Часы с мелодичным боем

Глава 1 Что за хрень?

Она мечтала об этой ночи. Отчаянно, без надежды. Уже несколько лет. С первого дня знакомства, с первой минуты собеседования с умным, проницательным и симпатичным мужчиной.

В день его свадьбы, увидев рядом с ним невесту, мгновенно поняла, что та не для него. Не пара. Но семья состоялась и не собиралась распадаться.

А её душа плакала. Плакала каждый день, потому что каждый день она видела свою мечту на работе. Совсем рядом. Общалась, спорила, что-то доказывала. Но не смела показывать любовь. Не потому, что робка, а потому, что женатые мужчины для неё – табу.

Но ещё больнее сжималось сердце при виде его юной супруги. Даже пришлось сменить дни посещения спа-салона, абонементы в который для сотрудниц были бесплатными. Не хотелось там встречаться с ней и вежливо здороваться. Радовалась тому, что босс не приводил жену на работу.

Но каждую ночь, ложась спать, она мечтала провести с ним хотя бы одну из них. Жаркую, страстную. Такой мужчина мог быть в постели только богом секса.

И однажды мечты вдруг воплотились в явь. Будоражащий запах мужского тела, смешанный с парфюмом, выворачивающим душу наизнанку и поднимающим на дыбы низменные желания плоти, его горячее дыхание...

То ласковые, то требовательные губы. А что делали с ней его сильные руки… Низ живота скручивало от желания принять этого мужчину бесконечное количество раз. И билось желание ещё бесконечное количество раз доставить ему наслаждение. Любым способом, лишь бы угодить…

Думала ли о чём? Нет. Просто многое отдавала, но и многое вбирала в себя, а мозг и тело утонули в полученной неге и подаренной желанному любви…

***

– Леночка, тебе пора к себе, – раздался над ней насмешливый голос, а к шее прикоснулись ласковые губы.

«Леночка?.. Леночка?!»

Лариса застыла. Вот и дари любовь женатому. Трахает тебя, а думает о другой. До этого момента ей не хотелось вылезать из тёплых объятий, а теперь подхлестнуло желание яростно оттолкнуть его и наградить взглядом, полным презрения. Хотя, скорее всего, этого презрительного взгляда достойна именно она.

Развернулась, упёрлась руками в грудь и оттолкнула босса. Но как раз в этот момент он сам перестал её обнимать, и Лариса чуть не слетела с кровати. Причём не очень эстетично: со взлётом ног вверх. Не слетела только благодаря его реакции. Успел схватить за руку и вновь всю затянул под себя.

С насмешкой в карих глазах и не только в них, но и в голосе, и на губах, мягко произнёс:

– Ну-ну... успокойся. В кои веки я с удовольствием поимел собственную жену. Ты, оказывается, горяча в постели. Что только не вытворяла. Никаких любовниц не надо.

Лариса дёрнулась было съязвить в ответ, но замерла.

«Собственную жену? Что за хрень?»

Перевела взгляд на незнакомый потолок, на стены...

Как она сюда попала? Да и где она? Как оказалась под собственным боссом? Боссом, имеющим подпольную кличку «Ледяной». Ледяной по отношению к женщинам. Непрошибаемый ни красотой женского лица, ни сумасшедшей грацией. Не реагирующий ни на страстные, ни на умные речи.

Его невозможно соблазнить от слова «совсем», и как бы не затаскано звучала эта фраза, но именно она идеальна по отношению к Золотарёву. Он любит жену и верен ей до мозга костей.

Лариса вернула взгляд на всё ещё насмешливое лицо Игоря Денисовича. Первое, что пришло в голову, что вся его стойкость – лишь притворство, а её он опоил и привёз к себе в невменяемом состоянии. Но зачем? Если после сногсшибательного секса, а может, и во время него думает исключительно о жене? Она отказывает ему в постели?

– Отпустите меня. Немедленно, – просипела Лариса севшим голосом.

– С каких пор ты со мной на «вы» общаешься, жёнушка? Или горячая ночь так повлияла на твои недоразвитые мозги?

«Жёнушка? Недоразвитые мозги?»

Лариса лежала под Золотарёвым в полной растерянности.

Наконец он отжался от кровати и встал. Накинул на себя халат и хмуро посмотрел на часы, взяв их с тумбочки.

– Поднимайся, – раздался привычный голос босса. – Через двадцать минут ты должна быть на завтраке. Опоздаешь – накажу!

Положил часы на место и, довольно грубо схватив Ларису за руки, сдёрнул её с кровати и прямо голой отвёл в ванную комнату.

Сказать, что мысли Ларисы метались в голове бешеным клубком – это ничего не сказать. На работе она тщательно скрывала влечение к боссу и была с ним не менее холодна, чем он с ней. Но такое отношение после сказки в его объятиях начисто оглушило рассудок. Рассудок, основательно помутившийся от происходящего.

Она развернулась к боссу и... захлопнула рот, не успев возмутиться наглым к ней отношением. Потому что перед самым лицом громко захлопнулась дверь. Не только захлопнулась, но и щёлкнула запирающим устройством.

Лариса ещё некоторое время постояла в оцепенении, затем развернулась и осмотрела помещение. Оно не восхитило ни шикарной отделкой, ни изящными раковинами, ни ультрасовременными кранами. У неё в квартире не хуже сантехника. Зарабатывает неплохо. Именно собственными мозгами, которые только что обозвали недоразвитыми...

Не хило разозлилась и сжала ладони в кулаки. Она устроит ему «недоразвитый» мозг... Главное, до работы добраться.

Резко захотелось попить воды и умыться. Что она и сделала.

А потом случилось то, что способно свихнуть любые мозги: и недоразвитые, и образцово прагматичные, и наделённые буйным воображением.

Из зеркала на неё смотрела жена Золотарёва – Елена.

Страх молнией пробил с головы до пят, а сердце лупануло в горло. В ужасе Лариса отступала от зеркала, пока не упёрлась спиной в стену и не сползла по ней на пол.

***

Очнулась от лёгких пощёчин. Открыв глаза, она уставилась на незнакомую женщину, склонившуюся над ней.

– Леночка, дитя моё, что с тобой, милая? Уж не беременна ли? Это будет такое счастье, такое долгожданное счастье…

До Ларисы не сразу дошло, что говорит эта женщина. А на языке вертелся только один вопрос: «Кто вы?»

Но вовремя сдержалась, вспомнив всё. Огляделась. Она ещё в той же ванной комнате.

– Лапочка, поднимайся. Надо принять душ. У тебя осталось мало времени. Иначе Игорь Денисович накажет тебя и опять запрёт в особняке.

Лариса мотнула головой раз, потом ещё раз и туда, наконец, пришли чёткие мысли. Она никогда не была Еленой Золотарёвой. И у неё вполне развитый и прагматичный ум. Надо взять себя в руки и во всём разобраться. Для этого необходимо быть холодной и расчётливой. А для начала надо ещё раз заглянуть в зеркало. И… и ущипнуть себя… может, спит?

Ущипнула. Аж зашипела от боли. Не спит.

Позволив женщине ей помочь, Лариса встала, ещё раз бросила взгляд в зеркало. Да. Там всё ещё отражалась куколка-блондинка. Живая куколка Барби с укороченной стрижкой. И с огромными недоумевающими глазами. Голубыми.

Пришлось резко выдохнуть, чтобы привести сознание в рабочее состояние и согнать с лица глупый взгляд.

Не отказалась от помощи в принятии душа, накинула халат. Из ванной её вывели через другую дверь. Перешагнув порог, Лариса оказалась в ещё одной спальне, которая неожиданно вызвала приступ хохота и тошноту одновременно.

Всё розовое. Всё в рюшах. Всё в цветочках. И потолок. И стены. И кровать.

Долго любоваться розовым безумием ей не дали. За руку протащили в гардеробную, где та же женщина ловкими движениями помогла надеть всё – от нижнего белья до коротенького платьица, подчеркнувшего точёную фигурку, отразившуюся в зеркале в рост.

– Обуваться будешь? – раздался неожиданный вопрос.

Лариса уставилась на женщину, но мгновенно сообразила: видимо, Елена любила ходить босой. Но следующая фраза разнесла её предположение в пыль:

– Вот и хорошо, что пойдёшь без обуви. Игорь Денисович станет меньше раздражаться.

– Обуюсь, – немедленно заявили оба: и Лариса, и её мозг, бунтующий против раболепия перед боссом.

– Леночка…

А "Леночка" стояла в ступоре, ошеломлённая незнакомым голосом, которым она заговорила.

– Леночка, тебе опять плохо?

– Н... нет, всё нормально... я обуюсь.

– Ты хочешь целый месяц просидеть дома?

– Обуюсь! – чуть ли не скрежетнула зубами Лариса и метнулась к обуви, расставленной, словно в магазине, на полочках.

Выбрала красные, на высоченном каблуке туфли. К серебряному платьицу подошли идеально.

– Вера Витальевна! – раздался голос от дверей. – Времени не осталось, а Елена Борисовна ещё не причёсана.

Лариса посмотрелась в зеркало. Рваными движениями рук взлохматила волосы и заявила:

– Причесалась. Вполне себе художественный беспорядок.

Глаза паренька – то ли парикмахера, то ли стилиста – сделались большими и грустными. Помощница глубоко вздохнула и, видимо, решив не спорить, жестом пригласила на выход. Они прошли ещё пару комнат, которые разъярённая Лариса рассматривать не стала, отметив лишь, что те не в розовом исполнении.

Но шагнув в коридор – строгий и респектабельный – она будто очнулась. Не время бунтовать, если бунт приводит не к выдворению из дома, а к заключению в нём. А ей необходима свобода. Надо добраться до себя. До своего тела и узнать, что с ним происходит. Это невозможно осуществить, не выбравшись отсюда. А значит, надо быть послушной. Пока послушной – для сохранения свободы передвижения. А там... как карты лягут.

Обрадовавшись тому, что обуздала круговерть обезумевших мыслей, Лариса скинула туфли и подставила голову пареньку.

– Причёсывай. Быстро.

***

До столовой шли минуты две-три. Миновали коридор, спустились по широкой лестнице в просторный холл и вошли в помещение, больше похожее на торжественную в сине-белом исполнении гостиную, чем на столовую. Вера Витальевна исчезла незаметно и бесшумно.

Золотарёв стоял спиной к входу, смотря в окно. Высокий, широкоплечий, с влажными, зачёсанными назад волосами, в слегка обтягивающих брюках и приталенной белой рубашке. У Ларисы тягомотно свело живот... Всего лишь полчаса назад она горела под этим мужчиной.

– Ты опоздала на полторы минуты.

Развернулся, и Лариса встретила его обычный нечитаемый взгляд. Благоразумно промолчала.

Игорь Денисович подошёл, обхватил длинными пальцами подбородок и запрокинул её голову, заставив смотреть ему в лицо.

– Но за подаренную превосходную ночь я тебя прощаю.

В его глазах мелькнули искры победы, а в голосе вновь проявилась насмешливость:

– Оказывается, моя жена – горячая лошадка. И как наездница хороша. Говорил же, что сломаешься.

Лариса опустила взгляд на его губы и промолчала. Она не нашлась что сказать. Потому что по работе знала этого человека как облупленного. И знала, что вывести его из себя, могло всё что угодно. Поэтому всегда больше слушала, чем говорила. Но если же была на все сто уверена в своей правоте, то смело билась, пока взбешённый босс, лохматый и уже скинувший пиджак и галстук, в конце концов, не соглашался с её доводами.

Но то в офисе, где она не зависела от него. Он знал, что эта сотрудница с лёгкостью найдёт другую работу. Уже переманивали, и не раз. Поэтому и оплачивал её труд и знания достойно.

А сейчас ей осталось только пригибать гордость к плинтусу и сдерживать себя, чтобы не наговорить резкостей в эти наглые глаза. Целый месяц в доме босса она не выдержит.

Ещё она знала пунктуальность Золотарёва. Ровно в восемь часов сорок пять минут он, насладившись кофе по-турецки в кофейной, войдёт в секретарскую при кабинете на шестьдесят шестом этаже одного из офисных зданий в «Москва-Сити». И встретить шефа должны два секретаря и она, Селезнёва Лариса Аркадьевна – незаменимый помощник в составлении стратегических планов по развитию бизнеса и анализа эффективности внедрённых идей. А ещё помощник по заключению международных контрактов.

«Сегодня тебя ждёт облом, босс. Жестокий. Если только мой разум не раздвоился, и тело всё-таки явится на работу».

– Впервые вижу тебя задумчивой. Приступим к завтраку?

Подождав, когда босс сядет, и определив своё место, Лариса тоже опустилась на стул. Стол был накрыт по всем правилам этикета. С этими причудами начальника она была хорошо знакома. Молча начала есть, стараясь не поднимать взгляда на Золотарёва.

– Сегодня ты едешь в спа-салон. Массаж и ноготки. С тобой поедут Егор и Матвей. Постарайся не препираться с ними.

Золотарёв откинулся на спинку стула.

Лариса подняла на него взгляд. Босс внимательно её рассматривал.

– Почему молчишь?

– А я должна что-то сказать?

– Ты должна подтвердить, что будешь послушной девочкой.

– Я буду послушной девочкой.

– Вот и хорошо.

Босс выпил сок, и испытание завтраком закончилось. Золотарёв встал из-за стола, обошёл его и поцеловал Ларису в волосы у лба.

– Надеюсь, теперь ты каждую ночь будешь радовать меня горячим возбуждением. До вечера.

Лариса проводила взглядом начальника до двери и ядовито ухмыльнулась. Сегодня ему станет не до секса. В шестнадцать часов должны состояться переговоры с китайскими партнёрами. Кто сядет по правую руку босса? Кто будет вовремя подавать нужные документы и на ухо шептать советы, если она не придёт на работу?

В столовой, как по мановению волшебной палочки, появилась Вера Витальевна, и уже через несколько минут Лариса прохаживалась по комнатам Елены, высматривая компьютер или ноутбук, или хотя бы планшет. Но все столы и столики были пусты. На двух из них стояли только вазы с розами. Не нашла даже простецкого телефончика.

Зато рассмотрела комнаты, которые оказались довольно уютными: без ядовитого розового цвета. Обе в приятном глазу бежевом исполнении. Удобная современная мебель. Красивые и без излишеств шторы, украшающие эркеры с диванчиками на витиевато изогнутых ножках. Аристократичность подчёркивал «дворцовый» паркет с инкрустацией. Первая комната, судя по мебели, предназначалась для встречи гостей и бесед. Вторая – более личная, где можно полежать в шикарном кресле для отдыха, читая книгу.

– Леночка! Через полчаса подадут автомобиль. Пора одеваться к выходу, детка, – раздался голос Веры Витальевна.

И Лариса отправилась в гардеробную, чувствуя, как засосало под ложечкой. Скоро она окажется за воротами и, возможно, найдёт способ побега.

Вера Витальевна ещё о чём-то лепетала, но Лариса не вслушивалась, лихорадочно соображая, что делать дальше. Надо сбежать и как-то встретится с собой. С самой собой. С собственным телом. Она надеялась, что оно не превратилось в овощ. Но как попасть в квартиру? Запасные ключи есть у соседа инвалида, которому она помогала в быту после смерти его родителей. Но он не отдаст их незнакомой девице. Ещё ключи есть в сейфе на работе. Но они тоже теперь недоступны.

– Всё. Ты готова, Леночка, – отвлёк от раздумий голос Веры Витальевна. – Я провожу тебя коротким путём.

К выходу не пришлось идти через весь коттедж. Прямо из её гостиной вела вниз винтовая лестница, хоть и крутая, но довольно удобная. Вышли на дорожку к воротам, где её поджидал сверкнувший белым боком Лексус с тремя мужчинами рядом.

«Водитель и сопровождающие», – догадалась Лариса.

Из охранников только один внимательно – а скорее изучающе – посмотрел на неё. Глазами редкого янтарного цвета. Высокий, светловолосый, с ладной фигурой, но размерами далеко не со шкаф.

Второй, как раз габаритами со шкаф, бросив на неё мимолётный взгляд, больше похожий на презрительный, сразу взгромоздился на переднее место.

Садясь в автомобиль, она посмотрела на дом и удивилась, оценив его размеры. Тот был больше похож на особняк, чем на коттедж.

Через час они подъехали к салону. Лариса взглянула на его стильную вывеску и улыбнулась. Полоснула спасительная мысль. Она не поедет в свою квартиру. Если в мозгу осталось хоть немного родного разума или туда переметнулся разум настоящей Елены, то её тело само приедет в салон.

Лариса отвела взгляд от вывески и покачала головой.

Случившееся настолько невероятно… В ней всё протестовало: такого просто не могло произойти! Но произошло. Она в чужом теле, и это неоспоримый факт. А значит, и разум Елены куда-то переместился.

А если половина человечества переместилась? Вот хаос-то будет… И кто тогда в её теле?

Вновь мотнув головой и отогнав лишние мысли, Лариса понадеялась, что в нём всё-таки Елена. Это будет самым лучшим исходом для них обеих. Надо искать причину перемещения и возможность вернуть всё на свои места.

И больше она не будет мечтать о Золотарёве, потому что он оказался хоть и сочным яблочком, но, похоже, червивым.

Глава 2 Встреча с собой

Заходя в салон, Лариса составила план действий. Сначала она найдёт свою массажистку – Екатерину. И через неё позвонит сама себе.

Составила план и выполнила его: выгнав массажиста Елены, капризно потребовала Катю. Та вошла и растерянно затараторила:

– Елена Борисовна, Василий у нас лучший. А я не знаю…

– Закрой кабинет. Телефон с собой?

– Да, – ответила Катя, плотно прикрыв дверь массажной.

– Звони Селезнёвой. Срочно.

Девушка закивала и торопливо нашла нужный номер. Лариса выхватила телефон и, показав им на дверь, прошептала:

– Выйди на пару минут.

А сама повернулась к окну. Уже который раз внутренности скрутились в жгут. На этот раз от ожидания услышать собственный голос. Стояла и считала гудки.

«Ну... возьми, возьми телефон. Ответь».

На пятом звонке ответили. Вернее, прошептали:

– Я слушаю...

– Елена?

– Нет... да.

Лариса закрыла глаза и выдохнула с облегчением.

– А я Селезнёва, которая теперь выглядит как Елена Золотарёва.

– Да… да… поняла...

– Поскорее собирайся и приезжай в спа-салон.

– У меня нет денег на такси.

– Иди в кабинет… вошла?

– Да.

– В верхнем ящике стола есть наличка. Надень синий костюм. Я его ещё не носила. В верхнем ящике комода в гардеробной найдёшь чёрный парик и солнцезащитные очки. Надеюсь, ты догадалась, зачем они.

– Да. Моя охрана может узнать работницу мужа.

– Молодец. Макияж не накладывай. Ключи не забудь. Они на крючке у двери. На сигнализацию квартиру не ставь. Ты находишься недалеко, поэтому минут через сорок жду в салоне.

– Ок.

Лариса вышла из массажной и позвала Катю.

– Забирай телефон и тащи сюда хвалёного массажиста. Язык за зубами держи. Иначе вылетишь с работы, как пробка.

***

Через сорок минут Лариса уже сидела в кафе за стеклянной стенкой и потягивала смузи. Этот столик она выбрала не случайно. Только он находился вне зоны видеонаблюдения, и именно за ним сплетничали девчонки из фирмы, не опасаясь, что разговор срисует камера. Такие меры предосторожности они предприняли после того, как уволили и подвели под уголовную статью одну из сотрудниц за слив конкурентам информации по сделке, которую готовили более полугода. Тему разговора определили по губам специалисты.

И теперь Лариса сидела за ним и бросала взгляд на входную дверь, оценивая очередную входившую клиентку. И пришёл момент, когда ощутимо вздрогнула, увидев себя со стороны. А вошедшая молодая женщина застыла, заметив Ларису. Потом она отмерла и медленно прошла к столику. Села напротив.

– Ну, привет, Леночка.

– Здравствуйте…

– У тебя есть версия, почему это случилось?

Лена помотала головой.

– Расскажи, что произошло у вас с мужем. Вчера.

– Мы поссорились. Но мы каждый день ссоримся. Точнее – каждый вечер. Я специально вывожу его на скандал, чтобы не приходил ночью. А вчера он рассвирепел и утащил меня к себе. Я ни разу не была в той спальне. Очень испугалась.

– Он брал тебя силой?

Елена отвела взгляд, и некоторое время помолчала.

– Иногда.

– А в этот раз?

– Я не поняла, что случилось. Заистерила. Заорала от испуга. Хотела оказаться как можно дальше от него. Он кинул меня на кровать... ещё помню, что навалился... А потом я оказалась в той квартире... получается – у вас. В... вас…

– Во сколько это произошло?

– Около одиннадцати вечера. В моей спальне есть часы с мелодичным боем. Когда он потащил меня к себе, они начали отбивать время.

Лариса поставила локти на стол и утопила лицо в ладонях. Застонала. Именно в это время она нырнула под одеяло и стала с наслаждением мечтать об объятиях босса. А в этот момент в его руках билась в истерике та, что такой связи не хотела.

В итоге... а в итоге желания обеих сбылись.

Лариса взяла себя в руки. Сквозь очки заглянула в свои бывшие карие глаза, которые за тонировкой выглядели чёрными.

– Испугалась, увидев себя в зеркале?

– Очень…

– Я тоже. Даже сознание потеряла. Вера Витальевна помогла очухаться.

– Вы с ней поосторожнее. Она обо всём докладывает Игорю.

– Кто она тебе? Как ты её называешь?

– Никто и никак, – улыбнулась девушка напротив.

– Вот что, милая. Если мы когда-нибудь встретимся в присутствии кого-либо, то называй меня Леной и на «ты», а я тебя Ларисой. Не забудь.

Елена кивнула.

– Времени на разговор почти не осталось. А необходимо многое узнать друг о друге: надо как-то выживать, пока всё не встанет на свои места. Я не нашла у тебя ни телефона, ни ком…

– Есть. Смартфон. Я его прячу в гардеробной. От входа второй шкаф с обувью. Под нижней полкой. Там же зарядка. Оплачивает телефон знакомый.

– А ты мой не прихватила?

– Прихватила.

– За нами сейчас следят?

Елена огляделась.

– Наши охранники сюда не заходят.

– Положи телефон под салфетку и постепенно двигай ко мне. Твой запаролен?

Елена схватила вторую салфетку, достала из сумочки ручку. Лариса улыбнулась. Эту красоту подарил ей босс. Дорогая…

Пароль перекочевал в карман блузки, а смартфон – в карман брюк.

– Лена, купи новый телефон и позвони на свой. Тогда у нас будет возможность общаться. Ещё вопрос: за тобой следят в комнатах? Ну... прослушка, например.

– Было дело. Последний раз я разгромила гостиные, снова заметив камеры. Больше не устанавливали. Но периодически досконально проверяю. Каждый уголок.

– Зачем за тобой следить?

– Если б я знала. Спрашивала его. Не ответил. Но в спальне ни разу не находила. И в гардеробной.

– Мне пора на ногти. Ты какой дизайн предпочитаешь?

– Игорь сам заказывает его. Всегда.

– Что-о?

– Да. Надо будет выбрать из трёх предложенных.

Лариса ничего, кроме классического французского, не признавала. Только сейчас присмотрелась к маникюру на новых руках. Довольно нежный. Ну да чёрт с ним, не это главное.

Вновь бросила взгляд в свои бывшие глаза и вздохнула.

– Скрыться от охраны реально?

– Нет. Я как-то попыталась... тогда со мной только один охранник ездил. Потом три месяца даже из комнат не выпускали.

– Совсем мужа не любишь? Прости. Вопрос не от любопытства.

– Ненавижу его.

– Понятно. Возвращайся в мою квартиру. Дверь никому не открывай. Старайся реже выходить из дома. Иначе обе в психушке окажемся. Заказывай продукты с доставкой. Что я предпочитаю есть, увидишь в холодильнике. Готовить умеешь?

– Не-а.

– Залезай в интернет и учись. Не голодай, но и не переедай лишнего. И ещё. Постараюсь связаться со своим врачом. Он оформит больничный, чтобы тебя не терроризировали с работы. А то Игорь Денисович может и сам припереться. А там посмотрим, что будет. Держись, девочка.

***

Право выбрать дизайн ногтей из предложенных Золотарёвым Лариса предоставила мастеру буркнув:

– Мне всё равно.

Мыслями она была далеко. Очень далеко. Два телефона для себя она нашла. Значит, связаться с родными и знакомыми сможет. Но только посредством писем и сообщений. Хотя обычно именно так и общалась с двумя родными человечками – отцом и братом, живущими в Карелии.

Лариса мысленно застонала. Вот бы сейчас оказаться подальше от Москвы, от босса с его женой. Подальше от всей этой чехарды. Сколько раз отец просил её вместе с ними вести их семейный бизнес – гостевой дом: почти настоящая усадьба с садом, огородом, большой конюшней и заготовкой сена на зиму… А рядом озёра и океан чистого воздуха.

Но больше всего она скучала по Сугуру...

Милый ретивый Сугур... Спасённый ею приблудный конь, которого она не дала отправить на мясокомбинат за его строптивость и неподчинение. Если в этом месяце не приедет к нему, то плохо дело. Опять даст всем жару. И конюхов будет гонять, и отдыхающих, если вырвется на волю...

Вздохнув, Лариса отогнала выводящие из равновесия мысли и вновь сконцентрировалась на своём нынешнем положении. Даже если это переселение разума и ненадолго, необходимо как-то приспособиться к новой жизни.

Что она смогла выяснить на данный момент?

Первое. Отношения Елены с мужем натянутые. Её не волнует почему, хотя женское любопытство и сверлит вновь приобретённый мозг.

Второе. Золотарёв не тот, кем казался. Он циничен, нагл и отвратительно относится к женщинам. И умеет скрывать свою сущность.

Третье. Надо полагать, ревнив, раз за женой такая тотальная слежка.

На этом пункте Лариса немного застряла. Пока ещё ни одной минуты она не была в доме наедине с собой. Если её и дальше так будут пасти, то как добраться до телефона? Но в то же время, если Елена им пользовалась, то такая возможность существовала.

Из третьего плавно перешла к четвёртому пункту: сегодня надо тщательно проверить комнаты на слежку. Это можно делать в открытую.

Пятое. Золотарёв обязательно заметит изменения в характере жены. А знаний о самой Елене и их с мужем взаимоотношениях нет. О чём говорят? Как говорят? Есть ли общие интересы? Короче, по нулям. Но даже если и появится у неё такая информация, ей не довелось учиться в Щукинском. Не актриса.

Лариса очередной раз вздохнула. Надо найти весомую причину изменения характера его жены. Такую, чтобы Золотарёв не потащил её к психиатру. Не хватало ещё закончить жизнь в жёлтом доме.

Вспомнила о Михаиле – своём соседе. Он вернулся из какой-то горячей точки без ног, но оказался крепким орешком и не унывал. Пока родители были живы, выучился на программиста и стал неплохим специалистом. Работал удалённо одновременно в нескольких фирмах.

Только однажды ей вместе с его родителями пришлось вытаскивать Мишу из глубочайшей депрессии. Тогда ему отказали в протезировании. При обследовании врачи обнаружили повреждения позвоночника, что исключало устойчивость тела на искусственных ногах.

Но вытащили.

Она досконально изучила каждый уголок его квартиры и почти каждый сантиметр его тела. Михаил любил сидеть у компьютера с обнажённым торсом. Не раз она помогала ему и переодеться, и помыться. Показывать свою слабость друзьям и знакомым он не хотел, а к ней относился как к сестрёнке. Даже именно так и называл.

А теперь он может столкнуться с Еленой, думая, что она Лариса. И обнаружит растерявшееся недоразумение.

Внезапно пришла идея. Парень может ей помочь…

***

– Всё, Леночка. Мы закончили, – вывел Ларису из размышлений голос мастера. – Ты сегодня задумчивая.

«Тебя бы на моё место...»

Выйдя в пустой коридор, Лариса направилась не в сторону ресепшена, а к запасному выходу. Но уже издали заметила за стеклянной дверью широкую спину одного из своих охранников. Мысленно выругавшись, развернулась и отправилась обратно. Через три минуты Лексус сорвался с места.

В этот раз Лариса сообразила проследить за дорогой, чтобы определить местонахождение особняка и присмотреться к забору и воротам. Она приезжала в коттедж босса, но то совсем другой дом. Там металлический витиеватый забор, через который легко перемахнуть. А какой здесь, даже не обратила внимания: мозг кипел.

Каменный забор оказался высоким и добротным, а ворота металлическими с роскошной вязью и для взгляда тоже непроницаемыми. Как и калитка.

Наверное, будь она гостьей, оценила бы респектабельность дома и всего того, что его окружало. Но сейчас ей не до этого. Изучала всё хладнокровно и внимательно, цепко впиваясь взглядом в каждую деталь придомовой территории.

Поняла быстро: отсюда не сбежать.

Вернулась в комнаты вновь по винтовой лестнице, с насмешкой подумав о том, что, видимо, недостойна парадного входа. Елену, как прокажённую, муж держал на расстоянии от своей спальни, и, скорее всего, от большей части дома.

«Не вынужденный ли это брак?» – пришла в голову мысль, как только она вступила в первую гостиную и сразу увидела Веру Витальевну. Разговаривать с ней совершенно не хотелось.

– Леночка, твой любимый жасминовый чай готов. Переодевайся и к столу. Обедать будешь здесь. Игорь Денисович не приедет.

– А простого без добавок можно? С жасмином я в спа-салоне напилась, – соврала Лариса, ненавидящая чай с добавками. Признавала только мяту и лимон. Причём в свежем виде.

– Хорошо, деточка. Сейчас заменю.

Вера Витальевна скрылась за дверью, а Лариса аккуратно обвела гостиную взглядом. Открытых камер видеонаблюдения не обнаружила. Прошла во вторую комнату, опустилась на диванчик в эркере. Под видом отдыха равнодушным взглядом обвела комнату. Камер тоже не заметила. Если только скрытые где-то понатыканы. Запрокинув голову на спинку, осмотрела занавески. Там вполне можно спрятать прослушку. Куча складок. Ладно, сейчас всё обшарит.

Услышала шаги Веры Витальевны и, выпрямившись, села.

– Что ещё на сегодня по плану? – спросила Лариса.

– Прогулка по парку. Затем обед и дневной отдых. Тебе в беседке постелить или здесь отдохнёшь?

– Здесь... – неуверенно пробормотала Лариса, не успев обдумать ответ на неожиданный вопрос.

– Затем полдник и свободное время до возвращения Игоря Денисовича. Будет ли ужин совместным, он сообщит по приезде.

Никак не отреагировав, Лариса поднесла чашку к губам и представила, что творится сейчас в офисе.

Селезнёва не вышла на работу! Без предупреждения!

Это даже не землетрясение в двенадцать баллов с последующим цунами. Это полный армагеддец. Через несколько часов должны состояться переговоры, а документы по ним перед Золотарёвым не лежат.

Опустив взгляд в чашку, Лариса удовлетворённо ухмыльнулась и вновь посмотрела на Веру Витальевну.

– Вместо прогулки обыщу комнаты на прослушку.

– Леночка…

– Стремянку принесёте?

– Зачем?

– Занавески, – Лариса кивнула в сторону портьер и обрезала попытавшуюся возразить Веру Витальевну: – Своего решения не изменю.

– Хорошо, Леночка. Как скажешь, – обиженно ответила женщина. – Я помогу тебе.

– Я сама.

– Да что с тобой сегодня?

– Я не могу разозлиться на весь белый свет?

– Можешь, – вздохнула Вера Витальевна, – но обычно ты так не разговаривала со мной.

– Сегодня день... особенный...

– Игорь Денисович обидел?

– Да... и сильно.

– Прости меня, девочка. Я могла бы и сама догадаться. Я так испугалась, увидев тебя на полу, но решила, что это простой обморок…

«У Елены часто случаются обмороки?»

Лариса отставила чашку и, потянув за руку обиженную женщину, принудила её сесть на диванчик. И как маленький ребёнок, забралась в её объятия. Хотя первоначально хотела обнять её. Получив серию поцелуев в макушку, напомнила:

– Стремянка.

– Сейчас распоряжусь.

И Вера Витальевна буквально выпорхнула за дверь, а Лариса, не теряя времени, начала обшаривать комнату.

***

Через два часа она была в мыле. Осмотрела всё, дошла до передвижки мебели, для чего пришлось позвать мужиков из охраны. Благо, что ничего крупного, кроме диванов, таскать не пришлось. Прощупала даже всю одежду в гардеробной, но ничего похожего на жучки или камеры не обнаружила и уже более спокойной отправилась в душ.

Вернувшись, пообедала и залегла спать. Но как только шаги помощницы стихли, вскочила и подбежала к двери в коридор. Как и предположила, запора с этой стороны не предусмотрели.

Немного постояв, она на свой страх и риск прошла в гардеробную. Опустившись на колени, сняла планку из-под нижней полки и пошарила по полу рукой. Нашла телефон. Вернула его и закрыла тайник. Обрадовалась, что есть куда и свой айфон потом спрятать.

Сев на кровать, написала сообщение соседу:

«Миша, привет. Ничему не удивляйся. Я попала в переплёт. Если встретишь меня в лифте или на улице, не подавай виду, что мы знакомы. Даже не здоровайся. Мне нужна твоя помощь, но об этом никто не должен узнать. Подлови момент, когда я выйду из дома. Зайди в мою квартиру и забери оттуда ноутбук. Он в нижнем ящике стола. Там же найдёшь ключи от сейфа. Из сейфа забери всё к себе на хранение. И я переведу деньги на твоё имя. Перекину по номеру телефона. Не удивляйся им».

Тут же получила ответ:

«Ты во что вляпалась, сестрёнка?»

Лариса вздохнула.

«Расскажу – не поверишь. Но обязательно расскажу, когда вся эта дребедень закончится».

«К тебе приходили, звонили, стучали. Постояли у дверей и ушли».

«Скорее всего, с работы. Они меня потеряли».

«Ты у себя?»

«Да»,– ответила Лариса, понадеявшись, что Елена не шарахается по городу, а уже давно добралась до своего нового места жительства.

«У меня есть вопрос, сестрёнка. Почему я не могу зайти к тебе при тебе? Сама бы и отдала всё».

«Объясню, когда смогу».

«Хорошо, сегодня установлю камеру на глазок, посторожу твой уход из квартиры. Сделаю всё, что сказала. И ограблю сейф».

«Спасибо, Миш. Ты меня здорово выручишь».

«Не дрейфь. Держись, сестрёнка».

Лариса опустила руки на одеяло и вздохнула. Устала как морально, так и физически. Сначала сунула телефон под подушку и укрылась почти с головой. Но заставила себя встать и, кряхтя, дошла до гардеробной. Закладывая в тайник телефон, на что-то наткнулась. Пошарила рукой.

– Чёрт, ноут, что ли?

Немного вытянула устройство – точно ноутбук.

– Штирлиц мелкий! И ведь не сказала.

Лариса затолкала его назад, положила рядом телефон и поставила на место планку. И только сейчас разглядела, что это не второй по счёту шкаф, о котором предупредила Елена, а третий от входа. Проверила оставшиеся полости, но больше ничего не нашла.

А потом с огромным удовольствием вытянулась на кровати. Похоже, Елена не утруждала себя физическими нагрузками, и тщательный обыск комнат сказался на мышцах. Болели все до единой.

Как бы ни был возбуждён мозг, но физический труд дал о себе знать, и Лариса уплыла в сон. С последней проскочившей мыслью о надежде проснуться в собственном теле.

Глава 3 "– Видела я её безликие ногти"

Но проснулась она в теле Елены. Вернее, её разбудил встревоженный голос Веры Витальевны:

– Леночка! Леночка! Вставай! Игорь Денисович приехал! Злой и требует тебя!

Лариса наскоро приняла прохладный душ. По привычке. Осознала свою ошибку, когда заметила удивлённый взгляд Веры Витальевны.

– Просто… просто мне надо в себя прийти… он же злой, – пробормотала она, вытираясь.

– Ты же знаешь, Леночка, что у тебя слабое здоровье. Опять простудишься. Если хочешь принимать холодный душ, то сначала следует проконсультироваться у Евгения Петровича.

«Слабое? И кто такой у нас Евгений Петрович? Ну... продолжай. Говори же».

Но Вера Витальевна молча подала халат и за руку повела в гардеробную.

«Она всегда свою Леночку за ручку водит?»

– Надень что-нибудь неброское, чтобы не раздражать Игоря Денисовича. Пожалуйста, не спорь со мной.

– Тогда сами предложите, в чём пойти.

К Игорю Денисовичу опять отправилась босиком. Но в этот раз в элегантном шифоновом брючном костюме-комбинезоне с игривым бантом на поясе. Нежного голубого цвета.

«Интересно, какой он не любит? Розовый?»

***

Да... с этим свирепым взглядом Лариса знакома. В подобных случаях на работе она просто молча выслушивала рёв босса, пропуская слова мимо ушей. Неплохой метод для сбережения собственных нервов. Обычно, прооравшись, он успокаивался и выслушивал её доводы. А там – по обстоятельствам. Они либо сцеплялись, либо босс быстро сдавался. Как правило, даже извинялся за свой срыв.

В этот раз не орал. Шипел.

– Я тебя предупреждал, чтобы ты больше не появлялась рядом с Селезнёвой! О чём вы говорили в спа-салоне? Отвечай!

«Не поняла...»

Босс буквально сшиб её этой фразой. Елена строила ей козни?

– Не видела я твою Селезнёву.

– Думаешь, я её не узнаю в парике и очках?!

«Чёрт... что сказать-то... что?.. Что?.. Что?!»

Стараясь держать лицо удивлённым, Лариса молчала и лихорадочно придумывала отмазку. Тем временем босс продолжил:

– После разговора с тобой она пропала! Дома её нет! На работе тоже!

– Это не я к ней подошла, а она ко мне. В чём моя вина?

– Я. Спросил. О чём. Вы. Говорили.

– Она... она от кого-то пряталась... Забежала в салон и увидела меня.

– От кого?

– Не знаю... только сказала, что ей надо немного отсидеться. Я подумала, что от тебя. Поэтому решила никому не рассказывать.

– С каких пор твой язычок перестал быть говорливым?

– После сегодняшней ночи! – выпалила Лариса и прикусила губу.

«Чего я несу... идиотка...»

– Я проверю, о чём вы говорили. Там везде камеры установлены.

«Ага... проверяй».

– Иди к себе и подумай. Не успеешь рассказать правду до расшифровки разговора, то получишь то, что давно заслужила. Топай!

Пока шла к себе, Лариса чертыхнулась несчётное количество раз. Надо было заранее придумать тему разговора на такой случай. И куда делась её предусмотрительность? Всегда старалась просчитывать несколько вариантов действий. И так проколоться! Кто вообще может гоняться за Селезнёвой? Ну кто?! Теперь босс точно подключит службу безопасности и полицию. Вскроют квартиру и... там Леночка в её обличье. Чёрт!!!

Немного пометавшись по спальне и выгнав Веру Витальевну за чаем, Лариса кинулась к тайнику. Пальцы забегали по поверхности айфона.

«Игорь Денисович, добрый день. Я скоро всё поясню. Мне крайне неудобно, что так получилось. Сейчас я у врача. Прошу не беспокоиться, со мной всё в порядке».

И сразу закинула телефон под подушку. Залезла на кровать, подтянула к груди ноги и приняла скорбный вид.

Беспрекословно выпив нелюбимого чая и вновь выпроводив Веру Витальевну из комнат под предлогом, что ей хочется спать, Лариса схватилась за телефон. Босс уже откликнулся:

«В порядке?! Какое «в порядке», если тебе приходится от кого-то скрываться? Это связано с работой?»

«Нет. Это личное».

«Выкладывай, что случилось!!!»

«Игорь Денисович, не орите на меня!»

Босс завис...

Отвис:

«Я не ору и в кабинете полная тишина!»

«Тогда ставьте меньше восклицательных знаков!»

«Селезнёва!!!!!!!!!!!! Не заговаривай мне зубы и немедленно выкладывай, что с тобой произошло!»

Лариса улыбнулась. Рычит босс, рычит...

«Это действительно личное. Я не обязана перед вами отчитываться. Разговор на эту тему окончен. Всё! По нулям!»

«Хорошо. Тогда я подключаю службу безопасности. Заберу тебя к себе. Будешь жить под моим присмотром, пока твоя проблема не рассосётся! Заканчивай эту писанину! Я тебе позвоню».

Лариса аж подскочила на кровати. Только этого ей не хватало.

«Не надо звонить!»

Поздно. Телефон запел. Лариса лихорадочно прервала вызов и, оглядываясь на дверь, полностью убрала звук.

«Что за выкрутасы, Селезнёва?!»

«Вокруг люди. И моя проблема просто так не рассосётся!»

Молчание со стороны босса длилось около двух минут. Наконец разродился:

«Ты беременна?»

Лариса замерла. А это идея. Неплохая. Только надо продумать, что она сделает: «пойдёт на аборт» или «будет рожать»…

«Да».

«У тебя кто-то есть?»

«Без «кто-то есть» дети не заводятся».

Молчание босса не удивило. Наверное, соображает, кем незаменимого сотрудника заменить...

«Почему не сказала, что у тебя кто-то есть?»

Теперь зависла Лариса... Вот это вопросик...

«А должна была?»

«Обязана!»

«С какого перепуга? Я ваша дочь? Малолетняя сестра или жена? У меня не может быть личной жизни?»

«Не может!!!»

Руки Ларисы опустились на одеяло. Ничего себе... как там говорят? Всё чудесатее и чудесатее...

«Хм… И для кого я должна была хранить девственность? Уж не для вас ли?»

«Вечером позвоню».

Лариса с облегчением вздохнула. Надо предложить поработать на удалёнке. Все обязанности исполнять не сможет, но хотя бы загасит его желание натравить на неё службу безопасности. А пока надо увести с карт деньги. Кто знает эту Елену. Слижет всё до последнего рубля.

Но единственное, что успела сделать, это молниеносно спрятать телефон: в комнатах послышались знакомые тяжёлые шаги босса.

Встретила его испуганной, но, похоже, так и надо было. Мазнув взглядом по её лицу, а потом по розовым стенам, он спросил:

– Надумала говорить?

– Надумала, – буркнула Лариса, уткнувшись подбородком в колени.

– Подробно.

– Поздоровалась. Спросила, как у меня дела и что мне делали в салоне. Я пожаловалась, что муж не разрешает самой выбирать дизайн ногтей. Она посоветовала попробовать французский маникюр. Показала свои ногти. Спросила, кто мой массажист. Всё время оглядывалась на входную дверь. Я поитересовалась почему. Она ответила, что её преследуют. Я поняла, что её парень. Почему преследует, не сказала. Попросила телефон, чтобы кому-то позвонить. Удивилась, что телефона у меня нет... Вот вроде и всё.

– О своём парне ничего не говорила?

– Нет.

– А о том, что беременна?

Лариса бросила на него состроенный удивлённый взгляд и скривила губы.

– От тебя, что ли?

– Заткнись.

– Так говорить или заткнуться?

В результате своей язвительности добилась от босса жёсткого захвата подбородка. Уставилась в его презрительные глаза.

– Ты прекрасно знаешь, о чём надо говорить, а чего лучше не задевать! Ты и ногтя этой женщины не стоишь.

Игорь Денисович отпустил подбородок Ларисы.

– Видела я её безликие ногти...

– Не выйдешь из комнат, пока не научишься со мной разговаривать. И Вере Витальевне запрещу здесь часто появляться. Справляйся с бытом сама.

«Господи... Счастье-то какое. Именно это мне и надо».

Пронеслась радостная мысль, но на лице состроила недовольство.

Хлопнула дверь спальни, и Лариса, глубоко вдохнув, медленно и с облегчением выдохнула. Кажется, не прокололась. И ночью он припереться не должен. Эта мысль ей понравилась ещё больше.

А ещё захотелось принять душ после жёсткого напряга. Но сначала увела деньги с двух карт подчистую, указав в СМС, что предоставляет их в долг, чтобы банк не заблокировал переводы. Оставила немного на третьей и обрадовалась, что успела закрыть кредитную на полляма.

Сообщение от Миши не заставило себя ждать:

«Спасибо, сестрёнка! Я знал, что ты не бросишь меня в беде))))»

«Миш, у меня к тебе просьба. Покопайся в инете, поищи что-нибудь на моего босса и его жену».

«Это от них идёт угроза?»

«Нет, но они тоже фигуранты этой кутерьмы».

«Ща поищем».

«Я тебе работать не мешаю?»

«Сестрёнка, у меня за окном уже вечер. А у тебя?»

Глянула на синие часы, контрастирующие цветом с отделкой стен. Чёрт! Вот время-то летит. Отвела взгляд и тут же вернула его к часам, напряжённо всматриваясь в них.

С мелодичным боем? А почему не бьют?

«Оказывается и у меня вечер. Миш, позже спишемся».

Отложив телефон в сторону, Лариса встала и подошла к стене. Затем придвинула к ней кресло и сняла часы. Сев на кровать, внимательно их осмотрела. Часы как часы... тикают мягко, но судя по механизму, скрытому под пластмассовым кожухом, никакого звукового устройства в них нет. Решила вскрыть. Присмотрелась к винтикам и обрадовалась, что они не с крестовым шлицем. Прошла в гардеробную, нашла маникюрные наборы, подобрала пару подходящих ножниц и забрала все пилочки.

Вновь села на кровать. Чертыхаясь и выгибая то так, то эдак кисти рук, с грехом пополам вскрыла кожух. Мысленно поблагодарила отца за суровую учёбу в юности.

– «Научись, дочка, и молоток в руках держать. В жизни всё может пригодиться».

Осмотрела обыкновенные шестерёнки, всякие железки. Нечему здесь мелодично звенеть.

– Обманщица мелкая, – проворчала Лариса и стала прикручивать кожух на место.

Не успела: в комнатах послышались шаги Веры Витальевны.

Чертыхнувшись, Лариса уже отточенным движением закинула телефон под подушку. От рывка на пол с лёгким перестуком посыпались винтики. Туда же полетел и кожух.

– Леночка, ну зачем ты опять разобрала часы?

«Опять? Елена тоже ими интересовалась?»

Промолчав Лариса стала подбирать с пола винтики.

– Давай их сюда. Матвей починит и ничего не расскажет Игорю Денисовичу.

«Значит, ему можно довериться? Надо выяснить, кто из двух охранников Матвей».

– Ты приглашена на ужин. Я сейчас вернусь и помогу одеться.

Прихватив часы и запчасти к ним, Вера Витальевна выскочила за дверь, а Лариса смела себя с кровати и помчалась в гардеробную прятать телефон.

***

Хоть и пошла босиком, но умудрилась оступиться. Босс полусидел на высоком подоконнике и листал книгу.

Оступиться было из-за чего. Книгу листал секс-символ. В облегающих брюках, в приталенной чёрной рубашке с рукавами в три четверти и манжетами с острыми углами. А ещё с нагло расстёгнутыми четырьмя пуговицами на груди. В довершение адски сексуальной картины – влажные тёмные волосы, зачёсанные назад.

Перевела дух, понадеявшись, что Золотарёв не заметил её заминки. Встала у стола. На неё ноль внимания. Подкашлянула. Ноль внимания. Отодвинула стул, села и взялась за приборы.

– Ты пришла на три минуты раньше.

– Во сколько привели, во столько и пришла, – ответила Лариса и загнала в рот салат.

– Встать!!!

Салат с трудом, но проглотился. Лариса поднялась и медленно развернулась к Золотарёву, держа в руках вилку.

– Я сказал, ты пришла раньше времени!

– И что?

– И то! Забыла, что за стол мы садимся одновременно с боем часов? Это такой вид протеста?

Лариса огляделась и, наконец, заметила массивные напольные часы.

– А не пошёл бы ты…

И вилка со звоном полетела к ногам Золотарёва, а Лариса, прихватив со стола булочку, развернулась к выходу.

– Подумай, прежде чем это сделать.

– Ражве вожно жумать недоражвитыми можгами? – с набитым ртом невнятно проговорила Лариса и уже на пороге столкнулась с охранником.

Тот аккуратно вынул из руки надкусанную булочку и закрыл распашные двери перед её носом.

– Я тебя предупреждал. Почти полгода ты вела себя благоразумно. Что случилось, Елена?

Развернувшись, Лариса молча сверлила босса взглядом, полным злобы. Только собралась нагрубить, как часы начали громко отбивать время.

Золотарёв отправился к своему месту и жестом пригласил её к столу.

– Не хочу.

– Как хочешь. Но выйдешь отсюда только после окончания ужина. Брать еду в комнаты запрещено. Придётся довольствоваться чаем.

– Ничего, поголодаю. Полезно.

Золотарёв отложил столовые приборы и уставился на неё.

– Мне не нравятся изменения в твоём поведении.

– А мне не нравятся твои правила!

– Это моя территория, и правила устанавливаю я. И ты об этом знаешь.

– А где моя территория?

– В постели рядом со мной. Только там ты можешь диктовать условия.

– Так вот, муженёк. Я отказываюсь от этой личной территории. Спи один. Безопаснее. И жуй интенсивнее. Я хочу уйти к себе.

Золотарёв встал и медленно пошёл к Ларисе.

А она кипела и злилась на вновь приобретённый организм, реагирующий на его насмешливые глаза, фигуру, походку, на всё, что и раньше будоражило её воображение.

«Чёрт подери, какого он так разоделся? Соблазняет собственную жену или это его домашний стиль?»

Лариса чуть не зарычала. Разум вопил о невозможности совместной постели, а низ живота скручивало от желания скорее в неё попасть. Прижалась спиной к дверям и закрыла глаза. Главное – не видеть этого морального чудовища.

Мужской парфюм вновь поднял волну желания в теле, а уха коснулись шепчущие губы.

– Сегодня проверим на практике, как ты будешь отказываться от личной территории, – с трудом, но дошло до её сознания.

Пока Золотарёв окончательно не прижал её, Лариса увернулась и отскочила в сторону.

– Иди жри свой ужин и не дотрагивайся до меня!

Тааааак.

Кажется, она его достала. Перед ней блеснул взгляд взбешённого мужика. Только топора в руках не хватало.

Лариса резво забежала за стол.

Но Золотарёв как быстро завёлся, так быстро и пришёл в себя. Спокойно сел на своё место и спокойно продолжил есть.

Лариса осторожно отошла к окну и, забравшись на подоконник, прислонилась спиной к стеклу. Минут пять прошло в полном молчании. Ей надоело смотреть на жующего по всем правилам этикета мужика, и взгляд упал на книгу, которую он читал. Чак Паланик. Усмехнулась. 18+.

«Гад озабоченный».

Отвернулась к окну и осмотрела видимую часть парка. Надо бы прогуляться по нему. Выглядит вполне прилично.

– Теперь можешь идти к себе.

Лариса спрыгнула с подоконника. Золотарёв остановился между ней и столом. Улыбнулась.

– Ты так встал, чтобы я не умыкнула еду с собой? Не умыкну. А то вдруг разоришься на моём прокорме.

Высоко подняв голову, но всё же будучи настороже, Лариса прошла к дверям. Охранника за ними уже не было.

«Быстро слинял».

Удивилась и тому, что отсутствовала и Вера Витальевна. Но вспомнила, что их встречи теперь ограничены. Взлетела по лестнице и, уходя в нужный коридор, боковым взглядом заметила, что Золотарёв вышел столовой. Раздался знакомый телефонный вызов, и она резко затормозила. Подошла как можно ближе к лестнице, но так, чтобы её не заметили.

– Завтра с утра зайди ко мне. Необходимо выяснить, что произошло у Селезнёвой. И найди её хахаля. Он должен исчезнуть с её дороги. Навсегда.

Голос звучал всё тише и тише: видимо, Золотарёв уходил в другую часть дома.

Лариса подхватилась и стрелой помчалась к себе. Осмотрела дверь в коридор. Открывается в комнату. Оценила мебель вокруг. Взгляд выхватил стоявший рядом то ли комод, то ли нечто похожее на него. Подналегла сбоку и, помаленьку сдвигая, перекрыла входную дверь. Подбежала к той, что вела на винтовую лестницу. Она открывалась вовне. Подтащила стул и, чуть наклонив его, спинкой заблокировала ручку.

Осталась дверь в ванной. Та открывалась в спальню Золотарёва. Некоторое время поразмышляла, подбирая способы её перекрытия. Снова выручил стул. Но между спинкой и ручкой пришлось проложить какую-то книгу в жёсткой обложке.

Затем, выбросив из вазы цветы и вылив воду, поставила её на край стула. Если книга упадёт, то упадёт и ваза. С незабываемым звоном. Может, и у Золотарёва кое-что упадёт от неожиданности.

Почувствовав одновременно и усталость, и удовлетворение от проделанной работы, Лариса достала свой телефон и ноутбук Елены. Надо проверить, не запаролен ли ноут и оценить его возможности для работы.

И побыстрее предложить боссу услуги на удалёнке.

Глава 4 "– Я тоже напьюсь"

Как же она обрадовалась, когда увидела такой же ноутбук, что и у неё, но другой модели. Подключила питание, залезла в ноут. Обнаружила трёх пользователей. Только один из них был без пароля.

Лариса окинула взглядом рабочий стол, затем оценила установленные программы. Схватилась за телефон.

«Миша, ты со мной?»

«Конечно, сестрёнка)))»

«Миш, я буду работать на удалёнке, но надо, чтобы никто не смог определить моего места пребывания. Только не заваливай меня своим профсленгом. Просто нормальными словами скажи – это можно сделать?»

«Органы вычислят, остальных могу и в Таиланд отправить)) Но зачем тебе? С твоим я давно поработал. Кстати, я его уже забрал и сейф обчистил. Ты этого не заметила?»

«Не заметила))) У меня сейчас чужой ноут».

«Ок. Тогда сделай то, что я тебе скажу».

Лариса подключила интернет с телефона, закачала предложенную программу и, допустив соседа в ноут Елены, стала следить сначала за курсором, а потом за бегающими циферками, словами и строчками.

Наконец, на телефон пришло сообщение:

«Сестрёнка, ноут серьёзно защищён. Если только взламывать(((»

«Мне надо подумать, Миш».

«Ок».

Лариса встала и немного походила по комнатам. Ей нужен свой ноутбук. Там куча необходимой информации и различных программ в помощь… Но как его сюда привезти?

Вздрогнула от странного звука со стороны двери на винтовую лестницу. Живот скрутило от страха. На цыпочках прокралась к ней. Кто-то вновь поскрёбся в дверь.

– Кто? – тихо спросила она.

– Лена, это я, Матвей. Узнал, что шеф оставил тебя без ужина. Поесть принёс.

Сердце сделало кульбит. Матвей... тот самый. Мозги заработали на полную мощь.

Лариса убрала стул из-под ручки двери, и та приоткрылась. Сквозь широкую щель ей просунули пакет.

– В термосе твой любимый морс, – прошептал светловолосый охранник с янтарными глазами. – Я пойду. Смена уже закончилась.

– Стой, – остановила его Лариса. – у меня ноут барахлит. Сможешь отдать его в ремонт, но строго туда, куда я скажу?

– Конечно, Лен. Тащи его и адрес напиши.

Лариса метнулась в спальню, нырнула в прикроватную тумбочку и вырвала розовый листочек из малюсенького блокнотика. Написала на нём адрес Миши. Освободила пакет от еды и засунула в него ноутбук.

– Вот. Возьми. Но утром привези обратно.

– Всё сделаю. А мастер в курсах?

– В курсах. Не бойся. Там всё схвачено.

Лариса услышала быстрые шаги Матвея, сбегающего по лестнице, и, вновь подперев дверь, кинулась к телефону.

«Миша, тебе сегодня привезут ноут, тот, что запаролен. Якобы на ремонт. Он почти такой же, как и у меня. Назад вернёшь мой ноутбук. Утром к тебе придёт тот же мужчина. Отдашь ему. Понял?»

«Понял, что опять ничего не понял. Зачем я забрал ноут из квартиры, где ты почти безвылазно сидишь? Чтобы отдать мужику, который отдаст его тебе??????»

«Миш, я сейчас разревусь. Ну, честное слово. Так надо! Потом всё расскажу...»

«Ладно. Расскажешь под мой любимый коньяк)))»

«Ха-ха. С каких пор ты начал пить? Или перепутал кофе с коньяком?»

«С твоими закидонами и собственное имя забудешь)))».

«Уговорил... будет тебе любимый «коньяк»... Но уверена, что и глотка не сделаешь, пока будешь слушать. А потом одной турки покажется мало».

«У меня их четыре))) Всё. По рукам».

Лариса глубоко вздохнула и вспомнила о Матвее. Что за отношения с ним у Елены? Просто дружат? Или любовники? Хотя вряд ли. Полез бы целоваться.

Над головой что-то тихо звякнуло. Подняла взгляд на стену и вздрогнула – там уже висели отремонтированные часы. Поёжилась. И чего вздрогнула? Ну, звякнули и звякнули… может, механизм повреждён...

Она перебралась в большую гостиную, подумав, что не очень хочется ночевать под этими часами.

– Теперь тебя, Золотарёв, надо за нос поводить…

«Игорь Денисович, я надолго легла в больницу. Но могу поработать на удалёнке».

Ожидая ответ, Лариса перетащила постельные принадлежности в малую гостиную и застелила диван. Затем заглянула в телефон.

«Хорошо. Завтра обсудим детали. Решила сохранить?»

Лариса мотнула головой. Чего сохранить? А, да!.

«Да. Легла на сохранение».

«Выйдешь замуж?»

«Какая вам разница?»

«Если спрашиваю, значит, есть разница!»

«Я не знаю, что именно вы задумали, Игорь Денисович, но если замечу слежку за собой или мой парень пожалуется, то распрощаюсь с вами навсегда! Это жёсткое условие для работы!»

«Она ещё условия ставит! Где ты теперь найдёшь место с такой зарплатой? Признайся, что полностью зависишь от меня, и смирись. Но обещаю, что не стану вас обоих преследовать при условии, что будешь на связи двадцать четыре часа в сутки!»

«Я жду ребёнка и нахожусь на сохранении. Вас пожалела и сделала это предложение. Не хотите – не надо! По нулям!»

Лариса с негодованием отбросила телефон.

– Гад. Гад озабоченный.

Поднялась с дивана и пошла смотреть, что за еду ей принесли.

Наевшись от пуза – тот, кто позаботился о ней, явно не жадина – и, не заглянув в телефон, спрятала его в гардеробной.

Потом со слипающимися веками приняла душ. А вышла из кабинки без грамма сна в глазах. Глянула на вазу, стоящую на краю стула, и погрозила кулаком:

– Только попробуй пропустить его! Спущу со второго этажа. Обоих. И тебя, и твоего хозяина.

Легла на диван и долго не могла уснуть, хотя призывала сон изо всех сил. Не надо было принимать душ. Попыталась посчитать, сколько раз за день она побывала в этой кабинке. Потом напомнила себе утром связаться с Еленой. Надо как-то разруливать ситуацию… ей побольше о себе рассказать... побольше узнать о ней... а ещё...

Сон уже почти сморил её, когда раздался звон разбивающегося стекла и грохот падающего стула. Грохот, разбавленный отборной матерщиной.

Лариса вскочила. Не сразу, но нащупала халат и рванула к винтовой лестнице. Вниз слетела в один миг и от испуга даже не удивилась открытой двери в парк. Через минуту она уже пряталась в каких-то кустах в самом дальнем его углу.

Сколько она так просидела, не знала. Но искать её так и не стали. Продрогнув, решила вернуться в дом. Прокралась к винтовой лестнице, поднялась и... дверь оказалась запертой.

– Трижды гад!

Лариса настолько разозлилась, что, выйдя опять на улицу, попыталась зайти в дом через парадный вход. Закрыто. Постояла, подумала и отправилась к воротам. В небольшой дежурке явно кто-то был, но дверь ей тоже не открыли.

– Воспитатели грёбаные...

Вспомнила, что где-то в парке должна быть беседка. Нашла быстро. Зашла, на ощупь поискала выключатель. Не найдя, хлопнула в ладоши. Зажглась настольная лампа на высокой подставке в виде круглого столика. Света от неё было немного, но Лариса разглядела ещё диван и слева от него полный книг шкаф.

Заглянула во внутренности дивана и улыбнулась. Всё есть: и одеяло, и подушка, и постельное бельё. Застелила простыню, надела наволочку, ловко справилась с пододеяльником.

Внезапно вспыхнул свет под потолком и раздался вопрос:

– И когда ты научилась самостоятельно с постельным бельём управляться?

Обернувшись, она увидела Золотарёва, стоявшего в дверях. В тёмно-синем халате почти нараспашку.

«Гугл мне в помощь...» – подумала Лариса, вовремя сдержавшись от высказывания этой мысли вслух.

Опустила взгляд на его ноги. В огромных шлёпанцах виднелись забинтованные ступни.

– Шлёпки не маловаты?

Лариса скинула халат и в чём мать родила намеренно грациозно нырнула под одеяло. С наслаждением и томным стоном потянулась. Золотарёв молча развернулся, выключил верхний свет и ушёл, довольно тихо прикрыв за собой дверь.

«Наверное, хорошо между ног рухнуло... даже спокойной ночи не пожелал...»

Следующая мысль заставила вздохнуть:

«Надо было пожалеть бедолагу...»

Подумала и мигом уснула.

***

Проснулась от солнца, резанувшего лучами по закрытым глазам. Недовольно помотала головой и отвернулась. Но тут же вскочила, вспомнив, что произошло накануне. Окинула взглядом беседку, больше похожую на веранду со сплошными окнами. Круглую.

Увидела тумбочку на изогнутых ножках с витиеватой инкрустацией. На ней стояли часы каминного типа. Встала, надела халат и открыла скрипучую дверцу.

«Ага, вот где твои запасы на чёрный день...»

В тумбочке лежало около двух десятков пачек разнообразного печения. От крекера до овсяного.

Выбрала одну упаковку. Не поднимаясь с корточек, обернулась, и взгляд выцепил небольшой холодильник за книжным шкафом. В нём обнаружила запасы сока. Прихватила вишнёвый. Глянула на корешки книг за стеклянными дверями. Сплошные любовные романы. Больше ничего интересного в беседке Лариса не обнаружила. Как и рядового санузла.

Не удивилась бы запертой двери, но та оказалась открытой. Вышла и неторопливо прошлась по парку.

От свежего воздуха и ароматов растений слегка закружилась голова. Было прохладно, на газоне разноцветьем переливались капельки росы, и ни один листик на кустах и деревьях не колыхался. Заметила гладь небольшого прудика, но подходить к нему не стала. Решила обследовать парк более прилично одетой, а не в халатике, едва скрывающем интимные места.

Обе двери – входная и на втором этаже – оказались открытыми.

Комод кто-то отодвинул к стене, постельные принадлежности с дивана сняты, на столе появилась новая ваза с букетом свежих роз, все стулья стояли на своих местах. Ванная комната сияла чистотой и порядком.

На часах пять утра.

Пришлось заняться делом: вновь подвинула комод к входной двери, подпёрла стульями ручки у двух других, и новая ваза встала на страже её спокойствия.

«Надеюсь, у тебя много ваз, босс».

И только потом достала телефон из тайника.

«Хорошо, сдаюсь. Погорячился. На почту сбросил детали сотрудничества и первое задание. Срок – вчера. Поэтому завтра вечером жду твои выводы».

Лариса хмыкнула.

«И стоило огород городить?»

Слопала пару печенюшек, попила сока и перешла в большую гостиную, чтобы не пропустить приход Матвея. Открыла задание и с головой утонула в водных данных.

***

Ни Михаил, ни Матвей не подвели. Любимый и родной ноутбук с необходимой начинкой для специфической работы лежал на её коленях.

Лариса ухмыльнулась: один парень помогает Селезнёвой, другой – Золотарёвой и... оба правы.

И тут же о них забыла, всерьёз взявшись за работу.

На завтрак пришла взлохмаченная, в ядовито-розовом платье, но босиком. Ей понравилось расхаживать по особняку без обуви. Как и по ровным дорожкам парка.

Босса ещё не было, и она уселась на широкий подоконник, вытянув вдоль него ноги. Открыла всё ту же книгу с 18+ и начала читать.

Часы пробили семь утра. Одновременно с боем зашёл и мрачный Золотарёв. Мазнув по нему взглядом, Лариса отметила, что в этот раз он совсем не секс-символ. Больше похож на рядового мужика в халате и в шлёпанцах. Только волосы прибраны в его обычную причёску.

– Ждёшь отдельного приглашения, Елена? Садись за стол.

– Не хочу.

– Объявила голодовку?

– Зачем? Просто не хочу.

– Эта книга не для твоего умишка. Положи на место.

– На тебя, что ли, смотреть? – съязвила Лариса, не отрываясь от чтения, и ухмыльнулась от услышанного рычания.

Вздохнула. Отложила книгу. Свесив ноги с подоконника, уселась поудобнее и немигающим взглядом уставилась на Золотарёва.

Ещё раз вздохнула. И ещё. Добилась своего: босс посмотрел неё.

– Если есть желание читать книги, то принеси тот бред, что хранится в летней беседке.

И вновь уткнулся взглядом в тарелку.

– А разве для развития ума надо читать именно бред?

– Елена!

– Что?

– Дай спокойно поесть. Помолчи.

– Тогда и ты не мешай.

Лариса опять с ногами залезла на подоконник и открыла его 18+.

Зачиталась и не заметила, как Золотарёв нарисовался рядом. Книга махом оказалась сначала в его руке, а потом в закрытом виде легла на свободную часть подоконника. Лариса проследила за её перемещением.

– Оглохла? Я уже два раза сказал, что можешь идти к себе!

– Спасибо за разрешение, мой господин.

Лариса спрыгнула с подоконника, подняла на Золотарёва просящий взгляд.

– А позднего завтрака не будет?

Завела руки за спину и придвинулась поближе к книге.

– Придётся поголодать.

– Угу, – грустно проговорила она и сделала ещё шаг в нужном направлении. – А можно мне принесут два чая вместо одного?

– Не объешься?

– Ну и язва ты, Золотарёв!

Всё! Книга в руке! Лариса рванулась с места, пулей выскочила из столовой и уже наверху услышала:

– Верни! Или хуже будет!

Краем глаза заметила, что босс рванулся к лестнице. Промчавшись по коридору и еле успев затормозить, Лариса влетела в свои комнаты, захлопнула дверь и, отбросив книгу, лихо придвинула комод на положенное ему место – служить вместо замка.

– Во как, – прошептала она, – за три раза натренировалась.

– Я сказал, верни!!!

По двери явно ударили рукой. Лариса попятилась и чуть не упала, наступив на книгу. Подняла её и заметила выглянувший уголок листа – видимо, тот служил закладкой – и потянула за него.

Это оказалась фотография.

Её фотография.

Той. Прежней Селезнёвой.

Долбёжка в дверь и крики Золотарёва отошли на задний план. Лариса растерянно смотрела то на фото, то на дверь, пока не заметила, что та приоткрылась.

– Интересная у тебя закладочка, дорогой.

Наступила тишина. Видимо, у босса в мозгу завертелись шестерёнки: как оправдаться перед женой. Она бы, например, сказала, что книгу дала почитать сама Лариса и, наверно, забыла в ней фотку.

Наконец из-за двери раздался спокойный, даже слегка просящий голос:

– Лена. Эту книгу дала мне почитать Лариса Селезнёва.

– Доказательства?

– Лена!

– Значит, не только ты ею увлечён, но и она тобой, если подсунула фото?

– Лена, не городи ерунды. У нас обычные рабочие отношения. Уважительные. Кроме того, у неё есть парень, и она от него беременна. Сейчас на сохранении. Скоро поженятся.

– Бери свои восемнадцать плюс и топай отсюда.

Лариса подналегла на комод, и дверь приоткрылась. Щели для проталкивания книги было достаточно.

– Лена, я не уйду, пока не вернёшь фото.

– Как хочешь. Можешь раскладушку там поставить и жить на ней. А фотографию я уже разорвала.

– Я просто вызову охрану, и все двери будут снесены!

– Не позорься очередной раз. Предлагаю обсудить всё утром.

Молчание.

«Ну скажи что-нибудь, хренов доминант».

– Ревнуешь?

– Собственность охраняю.

– Верни фотографию. И завтра поговорим.

– Вот завтра и верну. Клочки от неё. И не вздумай ко мне сегодня рваться, муженёк!

За дверью вновь раздалось рычание.

– Перебьёшься. Спи одна.

Лариса прислушалась к затихавшим шагам. С облегчением вздохнула и посмотрела на своё изображение.

– Ты чего забыла в его книге, Селезнёва? Неужто, Ледяной в тебя влюблён? Но главный вопрос: кто, где и когда тебя сфотографировал в твоём любимом красном пальто? И ведь неплохо вышла. М-да... Извини, дорогая. Тайник у меня слегка пыльный. Придётся потерпеть.

Спрятав фотографию, Лариса проверила, насколько надёжно закрыты все три двери, и достала ноутбук. Работать пристроилась в маленькой гостиной, придвинув журнальный столик к креслу. В половине одиннадцатого утра Вера Витальевна принесла чай, но порог переступать не стала. Лишь оглянувшись в конец коридора, украдкой подала пакетик с чем-то съедобным.

– Поешь, милая.

– Спасибо…

Лариса вернулась к столику и мысленно себя отругала, что не убрала ноутбук с телефоном, помчавшись на голос Веры Витальевны. А если бы она вошла?

И тут же забыла все упрёки, вонзив зубы в один из румяных пирожков. Вспомнив недобрым словом босса, быстренько разделалась с едой и опять вгрызлась в работу.

И почти сразу вздрогнула от короткого звяканья.

Подняла голову и посмотрела на дверь. Отодвинула от себя ноутбук и зашла в спальню. Пусто. Заглянула в ванную. Пусто. Вернулась из неё, и взгляд остановился на часах.

– Это опять вы?

Нахмурилась и, решив, что надо бы отдать их Матвею в ремонт, вновь вгляделась в информацию на ноутбуке. Но голова не работала. А из мыслей не вылезали эти часы. Что-то было не так.

Лариса вернулась в спальню.

– Так. Десять пятьдесят. Значит, звякнули где-то в десять сорок пять. А вечером во сколько?

Лариса напрягла память, пытаясь выяснить, сколько времени прошло от окончания ужина до звяканья часов. И выходило тоже где-то между десятью тридцатью и одиннадцатью, но вечера. Всё-таки в них что-то сломалось.

Пожала плечами и уже через пять минут полностью погрузилась в работу.

День прошёл достаточно мирно. Обедала она вновь у себя. Только в этот раз блюда Вере Витальевне помог принести молодой человек старательно отводивший взгляд от Ларисы.

Ближе к вечеру она отправила заключение по сделке шефу. Сладко потянулась и пошла переодеваться к ужину. Спрятала ноутбук с телефоном и задумалась об одежде. И... буквально рухнув на колени, достала из тайника фотографию, оторвала уголок и отнесла его в ванную комнату. Положила обрывок рядом с унитазом. Отряхнула руки и улыбнулась.

– Хрен тебе, а не моя фотка.

И тут же услышала стук в дверь. Решив, что за ней пришла Вера Витальевна, она смело отодвинула комод и отскочила от внезапно распахнувшейся двери. В гостиную зашёл Золотарёв.

– Где фотография?

Молниеносно взяла себя в руки. Криво ухмыльнулась.

– Пойдём.

Заведя его в санузел и приняв скорбный вид, показала на унитаз.

– Вон там твоя Селезнёва. Захлебнулась. Прости, я не успела её спасти.

Лариса смело посмотрела на босса, ожидая брезгливого взгляда, но напоролась на серьёзный и изучающий.

– Без ужина? – вырвался у неё заготовленный вопрос.

И тут же поняла, что он совсем не к месту.

– Поужинаешь у себя, – спокойно ответил Золотарёв, развернулся и ушёл.

Дверь из гостиной в коридор хлопнула, и Лариса поёжилась от охватившего её озноба.

«Кажется, переигрываю... Как бы за рехнувшуюся не принял…»

Глава 5 По нулям

Видимо, порезы перестали беспокоить босса, и уже на следующее утро он куда-то укатил, даже не позавтракав. Еду Ларисе принесли, как и последнее время, в её комнаты.

Матвей больше не приходил, и позвякивающие часы оставались в спальне. Но она не расстроилась. Два раза в сутки это лёгкое треньканье вполне можно выдержать.

Её работу босс принял и прислал ещё несколько заданий. Скучать было некогда. Потягивая уставшие от нависания над ноутбуком мышцы, она нет-нет, да и поглядывала в окно на парк, вспоминая, что когда-то хотела по нему пройтись.

Часы в спальне звякнули вновь, и Лариса схватила телефон. Да, опять в десять сорок пять. Видимо, стрелки в этот момент за что-то цепляются. Почти сразу раздался едва слышный щелчок сообщения. От Миши.

«Привет, сестрёнка. Есть горячие новости. Готова узнать?»

«Жги».

«Не сгори только)))) Я вскрыл ноут… точно готова?»

«Миха, не тяни!!!»

«Обнаружил слежку за её отцом, тобой и твоим боссом. Много документов фирм Золотарёва. Есть видео. Камера и прослушка установлены у Золотарёва в кабинете, в твоём и в юридическом отделе. И есть особо защищённые файлы, над которыми пришлось попотеть. Тебе надо их самой посмотреть и оценить. На мой взгляд, это что-то серьёзное».

Лариса застыла, а взгляд несколько раз пробежался по строчкам сообщения, но до мозгов информация доходила туговато. Но когда дошло, то во рту мгновенно пересохло. Она попила воды прямо из кувшина.

«Сестрёнка, ты там ещё жива?»

«Жива. Кто переслал ей эту информацию?»

«Скоро узнаю. Но интересно другое. Эти материалы она никуда не отсылала».

«А что с третьим пользователем?»

«Это ещё интереснее. Там всё зашифровано странными знаками. И зашифрован неизвестный язык. Программа перелопатила все земные, для неё доступные. Она бессильна».

«Может, какой древний?»

«Сейчас я пожал плечами… Кому нужен древний? Ты, похоже, действительно вляпалось во что-то серьёзное, сестрёнка».

«Миш, а ты надыбал инфу на Золотарёвых?»

«Да… так. На существенное не тянет. Тебе занести ноут или опять через того мужика?»

«Нет-нет, не заноси. Через мужика. А что там, на площадке лестничной? Ничего особенного не происходит?»

«Не, всё в норме. Соседи туда-сюда бродят, ты иногда мелькаешь».

«Ок. Предупрежу, когда он придёт».

Лариса уставилась в клавиатуру ноута, совершенно не замечая ни одной буквы.

Вывод прост: жена следила за мужем. Но если судить по отзывам Золотарёва о её умственных способностях, то вряд ли она понимала, что означала присланная информация. Значит, Елена должна была кому-то это отослать. Но не таким же шифром. Не настолько значимы фирмы босса, чтобы разыгрывать шпионские игры.

Лариса тряхнула головой, словно выметая ненужные мысли. Ещё раз глотнула из кувшина воды и вернулась к заданиям босса. Надо побыстрее выполнить их, но отослать проекты завтра, а то ещё работы навалит. А ей нужно подумать, как провернуть несколько дел: забрать у Миши ноутбук Елены, самой изучить отрытую информацию и выяснить отношения с хозяйкой ноута.

И отремонтировать эти паршивые часы.

***

Так называемый муж домой на ночь не вернулся. И теперь Лариса не знала, как себя вести. Обидеться? Оскорбиться? Закатить истерику? Или посмеяться в лицо? Как подобное воспринимала Елена? Хоть и оптимисткой по жизни была Лариса, но эта неопределённость, случившаяся с ней, здорово начинала напрягать.

– Ну и что мне делать? Где он был ночью? У любовницы? А? – спросила она Веру Витальевну, когда та помогала одеваться к обеду.

– Не нарывайся, Леночка. Жена должна быть смиренной. Игорь Денисович много работает. Обеспечивает семью. Ты за ним как за каменной стеной.

– Вот именно... за каменным забором, – пробормотала Лариса. – И сам он каменный, и сердце каменное… И как только Ел…

Она вовремя прикусила язык. Скосила глаза на Веру Витальевну, но та, видимо, оговорку не заметила.

Вздохнула. Надо быть осторожней. Мало того что она не может копировать поведение настоящей Елены, да ещё и усложняет своё положение дерзостью. Вокруг не дураки.

Пока шла в столовую, решила, что будет просто молчать. По ходу дела определится, как себя вести.

В холле Лариса притормозила и остановила Веру Витальевну. А на вопросительно приподнятую бровь шёпотом ответила:

– Войду с началом боя часов. Не хочу ждать разрешения сесть за стол.

Примерно через полминуты раздался удар, и Лариса сама раскрыла двери. Не глядя на Золотарёва, сразу прошла к своему месту, села и, взяв столовые приборы, принялась за еду.

– Доброе утро, Елена.

– Угу

– Что «угу»?

– Угу, это угу.

– Конструктивный разговор. Не хочешь со мной разговаривать?

– По нулям.

«Чёрт!!!»

Лариса вовремя сдержалась и не бросила испуганный взгляд на босса. «По нулям» – это её личное выражение при категорическом нежелании продолжать какое-то дело или разговор. В начале работы в фирме Золотарёва сотрудники даже пытались приклеить ей эту кличку, но вовремя опомнились.

Столовые приборы в руках слегка подрагивали, но Лариса продолжила есть. А вот Золотарёв замер и, похоже, внимательно её разглядывал.

Наконец, разродился:

– Где подобрала?

– Что подобрала?

– Это выражение...

– Какое выражение?

– «По нулям».

– Что по нулям?

В тишине скрипнули зубы.

– Это фирменное выражение Селезнёвой.

Способ вывернуться из дурацкого положения мозг выдал мгновенно. Хоть и не менее дурацкий, но времени на «подумать» не было.

– Она тоже читает любовные романы? Ну надо же. Это радует. Хоть что-то есть общее с этой хладнокровной земноводной. Может, и в меня влюбишься.

– При чём тут книги?

– Это выражение из романа… эээ-мм... «Жена с подковыркой»… а может, с открывашкой… или с отвёрткой… в общем, не помню название. Главная героиня там разговор так обрезала.

– Прилипчивое, значит.

– Что прилипчивое?

– Выражение.

– Какое выражение?

– Ты поела?!

– Почти. А ты чего разорался? – Лариса понимала, что снова слетает с катушек, но остановиться уже не могла. – Селезнёва по нулям оставила?

– Иди к себе!

– Сок допью и пойду.

– Вместе с соком иди!

– Как я с ним пойду? Сок ведь не мужик.

– По мужику соскучилась?

– Ага.

– Значит, пора тобой заняться.

– Ты глухой? Я не говорила, что соскучилась по тебе. Я сказала – по мужику…

Взревев, Золотарёв вскочил и Ларису смело со стула. А через тройку секунд она уже взлетала по лестнице и радовалась, что привыкла в этом доме расхаживать без обуви. На каблуках с такой скоростью ноги бы переломала. Или не убежала бы от разъярённого мужа Елены.

Влетев в свою гостиную, легко – будучи на адреналине – придвинула комод и метнулась проверить, зарыты ли остальные двери. И только потом, с облегчением вздохнув, упала на спину поперёк розовой кровати. И обругала себя за несдержанность распоследними словами.

Постепенно адреналин отпустил, и Лариса впала в отчаяние от создавшегося положения. Она хотела бы вырваться из этого особняка, пока босс не отправил её в жёлтый дом. Стоит только сесть напротив психиатра, и полное отсутствие памяти у жены Золотарёва будет обнаружено.

Но куда она с новой внешностью?

А если это навсегда? И что теперь? Начинать жизнь практически с её любимого нуля? С родными и знакомыми не пообщаешься, как прежде. Родственников Елены не знает. Её друзей тем более. Уехать подальше и начать жить заново? Но документов нет. Они явно у Золотарёва... хотя их можно восстановить… наверное...

Около получаса она промаялась от безделья. Хотела было прогуляться по парку, но, убрав стул из-под ручки двери , поняла, что та заперта. Значит, опять наказана.

Пожалела, что не было заданий от босса, но обрадовалась, когда взгляд упал на книгу в ванной комнате, которая помогала подпереть ручку двери. Нашла деревянную шкатулку подходящего размера и подложила её. Книга оказалась в жанре любовного романа, чему Лариса нисколько не удивилась. Но удивилась, когда сюжет настолько затянул её, что она не могла оторваться от чтения даже во время обеда и ужина. В столовую Золотарёв её не пригласил. Продолжила читать, лёжа на животе на мягкой розовой кровати, и в какой-то момент уронила голову на книгу, впав в сладкую дрёму.

Казалось бы, отключилась всего на секунду, но открыла глаза уже в тёмной спальне. В комнатах стояла тишина, лишь размеренно тикали часы. Она включила хлопком свет и перевела на них взгляд.

Десять сорок пять.

И не поняла, что произошло. Одновременно с позвякиванием циферблат на какую-то долю секунды расплылся и проявился вновь.

Лариса проморгалась и опять уставилась на часы. Часы как часы. Помотав головой, она встала, придвинула к стене кресло и, взобравшись на него, прикоснулась к циферблату. Нормальный, жёсткий… только почему-то тёплый.

– Что за мистика, – пробормотала она, слезла с кресла, и в этот момент раздался стук в дверь. – А вот и вечерний чай прибыл. Может, меня опаивают чем-то? Галлюцинации появились.

Сначала убедилась, что за дверью находилась Вера Витальевна, и только после этого отодвинула комод.

– Мне нужен Матвей, – сказала Лариса, когда та поставила поднос с чаем и чизкейком на столик.

– Что случилось на этот раз?

– Часы звякают… раздражают. Надо починить.

– Хорошо, я передам. Мне посидеть с тобой?

– Посидите. Где мой муженёк?

– У себя, – вздохнула Вера Витальевна.

– Злой?

– Злой. Вызвал меня и пятнадцать минут лекцию читал о твоём воспитании.

– Будете воспитывать?

– Поздно уже. Ты не поперёк лавки лежишь. Но если хочешь видеть меня в этом доме, то веди себя поскромнее.

– Чем он вам пригрозил?

– Что уволит. Моё нахождение здесь, по его мнению, бесполезно.

– Не волнуйтесь. Если он это сделает, то я его жизнь в ад превращу.

– Запрёт он тебя в четырёх стенах. Вот и весь ад.

– Не запрёт. Найду лазейку.

– А ты изменилась, Леночка, – грустно произнесла Вера Витальевна.

– В чём?

– Дерзка на слово стала. Язвительна. Хотя и раньше, бывало, взрывалась... но... Может, взрослеешь?

– Нет. Зверею. Не хочу больше жить здесь, – прощупала Лариса возможность развода с Золотарёвым или побега.

– Это не так просто. Отец лишил тебя денег. Наследства тоже. Образование есть. И хорошее, но нет опыта работы. А на ту зарплату, что сможешь устроиться, жилья не найти в Москве.

«Интересно, какое образование?»

– Я красива и фигура отличная. Могу моделью стать.

– Ох… даже не мечтай. Тогда вместо мужа тебя отец запрёт в четырёх стенах. А это ещё хуже.

– Могу уехать в другой город. Со мной поедете?

– А документы? Тебе их не отдадут, а новые выправлять замучаешься. У тебя ведь на руках совсем ничего нет. Ни одной бумажки. Свидетели нужны, что ты – это ты.

– Но ведь я училась… друзей прежних найду…

– Откуда? Из-за рубежа?

«Ага, значит, не в России училась».

– Нет у тебя в стране ни друзей, ни подруг, кроме меня, – продолжила Вера Витальевна. – С детства по заграницам держали.

– Тест ДНК сделаю.

– Как ты его сделаешь без документов? Придёшь и заявишь, что ты дочка вон того богатого дяди?

Вера Витальевна очередной раз грустно вздохнула и кивнула на чай.

– Пей, Леночка, да я унесу посуду на кухню.

***

Спать Лариса легла с тяжёлым сердцем. Но из-за вечернего сна уснуть не могла. Попыталась опять выбраться на винтовую лестницу, чтобы пройтись по парку. Но дверь так и оставалась закрытой. Ощущение, что она попала в капкан, а Елена как раз из него вырвалась, всё сильнее терзало мозг.

Есть три дороги, по которым гипотетически можно пойти: например, попытаться разглядеть в муже что-то хорошее, найти общий язык и стать его настоящей женой. А что? Как-никак она мечтала быть с боссом. И тираном его не считала. Это с Еленой он такой. Нехороший.

Ещё можно попытаться вырваться и добиться восстановления документов. Этот путь более опасен. Она мало что знает о Елене, и если ей никто не поможет, то доказать, что она – это она, почти невозможно. Тогда и в дурку залететь не будет проблемой.

Или оставить всё как есть. Продолжать бодаться с Золотарёвым, пока ему не надоест и он сам её не отпустит. Только почему до сих пор не отпустил? Странный брак...

А в голове забилась главная мысль: она безумно хотела оказаться дома. Не в московской квартире, а по-настоящему дома. В Карелии, под защитой отца и брата. И с её любимым Сугуром.

Лариса закрыла глаза и постаралась вспомнить запах коня, запах его разогретой на солнце гривы. Ощутила его мягкие губы на своей ладони, а перед мысленным взором блеснули огромные выразительные глаза…

«Приезжай почаще, дочка, Сугуру без тебя плохо. Бунтует. Всех лошадей будоражит, не даёт нормально отдыхать. Стены денника в щепки разнёс… Пришлось поставить его в усиленный бокс».

Конь подпускает к себе только двоих: её и её отца. Работники конюшни боятся даже рядом оказаться, хотя парни крепкие и опытные. У папы много дел по бизнесу, а Сугур требует внимания. И немалого. Надо его чистить, за копытами ухаживать, гриву в порядке содержать. Одна выводка* что стоит. Отпускать на выпас нельзя. Отец лишь по манежу его гоняет. Уже который раз сказал, что только из-за её коня стоит приобрести автоматическую водилку**. Хотя Сугур, наверное, и её разнесёт, если рядом не будет должного пригляда. Тот ещё стервец.

Под утро она всё-таки уснула. Завтрак провела молчаливо, почти не реагируя на вопросы босса. И опять заловила его внимательный взгляд.

Лариса подавила вздох. Золотарёв изучает её и когда она язвит, и когда молчалива. Чёрт подери эту Леночку. Так и не позвонила. Хоть бы какую наводку дала, как себя вести, как реагировать на выпады её мужа.

***

В десять сорок пять Лариса уже стояла напротив стены с часами и держала на вытянутых руках телефон. Решила снять видео и узнать, что происходит с циферблатом в момент звяканья. Вполне возможно, что от этой истории с перемещением у неё началось помутнение рассудка. Надо выяснить, в своём ли она ещё уме.

Часы звякнули, Лариса опустила руки и просмотрела видео. Да. Действительно, пробежалось что-то по кругу цифр. Почти неуловимая для глаз дымка.

Через считаные минуты она запустила видео на ноутбуке в сильно замедленном воспроизведении. И её глаза округлились. Резко нажала на стоп. Немного вернулась и запустила опять.

Цифры на циферблате несколько раз поменялись местами. И не только поменялись, но и видоизменились. Они состояли из тех же римских цифр, но расположенных то наклонно, то лёжа, то перевёрнутыми… Лариса продолжила воспроизведение до тех пор, пока всё не вернулось в исходное положение.

Немного побродила по комнатам, размышляя, не повредит ли она себе, если отправит это видео Мише. Но вдруг он поможет в битве за свободную жизнь? Хоть кому-то она должна рассказать обо всём, что с ней происходит. А у Миши великолепное аналитическое мышление. Но в то же время он скептик до мозга костей. Не верит ни в бога, ни в чёрта, ни в мистику.

Лариса села напротив ноутбука и ещё некоторое время не прикасалась к клавиатуре, размышляя о «что делать?». А потом вздохнула и пробормотала:

– Ты, Ларочка, тоже недавно была скептиком. И тоже до мозга костей. Пора и Михаилу ломать стереотипы.

«Миш, ты со мной?»

Ответ пришёл только через сорок минут.

«Прости, Лар, мылся))) С чем пожаловала на этот раз?»

«Как ты относишься к мистике?»

«Почитываю иногда. А что? Посоветовать что-нибудь?»

«Как ты относишься к мистике в реальности?»

Ответил Миша не сразу. Видимо, «переваривал» вопрос.

«Поправь меня, если я неправильно понял. Ты подозреваешь, что вокруг тебя происходят мистические события?»

«Не подозреваю. Уверена. Знаю. Именно они. Не сочти за сумасшедшую. Сейчас пришлю видео. Исходник. Прокрути его на минимальной скорости».

«Ну, давай».

Стоя у окна, Лариса смотрела парк и то и дело поглядывала на телефон, ожидая реакции Миши. Наконец сообщение высветилось:

«Посмотрел. Сначала решил, что оно всё-таки обработано. Проверил. Действительно, не тронутый никем исходник. Сама сняла?»

«Да. Эти часы у меня. Могу ещё сказать, что циферблат некоторое время после преображения был тёплым. Похоже, это происходит два раза в сутки в одно и то же время».

«Тепло можно легко объяснить. Для такого активного перемещения символов необходимо затратить энергию. Поэтому циферблат нагрелся. Позволю предположить, что и с тобой не всё в порядке? Я не в смысле психического состояния. В смысле физического».

«Да».

«Выкладывай всё начистоту. Немедленно».

«Ты ведь знаешь, как выглядит Елена?»

«Конечно. Подожди… не хочешь ли сказать, что вы поменялись местами? Ну… внешностью».

«Просто я очнулась в её теле, а она в моём».

«Ларис, я сейчас не сплю?»

«Ага. Я тоже сплю и нам снится совместный сон».

Следующее сообщение не приходило минут пять. Лариса не торопила Мишу. Надо дать ему время обдумать полученную информацию. Практически шоковую.

«Невероятно. Поэтому ты запретила приближаться к тебе?»

«Не ко мне, а к ней в моём теле».

«Что собираешься делать?»

«Сбежать от её мужа. Боюсь я его. Кажется, Золотарёв уже начал понимать, что с его женой не всё в порядке. Елену, похоже, он и так не переносил, а теперь такие изменения в ней. Я же не могу копировать её поведение. Но выбраться отсюда сложно».

«Не выпускают из дома?»

«Иногда, но с охраной. Не знаю, что натворила Елена, но её содержат под строгим контролем. И я без документов. Совсем».

«Она же следила за мужем. Может, он подозревает её?»

«Тогда я ещё в большей опасности».

«Сможешь предупредить о ближайшей поездке?»

«Смогу. Но не знаю за какое время».

«Хорошо. Первое наше действие – твой побег. Договорились?»

«Ок. Спасибо, Миша, что поверил. Мне реально стало легче».

«Помогло поверить ещё кое-что… помнишь шифр в ноуте? Он более чем странный. Встретимся, всё покажу. Так что держись, сестрёнка. Я ещё покопаюсь в семье Золотарёвых. Может, найду объяснение всей этой чертовщине. До связи»

Только отложила телефон, как в дверь постучали.

Лариса простонала:

– Проходной двор…

– Елена, открой! – раздался голос босса.

Кинувшись в гардеробную, она спрятала ноутбук с телефоном и, приведя себя перед зеркалом в порядок, отодвинула комод.

Босс оказался в довольно уравновешенном состоянии. Хмуро посмотрел на стул у двери на винтовую лестницу, затем внимательно оглядел гостиную. Завёл руки за спину.

– Приглашаю тебя в парк.

– А как же работа? Прогул не поставят?

– Сегодня воскресенье, дорогая.

– Ааа… Я бы с удовольствием, но…

– Отказ неприемлем. Приехал твой отец.

*выводка лошадей - вывод лошадей из конюшни для тренировок, выгула или для показа при продаже.

** автоматическая водилка - моторизованное устройство, которое заставляет лошадей двигаться с меняющейся скоростью. Это огороженная дорожка, чаще всего круговая, разделённая на отсеки.

Глава 6 Легенда

Лариса растерялась от такой новости и отругала себя за беспечность. Надо было выудить у Миши об отношениях двух семей всё, что только можно. Даже если найденные сведения ему показались бы несущественными, для неё существенным было абсолютно всё. Как сейчас себя вести? Что говорить? Как поздороваться? Обнять или, наоборот, насупиться?

– Что задумалась? Иди оденься, как подобает.

Лариса послушно прошла в гардеробную и уставилась на одежду.

– А как подобает? – растерянно прошептала она.

И обернулась, услышав шаги за спиной.

– Вот это надень, – почти не присматриваясь к одежде, Золотарёв кинул ей белый брючный костюм. – Не хочу, чтобы ты перед отцом опять вырядилась, словно шлюха.

Лариса мысленно поблагодарила босса за подсказку и кивком попросила его выйти из гардеробной.

– Чего я ещё не видел? Переодевайся.

Она огляделась и заметила, что за одним из вешал до стены оставалось приличное расстояние и, кинув дежурную улыбку своему узурпатору, скрылась с его глаз.

Но лишь только сбросила с себя одежду, как Золотарёв, обняв её сзади, прижал к себе. Довольно ласково. Одновременно шеи коснулись губы.

– Хочу тебя, малышка.

По животу полоснуло желанием, а по сознанию – негодованием. Зарычала:

– Отпусти!

– Как пожелаешь. Жду в гостиной.

Убедившись, что босс вышел из гардеробной, Лариса шумно фыркнула и мысленно покрыла и себя, и его всеми матами-перематами, которые знала. А потом дрожащими руками оделась и посмотрелась в зеркало. Лицо пылало румянцем, а глаза – самой настоящей ненавистью.

Высоко подняла голову и вышла в гостиную. Золотарёв сидел в кресле и спокойно листал книгу с любовным романом.

– Тебе нравится эта муть? – коротко взглянув на Ларису, спросил босс и продолжил читать.

– Можно подумать, что книга Селезнёвой – не муть.

– Но ты же заинтересовалась ею.

– А ты вцепился в эту.

Золотарёв вздохнул, положил книгу на столик и встал. Внимательно оглядел Ларису и ухмыльнулся:

– Наконец-то не бледная моль. Надо почаще тебя обнимать.

Лариса сдержалась и ничего не ответила. Босс продолжил серьёзным тоном:

– У меня к тебе просьба. Не перечь отцу. Хотя бы просто помолчи. Договорились?

У Ларисы будто камень с души упал.

«А вот за эти слова спасибо, Игорь Денисович».

Теперь она знала, как вести себя на встрече. Кивнула.

Лариса контактировала со всеми партнёрами Золотарёва. В курсе, как выглядит и Шелестов. Но вот на переговорах с ним никогда не присутствовала. Эта сторона бизнеса была закрыта даже от неё. Она могла лишь видеть цифры и итоги сотрудничества. Но с планами по развитию отношений между компаниями её не знакомили. Договоры просто ложились перед ней на стол уже готовыми и подписанными.

До её ушей доходили сплетни, что человек он хитрый и жестокий. Многие удивились свадьбе Золотарёва и дочери Шелестова. Яблоко от яблоньки – шептались сотрудники за спиной босса.

Лариса отогнала воспоминания и настроилась на встречу. Раз теперь она знала, как вести себя с отцом Елены, то смело шла рядом с боссом. Даже появился интерес глянуть поближе на этого человека.

Шелестова она увидела издалека: высокий, чуть горбящийся мужчина в довольно простом спортивном костюме следил за рыбами, хватающими хлеб, который он им подбрасывал.

– Прижилась рыбёшка? – спросил он, видимо, услышав шаги Золотарёва и Ларисы, и только потом обернулся.

– Да. К зиме выловим, – насмешливо ответил Игорь Денисович. – Приветствую.

Они обменялись рукопожатием, и Шелестов посмотрел на Ларису.

Она чуть поёжилась от колючего взгляда из-под густых бровей. Но не отвела своего, продолжая зрительно изучать мужчину. Знала, что ему за пятьдесят и его первая жена умерла. Вскоре у дочери появилась мачеха. А уж какие там были отношения, ей неизвестно.

Отец Елены разомкнул сжатые губы и изобразил что-то наподобие улыбки.

– Ну здравствуй, дочь.

Лариса последовала совету и просто промолчала, но взгляд не отвела.

– Как тебе здесь живётся? Ведь явно лучше, чем в колонии, от которой Игорь тебя спас?

«В колонии? – глаза Ларисы чуть сузились. – Что натворила эта девчонка?»

– Елена, я понимаю благородство Игоря, но он далеко не юнец. Ему нужна настоящая семья. Настоящая жена. Нужны дети. Он не может быть твоим постоянным сторожем. И у нас с ним только два выхода из создавшейся ситуации. Или убрать тебя совсем, или отправить в психиатрическую больницу. Хотя есть ещё один, более благоприятный для тебя выход. Ты расскажешь, кому отправила файлы. А если не отправила, то уничтожишь их при нас. А потом будешь свободна: сама решишь, как, где и с кем жить. Даю только один месяц на раздумья. Один месяц с сегодняшнего дня. Ты должна сделать так, как я тебе сказал. Теперь можешь идти. Нам с Игорем надо поговорить.

