истощён. Неизвестно, как он может отреагировать на кристалл такой чистоты. Давайте, вы присядете возле стенки, чтобы можно было на неё опереться в случае чего.

Доводы профессора мне показались разумными. Вот только куда присесть, если везде ловушки? Я, когда в сторону отшагивал-то, и то опасался…

— Садитесь спокойно, — правильно понял мои опасения призрак, — все ловушки сейчас деактивированы. Вот, когда мы отсюда уйдём, они насторожатся заново.

Больше не теряя ни мгновения, я плюхнулся на пол и закинул кристалл в рот. Он тут же начал таять, словно сахарная вата, растекаясь по рту вязкой жидкостью. Без вкуса и запаха, как я успел заметить, что сильно отличало его от бобов, добытых из демонических тварей, не говоря уже о крысах. Те, как ни отмывай, всё равно пахли кровью, сырым мясом, а ещё, пусть и совсем немного, но… дерьмом.

Поднёс фляжку к губам и сделал большой глоток, смывая вязкую жидкость в пищевод. Замер, чего-то ожидая. Чего? Сам не знаю. Может быть, огненного смерча, случающегося после первой стопки гномьей настойки и выжигающего каждую пору в теле. Или какого другого эффекта…

Я пронзил облака, словно космическая ракета на первой ступени. Белые, плотные, медленно клубящиеся, они остались далеко внизу, и передо мной раскинулось небо, глубоко-тёмное, полное мерцающих огоньков далёких звёзд. Кажется, я узнал это место, если можно так сказать. Библиотека. Огромная библиотека, где каждый огонёк, каждая звёздочка — это, вроде как, знания. И где-то здесь шарахаются три библиотекаря, за раз поглощающие целые галактики.

Вспомни его, — он появится. Словно приснопамятный Чёрный плащ. На меня смотрела морда одного из драконов, того самого с одним рогом в виде дерева на огромной башке. Его взгляд, пылающих, словно два закатных черноморских солнца глаз, казалось, пронзает меня на сквозь, проникая в самые потаённые уголки моей души.

«Опять ты, букашечка? – Прокатал удивлённый голос в моей голове, отчего та чуть не лопнула, словно перезрелый арбуз. — Я же предупредил, что рано тебе ещё сюда!»

— Да я не специально! Что могу поделать, если меня постоянно сюда забрасывает?

«Да? Занятно. Я обдумаю это! А пока возвращайся в свой мир!» И дунул.

Поток воздуха, потащивший меня обратно, был такой силы, что мирно мерцавшие звёздочки превратились в длинные святящиеся полоски. «Откуда воздух в космосе, чтобы тащить меня с такой скоростью?» — нелепо кувыркаясь, словно клоун на манеже, успел подумать я и…

Открыл глаза. Тёмная комната, а передо мной, подсвеченный лучом продолжавшего работать Светлячка, стоял или, вернее, висел в воздухе, подошвы сапог не касались камня пола, призрак.

— О, вы уже очнулись, молодой человек. Быстро. Всего минут десять прошло. Я-то думал, где-то полчаса в забытьи находится будете. Это хорошо, — учту этот факт при планировании обучения…

Увидел, что мигает шестерёнка.

«Внимание.

Идёт формирование подпространственного кармана объёмом два квадратных метра.

Общую массу, которую можно будет поместить в карман: 75 килограммов.

Время, необходимое на формирование кармана: 11 часов 49 минут».

Круто! Конечно, не так круто, как у Яшки-некроманта. Но это же только начало, правда?

— Правда, молодой человек, правда, — в голосе профессора слышались снисходительные нотки опытного рыбака, радующегося первой пойманной рыбе своего любимого ученика. — Опыт, добытый с тварей и демонов, будете в него переливать или кристаллы специальные, сможете его расширить хоть до размеров гружёной телеги. Но это позже… И даже не завтра. Лучше пусть месяц пройдёт, — ваш организм должен адоптироваться.

— А много опыта надо потратить, чтобы хотя бы ещё на двадцать пять кило увеличить. Чтобы цифра круглая была, красивая.

— Примерно двадцать пять тысяч опыта. В среднем выходит тысяча на один килограмм, но может быть и больше, и меньше, и значительно. Всё зависит от особенностей организма разумного и особенностей его расы. Тем же гномам в среднем нужно всего-то двести пятьдесят единиц, а вот эльфам пять тысяч.

— Ого…

— Ну, что, молодой человек, как вы себя чувствуете? Готовы подняться или надо ещё немного посидеть?

Я прислушался к себе. Состояние как после тяжёлого продолжительного сна, не принёсшего отдыха ни телу, ни голове. Тело было вялым, а голова смурная. Таким я, бывало, просыпался тогда, когда на работе устраивали очередной аврал и пахали по двенадцать часов шесть дней в неделю и так в течение месяца-двух. Тяжёлые были времена.

— Не очень хорошо, — признался я. — Но, думаю, справлюсь.

Отхлебнув из фляги, я попытался подняться. Мотнуло, качнуло, но на ногах удержался. А потом сразу как-то легче стало, — кровь разогналась, что ли? Доковылял до ниши… Доковылял, — всего-то три шага сделал. И принялся собирать в шкатулку, разложенные на столбе кристаллы. Затем скинул вещмешок и, развязав горловину, задумался на мгновение: стоит ли шкатулку обернуть чем ни будь? На ней я никаких запоров не увидел. А вдруг раскроется, и кристаллы высыпятся, и, не дай боги, намокнут — испортятся же.

— Кладите смело, молодой человек, шкатулка сама по себе не откроется. Только по вашему желанию, — развеял мои сомнения призрак профессора.

— Ну-у, раз вы так говорите, — сунул шкатулку в вещмешок и затянул горловину. — Вроде всё.

— Нет, не всё, — Проф встал передо мной. — Но, прежде чем я скажу, что ещё надо сделать, пообещайте мне, молодой человек, что вернёте эту вещь, когда я вновь обрету тело. Ну и, конечно же, что будете её оберегать, пока этого не произойдёт.

Я посмотрел на просвечивающее лицо призрака, в глаза, враз ставшие серьёзными, пронзительными, читающими во мне даже то, что от меня самого было скрыто. Вздохнул. Ещё одно обещание, не много ли их за сегодня было дано? И всё же решился уточнить.

— Обещание? Не клятва Сутью?

— Обещание, молодой человек, обещание, — вздохнул профессор. — Его будет достаточно. Это вещь хотя мне и дорога, но за то время, пока я вас не обучу магическому искусству и не обрету собственное тело, всякое может произойти. Она может сломаться, потеряться при самых непредвиденных обстоятельствах, её могут украсть в конце концов. Всякое может случиться и вешать на вас, моего гаранта возвращения к нормальной жизни, ещё одну клятву Сутью, будет очень опрометчиво с моей стороны. Поэтому мне хватит вашего слова.

— Обещаю.

— Благодарю. А теперь посмотрите за колонной, она находится там.

За саму колону я заглянуть не смог, а вот руку засунуть удалось легко. Пошарил и нашарил. Это оказалась шпага, наверное, это шпага в старых деревянных ножнах, из-за въевшейся в них пыли, темно-серого цвета. Взявшись за рукоять, я, приложив усилие, выдвинул немного лезвие и увидел, что шириной оно не больше трёх сантиметров, клинок заточен с одной стороны, и притягивающий взгляд серый узор из переплетённых символов на сером же металле, который так и хотелось рассмотреть поподробнее.

— Эта шпага принадлежала последнему владельцу этой башни. Изготовлена из дорайской стали гномьей ковки. Способна пробить даже самую прочную природную броню демонических тварей не хуже, чем ваше копьё из хорайской акации. А про поделки разумных и говорить нечего. Кстати, вполне действенно и против любой нежити. Во всяком случае, призрака вашего тюремщика упокоит навсегда и без каких-либо шансов на возрождение. Стоит… Нет, о стоимости и говорить не следует, но эта шпага была бы не самым дешёвым экспонатом в имперской коллекции артефактов. А как понимаете, там простых безделушек быть не может. При этом шпага совершенно нейтральна к магическим энергиям и её невозможно отыскать с помощью как поисковых артефактов, так и заклинаний. Чуть позже я вам расскажу обо всех её особенностях.

