Частный детектив второго ранга. Книга 1

Глава 1

Телефонный звонок вырвал меня из полубессознательного состояния, в котором я пребывал последние полчаса. Постанывая, я поднялся с пола и побрёл к столу, держась за голову. Под ногами скрипело стекло, раздавался хруст разбитого пластика и шелест разбросанной бумаги. Ко всем этим звукам добавлялся шаркающий звук моих шагов, но поднимать ноги не было ни сил, ни желания.

Телефон продолжал надрываться. Как он вообще целым остался, для меня сейчас было практически неразрешимой загадкой. Стул на колёсиках тоже был целым, это я понял, когда поднял его с пола, внимательно осматривая. Убедившись, что не рухну снова на пол, опустив на него своё седалище, я упал на сиденье и на мгновение прикрыл глаза. Просидев так секунд десять, подкатился к столу поближе и поднял трубку опять зазвонившего телефона.

— Слушаю, — собственный голос резанул по ушам, настолько грубо и скрипуче он прозвучал.

— Андрюша, — ласковый голос Шустова заставил поморщиться. — Ты же понимаешь, что с тобой на этот раз обошлись почти нежно. Так, слегка приголубили… Если ты не оставишь это дело, то в следующий раз твой напарник найдёт труп.

— У меня контракт, — просипел я, соображая, что же делать.

— Контракт сегодня закроется, не переживай, — голос Шустова просто сочился мёдом. — Никаких претензий клиент к тебе не имеет, и свой гонорар ты получишь в полном объёме. Просто. Оставь. Это. Дело!

Он бросил трубку, а я ещё некоторое время сидел, вслушиваясь в короткие гудки и глядя на разгромленный офис невидящим взглядом. Я не привык оставлять дела незаконченными на полпути, но сейчас, видимо, придётся. И ведь на первый взгляд ничего особенного в этом деле не было. Обычная слежка за неверной девицей. Девица была не женой клиенту, и, как оказалось, даже не любовницей. И неверна она была не лично клиенту, а огромной корпорации, в которой работала.

С трудом поднявшись, я побрёл к шкафу, где был спрятан веник. Нужно было хотя бы с пола всё убрать. Хорошо хоть молодчики Шустова мебель ломать не стали, ограничились тем, что стояло на столе и на полках. Ну и меня неплохо так отоварили. Опять же, ничего не сломали, а ушибы заживут, на мне всё как на собаке заживает. И я даже не могу сказать, без огонька они работали или приказ был такой: не убивать, но чтобы запомнилось?

Вообще, похрену, конечно. Обидно только, что я так и не узнал, куда именно девица сливала информацию. Дело это меня самого увлекло на каком-то этапе. Кто же знал, что в нём принимает участие Служба Безопасности нашей необъятной?

А Шустов мог бы и раньше предупредить, до того как я его ребят случайно запечатлел на плёнку. Они все молодые были, мне незнакомые. Да и недолго я проработал в СБ в своё время, чтобы всех запомнить.

В том, что меня не убили, когда я ненамеренно перешёл дорогу Шустову, свою роль сыграла некая сентиментальность последнего. Всё-таки я его бывший сотрудник, как ни крути.

Прежде чем начать подметать пол, я собрал разлетевшиеся бумаги. В них не было ничего интересного для мордоворотов, пришедших сюда… Бросил быстрый взгляд на уцелевшие часы. М-да, прошло-то всего лишь полтора часа с того момента, как они ворвались в мой офис, а мне показалось, что гораздо больше.

Бумаги я положил на стол, в настоящее время девственно-чистый, если не считать телефона. Ну, тут, скорее всего, чёткий приказ был дан — телефон не трогать. А то как бы Шустов до меня дозвонился?

Фотографии все были изъяты, как и негативы. А они молодцы, даже не спросили, где их искать, сами знали, где я могу такие вещи хранить. Ну так я и не прятал их особо. Так что нетрудно было догадаться.

Наклонившись, подобрал с пола обрывок одной из фотографий. С него на меня смотрела шикарная блондинка. А вот мужская рука, протягивающая ей конверт, принадлежала Рольфу Вегнару из английского посольства. Уже когда делал этот снимок, надо было догадаться, что дело нечисто. И что, наняв детектива следить за этой куклой, заикающийся директор серьёзного оборонного предприятия подставляет меня по всем статьям.

Но все мы крепки задним умом. Директор, решивший осторожно во всём разобраться, не привлекая службу безопасности предприятия, и я, решивший, что предложенный гонорар стоит такого риска. Хотя гонорар вроде заплатят, так что нормально всё получилось. А как быть с тем, что детектив не довёл дело до конца?

Ладно, Громов, и не такое с тобой случалось, радуйся, что жив остался. А я радуюсь. И особенно буду радоваться, когда перед глазами перестанет двоиться. Всё-таки эти уроды по голове мне хорошо настучали.

Собрав с пола мусор и поставив на место перевёрнутую мебель, я подошёл к бару, набрал в полотенце льда, приложил к впечатляющей шишке на лбу и сел за стол, радоваться. По-хорошему, домой надо было идти, а завтра отлежаться, но двигаться не хотелось.

Хорошо ещё, что дома меня никто не ждёт. Родители погибли в автокатастрофе семь лет назад, а женой я так и не обзавёлся. У меня даже рыбок дома нет, чтобы не сдохли от голода, когда я особенно заковыристым делом занят.

Закрыв глаза, я снова погрузился в то полузабытье, которое на меня навалилось, когда мордовороты Шустова ушли, оставив меня на полу.

— Простите, здесь было открыто, — женский голос, раздавшийся от двери, привёл меня в чувство. Распахнув глаза, я сел прямо, бросив полотенце с полурастаявшим льдом на стол, и посмотрел на незнакомку.

— Добрый вечер, — поздоровался я, разглядывая её, медленно скользя взглядом снизу вверх. С изящных ножек, затянутых в нейлон, и туфелек на высоком тонком каблуке, и юбки, чуть прикрывающей колени, дальше по строгому пиджаку к красивому, чуть надменному лицу, обрамлённому тёмно-рыжими локонами.

В старых детективах обязательно написали бы, что дверь открылась, и в разгромленный офис вошла Она! Хороша, чудо как хороша. Мне даже на мгновение стало интересно, зачем она здесь. Хотя, скорее всего, причина банальная: изменяющий муж, грозящий развод, и нужно что-то предъявить адвокату, чтобы тот выпотрошил этого гада по полной.

— У вас было открыто, — повторила женщина, проходя в кабинет и останавливаясь у стола. Покосившись на лужу, начинающую скапливаться под полотенцем, она перевела взгляд на стул для посетителей и осталась стоять.

Понятно, для неё здесь всё слишком убого. Да ещё и после погрома. Зачем тогда пришла? И до сих пор остаётся здесь? Ну, наверняка же ей нужно неверного муженька за задницу взять, поймав его на любовнице. Пошла бы к Васильеву. У него агентство по высшему разряду обустроено, с кофе и комфортной зоной ожидания.