Лариса развернулась и посмотрела на Золотарёва. Он стоял, расставив ноги и сцепив руки за спиной. Взгляд его был тяжёл и совершенно нечитаем. Как он воспринял эту речь? Знал заранее, что скажет Шелестов, или для него ультиматум тестя тоже оказался неожиданным?

– Иди к себе. Матвей проводит тебя.

Лариса коротко кивнула и пошла по дорожке к дому. Мысли разбегались и собираться в стройный ряд отказывались.

«И есть особо защищённые файлы, над которыми пришлось попотеть. Тебе надо их самой посмотреть и оценить. На мой взгляд, там что-то серьёзное».

«Кто их переслал?»

«Скоро узнаю. Но интересно другое. Эту информацию она никуда не отсылала».

Воспоминания о переписке с Мишей вихрем пронеслись в её голове.

Свернув с дорожки, ведущей к пруду, она нос к носу столкнулась с Матвеем. Осмотрелась: вокруг – никого.

– Подожди меня здесь.

Лариса сняла туфли и сунула их в руки охраннику. Развернулась, чтобы вернуться к Золотарёву и Шелестову с другой стороны кустов, но Матвей успел схватить ее за руку.

– С ума сошла, – прошипел он.

Лариса выдернула руку и прижала палец к губам.

– Вопрос жизни и смерти, – прошептала она и бесшумно побежала назад.

Услышав голоса, пошла ещё более осторожно. За густыми подстриженными кустами ничего не было видно. Ветерок слегка шелестел листьями, заглушая её шаги, но не разговор. Присела на корточки.

– … и не надо упираться, Игорь. Мы знали, на что шли.

– Но зачем доводить до крайности, Борис? Если до сих пор на нас не вышли ни органы, ни Котов, значит, Елена материалы не отправила.

– Котову, может быть, а в прокуратуру могла. Прекрасно знаешь её ненависть ко мне. Там просто ждут, когда всё завертится. Одно дело заключить договор, другое – начать по нему работать…

– Давай просто забудем о нём. Выплатим неустойку и будем жить спокойно. Нам своего не хватает?

– Игорь, там же миллиарды...

– И Котов с прокуратурой. Один на тот свет отправит, вторая – лет на десять за решётку.

– Ладно, Игорь. Давай поступим следующим образом. Выясни, наконец, судьбу файлов. Если не отправила, опять всё обсудим. Если отправила, то расторгнем договор.

Дальше слушать Лариса не стала, осторожно встала и так же тихо постаралась уйти. Ветер продолжал шуршать листьями, и она под этот шумок вернулась к хмурому охраннику.

– Матвей, надо снова съездить к тому парню и привезти ещё ноут.

– Не проблема. Сегодня вечером скатаю.

Лариса остановилась и развернулась к Матвею.

– А меня сможешь вывезти отсюда?

– Ты рехнулась?

Он подтолкнул её, направив к дому.

– Нет. Наоборот, ко мне вернулось сознание, – прошептала Лариса, семеня рядом с ним.

– Да меня со света сживут.

– Матвей, мне надо поговорить с этим парнем. Минут двадцать. Пожалуйста.

Лариса видела нешуточную внутреннюю борьбу Матвея. Наконец он кивнул.

– В девять вечера повезу горничную со смены. Будь готова выйти и залезть в багажник. А сейчас поднимайся к себе.

– Спасибо. Ты настоящий друг.

– Иди уже.

Взлетев по винтовой лестнице, Лариса закрыла двери в гостиной и проверила ту, что в ванной комнате. Опустилась на колени перед тайником и вынула телефон. Ещё через несколько секунд сидела на розовой кровати.

«Миша, срочно откликнись!»

«Я тут, сестрёнка. К твоим услугам».

«Ты узнал, кто прислал файлы Елене?»

«Ещё нет, был занят работой. А что, надо срочно?»

«Не лезь в эту тему, иначе в такое дерьмо вляпаемся, что мало не покажется».

«Как скажешь. Что делать с ноутом? Пароли взломаны».

«Хрен с ними. Поздно вечером приеду к тебе. Не пугайся»

«Ха-ха. Елена вроде не баба-яга, чего мне пугаться?».

«Но ведь это не я приду((( вернее, не совсем я».

«Даже интересно будет. Я весь в предвкушении))) Но как ты выберешься из дома?»

«Один из охранников меня вывезет».

«Ок. Удачи».

Лариса с облегчением вздохнула и глянула на часы. Как же долго ждать вечера! И ещё надо пережить обед и ужин с Золотарёвым.

В голову вновь полезли воспоминания о разговоре с Шелестовым. Она плохо знает его как предпринимателя, но хорошо знает Золотарёва, который никогда не рисковал в бизнесе. Что заставило его пойти на заключение такого договора. Может, шантаж? И с кем он подписан? Надо бы изучить эти файлы, и тогда всё встанет на свои места.

Неожиданно взгляд застопорился на комоде. Вернее, на планке между двумя выдвижными ящиками. Её верх немного отклонился.

«Додвигала... не хватало ещё переломать мебель».

С этой мыслью Лариса попыталась вставить планку на место, но та совсем выпала, и в открывшейся полости показалась книга.

С трудом, чуть не переломав ногти и перебрав шёпотом все грубые и не очень ругательства, книгу она всё-таки вытащила. После чего планка легко встала на место.

– Параллельные миры... – произнесла она название, села на диван и, согнув листы, пролистала их в ускоренном режиме.

Что-то мелькнуло... Лариса ещё раз согнула листы и пролистала их значительно медленнее. И нашла пометки.

– Что-о? Это же наша легенда…

Прочитала пару страниц. Говорящие Камни описаны иначе: не такими, каковы они есть на самом деле. Может, автор бывал в их гостевом доме, а текст легенды развешан во всех помещениях, чтобы создать особую, таинственную атмосферу отдыха. Многие пытались найти эти Камни. Но уезжали ни с чем.

Просмотрев по диагонали содержание, Лариса поняла, что больше ничего особенного в ней не найдёт. Перемещения туда-сюда, побеги, драконы с фамильярами и любовная линия. Просто всё вертится вокруг легенды, к которой автор напридумывал возможность перемещения из мира в мир.

Но напрягло, что книга была спрятана. И спрятана не в гардеробной. Да и читала Елена только любовные романы.

Лариса посмотрела время и вскочила с дивана. Пришло время обеда. За столом она не дерзила и не подкалывала босса: желание остаться незаметной и как можно быстрее уйти к себе перевесило все остальные. Да и он особо не лез с разговорами и был мрачен.

– Можно я поужинаю у себя? – спросила Лариса перед уходом.

Золотарёв встал в ту же позу, что и в парке: сцепил руки за спиной.

– Можешь. Я приглашён на ужин к друзьям.

– К Селезнёвой? – не выдержала Лариса.

– Угадала. К ней. Пожалуй, останусь там на ночь. Не ревнуй.

– По нулям, – улыбнулась Лариса, обрадовавшись легализации своей присказки. – Ты можешь выполнить мою просьбу?

– Смотря какую.

– Разреши покопаться в твоей библиотеке. Свои книги я уже перечитала.

– Нет.

– Хм… там много восемнадцать плюс именно для мужчин?

– Иди к себе.

Лариса пожала плечами и вышла из столовой. Поднявшись по лестнице, задержалась, оглядывая коридор. Может, на этом этаже библиотека? Босс же сегодня уедет…

***

После ужина она всё-таки прошлась по коридору, но нашла только несколько гостевых, в которых мебель была накрыта чехлами, и пару запертых дверей. На первый этаж её не пустили. В холле стоял охранник. Пришлось демонстративно фыркнуть и с гордо поднятой головой вернуться к себе.

Оставшееся до вылазки время, надев тёмный спортивный костюм, кроссовки и спрятав волосы под шапочку, она как тигрица по клетке, металась по гостиной и прислушивалась у двери на винтовую лестницу.

Сердце дрогнуло и заколотилось, когда услышала шаги. Дождалась лёгкого царапанья в дверь и приглушённого:

– Лена, пора.

Она разблокировала замок, выскочила на лестницу, и Матвей запер дверь на ключ.

– Пойдём. Сразу не выходи на улицу. Жди, когда позову.

Он вышел первым, беспечным шагом обошёл автомобиль, припаркованный почти вплотную к стене, открыл багажник и прошептал:

– Наклонись и бегом…

Через несколько секунд над Ларисой щёлкнул замок багажника, а в голове пролетела шальная мысль, что она полная дура. Доверилась совершенно незнакомому человеку. Вот… куда он её привезёт? Но метаться было поздно. Под головой оказалось что-то мягкое, и она поёрзала, чтобы лечь поудобнее, затем просто замерла, прислушиваясь к шумам извне.

Вот они, немного проехав, остановились. Открылись и закрылись двери. Из салона донеслись приглушённые голоса. Снова немного проехались и опять остановка и хлопанье дверей. Как только Лариса услышала мужской разговор, кожа мгновенно покрылась ознобом.

«Охрана... на воротах...»

И опять поехали. Облегчённо вздохнула и расслабилась, ощущая, как автомобиль набирает скорость. Если бы ещё не возвращаться, то она, наверное, стала бы абсолютно счастливой. Но то, что она в доме босса под защитой от какой-то опасности, да и Матвея нельзя подводить, заставляло вернуться.

Сложно определиться со временем в гулком шуме и темноте, но, наконец, автомобиль остановился в очередной раз, и багажник над ней раскрылся.

– Как доехала?

– Нормально. Ты аккуратно вёз.

– Дороги хорошие.

Лариса огляделась и не узнала освещённый фонарями двор, который окружали несколько многоэтажек.

– Мы в соседнем дворе. В твоём наш автомобиль могут срисовать камеры. Накинь капюшон и смотри под ноги.

Матвей надел безразмерную ветровку, а на голову бейсболку с длинным козырьком. И минут через десять они зашли в её подъезд. По сердцу резануло тоской. Особенно оно заныло, когда Лариса вышла из лифта на свою площадку и покосилась на дверь, за которой скрывалась её уютная квартира. Сейчас она готова была всё отдать, чтобы вернуться туда в собственном теле.

– Я подожду тебя на лифтовой площадке, – быстро проговорил Матвей, когда они услышали звук открывающегося замка, и сразу отошёл в сторону.

Сердце заколотилось. Сейчас она увидит Мишкину улыбку и уже предвкушала его крепкие объятия. Но вышло немного по-другому.

Дверь открылась, и она широко улыбнулась голубоглазому парню в инвалидной коляске, смотревшего на неё с настороженным прищуром. Улыбка слезла с её лица. Лариса прошептала:

– Это я, Миш. Помощь нужна? Или по нулям?

Губы парня дрогнули, но глаза остались серьёзными. Он немного откатился в сторону и мотнул головой:

– Заходи.

Присесть в комнате, которую его родители когда-то называли «залой» он не пригласил. Она откинула капюшон и, стянув шапочку, растерянно пригладила волосы.

– Сколько родинок у меня на спине? – внезапно спросил Миша.

– Ни одной. Но есть на груди. Две. Справа.

– Какие мочалки я предпочитаю?

– Никакие. У тебя шрамы на спине, и ты болезненно реагируешь на прикосновения. А мои ладони тебе нравились.

– Где плохо открывается окно?

– В спальне. А в рабочей комнате, как ты её называешь, стоят два стола, один всегда в идеальном порядке, другой завален компьютерным барахлом. И оно же разложено на низких стеллажах.

– Последний вопрос: что с моим любимым заварником?

– Я его разбила. А новый купить не успела. Миш, как ты тут справлялся без меня?

Он слегка наклонил голову к плечу, и его взгляд перестал быть колючим.

– Сложновато было. Привык к постоянной опеке. Ты, знаешь, а я всё-таки надеялся, что это розыгрыш.

– Как видишь, нет.

– Вернёшься туда?

– А у меня есть выбор?

– Не пробовала добраться до документов Елены?

– Сомневаюсь, что их хранят на видном месте. Скорее всего, в сейфе. И я не знаю, где кабинет Золотарёва. На первый этаж меня не пускают.

– Сколько у нас времени?

– Очень мало. Не хочу того парня подводить.

– Тогда поехали. Мне есть что показать.

Добравшись до рабочего стола, он кивнул на уже открытый ноутбук.

– Теперь пользователи без паролей. Видео и документы я сбросил на флешку. У себя изучишь. А тут… смотри… это те самые знаки.

– Ещё и цветные? Как их много…

– Да, большой массив. Этот ноут я пока не отдам. Глянь, что я обнаружил. Садись, как раньше. Не стой.

Он немного подвинулся, и Лариса привычно расположилась на широком подлокотнике, одной рукой взявшись за спинку кресла. Наклонилась к ноутбуку.

– Вот это твоё видео. Я с ним ещё немного поработал. Приближаем изображение… это момент смещения цифр. Смотри между ними… видишь?

– Да, какие-то значки… Ничего себе! Они же из массива!

– Да.

– Зашибись...

– Я грубее выразился. Но это мелочи на фоне того, как ты теперь выглядишь. То, что я принял за шифровку в ноуте, и эти знаки на часах – одно и то же. Вероятно, это или неземной алфавит, или неземные письмена. Или земные, но такие древние, что учёные до них не докопались. И знаешь, какая мысль возникла? Часы или предупреждают о чём-то, или выдают определённую информацию. Если сможешь высылать мне видео каждый день, то я проверю, это одни и те же символы проявляются между цифрами или будут меняться.

– Мне несложно, буду присылать. Сегодня случилось ещё кое-что, но… не знаю, относится ли это к часам и массиву...

– Рассказывай, разберёмся.

– Я нашла в тайнике Елены книгу. В ней напечатан текст легенды, которая работает рекламой у нас в гостевом доме. Елена туда с мужем ездила. Так вот. Эта легенда несколько раз обведена в книге ручкой.

– Наизусть помнишь?

– Конечно, только она не полная. Брат где-то отрыл информацию, что последних строк не хватает. И в источнике, где её нашли, легенда заканчивается запятой. Давай тебе на компе напечатаю.

Легенду теней я поведать хочу,

Общаться с Камнями тебя научу.

Приди на закате к застывшей волне,

И солнце закрой от луны на стене.

А сердце раскрой и ладонь протяни,

На Камни седые ты взгляд урони,

Увидишь там правду и душу свою,

Не бойся меня, я тебя защищу.

Но если придёшь ты с алчной душой,

Навек потеряешь душевный покой,

– Здесь она у нас заканчивается.

– Интересная легенда… А эти камни действительно существуют? Их нашли? Не поверю, что не искали. Такая замануха...

Лариса отвела взгляд и закусила губу. Миша внимательно посмотрел на неё и хмыкнул.

– Никогда не поверю, что моя бойкая сестрёнка смирно стояла в сторонке.

Лариса вздохнула.

– До сих пор это было моей тайной. Да, я нашла эти Камни. Но встать между луной и солнцем не решилась. Побоялась.

– Что значит между луной и солнцем?

– На камне есть что-то типа барельефа, похожего на ущербную луну. Надо встать так, чтобы тень от заходящего солнца легла на рисунок. Но я долго не могла подобрать нужную фазу луны. Вернее, в тот день что-нибудь происходило. Или тучи закрывали солнце, или почему-то не могла найти тропу, или уезжала к этому времени... Только один раз удалось попасть к Камням вовремя. Но я так и не решилась закрыть собой солнце. Побоялась.

– Но кто-то ещё искал?

– И отец, и брат, и почти все гости. Мне иногда кажется, что Камни сами скрывают дорогу к себе. Но это уже больше похоже даже не на мистику, а на обыкновенную сказку.

Они немного помолчали, а потом Миша встрепенулся:

– Я думаю, всё взаимосвязано. И легенда, с реально существующими Камнями, и часы, и этот массив знаков. Есть у меня надёжный друган, тоже программист. Он повёрнут на дешифровке. Попробуем твою легенду взять за основу. Может сумеем прочитать, что часы выдают. Но не сейчас. Сначала пришли как можно больше видео... Подожди… Ты сомневаешься в моей версии?

– Миш, мы с тобой сову на глобус не натягиваем? Почему ты решил, что часы с символами и легенда как-то связаны?

Миша пожал плечами.

– Давай рассуждать. Ты говорила, что твой босс часто ездит рыбачить на озёра. Останавливается у вас. И Елена с ним ездила.

– Да…

– Ну вот. Всё в одной связке, – говоря Миша начал загибать пальцы: – В доме босса ты обнаружила и часы, и ноут с массивом, и книгу с легендой. И есть реально существующие Говорящие Камни, которые находятся недалеко от гостевого дома. Именно в этот гостевой дом ездит чета Золотарёвых. По-моему, логично.

Миша опустил руки, хмыкнул и продолжил:

– Сестрёнка, а может и твоё перемещение в этой связке? Это же ваш семейный бизнес! И ты выросла у Камней! Даже была в месте силы.

– Я уже ничему не удивлюсь, – прошептала Лариса, задумчиво глядя на экран с массивом. – Кстати, скоро опять туда с боссом поедем... наверное.

– Стой-ка, так ты и роль жены играешь? В постели?

Миша захохотал и тут же заработал увесистый подзатыльник.

– Нет. Пока удаётся избегать сего счастья.

Сказала и от души покраснела.

– Узнаю свою сестрёнку, – произнёс он, потерев пострадавший затылок. – Тебе не пора?

– Пора, – спохватилась Лариса.

– Флешку не забудь. И вот этот телефон возьми. Это мой запасной. Из Карелии связывайся со мной только по нему. Свой не бери.

– Спасибо.

По привычке обняв Мишу, Лариса попала в его крепкие объятия.

– Хрупкая какая стала, теперь и диеты не нужны, – ухмыльнулся он. – Всё, поехали к выходу, сестрёнка версии номер два.

Уже выезжая в коридор, Миша предупредил:

– Обязательно будь на связи. И больше не рискуй. Не ходи к Камням. Хотя бы пока не разберёмся со всей этой хренью.

– Согласна, Миш. Выбросы адреналина меня уже достали. Всё. Держись. Когда-нибудь всё образуется, и я опять буду рядом.

Шагнув к креслу, Лариса поцеловала Мишу в волосы. Открыла дверь и, улыбнувшись на прощание, выскользнула на лестничную площадку.

Глава 7 Не делай добра, не получишь...

Вернуться в особняк удалось так же незаметно. Закрыв за собой дверь у винтовой лестницы и подперев её стулом, Лариса с огромным облегчением вздохнула. Бросив на диван пакет с перекусом, что они купили по дороге домой, первым делом приняла душ и вымыла волосы.

Она старалась абстрагироваться от поездки, от встречи с Мишей и полученных ею новых сведений. Надо было немного остудить мозг.

Перекусив, а затем утонув в махровом халате, открыла ноутбук и вставила флешку.

– И где этот договор? – пробормотала она.

Нашла его в отдельной папке. Там был не только договор и документы по его подписанию, но и распечатки из электронной почты, аудиозаписи и даже видео переговоров, снятые скрытой камерой.

– На одежду, что ли, прицепили? – прошептала Лариса.

Но больше всего её поразили расчёты откатов с кругленькими цифрами.

– Игорь Денисович, ты рехнулся… Какого чёрта тебе ещё не хватает?

Почти до четырёх утра она разбиралась с документами, внимательно просматривала и прослушивала файлы, искала информацию в интернете. За сам договор взялась в последнюю очередь.

Уже давно рассвело и щебетали птицы, когда Лариса встала из-за столика и подошла к одному из окон. Задумчиво осмотрела парк и, глянув на время в ноуте, прямо в халате подошла к двери на винтовую лестницу. На улице было довольно свежо и, стянув полы халата на груди, она побрела по парку.

В голове не бушевал ураган из мыслей. Наоборот, все они были аккуратно разложены по полочкам. Так как привыкла это делать Лариса: не пороть горячку в работе, пока не изучит и не взвесит абсолютно всё, что доступно для анализа.

Золотарёва подставляли. Самым нахальным и в то же время завуалированным способом. И если бы не отреагировала прокуратура, то он перешёл бы дорогу Котову. Трёхсторонний договор был заключён с фирмой, четверть долей которой принадлежали государству. А ведал этой кормушкой Котов – оборотень при власти.

Стала ясна причина брака: захват чужой собственности. Золотарёву рассказали о некой опасности для Елены – а может, и создали её искусственно – а он по доброте душевной, пошёл навстречу другу и запер её в своём доме, как жену. Чтобы по глупости не нарвалась на проблемы.

И ловушка для босса захлопнулась.

Золотарёв оказался бы в тюрьме или на кладбище, а весь его бизнес – в руках семьи Шелестовых. Судя по условиям договора, основной исполнитель – одно из предприятий её босса. Фирма отца Елены выступала лишь гарантом будущих сделок и поставщиком сырья.

В памяти всплыл один из проектов, который разрабатывала в прошлом году. Название фирмы-партнёра было скрыто, но расчётная часть пестрела цифрами со множеством нулей. Теперь стало понятно, под какой договор она готовила финансовый план.

– Ты должна сделать так, как я тебе сказал.

Лариса усмехнулась. А ведь Шелестов акцентировал именно эту фразу. Вот зачем он приехал. Нажать на дочь, чтобы она отправила документы по назначению.

Нет. Босс не мог пойти на эту аферу. Скорее всего, ему показали только официальные расчёты. И он больше опасался Котова, которому перейдёт дорогу. А таблица с откатами подброшена в пакет документов позже. Она нужна, чтобы Золотарёва за жабры взяла прокуратура.

Лариса шла и перебирала варианты спасения Игоря Денисовича. Если бы она находилась в своём теле, то не раздумывая бросилась бы на амбразуру. Подкинуть флешку? Как и куда? Из особняка она выйти не может, в кабинет Золотарёва доступа нет. А оставлять где попало опасно. Может оказаться не в тех руках. Попросить Матвея? А можно ли ему настолько доверять? Вдруг это человек Шелестова и он сдружился с Еленой по приказу.

Лариса остановилась. Есть! Надо написать заключение по этим документам и отправить Золотарёву с анонимного адреса. Миша поможет.

Она огляделась и обнаружила себя у пруда. Точно на том же месте, где стоял и кормил рыб Шелестов. И внезапно вспомнила, что дверь в её комнату со стороны винтовой лестницы не закрыта, а ноутбук остался на виду.

Лариса сорвалась с места и помчалась к дому.

По лестнице взлетела на одном дыхании и вбежала в гостиную. Подперев дверь стулом, медленно обошла все помещения, принюхалась к воздуху – не повеет ли чужим парфюмом. Вроде ничего не насторожило.

Отругав себя за беспечность, она придвинула к себе ноутбук, и по комнатам разнёсся дробный перестук клавиш. Заключение получилось откровенным, с резкими выводами и чётким указанием конечного выгодоприобретателя.

Закончив, Лариса внимательно прочитала текст и подправила свои фирменные обороты, чтобы Золотарёв не узнал её отработанный стиль.

Позавтракав у себя – в столовую её не пригласили – она связалась с Мишей и без объяснений причин попросила переслать документы Золотарёву. Отправила файлы. Затем откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Сегодня босс устроит ей допрос с оревом. Надо продумать, как себя вести и что говорить... Ведь она сейчас на месте Елены, а та во всём замешана.

А голова уже ничегошеньки не соображала. Переживания предыдущего дня и бессонная ночь буквально валили с ног. Найти бы силы спрятать ноутбук и дотащиться хотя бы до розовой кровати.

Закрыв тайник и уже вернувшись в спальню, взглянула на часы и рванулась обратно в гардеробную. Схватила телефон, настроила на видео и подняла руки. Почти одновременно раздалось треньканье. Посмотрела на экран. Вроде должна была успеть. Но проверять видео не стала. Оглянулась на гардеробную, вздохнула и, засунув телефон в карман халата, рухнула на кровать.

***

Лариса вздрогнула от страшного грохота. Не успела ни окончательно проснуться, ни встать, как сильные руки жёстко выдернули её из постели.

– Дрянь!!!

И по лицу полоснуло болью. Ударившись об стену плечом, упала на пол, но её рывком подняли. Мелькнуло разъярённое лицо босса, и следующий удар отправил её в сторону кресла. Голова вспыхнула звоном, и свет померк.

***

Звуки буквально ворвались в сознание. И сразу громко. Она лежала на боку, и рука оказалась под телом неестественно согнутой.

– Ищите телефон, планшет или ноутбук… Северов! Обыщи её!

«Телефон… не спрятала… кто этот Северов?»

От прикосновений к себе Лариса открыла глаза. По ним резануло ярким светом. Сфокусировав взгляд, увидела над собой Матвея, опустившегося рядом на колено. Поняла: он уже нащупал её айфон. Молниеносным движением вынул его и закинул в нагрудный карман формы.

– Положи... в тайник, – почти беззвучно произнесла она.

– Где, – так же спросил он.

– Гардеробная... на полу… под обувью… отдай только розовый смарт...

Глаза Матвея сощурились, он коротко кивнул и встал.

– У неё ничего нет, я проверю гардеробную.

Лариса закрыла глаза. Северов, значит. Красивая фамилия.

Видимо, мозги стали приходить в норму: звона в них поубавилось, а глаза привыкли к яркому свету, льющемуся из окна. Лариса пошевелилась и освободила руку. Ныло плечо, горели щёки, под удары сердца дёргало губы. Попыталась облизнуться, и её пронзила боль. Поморщилась от противного вкуса крови.

«Сволочь ты, Золотарёв...»

Лариса уставилась на такой уже знакомый орнамент паркета. Мысленно ухмыльнулась.

«За то, что Леночка собиралась сделать, её и убить мало…»

Как ни противно было об этом думать, но Золотарёва она понимала. Будь она на его месте, не посмотрела бы, кто перед ней. Вломила бы по полной.

Лариса закрыла глаза и, стараясь не обращать внимания на нарастающую боль, особенно в плече, прислушалась к голосам.

– В комнатах ничего нет.

– В спальне и санузле тоже.

– Я телефон нашёл, – услышала она Матвея.

– Лёня, возьми. Выверни его наизнанку, но вытащи оттуда всю информацию.

«Ещё бы знать, что там», – промелькнула мысль в её голове.

Лариса попыталась лечь на спину, но не успела. Золотарёв нагнулся над ней и, подняв на ноги, прижал к себе.

– Все свободны!

«Матвей… не уходи...»

– Может, аптечку принести? Я обработаю раны.

– Я сказал, все свободны, Матвей. Пришли кого-нибудь дверь отремонтировать. И пусть поменяют замки. Ручек с этой стороны быть не должно.

– Как скажете, пришлю.

Ещё некоторое время Лариса слышала затихавший звук его шагов. Мысленно простонала.

– Ну что, жена. Пойдём ко мне? Покувыркаемся на супружеском ложе?

Схватил за руку и потащил за собой, но её ноги подогнулись, и она упала на колени.

Золотарёв подхватил её на руки, занёс в душевое отделение и посадил в поддон. Сверху хлынула ледяная вода, и Лариса вскрикнула.

– Сейчас мы помоемся. Давай-ка халатик снимем и отбросим его в сторону.

Скукожившаяся от пронзительного холода Лариса услышала, как шлёпнулся на пол намокший халат. И тут же мужская рука несколько раз провела по её лицу, болезненно задев губы. Она вновь застонала.

– Терпи. Зато внешне чистая будешь. Раз не стала нормальной женой, да ещё и на тот свет решила меня отправить, то теперь будешь шлюхой. До тех пор, пока твоя совесть не очистится. И скажи спасибо, что только для одного мужика. Выходи!

Через минуту, сорвав с неё полотенце, толкнул в свою кровать.

Лариса отползла к спинке и подтянула к груди ноги, её затрясло.

– Я не отослала… отец заставлял… но я не отослала.

– Чем докажешь? – спросил он, скидывая с себя намокшую рубашку.

– Тем, что ты ещё жив… и на свободе.

– Но ведь знала, что договор уже подписан?

«Ни хрена я не знала!!!»

Лариса нервно кивнула.

Золотарёв сел на кровать и снял с ног брюки. Откинул их и, дёрнув под себя Ларису, навис над ней.

– И знала, что исполнение договора может начаться в любой день. Знала или нет?!!

– Д… догадывалась.

– Чистенькой хотела остаться? Муж нарвётся, а бизнес тебе достанется? Не трясись. Не убью.

Лариса промолчала, с ужасом глядя в глаза, горящие самой настоящей ненавистью. Закрыла свои, сглотнула и подготовилась к тому, что ласкового секса не будет. Но он будет.

***

Проснулась от ноющей боли. Ломило всё тело, будто она без отдыха пахала пару часов на тренажёрах. Причём впервые в жизни. Пришло воспоминание, как буквально ползала по квартире после первой тренировки, где не послушалась инструктора и продолжила заниматься, когда он отвлёкся на другого клиента.

Потом услышала голос босса и воспоминания накрыли её с головой. Сдержала стон и прислушалась к разговору.

– Где ты был, чёрт подери! Я тебя целый час разыскиваю! Первое. Немедленно займись расторжением договора с «Адионом». Отправь документы по СБИСу и добейся подтверждения их получения. Пришлёшь его мне и моему адвокату. Второе. Ускорь поиск Селезнёвой. Всех подними на ноги. Из-под земли её достань! Ей требуется защита!

Лариса услышала, как Золотарёв кинул телефон на стол, и застучали клавиши ноутбука.

Она открыла глаза. Босс сидел спиной к ней. Уже одетый, с уложенными волосами.

«Уйди куда-нибудь, Золотарёв...» – мысленно простонала она.

Но сильное желание посетить туалет всё-таки заставило её пошевелиться и попытаться встать.

– Куда?

Лариса обернулась. Босс даже не смотрел на неё.

– В туалет хочу.

– Хорошо. Потом идти к себе. Там обед принесли.

Превозмогая боль, Лариса встала и шагнула к стене. Так, опираясь на неё, и дошла до ванной, а там и до унитаза.

Немногим позже боль в мышцах стала привычной и даже слегка отступила. Опершись на мраморную раковину, Лариса оглядела себя в зеркале. Спутанные волосы, круги под глазами, опухшие губы, рассечённые с одной стороны. В наличии были и синяки: на руках от мужских пальцев и большой на плече. Хорошо хоть на лице они не проявились, и то ладно. Добралась до душа. Затем, не вытираясь, накинула чистый халат и прошла к себе.

Хотелось реветь, сильно и навзрыд. С криком и захлёбываясь слезами. Но сдерживалась.

В гардеробной с трудом опустилась на колени. Пошарила рукой под полкой. Ноут на месте. За ним нащупала телефон и достала его. Не поднимаясь с колен, нашла номер Миши. Набрала сообщение:

«Срочно предупреди Елену, что Золотарёв приказал найти её… Попроси кого-нибудь из друзей увезти к себе. Ей больше некуда идти».

«Всё так серьёзно?»

«Очень».

«Могу к себе забрать».

«Нет. Золотарёв о тебе знает. Они и в твою квартиру завалятся».

«Хорошо. Сейчас скатаю к ней».

«Жду результата».

Лариса так и осталась сидеть на коленях без лишних движений, чтобы мышцы не отзывались болью. Можно, конечно, добраться до кровати, но потом придётся опять тащиться прятать телефон.

Опустила взгляд на экран. Пришло сообщение от босса:

«Лариса, я знаю, что это ты прислала файлы по «Адиону». Нам надо поговорить. Тебе грозит серьёзная опасность. Куда прислать машину?»

«Пошёл ты… забудь о моём существовании! Можешь уволить за прогулы. Больничного не будет».

Отреагировал только через пару минут:

«Что произошло?»

Лариса не ответила. А через несколько секунд читала сообщение от Миши:

«Елены нет дома. Я прокрутил записи с видеокамеры. Час назад она вышла из квартиры с чемоданом. Что будем делать?»

«Вот ведь стерва».

«За что ты её?»

«Расплачиваюсь тут за неё. Ты как-то говорил, что у тебя есть друг хакер».

«Ну?»

«Узнай, не купила ли куда билет».

«Есть у меня один дружбан)) Жди».

Лариса не знала, сколько времени придётся ждать, и решила перебраться на кровать. Сложнее было подняться, а дошла уже довольно быстро и легла на спину, закрыв глаза. Расслабила ноющие мышцы. Потом очнулась: так она могла заснуть. Подобралась повыше к подушкам и села. Телефон держала перед собой. Сообщения от Золотарёва сыпались одно за другим, но она не стала их читать.

Наконец, пришло от Миши:

«Петрозаводск. Похоже, намылилась на твою родину».

– Какого хрена! – вскрикнула Лариса и, опомнившись, сунула телефон под подушку.

Оглянулась на дверь в ванную. Прислушалась. Вроде Золотарёв не услышал.

Стараясь быть на чеку, набрала сообщение Мише:

«Убери с глазка видеокамеру. К тебе скоро заявятся».

«За лоха меня держишь, сестрёнка? Уже убрал».

«Не перечь им. В телефон загляну через часок».

«Ок. До связи».

От очередной новости о Елене пропали и желание реветь, и желание спать. Что надумала эта девица? Она же сразу проколется там. Дура.

Лариса спрятала телефон и, вспомнив про обед, доплелась до гостиной. Посмотрела на двери без ручек. И комода уже не было. И стульев. Теперь никак не закрыться. Ну и хрен с этим Золотарёвым. Ею он послан. Далеко и навсегда. Никаких заданий больше не придёт. А значит, надо быть осторожной только с телефоном. А это уже мелочи.

Села на диван и открыла блюда. Горячего, естественно, не принесли. Всё бы остыло. Но ей вполне хватит салата, мясной нарезки, нескольких канапе и апельсинового сока.

Лариса заканчивала этот импровизированный обед, когда перед ней внезапно возник Золотарёв. Она вздрогнула, захлебнулась соком и закашлялась. Из глаз посыпались слёзы.

– Привыкай к моим приходам. Ужинать сегодня будешь в столовой. Приведи себя в порядок. Помощников не будет. Оденься так, чтобы этого безобразия никто не увидел.

Он кивнул то ли на синяки, то ли на засосы.

– А теперь отвечай. Сколько мы с тобой женаты? В днях.

Лариса напряглась, но никак не могла вспомнить дату его свадьбы, а ещё и требовалось подсчитать в днях.

– Я сам скажу, раз твоя голова не варит. Пятьсот пятьдесят один день. Сколько раз мы были близки?

– Не помню…

– Не помнишь?!

Он расхохотался, задрав голову.

Успокоившись, заговорил более жёстким голосом:

– Две ночи. Одна из них была сладкой для нас обоих. Вторая – сегодня – сладкой только для меня. В день свадьбы ты попросила не трогать тебя, пока не привыкнешь ко мне. И я не трогал.

«Врёшь! Елена сказала… Чёрт... Вот сучка мелкая...»

– Вижу в твоих глазах усиленную работу мозга. Так вот, дорогая. Отработаешь каждую ночь. Сладкие для обоих зачтутся как один к трём. Сладкие только для меня и такие же активные, как сегодня – один к двум. Один раз за ночь, а потом нытьё типа «не могу» – не засчитывается совсем.

– Я хочу развестись, – уткнувшись взглядом в столик, прошептала Лариса.

– А на нары не хочешь?

– Нет...

Она похолодела, сообразив, что вся эта дребедень вполне может закончиться и судимостью.

– Могу ещё отправить в подпольный бордель. Никто не догадается искать тебя там, – продолжил он.

Лариса в ужасе помотала головой.

– Могу вернуть отцу.

– Нет!

– Ну почему? Папочка будет счастлив поговорить с тобой. Расскажешь, почему не отыграла роль до конца. Он погладит дочку по головке, поцелует в волосы… а потом… а потом, наверное, закопает. Такие деньги мимо кассы.

– Нет. Не надо...

– Вот и хорошо. Отработаешь и разведёмся. А чем слаще для меня будешь, тем быстрее разведёмся. Жду ответа.

Лариса прекрасно понимала, что по всем фронтам она оказалась в тупике и времени для размышлений уже нет. Знала Золотарёва неплохо. Он может просто-напросто развернуться и будет поздно пытаться поменять его решение. А ей необходимо выиграть время. И действительно, только он сможет защитить её от гнева Шелестова.

Не поднимая взгляда на босса, кивнула и прошептала:

– Согласна.

– Благоразумно. Теперь у меня есть бесплатная шлюха. Личная.

Лариса проводила взглядом Золотарёва и застыла. Создавалось впечатление, что она тонет в чёрном вонючем болоте. И никто ей на помощь не придёт. Никто не протянет руку, как она протянула руку Золотарёву. Говорят же: не делай добра – не получишь зла. Предупредила на свою голову. Спасла от тюрьмы и смерти. А ведь как старалась: рисковала, изучала документы, сопоставляла факты, торопилась. В конце концов, переживала за него… А что в результате?

И ещё эта дура, его жена, своим поведением может загнать их обеих в психушку...

В грудь ударила тупая безысходность, и рухнула выстроенная ею психологическая защита. Лариса медленно согнулась в долгом беззвучном крике, а после судорожного вдоха прорвался плач. Надрывный, взахлёб и с потоком слёз.

Глава 8 Дом у Говорящих Камней

Наверное, действительно, за слезами приходит очищение и спокойствие. Как только плач сошёл на нет, Лариса свернулась калачиком и провалилась в сон. А когда открыла глаза, голова уже прояснилась и соображала более рассудительно.

Не верилось, что Золотарёв заставит её быть с собой. Хотя говорил он на полном серьёзе и обычно не забывал ни данных обещаний, ни предательства других.

А если заставит? Да ещё потребует именно ласки в постели? Она даже не представляла, как можно притворяться, что ей хорошо, как можно обнимать и целовать мужчину, которого…

Которого что?

Которого она когда-то безумно любила. Считала его идеальным и мечтала стать его женой. Была готова делать в постели для него всё, что он захочет, подчиниться полностью и без остатка. Но он оказался… а кем он оказался? Червивым яблочком? А почему она так решила?

Лариса села на диване, протянула руку к остаткам сока и сделала несколько глотков. Отставила стакан и вновь застыла в размышлениях.

Из-за Елены и решила. Из-за его грубости к ней. А не сама ли девчонка заработала подобное? Что ей известно об этой Леночке? Только то, что услышала в салоне. Что Золотарёв отвратительно к ней относится, держит у себя, словно в тюрьме, периодически насилует… о боже…

Лариса нагнулась и ладонями сжала виски.

– В день свадьбы ты попросила не трогать тебя, пока не привыкнешь ко мне. И я не трогал.

У них ни разу не было секса. Леночка не подпускала его к себе, а он не мог завести постоянную любовницу на стороне, потому что был так воспитан.

Теперь же, если допустить, что она ещё и издевалась над ним – а по рассказам Веры Витальевны так оно и было – то правда о злосчастном договоре стала даже не последней каплей, а кувалдой по голове Золотарёва.

Лариса выпрямилась. Рассудительность, свойственная ей почти с детства, наконец одержала верх и заставила всё разложить по полочкам.

Вырваться отсюда в ближайшее время она не сможет: нет документов, а для их восстановления нет знаний о жизни Елены и её семьи, нет друзей, которые смогли бы безоговорочно подтвердить, что она – это она. Второе – вообще нельзя дёргаться, пока не уляжется шум вокруг расторгаемого договора. Третье – надо искать путь возвращения в своё тело. Эта мистика завела всех слишком далеко и уже встала поперёк горла.

Теперь о Золотарёве. Да, он повёл себя не по-мужски: избил, унизил в постели и готов унижать дальше. И она, в общем, понимает причины такого поведения. Но для её нормальной жизни в этом доме надо как-то наладить с ним отношения. Перевести их из дёрганых, с налётом ненависти, в спокойные и ровные. Доверять ей Золотарёв, конечно, не будет ни на йоту, но…

А что «но», она не знала. Мысль оборвалась на этом «но». Теперь постель с боссом для неё словно внезапное препятствие перед молодой лошадью, которую впервые вывели на тренировку…

Лариса опустила лицо в ладони и засмеялась… вот это сравнение пришло в голову! Выпрямилась, всё ещё улыбаясь. Хотя... нормальное сравнение. Всё приходит с опытом. Первые ночи будут тяжкими, но постепенно она «натренируется» брать это «препятствие». Иначе Золотарёв и дальше будет устраивать ей тренажёрный зал. Как в эту ночь.

Теперь её задача – обернуть унизительное принуждение в пользу для себя. В удовольствие от секса с опытным в постели мужиком. Постепенно она заставит его думать об удовольствии и для неё. Женщина она или нет? Только особо тупые представительницы слабого пола не умеют хитрить. И если она добьётся своего, то забудет, что это за зверь такой – унижение перед мужчиной-доминантом.

Вторая задача – прижать к ногтю Елену. Чтобы больше не совершала глупостей. Дай бог, чтобы её поездка не обернулась против них обеих. Вернётся – получит взбучку. Похоже, для её устрашения придётся привлечь друзей Миши.

Третья задача – разобраться с мистикой. Посложнее предыдущих будет, но если она в неё вляпалась… Нет, не так! Если есть вход, то должен быть и выход. Надо думать, искать, экспериментировать. И здесь тот же помощник – Миша.

Встрепенувшись, Лариса вывела себя из раздумий. Открыла дверь в ванную, чтобы не пропустить очередной приход босса, и прошла в гардеробную. Мышцы ещё ныли от ночной тренировки, и она со стоном опустилась на колени. Достала телефон. Не вставая активировала его и прочитала сообщение от Миши.

«Они вскрыли твою квартиру. Внутри кто-то остался. Судя по разговорам, решили сегодня заменить дверь. Ко мне тоже заявились. Один из них простоял со мной у входа. Двое прошлись по квартире. Потом спросили, где ты. Я пожал плечами и ответил, что соседка передо мной не отчитывается. А теперь рассказывай по порядку. Что произошло?»

Лариса нахмурилась, отправила последнее видео с часами и задумалась: стоит ли рассказывать о реакции Золотарёва на правду о договоре. И решила, что стоит, но не всю. Миша хоть и сильный духом мужчина, но и ранимый из-за невозможности чем-то помочь физически.

Пока размышляла, пришло новое сообщение:

«Видео получил. Не молчи, что у тебя происходит?»

«Готовилась подстава для Золотарёва. Серьёзная. Его или посадили бы надолго, или в лесу закопали. А бизнес достался бы жене.»

«………… Это я запикал непечатное. И что теперь?»

«Состоялся разбор полётов и обыск комнат. Моего айфона и ноута не нашли, но пришлось сдать телефон Елены, чтобы прекратили поиски».

«Жаль. Надо было его ко мне привезти. Нарыли бы нужной инфы».

«Теперь уже поздно. Самое паршивое то, что там может скрываться информация, которая приведёт Елену к уголовному делу. Но… как говорится, будем решать проблемы по мере их поступления».

«И как босс отреагировал? Честно говоря, я на его месте удавил бы эту змею. А получается, что тебя».

«Не удавил. Но условий выкатил кучу».

«Каких?»

«Более строгий режим содержания».

«И всё? Я удивлён».

«Этот брак – брак по договору. Без постельных отношений. Теперь Золотарёв требует стать его личной шлюхой со всеми вытекающими. Или выбор из трёх неприемлемых альтернатив. Этого, на твой взгляд, достаточно?»

«..... ...... ....... ....»

«Вот и у меня нет нормальных слов. Прошу больше этой темы не касаться. Проверь, что там с часами на видео».

«Ок».

Лариса глянула время. Хорошо она поспала. Уже пора собираться на ужин. Не вставая с пола, оглядела одежду на вешалках. Заметила платье с воротником под горло и, поднявшись, целенаправленно пошла к нему. Тёмно-синее, облегающее фигуру, с длинными рукавами и прозрачным голубым шарфиком. Больше похожее на вечернее, чем на повседневное. Но подбирать другое желания не было.

Оделась, подошла к зеркалу и зажмурилась от того, что там увидела. Тёмные круги под воспалёнными глазами, перекошенные отёком губы с запёкшейся кровью, бледность, залившая остальную часть лица. А волосы превратились в ком свалявшейся шерсти. Скинула платье и пошла в ванную комнату приводить себя в порядок. Хотя бы в относительный.

В столовую никто не сопровождал. Только охранник в холле удивлённо уставился на неё.

– Восхищён моей неописуемой красотой?

Тот резко отвёл взгляд в сторону.

Лариса немного постояла за дверьми, дожидаясь первого удара часов, и вошла. На Золотарёва, как и всегда полусидящего на подоконнике, даже не взглянула. Сразу направилась к своему месту.

– Стоять.

Остановилась. Оглядываться не стала.

– Это место для жены. Место для шлюхи вон там.

Лариса повернулась к боссу и посмотрела в угол, на который он указывал рукой. Там, за часами, появился столик с обыкновенной деревянной табуреткой рядом. Перевела взгляд на большой стол. Сервирован он был на двоих, но на её месте вся посуда стояла пустой.

Пожала плечами. Туда так туда.

Традиционных разносолов на маленьком столе не было. Обычное картофельное пюре и столовская котлета. В чашку налили простого кипятка – она понадеялась, что не остывшего – а рядом лежал одноразовый пакетик чая. Сахара не заметила.

Если он хотел унизить её ещё сильнее, то не добился своего. Лариса даже обрадовалась новому месту. Она сидела напротив тёмной боковины огромных напольных часов, которая её не раздражала. Не раздражал даже их тяжёлый мерный стук.

Есть закончила значительно раньше босса и осталась за столиком, ожидая разрешения встать.

– Подойди.

Лариса вздрогнула, поднялась и, не глядя на Золотарёва, послушно подошла. Предсказуемый захват пальцами подбородка, запрокидывание головы и её взгляд остановился на его губах.

– Наелась?

– Да.

– Как самочувствие?

– Всё хорошо.

– Неплохо было бы посетить салон, но больше ты туда ездить не будешь. Теперь сама ухаживай за собой. Но выглядеть моя шлюха должна прекрасно. Макияж, ногти, причёска.

– Я поняла. Можно, пойду к себе?

– Ненадолго. Весь вечер будешь наслаждаться моим обществом.

Лариса взметнула взгляд в его глаза. Они были серьёзны. Золотарёв выудил из кармана телефон и вызвал в столовую Веру Витальевну. Та зашла почти сразу, будто стояла у дверей.

– Слушаю, Игорь Денисович…

– Вера Витальевна, сегодня мы с моей шлюхой уезжаем. На две недели. Срочно соберите свою подопечную. Поедем на автомобиле, в дороге будем около десяти часов. Положите тёплых вещей. Там, куда мы поедем, по ночам может быть холодно. Одежду подберите попроще, торжественных приёмов не предвидится.

– И я поеду, Игорь Денисович?

– Нет. Уверен, моя шлюха вполне обойдётся без вас. Идите.

– Куда мы едем? – спросила Лариса, когда дверь за Верой Витальевной закрылась.

– Куда сначала ненавидела ездить моя жена, но потом стала туда рваться. А шлюха поедет в любом случае.

Лариса раскрыла рот и тут же его захлопнула. Она не имела никакого представления, куда рвалась Елена.

– Через пятнадцать минут придёшь ко мне. Иди подготовься.

Когда Лариса добралась до своих комнат, Вера Витальевна уже копошилась в чемодане. Она подняла голову, и Лариса заметила блеснувшие на щеках дорожки слёз.

– Почему он тебя так называет?

Лариса растерялась. Она не знала, как себя вести. Бросится обнимать Веру Витальевну она не решалась. Хотя и был такой порыв – утешить, но что-то внутри останавливало её от проявления душевности.

– Не надо расстраиваться. Так получилось.

– Как ты без меня… там?

– Не волнуйтесь, справлюсь. Хотя даже не знаю, куда мы поедем. Он намекнул, что именно туда я рвалась последнее время.

Сказав, Лариса понадеялась, что Вера Витальевна в курсе желаний Елены, но та лишь пожала плечами.

– Не знаю, Леночка. Ты почти год не делилась со мной планами, а теперь и совсем мало общаемся. Видимо, действительно пора расставаться.

– Нет, не пора, – Лариса искренне и по-доброму улыбнулась, хоть улыбка и притащила за собой боль вновь треснувшей ранки.

Она действительно уже привыкла к тому, что рядом есть человек, заботящийся о ней.

– Не пора, правда, – повторила она. – Я стану скучать в этой поездке. Я ведь там буду совсем одна.

– Нет, не совсем, Леночка. С вами поедет Матвей. Он присмотрит за тобой. Я забежала к себе за мазью. Вот, возьми. Помажь ранки на губах. Быстрее заживут.

Она протянула маленький тюбик.

– Хорошо, но только потом. Сейчас мне надо идти к му… к Игорю Денисовичу.

«Не к мужу, а к хозяину моего тела», – мысленно поправила себя Лариса.

Вера Витальевна задержала её за руку.

– Хочу признаться тебе, деточка. Если отвернёшься от меня, то так мне, старой, и надо. После того как ты нашла видеокамеры и устроила погром в комнатах, Игорь Денисович заставил меня следить за тобой. Велел пересказывать все наши разговоры. Обязательно задавать тебе нужные вопросы. И я не смогла ему отказать. Испугалась, что выгонит. Но теперь… после того... что он сделал с тобой… да ещё так обозвал. Когда вернётесь, я откажу ему! Даже если он не выгонит, но ты не простишь, то уйду. Мне в глаза тебе стыдно смотреть…

Вера Витальевна достала платок из кармана и вытерла слёзы побежавшие по лицу. Лариса обняла её. А в памяти моментально всплыло предупреждение Елены в спа-салоне.

– Я догадывалась об этом, Вера Витальевна. И вы ни разу меня не подвели. Успокойтесь, я совсем не обижаюсь. Мне пора.

– Спасибо, Леночка. Беги и не зли его, пожалуйста. Умоляю тебя.

Обдумывать признание Веры Витальевны было некогда. Только шевельнулась мысль о Матвее. Может, ещё один доносчик? Хотя он не донёс о её выходке в парке и о поездке к Мише. И о ноутах не рассказал. Да и при обыске помог...

В ванной комнате Лариса избавилась от нижнего белья. Не хотела устраивать стриптиз перед очередным унижением. Снова надела платье и поправила перед зеркалом причёску.

Дверь в спальню Золотарёва оказалась незапертой. Зашла и в нерешительности остановилась подальше от уже расправленной кровати.

– Пришла? Подожди немного, – приказал Золотарёв, даже не оглянувшись.

Он опять сидел за столом и работал в ноутбуке.

До этого как-то не удавалось, а в этот раз Лариса внимательно рассмотрела спальню. Она выглядела довольно аскетичной. Однотонные шторы под цвет стен, из мебели только широкая кровать, тумбочка со светильником, письменный стол с креслом и пустая вешалка для мужской одежды.

Стены смотрелись словно обитые бархатом. Издали не понятно было, то ли это обои, то ли краска, то ли ткань. Бордовый тон спальни придавал ей налёт мрачности. Спасал положение лишь многоуровневый белый потолок с узкими, тоже бордовыми разводами.

Взгляд вернулся к вставшему Золотарёву. Он подошёл к кровати, снял часы и аккуратно положил их на тумбочку.

– Раздевайся. Эту ночь проведём в дороге, поэтому отработаешь сейчас.

Он снял рубашку и, повесив её на вешалку, тщательно расправил. Расстегнул молнию у брюк.

– Что застыла?

Лариса будто очнулась и лихорадочно разделась. Оглянулась, поискав место, куда бы положить платье.

– Брось, где стоишь.

Усмирив волну гнева, Лариса аккуратно его сложила и опустила на пол. Торопливо пошла к кровати, чтобы поскорее скрыться под одеялом.

– Стой там, – последовал приказ.

И она застыла, уставившись в пол. Золотарёв подошёл и провёл ладонью по плечу, где растёкся синяк.

– Больно?

– Не очень.

– Ложись.

Она буквально метнулась на кровать и закрылась одеялом, которое Золотарёв тут же сорвал. Дотянулся до тумбочки и включил светильник. Затем хлопнул в ладоши, и верхний свет погас.

– Расслабься. Буду осторожен. Я жду. Включай в себе шлюху.

Лариса убрала руки с его груди и робко обняла за шею, затем положила ладонь на его затылок и, закрыв глаза, заставила себя вспоминать, как мечтала утопить пальцы в его волосах.

И вот они там...

***

Матвей открыл дверцу автомобиля, и она залезла на заднее сиденье внедорожника.

– Здесь не так комфортно, как в его машине, но зато можно лечь. Ты будешь одна. Справа от тебя есть дорожная подушка. Сейчас из багажника плед принесу. Но пока не ложись. Он может подойти проверить тебя.

– Спасибо. А куда мы едем?

– Босс не сказал?

– Нет.

– В Карелию. Но я тебе этого не говорил.

Лариса аж задохнулась. По груди прокатилась тепло: скоро она будет дома. А дома и родные стены помогают.

С нетерпением ожидая Золотарёва, Лариса следила за входной дверью. Судя по всему, они поедут на двух автомобилях. Её повезут в машине охраны.

«Слишком шикарна люксовая тачка хозяина для шлюхи», – мелькнула мысль в голове, заставив ухмыльнуться.

Золотарёв даже не посмотрел в сторону внедорожника. Перед ним распахнули дверь легковушки, и он исчез в её салоне. Охранник обежал автомобиль и сел спереди.

Почти час Лариса следила за дорогой, мысленно подгоняя водителей. Но когда выехали на трассу в сторону Питера, она не выдержала и легла. И спать жутко хотелось, и устала, пусть и не от сильной, но постоянно ноющей боли в мышцах.

Золотарёв отпустил её только около десяти вечера, предупредив, что через сорок минут они выезжают. Уже закрывая за собой дверь ванной, услышала насмешливое:

– Минус два.

Она с трудом приняла душ, привела себя в порядок и надела спортивный костюм в дорогу. Чемодан ей пришлось тащить по лестнице самой. И пока спускалась, много «добрых» слов вырвалось в адрес Веры Витальевны. И только в самом низу его перехватил Матвей, заодно забрав у неё на хранение телефон Миши.

В дороге её разбудили дважды, принеся из кафе, куда заезжал поесть Золотарёв, контейнер с простой едой и бутылочку минеральной воды. Она и этому была рада.

И только окончательно проснувшись, где-то к девяти утра, поняла, что они уже в Карелии.

Сон из головы вымело мгновенно. Сердце заколотилось. Она смотрела на такие знакомые пейзажи: мелькающие озёра, речушки между ними. Ещё пара часов, и она приедет домой. Увидит отца и брата. Если, конечно, Золотарёв не изменил своей привычке останавливаться именно в Доме у Говорящих Камней.

Вот где её истинная территория, которая примет Ларису даже в чужом теле, обогреет и вылечит душу...

А ещё Сугур... Сердце тут же полоснуло болью. Да, она увидит своего коня, но не сможет с ним пообщаться, не сможет пронестись на нём, как угорелая по тропе, которую раньше освобождали от гостей для её прогулки. Не сможет даже близко к нему подойти. И он не подпустит, и работники конюшни будут начеку.

Но хоть одним глазком глянет, когда отец выведет его из бокса. Главное, чтобы Золотарёв не запретил покидать номер. Она даже знает, в какой он всегда заселялся. Когда была Ларисой, решалась в него входить только для уборки. Она всегда помогала персоналу в горячие летние дни. И была счастлива, прижимая к себе вещи босса и вдыхая их запах…

Воспоминания внезапно оборвались мыслью, что Елена, скорее всего, уже там, или вот-вот приедет. Может, и к лучшему, что они окажутся в гостевом доме одновременно. Будет легче предотвратить её опрометчивые поступки. Но отчихвостить девчонку за неосмотрительность необходимо.

За размышлениями Лариса не заметила, как с трассы свернули на узкую, но асфальтированную дорогу, которая через несколько километров стала гравийной. Ещё через полчаса сердце пропустило удар: с пригорка как на ладони просматривалось всё: и основной дом, и пара десятков небольших домиков для гостей, и конюшня, и загоны для лошадей. А немного дальше были видны приличных размеров сад и огород.

Мелькнул причал для катеров и лодок, и они въехали в ворота. Встречать их вышел отец. И снова боль в груди. Захотелось броситься к нему со всех ног, обнять, выплакаться, пожаловаться… И спрятаться ото всех невзгод за его широкой спиной. К глазам подступили слёзы.

Матвей открыл дверь внедорожника, и Лариса вышла к ожидавшему её Золотарёву. Уже вместе они подошли к хозяину. Мужчины пожали друг другу руки.

– Добро пожаловать, Елена Борисовна, – улыбнулся отец и чуть нахмурился, вглядевшись в её лицо

– Здравствуйте, – пролепетала она севшим голосом и опустила голову.

Затем он обратился к Золотарёву:

– Ваш номер свободен. Тот самый – угловой. Но есть ещё побольше площадью. Тоже на втором этаже. И один из домиков сейчас свободен.

– Спасибо, давайте прежний. Вид из окон там хороший.

Они вошли в дом. Лариса полной грудью вдохнула в себя такой любимый запах бревенчатых стен. Шла, будто во сне, но о чём говорят мужчины, слышала прекрасно.

– Перекусить с дороги желаете?

– Да. Пусть в номер принесут.

– С водой теперь полный порядок. И холодная, и горячая есть. Заменили насосы на более мощные. Проблем не будет.

– Как с рыбалкой?

– Можно начать сегодня с вечерней. И утром свободный катер к вашим услугам.

– Отлично. Ваша дочь уже приехала?

Лариса чуть не зарычала. Радужное настроение слетело мгновенно. Так вот зачем Золотарёв рванул в Карелию. Из-за неё. Видимо, как и Миша, его люди сумели пробить купленный билет.

– А разве должна приехать? – удивился отец. – Звонка от неё не было.

– Судя по всему, да. Понимаете, Аркадий Александрович, Лариса собралась увольняться, а я не понимаю почему. Вроде всегда неплохо к ней относился. Ценил её знания и работоспособность. И вдруг какая-то агрессия, прячется от меня. Хочу поговорить с ней здесь. В спокойной обстановке.

«Твою-раствою... – рыкнула мысленно Лариса. – Что же теперь делать то… переводчиком рядом с ними стоять?»

Отец приложил электронный ключ к замку и открыл дверь.

– Проходите, располагайтесь. Возьмите карточку, а вторая, как обычно, на столе лежит. Ваших людей разместим на первом этаже.

Золотарёв взял карту и зашёл в номер. Лариса за ним. Дверь закрылась.

– Левая кровать твоя, – холодно произнёс Золотарёв. – Если захочешь, можешь, как и прежде, не вылезать из номера. А то комары покусают. Побольше спи, чтобы накопить силы на ночь.

– Так ты из-за Селезнёвой сюда рванул? Обычно позже ездили отдыхать.

– Закрой рот. Твоё дело работать шлюхой, а не размышлять. Разбери вещи. И чтобы всё было разложено аккуратно. Я – в душ.

Хлопнула дверь душевой. Нахмурившись, Лариса подтащила спортивную сумку Золотарёва к шкафу и мельком глянула в окно, выходящее на озеро и ворота.

И её обдало холодом. Из такси вышла Елена и, подхватив чемодан на колёсах, направилась к дому.

Глава 9 "– Узнай меня, Сугур"

Лариса выскочила из комнаты и что есть духу промчалась по коридору, спустилась по лестнице и выбежала из дома. Елена была ещё далеко, но сразу остановилась. Лариса, позабыв о боли, торопливо зашагала навстречу.

– Ты что творишь! – жёстко заговорила она ещё на подходе к Елене. – В психушку захотела? Да тебя здесь в два счёта вычислят! Стоит только рот раскрыть!

– Если ты здесь, значит, и мой муж прикатил на рыбалку? – скривила в улыбке губы Елена.

Лариса оторопела от услышанного тона. Это не та испуганная Леночка из салона. Перед ней стояла самая настоящая стерва.

– Не путайся под ногами, бывшая Селезнёва. Радуйся, что я тебе уступила богатенького Игорька.

– Зачем ты здесь?

– Не твоё дело!

– Хорошо. Не моё. Но завтра тебя потащат работать. Хочешь сказать, что знаешь, как обращаться с лошадьми? Чистить их, седлать, ехать на выездку, а потом сопровождать в конной прогулке гостей? А может, сумеешь посоветовать новичкам-рыболовам подходящие снасти? Ещё могут отправить на кухню помогать поварам. И убирать номера. Я сюда не отдыхать приезжала, а работать! Работать физически! Ты хоть что-нибудь умеешь? А если отец или брат зададут какой-то вопрос, на который надо ответить? Что молчишь?

– Слушаю и удивляюсь, какая же ты дура. У самого порога мой голос станет жутко сиплым. Сорванным. Не смогу ни с кем говорить. Я приехала лечиться, а не работать. Успокоилась? Уйди с дороги.

– Ты, конечно, можешь притвориться. Но есть одна серьёзная закавыка, девочка. Какой бы больной я ни была, два раза в день навещала Сугура. Даже на костылях к нему ползала. И с температурой под сорок. Он скоро почувствует тебя и начнёт беситься. Тебе придётся к нему пойти. Сама не пойдёшь, отец за шкирку притащит, чтобы его успокоить!

– И кто у нас Сугур?

– Крепкий, мощный, ревнивый мужик.

– Я и не справлюсь с мужиком? Ну, насмешила, – рассмеялась Елена.

– Угу. А я полюбуюсь, как справишься. Это конь, который никого, кроме отца и меня, к себе не подпускает. Даже если он и признает тебя по внешности, ты не знаешь, как с ним обращаться. Как с ним разговаривать, каким тоном и какие приказы отдавать. А значит, скорее всего, будешь покалечена его копытами.

Лариса осталась довольна тем впечатлением, что произвела на эту сучку. Ехидная улыбка Елены погасла.

– Спасибо, что предупредила. Что-нибудь придумаю. Меня мучает вопрос: это не Игорь твоё лицо разукрасил?

– Упала. На винтовой лестнице. Не прислушалась к совету ходить босиком. А Игорь-то горяч в постели. Ты ведь так и не познала его?

– Спорим, что если не эту ночь, то следующую он проведёт со мной? Нафиг ему Леночка сдалась. Золотарёв безумно любит Селезнёву. А Селезнёва сейчас – это я.

– Лучше скажи, зачем подставила его перед Котовым?

– Меня достали умники вокруг. Я хотела быть хозяйкой своей жизни. И бизнес мужа могла бы подхватить. Я закончила Гарвард. Почти год изучала, как Игорь управляет фирмами. Вникала в отчёты, в твои проекты, смотрела все ваши совещания, подслушивала разговоры. Я ведь многое умею, многое знаю! Но меня в обеих семьях ни во что не ставят!

– Ну и стерва же ты. Его могли убить. Неужели не понимаешь, что это преступление?

– Я правильно поняла, что кое-кто сунул любопытный нос в мой ноутбук?

– Всё взломать не удалось, но файлы по фирмам Золотарёва я изучила досконально.

Лариса сама не поняла, что заставило её скрыть о взломе всего содержимого ноутбука. Но скрыла. И о часах промолчит.

– Вот и поговорили, Лариса. Точки над i расставлены. А для Игоря я стану самой нежной и любящей женщиной. И, наконец, познаю, что такое любящий мужчина. Раз не смогла отобрать бизнес, то подумаю, не прибрать ли себе Золотарёва вместе с его фирмами. И я опять стану обеспеченной женщиной. Да ещё и любимой. А Игорь умеет быть щедрым. И запомни, – Елена ткнула указательным пальцем в плечо Ларисы, – теперь ты – его жена, и ты желаешь мужу смерти. А я любящая его Лариса. Не вставай между нами. Не советую. Иначе уговорю Игоря тебя посадить.

Елена поправила ремешок сумочки на плече, подхватила ручку чемодана и покатила его к дому.

Лариса осталась стоять, глядя ей вслед. Внутри всё кипело, но разум был холоден. По-настоящему любят не только за внешность. Сущность Елены всё равно вылезет наружу, а Золотарёв мужик далеко не глупый. Разберётся во лжи.

Возможно, не сразу, но разберётся.

***

Лариса вернулась в дом через служебный вход. Не хотела видеть, как хлопочут вокруг самозванки сотрудники отца. Её всегда в доме принимали с радостью. Тут же устраивали застолье с ароматными пирогами и чаем с добавлением диких трав. Как же она по нему соскучилась... Сердце опять заныло-затосковало по прежней жизни. Действительно, только потеряв свободу, начинаешь по-настоящему её ценить.

Вошла в комнату. Золотарёв опять уткнулся в ноутбук. На круглом столе стояли две накрытые тарелки. Неужели её так долго не было, что Золотарёв уже поел?

– Где шаталась?

– На улице. Гостью встретила.

Немного помолчала раздумывая. Всё равно он скоро узнает, что лже-Лариса приехала. И добавила:

– Селезнёву.

И тут же в неё впился злой взгляд.

– И?!

– Что «и»? Поздоровались. Поговорили. Поулыбались.

– Не смей к ней приближаться!

– Не буду.

– Твоя порция на столе. Но сначала разбери мои вещи.

«А мои ты разберёшь? Или горничную Селезнёву вызвать? А что? Клиент всегда прав. Вот дайте именно эту горничную, и всё тут».

– Есть не хочу, но с вещами помогу, если ты не в состоянии их разложить. Хотя можно Селезнёву вызвать. Она же опять будет гостям прислуживать.

– Дерзишь, шлюха?

– Констатирую факт.

– Откуда умные словечки?

«Из леса, вестимо».

– Из Гарварда.

Золотарёв вновь погрузился в информацию на экране, а Лариса, довольно профессионально определив по местам его и свои вещи, отошла к окну. Не к тому, что выходило на озеро, а к другому, из которого был виден один из домиков для гостей.

– Давай переедем вон в тот домик? Он свободный.

Она не видела, посмотрел ли на неё босс. Но звук клавиатуры затих.

– Откуда ты узнала, что свободен именно этот? Аркадий не назвал его номер.

Лариса прикусила язычок, да было уже поздно. Пришлось говорить правду.

– Там в окне табличка синяя стоит. Это означает, что в доме убрались после отъезда гостей. Если бы стояла красная – то домик готов к приёму новых гостей. Они уже в дороге.

– Говоришь так, будто занималась гостиничным бизнесом.

– В прошлый приезд стажировался новый сотрудник, случайно услышала.

– Не помню, чтобы ты выходила из комнаты.

– Но и тебя здесь часто не было. Может, на рыбалку уходил, может, втихаря бегал к Селезнёвой…

– Опять?!

– Так что с домиком-то?

– С чего тебя туда потянуло?

«Подальше от моего тела, которое похитили», – подумала она и усмехнулась.

Домик просторнее, но не о просторе она беспокоилась, а о том, чтобы увести Золотарёва подальше от Елены. И удивилась этому желанию. Встрепенулась, отгоняя глупые мысли, и отвернулась от окна. Босс для неё не меньшее зло, чем Елена. Равен по силе ненависти с ней.

– Можно я прогуляюсь? Отправь со мной одного из охранников.

– Я не собираюсь пасти тебя здесь. Сама никуда не денешься. На сутки исчезнешь, и заявление будет в полиции. Адвокат уже всё подготовил.

Его пальцы опять побежали по клавиатуре.

– Значит, отпускаешь?

– Да. Но на обеде быть обязательно. Расписание помнишь?

«Лучше тебя».

– Помню.

***

Лариса не хотела идти к конюшне. И даже вначале направилась совсем в другую сторону. Зашла в перелесок, немного побродила по нему, вдыхая чистый, настоянный на травах и озёрах воздух. И не заметила, как прошлась по дуге и оказалась у смотрового камня.

Она так его прозвала, когда приходила смотреть на выгул Сугура. Тогда между ними ещё не было дружбы. Но любовь к этому строптивому и горячему коню уже проявилась.

Лариса забралась на нагретый солнцем огромный валун, торчащий из земли, и уселась на самом верху. Когда-то рядом совсем не было деревьев, но сейчас разрослась молодая поросль берёзок.

Радуясь, что скрыта, она вытянула шею и стала смотреть на конюшню. Там готовили лошадей для короткой конной прогулки. Гости – человек десять – уже пришли и кучковались около её брата, который держал под уздцы лошадку Речку и проводил небольшую лекцию по технике безопасности. Как садиться, как сидеть в седле, как держать поводья…

Наконец, гостей рассадили по лошадям, подправили длину стремян, и брат повёл группу на тропу.

А Лариса впилась взглядом в ворота бокса. Именно туда перевели Сугура после того, как он разнёс свой денник. Сердце выдало дробный перестук: появился отец, ведущий пляшущего и пытавшегося вырваться из крепких рук коня.

С ней он всегда выходил спокойно, может, совсем чуть-чуть приплясывал от ожидания их игры. Она отпускала коня в загоне, и тот начинал нарезать вокруг неё круги. То красивой размашистой рысью, то иноходью. То приближаясь, то удаляясь. Потом, делая вид, что пугал её, он несколько раз с храпом подпрыгивал, надвигаясь на свою подругу, иногда с громким ржанием вставал на дыбы, но в итоге подходил очень аккуратно, тёплыми шершавыми губами забирал с ладони сахарок или морковку и, опустив голову, утыкался ей лбом в грудь. И замирал в таком положении. А она вдыхала запах коня и, поглаживая гриву, что-то шептала. Обычно рассказывала ему детские сказки. Про Колобка, Красную Шапочку… лишь бы говорить. А потом начиналось всё сначала.

А когда работники подавали знак, что длинная тропа свободна, она, погладив Сугура по щеке, спрашивала:

– С седлом или по нулям?

И он её понимал. Если с седлом, то мчался к изгороди с сёдлами, а если без, то опускался перед подругой в поклоне. Она забиралась на его спину, и прогулка начиналась.

И ведь знал, что в этом случае нужна только иноходь, максимум – манежный галоп. Но если с седлом, то они срывались с места в карьер и неслись вперёд, будто оглашенные, и, как говорил о них отец, словно у обоих зады перцем намазаны. Возвращались, всегда идя рядом друг с другом.

***

За воспоминаниями Лариса не сразу заметила, что Сугур уже нарезал круги на корде*, а отец внимательно отслеживал его ход. В какой-то момент она засекла, что конь поглядывает в её сторону, и спряталась за берёзками. Не надо его нервировать. Аккуратно сползла с камня и побрела в сторону дома.

И всю дорогу стойко сдерживалась от слёз. Не надо радовать Золотарёва красными заплаканными глазами.

В дом зашла со стороны парадного входа и почти сразу услышала разговор горничной с кем-то, кто был за углом коридора.

– … сказали, приболела и решила жить подальше ото всех, чтобы не заразить.

– Ларочка всегда была заботливой. Пусть выздоравливает. Я ей липового отвару сделаю.

Лариса узнала голос собеседницы: Дарья Степановна, повариха.

Получается, эта хитрая бестия даже не собиралась выяснять, где находится семейная пристройка, а сразу потребовала отдельное жильё. Интересно, куда её заселили?

Лариса не стала дослушивать разговор и отправилась к лестнице.

Зайдя в номер, она не нашла там Золотарёва. Закрытый ноутбук лежал на столе. Поспешно перевела взгляд на настенные часы. Нет. На обед не опоздала. Пожала плечами. Босс мог уйти куда угодно. Может, снасти подбирает для рыбалки.

Лариса подошла к окну и сразу увидела, на какой «рыбалке» находился Золотарёв. Елена заселилась в тот самый домик, на который выходило второе окно. Она сидела в кресле на веранде с раскрытыми настежь широкими окнами, с накинутым на плечи покрывалом. А в соседнем сидел Золотарёв. На самом краешке, подавшись вперёд и опершись локтями на ноги.

Лариса немного отступила, чтобы её не заметили, и продолжила наблюдать за этой парочкой. Елена ничего не говорила, только кивала или отрицательно мотала головой, с милой улыбкой слушая собеседника.

– Хитра, – прошептала Лариса.

Их встречу она восприняла, в общем-то, спокойно, лишь в груди шевельнулось что-то нехорошее, тёмное и с отголосками боли.

Понимала: надо отойти и заняться чем-нибудь другим. Например, умыться после прогулки и переодеться к обеду. Но взгляда от веранды отвести не могла.

И только стук в дверь оторвал её от окна. Она торопливо прошла к столу и отозвалась.

Зашла Маша, помощница повара.

– Елена Борисовна, вы сегодня первый день. Выберете блюда, пожалуйста, на обед и ужин. А на этих листах на завтра и послезавтра.

Лариса быстренько пробежалась взглядом по списку и отметила блюда, которые обычно предпочитал заказывать Золотарёв, живя здесь. Ей хотелось улыбнуться Маше и даже обнять её. Но надо играть роль Елены. А та никогда не жаловала персонал гостевого дома.

– Вам в номер принести?

– Нет. Мы с мужем спустимся в столовую. Наш столик, надеюсь, не занят?

– Нет-нет. Не занят, Елена Борисовна.

Как только Маша скрылась за дверью, Лариса было направилась к окну, но рыкнула на себя и решила начать подготовку к обеду. Елена – если не оставалась в номере – выглядела всегда безупречно, в отличие от неё. Измотанная работой в гостевом доме, Лариса нередко была одета просто, а волосы перехватывала металлическим крабиком.

Наведя красоту, насколько это было возможно, и покрутившись у зеркала, ровно в час она вышла из номера.

Стол оказался накрытым на одного. Она подняла недоумевающий взгляд на Машу.

– Игорь Денисович пожелал обедать в другом месте, – ответив, девушка густо покраснела и отвела взгляд.

Лариса поняла, где именно. Стараясь не выказывать при всех своей растерянности, она села за стол – благо, что спиной к остальному залу – и принялась за еду, которая категорически не желала лезть в горло.

***

После обеда Лариса зашла в библиотеку. Там никого не было. Гости заходили сюда в основном во время непогоды или по вечерам, чтобы пообщаться, поиграть в карты, шахматы или погонять шары на бильярдном столе.

Она прошлась вдоль длинного, во всю стену, стеллажа и нашла нужную книгу. «Джен Эйр». Она всегда приносила ей спокойствие. И именно эта книга когда-то помогла пережить гибель мамы.

Лариса шагнула к креслу с торшером, но очнулась. Елена вообще здесь никогда не бывала. Развернулась и поспешно выскочила из библиотеки.

А в номере уже работал за ноутбуком Золотарёв, переодевшийся в домашнее. Не взглянул на вошедшую жену и даже никак не отреагировал.

И она молча переоделась, легла на свою кровать и открыла книгу.

Открыть-то открыла, а читать не смогла. Её так и подмывало спросить о свидании с Еленой. Но, сжав губы, стойко молчала.

Пока не заговорил Золотарёв:

– Как прогулка?

– Нормально.

– Пообедала?

– Какая тебе разница?

– Вдруг у моей шлюхи не хватит силёнок на ночь.

– Зато у другой хватит. Там, в домике.

– Я всё ждал, когда тебя прорвёт.

Лариса отложила книгу и села на кровати:

– Не поняла... Ты решил, что я буду ревновать тебя к этой болезной? Фи. Можешь переехать со всеми шмотками в её домик. А я от тебя отдохну.

И снова завалившись на кровать, добавила:

– Если презервативов не хватит, то у Аркадия попроси. У него есть приличный запас для таких, как ты.

– А ты откуда знаешь? Есть опыт в приобретении?

– Я лучше помолчу.

Золотарёв вскочил и, схватив её за плечи, сильно тряхнул.

– Я задал вопрос!

– Разговор слышала. Неужели ты решил, что я трахалась с вонючими конюхами? Меня от тебя тошнит, не то, что от них!

Золотарёв разогнулся, продолжая давить на неё взглядом.

Лариса погладила больное плечо и улыбнулась.

– Гулящая жена – это оскорбление мужского достоинства, а то, что крутишь с Селезнёвой – это вполне нормально. Да?

– Не твоё дело.

– Конечно, не моё. Я же не жена. Я шлюха. Сексуальная рабыня некогда добропорядочного бизнесмена. И даже признанного мецената. Самому не тошно?

Золотарёв развернулся, на ходу захлопнул ноутбук и распахнул шкаф. Через несколько минут бросил через плечо:

– Я на острова.

– Надеюсь, у катера горючки не хватит на обратную дорогу.

– Не радуйся. На вёслах придём. Моей шлюхе предстоит ночная отработка.

Дверь закрылась, и Лариса, всё ещё потирая разболевшееся плечо, села на кровать. Уставилась в пол, пытаясь понять самою себя. Почему-то последняя фраза не напугала её, а обрадовала. Ухмыльнулась. Видимо, потому что он не собирался ночевать у Елены. Кому-кому, а этой стерве отдавать босса она не хотела. Даже такого, каков он сейчас.

***

Но случилось то, чего Лариса боялась. Стоя поздно вечером у окна, она наблюдала, как Золотарёв помог «больной» Елене зайти в дом. Включился свет в гостиной и сразу в спальне. Ещё минут через сорок в гостиной свет погас. А ещё через пять минут погас и в спальне.

И Лариса в полной мере осознала, что побеспокоило её в груди днём, взорвавшись теперь со всей силой и причинив адскую боль.

Это она должна быть там. Брак босса с треском рухнул. Сгорел дотла. А с ним и преграда между ними.

Это она должна обнимать Игоря, наслаждаться его горячими объятиями. Это она должна пылать страстью и воспламенять его. Это она должна познать всю силу скрываемой ими друг от друга любви.

Прижав руки к полыхавшей болью груди, Лариса осела на пол и, уткнувшись лицом в колени, изо всех сил сдерживалась от крика. Сдерживалась, прекрасно понимая, что от этой безысходности он не поможет, не спасёт и не вылечит.

А перед мысленным взором вдруг встал Сугур. Она тогда сидела на песке в манеже и ревела в голос после похорон мамы. А Сугур тыкался и тыкался носом в её голову. И наконец заставил посмотреть на себя. И сквозь свои подростковые слёзы она разглядела дорожки от его слёз, бегущих из огромных умных глаз. И ей внезапно стало легче.

И сейчас стало бы легче. Но она сейчас не Лариса. Он не узнает её. А может… а может, узнает?

Минут через десять, лихорадочно натянув на себя тёмный спортивный костюм, она уже бежала к конюшне. Бежала, спотыкаясь и падая на тропке, еле освещаемой растущей луной. По дороге добираться не рискнула: её могли заметить. Перелезла через ограждение большого загона, затем среднего, последним преодолела примыкавшее к боксу, где содержали Сугура.

Немного постояла, держась за стену и дав себе время отдышаться. Дыхание постепенно выровнялось, но сердце ещё пыталось выскочить из груди. Но уже не от бега, а от охватившего её волнения. Лариса почти бесшумно открыла створку ворот и проскользнула внутрь.

Дежурный свет не был включён, но в узкое горизонтальное окно посматривала тусклая луна. Лариса прижалась спиной к стене и прислушалась. Конь уже почувствовал человека. Храпя и взвизгивая, он перебирал ногами, иногда одновременно стуча по полу передними копытами. Затем громко саданул задними по металлической перегородке.

– По нулям, Сугур, по нулям. Тебя услышат, – громко прошептала Лариса.

Конь затих, из денника доносился лишь лёгкий всхрап.

– Узнай меня, Сугур… узнай, пожалуйста. Это я…

* Корда - это вспомогательное средство для работы с лошадьми, специальный шнур (лента, тесьма, верёвка) длиной около 7 метров. Во время тренировки на корде лошадь движется по кругу.

Глава 10 По полю

Сугур не бушевал, а это означало, что он должен был её узнать. Но знакомые ему слова она только шептала. Пора было переходить на голос.

– Хочешь, я спою нашу песню, Сугур?

Услышала лёгкое фырканье.

– Выйду ночью в поле с конём, – слегка дрожащим и приглушённым голосом запела она.

Из стойла не доносилось ни звука.

– Ночкой тёмной тихо пойдём, – по лицу заструились слёзы.

«Узнай меня, Сугур...»

– Мы пойдём с конём по полю вдвоём, – пришлось запеть чуть громче, потому что голос стал срываться, – мы пойдём с конём по полю вдвоём…

Услышала привычный перестук копыт. Сугур нетерпеливо «заплясал», требуя его выпустить.

«Узнал...»

Лариса смахнула слёзы и запела ещё громче:

– Ночью в поле звёзд благодать… в поле никого не видать…

Голос сильно дрожал. Сугур всхрапнул и негромко заржал.

– Только мы с конём...

Сугур высунул из денника голову и тут же исчез. Лариса услышала, как он закрутился по небольшому пространству. Пора идти на последний шаг. Показать себя.

Она плотнее прикрыла створку ворот. Подошла к окну и опустила ставень. В полной темноте добралась до выключателей и с полминуты вспоминала, какой из них для дежурного света. Нажала наобум. Зажёгся тусклый.

С этого места конь её ещё не видел. Лариса глубоко вздохнула и настроилась на худшее: что конь начнёт разносить очередной денник и ночной дежурный примчится на шум.

Она вышла на открытое пространство и, пройдя несколько шагов, встала напротив створок. Запела в полный голос:

– Только мы с конём по полю идём… только мы с конём по полю идём…

Они застыли напротив друг друга.

– Узнай меня, милый. Хочешь, я тебе расскажу сказку. Про Колобка. Как он всех обманывал, а его всё равно съели. Потому что глупым был.

Сугур тихонько всхрапнул и ткнулся лбом в створки.

Лариса смело подошла, откинула запорное устройство, открыла денник и отступила на три шага назад.

Конь медленно вышел, вытянул шею. Его ноздри трепетали, а уши навострились. Сделал ещё шаг, потом ещё. Пару раз ткнулся губами в лицо и... прижался лбом к груди.

Лариса судорожно всхлипнула и, плавно подняв руку, потрепала его между ушей. Потом, заревев в голос, она обняла голову Сугура и уткнулась лицом в его чёлку.

***

А минут через двадцать они уже резвились в загоне, который не был виден из дежурки. Белые ночи уже почти сошли на нет, но пусть неярко – через тонкий слой облаков – светила луна. Сугур нарезал круги, вставал на дыбы в свечу, пугал прыжками. А потом заставлял Ларису вставать на колени и целовать его в нос.

– Нам пора, милый. Скоро дежурный в обход пойдёт, – после очередной короткой сказки про ёжика в тумане прошептала она. – Хоть и не должен зайти к тебе, но вдруг будет всё вокруг осматривать. Попадёмся. Домой, Сугур. Домой.

Сугур мотнул головой и ударил о землю передним копытом.

– Я завтра обязательно к тебе приду. Обещаю.

И они направились к боксу. Конь зашёл в денник и развернулся, а Лариса закрыла створки. Поцеловала высунувшийся нос. Выключила свет, подняла ставень. Подошла ещё раз к коню и погладила его.

– Я люблю тебя.

***

Назад шла не спеша. Принюхивалась к ладоням, к запаху коня, будто к самому любимому парфюму. А с лица не слезала счастливая улыбка.

Дотянувшись до тайного места, о котором знали только хозяева и сотрудники, нащупала электронный ключ и открыла служебный вход. Благодаря кроссовкам бесшумно добралась до номера.

Золотарёв не вернулся. Нельзя сказать, что в груди Ларисы не колыхнулась та боль, но и убийственной она уже не была. Не захотелось ни реветь, ни кричать. Она по-быстрому приняла душ, вымыла волосы и прямо с полотенцем на волосах и в халате завалилась спать.

И пока не уснула, в голове вертелась любимая песня. Перед закрытыми глазами в почти тёмной ночи нарезал круги, будто танцуя, тёмный конь. А в ушах стоял дробный перестук его копыт…

***

– Ты завтрак проспала, – раздался над ней резкий голос Золотарёва.

Не сразу поняв смысла сказанного, Лариса приподнялась, посмотрела на него мутным взглядом, затем вновь рухнула на подушку и отвернулась.

– Но ведь ты-то не проспал, – просипела она. – Крупную поймал? Килограмм на шестьдесят?

– Я не был на ночной рыбалке, – раздался его раздражённый голос.

– Да ладно. Я видела, как ты в аквариум нырнул. К золотой рыбине. Уху сварил или с корочкой пожарил? Вкусная?

В ответ услышала хлопок закрывшейся двери в ванную.

Ухмыльнулась, села на кровати, подняла руки к голове и застонала, представив, что творится с волосами.

***

Следующие дни пролетели одинаковыми близнецами.

Отличались от первого только тем, что, услышав на обеде сплетни о Золотарёве и с каменным лицом выдержав брошенное ей в спину: «Они давно поглядывали друг на друга. Настоящая пара», Лариса распорядилась накрывать стол в номере.

До обеда отсыпалась, после обеда читала книгу, а вечером не находила себе места в ожидании очередной ночи с Сугуром.

Теперь Лариса не рисковала и выводила коня в поле, подальше от конюшни. Как только небо занималось рассветом, Сугур опускался в поклоне, Лариса забиралась на его крепкую спину, и он иноходью возвращался к загонам. Она проводила коня через систему ворот и прощалась с ним до следующей ночи. Возвращалась в номер с огромным зарядом бодрости.

Но бывало, что стоя у окна, с тоской смотрела на гостевой домик, где, по всей видимости, кипели любовные страсти. На рыбалку к островам Золотарёв сплавал только раза три. Завтракал в столовой, до обеда работал. Обедать уходил к Елене и оставался там до следующего утра.

Со своей женой почти не разговаривал. Они лишь перебрасывались парой-тройкой язвительных реплик, и этим их общение заканчивалось. Пару раз он выезжал с Еленой в Петрозаводск, о чём ей по секрету докладывал Матвей. В эти дни в её руки ложился телефон, и она, соскучившись по интернету, копалась в новостях, переписывалась с Мишей.

Впереди уже замаячило возвращение в Москву, лежащее тяжёлым грузом на сердце. Немного спасало от мрачных дум ожидание новости о разводе. Лариса ждала его как единственный путь к полной свободе. И в то же время боялась окончательно потерять Игоря.

Но Золотарёв молчал. А в последние дни и сам иногда застревал у окна, задумчиво глядя на тот дом. И романтики на его лице она не замечала. Пробежала мысль, что Елена всё-таки в чём-то прокололась, и босс насторожился. А может, просто сравнивал свои ожидания от общения с Селезнёвой с фактом. И факт оказался не совсем радужным.

Отец при встрече с Ларисой отводил взгляд, а брат в открытую попытался подъехать. Но как подъехал, так и отъехал несолоно хлебавши.

***

Но однажды спокойное течение отдыха оборвалось.

Она очнулась лежащей. В лопатки и поясницу врезалось что-то острое. Голова гудела, словно большой церковный колокол, а боль молниями разбегалась по телу. Попробовала встать или хотя бы сдвинуться с неудобного места, но не смогла не только пошевелиться, но и открыть глаза.

Сквозь гул долетали обрывки фраз, отдельные слова:

– Ещё раз... попытайся... она не одна… надо снова ждать... ущербная луна... добраться до часов… зародилась жизнь… запустить код… твоя задача… в живых… в подходящего носителя... не задерживайся…

***

Лариса открыла глаза, когда солнце склонялось к закату. Ей показалось, что лежит она здесь уже целую вечность. Пошевелиться ещё не смогла, но попыталась оглядеться. С одной стороны почти вертикально поднималась невысокая скалистая стена, от которой шло тепло. Оно давило сухостью и духотой. С другой – немного дальше – разглядела осколок скалы в виде застывшей волны, по бокам от которой находились ещё два огромных валуна.

С ужасом узнала это место и мысленно простонала:

«Говорящие Камни... но как?»

Но и обрадовалась, потому что смогла пошевелить пальцами, потом руками, наконец сползла с острых камушков, и боль в спине постепенно сошла на нет. Ещё немного полежала и попыталась подняться хотя бы на четвереньки. Удалось сделать это с огромным трудом и то не сразу.

Хотелось пить. Рот словно набили раскалённым песком, а язык казался распухшим до невообразимых размеров. Совсем недалеко текла небольшая река, и надо добраться до неё. Недалеко – если идти. А она могла только ползти на четвереньках. Хотя заметила, что силы восстанавливались довольно быстро. Метров через десять она уже попыталась встать, упала, но снова поднялась. Дотянулась до скальной стены и пошла, держась за неё.

Шаг, ещё шаг и ещё. Стена закончилась. Лариса осмотрелась. Она оказалась напротив Камня-волны. На несколько секунд взгляд зацепился за барельеф ущербной луны. Вздохнула и повернулась к тропе. Решала: проползти этот разрыв в скале или сможет пройти его.

Решила идти. Сделала несколько неуверенных шагов, как вдруг в голове раздался короткий звон. Лариса застыла, ощущая, как от страха леденеет в груди, а потом осмелилась медленно развернуться к каменной волне.

Её тень перекрыла рисунок луны… В памяти всплыли строки легенды.

Приди на закате к застывшей волне,

И солнце закрой от луны на стене.

А сердце раскрой и ладонь протяни,

На камни седые ты взгляд урони,

Увидишь там правду и душу свою…

Ритуал начался... Ничего лучшего не придумав, Лариса подчинилась. Одну руку приложила к груди, где испуганно грохотало сердце, а другую, довольно сильно дрожавшую, протянула в сторону Камня ладонью вверх.

«Только не убивай меня. Пожалуйста...»

С недоумением она наблюдала, как сгорбленная тень распрямилась, стала чёткой, а по её контуру засверкали синие искры. Руки тени опустились, хотя свои Лариса не опускала. Справа от первой возникла ещё одна, совсем маленькая, почти прозрачная, но тоже с яркими искрами. Рука её тени и ручка маленькой соединились. И расплывчатая маленькая ладошка легла в ладонь большую. И в этот момент синие огоньки засверкали настолько ярко, что Лариса сощурилась. Правее маленькой проявилась третья полупрозрачная тень. Крупная. Но без искорок. Ручка маленькой тени потянулась к большой руке...

В этот момент колени не выдержали, подогнулись, и Лариса рухнула на камни. Полулёжа на них и почти ничего не соображая, она не могла оторвать взгляда от изображений на Камне-волне.

Постепенно искры погасли, и тени растворились. А Лариса, уставившись на рисунок ущербной луны, не могла сдвинуться с места. На этот раз её взяла оторопь. Наконец она тряхнула головой, словно хотела избавиться от наваждения. И до неё дошло: мать, ребёнок, отец.

В голове всплыли реплики, услышанные здесь:

– Она не одна. Зародилась жизнь. Надо снова ждать...

– Я беременна? – с трудом ворочая языком, ошарашенно прошептала она.

Одновременно с осознанием этого в голову вернулся гул церковного колокола, хотя и послабевший. Ларису затошнило, и ей захотелось как можно быстрее выбраться отсюда. Снова напомнила о себе жажда. До реки где-то с километр, но казалось, что не один, а десяток. И это расстояние надо пройти. Или проползти.

И она поползла.

Руки дрожали, а ладони и ноги – особенно колени – загорелись болью от прикосновений к осколкам камней. Добралась до места, откуда должен быть слышен шум от небольшого водопада. Но над ней лишь шелестела листва и перекликались птицы.

Попыталась встать и обрадовалась, что сил прибавилось. Шатаясь из стороны в сторону, спотыкаясь и падая, она побрела дальше.

В конце концов, блеснула бегущая по камням река. Лариса спустилась к ней, промыла руки от крови и грязи и, зачерпнув воду, жадно выпила её. Ещё зачерпнула и ещё выпила. И ещё. Силы вливались с каждым глотком. А возможно, просто отпускало то онемение, что не давало нормально двигаться.

Утолив жажду, Лариса вылила на голову несколько пригоршней холодной воды, а потом, немного подумав, стянула с себя одежду и зашла по колено в реку, охлаждая и промывая от грязи горящие огнём многочисленные ранки. Затем прополоскала разодранные на коленях брюки и отжала их. С превеликим трудом и от души начертыхавшись, натянула их на себя. Остальная одежда осталась сухой и наделась легче.

Ещё немного отдохнув на слегка нагретых за день валунах, она пошла по тропе уже более уверенно. Хотя в голове ещё гудело, а её самою изрядно шатало. Иногда падала, но вставала и упорно продолжала идти к дому, проклиная назойливых комаров. Пришлось сломить несколько веток, чтобы отмахиваться от наглых кровососов. Начинало темнеть, и она обрадовалась более ровной лесной дороге.

Уже почти не видя куда наступает, услышала крики людей. И только выйдя в поле и попав в перекрестье лучей от фонарей, поняла, что спасена. В горле раздался неконтролируемый всхлип. Она позволила себе расслабиться и просто свалилась в траву.

Быстрее всех до неё на коне доскакал отец. За ним брат и ещё двое конюхов. Потом стали подбегать остальные. Все что-то говорили, но она либо совсем не слышала, либо просто не разбирала слов. Рядом мелькнуло озабоченное лицо Золотарёва, и чёрная пелена обморока отправила её в небытие.

***

Очнулась Лариса в своём номере. Уставилась на потолок. В голове стояла почти полная тишина, только начинали закипать мысли от смутных воспоминаний.

Тени? Синие искры? Беременность? Ей это приснилось?

Лариса повернула голову и увидела Золотарёва, вновь стоявшего у окна. Попыталась подняться, и он тут же оказался рядом.

– Лежи. Тебе пока нельзя вставать.

– Долго я была без сознания?

– Нашли тебя около полутора суток назад. Без сознания находилась часа два. Пришла в себя и сразу уснула. Во сне металась, бессвязно бормотала и даже кричала. Спокойно спала только последние часов восемь. И то благодаря уколам.

– Что со мной?

– Пока выясняют. Но серьёзных повреждений нет. Царапины, содранная кожа и небольшие синяки. Видимо, от падений. Скорая не стала тебя забирать. Сказали - нет оснований. Пришлось подключить деньги. Специалистов сюда привёз. Первые анализы не показали отклонений. С минуты на минуту подойдут ещё результаты.

– Уже подошли, – послышалось от порога, и в номер шагнул мужчина с чёрным кейсом.

Сразу обратился к Золотарёву:

– А вас я попрошу выйти. Пациентка, как я понял, уже в состоянии говорить связно.

Врач проводил его взглядом и улыбнулся Ларисе.

– Меня зовут Арсений Григорьевич. Притащили меня почти в буквальном смысле этого слова из Петрозаводска. Жалобы есть? Что-нибудь болит?

– Нет, вообще ничего.

– Попробуйте сесть.

Лариса села.

– Голова не кружится?

– Нет. Только какая-то внутренняя дрожь.

– Это от слабости. Давно не ели. Хотя витамины мы вам уже прокололи. Просто нужно поесть. Ложитесь. Расскажите, что с вами произошло?

– Я очнулась далеко от дома. У скал. Сначала не смогла пошевелиться. Потом всё-таки с трудом поднялась и пошла домой. В поле встретила людей и… всё. Пришла в себя уже здесь.

– Что из последнего вы помните перед тем, как очнулись у скал?

Последним она помнила возвращение от Сугура. Была уже недалеко от дома, а потом… а потом только то, что произошло там, у Говорящих Камней. Но она не была уверена, что это не игра разума. О чём рассказывать категорически нельзя. Обо всём нельзя. И о Сугуре тоже.

– Мне не спалось, и я вышла погулять по территории. Отошла недалеко. И всё...

Врач нахмурился.

– Так я здорова?

– Судя по анализам – абсолютно. Но я рекомендую согласиться на госпитализацию, чтобы досконально провериться. Я не сказал господину Золотарёву о вашем положении, потому что вы сами должны обрадовать его. Анализ крови показал, что вы беременны. С чем и поздравляю.

– Что-о?

– У вас будет малыш. Решайте по поводу госпитализации хотя бы на недельку. Всего хорошего, Елена Борисовна.

– Спасибо, Арсений Григорьевич, – прошептала ошарашенная Лариса.

Как только дверь за врачом закрылась, она села на кровати и выдохнула:

– Да ладно... значит, это всё правда...

Мысли заметались, и места в черепной коробке им явно стало мало. И что дальше? Прощай свобода? Или надо радоваться, что ещё на некоторое время останется с Игорем рядом... и уже не шлюхой? А если он продолжит шашни с Еленой? Как всё это вынести? И сюда из Москвы, он её не отпустит, пока она не родит… Что будет с Сугуром? И как прожить без коня?

Лариса помотала головой от хлынувшего водопада вопросов и, наклонившись, жёстко провела пальцами, словно расчёской, по волосам, откинув их назад. Так и просидела некоторое время, согнувшись и уставившись в пол.

Встала и, не обращая внимание на лёгкое головокружение, прошла к раковине. Умылась холодной водой. Глянула в зеркало, но кроме настороженных глаз ничего не увидела.

Выйдя из ванной, в первую очередь прошла к окну и посмотрела на гостевой домик. И возник главный вопрос.

А чей этот ребёнок?

Её или Елены?

Даже если выносит и родит, чисто физиологически она ему ненастоящая мать.

А если сумеет вернуться в своё тело только после родов? Или после того, как прорастёт в малыша или малышку корнями?

Чёртов босс с его ночной отработкой…

Лариса тряхнула головой и вновь пальцами зачесала волосы назад. Затем несколько раз провела ладонями по лицу. Обычно это помогало сосредоточиться в тяжёлые минуты, выстроить мысли в стройный ряд.