— Понятно… Что же, своё слово я вам дал, — о чём совершенно не жалею. Когда настанет назначенный час, я с радостью вам её отдам.

Теперь осталось понять, как её носить. На ножнах были петли для ремня, вот только его у меня не было. Стоит разорвать тряпку на верёвки?

— Молодой человек, — видя моё замешательство, профессор снова обратился ко мне, — а вы когда-нибудь шпагу носили?

— Н-нет, — вдобавок я ещё и головой мотнул, вдруг строгий учитель не услышит мой невнятный ответ.

— Тогда, чтобы избежать неудобств при ходьбе в подземельях, а они, поверьте, будут, вытащите шпагу из ножен. С ней в катакомбах сражаться гораздо удобнее, чем с вашим копьём, а ножны закрепите на вещмешке. Кстати, в него же можете убрать и цепь с кошкой. Если приключится ситуация, когда она вам потребуется, думаю, у вас будет время, чтобы её достать.

Я посчитал советы профессора разумными и тут же их выполнил.

— Вроде готов.

Призрак помолчал пару секунд, осматривая комнату, будто прощаясь с местом, где провёл столько лет… А потом взял и плюнул. Слюна, конечно, у него изо рта не вылетела, но жест получился характерным.

— Тогда пойдёмте к двери — нас ждёт свобода. Наконец-то.

Как только мы покинули комнату, дверь в неё с показавшимся необычайно громким грохотом закрылась.

— А следы? Они же точно укажут месторасположение тайника, — указал я на цепочку чётко видимых в пыли следов.

— Пусть поломает голову над тем, как её открыть. Надеюсь, его жадность, характерная для всех высших демонов, не даст ему кинуться в преследование сразу, не проверив, а вдруг, что ценное осталось?

— Ещё один слой в маскировке?

— А вы начинаете учиться, молодой человек, — ухмыльнулся призрак, одновременно нажимая на неприметный камешек в стене у двери, сделавшей честь любому банковскому хранилищу.

— Замок магический, — сам могу активировать.

Одновременно с пояснением призрака, здоровенная дверь, практически бесшумно, не считать же за него тихий шорох, укатилась в стену.

— Прошу, — Проф махнул мне рукой.

Только я собрался переступить порог, как луч Светляка высветил мутную воду, неспешно текущую на той стороне.

— Смелее, мой друг, вам там разве что по щиколотку будет.

Действительно, оказалось неглубоко, а дно было твёрдым, хотя и довольно скользким.

— Нам в ту сторону, — призрак указал направление, когда дверь за нами также бесшумно закрылась. — Идите смелее, я отслеживаю обстановку и смогу заблаговременно предупредить вас о возможных тварях.

Но не успел я пройти по… Я так и не понял, что это было: затопленный коридор или рукотворное русло подземного ручья. …Как призрак, летевший в трёх метрах впереди, остановился и, дождавшись меня, указал на ещё один камень в стене.

— Вы же помните, что бывший хозяин этих мест был…

— Ещё тем параноиком, — закончил я, многократно слышимую фразу.

— Вот здесь, один из последних слоёв его защиты. Нажмите на этот камень, молодой человек.

Я совсем не удивился, когда в стене затопленного коридора открылась ещё одна дверь, а луч фонаря высветил каменные ступени, круто уходящие вниз.

— Этот коридор проложен в пласте особого камня, способного быстро развеять наши энергетические следы. А запах унесёт проточная вода.

Спуск вниз, по сравнению с первым, занявшим минут десять, оказался довольно коротким, всего-то минут три, не больше. Я с пятого этажа спускался быстрее. Внизу нас ждала ещё одна потайная дверь, выпустившая в коридор. На этот раз сухой.

— Ну, что, молодой человек, теперь действительно всё. Впереди только дорога в Приграничье. Надеюсь, мы дойдём.

Глава 4

Чэч 4 глава 4

— Стой, Миклуш, стой! Да, останови уже этих скрашевых быков!

Неожиданный приказ переполошённого Агееча, выдрал возницу из неглубокого настороженного сна. Угез, не успев ещё открыть глаза, дремавший в левом, своём «законном» кресле, моментально, на миг опережая рывок вожжей пацана, послал мысленный приказ быкам. Бурый, вожак их упряжки, тут же замер, как вкопанный, подавая пример остальным рогатым, по молодости и неопытности, чуть задержавшимися с исполнением команды. Фургон остановился.

В следующее мгновение Угез активировал другое своё умение, позволяющие ощутить то, что чувствовали в данный момент его хвостатые подопечные. Удивление. И небольшое волнение, — не часто старик позволял себе такие эмоции. Вот что уловил возница, мысленно прикоснувшись к разуму вожака. Тот не понимал, отчего хозяин так взволновался? Если в округе не ощущается ни одной твари, способной хоть как-то угрожать быкам и двуногим. Мелочь разная, попрятавшаяся по норам при приближении фургона и сейчас с любопытством за ним наблюдавшая, конечно, была. Но угрозы не представляла.

Успокоившийся Угез открыл глаза и увидел Агееча, стоявшего на облучке. Старик что-то рассматривал в руке, невидимое вознице с его места.

— Что случилось, Агееч? — Позади старика появилась гладковыбритая голова Полусотника, выглянувшего из фургона.

— Сигнал пропал, точка погасла — буркнул старый бугор.

— Точка погасла?! — ахнул, обернувшийся к Агеечу, Миклуш. — Это значит, что отец…

— Тихо! — негромко рявкнул старик, не отрывая взгляда от поискового амулета. — Ничего это не значит! Яков предупреждал, что такое случится может и волноваться ещё рано. Говорил, что сигнал будет из-за аномалий всяких, преград, типа холмов и скал. И если Чэч, за каким-то бузом под землю заберётся. Всякое случиться может! Так, что ты, Миклуш, дурные мысли из головы выброси!

— Давно погасла? — голос бывшего вояки звучит спокойно, будто по поводу припозднившегося завтрака интересуется.

— А я знаю? — вздыхает старик. — В последней раз часа два назад смотрел, когда Миклуш на смену заступил, — горела.

— Может быть, мана в нём закончилась?

— Да, не… Вон огонёк индикатора ровным зелёным горит и не мерцает, — значит, хватает. Да и Яков заверил, что на седьмицу одной зарядки точно хватит. А там Миклуш подзарядит.

Угез, услышав эти слова старого бугра, с уважением посмотрел на встревоженного пацана. Тех, кто умел всякие магические причиндалы заряжать, среди бродяг было немного, и их особенно берегли, никогда не ставя в первую линию. А тут пацан совсем молодой. Видимо, всё же не зря ему пояс охотника выдали.

— Так… А где мы сейчас?

Вопрос Полусотника заставил всех закрутить головой осматриваясь. Фургон находился у подножия одного из многочисленных холмов, вершины которых возвышались метрах в тридцати — сорока над дорогой, петлявшей между ними, выбирая наиболее ровный путь.

— Надо наверх взобраться, — решил Агееч. — Угез, как в округе, быки чего чувствуют?

— Здесь крупных тварей нет, — тут же доложил возница. — Быки спокойны.

— Тогда постойте здесь, а я на вершину этого холма взберусь. Может быть, действительно, холмы сигналу пройти мешают.

— Я с тобой, — решил Полусотник. — Только оружие прихвачу.

Иван скрылся внутри фургона.

— Парни, поднимайтесь, — послышался его голос.

— Уже, — сладко зевнув, отрапортовал гоблин.

Возница внимательно осмотрел склон холма, на вершину которого решил подняться Агееч. Склон довольно пологий и ровный, а если идти зигзагом, выбирая наиболее оптимальный путь, то четвёрка быков затащит фургон наверх не особо напрягаясь. И разделяться не надо будет. Не любил Угез, когда ватага — вот так, без особой на то нужды разделялась. Проклятая пустошь, на то и проклятая, что в любой момент сюрприз готова преподнести, смертельный.