Наверное, мои мысли были написаны на лице, потому что женщина слегка поморщилась и всё-таки села на забракованный изначально стул, напротив меня.

— По какому вопросу вы ко мне решили обратиться? — я вздохнул и придвинул к себе пачку бумаг, совсем недавно поднятых с пола.

— Мне нужен частный детектив, — женщина скептически посмотрела на меня. Я же рассматривал её невероятно красивое лицо с тонкими чертами и понимал, что не чувствую ничего, кроме раздражения.

— Вот об этом можно было догадаться, — я вылез из-за стола, подошёл к двери и открыл её, ткнув пальцем в табличку, на которой было написано: «Детектив Громов Андрей Михайлович. Частный сыск. Второй уровень». — Очень сложно искать в этом офисе, скажем, стилиста.

— Я попрошу вас не ёрничать, — холодно ответила женщина. — Частных детективов в Москве много…

— Но всего трое имеют лицензию второго уровня, — прервал я её. — А вам очень нужен кто-то с допуском не ниже второго, верно? Иначе вы бы здесь уже не сидели.

Я вернулся на своё место, не отрывая взгляда от женщины. Значит, ей не просто нужно мужика с любовницей застукать. Второй уровень означает, что я могу в рамках заключённого контракта заходить на охраняемую территорию, задавать неудобные вопросы и применять в случае необходимости оружие.

Женщина молчала, а мне быстро надоело ждать, когда же она решится ответить. У меня болела голова, ныли рёбра, и всё, что сейчас хотелось, — это уехать уже домой, принять душ и завалиться в кроватку.

— Слушайте, обратитесь к Васильеву. В его агентстве как раз те два детектива, имеющие второй уровень, служат. И да, у него есть двое, имеющих первый уровень. Они сделают всё, что вам нужно по первому разряду, — когда молчание стало уже напрягать, посоветовал я этой дамочке.

— Мне нужна конфиденциальность, — помолчав ещё немного, наконец, ответила женщина. — У господина Васильева, безусловно, отличное агентство, но в нём служит слишком много людей. И да, вы правы, мне нужен детектив, имеющий допуск не ниже второго уровня.

Она снова замолчала, я же нетерпеливо постучал ручкой по столу. Ну же, говори, зачем пришла, я, скорее всего, тебе откажу и пойду уже домой, а ты пойдёшь к Васильеву, как бы тебе ни хотелось чего-нибудь попроще.

— Госпожа…

— Наталья Павловна Минаева, — представилась женщина.

— Госпожа Минаева, давайте уже перейдём к делу, — попросил я её.

Она ненадолго задумалась, потом тряхнула головой, отчего её рыжие волосы начали переливаться, а свет, идущий с потолка, заиграл золотистыми искрами, путаясь в тяжёлых прядях. Я, если честно, слегка залип, глядя на это слегка гипнотизирующее зрелище. Да так, что пропустил начало её рассказа. Моргнув, постарался сделать вид, что внимательно слушаю.

— … И тогда этот старый ко… — Наталья запнулась и не стала заканчивать слово, которое, судя по её виду, она не должна была знать. — Мой свёкор так и не простил мне того, что я пережила его сына. Он не просто вычеркнул меня из завещания, а выкинул из своего дома. Это ничего, мне есть где жить. Но я оставила в его замке один очень важный для меня документ. А когда вернулась туда с отрядом адвокатов, то выяснилось, что старик умер, замок закрыт до определения наследника, а на меня наложен судебный запрет! Я не могу туда войти без серьёзных последствий для себя. Но мне нужен этот документ!

— Вы хотите с помощью детектива обойти судебный запрет? — я почувствовал, как у меня брови сами собой начали подниматься. — Наталья Павловна, вы в своём уме? Вы разве не знаете, что запрет клиента автоматически перекидывается на детектива? Если меня обнаружат в этом… замке, то я могу лишиться лицензии!

— Нет, если в договоре будет чётко указано, что я имею право на ту вещь, которую вам поручено забрать, — довольно жёстко ответила Минаева. — Я интересовалась этим вопросом. Ни я, ни мои представители не могут обойти запрет, а вот детектив со вторым уровнем допуска может. Вы, разумеется, ничего не должны брать, кроме вещи, указанной в договоре. Пункт пять дробь три, восьмая статья Положения о частной детективной деятельности. Можете ознакомиться, чтобы больше у вас не возникало подобных вопросов.

Я молча встал, подошёл к шкафу и вытащил Положение. К счастью, книги в шкафах не тронули, а то я бы выглядел сейчас на редкость жалко. Открыв восьмую статью, внимательно её перечитал. Действительно, в пункте пять дробь три указывалось единственное исключение на наложенный запрет. Закрыв Положение и аккуратно поставив его на место, я вернулся в кресло за столом.

— Продолжайте, — сказал я, сверля Минаеву хмурым взглядом. Пока никак не находилось причины, по которой я мог отказаться от этого дела, не выставляя себя самодуром и истериком. В моём деле репутация — это очень важно. Слишком высока конкуренция.

— Вы согласны достать мои документы? — напряжённо спросила Наталья.

— Что это за документы? — я не спешил давать согласие. Она поджала губы и промолчала, тогда я вздохнул и пояснил: — Мне всё равно нужно знать, чтобы не прихватить что-то, что вам не принадлежит.

— Это право собственности, — неохотно ответила моя потенциальная клиентка, — на участок земли и стоящие на нём постройки. Не беспокойтесь, речь идёт о совершенно другом участке. К тому месту, где сейчас стоит замок, эта земля не имеет никакого отношения. Вы можете прекрасно в этом убедиться, прочитав то, что написано в документе.

Потерев шею, я задумался. Похоже, идти в непонятный замок придётся. Хотя, скорее всего, замок — это претенциозное название какой-нибудь усадьбы. Потому что я не помню никаких замков в близлежащей округе. С другой стороны, дело-то плёвое. Войти в закрытый пустой дом, забрать документ и вернуться. Отдать документ дамочке, получить гонорар и взять отпуск. Максимум, что может мне грозить — это разборки с приехавшей охраной. А это, как ни крути, не попытка отбиться от специальной группы СБ в собственном офисе.

На море поеду, а ещё лучше, на острова в Тихом океане. Там жарко, пляжи, девушки в бикини и коктейли с зонтиками. Всё, решено. Подписываю контракт, прямо сейчас съезжу на место, чтобы уже завтра с утра послать всё к чёртовой бабушке. Так, только пару моментов всё же нужно уточнить.

— Я правильно понял, этот, хм, замок находится недалеко от Москвы? — задал я вопрос, доставая из стола стандартный бланк договора. В столах, кстати, Шустовские ребятишки тоже особо не копались. Точно знали, что им нужно и где это искать.

— В двухстах километрах, — сухо ответила Наталья Павловна.