Если врач не раскроет тайну раньше времени, то говорить Золотарёву, что он скоро станет отцом, нельзя. Сначала надо самой свыкнуться с этой мыслью или… или решить проблему кардинально. Всё будет зависеть от обстоятельств.

Надо немедленно вернуться в Москву и как можно быстрее возобновить работу с часами. Если сумеет переместиться в собственное тело, то всё вернётся на круги своя.

Елена родит мужу ребёнка. Или не родит, сделав аборт. Пусть сами решают, как будут жить дальше. Конечно, в этом случае есть риск потерять Игоря окончательно, но этот путь самый верный в их ситуации.

Самый честный.

Глава 11 На линии огня

Разложив «по полочкам» мысли о ребёнке и немного успокоившись, Лариса мыслями вернулась к случившемуся той ночью.

Если б хотели её убить, то убили бы. Тем людям что-то от неё надо. И именно у Говорящих Камней. Так что же они хотели? Провести какой-то ритуал?

Лариса вырвала из блокнота мужа листок и взяла ручку. Напрягая память, записала услышанное там.

«Попытайся. Надо снова ждать. Ущербная луна. Она не одна. Добраться до часов. Подходящий носитель. Запустить код. Зародилась жизнь.»

Было ещё что-то сказано, но уже не вспомнить... Лариса внимательно прочитала слова и решила записать их в другом порядке:

«Попытайся. Она не одна. Зародилась жизнь. Надо снова ждать. Ущербная луна. Добраться до часов. Запустить код. Подходящий носитель.»

Тогда получается, похитители хотели что-то сделать, но из-за её беременности не смогли. Теперь им нужно перезапустить какой-то код в часах, до которых ещё надо добраться. И заново ждать момента, когда придёт время для второй попытки. Но уже не в этом году.

Лариса выпрямилась и потёрла слегка занывший затылок. Уставившись в стену, продолжила размышления.

Время захода солнца должно совпасть с определённой фазой луны, и человеческой тени надо лечь на барельеф. Может, это произойдёт даже и не в будущем году. Вообще, не известно когда, ведь солнечный и лунный календари не совпадают.

И что означает «подходящий носитель»? Носитель чужого разума? Но их два. Её тело и Елены. И два их разума. Или имелось в виду то, что они должны были вернуться на свои места?

Может быть… Но тогда быстрого обратного перемещения не будет. Надо ждать совпадений движения луны и солнца. Разобраться в датах поможет Миша. Пусть покопается в интернете.

Лариса решила остановиться на этой версии. Она ей показалась наиболее безобидной. И не очень страшной. Не вписывалось в неё только одно: кто из них «подходящий носитель» и к чему «подходящий»?

В дверь постучались.

– Елена Борисовна, можно?

– Да.

Зашла Маша, толкая перед собой небольшую тележку. И Лариса стала наблюдать, как она сервирует стол на одного человека. Усмехнулась. Всё понятно... И вдруг её осенила мысль.

– Маша, ты знаешь Матвея? Нашего охранника?

– Да. Он сейчас в холле дежурит.

Девушка густо покраснела и отвела взгляд. И Лариса решила, что Матвей, видимо, пофлиртовал с девчонкой.

– Попроси его подняться ко мне.

Маша кивнула и стрелой вылетела из номера. Через пару минут дверь открылась, и зашёл охранник. Улыбнулся.

– Матвей, ты заметил, что вся территория под видеонаблюдением?

– Конечно.

– Подойди к сыну Аркадия и под видом частного расследования скачай у него записи за ту ночь. Со всех камер. Понимаешь, не могла я уйти в скалы в бессознательном состоянии. Меня туда кто-то отнёс или отвёз. И этот кто-то просто отключил меня. И я слышала голос. Там. Когда очнулась. Но кто это был – не увидела и не узнала. Иди прямо сейчас. Боюсь, что врач обо всём в полицию доложит.

– Золотарёв уже уехал подавать заявление.

– Тогда поторопись. В кабинете при столовой есть комп. Отправь записи Мише, к которому ты меня возил. Его координаты в телефоне найдёшь. Он не запаролен. Если хочешь, то и сам их посмотри. Начни с камеры под третьим номером. Она как раз направлена на нужный участок.

– Откуда такие подробности?

– Не задавай лишних вопросов. Не теряй времени. И удали потом письмо для Миши.

Матвей кивнул и тут же вышел.

Лариса встала и подошла к окну. Глянула на дом. Елена сидела в том же кресле, что и в первый день. И распахнуты те же окна. Те, что смотрят на их номер.

– Кинул тебя сегодня Игорёк, да? Опять пытаешься завлечь?

Знать бы ещё, к кому Золотарёв вернётся, когда приедет. Лучше, если пойдёт к своей лже-Селезнёвой. А ей надо навестить Сугура.

Лариса развернулась к накрытому столу.

– Ох, Маша, Маша. Снова ты в своём репертуаре...

И улыбнувшись, отодвинула забытую тележку к стене.

***

Но Золотарёв остался ночевать в номере, отчего Лариса впала в отчаяние. Теперь она не сможет выбраться отсюда. Сугур взбесится от трёх пропущенных ночей.

– Тебя в аквариуме рыбка ждёт. Золотая. Половину дня просидела на веранде, – насмешливо заметила Лариса, когда Золотарёв вышел в комнату из душевой.

– Язвишь? Значит, выздоровела. Сегодня останусь здесь. Потренируемся в постели. Обещаю долго не эксплуатировать.

– Нафиг ты мне нужен после любовницы.

– Не шлюхе об этом рассуждать.

Лариса была готова зубами заскрипеть от отчаяния. Но сдержавшись, ничего не сказала.

– Лучше бы спросила, куда я ездил.

– Куда ты ездил?

– Подал заявление в полицию. Завтра сюда приедут разбираться с твоим похищением.

Лариса мысленно похвалила себя, что вовремя вспомнила о записях с камер.

– Сядь и расскажи, что ты делала ночью на территории комплекса?

– Ты не слишком любопытен?

– Во-первых, ты моя жена. А во-вторых, для того, чтобы всплывшая правда не шокировала меня при посторонних.

– Во-первых, я не жена, а шлюха. Во-вторых, трахаясь с другой на глазах этих "посторонних", ты поставил окончательный крест на жене. В-третьих, боишься за репутацию? Так она уже подмочена.

– Ответь на вопрос.

Лариса села на кровать и наивным взглядом посмотрела в потемневшие глаза Золотарёва.

– Гуляла.

– И всё?

– И всё.

– Целого дня не хватило?

– Днём я сплю и читаю. Из номера не выхожу, потому что надо мной в открытую насмехаются. Говорят, что вы с Селезнёвой пара. А я – стерва.

Золотарёв повёл плечами, но, видимо, не нашёлся чем возразить.

– Игорь, может, нам развестись? – примирительным тоном спросила Лариса. – Сыграете свадьбу и будете жить долго и счастливо.

«А я потом вернусь в своё тело… прямиком в твои объятия...» – мысленно хмыкнула она.

– Может, и разведёмся.

***

Золотарёв лёг спать, даже не прикоснувшись к Ларисе, и она всё-таки решилась выйти из номера. Прошла в конец коридора, окно которого выходило на конюшню. Открыла его и сразу увидела, что блок, в котором содержали Сугура, ярко освещён. Хоть конный комплекс и далеко располагался, но в ночной тишине визгливое ржание коня доносилось до основного дома.

– Сугур, милый Сугур. Со мной всё в порядке. Успокойся…

Лариса судорожно вздохнула, закрыла окно и, вернувшись в номер, закуталась в одеяло. Но так и не уснула до самого утра. Лежала и мысленно разговаривала с конём.

А после завтрака, выглянула в окно и чуть не вскрикнула. На веранде стоял отец и, размахивая руками, в чём-то убеждал Елену.

Лариса поняла, в чём. Он требует успокоить Сугура.

– Не соглашайся, – прошептала она. – Конь не признает тебя. Может нечаянно покалечить.

Отвернулась от окна, услышав стук в дверь.

– Разрешите? Я из полиции. Майор Курашов, – говоря, мужчина раскрыл удостоверение.

«Эх, как не вовремя».

– Спрашивайте, что вас интересует. Корочки можете убрать, – раздражённо произнесла Лариса, вновь бросив взгляд в окно.

Она отвечала коротко и совершенно без эмоций: вышла из дома, прогулялась по дороге, возвращалась назад, больше ничего не помнит, никого не подозревает.

– Вы намеренно не желаете помочь следствию, Елена Борисовна?

– Я должна выдумать то, чего не было? Чтобы рассказ поинтереснее получился? – спросила она, не отрываясь от происходящего за окном.

А происходило то, чего она опасалась. Елена таки пошла в сторону конюшни. Дойдя до основного дома, встревоженно посмотрела на второй этаж и встретилась с не менее тревожным взглядом из окна.

Лариса помотала головой: не ходи.

Елена чуть пожала плечами: не могу.

Лариса резко развернулась и протараторила:

– Простите, забыла ваше звание и фамилию, но у меня срочное дело. Поговорите с персоналом. Может, что-нибудь поинтереснее услышите.

Выскочив из номера, спустилась в холл и поднялась уже по другой лестнице. Миновав два коротких коридора, толкнула дверь в жилую хозяйскую пристройку. Метнулась в свою комнату. Схватила с полки бинокль и подбежала к окну.

Сугур метался по маленькому загону, примыкавшему к блоку. Конюхи, стоя за ограждениями, тянули в разные стороны две корды, пристёгнутые к узде.

– Какого они это делают?! – прошипела Лариса.

Перевела бинокль на дорогу и увидела, что Елена шла с братом. Отца рядом не было. И тут же с ужасом услышала его тяжёлые шаги. Подскочила к двери и прикрыла её. Отец прошёл мимо. Загремел ключами. Судя по звуку, отпер висячий замок дальней кладовки.

Ларису обдало холодным потом. Она поняла, зачем он туда пошёл. И в подтверждение догадки скрипнула дверца открываемого сейфа. Сейфа, в котором хранились охотничьи ружья.

– Папа… не может быть...

Отец ещё немного повозился там. Наверное, доставал патроны, а затем раздался звук затвора.

Лариса простонала и осела на пол. Выпав из руки, загремел бинокль. Но она уже ничего не замечала. Разум кипел, пытаясь принять верное решение.

Либо она спасёт себя, отдав Сугура на растерзание, либо спасёт Сугура, но что в этом случае произойдёт с ней… даже не могла предположить.

Отец стремительно прошагал мимо её комнаты.

Лариса вскочила, забросила бинокль на место и со всех ног помчалась в свой номер. Майора в нём уже не было. Она на ходу скинула халат, забежала в душевую, схватила репеллент и торопливо обработала себя. Уводить коня надо в лес, где навалом комарья, и сколько времени придётся скрываться – неизвестно.

Порывшись в вещах, лихорадочно натянула джинсы, футболку с рукавами и сверху накинула рубашку мужского покроя. Обулась в кроссовки с липучками и рванулась в коридор, чуть дверью не сбив с ног Золотарёва. Метнулась к лестнице.

– Куда?! – догнал её вопрос.

Времени на ответ не было. Через несколько секунд Лариса выскочила через служебный вход и помчалась к конюшне напрямую, через поле. Даже не поняла, как перемахнула через изгородь вокруг жилой территории. Летела стрелой, задыхаясь и кляня на чём свет стоит нетренированный организм Елены.

Но адреналин гнал вперёд, откуда-то добывая запасы прочности и лёгких, и ног, и всех задействованных мышц. Увидела отца с ружьём в руке, торопливо шагающего по дороге. Услышала истеричное ржание Сугура.

Сергей остался у ограждения, а Елена пошла к боксу, когда конь, проломив ворота в большой загон, рванул с места в карьер, таща за собой на корде одного из конюхов. Тот как-то вывернулся, высвободив руку, крутанулся по траве, вскочил, в несколько прыжков достиг ограждения и перемахнул его.

Отец тоже побежал.

Брат среагировал мгновенно и, запрыгнув в загон, помчался к Елене. А та, как вкопанная замерла там, докуда успела дойти.

– Беги, дура… – прохрипела Лариса.

Она уже слышала крики. Буквально все орали, чтобы та валила из загона. Но Елена, видимо, находилась в глухом ступоре.

Промчавшись полевым галопом большой круг, Сугур рванулся к ней. Сергей метнулся наперерез. Прыгнул к волокшимся кордам и, видимо, успел одну из них схватить. Но не остановил мощного коня. Тот просто поволок мужика по земле.

Затормозил Сугур только перед самой Еленой, пропахав копытами песок. Встал с пеной у рта, почти нависая над ней головой. И замер.

Наступила тишина. Все застыли, надеясь, что любимица коня всё-таки успокоит его. Бежали только Лариса и отец. Очнувшись, Сергей вскочил на ноги и одну из корд закинул конюху за ограду. Вторую потянул в другую сторону.

И в этот момент Елена резко подняла руку к голове Сугура, и тот, мгновенно отреагировав, взвился на дыбы. Взвизгнув, она отшатнулась и плашмя упала.

– По нулям!!! – заорала Лариса что есть мочи. – Неееет!!! Сугуууур!!! По нулям!!!

Почти одновременно с криком конь опустился копытами там, где на песке сжалась Елена. И посмотрел в сторону бежавшей Ларисы. Затем обернулся на прицеливавшегося хозяина. В поклон упал на мгновение раньше, чем прогремел выстрел.

– Не стрелять!!! – снова заорала Лариса.

Она была уверена, что Сугур не тронул Елену. А ещё поняла, что перевела внимание всех с коня на себя. И даже отца. Бежать осталось совсем немного, но брат с конюхом очухались от ступора и натянули корды, а отец вновь вскинул двустволку.

– Рви!!! – крикнула Лариса и лихо перескочила через ограждение.

Ещё секунда, Сугур поднялся и рванулся к ней, опять выдернув корды из рук мужчин.

– Поклон!!!

Всё произошло одномоментно: падение коня в поклон, рывок Ларисы на линию огня и выстрел...

Глава 12 "– Я удивлю тебя"

Толкнуло и обожгло руку, о чём она тут же забыла. Зная, что для перезарядки двухстволки необходимо время, Лариса отцепила карабины корд и вскочила в седло.

– Сугур, круг!! Хоп-хоп-хоп-хоп!!

Конь поднялся и галопом помчался вдоль изгороди. В общем шуме до Ларисы доносились крики, что она дура, идиотка и сумасшедшая. Пролетая мимо перепуганной Елены, заметила, что крови нет и одежда цела.

– Стерва тупая! Я же предупреждала! – и тут же заорала брату: – Открой загон, или будем брать барьер!!!

– Ты что вытворяешь?! Навернётесь!

– Открой, сказала!!! Немедленно!!! Мы идём на последний круг и начнём разгон!!!

Брат рванулся к воротам. С другой стороны ограды к ним помчался конюх.

Сугур уже был на разгоне. Лариса, кляня тело Елены, для которого стремена оказались длинными, обхватила ногами коня и нагнулась к холке.

– Не подведи, Сугур!

Конюх, с ходу навалившись на шлагбаум-запор, поднял его, а брат, врезавшись в створку, крутанулся на ней на сто восемьдесят. Через пару секунд Сугур промчался мимо ворот.

А потом они карьером пронеслись по прогулочной тропе, затем по дороге до леса. Там Лариса попридержала коня. Так недолго и загнать. Перешли на галоп, потом на широкую рысь и затем на любимую иноходь. Оставшиеся метров триста преодолели шагом. Свернули к реке. К этому времени адреналин отпустил, заныла рука, и Ларису начал ломать жёсткий отходняк.

Она сползла с коня. Непривычные к таким нагрузкам ноги подогнулись, и Лариса едва устояла, схватившись за стремя.

Сугур посмотрел на речку.

– Тебе пока нельзя. Потерпи.

Сама еле доковыляла до того места, где совсем недавно приходила в себя и, попив воды, улеглась прямо на камни.

Цокая копытами по камням, конь подошёл и ткнулся ей губами в плечо. Лариса села и глянула на руку. Рукав частично пропитался кровью. Поморщилась и сняла рубашку с футболкой.

– Царапина. Но согласна с тобой, обработать нужно.

Она опять спустилась к реке и, шипя от боли, промыла рану. Вернувшись, попыталась оторвать у рубашки рукав, но силёнок не хватило.

– Сугур, ну почему в кино так нагло врут? Нежная девушка, раз-два… и разорвала подол платья на бинты. На съёмках гнилую ткань подсовывают?

Лариса огляделась и нашла на дереве острые остатки от обломанного сука. Закинула на него рукавом рубашку и повисла на ней. И только тогда раздался треск ткани. Ещё один заход и из рубашки получилась безрукавка.

Через несколько минут перевязка была закончена. Лариса вновь оделась, легла и прикрыла вторым рукавом голову от комаров. Немного повозившись, приняла удобное положение.

– Сугур, потерпи этих кровососов. Пожалуйста, – вполголоса попросила она, видя, как конь то хвостом, то головой, то, подрагивая шкурой, сгонял с себя комаров. – Я совсем чуть-чуть отдохну... чуть-чуть...

Рука ныла, и чтобы отвлечься хоть и от терпимой, но надоедливой боли, Лариса прислушалась к шуму ветра в ветвях деревьев, к бурлению реки на перекатах, к периодическому фырканью Сугура, стоявшего рядом. Гладили душу лесные запахи, которых ей так не хватало в Москве. Невзирая на звон летающих над ней насекомых, Лариса постепенно провалилась в дрёму.

Разбудил конь, коснувшись сырыми губами щеки. Простонала:

– Сугуууур… таки напился воды?

И открыла глаза. Села. Поморщилась и невесомо погладила раненую руку.

– Сколько я проспала?

Если бы конь умел пожимать плечами, он, наверное, пожал бы. Во всяком случае, в его глазах читалось именно это желание.

– Пора возвращаться. Там, наверное, уже все очухались. И опять на поиски подняли посёлок с милицией.

Кряхтя Лариса поднялась и простонала:

– Блин, Елена… лентяйка. И как с такими дряблыми мышцами живёт? Не пробежаться, не по скалам поползать, не верхом поездить.

А потом расхохоталась:

– И шлюха никудышная получилась. Тоже тренировка требуется. Пойдём, Сугур.

Обернулась. Конь не сдвинулся с места.

– Что?

Он нагнулся в поклоне.

– Ну ладно, поработай ещё.

Лариса забралась в седло, и начался обратный путь домой.

Путь в неизвестность.

***

Солнце только-только стало склоняться к закату, когда они выбрались из леса, но не по дороге. Лариса заранее сошла с коня и пошла между деревьями. Сугур побрёл следом. Минут через тридцать она заставила его остаться на месте, а сама вышла на опушку. Вокруг никого не было. Прислушалась. Где-то далеко услышала звуки работающих тракторов. Попыталась коротким свистом подозвать Сугура, но не вышло.

– Чёрт… и губы не тренированные. Сугур!

Лариса повела коня через поле к перелеску. Пока шла, пела любимую песню, стараясь отвлекать себя и от ноющей боли в руке, и от боли в мышцах.

И уже выйдя из перелеска в следующее поле, услышала, как где-то далеко кричали её имя.

– Ну вот… опять ищут. Что за жизнь у меня такая проблемная? А, Сугур? Любовь – несчастная. Конь гоняет всех подряд. Отец подстрелил. Даже в шлюхи записали… Бедаааа.

Лариса подвела Сугура к заброшенной силосной яме и заставила в неё спуститься.

– Здесь постоишь. Пока не позову, не выходи. Пристрелят. И пожалуйста, не нападай ни на кого. Иначе я сама тебя прибью. Собственными руками. Натренирую их и прибью. Ты меня понял?

Сугур всхрапнул.

– Хорошо, что понял. И пусть тебе будет стыдно. Из-за тебя придётся все карты Золотарёву раскрыть.

Лариса потрепала коня по чёлке и приказала:

– Стоять!

Затем поднялась из ямы, забралась на самый верх валунов, стащенных сюда зачем-то тракторами, и стала ждать. Зовущие голоса приближались.

Но приближались медленно, и Лариса заволновалась, посмотрев на солнце. Все проблемы надо решить до заката.

Наконец поисковики показались. Она встала, спустилась с камней и отправилась навстречу. Отойдя шагов на пятьдесят от ямы и подняв руку, остановила людей. Крикнула:

– Буду говорить только с мужем!!

Золотарёв, видимо, шёл не в этой цепочке, и пришлось ждать, когда его подвезут на внедорожнике. Начинало смеркаться. Большинство поисковиков ушли. Задача по поиску выполнена. Остались отец с двумя работниками конюшни и пара полицейских с оружием. Именно их она и боялась. Если приказ на отстрел буйного коня отдан, то ей будет сложно его спасти.

Повеяло прохладой, кожа мгновенно покрылась мурашками, и Лариса попыталась согреть себя собственными объятиями. Но, увидев приближающийся внедорожник, тут же забыла о холоде.

Золотарёв вышел из машины и направился к ней. Лариса остановила его шагов за тридцать от себя.

– Буду говорить с тобой только по телефону!

– Ты уже всех здесь достала, – рыкнул босс.

– Мне нужен телефон! И не подходи! Конь рядом!

Золотарёв огляделся и, развернувшись, направился к автомобилю. Она видела, что вышедший из внедорожника Матвей протянул ему телефон.

Золотарёв вернулся, подошёл ближе, положил его на землю и отступил назад. Подняв телефон, Лариса отошла к яме. Раздался звонок.

– Ну? Ты хоть понимаешь, что натворила?

– Спасла золотую рыбку.

– И что собираешься делать дальше?

– Спасать коня.

– Не получится.

– Спорим, что получится?

– Ну, говори, что придумала.

– Если я тебя сильно удивлю, ты выкупишь Сугура у Аркадия?

– Ты уже удивила. Всех. Так удивила, что поставила на уши весь гостевой дом! Или я не знаю ещё что-то о тебе?

– Пообещай, что выкупишь Сугура. Составишь договор на его содержание, построишь для коня хороший и просторный бокс, автоматическую водилку впритык к нему и общий крытый манеж. А Аркадий будет любить Сугура и сдувать с него пылинки.

– Совсем ошалела?

– Зажал бабки? Значит, боишься, что всё-таки удивлю?

– Хорошо. Обещаю. Исключительно любопытства ради.

– Но запомни, если не выполнишь, то и я не выполню то, что пообещаю!

– Пообещаешь качественно выполнять обязанности шлюхи?

– Я говорю о серьёзном. За что ты будешь готов жизнь отдать.

Золотарёв немного помолчал и кивнул.

– Хорошо, я клянусь, что выкуплю этого коня. И построю для него всё, что ты скажешь.

– Крикни об этом Аркадию.

Даже издалека было заметно, насколько Золотарёв был зол и находился уже на пределе. Он резко развернулся.

– Аркадий!! Я выкупаю у тебя этого коня!! И обустрою его безопасное содержание!! Ты готов к сотрудничеству?!

Сердце Ларисы замерло. И казалось бы, даже не стучало, пока она ждала ответа от удивлённого предложением отца.

– Согласен!! – наконец крикнул тот. – Но конюхи требуют повысить им заработную плату! За риск!

Золотарёв повернулся к Ларисе и поднёс телефон к уху.

– Слышала? Теперь удивляй.

– Я тоже клянусь, что выношу и рожу тебе ребёнка. Я беременна, Игорь.

Золотарёв медленно опустил руку и замер, уставившись на Ларису.

Затем резко поднял телефон.

– Врёшь.

– Забыл, как рвал во мне презервативы? Позвони врачу. Эту новость я узнала от него.

Он отключился и, видимо, найдя нужный номер, начал разговор. И через некоторое время рука с телефоном снова опустилась.

– Я выкуплю коня! – сказал Золотарёв громко. – Поехали в дом! Холодает!

Лариса обернулась к яме.

– Сугур!

Конь вышел и остановился.

– Сугур. Домой.

Лариса отвернулась и направилась в сторону отца. Прошла мимо Золотарёва, даже не посмотрев на него. Конь рысью догнал и пристроился к ней сбоку.

Все, кто стоял у внедорожника, оперативно забились в него и захлопнули двери. Снаружи остался только отец. Ждал, не шевелясь и широко расставив ноги. Она подошла и остановилась напротив. Сзади нервно фыркал Сугур.

Нахмурив широкие и густые брови, отец пристально всматривался в глаза Ларисы, будто пытался разглядеть там что-то ещё, кроме зрачков. Так они и стояли молча до тех пор, пока недалеко не появился Золотарёв.

Очнувшись, Лариса заговорила:

– Сугур больше не будет доверять вам. Вы в него стреляли.

– Он мог убить мою дочь. И тебя тоже.

– Он не сделал бы этого. А если бы покалечил, то только нечаянно, из-за ваших бездумных действий. Какого чёрта вы его кордами разозлили?

– А ты откуда знаешь, что он боится на двух ходить?

– Ваш персонал все уши прожужжал о Сугуре. Вы просто хотели избавиться от проблемного коня.

– Руку сильно задело? Я вызову скорую.

– И сядете за решётку. Там царапина. В случае чего, скажу, что в лесу на сук напоролась, когда скакала на Сугуре.

– Конюхи видели кровь.

– Поговорите с ними. Не выдадут. Возвращайтесь, мы сами доберёмся.

Она развернулась, с трудом и с дикой мышечной болью поднялась в седло и пустила Сугура иноходью.

– А тебе можно ездить верхом?! – услышала она крик Золотарёва.

– Пока да!

Улыбнулась. Вот и забота подкатила… ещё поесть бы...

Глава 13 "– Зачем ты выгораживаешь её?"

В полной мере последствия физического и морального напряга навалились на Ларису уже на конюшне. Как и всегда, все, кто там находился, моментально ретировались с дороги Сугура. Она с огромным трудом сползла с коня, стараясь сдерживать стон. Ноги задрожали ещё сильнее, видимо, голод добавил слабости.

Расседлала, сняла уздечку и всё оставила прямо на земле, чего ранее себе не позволяла. Мужики уберут. Открыла кран и наполнила поилку свежей водой. Добавила в кормушку овса. Проверила, не закончилась ли соль.

И только убедившись, что у Сугура всё есть, и закрыв его в изрядно потрёпанном ночью деннике, погладила высунувшуюся конскую мордаху.

– Тебя почистит отец, Сугур. И не перечь ему. Он теперь молиться на тебя будет. Все его мечты по конюшне сбудутся. Всё. Отдыхай.

За загоном стоял внедорожник, чему она обрадовалась и, держась за доску ограждения, медленно опустилась в траву. Понимала, что самостоятельно не то что до дома, но и до автомобиля ей уже не добраться.

Дверца открылась, и из салона выскочил Золотарёв.

– И где твоё обещание нормально выносить и родить? – проворчал он, подхватив Ларису на руки.

Она промолчала, положив голову ему на плечо. Не из-за того, что не хотела разговаривать, а просто не было сил даже на это.

В номере Ларису накормили. Маша помогла ей помыться, обработала и перевязала рану, не спрашивая, откуда та взялась, и проводила до кровати.

– Болит всё, Елена Борисовна? Да? Когда я первый раз на лошадь села, тоже и ноги, и спину от занятий ломило. Я видела из окна, как вы бежали через поле. Так волновалась за вас, так волновалась…

Лариса не останавливала щебет суетящейся рядом Маши. Наоборот, понравилось, что хоть кто-то искренне беспокоится о ней.

– Вот… вы обезболивающего просили. Водичкой запейте.

Лариса положила таблетку на язык и тут же, очнувшись, выплюнула. У неё же ребёнок, теперь нельзя всё подряд глотать.

Легла и попыталась расслабиться, но безрезультатно. Мышцы раз за разом со стоном и болью выворачивались наизнанку.

«Температура поднимется...», – предположила она и стала уходить в полубредовый сон.

***

Ночью ей всё-таки вызвали скорую. Сделали пару уколов, после которых сон с бредом и стоном сменился на более спокойный.

Утром, сидя в кровати и завтракая, Лариса выслушала гневную отповедь босса, позволив себе прервать его только один раз: попросила налить кофе из кофейника. С мысленной усмешкой приняла из его рук чашку и призналась, что он во всём прав. Но есть огромное «НО». Тогда никто не спас бы Сугура. Никто не пожалел бы этого строптивца.

А у неё всё наладится.

И пусть сейчас болят все до единой мышцы, даже пальцы ломит от чашки с кофе. И даже ерша на заднице набила от неудобного седла. Оно ведь для другого зада подобрано. И тот зад, в отличие от этого, натренирован периодической верховой ездой.

«Да... досталось хилому телу Елены… и уже не первый раз».

Лариса нахмурилась, вспомнив, что идёт расследование её похищения.

– Похитителей нашли?

– Следствие только началось. Сегодня приедут забирать записи с видеокамер. Вся территория ими утыкана. Но не все они с ночным режимом. Я к Аркадию. Юристы прислали договор на покупку коня. Заодно обговорим затраты по его содержанию. Одна не останешься: Машу пришлю. И постарайся этот день без приключений провести. Кофе выпила? Давай чашку.

Лариса проводила его взглядом до дверей и ухмыльнулась. В этом весь Золотарёв. Может сразу накинуться и наорать, а может долго готовиться к разговору. Заметно, что его мучает тонна вопросов, но упрямо молчит. Пока. Разродится ещё. Как и она, он любит всё «по полочкам» раскладывать.

Но что интересно: Золотарёв опять становился тем самым Золотарёвым, от которого она была без ума. В основном – спокойным, рассудительным и практически всегда справедливым.

А тот его срыв – после ушата правды на голову – легко объясним. Но можно ли настолько же легко простить его?

И теперь перед ней стояла дилемма: простить или записать на листочке все его фразы со словом «шлюха» и каждый день прочитывать их, чтобы помнить, что подобное может повториться.

Дальнейшие отношения надо строить на одной платформе, чтобы не штормило. Либо на окончательном прощении, либо держать ушки на макушке, а Золотарёва на расстоянии.

И ещё неизвестно, каким он сам видит будущее. Здесь тоже возможны два крайних варианта: либо воспримет её сосудом для вынашивания наследника, а сам продолжит шашни со лже-Селезнёвой, или будет приводить отношения в семье к общепринятой норме.

Лариса вздохнула: и тоже с любовницей...

Поразмышлять о будущем не дала Маша. Пришла и сразу сунула в руки телефон.

– Это Матвей прислал, – горячо зашептала она, – сказал, вам сейчас позвонят.

И тут же раздался вызов.

– Лариса?

Она махнула рукой на дверь, и Маша выскочила в коридор.

– Да, это я, Миш.

– Держись подальше от Елены. Она участвовала в похищении.

– Что-о?! Ты уверен?

– К тебе сзади подошли двое. Не понял, почему ты их не услышала. Как только они приблизились, ты просто упала. Даже не обернулась. Тот, что покрупнее, взвалил тебя на плечо, и они вышли из зоны видимости. Оба были одеты в длинные дождевики с глубокими капюшонами. Это я про запись с третьей камеры. Прокололась Елена, когда вернулась в дом. Сначала включила свет и сдёрнула капюшон, и только потом подскочила к окну и закрыла жалюзи.

– Слов нет…

– Хорошо ещё живой осталась…

– Дело не только в этом, Миша. Запиши, я тебе кое-что продиктую.

Лариса закрыла глаза и на память продиктовала те слова и фразы, которые услышала у Говорящих Камней, находясь в полубессознательном состоянии.

– Что-то непонятное. Пояснишь?

– Это я слышала в бреду, когда очнулась у того самого Камня-волны из легенды. Помнишь, я рассказывала о нём?

– Я в нокауте… Так они туда отнесли тебя? Такую новость надо обмозговать.

– С шифром дела продвинулись?

– И да, и нет. Это не буквы в нашем понимании. Скорее симбиоз из букв и цифр. Естественно, десятеричной системой исчисления там и не пахнет. Пока на этом застопорилось. Появилась одна бредовая версия, но для её проверки нужны видео часов.

– Мы скоро вернёмся в Москву. Буду присылать. Тот спец, о котором ты говорил, согласился помочь?

– А то! Андрюха прижился у меня, не выгонишь. Только за продуктами иногда бегает. Как отдыхается, сестрёнка?

– Восхитительно. Сначала сама спасалась от похитителей, потом спасала Сугура от собственного отца. Прокололась я на коне, Миш. Все пока в шоковом состоянии и не задают вопросов… А я тут версии строю, где и когда научилась ездить верхом и откуда знаю, как содержать лошадей.

– Сестрёнка, где твоя былая сообразительность? Елена за рубежом жила? Там втихаря от бати и научилась.

– Ты гений!

– Знаю.

– Миш, пора заканчивать. Спасибо тебе огромное.

– Прорвёмся, сестрёнка!

Бодрый разговор с Мишей не заглушил тревогу. Получается, Елена знала не только о легенде. И её знания значительно глубже, чем предполагалось. Зачем она сюда приехала? И знала ли, что Золотарёв не только примчится вслед за ней, но и притащит жену? Специально подстроила их поездку к ущербной луне?

По коже поползли мурашки, и Лариса передёрнулась. Засунула телефон под подушку и, кряхтя, встала с кровати, отметив, что мышечной боли всё-таки поубавилось. Опираясь на мебель, подошла к окну.

Домик Елены выглядел так, будто в нём никто не жил. Даже все жалюзи закрыты. Что это с ней? Сбежала?

« Чёрт!!! А если она...»

Раздался стук, и из-за приоткрывшейся двери показалась голова Маши.

– Можно, Елена Борисовна?

– Заходи. Где Матвей?

– Как всегда, в холле дежурит.

– Скажи, а Селезнёва уехала?

– Нет. Приболела. И попросила не беспокоить.

– Хорошо, возьми телефон и беги к Матвею.

Как только Маша скрылась за дверью, Лариса выудила из шкафа кем-то приведённый в порядок спортивный костюм. Оделась, причесала пальцами волосы, поправив былую причёску, и вышла из номера. С трудом преодолела лестницу, и они с Матвеем встретились взглядами. Заметила, как он цепко осмотрел холл и людей, там находившихся. Подошёл сам.

– Шеф приказал не выпускать тебя из дома.

– А мы на крылечке поговорим, – прошептала Лариса. – Здесь нельзя.

– Мне влетит.

– Свалишь на мой взбалмошный характер.

Поджав губы, Матвей коротко кивнул и первым пошёл к выходу.

– Как младший Селезнёв отреагировал на просьбу дать записи? – спросила Лариса, когда они отошли от крыльца шагов на десять.

– Спокойно. Хотя… не сразу дал записи с камеры, направленной на дом сестры.

– Объяснил почему?

– Сказал, что она не показывала территорию. В доме отдыхал буйный гость с семьёй. Надо было оперативно гасить его пьяные вылазки. Вернуть в исходное положение забыли. Но я настоял на копировании.

– Уверена, что он уже вывез сестру.

– Это как-то связано…

– Ты смотрел записи с той камеры? – прервала его Лариса.

– Нет. Твой друг что-то разглядел? Это была Селезнёва?

– Пойдём в кабинет. Их надо уничтожить.

– Зачем?

– Пойдём, сказала! Стоп! Поздно. Полиция уже здесь.

Матвей оглянулся на ворота, за которыми из автомобиля с синей полосой вышли трое. Двое в форме и один с папкой в руке.

Матвей резко развернулся к Ларисе.

– Зачем ты выгораживаешь её?

«Потому что моё тело не должно оказаться в тюрьме».

– Потом объясню. Ты Золотарёву говорил о том, что записи у тебя?

– Они уже у него.

– Я пойду в номер.

– Елена, не дури. Не трогай флешку. Не выгораживай Селезнёву.

Но Лариса, в кровь которой была вброшена очередная доза адреналина, уже взбегала на крыльцо.

Зайдя в номер, она открыла один за другим ящики письменного стола, осмотрела стол, на котором лежал ноутбук. Обшарила кейс Золотарёва. Ни одной флешки не нашла.

В изнеможении села на кровать и закрыла ладонями лицо. Хотелось завыть волком, заорать на весь мир, но это делу не поможет.

Если она внезапно вернётся в своё тело, то ей и в тюрьме придётся отсидеть за то, что не делала. За что ей всё это? Перед кем провинилась? Где и в чём просчиталась, чтобы заработать ад при жизни?

Оставалась ещё надежда, что брат уничтожил запись, а Золотарёв не выдаст любимую женщину.

Лариса простонала. Она уже была готова отказаться ото всего: и от Игоря, и от карьеры, и от жизни в Москве. Лишь бы всё это закончилось поскорее. И без последствий. А ещё легенду с верховой ездой надо срочно сочинить…

– Елена Борисовна…

Лариса обернулась. У порога стояла Маша.

– Я стучала-стучала… вам чай принести? Сегодня выпечка замечательная.

«Она здесь всегда замечательная», – подумала Лариса и кивнула.

Маша тотчас скрылась за дверью и уже минут через пять вернулась с подносом.

– Посиди со мной, – прежде чем девушка защебетала, попросила Лариса. – Хочу с тобой поговорить.

Маша с готовностью села на стул и, словно первоклашка на парте, сложила на столе руки.

«Сколько же ей лет? Совсем молоденькая, а уже работает...»

– Меня здесь не любят, Маша. Тебя я тоже, наверное, обижала?

– Тут многим доставалось. Но меня – нет. Не обижали. А колечко-то ваше я ношу. Вот, – она протянула руку, показывая кольцо. – Меня тогда спрашивали, куда вы уходите, а я говорила, что мы вместе по тропе гуляем. Жаль, что вы так и не нашли Говорящие Камни.

«Значит, Елена активно искала их... – подумала Лариса и ахнула, приглядевшись к кольцу: – Ничего себе! Знает ли девочка, сколько это «колечко» в евро стоит? Ему место в сейфе, а не на пальце…»

– Это дорогое кольцо, Маша. Разве я не предупредила, что его не носят в повседневности?

– Нет…

– Завтра оставь кольцо дома, спрячь хорошенько. Повзрослеешь, и оно тебе пригодится. А теперь скажи, ты любишь лошадей?

– Очень! – глаза Маши засверкали. – У меня дома уже большая коллекция: игрушки, статуэтки, всякие безделушки с их изображениями. Ещё собираю альбомы иллюстрированные.… Я сюда пришла только из-за конюшни. Хотела с лошадьми работать, а мне сказали, ростом не вышла. Предложили при столовой остаться, а в свободное время заниматься верховой ездой.

– Тебе надо не на лошадях кататься, а выучиться… например, на ветеринара…

– Так я уже учусь, вы забыли? Этот курс последним будет. А здесь только летом подрабатываю.

– Наверное, забыла… Маш, а тебе Сугур нравится?

– Ой, такой красавец… так и хочется его погладить, но к нему не пускают.

– Ты его боишься?

– Здесь все его боятся. Но хоть и боятся, а расстроились, когда Аркадий Александрович дал добро на его отстрел. И полицейские уже приехали с оружием. Сегодня только и разговоров, что о вас, как вы Сугура спасли. Все в шоке.

– Маш, ты мне поможешь?

– Конечно, а что надо сделать?

– Ничего особенного. Если спросят обо мне и Сугуре, говори, что ты много рассказывала о нём, ладно?

– Мне не сложно. Это я врать не умею… краснею сильно. Я ведь действительно вам рассказывала о коне. Правда, не очень много...

– А хочешь, я тебя с Сугуром познакомлю? Думаю, ты ему понравишься.

– Конечно! Ещё как!

Маша аж подпрыгнула на стуле.

– Прекрасно. После обеда сходим к нему вместе.

– Но мне надо посуду помыть и убраться в столовой.

– Я приду и заберу тебя. Сами помоют. А сейчас беги.

***

Одного взгляда на Золотарёва было достаточно, чтобы понять: тот готов к разбору полётов. Но не готова она. И как-то придётся подрезать ему крылья.

– Хватит тянуть время, Елена. Раньше ты значительно быстрее ела. И от разговора не отвертишься.

– От какого? – спросила Лариса, отложив столовые приборы и промокнув губы салфеткой.

– Хочу понять, что с тобой происходит.

– И что же со мной происходит?

– Ты изменилась.

– Это плохо или хорошо?

– Перестань отвечать вопросами!

– Тогда задай конкретный вопрос!

Лариса пристально смотрела Золотарёву в глаза.

– В том-то и дело, что такого задать не могу. Ты просто стала другой. Совершенно другой. Не может человек за считаные дни измениться до неузнаваемости. Настолько быстро, от минуса к плюсу. Или ты наделена даром скрывать себя настоящую, но настал момент, когда пришлось раскрыть правду?

– Разве это плохо, когда от минуса к плюсу? Ведь не наоборот же.

– Ты водила меня за нос! И считаешь, что я должен воспринимать это как нечто рядовое?!

– О тебе, Игорь, я могу сказать то же самое. Не может человек за считаные дни измениться до неузнаваемости. От плюса к минусу. Но ты смог. Куда делся некогда презентабельный, воспитанный, уверенный в себе мужчина, соблюдавший этикет как в обществе, так и дома. Соблюдавший семейные традиции… Или это дар скрывать себя настоящего? Настал момент, когда пришлось раскрыть правду?

Лариса дробью пробежалась ноготками по столу и передразнила более грубым голосом:

– Это место для жены. Место для шлюхи вон там. Ты повёл себя пошло! Мелочно! А то, что происходило в постели, равноценно изнасилованию, втаптыванию в грязь! Мне горько, что ребёнок зачат в боли и унижении! Хотя есть надежда, что это произошло в первую нашу ночь. А этот твой разврат здесь? Неприкрытый, демонстративный! На глазах у всех. И ты хотел, чтобы я не изменилась? Оставалась прежней? Слабой, послушной девочкой, которую на несколько месяцев можно запереть в доме? Я выросла, Золотарёв! Просто повзрослела.

Лариса резко поднялась, бросив салфетку с ног на стол.

– Думаю, что отношения мы с тобой выяснили. Теперь иди воспитывай золотую рыбку.

Лариса достала из шкафа вещи и отправилась переодеваться в ванную.

– И куда ты собралась, позволь спросить?

– Позволяю. В данный момент не хочу переодеваться под твоим взглядом. А потом пойду на конюшню.

– Не пойдёшь!

– А я не спрашиваю разрешения. Просто сообщаю, где проведу не менее двух часов. Если хочешь, можешь отправить со мной охрану.

Пока переодевалась, Лариса буквально кипела от негодования, но была довольна, что нашла в себе смелости высказать в лицо боссу накопившееся за последние недели. Но с неё хватит! Больше она не будет ни под кого подстраиваться. Никого не будет убеждать, что она та самая Елена. Пусть привыкают к новой!

– Я. Хочу. Быть. Собой! Даже с чужой личиной! – яростно прошептала она своему отражению в зеркале.

Выходя из ванной, чуть не уткнулась Золотарёву в грудь.

– Ещё пара-тройка вопросов, Елена. Чётких, как просила. Почему ты пошла на такую подставу? Разве не понимала, чем всё могло закончиться?!

– Меня заставил отец.

– Из-за того криминала? Ты на самом деле преступила закон или это тоже подстава?

«Откуда мне знать...»

– Спроси у Шелестова.

– Тогда почему не пошла до конца? Почему не отправила материалы ни Котову, ни в прокуратуру?

«Спасибо, Леночка, за информацию. Правду легче говорить...»

– Главное моё желание – отомстить отцу. Второе – тебе. Хотела перехватить фирмы. Собирала информацию, училась управлять… Мне нужно было время.

– Сумасшедшая... Для этого, прежде всего, необходим многолетний опыт! Кто установил камеры и прослушку в офисе?

– Заказ сделан вслепую. И это уже не два-три вопроса!

– Последний. Откуда столько знаний о лошадях и конкретно о Сугуре?

«Самый простой» – мысленно ухмыльнулась Лариса.

– Конные клубы есть и за рубежом. А об этом коне я собирала сведения, когда узнала, что ты по уши влюблён в Селезнёву. Выуживала их у Маши. Всё на сегодня? Допрос окончен?

– Слабая аргументация, но на первое время сойдёт. Одна из дома ни ногой. Подойди к Виталию, он отвезёт тебя. И не напрягайся там. Хватит твоему организму стрессов. О ребёнке думай. Стой!

– Ну что ещё? – развернувшись у самой двери, спросила Лариса.

– Завтра уезжаем. Тебе надо… как там… на учёт встать.

– У меня уже взяли кучу анализов…

– Я сказал, завтра уезжаем.

Глава 14 "– А я ещё не научился ходить вверх ногами"

– Уезжаю я завтра, Сугур. С боссом спорить бесполезно. И действительно, на учёт надо встать. Столько потрясений на слабый организм…

Сугур замер, уткнувшись лбом в грудь Ларисе. А она гладила его по гриве.

– Сейчас погуляешь в большом загоне. Он свободен. Я тебя с хорошей девушкой познакомлю. Уж ты её не обижай. Договорились? Пойдём.

Лариса потеребила коня по чёлке и повернулась к выходу.

Через пять минут она стояла в центре манежа и без корды и слов, только щелчками пальцев командовала ходом коня. После получасовых занятий Лариса не стала играть с Сугуром, как раньше, чтобы не создать полной аналогии с ней же, но в её настоящем теле.

Она сейчас не Лариса, она – Елена. А Елена при всём своём желании не могла знать все способы игры с Сугуром. Поэтому она отпустила коня произвольно резвиться в загоне, а сама подошла к ограждению, за которым стояла Маша и восхищёнными глазами смотрела на работу Ларисы с конём.

– Я первый раз видела, чтобы конь сам знал, когда надо переходить на другой ход. Без команды, без корды, без бича.

– Это мой секрет, Маша. Ты когда уедешь на учёбу?

– В конце августа. Но я приезжаю домой почти каждые выходные.

– Вот и хорошо. Тебе придётся взять Сугура на себя. Года на полтора-два.

– Я не поняла… а как же Лариса Аркадьевна…

– Лариса Аркадьевна больше не будет работать с Сугуром.

– Он тут всех с ума сведёт… и сам рехнётся.

– Поэтому и прошу помощи. Придумаю, как вас с Сугуром подружить. Я долго не смогу приезжать. Если только…

Лариса резко отвела взгляд от коня на гостевой дом.

«А если здесь выносить ребёнка? Хотя бы первые месяцы. Экология... питание… положительные эмоции...»

– Но Сугур не подпустит меня к себе!

– У тебя есть планшет?

– Есть.

– Будешь подходить с ним. Конь услышит мой голос и на некоторое время успокоится. Мы успеем немного потрени…

Лариса замолчала, заметив идущего в их сторону Матвея. Подойдя, он многозначительно посмотрел на Машу, и та отошла. Зашептал:

– Лена, срочно вернись в дом. Там полиция… они просмотрели записи видеонаблюдения. Хотят с тобой поговорить.

– И ту видели?

– Скорее всего, да. Почти сразу прошли в домик Селезнёвой.

– Чёрт!!! Сергей там?

– Не видел ни брата, ни сестру. Пойдём скорее.

– Подожди. Коня в блок отведу.

***

– Сколько ещё повторять? Я ничего не помню. Очнулась в лесу. Кружилась голова. Больше ничего не болело. Добралась до полей. Прошла медицинский осмотр, сдала кучу анализов. Здорова!

– Хорошо-хорошо. Не волнуйтесь, Елена Борисовна. Но… поймите, без ваших показаний нам нечего предъявить похитителям. Сложно будет доказать сам факт преступления. Судя по записям с камеры, вам ничего не сделали. Когда вы отключились, они находились на расстоянии. И в их руках ничего не было. Эти люди могут сказать, что попытались вам помочь.

– А вам не приходило в голову, что так оно и было?

– Не понял.

– Что непонятно? Хотите, чтобы я обвинила их голословно? Не стану я этого делать! А если они ещё и добропорядочные граждане, то тем более. Вы уже узнали, кто это был?

– Только одного. Это член семьи, владеющей этим бизнесом.

– Кто из них? – глухо спросила Лариса, заранее зная ответ.

– Дочь хозяина. Лариса Селезнёва.

– Добропорядочнее человека сложно найти.

– Да, здесь все за неё горой. Но есть нюанс. Объявив, что приболела и, попросив её не беспокоить, Лариса Аркадьевна уехала. И уехала незаметно.

– И вы решили, что она сбежала?

– А что я должен подумать?

– То, что она не обязана всех предупреждать о своих планах. Это вам в голову не приходило?

– Вы ведёте себя так, словно выгораживаете преступников. Я ещё мог бы поверить, что вы сами ушли в лес и забыли об этом, если бы это произошло повторно. С вами подобное случалось?

– Нет. Не случалось. Но всё бывает в первый раз. Вместо...

Ларису прервал стук в дверь, которая тут же открылась, и на пороге появился ещё один полицейский.

– Товарищ майор, Селезнёва приехала.

Лариса вскочила со стула и подошла к окну. От ворот отъезжало такси, а к дому спокойной походкой шла Елена.

– Прошу вас, Елена Борисовна, пока не выходить из номера, – раздался сзади голос майора, а вслед за ним она услышала звук закрывшейся двери.

Лариса открыла створку окна, и Елена подняла на неё взгляд.

– Будь осторожна...

Ответом ей был короткий кивок.

Лариса перебежала к другому окну. Не успела Елена скрыться в домике, как к нему подошли трое полицейских. Двое зашли внутрь, один остался на крыльце.

Ещё минут пятнадцать Лариса металась по номеру, периодически выглядывая в окно, пока не увидела шедшего от ворот Игоря.

– Где тебя носило? – прошипела Лариса уже через минуту и попыталась его остановить: – Нам надо поговорить.

– Не до тебя сейчас. Иди в номер.

– Повторяю, нам надо поговорить!

– Излагай на ходу, но кратко.

– Ты найдёшь Ларисе хорошего адвоката!

– Неожиданно... Она же покушалась на твою жизнь.

– Это не доказано! И я не отстану!

– Елена, не зли меня. Пожалуйста, не зли. Иди в номер.

– Хорошо, я сама найду!

Лариса отвернулась, но Игорь Денисович схватил её за руку и развернул к себе.

– Елена, успокойся. Вспомни о данном обещании нормально выносить ребёнка. Я уже нашёл адвоката. Завтра он будет здесь. А сейчас надо остановить Селезнёву, чтобы не сболтнула лишнего.

– Я пойду с тобой.

– Елена, я теряю время… Иди в номер.

– Хорошо. Хотя бы имя адвоката можешь сказать?

– Торшин. Если эта фамилия тебе о чём-то говорит.

С этими словами Золотарёв зашёл на веранду и скрылся в домике.

А Лариса сделала пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Фамилия говорила о многом. Алексей Андреевич Торшин действительно сильный и очень востребованный адвокат. Вряд ли босс смог бы его нанять, если бы они не дружили с юности. Вдобавок, когда-то Золотарёв спас его жену, потерявшую сознание, купаясь в озере.

Сердце одновременно окатила тёплая волна и царапнул острый коготь ревности. Первое – оттого, что он спасает именно её, Ларису Селезнёву. Второе – в Селезнёвой сейчас хладнокровная Елена.

Но в любом случае надо спасать своё тело для будущего возвращения в него. Хотя бы для относительно комфортного возвращения.

Лариса села на лавочку перед домиком и опустила лицо в ладони. Почти одновременно услышала голоса выходящих людей. Она вскочила и развернулась к ним.

Первым мимо прошагал майор, за ним два полицейских, между которыми шла Елена. Одна её рука была пристёгнута наручником к руке сопровождавшего.

Их взгляды встретились.

– У них на тебя ничего нет, – быстро проговорила Лариса, – и жди сильного адвоката.

– Спасибо… Лена.

– Елена Борисовна! – возмутился майор. – Я попросил вас остаться в номере!

– Хотите арестовать меня за неподчинение? Валяйте!

Майор раздражённо развернулся к Золотарёву:

– Игорь Денисович, угомоните жену! Если она ещё раз попытается помешать следствию, то я приму меры!

Золотарёв обнял Ларису за талию. Его голос был спокоен:

– Нервы побереги. Селезнёву задержали на сорок восемь часов. Торшин вытащит её. Пойдём в номер, там поговорим.

***

Пока поднимались на второй этаж, напряг почти отпустил Ларису. В руках и ногах снова начала проявляться нервная дрожь.

– Тебе надо поесть.

Золотарёв поднял трубку телефона и заказал ужин в номер. Затем, заложив руки за спину, повернулся к Ларисе, прилёгшей на кровать.

– Не хочешь рассказать, что происходит, Елена? Ещё некоторое время назад ты бы накинулась на Селезнёву и расцарапала ей лицо. А теперь, при том, что являешься потерпевшей, делаешь всё, чтобы ей помочь.

Лариса закрыла глаза, не зная, что ответить на вполне закономерный вопрос, а босс продолжил:

– Понимаешь, я в полном недоумении. Такое впечатление, что небо и земля поменялись местами, а я ещё не научился ходить вверх ногами.

«Господи, как же ты близок к истине. Да, поменялись местами. Но не небо и земля, а Селезнёва и Золотарёва».

И Лариса опять промолчала. Следующий вопрос не был задан из-за стука в дверь, и разговор с боссом возобновился только после ужина.

– Ты способна общаться спокойно? Без нервов.

«Вообще молчать хочу».

– Если честно, то я устала, – ответила Лариса и опустилась в кресло.

А Золотарёв заходил по номеру, явно желая поговорить. Затем остановился напротив. С полминуты помолчал и, видимо, решил перенести основной разговор на потом.

– Рано утром приедет Торшин. Он уже подготовил ряд вопросов к тебе. Ты бледна. Прими душ и ложись пораньше. Машу позвать?

– Не надо. Я сама.

Лариса даже не помнила, как укрылась одеялом. Но помнила, что обрадовалась тому, что организм, кажется, стал привыкать к нагрузкам и стрессам.

***

Торшин приехал ещё до завтрака. Заселился в номер и, явно приведя себя в порядок после долгой дороги, пришёл к ним.

Стол накрыли на троих. Пока ели, поговорили на общие и семейные темы, прошлись по московским новостям. А после, выпроводив Золотарёва из номера, Алексей Андреевич открыл ноутбук.

– Садитесь, где вам удобнее, Елена Борисовна. Ответите на несколько вопросов. Если вы с Игорем хотите от меня помощи, то ничего не скрывайте. Почувствую ложь – сразу откажусь от защиты. Никогда не ввязываюсь в сомнительные дела. Я понятно изъяснился?

– Да, понятно.

А в мозгах Ларисы лихорадочно завертелись все до единой шестерёнки. Подобралась, ожидая вопросов.

– Против Селезнёвой есть только видео, где она и ещё какой-то мужчина понесли вас обратно в сторону конюшни. Они не ударили, ничего не распылили. Вы просто стали падать, а мужчина, подскочив, попытался вас удержать. Но не совсем успел. Хотя удар затылком о дорогу он предотвратил. Вопрос: вы всё помните, что происходило до падения?

– Да. Всё.

– Ни у кого не просили попить воды? Может, вас чем-то угостили?

– Ночью?

– Там могло быть несколько любителей ночных прогулок...

– Мне никто не встретился.

– Резких запахов рядом не чувствовали? – продолжил Алексей Андреевич.

– Нет.

– Вы одна прогуливались?

– Да… Нет, с Сугуром.

– Кто это? Назовите полное имя.

– Конь.

– Конь?

– Обыкновенный, с конюшни.

– А… ну да… с конюшни. А почему прогулка с конём была ночной?

Лариса отвела взгляд и пожала плечами.

– Повторяю вопрос: почему вы прогуливались с конём именно ночью?

– Сугур особенный. Он подпускал к себе только двоих. Селезнёву и её отца. Я решила подружиться с ним. Тайно.

– Почему тайно?

Лариса вздохнула и, уставившись в окно, ответила:

– Игорь Денисович уже давно увлечён Селезнёвой. Я ревновала. Поэтому решила доказать, что тоже смогу расположить Сугура к себе. Мне помогала местная работница. Рассказывала о коне. Но она не знала, что я хожу к нему по ночам.

– Ясно. Как я понял, с конём вы общий язык нашли.

– Да.

Торшин подал Ларисе карандаш, шариковую ручку и лист бумаги.

– Вы ведь часто отдыхали здесь? Сможете нарисовать план дорожек и троп? Если можно, то поподробнее.

Лариса взяла в руки карандаш, и успокоившиеся было шестерёнки в голове заскрипели активнее. Эта просьба насторожила её.

– А теперь ручкой проведите свой путь в ту ночь.

Когда Лариса закончила, Торшин сверил рисунок с каким-то планом на другом листе. Хоть она и вытянула шею, но ничего не увидела из-за приподнятого края.

И только минут через десять адвокат подал голос:

– Вы досконально знаете систему видеонаблюдения.

– Камеры легко заметить.

– Но далеко не все гости тщательно изучают их местоположение.

– В чём дело, Алексей Андреевич?

– Вы знали не только расположение камер и удачно обошли их, но и где установлены муляжи. Их вы не обходили. Вам не кажется это странным?

– Я уже говорила. Мне помогала местная работница, которая несколько лет здесь подрабатывает.

– Как вы объясните, что конь вдруг напал на Селезнёву? Дружили-дружили, и...

– Он не нападал на неё. Сугур был неспокоен, а Лариса резко подняла руку, чтобы его погладить. Конь взвился на дыбы. Вполне предсказуемая реакция лошадей на порывистые движения. Но со стороны это выглядело нападением.

– Перед выходом на прогулку вы что-нибудь ели? Или пили?

– Уже не помню… только ужинала в номере.

– Какие у вас отношения с Селезнёвой?

– Никаких. Мы не общались.

– А недавно в салоне?

– Вы и об этом знаете? Встреча была случайной. Разговор ровным. При посторонних мы старались обходить острые темы.

– Вопросов больше нет, Елена Борисовна. Пока нет.

– Вы её вытащите оттуда?

– Несомненно. Против себя она свидетельствовать не станет, а если вы рассказали всю правду, то вряд ли полиция что-нибудь наскребёт на полновесное уголовное дело. Но…

Торшин откинулся на спинку стула и продолжил:

– Хочу убедиться, что вы осознаёте последствия своего желания помочь. Селезнёва замешана в похищении. Всё может повториться. Но уже с другим итогом.

– Осознаю. Я буду осторожна. Ночных прогулок больше не будет. Моя тайна с Сугуром раскрыта. И вообще, мы скоро уедем. А наш дом под Москвой больше на крепость похож. Ей не пробраться.

– Если её цель вас уничтожить, то доберётся. Стоит ли её вытаскивать? Времени, чтобы подумать, осталось совсем немного. Теперь позовите, пожалуйста, Игоря. А сами пока погуляйте.

***

Настроение находилось на уровне нуля. Но когда Лариса оказалась рядом с Сугуром, тяжесть с души будто ветром сдуло. В этот раз она старалась как можно ближе подводить коня к той части ограждения, где стояла Маша. Острота его реакции на неё постепенно сглаживалась. А когда они сели рядом на доски и начали, переговариваясь и смеясь, пить чай из термоса, он долго стоял у ограды почти без движений и внимательно рассматривал их.

Но погладить себя Маше не дал, довольно агрессивно лягнув по деревянной перекладине, отчего девушка в испуге отскочила подальше.

– Он никогда не подпустит меня к себе...

– Не всё сразу. Не расстраивайся. Сегодня попробуем подход с планшетом. Ты принесла его из дома?

– Да.

– Зайдёшь молча, без меня, но с моим голосом.

– Я боюсь.

– В боксе он ничего с тобой не сделает.

– Ой… Сейчас мне попадёт. К нам Аркадий Александрович идёт.

Лариса развернулась. К ним широким шагом шёл отец. По груди разлилось тепло, а потом резануло душевной болью, захотелось броситься в его объятия и отреветься от всего сердца. Отреветься настолько, чтобы выреветь все беды, настолько, чтобы немедленно вернуться в своё тело, даже если оно в камере…

В чувство её привёл голос отца:

– Елена Борисовна, мне надо поговорить с вами. Маша, иди на своё рабочее место.

Дождавшись, когда девушка отойдёт на приличное расстояние, отец коротким свистом подозвал Сугура, потрепал его по чёлке и только потом заговорил.

– Приехал следователь. На меня завели уголовное дело.

Лариса еле сдержала стон.

– Из-за стрельбы? – с хрипотцой проговорила она, прокашлялась и продолжила: – У меня почти всё зажило. Там просто царапина. Глубокая, но царапина.

– Я не должен был стрелять. Не просчитал, что вы метнётесь к Сугуру.

– Из Москвы приехал сильный адвокат. Я вас познакомлю.

– Игорь уже помог нанять его.

– Что вам грозит?

– Минимум – конфискуют оружие и заплачу штраф. Максимум – заключение.

– У меня претензий нет. Сама виновата. Знала, что будет выстрел, и осознанно подставилась.

– Елена Борисовна, меня удивляет происходящее между вами и Ларисой. Вас обеих будто кардинально подменили. А то, что вы рисковали ради Сугура, вообще не влезает ни в какие ворота.

– На такое решилась бы только ваша дочь?

Затаив дыхание, Лариса ждала ответа, но отец молчал. Через пару минут вздохнул и заговорил:

– Может, и не только дочь. Но уж точно не Елена Золотарёва. Ещё год назад вы редко выходили из номера, вели себя агрессивно. Персоналу перепадало за любые мелочи. К вашему приезду все запасались успокоительным, и чуть ли не крестились при отъезде. Но надо признаться, этой весной ваше поведение изменилось: прогулки, почти полное отсутствие претензий. А ещё через три месяца выяснилось, что вы знаете тонкости работы с самим Сугуром. И что ещё невероятнее – он признал вас.

Лариса стояла замерев. Зная немногословие отца, боялась прервать его не столько потому, что получала дополнительные сведения для себя, сколько хотела подольше слышать родной голос.

– А дочь… в самый сложный период её жизни мне пришлось одному воспитывать Ларису. Мать баловала её безмерно, и когда дочка вошла в возраст… вы, женщина, поймёте меня… когда она стала девушкой, а вокруг столько соблазнов... я душу наизнанку вывернул. За сына так не переживал, как за неё. Но, слава богу, Лариса выросла серьёзной, умной женщиной. Достигла определённых вершин в профессии. Её ценят, неплохо платят. А здесь все обожают. Она не стала высокомерной, уважает любой труд. И горничных, и конюхов, и посудомойщиц. И сама не брезговала такой работой во время сезона. Я считал, что вырастил идеальную дочь. И это главное достижение моей жизни.

Лариса с трудом сдерживала себя, чтобы не разреветься.

– Но в этот приезд я её не узнаю. Она совершенно другая. Казалось бы, то же лицо, те же глаза… Ну да… заболела, но та моя Лариса, даже в полуживом состоянии всем бы вручила подарки, каждому сказала доброе слово. Но начала бы с коня. В этот приезд и Сугур отверг её. И она крайне неприлично вела себя на виду у всех. И это похищение… Я не знаю, что происходит, но хочу попросить… я понимаю, вы перенесли потрясение от…

Лариса поняла, что пытается сказать отец, и прервала его:

– Не волнуйтесь, Аркадий Александрович. Мы с мужем сделаем всё, чтобы это дело не дошло до суда.

Он коротко глянул на неё, и Лариса резко опустила голову, чтобы скрыть слёзы, накопившиеся в глазах. Но, видимо, опоздала.

– Не хочу вмешиваться в ваши отношения с Игорем… но искренне желаю, чтобы семья сохранилась. И спасибо. Спасибо, что не держите обиду на мою дочь. Дело к обеду. Идите в гостевой дом, я сам отведу Сугура в бокс.

Лариса проводила взглядом двух самых любимых существ на свете: отца и коня. Судорожно вздохнув, она отвернулась и медленно побрела в сторону дома.

Глава 15 Откровенный разговор... почти

– Лена? – раздался голос Матвея.

Лариса резко подняла голову с рук.

– Плачешь? Что произошло?

– Уже нет, – отвела она взгляд.

Матвей забрался на широкий валун, торчащий из земли у дороги, и сел рядом.

– Довести тебя до слёз мог только муж, но у конюшни его не было. Кто тогда?

– Не доставай. Тебя за мной послали?

– Да. Золотарёв ищет. Там очередной следователь приехал. В этот раз по душу хозяина гостевого дома. Я всё разузнал. Все, кто был у конюшни, твоего ранения не заметили или сделали вид, что не заметили. Но за поворотом, недалеко от тропы, гуляли гости. Сначала услышали выстрелы, потом на коне пронеслась ты в окровавленной одежде.

– Царапина.

– Неважно. Даже если бы тебя не задело, Аркадий не ушёл бы от ответственности. Пойдём в дом.

– Сильно заметно, что я ревела?

– Не очень. Отлипай от валуна. Надо идти.

***

Крайне взвинченная от общения со следователем, Лариса зашла в номер и громко хлопнула дверью. И только потом заметила, что Игорь полулежал на своей кровати с ноутбуком на ногах. Он тут же поднялся.

– Я так и знал, что тебя доведут до белого каления.

– Более полного идиота я ещё не встречала!

– Я его так же оценил. Тебя он тоже достал предумышленным убийством?

– Кто-то из персонала наплёл, что якобы хозяин ненавидит меня и сгоряча сказал, что готов эту гадину – меня, значит – прибить.

– Надо адекватно вести себя, тогда такого желания ни у кого не возникнет. Ты действительно достала здесь всех. Но сейчас не об этом... Я уже со многими переговорил. Все, кто был у конюшни, видели, что вы приблизились к загону с разных сторон, и Аркадий начал стрелять до того, как ты перемахнула через ограду. И целился он во взбесившегося коня, а не в тебя. Поэтому успокойся, никакого предумышленного не предъявят. Обед нам сюда принесли. Иди по-быстрому прими душ и поедим.

Лариса кивнула и поплелась в ванную комнату. Ей хотелось только одного: укрыться одеялом с головой, чтобы никого не видеть и не слышать. И чтобы её долго-долго не трогали.

Но аппетит всё же разыгрался. Да и не мог не разыграться. Кто-кто, а повара гостевого дома были достойны размера их заработной платы.

– Вещи пора собирать? – поинтересовалась Лариса, закончив есть.

– Наше возвращение откладывается. Торшин попросил задержаться на два-три дня. Ты ему можешь понадобиться.

– Он сейчас у Селезнёвой?

– Да. Её увезли в Петрозаводск. К вечеру вернётся и займётся делом Аркадия.

– Игорь…

– Говори, чего замолчала.

– Ты только не отвергай с ходу моё предложение…

– Надо выкупить всех лошадей?

– Нет, – улыбнувшись, ответила Лариса, – я хочу первые месяцы беременности провести тут…

– Нет, – жёстко прервал её Золотарёв. – В Москве найдём надёжную клинику, встанешь на учёт и будешь там наблюдаться.

– И в Петрозаводске есть врачи. И доехать до них можно значительно быстрее, чем до московской клиники по пробкам!

– Зато в Москве нет похитителей!

– Отставишь мне охрану.

– Нет, сказал!

– Здесь кристальный воздух, экологически чистые продукты, положительные эмоции!

– С каких пор они стали положительными?!

– Как только познакомилась с очень хорошим мужиком.

Золотарёв с недоумением посмотрел на неё.

– По имени Сугур.

– Ещё не хватало грязной конюшни для моей беременной жены.

– В этой конюшне чище, чем в твоей спальне!

– Так. Кто обещал нормально выносить и родить ребёнка?

– Я обещала, но…

– Встанешь на учёт и пройдёшь обследование. И если выявится хоть малейшее отклонение в здоровье, то я тебя не буду выпускать одну даже в наш парк! Поселю на первом этаже, чтобы не таскалась по лестницам, и обвяжу тебя подушками на случай падения. Иначе не выполнишь данного обещания!

Лариса молча встала из-за стола, легла на кровать лицом к стене.

– Ты должна подписать договор по покупке Сугура.

Лариса развернулась и села.

– Почему я?

– Владельцем будешь ты. Считай это моим подарком за зачатие ребёнка.

Она отрицательно помотала головой.

– Что не так?

– Я не могу его подписать.

– Почему?

«Елена вернётся в это тело и сдаст Сугура на мясокомбинат».

– Нет, Игорь. Оформи, пожалуйста, на себя.

– Но почему?

– Потому что потому. Я не стану подписывать этот договор.

– Очередная блажь! Как хочешь. Торшин приедет, скажи, что я у Аркадия. Выберем проект по… как её там… бродилке…

– Автоматической водилке.

– Меня так и подмывает узнать, что ещё есть в этой блондинистой головке, что может меня удивить?

– Постараюсь побольше молчать, иначе расшатаю твою нервную систему.

– Здравая мысль. Я ушёл.

Через пару секунд хлопнула дверь, а Лариса вновь легла на кровать. И подумала, что, наверное, действительно лучше вернуться в Москву. Надо разобраться с часами. Судя по тому, что она услышала у Камня-волны, центр всей движухи именно в них.

***

Торшин вернулся уже к вечеру, и они с Золотарёвым сразу ушли в семейную пристройку к Аркадию.

Воспользовавшись моментом, Лариса наскоро переоделась в спортивный костюм и, забрав с кухни Машу, отправилась на поиски Матвея. Тот нашёлся быстро. По первому же требованию он отдал телефон Михаила, но отказался ехать на конюшню. Увидев, что Лариса, схватив Машу за руку, решительно потащила её за собой, сдался. Завёл двигатель, что-то ворча про несносную девчонку.

Сидя в машине, Лариса наладила связь между планшетом и телефоном, протестировала её.

– Не трясись, Маша. Слушай внимательно. Когда войдёшь, то конь тебя видеть не будет, но чужака почувствует сразу. Не обращай внимания на его выкрутасы. Просто стой у входа. Он услышит мой голос. Не сразу, но должен успокоиться. Только после этого вытяни руку с планшетом так, чтобы экран был направлен к Сугуру. Подойди ближе. Но чтобы он не заметил тебя. Сможешь так сделать?

Маша кивнула.

– Постараюсь...

– Сегодня ему не показывайся, даже если Сугур успокоится. Ни в коем случае! Завтра и послезавтра ещё погуляем с ним вместе. Пусть попривыкнет к тебе.

Лариса повернулась к Матвею.

– Проводи Машу: там через пару ограждений надо перелезть. И сразу отойди метров на десять.

– Ты подвергаешь её опасности.

– Не подвергаю. Бокс построен специально под Сугура. Он может, конечно, потрепать денник, но разнести – сил не хватит даже у него, – сказав, Лариса снова обратилась к Маше: – Я не знаю, видят ли лошади что-нибудь на экране. Но мой голос Сугур услышит. Запомни: если я пойму, что коня не успокоить, то дам команду уйти. А теперь иди и ничего не бойся.

Минут через пять на экране телефона Лариса увидела ворота бокса, затем сам бокс внутри. Сугур, конечно, бушевал, а картинка дёргалась. Руки Маши заметно дрожали.

– Сугур! По нулям, Сугур! По нулям!

Шума со стороны денника уменьшилось.

– Сугур, это я. Успокойся. Это я.

Лариса улыбнулась, услышав лишь недовольное фырканье.

– Сугур, давай споём нашу песню? Выйду ночью в поле с конём...

Лариса старалась петь громко и смотрела на экран. Сердце обдало теплом, когда там мелькнул глаз ещё немного беспокойного коня. Ещё минута и Сугур замер. И руки Маши почти перестали трястись.

Лариса закончила петь и завершила общение с конём:

– На сегодня всё, Сугур. Мы ещё встретимся, милый.

Как только Маша выскочила из бокса, Лариса, с облегчением вздохнув, прикрыла глаза.

– Ну вот, Сугур, не знаю, видел ли ты меня, но точно слышал. Теперь будем часто общаться. И даже на расстоянии.

Маша подбежала к автомобилю с огромными счастливыми глазами, и первыми же словами удивила Ларису:

– Буду тренировать руки, чтобы подольше держать планшет на весу!

– Тяжеловат он. Дам денег, купишь другой. А сейчас мы попросим Матвея отвезти тебя домой. Ваших наверняка уже всех отправили.

Лицо Маши заалело, а Матвей резко отвернулся к окну. Завёл двигатель.

– Конечно, мне не сложно.

«Точно между ними искрит».

***

Оставшиеся два дня, которые Лариса прожила в родном доме, были достаточно спокойными. Её ещё опрашивали следователи, но выбранные линии защиты работали почти безотказно. Отца не задержали, хотя всё оружие изъяли, и, судя по всему, ему грозил только крупный штраф. Его безупречное прошлое, уважение окружающих, как и протекция сильных мира сего, периодически отдыхавших в доме, похоже, помогли избежать уголовного дела.

Золотарёв показал ей выбранные проекты автоматической водилки и закрытого павильона для конюшни. И кажется, загорелся идеей разведения породистых лошадей. То и дело Лариса заставала его на изучении специализированных сайтов. Понимала, что надо бы отговорить его от этой затеи: слишком затратная и потребует не только много времени, но и огромных инвестиций. Но не хотела выдавать своих истинных знаний в этой области бизнеса.

Отношение Сугура к Маше кардинально не изменилось, но смягчилось. Вплоть до того, что он уже не бушевал в боксе, почувствовав её. Но появляться перед ним Маша не решалась, а Лариса не настаивала на этом. Было достаточно того, что её голос конь слышал, адекватно реагировал на него и был спокоен.

Завтра утром они с Золотарёвым уедут. А на сегодня у Ларисы запланированы ещё дела: разговор с Еленой, которую Торшин обещал вытащить, и последняя перед долгим расставанием тренировка с Сугуром.

Ожидая Елену, Лариса почти не отходила от окон и моментально реагировала на любой шум автомобилей. И, наконец, увидела въезжающую на гостевую стоянку машину Золотарёва. Тут же метнулась на первый этаж и прошла к служебному выходу из дома. И уже через минуту ждала Елену у её домика, понадеявшись, что она пройдёт туда одна.

Та вышла из-за угла и замедлила шаги. Но не остановилась.

– С возвращением, – смотря на Елену из-за солнца с прищуром, произнесла Лариса. – Выглядишь потрёпано.

– Не из санатория вернулась. Хочешь поговорить?

– Да.

– Заходи в дом.

– Нет. Здесь. Если хочешь, присядем, – Лариса кивнула на лавочку.

– Хочу принять душ и переодеться. Я вся провоняла чёрт знает чем. Не бойся. Ничего я тебе не сделаю. Подожди меня на веранде.

Лариса открыла все оконные створки и села в то кресло, в котором когда-то сидел её босс. В груди опять зашевелилась ревность, а перед глазами встали картинки гаснущего света в окнах домика. Пришлось изо всех сил сдерживать себя, чтобы не выцарапать наглые глаза Елены, когда та вернётся. Останавливало одно: эти глаза всё-таки её – Ларисы, а сама Елена носит фамилию Золотарёва.

Глаза Ларисе ещё пригодятся, а Елена имела полное право на секс с собственным мужем.

И Лариса рассмеялась. Звонко, ото всей души. Если бы только Золотарёв знал, кого он в действительности ласкал в постели.

Елена вернулась в махровом бежевом халате и с полотенцем на голове. Одновременно на веранду поднялась работница кухни и начала сервировать стол.

– Я жутко проголодалась, присоединишься? – спросила Елена. – Я и на тебя заказала пару блюд. Мы не заехали поесть. Адвокат торопился, а я не стала настаивать. Игорь нашёл в бардачке только шоколадку и бутылочку минералки.

– Хорошо, присоединюсь.

Сотрудница гостевого дома ушла, и они стали говорить свободнее.

– Спасибо, что поддержала меня в этой истории. Не рассказала лишнего, – начала разговор Елена.

– Я похожа на идиотку, способную собственное тело в тюрьму отправить?

– Согласна. Не похожа.

– Поэтому рассказывай правду. Дальше меня она не уйдёт. А начнём с самого начала. За что ты наказана браком с Золотарёвым?

– Откуда узнала?

– Шелестов приезжал поговорить. Кое-что сам рассказал, кое-что я подслушала, о кое о чём догадалась. Ты вляпалась в уголовное дело?

– Нет там уголовщины с моей стороны. Обыкновенная подстава. Но серьёзная. Отец долго уговаривал меня окрутить Игоря и выйти за него замуж. Сначала я уходила от ответа, но потом категорически отказалась. Даже стала реже приезжать в Россию. Когда закончила учёбу, нашла там хорошую работу. Но отец обманом заставил приехать. Сообщил, что у него обнаружили раковую опухоль. Я, как дура примчалась. Через пару дней после приезда очнулась в какой-то зловонной коммуналке. Голова почти ничего не соображала, но я твёрдо знала, что надо найти выход из квартиры. Перешагивала через какие-то тела, спотыкалась. Меня выворачивало от запахов. Ещё помню, что вышла на улицу. Помню глоток свежего воздуха. Помню струи дождя. Я подставила ему лицо и попыталась умыться. И точно помню, что в руках ничего не было. Именно тогда я поняла, что оказалась среди наркоманов. Даже разглядела след от укола на руке. Голова начала потихоньку проясняться, но мне было очень плохо, и я села у стены. Потом меня затащили в машину, что-то вкололи, сказав, что мне скоро полегчает.

Елена глубоко вздохнула и продолжила:

– Очнулась я у себя в комнате. Вокруг валялись пакетики с чем-то белым. Мне не давали спать почти двое суток. Допросы, крики, побои. Потом показали протоколы, что на пакетиках с наркотой мои отпечатки пальцев, а смывы с рук дали положительный результат. Вот так я стала наркокурьером. Но всё это происходило в нашем доме. Меня не арестовали, никуда не увозили. Потом пришёл отец. Сказал, что всё уладит, если я соглашусь на фиктивный брак с Золотарёвым. Тогда я ещё была в шоке и плохо соображала. Плюс недосып. Меня кошмарили ещё несколько дней, но хотя бы больше не били. То, что подставу организовал отец, я догадалась позже, когда попала в тишину дома Игоря. И уже там окончательно пришла в себя. Отношения с мужем вначале были ровными и доверительными. Через полгода отец начал шантаж. Он привёз мой ноут с файлами по одному из договоров. И дал адреса, куда я должна всё переслать. Я сунулась посмотреть, что это. Покопалась в интернете и всё поняла.

– Почему сразу не рассказала Игорю?

– Он же был замешан в этой сделке. А я его совсем не знала. Да, у нас были ровные отношения. Но Золотарёв не был влюблённым мужиком. Я боялась, что он уничтожит меня за эти знания. Мне не к кому было обратиться. Я была меж двух огней. С одной стороны наркота, с другой – подготовка покушения на мужа, чтобы завладеть имуществом. Ты даже не представляешь, через какое горнило я прошла! Да, сбегала, но сама возвращалась! Мне некуда было деться без документов!

– Тише. Не кричи. С этим договором надо было прямиком в полицию идти и там рассказать о шантаже.

– Ты шутишь? Забыла, кто есть Котов? Там такое бы завертелось… Ещё я стала сомневаться, что Золотарёв понимал, во что влез. И своими действиями я могла его подставить. К этому времени я подружилась с Матвеем. Он оказался нормальным мужиком. Стал мне помогать. Я всё рассказала ему, и мы решили прощупать Золотарёва. Это через его связи были установлены камеры в офисах и отца, и Игоря. Всё говорило о том, что Золотарёва вели вслепую. А потом я стала приглядываться к тебе. Ты классный специалист. Мне захотелось подняться до твоего уровня. Я попросила у Игоря какую-нибудь должность в вашем отделе. Но он отказал. Это было ожидаемо: знала, кто я в его глазах. Попыталась ему рассказать, как я в этот замес попала, но он не поверил. И я стала прикидывать, как бы сделать так, чтобы и Игоря не подставить, и отнять у него фирмы. А потом отец прислал материалы, что Золотарёв по уши погряз в этом дерьме. Причём сознательно. И я перестала его жалеть, потому что потом он не пожалеет меня.

– И ты отправила бы документы?

– Не знаю. Была на перепутье. Не торопилась с решением: надо было получить больше информации о бизнесе мужа. Я реально могла его перехватить и не отдать отцу.

– Лена, Игорь действительно был втянут вслепую. Я видела материалы, которые Шелестов дослал тебе, чтобы очернить зятя. Два видео оказались поддельными: наложение голосов на совсем другой разговор. Достаточно было внимательно присмотреться и прислушаться. И на нескольких документах стоят поддельные подписи Золотарёва. Отец провёл тебя. Но твоя реакция для него оказалась непредсказуемой. Ты сопротивлялась его приказам.

– Но как видишь, вообще всё сорвалось. Мы с тобой попали в дурацкую ситуацию.

– Перейдём к следующей теме. Почему тебя заинтересовала легенда? Ты отметила её в книге, а в прошлый приезд искала тропу…

– Сложно поверить, но простое любопытство. Я жила словно в тюрьме. Каждый день одно и то же. Жизнь по строгому расписанию. Всё по расписанию: походы в столовую, прогулки по парку, послеобеденный сон, шопинг, спа-салон. Всё было расписано на два месяца вперёд. А начнёшь бунтовать – безвылазно сидишь в комнатах. Знаешь, что на мои претензии ответил муж? Предложил считать это наказанием за совершённое преступление. Лучше отсидеть в этом изоляторе, чем в настоящей тюрьме. Меня спасал только ноутбук и телефон, о которых Золотарёв не знал. Когда мы очередной раз приехали в гостевой дом, я прихватила с собой книгу. И сравнила легенды. И жутко захотелось найти эти камни.

– Нашла?

– Нет, конечно. Но они мне даже снились. Я слышала от сотрудников дома, что ты тоже искала. Некоторые из них считают, что нашла. Это правда?

– Правда. Искала ещё подростком.

– Так нашла или нет?

– Нет, – соврала Лариса и по лёгкой ухмылке напротив поняла, что ей не поверили.

– А ты не думаешь, что наше перемещение связано именно с этими Камнями? – задала вопрос Елена.

– Почему ты так решила?

– Потому что произошедшее с нами – это так называемая мистика. Мистические события. А тусуемся мы рядом только с одной легендой. Этой.

– Может, ты и права, – произнесла Лариса и задумчиво уставилась в окно.

«Почему ты молчишь про часы и символы в ноуте?»

Лариса резко перевела взгляд на Елену.

– А может, расскажешь полную правду? Ты ведь нашла Говорящие Камни, и вы с подельником притащили меня туда. Рассчитывала, что мы вернёмся в свои тела?

Лена отодвинула тарелки и сложила руки на столе. Некоторое время молча смотрела в глаза Ларисе.

– А что ты помнишь? – прищурившись, спросила она.

– Только то, что очнулась хрен знает где. И еле доползла до людей.

– Что значит доползла?

– В прямом смысле этого слова. Не могла встать.

Лариса прочитала на лице Елены явное облегчение. Не научилась, видимо, та полностью управлять чужим телом. Но облегчение от чего? От того, что Лариса не услышала сказанного над ней? Или от того, что не закрыла луну от солнца и не увидела лишнего?

– И никого рядом не оказалось, чтобы помочь?

– Нет. Никого.

– Да. Был расчёт на обратное перемещение. Но не сработало. Видимо, нужен какой-то ритуал.

– Могла бы поговорить со мной. Спокойно сходили бы туда. Без всяких похищений и уголовных дел. Хотя... тебе не пришло в голову, что прошлое перемещение случилось не у Камней? Мы лежали в собственных кроватях, и никто над нами ритуал не совершал.

Лариса резко замолчала и, мысленно ухмыльнувшись, продолжила:

– Подожди-ка, Лена. Ты в салоне говорила, что у часов в твоей спальне мелодичный бой. И именно в ту ночь они отбивали какое-то время. Но я ни разу их не слышала. Не бьют. Может, они тоже связаны с мистикой? И ритуал заключён в них?

– Обыкновенные часы, которые часто ломаются. Полюбопытствуй у Матвея, сколько раз он их чинил.

– А... понятно. Слушай, я хотела спросить про ноут. Пароль к тому пользователю, где находились материалы по бизнесу Золотарёва, подобрали, а над третьим, как ни бились, не смогли… Что у тебя там?

– Любопытной Варва…

– Я не хочу вместо тебя попасть в тюрьму! Что у тебя под паролем третьего пользователя?! Говори! Или просто взломаем ноут!

– Не надо взламывать… там моя… как тебе сказать… виртуальная практика по руководству бизнесом Игоря. Не советую взламывать. В случае взлома информация будет уничтожена. Так надо было защитить материалы отца на Игоря, а тот лох, который помогал мне, всё перепутал. Когда вернусь в Москву, отдай ноут. Эта практика мне ещё пригодится в жизни.

– Хорошо, – равнодушно пожала плечами Лариса. – Только нам надо телефонами обменяться. Не будешь же ты в ворота стучать. Когда планируешь приехать? Хотя бы примерно.

– Не знаю. Я под подпиской о невыезде.

– Даже не представляю, как ты вывернешься из этой ситуации. Если расследование затянется, то тебе придётся как-то общаться и с моими родными, и с сотрудниками.

– Уеду. Сниму жильё в Петрозаводске. Поближе к следователю. Он сказал, что такое разрешение я получу. Ещё вопросы есть? Мне надо подготовиться к приёму гостя, – ехидно улыбнулась Елена. – Я уже подумываю, стоит ли мне возвращаться в своё тело. Сейчас Игорь любит меня и ненавидит тебя. А мужик действительно что надо. И куда мои глаза смотрели?

– Ты выглядишь мною, а рассуждаешь, как прежняя Елена. Можно поменять тела, как выяснилось. Но нельзя обменяться разумом. Невозможно полностью стать другим человеком. Меня Игорь полюбил не за внешность. В ней нет твоей эффектности. Когда я пришла работать к Золотарёву, он полгода меня не замечал. Вообще. Хотя каждый день встречались лицом к лицу. Но постепенно что-то во мне разглядел. Рано или поздно, но он разглядит в тебе Елену.

– Но сейчас он со мной. И есть надежда, что окончательно тебя бросит. А если снова стану Еленой, то гарантированно потеряю Игоря.

– Предлагаю потягаться влиянием на Золотарёва. Сегодня он останется у меня.

– Да неужели? – рассмеялась Елена.

– Спорим? – улыбаясь предложила Лариса.

– Ну-ну. Он уже предупредил, чтобы ждала. Эту ночь Игорь запомнит навсегда.

– И всё-таки интересно, как ты оправдалась перед ним? Почему после моего похищения он всё ещё на твоей стороне?

– Настоящая женская хитрость всегда сильнее мужского ума.

Лариса встала и, не прощаясь, вышла из веранды. А после очередной тренировки с Машей и Сугуром пожаловалась боссу на недомогание. Убедившись, что вызывать скорую не надо, он расстелил свою постель и сел работать за ноутбук, пообещав беременной жене, что до самого утра не выйдет из номера ни на минуту.

Конечно, Лариса услышала в его голосе нотки сожаления, особенно когда он на несколько секунд бросил взгляд в окно, но была твёрдо уверена, что или ребёнок ему дороже Селезнёвой, или Селезнёва в его глазах уже не та.

Глава 16 Лифт, табуретка и босс маньяков

Утром, убедившись, что жена в полном порядке, он всё-таки навестил Елену, но пробыл у неё недолго. И дальше веранды не прошёл, хотя лже-Селезнёва и пыталась заманить его в дом.

Когда Золотарёв скрылся из виду, а Елена посмотрела на окно номера, Лариса помахала ей и улыбнулась.

Ещё через полчаса мужчины уже закладывали вещи в багажники автомобилей, а Лариса давала последние наставления взволнованной Маше.

Провожать постоянных клиентов пришли и оба Селезнёвых. И отец, и брат Ларисы. Ей очень хотелось обнять их и зацеловать любимые загорелые и обветренные лица, но пришлось довольствоваться только рукопожатием.

Лариса с тоской посмотрела на дом, в который теперь долго не приедет, бросила взгляд на дорогу, ведущую к невидимой с этого места конюшне. Её сердце осталось там. В усиленном боксе, рядом с Сугуром.

Похоже, отец правильно расценил её взгляд. Приобнял за плечи и прошептал:

– Я знаю, Игорь не одобряет вашу дружбу с конём. Но уверен, что она продлится. Приезжайте к нам ещё. Обязательно приезжайте. А это повара вам пирожков напекли в дорогу.

Он положил на протянутые руки коробку не самых маленьких размеров, подмигнул и повернулся к Игорю.

В этот раз Золотарёв вёз Ларису в своём автомобиле. Периодически расспрашивал о самочувствии, следил за её питанием. Чем знатно поднадоел. А когда приехали на место, оказалось, что в холле у лестницы уже установили внешний лифт. И кабина, и стенки шахты были смонтированы из тонированного стекла. Сотрудники компании суетились рядом. Как выяснилось, занимались его испытанием.

– Это что? Ради меня? – спросила Лариса подошедшего Золотарёва.

– Ради ребёнка. Проект был разработан ещё при жизни родителей. Им было сложно подниматься на второй этаж. Но до монтажа дело не успело дойти. Теперь проект пригодился. Использовать лифт нельзя, пока нам не дадут гарантии безопасности. Поэтому первое время будешь спускаться по лестнице в сопровождении Веры Витальевны. И крепко держись за перила.

– Ты за кого меня принимаешь?

– За миссис Неуклюжесть, которая уже несколько раз летала с этой лестницы носом вниз.

– Тебе не приходило в голову, что я хотела покончить самоубийством от такого супружества? – съязвила Лариса.

– Дорогая, зачем калечить себя без гарантированного ухода из жизни? После родов напомни о своём желании, и я подберу более надёжный способ. Договорились?

– Ты обещал поселить меня на первом этаже.

– Нечего тебе там делать. Это мой этаж.

– Тогда почему спальня на втором?

– Что-то с памятью твоей стало? Моя спальня тоже на первом. А на втором – наша семейная. Но она не использовалась.

– Спасибо, напомнил. Теперь я поняла, почему она такая мрачная. Я могу вернуться к себе?

– Давно пора.

Золотарёв обернулся и, подозвав Веру Витальевну, кивнул на Ларису.

– Проводите подопечную. И запомните: не смейте допускать её самостоятельных передвижений по дому. А почему, Елена расскажет сама. Вам понравится причина. С завтрашнего дня вы будете жить…

«Аааааааа!!!!!! Только не со мной!!!!!»

– ...в комнате напротив, чтобы быть поближе к Елене...

Лариса перевела дух…

– ...через сорок минут, – Золотарёв посмотрел на часы и продолжил: – Да, через сорок минут спускайтесь на ужин. А с завтрашнего утра будет действовать обычное расписание.

«Сплошные стрессы с моим боссом, так и до выкидыша недалеко».

Лариса с трудом удержала себя от закатывания глаз.

– Хорошо, Игорь Денисович, – залепетала Вера Витальевна, – я так рада, что вы вернулись. Тут такая тоска была без вас, такая тоска. Пойдём, Леночка, пойдём, милая, расскажешь, как отдохнули…

«Зашибись, как хорошо отдохнули... Похищение, огнестрел и два уголовных дела».

Лариса зашла в уже привычные комнаты, подумав, не надо ли их проверить на видеокамеры. Но решила сначала отдохнуть с дороги, а заняться этим делом завтра.

Прошла в спальню к часам. Посмотрела на стрелки и понадеялась, что успеет прийти с ужина к моменту «звяканья». Главное, вовремя отделаться от Веры Витальевны, которая уже открывала чемодан, кем-то принесённый в гардеробную.

– Подождите! – резко остановила её Лариса. – Организуйте чай. Пожалуйста.

– Ой, я должна была догадаться. Сейчас принесу, деточка.

Проводив Веру Витальевну взглядом и дождавшись, когда дверь за ней закроется, Лариса кинулась к чемодану. Достала оттуда телефон Миши, написала сообщение о возвращении из поездки и спрятала его в тайник. И только после этого со спокойной душой отправилась в душ.

***

В холл по лестнице спускались необычно. Впереди шла Вера Витальевна, крепко хватаясь за перила, а тремя ступеньками выше – Лариса. Шла и еле сдерживалась от смеха, пытаясь понять, кто из этих двух маразматиков придумал такой способ спуска. Типа если Леночка полетит вниз, то Вера Витальевна своими сухими «телесами» её удержит.

«Ну да ладно. Может, она жилистая… или вместо тоненького матраца меня примет...»

В этот раз дожидаться удара часов не надо было, и Лариса открыла дверь. Не глядя на Золотарёва, сразу оторвавшего зад от подоконника, она прошла к столику у часов, села на табуретку и, удивлённо приподняв бровь, спросила:

– Где котлета для беременной шлюхи?

– Сядь за стол.

– А я что, за табуреткой сижу? Вроде на табуретке, – сказав, Лариса посмотрела на старинное деревянное изделие под собой и продолжила: – И, кстати, уже за столом.

– Пересядь за мой!

– Шлюхе там не место!

– Елена!

– Что Елена? Тогда поясни: это я перестала быть шлюхой или ты опустился до моего уровня и стал шлюхом… стоп. А такое слово есть в русском языке? Или о мужчине тоже надо говорить – шлюха? А?

Лариса замерла с чуть приоткрытым ртом, ожидая ответа. Но дождалась другого: босс резко поднялся со своего стула, подошёл к ней и, крепко схватив за руку, посадил на прежнее место.

– Садись!

– Спасибо, что не за раненую притащил…

– Пожалуйста.

Золотарёв вызвал охранника и велел немедленно убрать лишнюю мебель из столовой.

– Эй, как там вас? – окликнула Лариса мужика размером со шкаф. – Табуретку не выбрасывайте на помойку… это же антиквариат… Я заберу её к себе. И в моих комнатах нет ни одного стула.

Охранник несколько раз перевёл недоумевающий взгляд с Золотарёва на Елену и обратно. Потом кивнул ей.

– Хорошо, отнесу к вам.

– Спасибо, дорогой. Не хотите стать моим личным пажом у кровати? Дело в том, что входные двери теперь без замков. Все до единой. И я боюсь спать одна. Здесь явно маньяки водятся, потому что нормальные люди не додумаются оставить двери в таком виде...

И она, мило и коротко улыбнувшись охраннику, перевела настороженный взгляд на Золотарёва и пристально уставилась на него.

– А… вот… напротив меня сидит… случайно, не босс маньяков?

В этот раз шестерёнки в голове шкафа провернулись значительно быстрее, и он, сопровождаемый пылающим взглядом босса маньяков, мигом слинял с прихваченной мебелью.

Когда пылающий взгляд босса потерял охранника и нашёл Ларису, она уже спокойно уплетала жюльен. И совершенно не обратила внимания на нечленораздельное ворчание вперемешку с рычанием.

Было, конечно, желание попросить перевести сказанное им на русский язык или хотя бы на английский, но она решила, что на сегодня Золотарёву перепало достаточно. Всё-таки определённые границы в общении должны быть.

Больше они ни о чём не говорили, и как только босс положил салфетку на стол, Лариса пожелала ему спокойной ночи и направилась к двери.

Но, как говорится, не выдержала женская вредность.

На пороге развернулась.

– А если поедешь к золотой рыбине, то желаю удачной дороги.

И, не дожидаясь реакции Золотарёва, выскочила в холл, где нос к носу столкнулась с Верой Витальевной. В этот раз Лариса поднималась по лестнице первой, а сзади шагала её страховка.

От своей сопровождающей Лариса отделалась на пороге гостиной. Придвинула к обеим дверям по креслу. Знала, что они не удержат желающих войти, но бесшумно это сделать уже не удастся. И Лариса успеет подготовиться к встрече гостя.

В ванной, к двери – как выяснилось, семейной спальни – она поставила на пол очередную вазу. Завязала на горлышке пояс от какого-то платья, другой его конец прикрепила к ручке двери, которая здесь сохранилась. Если дверь откроется, ваза загремит.

Удовлетворённо вздохнув, достала телефон и, убедившись, что ещё есть время до звяканья часов, прилегла на кровать и сунулась в сообщения.

«Привет, сестрёнка. Я соскучился. Хочу из первых уст узнать о твоих приключениях. Интернет пестрит невероятными историями. Ранение в руку – это правда?»

«Царапина. Не переживай. Надеюсь на нашу скорую встречу. Я добьюсь свободного выхода из особняка. У меня есть чем надавить на босса. И есть что тебе рассказать. У тебя какие новости?»

«Подвижки почти нет. Нам нужны видео»

«Скоро пришлю свежее.»

Сев на кровать, Лариса внимательно следила за большой стрелкой часов. В нужный момент подготовила телефон, встала и подняла его на необходимую высоту. Через несколько секунд раздалось звяканье. Коротко глянув на видео, Лариса отправила его Мише и написала, что в дороге здорово устала. После чего спрятала телефон и, разобрав постель, завалилась спать.

***

На следующее утро завтрак прошёл в полном молчании и закончился необычно: Золотарёв подхватил с консоли папку с документами и поднялся вместе с Ларисой в её комнаты.

– Садись. Тебе надо изучить новые правила проживания здесь.

– А сам зачем припёрся? Я бы и без тебя справилась...

Лариса опустилась на диван, на котором недавно сидела избитой. От неприятных воспоминаний повела плечом. Прочитала пару листов из, наверное, полутора десятков. По остальным прошлась по диагонали и кинула папку на стол. Уставилась на Золотарёва, опять листавшего её книгу.

