Чебурашка

Глава 1

Чебурашка

Сегодня весь день шел снег. С утра и до ночи мело не переставая, и мне казалось, что снег заметает мои следы. Заметает сам факт моего существования. Окно моей комнаты в столичной коммуналке заиндивело, и я сидела и рассматривала причудливый узор, нарисованный на стекле льдом.

Утром я получила имейл от работодателя, информировавший меня о том, что мои услуги им больше не нужны, и после испытательного срока договор со мной продлен не будет. А я как раз заплатила квартирной хозяйке за комнату, и теперь мои планы сходить в магазин за продуктами уже стали неактуальны, у меня просто не было на это денег.

Но голод не тетка, пирожком не угостит, и я наскребла мелочи на батон хлеба и вероятно кусок ооочень дешевой колбасы.

Одевшись потеплее, то есть нацепив на себя абсолютно все, что было, и в конце одев свое пальтецо на рыбьем меху, я отправилась в путешествие по заснеженному району столицы, пробираясь по сугробам к ближайшему ларьку, где можно было бы разжиться хлебом и колбасой.

Я проходила мимо одного дома, по тропинке, освещенной одиноким фонарем, и снежинки, кружившиеся в этом свете, своим танцем отвлекли меня ненадолго от моих проблем.

Чтобы дойти до ларька, нужно было пройти через арку, и тут света не было вообще. Почти войдя в нее, я вдруг заметила в сугробе неподалеку странный предмет. Это было похоже на ботинок. Что-то будто ударило меня кулаком в грудь, желание подойти и посмотреть, а не надет ли ботинок на ногу.

И вот тогда, благодаря тому фонарю, я рассмотрела, что на льду плашмя лежит мужчина, его уже серьезно снегом замело, словно снеговика. Снег в одном месте в районе его головы все еще был алым от его крови. Я видела, что ему нужна медицинская помощь, но у меня не было мобильника, егопришлось продать еще месяц назад, и работала я всегда со старенького ноута, и людей вокруг тоже не было.

Взглянув на здание, рядом с которым стоял фонарь, я набрала в легкие морозный воздух и начала кричать:

— Скорую, Скорую, человеку плохо, вызовите Скорую!!!

Прошло примерно две минуты и какая-то бабуся открыла окно на третьем этаже и сама как закричит:

— Ты чего вопишь как оглашенная?

— Скорую, — в ответ вопила я, указывая рукой на пострадавшего.

Бабуся махнула рукой и скрылась в своей квартире, захлопнув окно, которое на морозе издало жалобный дребезжащий звук.

И я стала ждать Скорую, надеясь, что бабушка правильно меня поняла. Хотелось как-то помочь постаравшему, но я боялась еще больше ему навредить.

Минут через пятнадцать я вслышала вой сирены, и подъехала Скорая, из нее выскочили два санитара с носилками, один из них буркнул:

— Что с ним?

— Поскользнулся, упал, голову разбил...

— Ясно, полезай внутрь, мы сейчас быстро.

— В смысле?

— Слушай, жена, не тупи, лезь в машину, а мы твоего мужа аккуратно...

Санитары не мендальничали, но таки действительно перенесли мужчину с ледяной земли на носилки, за руки, за ноги, придерживая голову, именно что аккуратно.

А мне сказали "лезь в машину", я и залезла.

До больницы мы доехали за двадцать минут, три раза Скорая включала сирену, и там сразу к нам подбежали медсестра и доктор, врач бегло осмотрел мужчину, ощупал его голову, и крикнул:

— Открытая черепно-мозговая, кровопотеря, есть угроза жизни, реанимация!

Пациента на носилках понесли внутрь, а я, повинуясь инстинкту, рванула за ними.

За то время, что я просидела рядом с реанимацией, трижды сердобольная медсестра предлагала мне водички. Кто-то задавал мне какие-то вопросы, на которые я почти не реагировала, но это не вызывало подозрений. Все думали, что я в шоке.