— Эм, вы уверены, что это именно замок? Не припомню замков в пределах трёхсот километров от столицы, — я принялся заполнять договор, изредка поглядывая на женщину.

— Разумеется, уверена, — Минаева поджала губы. — Замок стоит в десяти километрах от трассы, вы вполне могли не обратить внимания на указатель. Это частная собственность, к тому же он является жилым домом, а не объектом культурного наследия. Замок закрыт для посещения, так что о нём мало кто знает.

— Ну-ну, — я поднял голову от бумаг. — Ваши документы. Мне нужно заполнить договор, — пояснил я в ответ на вопросительный взгляд женщины.

На мгновение показалось, что женщина начала колебаться, прежде чем протянула паспорт. Но мне действительно могло всего лишь показаться. Я сильно устал, у меня болели ушибы по всему телу. Но я взял себя в руки и открыл предложенный документ. Сам не понимаю, зачем я так стремлюсь закончить это дело именно сегодня. Словно меня кто-то подгоняет. Или же я просто сам себе хочу что-то доказать?

Заполнив договор, я вернул ей паспорт, но договор на ознакомление не протянул.

— В чём дело? — нахмурилась госпожа Минаева.

— Мне нужны доказательства того, что те документы, которые мне предстоит вынести из, хм, замка, принадлежат именно вам. Не хочу, знаете ли, рисковать, если нагрянет полиция, — я скрестил руки на груди, глядя, не мигая, на красотку.

— Как я могу это доказать сейчас, если вы ещё не видели бумаг? — в голосе Натальи прозвучала досада. — Я могу предоставить вам расписку, и тогда любые обвинения против вас автоматически перейдут ко мне.

— И доверенность, — добавил я, доставая очередной бланк. — Расписка и доверенность, что вы подтверждаете принадлежность вам искомых документов и доверяете мне ими распоряжаться до того момента, как они будут вручены владельцу. То есть, если всё нормально, и вы меня не пытаетесь обмануть — вам.

— Хорошо, давайте бланк, — Минаева выхватила у меня из рук бумагу и принялась заполнять временную доверенность. В отличие от генеральной, её не нужно было заверять у нотариуса, достаточно заполнить под камерой, которая исправно всё записывала, как не так давно записывала моё избиение и переворачивание моего офиса вверх дном.

— Договор, — я внёс последние правки и протянул ей стандартный контракт на разовую работу.

— Здесь написано, что вы мне отдадите бумаги, если будет подтверждено, что они принадлежат мне, в противном случае они будут возвращены владельцу, — медленно произнесла Минаева, нетерпеливо постукивая ручкой по столешнице.

— А что, с этим всё-таки связаны какие-то проблемы? — я усмехнулся. Ну, пованивает это, казалось бы, плёвое дельце. Ну не могу я отделаться от мысли, что что-то не так. Но почему-то всё равно продолжаю вести переговоры. Словно меня кто-то подталкивает к выполнению. Наверное, по голове мне дали гораздо сильнее, чем изначально показалось.

— Нет, никаких проблем нет, — Наталья быстро подписала договор, отдала мне мою копию, а свою сунула в сумочку. — Завтра будет выполнено?

— Да, к обеду приходите, и я или отдам вам бумаги, или расскажу, почему их невозможно было забрать, — ответил я со всей любезностью, на которую был в этот момент способен.

— Очень хорошо, — она встала и направилась к выходу, больше ни разу, не взглянув на меня.

Так, ладно. Смотаюсь быстренько в этот замок и домой. Подумав, написал записку, что ухожу в длительный отпуск, и чтобы без меня никто не вздумал брать заказы, проходящие по моей лицензии. После чего выписал адрес замка из договора и вышел, заперев дверь офиса.

Глава 2

На улице стояла вечерняя осенняя хмарь. С низкого неба моросил противный бусенец, и единственное, чего мне сейчас хотелось, — это послать к чертям и сексапильную дамочку с её документами, и вообще всё на свете по одному известному маршруту.

— Зачем я куда-то еду на ночь глядя? — спросил я сам себя в очередной раз, пока бежал к машине. — Ладно, подписался на контракт, но почему сорвался, как с… Хм, — включив дворники, я некоторое время смотрел на очищающееся стекло, затем решительно включил фары. Чего гадать-то? Ну, вот вожжа под хвост попала, бывает иногда. Сейчас быстренько съезжу, всё проверю, и домой.

Дождь разогнал всех по домам, и дорога была практически пуста. Я довольно быстро выехал за город и теперь нёсся по трассе, стараясь не пропустить нужный поворот.

Съезд возник неожиданно, за очередным изгибом дороги. Я даже съехал на обочину и долго рассматривал карту, приложенную Минаевой к адресу. Потом достал свою карту местности, которую всегда возил с собой, и внимательно её изучил. Нет, мне не показалось, здесь не было никакого съезда, во всяком случае, он не был на моей карте обозначен.

— Как интересно, — пробормотал я, выворачивая руль. — Не то чтобы я хорошо знал эти дебри, но вот такие «дикие» съезды — это не слишком нормально, как мне кажется. На них вроде должны разрешения выписывать, а потом наносить на карту, делая съезд вовсе и не «диким», а самым что ни на есть обычным.

Дорога была вполне ухоженная: довольно широкая приличная гравийка. Да, точно, чтобы такую отсыпать, нужно было получить кучу разрешений. И в этом случае она точно была бы отмечена на карте! Или же я настолько увяз в работе, что не позаботился купить новую со всеми недавними изменениями?

— Андрюша, вот, положа руку на сердце, когда ты выбирался в последний раз за город? — звук собственного голоса немного успокаивал, настраивал на позитивный лад. — Не помнишь? Вот то-то и оно. За это время здесь могли что угодно настроить, а ты ни сном ни рылом.

Колёса мягко шуршали по гравию, и это, как ни странно, действовало умиротворяюще. Я ехал, постепенно впадая в некое подобие транса, когда вроде бы и дорогу прекрасно видно, и реакция в норме, но в итоге не понимаешь, как сотню-другую километров отмотал.

Ворота перегородили дорогу так неожиданно, что я едва успел нажать на тормоз. Уже окончательно стемнело, и я не видел, что творится за прочной, но одновременно изящной решёткой. Ворота не открывались, но это и понятно, если верить заказчице, в замке сейчас никого не было, даже охраны.

Я вылез из машины и подошёл к перегородившей мне дорогу преграде. Простояв немного, поднял с земли камень и бросил его прямо в замысловатый вензель, образованный двумя закрытыми створами.

Ничего не произошло. Молния не ударила, разряды по решётке не пошли. Значит, ворота не под напряжением. Немного отойдя назад, я подсветил вензель. Две розы, переплетающиеся стеблями и обвивающие меч. Странный рисунок на самом деле. Геральдическим цветком считается вроде бы лилия. Ладно, это не моё дело, мне бы внутрь попасть каким-то не слишком травмоопасным способом. В моём теперешнем состоянии перелезать через решётку — это стопроцентно напороться на торчащие вверх пики.