– Ау...

Он поднял взгляд на Ларису, и некоторое время помолчал.

– Ты когда освоила скорочтение?

– Я не стала читать.

– Там много нового.

– Единственное, что я буду соблюдать – это время завтраков, обедов и ужинов. Но, скорее всего, буду есть и в другое время.

– И кто тебе позволит?

– Ты.

– Причина?

– Беременность, дорогой. У меня может возникнуть избирательность в еде и нерегулярность желания поесть. Ещё бывает такая напасть, как токсикоз, когда трудно даже думать о еде. Насчёт прогулок та же история. Беременность может вызвать страшную сонливость. Допустим, у меня глаза закрываются, а ты силой на прогулку потащишь? Нет, дорогой супруг. Теперь моя жизнь, возможно, и будет под присмотром, но в свободном графике. Без ограничений в передвижении не только по особняку, но и во внешнем мире. Я буду ездить, куда хочу и когда хочу. А чтобы ты был спокоен – с твоей охраной.

– Забыла, на каких условиях попала в этот дом? Свободы добиваешься? Соскучилась по допросам?

– Меня подставили, а тебя развели, как мальчишку!

– Сказка про белого бычка! Я её уже слышал. Неоднократно.

– Могу ещё раз повторить! Выбирай: или я буду жить свободно, или сделаю всё, чтобы избавиться от ребёнка!

– Что-о?!! – Золотарёв вскочил с мгновенно потемневшим взглядом.

– То, что услышал! – вслед за ним поднялась с дивана Лариса. – Будешь бить?

Золотарёв взлохматил волосы и заходил по гостиной туда-сюда.

– Игорь, – примирительным тоном произнесла Лариса, – я же не отказываюсь от охраны. Да хоть десять шкафов вокруг меня поставь! Но пространственных и временных рамок я не потерплю! Обещаю после восемнадцати часов быть дома. И вообще, не так уж и часто я стану выезжать. Врачи, шопинг… И, конечно, когда живот будет побольше, поездки ограничу. Да… ещё мне нужен ноутбук. Хватит держать меня в информационном вакууме.

Заложив руки за спину, весь такой стильный, но лохматый – как это часто бывало на работе – он остановился напротив Ларисы. Их разделял только журнальный столик.

«Ну, давай… рожай...»

– Ещё имеются пожелания, моя госпожа?

– Имеются. Верни замки на двери. Обещаю не запирать их, если научишь всех ждать разрешения на вход. Тебя это тоже касается! И стулья! Иначе завтракать-обедать-ужинать придётся, корячась над журнальным столиком. Если ещё что-то вспомню, то доведу до сведения.

Золотарёв молча развернулся и отправился к выходу.

– И про табуретку мою не забудь! Шкаф обещал её принести!

Хлопнула дверь. Лариса вздохнула и понадеялась, что санкции не последуют. Взяла со стола папку, прошла в спальню и посмотрела на часы. Потом заглянула в расписание. Прогулка по парку должна начаться через пять минут. Пожала плечами и отправилась надевать спортивный костюм и кроссовки.

Дверь на винтовую лестницу оказалась закрытой, что, в общем-то, понятно: если Золотарёв считает опасной ведущую в холл, то что говорить о винтовой. Поэтому, вздохнув, она отправилась на прогулку через парадный вход.

Не дойдя до поворота, вспомнила, что ей запрещено спускаться в одиночку. Сначала усмехнулась, но потом притормозила. Она уже задала исходные данные довольно сложной задачи Золотарёву. Для него сложной: он привык к безраздельной власти над Еленой. Поэтому полное неподчинение ему – это лишнее. Ей нужны ровные и доверительные отношения с боссом, чтобы получить хотя бы относительную свободу.

Лариса развернулась на сто восемьдесят и отправилась искать Веру Витальевну. Нашла её уже в новой комнате, напротив своих хором. Она мелькнула в небольшой гардеробной: видимо, разбирала вещи.

В глаза Ларисе бросилось огромное панорамное окно от пола и почти до потолка. Но не ему она восхитилась, а тому, что за ним. Там, как на ладони, просматривался въезд на территорию особняка.

– У вас отличный вид из окна!

– Ой, это ты, деточка? – вышла из гардеробной Вера Витальевна. – Из предыдущей комнаты он тоже был виден.

– Вот почему вы первой узнавали о возвращении или отъезде моего мужа. Не прогуляетесь со мной по парку? По новым правилам, наступило время прогулки.

– Новые правила? Я их ещё не видела...

– Игорь принёс. Но я внесла корректировки, и он сейчас в глубоких раздумьях: принять их или нет.

– Опять злишь мужа? Ну зачем ты это делаешь?

– В моём положении эти правила неприемлемы.

– В каком? В каком положении?

Лариса ойкнула. Она забыла сообщить о беременности.

– Вера Витальевна, простите. Я должна была сразу сказать… я жду… мы с мужем ждём ребёнка.

– Что-о?

– Я беременна.

– Ох! – Вера Витальевна осела в кресло и поднесла руку к груди. – Счастье-то какое, деточка…

– Вам плохо?

– Нет, что ты... всё хорошо… немного сердце зашлось от такой новости.

– Предлагаю устроить праздничное чаепитие в беседке. Заодно прогуляемся.

– Тогда пошли. Спустимся по лестнице, ты подождёшь в холле, а я забегу на кухню. Дам распоряжение, а потом прогуляемся по парку.

– Игорь уже уехал на работу?

– Да. Теперь только к ужину вернётся.

Вера Витальевна подошла к зеркалу, осмотрела себя, поправила волосы и улыбнулась:

– Я готова.

***

Охранника внизу не оказалось, чему Лариса удивилась, но потом вспомнила, что холл не всегда охранялся. Резанула мысль воспользоваться ситуацией и посмотреть, что это за первый этаж, принадлежавший боссу.

Лариса побежала к началу коридора, в который уходил Золотарёв, но как только вступила в него, шагах в четырёх от себя увидела закрытые распашные двери, перекрывшие его. Подёргала за ручку. Заперто.

Она вернулась в холл и свободно попала в столовую. Там прошла к входу, которым часто пользовался босс. Не рассчитывала, что эта дверь откроется, но от толчка она распахнулась, и Лариса оказалась в царстве Золотарёва.

Она ходила по помещениям с замиранием сердца и в полушоковом состоянии. Кабинет, гостиные, спальня, в которой она немного задержалась. Осмотрела небольшой тренажёрный зал и бассейн с выходом в парк.

Пришло время, очнулась и помчалась обратно. Но, подбежав в столовой к дверям в холл, услышала за ней голоса и обмерла:

– … посмотрел. Нет её. Если только успела в парк уйти.

– Вы двое, немедленно проверьте этаж Игоря Денисовича! Дверь в столовую после горничной ещё не закрыта. Подопечная могла туда проникнуть. А мы осмотрим парк.

Глава 17 Последствия неосторожного шантажа

В ужасе Лариса сорвалась с места, стрелой пролетела столовую, коридор. Промчалась почти половину бассейна, когда поняла, что его дверь за спиной не щёлкнула дверным замком. Вернулась, аккуратно нажала на неё до тихого щелчка и опять рванулась к выходу в парк, моля всех богов, чтобы дверь открылась.

Она оказалась запертой.

Взгляд пометался по помещению, чтобы найти место, где можно спрятаться. Заметила ещё одну дверь. За ней увидела душевую, в которой оказалось открытым окно.

«Адреналин мне в помощь...»

Лариса вскочила на банкетку, стоящую под ним, чуть подпрыгнула и села на подоконник. Выглянула наружу. Вроде окно невысоко, но озноб от предстоящего прыжка пробрал. Развернулась и села, свесив ноги наружу. Даже сама не поняла, как прыгнула и, упёршись в плитку руками, удержалась на ногах. Не упала.

Лихорадочно осмотрела ближайшие кусты, выбрала наиболее густые и высокие. Где бегом, где чуть ли не согнувшись в три погибели, прячась от окон особняка, Лариса добралась до беседки и, выхватив первую попавшуюся книгу из книжного шкафа, кинулась на диван.

Дыхание рвалось, а сердце в груди бесилось. Руки настолько сильно дрожали, что не могли держать открытую книгу. Она просто положила её на ноги, а руки засунула между собой и диванной спинкой, сдерживая их дрожь.

Лариса сидела и проклинала своё любопытство. Ведь собралась добиться доверия со стороны Золотарёва и сама чуть всё не испортила. А может, и испортила, если хоть в одном из помещений, где она побывала, есть видеонаблюдение.

Когда увидела появившуюся на пороге Веру Витальевну, всплеснувшую руками, а за её спиной одного из охранников, поняла, что пока обошлось. А ещё через минут пятнадцать принесли чай с выпечкой.

К этому времени и дыхание пришло в норму, и дрожь унялась, и голос стал твёрд. Но досада на себя осталось. Отчего стало труднее, чем до прогулки, изображать радость от нежелательной беременности, которая может значительно усложнить и без того сложную жизнь. Но, кажется, удалось, или Вера Витальевна ослепла и оглохла от радости.

Лариса периодически поглядывала на часы, чтобы не пропустить время для нового мистического видео. И наконец, она предложила Вере Витальевне вернуться в дом.

Вступив в свою первую гостиную, Лариса замерла. Когда-то она считала коридор второго этажа респектабельным, а комнаты – уютными и аристократичными. А теперь они смотрелись унылой дешёвкой.

То, что она увидела на этаже босса, поразило её до глубины души. Именно поэтому она потеряла чувство времени и чуть не вляпалась в очередной скандал с Золотарёвым.

На его этаже были не просто дорогая отделка и дорогая мебель. Это был тщательно продуманный дизайн не только помещений, но и каждой функциональной зоны, каждого квадратного метра в них. И в каждой комнате присутствовала своя изюминка. Либо выделялись цветом бра и огромные настольные лампы с абажурами, либо необычные люстры в сочетании с отделкой потолка. А главное, дизайнеры смогли совместить несовместимое: тяжеловесную элитную мебель с общим изяществом комнат. Картины, висевшие везде и даже в кабинете, выглядели неотъемлемой их частью.

Казалось, перевесь одну из картин, или сдвинь немного мебель, или поставь в другое место интерьерную безделушку, и комната начнёт истекать слезами и кровью из-за отодранного от неё кусочка плоти.

О спальне она вообще помолчит. Только от одного взгляда на кровать низ живота повело, а дыхание сбилось. Но там Лариса была поражена ещё и другим открытием. До сих пор она считала своего босса человеком воспитанным, не позволяющим связи с посторонними женщинами. А то, что произошло в гостевом доме, посчитала следствием нервного срыва. Теперь же нимб над головой босса даже не поблёк – погас.

В спальне Лариса заинтересовалась необычным резным набором: вазой и шкатулкой на столике рядом с кроватью, приняв их за отлично сохранённые или восстановленные антикварные вещи. И даже приоткрыла шкатулку. Но тут же захлопнула и отшатнулась. В ней лежал не один десяток упаковок с презервативами.

***

Лариса помотала головой, изгоняя из неё картинки увиденного, прошла в свою несуразную розовую спальню и посмотрела на часы. Достав из тайника телефон, она села на кровать и уставилась на стрелки.

Через пять минут Мише отправилась новая информация.

«Видео получил. Сестрёнка, у нас тут появилась идейка. Как проверим, так отпишусь»

«Миш, у меня был долгий разговор с Еленой. Его мы позже обсудим. Она требует вернуть ноут. Я пообещала, но предупредила, что мы взломали пароль пользователя, где были материалы по договору с «Адионом». Что будем делать?»

«Нельзя отдавать!»

«Почему?»

«Тогда станемся без массива. Пробовали скопировать. Не получилось. Скрин – тоже. Фотографировали, видео делали. Получили просто зелёные пятна вместо символов. Если ноут отдадим, то никогда не разгадаем тайну часов»

«Значит, перебьётся. Для меня важнее разобраться в этой мистике, чем обещание. Работайте, мальчики.»

***

День до ужина прошёл для Ларисы довольно безлико. Спасали интернет и воспоминания о прогулке по первому этажу особняка. Но постепенно её охватила тревога. Ей предстояла борьба за свою свободу в этом браке. Хотя бы до родов, а ещё лучше – до счастливого момента, когда они с Еленой вновь поменяются местами.

Мыслей о том, что она не сможет вернуться в своё тело, Лариса не допускала. А если это и случится, то… то это совсем другая история. История, думать о которой ещё рано.

Ближе к вечеру она зашла в комнату Веры Витальевны и предложила устроить чаепитие у неё. Глаза женщины буквально засветились от счастья. Пока она ходила на кухню, Лариса придвинула ближе к окну кресла и журнальный столик, чтобы видеть территорию за окном.

Вернувшаяся Вера Витальевна слегка нахмурилась, заметив перестановку, а сняв с подноса чашки, чайник и тарелку с вкусняшками, буквально процедила:

– Леночка, я бы не советовала тебе высматривать приезды Игоря Денисовича.

– Почему? – удивилась Лариса.

И замерла. Перед её мысленным взором встала та резная шкатулка с презервативами.

– Твой муж… он… не хочу тебя расстраивать…

– Я поняла, о чём вы, – Лариса пыталась говорить беззаботно. – Он часто приезжает не один. Да?

Вера Витальевна села в кресло и, поджав губы, начала разливать чай. Судя по всему, более говорить на эту тему она не хотела. Ларисе пришлось взять инициативу в свои руки.

– Я догадывалась о подобном. И не надо переживать, вы же в курсе, что я не люблю мужа. Даже ненавижу. То, что во мне его ребёнок, ничего не изменило в наших отношениях и, скорее всего, не изменит.

– Да что ж ты такое говоришь, Леночка. Ребёнок обязательно вас сблизит.

– Для того чтобы сблизил, мне не нужны сюрпризы со стороны Игоря. Я должна знать о нём всё. Ну... например, возникнет такая ситуация: мы сближаемся, я начинаю его любить и вдруг вижу, как вместе с ним приезжает другая женщина. Представляете силу удара по моей психике? А если я ещё не успею родить? Тогда это будет ударом и по психике ребёнка.

– Я поговорю с Игорем Дени…

– И он запретит пускать меня сюда.

Вера Витальевна посмотрела в глаза Ларисы и прошептала:

– Да, очевидно, это и произойдёт…

– Поэтому не надо ему ничего говорить. Я стану приходить, когда его не будет в особняке. А после его возвращения сразу уйду к себе, – Лариса улыбнулась и продолжила: – Во время беременности в женщине многое меняется. Возможно, и я стану другой, и меня потянет к отцу ребёнка. Но в этом случае я должна знать, как поступать. Знать, что с ним происходит. Знать, с кем он. Помогите мне, пожалуйста.

– Хорошо, Леночка. Охране запрещено подниматься на второй этаж. Твои приходы ко мне никто не заметит. Но если тебя осветят солнечные лучи или на улице стемнеет, а здесь зажжётся люстра, то ты станешь видна как на ладони. Твоему мужу обо всём доложат, и он вышвырнет меня за ворота.

– Значит, поступим хитрее. Эту мебель вернём почти на прежнее место, но одно из кресел скроем за жалюзи. Мне будет видно всё, а меня не заметят.

– Я пойду на это, Леночка, только до первого скандала из-за посторонних женщин. Потому что Игорь Денисович сразу поймёт, откуда такие сведения.

– Я буду стойкой и не подведу. Чай остыл. Что будем делать?

– Сейчас принесу горяченького.

– А можно с лимоном? Без жасмина.

– Да-да, деточка.

***

Остаток вечера до возвращения Золотарёва Лариса провела у Веры Витальевны.

Сначала они поговорили о поездке в Карелию. История их отдыха была смягчена, поэтому охов и ахов раздалось не так много. А потом Вера Витальевна достала деревянный ящик с рукоделием. Оказывается, она любила вышивать картины и бисерные иконы.

У Ларисы сердце зашлось от той красоты, что она увидела в другой коробке, где лежали готовые работы.

– Вот ещё одну закончу и отвезу их в церковь.

А потом Лариса сидела почти без дум. Её глаза остановились на каком-то цветущем кустарнике, а рука поглаживала картину. Ладонь и пальцы ощущали прохладу бисера, и одновременно в них будто вливалось тепло, достающее прямо до сердца...

Из гипноза её вывело движение за окном, и она выпрямилась в кресле. К воротам шли два охранника. Лариса встала, подошла ближе к краю окна и чуть раздвинула вертикальные полоски жалюзи. Ворота раскрылись, и на площадку въехали два автомобиля.

Лариса узнала оба. Именно на них её босс ездил на работу. Заднюю дверцу Золотарёв открыл сам, выбрался из автомобиля и сразу направился к входу в дом. Из обеих машин ещё вышли охранники. Двое зашагали за боссом, остальные в сторону недалеко стоявшего здания.

– А что там за двухэтажный домик? – спросила Лариса.

– На первом этаже служба охраны, а на втором живут те из них, кто на вахте.

– Да? Я не знала.

– Ты и не интересовалась...

– Я побежала к себе. Игорь уже вошёл.

Лариса подскочила к Вере Витальевне, чмокнула её в щеку и выбежала из комнаты.

***

Она не стала готовиться к ужину. Ещё не известно, позовёт ли её Золотарёв. Лариса металась по комнатам, пытаясь разобраться в себе. Пока находилась у Веры Витальевны, глушила в голове её фразу, а сейчас та всплыла в памяти и зазвучала набатом:

– Ребёнок обязательно вас сблизит.

Но она совершенно ничего не чувствовала к этому ребёнку. С первых минут воспринимала его как некий груз, который будет мешать на пути к достижению главной цели – вернуться в своё тело.

Не чувствовала ни физически, ни эмоционально. Ну, физически-то понятно: ещё крайне малый срок. Если бы не анализы после похищения, она бы ещё долго не спохватилась, что в организме начались глобальные изменения.

Но и на эмоциональном уровне – как она говорила – по нулям. Нет ни сильного раздражения, ни радости, что естественно.

Она лишь констатировала факт, задумавшись, так чей же это ребёнок? Та ещё дилемма. Как воспримет вернувшаяся в своё тело Елена эту беременность?

Лариса резко остановилась. А сумеет ли она сама принять ребёнка, рождённого Еленой? Та две недели кувыркалась с Золотарёвым. Всё может отзеркалить.

А если они обе успеют прорасти корнями в этих детях. Каждая в того, которого родит и будет кормить грудью?

Лариса села на диван и, прихватив пальцами волосы, словно расчёсками, зачесала их к затылку, потом ладонями сжала виски.

– Пока всё не зашло далеко, нам надо вернуться в свои тела, – прошептала она и тут же услышала стук в дверь.

Лариса отодвинула кресло и впустила в гостиную Веру Витальевну.

– Леночка, ужин будет совместным. Я помогу тебе собраться.

Лариса покорно надела платье, предложенное ей, привела в порядок волосы, вымыла руки и спустилась в холл. Немного постояла и с первым ударом часов открыла двери. Так же привычно села за стол, дождалась, когда своё место займёт Золотарев. Её взгляд прикипел к боссу, а мысли продолжали вертеться вокруг будущего ребёнка.

Не сразу поняла, о чём спросил её Игорь, и ему пришлось повторить вопрос:

– Как самочувствие, спрашиваю.

– Всё нормально.

– Приятного аппетита.

– Взаимно.

Ужин прошёл в полном молчании. Она не поднимала взгляда на своего босса и не знала, посматривал ли он на неё. Только в самом конце услышала голос Золотарёва.

– Нам надо поговорить. Поднимемся к тебе.

– Хорошо.

– С тобой всё нормально? Что-то ты притихла. Уж не перед бурей ли?

– Может, и перед бурей. Смотря о чём будет разговор.

– О многом. Пойдём.

***

Теперь роль страховки на лестнице исполнял сам Золотарёв. И хотелось отпустить по этому поводу шутку, но настрой был не тот.

– Ты без папки, но с ноутом. Такие обширные правила? – спросила Лариса, усаживаясь на диван.

– Сейчас узнаешь.

Она взглянула на Игоря Денисовича, и по спине прошёлся озноб. Взгляд его был тяжёл. Она посмотрела на свои руки с побелевшими от напряга пальцами. И поняла, что боится решений своего босса. Если он упрётся, то выбить себе даже относительную свободу будет невозможно.

– Начну с того, что я проконсультировался со специалистами. Да, ты права. Жёсткое расписание, которое будет давить на твою психику, не приведёт ни к чему хорошему. Поэтому завтра утром я дам тебе определённые наработки. Например, прогулки не менее трёх часов в день, но время для них ты выберешь сама. По питанию основной график будет прежним, но если захочется поесть и в другое время, то обращайся к Вере Витальевне. Через неё будешь передавать свои пожелания в блюдах, но помни, что вредные при беременности продукты ты увидишь только после родов. Этот раздел понятен?

– Понятен.

– Завтра утром поедешь в клинику. Пора вставать на учёт. Там для тебя уже подготовили расписание, когда и какие анализы сдать, когда и у каких врачей получить консультацию.

– Как это подготовили? – Лариса резко вскинула взгляд на Золотарёва, вспомнив, что с десяти до одиннадцати утра ей надо находиться у часов.

– Да, подготовили.

– Почему без согласования со мной? Если мне не понравится расписание, то я потребую его изменить.

– А кто ты такая, чтобы с тобой что-то согласовывать?

Глаза Ларисы резко сощурились, она поднялась с дивана и отошла к окну.

– Мне плевать, за кого ты меня принимаешь. Я считаю себя личностью, а не растоптанной рабыней. Поэтому повторяю: если меня не устроит расписание, я потребую его изменить.

На последних словах она резко развернулась к Золотарёву и окатила его ненавидящим взглядом.

– Под это расписание уже разрабатывается график работы охраны и предоставления транспорта. Я не собираюсь подхватываться по каждому твоему требованию и подстраиваться под твои капризы.

– Это посторонняя клиника. Врачи тоже болеют, бывают сезонные карантины и прочее. Ты не сможешь составить расписание на несколько месяцев вперёд, чтобы у него не было сбоев!

– Разговор на эту тему окончен.

– Нет, не окончен! Я хочу выезжать за пределы особняка не только в клинику!

– Обойдёшься без шопинга. Всё необходимое тебе привезут. Все стилисты, массажисты, инструкторы по физкультуре для беременных и все остальные будут приезжать сюда!

– Ты уже треплешь мне нервы!

– Разок не повредит. Поэтому замолчи и слушай дальше! Я не заметил с твоей стороны особой радости от того, что скоро станешь матерью. А вчера вообще пригрозила абортом!

– А что ты от меня хочешь, Золотарёв? Забыл, в каких условиях зачат ребёнок? Забыл, насколько ненавидишь меня? Да, действительно, первым моим чувством был шок. Шок от того, кто именно отец этого ребёнка! И я не скрываю этого!

– Вот следующему и будешь полноценной матерью. От другого мужика.

– Не поняла…

– Ты выносишь и родишь! После чего мы расстанемся. Ребёнок, естественно, останется со мной.

– Ничего себе! Сначала фиктивная жена, потом шлюха, которую ты насиловал, теперь – тело для вынашивания твоего ребёнка. А в будущем должна стать и падшей женщиной, отказавшейся от него?!

– Да, всё правильно. Откажешься. Но не сразу после рождения, а после того как закончишь кормить грудью.

– Не дождёшься! Ты вырастишь из ребёнка морального урода! Такого же, как и ты сам!

– Вот сейчас и обсудим, кто из нас моральный урод. Твой отец сказал, что показал тебе это видео, поэтому не вздумай изображать шоковое состояние. Сядь на диван!

Золотарёв открыл ноутбук, пробежался пальцами по клавиатуре и повернул его экраном к Ларисе.

– Этого будет достаточно, чтобы упечь тебя за решётку.

Она увидела то, о чём ей рассказывала Елена. Единственное, что успела подумать – видео, скорее всего, смонтировано, если, конечно, Елена не солгала о подставе. Но смонтировано так, что она призналась в распространении наркотиков. А в конце видео против неё давали показания те, кто уже отбывает срок.

Некоторое время Лариса сидела в полном ступоре. А потом стало не хватать воздуха, и последнее, что запомнила – она расцарапывала себе шею, чтобы вдохнуть хотя бы его глоток.

Сирену скорой помощи она уже не слышала.

Глава 18 Сближение

Из частной клиники она вернулась только через две недели.

Ровно столько же Лариса сожалела, что не потеряла ребёнка при нервном срыве. И ровно столько же не видела ни босса, ни Веру Витальевну.

Лариса строго-строго запретила пускать их к себе. Только четыре молчаливых охранника из особняка, поочерёдно дежурили у её палаты.

Среди них появлялся и Матвей, который помог связаться с Мишей. Сначала тот рассвирепел на Золотарёва, а потом расстроился из-за отсутствия видео часов. Но и всячески, подбадривал Ларису. Только благодаря ему ещё теплилась надежда, что жизнь вернётся в прежнее русло, что придёт время спокойствия и свободы.

А может, когда-нибудь она станет счастливой.

Пока находилась в клинике, ей помогли встать на учёт, пройти необходимых врачей. Записали и на занятия для будущих мам. Удивилась, что курсы можно посещать с ранних сроков беременности. Рада была любому поводу вырваться из давящих застенков.

Привезли её в особняк к обеду. Матвей показал, как управляться с лифтом, которым имела право пользоваться только она. У входа в гостиную он передал ей вещи из больницы и показал на телефон с табличкой на стене: кому и по какому номеру можно дозвониться.

– Это внутренняя связь. Пока не будешь готова кого-либо видеть, к тебе никто не придёт. С кухней теперь можешь связаться сама, как и с Верой Витальевной. Её тут чуть инфаркт не прошиб. Не держи её долго на расстоянии.

Подбодрил улыбкой, и Лариса ответила тем же единственному в особняке – как она полагала – другу.

Изменения заметила сразу. На все двери вернулись ручки и замки. Вокруг стола опять были расставлены стулья. Из большой гостиной убрали диванчик и кресла. Теперь там стоял угловой современный диван с подушечками. Появились консоли с настольными лампами и того же стиля бра на простенке между окнами. На столе алел роскошный букет роз и рядом с вазой лежало меню на три дня для выбора блюд.

Малая гостиная осталась прежней, а в душевой и туалете заменили плитку на полу. Видимо, решили, что эта будет менее скользкой.

На полке в изголовье кровати Вера Витальевна поставила иконку, вышитую бисером, а рядом положила маленькую записку, которой Лариса улыбнулась.

«Я освятила её. Пусть Божья Матерь хранит тебя и твоего дитя».

Но главный сюрприз ждал в гардеробной: та самая табуретка, которую обещал принести мужик комплекцией под шкаф. А на ней – новый ноутбук и сверху телефон.

В тайнике всё осталось на месте.

Лариса приняла душ, оделась, забросила снятое бельё в корзину для стирки, достала телефон Миши и легла на кровать.

«Привет. Я вернулась».

Он ответил мгновенно, будто ждал её.

«Привет, сестрёнка. И от Андрюхи тоже. Как ты?»

«Могла бы и раньше вернуться, но удалось поваляться там лишнюю неделю».

«Береги себя. Абстрагируйся от этого козла».

«Постараюсь. Теперь по нашему вопросу. Я сейчас в таком положении, что могу опять сорвать передачу видео. Надо что-то придумать».

«Забрать бы к себе часы, но рискованно. Скорее всего, они мистически привязаны к тому месту. Мистика – это ведь не чёткие физические законы. Хотя, может, и физические, но нам неизвестные. Могу предложить только один вариант – видеокамера. Можно установить постоянно работающую, а можно настроить так, чтобы включалась в нужное время».

«Лучше на постоянку. Непонятно, как в часы будут вводить новый код: то ли дистанционно, то ли к ним кто-то проберётся».

«Покажи-ка помещение. Посмотрю, где и как можно установить камеру».

«Ок. Сейчас».

Минут через пять от Миши пришло сообщение:

«М-да… розовое недоразумение. На противоположной стене картина висит. Посмотри, как она крепится».

Лариса встала на кровать и попыталась заглянуть в щель между картиной и стеной.

«Похоже, дюбель. Висит практически напротив часов и на одном уровне».

«Отлично. Мы тут посоветовались. Вышли нам её фото. Вмонтируем камеру в похожую картину. Просто повесишь её вместо той. Передам её через Матвея. Честно ему признаемся, что она с секретом. Скажем, что это защита от очередного покушения. Привяжем её к ноуту, а он передаст информацию нам».

«Подожди. Но для этого ноут должен быть всё время включён. Это невозможно. Я его прячу в тайник. Работающий ноут туда не влезет. И его заряжать часто надо. А вдруг опять уедем?»

«Засада...»

«Есть предложение. Матвей организовал скрытое наблюдение в офисе Золотарёва. Раз он будет в курсе нашей камеры, то может, его попросить и здесь что-то придумать?»

«Ок. Как только подберём картину присылай его к нам. Обмозгуем это дело».

«Ладно, а пока буду присылать видео».

«Ок, сестрёнка. Жду вечернюю порцию мистики».

«У меня есть ещё новость. Золотарёв купил мне ноут и телефон».

«Поосторожнее подарками пользуйся. И с нами по ним не связывайся. Неизвестно, чем их там напичкали. Учти, ноутбук может передавать на сторону и изображение, и звук. И с телефоном то же самое. По нему ещё могут отслеживать твои перемещения»

«Знаю. Буду периодически забывать его дома))) Пока».

«Держись, сестрёнка».

Улыбнувшись, Лариса отправила фото картины, закинула телефон под подушку и, мазнув взглядом по часам, с якобы мелодичным боем, прошла в гостиную. Связалась с кухней. Через пятнадцать минут после разговора она уже уплетала принесённые молодым парнишкой блюда, впервые признавшись, что готовят здесь прекрасно.

После обеда прошлась по парку, в беседке застелила диван и уснула крепким сном до самого вечера.

Проснувшись и открыв глаза, спохватилась и метнула взгляд на часы. Если Золотарёв приедет вовремя, то уже скоро. Надо успеть вернуться. Винтовую лестницу ей перекрыли, и попасть в дом она могла только через центральный вход.

Наскоро убрав постельное бельё и выпив принесённый кем-то и успевший остыть чай, Лариса быстрым шагом – уже по освещённому светильникам саду – пошла к дому. До ступенек к двери осталось метров двадцать, когда ворота раскрылись и за ними показался автомобиль Золотарёва.

Срываться в бег было бы глупо, и Лариса, не прибавляя шагу, продолжила идти наперерез мерседесу. По телу холодком пробежался озноб, и вновь стало трудно дышать. Шла и убеждала себя, что это лишь расшатанные нервы, поддаваться которым нельзя.

На этот раз автомобиль остановился чуть поодаль. Золотарёв вышел и остался стоять рядом, держась за дверцу.

Лариса уже подошла к первой ступеньке, остановилась и посмотрела в сторону некогда любимого босса. А он ждал, что произойдёт дальше. Или она готова общаться и подождёт его, или ещё не готова. Тогда отвернётся и поднимется к дверям.

Лариса отвернулась, поднялась по ступенькам и вошла в дом. На лифте доехала до своего этажа и, уже заходя в коридор, краем глаза заметила шагнувшего в холл Золотарёва. Как только она оказалась вне зоны видимости, тиски тревожности ослабли, и вновь стало легче дышать.

Проходя по коридору, Лариса заметила приоткрытую дверь в комнату Веры Витальевны. Немного постояв рядом, всё-таки решила зайти. Вера Витальевна укладывала в коробку вышитые иконки. Оглянулась на шум и, увидев Ларису, бросилась к ней.

– Леночка, детка…

Они обнялись.

– Спасибо за иконку. Она очень красивая.

– Как ты, милая? Как же мы испугались. Никогда Игоря не видела с таким белым лицом. Что тебе лист бумаги... На наше счастье, скорая оказалась рядом на вызове.

– Всё прошло. Но я ещё не насладилась одиночеством. Простите меня.

– Конечно-конечно, деточка. Если что нужно будет, я всегда рядом.

***

Следующая неделя прошла почти в полном спокойствии.

Жизнь входила в своё русло. Прямо на дому Ларисе привели в порядок ногти, но наносить какой-либо гель или лак она отказалась. Так же, как и раньше, каждое утро приезжал стилист и занимался волосами. Ежедневно она нежилась под руками массажиста и пару раз воспользовалась услугами косметолога.

На противоположной стене от часов появилась новая картина, привезённая Матвеем. Отличить от предыдущей можно было, но только если посмотреть на неё в упор. А если просто мазнуть взглядом, то мелькнут те же розы в розовой вазе.

Теперь Ларисе не надо было контролировать время, чтобы не упустить момента преобразования данных на циферблате. И по мере возможности – официальной работы никто не отменял – Миша с другом пытались разгадать, что именно происходит с часами и что за информацию они выдают.

Лариса была рада Андрею, поселившемуся у её друга. Теперь Миша находился под приглядом и получал своевременную помощь в быту. Мало того, парень связался со своими знакомыми, сведущими в протезировании. Хотел добраться до московского «светила» в этой области. Конечно, сердце у Ларисы болело за Мишу. Один раз её друг уже пережил облом, надеясь встать на искусственные ноги, и она хорошо помнила, как вместе с родителями вытаскивала его из упаднического состояния.

Остальное время Лариса наслаждалась спокойствием. Каждый день навещала Веру Витальевну. И залипала на её руках, наблюдая, как та колдовала над своими картинами. Как бисеринку за бисеринкой пришивала к ткани. Помогала его перебирать, чтобы в контейнер мастерице попадали только качественные бусинки.

Они почти ни о чём не говорили. Фоном из нового ноута либо лилась музыка, либо звучали голоса из знакомых советских фильмов, которые обожала Вера Витальевна.

Лариса уже пару раз «пообщалась» с Сугуром. Маша рассказала ей последние новости и о коне, и обо всём, что происходит в гостевом доме. Елена уехала в Петрозаводск. К Аркадию Александровичу больше никто по тому инциденту не приезжал. Настроение у него было хорошее, значит, всё обошлось. Гостей было ещё много, но бронь уже сместилась в основном на охотников и рыболовов. Семейные клиенты начали потихоньку разъезжаться: скоро школа.

Но больше всего её порадовали новости о начале строительства водилки и манежа у конюшни. И фотографии гор строительных материалов и металлических конструкций.

Постепенно Лариса приходила в себя и уже спокойнее вспоминала о произошедшем. Золотарёв ни разу не позвал в столовую, не позвонил на новый телефон и не прислал ни одного сообщения. А Лариса старалась возвращаться с прогулки до его приезда, чтобы не сталкиваться у входа в особняк. Но видела она босса почти каждый вечер – благодаря панорамному окну Веры Витальевны.

Волны паники уже не поднималась в ней, когда она наблюдала его приезд по вечерам. Зато вспомнился первый этаж. Создалось впечатление, что личный мир Золотарёва чуть приоткрылся. Она представляла его проходящим по коридору, работающим в кабинете, плавающим в бассейне. И надо признаться, его внешний вид, его характер подходил под обстановку первого этажа. Или обстановка подходила под его стиль жизни.

Лариса часто вспоминала время работы с ним в офисе и пыталась совместить того рассудительного и в основном хладнокровного руководителя с тем мужчиной, которого познала здесь. Мужчину, кипящего ненавистью, которую он – надо признаться – всё-таки пытался сдерживать в себе.

Понимала, что они с Еленой обе внесли лепту в его такое состояние. И Елена в своё время хорошо постаралась, да и она сама подколами доводила Игоря до белого каления.

И всё вылилось на её же бедную голову.

О малыше, растущем в ней, Лариса старалась не думать, чтобы вновь не провалится в рассуждения о том, чей же это ребёнок. Знала только одно: нельзя к нему привыкать. Нельзя допускать до себя чувство материнства.

Категорически нельзя.

Лариса осознавала, что ненависть Золотарёва к Елене была настолько сильна, что он ни за что не согласится на их супружество после родов. И ребёнка ей не доверит. Но даже если и случится невероятное и доверит, то есть ещё одна веская причина – вполне возможное её возвращение в родное тело.

И чтобы потом не выть зверем, запрокинув голову, и не рвать душу, нельзя взращивать в себе любовь к этому ребёнку.

Категорически нельзя.

Два месяца спустя

– Леночка, я уже несколько дней не решаюсь тебе это сказать…

– Что, Вера Витальевна?

– Игорь Денисович хочет поговорить с тобой.

Сердце Ларисы дёрнулось и отозвалось пульсацией в висках.

– Он настолько боится меня, что использует посредника?

– Нет, деточка. Врачи запретили ему к тебе приближаться, пока ты не разрешишь.

– Вот оно что. А я было подумала: в Золотарёве совесть проснулась, и он отстал от меня со своими претензиями.

– Не надо думать о нём так плохо.

– Быстро вы забыли, как он меня шлюхой называл.

– Ну… я, конечно, была тому поражена и обижена на него. Но если он так сорвался, значит, произошло что-то из ряда вон выходящее. Игоря Денисовича сложно вывести из себя.

– Вы давно его знаете?

– Давно, очень давно. Моя мама дружила с его мамой. Игорь был поздним и единственным ребёнком. Но его не баловали и растили по строгим правилам. А меня, когда он учился в старших классах, наняли репетитором по математике. Затем осталась его репетитором в университете – родители настаивали на красном дипломе. Но на третьем курсе он всё-таки сорвался. Диплом у него хороший, но не красный.

– А потом вас наняли для моего перевоспитания?

– Нет. Его мать часто болела. Когда умерла её любимая подруга – моя мама – подругой стала я. Родители Игоря Денисовича пригласили меня жить в этот особняк. А их сын стал помогать отцу в бизнесе, потом построил себе коттедж.

«Так вот куда я приезжала тогда с ним...»

– А почему он не остался с родителями?

– Наконец вырвался из-под их опеки. Они долго не могли осознать, что сын вырос и хочет жить своей жизнью. Потом Денис Романович, отец Игоря, попал в аварию. Остался инвалидом. И сыну пришлось вернуться в этот дом. Почти сразу на тебе женился. А дальше всё было на твоих глазах: сначала умер Денис Романович, а там и матушка Игоря Денисовича недолго прожила, и он поселился на первом этаже, где раньше жили родители. А ты обрадовалась, что осталась одна в этих комнатах.

– Я бы выбрала коттедж поменьше. Зачем ему такой домина.

– Его родители мечтали о большой семье. Но так и не дождались внуков. А матушка попросила сохранить дом и нарожать, наконец, детишек. Пришлось продать коттедж.

– А ему попалась несуразная жена.

– Так ты позволишь мужу поговорить с тобой?

Лариса вздохнула, она уже и забыла, с чего завязался разговор.

– Не очень хочется, но ладно. Только не за ужином, а то кусок в горло не полезет. И не в моих комнатах. В парке. В парке я согласна.

– Вот и хорошо, Леночка. Я передам Игорю Денисовичу. Только оденься потеплее!

***

После ужина Лариса вышла в освещённый низкими столбиками-светильниками парк. Вышла немного раньше назначенного времени, чтобы подготовить себя к разговору. Но Золотарёв уже неподвижно стоял у пруда и смотрел на воду.

Не почувствовав в себе нервного озноба, мурашек или сжавшегося сердца, Лариса отправилась в его сторону. Всё равно рано или поздно надо было налаживать общение.

Услышав шаги, Золотарёв встрепенулся и пошёл навстречу.

– Как ты себя чувствуешь?

– Всё хорошо.

– Не замёрзла?

– Нет.

– Держись за меня.

Он предложил руку, согнутую в локте, и Лариса взялась за неё. Ждала извинений, но разговор пошёл о другом.

– Я вчера встретился с Торшиным. Через неделю с Селезнёвой снимут ограничения. Дело перешло в разряд висяка. Алексей Андреевич и раньше был уверен, что она причастна к похищению, и напомнил об опасности для тебя. Поэтому, как только Лариса покинет Петрозаводск, я усилю твою охрану.

– Хорошо, постараюсь реже выезжать.

Золотарёв посмотрел на параллельную парковую дорожку. Глянула в ту сторону и Лариса.

– Нам несут горячий чай в беседку. Пойдём?

– Хорошо. Охрану дома тоже усилишь?

– Дом охраняется хорошо. Усиление не требуется.

«Ага… не требуется. В багажнике можно провезти и туда и обратно целую толпу».

– Заходи, – Золотарёв открыл дверь. – Можно раздеться. Я распорядился подключить отопление.

Он помог Ларисе снять пальто-халат, которое она надевала только для прогулок по парку. Как и своё пальто, он повесил его на вешалку. Лариса подошла к зеркалу и, стянув берет, поправила причёску. После заглянул в зеркало и босс.

Она улыбнулась. Лохматым он бывал только во время горячих споров. Её сердце затосковало по прежним временам. Резко захотелось туда, в офис. Окунуться в мир цифр, формул, выводов. Закопаться в информации по партнёрам...

– О чём задумалась? Давно не видел твоей спокойной и доброй улыбки.

– Насколько давно? – спросила Лариса, садясь за круглый столик.

– Насколько давно? Улыбками ты меня не баловала. Хотя через пару месяцев после свадьбы немного оттаяла. Иногда, да, улыбалась. Но не мне, а задумавшись над чем-то. Вот как сейчас. И мне начинало казаться, что наша семья может состояться. Но всё резко изменилось.

Лариса налила в чашки чай.

– Отец начал шантажировать меня. Хотел, чтобы я отправила Котову и в прокуратуру присланные мне файлы. А я сомневалась, что ты не замешан. То ли тебя вели вслепую, то ли ты знал, что мой отец хотел подъесть бюджетные деньги. Я боялась говорить на эту тему. А потом он прислал документы, подтверждающие твою корысть в этой сделке. Но впоследствии они оказались поддельными.

– Как ты об этом узнала?

– На свой страх и риск отправила знакомому программисту, – немного слукавила Лариса. – Он выяснил, что на присланных видео наложен другой диалог. Потом сравнила подписи. Они оказались нестабильными. У тебя подпись сложная, но отработанная годами.

– И всё-таки решила меня подставить?

– Я не знала, как всё остановить. Решила перехватить твой бизнес. Тогда бы отец не задействовал подставу с наркотиками. Зная подноготную этой сделки, я бы утопила его и вытащила тебя. Ты же понимаешь, в каком бульоне я варилась. Но в наркоте я не замешана. Если у тебя есть надёжный эксперт, пусть проверит подлинность того видео, что ты показал.

Лариса чувствовала себя не в своей тарелке, идя ва-банк. Полностью доверять Елене – себе вредить. Правду ли та сказала? А если она действительно замешана в распространении наркотиков?

– Пойми, я не могу рисковать тобой, Елена. Даже собственной службе безопасности не доверю. Если этот материал утечёт в заинтересованные руки, то тебе не поздоровится.

– Тогда мне доверься. Есть надёжный человек, который это видео по ноликам и единичкам разберёт.

Золотарёв отрицательно покачал головой.

– Игорь, отец в любой момент может использовать эти материалы. Пока наши силовики разберутся, я уже нахлебаюсь дерьма в камере. А если у нас появятся доказательства подставы, то он остановится. Но больше всего я хочу, чтобы именно ты поверил мне.

Они некоторое время помолчали, допивая чай. Потом почти одновременно отставили чашки.

– Я соглашусь, Лена, если тоже пойду на эту встречу. Одну не отпущу.

– Я не знаю, захочет ли мой знакомый встретиться с тобой. Он… он для поиска доказательств иногда занимается не совсем законными делами. Не в целях наживы, но всё равно противозаконными.

– Ты можешь с ним связаться?

– Да.

– Я согласен на любые условия встречи. Сразу позвони мне. Пойдём?

До входа в особняк они шли молча. Лариса обдумывала слова Золотарёва об отношениях с Еленой. Значит, он всё-таки рассчитывал на создание настоящей семьи.

Тогда как объяснить любовь босса к ней, к его ценному сотруднику. Может, именно поэтому Игорь настолько тщательно скрывал свои чувства? Боролся сам с собой.

Или его ещё что-то держит рядом с Еленой?

Глава 19 Врачи гарантий не дают

Вернувшись в свои комнаты, Лариса тут же схватилась за телефон.

«Миша, ты сможешь определить, поддельное видео или нет?»

«Что произошло, сестрёнка?»

«Есть видео, которое может привести к печальным последствиям».

«Опиши проблему».

«Его Шелестов прислал Золотарёву. Там Елена признаётся в совершении преступления. Выглядит ужасно. На неё явно оказывали давление».

«Нам только этого не хватало… Хочешь убедиться в достоверности? Если работа грубая, то любой может определить подделку. Если тонкая – то есть специальные инструменты».

«Я уговорила Золотарёва отдать видео на экспертизу. Но он не хочет отпускать меня одну».

«С этим лучше к Андрюхе. Надо доставать исходники. Но вам нельзя сюда приезжать».

«Придумай что-нибудь».

Некоторое время Миша молчал, потом пришло сообщение:

«Послезавтра приедете по адресу, который я скину. Вас встретит Андрюха. Он проверит видео, потом на месте решите, что можно сделать. Его имя вслух не называй. Или назови, например, Степаном».

«Помни, Миша: ты доверяешь своему другу мою жизнь».

«Да. Я доверяю ему твою жизнь».

«Скидывай адрес и время».

***

Замок щёлкнул, и дверь распахнулась. За ней никого не оказалась. Золотарёв первым зашёл в слегка освещённый коридор.

– Дверь умеет закрываться сама, а вы проходите в комнату справа, – раздался мужской голос.

Лариса поспешно перешагнула порог, испугавшись, что останется на лестничной площадке. Через пару секунд за спиной щёлкнул замок.

– Пойдём, – Золотарёв взял её за руку.

– Привет, Степан, – поздоровалась Лариса, когда они зашли в затемнённую комнату.

– И вам здрасте. На чём у вас материалы? – спросил парень с накинутым на голову капюшоном, сидевший спиной к ним за столом с вогнутыми мониторами.

– На флешке, – ответил Золотарёв.

– Давайте, – слегка развернувшись, парень протянул руку. – Садитесь на диван сзади меня.

Через некоторое время на правом запустилось видео. Андрей смотрел только на центральный, а под его рукой периодически щёлкала мышка. Иногда раздавался перестук клавиш.

– Время видео – восемь минут двадцать четыре секунды. Хм... качественная работа, надо отметить. Сейчас посмотрим, что увидела программа...

Золотарёв и Лариса переглянулись.

– Монтаж обнаружен только в тех местах, где Елена отвечает на вопросы. Там, где показания дают сидельцы, видео оригинальное. Чтобы доказать обман, нужны исходники. Готовы к этому?

– Что значит "готовы"? – спросил Золотарёв.

– Покопаемся там, откуда пришло.

– Но это противозаконно.

– А шантажировать законно?

– Хорошо, я согласен.

– Тогда признаюсь: я уже всё нашёл. Скачено пятнадцать файлов на… подождите... почти на двенадцать часов просмотра. Я их сброшу на вашу флешку. Сами посмотрите. А места, выбранные для монтажа, пришлю чуть позже вам на почту, Игорь Денисович.

– Я особо не светил личную почту.

– Это несложно узнать. Не волнуйтесь, ваши секреты мне неинтересны. А сейчас предлагаю посмотреть рандомно выбранный файл. Вам надо убедиться, что это именно те видео.

***

Они его не досмотрели. Вернее, Андрей почти сразу остановил видео по требованию Золотарёва. Во-первых, это было неэтично: Елена сидела связанной и в разодранном платье. Во-вторых, не всякий сможет наблюдать сцены реального морального насилия.

– Моё заключение такое, – подвёл черту Андрей. – Видео не пригодно для официального обвинения. Разве только надавить на конкретного чела. И я не понимаю, зачем Шелестов хранит эти файлы. Компромат на самого себя. На ум вообще ничего не приходит.

– Понял. Сколько стоит твоя услуга?

– Нисколько. Я в должниках у Елены.

***

Обратно ехали молча, потрясённые выбранным видео.

Возможно, Лариса заработала бы второй нервный срыв, если бы действительно прошла через то, что испытала настоящая Елена. Но даже нескольких секунд просмотра было достаточно для оценки кошмара, через который протащил свою дочь Шелестов.

Лариса сидела, отвернувшись от Золотарёва, и смотрела на пролетавшие за окном дома. Вспоминала разговор с Еленой на веранде. Да. Она слушала её рассказ довольно спокойно. Даже с долей скептицизма. Но то, что она увидела, потрясло до глубины души.

Лариса обрадовалась возвращению в тихий дом Золотарёва. И улыбнулась словам Елены:

– То, что подставу организовал отец, я догадалась уже позже – когда попала в тишину дома Игоря.

Золотарёв помог ей выбраться из автомобиля, и уже зайдя в холл, сказал:

– Тебе не надо оставаться одной, Лена. Позови Веру Витальевну, прогуляйтесь до беседки, попейте там чая. Сразу скажу, что теперь я уверен в твоей невиновности. Но надо всё обдумать, надо понять, как нам жить дальше. Сейчас я уеду в офис. Если будешь готова, то вечером поговорим.

– А мне кажется, ты уже всё пояснил, – говоря, Лариса повернулась к нему и твёрдо посмотрела в глаза. – Несколькими предложениями. Да, моё прошлое до замужества оказалось чистым, но претензий ко мне ещё предостаточно. Поэтому друзьями мы не станем. Это я услышу вечером? Просто ты взял тайм-аут на обдумывание тональности разговора. Она должна быть и мягкой, чтобы не ранить мои уже изрядно потрёпанные нервы, но и достаточно жёсткой, чтобы я не надеялась на будущее с тобой. Считай, что ты уже всё сказал. А теперь просто дай спокойно выносить ребёнка. И у меня просьба. Пока Селезнёва в Петрозаводске, мне надо ещё в одно место попасть. Но уже без тебя. Прости.

Губы у Золотарёва сжались, а глаза ушли в прищур.

– Ладно, но только с охраной. Когда поедешь?

В её голове промелькнул график работы Матвея.

– Завтра или послезавтра. В любое время дня, чтобы было удобно выделить машину и охрану.

Золотарёв кивнул и вернулся к автомобилю, а Лариса направилась к лифту.

Она сделала так, как ей посоветовали. Вместе с Верой Витальевной они нагулялись по осеннему парку, который уже перестал быть разноцветным и давно ждал первого снега. Попили в беседке чайку с выпечкой, а потом сидели в уютной комнате и возились с бисером.

После ужина – стол ей накрыли в гостиной – усталость погнала Ларису на кровать. Уснула до того, как над ней звякнули часы.

***

Она не назвала водителю необходимый адрес, попросив подвести к торговому центру, в который обычно ездила на шопинг.

– Дальше со мной пойдёт только один охранник. Мне не нужна толпа вокруг.

– Я! – вызвался Матвей, которого Лариса заранее предупредила о цели поездки.

Минут через сорок она уже позвонила в нужную дверь, а через несколько секунд обнимала любимого друга.

– Заходи. Андрюхи нет. На работу ускакал.

– Тебе кофейку сделать? Ты вообще ел сегодня?

– Ел, конечно. Квартирант наготовил. А кофе буду, но если за компанию. Я недавно пил.

– Тогда за дело. Что интересного накопали?

– Не стой, падай в кресло. Хорошо продвинулись. Видео теперь поступает стабильно, и мы уже нащупали алгоритм. Попробую объяснить попроще. Мы определили, в каком порядке выбираются знаки из того массива. С натяжкой, но можно назвать это алфавитом. Объёмным и сложным. В нём тоже есть отдельные буквы, из которых составляются слова. А потом из слов – предложения, из предложений – тексты. Самое интересное, что одни и те же буквы, то бишь символы, повторяются в массиве тысячи раз. Но каждый раз в разном порядке.

– И..?

– Так вот, одна конфигурация из римских цифр работает пробелом между словами. Другая разделяет предложения. Сейчас мы дошли до третьего вида – это, скорее всего, что-то типа разделения абзацев. Стали попадаться повторяющиеся «слова».

– Значит, сможем расшифровать?

– Трудно сказать. Может, и расшифруем. Но... уверен, не стоит тратить на это время.

– Хочешь сказать, информация бесполезна?

– Не сказал бы. Поехали к компу, покажу.

Подъехав на коляске к столу и усадив Ларису на подлокотник, Миша открыл массив.

– Вот, смотри. После того как поставили видеокамеру, часы выбирали знаки из этой части массива, Потом – вот из этой. Теперь – отсюда. Выбор постепенно спускается к концу. Между переходами от одной части к другой ничего мистического не случалось. Во всяком случае, ты об этом не говорила.

– Всё было стабильно. Подожди, Миш. А посмотри-ка самые первые видео. Из какой части массива выбраны знаки?

– Молодец, сестрёнка! Догадливая! Уже посмотрели. Они выбирались из нижней части.

– Чёрт! Похищение! Меня похитили, когда часы дошли до конца массива! А значит, они указали на время какого-то события. Событие не случилось, и часы снова переключились в начало. И вы, конечно, догадались просчитать время, через которое часы опять дойдут до его конца…

– Конечно, догадались и даже просчитали. Но примерно. У нас ещё мало статистики и разные части массива часы проходят за разное время.

– Не тяни!

– Почти через два года. Летом.

Лариса встала и, подойдя к окну, бездумно уставилась в него.

– Получается, мне придётся ещё два года терпеть.

– Продолжает издеваться?

– Нет. Дело в другом. Я беременна. От Золотарёва.

– Фига! – выдохнул Миша.

– Думала, что до родов мы с Еленой успеем поменяться телами, теперь надежда исчезла. Придётся рожать.

– Не завидую тебе. Ребёнка придётся отдать.

– Напомни, что мне говорили у Камня-волны? – спросив, Лариса вернулась к Мише.

Миша достал из ящика стола листок и прочитал:

– Попытайся. Она не одна. Зародилась жизнь. Надо снова ждать ущербной луны. Добраться до часов. Запустить код. Подходящий носитель.

– Если код сам перезапускается, то зачем его кому-то запускать, Миш? Да ещё добираться до часов для этого.

– Возможно, они говорили о новом коде. Не исключена замена самого массива. Тогда условия перемещения могут стать другими.

– А может, хотят ускорить или замедлить ход?

– Из-за родов? – задумчиво спросил Миша, смотря на экран.

– А если часы просто разбить? Уничтожить?

– Не боишься, что в этом случае всё останется как есть? Надо искать того, кто может ими управлять.

– Слушай, Миш… а не Матвей ли это? Он несколько раз чинил эти часы. Мы с Еленой их разбирали на запчасти, а он собирал.

– Что ты сказала?

– Матвей ремонти...

– Нет. Про Елену.

– Она разбирала механизм часов. Видимо, пыталась, как и я, посмотреть, что там внутри.

– Как и ты… – медленно повторил Миша и взъерошил волосы. – Ты уловила смысл сказанного тобой?

– Пока нет…

– Она, как и ты, разбирала часы. Хотела узнать, что с ними происходит! Настоящая Елена такая же потерпевшая, как и ты!

– Не поняла... Конечно, она потерпевшая, если попала в моё тело и хочет вернуться!

– Нет. Есть кто-то третий. И этот третий знает, что разбирать механизм для перекодировки не надо. Кто говорил о перезапуске кода? Женщина?

– Я слышала только женский голос.

– Тогда всё понятно. Настоящая Елена пыталась узнать, что происходит с часами, а та, что похитила тебя, разбирать их не будет. Она их просто перекодирует. Мы с Андрюхой так и не поняли, как массив попал в ноут. Он там просто появился. Нет файла, нет никаких ноликов с единичками. Массив просто существует. И наша программа всё равно его видит! Это мистика. На ней же завязаны и часы. Механика тут совершенно ни причём.

Создалось впечатление, что воздух внезапно загустел, и снова стало трудно дышать. Лариса прошептала:

– Но если в моём теле кто-то «третий», то где сейчас... Елена?

– Не хочу тебя пугать, но, скорее всего, её уже нет. Тело есть, и в нём ты. А в твоём кто-то другой. С нечеловеческими возможностями.

Лариса энергично потёрла ладонями лицо. Несколько раз глубоко вздохнула, чтобы прийти в себя.

– И эта «третья» играла со мной, изображая Елену? Ты меня добьёшь своей сообразительностью… Я боюсь, Миша. До этого не было страха. Теперь боюсь. И сильно.

– Всё, Лариса, – поднял руку Миша, – давай охладим мозги, пока они не взорвались. Нам надо узнать, как часы попали в дом Золотарёва. Не ножками же пришли? Это поможет вычислить того, кто над ними шествует. И кого надо опасаться.

– А если сама Елена и принесла их? Представь картину маслом: я интересуюсь, откуда взялись эти чёртовы часы, а на меня с удивлением смотрят и говорят, что это я приволокла их в дом.

– Подумай, как задать вопрос похитрее. Или твой разум в чужих мозгах уже не работает? Например: «А как вы отнеслись к появлению этих мистических часов?»

Лариса усмехнулась на голос Миши, спародированный под женский.

– Ладно, Миш, что-нибудь придумаю. Но круг уже ограничен: Елена, Вера Витальевна, Матвей, горничные. Ну, ещё сам Золотарёв. Давай на этом сегодня остановимся. Мозги действительно уже кипят. И подумай, может, Андрею всю правду рассказать? Он ведь башковитый. Втроём быстрее найдём ответы.

– Давай подождём, – сморщил нос Миша.

– Тебя что-то насторожило?

– Понимаешь, я до сих пор в ауте от происходящего. А Андрюха сходу всё спокойно воспринял. Будто с пелёнок с такими вещами на «ты». Вот если рогом в стену упрёмся, тогда и раскроем карты.

– Как скажешь. Тебе виднее. Поехали кофе варить, мне надо очухаться. Да бежать пора.

***

– Что с тобой? – нахмурившись, спросил Матвей, как только Лариса появилась на лифтовой площадке. – Бледна, словно мел.

Она промолчала. Но заговорить всё-таки пришлось. Стали придумывать, что Матвею ответить на вполне ожидаемый вопрос Золотарёва о поездке в Москву. Это помогло окончательно взять себя в руки, и в машину Лариса села с обычным выражением лица.

Они уже въехали в посёлок, когда ожил телефон водителя.

– Матвей, что-то произошло. Нас ищут, – сообщил он.

Лариса нахмурилась.

«Золотарёв? Опять взбесился?»

Как только оказались на территории особняка, к ним из проходной выбежал охранник.

– Кость, проезжай прямо к дому. Елену Борисовну ждут.

– Что произошло?

– Не имею представления. Хозяина нет. Дозвониться ему не можем. К Елене Борисовне приехали из его офиса.

Сердце Ларисы рухнуло куда-то вниз.

– Костя, хватит болтать! Гони к дому!

– Как скажете, Елена Борисовна.

По ступенькам в лёгком домашнем платье сбегала Вера Витальевна.

Лариса быстрым шагом пошла навстречу, дав знак Матвею, чтобы остался у автомобиля.

– Леночка, Леночка, – горячо зашептала Вера Витальевна, – Игорь... Игорь попал в аварию.

– Что?! Он жив?!

– Врачи гарантий не дают…

Лариса пошла к входу на чистом автомате.

«Гарантий не дают... гарантий не дают... гарантий не дают...»

Эти слова мгновенно вымели из головы все ссоры с Золотарёвым, все обиды на него, все события последних месяцев.

Начисто.

Остался только тот Игорь Денисович, которого она глубоко уважала и отчаянно любила.

В глазах потемнело, в груди зажгло огнём, боль согнула и заставила рухнуть на колени. И Лариса зашлась беззвучным криком, из которого не было выхода.

– Лена!!! – раздалось в два голоса.

Матвей упал на колени перед Ларисой и, схватив за плечи, сильно встряхнул:

– Кричи! Кричи, сказал!! Лена, вдохни и кричи!!

Резкий вдох... и крик прорвался. Матвей прижал её к себе, а когда крик сменился надрывным плачем, поднял Ларису на руки и внёс в холл. Посадил на диван.

– Да чтобы у меня язык отсох… – запричитала Вера Витальевна.

Матвей остановил её хмурым взглядом и повернулся к Ларисе.

– Лена, заканчивай истерику! Босс жив. Ты слышишь? Жив! Хватит по нему, как по покойнику выть! К тебе приехали из его офиса, значит, им нужна помощь! Именно твоя! Очнись!

Лариса мотнула головой раз, два, и будто пелена с глаз сошла. В голове стало проясняться.

«Босс жив… нужна помощь… твоя».

– Слышу… слышу. Мне надо умыться. Кто там приехал?

– Не знаю. И переоденься: брюки испачкала.

– Матвей. Никуда не уходи. Ты будешь нужен.

– Хорошо. Сама дойдёшь?

– Лифт мне в помощь.

– Узнаю прежнюю Елену. Всё образуется. Золотарёв сильный мужик. Выкарабкается.

Матвей обернулся к Вере Витальевне и продолжил:

– Помогите ей.

***

Минут через десять, приняв прохладный душ, переодевшись и заковав чувства в лёд, Лариса стояла перед зеркалом.

С мрачным взглядом. Серьёзная и готовая к любому повороту событий. Она не знала, кого увидит в кабинете Золотарёва, но знала, что увидит знакомых ей людей. Бывших её коллег. И сейчас она должна помочь им, а значит, помочь Игорю.

А ещё надо удержать свой опыт в рамках Елены Золотарёвой. И не выдать в себе Ларису Селезнёву.

Что почти невозможно...

Глава 20 Битва за бизнес

Ещё через пять минут Матвей открыл перед ней дверь кабинета. И Лариса смело шагнула в него. Пробежалась взглядом по присутствующим, вставших со своих мест.

«Хитрый Лис, Главбух и Просто Коля. Привет, коллеги».

– Здравствуйте, Елена Борисовна. Я главный бухгалтер управляющей компании Серов Виктор. Со мной приехали начальник юридического отдела Лисин Павел и руководитель отдела по связям с общественностью Васин Николай. Последний предпочитает, чтобы его называли просто Колей.

– Очень приятно. Кто на связи с медиками?

– Я, – ответил Просто Коля. – Докладываю: водитель погиб, трое пассажиров сейчас на операционных столах. Оценка состояния при поступлении в больницу – крайне тяжёлое.

Лариса мгновенно погасила в себе вновь поднявшуюся волну паники и, переведя дух, спросила:

– Помощь семье водителя оказали?

– Да. И начали организацию похорон.

– Теперь о выживших. Один из них – мой муж. Кто остальные?

– Первый заместитель и финансовый директор.

У Ларисы дрогнули руки.

«Что-о? Управляющая компания осталась без права подписи?»

– Какие проблемы? – вслух спросила она, повернувшись к главному бухгалтеру.

– Мы не можем провести ни одного платежа по банкам. Через два часа к нам приедет адвокат Игоря Денисовича. Он сказал, что вроде есть возможность восстановить платёжеспособность через вас. Пропуск вам уже оформили.

– Хорошо. Едем.

Лариса развернулась и вышла из кабинета. Проходя по холлу, бросила Матвею:

– В офис. Будешь за рулём. Сейчас спущусь.

Зайдя в свои комнаты, сразу прошла в гардеробную и закинула в сумку рабочий ноутбук и телефоны. Надела сапоги, набросила на плечи пальто и через несколько минут спустилась к автомобилям. Подошла к офисному внедорожнику и попросила Колю пересесть в её лексус.

– Рассказывай, – коротко приказала она. – Обо всём.

– Они поехали на переговоры с Шелестовым на офисном БМВ. Их сопровождал внедорожник с охраной. Со встречки на БМВ выскочил автомобиль. Наш перевернулся, но по инерции встал на колёса. В этот момент его, в общем-то, несильно ударил наш внедорожник и вытолкнул на встречную полосу лоб в лоб с фурой. Фура уже тормозила, но удар всё равно был силён. Связались с ГИБДД. Они обещали прислать нашей службе безопасности записи с нескольких регистраторов.

– Машина со встречки сильно пострадала?

– Нет. Этот автомобиль участвует в гонках. Его кузов усилен. Вы подумали о покушении? Нас уже уведомили, что будет возбуждено уголовное дело.

– Позвони в больницу.

– Мой человек выходит на связь каждые полчаса. Если новости появятся раньше, то позвонит сразу.

– Хорошо. Что ты знаешь о цели встречи с Шелестовым?

– Ничего. В подобные дела меня не посвящают. Но слышал, что последнее время отношения между компаниями были натянутыми.

Остальную дорогу они ехали молча. Очередной звонок из больницы новостей не принёс. Операции ещё не закончились.

Войдя в офисное здание, Лариса посмотрела в сторону любимой кофейни Золотарёва. В груди поднялась волна тоски, а затем охватило острое желание вернуться в прошлое.

В спокойное прошлое.

Пройдя по знакомым коридорам шестьдесят шестого этажа, бросила взгляд на дверь своего отдела. Ещё через несколько минут зашла в кабинет босса. Все уже собрались. Но адвокат ещё не подъехал.

– Давайте начнём, – предложила Лариса, сев со всеми за стол для совещаний. – С основной проблемой вы меня ознакомили. Что ещё?

– Первое – это банк. На носу зарплата, перечисление налогов, платежи поставщикам.

– Средств на счетах хватает?

– На это да.

Лариса внимательно посмотрела в глаза главному бухгалтеру. Она хорошо знакома с его выражением «на это да».

– А на что не хватает, Виктор?

– Проблемы с вашим отцом, с Шелестовым. По обоюдной договорённости мы часто задерживали платежи его фирмам. Работали по доверию, без оформления дополнительных соглашений. Как и в этот раз...

«Знаю».

– … но вчера Шелестов ни с того ни с сего потребовал вернуть всё. Мало того, с процентами. Может... может, вы поговорите со своим отцом?

«Вот ведь сволочь… Решил потопить? Но это не критичная сумма для Золотарёва...»

– Бесполезно, Виктор. Даже не стану пробовать. Если подчистить счета всех предприятий, сколько не хватает?

– Миллионов сорок. Но это мелочи по сравнению с тем, что основные средства заблокированы на счетах управляющей компании. Банковские флешки, скорее всего, в сейфе. Связались с фирмой по вскрытию замков. Они отказались. Сказали, что сейф какой-то особенный.

– В банки обращались?

– Они не пошли навстречу. Прислали информацию по законным способам выхода из положения... но те не приемлемы для нашей ситуации.

Лариса замолчала, коротко глянула на металлическую вазу на полке и уставилась на свои руки. Только она и финансовый директор, который сейчас на операционном столе, знали, что флешки не в сейфе. Но как открыть эту информацию? Хитрый Лис наверняка знает, что Золотарёв не доверяет своей жене. Он всё и про всех знает. Поэтому и прозвали Хитрым. Сверлит взглядом, будто душу вытягивает. Видимо, ненавидит не только Шелестова, но и его дочь.

– Шелестов может уже завтра подать в суд на банкротство, – продолжил Виктор. – Сроки платежей давно истекли. Как только информация попадёт на сайт арбитражного суда, от нас отшатнётся большинство партнёров. Многие уже пострадали от налоговой из-за сделок с такими фирмами.

«Последствия я знаю не хуже тебя...»

– Ну что ж. Давайте искать эти сорок миллионов, – предложила Лариса. – Виктор, начинайте работу с контрагентами. У покупателей просите доплату к авансам. Предлагайте им за это скидки. У поставщиков – отсрочку по нашей задолженности. Будут упираться – соглашайтесь на повышенные неустойки. Главное, обойтись без официальных претензий.

– Хорошо. Немедленно начну рассылать письма.

– Сначала свяжитесь с директорами. И вы, Павел, – повернулась она к юристу, – тоже загрузите свой отдел. Согласуйте с бухгалтерией, кто с какими предприятиями работает. С самыми сложными займитесь лично. Параллельно отправляйте официальные письма.

– Николай, – Лариса обратилась к оставшемуся в кабинете парню, – погу...

Её прервал вызов на его телефоне. Он некоторое время слушал, нахмурив брови, затем спросил:

– Когда их можно навестить?… Понял...

– Ну что там?

– Операции у Золотарёва и Чалина закончились. Их вели в искусственную кому. Как надолго – неизвестно. Если выберутся, то потребуются ещё операции. Финдира… извините, Олега Романовича ещё оперируют.

– Ясно… Погуляй немного. Мне надо подумать…

Как только за Колей закрылась дверь, Лариса уронила голову на сложенные на столе руки.

При спасении Сугура она переживала, что окажется в сложном положении, открыв свои знания о коне. Выставит на обозрение их дружбу.

А теперь ей придётся спасать бизнес. Несколько крупных предприятий. От неё зависит благополучие тысяч работников. Если заказчики отвернутся от Золотарёва, как банкрота, то восстановить связи будет сложно. Почти нереально. Доверие потеряно, а конкурентов хоть пруд пруди.

Как объяснить знание кода от кабинета Селезнёвой? Как объяснить знание паролей в её компьютере? Как объяснить знания о банковских флешках?

Это ведь не Сугур с конюшней.

Лариса застонала и, распрямившись, глубоко вздохнула. Замерла.

«А если...»

Она достала свой старый телефон и написала Мише:

«Миша, откликнись».

«Я здесь».

«Подыграй мне. Через две минуты после моей отмашки пришли четыре сообщения. С любым текстом».

«Ок. Жду отмашку».

Затем встала и вышла к секретарю.

– Таня, платёжные календари на завтра утверждены?

– Нет, Елена Борисовна. Они высланы Игорю Денисовичу. Он уехал, не утвердив их.

– Я не знаю пароля от его компьютера. Отошли календари на другой адрес. А мой номер телефона разошли по всем отделам, предприятиям и филиалам. По всем острым вопросам обращаться ко мне.

Лариса написала на листе адрес своей личной почты и номер нового телефона.

– Хорошо, всё сделаю.

– И вызови, пожалуйста, главного бухгалтера.

Вернувшись от секретаря, Лариса села и, отбивая пальцами дробь по столу, стала ждать Виктора.

Главный бухгалтер даже не пришёл, а примчался. Сел и вопросительно приподнял брови.

– Виктор, Игорь Денисович предусмотрительный человек. Не может быть, чтобы больше никто не знал пароля от его сейфа. Как-то он мне сказал, что абсолютно доверяет Олегу Романовичу... не знаю его фамилии...

– Рыков. Наш финансовый директор.

– И Селезнёвой, – продолжила Лариса. – Вы пробовали с ней связаться?

– Она уже давно не приходит на работу. Хотя до сих пор не уволена. Я звонил ей несколько раз. Но телефон отключён.

– У меня есть её номер. Я напишу сообщение. Обрисую ситуацию и если ей что-то известно, то попрошу приехать. Может, откликнется. А вы пока расскажите, что там банки прислали по разблокировке счетов.

– Так вот распечатки. Здесь.

Главный бухгалтер пошёл к столу Золотарёва, а Лариса набрала Мише сообщение из беспорядочного набора букв. Потом взяла листы, положенные перед ней и сделала вид, что читает.

Через две минуты телефон запиликал сообщениями. Лариса схватила его и вскликнула:

– Виктор, ручку!

То и дело поглядывая на телефон, по памяти записала код от своего кабинета и несколько необходимых ников и паролей для работы в компьютере.

– Селезнёва уже знает, что случилось. Прислала всё, что нам надо. А флешки, оказывается, не в сейфе.

– Как не в сейфе?! – изумился Виктор.

Лариса встала, прошлась вдоль офисной стенки, вяла с полки металлическую вазу и открутила от неё дно. На ладонь выпали три флешки. Показала их главбуху и улыбнулась.

– Елена Борисовна! Спасительница вы наша!

– Идём в кабинет Селезнёвой.

Подхватив сумку с ноутом, Лариса прошлась с Виктором по коридору в отдел аналитики. Оглядела знакомые лица сотрудниц. Грудь опять отозвалась теплом. Но сдержалась: без улыбки поздоровалась и подошла к двери в свой кабинет. Слегка дрожавшей рукой набрала код, периодически поглядывая на лист с записями.

Замок щёлкнул, и дверь открылась.

– Теперь комп.

– Вот уж не ожидал такого от Золотарёва... банковские флешки и не в сейфе. Ни за что бы не догадался.

– Порассуждаем потом, Виктор. Времени нет. Сформируйте три платёжки, опробуем подписи. И начнём утирать нос моему папочке.

***

Работа кипела почти двое суток. Поспать Ларисе удалось только пару часов.

В первый день на кризисное совещание собрались директора и их заместители всех предприятий Золотарёва. Отдел аналитики тоже превратился в горячий колл-центр по переговорам с партнёрами.

Половину долга Шелестову вернули на следующий день после начала этой безумной работы. Вторая половина была собрана, но Лариса намеренно задержала отправку денег. На немой вопрос сразу двух человек – главного бухгалтера и начальника юридического отдела – ответила:

– Если сегодня отправим, то он уже не придёт. Хочу посмотреть отцу в глаза. А что там с адвокатом? Он так и не приехал?

– Мы вышли из положения и отменили его визит.

– Пригласите на завтра. А этой ночью все спим. Крепко и спокойно. Отдыхаем. Утром надо посчитать ущерб, что мы нанесли Золотарёву, и влиться в повседневную работу. Виктор, соединись, пожалуйста, с охраной. Там у них мой водитель лентяйничает.

***

Лариса провалилась в сон настолько быстро, что даже не дождалась ухода Веры Витальевны из розовой спальни. Та больше суетилась, чем помогала добраться через душ до постели.

Ночью упала на кровать – рядом стояла Вера Витальевна. Проснулась – рядом она же.

– Детка, ты просила разбудить.

– Щас...

– Леночка, Матвей с автомобилем уже у дома.

– Угу…

– У тебя назначена какая-то тяжёлая встреча.

«Шелестов», – мелькнуло в голове, и глаза распахнулись.

– Всё, встала. Что там с завтраком?

– На столе. Одежду я тебе подготовила.

Лариса схватила телефон и просмотрела сообщения от Коли. Золотарёв и его первый заместитель всё ещё находились в коме. Их состояние к утру оценили как стабильно тяжёлое. К финансовому директору ещё не пускали, но, судя по всему, его ждала очередная неотложная операция.

Лариса вздохнула. Положительные подвижки есть, что порадовало, но помощь от первых лиц фирмы в ближайшее время не привиделась.

Через полтора часа она включила компьютер в своём кабинете, куда через пять минут после неё зашёл юрист по прозвищу Хитрый Лис и положил на стол папку с отчётом.

– Ты спал сегодня?

– Часа три. Но ещё один бешеный день выдержу.

– Ну что, Павел, как ты думаешь, убьёт нас Золотарёв или обнимет? – спросила Лариса, открывая отчёт.

– Ни то, ни другое. Но я предполагал худшее. Ожидаемые потери в пределах трёх миллионов. В основном из-за скидок за повышенные авансы. Где-то на неделю задержим налоговые платежи и зарплату топам всех предприятий. Но никто из сотрудников не запротестовал. Ещё придётся приостановить инвестиции. Примерно на два-три месяца.

– Нормально. Выживем.

– Из положительного: не допустили даже слухов о вероятном банкротстве. Надеюсь, Шелестов будет молчать, пока не нанесёт визит к нам.

– Отобьёмся. У нас нет ни одного критичного долга.

***

Шелестов заявился в офис с видом хозяина положения. И на пару часов раньше, чем его ожидали.

Только-только закончилась видеоконференция с директорами предприятий, и голова у Ларисы ещё гудела от полученной информации и от необходимости принятия чуть ли не мгновенных решений. Виктор с Павлом изъявили желание остаться в кабинете, но она многозначительно посмотрела на них и кивнула на выход.

«Я справлюсь».

Как только за спиной Шелестова закрылась дверь, он улыбнулся и несколько раз громко хлопнул в ладоши.

– Кто бы мог такое предположить? Моя дочь управляет бизнесом Золотарёва. Браво, Елена, браво. Задам вопрос напрямую. Ты на чьей стороне?

– На своей. С чем пришёл?

– Я наслышан о ваших стараниях удержать бизнес на плаву.

– У нас завёлся шпион?

Говоря с отцом Елены, Лариса зашла в Клиент-банк и открыла реестр подготовленных для Шелестова платёжек.

– У нас с тобой, дочка, есть два варианта захвата бизнеса твоего мужа. Или ты работаешь по моему плану, или я всё выкупаю через банкротство.

– И даже шантажировать меня не станешь?

– Зачем? Не согласишься на первый вариант, пойду по законному пути.

– Иди сразу по законному.

– В этом случае бизнес просядет. И мне достанется калека. Такой же калека, каким, скорее всего, останется твой муж.

– Ты заказал его?

– Нет. Это помощь с небес.

– Скорее, из преисподней.

Лариса подтвердила платежи, отправила вторую половину задолженности и, придвинув ноутбук к краю стола, откинулась на спинку кресла.

Отец Елены что-то говорил ей о разводе с мужем и возвращении домой. Но она особо не вслушивалась в рассказ о будущей сказочной жизни под крылом заботливого папочки. Была занята: периодически обновляла данные в программе, ожидая отметок банка об исполнении платежей. Наконец, они появились и Лариса распечатала платёжные поручения.

Когда Шелестов стал распинаться о семейной зарубежной поездке, она вставила флешку в ноутбук и открыла одно из видео издевательств над Еленой. Потом, приподнявшись с кресла, положила перед бывшим кредитором исполненные платёжки, чем прервала его рассказ о какой-то белоснежной вилле на берегу какого-то тёплого океана.

Шелестов перебрал положенные перед ним документы и медленно поднял недоумевающий взгляд на Ларису.

– Что-то не так, папочка? Мы ошиблись в сумме?

Усмехнувшись, она продолжила:

– Ты удивлён? Поверь, это было несложно. А теперь, мой неугомонный отец, ответь на вопрос, который давно меня терзает. Почему именно я должна была отослать те материалы. Почему не ты сам? Почему не нанял кого-нибудь?

Во взгляде Шелестова проявилась самая настоящая ненависть.

– Зачем мне посторонний исполнитель, который впоследствии стал бы меня шантажировать? А ты уже была на крючке. Правда, крючок тот поржавел немного. Слабоват оказался. А получив наследство через убийство Золотарёва, которое обязательно бы случилось, ты бы повисла на надёжном.

– Ржавый, это какой? Вот этот? Посмотри сюда.

Лариса развернула ноутбук. Шелестов вскочил настолько резко, что кресло не откатилось, а с грохотом отлетело в сторону.

– Откуда это у тебя?!

– В твоих рядах завёлся шпион. В наше распоряжение попали все пятнадцать видео, на которых есть даже ты. Мы сделали экспертизу ролика для шантажа. Он собран из фрагментов этих видео. Я посоветую мужу расторгнуть договоры с твоими предприятиями. Замену найти не составит труда. И если ты ещё раз появишься на нашем горизонте, я сделаю всё, чтобы и тебя, и твоих подельников отправить за решётку.

– Елена…

– Подожди, ответь ещё на один вопрос. Я точно твоя дочь?

Шелестов замешкался, нервно одёрнул рукава пиджака и, наконец, рычащим голосом ответил:

– Моя. Плоть от плоти. Но мне нужен был сын. А твоя бестолковая мать, вместо того, чтобы родить второго ребёнка, тайно сделала аборт. И поплатилась...

– Надеюсь, она умерла свой смертью...

Шелестов заиграл желваками.

Ларису прошиб озноб, и она подобралась. Хоть и была между ними мебель, но скорее всего, она не помешает зверю со злобным взглядом наброситься и растерзать собственную дочь.

Несколько секунд леденящего страха, и она увидела сгорбленную спину Шелестова. А затем хлопнула дверь.

– Уууфф! – с шумом выдохнув, Лариса откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и попыталась расслабиться.

Сердце грохотало.

«Надеюсь, больше никогда не увижу эту сволочь».

Зазвенел телефон. Трубку она взяла не сразу. Старалась восстановить сбившееся дыхание.

– Елена Борисовна, к вам пришёл Григорьев Василий Васильевич.

– Кто это?

– Адвокат.

– А… совсем заработалась. Пригласи, пожалуйста.

«Господи, может, хотя бы этот разговор пройдёт без потрясений...»

С трудом заставила себя встать и пошла поднимать лежавшее на полу кресло для посетителей.

***

Третий день в офисе не был столь бешеным, как два предыдущих, и Лариса вернулась в особняк, хоть и поздновато, но не разбитой от усталости. Поужинав с Верой Витальевной в её комнате, она там и осталась, как и прежде, зависнув взглядом на руках, вышивающих картины.

Но думала о другом. О встрече с адвокатом.

Он сказал, что если медики дадут прогноз на неспособность Игоря Денисовича управлять бизнесом более трёх месяцев, то жене предоставляется право контроля за действиями топ-менеджеров до выздоровления мужа. Но только контролем. И на это оформлена бессрочная доверенность.

Но поразило Ларису другое.

Ей стало понятно, почему Золотарёв оказался привязанным к Елене. Всё дело в его родителях, составивших завещание с особыми условиями. С особыми условиями, которые, по их мнению, укрепят брак сына. Если развод инициирует муж, то изрядная доля бизнеса перейдёт по завещанию Елене. Вторым условием был переход права собственности жене в случае неспособности мужа управлять предприятиями.

А брак оказался вот таким…

Как можно было так рисковать крупным семейным бизнесом? Как можно было привязывать собственного сына к его жене, которая не показала ни любви к мужу, ни преданности новой семье, не родила хотя бы одного ребёнка?

Лариса отчасти поняла Золотарёва. Угроза с Котовым и прокуратурой перестала быть угрозой. Она нейтрализована. Боссу осталось вынудить Елену самой инициировать развод. Может, поэтому он так жёстко вёл себя с женой? Или готов пожертвовать огромным состоянием, лишь бы избавиться от этого груза?

Лариса вздохнула и перевела взгляд за окно.

Впереди её ждало ещё одно испытание: стойко пережить реакцию босса на участие жены в этом антикризисном марафоне.

Положительной она точно не будет.

Глава 21 Нельзя, нельзя, нельзя

Лариса ехала в больницу навестить Золотарёва. Лечащий врач наконец-то дал разрешение на кратковременное общение. Всего на пару минут. Допустил только родственников. А родственников всего двое. Она и ещё не рождённый ребёнок Елены, которого она старалась так называть, чтобы не привыкнуть к нему, как к собственному. Рано или поздно, но им придётся расстаться.

В общем-то, Лариса не нервничала.

О том, что она приняла участие в спасении бизнеса, а впоследствии и в управлении им, конечно, не скажет ни слова. Врач категорически запретил волновать пациента. Просто сообщит, что с долгом Шелестова разобрались. И что эту новость попросил передать боссу его главный бухгалтер Виктор. Ещё скажет, что первый скрин показал нормальное развитие ребёнка, что она следует всем предписаниям врача и строго соблюдает диету.

Хотя какая диета, если в кабинете Селезнёвой по-прежнему было горячо. И часто обед ГТ – «Главной Тройки», как по традиции прозвали их сотрудники – состоял из заказанной в ресторане еды, а то и просто пиццы, если зависать над тарелками было некогда.

Каждый день в восемь утра она поднималась в скоростном лифте на шестьдесят шестой этаж офисного здания, а в девять вечера на своём маленьком – на второй этаж особняка. Никто не следил за выполнением ею этого условия. Просто утром спуститься на лифте было быстрее, а вечером она возвращалась крайне уставшая, чтобы плестись наверх по ступенькам.

Лечащий врач Золотарёва, с которым она наконец-то встретилась вживую, а не через экран телефона, рассказал о подвижках в восстановлении здоровья пациента и обрадовал, что скоро можно будет выбрать для Игоря Денисовича реабилитационный центр.

С десятком рекламных проспектов таких центров в руке она и шагнула в его палату.

Её тишину нарушал лишь размеренный, но приятный слуху писк какого-то прибора. На экране монитора светились ломаные и плавные линии, цифры. Лицо босса скрывала кислородная маска. Но на лбу ещё была видна желтизна от сходящих синяков.

Лариса села на белый крутящийся стул со спинкой, стоявший у самой кровати.

– Игорь, – позвала она.

Он отреагировал сразу, но глаза открыл медленно.

– Как ты, нормально?

Золотарёв сомкнул и разомкнул веки. Лариса восприняла это положительным ответом.

– Тебе передал привет главный бухгалтер. Сказал, что с какой-то основной проблемой они разобрались.

Он некоторое время смотрел на Ларису, как ей показалось, недоверчивым взглядом, но затем вновь закрыл-открыл глаза.

– Через недельку-другую Виктора к тебе допустят. И он сам всё расскажет. А у меня личные новости. Я сделала первый скрин. С ребёнком всё нормально. Диету соблюдаю.

Маска, закрывавшая лицо, чуть дёрнулась, и Лариса решила, что босс попытался улыбнуться.

– И лифт работает исправно.

И опять заметила попытку улыбнуться. Значит, чувство юмора, когда-то присущего Золотарёву, сохранилось.

В этот момент зашла медсестра с напоминанием, что время посещения истекло. Пациенту необходим полный покой.

Лариса не выдержала, погладила пальцы Игоря, и он ответил их лёгким движением.

– Я ещё приду. А ты держись.

***

После посещения Золотарёва Лариса поинтересовалась здоровьем его сотрудников. Она не имела права на эту информацию, поэтому пришлось довольствоваться лишь парой фраз, что они идут на поправку, хотя состояние у обоих ещё держалось в диапазоне от тяжёлого до средней тяжести.

Но возвращалась она в офис с камнем, повисшим в груди.

Накануне Лариса поговорила и с главным бухгалтером и юристом. Попросила не раскрывать её участие в совместной работе. Хотя бы при первых встречах с Золотарёвым. Естественно, полную информацию об их с боссом отношениях она не дала, но предупредила, что Игорь Денисович встретит такую новость в штыки. А его расстраивать нельзя.

На что получила категорический отказ. Оба работали в бизнесе Золотарёва по десятку лет. И их главное правило – никогда и ничего не скрывать от босса.

Она знала об этом требовании Игоря, но с помощью женской хитрости всегда обходила острые углы. А мужики на подобное или не готовы, или неспособны.

«Капеееец...»

Спасёт её от расправы только беременность.

***

И такой момент наступил, когда однажды Виктор вернулся из больницы и, отведя в сторону взгляд, сообщил о требовании Золотарёва не допускать её в офис. Ещё босс попросил передать, чтобы Елена приехала к нему вечером.

Хоть и готова была Лариса к такому повороту событий, но по сердцу резануло. Виктор коснулся её плеча.

– Если честно, я не ожидал от него подобного, Елена Борисовна. Вы нам очень и очень ещё нужны. Не переживайте. Всё образуется. Если бы не вы, Золотарёв остался бы у разбитого корыта. Вернётся к работе, увидит, как мы расправились с Шелестовым, оценит состояние бизнеса и ещё спасибо скажет.

Лариса подошла к окну и посмотрела на соседнее здание. Она редко подходила к панорамным окнам, боясь этой жуткой высоты. Её живот буквально скручивало от того вида, что раскрывался у ног. Но в этот раз она её не замечала. А в горле стоял ком обиды.

«Дождёшься от него благодарности… ага. Догонит и ещё отсыплет… от всей души...»

– Как вы справитесь без меня? – вслух спросила она.

– Никак. Из обоймы выпали ключевые руководители, и неизвестно когда они вернутся к полноценной работе. Втроём-то еле справляемся. Ни выходных, ни проходных… Мы с Лисом даже квартиру сняли поблизости, чтобы не тратить время на дорогу. Вы нам нужны как воздух. Да, я нарушу требование босса: считаю его крайне неконструктивным. Предлагаю продолжить совместную работу. Давайте обговорим, как станем связываться.

– Есть только один выход. Но айтишник будет в курсе.

– Я не скажу ему о запрете босса.

– Хорошо. Подключим мой ноут на удалёнку. И только на просмотр информации, чтобы вам потом голову не снесли. При острой необходимости будете приезжать в особняк.

– А что будем делать с видеоконференциями?

– Тоже будете подключать, но так, чтобы меня кроме вас никто не видел и не слышал. А сегодня доработаю здесь. Давайте приступим. У нас ещё масса проблем. Куда запропастился наш Хитрый Лис?

***

Лариса взялась за ручку двери и с минуту простояла, не решаясь зайти в палату. Она не боялась того, что скажет босс, она боялась тона, которым он заговорит. Боялась собственной реакции. Так устроены женщины, что во время беременности переносят обиды значительно острее, чем в обычной жизни.

Оставалась надежда, что он постарается не доводить её до нервного срыва. Но причина для буйства со стороны Золотарёва настолько веская, что эта надежда казалась призрачной.

И через это надо пройти.

Недалеко стоял Матвей, держа в руках её пальто. Он кивнул, подбодрив Ларису, и улыбнулся.

«Спасибо, друг мой...»

И она открыла дверь.

Глянув на вошедшего, Золотарёв дотянулся до какой-то кнопки, и изголовье кровати с тихим жужжанием приподнялось.

– Садись.

Лариса села на тот же стул, на котором сидела уже не раз.

– Как чувствуешь себя, Игорь?

– Задавать вопросы буду я. Как глубоко ты залезла в мой бизнес?

– Спрашиваешь про «тогда» или про «сейчас»?

– Что за дурная привычка отвечать вопросом на вопрос?! Ты со своим отцом словно кость в горле! Какую бомбу подложили под бизнес на этот раз?!

– С чего ты это взял?

– А зачем в кабинете Селезнёвой уединились? Что обсуждали? Что планировали? Какие документы ему передала?

«Хитрый Лис... доложил таки...» – догадалась Лариса и на пару секунд закрыла глаза.

– С отцом я поссорилась. А передала последние платежки, как доказательство что...

– Ложь!

– Это семейный бизнес. У нас будет ребёнок. Хочешь сказать, что я...

– Ты о ребёнке, который тебе не нужен? – опять не дал договорить Золотарёв. – От которого готова отделаться при первой же возможности?!

– Игорь…

– Замолчи! Из особняка ни ногой! Только в женскую консультацию!!

Лариса глянула на пиликнувший прибор.

– Игорь, остепенись. Перестань злиться. Давление поднимается.

– Убирайся!

Она резко поднялась и уже при выходе из палаты услышала:

– И сделай так, чтобы до самых родов я тебя не видел! И после родов тоже!!

Развернулась.

– И я мечтаю больше не видеть тебя! Давай сделаем друг другу доброе дело! – сказала и с трудом сдержалась, чтобы от всей души не хлопнуть дверью.

Лариса спускалась по лестнице, крепко сжав зубы и пытаясь унять дрожь в руках. Придерживая её за талию, рядом шёл Матвей и что-то говорил. Но что именно, она не понимала. В теле нарастала неконтролируемая вибрация, а сдерживать слёзы становилось от шага к шагу всё сложнее. Перед глазами уже всё поплыло, когда Матвей внезапно уволок её в какой-то закуток и прижал к себе.

– Плачь, Лена, плачь, не сдерживайся. Иначе навредишь малышу.

И слово «малышу», сказанное не ею, а совершенно посторонним человеком, будто наотмашь ударило её. По нервам, по сердцу, раскалённым штырём в душу воткнулось.

И Лариса взорвалась:

– За что мне всё это? За что, Матвей? В чём моя вина?! Не хочу! Не хочу больше ничего! Я домой хочу! К чёрту этот особняк! К чёрту этот Золотарёв! Пусть всё пропадёт пропадом!

– Тихо, девочка. Успокойся. Придёт время, и всё это закончится.

Постепенно истерика сошла на нет. Матвей дождался последнего всхлипа и отвёл Ларису в автомобиль.

– Ложись на заднее сидение. Подушка там. Сейчас укрою тебя пледом.

Через некоторое время Лариса уже сама себя успокаивала, прижав руку к низу живота, вставшему колом.

«Что ты, маленький. Я больше не буду. Честное слово. Сейчас приедем, поедим, потом бисер перебирать начнём...»

И резко остановила поток мыслей. Её сердце обдало жаром от такого простого, но ёмкого слова «маленький». А тело, наоборот, бросило в холодный пот.

***

Десятки раз провернув в голове встречу с Золотарёвым и очередной нервный срыв, она вновь закрыла своё сердце от ребёнка, растущего в ней. Это не её ребёнок, и к нему привыкать нельзя, иначе оставшаяся жизнь превратится в ад. И никакой Сугур не поможет восстановить психическое равновесие после расставания с сыном или дочерью.

Из состава Главной Тройки она не вышла. Помогала не столько Золотарёву, сколько его сотрудникам. За несколько лет она срослась с ними, сроднилась.

Через пару недель стало полегче: финансовый директор довольно быстро пошёл на поправку и тоже подключился к работе на удалёнке. Взял на себя управление продажами.

Виктор попросил Ларису ещё некоторое время курировать отдельные целевые темы, и она согласилась. Ей надо было занять себя хоть чем-то, иначе от безделья впадёт в самоедство, а оттуда – в отчаяние.

Часто звонила Мише. И они до горячих телефонов находили всё новые и новые темы для разговоров. Андрей всё-таки нашёл путь к "светилу" по протезированию и через пару месяцев должен был отвезти Мишу на первичную консультацию.

Периодически общалась с Сугуром – спасибо Маше – и пела ему их песню. Лариса знала, что придёт время и независимо от того, в чьём теле она будет, но наиграется с конём в поле. Набегается, напоётся песен. Наглотается встречного ветра в бешеной скачке и медленно побродит с ним по лесным тропам.

И эти мысли, наверное, были главным её лекарством в те дни и недели, что она провела почти безвылазно в особняке.

***

Наступил день, когда Золотарёв вернулся домой.

Ему помогли выйти из автомобиля и дали в руку трость. Стоя у машины, он взглядом пробежался по особняку и задержал его на окне, из которого на него смотрела Лариса.

Хоть и знала, что босс её не видит, но ощутимо вздрогнула. Она вновь сидела в кресле у окна, но за сдвинутыми вбок лентами жалюзи.

Наконец, он отвёл взгляд и медленно, опираясь на трость, направился к входу.

А вечером Вера Витальевна пересказала ей все новости. Игорь Денисович тепло поздоровался и сказал, что рад её видеть. От реабилитационного центра он отказался. Врачи, инструкторы и массажисты будут приезжать в особняк. Только на физиотерапию придётся ездить в частную клинику. И работать он будет из дома.

Лариса связалась с Виктором, и дала отмашку на её отключение от базы. Вздохнув, закрыла свой любимый ноутбук и опять спрятала его в тайник. Туда же отправила телефон Миши и ключ от первого этажа – владений Золотарёва. Когда начинали спасать бизнес, ей выдали его, а забрать забыли. Напоминать она не стала.

Для Ларисы опять наступили тягучие и скучные дни. И только во сне она продолжала работать, смотреть из окна офиса и даже однажды летала между высотными зданиями. Проснувшись, она заливисто рассмеялась. И с тех пор сны о работе прекратились.

Золотарёв не напоминал о себе около недели после возвращения. Лариса почти прописалась у Веры Витальевны. Здесь ей не докучало одиночество, и за окном была хоть какая-то движуха: то пройдут охранники, то приезжали-отъезжали автомобили с медиками, то куда-то ездил сам Золотарёв.

Второй скрин она сделала с опозданием. До этого Лариса несколько дней пыталась определиться, хочет ли она узнать пол ребёнка, о котором старалась не думать. Уговаривала себя не хотеть.

Но не выдержала. Уже при выходе из кабинета, не оборачиваясь и надеясь, что её не услышат, тихо спросила:

– Кто всё-таки?

Но её услышали и ответили:

– У вас будет мальчик. Сынок. Очень хорошенький. Зря вы не взяли фотографии.

«Сынок...», – отдалось в голове, и Лариса постаралась унять какую-то непонятную волну, покатившуюся по груди.

Торопливо вышла из кабинета.

«Нельзя, нельзя, нельзя...»

Матвей встретил её у самых дверей и сразу задал вопрос:

– Ну и кто у нас?

– Не спрашивай, пожалуйста.

– Почему? Что случилось?

Лариса промолчала. А по дороге в особняк она уговорила Матвея заехать в какой-нибудь парк.

– Лен, ты же знаешь, наши передвижения отслеживаются. Прогуляемся, но недолго. Хорошо? Да и морозец сегодня знатный.

Лариса шла по парку и улыбалась огромному пространству вокруг себя. Не было стен особняка, не было его забора, не было маленького салона автомобиля или тесных кабинетов клиники. Вокруг разноцветьем переливался на солнце снег, парк просматривался далеко, а лёгкие наполнял студёный воздух свободы.

Вернувшись к автомобилю, она посмотрела на Матвея и ответила на его вопрос:

– Сын получился.

Что-то мелькнуло в его янтарных глазах. Настороженность? Разочарование? Недовольство? Но проявленное чувство мгновенно исчезло и появилась добродушная улыбка:

– Поздравляю. Уверен, босс будет доволен и сменит гнев на милость.

«А нужна ли мне его милость?»

– Запомни: это тайна. Для всех без исключения, – вслух произнесла она.

***

На следующий день, во время разговора с Мишей, к ней примчалась Вера Витальевна. Лариса едва успела закинуть телефон под диванную подушку.

– Леночка, детка! Игорь Денисович приглашает тебя на ужин. Я помогу одеться.

И она вмиг оказалась в гардеробной.