Он тут же высказал своё предложение старому бугру. Тот переглянулся с вышедшим из фургона Полусотником. Оба почти синхронно кивнули. Угез, аккуратно положив на соседнее кресло укрывавший его плед, нахлобучил на голову широкополую шляпу, хорошо оберегающее лицо от капель дождя, и принялся спускаться на землю.

— Сам быков поведу, так быстрее и надёжнее будет.

— Миклуш, возьми и на гнездо своё залезь, — всё повыше будет, — распорядился Агееч, протягивая пацану амулет.

— Я мигом, — цапнув кругляш, Миклуш вскочил с кресла и метнулся было к лестнице, ведущей на крышу фургона, где, как и на их прежнем, находилось смотровое гнездо — небольшая площадка с креслом.

— Куда?! — рявкнул Полусотник, хватая пострела за плечо. — Шляпу одень! Ремешок амулета вокруг запястья обмотай, чтобы не уронить случайно. И сам пристегнуться не забудь.

— Всё сделаю, дядя Иван, — пацанёнок принялся выполнять приказ Полусотника.

Подъём на вершину холма занял около получаса. Конечно, чуть дольше, чем если бы двое мужчин поднимались самостоятельно. Но тут как посмотреть… Если говорить про обычных здоровых бродяг, взять хотя бы Гнака и Джока, сейчас стоящих в охранении по обе стороны от фургона и успевших добыть парочку не особо жирных сусликов, — свежее мясо на завтрак всегда хорошо… Вот только кто бы этим завтраком сейчас озаботился… Так вот Гнак и Джок, бесспорно, поднялись бы на вершину холма гораздо быстрее. А вот бугор с Полусотником вряд ли. Уж больно земля на склоне, густо покрытая пожухлой травой, была сколькая. Так, что он, Угез, поступил правильно, предложив свой вариант.

Так оправдывал себя чуть волнующийся возница, продолжавший стоять возле быков и поглаживавший морду довольно фыркающего Бурого. К слову сказать, никто в сторону Угеза и недовольного взгляда не кинул, не то что слова. Все молча не сводили глаз с пацана, взобравшегося на крышу фургона. А тот, совсем не замечая моросящего дождя, не отрывал взгляда от амулета, указывающего, в какой стороне находится его названный отец, настоящий бугор этой ватаги. Указывал, пока сигнал не пропал.

— Пусть появится… Пусть появится этот скрашев сигнал… — еле слышно шептал на ухо Бурому возница. Ведь тогда поиски продолжаться и он, Угез, останется нужен этой странной ватаге…

*****

Проснувшаяся Лира, не открывая глаз, по привычке сначала прислушалась к окружающей обстановке. Вроде бы всё спокойно: слышится мерное дыхание продолжавших спать товарищей. Тогда, что её разбудило? «Фургон стоит», — поняла она. Фургон, который за последние сутки не останавливался ни на минуту, — стоит. Случилось чего? Но тогда бы их разбудили, а народ продолжает использовать свободное время на полную катушку. Вдруг потом такой возможности долго не предоставится. Не будят, — значит, нужно спать…

Лира, усилием воли приказала себе снова заснуть и уже начала погружаться в приятную глубину сна, как что-то снова заставило раскрыть глаза. И это что-то шло не снаружи, а изнутри, какое-то волнение или предчувствие…

Полежав ещё с минуту, девушка поняла, что вот так просто уже не уснёт. Решила побаловать себя свежезаваренным сбитнем, аромат которого заполнил весь фургон, перебивая остальные запахи.

— Что так в пустошь не ходить, — пробормотала девушка, наливая в кружку из чайника, стоящего на пышущей жаром небольшой металлической печке. — Пусть боги будут милостивы к тому разумному, что придумал это чудо.

И замерла… Вспомнив, что уже говорила эти слова почти год назад в почти таком же фургоне, когда её тоже угостили горячим сбитнем. Правда, тот был вкуснее… Гораздо вкуснее… А предложивший угощение старик кивком указал на того, кто и придумал устанавливать в фургоны небольшие металлические печи… Указал на Чэча…

— Ты чего один? — Лира узнаёт голос своего командира, раздавшийся снаружи.

— Интересная тут история приключилась, — ему ответил голос Белого, бугра бродяг, нанятых проводниками. — В то же самое время, когда ты меня на это дело подписывал, отсюда в пустошь срывается ватага, до этого тихо-мирно кутившая в трактире.

Ватага примечательная. Бугром в ней старик по прозвищу «Агееч», ранее известный в пустоши как «Камень». С ним бывший вояка, Иван «Полусотник». Из особых примет — прихрамывает. Никого тебе не напоминает? Вот и я о том же. Что характерно, он без ремня. Зато двум другим, молодому парнишке и гоблину, ремни с большой бляхой купили в первый же день, как ватага заявилась в посёлок и объявила, что остаётся на зимовку.

Кстати, с ними ещё пацанёнок лет десяти-одиннадцати был, уже с ремнём и большой бляхой. У общества вопросы, конечно же, возникли, но этот Агееч как-то бугров сумел убедить, что пацанёнок носит ремень по заслугам. Взрослых-то убедил, те право пацана на ремень признали, а у ребятни вопросы остались. Вот в тот вечер они ему и официально предъявить решили, вызвав на бой в ринге. Этот Агееч сам ставку повысил, объявив призом пояс Миклуша, так пацана этого звали. Мол, если проиграет, — этот ремень победителю отдаст и целый год другого не наденет. Сам понимаешь, — какой это удар по самолюбию даже для взрослого бродяги. А уж для пацана-то…

— Белый, к делу переходи, — нетерпеливо буркнул командир группы.

— Так, я о деле тебе и рассказываю. Так вот, Миклуш этот бой выиграл, отмудохав сына кузнеца, на несколько лет его старше и крупнее. А сразу после этого боя к трактирщику подошёл этот Агееч и заявил, что срочно ищет проводника да никуда ни будь, а в Ведьмину падь.

— Твою… И нашёл, как я понимаю?

— Нашёл… Никто из нормальных бродяг в это время в пустошь не пойдёт. Да и летом в падь эту только совсем отмороженные ходят…

— Вроде тебя.

— Вроде меня, — легко согласился Белый. И, чуть помолчав, добавил: — И моей ватаги. Вот Жан одного из неё и сосватал, — Угеза. Угез хоть и инвалид, но возница, богами поцелованный. И если он взялся вести фургон, считай, за это время они четверть пути уже прошли, а то и больше?

— Нагоним? Нам конкуренты не нужны.

— Постараемся, конечно, а там, как получится…

Лира, ошеломлённая услышанным, постаралась, как можно тише, вернуться на своё место, позабыв про кружку со сбитнем.

Если это тот Агееч… А кто может быть ещё, если она сама видела в его компании и хромого вояку-ветерана, выправку-то, полученную в войсках, никак не спрячешь, и мальчугана тоже видела. Тогда, где же Чэч? Что с ним случилось? И за каким демоном им вдруг понадобилось срываться посреди ночи в эту самую Ведьмину падь, именно тогда, когда там объявился объект с меткой? И где же Чэч?..

*****

— Замри!

Команда призрачного спутника, неожиданная, словно колокольный набат в глубокую полночь, прозвучавшая в моей голове, заставила замереть на полушаге с поднятой ногой. Рефлексы, усердно вбиваемые в меня Полусотником, никуда не делись. Чтобы тебе сейчас икнулось, старый вояка.

Какое-то время вглядывался в темноту коридора, подсвеченного неярким красным светом светляка, висевшего в полуметре над головой, строго по инструкции того же Ивана. Ничего не увидел и не услышал, кроме биения своего сердца и дыхания. Вспомнив, ещё одно из наставлений старого вояки, приоткрыл рот и принялся дышать через него. Стало намного тише.

Затем всё же осторожно опустил правую ногу, продолжая вглядываться в темноту.

— Проф, ничего не вижу, — прошептал спустя несколько секунд.

— Можешь говорить мысленно. — Тихо прошелестело в голове. — Если начнёшь с обращения ко мне, — я услышу.

— Проф, получается, вы можете читать мои мысли? Хм, не очень приятное известие.

