Chaton rouge et coquin

Chapter One. Introduction.

Мы можем написать множество стихов. Мы можем написать множество книг. Мы можем написать песни, которые будут петь люди по всему миру. Но сможем ли мы вложить туда всю свою суть? Наполнить наши слова тем, что хранится так глубоко внутри и пугает нас глубокими ночами, когда луна не светит, а воздух сжимает лёгкие?

Её глаза. О читатель, её глаза будто умоляли меня написать.

Люди вокруг с каждым днём пытаются всё больше давить, загонять в рамки и устои этики. А я смотрю в её глаза в те редкие, абсолютно случайные встречи, и мне хочется кричать всем о том, сколько же внутри человека может быть тоски. Наблюдая за ней, всё больше путаюсь. Хорошо ли ей, когда она так ярко улыбается? Плохо ли ей, когда её глаза не выражают ничего и она из последних сил говорит спокойным тоном, не срываясь на крик, который режет горло?

Хочется быть для неё всем миром вокруг, лишь бы эти зелёные глаза никогда не познали больше горести, стыда, злости, всех тех эмоций, что душат меня столь часто в последнее время. Но я ощущаю горечь в горле, когда такие мысли посещают меня. Ведь ровным счётом я не имею даже малейшего права быть рядом, быть всем для неё. Я не люблю её, вовсе нет. Я просто хочу быть пространством вокруг. Быть её воздухом. Ведь это куда хуже любой любви, ведь это куда серьёзнее любого диагноза, когда ты — ничто, а всем сердцем желаешь быть всем.

Своё сердце я уже отдал, но не ей. Ведь сердце хранит в себе похоть, хранит в себе кровь, что ударяет в голову и низ живота. А с ней я ощущаю столь грязную чистоту, которой ещё не дали название учёные. Она не достойна этой грязи, окружающей мысли тех мужчин, что дарят ей цветы.

— Загляни в лавку к Винчесту, я, кажется, забыла корзину с хлебом у него. — мама окликнула его уже на пороге, когда Элид судорожно искал второй носок, опаздывая к первой паре.

— Хорошо, я и так собирался зайти к нему, Винчест обещал дать чертежи воздушного змея!

Раннее утро, трава ещё была покрыта росой, смазывая застывшую грязь с кроссовок. Небо над головой было голубым и совершенно ясным, давая Элиду надежду на то, что, возможно, он встретит её сегодня. Её. Ту, которая теперь снилась каждую ночь, сверкая своими глазами.

Part two. A country among the oceans.

Пробежка по узким улицам Шендерза оставила в лёгких горечь и отдышку, пока Элид наконец не добежал до колледжа. Старое, но всё ещё стоящее, угрожающее здание выглядело как каторга в его глазах. Всё же он так и не сел писать проект, который нужно было сдать сегодня.

Но сердцебиение ускорилось так сильно не из-за ожидания плохой отметки по физике. Конечно же нет.

Небрежным жестом поправив волосы, Элид зашёл в холл, вежливо кивая охранникам у дверей. Этих мужчин знали все в городе, тот, что постарше, был Домни, отличить его от брата-близнеца можно было только по длинному шраму, что тянулся вдоль щеки. Второй, точно такой же мужчина, брат-близнец, без шрама, но с ненастоящим глазом, был Лорни. Два года назад они имели большой магазин мебели, а потом внезапный пожар и судья, который отказал в прошении компенсации. Это привело их в колледж имени В. И. Шендера, основателя небольшого города на юге Милантри, огромной страны среди океанов, полной глупых людей, бескрайних равнин и голубых заливов.

В Милантри каждый ребёнок знал, кто такой Шендер, памятники ему стояли чуть ли не на каждом углу. Великий учёный, волшебник, похититель женских сердец с голубыми глазами и улыбкой во все зубы.

Элид вырос на сказочных рассказах о Викторе Альдерсоне Шендере, но не испытывал искреннего восторга.

«— Планета давно ушла в прогресс, а этот мужчина лишь присвоил работу тысяч учёных себе, издал закон о том, чтобы все поклонялись ему и, наверное, попивает коктейли на островах. — Слова Элида четыре года назад, когда был юбилей коронации рода Шендеров.»

Шендер открыл миру крылья. Он мог летать, его могучие белые крылья переливались в солнечных лучах, как молоко.

Элид ненавидел молоко так же, как и Виктора. Но дочь Виктора училась в одном колледже с Элидом.

А к рыжеволосому котёнку, как её называл парень, у Элида никогда не было вопросов. Зелёные глаза, эти рыжие кудряшки и слова, которые могут укусить, поработили его сердце в одиннадцать лет. С двенадцати лет они встречались взглядами в школе и обедали за одним столом.

А когда пришло время поступать в колледж, по иронии, он попал в один поток с рыжим котёнком. И вновь совместные обеды, гляделки, иногда подножки друг другу.

За все шесть лет они разговаривали два раза. Первый, когда она упала и разбила колени в четырнадцать лет, вытирая слёзы на ещё детских щеках стёртыми в кровь ладонями. Элид поднял её на руки и отнёс в медпункт, бегая туда-сюда по белому кабинету, потому что медсестра не могла найти бинты, и искать их пришлось ему. Он купил мороженое, которым она испачкала свою белую блузку и смеялась, откинув голову.