Прислонившись к косяку, Лариса некоторое время наблюдала, как та быстро и радостно перебирала вешалки с новой одеждой для беременных. Затем твёрдо заявила:

– Я буду ужинать у себя, Вера Витальевна. И это не обсуждается.

– Но…

– И это не обсуждается, – повторила Лариса. – Если хотите, поужинаем вместе у вас. Так даже лучше.

– Да, тогда у меня. При мне он, может, не так сильно станет ругаться.

Вера Витальевна помчалась на кухню, а Лариса, спрятав телефон, прошла в её комнату и сразу увидела выходившего из автомобиля Золотарёва. И опять босс, мазнув взглядом по зданию, задержал его на их окне.

Он зашёл в тот момент, когда они уже взялись за столовые приборы.

– Вера Витальевна, я хочу поговорить с женой. Будьте любезны… на пять минут.

Лариса встала и, отвернувшись от Золотарёва, уставилась в окно.

– Почему отказалась от ужина со мной?

– У тебя что-то с памятью? – спросила она, не поворачиваясь к боссу. – Мне приказано сделать всё, чтобы не попадаться тебе на глаза. Всё – это абсолютно всё.

– Работа вашей Главной Тройки действительно оказалась слаженной и почти идеальной. Как и расширенных советов директоров. Я удивлён. Но ещё больше удивлён тому, что не обнаружил ничего настораживающего.

– Почему ты решил, что я пойду у отца на поводу?

– Потому что ты всё-таки планировала отнять у меня бизнес. Повернись ко мне. Пожалуйста.

Лариса повернулась. Взгляд Золотарёва сразу остановился на округлившемся животе.

– Уже знаешь, кого мы ждём?

«Мы? Ждём?»

Босс пошёл к ней. Ларисе и хотелось бы шагнуть назад, но некуда.

Ладонь Золотарёва легла на её живот. Почти одновременно и Игорь, и Лариса вздрогнули. Ребёнок шевельнулся. Первый раз. И именно в момент прикосновения его отца.

Давно Лариса не видела такой счастливой улыбки на его лице. А её сердце обдало жаром. Она тоже хочет радоваться… но нельзя.

Нельзя, нельзя.

– У тебя будет сын.

– Мальчик, значит. Смотри, уже дерётся…

– А теперь, Золотарёв, сделай так, чтобы я тебя до родов не видела. Дай спокойно выносить твоего сына.

Глаза босса потемнели, улыбка сошла с лица. Он отступил на шаг, развернулся и направился к выходу. У дверей остановился и, не оборачиваясь, спросил:

– Моего сына или нашего? Ответь хотя бы себе правильно. От этого зависит наша дальнейшая жизнь.

Затем он вышел. А Лариса, судорожно и глубоко вздохнув, расслабилась и опустилась в кресло.

Глава 22 Обновление кода

Прошло два дня после разговора с Золотарёвым. Его последний вопрос не выходил из головы. И злил.

Хотя Лариса даже радовалась этому. Потому что ребёнок всё настойчивее напоминал о себе, и немало душевных сил уходило на то, чтобы не обнять ладонями живот, не слиться с малышом в одно целое.

Она представляла себя и ребёнка как двух совершенно разных особей, не зависящих друг от друга. Она – это она, а он – это он. Когда-нибудь их пути разойдутся.

Именно это она и внушала себе, лёжа в постели, когда осознала, что в спальне что-то стало не так.

Лариса села на кровати. Осмотрелась. Всё выглядело как обычно. Мебель стояла на своих местах, халат лежал на спинке кресла, зеркало отражало противоположную стену.

Но что-то сверлило её мозг, постепенно сковывая тело ледяным страхом.

Лариса встала и, накинув халат, прошлась по всем помещениям, включив там свет. Проверила все двери.

И только вернувшись в спальню, посмотрела на часы. И застыла. Они показывали почти половину двенадцатого. Но звяканья в обычные десять сорок пять она не слышала.

Теперь её пробил настоящий страх. Лариса кинулась в гардеробную и уже не так ловко, как раньше, достала из тайника телефон Миши. И сразу заметила непрочитанные сообщения. Все они были одного содержания:

«Срочно позвони»

Лариса позвонила.

– Сестрёнка. Прошло обновление кода! Часы показали совсем другие конфигурации из римских цифр и незнакомые символы. Я уже привык к прежним, поэтому новые сразу бросились в глаза.

– И что теперь? – дрожащим голосом спросила Лариса. – Мне радоваться или паниковать?

– Мне не с чем сравнить. Нужен новый массив.

– А он разве не заменился? Ты уже заглянул в ноутбук?

– Как он там заменится, если к ноуту никто посторонний не подхо…

Миша замолчал.

– И к часам не подходили. Я была здесь. Но замена массива произошла, если часы показали новые символы!

– Я проверил, пока ты говорила. Ни старого, ни нового массива нет. Пусто. Проверь-ка свои ноуты.

– Что? – прошептала Лариса.

– Проверь свои ноуты. Думаю, массив закачан в ту технику, которая оказалась рядом.

– Сейчас.

Лариса притащила оба ноутбука в малую гостиную. Сначала открыла вновь приобретённый. Ничего подозрительного не обнаружила. Зато в своём сразу заметила постороннего пользователя. Попыталась зайти. Схватилась за телефон.

– Миша. Нашла. В моём ноуте.

– Без защиты?

– Новый пользователь. С защитой.

– Значит, опять придётся взламывать. Присылай ноут нам. И как можно быстрее.

– Миша, я боюсь...

– Чего ты боишься? Возвращения в собственное тело? Проснёшься опять Ларисой. Доберёшься до нас, и я обниму свою настоящую сестрёнку.

– А если ещё куда занесёт?

– Дорогу ко мне знаешь. Придёшь, ответишь на ряд вопросов и обнимемся. Не дрейфь, сестрёнка. Успокойся и присылай Матвея ко мне.

– Его опять перевели на график. Надо посмотреть, когда он сможет к вам приехать.

Лариса прервала связь и открыла на ноуте график работы её водителей и охранников. Затем нашла номер Матвея и нажала на иконку вызова. Ответил почти сразу.

– Привет, не разбудила?

– Нет. Всё нормально.

– Ты ведь завтра работаешь?

– Нет. Мне понадобились выходные, и я поменялся с Павлом.

Сердце Ларисы рухнуло вниз.

– И когда… теперь…

– Послезавтра выйду. А что случилось? С тобой всё в порядке?

– Всё далеко не в порядке, и уже давно! Надо ноут отвезти к Мише.

– Опять?

– Опять.

Лариса услышала, как он вздохнул.

– Я тебя совсем достала, да?

– Ты же в курсе, что вне графика на территорию особняка не попасть.

– Знаю. Но хотя бы послезавтра доберись до меня. Пожалуйста.

– Хорошо, доберусь. Приду со стороны винтовой лестницы.

– Она закрыта.

– Это эвакуационная лестница на случай пожара. Нам на время дежурства выдают ключи.

– Значит, буду ждать…

***

Почти двое суток Лариса не находила себе места. Сначала терзал страх за свою жизнь, и только потом появился страх и за ребёнка в ней. Что сделает с малышом Елена или пресловутая «третья»?

Вряд ли эта особь окажется счастлива от будущего материнства. Настоящая Елена избегала постельных отношений с навязанным ей мужем, а «третья» жестока и хитра. В обоих случаях сын Золотарёва, скорее всего, не родится.

Лариса готовила себя к расставанию с ребёнком, а не к его убийству.

В тот день, когда Матвей должен был отвести ноутбук, она стояла у окна в комнате Веры Витальевны, почти ничего не видя за ним. И вздрогнула, поняв, что Золотарёв уже некоторое время находился перед домом и смотрел на неё.

И руки сами взметнулись к животу, ладонями защищая малыша. Внизу стоял его отец. И она защищала ребёнка не от него, а для него.

Похоже, босс улыбнулся, оглянулся на автомобиль, кивнул кому-то и пошёл к входу в дом. А Лариса, медленно подняв руки, посмотрела на них, словно видела впервые, потом опустила и сжала ладони в кулаки.

Через некоторое время дверь открылась, и Золотарёв попросил Веру Витальевну выйти.

Лариса не обернулась, но поняла, что он уже подошёл. Его парфюм лёгким флёром окутал её. И сердце дрогнуло.

– Мне показалось, или ты уже ответила на мой вопрос? Я знаю твою ненависть ко мне. И я далеко не в восторге, что именно ты стала моей женой. Не верил, что сможешь быть хорошей матерью. Возможно, поэтому не настаивал на близости. Но так я считал до последней поездки в Карелию. Я видел, как ты защищала коня. Видел, как спасала Аркадия. И даже встала горой за мою любовницу. И здесь, дома, ты билась наравне с моими сотрудниками за наш бизнес. А теперь делаешь вид, что равнодушна к малышу под своим сердцем. Кого ты пытаешься обмануть, Елена? Себя? Меня? До сих пор ты искусно пряталась за придуманной личиной. Но события, мимо которых ты не смогла пройти, показали тебя настоящую.

Он притронулся к плечу Ларисы.

– Ты слишком долго находилась под прессом отца. Мы оба достаточно нахлебались. Но сейчас мы абсолютно свободны в своих решениях. Хочу, чтобы у нашего малыша была мама. И надеюсь, что у нас всё образуется. Сын сблизит нас. И очень надеюсь, что настоящая семья всё же состоится.

– А если не образуется? Если ты не сможешь забыть Селезнёву?

– Никогда Селезнёва не станет выше матери моего ребёнка. И она далеко не та Лариса, которой я был увлечён. И видеться мы с ней больше не будем. Совсем. Она бросила работу.

– А если я встречу настоящую любовь?

– Будешь вправе уйти. Сын останется со мной, но ограждать ребёнка от тебя не стану. Ничего не поделаешь: за ошибки надо платить. А сейчас предлагаю закопать топор войны. Хотя бы ради вот этого сокровища.

И Золотарёв, развернув Ларису к себе, положил руку на её живот.

– Как он там? Буянит?

Она кивнула и улыбнулась, едва сдерживаясь от слёз.

– Буянит.

– На совместный ужин не приглашаю. Понимаю, что тебе надо всё обдумать. Приятного вечера.

Золотарёв развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты, а Лариса опустилась в кресло и, закрыв лицо ладонями, всё ещё пыталась сдержать слёзы.

– Игорь Денисович опять издевался над тобой?! – услышала она восклицание Веры Витальевны.

– Нет, – помотав головой и всё ещё закрывая лицо, с трудом проговорила Лариса. – Не издевался, но лучше бы издевался…

– Да что ты, Леночка?

– Вы многого не знаете, поэтому не поймёте. Но для меня лучше, если у нас будут отвратительные отношения. Намного лучше. Я пойду к себе.

– Нет-нет! Не надо тебе в таком состоянии одной оставаться. Я сейчас чай принесу. Тебе с лимоном или с мятой?

Лариса выпрямилась и сквозь вырвавшиеся слёзы с улыбкой посмотрела на Веру Витальевну.

– С лимоном, – прошептала она.

***

Поздно вечером Лариса ходила по своим комнатам, словно заведённая.

Ноутбук уже был у Миши. Андрей к этому времени не вернулся, но отдалённо подключился и вовсю работал над взломом защиты.

И как сказал Миша, хоть и мало было информации, чтобы спрогнозировать новый срок нахождения его сестрёнки в теле Елены, но предварительные данные он уже сможет получить.

Лариса очередной раз уставилась на отражение в зеркале и, застонав, уткнулась в него лбом. Она не понимала самою себя: чего она хочет больше?

Расстаться с Золотарёвым, пока отношения с ним ещё не укрепились, и пока их с ребёнком сердца не переплелись материнской любовью. Вернуться в прежнюю спокойную жизнь, обнять отца и брата, быть рядом с Сугуром.

Или насладится жизнью с любимым мужчиной и сыном, которого она ему подарит.

Но в первом случае ребёнок, скорее всего, не родится. А во втором – ей всё равно придётся расстаться и с Игорем, и с сыном. И это будет вселенской катастрофой для неё.

Тогда уж лучше навсегда остаться Еленой… Но позволят ли это часы?

Вновь простонав, Лариса прошла в спальню и вздрогнула от прозвучавшего звяканья. Резко развернулась и посмотрела на стрелки. Десять сорок пять вечера.

Прошла в гардеробную и, подумав о том, что надо бы устроить другой тайник – живот уже мешает так низко наклоняться над полом – достала телефон Миши. Прислушавшись к тишине комнат, набрала ему сообщение:

«Часы опять звякают».

Миша ответил не сразу:

«Может, из-за того, что ноут с массивом теперь далеко? Не помнишь, прошлый раз они зазвучали тоже после того, как ты ноут Елены ко мне отправила?»

«Вряд ли уже вспомню. Я тогда в длительном шоке пребывала. Как там у вас? Продвигается?»

«До массива добрались минут двадцать назад. Вожусь с видео. Некоторое время не отвлекай. Не обижайся.»

«Работай. Не буду)))»

Лариса поднялась с пола и положила телефон в карман. И тут же вновь схватилась за него. Позвонила.

– А может, так в часах срабатывает сигнализация? Как на автомобилях.

Миша некоторое время помолчал.

– У тебя светлая голова, сестрёнка. Скорее всего, это сигнал о том, что кто-то посторонний добрался до массива. Но эта информация для нас бесполезна. Получается, что часы предупредили тебя.

– А должны были Елену. Вернее, «третью» в моём теле. Надеюсь, она не подозревает, что её тайна раскрыта.

– Ты так уверена? Может, у неё есть какой-нибудь прибор, который тоже посылает сигналы? Или в особняке находится ещё кто-то заинтересованный.

– Людей с доступом в мои комнаты мало. И все они могут попасть под подозрение. Знаешь что? Попробую я свою надсмотрщицу разговорить. Она здесь давно живёт. Отношения у нас хорошие.

– Давай. Но будь похитрее.

Лариса выключила телефон, заложила его обратно в тайник и уже более-менее спокойной прошла в душ. Сегодня идти к Вере Витальевне поздно. А вот утром, во время завтрака, она её раскрутит.

***

Стараясь лишний раз не загружать мозги размышлениями о ближайшем будущем, Лариса утром постучалась к Вере Витальевне.

Сразу нужную тему не стала поднимать. Завтрак у них оказался праздничным. Кто-то проговорился, а может, и сам Золотарёв, что они ждут сына. И с кухни подняли торт, украшенный маленькими детскими кроссовками из белого шоколада, покрытого голубой глазурью.

После завтрака они обсудили очередную икону, подобрали цвета бисера. Вера Витальевна начала вышивать, а Лариса приступила к его переборке, вскрыв упаковку, доставленную курьером.

Минут через пять, не поднимая головы от контейнера, Лариса проговорила:

– Хочу часы куда-нибудь перевесить.

– Почему?

– Они совсем не сочетаются со спальней. Она розовая, а часы тёмно-синие.

– А мне кажется, сочетаются.

– Для этого надо ещё что-то синее приобрести. А то только одно пятно. Как бельмо на глазу.

– Раньше ты не жаловалась и очень ими дорожила. Это же последний подарок мамы Игоря Денисовича. А теперь хочешь их убрать.

Лариса замерла.

«Вот оно...»

Потом очнулась и сделала вид, что перебирает бисер, хотя пальцы дрожали, и она никак не могла нанизать его на иголку. Продолжила расспрос:

– Я ничего не знаю о здоровье Игоря и его родителей. Он сам отправил сведения генетику. Вы не в курсе, они болели чем-нибудь? Ну… кроме гриппа и ОРЗ.

– Ты имеешь в виду наследственные болезни?

– Ага.

– Про его отца не знаю. Мы с ним почти не общались. Ему вообще не нравилось, что Ольга Андреевна делилась со мной семейными тайнами. А сама Ольга была вполне здоровой почти до последних своих дней. Только вот...

Вера Витальевна подняла голову от вышивки и с прищуром посмотрела в окно. А Лариса замерла.

– Только вот за два года до смерти, – продолжила она, чуть помолчав, – у неё здорово испортился характер. Даже не знаю почему. Стала покрикивать на меня. Я уже решилась совсем уйти из особняка, но Игорь Денисович попросил остаться. Не хотел приводить в дом постороннего человека для присмотра за матерью.

– А за ней надо было присматривать?

– Он боялся развития у неё деменции. Или какие там ещё есть болезни... Уж очень резко изменились её привычки. Она всегда любила бежевые тона в интерьере. А когда моя мама умерла, решила всё изменить, чтобы стиль комнаты совпадал с часами. Ведь это подарок моей мамы. Вот она и потребовала сделать в комнате ремонт и поменять мебель. Ольга обожала всякие интерьерные безделушки. Была помешана на них. Часто покупала новые, а прежние дарила работникам. А в это раз не стала этим заниматься. Это уже Игорь Денисович украсил комнату под новый стиль. Даже портьеры сам подобрал.

– А ваша мама, где приобрела эти часы? – решила напрямую спросить Лариса.

– Даже не представляю, откуда они взялись. Что-то она про них говорила… Но знаешь, что я тебе скажу, Леночка… – Вера Витальевна опустила руки на колени и опять поверх очков уставилась в окно. – Может, и лучше, если уберёшь эти часы подальше.

– Почему?

– Я вот сейчас вспомнила. Только ты не подумай, что у меня с головой не в порядке…

– Даже и мысли такой нет.

– Странные какие-то эти часы. У того, кто становился их владельцем, менялся характер. Не сразу, не мгновенно, но достаточно быстро. Вот и ты. Пришла в наш дом тихой девочкой. Плакала много. И очень боялась покидать особняк. Помнишь, как сюда приезжали чуть ли не все специалисты спа-салона? Обслуживали капризную девочку на дому. А какие истерики ты устраивала из-за поездок в Карелию? И даже из номера почти не выходила. Хоть отношения у тебя с мужем и были натянутыми, но... ровными. А когда в розовой спальне появились эти часы, тебя словно подменили. Взгляд стал злым, слова острыми. Всем доставалось, и Игорю Денисовичу тоже. А уж как над персоналом в Карелии издевалась... И только в весеннюю поездку немного остепенилась. И прогуляться выходила, и с девушкой какой-то сдружилась.

«Ага. Сначала Елена... потом «третья»...»

– А этим летом, надо признать, злости заметно поубавилось. Зато дерзкой стала, бойкой. Даже работала, когда Игорь Денисович в больницу попал. Да ещё как. И в Карелии дел понаделала.

«Это уже обо мне...»

– Примерно то же самое случилось и с моей мамой, а потом и с Ольгой.

– Кажется, мы с вами пропустили время прогулки! – воскликнула Лариса. – Пойду одеваться.

– Ой… И я сейчас соберусь, – сняв очки, засуетилась Вера Витальевна.

***

Зайдя в гостиную, Лариса бросилась к телефону, который купил Золотарёв. Нашла номер Маши.

– Здравствуйте, Елена Борисовна! Но я только завтра буду рядом с Суругом, – услышала она её голос.

– Привет. Я по другому вопросу. Мне нужны сведения, когда и с кем приезжала в гостевой дом Золотарёва Ольга Андреевна. Ещё мне надо узнать, как она себя вела и чем интересовалась. Сможешь добыть эти сведения?

– Конечно, смогу. Это же открытая информация для нас. Мы заранее должны знать, чем отличились гости в прошлые приезды. Я сфоткаю прямо с монитора и пришлю вам.

– Жду.

Лариса отбросила телефон и прошла в гардеробную переодеваться к прогулке. С одной стороны, ей хотелось побыть наедине и обдумать полученную информацию, но вдруг Вера Витальевна ещё что-нибудь вспомнит.

Глава 23 "– Если стоишь, то сядь"

Сходу звонить Мише Лариса не стала, чтобы лишний раз не отрывать его от работы. Видимо, были какие-то трудности с видео и массивом, если ребята так долго возились. Решила сначала дождаться сведений от Маши, чтобы сложить полную картину действий таинственной «третьей». Хотя информации было уже достаточно.

На прогулке Веру Витальевну словно прорвало, и она вела нескончаемый рассказ. И о маме, и о родителях Золотарёва. И о проделках Елены. Лариса смеялась вместе с ней, притворяясь, что действительно обо всём помнила.

А вечером – в парке – они встретили Игоря, и Вера Витальевна быстро, как она это умеет, покинула их.

Лариса не знала, как вести себя с ним, и постаралась не обращать внимания на волну тепла, прошедшего по груди. Нельзя привыкать. Нельзя.

Почти час они бродили по дорожкам, тщательно очищенным от снега. Парк в это время смотрелся великолепно. Видимо, над его созданием работали настоящие профи. Романтика так и витала в воздухе, вечер хоть и был морозным, но тихим, безветренным. Ветки деревьев и кустов днём покрылись невесомым пушистым снегом, а тот, что лежал на земле, переливался звёздочками от низких светильников.

Золотарёв не молчал. Передал приветы от сотрудников, рассказал, что почти вышли из того цугцванга, в который Шелестов загнал его бизнес.

Он не намекал Ларисе на близкие отношения, не лез с объятиями и вообще не торопил события для их сближения.

Но она прекрасно знала своего босса. Это лишь подготовка плацдарма, с которого впоследствии он начнёт наступление. Хотя, возможно, он и сам ещё не готов к сближению. Ведь между ним и Еленой не было ни любви, ни влечения. Ни раньше, ни сейчас. Между ними только ребёнок, который, по версии Золотарёва, должен их сблизить.

А сама Лариса была почти готова. Да ещё эта зимняя сказка в парке так и напитывала душу романтизмом. Откуда взялись силы сдерживаться, она не знала. Только знала, что надо сдержаться. И постоянно мысленно повторяла своё неизменное «нельзя».

Когда они расстались у лифта, и Лариса оказалась за его дверями, то глубоко и с облегчением вздохнула.

***

Утром, после совместного завтрака, под предлогом, что хочет подремать из-за бессонной ночи, Лариса не осталась у Веры Витальевны. Ушла к себе ждать сведений от Маши. И девушка её не подвела.

Уже через пятнадцать минут после их изучения Лариса печатала в ноутбуке письмо для Миши.

«Привет.

В общем, история с «третьей» следующая. Первая, в кого она вселилась, была мама Веры Витальевны. Перед её смертью «третья» подарила часы матери Золотарёва. Когда уже та оказалась на грани смерти, то часы в качестве подарка перекочевали к Елене. А потом «третья» завладела её телом.

Все женщины после вселения в них «третьей» быстро меняли характер на стервозный. То же произошло и с Еленой. До этого она была достаточно тихой и предпочитала не выезжать из особняка.

Как и откуда «третья» попала в мать Веры Витальевны, неизвестно. Но уверена, что «третья» специально проникла в семью, которая часто ездила в Карелию. Именно в наш гостевой дом. Скорее всего, для поиска Говорящих Камней.

До этих событий туда ездили только отец с сыном. Когда «третья» вселилась в мать Игоря, то она тоже стала рваться в наш гостевой дом. По заметкам персонала, мать Игоря часто уходила в одиночные прогулки по тропам. И муж, и сын запрещали ей ходить одной, но она грубо отделывалась от сопровождающих, а потом жаловалась, что её бросают в лесу.

Однажды осенью, уже после смерти старшего Золотарёва, она заблудилась, сильно простудилась, заполучила пневмонию и умерла. «Третья» успела передать часы Елене и переселиться уже в неё.

Елена, раньше не вылезавшая из особняка, тоже стала проситься в Карелию. И там всё повторилось. Но она не рискнула бродить по лесам одна. Привлекла для поиска Говорящих Камней Машу.

А дальше мои размышления.

Помнишь, ты как-то сказал, что, возможно, у «третьей» есть прибор, по которому она отслеживает часы?

Так вот. В гостевом доме она встретила меня. Догадалась, что Золотарёв влюблён в свою сотрудницу. Услышала байки, что я нашла Говорящие Камни, и решила сделать ход конём. Однажды пробралась в мою квартиру в Москве и, как я предполагаю, установила там какое-то устройство типа часов. Но на выходе её застали охранники мужа. Он задал ей хорошую трёпку и запретил ко мне приближаться. Но дело было сделано, и однажды ночью мы с «третьей» переместились. Рядом с ней находились часы, а рядом со мной – тот прибор. И я оказалась в поле его действия.

Она не побоялась разоблачения, потому что рассчитывала быстро что-то сделать рядом с Говорящими Камнями. Но что именно, я не знаю.

Как тебе такая история?»

Миша ответил, уже позвонив:

– Можешь говорить?

– Да.

– Голова пошла кругом… Никогда бы не поверил в эту мистику, если бы ты не оказалась в чужом теле и твои примечательные часики. Но что есть, с тем и будем работать. Надо бы пробраться в твою квартиру, но дверь заменили, значит, ключи теперь другие. А изучить этот приборчик хотелось бы, если он существует.

– А может, Золотарёв оставил себе ключик? А? Как ты думаешь?

– И как ты его добудешь?

– Надо пробраться на его этаж. Варианта всего два: в кабинете или в спальне. Сомневаюсь, что он запер его в сейфе. Невелика ценность этого ключа на данный момент.

– Чем рискуешь?

– Пока не рожу ребёнка, ничем, кроме недовольства с его стороны. Придумаю, как вывернуться.

– Знаешь что, сестрёнка… Я склоняюсь к тому, что такой приборчик там действительно есть. Она же должна была как-то отслеживать время готовности к перемещению. Скорее всего, это она кодирует часы и создаёт нужный массив данных. Смотри, сколько было перемещений. Ей надо было успеть выбраться из тел до их смерти.

– Значит, моя текущая задача – найти ключ и передать его тебе. Твоя – проникнуть в квартиру и посмотреть там этот приборчик. Но главная цель – определить, сколько времени осталось до следующего перемещения.

– Теперь подбор символов идёт немного иначе. Андрюха пишет новую программу. Три уже испытали.

– Он приехал?

– Нет. На удалёнке. Видела бы ты, какие программы этот гений пишет. Обалдеть. Вот это мозг. Слушай… мы перетёрли нашу тему, и он просит тебя вспомнить, что кардинального произошло перед самой сменой кода. Говорит, нужны ещё параметры.

– Да вроде ничего особенного. О беременности я узнала ещё летом. Бизнес спасали осенью. А после этого была размеренная жизнь в особняке. Ничего кардинального не происходило.

– И всё-таки попробуй вспомнить. Как ты там?

– Здоровье в норме. А Золотарёв предложил попытаться создать нормальную семью.

– М-да. Если «третья» вернётся в тело Елены, то её ждёт сюрприз.

– Какой сюрприз, Миш? Она же знает, что я беременна. Помнишь слова, сказанные у камней? Ребёнок помешал ей завершить обряд. И, скорее всего, из-за него она не сможет вернуться в тело Елены… Так. Стоп... Миш, подожди. Я тебе перезвоню.

Лариса резко встала с дивана и подошла к окну. Только сейчас до неё дошло, что переживать за ребёнка не надо. Хотя бы потому, что рожать придётся именно ей самой. У Говорящих Камней «третья» не смогла переместиться в тело Елены, потому что внутри был ребёнок. А значит, и не сможет до тех пор, пока малыш не родится. Как же она раньше об этом не догадалась? Это многое меняет. Во всяком случае, ещё несколько спокойных месяцев впереди есть.

И сын Игоря спасён.

Лариса нахмурилась. Слово «сын» что-то навеяло ей, но…

«Чёрт!!!»

Она схватилась за телефон.

– Миша! Я знаю, что важного произошло в эти дни. Я узнала, что родится мальчик.

– И что?..

– Хотелось бы напомнить твоё ехидство над моим увлечением пару лет назад. Ну да ладно... я тебя уже простила. Веды и энергетические центры человека!

– Чакры...

– Да, они! Движение энергии в мужчинах и женщинах происходит по-разному.

– Точно! «Третья» не могла поменять код, пока не выяснила, кто родится: девочка или мальчик.

– Подожди-подожди, Миша! Время вынашивания не зависит от пола ребёнка.

– Значит, сестрёнка, есть ещё какой-то параметр. Водоразделом будут не сами роды, а развитие ребёнка после родов. Подожди-ка… покопаюсь в инете… так… так… вот... вот оно! Правда, не совсем научное, но и твои приключения наукой не объяснишь. Слушай. Энергетическая пуповина между матерью и ребёнком… ослабевает… щаааз… к шести-семи годам. У девочек и мальчиков этот период разнится. Слышишь? Разнится!

– И что теперь?

– Я свяжусь с Андреем. А ты подумай, как «третья» могла добраться до сведений о поле ребёнка. Перезвони минут через пять.

Засунув телефон под диванную подушку, Лариса связалась с кухней и попросила принести ей чай с мятой.

У пришедшего молодого парнишки поинтересовалась, не в особняке ли Игорь Денисович. И получила ответ, что тот в Москве, прибудет только к ужину.

Поставив поднос с чаем на журнальный столик, Лариса метнулась в гардеробную, достала из тайника ключ от коридора первого этажа и прошла к лестнице. Охраны внизу не оказалось. Не проверяя дверь в столовую, она сразу повернула к началу коридора. Проникнув на территорию Золотарёва, заперла за собой дверь и пробежалась до кабинета. Метнулась к столу. Выдвинула один за другим все ящики. Основательно обыскала их, стараясь не нарушать порядок положенных туда бумаг. Затем перешла к стеллажам и полкам. Посмотрела все места, куда можно было положить ключ.

Заглянула в спальню, где также осмотрела все доступные места. Но пришлось признаться, что ошиблась в своих предположениях. Ключ если и был у Золотарёва, то либо находился в сейфе, либо на работе.

Уже выходя из спальни, обернулась на шкатулку, в которой в прошлый раз нашла презервативы. Вернулась и открыла её. Презервативы исчезли, но на дне лежала ключница. Схватив её, Лариса отстегнула клапан и увидела ключ от современных входных дверей. Недолго думая, сняла его с кольца.

Осталось вернуться на второй этаж.

Но на этом покровительство небес закончилось. Только она поднесла ключ к скважине, как услышала за дверью голос босса. Замерев лишь на секунду, Лариса рванулась вдоль коридора к бассейну, по дороге соображая, как ей с таким животом выпрыгнуть из окна. Но мысли оборвала приоткрытая дверь напротив бассейна, за которой мелькнула винтовая лестница.

«На второй этаж?»

Обгоняя собственные мысли, нырнула в эту дверь и закрыла её за собой. По лестнице уже не бежала. Шла более спокойно, пытаясь унять разбушевавшееся сердце и выровнять дыхание. Поднявшись на второй этаж, взялась за ручку двери и взмолилась всем богам, чтобы та оказалась незапертой.

Она оказалась незапертой.

Войдя в коридор второго этажа, пошла смело, но затормозила у начала того промежутка, который просматривался из холла. Осторожно выглянула. Охранник стоял внизу, но спиной к ней. Очередной раз порадовавшись тому, что научилась в этом доме ходить босиком, на цыпочках прокралась в своё крыло.

Почти остывший чай выпила залпом. И только потом позвонила Матвею и заставила немедленно подняться к ней по пожарной лестнице.

Сунув озабоченному таким вызовом охраннику ключ, безапелляционно заявила:

– Съезди в мастерскую и сделай копию. Затем оригинал отвези Мише. Пусть проверит, тот ли это ключ. Помоги ему в том, о чём Миша попросит. Потом ключ вернёшь мне. И ни о чём не спрашивай. Ни меня, ни его. Вопрос жизни и смерти. На воротах скажешь, что я отправила тебя в аптеку.

– Откуда у тебя ключ от квартиры Селезнёвой? Не удивляйся, что он мне знаком. Я участвовал в замене двери.

– Стянула его.

– Сколько ещё можно рисковать, Лена?

– Один раз осталось. Надо вернуть этот ключ на место.

– И где это место?

– В шкатулке в спальне Золотарёва. Там осталась клю...

– Я сам верну во время обхода. Ещё раз выкинешь что-нибудь подобное, и нашей дружбе конец.

Сказав, Матвей блеснул недовольным взглядом и тут же стал спускаться по лестнице.

Вернувшись на диван, Лариса некоторое время сидела без движений. Затем спохватилась, достала телефон и, сев на розовую кровать, позвонила Мише.

– Матвей поехал к тебе. Привезёт ключ. И пусть поможет в поисках прибора. У меня квартира не приспособлена для коляски.

– Ты когда успела?

– Спонтанно получилось. Зато нашла ещё одну пожарную лестницу с другого конца особняка. Только она выходит не на улицу, как моя, а на первый этаж. И, похоже, её иногда забывают закрывать. Если опять понадобится что-нибудь стырить у босса, то путь я знаю.

Миша хохотнул.

– Тебе смешно, – выдохнула Лариса. – А я половину нервной системы там сожгла. И от Матвея нагоняй получила. Как зайдёте в квартиру, заблокируйте дверь на случай, если «третья» вернётся. Пока спустится к консьержке, чтобы оформить вызов мастера, вы успеете уйти. Когда начнёте осмотр, подключи меня. Я быстрее замечу новый предмет в собственной квартире. Сначала покажете мне стены, а потом методично пойдём по остальным местам.

– Хорошо. У меня будет гарнитура, поэтому сможешь говорить спокойно, твой Матвей ничего не услышит.

– С Андреем связался?

– Он сказал, что всё понял. В программу надо включить ещё два фактора. Обещал к вечеру всё закончить. Материала для анализа пока мало, но, думаю, предварительный результат будет.

– Хорошо. На связи.

***

Лариса посмотрела на часы и легла на кровать. До сих пор в её голове не уложилось, что она провернула такой набег на этаж Игоря. Её всё ещё потряхивало, и это тоже напрягало: любая нервная встряска может сказаться на беременности и даже привести к выкидышу. Но ребёнок вёл себя спокойно, и живот колом не вставал. Потихоньку успокоилась и она.

И пришли другие мысли.

Удивляло то, как быстро они привыкли Елену называть «третьей». Но это действительно так.

Елены больше нет, если какая-то неведомая сила не оставила её в родном теле, загасив активность разума. Хотя вполне возможно, что она продолжает мыслить, всё понимает, видит и ощущает, но не может воздействовать на тело. Даже трудно представить такие нагрузки на разум. Так и до реальной психушки можно девчонку довести.

– Леночка, если ты слышишь меня, то будь уверена – мы справимся. Найдём способ, как вернуть всё на свои места. Обязательно найдём.

Ответа, конечно, не последовало. Ни мысленного, ни физически чувствительного. И на интуитивном уровне всё молчало.

Ларису передёрнуло. Появилось ощущение, что она находится в уже умершем теле. От этой мысли её бросило в жёсткий озноб. Встала и прошла в гардеробную, где переоделась и поправила причёску. Решила уйти к Вере Витальевне. Только там можно привести взлохмаченные чувства в порядок. И обрести покой.

***

Оказалось, босс приехал буквально на несколько минут и снова укатил. Пообедала Лариса у Веры Витальевны и, когда села за переборку бисера, решилась задать ещё один вопрос о прошлом двух женщин, подвергшихся вторжению «третьей»:

– Вера Витальевна, вспомните, пожалуйста, ваша мама и Ольга Андреевна перед самой смертью оставались с таким же изменённым характером?

И встретила серьёзный взгляд с прищуром.

– Зачем тебе это?

– Сегодня полночи не спала, всё о часах думала.

– Это на тебя так беременность повлияла. Зря я тебе всё рассказала.

– Больше ни о чём спрашивать не буду. Но на это вопрос ответьте…

– Мама была без сознания. Поэтому не знаю. А про Ольгу Андреевну рассказал Игорь Денисович. Накануне своего ухода на небо она спросила, зачем поменяли интерьер её комнаты. И тот синий цвет назвала кошмарным.

Лариса замерла над контейнером с бисером.

«Значит, Елена если и очнётся, то без памяти об этом периоде жизни. Может, это и к лучшему...»

– Так что ты надумала, Леночка? Будешь убирать часы? Я могу отнести их обратно в синюю комнату.

– Нет, – встрепенулась Лариса. – Пусть пока всё останется как есть.

Она достала телефон из кармана и заметила новые сообщения.

– Я пойду к себе. Прилягу немного, а потом спустимся в парк. А то попадёт нам за пропущенную утреннюю прогулку.

***

Прибор они нашли. На часы он был мало похож, больше смахивал на куб-сувенир с римскими цифрами на одной из плоскостей. Расположены они были по кругу, как на часах, но без стрелок.

Немного посовещавшись, решили не забирать его из квартиры, но установить в ближайшее время скрытую камеру, чтобы проследить, не ошиблись ли с этим «сувениром».

Уже после ухода Матвея, Лариса и Миша обсудили создавшуюся ситуацию.

– Миш, как ты думаешь, почему она не захотела жить в моей квартире?

– Это самый лёгкий вопрос. Из-за вторжения сюда людей Золотарёва. Наверное, догадалась, что ей передали не все ключи.

– В тот день, когда сменился код, она приходила домой?

– Просмотрел видеозаписи, пока ждал Матвея. Не было её. Значит, работать с кодом может на расстоянии.

– А почему она этот «сувенир» не взяла с собой?

– Трудно сказать. Но если абстрагироваться от материализма и поверить в чудеса, то, наверное, только здесь можно привязать «сувенир» к твоей энергетике. Ты прожила в этой квартире несколько лет. Ею пропитано всё – от вещей до стен.

– Разумно.

– Я рассказал о нашей находке Андрюхе. Он обещал приехать завтра к утру. Сразу установим камеру. Посмотрим, как в сувенире цифры скакать будут... Оп!!! Андрей на связи. Сейчас загрузим доработанную программу. Жди новостей.

***

В одиннадцать двадцать позднего вечера пришло сообщение:

«Позвони.»

– Миша, есть результаты? – спросила Лариса и затаила дыхание...

– Да. Если стоишь, то сядь.

Глава 24 "– Но они будут нашими..."

Несколько дней Лариса приходила в себя от невероятной новости. Глаза не просыхали, мысли не поддавались контролю, и она истерично гнала от себя всех, кто пытался её успокоить или расспросить о причинах очередного нервного срыва.

И только Матвей, не жалея её и не лебезя, схватил Ларису за плечи и как следует встряхнул.

– Хватит!!! Очнись!! В тебе ребёнок! О нём ты подумала?!

– Именно о нём я и подумала, – горячо прошептала Лариса, оттолкнув его.

– Что случилось?!

– Матвей, ты настоящий друг, но прошу, уйди. Муж заходит ко мне без предупреждения. Не хватало ещё с тобой проблем. Иди уже.

Выпроводив Матвея на винтовую лестницу, Лариса подошла к окну и удостоверилась, что он вышел из особняка.

И вздохнула, поняв, что встряска всё-таки привела её в чувство. Вспомнила, что уже несколько дней не выходила на прогулку. Оделась и, выбрав момент, когда в холле никого не было, спустилась в парк. Под ногами захрустел тонкий распадающийся ледок. Лёгкий морозец добавил бодрости и ещё немного охладил раскалённые мозги.

И шесть-семь лет в чужом теле уже не показались ей бесконечными, а возраст ребёнка таким, при котором он быстро привыкнет к новой маме в прежнем обличье.

Но это при условии, если настоящая Елена очнётся и примет сына, рождённого не ею, но её телом. Тогда в семье Игоря постепенно всё наладится.

А она сильная, она переживёт…

И опять встал ком у горла.

– Лена...

Лариса вздрогнула и обернулась. Прихрамывая, её догонял Золотарёв. Он подал свободную от трости руку.

– Обопрись на меня. Парк ещё не в порядке после ледяного дождя. Зато какая красота на ветвях…

– Да. Будто в хрусталь оделись...

– Как ты?

– Нормально.

– Так и не расскажешь, что произошло?

Лариса промолчала, опустив голову и делая вид, что внимательно смотрит на дорожку.

– Прости, но я беспокоюсь и о тебе, и о нашем сыне. Съездил в консультацию. Сказали, что всё в норме. Пришлось влезть в твой телефон. Там в основном разговоры с Машей. Ты пребывала в состоянии нескончаемой истерики, и я был вынужден ей позвонить.

Лариса напряглась. Не дай бог, если девчонка проговорилась, что давала сведения о матери Золотарёва, и хрупкое перемирие сейчас рухнет. А Игорь Денисович тем временем продолжил:

– Но она сказала, что ничего особенного не сообщала тебе. А все ваши разговоры крутились только вокруг Сугура.

Не сдержавшись, Лариса с облегчением вздохнула, но Игорь расценил её вздох иначе.

– Скучаешь по нему?

– Да.

– Но я уверен, что не конь стал причиной нервного срыва. Давай всё спишем на первую беременность и страх перед родами… Тебе сейчас нужны положительные эмоции. Срок ещё небольшой для поездок. Я проконсультировался. Предлагаю двухнедельный отдых у Аркадия. И ты с конём пообщаешься, и я порыбачу. Смена обстановки пойдёт нам обоим на пользу. Посмотришь, какую бродилку мы отгрохали с Аркадием. Да и манеж уже практически готов.

– Водилку.

– А, ну да… водилку.

По душе Ларисы будто пробежался тёплый ветерок. Она даже почувствовала запах коня, ощутила его губы на ладони, услышала добродушное фырканье.

– Но ты ещё не закончил лечение.

– Всего-то на две недели. Мне тоже уже осточертели все эти ЛФК, массажисты. А физиотерапевт предложил сделать очередной перерыв. Выбирай: самолёт или автомобиль. Я больше склоняюсь к автомобилю. Поедем на самом комфортабельном для тебя. В Питере сделаем остановку. Переночуем в хорошей гостинице. Ну? Согласна на поездку?

– Да. Конечно, согласна.

– Вот и хорошо. Только обязательно возьмём с собой Веру Витальевну. Надеюсь, ты не против.

Лариса улыбнулась и помотала головой:

– Не против.

– Как приятно видеть твою улыбку. Ну что? Ещё раз пройдёмся до беседки и домой? И я расскажу тебе о моих планах на детскую комнату.

Ей, конечно, был интересен разговор об устройстве детской, но непослушные мысли то и дело убегали туда, в Карелию, в родной дом с бревенчатыми стенами. В памяти всплывали лица отца и брата. И умные глаза Сугура.

– Ты согласна со мной?

Лариса с трудом сложила обрывки его фраз, всё-таки достучавшихся до сознания, и она кивнула.

– Да. Детская получится замечательной.

И уже у самого лифта Золотарёв спросил:

– До утра успеешь собраться?

***

Они успели. Ещё как успели. Лариса летала на крыльях счастья, а Вера Витальевна оживилась от радости за свою Леночку. Вместе собрали не только вещи Ларисы, но и Веры Витальевны. Даже не забыли о её рукоделии.

Всю дорогу она мысленно подгоняла водителя, на её взгляд, излишне осторожного.

В номере питерской гостиницы оказалась только одна, хоть и широкая, кровать, и Лариса зависла, смотря на неё. Почти сразу услышала сзади голос Игоря:

– Забудь о том, что между нами произошло. Признаю: был неправ. Поддался гневу. Но если ты пока не готова простить, то я попрошу принести второе одеяло и лягу на самый краешек. Свободных номеров с двумя кроватями нет. Я узнавал.

Он развернул Ларису к себе и, заглянув в глаза, кивнул.

– Я понял.

И через пять минут в номере появилось дополнительное одеяло. Ещё через час погасили свет. Как уснули далеко друг от друга, так и проснулись. Встали рано и, наскоро позавтракав, снова тронулись в путь, чтобы меньше ехать по гравийной части дороги в темноте.

Последние пару десятков километров Лариса сидела как на иголках. Хоть и приехали затемно, но освещение территории позволило заметить изменения в реале, а не на картинках, присланных Машей. Автоматическая водилка и крытый манеж были заметны издалека. А мысль о том, что она вот-вот чмокнет в нос Сугура, заставляло дыхание прерываться и поднимало настроение до небес.

Но Золотарёв приспустил её восторг ближе к грешной земле:

– Вижу, что рвёшься на конюшню. Потерпи немного, заселимся, и тебя отвезут. Рискованно по таким дорогам ходить.

В этот раз и отец, и брат тепло встретили Ларису. Персонал гостевого дома тоже поглядывал не настороженно, хотя и немного растерянно. Этим летом их привычное отношение к жене Золотарёва и к дочери хозяина было подвергнуто жестокому испытанию. Как тогда сказал босс: небо и земля поменялись местами, а он ещё не научился ходить вверх ногами. То же происходило и с персоналом гостевого дома. Поступки Ларисы и Елены совершенно не совпадали с их представлением об этих особах.

Она терпеливо привела себя в порядок после дороги, плотно перекусила. И минута, когда Золотарёв позвал на экскурсию, настала.

Внизу ждал отец с подогнанным к крыльцу внедорожником.

Сердце Ларисы то замирало, то усиленно билось из-за счастливых глаз отца, мечты которого сбылись.

– Давайте сначала покажу всё, что построили, а потом с Сугуром встретишься. Но будь осторожна. Ты в положении, а конь – это прежде всего животное. Он не будет разбираться, беременна ты или нет. Может от радости нечаянно задеть.

– Я буду общаться с ним через ограждение. Не такая я уж и глупенькая, – торопливо ответила Лариса, заметив нахмурившиеся брови Золотарёва.

Сначала зашли в водилку.

– Одновременно можно тренировать шесть лошадей. Но Сугур ходит один. Вот здесь, – отец раскрыл металлический шкаф на стене, – пульт управления. Синяя кнопка автоматически открывает денник Сугура и дверь бокса сюда. Жёлтая приводит водилку в движение. Регулировка скорости автоматическая. Красная – останавливает. А вон там...

Он показал на другую сторону сооружения.

– … ворота в крытый манеж. Сугур сам выбегает туда резвиться. С конём теперь любой может справиться. Когда тот нагуляется и вернётся в денник, сюда заводят следующих лошадей.

И от манежа Лариса пришла в восторг: приличных размеров, светлый и без сквозняков, что важно для лошадей, разогретых работой.

– А там что? – спросила она, кивнув на приподнятую площадку с ограждением.

– А там получилось мини-кафе. Гости ждут, пока подготовят лошадь, пьют кофе или чай с выпечкой. И после занятий можно отдохнуть и пообщаться. Не планировали, но получился клуб любителей верховой езды. У нас, кстати, появился профессиональный инструктор. И зимой к нам теперь едут валом. За две-три недели бронируют места. Ну что? Иди, пообщайся с Сугуром. Не знаю, как твой, а приезд моей дочери он чувствовал за сутки.

– Лена, – наконец подал голос Золотарёв, – будь благоразумна. Не рискуй.

– Обязательно.

– Пойдём, покажу внешнюю тропу к новому боксу.

***

Первое, что услышала Лариса, это нетерпеливую пляску коня. Её сердце тоже запрыгало в груди.

– Сугур…

Конь замер, затем фыркнул.

Лариса подошла к створкам и улыбнулась. Протянула руку, и его голова тут же высунулась из денника.

– Сугур, милый… безумно рада тебя видеть.

И коню достался поцелуй в нос. Он снова нетерпеливо заплясал.

– По нулям, Сугур. Тихо.

Конь замер.

– Я тебя выпущу только при одном условии. Если будешь вести себя тихо. Посмотри на меня. Вот здесь, – она положила руки на живот, – растёт человечек. Он совсем маленький и беззащитный. А ты большой и сильный. И должен быть осторожным.

Лариса открыла запор и, распахнув створки, отошла назад, подняв руки в останавливающем жесте.

– Тихо, Сугур. Тихо.

Он медленно вышел из денника и, встав на удалении, потянулся к Ларисе. Потом сделал ещё короткий шаг и ткнулся губами в ладонь. Ещё шаг, и не стал упираться ей лбом в грудь, а почти невесомо положил голову Ларисе на плечо.

– Какой же ты умница, милый Сугур, – прошептала она и погладила коня по шее. – Пойдём, я провожу тебя в манеж.

Сугур послушно пошёл за Ларисой.

И уже там он показал ей всю свою радость. И невероятными смешными боковыми прыжками, и приплясыванием, и красуясь в «свече». То галопом, то рысью нарезал вокруг неё круги, стараясь близко не приближаться.

И только поняв, что подходит время ужина и за ней вот-вот кто-нибудь явится, Лариса поднялась в мини-кафе и уже оттуда смотрела на «распоясавшегося» коня. А он периодически протягивал за ограждение голову и требовал поцелуя.

***

– Ты совсем обо мне не беспокоился? – спросила Лариса, сев во внедорожник охраны, на котором Золотарёв приехал за ней.

– Ещё как беспокоился. Сидел перед монитором и, затаив дыхание, следил, как вы резвились в манеже.

– Мне следовало догадаться, что Аркадий установит там камеру.

– Сугур красив. Какой он породы?

– Никакой. Маша рассказывала, что даже специалист не смог предположить, что в нём намешано. Конь приблудный. Пытались найти хозяина, но никто не отозвался. Так здесь и остался. Правда, несколько раз сбегал на пару-тройку недель, но возвращался.

– А кто дал коню имя?

– Не знаю, – ответила Лариса, вспомнив, что это имя возникло в её мозгу ниоткуда.

Просто возникло. И уже позже, совершенно случайно, она из интернета узнала, что где-то в Казахстане было село с таким названием.

– Чем будем заниматься после ужина? – прервала она тему Сугура.

– Можно спуститься в библиотеку. Аркадий сказал, что приехал любитель бильярда. Я бы погонял с ним шары. А ты выбери книгу и посиди рядом. Есть ещё телевизор и интернет. Ты ноут захватила с собой?

– Захватила.

– Значит, не заскучаешь.

***

Она и не скучала. Почти всё время проводила на конюшне. Развлекалась с Сугуром и развлекала гостей в мини-кафе. Почти всегда её сопровождала Вера Витальевна. С Золотарёвым Лариса общалась в основном за завтраком, обедом и ужином. И вечер они проводили вместе. Почти. Он увлёкся бильярдом, она читала в своём любимом кресле недалеко от него. Вера Витальевна, сдав подопечную на руки мужу, занималась рукоделием.

Они много гуляли. На детской площадке слепили трёх снеговиков. Одному сунули в руку старое удило, второму – поменьше – на голову надели дамскую шляпку. А маленького снеговичка поставили между большими. И его руки-веточки касались папы и мамы.

И Лариса оцепенела, вспомнив три контура на фоне Камня-волны. Сейчас ей всё казалось полузабытым сном. Но она твёрдо знала – это произошло в реальности. И почему-то именно это воспоминание и именно эти три снеговика вселили уверенность, что вся история с мистикой закончится нормально. Она не знала, как, но всё образуется, всё утрясётся.

Игорю пришлось выводить её из состояния глубокой задумчивости:

– Аууу... ты сейчас где? Посмотри, что вокруг творится.

Глядя на них, и другие гости взялись за работу. К утру на детской площадке стояло уже более десятка снеговиков разных размеров, но все до единого с настоящей морковкой вместо носа.

– Интересно, на кухне ещё осталась морковь? – рассмеялась Лариса, первый раз увидев эту толпу разношёрстных снеговиков.

***

Жили они с Золотарёвым в том же номере и спали на разных кроватях.

Внешне казалось, что ничего не менялось в их отношениях, но Лариса всё чаще и чаще ловила на себе изучающий взгляд босса. И ей стало казаться, что раз от раза он становился теплее.

Но своей буйной фантазии она разыгрываться не давала. Да, в тот день, когда Игорь попал в аварию, а врачи не дали гарантии, что он выживет, пред ней вновь появился прежний босс, идеализированный ею. Мгновенно забылись все обиды, все его косяки, на все его поступки нашлись стопроцентные оправдания.

Но сейчас Лариса вновь и вновь повторяла только одно слово, которое быстро снимало позолоту с этого мужчины. Короткое слово «шлюха». И оно тащило за собой тяжёлые воспоминания. И если подобное могло произойти один раз, значит, могло повториться и второй. Кто знает, какие ещё подводные камни оставила после себя «третья». Что ещё вылезет наружу...

Этими размышлениями она сдерживала порывы дотронуться до Игоря, вдохнуть поглубже аромат его парфюма и даже вцепится в его губы поцелуем.

Сдерживать себя помогал и Сугур, который в ближайшие выходные позволил приехавшей Маше погладить его по носу.

Но последующие два события всё-таки сломали её настрой. Первое оказалось связанным с отцом. Однажды они с Золотарёвым ознакомили её с новым проектом по гостевому дому. Решили сделать пристройку к конюшне для четырёх пони. Планировали таким образом привлечь семейные пары с детьми. Финансировать проект, вплоть до покупки маленьких лошадок, собрался Игорь.

А второе случилось накануне их отъезда. Золотарёв решил остаться ещё на пару выходных, но появилась проблема с размещением. На их комнату уже оформили бронь. Ни свободных номеров, ни свободных домиков не было.

И добросердечный Аркадий Александрович предложил им свою комнату с двухспальной кроватью. Улыбнулся и пошутил:

– Я не останусь без крыши над головой. Поживу в комнате дочери.

Как же резанули её эти слова! Она увидит комнату родителей, а там осталось столько всего маминого. Уже то, что пару дней она сможет дышать воздухом родного дома, наполняло душу фейерверком эмоций.

В первые же минуты после переезда, когда рядом не оказалось Золотарёва, Лариса дотронулась практически до всех предметов, которых касались руки мамы. Достала папку со своими детскими рисунками: от цветных карандашей до гуаши. Улыбнулась: когда-то она хотела их выкинуть, а мама забрала себе.

– Придёт время, и ты скажешь спасибо, что я их сохранила.

– Спасибо, мамочка.

Лариса метнула взгляд на её фотографию, стоявшую на комоде рядом с любимой серебряной вазой. И вдруг вспомнила, что уже давно не повторяла слово «нельзя». Подойдя к зеркалу шкафа-купе, Лариса приложила руки к животу.

– Я тоже скоро стану мамой, – прошептала она.

И впервые обрадовалась теплу, затопившему её сознание. Где-то на его задворках ещё промелькнула тревожность, которая тут же захлебнулась и забылась. Сердце забилось чуть быстрее...

– Ну и пусть. Хоть и шесть-семь лет, но они будут нашими, малыш…

***

В первый же вечер после переезда из номера в семейную пристройку они с Золотарёвым не спустились в библиотеку. Остались в компании с отцом и братом. Игорь сел в широкое кресло, больше похожее на мягкий диванчик, куда затащил и её. Так в обнимку они и просидели почти до ночи. А она пригрелась под мужской рукой, и пугающее слово «шлюха» куда-то пропало и не желало всплывать в памяти.

А ночью проснулась от шёпота. Проснулась прижатой спиной к тёплой груди Игоря.

– Я узнал. Нам ещё можно. Я очень тебя хочу.

Лариса замерла, позволяя его губам касаться шеи, а его рукам нежно прогуливаться по телу, по пути лишая её последней защиты – пижамы. Лишая её даже малейшего желания сопротивляться.

Но позволяя наполняться встречным желанием: отдать ему себя и забрать его себе...

Глава 25 "– Мяч на твоей стороне"

– Не спишь?

Лариса боялась признаться, что уже проснулась. Она опасалась опять увидеть горящие победой глаза, ухмылку, услышать насмешливый голос, как в ту первую ночь.

– Я хочу рассказать о нас с тобой, – неожиданно продолжил он. – Именно о том, что видел и чувствовал я. Чего хотел и чего боялся в эти годы. Ты была ещё подростком, когда мы встретились впервые. Подумал: ну надо же, какая у Бориса дочка… куколка. Он гордился тобой, любил. А я узнал в тебе свою маму. Тихую, нежную, верную подругу отца. Именно такую жену я и мечтал найти. Бывало, дрогнет сердце на какую-то женщину, но как только начинается сближение, то у неё проявляются совсем другие черты: излишняя активность, иногда амбициозность и попытки доминировать. И я сразу рвал отношения. И тут появилась ты. Такая хрупкая, с нежной улыбкой, тихая, добрая, домашняя.

Лариса лежала, обнятая Игорем, и старалась не шевелиться и даже дышать через раз, лишь бы не спугнуть его желание выговориться. А он смотрел в потолок и рассказывал историю знакомства с Еленой.

– Долго ты не покидала мою голову, и я решил ввести тебя в свой дом женой. Да и семейные бизнесы у нас были связаны тесными отношениями. Борис согласился. Договорились не посвящать тебя в наши планы, пока окончательно не вернёшься в Россию. Теперь-то я в курсе, почему он промолчал об учёбе дочери в Гарварде. Хотел скрыть твои знания, твой реальный пробивной характер. Однажды он приехал совершенно не в себе и сказал, что ты попала в криминал. И вместо того, чтобы из него выбраться, пошла на поводу у шантажистов. Тогда и родилась идея ускорить заключение брака. В ЗАГС ты приехала совершенно подавленной. Но я был убеждён, что вытащу тебя из криминала и отогрею. И ко мне вернётся то нежное создание, которое однажды встретил. И мои родители были рады за нас. Ты почти не выходила из дома. Даже по нашему парку никогда не гуляла одна. Утыкалась в свои книжки и запоем читала их. Я старался почаще вывозить тебя сюда, к Аркадию. Но и здесь ты предпочитала сидеть в номере... И совершенно не шла на контакт. Никогда не заговаривала первой, никогда ни о чём не просила. Смотрела на меня затравленным взглядом, будто я виновник всех твоих бед. Но больше всего меня удивляло нежелание видеться с отцом. Сначала удивляло, а потом насторожило. Я пытался разыскать сведения о тебе, но в России не было ни одного человека, который хорошо знал бы тебя. И я ничего не смог раскопать о криминале, в который ты вляпалась. На меня навалились сомнения, что в этом браке что-то нечисто. К тому же наконец осознал, что нельзя насильно навязать помощь другому человеку. Появились мысли о разводе: лети, птичка, на волю и живи, как тебе вздумается. Но к тому времени я потерял обоих родителей. Когда прочитал условия завещания, то понял: или бизнес Шелестова вырастет в два раза, или надо как-то налаживать отношения с женой. Решил налаживать отношения. А ты дала мне отпор. Грубо, жёстко. Просто сорвалась с цепи. Показала свой настоящий характер. Очень скверный. В глазах появилась решительность, злость. Пошли попытки побега: одна за другой. Я пресекал их, заставлял тебя жить по строгим правилам. И не только оттого, что разозлился. Мне претила огласка истинного положения дел в семье. И… и всё-таки оставалась пусть маленькая, но надежда, что та нежная девушка вернётся.

Золотарёв вынул руку из-под Ларисы, повернулся на бок и стал смотреть ей в глаза.

– Селезнёву я заприметил сразу. Уверенная, знающая себе цену сотрудница. Держал её на расстоянии, как и всех подобных ей женщин. Однажды встретил Ларису у Аркадия и с удивлением узнал, что она его дочь. Внимание привлекло её поведение в гостевом доме, общение с персоналом. До этого я считал её излишне гордой, с высоким самомнением. А она оказалась совсем другой. Многогранной. Привлекла её дружба с конём. Ради неё я и согласился тогда выкупить Сугура, но когда ты объявила о беременности, мотив его приобретения сразу поменялся.

Игорь отвёл взгляд на пару секунд и снова вернул его.

– До летней поездки сюда я постоянно сравнивал вас. И видел огромную разницу. Я осознал, что жестоко просчитался с браком. Но не в моих правилах всё бросать на полпути. Ещё и условия завещания связывали руки. Я пытался найти путь к тебе. И ты это знаешь. Перепробовал всё: и нежность, и дорогие подарки, и брендовую одежду. И жёсткость тоже. Но становилось только хуже. Из-за жалоб персонала я стал отказывать тебе в поездках в Карелию, а ты, словно в отместку, начала сюда рваться. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. А та ночь… наша с тобой первая ночь… Вечером ты выбесила меня. Я всего лишь хотел узнать, зачем ты проникла в квартиру Селезнёвой. А наслушался столько оскорблений… Такого в свой адрес не потерпит ни один мужик. Пока тащил тебя в спальню, ты ещё много чего наговорила. Орала и шипела, словно разъярённая кошка. Я взбесился. А потом случилось чудо. Подо мной вдруг оказалась любящая и горячая женщина. Я далеко не мальчик, но такая жаркая ночь у меня была впервые.

Золотарёв опять улёгся на спину и уставился в потолок.

– И я совершил ошибку. Повёл себя, как последняя скотина. Стал над тобой насмехаться, выводить на скандалы. Не знаю, что двигало мною. Возможно, жажда сделать больно. Хотел отомстить за всё пережитое. А в результате… а в результате получил тонны сарказма и язвительности, которые заменили в тебе откровенную злобу и грубость. Ты опять меня удивила. Другой взгляд, другая интонация, другой лексикон. Вообще всё другое: жестикуляция, повороты головы, походка… И я не знал, как поступить: то ли мне самому пора к психиатру, то ли тебя отправить к нему. И тут подоспела Селезнёва и добила остатки моей выдержки. Открыла глаза на истинное положение дел… на ваши с отцом планы. Я… я реально озверел. Спасибо ребятам из охраны – они оттащили от тебя. Когда встретил Ларису в Карелии, принял твёрдое решение разорвать с тобой отношения. Но судьба подготовила новый кульбит. И ты, и Лариса опять оказались не теми, кого я в вас видел. Селезнёва рухнула в моих глазах, а ты гордо взошла на пьедестал. И я понял: если не могу разобраться всего лишь в двух женщинах, то к психиатру пора всё-таки мне.

Игорь немного помолчал и продолжил:

– Пришло время собирать камни. Теперь ты знаешь историю наших отношений такой, какой видел её я. Прости меня. Если сможешь, конечно. Предлагаю закрыть дверь в прошлое. Я хочу создать нормальную, крепкую семью. Именно с тобой, Лена. И тебе решать, родится ли, наконец, она. Мяч на твоей стороне.

Игорь вновь повернулся к Ларисе, осторожно отвёл прядку волос с её лица и нежно коснулся губами щеки.

– Спасибо за сегодняшнюю ночь. Встаём, пора кормить нашего малыша.

***

Лариса стояла под струями воды, уткнувшись лбом в стенку, и пыталась понять себя. Ей хотелось и смеяться, и плакать. Хотелось молчать, сжав зубы, и одновременно орать во всё горло от отчаяния. И билась только одна мысль: как бы не сойти с ума.

И когда от бури противоречивых эмоций стало трудно дышать, ребёнок толкнул её. Раз, второй, третий… И руки метнулись к животу.

– Всё-всё, сынок… маме уже лучше… сейчас всё пройдёт...

И вспомнилась её недавняя фраза, от которой покатились по щекам слёзы:

– Ну и пусть. Хоть и шесть-семь лет, но они будут нашими, малыш…

– Ну и пусть. Хоть и шесть-семь лет, но они будут нашими, Игорь. А там, возможно, что-нибудь изменится, и мы останемся вместе…

И стало легче от принятого решения. Тряхнув головой, Лариса подставила лицо под тёплые струи. Смыла слёзы и потянулась к шампуню. Она должна быть красивой для Игоря. И она будет красивой.

Золотарёв, конечно, заметил её покрасневшие глаза, когда она вышла к накрытому столу. Подошёл и обнял.

– Я настолько противен тебе?

– Нет. Всё нормально. Просто дай мне немного времени.

***

Последние два дня они провели вместе. С возвышения в манеже Золотарёв наблюдал общение Ларисы с Сугуром. А ревнивый конь то и дело выказал ему своё негодование. Хотя последний раз – уже перед их отъездом – он, замерев, долго смотрел на Игоря. Как и тот, так же замерев, не отводил взгляда от коня.

Завтракали, обедали и ужинали они с отцом и братом Ларисы. В последний вечер перед отъездом вчетвером рассматривали присланные им проекты конюшен для пони. И уже ложась спать, Лариса спросила:

– Ты стал для гостевого дома меценатом, или есть какие-то другие задумки?

– Ты решила, что я хочу войти в долю? Нет. Всё значительно проще. Придёт время, наш ребёнок подрастёт, и вы каждое лето будете проводить здесь. Как ты там говорила? Экология и положительные эмоции? Научишь нашего сына верховой езде. Сначала на пони. И ещё подумываю обновить здесь детскую площадку.

Каким должно быть женское сердце, чтобы не отозваться на такие слова? И Лариса сделала всё возможное в её положении, чтобы эта ночь запомнилась Игорю надолго.

***

Даже самый тугодумный тугодум с первого взгляда заметил бы изменения в отношениях между Ларисой и Игорем. Заметила их и Вера Витальевна.

– Я даже боюсь радоваться… – прошептала она, помогая разбирать чемодан после возвращения в Москву.

«А уж как я боюсь», – подумала Лариса, но промолчала, ответив лишь улыбкой.

Сейчас её беспокоило другое. Вернул ли Матвей ключ от её квартиры в шкатулку? Ведь Золотарёв мог о нём вспомнить. Наверняка решит убрать лишний артефакт прошлой любви. Хотя... скорее всего, он и не пригласит её в ту роскошную спальню. Опять «задействует» семейную.

Лариса поёжилась. Воспоминания о ней сразу надавили на плечи.

Уже вечером, после ужина с Верой Витальевной – Золотарёв задержался на работе – Лариса связалась с Мишей:

– Привет. Мы вернулись. Как у тебя дела?

– И тебе привет, сестрёнка. Безумно рад тебя слышать. Сначала о хорошем. Скатали с Андрюхой на консультацию по протезированию. Прошёл первичное обследование. Назначили операцию на позвоночнике. Но её дата пока неизвестна. Хотя спецы от медицины порадовали, что – дословно – после операции протезирование возможно с большой долей вероятности.

Лариса аж захлебнулась от радости:

– Ты даже не представляешь, как я счастлива!

– Ещё как представляю! Кто знает тебя лучше, чем я?

– Ну а теперь огорчай...

– Программа работает, но выдаёт разные результаты: от шести до семи лет. Раньше выбор знаков был более логичен, теперь странный разброс. Но общая картина ясна. И ещё о том устройстве в твоей квартире. С ним происходит то же самое, что и с часами, но с опозданием в половину секунды. Получается, часы – ведущие в этой паре.

– Пока не вижу ничего плохого...

– Если всё не стабилизируется, то точного прогноза – до месяца – дать не сможем. Представь: в течение года ты будешь ждать перемещения в любую минуту.

– А разве это не должно произойти у Говорящих Камней? Летом.

– С чего ты взяла? Ведь ваше перемещение «с третьей» произошло не там. Вы просто находились рядом с часами и тем прибором.

– Тогда зачем она потащила меня туда? Если ей нужно только переместиться, то она не стала бы провоцировать Золотарёва на раннюю поездку в Карелию. Значит, ей надо было что-то сделать там, именно у Камней.

– Я уже думал об этом. Но, как постоянно ворчит Андрюха, в голову ничего не приходит.

– Давай рассуждать вместе. Сейчас нам известно, что камни дают некую информацию тому, кто её запрашивает. А «третьей» нужна была не информация, а какое-то действие.

– Подпитка энергией?

– Это можно было сделать в моём теле.

– Может, энергию надо принять именно в Елене? Помнишь слова у камней? Там было упоминание о «подходящем» носителе.

– Ага... значит, ей нужно именно тело Елены, так как оно – «подходящий носитель». Включаем фантазию… Кроме некой информации и подпитки энергетикой, что ещё могут дать Камни?

– А если это портал?

– Портал? Между чем и чем?

– Ну… по большому счёту – между мирами.

– Что-то мы с тобой, Миша, из мистики в фэнтези перемахнули.

– Это больше похоже на научную фантастику, сестрёнка. У физиков даже теории имеются о параллельных мирах. Только доказать не могут. И вообще, если можно перемещаться из тела в тело, то почему нельзя между мирами?

– Резонно. Но в легенде об этом ни слова.

– Ты сама говорила, что она не полная.

– Всё, Миш! По нулям! Давай притормозим с порталом... а то мне что-то поплохело.

– Ладно. Давай-ка подумай, какая разница между телом Елены и твоим именно по отношению к Говорящим Камням?

– Я много раз бывала там. А «третья» их только искала. Когда она меня похитила, с ней был мужчина. Скорее всего, это он показал туда дорогу. Может, моё тело… как бы выразиться… получило иммунитет от воздействия Камней?

– Вполне возможно… Между прочим, об этом мужике мы совсем забыли.

– Адвокат сказал, что его личность так и не установили.

– И я просил подумать, через кого «третья» могла узнать пол ребёнка.

– Ну… первой узнала врач, второй была я, третьим – Матвей. Потом уже – Вера Витальевна, Золотарёв и повар.

– Догадайся с первого раза, кто в этой цепочке слабое звено...

– Матвей… чёрт… тогда он странно на меня посмотрел… и он ремонтировал часы, дружил с Еленой, вернее, с «третьей». И мы его приблизили к себе!

– Вот теперь и мне поплохело.

– Предлагаю на этом остановиться. Надо всё обмозговать и разложить по полочкам. Иначе сами себя запутаем...

– Согласен, сестрёнка. Разбегаемся.

Лариса вздохнула, слезла с кровати и отправилась в гардеробную. Но, посмотрев на предыдущий тайник, решила лишний раз не напрягаться. Открыла шкаф с сапогами и в один из них опустила телефон. Золотарёв вряд ли в ближайшее время будет производить обыск, Вера Витальевна такой высокий каблук уже не предложит, а горничная приглядывает только за внешним видом обуви.

А в голове надоедливо вертелся разговор с Мишей. Их версии были стройными, но разве с этой мистикой всё предусмотришь? Не успела Лариса разозлиться от водоворота мыслей, как к ней наведался Золотарёв.

– Ты ведь была у меня на первом этаже? – спросил он, войдя в гостиную.

Лариса ощутила, как по спине пополз липкий страх: ключ...

– Да, – осторожно произнесла она. – Мы работали в кабинете, когда твои сотрудники приезжали сюда.

Мало ей нервотрёпки из-за ключа, так ещё и добивает незнание жизни Елены в этом доме. Скорее всего, она видела весь первый этаж. А может, и нет.

– Пойдём на экскурсию.

Спустившись на лифте, Лариса столкнулась со взглядом Матвея. Вся её настороженность к этому мужчине после разговора с Мишей куда-то запропастилась. Её волновал только ключ.

Матвей еле заметно кивнул, а его губы слегка дрогнули в улыбке. И Лариса ощутила мощную волну облегчения. Только ноги почему-то не перестали дрожать, и она взяла под руку Игоря, сошедшего по лестнице.

– С тобой всё хорошо? – он заглянул ей в глаза. – Может, вернёмся?

– Нет, – с трудом улыбнувшись, произнесла Лариса. – Ты так загадочно пригласил меня, что я заволновалась.

Золотарёв показал ей все помещения своего этажа. Она впервые побывала только в смежных комнатах его родителей. Но именно сюда Игорь привёл её в конце осмотра. Наконец она увидела синюю комнату Ольги Андреевны. Взгляд пробежался по стенам, выискивая место, где когда-то висели часы.

– Предлагаю одну из этих комнат переоборудовать в детскую, а вторая будет твоей. Из неё будет вход и в нашу общую спальню. Он сейчас закрыт отделкой. Хоть и первый этаж, но здесь просторно и светло. Много солнца. В конце коридора вместо панорамного окна оборудуем ещё один выход в парк. Двери в бассейн станут автоматически блокироваться, чтобы ребёнок не попал туда без присмотра.

Замолчав, Игорь повернулся к Ларисе.

– Ничего не скажешь? Тебе здесь не нравится?

– Нет. Всё хорошо. Только этот синий цвет...

– Надеюсь, не будешь настаивать на розовом? – с лёгкой насмешкой спросил Золотарёв.

– Нет. Ещё надо что-то сделать с прудом в парке.

– О нём я не подумал… А! Вместо пруда соорудим фонтан. В жаркие дни будете с сыном охлаждаться под струями. Как тебе такая идея?

– Отличная.

– Вот и хорошо. А сейчас предлагаю прогуляться по парку. Или устала с дороги?

– Давай прогуляемся, – уже бодрее произнесла Лариса, желая как можно быстрее покинуть синюю комнату.

***

Спать они ушли в семейную спальню на втором этаже. Лариса напряглась, заходя в неё, но Игорь быстро загасил её нервный мандраж от встречи с прошлым. И, попав в его тёплые объятия, она вспоминала только самую первую их ночь. Ту самую: безумную и жаркую.

Повторить которую можно лишь после родов.

Глава 26 Напоминание о будущем

Не сразу всё получилось у четы Золотарёвых.

Ещё некоторое время Ларису терзала настороженность к Игорю. Возможно, потому что замечала наигранность с его стороны.

Она прекрасно понимала, что любви к Елене просто так взяться неоткуда. К женитьбе привёл расчёт, основанный на желании иметь жену, похожую характером на мать, и жалость к растерянной девчонке, вляпавшейся в криминал. А ещё разрушающую роль сыграли все эти встряски последнего года совместной жизни.

Возможно, останься Елена Еленой, то так и не возникла бы между ними настоящая любовь. Но в ней находилась Лариса.

Та самая сотрудница, покорившая сердце босса не красотой, значительно уступая в этом плане жене. Да, стройная фигура и её точёные ножки, наверное, внесли определённую лепту для привлечения мужского внимания. Но не этим взяла она хорошо укреплённую ледяную крепость. А чем-то неуловимым, тем, что заставляет мужчину выделить женщину среди остальных, заставляет сердце забиться иначе. Тем, что словно магнитом тянет к ней, по пути возбуждая как сексуальное, так и духовное влечение.

Изюминка? Тайна? Яркая индивидуальность? Ум? А может, всё это вместе? И вполне естественно, что характер обновлённой Елены, а вернее, сущность Ларисы, проложила, наконец, дорогу к сердцу Золотарёва.

И конечно, помогло сближению ожидание сына. Во всех поездках в консультацию Игорь сопровождал жену, обращаясь с ней, словно с хрупкой фарфоровой статуэткой. Исправно посещал семинары для будущих пап, не пропустил ни одного совместного занятия супружеских пар. Он хотел знать всё, что касалось вынашивания ребёнка, будущих родов и будущего ухода за сыном.

Золотарёв основательно готовился к отцовству, как, в общем-то, основательно готовился к любому значимому событию в жизни.

Переустройство первого этажа не заняло много времени. Детская ждала доставки мебели, которую уже заказали, а синяя комната преобразилась в бело-бежевую. И Лариса уже жила в ней, когда Игорь сбросил ей на ноутбук несколько проектов детской площадки. После недельного спора согласие было достигнуто, осталось дождаться весны для начала работ в парке.

Но в глазах Ларисы часто проявлялась тоска. Тоска, отравляющая её, казалось бы, безмятежную жизнь. Она не забывала, что это счастье временное. Но и старалась не думать о том, что произойдёт через шесть-семь лет. Потому что даже не представляла, как она сможет пережить этот рубеж.

Но ещё страшнее ей казалось будущее за этим рубежом.

Она думала не только о себе. Но и об Игоре, у которого опять уплывёт земля из-под ног, и о сыне, который, скорее всего, лишится матери. И от этого сердце обжигало раскалённой волной, а дыхание прерывалось...

И только ласковый взгляд Игоря, его нежные объятия и обволакивающий голос давали сил жить дальше. Жить и ждать малыша, которого хрупкому телу Елены вынашивать с каждой неделей становилось всё сложнее и сложнее.

С Мишей она связывалась практически ежедневно. Всё было по-прежнему, кроме того, что из шести-семи лет уже исчезло несколько месяцев. «Третья» ничем о себе не напоминала, в квартиру не приходила.

Как и прежде, Лариса разговаривала с Сугуром по видеосвязи, а Маша докладывала ей о его состоянии. Передавала новости и сплетни из гостевого дома, присылала видео отца и брата.

В особняке появились новые охранники, дежурившие у мониторов видеонаблюдения. Весь первый этаж был утыкан камерами. Камеры расположили и по периметру парка.

Почти счастливая жизнь продолжалась, а синие часы отстёгивали от неё минуту за минутой, час за часом, день за днём...

***

Маленького Витюшу с мамой привезли домой в начале апреля. Кажется, не так уж и много людей в особняке, хотя повару добавили ещё одного работника и наняли двух нянь с медицинским образованием, но суеты было выше крыши. И в ранее тихом доме теперь периодически раздавался требовательный плач малыша.

А Лариса, с той минуты когда впервые взяла в руки сына и ощутила неповторимый трепет от нахлынувшего чувства материнства, летала на крыльях счастья. Как, в общем-то, и Игорь, который даже в родовой не оставил жену одну.

И в их шикарной спальне на первом этаже почти каждую ночь разгорались страстные игры.

– Наконец-то я добрался до тебя, – проговорил осипшим голосом Игорь в первую ночь, когда Лариса допустила его до себя.

– А я до тебя…

А потом им было не до разговоров, если не считать разговором бессвязный, но страстный шёпот, который никто не слышал. Наверное, даже и они сами…

Вера Витальевна летала на крыльях своего счастья, ведь Игорь Денисович и Леночка любят друг друга, а в детской кроватке посапывает плод их любви. Что ещё надо одинокой женщине, нашедшей свою семью в этом доме?

Лариса делала всё, чтобы как можно реже вспоминать о приближающемся будущем. Она опять взяла себе за правило: главное – то, что сейчас. А сейчас она крепко держала в руках синюю птицу. И даже разговоры с Мишей не сбивали этот настрой. Разве что совсем чуть-чуть.

***

Не сбивали, пока будущее не напомнило о себе, бесцеремонно ворвавшись в настоящее.

Сыну уже исполнилось полгода, когда однажды ночью Ларису буквально вышибло из сна. Сердце билось в экстазе, а интуиция погнала её в детскую.

Резко вскочив с постели, чем разбудила Игоря, Лариса накинула лёгкий халатик, выскочила из спальни, стремительно пересекла свою комнату и в ужасе застыла на пороге детской.

У кровати Вити, держа ладонь над головой ребёнка, стояла «третья». Она медленно отвела от него взгляд и посмотрела на Ларису. Прошипела:

– Не мешай…

– Отойди от моего сына! Немедленно! – закричала Лариса, рванувшись с места.

Но её перехватил Игорь. Отодвинув жену в сторону и шагнув к кровати сына, прохрипел:

– Прочь или прибью…

«Третья» отпрыгнула, словно кошка, подхватила спортивную сумку и метнулась к двери. Игорь начала наклонился над сыном, потом рванулся в коридор, по пути нажав на тревожную кнопку.

Лариса подбежала к кроватке и, завернув сына в одеяло, подняла его на руки.

– Зайка, с тобой всё в порядке? – прошептала она.

Витюша спал. Не проснулся от суеты. И только теперь, оглядевшись, Лариса заметила няню, уснувшую в кресле.

– Нина! Нина!

Та даже не пошевелилась. В детскую стремительно зашёл один из охранников, и Лариса попросила:

– Посмотри, что там с ней.

– Спит. И, похоже, очень крепко, – ответил он, тряхнув несколько раз женщину за плечо.

Затем повернулся к Ларисе.

– Я провожу вас до кабинета.

– Лучше в спальню. Там кровать есть.

– В кабинет! И немедленно!

Лариса послушалась, вспомнив наставления Игоря, и они вышли в коридор, оставив спящую няню в детской.

– Сидите здесь. Окна и двери будут заблокированы. В случае чего нажмите тревожную кнопку. Всё разблокируется.

Он вышел, и тут же щёлкнули дополнительные запоры на окне и дверях.

Лариса села в кресло у журнального столика и, положив сына на колени, поправила одеяльце. Поцеловала тёплый курносый носик.

Сердце уменьшило бег, но мысли заметались ещё быстрее. Что понадобилось «третьей» от её сына? Считывала энергетику? Определяла степень связи ребёнка с матерью? Или что-то иное? А может, это попытка убить? Убрать препятствие для перемещения?

Лариса закрыла-открыла глаза, стараясь успокоится. Встала, осторожно положила сына в кресло и подошла к окну. По территории туда-сюда бегали охранники. Открылись ворота и въехали две полицейские машины. Полицию встретил одетый в спортивный костюм Золотарёв и провёл в дом. Лариса посмотрела на дверь, но та не открылась. Хотя шаги за ней раздавались.

Примерно через час замки на дверях опять щёлкнули, и зашёл Игорь. Его лицо было хмурым, брови сдвинуты. Но, посмотрев на Ларису, он смягчился.

– Как Витюша?

– Спит.

Осторожно взяв сына на руки, Игорь, как и Лариса до этого, чмокнул его в носик.

– В доме работает полиция. Застегни халат, я провожу вас к Вере Витальевне.

– Селезнёву поймали?

– Да. Только сейчас сообщили. Задержали на трассе в Москву.

***

Проходя мимо двери в свои бывшие комнаты, Лариса чуть притормозила и прислушалась. Оттуда доносились мужские голоса.

– Там работает следственная группа.

Лариса кивнула и, зайдя к Вере Витальевне, увидела её огромные испуганные глаза. Игорь ушёл только после того, как малыша уложили на кровать и успокоили запричитавшую женщину.

Уже светало. Лариса стояла у окна, наблюдая за событиями на территории и одновременно прислушиваясь к звукам из коридора. Где-то через полчаса, по топоту, раздавшемуся там, она поняла, что следственная группа покинула её комнаты. Ещё немного постояв у двери, она кивнула Вере Витальевне:

– Я быстро…

Не присматриваясь ни к чему в гостиных, она прошла в розовую спальню и застыла. Часы исчезли.

Очнувшись, метнула взгляд на картину с камерой. Та висела на своём месте. Лариса кинулась в гардеробную и вскрикнула. Две планки тайника были неровно прислонены к ножкам шкафа. Она опустилась на колени, выгребла сначала свой, а потом телефон Миши. И, с облегчением вздохнув, позвонила ему. Услышала сонное мычание.

– Миха! Быстрее просыпайся!

– Что… Что? Что случилось? Это ты, Ларис?

– К нам пробралась «третья». Я застала её у Вити. Ещё она копалась в тайнике. Наверное, искала свой ноут и... и часы пропали.

– Как это пропали?.. Камера на месте?

– Вроде на месте.

– Подожди, доберусь до компа, гляну запись.

Спокойно Лариса ждать не могла. Словно раненый зверь, она металась по спальне, а в голове метались обрывки мыслей, которые она не успевала додумывать. И прошибал страх, что она в любой момент может оказаться в своём теле. Там, куда увезли полицейские «третью».

Наконец, раздался виброзвонок от Миши.

– Да, это она забрала часы. Массив данных на месте. С первого взгляда – прежний.

– Что делать, Миш? Как мы без часов? И если она снова заменит массив, то не известно, где он проявится.

– Полицию вызвали?

– Да, полный дом полицейских. Но «третью» уже поймали.

– Так. Для начала успокойся. Часы, конечно, мы теперь долго не увидим. Но и она тоже. Это кража, и они станут вещественным доказательством.

Лариса всхлипнула.

– Сестрёнка, очнись. У нас есть дублирующий прибор. Он на месте. И пока массив у нас, мы в состоянии отслеживать ситуацию. Позвони сегодня после одиннадцати. Посмотрим, что программа выдаст. Ты ничего не сказала о сыне. Он не пострадал?

– «Третья» держала руку над его головой. Витя не проснулся и сейчас спит. Но… меня это напрягает. Было много шума, но он не проснулся. А у сына чуткий сон. И мы не смогли разбудить няню. Охранник аж тряс её.

– Думаешь, «третья» как-то усыпила их?

– Скорее всего. Что мне делать?

– Беги к мужу! Медики должны их осмотреть! Это первое, о чём надо было подумать!

Лариса сунула телефон в карман и стремглав пролетев гостиные, выскочила в коридор, а там распахнула двери комнаты Веры Витальевны. Она растерянно улыбнулась.

– Маленький ещё спит. Но там скорые к кому-то приехали.

Лариса метнулась к окну и, сразу развернувшись пошла к двери, бросив на ходу:

– Не сводите глаз с Витюши. Я – к мужу.

Но спуститься на первый этаж не успела: по лестнице поднимался Игорь, ведя за собой медиков.

– Не пугайся, Леночка, – мягко произнёс он, приобняв её за талию. – Врачам надо осмотреть Виктора. Мы не смогли разбудить ни Нину, ни Синицина.

– Какого Синицина?

– Павла Синицина. Он был на дежурстве у мониторов. Чуть позже расскажу всё, что узнал. Но сначала – сын.

А через минуту Лариса стояла рядом с Игорем, до боли сжимая пальцы. Медики разговаривали на своём птичьем языке. Единственное, что поняла Лариса – следов уколов на теле ребёнка не обнаружено. Одна из врачей держала у уха телефон, с кем-то консультируясь.

Потом повернулась к ним:

– Не надо вызывать третью бригаду. Мы увезём всех. Нужны анализы, чтобы исключить медикаментозное воздействие. И нам необходимы данные ваших спящих работников. И не волнуйтесь вы так, милая, – улыбнулась врач Ларисе. – Ни у кого из троих нет явных признаков какого-либо воздействия. У взрослых кардиограммы в норме, давление в норме, температура тоже, как и у вашего малыша. Всё это похоже на крепкий сон под сильным снотворным. Но как его смогли ввести – это вопрос. Лучше, если они будут под наблюдением. Особенно ребёнок.

***

«Спящие» проснулись только поздно вечером, помотав нервы и родственникам, и медикам. Все до единого анализы оказались «чистыми». Никаких следов медикаментозного воздействия выявлено не было. Взрослые проснулись почти одновременно и сразу заявили, что очень хотят есть. Сын Золотарёвых спал ещё примерно час, а затем оповестил о своём голоде: громко, чуть ли не на всю больницу.

За это время Лариса узнала от Миши, что программа не выдала каких-либо кардинальных изменений. Массив находится на месте и на взгляд остался тем же. Прибор в её квартире исправно продублировал информацию с часов.

Игорь рассказал, что Селезнёва была не одна. Её, как и при похищении, сопровождал мужчина. Это он буквально на полминуты зашёл в операторскую и сразу покинул территорию особняка. Ещё камеры засекли, что дверь он открыл электронным ключом, который выдавался охране во время дежурства. И теперь оперативники перетряхивали всех сотрудников.

«Матвей?» – пронеслось в голове Ларисы, и она решила быть осторожнее с этим человеком.

Домой из больницы всех отпустили только к обеду следующего дня, после полного обследования, которое так и не выявило причину такого глубокого сна.

Как только Лариса освободилась после возвращения в особняк, сразу позвонила Мише. Тот успокоил:

– Утренние показатели тоже в норме. Изменений нет. Что там с сыном?

– Никаких отклонений не обнаружили. Все результаты обследований переданы в следственную группу. Но вечером будут новости. К нам приедет Торшин. Помнишь такого? Алексей Андреевич. Адвокат «третьей» по похищению.

– А… Ну да... Ты о нём говорила, что мужик сильно дотошный. Опять будет её защищать?

– Нет. Там теперь государственный защитник. Торшин хочет поговорить со мной.

– Зачем ему это? Ну да ладно, расскажешь потом. Я тут поинтересовался, если два дела сведут в одно, то «третьей» могут дать реальный срок. И дай бог, чтобы он был меньше пяти лет.

– Миш, прошу, молчи. Я и так на грани срыва. Позвоню тебе после разговора с адвокатом.

– Ок. На связи.

***

Теперь их дом словно находился на военном положении. По периметру всего парка была расставлена охрана из фирмы, рекомендованной Торшиным. От аппаратной осталось только два ключа. Один выдали дежурному из той же фирмы, второй забрал себе Золотарёв. Данные со всех камер транслировались и на мониторы Игоря. Кроватку сына перенесли в их спальню.

В кабинет Ларису пригласили после разговора Игоря с адвокатом. Она дождалась прихода в спальню мужа и, поцеловав спящего обычным сном Витюшу, ушла на встречу.

Алексей Андреевич сидел за журнальным столиком, что-то печатая в ноутбуке, но, увидев Ларису, отодвинул его и жестом пригласил сесть напротив.

– Елена Борисовна, явно не из вредности, но хочу напомнить, что я предупреждал вас об опасности оставления Селезнёвой на свободе.

– Я не забыла. Будете защищать?

– Пока я не принял решение о своём участии в защите. Хочу поговорить с вами.

– Слушаю.

– Сегодня я встречался не только с Селезнёвой. Беседовал со следователем и государственным защитником. Ну… от следователя, как и ожидалось, ничего, кроме сухих фактов, я не услышал. А вот адвокат – по давней нашей дружбе – рассказал нечто интересное.

Лариса посмотрела в глаза Торшину, которые, казалось, буквально сканировали её мозг. Тот, помолчав немного, продолжил:

– Вы уже в курсе, что из вашего дома похищены часы. Я видел их фото. Обыкновенные, ничего примечательного. Я бы ещё понял, если бы они были антикварными. Но нет. Самые обыкновенные. Хотя из вашего дома можно было похитить вещи значительно ценнее. Как вы объясните такое странное предпочтение Селезнёвой?

– Поверьте, я тоже в недоумении.

– Во время допроса, на котором присутствовал и государственный защитник, произошёл инцидент, связанный с этими часами.

Ларису мгновенно залил озноб.

– В какой-то момент они звякнули. Селезнёва, до этого сидевшая молча, буквально подскочила на стуле. Потом зарычала, и всё, что было перед ней на столе, полетело на пол. Она рванулась к часам, но её остановили. Пришлось вызывать подмогу, и только трое полицейских смогли её скрутить и увести из кабинета.

Торшин снова немного помолчал, затем спросил:

– Елена Борисовна, вам плохо? Вы побледнели.

Лариса оторвала взгляд, прикипевший к столику, и тряхнула головой, чтобы прийти в себя.

– Часы недавно сломались. Ровно в десять сорок пять утра и вечера, в механизме что-то друг друга задевает и раздаётся звяканье. Может, они дороги Селезнёвой, и она расстроилась из-за этого?

– Но эти часы никогда ей не принадлежали.

– Я знаю, как они попали в наш дом, но не знаю предыстории. Не знаю их первого покупателя.

– Допустим. А кто их принёс в этот дом?

– Мама Веры Витальевны. Но она умерла, успев подарить часы моей свекрови. И уже потом они достались мне.

Торшин придвинул ноутбук и что-то в нём напечатал. Затем посмотрел слегка прищуренным взглядом на Ларису.

– Уверен, что от Селезнёвой мы ничего не добьёмся. Она решила не свидетельствовать против себя. И даже с адвокатом отказалась общаться. Со мной только поздоровалась.

– Так вы возьмётесь за это дело?

– Там уже два в одном. В Петрозаводск направлен запрос.

– И что ей грозит?

– Елена Борисовна, вы хотите, чтобы я снова вытащил её?

Лариса промолчала, не зная, что сказать, а Торшин продолжил:

– Игорь Денисович попросил сделать всё, чтобы посадить её на максимальный срок.

– Это… это больше пяти лет?

– Значительно.

– Нет!!!

– Объяснитесь.

Лариса вскочила, прошлась по кабинету, взъерошив волосы, и опять села напротив Торшина.

– Поверьте, Алексей Андреевич, есть веская причина. Очень и очень веская. И она не криминальная. Но больше я ничего не могу сказать. Разве только поклясться своим сыном. Не эта ли клятва самая надёжная?

– Успокойтесь, Елена Борисовна. Я не исполню просьбу вашего мужа только потому, что не преступлю собственных профессиональных установок. Но и ограничиваться пятью годами не намерен, если преступление потянет на больший срок. До сих пор неизвестно воздействие сообщников на ваших сотрудников. И на ребёнка, кстати. Обследование не завершено. И, насколько я знаю, ваш сын будет не менее полугода находится под наблюдением врачей. Если за время следствия от медиков поступит новая информация, отягчающая вину, то не обессудьте… даже если последствия выявятся после суда, то ей добавят срок.

Лариса встала и отошла к окну, потому что уже не могла держать себя в руках.

– Елена Борисовна, почему именно пять лет? Хотя бы это вы можете объяснить? – услышала она и снова промолчала.

Торшин поднялся из кресла и тоже подошёл к окну.

– В голову приходит только одно. Селезнёва прочно держит вас на крючке. И это сильно меня напрягает. Скажите честно, ждать ли от вас подвоха в этом деле?

– Нет. Никакого подвоха.

– Елена Борисовна, а не хотите с ней пообщаться? Как вы думаете, с вами Селезнёва разговорится?

– Как-то неожиданно… – потянула Лариса, потом резко развернулась к адвокату: – Да. Хочу.

– Я организую встречу. Но при условии, что ваш разговор будет записываться. Кроме того, придётся поставить в известность о ней Игоря Денисовича.

– Я согласна. Но пусть он ничего не узнает о содержании разговора.

– Естественно, не узнает. Ждите звонка.

Глава 27 Полная галиматья

Если бы не понимание Игоря, не его бережное отношение к ней, то Лариса долго выкарабкивалась бы из того состояния, в которое её загнала «третья». Несколько дней она прожила словно в тумане. Из головы не выходила мысль о возможности таки оказаться в тюрьме ни за что. И только заметив, что в груди стало меньше молока, взяла себя в руки.

С помощью врача почти восстановила лактацию и подобрала лёгкое успокоительное, от которого довольно быстро отказалась. Потому что лучшим успокоительным оказался Игорь.

Он тоже был встревожен от произошедшего, но взял себя в руки значительно быстрее жены.

Муж не был настойчив в постели, но его простые и добрые слова, его тёплые объятия, делали своё дело и Лариса постепенно стала возвращаться к нормальной жизни.

О том, что «третья» теперь знает, что её тайна перестала быть тайной, она рассказала Мише на следующий же день. И он заставил Андрея забрать из квартиры Ларисы дублирующий часы прибор. Побоялся, что сообщник «третьей» опередит его, и они останутся совсем без информации.

Обсудив эту тему, решили, что Андрей больше не будет надолго покидать квартиру Миши. Хотя они прекрасно понимали, что защиты от таких людей не существует. Скорее всего, те, кто рулил всей этой мистикой, могли почувствовать, где находится второе устройство, и прийти за ним.

Но день шёл за днём. Никто даже не подходил ни к дверям квартиры Ларисы, ни к квартире Миши. Массив данных визуально не менялся, программа стабильно два раза в сутки выдавала результаты обработки видео.

Наконец, Лариса дождалась звонка от Торшина и уже через два часа сидела в его автомобиле.

– Будет лучше, если Селезнёва не заметит вашего волнения, Елена Борисовна.

– Я постараюсь. Лариса начала с вами общаться?

– Нет. Но остро отреагировала на ваше желание с ней встретиться. Согласилась сразу. Без раздумий.

– Она агрессивна?

– Нет.

– Вы определились со сроком заключения?

– Об этом пока рано говорить. Но следствие не протянется долго. Все действия подозреваемой зафиксированы камерами. Преступники просчитались. Они не знали, что часть сети видеонаблюдения была автономной. Записи остались в одном из компьютеров Золотарёва.

«И я не знала. Каков хитрец».

– Часы были обнаружены в её спортивной сумке, – продолжил Торшин, – И они опознаны вашим мужем. Расследовать практически нечего, кроме поиска сообщника. Но там полная засада. Свободный покрой одежды, скрытое капюшоном лицо. Он сразу покинул территорию особняка, а потом и посёлок с помощью лестниц, которыми воспользовалась и Селезнёва. Автомобиль, видимо, оставил для неё, а сам просто растворился в темноте. Собаки след не взяли.

– А что медики?

– Ничего нового не сказали, кроме того, что воздействие на потерпевших было. Но не понятно, каким образом. Усыпить няню удалось за секунды. А ладонь над головой ребёнка Селезнёва продержала около восьми минут. Всё это время она стояла, согнувшись и почти не шевелясь. Восемь минут в такой позе не каждый выдержит.

Лариса содрогнулась только от мысли, что «третья» нагнулась над сыном. Над её малышом.

– Опять нервничаете, Елена Борисовна. Если бы вы прошлым летом прислушались к моему предупреждению, то всего этого не произошло бы.

– Произошло бы. Но позже.

– Ничего не хотите рассказать?

– Нет.

Больше они ни о чём не говорили до самого отделения полиции. Только уже у кабинета следователя Торшин посадил её рядом с собой и вполголоса рассказал о порядке встречи.

Узнав, что всё будет проходить в специальной допросной, Лариса спросила:

– Я думала, что записывать разговор будете только вы.

– Записывать буду на диктофон, который оставлю рядом с вами. Аппаратура допросной будет отключена, потому что я, как адвокат, имею на это право. Вас не услышу, но буду наблюдать за встречей через камеры.

– А Селезнёва согласится говорить под диктофон?

– Уже согласилась. Я заранее поставил условие. Сумочку оставьте в кабинете следователя.

***

Лариса сидела в допросной с серыми стенами, когда туда ввели «третью». Полицейский снял наручник со своей руки и пристегнул его к чему-то под столешницей. Сразу ушёл.

Они смотрели друг на друга, не отрываясь и молча, пока Торшин что-то говорил и включал диктофон. Оставив его на столе, вышел.

– Как там муженёк поживает? – первой начала разговор «третья».

Ларису не разозлила наглая усмешка лже-Селезнёвой. Наоборот, заставила успокоиться. Полностью.

– Не напрягайся. Я знаю, что ты не она.

Улыбка напротив погасла.

– Откуда такие знания?

– Догадалась. Она появится? Когда всё закончится.

– Появится.

– А память?