— Право на личную жизнь священно, — шелест в голове стал чуть громче, а тон сменился на менторский. — Мысли ваши, молодой человек, я, конечно, могу постараться прочитать. Тем более что вы их даже не пытаетесь скрыть, что для настоящего чародея недопустимо. Потому и говорю, если хотите, чтобы я вас услышал, начинайте мысль с обращения.

— Проф, понял. Проф, а что случилось?

— Молодой человек! — шелест в голове стал ещё громче. — Что вы заладили как тотокус одно и то же. Хватит и единичного упоминания моего, выдуманного вами, прозвища. Скажу сразу, ничего против него не имею.

— Понял, — чувствуя себя нерадивым студентом, я заверил своего призрачного наставника. — А кто такой этот тотокус?

— Молодой человек, это всё, что вы хотите выяснить в данный момент?

— Не только, конечно. Но и это тоже. А вдруг вы меня обозвали непотребно и мне пора уже оскорбиться?

— Ясно всё с вами, молодой человек, — вы устали. Давайте, разберёмся с затаившейся впереди тварью и подыщем укромное место для отдыха.

— А не рановато? Мы же ещё недалеко ушли.

— Вполне достаточно, чтобы вы могли передохнуть. В таком состоянии вам дальше идти будет опасно. А пока соберитесь. Впереди, в метрах в семи от нас, на потолке затаилось существо из нижних планов, видимо, попавшее сюда через один из пространственных разломов. Это теневой эхолов. Имеет антропоморфное телосложение, охотится из засад, сначала дезориентируя жертву ультразвуковым ударом, а уже потом нападая.

— С какой дистанции он может нанести ультразвуковой удар?

— Думаю, максимальная дистанция, метра два. И скорее всего, когда вы будете находиться непосредственно под ним.

— Нормально. Метров с четырёх нанесу удар молнией, а когда тварь свалится на пол, проткну его копьём. Думаю, ей это приятным не покажется, — хорайская акация быстро лишает тварей сил.

— Звучит, как план. Приступайте.

Семь метров, значит. Я медленно, пристально вглядываясь в потолок, сделал четыре шага вперёд. Пять метров, — предельная дистанция для уверенной атаки молнией. В темноте, еле-еле раздвигаемой красным лучом Светляка, на долю мгновения вспыхнули два багрово-красных огонька. И тут же погасли. А ещё через мгновение, я уже не был уверен, в каком точно месте их видел, — сказывалось напряжение.

— Проф, не вижу ни черта.

— Неудивительно, тварь мимикрирует под поверхность, на которой притаилась. Зачем ей это надо в темноте катакомб, непонятно. Но, видимо, на её родине это жизненно необходимо.

— И что мне делать?

— Подойдите ещё на пару шагов и будьте готовы.

Прежде чем сделать шаг, я вдруг понял, что не готов к атаке, — обе руки заняты: в левой было копьё, а в правой — шпага. А чтобы метнуть молнию, ладонь правой должна быть свободной. Куда девать шпагу? Положить на землю? Не вариант. Зажать подмышкой левой руки, правую я должен буду вытянуть в сторону пока невидимого мне эхолова. Тоже так себе решение, потеряю время перед атакой копьём. Осталось только одно, — я зажал лезвие шпаги зубами рядом с рукоятью.

И только потом сделал шаг, затем второй. Тут в нескольких метрах от меня появился призрак профессора, хорошо видимый в темноте, и поднял руку, указывая на потолок. «Там прячется эхолов» — сегодня я на удивление догадливый.

— Хш! — Вытянув правую руку, произношу слово-ключ.

И нифига! — молнии не было, даже самой маленькой! Что за хня?!.. Шпага! Шпага, зажатая в зубах, не дала мне внятно произнести активатор! Указательным и большим пальцами левой руки хватаю лезвие шпаги, освобождая рот.

— Хош! — почти выкрикиваю, и бело-голубой росчерк устремляется к потолку. Успеваю заметить, что Проф исчез в то же мгновение. Ну и правильно, — безопасность превыше всего, молния могла и на него перекинуться. Как уже выяснилось, для призраков не смертельно, но удовольствия мало.

Попал! Казалось, что разряд магического электричества ударил в потолок, рассыпаясь на более мелкие, снующие туда-сюда бело-голубые искры. И только спустя секунду-две проявился контур, действительно напоминающий очень субтильного человека, скрещённого с белкой-летягой. Ещё секунду спустя тварь таки грохнулась на пол коридора.

Сунув снова клинок шпаги в рот, хорошо ещё, что заточен он только с одной стороны, а то сделал бы себе улыбку Гуинплена, перехватил копьё двумя руками и рванул вперёд. Удар пробил тварь насквозь и даже протащил по полу немного. Эхолов схватил древко копья своими тонкими ручонками и… подтянулся на нём, насаживаясь ещё сильнее, не сводя с меня взгляд своих багрово-алых глаз. А потом снова перехватил древко и снова подтянулся сразу на несколько десятков сантиметров. И снова протянул руки.

Твою! Да он ко мне тянется! Отбросив копьё, схватил шпагу, размахнулся. Свист. Клинок рассёк череп твари, остановившись где-то в районе шеи. Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза, а потом багро-алый огонь потух. На периферии зрения замигала шестерёнка.

— Чэч, тварь сдохла. — Услышал я голос Профа. — Нужно побыстрее её разделать, вдруг есть кристаллы и уходить отсюда. Пока запах крови не привлёк других тварей.

Я потянул шпагу, но клинок не выходил. Застрял, что ли? Пришлось упереться в тварь ногой и дёрнуть посильнее. Получилось. А потом повторить то же самое с копьём. Тряпкой протёр клинок шпаги, древко копья и, взявшись за нож, приступил к потрошению.

Ох, вроде и не в первый раз, а противно… При любой возможности перекладывал эту обязанность на Агееча. Где ты сейчас, старик? Тот, заставлявший меня потрошить тела тварей, чтобы научился, когда увидел, что умею, но не люблю, милостиво взял эту обязанность на себя. А теперь всё самому делать приходится. Проф, наконец-то получивший свою первую долю опыта, может быть, и рад был бы помочь, но не может. Ещё недостаточно материализовался.

— Молодой человек, — тоном экзаменатора, впервые увидевшего студиозуса-гуляку на экзамене, заговорил Проф, когда я рассёк грудную клетку твари, — а не подскажите ли мне, зачем вы клинок шпаги в зубах зажимали? Хотели напугать тварь грозным видом, так её этим не проймёшь.

— Так… это… Проф… — Говорить и одновременно шарить ладонью в туше в поисках сердца было… не очень удобно. — Чтобы ладонь освободить, иначе молнию не метнуть.

— Молодой человек, так эта шпага специально сделана для того, чтобы проводить заклинания. Можете ей удар наносить и одновременно заклинание молнии для дополнительного урона. Так все боевые маги делают…

— Проф! А что вы сразу-то не сказали!

— Э-э…

Но призрак молчал недолго, я только-только принялся печень вырезать.

— А кричали, словно первоклашка магической школы, зачем?

Бу-ум! Ответить я не успел, как раздался грохот, а пол вздрогнул. На голову посыпалась земля с потолка.

— А он заявился гораздо быстрее, чем я ожидал, — послышался голос Профа сразу в моей голове, потому что в ушах всё ещё стоял гул взрыва. — Очень надеюсь, что там навсегда и остался. А ещё лучше — распылился. Но…

Глава 5

Чэч 4 глава 5

— Про-о-оф?

Я негромко позвал замолчавшего на полуслове призрака, уставившегося в темноту коридора, откуда мы с ним только что пришли. Голосом позвал. Потом чертыхнулся, уже про себя, вспомнив наставления нового учителя, что он услышит и мысленные обращение. Главное, по имени позвать. Надо, надо привыкать к мысленному общению с бывшим профессором Итильского магического университета, а то забудусь и начну прилюдно с ним разговаривать. Вот народ удивится. Вот только до народа добраться ещё как-то надо. А то начавшая было зарождаться надежда выбраться, из-за этого неожиданного взрыва вдруг может оказаться иллюзорной…

«Проф?» — снова позвал я призрака, продолжавшего молча вглядываться в темноту коридора.