— Я плакала, потому что мне было жалко новые колготки, а не колени! — свою честь дочь Шендера отстаивала до последнего, не желая признавать свою слабость.

— Ври дальше.

Второй раз был первого сентября, когда на уроке французского она села за одну парту с Элидом. Он повернул голову и назвал её «сhaton rouge et coquin», за что получил тяжёлым учебником по затылку и кучу ругательств на французском в свою сторону.

Её звали Лерри. Но по имени Элид никогда её не называл.

Прим. Chaton rouge et coquin с фр. — Непослушный рыжий (красный) котёнок.

Part Three. L'essence

Рыжий котенок так часто любил выпускать коготки на других, что его обожали и боялись одновременно все. Едва ли мог найтись человек в колледже, который не знал бы её, не общался бы с ней и не имел к ней каких-либо эмоций.

Но теперь стоит прояснить именно тебе, читатель, всю суть мира, где Элид был рождён.

Страна Милантри была создана четыре века назад, путем кровавых битв между обыкновенными людьми и хензерами. Род Шендеров создал подобие ангелов, способом мутации ДНК вырастив у них крылья, а также сделав их богоподобными существами, которым и по сей день поклоняются земные люди, чей низкий рейтинг так низко пал. Они дали им название «хензеры».

Войны тех веков в истории всё ещё считаются самыми жестокими. Никто не видел в этом нацизма, по сей день людей без крыльев не истребили, оставляя за ними все человеческие права, выделив им страну, к которой не имели доступа хензеры, эта страна носит название Персин. На ней проживает не более миллиона людей, всё ещё оставшихся в живых.

Крылья не являются чем-то мифическим, это работа учёных, биологов, результат тысяч экспериментов и труда. Два крыла срощены с позвоночником, каждое крыло имеет сотни крепких костей, оперение и мощь. Но вот всё остальное, кроме анатомии крыльев, оставляет пространство для глубоких размышлений.

Решает судьбу каждого хензера не размер крыльев, а их цвет. С этим всё достаточно просто, но одновременно жестоко.

Белый цвет даёт право быть принадлежащим семье Шендера, иметь его защиту перед судом и полное обеспечение на протяжении всего существования. Можно назвать это счастливым билетом в рай.

Второй по популярности цвет — синий, как небо перед восходом Луны, считается цветом элиты. Синий цвет даёт обладателям множество привилегий и статус среди других.

Реже встречаются серый, оранжевый, красный и рыжий, они как рабочий класс среди людей, не дают особых привилегий, но и не относят таких хензеров к отбросам.

А также, конечно же, есть чёрный цвет крыльев. Такие крылья были лишь однажды за всю историю, их обладателем был Эндимин пятый, далёкий прадедушка Лерри. Чёрные крылья не приносят никаких хороших новостей, предвещая лишь кровь, боль, войны и разрушения. Но об этом намного позже.

И нет, у Элида нет крыльев. Никаких. Ни чёрных, ни белых. Он по несчастному случаю лишился их в четыре годика, упав с огромной скалы в воды залива Фисне. Семья мальчика и по сей день считается элитной, каждый человек из рода Элида Вендергбера имеет роль в столице, имеет связи, но мама мальчика, хоть и обладающая синим цветом крыльев, не переставала быть человеком, не переставала быть обычной матерью и любящей женой.

В Милантри нет религиозных вероисповеданий, есть лишь знание. В каждом хензере нет души, но есть «суть», сохраняющая каждое воспоминание, эмоцию и оболочку хозяина.

«Суть — скопление микрочастиц, отражающих всё содержимое хензера изнутри. Её нельзя разрушить или уничтожить, нельзя убить.» (со слов ведущего мирового учёного, сына Эндимина пятого, в 1703 году, сразу после последнего разговора с отцом, чья суть вышла из тела ранним утром и была рассеяна в воздухе)

Возвращения сути Эндимина ждут до сих пор.

Рыжий котенок сидел на подоконнике, болтая ногами, как маленькая девочка, но краску разбавляло абсолютно взрослое выражение лица. Зелёные глаза с томной нотой скользили по смазанным лицам первокурсников, всё время бегущих по коридорам, лишь бы не опоздать на пары.

Вокруг неё была целая свита. Девочки из разных курсов, влюблённые и глупые парни последних курсов. Шум разговоров заполнял холл первого этажа.

— Лерри, ты же помнишь Эми со второго курса?

— Я помню её! Она же закрутила роман с нашим профессором в прошлом году! — перебил одну из подруг кудрявый парень с белыми крыльями, что на солнце отливали золотом и тем самым противным молоком.

Лерри покачала головой, улыбаясь своим мыслям, погружённая в купол своей фантазии. Даже это, обычное движение, отозвалось свитой в виде глупых и восхищённых улыбок.

Она расправила свои белоснежные крылья, загораживая солнечный свет, который пробивался сквозь мягкие перья, вытянулась в позвоночнике, собираясь идти на занятие по философии...

— ДА ОТДАЙ ЕЁ МНЕ!.. — возмущённый крик Элида раздался на весь коридор, когда он бежал в погоне за одним из своих друзей, пытаясь забрать обратно свою булочку.