– Будет урезана.

– И ты не чувствуешь вины?

– Скажи спасибо, что всё произошло вовремя и я спасла двух мужиков.

– Объясни.

– Она ненавидела обоих. И готовилась обоих утопить. Поняла, о чём я?

– Поняла. Если у подвергшихся гипнозу проявится побочка, то срок увеличат.

– Боишься долгого срока? – усмехнулась «третья». – Я понимаю, почему.

– Ты моему сыну навредила?

– А ты считаешь его своим?

– Да. Он мой.

– Не навредила. Наоборот, кое-что подлечила. У ребёнка должно быть отменное здоровье, чтобы всё закончилось как можно быстрее. И он будет очень сообразительным парнишкой.

– Мешает связь с матерью?

«Третья» резко придвинулась к столу. Почти легла на него грудью.

– И об этом догадалась? Значит, всё-таки что-то услышала тогда?

– Чего ты добиваешься?

– Хочу уйти с помощью волны. И давно бы ушла. Но всё время что-нибудь мешает.

– Надеюсь, в этот раз ничто не помешает. И я не помешаю. Главное, давай без последствий.

– А обо мне кто подумает? Ты хоть понимаешь, что меня ожидает?

– Сама виновата. Какого чёрта полезла в особняк?

– Надеялась ускорить уход.

– А могла бы просто подождать и нормально жить. На свободе.

– Осталось мало времени. Если пассивно ждать, то есть риск не только для меня.

– Ты о моей семье?

– Бери шире. Для всех. Вообще для всех. А вместо помощи мне уже десяток лет вставляют палки в колёса.

– Я не понимаю тебя.

– Придёт время, и встретишься с теми, кто всё объяснит.

– Зачем забрала часы?

– Хотела отвезти их на место.

– Ближе к волне? Надеюсь, не сломала?

– Их невозможно сломать.

– И топором?

– А ты попробуй.

– Почему не идёшь на контакт с адвокатом?

– Он и так всё сделает правильно. Ничего нового я ему не открою.

– А сообщника сдать?

– Он мне на свободе нужен.

– Значит, по течению? Ускоряться больше не будешь?

– По течению. Хоть времени и впритык, но я должна успеть уйти. Поживи спокойно до начала бури. Навестишь меня после суда?

– Если захочешь, то да. Но при условии, что отбывать срок будешь недалеко. Счастливо оставаться.

Лариса нажала на кнопку вызова, подошла к двери и стала ожидать, когда её откроют.

– А ты нормальный человек, – услышала она и повернулась к «третьей», – и мне хотелось бы смягчить тот удар, который тебя ожидает. Надо сказать, что такое желание впервые возникло в моей долгой жизни. И не надо часы испытывать топором, Лариса. Я пошутила.

Дверь открылась, и Лариса, закусив губу, вышла.

«Зараза… какого чёрта ты назвала меня настоящим именем?»

Молчала она всю дорогу до особняка. И только выходя из автомобиля, поблагодарила Торшина и, немного помолчав, добавила:

– После того как прослушаете запись, подумайте, стоит ли жаловаться на меня Игорю Денисовичу.

– А я могу обидеться?

– Скорее, рассвирепеть.

– Я позвоню вам, Елена Борисовна. Всего хорошего.

***

Приняв душ и приведя себя в порядок, Лариса покормила Витюшу, поигралась с ним немного и отдала на руки няне. Пока шла в свою розовую спальню, выслушала претензии Веры Витальевны, которая уже хотела распорядиться покормить малыша детской смесью.

– Я зайду к вам позже, и мы договорим. Хорошо? – отделалась Лариса от Веры Витальевны и зашла в свои комнаты.

Миша отозвался на звонок моментально.

– Как прошла встреча?

– Адвокат долго будет чертыхаться. Я попрошу у него запись разговора. Если даст, то пошлю её тебе. Мы с «третьей» постарались завуалировать вопросы и ответы. Если он что-то и поймёт, то лишь малую часть. Но, в общем, мы с тобой на правильном пути. В моём теле действительно не Елена. Но Елена после всего очнётся. Хотя с урезанной памятью. Третья собралась куда-то уходить с помощью Камней. Скорее всего, как ты и предположил, это портал. Сейчас она будет ждать разрыва связи сына со мной. То есть с телом Елены. Приходила в наш дом, чтобы ускорить процесс. Не знаю, успела ли, но сказала, что вылечила Виктора от какой-то болезни. Чем здоровее ребёнок, тем быстрее прервётся связь. Ещё сказала, что Елена ненавидела и отца, и мужа. Готовилась теми документами уничтожить обоих. Почему «третья» должна уйти именно через тело Елены, узнать не удалось. Я не придумала, как задать этот вопрос.

– Ну ты даёшь… Меня больше поразило то, что Елена не собиралась защищать Золотарёва от своего отца... Может, «третья» соврала?

– Не знаю. Но прозвучало правдоподобно.

– Ты уверена, что адвокат ничего не поймёт?

– Если он не из подобных ей, то не поймёт. Миш, меня больше зацепила её реплика, что если она не успеет уйти, то пострадают все. Я спросила о своей семье, а она уточнила, что вообще все. Как думаешь, она имела в виду всё человечество?

Миша молчал.

– Миш, ты где?

– Тут. Пересчитываю мурашек, бегающих по телу. Получается, мы должны ей помогать?

– Если не врёт. Ещё она пообещала, что до часа икс не побеспокоит меня.

– Выпроси запись у адвоката. Хочу сам послушать.

– Постараюсь. Я пойду к сыну. Утром созвонимся.

***

Всю следующую ночь Ларису преследовали кошмары. Игорь неоднократно будил её и пытался узнать, что происходит, старался успокоить. Но не помогали ни увещевания, ни его объятия.

В конце концов, она ушла в свою розовую спальню и до утра простояла у окна. В кошмарах ей снился один и тот же сон: путь к сыну преграждал грозный Золотарёв, а она, падая на колени и плача, умоляла её пропустить.

Разговор с «третьей» не выходи из её головы:

– Ты моему сыну навредила?

– А ты считаешь его своим?

– Да. Он мой.

Да, она считает Витюшу своим сыном. Она его выносила, она родила, она его любит. И она же готова за малыша кому угодно перегрызть горло. И в то же время понимала, что наступит день и наступит час, когда она перестанет быть частью этой семьи.

Она станет врагом.

И если сейчас одна только мысль об этом режет по живому, если сейчас её накрывает такая боль, то что будет потом?

– … и мне хотелось бы смягчить тот удар, который тебя ожидает.

Никто не сможет его смягчить, и никто не поможет… ей одной придётся пройти через это горнило.

Лариса вздрогнула от раздавшегося за спиной голоса Игоря:

– Леночек…

Она попыталась стереть слёзы со щёк, хотя понимала, что это бесполезно, и развернулась.

– Да что же такое происходит, девочка моя?

– Один и тот же сон повторяется и повторяется…

– Селезнёва?

Лариса уже было кивнула, но вовремя опомнилась. Не надо усугублять негатив к самой себе будущей. «Третья» и так сделала немало для её очернения.

– Нет… мне приснилось, что Сугур пропал...

Игорь улыбнулся и прижал Ларису к груди.

– На месте конь, на месте. Иначе не адвокат, а Аркадий терзал бы твой телефон в такую рань. Вот, возьми и ответь ему. И спускайся сына кормить. Он там уже бунт на корабле устроил. Позавтракаем позже.

Лариса взяла телефон и, дождавшись, когда Игорь выйдет, позвонила Торшину.

– Я уже выехал, скоро приеду, – не здороваясь, сообщил тот и отключился.

– Хорошо мы тебя достали… – пробормотала Лариса и кинулась в душевую, чтобы привести себя в порядок: пора усмирять детский бунт.

***

– Что Торшину от тебя понадобилось? – спросил Игорь на завтраке.

– Едет сюда. Вот-вот будет.

– Зачем?

– Хочет поговорить о вчерашней встрече с Селезнёвой, – решила ничего не скрывать от мужа Лариса.

– О его или твоей?

– Моей.

– Почему я ничего не знаю об этом? – спросив, Золотарёв отложил столовые приборы.

– Не смотри на меня так. Спроси у Торшина, почему он не поставил тебя в известность. Может, там какие-то тайны следствия.

Игорь перевёл строгий взгляд на оживший рядом телефон и взял его в руки.

– Слушаю.

И опять уставился на Ларису, которая постаралась не выдавать своего волнения.

– Проводите Алексея Андреевича к фонтану. Елена Борисовна скоро выйдет к нему.

Игорь отложил телефон. Его лицо осталось хмурым.

– Торшин хочет поговорить с тобой наедине. Может, отказаться от встречи, раз после его визитов ты не можешь спокойно спать?

– Но это же не с Селезнёвой встреча.

– Хорошо. Но сначала закончи завтрак. После разговора пригласи Торшина в кабинет.

***

Увидев Ларису, Алексей Андреевич встал со скамейки у фонтана и жестом предложил ей сесть. Сразу дал в руки лист бумаги.

– Посмотрите.

– Что это?

– Распечатка разговора.

– Но… Здесь только то, что говорила я.

Лариса ещё раз пробежалась взглядом по тексту, а потом посмотрела на Торшина и продолжила:

– Только последние слова не мои, а Селезнёвой. Что это? Почему не весь разговор распечатан?

Не отводя пристального взгляда, адвокат ухмыльнулся:

– Полная галиматья… Да?.. Потому что на диктофон вообще ничего не записалось. А сказанное вами специалисты расшифровали по губам. Селезнёва говорила так, что понять можно было только отдельные слова.

– Может, он сломался?.. Простите, вопрос тупой...

– Не тупой, а первый, который напрашивается. Но дело в том, что последняя фраза Селезнёвой записалась чётко. К диктофону за всё время разговора никто не прикасался. Что означает самая первая фраза? Вы утверждаете, что Селезнёва – «не она». Кто «не она»? Вы говорили ещё про одну женщину? И она должна откуда-то приехать? Вы её знаете?

Шестерёнки в мозгу Ларисы закрутились бешеными темпами. Надо что-то придумать и красиво соврать. И очень быстро…

И она начала отвечать на вопросы, не поднимая взгляда от листа:

– Да, ещё про одну женщину. Знаю только, что она частично лишена памяти и находится в психиатрической больнице.

– В какой?

– Не знаю. Но знаю, что Лариса в силах помочь ей выйти из психушки.

– Вы пообещали Селезнёвой не мешать. В чём?

– Она хочет исчезнуть из моей жизни, но сказала, что ей кто-то мешает. Уж точно не я.

– Селезнёвой двадцать семь лет. Совсем молодая. Почему она посчитала свою жизнь долгой?

– Спросите у неё.

– Почему она назвала вас Ларисой?

– И это спросите у неё.

– Её слова вам были понятны?

– Тогда – да. А сейчас уже сомневаюсь. Весьма странный разговор… например, о каком-то ускорении…

– Полагаете, что вы были под гипнозом?

– Очень может быть… Смотрю на некоторые свои слова и не могу вспомнить, о чём мы говорили, – напропалую врала Лариса.

– Она вам угрожала?

– В смысле?

– Она говорила об ударе, который вас ожидает. Вы знаете, что это за удар?

– Нет… не помню…

– Елена Борисовна, кого вы хотите провести?

Лариса выпрямилась, сунула лист бумаги в руки Торшину и встала.

– Вот когда стану подследственной, тогда и будете говорить со мной таким тоном! Если я позволю.

– Елена Борисовна…

– Я провожу вас к Золотарёву, – прервала его Лариса, гордо подняв голову.

– Хорошо. Возьмите эту распечатку, может, что-нибудь вспомните. Игорю Денисовичу я ничего не расскажу, иначе он назначит вам ещё одну экспертизу на вменяемость.

«О-го!!! «Третью» протащили через психиатров? Бедные психиатры… надеюсь, их ряды не поредели...»

– Вы угрожаете мне, Алексей Андреевич? – вслух спросила она.

– Ни в коей мере. Сейчас мы с Игорем Денисовичем будем обсуждать моё дальнейшее участие в защите. Склоняюсь к отказу.

«Вот и прекрасно. Буду рада».

– Ваше право.

– Рассчитываете, что государственный защитник не заметит вашего участия в чём-то предосудительном?

– А вы попробуйте отрыть это что-то предосудительное, Алексей Андреевич. Хотя бы ради спортивного интереса. А я повеселюсь. Давайте ваш листок.

***

Убедившись, что малыш крепко спал под неусыпным наблюдением няни, охранника и видеокамер, Лариса поднялась в свою розовую спальню.

И улыбнулась, зайдя в неё. Эта комната, ранее столь ненавистная, вдруг стала местом уединения и размышлений.

Встав у окна, она вновь просмотрела свои ответы. От Игоря не отмахнёшься, как от Торшина. Если адвокат нажалуется, то жди предвзятого допроса со стороны мужа. А если учесть новость, что «третья» в личине Елены подверглась какой-то там экспертизе…

Игорь может запросто огородить и её от сына. Она же теперь Елена.

Лариса пожалела о том, что согласилась на эту встречу. В общем-то, ничего нового она и не узнала. Почти до всего они с Мишей уже догадались. А теперь могут посыпаться последствия.

Лариса замерла, вспомнив слова «третьей»:

– … мне хотелось бы смягчить тот удар, который тебя ожидает.

Да, избежать этого удара невозможно. Но смягчить его она и сама сможет. Для начала надо подумать о последствиях для сына. Если Елена вернётся без памяти о беременности и родах, то она не примет Витюшу, как собственного ребёнка. Для него это станет ударом. Мама будет смотреть чужим взглядом. А значит, нужно оставить подсказки для Елены. Как можно больше семейных фотографий и видео.

Но если Елена всё-таки отвернётся от ребёнка, то тепло сыну должна дать она, Лариса, в своём родном теле. А это значит, что нужно как-то смягчить его впечатления от лже-Селезнёвой. Чтобы сын её не боялся. Ведь в будущем именно в этом образе он должен принять маму.

Это сделать очень сложно, но можно. Надо продумать всё до мелочей. Сочинить сказку о часах с мелодичным боем, сказку о том, как злая волшебница перемещала маму в разных людей. Но мама помнит своего сыночка и продолжает его любить.

А когда Витюша подрастёт и научится хранить тайны, они обязательно придумают ему второе тайное имя, придумают слова-подсказки, фразы-подсказки, действия-подсказки.

И они обязательно найдут друг друга.

Лариса поймала себя на том, что по лицу опять катились слёзы. Но они уже не были слезами отчаяния. Они стали слезами надежды.

Надежды на то, что она сможет пройти все невзгоды и лишения, но сделает так, как будет лучше для сына. Если Елена примет Витю сыном, то отойдёт в сторону, если не примет, то вновь станет ему мамой.

А сегодня она выберется в аптеку. Ей ни в коем случае нельзя беременеть, пока «третья» не исчезнет из жизни её семьи.

Глава 28 Сегодня - сказка, завтра - быль

Когда адвокат уехал и риск разборок с мужем сошёл на нет, Лариса восстановила диалог с «третьей» и отправила его Мише. Миша не нашёл ничего нового для себя. Только поинтересовался у Ларисы, сколько же лет «третьей» на её взгляд.

Пришли к мнению, что она может оказаться бессмертной. Если учесть, что умирает тело, а не её разум, то скакать по людям можно вечно.

А им осталось дождаться суда. И этот суд решит судьбу не только «третьей», но и её, Ларисы. Если дадут срок больший, чем нужен для разрыва связи сына с матерью, то отбывать его до конца придётся уже ей.

И осознание этого леденило душу не менее, чем предстоящая разлука с Игорем и сыном.

Миша то ли в шутку, то ли всерьёз пообещал создать методичку гласных и негласных правил поведения в женской колонии. А она его послала далеко и надолго.

Торшин остался защитником «третьей» – как он сказал при очередной встрече Ларисе – из спортивного интереса. Но она правильно оценила его фразу. Он решил докопаться до подоплёки этого дела. Может, действительно из спортивного интереса, а может, чтобы вывести на чистую воду Елену, которую он, судя по всему, недолюбливал.

Кабы он знал, кто обитает под её личиной...

***

Пришло время, и начались судебные заседания. Лариса присутствовала только на том, где давала показания она. Нервничала страшно, но вопросы показались ей банальными, и на всё хватило десяти минут. И она с облегчением вернулась домой к сыну.

В день оглашения приговора Лариса тоже не поехала. Но потом пожалела о своём решении. В гуще событий ей было бы легче перенести ожидание. А теперь она металась по особняку в нервном напряге. Не могла ни есть, ни пить, ни с кем-либо общаться. И только увещевания Веры Витальевны ненадолго успокаивали её.

А надо беречь нервы.

Лариса хотела как можно дольше кормить сына собственным молоком: и для его здоровья, и чтобы сильнее влиться своей сущностью в сына.

Наконец, оживший телефон показал на экране вызов от Игоря. Не сразу Лариса вскинула заветный значок. Сначала глубоко вздохнула и настроилась.

– Пять с половиной лет, – без предисловий сообщил Золотарёв. – Торшин сказал, что она отказалась опротестовывать приговор. Наверное, побоялась добавки.

– В упор… – выдохнула Лариса.

– Что в упор?

– Нет… это я Вере Витальевне… про бисер… – кляня себя за несдержанность, с трудом вывернулась Лариса.

– Я пообедаю с Алексеем Андреевичем и поеду домой. Не до работы сегодня.

– Мы с Витюшей тебя ждём.

– Целую вас обоих, мои сладкие.

Лариса прошла в детскую и улыбнулась сыну.

– Папа тебя поцеловал, малыш.

Потом повернулась к Нине.

– Почему до сих пор не спит?

– Подрастает… Теперь с каждым месяцем спать будет всё меньше. Пришло время знакомиться с окружающим миром.

– Хорошо, – кивнула Лариса и, немного подержав маленькие пальчики в своих больших и «поговорив» с Витюшей, пошла в розовую спальню.

Там она достала другой телефон и связалась с Мишей.

– Пять с половиной, Миш.

– Во сколько огласили?

– Игорь только что позвонил. Думаю, сразу после заседания.

– Тогда вечером начну следить за массивом, не изменится ли что.

– А если не изменится, то в упор?

– По последним данным, в упор. Но есть надежда, что «третья» захочет освободиться пораньше, и станет вести себя соответственно.

– Ты про УДО?

– Да.

– Дай бог… Но если наша связь с сыном разорвётся раньше…

– То у «третьей» ничего не получится, – не дал договорить Миша. – Если, конечно, ей в колонию не привезут дублирующий прибор. А как только часы вернутся к тебе, Андрей спрячет его в банковской ячейке.

– Чёрт… я совсем о нём забыла. Значит, раньше, чем она выберется оттуда, перемещение не произойдёт?

– Угу. Чем быстрее вернёшь часы, тем быстрее прибор окажется в банке.

– Ладно. Я сегодня ещё звякну тебе.

– Звякай, сестрёнка.

***

Время шло, массив данных не менялся. Всех троих – Ларису, Мишу и Андрея – ситуация стала потихоньку отпускать.

Часы вернулись в особняк примерно через полтора месяца после окончания суда. Золотарёв не спешил их возвращать, а Лариса боялась излишне фокусировать его внимание на этой проблеме. Но как только она услышала тем вечером очередное их звяканье, а Миша подтвердил, что видео, как и всегда, качественное, наконец выдохнула.

А на следующий день заметила, что дело уже шло к весне, солнце чаще заглядывало в окна, а в парке по-весеннему затренькали синички.

Светлее стало и на её душе. Увеличилось время прогулок с Витей в парке. С огромным удовольствием, не доверяя интернет-магазинам, она ездила за очередными покупками для малыша: одеждой, игрушками, разными приспособлениями по уходу за годовалыми детьми. Сама их выбирала, трогала, крутила в руках и даже принюхивалась, если такая возможность была.

Лишних воспоминаний о «третьей» почти не допускала. Не напоминал о Селезнёвой и муж, зная, что его Ленок от одного только её имени тут же темнела лицом. А он хотел видеть её радостной и довольной жизнью. Его жена ещё совсем молодая, а уже сполна нахлебалась негатива.

Лариса часто видела его в окнах особняка, наблюдавшего за их с малышом прогулками. При любой возможности Игорь был рядом и с удовольствием возился с сыном. И надо было видеть, какими счастливыми были лица супругов, когда Витюша сделал первые шаги от мамы к папе.

И их постель по ночам продолжала быть горячей. Каждый раз, когда Лариса ещё принимала вечерний душ, низ живота уже скручивало спиралью от мысли, что она вот-вот нырнёт в объятия любимого мужчины. А утром её разбудит нежный поцелуй.

***

Как-то Золотарёв застал её за «разговором» с Сугуром. Лариса улыбнулась, но не прервала общение. А Игорь сел рядом. Уже чуть позже Маша рассказала о привезённых на склад детских аттракционах. Скинула видео разгрузки.

– Пора подумать о поездке в Карелию, – начал разговор Золотарёв, – весной не поедем, а на лето хочу забронировать два отдельных домика. Для нас и охраны.

По спине Ларисы прошёлся холодок. И Игорь, видимо, заметил её растерянность.

– Почему нахмурилась? Не хочешь ехать?

– Я не знаю, как посмотреть в глаза Аркадию с Сергеем.

– А… вот ты о чём. Всё нормально, Ленок. Они несколько раз приезжали на заседания суда, и мы уже всё обговорили. Как мы были их друзьями и постоянными клиентами, так и останемся.

– Это не опасно? Ведь сообщник Ларисы так и не найден.

– Мы уже договорились, какие именно снимем домики. Я оплачу установку дополнительных камер видеонаблюдения. И с нами будет охрана. Ну что нам теперь? Всю жизнь за высоким забором прятаться? Так он, как оказалось, тоже не преграда.

– И под какими номерами?

– Четвёртый и пятый. Они близко друг к другу стоят и крыльцом к крыльцу. Удобно.

– Я не помню, где такие… – соврала Лариса, а сама мгновенно оценила правильность выбора.

– Увидишь потом. Нина поехать не сможет, у неё здесь семья, но Аркадий обещал найти вторую няню. Не волнуйся, создадим все условия. И для Витюши, и для тебя. Да и Вера Витальевна будет на подхвате.

– А ты?

– Буду приезжать. Часто и на одну-две недели.

– Тогда ладно…

– Вот и хорошо. Тебя с Витей и Верой Витальевной отправлю на самолёте, остальные уедут на автомобилях на двое суток раньше.

***

Выйду ночью в поле с конём,

Ночкой тёмной тихо пойдём,

Мы пойдём с конём по полю вдвоём,

Мы пойдём с конём по полю вдвоём…

Песня крутилась и крутилась в её голове, отодвинув в сторону всё: и тёплые встречи с персоналом гостевого дома, и ужин с отцом и братом, и даже прогулку с сыном на новой и яркой детской площадке.

Отодвинула она и боль в мышцах от стремительной скачки верхом.

В воспоминаниях мелькали умные глаза коня, развивающаяся на ветру грива и сам он: крупный и мощный, но такой осторожный и даже нежный.

Пьянящий вкусный воздух, настоянный на травах, лесе и озере, пьянящее осознание, что Сугур рядом, и чувство полной свободы – она будто вернулась в почти беспечную юность, вернулась в своё тело, в свою и только ей принадлежавшую жизнь.

Сорвалась с цепи?

Да. Сорвалась.

Сорвалась после двух лет не своей жизни. И пусть в последнее время Лариса была счастлива, но она проживала чужую жизнь, чужие эмоции, срывала в постели наслаждение, принадлежавшее не ей.

А сегодня с Сугуром она была собой.

Свободной Ларисой. Прежней Ларисой.

И, о боже!! Как же это здорово – быть собой!!

***

– Это же Сугур, – уже засыпая от усталости, прошептала она Игорю в ответ на его недовольное ворчание.

Она ни на грамм не уловила смысла сказанного ей. Видимо, Золотарёв понял, что его слова не добрались до сознания жены, поэтому продолжил выговор утром, как только она открыла глаза.

Лариса молча выслушала его тираду и тихим голосом произнесла:

– Как здорово спится в деревянном доме. Да? Знаешь, что надёжно защищён стенами и в то же время будто находишься на открытом пространстве… сливаешься с окружающим миром. Почему так происходит?

Игорь присел на край кровати и, немного помолчав, напомнил:

– Сын уже позавтракал, и его отвели на площадку. Нам накрыли стол здесь, в гостиной. Вставай.

***

Дни шли за днями, месяцы за месяцами, а годы за годами.

А синие часы методично отсчитывали минуту за минутой.

Судя по отчётам Миши, ничего непредвиденного произойти не должно было. Только каждый новый отчёт показывал всё меньше и меньше времени её жизни в теле Елены.

Андрей по-прежнему обитал у Миши, чему Лариса была очень рада. После двух операций на позвоночнике протезирование состоялось. И тот же Андрей сумел добиться финансирования от какого-то благотворительного фонда на самые современные протезы.

Долго находится в реабилитационном центре Миша позволить себе не мог, поэтому необходимые для тренировок тренажёры и приспособления установили в большой комнате, в коридоре и даже в его «рабочем кабинете» на двоих. Ларисе пришлось выдержать бой с другом, запрещая ему влезать в кредиты. И Миша согласился приобрести всё оборудование на её деньги. Сначала к нему приходили инструкторы, потом помощь оказывал Андрей.

В отношениях с мужем всё было прекрасно. Лариса уже не ассоциировала его с боссом или Золотарёвым. Давно он стал для неё просто Игорем и мужем. Первые годы она одёргивала себя, вспоминая, что это счастье временное, но уже настолько утонула в нём, что выплывать на берег реальности не было ни сил, ни желания.

Ещё он пробрёл себе коня. Выбирал почти целый год и, наконец, купил восьмилетнего тинкера. Чёрно-белого гривастого красавца, посмотреть которого во время его тренировки собирались чуть ли не все отдыхающие.

Ездить верхом Игорь научился быстро, и когда сын подрос для самостоятельной езды на пони, вся семья совершала конные прогулки по проложенным тропам. Но в этом случае нервничал Сугур, потому что Лариса выбирала коня отца. И это были, наверное, самые счастливы часы, проведённые ею с семьёй.

Когда сыну исполнилось три года, Игорь предложил Ларисе устроиться к нему на работу. На место Селезнёвой так никого и не подобрали, а его сотрудники настаивали на Елене Борисовне, которая прошла испытание в сложные для бизнеса времена. Вначале она старалась оформлять бизнес-планы и отчёты, хотя бы визуально отличающиеся от её же, более ранних. Но босс – муж на работе становился требовательным боссом – дал ей несколько старых работ Селезнёвой и настоял именно на прежних форматах.

Но работать Игорь разрешил не более четырёх часов в день. Лариса была довольна. Всё-таки в жизни появилось разнообразие и оставалось много времени на сына.

Витя подрастал, как и следовало ребёнку, но его развитие явно опережало сверстников. Логика, мышление, кругозор сына были выше всяческих похвал. Это можно было списать на то, что родители не пустили его развитие на самотёк: сын посещал специальные занятия, кружки, занимался и дома с репетиторами. До ста он считал уже к двум годам, в три самостоятельно читал сказки, а в четыре начал интересоваться детской энциклопедией. И задавать вопросы, на которые у родителей часто не было ответов.

До пяти лет Витю полностью огораживали от компьютеров. Телефон для него был лишь телефоном – связью с родителями и преподавателями.

Отец сразу отказывал тем репетиторам, которые пытались убедить его, что цифровой грамотности ребёнка надо обучать с раннего детства.

В результате, когда компьютер и интернет стали Виктору доступны, его уже почти не интересовали глупые игры в шарики, пузырьки и змейки. Интернет стал для него источником необходимых знаний и, конечно, интересных мультиков и фильмов.

Это не означало, что детство проходило мимо ребёнка. Он любил кататься на коньках, гонял с отцом шайбу зимой и мяч летом, занимался плаванием и верховой ездой не только в гостевом доме. Обожал умные детские квесты, тренировался на батуте. Зимнюю рыбалку невзлюбил, а на летней помешался, так же как и его папа.

Но настоящим хобби стало рисование простым карандашом. Сначала он учился по видеоурокам, потом его записали в детскую студию. К пяти годам уже вся его комната была увешана картинами в рамках.

Иногда в памяти Ларисы всплывали слова «третьей»:

– Для того, чтобы всё закончилось как можно быстрее, у ребёнка должно быть отменное здоровье. И он будет очень сообразительным парнишкой.

И теперь оставалось только догадываться, то ли его способности даны природой, то ли их «подправила» «третья».

К которой Лариса так и ни разу и не съездила. Та запретила сама. Но раз в полгода звонила, напоминала о себе. Хотя вела себя очень серьёзно и сдержанно. И только ближе к сроку перемещения напомнила, что сделала всё, чтобы не доставить Ларисе неудобств, если всё произойдёт во время заключения. И пояснила, что с ней никогда и никто не станет связываться. «Третья» всех научила «не замечать» её. И тех, кто сидит, и тех, кто охраняет. Они не трогают её, и она не трогает их. И до конца их жизней они будут помнить это золотое правило.

Ларисе от этого легче не стало, но переживаний, как она вольётся в такой необычный коллектив, немного уменьшилось. Вероятно, это и была та помощь, которую хотела оказать «третья» «хорошему человеку Ларисе».

Она беспокоилась по другому поводу – как всё сложится в семье Золотарёвых. Какой вернётся Елена, как произошедшее воспримет Игорь, как изменения в маме перенесёт сын.

Готовить Витю к крутому повороту в его жизни она стала с трёхлетнего возраста. Сначала учила хранить тайны. Даже игру изобрели. Такие задания друг другу придумывали, что не поделиться секретом с кем-либо было очень сложно.

А потом не только подбирала, но и сама сочиняла волшебные сказки, подтверждение которым было в реальной жизни. Добивалась того, чтобы в сознании ребёнка откладывалась возможность воплощения сказки в реальность.

И постепенно правило – сегодня сказка, завтра быль – вошло в жизнь ребёнка. Конечно, он знал, что настоящий колобок никогда не заговорит, но знал, что придёт время, и человек только одной мыслью сможет управлять электронными устройствами. Ведь когда-то лишь сказочное яблоко, кружащееся по тарелке, могло показать картинку происходящего где-то далеко, а теперь есть телевизоры, компьютеры и телефоны.

И наконец, пришло время для сказки о Часах с мелодичным боем.

Глава 29 Две девушки и два коня

Над сказкой, которая совсем не сказка, Лариса корпела долго. Но, как ни крути, не писатель она. Пришлось на одном из литературных сайтов познакомиться с настоящим знатоком своего дела.

Писательница поработала над текстом в полторы страницы, и в результате сказка получилась подлиннее, более красочной и волшебной. И даже со стишками, вплетёнными в текст. Очаровавшись своим творением, она решила написать для неё продолжение в стихах, но уже для взрослых. И она же направила Ларису к знакомому художнику. Но тот сначала отказался от работы, результаты которой никто не увидит. Но, похоже, деньги сыграли решающую роль, и у сказки появились красивые иллюстрации.

А потом Лариса сходила в типографию, чтобы напечатать два экземпляра книжки. Заупрямились. Минимальный заказ – десять. Десять так десять. По экземпляру подарила писательнице и художнику.

Первый раз она прочитала сказку о часах, когда сыну исполнилось пять лет. Лариса не ожидала, что он окажется столь потрясённым этой книгой. Оглянувшись на дверь, Витя прошептал:

– Я расскажу тебе секрет, но поклянись, что он станет нашей тайной.

– Клянусь, милый.

Лариса приставила свою ладонь к его. Так они давали клятвы молчания.

– Мне часто снится сон, что моя мама – не ты.

– Что-о?

– Да. Надо мной склоняется тётя и говорит, что ко мне придёт настоящая мама.

По спине Ларисы пробежались ледяные змейки.

– Почему ты не рассказал об этих снах?

– Я боялся.

Лариса обняла сына и прижала к себе. Мысли заметались в её голове. Что это? Опять помощь «третьей»?

– Не бойся, сын. Хочешь, я с тобой останусь на ночь?

– Я не боюсь спать один. Я боялся, что ты заплачешь.

– Да ты ж мой сладкий, – поцеловала она сына в волосы. – Запомни то, что я сейчас скажу. Если вдруг ты не сможешь понять, кто твоя настоящая мама, то иди к той, которая расскажет, как читала тебе сказку о Часах с мелодичным боем. И назовёт тебя тайным именем. Давай его придумаем. Оно должно быть очень необычным.

– Назови меня Часиком.

– Часиком?

– Сказка же о часах, и я буду Часиком.

– Хорошо. Теперь я каждое утро буду называть тебя этим именем. И ты будешь знать, что твоя мама рядом. Согласен? Только это должно быть нашей тайной. Понимаешь почему?

– Да. Чтобы никто не мог притвориться моей мамой.

Витя немного отстранился от Ларисы и раскрыл перед ней ладошку.

– Пусть это будет нашей тайной.

– Пусть это будет нашей тайной, – повторила Лариса и приложила свою ладонь к детской. – А теперь спать. Я не уйду, пока ты не уснёшь.

***

Сославшись на головную боль, Лариса отправилась в свою розовую спальню. Но так и не прилегла на кровать, прометавшись по комнатам всю ночь.

Она ведь планировала поступить совсем по-другому. Планировала обогреть брошенного Еленой ребёнка. А если та примет Витю, но не будет знать их тайны? Сын может отшатнуться от неё. Хотя… если Елена не вспомнит длительный отрезок времени, то появится оправдание в незнании сказки и второго имени.

К утру пришла идея задействовать Мишу. И уже после завтрака, отправив сына с Верой Витальевной и охраной в бассейн на тренировку, Лариса позвонила в квартиру друга.

– Никак не могу привыкнуть к твоему росту, – улыбнувшись, сказала она, и уставилась снизу вверх на высокого широкоплечего парня.

– Опять не узнала, что ли? Заходи, сестрёнка.

Миша посторонился и, пропустив Ларису, закрыл дверь.

– Проходи, не стой. Я до сих пор побаиваюсь такой высоты. Слишком далеко падать до пола, – пошутил он.

– Вы чего там, в коридоре застряли? – раздался из недр квартиры голос Андрея. – Лар, заходи.

– Привет...

– Мы тут проспали. Почти до утра тестировали новую программу. Сейчас уеду, и вы можете посекретничать. Только смотри, чтобы твой Золотарёв не узнал. Миха у нас теперь не Миха, а настоящий мачо. Даже с костылём под мышкой.

– Да уж. Скоро женим, – улыбнулась Лариса. – Программа к часам?

– Нет. Это по основной работе. За неё должны отстегнуть крутые бабки. Всё. Я свалил!

Дверь за Андреем захлопнулась, и Лариса снова повернулась к Мише.

– Как ты?

– Нормально. Привыкаю потихоньку. Что-то случилось, сестрёнка?

– Проблема нарисовалась.

***

– Ты всё правильно сделала, – вздохнув, сказал Миша, уже который раз перелистав книгу. – Но не учла кое-чего. Елена не любила Золотарёва. Даже ненавидела. Если бы не «третья», твоего босса упекли бы за решётку. И это в лучшем случае. С чего ты взяла, что после просмотра видео и фотографий она вдруг воспылает любовью к мужу и якобы её сыну?

– Наверное, я полная дура, но...

– Ты всех меряешь по себе, сестрёнка. Вот ты бы точно приняла Витю. Может, с мужем не нашла бы общий язык, но ребёнка не бросила бы.

– И всё-таки сделай то, о чём прошу. Если она окажется готовой принять Витюшу, то расскажи ей о нашей с сыном тайне. Мы с тобой запишем видео, как она просит тебя об этом. И придумаем, как вы познакомились...

– А как мы объясним, что она заранее знала о потере памяти?

Лариса поникла.

– Часы разбирала... подозрения...

– Вообще не аргументы. И не рассчитывай на Елену. Готовь сына к маме в другом облике. И о себе позаботься. Расставь якоря для тех, кто тебе дорог. И для тех, от кого станешь зависимой. Чтобы к тебе, как Селезнёвой, стали адекватно относиться. Иначе, как прокажённую на расстоянии держать будут.

– Что за якоря?

– Ну… мой якорь в том, что я в курсе перемещений. У Вити тоже есть два якоря, чтобы найти тебя – сказка и второе имя. Но мне кажется, этого мало. Он должен знать, как ты будешь выглядеть.

Лариса задумалась, потом тряхнула головой, откидывая волосы назад.

– У меня есть фотография меня настоящей. На бумаге. Я подумаю, как сделать её якорем.

– А для Золотарёва?

– Попробую после всего рассказать ему историю нашей семьи.

– А он спросит, от кого ты всё узнала, и вызовет полицию.

– Но ведь есть моменты, которые известны только нам.

Миша покачал головой.

– Слабо. И рискованно.

– Я не знаю, что делать, Миш. Игорь безумно любит Елену. Любит свою девочку, а не меня.

– Он тебя любит. Тебя в Елене. Это и станет твоим якорем. Рано или поздно Золотарёв это поймёт.

– Если бы. Для него она останется любимой женой с потерянной памятью. И ни за что не бросит её. Вся надежда на то, что Елена сама уйдёт. Но на это, скорее всего, понадобится уйма времени.

– А ты чего хотела? Чтобы он через неделю снова стал твоим? Начни с сына и Веры. Если они встанут на твою сторону, то и Золотарёв начнёт метаться между вами с Еленой.

Миша заглянул в глаза Ларисы и грустно улыбнулся:

– Я тебя совсем расстроил, сестрёнка?

– Нет. Озадачил…

Лариса встрепенулась:

– Слушай, может сына сводить к Камням? Как ты думаешь?

– Зачем?

– Докажу ему, что волшебство в действительности существует. Вите станет легче признать во мне маму. А если мы после перемещения туда доберёмся, Камень-волна всё подтвердит.

– Не напугаешь его?

– Подготовлю сначала. Надо только подобрать момент этой ущербной луны. Нужно знать время активности Камня-волны.

– Давай заглянем в компьютер.

Дойдя до рабочего стола и отставив к подоконнику костыль, Миша осторожно опустился в инвалидное кресло.

– Привык, как к родному. Андрюха купил офисное, но устаю долго сидеть на нём. Падай.

Он привычно похлопал ладонью по подлокотнику, и, немного поискав информацию, спросил:

– Размер усечения луны на камне жёсткий? Не меняется? Не дошла до этого мистика?

– Не меняется. Вроде...

– Так… Совпадение лунного и солнечного календарей происходит только раз в девятнадцать лет, – задумчиво проговорил Миша. – Это длительный разрыв по сравнению с человеческой жизнью. Предупреждения об этом в легенде нет. Думаю, к камню можно прийти при любом правом усечении. То есть при убывающей луне.

– А вот солнечные рамки ограничены скальным разрывом. Солнце садится именно в него. И он неширокий.

– Тогда, если знать расстояние от Камня-волны до разрыва, ширину самого разрыва, то можно вычислить сектор круга захода солнца. По месяцам и даже дням. Нет. Подожди. Параметров нужно больше. Ещё нужны: высота рисунка, рост человека, расположение Камня-волны и скального разрыва по сторонам света. Вроде всё...

Миша достал лист бумаги и карандаш.

– Рисуй схему, укажи всё, что знаешь.

Лариса наклонилась над листом.

– От скальной стены до Камня-волны метров пятнадцать, разрыв – около пяти-шести, рисунок луны на уровне моих глаз, а… а по сторонам света я не смогу точно указать, Миш. И на картах в инете этого не разглядеть. Там какая-то каша из камней.

– Это важный параметр.

– Что будем делать?

– Помнишь точную дату твоего похищения?

– Миш, у тебя золотая голова. Конечно, помню.

– Записывай. Вот от неё и оттолкнёмся. Найду я стороны света. Вечером пришлю результаты.

– Просчитай и на следующее лето. Оно будет решающим. И сравни с показаниями часов.

Лариса посмотрела время и встала.

– Мне пора, Миш. Скоро Витюшу с тренировки привезут.

В коридоре она переобулась, приподнялась на цыпочки и, подтянув голову Миши к себе, чмокнула его в щеку. Рассмеялась:

– Даже на каблуках не достаю. Великан.

***

Мысли о якорях прочно засели у Ларисы в голове. Если с сыном всё было более-менее понятно, то как вернуть себе Игоря, она не имела никакого представления. Ведь лже-Селезнёва стала его вторым врагом после Шелестова.

А может, уже и первым.

Всплыл в памяти Матвей. Она давно не доверяла ему, хотя и не гнала от себя. Но, кажется, он всё понял и не приставал с расспросами. Нужен ли якорь и для него? Между ними много тайн. Если понадобится, то напомнит и о ноутах, и о поездках к Мише, и об обыске в её квартире, и о камере в картине. А ещё о ключе из шкатулки, и о том, как неоднократно он приводил её в чувство при истериках.

Ещё была Маша, с которой в образе Елены она много общалась. Значит, надо попробовать и её настроить на принятие Селезнёвой.

О Вере Витальевне Лариса тоже подумала. Решила отвезти в Карелию бисерную иконку, которую та подарила после нервного срыва её любимой Леночки. Она взяла в руки иконку и улыбнулась ей. Та так и прижилась в розовой спальне.

Лариса посчитала её противовесом часам. Икона против синих часов, добро против зла. Может, поэтому эта комната стала восприниматься совсем иначе. Когда-то Лариса боялась спать в ней, не выносила сплошной розовый цвет. А теперь именно здесь находила успокоение, могла размышлять и принимать важные решения.

Лариса погладила пальцами бисеринки. Тоже слабоват якорь… Но ещё были частые и долгие разговоры с Верой Витальевной. Обговорено много личного, и скрыто много тайн, которые они хранили от Игоря. Ещё проскользнула мысль поговорить с ней, попробовать убедить, что Лариса Селезнёва не такой уж плохой человек. А иконку надо увезти в Карелию в этом году. Вдруг в следующем сорвётся поездка и перемещение произойдёт отсюда. Тогда, очнувшись не в особняке, она лишится этого артефакта.

Лариса резко перевела взгляд на гардеробную, поставила на место иконку и прошла туда. Выгребла всё из тайника и разложила на кровати. Обвела взглядом всё своё добро. И решила ноутбук, который ей купил Игорь, оставить Елене. В него она закачает видео и фото семьи. Оставит ей и подаренный мужем телефон. Мишин ещё понадобится здесь. А вот свой старый айфон можно увезти в этом году. Им она давно не пользовалась, только периодически включала с другой симкой, чтобы проверить его рабочее состояние.

Взломанный ноутбук Елены решила оставить у Миши. Ей будет не до него с её потерей памяти. И свой с массивом забирать нельзя. С ним всё решиться через год.

Заложила все свои гаджеты в тайник и достала оттуда книги. Задумалась, стоит ли Игорю знать о сказке. Та сильно привязана к этому дому почти точным изображением синих часов. Золотарёв совершенно непредсказуем. Кроме того, впадёт в долгий шок от потери памяти жены. Поможет ли эта сказка воссоединиться с Игорем? Или наоборот, нагородит препятствий?

И приняла решение: раз сказка должна сблизить её с сыном, то Игоря лучше в это дело не вплетать. Оставить в детской один экземпляр книги и на всякий случай ещё один спрятать в беседке. Вдруг Золотарёв в сердцах выкинет единственную книжку.

А остальные она увезёт в Карелию в этом году.

***

Всю дорогу до гостевого дома в голове Ларисы вертелись сомнения: время посещения Говорящих Камней она уже знала, но стоит ли подвергать ребёнка такому испытанию. Но этот шанс – установить самый мощный якорь для сына – был последним. Следующее окно возможностей будет занято «третьей». А потом начнётся совсем другая жизнь.

В гостевом доме их приняли, как и всегда, с распростёртыми объятиями. Приехали на этот раз пораньше: у Игоря намечался запуск нового цеха, и уже через неделю он должен быть на работе.

Лариса не выдержала и с согласия мужа сразу рванулась в конюшню. Её Сугур уже нетерпеливо танцевал в загоне. И снова случились радостные обнимашки, песня в поле и их игры с поцелуями.

Игорь только покачал головой, когда она вернулась.

– Даже сын не на первом месте в день приезда. Что уж говорить обо мне.

– Я вас чаще вижу, – чмокнула Лариса мужа в щеку, – а по Сугуру соскучилась.

Неделя прошла по обычному сценарию: на рассвете у мужчин рыбалка, днём – совместные прогулки верхом, вечером мужчины опять на озере, а Лариса уходила к своему коню.

А ночь снова принадлежала двоим. Только к сладости стали примешиваться горькие нотки. Это было их последнее совместное лето. Следующее омрачится часом икс.

И Лариса никак не могла отогнать от себя эти мысли. Но они же и подстёгивали как можно больше дать ласки мужу и как можно больше получить её от него.

***

Наступили летние каникулы, и детей в гостевом доме становилось всё больше. Витя встретил и прежних друзей и завёл новых. Когда Игорь уехал и рыбалки для сына закончилась, он стал больше проводить время со сверстниками.

Лариса часто оставляла его на попечение Веры Витальевны и охраны. Рядом постоянно находился и Матвей.

А сама она резвилась в полях с Сугуром. И это время было безмятежным счастьем для неё. Она была уверена: для коня никаких якорей устанавливать не надо. Он узнает свою подругу в любом теле.

Но однажды Сугур внезапно остановился, всхрапнул и застыл. Лариса прервала песню и развернулась. Недалеко стоял, держа под уздцы своего коня, отец. Закрепив повод уздечки на луке седла, он направился к Ларисе.

Сугур предупреждающе всхрапнул и сделал шаг вперёд.

– По нулям, Сугур! – приказала Лариса, внимательно следя за хмурым отцом.

– Что-то не так? – заговорила она первой.

– Да. Не так. Но… словами это пояснить невозможно. Вернёмся в дом.

Рысью они доехали до конюшни. Не сказав друг другу ни слова, расседлали коней и развели их по денникам. Так же молча отец кивнул на внедорожник.

И молча поднялись в семейную часть пристройки, где Лариса с тоской заглянула в свою комнату: дверь оказалась приоткрытой.

И только возле компьютера отец заговорил.

– Посмотри два видео. Одному уже несколько лет. Второе я снял сегодня.

Через некоторое время на экране монитора и в телефоне затанцевали две разные девушки. Одна повыше ростом, с тёмными распущенными волосами, другая пониже, со светлыми волосами, но короче. Одеты они были почти одинаково: белые блузки и голубые джинсы.

Они пели в разнобой, но с одинаковой интонацией. Хотя это можно оправдать тем, что пели одну и ту же песню. Но они и одинаково танцевали перед одним и тем же конём. Потом одинаково игрались в поле. Одинаково падали на колени и целовали нос коня. Даже изгибы их тел, немного отличавшихся друг от друга комплекцией, были одинаковы, словно все движения многократно отрепетированы, чтобы их общий танец стал согласованным.

Лариса переводила взгляд с монитора на телефон перед её глазами, пока одно из видео не закончилось. Она не знала, как выстояла перед отцом, в упор смотревшего на неё. Дышать с каждым вздохом становилось всё тяжелее, как тогда, в Москве, при просмотре видео-шантажа Шелестова.

Лариса шагнула к окну и распахнула створки настежь. Зашедший свежий воздух помог продышаться, но из глаз посыпались слёзы.

«Отец, не спрашивай ни о чём. Не спрашивай...»

Но он подошёл и встал сзади.

– Я мог бы понять, что ты долго приглядывалась к моей дочери, копировала её движения и её поведение, чтобы отвлечь Игоря от Ларисы. Но прошло уже столько лет. И всё это время он любит тебя. Именно тебя. Зачем? Зачем ты продолжаешь это делать, Елена? Он давно...

Схватив Ларису за плечи, отец развернул её к себе и замолчал, увидев залитое слезами лицо и глаза, полные отчаяния.

– Лена… я влез, куда не следует… да? Я… прости меня, девочка…

Он прижал к себе Ларису, но от этого её затрясло ещё сильнее. Сколько сил понадобилось ей, чтобы не закричать, не заорать на весь мир: «Это я, отец!! Это я, твоя дочь!!»

Постепенно она взяла себя в руки и выбралась из отцовских объятий.

– Такой заплаканной тебе нельзя идти к своим. Давай-ка чайку попьём. Дарья травы собирает специально для меня. Может, и тебе мой чай понравится.

«А раньше собирала их я...»

Отец достал из ручной работы буфета пухлые полотняные мешочки, термос и включил электрический чайник. Закладывая щепотки разных трав, он рассказывал, как впервые её семья решила заняться бизнесом.

– Мы-то сами из-под Питера, но жена очень хотела приобрести деревенский дом в Карелии. Мечтала детей туда возить на всё лето. Здесь когда-то была деревня, но люди стали уезжать и перевозить свои дома. Осталась только одна семья. Они, наоборот, на месте своего старенького отгрохали большой. Но их дети тоже не остались, а хозяин сгинул на охоте. Его женой была наша Дарья. Она и продала нам дом. Хотела к детям уехать… да те с гнильцой оказались. Плохо приняли. Мы предложили ей у нас пожить, пока всё не устаканится.

Отец поставил на стол большие синие чашки.

– Полную надо выпить. Тогда уйдёшь отсюда посвежевшей и бодрой.

Лариса улыбнулась. А он продолжил:

– Комнат в доме было много, и к нам начали проситься люди. Кто недельку проживёт у озера, кто больше. Как-то вечером мы сели за круглый стол, и даже не помню, кто из нас первым предложил этот бизнес замутить. Посчитали-прослезились. Денег надо было много вложить. Кредит брать не хотелось. Вот Дарья и отдала нам свои сбережения. Раз, говорит, дети такими выросли…

Лариса помнила тот вечер, но смутно. Тогда этот разговор её не заинтересовал. Она мечтала выучиться и уехать в столицу.

– А легенду о камнях действительно Сергей нашёл?

– Нет. Мы же были приезжими. Про легенду нам Дарья рассказала. А сын искал сведения о ней. Хотели к ним тропу для гостей проложить. Такой поток туристов был бы… Не нашли мы Камни. Но думается мне, что Дарья в курсе, где они находятся. Здесь ведь народ местный работает, из соседнего посёлка. Поговаривали, что её муж из-за этих камней и сгинул. И говорят, наша дочь тоже нашла. Видели её на тропе в сторону скал. И не раз. Кто-то даже пытался проследить за ней, но упирались в россыпь валунов, и тропа словно обрезалась. Даже пытались называть Ларису ведьмой да колдуньей, но я быстро это дело пресекал. Закрыл всем рты. А потом она в свою Москву укатила. И хотел бы удержать, но… И видишь, к чему столица привела? Хорошо ещё Серёжа у меня есть… а то хоть в петлю полезай…

– Аркадий Александрович, вернётся она. Всё наладится.

– И духу её тут не будет. Пусть теперь со своей судимостью в любимой столице живёт.

«Папа...»

– Настоялся уже чай-то. Пей.

Отец открыл термос и стал наполнять чашки. И Лариса заметила, что у этого сильного, крепкого мужчины слегка подрагивали пальцы. В горле встал ком.

– А если я попрошу вас не прогонять дочь?

– И без неё сплетен навалом.

– Люди такие… стоит оступиться и ногами затопчут. Вспомните меня, Аркадий Александрович. Какой я была несколько лет назад. И Лариса вернётся другой. Ну… хотя бы первые дни не гоните. Присмотритесь…

– Добрая у тебя душа, девочка. Ей ещё почти целый год сидеть.

– Вы не ездили к ней?

– Один раз. Но она отказалась от свидания. Стыдно, наверное.

– Вот видите… может, она страдает не меньше вашего. И мы так и не поняли, что именно произошло. Не знаем, зачем она это сделала.

– Ты чай-то допивай, – отец коснулся руки Ларисы, – допивай, дочка. Придёт время, и решим, что делать. Но если из-за неё вы с Игорем откажетесь приезжать, то я скорее выберу вас, чем её.

– Я заметила в комнате Ларисы шкафы с книгами. Можно их посмотреть? А то библиотеку я уже всю изучила.

– Да хоть прямо сейчас.

– Нет. Мне к Игорю пора. Но сегодня зайду.

– Если нас не будет, то знаешь, где ключ, – улыбнулся отец.

Вечером того же дня, забрав из библиотеки книгу потолще, она вырезала выемку в страницах и уложила в неё телефон и иконку Веры Витальевны. Выбрала время, когда отец и брат ушли в сторону конюшни, и, прихватив книгу-тайник и несколько экземпляров сказки о часах с мелодичным боем, поднялась в семейную часть пристройки. Где их припрятать в собственной комнате, она уже знала.

Глава 30 Мелодичный бой часов

Лариса долго не могла отойти от разговора с отцом, но подошло время для поездки к Камням. И её одолели совсем другие мысли. Она то сомневалась в принятом решении, то считала его единственно верным.

Но утром того дня все опасения испарились. Ночью светила ущербная луна, а рассвет Лариса встретила в поле вместе с Сугуром.

– Понимаешь, – говорила она коню, следя за солнцем, сверкавшим сквозь кроны деревьев, – Витюша растёт, получает новые знания. Далеко не сказочные, не волшебные. Скорее всего, чрез год он будет с усмешкой вспоминать мою сказку. А если Камни откликнутся и покажут наши души, то это останется с ним на всю жизнь. И я снова смогу стать для него мамой. А если и не получится, то врагом точно не буду.

Слегка всхрапывая, Сугур то и дело кивал, звеня уздой, словно соглашаясь с её доводами.

Когда солнце окончательно показалось из-за леса, Лариса отвела коня на конюшню. После завтрака сын убежал к друзьям, а она стала следить за облаками. Все прогнозы выдавали отличную погоду почти на пару недель.

К Камню-волне можно прийти в течение трёх-четырёх дней. Но Лариса решила не рисковать. Тучи могут налететь внезапно. И тогда, скорее всего, ей придётся сожалеть о своей нерешительности всю оставшуюся жизнь.

После тренировки сына, Лариса оседлала Сугура и поехала смотреть тропу, которая может и не открыться гостям. Сколько раз она приходила к ней, заваленной камнями, по которым нельзя было сориентироваться, куда идти. Конечно, можно попробовать выйти к Камню-волне и по солнцу, но придётся не только по камням прыгать и руки-ноги ломать, но и перелезать через огромные валуны, обходить скальные остатки. Но если тропа скрылась от желающего по ней пройти, то и таким образом до Говорящих Камней вряд доберёшься. Запутает незваного гостя, заплутает. Может, именно так и сгинул настойчивый муж Дарьи.

Наконец, конь вышел из леса к кромке каменного поля. Тропу Лариса заметила сразу. Она будто приглашала пройти по ней: ровная, почти без единого камушка, что бывало редко.

Лариса сошла с Сугура, подошла к началу тропы, опустилась на колено и коснулась земли.

– Пожалуйста, не закрывайся сегодня от меня с сыном. Это очень важно для нас.

Потом встала, вновь взметнулась в седло и направила коня к дому.

***

Сыну сказала, что они поедут на вечерний пикник. Побоялась, что тропа всё-таки закроется, и он в этом случае не останется разочарованным.

С разрешения отца Лариса оседлала его коня. Седло выбрала необычное, изготовленное на заказ по принципу казачьего с удобной подушкой. На нём легче и комфортнее ездить вдвоём. Мягкое и почти без лук – плоское. Три таких седла специально приобрели для конных прогулок родителей с детьми.

Но сесть на коня они с сыном не успели. Лариса услышала, как в маленьком загоне при блоке запротестовал Сугур. Доносилось не просто ржание, а ржание с визгом. Ограждение буквально сотрясалось от ударов копыт.

– Подожди, Виктор. Надо успокоить Сугура. Стой здесь. К нам не подходи.

Сугур притих, заметив, что Лариса направилась к нему.

– Что ты делаешь, ревнивец? – строго спросила она, подойдя ближе. – Всех вокруг перепугал! Я не одна поеду, а с сыном! Ты можешь его покалечить!

Конь всхрапнул и потянулся к её руке.

– Сугур, да муж прибьёт меня, если… – Лариса не договорила, с ужасом увидев рядом Витю.

– Виктор, немедленно отойди, – прошипела она.

– Мам, смотри! Сугур мне улыбается.

И Лариса с огромным удивлением смотрела, как конь опускался в поклоне перед её сыном.

– Сугур признал его, – раздался сзади голос.

Развернувшись, Лариса увидела отца.

– Я переседлаю коней. Поезжайте на твоём. Он надёжнее. Мой может сбежать ко мне, и вас придётся искать.

***

Лариса улыбалась, слыша восхищение в словах сына. А тот без умолку что-то тараторил о своих знаниях об аллюрах и о том, как ему понравилась иноходь Сугура.

У реки, недалеко от поворота на лесную тропу, они спешились и немного отдохнули, перекусив бутербродами и выпив чая из термоса. Витя пару раз окунулся у берега, но быстро выскочил из прохладной воды. А Лариса вспомнила, как приходила здесь в себя после воздействия «третьей». А может, и не самой «третьей», а её спутника.

До тропы добрались, когда солнце было ещё высоко. И Лариса устроила ещё один привал. Узнав, что дальше они пойдут пешком, сын свою порцию бутербродов уничтожил со скоростью света. Так же быстро выпил и чай.

– Жди нас здесь, Сугур.

Лариса погладила коня по шее, обняла и добавила:

– Не скучай, мы скоро вернёмся.

Ей показалось, что в этот раз до Говорящих Камней они добрались значительно быстрее. И тропа ровная, да и на серпантин она в этот раз не была похожа.

Как только стал виден Камень-волна, Витя вскрикнул:

– Мама! Смотри! Смотри, как в сказке. Там такой же валун нарисован!

– Да, сын, такой же. Давай оставим рюкзаки здесь и подойдём ближе.

Добравшись до разрыва в скале, Лариса отметила, что солнце ещё высоковато. Разрешила сыну погулять по площадке, но попросила не подходить близко к Камню.

– А к остальным большим можно?

– Лучше воздержаться. Я не знакома с ними.

– А с ними надо знакомиться?

– Наверное.

– Камни!! Я Виктор!! – крикнул Витя, а Лариса насторожилась.

Обычно она здесь соблюдала тишину.

– ...икто, икто, икто, икто, – отозвалось эхо.

– Не шуми, сынок. Не тревожь Камни. Давай посидим у стены. Надо немного подождать.

– А кого мы будем ждать?

– Не кого, а чего. Солнце склонится к горизонту, и мы кое-что попробуем сделать. Только веди себя тихо. Договорились?

– Да. Я вон из тех камней башню сложу. Можно?

– Можно. Только ближе к скале.

***

Витя построил уже третью башню и соединил её каменными переходами с первыми двумя, когда Лариса почувствовала напряжение в воздухе. Она поднялась и заглянула в разрыв.

Сердце ухнуло вниз. Всё. Время пришло.

– Сынок, подойди ко мне.

Виктор подбежал сразу и глянул на неё, запрокинув голову.

– Мам, ты боишься?

– Нет. Просто волнуюсь. Сейчас мы встанем вон там, – кивнула она на разрыв в скале, – и я попрошу Камень кое-что нам показать. Но сначала может раздаться звон. Не испугайся. Хорошо? Пойдём.

Лариса сделала несколько шагов, её тень легла на изображение ущербной луны. Развернулась и подняла правую руку к сердцу, левую протянула к Камню. Почти сразу в её голове раздался тихий и короткий звук, похожий на бой часов. Сын прижался к ней. Значит, тоже услышал.

– Моё сердце раскрыто, ладонь протянута к тебе. Покажи связь наших душ.

– Мама, – испуганно прошептал Витя, заметив проявляющиеся на камне синие искры.

– Тише, сынок. Я рядом. Просто смотри.

Лариса и сама боялась. В прошлый раз между Камнем и ею не было такой явной вибрации воздуха. Хотя тогда она была очень слаба и мало что соображала.

Сердце испуганно заколотилось, и она сжала руку сына.

Мерцающие звёзды уже соединились, создав на камне два человеческих силуэта. Один побольше, второй маленький. С другой стороны маленького стал проявляться третий.

Постепенно первые два стали более яркими.

– Мам, это мы с тобой? Как в сказке?

– Да. Видишь, мы держимся за руки?

– Ага.

– А теперь опустим руки.

Они руки опустили, а силуэты – нет.

– Это наши души, Часик. Даже если мы с тобой окажемся далеко друг от друга, то они будут держаться за руки всегда.

– А почему папа не такой яркий, как мы?

– Он сейчас далеко от нас. Если бы стоял рядом, был бы таким же.

– А там кто?

– Где?

– Вот там, с твоей стороны.

Лариса пригляделась и увидела множество еле заметных зеленоватых искорок. Они тоже очертили человеческий силуэт, но значительно крупнее.

– Не знаю. Раньше не было.

Ларису прошиб страх, и сердце поскакало вскачь. Но, чтобы не испугать Витю, изо всех сил держала себя в руках.

– Камень, а кто четвёртый? – слегка дрожащим голосом спросила она.

– «Друг» – пронеслось в её голове, а страх внезапно исчез, будто его кто-то смахнул.

– У меня есть ещё вопрос. Мы расстанемся с сыном?

Руки между её силуэтом и детским разжались и опустились. Лариса уже была готова закричать от отчаяния, поняв, что это означает, но они медленно поднялись и вновь соединились.

Ноги подогнулись, и она упала на колени. Витя метнулся к Ларисе.

– Мамочка, – всхлипнул он, испуганно оглядываясь на постепенно угасающие искры.

– Всё хорошо, Часик, всё хорошо. Я испугалась, что мы расстанемся насовсем.

– Точно не расстанемся? Я не хочу, мам!

– Сначала расстанемся, А потом найдём друг друга.

Она крепко обняла севшего рядом сына. И только поняв, что вновь способна подняться на ноги, растормошила замершего в объятиях Витю.

– Пойдём, пора возвращаться. Охрана, наверное, на ушах стоит.

– На ушах? Разве на ушах можно стоять?

Лариса рассмеялась, и этот смех вернул ей самообладание.

– Нет. Это значит, что они нас потеряли и в ужасе везде ищут. Ох, как нам от папы влетит!

***

И всё-таки возвращались они не спеша. Сын, сидя спереди, листал книгу, рассматривал картинки и рассказывал, что бы он ещё нарисовал к сказке. В лесу уже начинало смеркаться – хоть и были в разгаре белые ночи – и Лариса отобрала книгу.

– Зрение испортишь. Приедем и будем рисовать. И нам надо поторопиться.

Сугур перешёл на иноходь, и они довольно быстро выскочили из уже сумрачного леса. Подъехав к конюшне, Лариса с улыбкой наблюдала, как их охранники заметались и рванулись от необычного коня к манежу.

У бокса ждал отец. Протянув руки к Виктору, проворчал:

– Что-то вы долго. Я охрану еле удержал. Матвей помог. Сказал, что если вы с Сугуром, то под защитой. Иди-ка ко мне, Виктор Игоревич. Накатался?

– Нет. Ещё хочу. Сугур классный.

– Надеюсь, Игорю никто не доложил? – спросила Лариса, спешившись и погладив коня по шее.

– При мне нет. Идите к охране, я сам с Сугуром разберусь.

***

Вечером, выпроводив Веру Витальевну отдыхать, Лариса долго сидела в комнате сына. Он всё ещё был возбуждён. То хватался за карандаш и нависал над очередным листом альбомной бумаги, подогнанной под формат книги, то, активно жестикулируя, рассказывал об увиденном, как будто мамы там не было. И, конечно, всё преувеличивал.

Когда он, наконец, уснул, Лариса взяла книгу со вставленными в неё новыми рисунками и, пересев в кресло под торшер, внимательно рассмотрела их.

Папу сын изобразил значительно ярче и с мечом. А к руке мамы Витя пририсовал книгу.

А вот с неведомым другом на следующем рисунке сын решительно разделался: папа занёс над ним меч, а зелёный человек прикрылся только руками.

Но само место силы было нарисовано словно с натуры. И Камень-волна, и соседние такие же крупные камни. Нарисовал сын и построенные им башни, которые выглядели настоящей крепостью.

И в довершение она посмотрела два рисунка Сугура. Один не очень умелый, видимо, рука ещё не набита – конь в поклоне. А второй – конь щиплет траву у реки.

Лариса не ушла от сына, побоявшись, что ночью ему что-нибудь приснится и он закричит от страха. Поцеловала его в макушку, поправила одеяло и легла спать на диван.

***

– Мааам, – разбудил её утром шёпот.

– Что, Витенька, – тревожный сон о зелёном человеке тут же выветрился из головы.

Над ней стоял сын с поднятой для клятвы рукой.

– Мам, мы не поклялись вчера.

Лариса улыбнулась, села на диване и приложила ладонь к ладони сына.

– Клянусь хранить тайну.

– Клянусь хранить тайну.

Посмотрев время, Лариса поцеловала сына в лоб.

– Пора на водные процедуры, мой Часик.

***

Больше в этот приезд никаких встрясок не произошло. Поход к Говорящим Камням если они и обсуждали, то только в поле, гуляя с Сугуром. Все рисунки вместе с двумя книгами они сдали в одну из типографий Петрозаводска на новую брошюровку.

– А зачем нам столько книг? Здесь две и дома ещё есть, – задал вопрос Витя.

– На всякий случай. Книга поможет тебе найти меня, если я вдруг потеряюсь.

– А ты какой будешь? Как сейчас?

Лариса не сразу сообразила, о чём спрашивает сын, а потом похолодела. Она ещё не говорила ему, что станет совсем другой женщиной.

– Ну… ты же видел, что в сказке мама стала выглядеть по-другому.

– Я знаю. А как по-другому?

– У меня есть фотография.

– Хорошо, а то как я найду тебя? Только ты не сильно отличайся… договорились?

Лариса вздохнула. Даже после Камней происходящее сын считал игрой. Что будет, когда над ним нависнет правда? Жестокая правда.

А повзрослеть он успеет всего лишь на один год.

***

И этот год стремительно пролетел.

За окном зазвенела капелью новая весна. Её запах пьянил, а треньканье синиц мягко щекотало душу. Зато холод ощутимо нарастал в груди, будто зима перебралась туда. И он постепенно становился болью.

– Как летит время, – прошептала Лариса как-то утром Игорю на ухо.

– Зато медленно тащится, когда вокруг неприятности. Несправедливо, Ленок. Да?

– Несправедливо, – вздохнула она.

– Ты последнее время подавлена. Что происходит? Со здоровьем всё в порядке?

– Забыл, что я недавно прошла обследования? Всё хорошо.

– Значит, опять скучаешь по своему Сугуру. Таааак… Всё! С этим надо что-то делать… – в шутку зарычал Игорь и затащил Ларису под себя. – Прямо сейчас!

***

Как Лариса не пыталась скрыть от семьи своё болезненное состояние, но не получалось. Уже и сын заметил её грусть. Он несколько месяцев ходил на индивидуальные занятия в художественную школу. И однажды в мае принёс её портрет карандашом. Рисовал с фотографии, но глаза получились грустными, словно вот-вот из них польются слёзы.

– Мам, а ты правда можешь потеряться?

– Но ведь ты меня найдёшь, Часик?

– Я серьёзно спрашиваю.

– И я серьёзно говорю.

– Не уходи от нас. Пожалуйста, мам…

– С чего ты взял, что я уйду?

– Вон у Катьки папа ушёл, а Тольку мама забрала у папы и куда-то увезла.

– Катю знаю, а кто у нас Толя?

– На плавании вместе занимались. Теперь он в другом городе.

– Да, так бывает у взрослых. Мама с папой не могут вместе жить. На то всякие причины есть.

– Но вы совсем не ругаетесь. Только если из-за меня.

– Всё будет хорошо. Помнишь, Камень показал нам, что мы найдём друг друга?

– Это всё сказка.

– Сказка в книге. А там была правда.

Витя настолько серьёзно заглянул в её глаза, что у Ларисы перехватило дыхание.

– Не хочу этой правды. Сделай что-нибудь, мама.

Она присела на корточки и снизу вверх заглянула в глаза сына, в которых уже копились слёзы.

– Единственное, что я могу сделать, это найти тебя. Помнишь, я обещала показать фотографию, как буду выглядеть? Пойдём.

Они поднялись на второй этаж. Виктор почему-то не любил эти комнаты и не заходил дальше первой гостиной.

– Подожди здесь, – попросила Лариса, кивнув на диван.

Сама прошла в гардеробную и вернулась с фотографией с оторванным уголком. Присела рядом с сыном.

– Скорее всего, я буду выглядеть вот так.

– Мне не нравится эта тётя.

– Я ничего не смогу изменить, малыш. Прости…

В тот момент, когда Витя открыл рот, чтобы что-то возразить, раздался мелодичный бой часов.

Очень мелодичный.

И они оба застыли напротив друг друга.

– Сиди здесь! – очнувшись, приказала Лариса и метнулась в спальню.

Когда она оказалась у часов, они уже умолкли. Ларису затрясло крупной дрожью. Десять сорок пять. Вместо звяканья они выдали бой.

– Не надо, – прошептала она. – Только не сейчас…

– Мам! – за руку её дёрнул сын и замолчал, уставившись на часы.

Точно такие же, как в книге.

Потом перевёл изумлённый взгляд на Ларису. Он не просто побледнел. Он стал совершенно белым, даже губы обесцветились.

Лариса подхватила сына на руки и ворвалась в комнату Веры Витальевны.

– Вызовите скорую!

– Что случилось?

– Витя испугался боя часов! Мне кажется, он не дышит!

– Подожди со скорой. Дышит он. Это просто испуг. Сейчас всё образуется.

И действительно, через пару минут румянец залил лицо сына, и он заплакал.

Лариса стояла ни жива ни мертва, а Вера Витальевна хлопотала вокруг ребёнка. Виктор неоднократно был и обнят, и поцелован.

Через несколько минут в комнате появились его любимые сладости и три чашки чая.

Немного придя в себя, Лариса улыбнулась сыну. Надо срочно успокоить ребёнка, а потом позвонить Мише. Узнать, что происходит с массивом.

– Вера Витальевна, можно мы останемся наедине?

– Конечно. Я пока на кухню сбегаю. Ещё чего-нибудь вкусненького принесу.

Как только дверь за ней захлопнулась, Витя посмотрел на фотографию, которую так и держал в руке, немного её смяв.

А потом так же молча бросился к Ларисе, обнял её и заплакал.

***

Вера Витальевна ещё некоторое время пометалась вокруг ревущих мамы и сына, но ничего поделать не могла. И просто опустилась в кресло, прижав руки к груди.

И только уже вконец утомлённый плачем, сын уснул прямо в объятиях Ларисы, и она положила его на кровать.

– Я сейчас вернусь. И не звоните Игорю. Вечером сама всё расскажу.

– Хорошо, Леночка. Я посижу с Витюшей.

Лариса вынула из руки сына фотографию и быстрым шагом прошла в свои комнаты. Сначала спрятала фото, а потом схватила телефон. И увидела множество сообщений от Миши. На звонок он откликнулся мгновенно.

– Лариса, дублирующий прибор пропал из банковской ячейки. Андрей сообщил полчаса назад. Едет ко мне.

– Как он мог пропасть из банка?!

– Откуда я знаю?! У тебя всё нормально?

– Нет! Далеко не нормально! – закричала Лариса, заметавшись по спальне. – Часы прозвонили боем. Тем самым! Мелодичным! Что происходит, Миша?! Что с массивом?!

– Массив на месте, сестрёнка. До перемещения ещё есть время!

Лариса посмотрела на экран телефона.

– У меня параллельный вызов. Сюда звоните только ты и «третья».

– Может, спамщики. Сразу перезвони!

Дрожащими пальцами Лариса перевела разговор.

– Привет. Я на свободе. Мне нужно тело Елены.

– Ещё же рано…

– Откуда знаешь? А… ну да, часы и код у тебя. Тело мне нужно на пару недель. Приготовься. Ты очнёшься в автомобиле. Со мной твои отец и брат. Они встретили меня. И не реви. Тебе надо лечь. Не хочу получить синяки от падения.

Лариса прислонилась спиной к стене и в изнеможении опустилась на пол.

– Когда? – спросила она.

– Мы на заправке. Как отъедем, так сразу. В моей сумке лежит дубликатор. Не вздумай с ним что-нибудь сделать. Иначе и я, и ты, и Елена не выживем. Ясно?

– Да. Это точно на две недели?

– Точно. Есть дела, и мне надо подготовить Елену к возвращению. Потом будет не до неё. Но я могу и устранить твою соперницу, если хочешь.

– Даже не вздумай!

– Как скажешь.

– Не обижай Витю.

– Сына?

– Да.

– Постараюсь. Но сама понимаешь, я не смогу притвориться тобой, даже если захочу. Отключаюсь.

Лариса лихорадочно нашла номер Миши.

– Сейчас, Миш. Всё произойдёт сейчас. Говорит, на две недели. Будет готовить Елену к возвращению.

– Позвони сразу, как доберёшься до телефона!

– Если только по дороге у кого попрошу. Отец вряд ли даст. Всё, отключаюсь.

– До встречи, сестрёнка. Не плачь. Ты окажешься в собственном теле, всё будет хорошо. Я с тобой, даже вижу тебя.

Лариса посмотрела на картину, в которую вмонтирована камера, и попыталась улыбнуться. Затем переползла от стены к кровати и, сев к ней спиной, запрокинула на постель голову. В поле зрения опять оказались часы.

Вот и всё.

Даже если она и вернётся, то отношения с Игорем будут напрочь испорчены. А сын напуган. Что же она наделала?! Он слишком мал для таких встрясок. Но время вышло, и она уже ничего не сможет исправить.

Ничего.

Кляня себя на чём свет стоит, Лариса закрыла глаза.

Глава 31 "– Я запутался"

Ничего особенного она не почувствовала. Просто в своей спальне глаза закрыла, а открыла в автомобиле. И узнала его. Это был их внедорожник для дальних поездок.

За рулём сидел брат, а отец рядом с ней. Похоже, дремал, судя по его позе.

«Папа, родной мой человек...»

Лариса подняла руки и увидела неухоженные, коротко подстриженные ногти. Осмотрела одежду: тёмно-синий спортивный костюм и чёрную утеплённую ветровку с расстёгнутой белой молнией. Погладила себя по голове. От длинных густых волос почти ничего не осталось. Пальцы нащупали лишь короткую стрижку.

За окном пролетали поля. Снег почти везде сошёл. Только остался серыми пятнами в узких перелесках.

А в груди звенела пустота. Но уж лучше пусть будет пустота, чем раздирающая боль.

Она закрыла глаза, стараясь ни о чём не думать. Не хватало ещё разреветься. Просто представила перед собой чёрный экран, в котором тонул её внутренний взор.

Очнулась от толчка в плечо.

– Сходи в туалет. Мы на заправке. Сергей проводит тебя.

Лариса посмотрела на отца и наткнулась на ледяной взгляд.

– Иди уже!

Она открыла дверь и выбралась из автомобиля.

– Пошли, – буркнул брат, коротко взглянув на неё.

Хотя бы этот взгляд не был злым.

«Привет, братик. Я скучала по тебе...»

Туалет или всегда содержали в приличном состоянии, или только что в нём убрались. Было чисто и пахло приятным ароматизатором. Выйдя из кабинки, Лариса посмотрелась в зеркало…

«М-да...»

Лицо давно не видело косметолога. А волосы – нормального салона. Они потеряли и былой цвет, и былой блеск. А уж одежда… стыдоба.

Она скинула ветровку и, приподняв рукава олимпийки, осмотрела руки. Расстегнула молнию на груди и насколько смогла проверила кожу.

«Надеюсь, ты не наградила меня татуировками...»

В этот момент в туалет заглянула девушка.

– Там свободно? – кивнула она на кабинку.

– Да, – сипло ответила Лариса и уставилась в зеркало, испугавшись своего голоса.

«Вот ведь зараза. Надеюсь, не подсадила меня на курение... Вроде по телефону нормальным был».

Она тщательно вымыла руки и лицо, а потом, немного подумав, намылила волосы. И уже ополаскивая их, услышала голос девушки:

– Давно в дороге?

– Да. Давно. Ты не дашь позвонить?

– А не сбежишь с айфоном?

– Нет. Даже если захочу, там меня брат сторожит.

– Я заметила. Вы похожи. На, звони.

Лариса по памяти набрала номер Миши.

– Сестрёнка, ты?

– Я.

– Что с голосом?

– Наверное, она... – Лариса осеклась и сразу продолжила: – Немного простужен.

– Всё случилось?

– Да. Я с отцом и братом. Везут домой. Пока не знаю, где едем... я спала, – добавила Лариса, заметив заинтересованный взгляд девушки, моющей руки.

Та улыбнулась и подсказала:

– Если едете в сторону Питера, то скоро начнётся Ленинградская область.

– Слышал?

– Да.

– Миш, свяжись с Матвеем. Узнай, что дома происходит.

– Хорошо. Когда ждать твоего звонка?

– Теперь уже из Карелии. Андрей пришёл?

– Да. Мы проверяли ячейку два раза в месяц. Поэтому не знаем, когда этот чёртов прибор пропал. Андрюха говорит, банк на ушах стоит. Эта штуковина просто исчезла.

– Или забрал её сообщник. Ладно, не будем пугать девушку нашим разговором.

– Держись, сестрёнка. Но если раздобудешь телефон, то звони.

– Пока.

Лариса протянула айфон насторожившейся девушке.

– Не волнуйтесь. Никакого криминала. Просто я попала под раздачу.

– Да я и не волнуюсь. Счастливого пути.

– И вам, – произнесла Лариса и, бросив взгляд в зеркало на сырые волосы, стоявшие торчком, добавила: – Ничего, подлечим, вырастим.

Посмотрела на ногти.

– И вас тоже.

Зато голос начал восстанавливаться. Видимо, «третья», а потом и она сама, долго молчали, поэтому он и осип.

***

Всю дорогу она ехала словно с замороженной душой. Ею же замороженной. Ни об Игоре, ни о сыне не думала, будто опустила железный занавес. И осознавала, что подобное не проходит даром. Её ждёт откат. Жёсткий, безжалостный откат.

Который надо выдержать.

Ради сына, ради Игоря, ради отца с братом. И ради Сугура. Надо выдержать и не сдохнуть.

Её подвезли к самому дальнему домику.

– Здесь будешь жить, – раздался стальной голос отца. – Вышвырнул бы в Москву, не задумываясь, да Елена Золотарёва за тебя вступилась.

«Спасибо мне...»

Сергей открыл дверь и более мягким, чем у отца, голосом произнёс:

– Забегай, Ларис.

– Я могу выходить отсюда?

– Дак да. Ты же на свободе…

– Но лучше не высовывайся, – прервал сына отец. – Хотя бы первое время. Сомневаюсь, что персонал готов тебя такой видеть. Дарья будет приносить еду.

– Я могла бы работать на конюшне.

– К Сугуру не суйся. Он уже давно не твой. Иначе опять под копыта попадёшь.

– Пап, ты иди, – Сергей повернулся к отцу. – Я сам всё покажу Ларисе.

Она закрыла глаза, слушая, как затихают тяжёлые шаги.

– Я сюда перенёс твои вещи. Переоденься, а то всех распугаешь таким видом. Даже лошадей. Если хошь, то отвезу в посёлок. Шмоток накупишь.

Лариса открыла шкаф-купе и осмотрела одежду, висящую на вешалках.

– Спасибо. Всё в таком порядке.

– Это Дарья постаралась. Она, наверное, единственная из гостевого дома, кто не поверил в твою виновность. Всё твердила, что подставили. А парни на конюшне, наоборот, все за тебя. Так едем завтра?

– Не надо. Вполне подходящая одежда. Главное, чтобы по размеру подошло. Спасибо, Серёж. Мне нужно кое-что забрать из моей комнаты. Поможешь туда попасть?

– Помогу. Завтра утром отец уйдёт на конюшню, и я зайду за тобой. Ты не обижайся на него. Потихоньку успокоится.

– Надеюсь...

– Ты куришь? Голос у тебя какой-то…

– Нет. Это, наверное, нервное. Было хуже, но он уже восстанавливается.

– Ладно, отдыхай. Сейчас тебе ужин принесут. Подойди, хоть обниму сестрёнку.

– Спасибо, братик, – прошептала Лариса, оказавшись в крепких объятиях.

– До завтра.

Оставшись одна, Лариса прошла в душевую. Хоть и тёплая вода лилась на неё, но в груди ещё царил холод. Она вытерлась и покрутилась перед зеркалом. Татуировок и следов от уколов не обнаружила, да и фигура, в общем-то, не была испорченной. Надо только привести в порядок волосы, лицо и руки.

– Не подходить к Сугуру, отец? – произнесла она, глядя в свои прежние карие глаза. – Нет уж. Этого ты не запретишь. Если конь узнал меня в теле Елены, то узнает и в родном. Завтра же утром и узнает.

– Ларочка! – услышала она знакомый голос и вышла на террасу.

– Дарья Степановна, здравствуй.

– Голубушка моя. Зачем волосы-то обрезала? – спросила та, поставив контейнеры с едой на стол.

– Короткие легче содержать в чистоте, – нашлась что сказать Лариса.

– Ну и ладно. Зато быстрее в порядок приведём. Я настой приготовлю. Только ты не ленись! Его каждый день надо на волосы наносить.

– Обязательно.

– Мой телефон, небось, забыла?

– Помню как свои пять пальцев.

– По общему не звони. Звони прямо мне, если понадобится. Садись, поешь, голубушка.

Дарья ловко открыла контейнеры, наполнила тарелки. Затем села напротив Ларисы, подставив руку под щеку.

– Здесь всё, что ты любишь. Сергей позвонил мне, когда вы проезжали Петрик. Вкусно?

– Ефо хах, – невнятно ответила Лариса с набитым едой ртом, а через полминуты продолжила: – Спасибо. Расскажи, как тут дела.

– Да какие дела… Золотарёвы раскошелились. Всего понастроили. Ну… сама завтра увидишь. Сугура твоего Елена приручила. Все до сих пор не могут понять, почему он на тебя взъелся. Но… дак да... спасла она твоего коня. Спасла... Тут понаехали с оружием. Гостей загнали по домам и пошли к конюшне, а эта… Елена... прямо под пули бросилась. Представляешь? Ой, да ты, наверное, видела всё. Отца твоего чуть не посадили. Ранил он её. Но, Ларочка, я очень хочу, чтобы Сугур к тебе вернулся.

– Вернётся.

– Пойдёшь к нему? Не побоишься?

– Пойду и не побоюсь. Всё съела. Соскучилась я по твоей стряпне.

Дарья расхохоталась:

– Только ты мои фирменные блюда так называешь. Ладно, отдыхай, голубушка. Утром будет вкусный завтрак. Я тут выпечки оставлю. Не забудь чайку попить.

Проводив Дарью, Лариса вернулась из террасы в дом и прошла в спальню. Начав разбирать постель, резко остановилась и прижала руку к груди. Там уже не было привычного холода. Наоборот, её заполнило ласковое тепло. И отчаяние, которое до этого рвалось к сознанию, куда-то запропастилось.

Лариса подошла к зеркалу и посмотрела себе в глаза.

– Дарья у нас лекарь или так лечат добрые слова? Ничего, Лариса. Сейчас ты в родном доме. И он поможет. И Сугур, и брат. А завтра к коню. За новой порцией лекарства.

***

Утром её разбудило восходящее солнце, заглянув в окно. Лариса поморщилась и посмотрела на настенные часы. Было ещё очень рано. Самое оно для прогулки: не встретишь ни гостей, ни персонала. Разве что конюхи уже будут на ногах. Сугура первым выпускают в водилку, а потом в загон. Оттуда она его и заберёт.

Лариса шустро поднялась, заправила на скорую руку постель и по-быстрому приняла душ. Торопливо слопала булочку и выпила с помощью блюдца слишком горячий чай. Она покопалась в шкафу, натянула свои старые стрейч-джинсы и водолазку. Повертелась у зеркала. Вроде впору. Надела толстовку, а сверху стёганую безрукавку вместо куртки. Нашла узкий кашемировый шарф. Повязала им голову, чтобы никого не шокировать своими волосами. Немного подумав, надела утеплённые кроссовки.

И вышла. Перелезла через ограждение и полем пошла к конюшне. Сугура увидела издалека: похоже, он только что вышел из крытого манежа и начал нарезать круги по загону.

А потом встал как вкопанный, смотря в её сторону.

– Узнай меня, Сугур… узнай, милый.

Лариса уже не шла, а бежала по тропинке. По которой несколько лет назад неслась спасать его от отца.

– Сугур!!

– Стой, дура! Стой!! – услышала она знакомый голос и увидела, что отец помчался ей наперерез.

– Сугур!! Узнай меня!! Сугур!!

Раздалось ржание, Сугур поднялся в свечу, развернулся, пробежал полукруг и пошёл в разгон поперёк загона.

Отец замер, наблюдая за конём. Замерла и Лариса.

– Сугур, – прошептала она, – ты сможешь...

Она понимала, что остановиться он уже не успеет, или перепрыгнет, или… Сугур взвился в воздух, легко перемахнул через ограждение и рванулся к Ларисе.

И она сорвалась с места навстречу. Отец не успел помешать коню, тот промчался мимо, не обращая внимания на приказы. Резко остановился, потом, вытянув шею, прошёл оставшееся расстояние до Ларисы и замер, уткнувшись лбом ей в грудь.

– Как ты узнаёшь меня, Сугур? Скажи, как?

Она обняла его голову, еле сдерживая слёзы, уже скопившиеся в глазах. Немного постояв, Сугур опустился в поклоне, и Лариса, даже не вспомнив, что опять находится в нетренированном теле, вскочила ему на спину.

Сначала он двигался иноходью, но, оценив силу обнявших его ног, перешёл на галоп. Лариса распрямилась, раскрыла руки, поймав в них холодный ветер, и заорала на весь белый свет:

– Мы опять вместе, Сугур!!! Мы вместе!!!

Она забыла обо всём, растворившись в скачке на любимом коне. Растворившись в перестуке копыт и в своём прошлом. Мгновенно высохли слёзы, грудь загорелась абсолютным счастьем, а все беды развеялись дымкой где-то позади...

Единственное, что было не так – это не длинные волосы хлестали по её спине, а концы кашемирового шарфика.

***

Они добрались до реки, где Лариса долго сидела на стволе поваленного дерева, не давая разгорячённому скачкой Сугуру пить. Вдыхала весенний запах леса и слушала перекаты воды.

И вспоминала произошедшее с ней.

Казалось бы, совсем недавно именно на этом месте она приходила в себя после похищения, а потом пыталась оторвать рукав от рубашки, чтобы перебинтовать рану. А в прошлом году здесь купался сын. Но паводок уже засыпал мелкой галькой ту ямку в реке.

Лариса вздохнула, отогнав от себя грусть, пока та не успела переродиться в болезненную тоску, и оглянулась на коня, в очередной раз сдёрнувшего с неё шарфик.

– Сугур! Хулиган! Тебе так хочется смотреть, как меня изуродовали?

Смеясь, она вырвала из его губ шарф и опять повязала им голову.

– Иди пей. Пора домой.

Конь вошёл в реку и опустил к воде голову.

– Тебя там, в отличие от меня, ждут. Ты же теперь собственность Золотарёва. Надеюсь, он не перепродаст тебя. Ты же больше не любимец его жены. Да ещё переметнулся к врагу семьи.

Лариса немного помолчала, ожидая коня, а потом спросила:

– Ну что, пешком пройдёмся? Я здорово продрогла.

Но Сугур воспротивился и склонился в поклоне, заставив Ларису забраться на тёплую спину. Иноходью он вынес её из леса, и уже там, через луга с вкраплениями ещё не растаявшего снега, они пошли рядышком.

Сначала шли молча, иногда поглядывая друг на друга. А потом Лариса стала рассказывать о событиях последней зимы, о «третьей» и её планах. И о своих планах: как они с сыном будут искать друг друга.

У конюшни всё замерло, когда сладкая парочка появилась из-за пригорка. И конюхи, и свободные от работы инструкторы. У самого блока их встретил отец. И опять он серьёзно смотрел в глаза остановившейся напротив него дочери. Так же смотрел, как когда-то в глаза Елены, пытаясь в них что-то найти.

Лариса горько улыбнулась.

– Вот конь всегда узнаёт меня и всегда признаёт. А ты не всегда узнаёшь. А если и узнаёшь, то не хочешь признавать.

Произнеся эту замысловатую для отца фразу, она завела Сугура в блок. Почистила его от налипшей весенней грязи. Проверила наличие воды и наполненность кормушек.

– Так и осталась бы с тобой. Сейчас приду к себе, и опять на плечи навалятся проблемы, воспоминания, боль… Но мы справимся. Да, Сугур?

Лариса потрепала коня между ушами и улыбнулась. А он слегка всхрапнул и топнул передней ногой.

– Я ещё приду сегодня. Погуляем, попоём. Жди, милый.

***

Зайдя в дом, она скинула одежду с промокшими кроссовками, приняла горячий душ и привела себя в порядок. Обед ей был уже доставлен. Но её ждали более важные дела.

Лариса подошла к местному телефону и набрала внутренний номер Сергея.

– Ну ты даёшь, Ларка. Чесслово, не ожидал такого риска. Сугур последний раз чуть не убил тебя.

– Но ведь не убил. Серёж, я по другому поводу. Мне надо попасть в свою комнату.

– Помню. Но утренний уход отца ты пропустила. Сейчас он у себя с документами работает. Скажи, что надо. Я принесу.

– Нет. Я сама. Ты ведь в доме, раз трубку взял? Сможешь отвлечь отца?

– Попробую. Но рискуешь нарваться на грубость.

– Не будет же он при постояльцах на меня орать. Да и ты подстрахуешь.

– Тогда греби быстрее, а то скоро группу на тропу выводить.

Лариса оделась поприличнее, опять повязала шарфик, скрыв короткие волосы, и с высоко поднятой головой пошла к гостевому дому. Немного подержавшись за ручку, она решительно распахнула дверь. Дошла уже до лестницы в семейную пристройку, когда ей встретились две горничные.

Одна из них скривилась, другая «сделала» улыбку. Лариса прошла мимо с холодным прищуренным взглядом и взбежала по лестнице.

Сергей стоял у дверей кабинета, что-то говоря отцу из коридора, и одновременно заведённой за спину рукой подавал знак Ларисе. И она прошмыгнула в свою комнату.

Осмотрелась. Хотелось побыть здесь подольше, но не то время. Она метнулась к книжному шкафу, вынула из второго ряда книгу с телефоном и подошла к выходу. Прислушалась. Брат всё ещё разговаривал с отцом.

Тем же маршрутом добралась до лестницы, уже спокойнее прошла по дому и выскочила на территорию, так никого из сотрудников и не встретив.

Зайдя к себе, подключила зарядку и через минут пять попробовала оживить давно не работавший телефон. И с облегчением вздохнула, увидев засветившийся экран. Сразу позвонила Мише. Даже не успела поприветствовать его, как услышала:

– Теперь мы остались с бесполезным массивом. Есть запись, как «третья» заметила новую картину. Присмотрелась, нашла камеру и мило нам улыбнулась.

– Этого следовало ожидать. Но часы теперь не нужны. Дата в плюс-минус четыре дня известна.

– Скорее всего, она опять предупредит.

– Не скорее всего, а точно. Побоится, что я буду рядом с Сугуром.

– Как у тебя с ним?

– То ещё лекарство.

– А на ваше перемещение жутковато было смотреть. Сел к кровати один человек, а встал другой. Женщина та же, а взгляд колючий, движения резкие. В общем, сестрёнка, бррр... Весь мурашками покрылся.

– Ты не звонил Матвею? Как там?

– Звонил. Он как раз ехал в особняк. Срочно вызвали с выходного. Там что-то происходит.

Лариса поднесла руку к груди, в которую вернулась боль.

– Чёрт… как бы узнать… сын очень испугался. А успокоить его и что-то объяснить времени уже не было. Даже не уверена, что он запомнил моё лицо на фотографии. Как он узнает, что звоню именно я?

– Перемещения плохо на тебя влияют. Сфотографируй книгу со сказкой.

– Хорошая идея. Только я не взяла книги из тайника. Сфоткай свою, Миш.

– Щас.

Уже через несколько минут дрожащими руками она отправила изображение книги сыну. Потом написала сообщение.

«Это я, Витюша. Твоя мама. Позвони мне по этому номеру.»

Лариса даже не поняла, сколько времени прошло после того, как сообщение было прочитано. Исходила вдоль и поперёк все помещения домика, побродила вокруг него по территории. Несколько раз умылась холодной водой.

Боялась только одного – что телефон не у сына.

И когда Лариса уже чуть не взвыла от неизвестности, раздался звонок. Ей пришлось ловить собственный телефон: он выскочил из дрогнувших рук. Раздался шёпот:

– Это я…

– Витюша, Часик мой. Это мама.

– Мама? Почему голос другой?

– Да, мой милый… мама... – Лариса быстрыми движениями смахнула слёзы с лица. – Я и выгляжу по-другому. Но это я. Почему ты шепчешь?

– Я под лестницей спрятался.

– Тебя обижают?

– Нет. Ты утром не пришла меня будить… а потом не назвала вторым именем… ой… это она не назвала… Я запутался. Я боюсь...

– Ничего не бойся, Часик. Если станет страшно, то беги к папе или к тёте Вере.

– Папа странный… на тебя накричал.

– Ему сейчас тяжело. Беги лучше к тёте Вере. Из её окна увидишь всё, что происходит.

Сын промолчал.

– Часик?

– Я здесь. По лестнице кто-то прошёл. Меня ищут.

– Беги наверх. И позвони мне сразу. Договорились?

Но видимо, телефон он не отключил. И Лариса услышала знакомые голоса, зовущие Витю. И быстрый перестук ботиночек по лестнице. Ещё через некоторое время раздался ласковый голос Веры Витальевны.

Лариса с облегчением вздохнула, буквально рухнула в кресло и закрыла глаза.

– Часик?

Но в этот момент сработал отбой.

Лариса отложила телефон на столик и, закрыв ладонями лицо, согнулась в кресле. Мысли метались. Это планы всегда красивые. А когда начинаешь выполнять их – то тут, то там вылезают косяки.

Казалось бы, предупредила сына о том, что произойдёт, но ребёнок есть ребёнок. Он не способен видеть в маме немаму. Какой же удар по его детской психике. Может, вообще зря всё затеяла? Ну, перестала его мама любить...

Раздался звонок, Лариса взметнулась и схватила телефон.

– Это я. Меня зовут Витя.

– Да-да, – она поняла, что сын попросил не называть его вторым именем, видимо, Вера Витальевна находилась совсем рядом.

– Тётя Вера будет жить со мной. Папа приходил. Так сказал.

– Вот и хорошо. Тётя Вера очень добрая.

– С кем ты говоришь, сынок? – услышала Лариса её голос.

– Это секрет, – раздался голос Витюши.

– Ну ладно. Говори, милый, раз секрет. А я пока вещи соберу.

Лариса поняла, что Вера Витальевна готовилась «переезжать» в детскую.

– Это я, – Лариса опять услышала голос сына.

– Часик, скоро папа запретит твоей… твоей бывшей маме к тебе приходить.

– Он уже сказал тёте Вере, чтобы она не пускала тебя ко мне. Ой… её...

– Теперь ты понял, что она сейчас не мама?

– Да. Я её боюсь. У неё глаза злющие.

– Сынок, – раздался голос Веры Витальевны, – пора идти. Папа внизу ждёт.

– Я потом позвоню, – прошептал сын и отключился.

Отложив телефон в сторону, Лариса тяжело поднялась из кресла и подошла к зеркалу. Внимательно осмотрела себя.

– Нет, я всё правильно сделала. Ребёнок у нас не по годам умный. Он уже всё понял.

Главное, чтобы Игорь оградил Витю от «третьей». Кто знает, что именно она вложила в него, когда нагнулась над ребёнком в ту ночь.

Лариса кинула взгляд на часы. Надо поесть.

Она надела безрукавку и вышла на террасу. Еда давно остыла, пришлось разогревать её в микроволновке. Уже пила чай, когда телефон разразился вызовом.

– Слушаю, Миш. Что-нибудь узнал?

– Пока немного. Матвей сказал, что Елена ушла из особняка. На завтраке произошёл скандал, и Золотарёв рассвирепел.

– Похоже, «третьей» надо было выбраться из дома. Поэтому и пошла на провокацию. Она умеет считывать память носителя. Скорее всего, знает новый распорядок...

Лариса резко замолчала, почувствовав, как её короткие волосы встали дыбом от охватившего её ужаса.

– Миша! Она теперь и о вас с Андреем знает!

– Не паникуй. Мы уже свалили с квартиры.

– А… как…

– Андрюха посмотрел видео с её улыбкой. Потребовал объяснений. Пришлось коротко рассказать. Он примчался с коробками. Упаковали всё необходимое и сначала перебрались к его знакомому, а сегодня утром на эту хату. Только я без тренажёров остался. Андрей поехал в аренду брать кресло. Я без него пока не могу.

– Ясно. Теперь он в курсе.

– Он давно понял, что мы не всё рассказали. Просто не знал, что именно должно произойти в час икс.