— Простите, молодой человек, задумался, просчитывая вероятность, мог ли ваш преследователь выжить. Уж очень шустрый оказался, значительно опередил мои расчёты. А это не просто удар по самолюбию… Это может оказаться реальной угрозой…

Призрак снова, повернув голову в сторону, где прогремел взрыв, замолчал на полу слове. Ладно… Пусть он пока думает, а у меня свои дела есть.

Я взглянул на свои окровавленные ладони. Как ни старайся, а всё равно изгваздаешься, если в грудину этого теневого эхолова пришлось голыми руками залезать. Тонких кожаных непромокаемых перчаток, обработанных особым способом, заменяющих бродягам неопреновые, у меня не было. Вернее, когда-то пара всегда лежала в сумке, но она пропала, как и другие вещи, когда демон меня поймал и готовил к потрошению. Тварь такая. Эх, чего уж теперь о прошлом…

Мне ещё повезло, что кровь у этого эхолова не такая токсичная, как могла бы быть. Агееч рассказывал, что встречаются и такие твари, у которых вместо крови кислота по венам течёт. Руки до локтей не разъест, конечно. А вот кожа с ладоней облезет точно. На болоте, когда лягух потрошили, хоть вода была, а тут… Благо, что тряпка есть, в которую сердце и печень завернуть можно.

Рассуждая, я сделал надрез мохнатого брюха, примерно там, где, по моим предположениям, находилась печень. В неярком свете Светляка выглядело это как кровавая каша, лезть в которую руками откровенно не хотелось. К тому же… Меня озарила мгновенная догадка.

— Проф, а вам не кажется, что мы совершили большую ошибку?

— Слушаю вас, молодой человек. — Призрак, вновь оторванный от своих размышлений, мгновенно оказался рядом. — В чём мы ошиблись?

— В том, что я начал потрошить эту тварь. У меня ни защитных перчаток, ни достаточного количества воды, чтобы смыть кровь, ни герметичного мешка, чтобы нести сердце и печень. А если завернуть в ткань, кровь всё равно проступит, а её запах будет привлекать тварей. Как-то так.

— Что же, молодой человек, за первое практическое занятие выставляю вам оценку неудовлетворительно. Оценочную книжку можете недоставать, я не страдаю провалами памяти и вам не дам.

— Э-э… Профессор, почему неудовлетворительно-то? — это было так неожиданно, а тон призрака таким убедительным, что я на мгновение снова почувствовал себя студентом-первокурсником, ещё наивным, только-только познающим настоящую взрослую жизнь и совершающим ошибку за ошибкой, надеюсь, не хоть нефатальные. — Я же выполнял ваше указание.

— Молодой человек, — тон призрака совсем не изменился, — а если бы я вам приказал снять штаны и бегать?

Заявление было настолько неожиданным, а главное, по тону настолько совпало с тоном, которым когда-то моя мама говорила эти же слова… Что я на буквально остолбенел.

— Но… Э-э…

— Ваша беда в том, молодой человек, — лекторским тоном, не замечая моих попыток возразить, продолжил Проф, снова оседлав свой конёк, — что, видимо, ещё до попадания в этот мир, вы привыкли подчиняться вышестоящим руководителям, перекладывая на них ответственность за те или иные решения. Так?

Я вспомнил свои последние пять лет жизни на Земле. Работал простым работягой на заводе, хотя имел высшее, пусть и непрофильное, образование, а также довольно солидный опыт в области маркетинга и рекламы. Но пойти работать в цех на завод, да ещё на один из тяжёлых участков было осознанным, а не вынужденным решением.

У меня тогда был довольно трудный в моральном плане период жизни, и я ни с кем не хотел общаться. Была бы возможность не ходить на работу, — закрылся бы в доме и на улицу ни на шаг. Так и было первые полгода. Но потом жестокая реальность догнала, хочешь не хочешь, а зарабатывать на жизнь нужно. Заниматься прежним делом, где нужно было постоянно общаться с людьми, не хотелось до желудочных спазмов, до зубного скрежета. Вот и выбрал, как тогда казалось, оптимальный вариант: молча делай, что скажут, не принимая никаких решений, никакой ответственности.

Что же, Проф прав, мне осталось только кивнуть, подтверждая его слова.

— Попав в этот мир, как я понимаю, сильно отличающийся от вашего, вы проявили благоразумие и стали прислушиваться к мнению более опытных людей. Что дало положительный результат, — вы, несмотря на все доставшиеся вам испытания, до сих пор живы. А для начинающего охотника за тварями пустоши это довольно солидное достижение. Беда заключается в том, что события вокруг вас происходят с такой быстротой, что ваше сознание не успевает подстраиваться. То оно дремало, потом перенимало опыт старших товарищей, а теперь, когда настала очередь принимать решения самому, а главное, просчитывать возможные последствия этих решений, оно спасовало. И при первой же возможности переложило ответственность за принятие решений на мои бесплотные плечи.

И опять мне нечего было возразить профессору. Если бы я хоть на мгновение задумался, прежде чем вскрывать грудину твари, то наверняка сообразил о нецелесообразности этого. Но нет, и попал в цугцванг — ситуацию, когда любое действие приводит к ухудшению ситуации: взять с собой потроха, — перемазать ткань кровью, и её запах привлечёт всех тварей с ближайшей округи. Оставить потроха здесь, но ладони уже перемазаны кровью, и её запах… Помыть? Истратив на это и так небольшой запас воды, обрекая себя на жажду? Какой-никакой, но выход. Вот только флягу я в вещмешок положил, на поясе её никак не унести было. И чтобы её достать, придётся измазать кровью уже ткань вещмешка, а отстирать его запаса имеющейся воды точно не хватит.

— И что делать, Проф?

— Выход есть. Я могу достать флягу из вашего рюкзака…

— Про-оф… — Ох уж этот безумный старикашка, столько времени потратил, когда решение под рукой было, что называется.

— Да-да, молодой человек, я могу это сделать. Правда, мне придётся потратить на это вашу жизненную энергию.

— Что?

— Речь идёт не о годах и даже не о минутах. Но усталость к вам подступит гораздо раньше, если бы мы обошлись без этого. А усталость в нашем нынешнем положении, — эта таже угроза жизни. Прошу это понять и только потом принимать решение.

Я тяжело вздохнул.

— Альтернатива, мне кажется, ещё хуже. Доставайте флягу, Проф.

Призрак скользнул мне за спину, и я почувствовал, как вещмешок зашевелился. Никаких других изменений в своём состоянии пока не ощутил. Через несколько минут призрак, держа в руках флягу, скупо поливал мне на руки, продолжая вещать прерванную лекцию.

— Для любого мага наиболее важно, не освоение магических умений, не развитие своего источника маны, а выработка навыка постоянно просчитывать последствия тех или иных своих действий. В этом случае даже слабый маг может одержать победу над гораздо более сильными противниками. Поначалу это кажется утомительным, но дело в привычке, в доведение этого навыка до автоматизма и в последствии вам будет казаться, что нужное решение приходит само, интуитивно. Но для этого нужно работать и работать. И этому я вас тоже буду учить, а вы уж постарайтесь, не подведите меня. От этого зависит наша с вами крепко связанная жизнь.

Наконец-то я кое-как отмыл руки, и Проф снова убрал флягу в вещмешок. Я подобрал шпагу с копьём. Всё это время призрак смотрел на меня, будто чего-то ожидая. «Приказов…», — догадался я, будет меня оценивать.

— Проф, что там сзади? Вы что-то слышите, чувствуете?

— Пока ничего, на чём следовало бы задерживать наше внимание.

— Хорошо.

Раскрыв интерфейс, бросил взгляд на шкалу маны, она хоть и сократилась из-за использования молнии, но, несмотря на продолжавший работать Светлячок, постепенно восстанавливалась. Отлично — здесь без сюрпризов. А вот шкала бодрости сократилась на две трети от первоначальной длины и из зелёной стала жёлтой, — последствие забора жизненной энергии. Но всё равно пока ещё до полного бессилия далеко.

— Проф, тогда вы летите… Ой, идите вперёд, а я в пяти метрах за вами.

— Хорошо. А насчёт «летите», не переживайте. И так, и так можно.