Пройдясь вдоль металлической решётки, просто на дурачка толкнул ворота. Хренов тебе тачку, Андрей Михайлович. Решётка даже не пошевелилась. Ну, не перелезать же через них, на самом-то деле. От одной мысли об этом рёбра заныли, давая знать о недавней травме. Так, хорошо, попробуем ещё немного осмотреться.

Я пошёл вдоль ворот, освещая себе дорогу фонариком. Прошёл немного, метров пять от конца правой створы, когда наткнулся на калитку. Мне её даже толкать не пришлось, она была слегка приоткрыта.

— Интересно девки пляшут, — пробормотал я себе под нос, толкая калитку, раскрывая её на всю ширь. — Ну что, Андрюша. Придётся пешком прогуляться. Машина здесь явно не проедет.

Вернувшись к машине, я заглушил её и выключил свет. Посидев немного на водительском сиденье, нагнулся и на ощупь вытащил из бардачка пистолет и пачку патронов. Утром только эту пачку купил и не успел ещё в сейф убрать. Так даже лучше будет. Зарядив две обоймы, одну вставил в пистолет, передёрнул затвор и поставил на предохранитель. Вторую обойму сунул в карман куртки. Подумав немного, положил начатую пачку в другой карман, а сам пистолет сунул в наплечную кобуру. После этого вылез из машины и закрыл её на ключ.

Одёрнув куртку, включил фонарик и двинулся к калитке, постоянно оглядываясь по сторонам. По-хорошему, нужно было уехать и вернуться завтра утром, но какая-то неведомая сила гнала меня вперёд, не давая поступить более рационально.

— Загипнотизировала меня эта дамочка, что ли? — бормотал я себе под нос, идя по шуршащей подъездной дорожке, посыпанной отборным гравием.

Небо было покрыто тучами. Вдобавок ко всему снова начал моросить дождь. Повыше натянув воротник куртки, я шёл по дорожке, не видя ничего в окружающей меня темноте, кроме той небольшой полоски света, которую создавал мой фонарик.

Громада дома возникла передо мной неожиданно. Когда я подошёл к крыльцу, вспыхнул стоящий неподалёку фонарь, давая мне возможность осмотреться. Спустя ещё несколько секунд зажёгся второй фонарь, потом третий… Всего фонарей, осветивших дом и частично подъездную дорожку, было десять. Зажигались они весьма неохотно, словно раздумывая, а надо ли?

— Это, конечно, не замок в полноценном смысле этого слова, но где-то близко, — я уже не бормотал себе под нос, а говорил вслух. — Откуда этот домина здесь взялся? Может, я и не следил за делами, творящимися за городом, но, чёрт возьми, не до такой степени, чтобы пропустить строительство вот этого!

Я отошёл назад на несколько шагов и окинул взглядом дом. Четыре этажа плюс мансарда. Пара флигелей, и хрен знает какой подвал. Не удивлюсь, если здесь на территории и пруд какой-нибудь имеется. Ну что за замок без пруда, правда ведь? Я нервно рассмеялся и провёл рукой по лицу, стирая капли дождя.

— Ладно, я даже допускаю, что меня по голове били сильнее, чем мне сразу показалось, и я сейчас ловлю глюки, пребывая в полубессознательном состоянии. И сексапильная дамочка мне приглючилась, и договор… В любом случае, этот договор нужно выполнить, и тогда меня, возможно, отпустит.

Прекратив болтать, я прошёл к крыльцу и толкнул большую, тяжёлую дверь. Дверь была закрыта. Ну а чего я ещё хотел? Чтобы она передо мной распахнулась, как перед гостем дорогим? Так не бывает, Андрюша. Давай, ищи способ войти, нечего здесь стоять, ночь на дворе, и избитое тело болит всё больше. А ты на крыльце странного замка стоишь под дождём. И то ли есть этот замок на самом деле, то ли его и не было никогда, и он тебе кажется…

Протянув руку, толкнул дверь, просто так, на всякий случай. И чуть не заорал, когда она начала открываться. Отскочив назад, поскользнулся и едва не упал с мокрого крыльца. Что за чёрт!

— Так, вот это точно ненормально, — пробормотал я, вытирая с лица капли дождя и нервно хохотнув. — Она не должна быть открыта!

Тем не менее, высокая и на вид тяжёлая дверь была слегка приоткрыта, и оставалось решить, идти внутрь или всё же дождаться утра. Решение было непростое, хотя бы потому, что половина фильмов ужасов начинались примерно так же.

Перехватив фонарь поудобнее, я вытащил пистолет и шагнул в приоткрытую дверь, оказавшись в большом тёмном холле. Выложенный мрамором пол, огромное пустое пространство, лестницы, устремившиеся вверх с двух сторон. В своеобразной нише, образованной этими двумя лестницами, стоял диван, пара кресел и между ними столик. Видимо, чтобы нежданные гости ждали ответа, примут их или нет, с максимальным комфортом. В обе стороны от двери уходили тёмные проёмы — скорее всего, коридоры.

— Так, мне нужно на второй этаж в западное крыло, — пробормотал я, доставая бумагу с указанием месторасположения нужных мне документов. При этом пистолет пришлось убрать. Как же неудобно. — По идее, нужно по левой лестнице подниматься.

Где-то в глубине дома раздался резкий звук, словно что-то металлическое упало на мраморный пол. Звук отражался от стен, заставляя кожу покрываться мурашками. Какого чёрта? Быстро сунув бумагу в карман, я снова выхватил пистолет и развернулся в сторону звука, направляя туда луч фонаря. Замерев, прислушивался до звона в ушах и всматривался так, что перед глазами мушки замелькали. Никаких движений, ничего…

— Наверное, крыса что-то своротила, — пробормотал я, стараясь не нервничать и в который раз задаваясь вопросом: какого хера я потащился сюда ночью? — Так, левая лестница. Давай, Андрюша, не тормози. Чем быстрее найдёшь нужный документ, тем быстрее уберёшься отсюда.

Лестница показалась мне бесконечной. Ну так, будешь замирать на каждой ступеньке, можно превратить подъём в бесконечность. Наконец, я очутился наверху. Странно, что эта лестница ведёт исключительно до второго этажа, чтобы подняться на третий или четвёртый, нужно пройти где-то в другом месте.

Пока же я оказался в небольшой галерее. Портреты, наверное, хозяев висели вдоль стены. «Суровые дядьки», — оценил я мужественные, красивые лица. На каждом читается порода и явное семейное сходство.

Почему-то женских портретов здесь не было. Хотя они могут располагаться в другом месте, я не собираюсь разбираться в подобном нюансе. Постояв напротив портрета мужика, расположенного в центре, прямо напротив лестницы, я отсалютовал ему пистолетом и двинулся по левому коридору.