Я лишь позже узнала, что прошло восемь часов, и за это время я не шелохнулась.

А потом ко мне подошел врач, и сказал:

— Вашего мужа скоро переведут в палату, тогда сможете его навестить. Слава Богу, и Скорая приехала вовремя, и голова у Вашего мужа крепкая. Никакого отека мозга, хотя при такой тяжелой травме это было вероятно. Мы стабилизировали все показатели, держать его в реанимации более нет смысла, так что через часик пройдете к нему в палату. Ради Бога, ну не переживайте Вы так, все теперь у вас будет хорошо.

Его и правда скоро перевели в палату, и я не удержалась, вошла, присела на край кровати, и стала рассматривать лицо мужчины, которого спасло то, что я проголодалась, а пойти я могла только в тот недорогой ларек и аккурат через арку.

Ему на вид было лет сорок, красивое лицо, брюнет, ухоженый, руки большие, с длинными пальцами, с высоким лбом, который сейчас был крепко перевязан, а из-под бинтов выбивалась черная прядь.

Я только подумала о том, какого цвета могли быть его глаза, как неожиданно он пришел в себя.

Карие глаза открылись и стали внимательно меня изучать.

— Здравствуйте, — тихо сказала я.— Вы поскользнулись... и ушиблись головой. Я вызвала Скорую. Технически не я, но по сути...

— Значит, это Вам я обязан жизнью...

— Врачам, не мне. Моя роль скромна... я просто там мимо шла...

— А в итоге не прошла... мимо. Спасибо! Врачам да, но в первую очередь Вам.

Голос у него красивый, даже шепча, интонации в нем такие... соблазнительные; так бы и слушала его речи весь день...

Сама не знаю, как я решилась, но прядь волос на лбу явно его беспокоит, я вижу, как он пытается поднять руку, но еще пока тяжело, и я тянусь и убираю эту помеху с его лба... и вот тогда замечаю проступающую гемотому... Он не поскользнулся, нет. Его ударили по касательной кулаком в голову, от чего он упал на спину... и бьющий явно рассчитывал, что он не встанет.

— Господи... да Вас пытались убить, нужно написать заявление в полицию!

Я делаю попытку встать и кого-то позвать, кому-то сказать, но он берет меня за руку и удерживает на месте.

— Прошу, не надо никакой полиции. Я жив и сам... во всем разберусь, когда выпишут. Как Вас зовут, милосердная девушка?

— Кира.

— Красивое, звучное имя, Кира. А я Юрий. Власов Юрий. Скажите, сколько время?

— Около полудня.

— И Вы... все это время... сидели тут?

Я киваю.

— Спасибо! Это так великодушно с Вашей стороны. Семья, должно быть, заждалась Вас...

— Я одна. Ни семьи, ни детей, ни работы, со вчерашнего утра. Живу в комнате в коммуналке, заплатила хозяйке, теперь месяц меня не хватится.

— А родители?

— Я детдомовская. Нет, меня не бросали, не отказывались, и родительских прав никого не лишали, — добавляю сразу, заметив выражение его лица. — Мне было два года, когда мои родители купили минивен, и всей семьей собрались путешествовать по стране на колесах. Путешествие продлилось недолго, отец заснул за рулем, на миг отключился, потерял упавление большой машиной, она протаранила заграждение, где шли ремонтные работы и... погибли все, кто был внутри, за одним исключением. На моем теле врачи не обнаружили ни одной царапины. Но все мои родственники умерли, и я попала в детдом. Я была колючим, одиноким, испуганным, агрессивным ребенком, и никто не хотел брать меня. К тому же я некрасивая, несуразная, с большими ушами... Как Чебурашка, забытый в магазине игрушек, никогда не была никому нужна. Частенько думала, как печально, что я тоже там... не умерла.

Я смотрю в карие глаза Юрия, и вижу в них, впервые в жизни, участие и сочувствие.

— Никакая ты не Чебурашка. И если бы ты погибла тогда, вчера умер бы я..