– Ваш новый адрес мне не сообщай. Или телефон может попасть в её руки, или мою память считает.

– Ясно. Как там у тебя?

– С сыном поговорила. Он уже всё понял. Брат помогает, а отец занёс меня в чёрный список.

– Телефон с собой носи. Вдруг из особняка новости появятся.

– Да, обязательно. Пока.

Глава 32 За двое суток до дня икс

День пролетал за днём. Нельзя сказать, что Лариса находилась на грани истерики или тоска изводила её. И нельзя сказать, что она ликовала от возможности, наконец, побыть собой.

Восторженность от возвращения в себя гасила тоску по сыну и мужу, а тоска по ним не позволяла восторженности взлететь до небес. Противоборство чувств не вызвало диссонанса, а наоборот, привнесло в жизнь равновесие и спокойное ожидание обратного перемещения в чужое тело.

Лишь тревожность беспокоила её в эти дни. Тревожность о происходящем в особняке: как всё пережил Витюша и как воспринял Игорь? Если с сыном они часто разговаривали по телефону, то информации об Игоре почти не было.

Витя общался с Ларисой уже поспокойнее, рассказывал, что делал в этот день и куда ездил. Каждый раз спрашивал, когда вернётся настоящая мама. На вопросы об отце всегда отвечал, что с папой всё хорошо.

Всё понятно, как ясный день: Игорь старался вести себя с сыном по-прежнему. Будто ничего не произошло. Не хотел лишний раз тревожить ребёнка.

А Матвей изо дня в день твердил одно: босс мрачный, а Елена домой ещё не вернулась. Но и в розыск заявление не подано. И Лариса решила, что «третья» всё-таки выходила на связь с Золотарёвым, чтобы гасить эти его порывы. Вряд ли той нужна была лишняя возня с полицией. Лариса понимала, что, скорее всего, гром грянет в момент обратного перемещения, чтобы не «третья», а она попала под разборки с мужем.

А значит, весь гнев Игоря выплеснется на её бедную голову.

И Лариса готовила себя к этому моменту. Обдумывала возможные вопросы к ней и как на них ответить, чтобы успокоить мужа. И как прорваться к сыну, к которому Золотарёв не допустит её, пока не выяснит, что происходит.

Но размышления не помогали: ни одной путной идеи не рождалось. Она не знала, как оправдаться и что ответить на вполне справедливые вопросы: где была, с кем и что делала это время.

Мысли о неизбежном покидали её только рядом с Сугуром. Она будто попадала в некое энергетическое поле спокойствия и любви. Забывала о том, что уже случилось и о том, что предстоит пережить. Она становилась прежней Ларисой, приехавшей в родное гнездо. Душа наполнялась добром и светом, стоило только лбу коня коснуться её груди.

С Сугура начинался её день и уже почти ночью заканчивался.

***

– Приготовься, всё произойдёт сегодня.

Ларису будто ошпарил голос «третьей», раздавшийся в телефоне.

– Где я очнусь?

– В парковой беседке.

– Почему там? – встревожилась Лариса. – Со второго этажа легче попасть к сыну на первый, чем из парка. Входы в особняк могут быть закрыты!

– Мне не нужны лишние разборки с твоим мужем. В диване я спрятала часы. Когда поедешь в гостевой дом, забери их с собой.

– Как ты проберёшься в парк?

– Я уже в беседке.

– Что мне сказать Игорю?

– Действуй через сына. Перемещение произойдёт за несколько минут до того, как его поведут на прогулку. Дополнительная охрана в парк ещё не придёт, а по коридору сопровождать его будет только Вера. Тебе надо успеть вписаться в эту вилку. Ключ от дверей найдёшь в кармане пальто. И не забудь прихватить из беседки книгу со сказкой и назвать мальчишку Часиком.

По интонации «третьей» Лариса поняла, что та ухмыльнулась.

– Прочитала мою память?

– Ты неплохо подготовила Виктора. Твой Миша прав. Ни Игоря, ни сына Елена не примет. Её память оборвана на ненависти к отцу и мужу за то, что обманом вернули её в Россию и навязали брак. У неё появились свои планы на их бизнесы. А чтобы отомстить, она на время затаилась. Настраивай ребёнка сразу на себя.

– А можно ли тебе верить?

– А какой мне резон врать? Я не умею любить. Но я способна оценить силу этого чувства, через память носителя. Добивайся Игоря. Путь к нему лежит через сына. А теперь достаточно лирики. Где тебя поселили?

– В самом дальнем домике. Дубликатор и этот телефон найдёшь по моей памяти. Больше ничего в тайнике не трогай.

– Не трону. Телефон тоже оставлю, только вызову такси. Общаться ни с кем не стану. Сразу уеду.

– Кто же ты всё-таки?

– Какая разница, кто я. Главное, что мы существуем. Ну всё. Заканчиваем болтать. В девять утра будь готова. Не забудь плотно позавтракать.

«Третья» отключилась, а Лариса посмотрела время. Пять часов. Ещё успеет пообщаться с Сугуром.

Выпила на скорую руку чая вприкуску с печением, и уже минут через двадцать выводила пляшущего Сугура из денника. Ходилкой не стали пользоваться, сразу прошли в крытый манеж.

– Всё, Сугур, наши две недели закончились. Но я скоро приеду Еленой. Ты обязательно меня узнай. Договорились?

Лариса погладила шею фыркнувшего в ответ коня и улыбнулась.

– Скоро я стану привычной тебе Ларисой. Насовсем. Не знаю, смогу ли я вернуть сына с Игорем и свою репутацию... Но знаю, что тебя возвращать не придётся. Ну что так внимательно смотришь? Ты ведь меня не бросишь?

Выгнув шею, конь опустил голову и ткнулся губами в её руку. В этот раз он так и не отошёл от Ларисы. Не бегал, не резвился, не красовался в своей фирменной «свече». Так и пришлось ей самой пойти по кругу, чтобы Сугур хоть немного подвигался.

– Что за слёзы, милый? – спросила Лариса, закрыв створки денника. – Не расстраивайся. Не оставит меня Игорь в Москве. Скоро я приеду. Наступит лето, и мы опять будем играться в поле. А теперь мне пора на плаху. Ты даже не представляешь, какие меня ждут разборки.

Лариса поцеловала в нос высунувшегося из денника Сугура, решительно развернулась и вышла.

Осталось ещё немного времени на короткий разговор с Мишей и на сообщение сыну, что сегодня вернётся. Затем она поднялась по узкой крутой лестнице на чердак и, быстро оглядевшись, заметила деревянный ящик. Перевернув его, высыпала инструменты. На дно положила телефон с иконкой, рядом – зарядку и дубликатор. Накрыла всё найденным неподалёку половичком, затем сверху поставила какую-то металлическую конструкцию, закрывшую спрятанные вещи, но не давящую на них. На ней аккуратно разложила инструменты.

Успела ещё помыть руки и съесть принесённый завтрак. Затем легла на кровать и постаралась загасить волнение.

***

Очнулась она в знакомой беседке, сразу ощутив окоченевшее тело.

– Дрянь ты, «третья», – стуча от холода зубами, еле проговорила Лариса. – Могла бы укрыться.

Она встала с дивана и, оглядевшись, нашла пальто.

– Какого хрена ты его сняла?

Оделась и забрала книгу со сказкой из шкафа. Метнула взгляд на часы. Времени осталось в обрез. Через парк Лариса пронеслась бегом, но перед входом в коридор первого этажа остановилась за кустами. Надёжно скрыться за ними она не могла: листья только-только пробивались из почек, зато Лариса легко разглядела, что охрана ещё не подошла.

Заранее вынув электронный ключ из кармана, она рванулась к стеклянным дверям, даже не подумав, что скажет сыну, увидев его. А увидела его сразу, как только распахнула дверь.

И помчалась навстречу.

– Сынок!

Вера Витальевна схватила Витю за плечо и закрыла его собой. Из дверей кабинета сразу, будто стоял за порогом, шагнул Игорь.

– Остановить её! Виктора в детскую!

Лариса обернулась: в дверь из парка вбегали охранники, и она рванулась к сыну, дорогу к которому уже загородил Золотарёв.

– Витя! Я вернулась! – закричала Лариса, увидев, как Вера Витальевна буквально затолкала ребёнка в его комнату.

Её сердце зашлось от осознания того, что она больше никогда не увидит сына. Уже слыша за собой топот, Лариса бросилась в ноги Игорю и, глядя на закрытую дверь детской, закричала:

– Витя!!! Витюша!!! Это я, сынок!!! Твоя мама вернулась!!!

– Что за цирк, Елена?!!

Лариса одной рукой обхватила ногу Игоря, другой прижала к себе книгу, и, почти ничего не соображая и боясь, что охрана уведёт её, затараторила:

– Игорь, дай поговорить с сыном. Пожалуйста, Игорь. Я ничего не сделаю плохого! Игорь!

– Уведите на второй этаж и заприте там!

Грубые руки уже почти оторвали её от Золотарёва и Лариса опять закричала:

– Сынок!!! Твоя мама вернулась!!! Вспомни сказку о часах!!!

По лицу покатились потоки слёз. Она хотела ещё раз крикнуть, но задохнулась. Её оторвали от Игоря и волоком потащили к эвакуационной лестнице.

– Мама!!!

– Витюша!!!

– Пусти меня к маме!! Пусти!! Мама!!!

Охранники остановились. Лариса оттолкнула их руки и, оставшись на коленях, развернулась в сторону детской. Замерла, почти не дыша.

– Сынок… – пошептала она, прижимая к груди книгу.

Золотарёв медленно оглянулся на непрекращающийся отчаянный крик:

– Пусти меня!! Да пусти же!! Мама!!!

Дверь распахнулась, и в коридор выскочил Витя. Остановился и замер, смотря на Ларису широко раскрытыми глазами.

Она поспешно развернула книгу обложкой к нему.

– Вспомни…

– Мамочка…

И сын помчался по коридору. На бегу вывернулся из рук отца и остановился, чуть не добежав до Ларисы. Она протянула ему книгу и тихо-тихо прошептала:

– Узнай меня, Часик…

А через секунду крепко обнимала в голос ревущего ребёнка.

***

Лариса замечала хмурые взгляды Игоря, но забирать её у сына для разговора он не стал, потому что Виктор ни на секунду не отпускал от себя маму. Ей удалось вырваться в душ, в гардеробную, чтобы переодеться, и в туалет. Но при этом сын сторожил Ларису у дверей и каждый раз испытующе смотрел ей в глаза – не пропала ли опять его мама.

И только услышав сказанное на ушко второе имя, успокаивался, и на его лице расплывалась широкая улыбка.

Не отпускал он от себя маму и на занятиях с репетитором, и ей пришлось сопровождать его вдоль бортика бассейна, когда пришло время поплавать.

И уснул Витя, держа маму за руку. А она сидела на полу рядом с кроватью, и её душа ликовала от встречи с сыном. И в то же время хотелось реветь громко и навзрыд оттого, что у неё всё получилось, что она правильно всё рассчитала и успела подготовить сына.

Постепенно сон сморил и её.

Лариса не сразу поняла, где находится, когда оказалась поднятой с пола и поставленной на ноги перед грозным Золотарёвым. Покачнувшись, ухватилась за его руку.

– Будить надо сначала, – проворчала она, окончательно разлепив веки.

Игорь стряхнул её руку со своей.

– Быстро в кабинет.

«А чего не в спальню… Гад ты, Золотарёв».

Лариса мотнула головой и побрела за мужем. При ярком свете глянула на Игоря и поняла, что Игоря рядом нет. Это был тот Золотарёв, который когда-то называл её шлюхой.

– Где была?

Она промолчала, понимая, что сказать-то и нечего. Назови любое место пребывания – и через несколько часов враньё будет раскрыто. Скажи, что ничего не помнит – и через несколько часов она окажется в клинике. Расскажи правду – и через несколько часов окажется сразу в жёлтом доме.

«Вот такая раскладка...»

И Лариса приняла единственно правильное решение – просто молчать. Пусть думает что хочет.

А Золотарёв почти не думал. Он засыпал её сначала вопросами, потом оскорблениями. В конце концов дошёл до запугивания.

– Я хочу спать, – сообщила ему Лариса после получаса орания на неё.

В результате через пару минут оказалась вытолкнутой в холл. Посмотрела на лестницу и, покачав головой, поднялась на второй этаж на лифте. Обрадовалась свой розовой спальне и прямо в одежде рухнула на кровать.

А поздно вечером следующего дня опять попала на допрос к Золотарёву. И опять стояла перед ним, опустив голову.

– Около двух недель назад ты накричала на сына и меня. Огрызаясь на персонал, ушла из дома. Пару раз позвонила мне, обещая вернуться. Вчера объявилась и снова напугала сына. А потом, напомнив ему об этой сказке, – Золотарёв взял книгу и опять бросил её на стол, – вновь расположила сына к себе. Две недели назад ты напомнила мне ту Елену, которую я чуть не засадил в тюрьму за махинации с договором. А вчера снова стала матерью для своего сына. Для этого всего лишь понадобилось напомнить ему про сказку.

Игорь навис над Ларисой.

– Чем является эта сказка? Ключом? Ключом, который открывает дверь в твоём больном мозгу между прежней Еленой и Еленой, любящей своего ребёнка?

Лариса с прищуром посмотрела в его глаза.

– Какой ключ? Какие мозги? У тебя самого с головой всё нормально, Золотарёв? У психиатра не пробовал консультироваться?

Подняв руку, она покрутила пальцем у виска. И, услышав в ответ рычание, продолжила:

– Эту сказку о доброй и злой маме я сочинила сама. Напомнив ему про книгу, дала знать, что я опять стала доброй. Вот и всё. Он перестал меня бояться и выбежал в коридор.

– А почему стала злой?

– Мне надо было уехать на две недели. Одной. А ты не отпустил бы!

– Куда уехать?! Где была это время?!

И Лариса опять замолчала.

***

Видимо, Игорь понял, что расспрашивать жену бесполезно, и прекратил вызывать её в кабинет. Но лёд между ними таять не собирался.

Находясь рядом с сыном, Золотарёв улыбался Ларисе, и она отвечала ему тем же, но стоило им остаться наедине, как всё возвращалось на круги недоверия и ревности с его стороны.

Как бы ни было больно, но Лариса смирилась. Она прекрасно понимала, что быстрое примирение нереально, а на постепенное восстановление их отношений времени почти не осталось.

Уже заговорили о поездке в Карелию, а ещё через несколько дней начались сборы. В этот раз домики забронировали только до августа: решили отдать Виктора в частную школу для одарённых детей, не дожидаясь, когда ему исполнится семь лет. Прошли собеседование, сдали тесты и контрольные работы. И приказ о зачислении уже лежал в сейфе Игоря.

Сколько душевных сил понадобилось Ларисе, чтобы сдерживаться от сползания в истерику, оттого, что не она поведёт сына в первый класс. Не она будет держать его за руку, не она выберет букет. И не она будет ходить на родительские собрания.

И каждый раз, когда она осознавала, что её вот-вот накроет волна неуправляемой истерики, Лариса уединялась в розовой спальне, сворачивалась в калачик и, тихо подвывая, глотала слёзы. Заставляла себя думать о скорой поездке в Карелию и о Сугуре, который стал сниться ей почти каждую ночь, словно на расстоянии чувствовал её катастрофическое состояние.

Немного оживили её встречи с Мишей после того, как Золотарёв разрешил покидать особняк. То ли он сделал вид, что ему совершенно всё равно, что ещё вытворит жена, то ли действительно пришёл к решению поставить крест на семейной жизни.

***

– Ну что, сестрёнка, до встречи в прежнем облике? – спросил Миша, обнимая Ларису. – Кажется, я буду скучать по этой девушке с небесными глазами.

Это была её последняя встреча с Мишей в образе Елены.

– Да… в прежнем. Но с судимостью и потерявшей всё, кроме троих: брата, тебя и Сугура. Надеюсь, конь снова узнает меня.

– Неужели в гостевом доме все отвернутся от тебя?

– Уже отвернулись. Теперь там любят Леночку Борисовну. С её лёгкой руки бизнес поднялся ещё выше. Она мила, приветлива, безумно любит мужа и сынулю. Разве только на конюшне меня встретят с искренними улыбками. Если, конечно, «третья» ещё что-нибудь не натворила.

– Главное, я не отвернусь. И Андрюха тоже. Ты знаешь своих настоящих друзей. И ещё неизвестно, как поведёт себя очнувшаяся Елена.

– Её будут жалеть за утерянную память, а меня возненавидят ещё больше. Ну всё. До встречи, Миш.

– Звони, пиши. Я должен знать, что там происходит. Не забудь перед перемещением телефон припрятать, а то без связи останешься.

– У меня отличная память. Самые важные пароли и телефоны держу в голове.

– Не рискуй, сестрёнка. Ещё не известно, чем закончится очередная встряска для твоей… твоего…

– Говори проще: моего разума. Если что, будешь меня в психушке навещать.

– Ага! Начну направо и налево рассказывать нашу историю, и меня поселят в соседнюю палату. Станем тайными возлюбленными. А Андрюха устроит нам побег, – рассмеялся Миша.

– Ты романы не пробовал писать? Но спасибо. Успокоил. Андрею привет передай.

Лариса приподнялась на цыпочки, подтянула его голову и чмокнула в щеку. Подхватив кейс со своим старым ноутбуком, подмигнула и вышла из квартиры.

***

В родном доме ей стало значительно легче. Рядом отец с братом, её любимый Сугур и не менее любимые тропы для прогулок.

Ей уже сообщили, что Лариса вернулась из колонии, пожила здесь две недели, помирилась с Сугуром и, никого не предупредив, однажды куда-то уехала.

Пока Игорь отдыхал с ними, распорядок дня оставался прежним: у мужа с сыном рыбалка, у Ларисы – Сугур.

Избегая лишних сплетен, Игорь не позволял себе косых взглядов в сторону жены. Мило улыбался и даже приобнимал её.

– Как же ты зависишь от мнения окружающих, – в день приезда отметила Лариса.

– Зато тебе плевать на репутацию семьи, – отрезал Золотарёв.

Спали они на одной кровати, но под разными одеялами.

«Детский сад», – подумала Лариса, когда Игорь в первую ночь лёг спать и повернулся к ней спиной.

Такой выпад мужа не удивил и особо не взволновал. К этому времени она уже решила, что пережить предстоящее ей будет значительно легче, если они останутся в глубокой ссоре.

Лариса старалась больше времени уделять сыну. Часто называла его Часиком, они даже полистали сказку, а Виктор посмеялся над своими прошлогодними рисунками.

– Ты хорошо помнишь наш поход к большим камням, сынок?

– Ага. А эта легенда о них? – он кивнул на рамку с текстом, висящую на стене.

– Да.

– Я так и не понял, как ты сделала те изображения на камнях? Чем-то намазала их?

– Это сделали Камни.

– Да ладно, мам. Я уже не маленький. В сказки не верю.

– Зато быстро повзрослеешь, когда всё случится, – открытым тестом произнесла Лариса. – Хочешь туда съездить? Только в этот раз Камни ничего не покажут.

– Почему?

– Нужна убывающая луна, а сейчас уже новолуние.

– Значит, дождёмся убывающей. Папа приедет, и его возьмём.

«Уже будет поздно, Витюша».

– Так и сделаем… – произнесла она вслух, – А сейчас пойдём в манеж. Хватит тебе на пони ездить. Пора на коня сесть.

– Ура!!! А можно на Сугуре?!

И Виктор бросился на шею маме.

***

Лариса стояла в мини-кафе и, облокотившись на перила, внимательно следила за Сугуром, который позволил Виктору сесть себе на спину. И представляла, как будет орать по телефону Игорь, когда ему доложат, что его сын тренируется на опасном коне.

Она даже подготовилась: сняла видео, насколько осторожно вышагивает Сугур с маленьким седоком.

– Вот сколько знаю его, столько удивляюсь, – услышала Лариса голос Маши.

Она встала рядом и продолжила:

– Его поведение отличается от других лошадей. Всегда в форме, ни разу ничем не болел. Умный. Не по-лошадиному умный. И не удалось получить от него ни одного жеребёнка.

– Почему? – спросила Лариса, уже зная ответ.

– Ни одну из предложенных кобыл не принял. Ни раньше, ни при мне.

– Да, жаль. Красивый он. Очень красивый.

Лариса внимательно посмотрела на Машу, заглядевшуюся на коня с наездником.

– Маш, если однажды к тебе подойдёт женщина, которую многие здесь считают врагом, и назовёт тебе пароль. Ты ей поможешь?

– Если об этом просите вы, Елена Борисовна, то помогу. И какой пароль? Надеюсь, несложный...

– Легко запомнишь. Ругус. Обратное от Сугура. Маш, пообещай, что выполнишь мою просьбу. Это будет неоднозначный человек. Но поверь, не виновный. Я точно знаю.

Маша нахмурилась.

– Вы о Ларисе? Она, говорят, уже приезжала. Я её не видела. В отпуске была.

– Да, я о ней. Если ей понадобится помощь, то она обратится к тебе. Да и… вообще поддержи её. Ларисе будет нелегко после освобождения.

– Хорошо, помогу. И не только потому, что вы попросили. Её Сурур признал. Это дорогого стоит.

– Спасибо, Маша. Пойду повожу коня под уздцы, а то меня обвинят в оставлении ребёнка в опасности.

***

Когда позвонил разъярённый муж, Лариса быстро передала телефон Вите и прошептала:

– Оправдывайся сам.

Она сидела и с грустью смотрела, как счастливый сын взахлёб рассказывал заткнувшемуся папе о тренировке с Сугуром. Наслаждалась сверкавшими глазами, улыбкой, не сходившей с лица сына, и слушала его звонкий голос.

– Ты когда приедешь, пап?! Я хочу, чтобы ты посмотрел на мои тренировки!

И Лариса застыла, услышав дату приезда.

За двое суток до дня икс.

Глава 33 "– Ну фыркни мне что-нибудь на дорожку…"

Золотарёв больше не пытался отчитывать Ларису за опасные, на его взгляд, тренировки сына. Как и за прогулки на Сугуре по конным тропам. Знал, что она промолчит и отдаст трубку Виктору.

Но приехав в гостевой дом, отыгрался.

Опустив голову, Лариса молча выслушала отповедь. Она не обижалась на Игоря. Сейчас муж отчитывает её, но как он воспримет то, что вот-вот произойдёт?

Что с ним будет, когда рядом окажется прежняя, ненавидящая его жена, когда увидит мать своего ребёнка, отталкивающую дитя от себя, когда польются слёзы обескураженного и растерявшегося сына.

Так ничего и не сказав, она шагнула к Игорю, обхватила его торс, прижалась к груди любимого человека и заревела белугой.

Не сразу, но Игорь обнял её.

– Лена. Ну что происходит, девочка моя. Я настолько люблю тебя, что приму любую причину и помогу. Тебе ведь нужна помощь?

– Нет. Там совсем другое, – с трудом проговорила Лариса.

– Тогда расскажи что случилось.

Лариса покачала головой.

– Ты не поверишь моим словам.

– Хотя бы попробуй убедить меня.

– Не получится.

– Не выйдешь отсюда, пока всё не расскажешь.

Лариса подняла голову и заглянула в любимые глаза. Смотрела жадно, будто хотела запомнить их на всю оставшуюся жизнь. Вздохнула, отвела взгляд и отстранилась от Игоря.

– Хорошо. Но пока я не готова. Дай мне пару-тройку дней, ладно? – Лариса кивнула на часы, – У Вити скоро начнётся тренировка. Если посчитаешь её опасной, то здесь есть смирная Речка.

До конюшни они дошли пешком. Витя всю дорогу взахлёб рассказывал отцу свои детские новости. И в основном о Сугуре.

Игорь посмотрел тренировку сына и убедился в осторожности коня. Как и в том, что Сугур беспрекословно подчинялся Ларисе. Хотя сильнее всего на решение отца повлиял сам сын, гордо сидевший на огромном коне и старавшийся выглядеть серьёзным. Но горящие глаза выдавали все эмоции, что переполняли его детскую душу.

А Лариса была счастлива видеть почти прежнего Игоря. Ужинали они вместе с отцом и братом, опять засидевшись с ними до полуночи.

– Береги отношения с Игорем, – тихо сказал ей отец, провожая гостей в их домик.

Гостей, которые стали ему уже не гостями, а родными людьми.

– А вы сохранили те два видео с танцующими девушками? – так же тихо спросила Лариса.

– Д... да. Сохранил...

– Не удаляйте, пожалуйста.

– Почему?

– Они нам пригодятся.

– Задумала что-то? – улыбнулся отец. – Ладно, оставлю.

Потом Лариса сидела в комнате сына и рассматривала его последние рисунки. Сугур получился на славу.

– Мам. Луна уже убывающая. Давай и папу возьмём к тем камням?

– Возьмём. Обязательно возьмём.

– Завтра поедем?

– Пока не знаю. Ложись спать, Часик.

– Не уходи, пока я не усну.

– Конечно.

Лариса дождалась сладкого сопения сына, поправила его одеяло и, немного убавив яркость ночника, ушла в спальню. Игорь, утомлённый дальней дорогой и активным днём здесь, тоже уже уснул.

Она на цыпочках подошла к тумбочке и забрала с неё вышитую бисером иконку, которую по-партизански пришлось добывать из тайника дальнего домика.

Аккуратно закрыв дверь, вышла из спальни и минут через десять постучалась в номер Веры Витальевны.

– Леночка, что-то ты поздно… – пробормотала та, встретив Ларису в халате, накинутом на ночную сорочку.

– Я хочу поговорить с вами.

– Тогда проходи, не стой у порога.

Присев на диван, Лариса развернулась к Вере Витальевне и взяла её руки в свои.

– Вера Витальевна, вы были… вы заменили мне маму...

– Почему была? Я и сейчас всё сделаю для своих деточек. И для Игоря, и для тебя, и для Витеньки.

– Не перебивайте, пожалуйста… я и так с трудом подбираю слова. Вы помните эту иконку?

Лариса вынула из кармана икону и предала её Вере Витальевне.

– Помню. Помню, деточка. Тебе так плохо было…

– Возможно, вам покажется странной моя просьба, но… Лариса Селезнёва ни в чём не виновата.

– Как это? Ведь и следствие было, и суд… просто так в тюрьму не сажают.

– Поверьте, я знаю больше. Больше всех следователей и судей. Просто я была вынуждена молчать. Она не похищала меня и не она залезала в наш дом. Это жуткая подстава!

– Тогда почему ты молчала?! Если это правда, то она отсидела ни за что! Почему не спасла её?

– Я была вынуждена молчать. Ради сына.

– А почему говоришь сейчас?

– Я не могу всё рассказать. Просто выполните мою просьбу. Когда Лариса покажет вам эту иконку, помогите ей.

– Я ничего не понимаю, – прошептала обескураженная Вера Витальевна, поднеся руку с иконкой к груди.

Лариса вскочила с дивана и опустилась перед ней на колени.

– Умоляю вас, помогите ей. Замените ей маму. Подарите своё душевное тепло. У неё скоро никого не останется. Даже отец может прогнать из дома. Но главное, защитите Ларису от Игоря. И... и помогите ей встретиться с Витюшей.

– Нет! Ты с ума сошла!

– Витя будет к ней тянуться. Вы это увидите. А как только увидите, обязательно вспомните просьбу его матери. Мою просьбу. Пообещайте, что вспомните!

– Такое до конца своих дней не забудешь…

– И пообещайте, что выполните!

– Если это будет в пользу Витеньке, то… наверное.

Лариса встала и ладонями вытерла слёзы с щёк. Улыбнулась.

– Вы самая лучшая. И Лариса это знает. Мне пора к мужу. Спокойной ночи.

Она обняла поднявшуюся с дивана Веру Витальевну, забрала из её руки иконку и пошла к двери.

– С тобой что-то случится, деточка?

Лариса на пару секунд замерла, потом медленно обернулась и, грустно улыбнувшись растерянной женщине, тихо произнесла:

– Вы всё увидите собственными глазами.

После разговора с Верой Витальевной Ларисе стало немного легче. По только ей известным тропам, чтобы не попасть на видеокамеры, она опять добралась до дальнего домика – который так и остался за дочерью хозяина и не заселялся – и пополнила переустроенный тайник на чердаке иконкой. Освещая его фонариком, осмотрела с трудом собранное там добро: два телефона, свой старый ноутбук, книги со сказкой. Вздохнула, прикрыла тайник фанеркой и поставила сверху ящик, в котором лежала коробка с синими часами.

***

Вернувшись, она подошла к спящему мужу, села рядом на пол и, немного помолчав, прошептала:

– Очевидно, это наши последние сутки вместе. Я не хочу тебя терять. Но потеряю. Это неизбежно… и больно… очень больно...

Она невесомо погладила его руку и опустила рядом голову. Продолжила шептать:

– Я люблю тебя. Очень люблю. Любого. Весёлого, сердитого, доброго, свирепого. Такого, какой ты есть. Если бы ты смог найти меня после всего… если бы смог узнать мою душу в...

– Я не собираюсь ни тебя терять, ни твою душу, – внезапно раздался над ней голос Игоря, и сильные руки подняли её на кровать.

А ещё через минуту она казалась раздетой и затащенной под мужа.

– Только попробуй потеряться, – прошептал он, накрыл её губы поцелуем и, оторвавшись от них, добавил: – Из-под земли достану.

– Игорь…

– Не говори ничего. И не плачь. Я не знаю, что произошло, и уже не хочу знать. Давай всё забудем. Мы столько лет были счастливы, Ленок… Не представляю жизни без тебя...

– Игорь…

– Молчи, девочка моя. Ты же соскучилась по горячему в постели?

***

Лариса разбудила мужа рано утром и уговорила вместе сходить на конюшню. Отец уже почистил Сугура, погонял его в водилке и выпустил в закрытый манеж.

– Тебе сделать кофе? – спросила она Игоря в мини-кафе.

– Лучше чай.

– Хорошо. Вечерняя выпечка осталась. Будешь?

– Давай. Сойдёт вместо завтрака.

– Садись за стол у барьера.

– На Сугура будем смотреть?

Лариса приготовила себе кофе, а Игорю заварила чай. Села за стол напротив него.

– Пей.

– Ленок, из моей головы не выходит ночной разговор. Кажется, я что-то не понял.

Лариса немного помолчала, смотря, как Сугур нарезает круги по крытому манежу. Потом отставила чашку и взглянула в глаза мужу.

– Посмотри на коня.

– Посмотрел… и что? – глянув на него и вновь повернувшись к Ларисе, спросил он.

– Сугур всегда меня находит. Какой бы внешне я не была, он меня узнаёт.

– Я не понимаю тебя.

– Поймёшь. Обязательно поймёшь. Главное, вспомни эти мои слова. Пообещай вспомнить.

– Сугур всегда тебя находит. Какой бы ты не была, он тебя узнаёт. Правильно?

– Главное, чтобы захотел вспомнить.

– И всё же я ничего не понимаю.

– А чего тут понимать? Я безумно люблю тебя и сына. И хочу быть с вами, какой бы я не стала...

***

Весь день Лариса старалась находиться рядом со своими мужчинами. Уговорила их на пикник у реки, до которой добрались верхом.

Хоть и мелка была в этом месте река, но они умудрились искупаться, и даже не один раз.

Прогулялись по лесу. Потом Лариса, сидя на покрывале, смотрела, как Игорь учил сына метать нож. Она опять наслаждалась шумом переката, лесными запахами и любимыми голосами.

– Мама, – чуть позже прошептал Витя, пока папа подтягивал подпруги, – камни там?

Он кивнул в сторону продолжения дороги.

– Да.

– Мам, скажи, что это неправда.

Не получив ответа, нахмурился и спросил:

– Уже скоро? Да?

У Ларисы не хватило сил что-либо сказать, а тем более дать утвердительный ответ. Дыхание прервалось. Она лишь обняла сына. Потом, судорожно вздохнув, посмотрела ему в глаза.

– Помоги папе. Ему будет очень тяжело. Хорошо?

– Надо ему рассказать.

– Это ничего не изменит. Он не поверит.

– Но я же поверил.

– Ты был у Камней. И видел правду.

– Давай доедем туда. Папа тоже увидит.

– О чём беседуете? – раздался рядом голос Игоря.

– Договариваемся, что послезавтра поедем к легендарным Камням, – через силу улыбнулась Лариса.

– Ух ты… Дорогу нашли?

– Нашли! – воскликнул Виктор.

– И ты там был?

– Ну что, по коням? – прервала разговор Лариса, подняв руку ладонью к сыну.

Он чуть не выдал их тайну.

***

Вечером её мужчины обработали себя средством от комаров и, захватив с собой рыболовное снаряжение и москитные сетки, уплыли на вечернюю рыбалку.

Лариса прогулялась с Сугуром. В этот раз они не игрались, а просто бродили по полю, где ветер отгонял летающих кровососов. Её мысли словно боялись расстроить свою хозяйку. Мелькали обрывками, не вызывая каких-либо размышлений и не провоцируя на слёзы.

А Сугур, будто чувствуя подавленное состояние Ларисы, шёл рядом, не фыркая, не утыкаясь губами в её руки.

И только когда она завела коня в бокс, проверила поилку с кормушками и повернулась к Сугуру попрощаться, заметила мокрые дорожки, идущие от его глаз.

– Милый… Мой милый коняга, что за слёзы? Мы скоро встретимся, Сугур. Совсем скоро. Я буду прежней Ларисой. Ты ведь узнаешь меня? Да, мой хороший?

Она обняла голову коня и уткнулась ему лицом в лоб.

– Сугур, ну фыркни мне что-нибудь на дорожку…

Но конь стоял почти без движения, а из его глаз выкатилось ещё по одной слезе.

– Сейчас и я разревусь… Прости, но мне пора.

Лариса отошла от коня, закрыла створки и, помахав ему рукой, пошла к выходу. Но не выдержала и обернулась. По сердцу резанул, словно прощальный взгляд высунувшегося из денника коня. Настолько пронзительный, что вместо того, чтобы вернуться к Сугуру, она трусливо выбежала из бокса.

С тяжёлым сердцем, то и дело оглядываясь на конюшню, пока ту было видно, она вышла на берег озера. Послушала доносившиеся в вечерней тишине приглушённые голоса рыбаков. Посмотрела на костры на островах и на их отражения в водной глади. Где-то там сейчас муж с сыном.

– Прощай, Игорь. Может, и лучше, что ты не рядом, – прошептала она и, развернувшись, пошла к дальнему дому, где будет жить уже Ларисой Селезнёвой.

Добралась до тайника и забрала оттуда часы. Позвонила «третьей».

– Я буду готова через час. Игорь с сыном на рыбалке.

– Ревёшь, что ли?

– Немного.

– Какие же люди сентиментальные… ну да ладно. Ты очнёшься в гостинице. Останься там ещё на три дня. Всё оплачено. На столе лежит карта. Деньги на ней есть. Там же телефон. Автомобиль на стоянке. Найдёшь его сигнализацией. Пользуйся.

– Почему я не могу сразу вернуться?

– Если очень хочешь пообщаться со следователем, то я не против.

– С Еленой что-то произойдёт?

– Не тупи. Из её памяти исчезнет приличный отрезок времени, и она пару дней будет нездорова. Вспомни себя.

– Я дорогу знала, а она как доберётся?

– Ей помогут. В этот раз прокола не будет. Ты уже на месте?

– Нет ещё… дай мне час.

– Точно хватит?

– Да.

Лариса отключилась и бегом добралась до своего дома. Положила часы в шкаф. Открыла ноут и снесла все фотографии и видео, подготовленные для Елены.

– Не достойна ты такого мужика, как Золотарёв. И моего сына не достойна. Катись обратно в свою Америку.

Захлопнула ноутбук. Приняла душ и одела коротенькую сорочку. Затем легла и закрыла глаза. Ни слёз, ни волнения уже не было. Вместо них появилась надежда.

Якоря расставлены.

И для Игоря, и для Веры Витальевны, и для Маши. А главное – для сына. Отец сам себе якорь нашёл двумя видео, а брат сестру уже принял. Вроде всё успела.

Осталось дождаться того самого мелодичного боя.

Глава 34 Возвращение

Открыв глаза, она обвела взглядом номер. Не люкс, но всё прилично. Села на кровати. Закружилась голова, и Лариса побоялась встать. Она была только в шёлковой сорочке на тоненьких бретельках. Протянула руку к креслу и подхватила бордовый атласный халат.

Одевшись и ещё немного посидев на кровати, встала и осмотрелась. На столе лежали не только телефон и карта, но и наличные деньги, документы и стояла тарелка с фруктами.

Лариса подошла к окну, открыла его и осмотрела слабоосвещённую улицу. Судя по всему, она попала в небольшой городок, а может, и в Петрозаводск.

Сильно хотелось спать. Пришла мысль, что «третья» приняла снотворное или успокоительное, хотя никаких упаковок лекарств или блистеров на столе не было. Но прежде чем лечь, Лариса набрала по памяти телефон Миши.

– Кто на проводе?

– Это я, Миш.

– Сестрёнка! Всё нормально прошло?

– Да. Пока не могу говорить. Потом позвоню.

Положила телефон на стол, погасила свет и уже с огромным трудом добралась до кровати. Упав на неё, мгновенно отключилась.

***

Её разбудил шум промчавшихся мотоциклов. Лариса доплелась до окна и закрыла створку. Попыталась посмотреть в телефоне время, но цифры перед глазами расплылись. Прищурилась. Второй час дня.

– Зараза «третья»… что ты со мной сделала?

Держась за стену, Лариса дошла до ванной, врубила холодную воду и сунула под неё голову. Стало полегче.

Раскрыла створки шкафа, осмотрела одежду и усмехнулась. Высший свет… Взгляд зацепился за длинный плащ с капюшоном. Уж не тот ли?

Обрадовалась джинсам, явно брендовым, и в ящиках подобрала нижнее бельё и футболку. Переоделась и съела пару мандаринов.

Лариса решила поискать кафе или ресторан. Несмотря на то что её ещё мутило, хотелось есть. В сумочку закинула телефон, деньги, документы, среди которых нашлись и её права на вождение.

Надевая туфли, посмотрела на полочку, и взгляд выхватил ключи от автомобиля. Взяла с собой. А вот ключа от номера не нашла. Просто прикрыла дверь и спустилась на первый этаж.

– Добрый день, Лариса Аркадьевна, – поздоровалась с ней администратор.

– Добрый. Я не помню, куда ключ от номера положила… закройте его, пожалуйста.

– Обязательно закроем.

– Сколько ещё у меня оплаченных суток?

– Без сегодняшних двое.

– Спасибо.

Лариса вышла из гостиницы и заметила рядом небольшую стоянку для автомобилей. Нажала на кнопку сигнализации. Одна из машин отозвалась. Тойота. Лариса огляделась и, увидев кафе напротив гостиницы, снова закрыла автомобиль.

Еда оказалась так себе, но голод не тётка. Зато пока ела, голова очистилась от тумана. Но успокоительное, видимо, действовало, если ни тоска, ни отчаяние ещё не затопили болью грудь.

Рассчитавшись с официантом, Лариса достала телефон. Немного подержала его в раздумьях, а потом, вспомнив, что сегодня вторник, а значит, на конюшню должна приехать Маша, набрала нужный номер.

– Слушаю, – раздался её голос.

– Маша, не отключайся. Пожалуйста, выслушай меня. Помнишь, как-то Елена дала тебе кодовое слово. Если я его назову, то ты мне поможешь.

– Помню.

– Ругус.

Маша немного помолчала, а потом уже более мягко произнесла:

– Я узнала тебя, Ларис. Что ты хочешь?

– Опиши обстановку в гостевом доме.

– С утра всё было более-менее спокойно. Только говорят, что Золотарёва опять с катушек слетела.

– Где она сейчас?

– Зачем это тебе?

– В этот раз хочу держать всё под контролем. Иначе меня снова подставят.

Маша опять немного помолчала, но всё-таки заговорила:

– Недавно Елена ушла в поля. Все подумали, что она решила прогуляться с сыном, но через некоторое время он бегом и с рёвом вернулся к отцу. Ларис... у нас тут ещё ЧП. Сугур…

Лариса похолодела и с трудом спросила:

– Что Сугур?

– Минут десять назад конь как-то выбрался из бокса, перемахнул через пару ограждений и умчался в сторону троп. Мужики оставшихся лошадей седлают – клиентов с прогулок возвращать.

А теперь Ларису прошиб пот.

«Что ты делаешь, дурачок...»

– Это очень плохо, Маша. Очень.

– Сугур, скорее всего, к Елене рванул.

Лариса вскочила из-за стола и выбежала из кафе, продолжая разговаривать с Машей:

– В том-то и дело. Теперь он опасен для неё. Слушай. Дождись меня. Я позвоню, когда буду подъезжать. Выбери наиболее выносливого коня, что будет в конюшне, и оседлай его. Седло возьми из бокса Сугура. То, что на последнем кронштейне. Коня приведи к сенникам, чтобы мне не светиться под камерами.

– Ты точно не навредишь Елене?

– Теперь ей может навредить Сугур.

– Я бы этому не поверила, но... Елена сегодня даже не гуляла с конём. И на утренней тренировке чехарда получилась. Она не пришла в манеж, и Виктору вместо Сугура предложили Лорда. Он отказался. Я тоже пробовала его уговорить. Спросила, почему не пришла мама, а он в слёзы и сказал, что она ему больше не мама. Игорь Денисович сразу отодвинул меня от сына и увёл его. Что происходит, Лариса?

– Это сложно объяснить, но в семье Золотарёвых большие проблемы. И, поверь, не из-за меня. Сейчас нет времени на разговоры. Жди звонка.

Лариса вбежала в гостиницу и, схватив ключ от номера со стойки, взлетела на второй этаж. Из шкафа достала длинный плащ и запихала его в спортивную сумку, стоявшую там же.

К автомобилю «третьей» подошла смело, понадеявшись, что кроме сигнализации никаких охранок в нём не было. Сев и пристегнувшись, вставила ключ и завела двигатель. На навигаторе набрала название посёлка рядом с гостевым домом. Посмотрела предложенный маршрут и время в дороге. Максимум через час будет у конюшни.

– А теперь, Лариса, – сказала она сама себе, – вспоминай любимые ПДД. Иначе все машины в кучу соберёшь...

Возможно, оттого, что её прошиб очередной стресс, Лариса достаточно уверенно тронулась с места, выехала со стоянки и влилась в довольно жидкий поток автомобилей.

В этот раз она была благодарна «третьей» за препарат, который до сих пор поддерживал её в достаточно спокойном состоянии. Хоть и была она взвинченной, но и руки не дрожали, и мыслила рассудительно.

Сугур может всё испортить, если нанесёт вред Елене.

Опять сорвётся «уход» «третьей», опять придётся возвращаться в тело Елены и опять начнутся выяснения отношений с Игорем. И дай бог, если с ним, а не с психиатрами. Пусть эта чёртова «третья» уходит. Пусть вернётся прежняя жизнь. Сколько ещё можно вариться в постоянном страхе?

***

Машину Лариса оставила в перелеске, недалеко от гостевого дома. Понимала, что полиция легко вычислит её по брошенному автомобилю, но сейчас ей было не до этого. Надо найти Сугура и помочь «третьей» добраться до Камня-волны.

Позвонила Маше. Та уверила, что уже осёдлан Драчун и сейчас она выведет его к сенникам. До назначенного места Лариса добралась бегом. Благо, что под горку. Машу с конём заприметила издалека. Подбежав, накинула на себя плащ и забралась в седло.

– Есть ещё новости, – скороговоркой заговорила Маша, держа коня под уздцы. – Мужчины собрались у центральных ворот. Хотят начать поиски Елены.

– В полицию обратились?

– Кажется, вызвали. Но начнут своими силами.

– Значит, основная тропа свободна?

– Да. Всех согнали к дому.

– Спасибо, Маша!

Лариса подняла коня в полевой галоп. Хорошо, что под ней Драчун. Он дольше других выдерживает быструю скачку.

Пока не заехала в тень леса, посмотрела на солнце. Оно уже склонялось к закату.

– Драчун, милый коняга, надо быстрее…

Но быстрее нельзя. Драчун не Сугур. Легко загнать.

Наконец, прогулочная тропа закончилась, и Лариса въехала на дорогу вдоль полей, а затем свернула в лес. Впереди долгий подъём, и она пустила коня рысью, а через некоторое время перешла на шаг.

После реки спешилась и погладила Драчуна по шее.

– Потерпи немного. Потерпи, милый.

Дорога сузилась до тропы, и, наконец, они вышли к россыпи камней. Лариса привязала повод к дереву, потрепала коня между ушей.

– Отдыхай.

Тропа была открыта. Лариса пригляделась к ней, присела и ахнула, увидев чёткие следы копыт.

– Сугур…

И со всех ног помчалась вперёд. Вскоре из-за скальных обломков заметила синее свечение. Послышалось ржание коня.

– Сугур!!!

Из последних сил Лариса рванулась туда, совершенно не отдавая себе отчёт, что это может быть опасно. Опять раздалось ржание коня и почти одновременно женский крик.

– Сугур!!! По нулям!!!

Лариса завернула за последний выступ и влетела в стальные объятия Андрея.

– Стоять!! Назад, Лариса!! Назад, сказал!!

Он почти успел затащить её обратно на тропу, как раздался резкий и оглушительный звон, похожий на тот самый мелодичный, но в этот раз взрывающий мозг...

***

Ещё не было сил открыть глаза, но приглушённые голоса Лариса уже слышала. Она лежала на чём-то мягком, а сквозь веки проникал сине-голубой свет.

Вдруг совсем рядом услышала знакомый голос:

– Как она?

«Матвей...»

– Уже приходит в себя. Сейчас ещё одну инъекцию сделаю, – раздался женский голос.

– Поспеши. Елену пора уносить.

В руку кольнуло, и Лариса вздрогнула.

– Потерпи немного. Скоро станет легче.

Лариса решила, что их уже нашли и даже врача с собой привели, но вспомнила об Андрее. Как он сюда попал?

Наконец, она смогла пошевелиться, но открыть глаза мешал пульсирующий свет. Резанул по глазам, едва веки начали разлипаться.

– Свет, – прошептала Лариса, – уберите свет.

– Сейчас ты к нему привыкнешь, – опять раздался голос Матвея. – Полежи немного.

– Что здесь произошло?

– У нас будет время для разговора. Но потом.

– Елена… жива?

– Да. День-два и на ноги встанет. Сейчас её повезли поближе к гостевому дому.

– «Третья» ушла? – спросила Лариса и тут же осеклась, поняв, что сболтнула лишнего.

– Кто?

– Где Андрей?

– Помогает Елене.

– Что с Сугуром?

– В порядке. Тут. Отдыхает.

– Елена от него не пострадала?

– Нет.

Лариса попробовала открыть глаза. Свет действительно уже не мешал. Она осмотрелась. Все большие камни, как и Камень-волна, окутались сине-голубым энергетическим полем. Оно слегка колебалось, словно воздушная занавеска от ветерка, отчего появлялся перелив от синего цвета к голубому.

– Что это?

– Я объясню. Но сначала тебе надо попрощаться с Сугуром.

– Что значит попрощаться? – Лариса попыталась привстать. – Ты сказал, что он в порядке!

Матвей помог сесть, и она прижалась спиной к скальному отвесу.

– С Сугуром всё хорошо. Но ему пора уходить.

– Куда?

– Лариса…

– Сугур! – попыталась крикнуть она.

– Не зови. Он сам придёт, как только сможет. У меня есть чай с травами от Дарьи. Сейчас принесу.

Матвей встал, немного отошёл и вернулся с рюкзаком. Достал оттуда термос и налил в его крышку ароматного настоя.

– Пей. Минут через пять на ноги поднимет.

Силы действительно вливались в Ларису буквально с каждым глотком. Она больше не задавала вопросов Матвею, потому что знала, что с первым же звуком прорвутся слёзы. До её сознания наконец-то достучались слова Матвея о прощании с Сугуром.

Она вернула крышку от термоса и, до боли прикусив губу, некоторое время посидела молча.

Встрепенулась от раздавшегося перестука копыт. Не была уверена, что встанет, но Матвей помог. Ещё через мгновение появился Сугур. Хоть и шёл он медленно, но довольно уверенно и, как обычно, с гордо поднятой головой.

Лариса шагнула навстречу, и конь коснулся лбом её груди.

– Сугур, как же так? Куда ты собрался уходить? Ты поэтому тогда плакал, да? Думал, что больше не увидимся?

Лариса уткнулась лицом в его чёлку, с трудом сдерживая слёзы.

– Я не смогу без тебя. Не уходи…

– Сугур – не конь. Сугур – Проводник в аватаре коня.

Лариса обернулась и посмотрела на Матвея.

– Какой проводник? Какой аватар?

– Говорящие Камни – это место соприкосновения миров. Но не постоянное. Во время соприкосновения открывается портал. Сугур – проводник этого портала. Но живёт он не в нашем мире, а в том.

Лариса немного отодвинулась от коня. Тот приподнял голову, и она увидела влажные дорожки от льющихся слёз. В глазу мелькнул зелёный отблеск.

Она повернулась к камням и увидела, что Камень-волна поменял цвет на зелёный.

И Лариса поняла.

– Нет-нет. Нет, Сугур!!

Она обняла голову коня и прижала к себе. Из-за пелены слёз уже ничего не видела.

– Не отпущу… останься. Сугур, пожалуйста, останься.

– Лариса, отпусти его. Чем дольше соприкосновение, тем тяжелее переход.

Конь высвободил голову, два раза обошёл Ларису вокруг, опять коротко ткнулся в грудь и повернулся к зелёной завесе.

– Сугур…

Конь добежал до камня, опять оглянулся и снова вернулся. Встал над упавшей на колени Ларисой, и опустил голову. Она положила ладони на его щёки и поцеловала Сугура в нос. Прошептала:

– Я ещё увижу тебя?

Он подался назад, развернулся, в несколько коротких прыжков разогнался и, оттолкнувшись от каменной площадки, прыгнул в зеленый занавес, словно перемахивал через ограждение загона.

Миг, и Сугур исчез.

Свет от Камня замерцал, и по нему пробежались круги. Через десяток секунд зелёный цвет сменился на спокойный голубой. И почти сразу за тонкой энергетической пленкой показалась смутная фигура мужчины в плаще. Он поднял руку и прикоснулся к голубому свечению.

– Подойди, Лариса. Попрощайся, – раздался сзади тихий голос Матвея.

Она встала. Неуверенными шагами приблизилась к Камню и, потянувшись к завесе, прикоснулась не к ней, а к тёплой руке.

– Сугур... – почти беззвучный выдох отозвался многократным шуршащим эхом.

Энергетическая пелена растворилась, и её ладонь оказалась прижатой к холодному барельефу луны.

Глава 35 Навстречу прошлому, настоящему и будущему

Всё, что происходило потом, казалось кошмарным сном.

И как, взвыв от отчаяния, осела у Камня-волны, и как ей насильно засунули в рот капсулу какого-то препарата, и грохот вертолёта над головой, и её подъём в этот вертолёт в связке с Матвеем.

Мелькали смутные картинки полёта: она была укутана в пушистый плед, и её обнимал тот же Матвей. Напротив сидела женщина с медицинским контейнером и хмурящийся Андрей. Она его видела то смотрящим в иллюминатор, то уставившимся на свои сплетённые пальцы. Потом картинка резко сменилась: её вели к автомобилю, придерживая за талию. Затем поднимались по лестнице и зашли в какую-то дверь.

Когда в голове более-менее прояснилось, Лариса обнаружила себя в кровати. В том же номере, в котором очнулась после перемещения.

Ей улыбнулась молодая женщина в одежде медиков скорой помощи.

– Давление стабилизировалось. Температура тоже спала. Но пока желательно соблюдать домашний режим. У вас очень заботливый друг. То и дело скорую на уши поднимал. Все рекомендации по лечению на столе. И мы направим вам терапевта. С ним решите вопрос о госпитализации, если она потребуется. Выздоравливайте.

Лариса ничего не ответила, наблюдая, как незнакомый мужчина проводил медиков. Через минуту и сам молча покинул номер. Вместо него пришёл Матвей, поставил пластиковый пакет на стол и присел на край кровати.

– Как ты?

– Нормально вроде... уже утро?

– Да.

– Что со мной?

– Температуру и давление мы подняли искусственно, чтобы обеспечить тебе алиби на эту ночь. Для этого же несколько раз вызвали скорую. Твой автомобиль мы нашли через полчаса после того, как ты умчалась от конюшни. Перегнали его сюда. Смонтировали записи с видеокамеры. Теперь, судя по ним, твоя Тойота вообще не трогалась с места. Администратор под воздействием. Ничего конкретного не вспомнит.

– Зачем всё это?

– Сама не догадываешься? Елена второй раз попадает в одну и ту же переделку. Кого полиция будет искать? Конечно, судимую Ларису Селезнёву. Розыск уже ведётся, и на тебя скоро выйдут. Надеюсь, поверхностная проверка убедит полицию, что ты ни при чём. Штрафов по дороге не наловила, на камеры гостевого дома не попала. Есть свидетели, что Елена добровольно и целенаправленно шла в сторону Говорящих Камней. Много гостей было на тропе, и её видели идущей по дороге у реки. Хотя до этого места редко кто добирается.

– Маша... она знает.

– Я уже поговорил с ней.

– Как Елена?

– Некоторое время будет приходить в себя. Плюс – как и ожидалось – частичная потеря памяти. Вставай, я перекусить принёс. Тебе надо подкрепиться. Да и я уже забыл, когда последний раз ел. Несколько суток в жёстком напряге. Если хоть что-то не заброшу в рот, то до обеда не доживу.

Матвей встал, отвернулся к столу и зашуршал пакетом.

– Переодевайся. Я тебя не вижу.

Лариса выползла из-под одеяла, покопалась в шкафу и, скинув сорочку, надела халат.

– Голова не кружится?

– Немого. Получается, ты всё знал о нас?

– Не всё, но почти.

– Как там Витя?

– Его с Верой Витальевной переселили в семейную пристройку. В твою комнату. Рядом с ними мой друг из охраны. Сказал, что мальчик совсем не рвётся к маме. Ты его подготовила ко всему этому? Садись есть.

– Да, подготовила. Больше ничего не расскажешь? Что произошло у Камней?

Лариса села и взяла в руки пластиковые столовые приборы. Оглядела принесённые блюда и отметила: Матвей знаком с её предпочтениями.

– Сначала изучи бумаги в папке. Там подписка о неразглашении государственной тайны.

– Во как… Ну, давай… Хотя и без этого никому не расскажу, иначе за сумасшедшую примут.

Бегло прочитав текст, Лариса подписала документы и вопросительно посмотрела на Матвея.

– Рассказывай.

– Я понял, кого ты назвала «третьей». Она не ушла. Она уничтожена.

– Уничтожена? Кто она?

– Не она. Не он. И не оно. Мы называем их «паразитами». Ошибка природы. Разум без основы, без тела. Разум-паразит, который вселяется в чужой организм. Считывает память носителя и живёт его жизнью, но чаще ломает её. Их выявляют и уничтожают. Но тот «паразит», который достался вам с Еленой – особый. Его сложно выявить обычным способом, невозможно извлечь из чужого тела и невозможно уничтожить в самом теле. Подобных «паразитов» мы вычисляем по событиям вокруг таких мест, как Говорящие Камни. И обнаружить его можно только в момент, когда он покидает тело для перемещения в другой мир. Для этого «паразит» обнажается. Но даже у портала увидеть и уничтожить его способен только Проводник.

– Поэтому Сугур появился у нас? Он ведь долго жил с нами. Больше двадцати лет.

– Именно тогда мы и заподозрили активность у гостевого дома. Проводнику пришлось жить в нашем мире. Но, думаю, он периодически уходил к себе. Бывало такое, что конь сбегал от вас?

– Бывало. Несколько раз. Мы неделями его искали, а он потом сам возвращался... Но... это невероятно. Получается, ни фантастика, ни фэнтези не врут? Параллельные миры существуют. А… а вселенная, которая вокруг нас... она наш мир, или в ней множество миров?

– Да. Она наш мир. В ней общие математические и физические законы, часть из которых, земляне смогли открыть.

– Хочешь сказать, что в других мирах другие законы?

Матвей немного помолчал, постукивая пальцами по столу и глядя в окно. Затем резко повернулся к Ларисе.

– То, что я скажу, не истина в последней инстанции. Это всего лишь мои размышления, мой опыт, опыт моих коллег. Мы уверены, что никто не знает принципов построения миров по отношению друг к другу. И рассуждать мы можем только с высоты знаний землян. Как бы объяснить доступнее… есть несколько теорий так называемых параллельных миров. Например: теория суперструн, пузырьковая модель, квантовое разветвление… И заметь, не фантасты о них спорят, а именно учёные: физики и астрофизики. Разветвления сразу отметаю, иначе на каждом квадратном сантиметре было бы по порталу. Пузырьковую модель опровергают наши Соприкосновения. Объясню почему. Эта теория предусматривает, что в огромном космосе есть множество вселенных в виде больших пузырей. В одной из моделей они тесно соприкасаются, в другой – разрознены. Но в этом случае, наши Соприкосновения не сработали бы. Земля находится далеко от границ вселенной.

– Получается, что миры могут быть внутри друг друга?

– Да. Но тогда появляется вопрос на засыпку: почему они не «перемешиваются»? Почему всё не превращается в хаос? Ответ напрашивается только один. Мы разные. Настолько разные, что не мешаем друг другу.

– Как это?

– Есть такое понятие, как структура вакуума. Те же физики утверждают и даже доказывают, что именно структура вакуума рождает материал для строительства вселенной. Все эти электроны, позитроны, кварки, нейтрино и так далее. Буквально всё из чего складывается материя или энергетические поля. Но у всех этих частиц есть определённые параметры. То есть вселенная создаётся со строгим набором констант. Будь у электрона другая масса — получится уже другой мир. Будь другими все константы – это тоже другой мир. И эти миры описываются другими законами. Не такими, как в нашем мире. У нас трёхмерное измерение, в других мирах возможно четырёхмерное и больше. У каждого из миров своя настройка, своя физика, своя математика. Понимаешь, к чему я клоню?

– Не совсем...

– Разве ты не знаешь, что всё вокруг – это энергия? Воздух, которым дышим, деревья, камни, вся наша планета. И мы с тобой.

Лариса немного помолчала, уставившись на Матвея, а потом её глаза расширились:

– Квантовая физика!

– Она самая, – улыбнулся он. – Протоны, нейтроны, электроны. А теперь представь, что два мира с разными квантовым законами накладываются друг на друга.

Матвей растопырил пальцы и подвёл руки друг к другу. Пальцы одной руки начали заходить в свободное пространство между пальцами другой.

– Миры не задевают друг друга, потому что… продолжи.

– Они разные...

– Как и все их законы. А теперь представь, что из нашего мира человек попадает в параллельный. У него наши физические и биологические законы, а в новой среде – другие.

– Он.. он не увидит другого мира... просто погибнет...

– И что надо сделать, чтобы выжить в другом мире?

– Нужен аватар, – выдохнула Лариса, широко распахнув глаза. – Но откуда он берётся?

– В месте Соприкосновения находится очень сложный, тонко настроенный механизм, если можно его так назвать. Разум того, кто должен пройти сквозь портал, изымается и вселяется в подходящего для него аватара. Но при его возвращении разум вновь попадает в прежнее тело.

– Но почему аватар не в виде человека?

– А это главный закон для перемещения. Как ни защищай мир от энергии перемещённого разума, всё равно при долгом нахождении гостя происходит влияние на структуру вакуума. Поэтому аватар должен быть неудобным для этого существа. Если переместившийся останется жить в новом мире, то его жизнь будет очень короткой.

– А… наш с Еленой «паразит»?

– А этому «паразиту» аватар не требуется. В этом его главная опасность. Он может перемещаться между мирами свободно. Именно из-за них возмущение в структурах вакуума может принять катастрофический характер. Не сразу. Постепенно. Особенно если «паразиты» задержатся надолго.

– А зачем все эти часы, коды, массивы данных?

– У такого разума нет чувства предельного времени. Не того, которое показывают обычные часы. Другое. Имеется в виду время их возможного существования в определённом мире. Часы чувствуют степень воздействия такого разума на основу мира, чувствуют состояние самого этого разума. Когда «паразиту» пора покидать очередной мир, они сообщают об этом и показывают наиболее удобный для перемещения портал. Дают время его открытия. Для нас было огромной удачей, что ты нашла массив данных. У каждого «паразита» он свой. Мы работали уже спокойнее и готовились его встретить. Но и были начеку. Эти твари очень хитры.

– Как может один разум так серьёзно повлиять на мир?

– Во-первых, каждый мир – это тонкая настройка. Кинь камень в озеро и посмотри, как далеко пойдёт возмущение. Во-вторых, в одном мире таких «паразитов» может оказаться множество.

– С ума сойти... Это получается, что существование миров зависит от каких-то «паразитов»?

– Люди тоже умирают, например, иногда от гриппа. А начинается эта болезнь от попадания в организм малюсеньких вирусов. А энергетические «паразиты» есть в каждом мире. И если произойдёт превышение критической массы, то мир погибнет. Поэтому моя работа так важна.

– Вы работаете на государственном уровне?

– На планетарном. Зона нашей ответственности – Земля.

– А... а кроме нашей Земли, есть ещё планеты с человечеством?

– Есть. Но этой темы мы касаться не будем.

– Но вы хотя бы общаетесь с...

– Всё. Тема закрыта.

Лариса вздохнула и уставилась на противоположную стену, пытаясь уложить в голове полученные сведения. Вроде всё понятно и логично, но настолько грандиозно, настолько невероятно... Если бы она сама не попала в этот водоворот, то никогда бы не поверила в возможности таких перемещений.

– А ты был в мире Сугура? – наконец спросила она.

– Да. Был там птицей. Раза в три крупнее орла.

– И какой он, мир Сугура?

– Визуально почти не отличается от нашего. Такие же люди. Почти такие же животные. Немного другие растения, но тоже зелёные. Есть озёра и реки. Солнце похоже на наше. Только не печёт кожу.

– Я бы тоже хотела там побывать, но не для того, чтобы остаться...

– Из-за Сугура?

– Да. Может, он когда-нибудь к нам придёт? Хотя бы разочек...

– Не исключено… Возможно, даже завтра, если опять придётся отлавливать «паразитов». А может, через пару сотен лет.

– Он бессмертен?

– Тело – нет, а его разум бессмертен. Для Проводников специально выращиваются клоны.

– Получается, он похож на «паразита»?

– Нет. Это такой же природный разум, как и у тебя. Только его периодически перемещают в более молодое тело.

– Ты не слишком много тайн мне открыл? Не накажут?

– Ты дала подписку о неразглашении, – иронично заметил Матвей и добавил: – Ну что? Скоро нам привезут полноценный обед. А пока поговорим о встрече со следователем. О чём будет спрашивать и что ему отвечать.

***

После обеда он ушёл в свой номер, а Лариса осталась ждать полицию. О её приходе предупредила очередной администратор, после чего пришлось нырнуть в постель.

Отвечала на вопросы спокойно. Изобразила слабость легко, тем более что полностью ещё не оправилась. Да и вызванный скорой помощью терапевт пришёл в самый разгар допроса.

Один из оперов, вернувшийся с просмотра записей видеокамеры, что-то прошептал главному их группы, и полицейские довольно скомкано закончили расспросы.

Как только они ушли, вернулся Матвей.

– А что с судимостью? Я ведь ни в чём не виновата, – спросила она его. – Хочу вернуться в Москву. И опять работать по специальности.

– Снимут её, снимут. Но суд будет закрытым и даже без твоего присутствия.

– Когда?

– Примерно через полгода. Поэтому потерпи. И поживи пока здесь. У отца.

– А мне можно хотя бы раз прийти к Говорящим Камням?

– Ты хватила порцию мощной энергии от Соприкосновения. Да ещё в момент, когда та была усилена Проводником. Поэтому тропа всегда будет открыта для тебя. Но не надо ходить туда часто, Лариса. Ты будешь тревожить Проводника. Увидеть его всё равно не сможешь. Просто прими для себя, что Сугура не существует. И там, в том мире, его тоже не существует. У Сугура не было ни матери, ни отца. Он никогда не был жеребёнком. Соприкосновение создаёт коня-аватара только в момент перехода. А вот сам Проводник существует. Тоже человек, который живёт в том мире. Живёт своей жизнью. Возможно, семейной. Любит жену и воспитывает детей.

***

И, наверное, именно в этот момент Лариса, наконец, осознала, что Сугур потерян для неё навсегда. Сугур, который стал частью её жизни. Важной частью. Неотъемлемой.

Сугур, оказавшийся рядом в день похорон мамы. Именно он помог ей выбраться из той чёрной ямы, в которую провалилась её подростковая душа.

Сугур, который стал для неё радостью, счастьем, свободой полёта над землёй, её отдыхом и её отдушиной в этой жизни.

Сугур, который помог пережить все эти перемещения, сразу узнавая её то в одном, то в другом теле.

Сугура теперь нет.

***

– Не плачь, – улыбнулся Матвей. – Ты не одинока в этом мире. Один твой Миша чего стоит… И Маша на твоей стороне. Как и брат, и Дарья. Насколько я знаю, почти все работники конюшни за тебя. А когда оправдают, начнётся прежняя жизнь. Найдёшь работу по душе, опять будешь колдовать над своими цифрами.

– Меня больше заботят сын с Игорем.

– В этом мы не помощники. Но от Золотарёва пока не уйду. Моё шефство над тобой не закончено.

– Шефство?

– Да. Вернее, твоя социальная реабилитация. Заодно стану проводником в жизнь особняка, помогу встречаться с сыном.

– Но только в том случае, если Елена не примет Витюшу. Если у них всё наладится, то рушить семью не буду.

– Она не примет. Мы хорошо её изучили. Ты ведь ни разу не общалась с настоящей Еленой?

Лариса помотала головой.

– Нет. Только с «третьей». Мы с Мишей не сразу это поняли. Кстати, она то же самое сказала о Елене. Значит, не соврала... А... Андрей. Он тоже в вашей… конторе?

– Да. Именно через него мы получали сведения о тебе и коде. Он уже года два, как внедрён другом к Михаилу. Круг людей, которыми «паразит» мог заинтересоваться, не сразу, но сформировался. И вы с Мишей в него попали. Я с Андреем почти не контактирую. Поэтому не знаю, чем конкретно он занимается. Моё место – пара Соприкосновений в России. Одно из них – Говорящие Камни. А он работает на всю планету.

– Мише можно всё рассказать?

– Пока нет. Наверху решают, какой уровень доступа ему дать. Можешь ляпнуть лишнего. А то, что с тобой всё в порядке, я ему уже сообщил. Он за тебя рад.

– Мог бы сразу это сказать…

– Не ворчи. Ну что, слёзы высохли? Предлагаю пиццу заказать.

– Мы два часа назад обедали!

– Почти три. И вообще, я за эти дни много калорий сжёг.

***

Лариса готова была сразу сорваться в гостевой дом: Матвей сказал, что семья Золотарёвых ещё не уехала. Елена слаба.

Но пришлось на пару дней задержаться. Решила последовать совету людей, владеющих ситуацией лучше, чем она. Не покидая номер, исправно «лечилась» и наконец дождалась, когда врач объявил её здоровой.

В гостевой дом поехала теперь уже на своей Тойоте. Не она выбирала, не она покупала, но машина вела себя пристойно. А душа Ларисы летела домой быстрее автомобиля. Перед внутренним взором вставал сам дом, отец с братом, её комната, в которой обосновался сын.

Гнала от себя Лариса только одну картинку – картинку с пустым боксом. Сердце прожигала боль, а слёзы мешали следить за дорогой.

Она остановилась на пригорке, с которого уже была видна территория гостевого дома. Вышла из автомобиля и, полуприсев на нагретый капот, стала осматривать её.

Именно там находились и её надежда на будущее, и боль от прошлого. Она всё сделает, чтобы вернуть сына, и непременно вернёт. И пусть они первое время будут встречаться урывками и тайно, но он будет её сыном, а она его мамой.

Как вернуть Игоря, она не имела никакого представления. Всё будет зависеть от отношений в его семье. Здесь она бессильна. Сама создала новый образ его жены. Собственными руками. Останься Елена прежней, Игорь не полюбил бы её. И как теперь выходить из этого положения и что можно предпринять... не было ни одной мысли.

А вот Сугура она потеряла навсегда. И именно поэтому радость от встречи с сыном, Игорем и, вообще, с родным домом не могла перекрыть боль от потери гривастого друга.

***

В конце концов, Лариса почувствовала себя относительно готовой к новой жизни, села в автомобиль и поехала на встречу со своим прошлым, настоящим и будущим.

Глава 36 Царапины на сердце

Оставив автомобиль на служебной стоянке и подхватив спортивную сумку, Лариса направилась к выделенному ей дому.

Пока шла мимо семейной пристройки, изо всех сил сдерживалась, чтобы не посмотреть на окно своей комнаты. И в сторону детской площадки она не взглянула. Матвей строго-настрого запретил ей искать встречи с сыном. Во-первых, тот постоянно окружён охраной, во-вторых, она всё ещё подозреваемая.

Надо быть осторожной.

Домик опять сверкал чистотой и гостеприимством. На столе уже стояли контейнеры с обедом – спасибо Дарье, вовремя предупреждённой о приезде.

Лариса приняла душ, накинула халат и, разогрев еду, с удовольствием поела.

Отец застал её моющей посуду.

– Явилась?

– Здравствуй, пап. Приехала, – ответила Лариса, повернувшись к нему.

– Ты причастна?

– Уже арестовали бы. Со мной побеседовали.

– Постарайся не выходить из дома!

– Я могу работать на конюшне, если запретишь появляться на территории.

– С Сергеем поговори. Но… Сугур пропал. Мы пытаемся его найти. Я связался со всеми конюшнями в округе. Ни к кому не прибился. Вернётся. Не первый раз сбегает.

Отец развернулся и ушёл, а Лариса, домыв посуду, поднялась на чердак и добралась до тайника. Забрала вниз всё, что там прятала. Теперь это вполне легальные вещи.

То и дело поглядывая в окно, направленное в сторону гостевого дома, она всё разложила по местам. Немного задержала в руках несколько экземпляров сказки, затем, вздохнув, отправила их на полку. Иконку отнесла на прикроватную тумбочку.

Села за стол, открыла ноутбук и, бездумно посмотрев на клавиатуру, закрыла его. Взяла телефон и нашла номер Миши.

– Всё нормально, Ларис?

– Не знаю… всё чего-то хотела, чего-то добивалась, нервяка хватала... И вдруг всё оборвалось. Остановилось. А вокруг пустота. Ни ребёнка, ни мужа, ни дома. Отец рычит...

– Но-но, сестрёнка, не падай духом. Впереди куча дел. Встречи с сыном, со мной. Работу надо искать. Или там останешься?

– Пока Витя с Игорем здесь, не уеду. А там посмотрим. Андрей с тобой?

– Нет. Скинул мне денег на переезд домой и инструкторов. Сказал, что там уже безопасно. Пообещал связаться со мной и слинял с концами. И никаких координат не ставил. Но я в курсе, что и он, и Матвей в связке работали по твоим перемещениям. Ты что-то о них знаешь?

– Почти ничего. Хочешь, я приеду и помогу перебраться в твою квартиру?

– Не. Справлюсь. Я уже всё собрал. Осталось вызвать машину.

– А меня тоже друг бросил.

– Кто посмел? Матвей?

– Сугур.

– Нииичёсе! Как это бросил?

– Ушёл. Совсем ушёл. Хозяин нашёлся. Сугур пару раз оглянулся и ушёл с ним.

– Вот так дела... Ты там ревёшь, что ли?

– Уже нет. Отдельные слезинки. Не переживай, Миш. Сейчас буду строить планы, как сына увидеть и не спугнуть Золотарёвых. А пока, чтобы совсем не расклеится, схожу на конюшню. Прокачусь верхом по тропам. С ветерком, чтобы хандру вытрясти.

– Давай. Дерзай. Не забывай, звони.

– И ты.

***

После отчаянной скачки на Драчуне и почти часового сидения у реки, откуда их прогнало комарьё, Лариса вернулась к конюшне посвежевшей. Мозги действительно прочистились, а хандра приутихла.

Не всё в её жизни потеряно.

Да, сейчас Витюша с Игорем недоступны, но это временное явление. Она всё сделает, чтобы сблизиться с ними. Или хотя бы с сыном.

А через полгода – после оправдания – найдёт себе работу и опять утонет в цифрах, сделках, в изучении бизнеса партнёров. Жизнь снова забьёт ключом свежей родниковой воды…

Лариса бодрила себя, хотя слезинки помимо её воли всё-таки пробивались.

– Лар, привет! – отвлёк её голос брата, когда она начала рассёдлывать коня.

– Привет.

Она быстро смахнула слёзы со щёк.

– Это отец довёл? Или из-за Сугура?

– Из-за Сугура.

– А… да. Не переживай. Вернётся. Ларис, если не хочешь в доме сиднем сидеть, то можешь на конюшне поработать. Только когда будет тренироваться сын Золотарёвых, в манеже не появляйся. Согласна?

– Конечно.

– Тогда приходи утром пораньше. Мужики будут рады тебе.

– Спасибо, Серёж. Я приду.

– Ты устала, да и ужин скоро. Иди, я сам с Драчуном разберусь.

***

На конюшне ей действительно обрадовались. Каждый счёл нужным что-нибудь сказать, подбодрить и предложить помощь.

Ей доверили уход за пони и выездку лошадей в манеже, когда он будет свободен от тренировок. Первое время Ларисе тяжело давалось нахождение там, где она каждую минуту ожидала выхода Сугура из бокса. Но через несколько дней боль притупилась, и работалось уже спокойнее.

Сына Лариса видела только когда его привозили на тренировку и увозили обратно. Витя выходил из машины в окружении охраны и так же в окружении охраны залезал в автомобиль. И пытался выглядывать из-за больших дядь, чтобы всмотреться в каждую стоящую или проходящую мимо темноволосую женщину.

И Лариса понимала: сын ищет именно её. А она пряталась, боясь, что Золотарёв или нажалуется отцу, и тот запретит ей выходить из дома, или просто увезёт семью в Москву.

От работников конюшни она слышала обрывки сплетен о Елене, но ей очень хотелось знать как можно больше. Особенно – как Елена обходится с сыном.

Наконец, на конюшню приехала Маша. Лариса подошла к ней после осмотра лошадей и встретила настороженный взгляд.

– Маш, – не дав той заговорить первой, сказала она. – Я знаю, Елена не в порядке. Я не виновата в произошедшем.

– Знаю. Матвей сказал, что ты появилась там, когда Елену уже везли к дому. Ты нашла тогда Сугура?

– Нашла. Но он ушёл. Дал себя обнять и ушёл.

– Странно всё это. От меня ещё что-то надо?

– Хочу знать, что там происходит, – Лариса кивнула в сторону гостевого комплекса, – мне доступ закрыт из-за Золотарёвых.

– Если нужна информация именно о них, то кое-что я слышала. Елена из дома почти не выходит. Игорь Денисович тоже. На рыбалку ездить перестал. Выглядит хмурым. Вера Витальевна всё время плачет. Ребёнка выпускают на улицу только в сопровождении охраны. На следующий день, как Елену нашли, сюда медики приехали. А вчера её возили в Петрик. Вернулись поздно вечером. А… да... выходя из машины, она толкнула встречавшего их сына. Золотарёв сделал замечание, а Елена прошипела в ответ, что нечаянно. Но Валька – она им поздний ужин как раз принесла – утверждает, что та специально оттолкнула ребёнка.

– Это всё?

– Нет. Не всё. Сегодня я хотела поговорить с Еленой. Подошла к Матвею. Попросила передать, что я приехала. Но он сказал, что с ней лучше не встречаться. Я удивилась. Уже хотела уйти, как охрана привела с прогулки Витю с Верой Витальевной. Елена вышла на крыльцо. Я помахала ей и улыбнулась. Она посмотрела на меня, будто первый раз в жизни увидела. Скривилась и что-то процедила сквозь зубы. Ты можешь объяснить, в чём дело?

Лариса подошла к ограждению большого загона, сложила на верхней доске руки и уронила на них голову.

– Ларис?

– Елена потеряла память.

– Что-о?

– Она потеряла память за последние лет семь.

– Опаньки… Вот это новость...

– Маш, а разве сын Золотарёвых не в семейной пристройке живёт?

– Не знаю. Но видела его у домиков. А Елену, конечно, жаль. Она последние годы была такой классной. Почти со всеми сдружилась.

Лариса выпрямилась и повернулась к Маше.

– А мне больше её сына жаль… представляешь, каково ему? У меня просьба. Если ещё что узнаешь, то позвони. Зафиксируй другой номер.

Маша приняла пробный звонок и кивнула.

– Есть. Извини, но мне пора. За меня мою работу не сделают.

Лариса показала на свой домик в комплексе.

– Я вон в том живу. Если что, приходи. Чая попьём, поболтаем.

***

На следующий день случилось то, чего она боялась больше всего.

Лариса возвращалась после рабочего дня к себе в дом, когда увидела несущегося к ней со всех ног Витю. А за ним, метрах в тридцати бежали охранники. Растерялась, не зная, как поступить. И времени для размышлений уже не осталось.

Присела, и сын врезался в неё. Взахлёб затараторил:

– Ты… ты.. это ты?

– Я, мой Часик. Это я. Почему плачешь?

– Она злая.

– Ты папе говорил?

– Не верит… она наврала про кошку… если он рядом… то…. а когда его нет… вот.

Он задрал рукав, и Лариса увидела три ярких и длинных следа от ногтей.

– Я разберусь, мил...

В этот момент один из охранников оттолкнул её и, не удержавшись, Лариса упала. А Витя заревел на руках другого охранника, ударяя его маленькими кулачками. Тот же, вместо того, чтобы успокоить ребёнка, молча потащил его обратно на детскую площадку.

Третьим подбежал Матвей и, подав руку, помог встать.

– Всё в порядке, Лариса Аркадьевна?

– Нет!! Не в порядке! Ваши охранники испугали ребёнка и довели его до слёз! Где вы таких идиотов понабрали?!

– Лариса Аркадьевна, при…

– Ничего не хочу знать! – жёстко прервала его Лариса. – Мне надо поговорить с Золотарёвым! Немедленно!

– Не кричи, – тихо произнёс Матвей, оглянувшись и убедившись, что оба охранника отошли на приличное расстояние.

– Елена отвратительно относится к ребёнку!

– Я бы не сказал. Это Витя ершится.

– Мне надо поговорить с Игорем!

– Я передам. Но, Лариса…

– Иди прямо сейчас!

Матвей сжал губы, отвернулся и пошёл вслед за охранниками, а Лариса, отряхнув одежду от земли, отправилась к себе. Она знала Золотарёва как облупленного. На слово он не верит. Ему всегда нужны доказательства.

Войдя на террасу, села за стол и открыла ноутбук. Ввела необходимые запросы и вывела на экран две фотографии. Ещё успела выпить мелкими глотками стакан холодного кваса.

А потом дверь распахнулась, и на террасу поднялся Золотарёв. Он был зол. Очень зол.

– Тебя отец не предупредил обходить стороной моего сына?!

– Извините, Игорь Денисович, но я за ним не гналась.

– Не понял.

– Ну надо же… до этого были понятливы. Ребёнок со всех ног бежал ко мне, а не от меня!

– Почему он побежал именно к тебе?

– Задайте себе этот вопрос. Почему со своей проблемой Виктор к вам не пришёл? Или папа его не слышит? Или не верит? Сын часто обманывает вас? Почему вы, Игорь Денисович, не поверили, что ваша жена его обижает?! Вы видели следы от ногтей на руке?!

– Моего сына поцарапала кошка!

– Кошка? Ах, кошка… Вы столько лет сюда приезжаете и не заметили, что у нас нет собак и кошек? Если и забегают приблудные, то Сергей пристраивает их в посёлке или отвозит в приют! К нам часто приезжают гости с аллергией! Ещё посоветую заглянуть сюда!

Лариса развернула ноутбук с фотографиями.

– Слева царапины от кошки. Они узкие! Могут быть глубокими, но всегда узкие! А справа следы от женских ногтей. Сильно они похожи на кошачьи?!

Золотарёв заиграл желваками, молча переводя взгляд с одного изображение на другое. Затем посмотрел всё тем же злым взглядом на Ларису.

– Не смей подходить к моему сыну! Больше не буду предупреждать. Ты…

– Попрошу на «вы»!

– То, что ты полностью отсидела срок, не реабилитировало тебя в моих глазах! Скажи спасибо, что не назвал...

– Шлюхой… да?

Золотарёв запнулся, и злой взгляд мгновенно трансформировался во внимательный.

– Кто рассказал?

– А что? Такой опыт уже был? Ну… если вы назвали шлюхой шлюху, то это можно понять, но если жену… Вы раскрываетесь передо мной в новом свете, Игорь Денисович. Идите и оградите сына от Елены. Она его ненавидит. Если не верите мне, то поговорите с персоналом гостевого дома!

Поморщившись, Золотарёв развернулся и вышел, а Лариса в изнеможении опустилась на стул. Отодвинула ноутбук и утопила лицо в ладонях.

Не хотелось ни реветь, ни говорить, ни о чём-либо думать. Перед глазами стояло заплаканное лицо Витюши, а в ушах – его бессвязная жалоба. Он боялся, что не успеет рассказать о своей беде.

И теперь царапины алели не только на руке сына, но и на сердце мамы.

– Часик мой, – прошептала Лариса и, поднявшись со стула, заметалась от окна к окну.

Судя по всему, Золотарёв должен разобраться с женой. Но не отыграется ли она на Вите?

Уснула Лариса только под утро, а во время завтрака чуть не подавилась от новости, выложенной ей Дарьей. Вечером Елена устроила громкий скандал, вызвала такси и уехала из гостевого дома.

После ухода Дарьи, которого Лариса с трудом дождалась, она схватила телефон и позвонила Матвею.

– Да, Елена уехала, – ответил он на заданный вопрос, – но это не значит, что доступ к Золотарёву и к вашему сыну открыт.

– Матвей, не принимай меня за идиотку! Я хочу знать, что именно произошло!

– Золотарёв вернулся от тебя, выпроводил Веру Витальевну с Витей на прогулку. Я остался дежурить у дома. А дальше… а дальше случились вопли Елены, что она ничего не хочет слышать, требовала развода. Кажется, ещё кричала, что отец и муж достали её и что хочет свалить из России. И так далее. Золотарёв попытался её остановить, даже не давал отъезжать такси. Но в итоге сдался. Достаточно сведений?

– Она на Вите не отыгралась?

– Уехала до того, как его привели.

– А как… как Игорь?

– В шоковом состоянии. Никогда его таким не видел.

***

День прошёл словно в тумане. Она куда-то шла, с кем-то говорила. То и дело заглядывала в манеж, узнать, не начал ли тренировку Витя. Но ни он, ни Игорь так и не появились.

Ближе к вечеру Лариса оседлала Драчуна и опять устроила себе встряску стремительной скачкой. Снова сидела на берегу, но прислушивалась не к звукам природы, а к перестуку копыт беспокойного коня. И представляла, что это Сугур. Сейчас он подойдёт и ткнётся в руку или плечо, прося разрешения попить.

Но конь не подходил, и, вздохнув, Лариса встала, подвела Драчуна к воде, а потом, с тоской посмотрев на лесную дорогу в сторону Говорящих Камней, вскочила в седло и направилась к конюшне.

Вернулась домой уже затемно. И увидела сидевшую на веранде Веру Витальевну с глазами, наполненными до краёв грустью.

Первым порывом было подбежать и обнять её, зацеловать её щёки и руки, успокоить и заверить, что всё плохое рано или поздно заканчивается. И чёрная полоса обязательно сменится белой. Но Лариса сдержалась, вежливо поздоровалась и пригласила в гостиную.

Сев в кресло, предложенное ей, Вера Витальевна не сразу начала разговор, смотря на свои руки, пальцы которых крепко сцепила в замок.

– Я… я очень люблю Леночку…

– Я знаю. Не волнуйтесь, Вера Витальевна. Расскажите, что произошло.

– Я бы не пришла… но несколько дней назад мы говорили с Леной о тебе. Она попросила меня о… о немыслимом.

И Вера Витальевна подняла взгляд на Ларису.

– О чём?

– Сначала сказала, что ты ни в чём не виновата…

– Это так. Если пересмотр дела ещё не начался, то вот-вот начнётся.

– Что ж такое произошло у нас в доме?

– Не имею представления. Лена только об этом говорила? – задала Лариса наводящий вопрос.

– Ещё она сказала, что Витя, её сынок, будет рваться к тебе… Это невероятно, но вчера он сбежал с детской площадки. Тренировался на батуте, внезапно спрыгнул и помчался тебе навстречу. Всё это произошло на моих глазах… Наверное, не я, а ты должна пояснить, что происходит…

– Елена нашла меня сразу после моего освобождения, – начала говорить неправду Лариса, поправив волосы и заведя за ухо уже отросшую прядку. – Сказала, что именно я должна заменить мать её сыну. И что она подготовила к этому Витю. Я была удивлена. Очень удивлена, но она пояснила, что у неё неизлечимая болезнь. И что развязка близка… Ещё сказала, что предупредит вас. А мне передаст вышитую вами вещь.

Лариса сходила в спальню и протянула Вере Витальевне иконку.

– Не знаю, кто её принёс сюда, – продолжила она, – но когда я приехала и увидела её, всё поняла…

– Да-да… это моя иконка, – прошептала обескураженная женщина и подняла недоумевающий взгляд на замолчавшую Ларису. – Значит, она действительно заранее знала?

– О чём?

– Что потеряет память...

– Так вот о какой болезни она говорила...

– Но разве ты готова стать мамой Вите?

– Лена знала, что я люблю Игоря. И ревновала. Может, поэтому и не спасла меня от тюрьмы. А Витя славный мальчик. Но… возможно, всё образуется, и Елена вернётся?

– Не знаю, Лариса. Она так безобразно вела себя. И Витю… она его даже оттаскала за волосы… Не сразу заметила меня в гостиной. А я… я, старая дурёха, побоялась об этом рассказать Игорю. Не хотела, чтобы они ещё сильнее поругались. Если Елена не вспомнит этих лет жизни, то не вернётся.

«Она не вспомнит...» – мысленно произнесла Лариса, а вслух сказала:

– Давайте подождём. Обижать Витю больше никто не станет. А ваша любовь к нему настолько огромна, что её хватит на весь этот мир…

– Ты не обидишься, Лариса, если первое время я пойду наперекор просьбе Лены? Считаю, что вам с Витей рано встречаться. Надо подождать его настоящую маму.

– Нет, не обижусь. Настоящая мама – это главное, что ребёнку нужно.

– Я пойду. А иконка теперь твоя, раз Леночка отдала её.

– Подождите, Вера Витальевна, – робко проговорила Лариса, считая, что её вопрос неуместен, но решилась: – Как там Игорь Денисович? Сильно переживает?

– А как ты думаешь? Они ведь душа в душу жили. Длинную дорогу осилили, прежде чем родилась настоящая семья. Оба ценили свои отношения. Бывало и поссорятся… в основном из-за сына. Игорь Денисович его строжил, а Леночка наоборот… А больше и поводов не было… А вчера… когда Лена уезжала, он со слезами умолял её остаться. Говорил, лучших врачей найдёт… и что она ни одного дня в клинике лежать не будет. Моя девочка боялась, что он её в психиатрическую лечебницу сдаст… А Игорь клялся, что не сделает этого… – голос Веры Витальевны дрогнул, и она прижала платок к глазам. – Он не давал ей закрыть дверь такси. Умолял не уезжать… просил подождать пару часов, чтобы уехать вместе. А потом… потом на колени встал… Что ещё говорил, я уже не слышала… но Лена оттолкнула Игоря и крикнула водителю, чтобы тот поехал. Дверь уже на ходу захлопнула… А Игорь… А Игорь Денисович так и остался стоять на коленях. Дима с Матвеем подбежали, помогли подняться. Никогда не забуду его лица в тот момент… будто душу из человека вынули…

Опустив руки с платком, Вера Витальевна посмотрела воспалёнными глазами на Ларису.

– А ты чего плачешь?

– Я тоже женщина. И Игорь Денисович не чужой мне человек, – вытирая слёзы и сдерживая нарастание истерики, прошептала Лариса и, судорожно вздохнув, спросила: – Вы передадите наш разговор Игорю?

– Нет. Ему и так очень плохо. Он может всё неправильно понять, и тогда случится беда.

– Вера Витальевна, если вдруг не получится со мной встретиться, то обратитесь к Матвею. Мы уже давно знакомы. Он передаст от вас послание.

– Хорошо. Ну… всё, я пойду.

Лариса проводила Веру Витальевну до главной аллеи и позволила себе отреветься, лишь вернувшись в свой дом.

Она ревела в голос, истерично, навзрыд. Душу рвала боль, а сердце обливалось жаром. Ведь Игорь прощался не с Еленой, а с ней, с Ларисой. И она на собственной шкуре, вдобавок к своей боли, испытала и его боль, и его отчаяние...

Глава 37 Последняя капля

Почти весь следующий день Лариса просидела дома. Не хотела появляться на людях с зарёванным лицом. Как ни уговаривала она себя успокоится, как не твердила, что ничего не потеряно, но была бессильна под грузом ранее сдерживаемых эмоций.

А потом просто сдалась, решив, что лучше их выплеснуть сейчас, чем они будут медленно добивать её.

И только ближе к вечеру к ней наведался Сергей. Но для него была приготовлена версия – пропавший Сугур. Брат уговорил Ларису на конную прогулку, сказав, что одну из троп после обеда оставил свободной.

– Когда ты женишься, Сереж? – спросила Лариса, прервав безмолвие прогулки. – На тебя тут многие заглядываются. И наши девчонки, и гости. Неужто никто не нравится?

– Гости – народ избалованный. Если и останется какая в этой глуши, то ненадолго. Потянет обратно к цивилизации. А из наших…

Сергей замолчал.

– А ведь ты поглядываешь в сторону Маши.

– Да, нравится. Но подкатывать бесполезно. Она давно по Матвею сохнет.

– Уже сколько лет он приезжает сюда, а развития отношений нет и не предвидится. И глаза её уже не так горят, как раньше. Ты попробуй. Вода камень точит. Тем более у вас одна болезнь на двоих – лошади. Это здорово сближает.

– А ты Золотарёва так и не забыла? Похоже, он скоро свободным станет…

– Мстишь за упоминание Маши? – улыбнулась Лариса.

– Дак да, – рассмеялся Сергей. – Но если серьёзно, то после Елены он долго в себя не придёт. Уж лучше присмотри другого мужика.

– Давно Игоря не видел?

– Сегодня с сыном на тренировке был. Пока с пацаном общается, вроде держится. Как только тот чуть подальше отъедет, то… не узнать нашего спонсора. Ну что, Лар? Назад с ветерком? Предлагаю устроить домашний ипподром.

– Хитрый какой! – встрепенулась Лариса, чувствуя охватывающий её азарт. – Драчун резвее моей Ласки!

– Зато ты легче меня! Давай-давай! Уже сто лет заезды не устраивали!! Догоняй!!! – крикнул брат, подняв коня в галоп.

***

Домой Лариса вернулась всё ещё разгорячённой от скачки. Конечно, Драчун пришёл первым к концу тропы, но Ласточка отстала только на полтора корпуса. И это при том что стартовала на пару-тройку секунд позже.

Поужинав и приняв душ, Лариса добралась до постели, боясь, что одиночество опять притащит за собой слёзы, но очень быстро повалилась в сон. В котором они с братом всё ещё продолжали скакать на лошадях, её слух услаждал дробный перестук копыт, а ветер трепал уже немного подросшие волосы.

Прошло несколько дней. Лариса теперь работала не только на конюшне. Сопровождала не менее двух групп на конной прогулке, после ужина помогала Дарье готовить кухню к следующему горячему сезонному дню. Поздно вечером приводила в порядок библиотеку. Раскладывала по местам книги, прибиралась в ней. И уже почти ночью намывала детские игрушки. Домой возвращалась в доску уставшей. И рыдать по своей злосчастной судьбе уже не было ни сил, ни желания, ни времени. Будильник поднимет в пять тридцать утра. И всё начнётся сначала.

Но её грела мысль, что сын совсем рядом. Зная его расписание, она представляла, что он делает, куда идёт, где играет... Физические силы это не подпитывало, но моральные поднимало на нужную высоту. Она даже иногда могла подглядывать за Витюшей. Но не увлекалась этим. Боялась гнева Золотарёва.

***

В тот день Лариса не удержалась и прошмыгнула к воротам из ходилки в манеж. Приоткрыв одну из створок, с улыбкой следила за успехами сына. Он уже пробовал ездить рысью. Видела и Игоря. Тот тоже внимательно отслеживал тренировку.

Заглядевшись на Витюшу, Лариса не услышала шагов сзади и ощутимо вздрогнула от прозвучавшего стального голоса:

– Мне надо поговорить с тобой.

Она резко обернулась и наткнулась на тяжёлый взгляд Игоря. Когда он успел обойти комплекс кругом?

– Где ты обедаешь?

– У себя. В доме, – растерянно ответила Лариса.

– Приду сразу после обеда. Дай пройти.

Она отступила от ворот. Золотарёв прошёл в манеж и плотно закрыл за собой створку. А Ларисе осталось опять впериться взглядом в препятствие перед собой. Как когда-то давно в ванной комнате подмосковного особняка.

– Лыко да мочало – начинай сначала, – прошептала она, вздохнула и пошла договариваться с братом о сопровождении им её послеобеденной группы.

***

Лариса стояла у окна, ожидая прихода Игоря. Развернулась на звук наконец-то раскрывшейся двери. В гостиную шагнул Золотарёв. Внимательно осмотрев комнату, он подошёл к столу и положил на него книгу со сказкой о часах.

– Эта книга появилась у сына, когда Елена жила с нами. И была великолепной мамой нашему сыну.

Лариса промолчала.

– Я узнал часы. Сначала они висели в комнате матери, потом в спальне у Елены. Те самые, что ты пыталась украсть. Они никогда не били. А это, – посмотрев на книгу, Игорь дотронулся до неё, – сказка о перемещениях разума двух женщин между их телами с помощью этих часов. И в ней есть ребёнок, который по определённым признакам должен узнать, где его настоящая мама.

Игорь пристально смотрел на Ларису, а она на него.

– Прослышав, что наш брак рушится, ты решила подкатить к моему сыну. Именно по той схеме, что описана в сказке. И теперь он рвётся к мошеннице, как к родной матери.

Игорь повернулся к полке и, схватив остальные экземпляры сказки, кинул их на стол.

Похолодев, Лариса на несколько секунд закрыла глаза. Она не ожидала, что Игорь именно так воспримет сказку.

Золотарёв подошёл ближе и навис над ней.

– Как ты могла так поступить? Куда делась та Лариса Селезнёва, которую я когда-то знал? Честная, бескомпромиссная, умная и сдержанная женщина?

– Куда делась? – дрожащим голосом начала говорить Лариса. – А никуда. Какой была, такой и осталась. Только пришлось попутешествовать между двумя телами. Елены и своим.

Лариса упёрлась руками в грудь Игорю и с яростью оттолкнула его от себя.

– Да, это была я!! Я баррикадировала дверь комодом! Из-за меня ты порезал ноги в моей ванной! Это я из столовой утащила книгу восемнадцать плюс и нашла в ней свою же фотографию! И сделала вид, что разорвала её и утопила в унитазе! Это я обнаружила подставу Шелестова. И я составила то заключение, после которого стала твоей личной шлюхой. Я спасала твой бизнес от Шелестова. Твоя Елена не смогла бы сходу вписаться в Главную Тройку! И это я заставила тебя спасти Сугура! Твоей жене было бы плевать на него!! Это я выносила, родила и воспитывала Витюшу! Это я водила его к Говорящим Камням! И я написала ему сказку, по которой он меня узнал. И сын сам придумал себе секретное имя. Это я горела под тобой, Игорь! Больше шести лет рядом с тобой была Я!

Лариса подошла ближе к играющему желваками Золотарёву и уже тихо произнесла:

– А знаешь, в какой момент я оказалась рядом с тобой? В тот самый, когда ты бросил на кровать в семейной спальне шипящую Елену, а вместо неё под собой обнаружил любящую и горячую женщину. И ты помнишь этот момент! Именно после него ты часто задавался вопросом, почему жена резко изменилась! Как ты мне говорил? Всё другое: взгляд, лексикон, жестикуляция, походка…! А моё «по нулям»? Неужели ты поверил в версию о какой-то идиотской книге?!

– Долго репетировала?

Лариса горько усмехнулась:

– Моя фотография цела. И она сейчас у нашего сына. А отдала я её Витюше, когда была Еленой! Он не покажет тебе фото, потому что это наша с ним тайна. Но если ты сейчас позвонишь ему, то я попрошу сына раскрыть её.