Самая крайняя рама в ряду портретов была пустой. Я даже остановился напротив неё, глядя на пустое место. По телу снова пробежала дрожь, и я сорвался с места и бегом побежал в это проклятое западное крыло. Бежал я так быстро, что даже не сразу сообразил, как изменилась обстановка. Стало как-то уютнее, что ли. Скорее всего, я очутился в жилой половине дома.

Обшитые деревом и портьерами стены, ковры на полу. Как только я вошёл в этот коридор, по стенам вспыхнули светильники. От неожиданности я вздрогнул и едва не уронил фонарь.

— Так, Андрей, спокойно, что ты дёргаешься, как монашка перед матросом? Про датчики движения давно ходят слухи, а дом далеко не нищим людям принадлежит. Они всяко могут себе новинку позволить, — я снова говорил в полный голос, чтобы успокоить самого себя, убеждая, что всё нормально и ничего сверхъестественного не происходит. — Зато фонарь можно пока убрать, не будет мешаться.

Погасив фонарь, я сунул его за пояс и перехватил пистолет двумя руками. Так, мне нужна третья комната слева от входа в западное крыло. Где здесь комнаты? Ага, вон двери. Одна, вторая… Промежутки между дверьми большие, обитатели замка явно не ограничивали себя в жизненном пространстве.

Внезапно перед глазами встала моя скромная двухкомнатная квартирка. Да, это не твоя холостяцкая берлога, Громов. Здесь можно жить и годами не встречаться друг с другом. Ну, та же Наталья Павловна вряд ли хотела оставаться невидимкой. За это и выгнали. А судя по портретам, у женщин в этом доме права голоса чуть больше, чем не было вообще. Довыделывалась дамочка, бывает. С другой стороны, знала же, в какую семью попала…

Ага, вот третья дверь. Надеюсь, ломать не придётся. Я толкнул дверь, и она бесшумно открылась. В комнате было темно, но стоило мне в неё заглянуть, как зажёгся тёплый приятный свет. Я убрал руку от фонаря и, поудобнее перехватив пистолет, вошёл внутрь. Дверь мягко закрылась за мной.

Оглядевшись, я отметил, что попал в гостиную, из которой ведёт несколько дверей. Проверять, куда ведут эти двери, я не стал, а сразу же подошёл к камину, точнее, к каминной полке. Документ должен был лежать где-то здесь. Почему столь важная вещь валяется на каминной полке, вместо того, чтобы лежать в сейфе, как ей и полагается, Наталья мне не сказала, непрозрачно намекнув, что это не моё собачье дело.

На полке действительно лежал небольшой свиток. Я хмыкнул, развернул его, чтобы удостовериться, что это именно тот самый документ. Так, дарственная на какое-то поместье под названием «Кошачья лапа». Название для поместья странное, конечно, но всякое бывает, чего уж там. Имя дарителя — Марк Минаев. А вот там, где должно быть имя нового владельца, было пусто.

Ладно, это не моё дело. Пускай госпожа Минаева сама разбирается, что к чему. Моё дело — привезти ей этот документ. Тем более что вроде бы всё совпадает. И поместья такого я точно не знаю, да и земли в двухстах тридцати километрах от какого-то Дубровска. Где вообще этот Дубровск находится? Неважно на самом деле, где-то находится, а я не знаю все города нашей необъятной, особенно мелкие и которые не на слуху.

Внезапно из-за одной из дверей раздался громкий шорох. Резко развернувшись на звук, я чуть слышно зашипел, потому что умудрился задеть ладонью кинжал, лежащий тут же на каминной полке рядом с ножнами. Лезвие оказалось очень острым, и я умудрился порезаться.

— Твою мать, — процедил я, выхватывая из кармана платок и перетягивая царапину. — Да твою ж мать! — не удержавшись, выругался я вслух, когда увидел, что немного замарал кровью документ. — Ладно, пятна — это не критично. Тем более на обратной стороне.

И тут звук повторился, и я решительно шагнул в ту сторону, бросив свиток обратно на каминную полку. Пинком открыв дверь, я сразу же прижался к стене. Из комнаты никто не выпрыгнул и не начал палить, и тогда я рискнул войти.

Это была спальня. Большая, просторная спальня. Она была если не больше моей квартиры, то где-то очень близко. Снова зажёгся свет, и я практически сразу увидел, что боковая дверь слегка приоткрыта. Судя по всему, за ней располагалась ванная, и именно оттуда шёл подозрительный звук.

— Эй, здесь есть кто-то? — крикнул я, направляя пистолет в ту сторону. — Я частный детектив второго уровня допуска Громов Андрей Михайлович! Я вооружён и выполняю условия договора с Минаевой Натальей Павловной.

Произнеся обязательные фразы, я шагнул в сторону ванной. Не успел дойти до середины комнаты, как дверь распахнулась на всю ширь, и на меня прыгнуло что-то большое и громко вопящее.

От неожиданности я чуть не выстрелил. Но вовремя разглядел, что напал на меня здоровенный кот, и поэтому, бросив пистолет, я попытался перехватить животное прямо в воздухе. Особым мягкосердечием я не отличаюсь, но всё-таки считаю, что убивать кого бы то ни было совсем уж без причины — это психической девиацией попахивает.

Мне удалось схватить кота, но тварь отчаянно вырывалась, да и тяжёлый он оказался, зараза такая. А я всё-таки был ранен… Неудивительно, что в итоге мы оказались вместе на полу.

— Мя-у-у-у! — завывал кот на одной ноте и пытался достать меня огромными когтями.

— Да успокойся ты, — я с трудом удерживал его, не давая расцарапать мне лицо.

Боролись мы, судя по ощущениям, около пяти минут. А потом движения кота стали медленнее, и он в итоге обмяк, повиснув у меня в руках.

— Так, и что с тобой? Ты успокоился или притворяешься мёртвым, чтобы я потерял бдительность, после чего ты с меня скальп своими саблями снимешь? — я встряхнул кота и тут же почувствовал на руках что-то липкое.

Поднявшись, я положил кота на ковёр и практически сразу увидел, что он был ранен. Чёрная шёрстка была в крови, с которой смешалась моя кровь из потревоженной раны на руке. Похоже, он истратил все силы, чтобы меня атаковать, а теперь всё, пора запускать вторую жизнь, или сколько у него осталось? И что мне с ним делать?

— Ты как сюда вообще попал? — тихо спросил я, подхватывая тяжёлое тельце и неся его в ванную, из которой он выпрыгнул. — Тебя здесь забыли или ты как-то пролезть в дом умудрился?

Внутренний голос умолял меня бросить эту тварь, хватать свиток и бежать прочь из этого чёртового замка. Но практически то же чувство, что привело меня сюда, заставляло сунуть кота в большую раковину и попытаться помочь животному. Да что со мной происходит?!

— Точечное воздействие, идиот, — раздался у меня в голове чей-то слабый голос.

— Что? — я резко обернулся. — Кто это говорит?