Минут через десять небыстрой, но и не прогулочной, ходьбы, как раз когда, прямой как полёт стрелы, коридор вдруг начал вилять, образуя неожиданные повороты и петли, будто пьяный бык пос… хвостом на снегу линии рисовал, мы наткнулись на второго эхолова. Правда, этот не на потолке распластался, — в тёмном углу очередного поворота затаился.

Проф, из-за этих самых поворотов, летящий не в семи — десяти метрах от меня, как до этого в прямом коридоре, а в пяти, неожиданно остановился и указал рукой в тот самый угол.

— Проф, вижу направление, — ответил я мысленно, стараясь соблюсти все оговорённые правила. Направление-то я видел, а тварь нет, как не вглядывался. Даже отсвет глаз. Отличная маскировка! Вот, хочется мне такое умение, прямо очень. И, казалось бы, в чём же дело — добудь душевник и, если повезёт, все дела. Только мы это уже обсуждали, к тому же теневой эхолов — демоническая тварь, и ещё не известно, с какими побочками будут добытые из неё кристаллы. Но умение хорошее, надо будет с Профом это обсудить.

Считая шаги, подошёл на дистанцию атаки. Что же, будем экспериментировать дальше, надо же когда-то этому обучаться. Поднял правую руку, с зажатой в ней шпагой, вытянул в направлении всё ещё невидимой мне твари. Призрак тут же отлетел подальше, пусть этот вариант молнии и не был цепным, но случайно перекинуться на Профа всё же мог. И, хотя вроде как, особого вреда молния ему принести не могла, остаться на какое-то время одному, дожидаясь воплощения призрака, тоже не хотелось, ни мне, ни ему.

«Хош!» — буквально выкрикнул мысленно, стараясь, чтобы каждый звук прозвучал отчётливо. Получилось! Правда, не сразу. Сначала засветилась голубым гарда шпаги, недолго, какое-то мгновение, но это было то мгновение, когда молния, выпущенная без шпаги, уже летела в цель. Затем прямо по клинку пронёсся шипящий росчерк и устремился к цели. Показалось мне или нет, но эта молния была потолще, что ли?..

Неяркая вспышка, и росчерк молнии рассыпался на множество мерцающих голубоватых нитей, рыбацкой сетью, вырывая эхолова из пустоты. Раз — и уже видно, что эта притаившаяся тварь, оказывается, сидела на корточках, изготовившись к атаке. Так и рухнула на пол, скорчившись, забившись в судорогах.

Помня, что, к сожалению, одной молнией эту тварь не убить, а продолжительность действия заклинания неизвестна, я бросился вперёд, замахиваясь шпагой. Метил, как и в прошлый раз, в череп. Только в этот раз удар получился смазанным, и прошлось ещё разок ударить, прежде чем моргнула иконка интерфейса, сообщая о полученном опыте.

— Да, молодой человек, шпагой вы владеете, как пьяный деревенщина штакетиной.

— Проф, если вы желаете меня уязвить, то не получится. Нельзя владеть чем-то, всего второй раз в жизни взяв это в руки. Как тело инстинктивно использует, то и хорошо. А будешь задумываться, — время потеряешь, что согласитесь, ни к чему хорошему не приведёт.

— Хм, Чэч, а вы отвечаете, как студент, обосновывающий, почему он за невыполненную домашнюю работу желает получить не «неуд», а, как минимум, удовлетворительно.

— Был такой опыт, — хмыкнул я, припомнив один эпизод из молодости.

— В этом случае, молодой человек, я вам даже где-то завидую: вас ждёт увлекательное, но порой изнурительное, погружение в искусство владением шпагой. Считаю, что любой маг, желающий прожить подольше, должен владеть этим оружием на уровне профессионального бретёра, никак не меньше. И ни раз, и не два мне приходилось это доказывать как в учебных, так и боевых поединках.

Я невольно сморщился, представляя, что меня ожидает. Пусть я никогда до этого и не держал шпаги в руках, но жил-то не в вакууме и хорошо понимаю, насколько нужно отдаться этому делу, чтобы хотя бы сносно держать её в руках, не говоря уже об уровне владения, соответствующего профессиональному дуэлянту.

— Проф, а на кого эти эхоловы здесь охотятся? — попытался увести разговор в более нейтральную, но не менее животрепещущую сторону.

— Не знаю, — призрак развёл руками. — Но если сидят в засадах, то явно не для того, чтобы просто разнообразить наш путь нетрудными приключениями.

— Логично, — вздохнул я. — Идём дальше?

А ещё через несколько минут призрак снова остановился, но на этот раз, не стал указывать рукой на притаившегося в засаде монстра, а подозвал меня.

— Вы хотели узнать, молодой человек, на кого охотятся здесь эхоловы? — заговорил в своей фирменной преподавательской манере бывший профессор. — Возможно, вот на них.

Луч светляка выхватил останки то ли крупного червя, то ли многоножки, то ли ещё какой подобной твари. По оставшимся кускам хитиновой оболочки трудно было определить, какой она была длины, а вот толщиной явно с длину моего предплечья вместе с кулаком. А выбралась эта тварь до того момента, как попала в лапы неизвестного потрошителя, из норы, проделанной в камне, диаметром с мою руку. Это кем надо быть, чтобы рыть норы в камне?

— Вы правы, Проф, про некоторых тварей лучше вообще не знать, — согласился я. — спокойнее идти будет.

Но профессор, как выяснилось, демонстрировал мне останки неизвестной твари не только ради академического интереса. Присев возле одной из куч останков, он попросил:

— Молодой человек, а вытащите, пожалуйста, вот этот щиток. Я, конечно, и сам смогу, но для этого снова потребуется воспользоваться вашей жизненной энергией, а её у вас не так уж, чтобы и много осталось.

Мне осталось только выполнить желание призрака. Это оказался обломок черепа распотрошённой твари, с присохшими остатками содержимого.

— Отколупните вот этот кусочек, — Проф, заглядывая мне через плечо, указал на довольно большой комочек. — А теперь намочите кусок ткани и заверните этот комочек в него. Пусть откисает, а мы потом посмотрим, что из этого получится.

Где-то ещё через полчаса петляний по сошедшему с ума коридору и ещё одной скоротечной схватки с очередным эхоловом Проф снова остановился.

— Молодой человек, кажется мы нашли неплохое место для ночлега. Сейчас я его проверю.

Профессор буквально нырнул в лаз, бывший не выше моего пояса. Через пару минут его голова высунулась наружу.

— Заходите, молодой человек, лучшего места и не сыскать при всём желании.

Это оказалась прямоугольная, явно рукотворная, пещера размером метра четыре на пять, а вот потолок подкачал, был явно ниже метра семидесяти сантиметров, мне пришлось согнуться, чтобы не удариться головой.

В обоих длинных стенах были вырублены ниши в два этажа, в которых можно было с удобством расположиться для сна. В торцевой же стене была выдолблена чаша, в которой собиралась прозрачная вода из стекающего сверху крохотного ручейка. Излишек воды уходил куда-то вглубь камня. На полу был выложен круглый очаг, чтобы можно было безопасно развести огонь, при этом в потолке пещеры была трещина, если судить по её закопченности, предназначенная для выхода дыма. Но самое главное, рядом с выходом стоял шарообразный камень, которым вход в пещеру и перекрывался. Отличное место. А вот нужду справлять, всё же придётся снаружи…

Пока я устроил себе немудрёный ужин из припасов, выделенных мне гномом, Проф выискивал среди высыпанных из шкатулки кристаллов, тот, из двух оставшихся мне доступных, который я обязательно должен быть проглотить, чтобы продолжить намеченное профессором обучение.

— Вот он, молодой человек. Этот кристалл позволит вам получить теоретические знания о различных способах дыхания, которые должен знать любой уважающий себя волшебник. Глотайте его, а когда проснётесь, начнём практические занятия.

Уже засыпая, укрывшись с головой шкурой, я мысленно позвал:

— Ушастая?

Лицо дриады появилось передо мной спустя пару вздохов. Выглядела она не очень: осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами.

— Ты потерпи, соседка. Понимаю, что тебе под землёй тяжело, но, главное, мы на свободе, а значит, обязательно выберемся на поверхность. Я тебе обещаю.