Золотарёв молча вынул из кармана телефон и нашёл номер сына.

– Как у тебя дела, Витя? Молодец. Я сейчас дам трубку… эм-м… тёте из гостевого дома. Той, которой ты пожаловался на царапины. Помнишь её?

В трубке раздался звонкий голос, но Лариса не разобрала слов.

– Тише, тише, сын. Ты меня оглушил. Передаю трубку, – Золотарёв опустил руку с телефоном и тихо произнёс: – Разговор должен быть сухим. Без слёз и сюсюканий. Не вздумай сыграть на возможности пообщаться с ребёнком. Я включу громкую связь.

Лариса кивнула, подошла ближе и, не беря в руку телефон, с улыбкой заговорила:

– Витя, здравствуй, это я. Узнал?

– Узнал… но ты… вы не назвали моё секретное имя.

– Я не могу его назвать. Рядом стоит твой папа. У меня просьба. Покажи ему ту фотографию, которую я отдала тебе ещё в Москве.

– Без секретного имени не покажу.

– Покажи, мой милый Часик. Я разрешаю.

– Мамочка! Мама, ты когда ко мне придёшь?!

– Я не могу больше...

Игорь отвёл в сторону руку с телефоном, в котором ещё звенел голос ребёнка, и прервал связь.

– Часик, значит?

– Да. Он сам придумал это имя. И если ты полистаешь альбомы с рисунками сына, то увидишь, что он уже давно подписывает их не своим именем, а заглавной буквой Ч.

– И ты решила, что, посмотрев фотографию и рисунки, я поверю этому бреду?! Ты обманом заставила Елену всё это рассказать! И то, что с ней опять произошло, виновата только ты! Я не верю следствию. И сделаю всё, чтобы отправить тебя снова туда, где твоё истинное место!

Золотарёв развернулся и пошёл к выходу.

– Хочешь и дальше страдать по Елене?! – понеслось ему в спину. – По несостоявшейся убийце?! Страдай! Страдай, сколько хочешь! Но нашему сыну нужна мать! Ему нужна я! Пожалуйста, не вставай между нами, как тогда, в коридоре твоего особняка!

В ответ Лариса услышала лишь грохот захлопнувшейся двери и, покачнувшись, закрыла глаза.

Она упустила свой шанс. Игорь не поверил.

Оставалась маленькая надежда, что увидев фото и узнав, когда оно попало к сыну, и уже спокойнее обдумав всё услышанное здесь, Золотарёв изменит своё мнение.

Но эта надежда была иллюзорна...

Лариса прошла в спальню, легла на кровать и, сжавшись калачиком, провалилась в состояние, где не было места ни мыслям, ни времени. В вязкий, холодный серый туман...

Через час её растормошил настойчивый стук в дверь. С трудом выбравшись из позы улитки, она прошла открывать, думая, что пришёл потерявший её брат. Но там оказался один из охранников Золотарёва.

– Велено вам передать.

И он протянул её фотографию, когда-то обнаруженную в книге 18+.

– Спасибо, – прошептала Лариса в спину уходящему охраннику и добавила: – Гад ты, Золотарёв. Я-то ладно, переживу. Но ты же собственному ребёнку делаешь больно.

Умылась, привела себя в порядок и, посидев с минуту над фотографией, Лариса взяла телефон и позвонила Матвею.

– Привет, Лариса.

– Привет. Нам надо встретиться.

– Я сейчас в манеже. Твой сын тут капризничает. Отказывается от вечерней тренировки, хотя сам же выпросил её. Золотарёв рычит.

– Скажи тихонько Вите, чтобы начал заниматься. И пусть потянет время. Я ему кое-что принесу.

– Ларис, я не подпущу тебя к нему. И босс рядом.

– И не надо.

– Что ты задумала?

– Потом объясню. Увидишь мой вызов, сбрось его. Он будет означать, что я уже в боксе Сугура. Загляни туда.

– Хорошо.

Лариса кинула телефон на стол. Села и, отодвинув в сторону контейнеры со свежей выпечкой, открыла ноутбук. Нашла файл со стихами сказочницы, которые та написала для книги. Те самые, что написаны для взрослых. Пробежалась по ним взглядом и задержалась на одном из них.

Найди мою душу и вспомни меня,

И дай ей свободу от лжи и огня,

Того, что сжигает её дочерна́.

Найди мою душу, пока та жива...

Пройди по тропе из легенды теней,

Она не обманет на фоне Камней.

Камней тех священных, что помнят меня,

Камней тех священных, что помнят дитя,

Рождённого мною, в те времена,

Что счастьем сверкали и ночью, и днём

Под ярким, горячим звёздным дождём.

Найди мою душу и вспомни меня,

И дай нам свободу от лжи и огня.

Лариса прочитала его ещё раз, недоумевая, как писательница могла догадаться, что будет твориться в душе женщины, которой придётся доказывать своё материнство. Решила, что именно его напишет на оборотной стороне фотографии. Примерившись, чтобы все строчки вместились, уже притронулась ручкой к бумаге и остановилась.

Не поможет стихотворение. Это её душу оно задело. А Золотарёв твердолобый. Ему нужны доказательства. Надо напомнить о том, что произошло за часы до потери Еленой памяти.

И Лариса вновь склонилась над белым прямоугольником.

«Сугур всегда меня находил. Какой бы внешне я не была, он меня узнавал.

Ты обещал вспомнить эти слова. Я сказала их в манеже. Ты пил чай, а я кофе. И за нами пристально наблюдал мой конь.

Рядом с нами никого не было. И сама Елена не могла мне этого рассказать: она всё время находилась рядом с тобой. А вернее – рядом была я.»

Лариса вложила фотографию в книгу, возвращённую Золотарёвым, которую потом засунула в маленький пакет с ручками. Затем наскоро переоделась.

К конюшне пришлось бежать через перелесок, чтобы подойти к боксу Сугура не со стороны манежа. Заскочив в него, схватила телефон. Дождалась сброса вызова и приоткрыла дверь, чтобы Матвей понял, что она уже здесь.

Минут через пять он появился.

– Это Витюше. Пусть фотографию отдаст отцу, – прошептала она, протягивая свёрток, – а сказку от него спрячет. Только будь осторожен.

– Что в пакете?

– Прямо прирождённый охранник, – улыбнулась Лариса. – Там книга, а в ней мой снимок. Можешь проверить. А сейчас иди, пока нас не застукали.

А потом она стояла и с завистью провожала взглядом Матвея, пока его было видно. Он мог находиться рядом с её сыном.

А она – нет...

***

– Золотарёв прервал отпуск и решил уехать, – услышала она следующим утром в телефоне голос Матвея и обмерла.

– Витю не оставит?

– Нет.

– Когда они уезжают?

– Он дал Вере Витальевне два дня на сборы. Ларис… я слышал разговор Золотарёва с Аркадием. Пока ты здесь, босс будет приезжать без сына.

***

А потом она ничего не слышала и не замечала. Просто куда-то шла, а на языке вертелись строчки стихотворения, неизвестно зачем пришедшие в голову.

– Найди мою душу и вспомни меня... дай ей свободу от лжи и огня… того, что сжигает её до черна...

В какой-то момент Лариса обнаружила себя сидящей, опершись о стену бокса Сугура.

– Какого чёрта ты сюда пришла… Сугур не поможет. Его здесь нет. И он никогда не вернётся...

С трудом поднявшись, она осмотрелась и заметила осёдланного Драчуна. Решительно перелезла через ограждение, взлетела в седло и подняла коня в галоп. Один из работников вовремя заметил её и раскрыл створку большого загона...

Лариса летела по тропе, уже зная, куда ей надо попасть, чтобы унять убивающую её боль. Туда. К Сугуру.

– И дай ей свободу от лжи и огня!!! Того, что сжигает её дочерна́!!! Найди мою душу, пока та жива!!! Пройди по тропе из легенды теней!!! Она не обманет на фоне Камней!!! Камней тех священных, что помнят меня!!!

Задохнулась от хлынувших слёз. Попридержав взмыленного коня, перевела его на рысь и потом на шаг. А ещё через некоторое время остановила его и спешилась. Дальше она пошла, ведя коня на поводу.

– Камней тех священных, что помнят дитя, – шептала она. – Рождённого мною в те времена… что счастьем сверкали и ночью, и днём… под ярким, горячим звёздным дождём...

Она не помнила, сколько раз проорала, проговорила и прошептала эти строки, пока добиралась до Камней. Только помнила, что последние разы читала их уже не по порядку, а вразнобой.

Оставив коня у начала тропы, Лариса пошла молча, пытаясь унять судорожные всхлипы.

Вот и Камень-волна. Она положила ладонь на холодный барельеф ущербной луны и с трудом проговорила:

– Сугур, ты же слышишь меня… да? Помоги. Пожалуйста, помоги. У меня ничего не получается. Он… он не верит. Но мы же с тобой знаем правду… Я больше не увижу сына, Сугур. И любимого мужчину тоже больше не увижу... отец прогонит меня из дома...

Ноги подогнулись, и Лариса осела на площадку, уткнувшись лбом в Камень.

– И тебя я больше не увижу… и никому я не нужна… никому.

Она ударила кулаком по Камню и истерично закричала:

– Но я же ни в чём не виновата!! Ни в чём!! Почему так со мной?!! Сугуууур!!! Почему?!!

Опять уткнулась лбом в Камень и завыла…

***

Когда истерика почти сошла на нет, она легла у основания и свернулась калачиком. Силы ушли. Лариса не могла не только подняться, но и пошевелиться. Просто закрыла глаза, слушая, как недалеко шумит на перекатах река.

Она представила себя на том самом берегу, мысленно наклонилась над прохладной водой, зачерпнула её пригоршней и ополоснула лицо.

И стало легче...

***

Очнулась оттого, что Камень начал нагреваться.

Лариса привстала и, резко отшатнувшись, отползла от него. На поверхности уже сверкали зелёные огоньки-звёздочки, постепенно проявляя мужскую фигуру.

– Это… это ты, Сугур?

– «Да», – прошелестело в её голове.

– Так ты меня не бросил?

– «Нет».

– Прости… я тут раскричалась. А… а Проводника нельзя лишний раз тревожить.

– «Тебе можно».

– Но… ты всё равно не сможешь оттуда помочь. Даже если бы находился здесь. Игорь теперь будто холодная скала…

– «Нужно время».

– Потому что ему сейчас тоже плохо?

– «Очень».

– Я сама должна была догадаться… Нельзя его торопить. Пока не придёт в себя, я не достучусь до него...

– «Мне пора».

– Мы ещё встретимся?

– «Ты услышишь».

Огоньки начали растворяться в камне, и постепенно фигура Проводника исчезла.

***

Лариса открыла глаза и уставилась ими на знакомый потолок. Резко сев на кровати, никак не могла сообразить: это ей приснилось или она действительно была у Камня-волны и разговаривала с Проводником.

– Голубушка моя, – услышала она голос Дарьи и повернулась к двери. – Ох, и напугала же ты нас. Всем миром искали.

– Почему искали?

Дарья села на край кровати и покачала головой.

– Дак тебя ж почти сутки не было. Конь весь в мыле прискакал… Вещи на месте, документы тоже… Матвей в лесу тебя нашёл. На машине привёз. Сказал, что тебе на телефон сообщение отправил. Вставай, голубушка, прими душ, приведи себя в порядок. А я принесу поесть и накрою стол на террасе. Столько всего вкусного наготовила. Пальчики оближешь.

Несмотря на довольно приличных размеров комплекцию, Дарья резво подскочила и скрылась за дверью, а Лариса схватила с тумбочки телефон.

– «Нельзя там спать. Можно не проснуться.»

– Значит, я там была, но не разговаривала с Камнем. Это был сон, – прошептала Лариса, встала с кровати и, накинув халат, подошла к окну.

За стеклом моросил дождь, небо плотно закрылось клубящимися облаками.

– Но это был правильный сон. Нам обоим больно. И надо это пережить, переждать… ааа-аа-апчхи!

– Значит, правда… – зажав нос, проговорила она.

Лариса улыбнулась примете. Жизнь не закончилась. И после дождя обязательно выглянет солнце. А она ни за что не отступится и вернёт себе сына. Радость в его глазах – её главная задача. А там как карта ляжет…

– Уезжай в свою Москву, Лариса! – услышала она голос отца и резко развернулась.

– Сегодня же уезжай! Сын Игоря в истерике бьётся… хочет остаться. Пусть ещё поживут. Не мешай им.

Окатив её тяжёлым взглядом, отец вышел из комнаты, а Лариса застыла, не в силах даже пошевелиться. Её резануло не столько тем, что сказано, сколько кем сказано.

Тем, кто её окончательно предал, выбросил из своей жизни. Тем, кто был для неё выше всех после смерти мамы... И есть ли теперь у неё родной дом?

Ей захотелось немедленно оказаться у Камня-волны. Захотелось коснуться луны. Выговориться, выплакаться, пожаловаться...

Но не пошла. Не нужна она Камню. Не нужны её микроскопические проблемы Соприкосновению Миров. Такому великому и глобальному.

Да и побоялась снова уснуть там, вспомнив предупреждение Матвея. Просто заставила себя сойти с места, достать из шкафа сумку и начать закидывать туда вещи.

Через час, уняв судорожные рыдания, она уже повернула на трассу по направлению к Петрозаводску. Позвонила Матвею и предупредила, что уехала, а Мише – чтобы в ближайшее время ждал гостью.

Глава 38 Недостающая часть легенды

Встреча с Мишей приглушила негатив, притащенный с собой из Карелии. Рядом с парнем, прошедшим через жестокие испытания, Ларисе становилось стыдно за проявление слабости.

Они вместе зашли в её квартиру и почти одновременно произнесли слово «ремонт». Переглянулись и улыбнулись друг другу. Освежить её и так было пора, да и энергетику «третьей» захотелось начисто убрать. Лариса даже решила сменить всю мебель.

«Третья» умудрилась оставить немаленькую сумму на карте. Как выяснилось, она до приговора вполне легально работала в тёплом месте секретарём-помощником за приличные деньги.

– Вероятно, мой опыт пригодился, – усмехнулась Лариса. – Изучила память. Надеюсь, не опорочила имя.

После совместного подсчёта расходов на ремонт Миша предложил:

– У меня ещё остались твои деньги и продадим часть тренажёров. Они мне уже не нужны. Только место занимают.

– А я автомобиль продам. Всё равно ненавижу ездить по Москве. Так что живём, Миха!

– Через полгода я стану твоим личным водителем. Не постесняешься машины со знаком инвалида?

– Да хоть десяток их наклей.

***

Уже на третий день после возвращения в Москву Ларисе позвонил Матвей:

– Твой сын довёл Золотарёва до белого каления. Теперь рвётся домой. Догадываешься почему?

– Узнал, что я уехала в Москву? Ты сказал?

– Ну... он спросил, где та тётя, что передала сказку, я и ответил. Приедем завтра вечером. И ещё, Ларис. Вера Витальевна спрашивала о тебе. Она что-то знает?

– Нет. Я до перемещения попросила её принять меня в новом образе. Сказала, что не виновна и отсидела срок зазря.

– Надо было меня предупредить. Я не знал, что ей говорить.

– Прости.

– В общем, мы решили совместно организовывать твои встречи с Витей. Как только утрясётся график занятий вне особняка, я скину его тебе. Но все встречи будем обговаривать заранее. И если за минуту до контакта я произнесу слово «нет», значит, ты немедленно разворачиваешься и уходишь. Это главное правило.

– Конечно, согласна. Но я должна увидеть сына раньше. Не встретиться, а увидеть издалека. Скоро перекличка в его школе.

– Я понял. Сделаем.

***

После разговора с Матвеем настроение Ларисы взлетело до небес. Скоро она увидит сына. А пока забила себя работой: выбирала новый дизайн квартиры, искала проверенных мастеров, договаривалась о необходимых материалах, сама ездила для их покупок. А там уже пришло время заказывать и мебель.

Пока шёл ремонт, Лариса жила у Миши. По вечерам она присматривалась к вакансиям, хотя даже и не пыталась предложить свою кандидатуру. Сначала надо избавиться от пятна на биографии – от судимости.

Об Игоре старалась не думать. Возможно, на неё повлиял тот сон у Камня-волны. Надо ждать, когда сгладится его боль от потери жены.

А то, что он её потерял, кажется, поняли уже все. Она уехала в Москву, затем отец увёз дочь из страны. Видимо, решили восстанавливать её память без огласки состояния Елены в деловых кругах.

Надеялся ли Игорь на излечение Елены? Лариса была уверена, что надеялся. Ведь в этом случае его любимая женщина вернётся к мужу, сыну и к привычной жизни. А вместе с ней вернётся и их семейное счастье.

И только ограниченный круг лиц знал – не излечится и не вернётся.

***

– Заходи. Эта квартира сдаётся посуточно. Из окон хорошо просматриваются ворота школы и площадка, где проводят перекличку. Вот бинокль.

Лариса подошла к окну.

– Уже собираются…

– Автомобиль Золотарёва на стоянке. Значит, они здесь.

– Вижу их. Витю, Игоря и Веру Витальевну. Букет оригинальный купили. Молодцы. А Витя грустный. Да ты ж мой малыш. Куда ты смотришь, милый?

Лариса направила бинокль в ту сторону, куда смотрел сын, и сердце облилось жаром. Недалеко от него перед расстроенным мальчиком опустилась на корточки мама и что-то ему говорила. Молодая светловолосая женщина, похожая на Елену, хотя, конечно, не её копия. Но взгляд сына крепко зацепился за неё.

Лариса вернула бинокль к Золотарёву. Он тоже повернул голову в ту сторону. Между его бровями собрались складки, а уголки губ опустились вниз.

– Что ты делаешь, Игорь? Отвлеки Витюшу. Он же сейчас заплачет...

Игорь будто услышал шёпот Ларисы, нагнулся к сыну и что-то сказал. Затем осторожно переместился и закрыл собой обзор площадки. К разговору подключилась и Вера Витальевна. Постепенно грусть на лице ребёнка сменилась улыбкой. Правда, ненадолго.

Витя повернулся в сторону дома, где находились Лариса с Матвеем. Лицо его стало серьёзным, каким-то взрослым. Было заметно, что он просчитывает окна по горизонтали, а потом по вертикали.

Сердце Ларисы сбилось с ритма, а дыхание прервалось. Сын смотрел прямо на неё.

– Положи ладонь на стекло.

Лариса дотронулась до окна. Рука с биноклем дрогнула, и сын был на несколько секунд потерян, но когда он нашёлся, это уже был широко улыбающийся ребёнок.

– Я предупредил его, где ты будешь находиться.

А Лариса плакала. То ли от счастья, что контакт с сыном состоялся, то ли оттого, что он больше не хмурился. И нет-нет, но поглядывал в сторону многоэтажного дома напротив школы. И улыбка не сходила с его лица.

***

Осень подходила к концу. Снегопады начали издеваться над коммунальными службами, а во дворах, на радость детворе, расти сугробы.

Лариса ещё нигде официально не устроилась. Но и без дела не сидела – помогала студентам с курсовиками и дипломными работами. В деньгах она пока не нуждалась, зато была занята делом.

С Витей они не только общались по телефону, но и виделись довольно часто: два-три раза в неделю. Если рядом был другой охранник, то сын с мамой только переглядывались и улыбались друг другу. А если Матвей, то и разговаривали.

По телефону сын запросто называл её мамой. Видимо, мозг автоматически рисовал ему образ Елены. Но при личных встречах тушевался. И только ближе к новогодним праздникам, когда она здорово навернулась на коньках, помчался к ней с испуганным криком:

– Мама Лариса!!

А мама Лариса сидела на льду и готова была зареветь белугой. Не из-за того, что ей было больно, а потому что услышала от сына такое долгожданное слово «мама».

Падение на льду не обошлось без травмы, за что ей попало от пришедшего в гости Матвея.

– Я тебя предупреждал, что ты ещё неустойчива на коньках. Ну какая «ласточка», Лариса?

– Хотела сыну показать, чему меня учат.

– Вместо этого испугала.

– Зато он назвал меня мамой Ларисой. Ты слышал?

– И не только я. Его крик слышал Золотарёв. И не помогла твоя шапочка до глаз.

– Что?

– Я не заметил, когда он пришёл. Прости.

– Тебе попало?

– Уже сутки прошли, но так и не вызвал. Зато вызвал Веру Витальевну. Она успела меня предупредить. Я предложил рассказать правду. Вплоть до просьбы Елены перед потерей ею памяти.

– И…

– Он выслушал её молча. И молча отпустил.

– Значит, неизвестно, чего от него ждать.

– Максимум – обращение в суд для ограждения сына от тебя.

– Чёрт…

– Но не думаю, что у него получится. На, читай. Дело пересмотрено Верховным Судом. Как я и говорил, в закрытом режиме. Доказана твоя непричастность к совершению преступлений. Это означает снятие судимости и полная реабилитация, Лариса. Теперь ты чиста перед законом и людьми не только де-факто, но и де-юре. Копию постановления уже отправили Золотарёву.

Лариса открыла протянутую ей пластиковую папочку и её дыхание сбилось. Строчки расплылись перед глазами.

– Ларис, я не только с этими новостями. Тебе и Мише надо проехать со мной.

Она некоторое время смотрела в глаза Матвею, потом тихо произнесла;

– К вам?

– К нам, – кивнул он.

***

Они спустились на подземную стоянку какого-то неприметного офисного здания. Но не остановились там, а въехали в открывшиеся в тёмном закутке ворота. А потом долго колесили по слегка освещённому лабиринту, пока из него их не выпустили такие же ворота. Автомобиль оказался на светлой просторной площадке. Явно тоже подземной.

Потом они поднимались на лифте, шли по коридорам, пока Ларису и Михаила не развели по разным помещениям. Они лишь успели переглянуться.

Матвей предложил Ларисе сесть за единственный в комнате стол, на котором стояла чашка с чаем и низкая мельхиоровая вазочка с конфетами. Попросил немного подождать и ушёл.

Она придвинула к себе чашку, глотнула несладкого, но ароматного чая и осмотрелась. Хотя осматривать было нечего: помещение оказалось без окон и только с одним столом и тремя стульями, похожими на небольшие, но удобные кресла. Её окружали лишь бархатистые, приятного оливкового цвета стены с видеокамерами.

В голове роилось множество вопросов. На каком она этаже? И вообще, где находится это здание? Что это за организация? Что за структура такая? Кому подчиняется? И знает ли о ней Президент? Она явно не мелкая, если выращивают клонов. Ещё есть вертолёты, а возможно и корабли. Ведь Соприкосновения могут оказаться в любом месте. Даже на острове в океане. Возможно, есть и спутники.

И ведь существуют другие планеты с цивилизациями, а от землян это скрыли. Может, поэтому глубокий космос недоступен? Чтобы не встретились с братьями по разуму? Сдерживают науку в этой области и кормят людей красивыми картинками из НАСА. И какой же здесь уровень секретности, если при таком информационном развитии человечества не допущено утечки?

И главный вопрос: зачем её сюда привезли? Просто поговорить можно в любом другом месте. Выпустят ли её отсюда?

Открылась дверь, и, вздрогнув, Лариса оторвала взгляд от стены. Вернулся Матвей.

– Извини. Тебе надо надеть повязку на глаза. Минут на пять. Не возражаешь?

– Не возражаю, – растерялась она.

– Положи руки на стол, ладонями вверх. И ничего не бойся, – тихо произнёс он, надев повязку, и бросил кому-то: – Она готова!

Лариса услышала тяжёлые шаги входящего мужчины и звук отодвигаемого стула. Слышала, как тот сел, и вздрогнула от его прикосновения.

– Не бойся, – повторил Матвей.

А уже через несколько секунд между её и чужими руками чувствительным потоком зациркулировала энергия. Она потоком вливалась через одну ладонь, пробегала по всему телу и возвращалась к человеку напротив через другую. Лариса выпрямилась и напряглась. Но всё закончилось быстро. Не сказав ни слова, мужчина встал и вышел из комнаты.

– А сейчас зайдёт женщина и быстро пройдёт вокруг стола. Запомни, что почувствуешь.

– Хорошо, – произнесла Лариса и услышала, как застучали каблуки женских туфель.

Когда они затихли за дверью, Матвей снял повязку.

– Жди. С тобой поговорят.

Минут через пять напротив неё сел мужчина с явно военной выправкой, но в гражданском костюме. Он положил на стол пластиковую папку и развернул её к Ларисе.

– Здравствуйте, Лариса Аркадьевна. Предупреждаю, что встречу фиксируют камеры. А это подписка о неразглашении. Всё, что с вами произошло, и то, о чём ещё узнаете, является государственной тайной. В случае её разглашения вам грозит пожизненное заключение. Ознакомьтесь и распишитесь.

– Я уже подписывала такой документ.

– Здесь вы получите новые сведения.

– Не знакомьте меня больше ни с чем. Тогда точно не выдам вашу государственную тайну. Мне своего хватило по горло.

– Попрошу не язвить.

Раздражённо вздохнув, Лариса отставила в сторону чашку с чаем и внимательно прочитала текст. Заполнила нужные строки и расписалась. Затем оттолкнула папку.

Мужчина кивнул и продолжил:

– А теперь рассказывайте, что знаете о Соприкосновении у Говорящих Камней. И о том, что произошло с вами. Как можно подробнее. Постарайтесь вспомнить всё. Времени у нас достаточно, пообедаем здесь.

Лариса немного помолчала, смотря куда-то за спину собеседнику, а потом заговорила:

– Основа всему – легенда, ставшая фишкой гостевого дома в Карелии. Это наш семейный бизнес...

***

Рассказ длился около четырёх часов. Иногда по просьбе собеседника приходилось уточнять некоторые события или более полно описать свои ощущения. Несколько раз им приносили чай. Уже успели молча пообедать.

Лариса часто замолкала, чтобы попить воды. Голос садился.

Наконец поняла, что сказать уже было нечего.

– Кажется, всё…

– Если что вспомните, свяжитесь с Матвеем.

Мужчина, который так и не представился, посмотрел в камеру над Ларисой и произнёс:

– Мы закончили.

Буквально через минуту в кабинет зашёл Матвей и положил перед ним листок бумаги с небольшим напечатанным текстом, а ближе к Ларисе – толстый большой конверт, похожий на те, в которых отправляют курьерскую почту. Затем сел в торце стола.

Прочитав написанное, мужчина в сером костюме хмыкнул и с интересом посмотрел на Ларису.

– Ну что ж. Стопроцентная правдивость.

– Не поняла.

– На стенах не просто видеокамеры.

– Ну надо же до чего дошёл технический прогресс, – съязвила Лариса. – Или такое развитие только в этом здании? А...

– Ларис… – остановил её Матвей. – Не время и не место...

– Что вы почувствовали при контакте с первым посетителем? – задал вопрос мужчина напротив.

– Движение какой-то энергии. Очень сильное.

– А что с женщиной?

– Даже если бы я не слышала стука каблуков, я бы знала, где она находится. С закрытыми глазами видела, как яркий шар облетал меня по кругу.

– Первым был Проводник одного из Соприкосновений. Он живёт с нашей стороны. А женщина – носитель простого «паразита», который с нами сотрудничает. И вы его почувствовали.

– И что?

– Проводник выяснил, что Соприкосновение у Говорящих Камней выбрало вас.

– Что значит «выбрало»?

– Вы ведь говорили с Соприкосновением?

– Нет. Это был сон.

– Не сон.

– Я не понимаю вас. Если и поговорила, то с Сугуром… то есть с Проводником.

– Проводник другого мира не может самостоятельно контактировать с представителем нашего. Его слова предавало само Соприкосновение. Именно так мы общаемся между мирами-соседями.

– И что теперь?

– Соприкосновение выбрало вас в качестве посредника. Кроме того, вы можете видеть внутренним взором «паразитов» в людях. И спасать этих людей. Это очень редкая способность. Каждый такой человек у нас на особом счету. И мы делаем вам предложение присоединиться к нашей команде. Я оставлю вас с Матвеем. Он расскажет о предстоящей работе. Естественно, пока не всё. Но о преференциях пусть обязательно сообщит. До следующей встречи, Лариса Аркадьевна.

После того как мужчина в сером костюме вышел, Лариса придвинулась ближе к Матвею.

– Что это было?

– То, что тебя выбрало Соприкосновение – заслуга Проводника. Но без твоих природных данных это было бы невозможно. А способность видеть «паразитов» осталось после «третьей». Она слишком долго находилась в твоём теле.

Лариса немного помолчала, переваривая услышанное, и спросила:

– И что за работа?

– Конкретно сказать ничего не могу. Только общее. Ты будешь жить как жила. Если захочешь, можешь ещё где-то работать. Просто тебя будут вызывать для общения с миром Сугура. Ты – Слышащая. А со второй способностью придётся поработать побольше. А точнее, постоянно. Надо быть всегда начеку и не упустить момента появления рядом с тобой «паразита». Ты сама способна его уничтожить. Прямо на месте. Затем надо организовать транспортировку освобождённого человека в нашу клинику. Там ему помогут прийти в себя. В этом случае ты – Чувствующая. Но у всех нас имеется неофициальное название: Стражи.

Лариса нахмурилась.

– Я правильно поняла, что могу работать только с обычными «паразитами»? Не хотелось бы встречаться с такими, как «третья».

– Правильно.

– Всё слишком просто…

– Есть, конечно, и сложности. Тебя будут периодически вызывать для оперативной работы. Нужно быть к этому готовой. Иногда придётся принимать решения молниеносно. Под свою ответственность.

– А что за преференции?

– Очень долгая жизнь для некоторых категорий Стражей.

– Поэтому ты не женился до сих пор?

– Догадалась? – Матвей вздохнул и уставился на свои руки, сложенные на столе. – Я чувствую «паразитов» на больших расстояниях и навожу на них наших сотрудников. Умею работать с такими, как «третья». Вхожу в доверие и якобы помогаю найти Соприкосновение. Нас таких на планете мало. Около двух десятков. Нам, как и Проводникам, выращивают клонов. Закончить жизнь в предоставленном теле мы должны рано. В пятьдесят лет. А если оно покалечено или нездорово, то раньше. Я уже вторую жизнь стараюсь ни к кому не привязываться и никого к себе не привязывать. Как Слышащей, тебе тоже положен клон для продолжения работы с Соприкосновением.

– Я не соглашусь. Знать, что прежние любимые и… и дети уже умерли… Нет-нет.

– В этой-то жизни зачем отказываться? Но клон тебе всё равно начнут выращивать: вдруг передумаешь. Для работы необходимо пройти первичное обучение. Оно продлится около года. А потом замучают лекциями, изучением опыта и поколов других групп. И даже знакомство с инопланетным опытом. «Паразиты» тоже умеют учиться на своих ошибках.

– Будут лепить из меня агента ноль-ноль-семь?

– Ты и без нас уже агент ноль-ноль-семь, – улыбнулся Матвей.

– Получается, что у Говорящих Камней сейчас нет Слышащего?

– Трагически погиб. Мы не успели доставить к нему клона. Ты даже можешь догадаться, кто он.

– Муж Дарьи?

Матвей кивнул.

– Если не секрет, кто был сообщником «третьей»?

– Я. Это я вырубил тебя и отвёз к Соприкосновению. Проводник уже ждал нас. Но ты оказалась в положении. Повышенная защита организма не дала переселиться «паразиту», и уничтожение «третьей» сорвалось. Впоследствии я сообщил ей, что ты ждёшь мальчика, после чего она сформировала новый код. Дубликатор часов мы специально хранили в банковской ячейке, чтобы она не потребовала от меня привезти его в колонию. Когда подошло время, прибор вполне законно забрал Андрей. Перед нами стояла задача привести «третью» к Соприкосновению, где она должна была обнажиться во время перехода.

– Почему для перехода ей понадобилось тело Елены? Почему не подошло моё?

– Энергетика Елены значительно слабее твоей и не сопротивлялась «третьей». А твою она не могла контролировать в полной мере. Обнажение сорвалось бы.

– Тогда зачем она переместилась в моё тело?

– По двум причинам. Во-первых, Золотарёв держал Елену на коротком поводке. А «третьей» нужна была свобода. Во-вторых, она услышала сплетни, что ты нашла дорогу к Говорящим Камням. Хотела избавиться от меня, как от лишнего свидетеля. Но прочитать эти сведения не смогла. Никто бы не смог. Они блокируются от «паразитов» самими Соприкосновениями.

Лариса резко выдохнула и решила больше не задавать вопросов о произошедшем. Мозг кипел, а себя она чувствовала полностью выпотрошенной.

– А что там с Мишей?

– Уже дома. Он согласился работать с Андреем. Но учти, вы оба дали подписку о неразглашении. Поэтому даже друг другу ничего конкретного рассказывать не имеете права.

– Им тоже будут выращивать клоны?

– Андрею точно будут. Такие часы, как были у «третьей», уже пройденный этап. «Паразиты» активно переходят на ИИ. А наш Андрей спец в этом деле. Один из лучших на планете. Если Михаил тоже проявит себя, то и ему продлят жизнь.

– С деньгами на протезы вы помогли?

– Конечно. Некогда нам по фондам бегать.

– Когда я должна дать ответ?

– У тебя много времени. Столько, сколько захочешь. Дай себе свыкнуться с тем, что узнала. А это, – Матвей вскрыл конверт и вынул стопку необычных листов, – для вашего семейного бизнеса. Легенда с недостающей частью. Я оформил её на имитации древнего пергамента. Очень качественной имитации.

Лариса недоверчиво глянула на Матвея и перевела взгляд на текст. А потом вслух прочитала продолжение легенды:

Но если придёшь ты с алчной душой,

Навек потеряешь душевный покой,

Услышишь ты звон мелодичных часов,

Тебя я закрою на вечный засов.

И с праздной душою не смей приходить,

Рискуешь ты вечное зло разбудить.

Себя потеряешь в чужих существах,

И жизнь ты утопишь в горючих слезах.

Лариса вздохнула, немного помолчала и тихо произнесла:

– Вот я себя и потеряла в чужом теле… и действительно утонула в слезах. Где нашёл?

– Отрыл в наших архивах. Сохранился и первоисточник. Он не в стихах. В нём всё жёстко изложено. Прочитай ты исходник, и даже в голову не пришло бы искать Говорящие Камни.

Лариса улыбнулась.

– Больше ни одной легенды не прочитаю. Иначе опять вляпаюсь.

– Уже вляпалась.

– Почему ты решил, что я соглашусь работать у вас?

– Потому что в подобные ситуации вляпывается тот, кто не может не вляпаться. А люди с таким характером не умеют сидеть на месте. Не сегодня-завтра ты будешь с нами. И последнее на сегодня, Лариса. Тебе скоро поступит предложение от Станислава Быкова. Он руководит крупной фирмой и планирует сотрудничать с Золотарёвым. У тебя появится шанс на встречи с Игорем.

– Это ваши меня рекомендовали?

– Да, подсуетились. Но твоё имя на слуху, уговаривать не пришлось. Об оправдании ему известно, поэтому не зацикливайся. Смело соглашайся на собеседование.

– Я сомневаюсь, что встречи с Золотарёвым что-то дадут. А вот работа мне нужна. Спасибо.

Глава 39 Разговор из диктофона

– Дай себе свыкнуться с тем, что узнала.

Эта фраза неоднократно всплывала в памяти, но как свыкнуться с тем, с чем свыкнуться почти невозможно? Или ей казалось, что невозможно.

Миша находился примерно в том же состоянии прострации, что и Лариса. Но безумно обрадовался новости о снятии с неё судимости. Через пару дней они даже отпраздновали сей факт в ресторане, куда пригласили и Матвея.

На следующее утро её разбудил телефон. Слегка разлепив веки, Лариса нащупала его под соседней подушкой.

Глаза резко расширились, когда она услышала голос отца:

– Лариса, тут… тут Золотарёв прислал скан постановления… аж Верховного Суда… Тебя действительно оправдали?

– Странный вопрос, пап. Неужели сложно поверить официальному документу? Необходимо моё подтверждение?

– Да нет, но... просто в голове не укладывается...

– Значит, то, что я преступница, уложилось. А что необычно оправдана – не укладывается?

– Не придирайся к словам. То, что ты преступница, так и не уложилось в голове. И этот документ подтвердил мои сомнения. Просто я был разозлён.

– Не оправдывайся. Это у меня до сих пор не уложилось в голове, что мой отец, так хорошо зная меня, не оказал поддержки. Не защитил от злых языков в родном доме. Мало того, ещё и выгнал из-за капризов гостя. Ну да… гость же у нас меценат...

– Лариса, давай сейчас не будем спорить. Приезжай на новогодние праздники. Поговорим.

– Я не приеду.

– Игорь тоже будет здесь.

– Я ему всё объяснила. Не понял с первого раза, значит, не поймёт и со второго. Я не приеду.

***

Звонок отца не перебил хорошего настроения, тем более что пришло сообщение от Матвея о нескольких возможных встречах с сыном. А ещё через полчаса ей позвонили от Станислава Быкова и спросили, не желает ли госпожа Селезнёва пройти собеседование и когда ей будет удобно подъехать.

На следующий день она договорилась с отделом персонала управляющей компании Золотарёва о встрече. Ей надо было забрать свои личные документы и кое-какие вещи, до сих пор находившиеся в кабинете.

Время выбрали самое удобное – все готовили информацию и отчёты к утреннему расширенному совещанию. Сотрудники никого и ничего не замечали, кроме экранов мониторов. Все уже знали о её оправдании, но говорить с кем-либо об этом Ларисе совсем не хотелось. Как и встречаться с самим Золотарёвым.

Но пройти мимо отдела аналитики после решения всех вопросов с кадровиками она не могла. Иначе до своего бывшего кабинета было не добраться.

И вмиг оказалась в центре обнимающих её девчонок, как она их называла. В центре их щебета и слёз особо чувствительных. Понадобилось время, чтобы всё-таки зайти в свой кабинет.

И там щебет резко прервался от голоса босса:

– Через тридцать минут совещание, а от вашего отдела ещё нет отчётов!

Ларису будто током шибануло, а сотрудниц быстро вымело из кабинета на их рабочие места. Не обращая внимания на присутствие Золотарёва и стараясь успокоиться, она открыла сейф.

– Доброе утро, Лариса Аркадьевна.

– Здравствуйте, Игорь Денисович. Решили проконтролировать меня? Вдруг что ценное заберу…

Лариса достала из сейфа конверт с дипломом и свидетельствами о различных повышениях квалификации.

– Как знаком мне этот язвительный сарказм...

– Чей, Игорь Денисович? Мой или Елены?

– Прежняя Лариса Аркадьевна со мной так не общалась.

Так и не взглянув на Золотарёва, Лариса вынула из рамок фотографии и сложила их в тот же конверт.

– Интересно, откуда я этого понабралась? Может, от долгого общения с заключёнными?

– Там специфичный сленг.

Лариса открыла встроенный шкаф и улыбнулась, увидев в нём свою одежду, аккуратно упакованную в тканевые чехлы. Кто-то позаботился…

Она сняла кардиган, блузку с брюками и плащ. Аккуратно всё свернула и отправила в спортивную сумку. Туда же заложила туфли. Краем глаза заметила, что Золотарёв стоит уже совсем рядом. Что подтвердил и его парфюм, вновь всколыхнув приглушённые воспоминания.

Застегнула сумку, распрямилась, собрала всю свою волю в кулак и посмотрела боссу в лицо.

– Если это не мой сарказм, то получается, Елены?

Что-то дрогнуло в карих глазах напротив.

– Тогда, в твоём доме, я, честно говоря, был не в себе и слабо соображал, о чём мы говорили. Я готовился подать в суд, чтобы оградить сына от мошенницы, и записал наш разговор. Но, получив постановление, заново прослушал запись. Внимательно прослушал. И у меня появились вопросы. Мне бы хотелось уточнить...

– Поздно, Игорь Денисович, – прервала его Лариса.

– Почему?

– Надо было раньше задавать вопросы. А ещё лучше – прямо там. Я могла бы о многом напомнить. А сейчас постарайтесь забыть тот разговор и уничтожьте запись.

– Это из-за секретности?

Лариса промолчала, проверила ящики стола и, повесив маленькую сумку на плечо и подхватив спортивную, прошла мимо бывшего босса к выходу.

– Подожди.

Она остановилась, не разворачиваясь к Золотарёву.

– И что теперь прикажешь делать с сыном. Он рвётся к тебе.

Лариса прикрыла глаза, ощутив вставший в горле ком. Немного подкашлянув, сипло произнесла:

– Вы отец. Подключите сердце. Только тогда вы примете верное решение.

И сразу вышла, почувствовав, что больше не может сдерживать слёз. Но она уже настолько привыкла к подобного рода встряскам, что вышла из лифта на первом этаже лишь со слегка влажными глазами. Взгляд наткнулся на вывеску кофейни, и уже через несколько минут Лариса сидела за столиком для одного и грела пальцы о чашку с горячим ароматным напитком.

А её взгляд застыл на чём-то никому не видимом и не замечал снующих мимо панорамного окна прохожих.

***

К работе Лариса приступила после новогодних праздников. Ей сразу стало легче, потому что она опять окунулась в любимую суету, которая не позволяла возвращаться к тяжёлым мыслям.

На встречи с сыном её отпускали легко, и от Золотарёва препятствий не возникало, хотя она их ожидала со дня на день.

Переговоры о сотрудничестве с его фирмами пока не намечались, но подготовка к ним уже шла полным ходом. Бизнес Золотарёва Лариса знала как свои пять пальцев. Осталось устоять от соблазна что-то в проекте приукрасить и придержать коней у крутых поворотов, чтобы не выдать коммерческих тайн бывшего босса.

А вечера она проводила с Мишей. Даже если не было тем для разговора, они просто находились рядом, вместе ужинали и иногда смотрели фильмы.

Но это пока Миша не познакомил Ларису с девушкой Галей. Встретились они в реабилитационном центре. Галя попала в автомобильную аварию и теперь тоже привыкала к искусственному коленному суставу.

Лариса с лёгкой грустью смотрела на их нежность друг к другу, на взаимную заботу, и вспоминала свои лучшие дни с Игорем. Без боли в груди, без слёз: по-доброму и с улыбкой. Она готова была на всё, чтобы вернуть его. Но для этого должен «созреть» именно он. Самостоятельно, без напора с её стороны.

Сам должен превратиться из Золотарёва в Игоря, вылупится, словно бабочка из кокона.

Лариса стала уходить к себе пораньше. Галя тоже работала, и надо, чтобы молодые имели больше времени друг для друга.

Лишь ближе к лету, она задала вопрос Мише:

– А если тебе вырастят клона?

Он вздрогнул и остро глянул в её глаза.

– Я не брошу её. И ребёнка. Вчера мы узнали, что у нас будет малыш. Хотели сегодня утащить тебя в кафе и там сказать. Пойдёшь?

– Конечно.

И уже уходя к себе, чтобы переодеться, она потрепала Мишу за вихры и призналась:

– Я тоже не смогу бросить своих.

***

Лариса тщательно готовилась к переговорам и провела их достойно. Ни волнения, ни душевного трепета не случилось. Перед ней сидел Золотарёв, а не Игорь. И вёл он себя по-деловому, хотя старался избегать прямых взглядов на бывшую сотрудницу.

Выйдя из переговорной, она нос к носу столкнулась с Виктором, главным бухгалтером Золотарёва, который на радостях тут же приобнял её.

– Мы тут часто вспоминаем твоё «по нулям», Лариса. Если бы ты к нам вернулась...

– Так никого и не нашли?

– Немного поработала Елена Борисовна. Жена Золотарёва. Ты знаешь, способной девочкой оказалась. Но… что-то там в семье не срослось. С тех пор не получается подобрать замену. А может, босс и не ищет…

– Найдёт кого-нибудь. А где Хитрый Лис? Он всегда участвовал в таких переговорах. Надеюсь, не уволился?

– Нет, – улыбнулся Виктор, – в свадебном путешествии он. Женился.

– Вот это да. Наконец-то. Передавай привет.

– Непременно.

Лариса оглянулась и увидела своего нового босса. Он ждал её у лестницы.

– Прости, Виктор, мне пора.

– Заходи к нам, Лариса. Не забывай!

Быков встретил её с улыбкой, но в глазах светилась настороженность.

– Вас, Лариса Аркадьевна, уже назад переманивают?

– Нет. Это лишь пожелание главбуха. Мы с ним вплотную работали. Ладили.

– Не то, что с нашей Бобровой, да? Ох, выгоню я её когда-нибудь. А если всё-таки Золотарёв предложит вернуться… вернётесь?

– Он не предложит.

– Я на его месте уже сегодня в вас вцепился бы. Ну что? Шестой час. До дома подбросить?

– Если несложно.

***

А дома её ждал сюрприз. К ней приехал брат. Накормив его ужином, Лариса сразу взяла Сергея в оборот:

– Ведь не просто так приехал?

– Да. Нам надо поговорить. Лар, я… – он вздохнул и, немного помолчав, продолжил: – Даже не знаю, с чего начать.

– Пойдём в гостиную. Там удобнее, чем на кухне. Пока дойдёшь, придумаешь, с чего начать.

Сев на диван, Сергей вновь вздохнул и заговорил:

– Наш отец не молодеет, Ларис. Да и последние годы подкосили его здоровье…

– Хочешь, чтобы я насовсем вернулась?

– Хочу, но разговор не об этом. Раньше, после обхода территории, отец делал записи в ежедневнике. А теперь он стал пользоваться диктофоном. Носит его везде и если что, записывает на него поручения самому себе. А потом сбрасывает всё в комп. Пожаловался недавно, что память начинает подводить. А неделю назад… в общем, он надиктовал заданий для меня – я в Петрик собрался – и сказал, чтобы я заглянул в компьютер. И там я обнаружил кое-что интересное.

Сергей протянул Ларисе флешку и продолжил:

– К нам в новогодние каникулы приезжал Золотарёв. На пару дней только. Отец попросил меня принести им ужин в кабинет. Я уже собрался уходить, как заметил на приставном столике диктофон. Он работал. Вряд ли отец специально его включил. Скорее, просто забыл выключить. В общем, не знаю. Но тебе надо послушать этот разговор.

Лариса поднялась, принесла и положила на журнальный столик ноутбук. Вставила флешку. Но замерла и, немного подумав, спросила:

– Этично ли?

– Это важно для всех нас.

Лариса кивнула и через некоторое время раздался голос Игоря:

– Вокруг кто-то ходит, что-то делает, что-то говорит. А я ищу свет в кромешной темноте. Её голос, смех, шутки, любовь к сыну… всё кануло в глухую пустоту. Как так может быть? Скажи… Был один человек… стал другой.

– Я давно хотел поговорить с тобой, Игорь. Но всё не решался… Сам бы я не додумался до этого. Но я же не глухой. Слышу, о чём сотрудники сплетничают. Особенно на конюшне. Говорили, что Лариса и Елена будто местами поменялись. Я сначала не обращал внимания, а потом услышал, как они говорили об играх коня и Елены в поле. Не выдержал и решил тихонько подсмотреть. То, что я увидел, поразило меня. Даже разозлило. Я снял их игру на телефон. И показал Елене два видео. Свежее и давнишнее, с Ларисой. Сейчас я тебе их... Подожди.

Лариса услышала, как отец встал с дивана и, видимо, сделал шаг к столу. Потом раздались звуки клавиш и, наконец, полилась песня. Она исполнялась в два голоса, вразнобой.

Лариса закрыла глаза и ясно представила двух девушек, танцующих в поле около коня. Открыла глаза, когда песни закончились и раздался голос Игоря:

– Невероятно. Зачем Елена копировала Ларису?

– Я обвинил её в том, что она хотела отвадить тебя от моей дочери, но слишком заигралась. Аж на несколько лет… А когда глянул в её лицо… у меня мурашки по коже пробежались. Глаза голубые, а взгляд Ларисы… Таким она смотрела, когда я сказал ей о смерти матери... Жаль стало её. Чаем отпаивал.

Некоторое время оба молчали. Потом раздалось шуршание одежды, и Игорь произнёс:

– На, прочитай, что написано на обороте этой фотографии. Потом переверни фото. Посмотри, кто там.

Лариса обмерла, дыхание сбилось. Сын передал отцу её фотографию. Хорошо, что не написала там те стихи. Иначе точно объявил бы её сумасшедшей и совсем оградил от сына.

Отец читал долго, может быть, перечитывал несколько раз. Наконец, она услышала его тихий голос.

– Почерк Ларисы. Его ни с чьим не спутать… Оп-па! И на фото она.

– Несколько лет назад этот снимок жена нашла в моей книге. Сказала, что разорвала фотографию и утопила в унитазе. Там даже рядом клочок валялся. Видишь, откуда оторван?

– Ага.

– Эту фразу действительно произнесла Елена. За несколько часов до потери памяти.

– «Сугур всегда меня находил. Какой бы внешне я ни была, он меня узнавал»... – вслух прочитал отец. – Я слышал что-то подобное, но от дочери. Сейчас, подожди…

Воцарилось молчание, и Лариса взмолилась: «Вспомни, пожалуйста. Вспомни...»

– Сказала, что конь всегда узнаёт её, а я не всегда. Ещё что-то про признание. Сугур её всегда признаёт, а я, даже если и узнаю, то не признаю. Я тогда посчитал сказанное какой-то белибердой. Но эта фраза долго крутилась в голове.

Мужчины снова немного помолчали. Судя по звукам, отец опять поднялся с дивана, видимо, подошёл к столу. Зашумел выдвигаемый ящик, раздался шелест бумаг.

– Вот смотри… это календарь за несколько лет. Я восстановил его по памяти. Зелёные дни – это те дни, когда Сугур признавал Ларису. Это тот день, когда он чуть не убил её. Приехав, дочь несколько дней не приходила к коню, и он начал беситься. А когда она пришла, Сугур её не принял, но признал твою жену. Те дни, когда он признавал Елену, окрашены красным. Теперь посмотри на чередование. Вот здесь ты мне позвонил, сказав, что Елена исчезла. Искал её у нас.

– Это же те две недели, когда она, взъевшись на меня, ушла из дома.

– Зато здесь появилась Лариса, которую вновь признал Сугур. А это день, когда Лариса внезапно уехала. И в тот же день ты позвонил, что Елена вернулась.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Сложи все факты вместе. Эти два видео. Фразы, сказанные Еленой и Ларисой, метания Сугура, исчезновения то одной, то другой, ещё эта сказка, о которой ты рассказал летом. Тебе не показалось, что Елена и Лариса действительно периодически менялись местами? Телами. А ещё легенда… Я начинаю верить в эту мистику.

– Когда Лена потеряла память, Лариса сказала о том же. В доказательство перечислила события... самые яркие события нашей с Еленой жизни... Но... но Аркадий, ну какая мистика?! Мы взрослые люди!

– Подожди возражать... Сходство в их поведении появилось в том году, когда Елену похитили. Хочешь сказать, тебя не поразило, что жена бросилась под пули ради Сугура? А защита самой Ларисы? И попытка отмазать её от тюрьмы? Вспомни Елену, какой она была до этого. Что могло её так изменить, Игорь? Разительно изменить! Откуда вдруг доскональные знания о Сугуре? А видео с конём? Если смотреть издали, то рядом с Сугуром была Лариса, перекрасившая волосы!

Раздался тройной стук ладони по столу.

– Да, да, да! Задавал я себе эти вопросы, Аркадий, задавал! Тогда Елена утверждала, что занималась верховой ездой за рубежом. А после потери памяти заявила, что никогда не посещала конные клубы. Ничего о лошадях не знает и знать не хочет. И никогда не променяет развлекательный клуб на вонючий конный! Если бы ты слышал, с каким презрением она об этом говорила!

– Вот тебе ещё одно доказательство. Я даже понял, зачем твоя жена так жёстко встала на защиту моей дочери.

– И?..

– Проще простого, Игорь. Вот представь невозможное: два человека поменялись телами. Внезапно. Чего они будут ждать в первую очередь? Конечно, возвращения назад. Лариса, находясь в теле Елены, спасала от тюрьмы собственное тело! Боялась оказаться там!

– Ну… не знаю… ну какая мистика, Аркадий?!

– А разве в Москве ты ничего странного за женой не замечал?

– Из самого яркого – помощь Елены в спасении бизнеса… Чёрт! Сотрудники рассказывали мне, что Елена с первой минуты подключилась к руководству компанией. Буквально всем рулила она... Лариса права, не могла та сходу вписаться в Тройку... Не могла. Те сведения, что она получила, шпионя за мной, крохи. А вот Лариса знала почти всю подноготную... А ещё это оправдание судом... Я же собственными глазами видел Ларису в своём доме. Собственными! В пяти шагах от себя!

На несколько секунд воцарилась полная тишина, а потом раздался уже недоумевающий голос Золотарёва:

– Подожди… это что же получается? Если принять твою версию, то… то фактически срок отсидела Елена? И это именно она забралась в наш дом?

– Получается так. Я вот ещё что скажу, Игорь. Никто ни разу не слышал от Ларисы тюремных словечек. А ведь она провела в заключении больше пяти лет! Хоть что-то но должно было «прилипнуть» к ней!

– Может, я буду жесток... но если это правда, то очень рад, что Елена побывала там. Она получила-таки по заслугам...

– Ты о чём?

– О таком не рассказывают... Она вместе со своим отцом планировала отправить меня на тот свет. Твоя дочь спасла меня. Больше ни о чём не расспрашивай. Даже вспоминать не хочу.

Лариса услышала, как, резко выдохнув, отец встал и куда-то пошёл. Послышался звон бокалов.

– Коньяк?

– Не... голова и так кругом идёт.

Некоторое время они молчали, а потом раздался голос Игоря:

– Ты знаешь дорогу к этим Камням?

– Нет. Но уверен, что Лариса знает.

– Сын был там с Еленой. Она не дала ему проговориться, но я всё понял.

– А я утверждаю, что он был там с Ларисой. О том, что она нашла Говорящие Камни, здесь сплетничали уже давно.

– Ты ведь в курсе, что Елена отказалась от сына?

– Слышал.

– Кричала, что ни за какие коврижки не стала бы рожать. Что немедленно пошла бы на аборт. Я сделал генетический тест на материнство. И этому не поверила…

Опять наступило долгое молчание.

– Что будем делать? – наконец спросил отец.

– Поговорю ещё раз с сыном. Скажу, что согласен сходить к этим Камням. Но сначала пусть расскажет всё о маме. Он явно знает больше, чем говорит. Но здесь есть препятствие. Елена научила его хранить тайны. И если сын дал клятву, то ни за что не расскажет.

– Организуй им встречу. И если Лариса действительно была в Елене, когда растила твоего сына, то пусть даст разрешение раскрыть их тайну.

– Ладно. Подумаю. Хотя... ничего нам не даст этот поход к Камням. Камни – они и есть Камни. А вот в сказке уже всё разжёвано. Давай возьмём тайм-аут. Пойдём шары погоняем в библиотеке.

– Из меня тот ещё гоняльщик. Я в бильярде ноль без палочки.

– Пойдём. Нашим мозгам надо остыть. А учиться никогда не поздно.

Лариса утопила лицо в ладонях.

«Поздно, Игорь».

Теперь она не могла привести его к Камням. Теперь нельзя. Либо ему придётся поверить на слово, либо они уже никогда будут вместе.

– Лар, всё нормально?

Лариса распрямилась и посмотрела на брата.

– Да, всё хорошо... Я уверена, что разговор записан специально для меня. Отец просил приехать на Новый год. Говорил, Игорь тоже там будет. И что нам надо поговорить. Оставь мне флешку. Хочу ещё раз послушать.

– Лар, я уверен, что сказанное отцом правда. У меня тоже есть мозги, хоть и не такие умные, как у тебя. И глаза тоже. Тебе наверняка запретили говорить обо всём этом. И уверен, что всё это связано с Говорящими Камнями. Именно с той стороны пришла Елена после похищения. А вернее, не Елена, а ты пришла, Лара, – не отводя взгляда от Ларисы, Сергей немного помолчал и продолжил: – А отец, между прочим, снял все рамки с легендой. Не хочет, чтобы всё повторилось с кем-нибудь.

– Зря он это сделал. Говорящие Камни никто не найдёт, – сказав, Лариса отвела взгляд от брата и уточнила, – Теперь больше никто не найдёт.

«Если не нарисуется очередной «паразит»...»

И Сергей кивнул, чуть ухмыльнувшись. А Лариса встала, подошла к рабочему столу и достала стопку листов.

– Мне помогли найти полный текст легенды. И вот… оформили его на пергаменте. Зацени.

Почти всю легенду Сергей прочитал молча и только последние строчки вслух:

– «Себя потеряешь в других существах, и жизнь ты утопишь в кровавых слезах.» М-да… Вот и ответ на все вопросы, – вздохнул он и продолжил: – Я уговорю отца развесить их по прежним местам. Пусть легенда работает на бизнес. И пусть гости продолжат искать. И...

Сергей резко замолчал, а потом, хитро прищурившись, продолжил:

– И есть ещё один вопрос. Чесслово, последний. Никак не могу сообразить... младший Золотарёв мне племяш или как?

Глава 40 "– Сугуру нужна твоя помощь"

Это был обычный рабочий день, если не считать лёгкого волнения от предстоящих переговоров. Вернее, его конец, как и конец рабочей недели.

Скоро Лариса снова встретится с бывшим боссом. Но не знала, радоваться этому или огорчаться. Она безумно хотела общаться с Игорем, но категорически не желала видеть хмурый взгляд Золотарёва.

Её мозг провёл чёткую границу между этими двумя мужчинами.

Вздохнула и ещё раз перебрала документы в папке, чтобы в понедельник просто подхватить её и быть готовой к защите проекта у Быкова.

Внезапно что-то заставило её поднять голову и прислушаться к себе. По телу будто пробегали мелкие энергетические всплески, а сердце выдавало неровный перестук.

– «Сугуру нужна твоя помощь», – узнаваемо прошелестело в её голове, и перед мысленным взором мгновенно встал Камень-волна.

– Что?

Но всё стихло. Сердце забилось ровно, но не как обычно.

Лариса схватилась за телефон, но Матвей опередил со звонком.

– Не надо. Мы сейчас подъедем.

Рука с телефоном буквально упала на стол, а в голове разразился настоящий шторм из мыслей, которые ни оценить, ни успокоить она не успела. Второй звонок от Матвея прозвучал настолько быстро, будто он и не ехал откуда-то, а мгновенно переместился порталом.

– Спускайся, автомобиль тебе знаком.

Сев на заднее сидение, Лариса первым увидела безымянного мужчину, с которым недавно беседовала. За рулём сидел Матвей.

Они только поздоровались и молчали до тех пор, пока не выехали за пределы Москвы. Остановились на обочине у придорожного кафе, съехав со второй окружной.

– Что вы услышали, Лариса Аркадьевна?

– А вы откуда знаете, что я что-то услышала?

– Лариса! – резко осадил её Матвей. – Отнесись к делу серьёзней. Мы зафиксировали активность у Говорящих Камней. На моей памяти только один случай, когда Соприкосновение вызвало необученного Стража.

Недовольно поморщившись от резкого тона, Лариса сдалась:

– Прозвучала фраза, что Сугуру нужна помощь.

– Дословно, пожалуйста.

– Сугуру нужна твоя помощь. Моя, значит...

Матвей присвистнул, но ничего не произнёс.

– Понятно. Готовьтесь к переходу, Лариса Аркадьевна.

– К какому переходу?

– В мир Сугура. То есть в мир Проводника этого Соприкосновения.

– Вы… вы… вообще нормальный?!

– Ларииииса, – растянуто обратился к ней Матвей. – Нельзя так разговаривать с будущим начальством.

– Знаешь что, Ма…

– Притихли оба! – прикрикнуло «будущее начальство». – Лариса Аркадьевна, вы, конечно, можете отказаться. И мы не имеем права вас заставить. Отправим Северова, чтобы выяснил, что там произошло. Но дело в том, что Матвей сможет пройти портал только во время ущербной луны, в момент его полного открытия. А вас Соприкосновение пропустит прямо сейчас. А вдруг Проводнику необходима срочная помощь? Или вы боитесь?

– Я же не обучена этому… разумеется, очень хочу помочь, но что я смогу сделать?

– Если Проводник вызвал именно вас, значит, всё в ваших силах. А насчёт учёбы... вас же никто не обучал проходить в дверной проём. Там почти то же самое. Нюансы имеются, конечно, но Матвей с ними ознакомит. Я даю вам ночь на принятие решения. Утром полетите на вертолёте до Петрозаводска. Оттуда на автомобиле.

Лариса промолчала, разглядывая сосняк за кюветом.

– Матвей, отвези Ларису Аркадьевну домой. И постарайтесь не поубивать друг друга по дороге. Всего доброго.

– Ну, чего такая хмурая? – спросил Матвей, когда начальство выбралось наружу.

– И ты ещё спрашиваешь? Я только-только пришла в себя от этой чертовщины, а она опять тут как тут.

– Посмотри на это с другой стороны. Ты встретишься с Проводником. Даже поможешь ему. Это же он… Сугур. Да, внешне он был конём, а в действительности такой же человек, как и мы.

– Только это и не даёт послать тебя с будущим начальством далеко и надолго.

– Не ершись. Проглоти вот это. Через сутки тебе предстоит переход. Надо подготовить организм.

Матвей достал из бардачка блистер с капсулами и, отковырнув одну из них, согнул руку за сидение.

– Что это?

Лариса мгновенно подалась вперёд и выхватила из другой его руки блистер. Но тот был девственно чист. Ни названия препарата, ни изготовителя, ни даты изготовления…

– Что это? – повторила она, уставившись на Матвея через зеркало заднего вида.

– Наша разработка. Ларис, я похож на человека, который желает тебе зла? Этот препарат действительно поможет организму подготовиться.

– А для прохода через дверной проём ты тоже так готовишься?

– Вот язва… – рассмеялся Матвей. – Но если серьёзно…

– Ладно, давай, – прервала его Лариса и, взяв капсулу, закинула её в рот.

– Вода в кармане сидения.

– Спасибо.

***

Лариса помнила, что ещё некоторое время препиралась с дразнящим её Матвеем, а потом всё постепенно утонуло в молочном тумане. Проснулась от громкого:

– Подъём! Времени осталось только на душ и кофе. Нас ждут.

В окно спальни уже пробивались лучи солнца, восходящего над городом. Воспоминания о прошедшем дне вернулись мгновенно. Но не все. Не помнила того, что произошло после принятия капсулы.

– Ты чем меня опоил?

– Разновидность психотропного. Человек отключается, но крепко держится на ногах и подчиняется просьбам.

– И над ним можно сделать всё что угодно.

– У нас нет такой цели в отношении тебя. Этот препарат используем для носителей «паразитов» если не можем тех уничтожить на месте. А тебе надо было расслабиться. Всё! Не спорим! Иди в душ, а я кофе сварю.

Лариса шумно вздохнула, так и не высказав того, что вертелось на языке.

И только уже на кухне спросила:

– Кто меня раздел?

– Галина.

– А ты спал здесь...

– Угу… на диване в зале. Несколько раз за ночь проверил твоё состояние. Сегодня этот препарат будет действовать как успокоительное. Всё серьёзно: ты не должна запаниковать перед переходом.

Лариса ещё некоторое время позлилась молча, но в памяти всплыли слова Камня-волны, и всё произошедшее накануне отошло на задний план. Главное то, что сегодня она должна пройти через Соприкосновение. Увидит совсем другой мир и Проводника.

Живот немного скрутило от волнения, и чашка с недопитым кофе отправилась на стол.

– Я всё равно волнуюсь.

– Но не паникуешь же?

***

Через пару часов они уже летели в шуме винтокрылой машины. А пообедали в Петрозаводске, откуда выехали в сторону гостевого дома. Матвей предупредил, что останавливаться там они не будут. Проедут сразу к тропе.

Лариса не расстроилась: увидит своих, когда вернётся. Все её мысли были заняты только Проводником, процессом перехода и тем, что она останется там совсем одна без какой-либо помощи.

И все решения придётся принимать самостоятельно.

Живот продолжало подкручивать, внутри слегка потряхивало, но волнение не выходило за рамки терпимого.

Они ехали молча. Лариса лишь иногда ловила на себе внимательный взгляд Матвея. Мимо гостевого дома проехали, не завернув в его ворота. На его территории всё было, как и всегда – общались меж собой гости, на игровой площадке верещали дети. По дороге машина обогнала группу, бодро идущую к конюшне.

А вот за бокс, в котором содержался Сугур, взгляд зацепился надолго. И Лариса уплыла в воспоминания.

И только у реки Матвей смог выдернуть её в действительность, остановив автомобиль.

– Окунусь. Не хочешь?

– Вода ещё ледяная. Только умоюсь.

Потом она сидела на знакомых ей камнях и с улыбкой наблюдала за Матвеем, принимающим водные процедуры и фыркающим чуть ли не на весь лес.

– Сколько женских сердец ты разбил своей фигурой и янтарными глазами? – спросила она, когда он вышел на берег и стал одеваться.

– Стараюсь не заводить долгих отношений. Поехали? – улыбнувшись, Матвей открыл дверь внедорожника. – Садись. Подъедем ещё, насколько дорога позволит.

– За столько времени мог бы научиться верховой езде.

– Боюсь я их. Огромные звери. И кусаются, и брыкаются, и с себя сбрасывают, – ответил он, заводя двигатель.

Некоторое время они ехали молча, и Ларису снова стало лихорадить. Чтобы нервы не распоясались, она опять заговорила:

– Но всё-таки «третья» обошлась со мной более-менее сносно. И с Еленой тоже.

– Да. Это нас удивило, честно говоря. Обычно они не жалеют своих носителей. Убивают, не возвращая их разум.

– Немного жаль её. Она тоже хотела жить. И она же не виновата, что стала ошибкой природы.

– Жаль?! – остро отреагировал Матвей.

Внедорожник дёрнулся, и Ларисе пришлось искать, за что зацепиться.

– А они жалеют человека, убивая его? Ты хоть в курсе, что до этого случая мы ни разу не возвращали людей от Соприкосновений живыми?!

До Ларисы не сразу дошло сказанное им, но в висках запульсировало.

– Нас ввергло в шок, когда узнали, что ты спокойно вышла из гостиницы пообедать в кафе! А когда Елена застонала через восемь минут после обнажения «паразита», вообще в осадок выпали. Даже не сразу сообразили вызвать вертолёт с медиком! Все были готовы к вашим смертям! И я! И Андрей! И Проводник! Тут хоть об стенку головой бейся, хоть в небо зверем вой, но сделать ничего нельзя!

Ларису затошнило. Сердце барабанило по грудной клетке, пытаясь выскочить наружу.

– Останови. Останови, пожалуйста... – с трудом прошептала она.

Её буквально колотило от услышанного. Матвей первым выскочил из машины, помог выйти и сразу крепко обнял.

– Не смей жалеть этих тварей. Они очень умные и прекрасно осознают, чем грозят и носителям, и мирам. Не вовремя я тебе это сказал. Запомни, главное, что ты выжила. И скоро увидишь Проводника. А он симпатичный, между прочим. Твой Золотарёв так себе по сравнению с ним.

– Умеешь ты заговаривать зубы, Матвей, – прошептала Лариса.

Она почувствовала себя уже значительно лучше. Опустила ему на плечо голову и прислушалась к пению птиц. А те старались вовсю: лес буквально звенел их голосами.

– Я умею воздействовать. Ещё минутка и полностью успокоишься. Шоколадку хочешь?

Лариса усмехнулась.

– Хочу.

– Значит, пора в автомобиль.

Сначала ехали молча. Лариса старалась отгонять от себя чёрные мысли. Ведь всё-таки они с Еленой остались живы. И прояснилась истинная причина слёз Сугура. И его пронзительного взгляда, от которого она трусливо сбежала.

Внезапно она вспомнила о двух женщинах из особняка. Получается, «третья» убила обеих. Убила мать Веры Витальевны, а мама Игоря просто не успела вылечиться. Если она находилась дома, значит, её заболевание не было тяжёлым. Но... но она же некоторое время была в сознании после перемещения «третьей».

Запутавшись в рассуждениях и искоса взглянув на Матвея, Лариса промолчала.

– Я согласен, что ваша «третья» отличается от остальных особых «паразитов», – продолжил он, видимо, посчитав, что пояснения необходимо дать. – При уничтожении мы снимаем с них слепок. Для изучения «третьей» слетелись спецы со всей планеты и ещё прибыли из пяти миров. Теперь понимаешь, в какое исключение вы с Еленой попали?

– Вы так боитесь изменений в «паразитах»?

– Сколько существуют миры, столько существуют и они. Малейшие изменения в этих тварях могут их усилить или ослабить. Знания важны. Мы хотим заполучить особого «паразита» лояльного к нам. Как того обычного, что ты увидела в конторе. Если природа начнёт клепать «жалеющих», то мечта Стражей сбудется.

– И носитель такого лояльного «паразита» никогда не вернётся к жизни?

– Один носитель и восемь миллиардов человек на Земле. Соотношение осознаёшь?

– Пытаюсь... – не сразу ответила Лариса.

– Для Стража это догма. Приходится забывать о жалости. Дело даже не в человечестве Земли. Дело во всём нашем мире. Математика бессильна в обозначении численности населения нашей вселенной. При моей жизни такого не было, но знаю, что приходилось уничтожать целые звездные системы вместе с цивилизациями, чтобы эта раковая опухоль из «паразитов» не дала метастазы. Именно такими масштабами ты и должна мыслить.

– Учёба, похоже, началась...

– И началась не так, как у всех. С практики.

– А «третья» ничего в нас с Еленой не оставила? Может, они так размножаются? Поэтому мы и живы?

Лариса поёжилась от пробежавшего по ней озноба.

– Исключено. Их плодит природа. И этот механизм нам известен. Но мы бессильны перед ним.

– Понятно… А как там Елена? Новостей нет? – она решила сменить тему.

– В страну не вернулась. И, кажется, не собирается.

– Но они так и не разведены...

– Были препятствия.

– Из-за завещания?

– Да. Но она отказалась от доли наследства. Золотарёв инициировал развод, и Елена согласилась. Скоро Игорь будет свободен. Ну что, Лариса, приехали. Дальше пешком.

Они вышли из автомобиля и свернули на лесную тропу. Шли торопливо, поэтому не разговаривали. Лариса уже начала беспокоиться, не опоздают ли они к Камню-волне. Но, наконец, вышли к каменной россыпи и ступили на другую тропу.

В этот момент её телефон затренькал несколькими сообщениями.

– Я всегда удивлялась тому, что тут есть связь. Теперь понятно зачем.

Лариса остановилась, посмотрела на экран, и её дыхание сбилось. От Золотарёва.

«Добрый день, Лариса Аркадьевна».

«Приглашаю на работу. На ту же должность, в тот же кабинет».

«Заработная плата будет выше. На дворе инфляция, как-никак».

«Согласны?»

«Даю неделю на раздумья».

А через минуту, которую Лариса провела в некотором замешательстве, перечитывая заново сообщения, высветилось ещё одно:

«Предлагаю начать всё сначала».

Лариса опустила руку с телефоном. Вокруг установилась полная тишина. Но это вокруг, а в голове бушевал вихрь. Перед мысленным взором пролетели картинки её жизни от момента попадания в тело Елены до получения этих сообщений. Всего несколько лет, а как будто несколько столетий жизни. Невероятной жизни. Мучительной и счастливой. Жизни полной отчаяния и надежды, страха, ненависти и любви.

Телефон снова звякнул, и Лариса прочитала следующее сообщение:

«Витя ждёт тебя».

Судорожно вздохнула и улыбнулась: вот, кажется, куколка и превратилась в бабочку. Вот и проявился Игорь. Тот самый Игорь, которому нужно время, чтобы разложить всё по полочкам, Игорь, который старается не принимать необдуманных решений.

И впереди у них опять сложный путь друг к другу. А может, и не сложный. Он обязательно узнает в ней свою настоящую жену. Не сможет не узнать!

***

– Лариса! – вывел её из оцепенения Матвей, уже ушедший на приличное расстояние. – Что застыла там?!

Она широко улыбнулась, добежала до него и показала сообщения Игоря.

– Ого! И каков будет ответ?

– Конечно, соглашусь. Только вот не знаю: сразу принять предложение или взять время на подумать?

– Тут я тебе не советчик. Ну надо же... сумела-таки сдвинуть тектоническую плиту под кодовым названием «Игорь Золотарёв». Даже не верится.

– Я и сама ещё не верю… Как надолго я буду нужна Проводнику?

– Думаю, без опыта вряд ли продержишься там больше трёх дней. А лучше, если уложишься в двое суток, чтобы легче пройти Соприкосновение.

– Ещё бы знать, что там происходит… уж лучше отвечу сейчас.

И Лариса склонила голову над телефоном.

«Я согласна начать всё сначала, Игорь Денисович. Передайте Вите от меня привет».

Матвей посмотрел на часы, нахмурился и потащил Ларису за руку дальше по тропе.

– Что-то мы с тобой не спешим. Придётся на ходу объяснять. Сам переход очень прост. Как только камни начнут светиться, полностью разденься. Заколку для волос тоже сними. Не волнуйся, я отойду за выступ и тебя не увижу. Одежду сложи в два пакета и оставь у скальной стены. Вдруг дождь начнётся. Потом подойди к Камню-волне. На нём ещё будет заметен барельеф. Прикоснись к нему правой рукой, чтобы Соприкосновение считало твой человеческий код. Это нужно для возвращения сюда в своём теле. Как только покалывания в ладони закончатся, отойди на несколько шагов назад и жди, когда завеса, словно магнит, начнёт притягивать тебя. К этому моменту она примет зелёный цвет. Посильнее разбегись. И ничего не бойся. Ты почти ничего не почувствуешь. Я просто вылетел из занавеса птицей. И, кажется, знаю, кем выскочишь ты.

– Я тоже догадываюсь, – рассмеялась Лариса.

– Ну всё, мы пришли. Я за уступом поставлю палатку и буду ждать твоего возвращения. Сам переход почувствую, но приду, когда оденешься и позовёшь. Привет Проводнику не передаю, потому что ты не сможешь этого сделать. Возьми пакеты.

Лариса вышла из-за выступа, оглянулась и подмигнула Матвею. После сообщений от Игоря её настроение взметнулось ввысь и радостно прыгало по пушистым облакам. И даже самый паразитный «паразит» его уже не испортит.

Она прошла вдоль скальной стены и остановилась напротив Камня-волны. Признаков свечения ещё не было, а телефон опять звякнул:

«Когда ты мы встретимся?»

«В среду».

«Почему не в выходные?»

– Меня не будет в этой вселенной, Игорь, – прошептала Лариса.

«Меня не будет в Москве».

«В среду вечером приеду к тебе».

«Буду ждать».

На экране телефона полыхнуло голубым. Лариса вздрогнула и подняла голову. Вокруг Камней появилось свечение. Она скинула одежду, аккуратно сложила её в два пакета. Туда же забросила заколку с телефоном и оставила вещи у сохранившихся башен, которые построил сын.

Сердце вновь заколотилось. Но не оттого, что она испугалась. Заколотилось от предвкушения: скоро она разгадает тайну Сугура. Но сможет ли ему помочь?

Смело прошла к Камню-волне и прикоснулась к усечённой луне…

***

А за выступом скалы улыбнулся Матвей. Он почувствовал энергию перехода. Волнительную и зовущую, сильнейшую подпитку для души Стража.

И знал: большинство прошедших через Соприкосновение уже не смогли жить обычной человеческой жизнью. Потому что соприкоснулись не только с этим порталом. Они соприкоснулись с настоящей Вселенной. Огромной и Величественной. После перехода человек становится Посвящённым и жаждет новых знаний. И его мозг начинает работать далеко не так, как прежде. Соприкосновения умеют подбирать достойных Стражей и учить их.

Станет ли Лариса Стражем? Он не знал. Но надеялся, что, влившись в их команду и, наконец, осознав ценность своих способностей, она всё-таки примет выращенный для неё клон. К тому времени семейные якоря отпустят её в свободное плавание, и она найдёт семью среди таких, как и она. А может застрянет в другом мире, из которого не захочет уходить, и ей вернут её тело немного в изменённом виде.

Матвей посмотрел на голубое небо с плывущими по нему облачками и снова улыбнулся. Застрянет, как и он давно застрял в этом мире. На планете-перекрёстке миров: бушующей, изменчивой, непредсказуемой. И невероятно интересной.

Вместо эпилога

Выскочив из завесы, Лариса приземлилась на четыре ноги. Ей даже осматривать себя не понадобилось, чтобы узнать, как выглядит. Оглянулась на камень. Он был точно таким же, как и в её мире.

На несколько мгновений она замерла, пытаясь осмыслить увиденное в момент перехода. Нечто грандиозное, что оценить, охватить сознанием за несколько мгновений нереально. Как, наверное, и за сотню жизней. Но она это видела воочию и даже восприняла, как нечто неотъемлемое от неё. Хотя пока ничего не поняла.

«Сугур!» – напомнила она себе и осмотрелась.

Если здесь всё оказалось точно таким же, значит, и тропа должна быть похожа. Удивляясь тому, как ловко она владела новым телом, кардинально отличающимся от человеческого, Лариса всё-таки осторожно направилась по тропе, а когда перестали часто встречаться камни, перешла на рысь. И уже по широкой лесной дороге поднялась в галоп.

И, наверное, наслаждалась бы своим бегом – лёгким, завораживающим, отличающимся от тяжёлого бега человека, если бы в мозгу не бились тревожные мысли о Сугуре. Ей надо успеть. А как разыскать Проводника, она ещё не знала. И в чём дело, тоже не знала.

Внезапно вылетела с лесной тропы на открытое пространство и затормозила всеми четырьмя ногами, пропахав копытами мягкую землю и смешав её с травой, от которой поднялся запах вкусной еды.

Но Лариса не опустила к ней голову. Она внимательно всматривалась в мужскую фигуру в поле, будто покрытом колыхавшимся земным ковылём.

Мягкой рысью она направилась к человеку. Близко подошла не сразу. Сначала нарезала несколько кругов, внимательно рассматривая темноволосого мужчину из этого мира. Он был одет в чёрные брюки и белую рубашку с очень широкими рукавами и узкими манжетами. Обувь напоминала сапоги со шнуровкой. Его волнистые до плеч волосы развивались на ветру. Мужчина выглядел сказочным графом из книг. Красивым, высоким и обязательно владеющим огромным замком.

Его улыбка и глаза светились счастьем.

Лариса остановилась напротив. Вгляделась в крупные карие глаза, и её лошадиное сердце будто пронзила молния.

«Сугур?..»

Она фыркнула, тряхнув головой. И ещё раз. Хотела бы что-нибудь сказать, но не могла.

Мужчина поднял руки, приглашая к себе. И она подошла. Ткнулась лбом в его крепкую грудь, и её голова оказалась в тёплых объятиях, а из глаз выкатились слёзы.

– Со мной всё в порядке, Лариса, – произнёс Проводник мягким голосом. – Просто я очень хотел увидеть тебя и показать свой мир. Моё настоящее имя Рэйсар. Пойдём?

***

С голубых небес на две фигуры в поле смотрело местное светило. Сначала они шли медленно и рядом друг с другом. А потом началась игра. Белая кобылица носилась вокруг человека, делая вид, что пугает, а человек делал вид, что пугается и удирал от неё. А потом всё происходило с точностью до наоборот. Периодически человек вставал на колени, а она скачками приближалась и грациозно замирала над ним. И человек целовал подставленный ему нос, нежно сжав щёки её головы.

А потом игра возобновлялась. И опять раздавался мужской смех и короткое ржание кобылицы.

И светилу было невдомёк, что в другом мире, под другим солнцем, они точно так же играли в похожем поле. Только она была человеком, а он – её любимым конём Сугуром.

2024 год

Легенда

ХХХ

Анонс

И по традиции представляю новую книгу:

Жанры: Космическая фантастика, Научная фантастика, Попаданцы в космос (и куда же без романтики, хоть линия и не основная)

Шкала работы над книгой (жирным выделен этап работы):

Точка в конце поставлена 20.12.2024. Редактура и корректура. Отдано на растерзание бета-ридеру (13.02). Правки по замечаниям. Книга опубликована)))

Глава 1

– Что-то меня крепко приложило… – проговорил Григорий. – Только у меня гудит голова, а в глазах темно?

– Ни зги не видно, голова тоже гудит, – раздался в темноте голос Юрия. – Куда нас занесло?

– Ира! Откликнись. Ты в порядке?

– Вроде. Тоже ничего не вижу... Эхо, словно в пещере.

– Как мы вообще могли попасть в пещеру? Влад, у тебя что?

– Тут. Фонарик достаю…

Яркий луч разрезал темноту и упёрся в каменную стену в метрах пятнадцати от источника света. Метнулся правее и утонул в темноте, ещё правее и опять упёрся в стену, которая была немного ближе. Ещё правее и опять луч не нашёл препятствия.

– Пещера, – тихо проговорил Владислав.

Вспыхнули ещё два луча. Один из них – широкий – осветил переливающийся мелкими огонёчками высокий свод. Затем резко опустился.

– Вот это влипли…

– Кто глаза слепит?

Световые пятна ринулись вниз и остановилось на камнях. В поле зрения попали два рюкзака, сумка с лодкой и ноги в белых кроссовках.

– Влад, Ир, выключите фонари. Берегите батарейки. Хватит одного.

Два узких луча погасли. Почти сразу зажглись четыре экрана смартфонов. Григорий глянул на свой.

– Девять сорок пять. Прошло пять минут с момента пуска установки. Связи нет. Выключайте телефоны совсем. Экономьте зарядку.

– Что будем делать, Грохот?

– Искать выход. Но сначала надо выложить барьер из камней, чтобы не потерять место перемещения. Ир, возьми у Юрика фонарь и подними его выше, посвети. Мужики, за работу.

– Совсем нет движения воздуха, – заметила Ирина.

– Разберёмся… – проговорил, Владислав, кинув камень в нужное место.

Круг сформировали за несколько минут.

– Теперь выносим за барьер вещи. И сами уходим, а то поле опять приложит к камням.

– Думаешь, Генка что-нибудь вслед дошлёт?

– Дошлёт, если мы не свяжемся с ним в ближайшее время. А мы не свяжемся.

Немного повозившись с вещами, все расселись в кружок так, чтобы соседи касались друг друга.

– Выключи фонарь, Ир. Рассказывайте, кто что знает о пещерах.

Первой заговорила Ира:

– Только одно: если заблудился, то надо идти туда, куда направлен поток воздуха. В пещерах почти всегда есть движение воздуха. Но здесь…

– Не факт, – прервал её Юрий. – Направление движения воздуха зависит от многих факторов. Основной – разница температур в пещере и снаружи. Ещё многое зависит от наклона пещеры. Они бывают нисходящими и восходящим. Но движения воздуха здесь действительно совсем нет. Предлагаю немного посидеть в полной темноте, пока глаза к ней не привыкнут. Если выход рядом, то в той стороне будет световое пятно.

– Хорошо, – согласился Григорий, – привыкаем. А пока отчитываемся, нет ли ранений. Я, например, локтем приложился.

– Со мной всё в порядке, – ответила Ирина.

– У меня, похоже, кровь. Шаркнул рукой по камню, – отозвался Юрий.

– Всё норм, – раздался голос Владислава.

– Ну, что? Глаза привыкли? Помним, куда надо смотреть?

– Вон там! В той стороне! – вскрикнула, Ирина.

– Согласен, если мы смотрим в одну сторону, – решил подколоть её Григорий. – Так. Влад, ты со мной как самый здоровый. А ты, Юр, отвечаешь за Ирину головой. Ждите весточку от Генки.

– Ничем он нам не поможет, – подал голос Владислав.

– Зато будем знать, что координаты не сбиты. Если сами до цивилизации не доберёмся, то нас найдут. Пойдём налегке. Прихвати фляжку с водой.

***

Пока под ноги попадали небольшие камни, а иной раз радовала и ровная скальная поверхность, Григорий шёл почти на автомате. В голове вертелась одна лишь мысль: он в ответе за друзей. Это он увлёк их идеей продолжения работы над проектом. Сначала им двигала злость, что в НИИ отвергли его предложение, а потом обрадовался свободному «плаванию». А ребят он зацепил на романтике. Это же так круто – иметь личную установку для перемещения. Они были готовы хранить свою тайну всю жизнь.

Сегодня все промолчали. А наверняка так же, как и он, сообразили, что это не просто сбой. Уже на грани кратковременной отключки сознания мелькнула лишняя вспышка света.

И никто ничего не сказал. Попытались друг друга не испугать? Или сжались от предчувствия катастрофы?

И если это последствия его экспериментов с программой определения координат, то – да. Катастрофа.

– Грохот, впереди крупные камни. Похоже, завал, но не очень высокий, – вывел Григория из раздумий Влад.

– Зато свет проявился чётче.

– Ага. Посветлее стало. Ух ты, посмотри, Грохот. Место прямо под нас, если здесь застрянем. Ровная площадка и выступы в стене. Можно и посидеть, и полежать.

Два световых пятна прошлись по площадке.

– Думаешь, можем застрять?

Влад немного помолчал и направился к завалу, светя фонариком перед ногами.

– А ты ничего странного не заметил?

– Заметил, Влад. Заметил.

– Вот и я тоже. Надеюсь, мы в России. Или у батьки в Беларуси.

– У батьки только одна пещера, да и та малюсенькая.

– Интересовался?

– Спелеолог был в знакомых.

– Ты не рассказывал.

– Темы такой не поднимали.

На некоторое время они замолчали, перебираясь через насыпь крупных камней. Благо, что часто встречались почти совсем плоские.

– Опять ровный пол… – заговорил и споткнулся на полуслове Влад. – Эй, знакомый спелеолога, как правильно: дно пещеры или пол?

– Хрен знает, но вроде и так и так правильно.

– Плохо ты слушал наставления специалиста… Сейчас пригодились бы.

– А какая разница? Что пол, что дно… главное – идём и ноги не ломаем.

– Или поворот, или тупик, – встревоженно произнёс Влад.

И Григорий чуть не воткнулся в его спину. В метрах десяти от них лучи упёрлись в стену.

– Выключаем фонарики.

Она не утонула во тьме: едва освещалась.

– Свет справа, значит, поворот, – тихо проговорил Григорий.

– Ага, погнали… Грохот, по тебе мурашки не поползли?

– Настоящие?

Владислав хохотнул, а потом на полном серьёзе произнёс:

– Уж лучше бы настоящие.

После его слов Григорий почувствовал не мурашки, а разлившийся по телу липкий холод.

– А я согласен на…

Он резко замолчал. Сразу за поворотом пещера плавно сужалась, но заканчивалась высокой щелью, через которую пробивались туманные белёсые и сине-фиолетовые лучи.

– Нашли, – выдохнул Влад и рассмеялся. – Удача на нашей стороне.

– Рано радоваться. Судя по часам, должен быть день. Даже если и ночь, то что за синий свет? Белёсые лучи понятно – луна.

– Подсветка рекламная, что ещё. Привлечение туристов. А насчёт ночи... Может, нас на Дальний занесло?

– Влад, очнись. Разница всего семь часов.

– Умеешь ты крылья подрезать, Грохот. У меня живот от страха скрутило, а ты добавляешь. Лучше скажи, пролезем мы в эту щель?

– Телега не пройдёт, думаю. А садовую тележку провезёшь.

– Прикалываешься?

– Но это же вы с Юркой любители на тележках кататься по газону.

– Это мы тогда от радости, что клочок бумаги переместили, – снова рассмеялся Влад.

Хоть и рассмеялся, но явно нервно.

Да и Григорий предпочёл замолчать. Побоялся, что от волнения просто захрипит. Он плечом немного отодвинул Владислава и пошёл первым. Но шагов через десять резко остановился.

– Запах… знакомый. Озон?

– Да, он.

– Может, гроза?

– Озон распадается максимум десять минут, а грома мы не слышали.

– Ладно… щас глянем, что там.

Расщелина оказалась довольно широкой – около трёх метров. За ней виднелась ровная площадка. Подойдя чуть ближе к выходу, Григорий заметил каменный козырёк, а чуть дальше – будто ограждение из валунов. Ещё несколько шагов и за ним проявились тёмные контуры верхушек деревьев с бело-синими отблесками на листьях. Ещё немного и открылась часть серовато-синего неба с редкими яркими звёздами. Лицо овеял ветерок.

Наконец они вышли на площадку, покрытую слоем песка и обломков камней. Остановились, приглядываясь к местности.

– И где обещанная реклама? – тихо спросил Григорий.

– И цивилизации не наблюдается, – в тон ему ответил Влад.

– Надо выйти из-под козырька, тогда увидим источник этих лучей.

Чем ближе они подходили к краю козырька, тем шире открывался обзор неба.

– Не слишком крупная луна? – пробормотал Влад.

– Скорее всего, оптическая иллю…

Не договорив, Григорий подбежал чуть вперёд и, уставившись на небо, замер с запрокинутой головой.

От увиденного поплыл мозг. А вслед за ним поплыло всё вокруг. Григорий понимал: надо хоть что-то сделать, иначе он точно свихнётся. Хотя бы тряхнуть головой и остановить в ней бешеную карусель. Но то ли ступор был настолько силён, что не подчинялся мозгу, то ли мозг отказывался выдавать сигналы телу, плавно впадая в немую пустоту...

– Что… что-о? – просипело рядом.

Это не остановило физически ощутимую круговерть, но вывело из оцепенения. Григорий оторвал взгляд от неба и с трудом повернул голову на звук.

С каким-то звериным стоном, сцепив руки на затылке, Влад медленно опускался на корточки.

Будто шибануло чем-то и мозг в одно мгновение вернулся в рабочее состояние. Григорий метнул взгляд на ближайшие валуны, резко развернулся и, обхватив уже осевшего Владислава, зажал ему рот. Прохрипел:

– Заткнись нах!

Но тот продолжил вырываться, извиваясь и мыча сквозь ладонь. Приподняв Влада второй рукой, Григорий поволок его к пещере.

Мычание, а потом и прорвавшийся крик заставил захлебнуться короткий удар под дых. Владислав согнулся и, обхватив себя руками и задыхаясь от нехватки воздуха, упал на колени.

Установив тишину и посмотрев в сторону выхода из пещеры, Григорий и сам с тихим стоном опустился на ближайший крупный камень. Зажав голову дрожавшими руками, закрыл глаза. А перед ними будто наяву встало увиденное: яркая белая луна, ещё одна чуть покрупнее голубоватая, а сверху едва заметный тёмный полукруг огромного небесного тела.

А он хотел видеть свою луну, одну-единственную, родную. Земную.

Резко запрокинув голову и ударив кулаками по ногам, Григорий сдавленно прорычал. От отчаяния хотелось взвыть, но внутренний жёсткий стержень гасил этот порыв, заставляя молчать, не двигаться и не расшатывать мозг.

И только когда под веками резануло жаром, Григория вышибло из состояния противоборства двух этих сил. Он разогнулся, несколько раз глубоко вздохнул-выдохнул и только потом заметил Владислава, сидевшего, прислонившись к валуну. Его тело сотрясалось от смеха.

– Грохот… а ведь… а ведь мы знали, что это… что это рано или поздно произойдёт…

– Говори тише…

– Ты вспомни нашу… ха-ха-ах… нашу шутку… ту… подписку о неразглашении. Пре… ах-хах... предпоследний пункт…

– Говори тише или опять прилетит.

– Всё-всё, понял… А почему – тише?

– До тебя не дошло? Нас занесло хрен знает куда. Здесь чужой мир со своими правилами. Что там могло таиться за валунами, ты подумал?

Смех прекратился, последовал уже серьёзный вопрос:

– Что своим скажем, Грохот?

– Правду. Что ещё. Подай воду.

Сделав только несколько глотков – хотя хотелось влить в себя залпом и всю, да ещё и окатить водой голову – Григорий передал незакрытую фляжку Владиславу.

– Попей, но экономь. Воды взяли мало. Не рассчитано на такую подлянку. И надо идти. Нас ждут.

Влад тоже немного отпил и, закрыв фляжку, прицепил её к поясу. Попытался встать и вновь опустился на камни.

– Гриш…

– Надеюсь, не покалечил?

Григорий тяжело поднялся и присел рядом.

– Не. Ноги дрожат.

– У меня тоже. Последствия стресса. Но мы, насколько я ещё помню, мужики. Отдохнём на выступах после завала. Сам же говорил, что удобные. Вставай. Фонарь цел?

Влад немного повозился, потом на миг вспыхнул свет.

– Норм. Цел. Помоги встать.

***

Шли они медленно.

И Григорий не мог понять почему. То ли остаточные явления от стресса наливали ноги свинцом, то ли тормозило желание отдалить разговор с Юрием и Иркой. Те ведь ещё на Земле и наверняка надеются, что их непредвиденные приключения вот-вот благополучно закончатся и начнётся, наконец, сплав по реке. Зря, что ли, купили вторую лодку. Зря, что ли, корпели над маршрутом.

Надо бы продумать предстоящий разговор, но мозги словно ватой забились, а грудь стеснила глухая тоска, отодвинувшая в сторону даже страх перед возможными опасностями на этой планете.

«На этой планете», – мысленно повторил и горько усмехнулся Григорий.

Уже лёжа на уступе, который действительно оказался удобным, хоть и каменным, в голову стали приходить более трезвые мысли. Выход из положения будет возможным, если координаты сохранятся в памяти установки. И именно этим надо упокоить друзей. Дать им надежду. Хоть и хрупкую.

– Так и не поговорили, – потухшим голосом произнёс Владислав.

– Дойдём до своих и поговорим, – так же глухо отозвался Григорий.

– Тогда вставай. Не стоит нам надолго разделяться.

– Согласен, – ответив, Григорий поднялся несколько бодрее прежнего. – Дальше завалов не будет. Быстро доберёмся.

***

Голоса Юрия и Ирки они услышали издалека.

– Смотри, ржут и ничего не боятся, – заметил Влад.

– А чего бояться на Земле. Разве только дипломатического скандала из-за сокрытия установки. И тот произойдёт за закрытыми дверями.

Ещё несколько минут, и их шаги услышали друзья.

– Ребята! Генка прислал записку!

– Ир, говори потише… голова всё ещё ноет, – попросил Григорий, сев на ближайший валун. – Что пишет?

– Что наши телефоны вне доступа. Он поехал в аэропорт, – почти шёпотом доложила Ирина

– Ещё бы они оказались в зоне… – тихо проговорил, Влад, севший на тот же валун, но спиной к Григорию. – Мы сейчас далеко от…

И замолчал, получив от Григория тычок локтем.

– Да. Мы сейчас далеко от вышек… и пока не знаем, где находимся. Но похоже, нас конкретно занесло. Там ночь.

– Ночь?! – прозвучал вопрос в два голоса.

– Эх ты, – это уже был голос Юрия. – Это что ж? На американский континент? Это я во всём виноват со своей мечтой о Нью-Йорке… а мысли-то... они материальные...

– Пошутил? А теперь о серьёзном: лагерь разобьём ближе к выходу из пещеры. Мы нашли удобную площадку и там светлее. Но прежде чем уйти отсюда, давайте этот круг из камней разберём. Оставим только приметные камни по четырём сторонам.

– Зачем? – удивилась Ирина.

– Затем, что это чужой континент. И если рядом живут люди, то они догадаются об искусственном происхождении круга. Понятно изложил?

– Ты чего злишься, Грохот?

Григорий вздохнул и положил руку на плечо Ирине.

– Прости, Ир. Просто я на взводе. Это же я вас сюда затащил.

– Да ладно тебе, – Ирина боднула его в грудь. – Если б не захотели, ты бы нас никуда не затащил. И мы знали о последствиях. Хорошо ещё живы остались. Пошли опять камни ворочать.

***

На передислокацию понадобилось меньше получаса. И обосновались на новом месте быстро. Внимательно осмотрев площадку, нашли даже что-то вроде стола — камень с ровной поверхностью. Общими усилиями подвинули его ближе к одному из уступов. С другой стороны соорудили две банкетки из плоских камней, притащенных с завала. Только получились они жёсткими, в отличие от настоящих. Затем всё, в том числе и пол, насколько смогли, очистили от обломков и пыли.

Нашли применение лодкам. Ножными насосами надули их и повернули дном вверх. Вполне пригодно для постели.

– И для кого такая роскошь, Грохот? – спросил Владислав.

– Для самых нежных.

– Вообще-то, можно по двое разместиться, – предложил Юрий.

– Тогда придётся жребий бросать, кому достанется Иришка.

– Щазззз, разбежались, – прошипела в ответ Ирина. – Вон та будет моей.

– Это не женщина, а ходячий кактус! Не позавидую твоему будущему мужу, – хохотнул Влад.

– И не завидуй. И вообще, я пить хочу. И, надеюсь, уже можно выглянуть из пещеры? Хотя бы одним глазком?

– Хорошо. Садимся за стол, – вздохнув, сказал Григорий. – Ирина, Юрий, вы должны ещё кое-что узнать, прежде чем пойдёте к выходу.