— Ты что, меня слышишь? — в голосе прозвучало удивление, а кот в раковине пошевелился и приподнял лобастую голову.

— Ох, ты ж, ни хрена себе у меня глюки, — я уставился на него и попятился к двери. — Вот это у меня глюки!

Выскочив в комнату и схватив с пола пистолет, я приблизился к ванной и осторожно заглянул в неё, направив оружие на кота.

— Что, вашу мать, здесь происходит?!

Глава 3

Я смотрел на кота, кот смотрел на меня. Никаких голосов в голове я больше не слышал и быстро приходил к выводу, что мне и правда почудилось. Всё-таки по башке меня задели, да ещё как, шишка на затылке не даст соврать. Кот пошевелился, переступил с лапы на лапу, и я вскинул пистолет, который уже начал было опускать.

— Мяу, — кот мяукнул и завалился набок, закатив глаза.

— Так, Андрюша, животное не виновато в твоих глюках, — пробормотал я, пытаясь успокоить себя. — Или ты думаешь, что с тобой только что мысленно пытался говорить кот? Я понимаю, что вместо тропических островов ты прямиком из этого замка к знакомому психиатру направишься, но сейчас возьми уже себя в руки. Или пристрели его уже, чтобы не подпрыгивать, или помоги, — я обдумывал эту мысль почти минуту и решил всё-таки помочь кошаку. Убрал пистолет в кобуру и подошёл к раковине. — Так, и что здесь у нас?

Я принялся осматривать кота, попутно спрашивая себя, на кой-чёрт я это делаю? Что заставляет меня помогать какому-то коту, когда я сам чувствую себя отвратительно? Ответ напрашивался весьма нехороший, прозвучавший не так давно в голове: «Точечное воздействие». Ещё бы знать, что это за воздействие и как оно на меня повлияет.

А вообще, непонятно, что значит «воздействие»? Гипноз, что ли? И самое главное, кто на меня воздействовал? Минаева? Хорошо, я могу допустить, что она каким-то образом заставила меня рвануть сюда, невзирая на раны и ушибы, но каким образом она могла знать про этого чёртового кота и заставить меня ему помогать?

Пока я обдумывал сложившуюся ситуацию, руки сами собой разбирали шелковистую шёрстку. Ага, вот оно. На голове у кота обнаружилась рана. Неглубокая, словно кто-то хотел ударить его дубиной, но кот сумел увернуться, и удар пришёлся поверхностный, но тем не менее очень неприятный. Кожа была содрана, хорошо ещё, кровотечение прекратилось. Но образовавшийся струп лучше было всё-таки убрать, чтобы под ним зараза никакая не начала размножаться. Ничего, кошки живучие твари, сейчас почищу рану и перевяжу бедолагу, а там и домой пойдём. А утром, как очухаюсь, к ветеринару.

Мне почему-то даже в голову не пришло оставить здесь это агрессивное животное, которое на меня набросилось. И здесь дело точно было не в воздействии. Просто, это было как-то неправильно, что ли, оставлять его в пустом доме, от которого у меня мурашки по коже бегают.

Уж не знаю, что делал кот в ванной, ну не мог же он пытаться самостоятельно обработать рану, но в шкафчике над раковиной нашёлся флакон с перекисью водорода. Правда, этикетка была какая-то странная… С другой стороны, может, хозяин предпочитал перекись конкретно из Республики Конго? Его право, знаете ли. Республика Конго — это я, конечно, загнул. На этикетке было написано: «Перекись водорода, 3%. Сделано и разлито алхимиком 1-го ранга Паульсом Я.В. г. Дубровск, ул. Зелёная, д. 16».

— Забавный этот городок Дубровск. И игры у его жителей интересные, — сказал я, начиная искать вату или что-то, что могло бы мне её заменить.

Вата и бинты лежали здесь же, так что с перевязочным материалом проблем не было. А вот таблеток никаких не было. На одной из полок стояли рядком флаконы со странными надписями: «Настойка Догилева», например. Что это за настойка, понятия не имею, поэтому с флаконами решил не экспериментировать, оставив это тем, кто разбирается в подобных вещах. Алхимику Паульсу Я.В., например, потому, что, судя по этикеткам, всю эту бурду делал именно он.

— Так, приятель, сейчас тебе будет немного больно, — и я плеснул перекись на ватный тампон и принялся обрабатывать рану.

Кот вздрагивал, но не делал попыток вырваться, лишь иногда коротко мяукал, стоически терпя боль. Наконец, я перебинтовал ему голову и сделал шаг назад, оглядывая получившуюся картину. Бинт лёг чепцом на кошачьей голове, и это было так забавно, что я не удержался и хмыкнул.

— Мяу! — кот приподнял голову и, похоже, обматерил меня на своём кошачьем языке.

— Вот тебе и мяу, — я вытащил кота из раковины, аккуратно прижимая к груди. — Пошли, приятель. Тебя надо ветеринару показать. Будешь себя хорошо вести, я тебя даже не кастрирую.

— Мяу-у-у! — услышав мои слова, кот взвился и попытался вырваться из моих рук, словно понял, о чём я только что говорил.

— Да не дёргайся, я пошутил, — перехватив кота поудобнее, я направился к двери. — Ох и тяжёлый ты, приятель, — сообщил я притихшему животному и толкнул дверь. Она не открылась. — Не понял.

Я нахмурился и снова толкнул дверь, но она стояла как монолитная стена, даже не пошевелившись. Тогда я потянул её на себя, ну а вдруг я что-то перепутал, башка-то почти не варит. Дверь стояла как… Хм, в общем, как…

— Твою мать! Что происходит? — развернувшись, я направился к кровати, чтобы положить на неё кота и попробовать открыть эту проклятую дверь более решительными способами.

Но стоило мне подойти к огромному монстру, занимающему треть совсем немаленькой комнаты, и устроить на нём кота, как появилось чувство, что меня ещё раз ударили по голове, и я, закатив глаза, упал на кровать ничком, чуть не придавив возмущённо зашипевшее животное. Мгновение, и в мозге словно спичка вспыхнула, на мгновение озарив всё вокруг, а потом наступила темнота.

Проснулся или, скорее, очнулся я как-то сразу, рывком. Поднял голову и застонал, ощутив все прелести затёкшего тела. Похоже, упав и отрубившись, я так и лежал в одной позе, ни разу не пошевелившись. Перевернувшись на спину, несколько минут тупо смотрел в потолок. Что-то изменилось, что-то явно изменилось.

А вообще, комната не выглядит женской, ну, то есть, здесь не было самого главного — какого-нибудь трельяжа с выставленными на нём баночками, помадами и духами. Это именно то, что в большинстве случаев отличает мужскую берлогу от женского будуара. А Минаева выглядела так, что такой вот уголок в её комнате точно должен был быть. Но что же с комнатой не так? Что так сильно изменилось, бросившись мне в глаза?