Глава 6

Чэч 4 глава 6

— Молодой человек, вам пора вставать… Молодой человек, поднимайтесь.

Голос призрака с методичностью старого китайского будильника буквально вгрызался мне в мозг, выдирая из липкого забытья глубокого сна.

— Молодой человек…

— Встаю, встаю…

Ещё не открыв глаз, активировал интерфейс и посмотрел на часы: «20:37». Бли-ин, я спал всего где-то шесть с половиной часов. Какого?..

— Проф, что случилось? — с трудом приоткрыв один глаз, уставился на мерцающего в абсолютной темноте призрачного спутника.

— Ничего не случилось. Вокруг всё спокойно. Твари за это время мимо не проходили, ваш призрачный визави тоже не объявлялся, как и его инфернальный хозяин. Тишина, будто не в катакомбах под Проклятой пустошью находимся, а где-то в деревенской усадьбе посреди Империи. Даже удивительно.

— Тогда какого чёрта вы меня будете? — Моя голова бессильно рухнула на вещмешок, заменяющий подушку, а рука потянулась натянуть сбившуюся шкуру на самые уши. — Всем давно известно, что спать нужно не менее восьми часов в сутки. Тогда и голова отдыхает лучше, да и, вообще, организм восстанавливается.

— Это у обычных людей, — легко согласился профессор, — а я из вас должен настоящего мага сделать, и как можно быстрее.

— А магам разве меньше надо? — пробормотал я из-под шкуры, совсем позабыв, что можно и мысленно общаться. — Думал из-за того, что они в основном головой работают, — наоборот, времени на сон больше надо.

Но профессору натянутая на мои уши шкура и невнятная дикция были не помеха, он мог и мысли читать запросто.

— Опытному магу для отдыха нужно не более четырёх часов в сутки, и то не подряд. А вы уже больше шести спите. К тому же урок, который я хочу вам преподать, для своей наглядности требует именно такого состояния, как у вас сейчас.

— Состояния не стояния?

— Состояния, когда мозг уже отдохнул, иначе я вас просто не добудился бы. А вы вон со мной пререкаетесь. Значит, уже отдохнули. Так, что поднимайтесь.

Ясно, если профессор вознамерился преподать мне очередной урок, — от меня уже ничего не спасёт. Желание наконец-то вновь обрести плоть — для него наилучшая мотивация.

«Проф, вы зануда…»

«Я всё слышу, молодой человек. Не стоит спорить, в одном вы правы: я всё равно не отстану».

— Хорошо, — смирившись с тем, что поспать ещё уже не получится, тяжело вздохнув, уселся на шкуре по-турецки. — Светляка зажигать?

— Пока не стоит, меня вы и так хорошо видите, и слышите. Тем более это потом тоже будет входить в занятие.

Призрак опустился на землю и уселся на пятки передо мной, подняв правую руку… Я не выдержал и хмыкнул.

— Что вас рассмешило, молодой человек? — Тон Профа был такой, что происходи дело в учебной аудитории где-нибудь в Итильском университете, всем стало бы ясно, что оценки выше «неудовлетворительно» мне никогда не получить.

— Простите, Проф. Это невольно произошло. Просто вы сейчас очень сильно напомнили одного почитаемого на моей родине старца, чей портрет и цитаты безумно популярны у простого народа.

Я постарался как можно деликатнее объяснить причину моего фырканья, совсем забыв, что призрак может считывать не только мои эмоции, но и мысли. Но Проф сделал вид, что поверил, — педагогический опыт…

— Постарайтесь меня больше не перебивать, молодой человек, — мой призрачный учитель изобразил вдох, но руку всё же опустил. — Сейчас я вам расскажу, что маг должен сделать, чтобы быстро настроить себя на рабочий лад. Ничего сложно, эффективность в простоте. Это дыхательное упражнение, которое можно выполнять в любом положении. Да, я помню, что до полного усвоения информации, полученной вами из кристалла ещё больше пяти часов. Но напомню, что вы получите теоретические знания, а у нас будет практическое занятие. Да и знания лучше усваиваются, если для них сделать предварительно задел…

Проф замолчал, а я, изо всех пытающийся удержать веки открытыми, уж больно голос у Профа оказался убаюкивающим, мотнул головой и сделал вид, что внимательно слушаю.

— И так вы должны сделать глубокий вдох через нос, выпячивая живот, чтобы воздух проник в самый низ ваших лёгких, затем медленно расправьте грудь, задержите на мгновение дыхание и с силой выдохните через рот.

— О, Проф, а я о таком упражнении знаю.

— Так почему не применяете? — призрак снова поднял правую руку с выпрямленным указательным пальцем, снова разом став похожим на мемного то ли китайца, то ли японца. — Знание и неприменение чего-либо полезного приравнивается к незнанию. И раз знаете, то выполняйте.

Мне ничего не оставалось делать, как начать выполнять упражнение. И к своему удивлению, почувствовал, что оно реально действует: сонная одурь, если не исчезла совсем, то уже не так довила на мозги.

— Достаточно, — остановил меня призрак, когда я начал седьмое повторение, — гипервентиляция лёгких может привести к обратному эффекту. Обычно, трёх-пяти повторений достаточно, но, если всё ещё ощущаете сонливость, можно повторить через минуту. А теперь активируйте Светляк, молодой человек.

Мой взгляд нашёл тусклую иконку с шестерёнкой, чтобы развернуть интерфейс, который свернул перед началом занятия с призраком.

— Замрите, молодой человек! — негромкий окрик заставил меня оторвать взгляд от нужной вкладки, где была расположена иконка активации заклинания, и посмотреть на Профа. — Разве я сказал вам, открыть интерфейс? Я сказал: «Активируйте Светляк», делайте это.

— Проф, я так не умею. Это гномское заклинание — у него даже активирующего слова нет. Приходится через интерфейс каждый раз это делать…

— Какая несусветная чушь! — в запале призрак вскочил на ноги… Но, видимо, чего там не рассчитал и взлетел к потолку… влетел в потолок. Какое-то время я с изумлением наблюдал за болтающимися ногами Профа, остальная часть тела скрылась в камне. Наконец-то он сообразил, что что-то не так, и опустился на пол передо мной.

— Запомните, молодой человек, — как ни в чём не бывало, продолжил он свои наставления. — Любое! Любое изученное заклинание, будь оно хоть гномским, хоть человеческим, хоть эльфийским, да даже демоническим, если только не относится ритуальной магии или шаманизму, можно активировать без использования костылей в виде интерфейса, жестов или активирующих слов. Эти костыли — зло! Их используют только бездари и неумехи! Представьте себе ситуацию, молодой человек, вас парализовали так, что даже языком двигать не сможете, вдобавок и блокиратор интерфейса навесили. Да-да, и такое тоже есть. Всё, — вы беспомощны, и считайте, что ваша только начавшаяся жизнь завершена! Но, чтобы такой досадной глупости не произошло, — активируйте Светляк прямо сейчас самостоятельно, не открывая интерфейс. Начинайте!

Легко сказать! Я даже вспотел от напряжения, но ничего не получалось. Вот совсем! И вдобавок…

— Проф, мне по нужде надо.

— Вот активируете Светляк и пойдёте. Терпите, вы не маленький мальчик и ещё, слава богам, не страдаете недержанием. Работайте!

«Вредный старикашка!»

«Я всё слышу!»

У меня не получилось. Сколько ни старался, сколько ни кричал мысленно «Светляк», сколько ни представлял, как он загорается над моей головой, даже почти реально видел, как через интерфейс его активирую — всё тщетно…

— Давайте, прервём наше занятие, — наконец-то смилостивился профессор. — Не расстраивайтесь, у вас обязательно получится, молодой человек, но позже, не будь я профессором Итильского университета.

— Проф, а не могли бы вы осмотреть коридор снаружи? Не хочется, чтобы какая-нибудь тварь прихватила меня за голую задницу в самый неподходящий момент.

— Вот, молодой человек, предусмотрительность вам всё же присуща.

Оправившись, я умылся водой из каменной чаши. И только потянулся за вещмешком, чтобы достать остатки продуктов, вот ещё одна проблема — нужно будет думать о пропитании, как призрак меня снова остановил.