Мы смотрим друг другу в глаза, и вдруг я наклоняюсь, кладу голову ему на плечо, жмусь к нему, он обнимает меня одной рукой, а я обнимаю его за шею. Внезапно я его целую, в щеку, кожа у него бархатная, потом в шею, он закрывает глаза и я слышу тихое мурчание; ему понравилось.

Тогда и я закрываю глаза – не спала больше суток, устала... Засыпаю раньше, чем успеваю задуматься над абсурдностью ситуации: я лежу рядом с мужчиной, с которым знакома лично пятнадцать минут. Но он уже все обо мне знает, а я... знаю вполне достаточно, чтобы держаться за него. Может, потому, что мне чудится, будто я видела этого мужчину в своих снах... всю свою сознательную жизнь.

Две медсестры шли по коридору, и сквозь приоткрытую дверь увидели пациента, которого доставили ночью, и его жену. Она лежала рядом с ним на узкой кровати, и они оба явно спокойно спали. Одна девушка с улыбкой сказала другой:

— Бывают же такие любящие жены.

Вторая кивнула. Тут им на встречу вышла врач, которая принимала пациента при поступлении в реанимацию, и, слыша слова первой медсестры, грубо сказала:

— Да никакая она ему не жена, так, мимо крокодила! А туда же, уже лежит бочком, обжимается. Шалава!

Когда врач ушла, вторая медсестра сказала первой: — Не обращай внимание, она просто одна, никому не нужна, вот и злая как дворовая собака, на всех лает.

Через четыре дня Юрочку выписали из больницы, и все это время я была с ним рядом.

На пятый день я вернулась к себе в комнату, чтобы собрать вещи. Юра позвал меня к себе и я сказала "да" прежде чем успела на миг задуматься.

Тогда, проверяя свою электронную почту, я ненадолго зашла в Сеть, и внезапно прочла в криминальной хронике:

"Ходят слухи, что на Юрия Владимировича Власова, бизнесмена, довольно известного в наших криминальных кругах, чьи методы ведения дел далеки от законных, было совершено покушение. Пока подробности нам узнать не удалось".

Десять минут в Сети позволяют мне понять, что это и есть мой Юрочка. А значит, вот почему он просил не звать полицию. И как он собирается "разобраться" с тем, кто дал ему по лбу, стало мне довольно очевидно.

Проходит еще пять минут и звонит мой мобильник, подарок Юрочки ("должен же я знать, где моя девочка ходит").

— Привет, Чебурашка!

Он лишь пару раз назвал меня так, и тогда мы оба раза занимались потом любовью... — Карета подана, принц ждет.

— Ты не принц, ты король!

— Так ты идешь?

— Лечу! Все мои вещи уместились в рюкзачок, легонький, там только ноут чего-то весит.

Вылетев из подъезда, я ставлю рюкзак на снег и с разбегу вешаюсь ему на шею. Он легонько придерживает меня под попу одной рукой, и спрашивает вкрадчивым шепотом:

— Уверена, что тебе нужен я, Чебурашка? Ведь я опасен, так они говорят. И вдруг еще придется меня спасать?

Я жмусь к нему изо всех сил и отвечаю, по ходу целуя его в ухо:

— Я спасла тебя уже один раз, спасу и снова, пока не придется ни от кого спасать. Со мной тебе нечего бояться.

— Разве не я должен говорить тебе об этом?

— А тебе и говорить не надо, ты уже спас, один раз, но на всю жизнь. Ты открыл Чебурашке смысл его существования. Теперь я хочу жить, так сильно, как никогда раньше!

Он садится в машину, продолжая держать меня на руках, и машина трогается, как только он закрывает дверь. Мой единственный, мой любимый, мой ласковый и нежный, опасный мужчина.

Мое призвание, моя судьба.

Я из тех Чебурашек, которым повезло встретить свою судьбу. И не только встретить, но и узнать в лицо, причем сразу.