И тут до меня дошло: в комнате стало светло! Это был не свет от светильников, а солнечный свет, заливающий комнату через большое окно. Подорвавшись, я сел на кровати, оглядываясь по сторонам.

При свете дня всё выглядело по-другому. Кота в пределах видимости не наблюдалось, и я даже, грешным делом, подумал, что он мне привиделся. А комната, утратив половину своей таинственности, стала казаться обычной спальней. Всё-таки не зря ночь называют мистическим временем суток, и всякие странные вещи тоже недаром происходят именно ночью. Так, собственное воображение может много чего подкинуть, даже если этого и не было никогда.

Тело ломило, и я не отказал себе в удовольствии потянуться. Зевнул так, что чуть не вывернул челюсть, а затем прислушался к себе, к своим ощущениям. Если убрать покалывание в руке, на которой я полночи лежал, никаких других проблем не обнаружил. Голова не болела, шишку на затылке я нащупать не смог, и общее состояние оценивалось мною как приемлемое. К тому же сильно хотелось в туалет. Ну, хоть заперли меня в комнате с ванной, и то хлеб. Вода и доступ к туалету — это почти гуманное отношение к пленным.

Справив все естественные нужды, я подошёл к раковине и посмотрел в зеркало. Странно, я точно помню, что на виске вчера вечером красовалась ссадина, которая грозила сегодня утром превратиться в полноценный фингал. Но ни фингала, ни ссадины я в зеркале не увидел. Ещё раз провёл рукой по голове, так и есть: прикасаться к тем местам, куда вчера пришлись удары, совсем не больно, и шишка всё так же не нащупывается.

— Что происходит? — спросил я у своего отражения. — Так, надо валить отсюда со всей возможной скоростью, — пробормотал я, осознавая, что во мне нет больше того навязчивого желания здесь находиться. И даже на кота этого чёртового наплевать, искать я его точно не собираюсь.

Быстро выйдя из комнаты, я бросил взгляд на дверь. Если она сейчас не откроется, полезу в окно, и плевать мне на договор, оставшийся на каминной полке.

Стоило мне только шагнуть к двери, как она приоткрылась. Я моргнул пару раз, пытаясь унять внезапный холодок, пробежавший по спине. «Вот это уже совсем нехорошо», — пронеслось в голове. Мистики и без того было предостаточно за эту ночь. Я, человек рациональный до мозга костей, в эти сказки про призраков и полтергейстов не верю!

Вырвавшись из спальни, я схватил с полки свиток договора и ринулся к выходу. На этот раз дверь распахнулась без малейшего сопротивления. Пулей вылетев в коридор, я помчался к галерее. Оттуда до спасительной лестницы оставалось всего несколько десятков шагов, а там — и дверь, ведущая прочь из этого проклятого замка.

Выбежав из крыла, я помчался по длинному коридору. А вот и портреты. Пробежав крайний, я резко остановился. Точно помню, что портрета там не было, на стене просто пустая рама висела. Теперь же в эту раму была вставлена картина. Сердце забилось в рваном ритме где-то в районе горла. Я стоял напротив картины, сминая в руке договор, и не мог оторвать взгляд. Потому что с портрета на меня смотрел… Я! В белой рубашке с привычно подвёрнутыми рукавами, ослабленным узлом на галстуке, я стоял, скрестив руки на груди, и, чуть наклонив голову, смотрел на себя оригинального.

— Господи, что происходит?! — я никогда не был набожным, но вот прямо сейчас сильно захотелось забежать в ближайший храм и поставить свечку.

Где-то в глубине дома хлопнула дверь, и это послужило своеобразным сигналом. Я подорвался и бросился бежать, не разбирая дороги. Лестница возникла передо мной почти внезапно. Как я по ней не скатился и не свернул шею, навсегда останется для меня загадкой. Очутившись внизу, я пробежал по огромному холлу и выскочил на улицу.

Теперь осталось добежать до ворот, где я оставил машину, и мчаться в офис. Чем быстрее отдам договор, тем быстрее уйду в отпуск и смогу забыть этот странный замок и всю эту мистическую муть.

У ворот я резко остановился, тупо глядя на дубовую аллею, раскинувшуюся неподалёку. Дорога, шедшая через ровные ряды деревьев, выстроившихся, как на параде, плавно переходила в подъездную дорожку, ведущую к входу в замок. Вот только как мне быть с тем, что дубы в наших широтах не растут? Это если не брать во внимание тот факт, что машины за воротами не было!

Я попятился, запнулся о небольшой камень, лежащий на краю дорожки, и, взмахнув руками, сел прямо на газон. Похоже, мне ударили по голове гораздо сильнее, чем я думал. И вполне может оказаться, что я сейчас вовсе не на газоне в огромном поместье сижу, а валяюсь на больничной койке и ловлю вполне реальные глюки, пребывая в искусственной коме.

— Да что ты такой нервный? — раздался в голове ночной голос. — Нет, я, конечно, понимаю, что дом выбрал тебя, чтобы не уйти в Астрал, и на безрыбье, как говорится… Но, ради всех богов, приходи уже в себя.

— Кто здесь? — я обернулся, пытаясь понять, откуда идёт голос. — Кто это говорит?

— Как это кто? А ночью с тобой кто разговаривал? — и из-за моей спины вышел кот.

Я помотал головой и уставился на него. Кот сел рядом и посмотрел мне в глаза. Та вчерашняя повязка, которую я так старательно намотал ему на голову, теперь при свете дня выглядела нелепо.

— Эм, — произнёс я глубокомысленно. — Так, где тут можно обратиться к специалисту? У меня, кажется, крыша всё-таки протекла.

— Да хватит уже рефлексировать! — рявкнул голос в голове. — Убирай эту пакость с моей башки и пойдём в дом. Тебе нужно во всём разобраться и озаботиться легализацией. А вот когда твои права будут закреплены, тогда можешь сесть и поплакать, если будет такое желание. Но долго этого делать не советую. Сожрут и даже «здрасти» не скажут.

— Да кто ты такой?! И почему я тебя слышу? — заорал я, вскакивая на ноги. — И где моя машина, вашу мать? И почему здесь за ночь выросли дубы?

— Дубы здесь всегда росли, твоя машина, да хрен её знает, где-то в твоём мире осталась. Я — Хранитель четвёртого Блуждающего замка. А почему ты меня слышишь… Вот это самый сложный вопрос на самом деле. Сугубо философский и требующий разностороннего рассмотрения, — голос замолчал, а потом добавил: — Минаевы меня не слышали. Вообще. Пришлось жестами научиться с ними объясняться.Так что да, вопрос действительно очень философский, затрагивающий множество процессов бытия…

— Угу, и, возможно, рассматривать его нужно всё-таки в психушке, — я потёр шею.