— А как же зарядка, молодой человек? Каждый маг должен думать о развитии своего тела…

«У-у-у…»

Пришлось делать зарядку, сначала разогрел себя круговыми движениями рук и головы, затем перешёл к наклонам, приседаниям и отжиманиям от пола.

— А теперь возьмите шпагу и приготовитесь к бою.

Ну… я в детстве боевыми искусствами занимался, да и Полусотник, надеюсь, ему икнулось, меня гонял, — встал в стойку.

— Мдя… Пьяный деревенщина перед дракой за трактиром выглядит убедительнее… Молодой человек, давайте начнём с ног…

«Я говорил, что Проф зануда? Так вот, он зануда-перфекционист!»

— Чэч! Гаси Светляк! Живо!

Я дёрнулся взглядом, желая побыстрее нажать на серую шестерёнку, привычно примостившуюся справа-внизу моего поля зрения, чтобы развернуть окно интерфейса, как вдруг стало темно. Магический фонарик, висевший всё это время над головой, погас. Сам по себе погас! Чудеса…

— Во-от, видите, молодой человек, стоит вам только действительно захотеть, как всё происходит само собой, — призрачный профессор, хорошо заметный в наступившей темноте, завис напротив меня. — Поздравляю! Только не пытайтесь сейчас задумываться, как вы это сделали, — будет только хуже. А сейчас включайте свой фонарик, продолжим наши занятия со шпагой.

Продолжим так продолжим.

— Займите боевую стойку. Ноги! Посмотрите, как вы их поставили, молодой человек! Живо поправьтесь…

Профессор ещё с час погонял меня, заставляя, то стоять какое-то время неподвижно, то наносить из неё один-единственный удар, прямой укол в уровень груди, постоянно отслеживая при этом положение ног, спины и даже левой руки. Я уже швейной машинкой себя почувствовал, сломанной и порядком проржавевшей, но всё ещё работающей.

— Что могу сказать? — Призрак изобразил глубокий вдох. — Всё не так плохо, как казалось в начале. Вы, молодой человек, довольно быстро всё схватываете, но телу нужно привыкнуть. А пока отдыхайте…

Профессор выделил мне на отдых аж целых полчаса. Не теряя времени, умывшись из каменной чаши, заодно и напившись, я позавтракал остатками гномской щедрости. Интересно, как там мои бывшие соседи по зиндану? Выбрались уже за пределы болота или нет? Да и, вообще, живы ли?

В какой-то момент я почувствовал, что несмотря на то, что сам себе логически уже объяснил слова Дондара, вынудившие меня уйти от них, всё ещё испытываю разочарование в поступке сокамерников. С другой стороны, формально они отплатили за своё спасение, не бросив меня в замке, хотя и могли. И точно бы дальше ушли, чем пока меня тащили. Да и боги с ними…

Незаметно мои мысли перетекли к Миклушу, Агеечу и Полусотнику. Вот кто реально мне дорог, вот по кому я действительно соскучился. Открыл интерфейс, переключился на вкладку ватаги: все на месте, а я всё ещё официальный бугор. Приятно. Жаль, что нельзя подать им знак, что жив-здоров, — далеко, да ещё глубоко под землю забрался…

— Нам пора выходить, молодой человек, — голос призрака, прозвучавший у меня в голове, вернул меня к реальности.

— Проф, как вы думаете, мы всё ещё под болотом? Уж больно наверх хочется.

— Конечно, молодой человек. Оно в сухой-то сезон шириной до тридцати километров бывает, а уж сейчас, под конец сезона дождей, даже затрудняюсь предположить, насколько оно разлилось. А чем вас катакомбы не устраивают? Сухо, тепло, да и тварей особо страшных пока не встречалось. Да даже если встретятся, я вас заблаговременно предупрежу.

— Я готов, Проф, — закинув на плечи вещмешок с примотанной к нему шкурой, взял в левую руку копьё, а в правую шпагу. — Проверяйте коридор…

Снова потянулся тёмный, подсвеченный красным светом магического фонарика, коридор. Хотя можно было выбрать и белый свет, посовещавшись с Профом, остановился всё же на красном, пусть для глаз тяжелее, но он не такой заметный со стороны.

— Стоп! — летящий впереди призрак замер у очередного поворота. — Чэч, вы хотели знать, на кого охотятся теневые эхоловы? Вам представился замечательный случай.

Уже подходя к повороту, услышал негромкое, но яростное рычание и какое-то заполошное попискивание, а также возню. Осторожно выглянул за угол, не прижимаясь к стене коридора, а наоборот, отойдя к дальней стене, оставляя себе пространство для манёвра. Призрак только кивнул, молча наблюдая за моими манёврами. Да уж… Я ожидал увидеть, как эхолов на кого-то охотится, но в не в этот раз. Сейчас охотились на него.

Красный луч светляка, следовавший за моим взглядом, выхватил из темноты, как какая-то тварь, очень похожая на обычную крысу, только здоровущая, высотой мне по колено, наседает на мелкого эхолова, прижавшегося к стене и отмахивающего от хвостатого противника лапами и истошно верещавшего, пытаясь если, не оглушить ультразвуком, то хотя бы отогнать. Но крыса только трясла мордой и снова бросалась в атаку, пытаясь цапнуть своего оппонента за ногу. И, похоже, ей это уже удавалось, на левой ноге теневого охотника зияла рваная, обильно кровоточащая рана. Вот и сейчас крыса, легко увернувшись от удара рукой, на миг вцепилась зубами в уже пострадавшую ногу, мотнула головой, вырывая кусок плоти, и тут же отскочила назад, избежав ещё одного удара рукой.

— Молодой человек, и что вы медлите? — раздался в голове голос профессора. — Такая уникальная возможность заполучить опыт, а вы бездействуете.

— Разве не лучше дождаться, когда кто-то из них начнёт одерживать верх, а потом уже с ним разобраться?

— Так нам опыта меньше достанется. У вас же молния, подгадайте момент, когда крыса снова бросится в атаку, и ударьте. Так, вы сможете одновременно поразить сразу две цели.

— Проф, у меня есть лучший вариант — цепная молния. Вот только…

Я замолчал, не желая признаваться, что для её активации, мне придётся даже не то, что слово-ключ произносить, а открывать интерфейс. К своему стыду, я совсем забыл, какое слово для этого придумал. Да и как бы я его запомнил, если в последний раз использовал на только на тренировках ещё до того, как в демоническую ловушку попал? А это больше трёх месяцев прошло.

Вытянув правую руку с зажатой в ней шпагой, я взглядом активировал цепную молнию — заклинание второго уровня, в которую развилась моя обычная молния. Бело-синий росчерк, сорвавшийся с острия моей шпаги, был гораздо толще, чем у заклинания первого уровня.

Молния вонзилась в круп крысы, ринувшейся в очередную атаку, поймав её прямо в прыжке и сбивая на землю. Тушка крысы тут же окуталась сетью маленьких разрядов, часть из которых тут же снова собрались в одну линию, и та мгновенно перекинулась на замолчавшего от изумления эхолова. Мгновение и уже обе твари бились в судорогах на полу. Но это ещё не всё. Молния, ударив эхолова, как и в первый раз, рассыпалась на сеть маленьких молний, часть из которых снова собралась в одну и снова перекинулась на тушку крысы. А потом снова на эхолова. А потом…

Потом передо мной одно за другим появились два системных сообщения о полученном опыте.

— Хренасе! — вырвалось у меня. — Вот как это работает, оказывается! А мощь-то какая! Даже добивать не пришлось.

— Молодой человек, не хотите ли вы сказать, что использовали это заклинание в бою первый раз? — в голосе моего наставника было столько удивления.

— Да… — протянул я и осёкся, глядя на то, как призрак даже светиться ярче стал. — Да ладно вам, Проф, всё же получилось.

— Что могу сказать, — глупцам порой очень везёт… А вы, Чэч, очень везучий. Но давайте продолжим наш путь.

Проходя мимо лежащих на земле обугленных туш, я грустно вздохнул: снова приходится бросать добычу, не проверив её на душевники. А это значит, что часть моих усилий потрачена зря…