— Это как угодно. Главное, дела сделай. И желательно нормально женись, чтобы обеспечить замок наследником. А потом можешь чем хочешь заниматься: в психушке лежать, на драконов охотиться, с Макеевым задружить — это тот ещё экстрим, на самом деле. А пока пошли в дом, я тебя просвещать начну, чтобы ты начал уже ориентироваться. Познавать этот мир будешь вместе со своей рефлексией, если тебе так хочется.

— Кто такой Макеев? — из всей кучи информации, которую, ну, пусть будет кот, вывалил на меня, я почему-то выбрал самую для себя безопасную. Так, мне, во всяком случае, показалось.

— Твой сосед, граф Макеев. Ничего, ты скоро с ним познакомишься, сам рад не будешь. А теперь пойдём домой, нечего на газоне валяться, ещё увидит кто, потом разгребать последствия замучишься, — и кот побежал к дому, распушив хвост. Мне не оставалось ничего другого, как пойти за ним.

На этот раз никаких мистических выкрутасов и закрытых дверей не было. Замок стоял, освещённый солнечным светом, словно приглашал меня войти и уже как следует осмотреться.

В огромном холле я остановился и хмуро огляделся по сторонам. Никуда не пойду, пока не получу ответы хотя бы на часть вопросов.

— Что произошло? — спросил я, скрестив руки на груди, отмечая, что всё ещё держу злосчастный договор, уже помятый, как моя жизнь.

— Что конкретно тебя интересует? — кот запрыгнул на лестницу, поднялся на несколько ступеней, чтобы быть на одном со мной уровне, и только после этого повернулся ко мне.

— Всё!

— Не надо так орать, Андрюша. Нервные клетки, правда, не восстанавливаются, — в голосе ясно прозвучали кошачьи мурлыканья.

— Откуда ты моё имя знаешь? — теперь я говорил устало, пытаясь взять себя в руки и на время смириться с тем, что я где-то не в родном мире. Хотя звучало это ещё более шизофренично, чем говорящий кот. Хоть и слышал его только я, и звучал голос прямо в голове.

— В договоре прочитал, — невозмутимо ответил кот.

— В каком договоре? — я невольно посмотрел на зажатый в руке свиток.

— Ага, в этом самом, — подтвердил кот, и я начал медленно открывать этот проклятый договор.

Строка с именем того, кому подарено поместье с оригинальным названием «Кошачья лапа», была заполнена, хотя я могу поклясться, что ещё ночью на этом месте была пустая строка. Сейчас же здесь красовалось моё имя.

Я медленно скатал документ, подошёл к лестнице и сел на вторую ступень. Портрет ещё этот. Нужно было думать о том, что происходит и как мне из всего этого выбраться, но в голове засела одна-единственная мысль: а как же условие контракта с прекрасной Натальей Павловной? Это что же получается, я неосознанно нарушил наш с ней договор?

И тут до меня дошло: дамочка же всё-таки решила меня подставить! Может быть, у самого замка названия и не было, а вот у поместья, где он играл роль главного дома, вполне. «Кошачья лапа» — вот как всё, что меня сейчас окружает, называется. Вот же стерва! Решила заполучить то, на что не имеет прав, моими руками! А если бы я ей успел отдать договор? Хотя в нашем контракте чёрным по белому написано: если она меня обманывает, и это выяснится, неважно каким путём, то я отдаю договор настоящему владельцу.

Ну, так я и отдал. В договоре моё имя стоит, вот себе я его и отдал. Вашу мать! И тут я выдержал и расхохотался, сжимая договор в руке, помяв его окончательно. Я смеялся и смеялся, пока кот не спрыгнул ко мне и не ударил лапой по лицу. Лапа была тяжёлой, хорошо хоть когти не выпустил, гад шерстяной. Я резко успокоился, а кот снова запрыгнул на свою ступеньку и теперь сверлил меня оттуда немигающим взглядом.

— Рассказывай, — окончательно успокоившись, я повернулся к коту. — Всё с самого начала рассказывай. И начни с того, кто ты такой и почему я тебя слышу?

Глава 4

Геннадий Александрович Макеев, серьёзный юноша восемнадцати лет от роду, возвращался после утренней прогулки домой. Ему не спалось этой ночью, и перед рассветом он решил прогуляться до границы с землями Минаевых. Так получилось, что главный дом родового поместья Макеевых стоял неподалёку от этой границы, всего-то в двух километрах к северу.

Выбравшись из дома в четыре утра и собственноручно оседлав своего жеребца Цезаря, сын графа Александра Макеева поспешил в сторону границы. В предрассветном тумане ему думалось лучше, а в голову сами собой залетали рифмы. А некоторые из них тут же преобразовывались в приличные стихи. Да и конь застоялся, и так Цезарю было хорошо пронестись прямо по полю вскачь…

Правда, мозги у Геннадия имелись, и топтать траву на поле он не стал, краем объехал. Цезаря стреножил, не давая сильно резвиться, когда соскочил с коня, чтобы пройтись по разнотравью, а то и упасть в шелковистую траву…

И дело здесь было вовсе не в жене управляющего поместьем Князевых! Геннадий даже не предполагал, что эта миловидная двадцатилетняя особа так же, как и он, любит гулять в предрассветных сумерках поблизости от «Блуждающего замка».

Они так мило поговорили. Он читал ей стихи, она тоже… что-то в этот момент делала. И вовсе не виноват юный граф, что Анфисе Ильиничне стало внезапно жарко, и она случайно сняла чулки, которые в итоге каким-то странным образом оказались у Гены в кармане.

Да, именно так он и будет рассказывать отцу, если не успеет проскользнуть в свою спальню до того момента, как граф Макеев заметит его отсутствие.

Геннадий свернул своего коня на дорогу, ведущую к их поместью, и невольно бросил взгляд на пустырь, где ещё недавно стоял величественный замок. Он ещё не привык видеть здесь пустое место вместо былого великолепия. Зрелище угнетало какой-то безнадёжностью, словно земля, на которой не так давно располагался и сам замок, и прекрасный парк, и живописный пруд, внезапно заболела. Хотя нет, пруд никуда не делся, как и часть парка. Вон они виднеются отсюда.

Макеев-младший придержал коня возле раскидистой берёзы на холме и спешился. Да, отсюда было прекрасно видно дубовую рощу и часть подъездной дорожки. Вот уже много сотен лет «Блуждающие замки» не перемещались в поисках новых хозяев. Все уже и забыли, как это бывает. Сохранились только хроники, в которых сказано, что раньше это происходило чаще, пока появление новых людей не регламентировали на всех уровнях.

Но иногда эти замки теряли здесь хозяев и перемещались куда-то, никто не знал куда именно, кроме нескольких «ходящих» — магов, которые могут идти по тропе, оставленной замком между мирами.

Случалось и так, что замки не находили новых хозяев за отведённое время и исчезали из этого мира навсегда. А с их исчезновением было связано много разной, ненужной никому волокиты. Особенно это касалось оставленных без присмотра земель, чаще всего богатых и приносящих хороший доход, на которые в этом случае претендовали все соседи.

Сегодня был последний день, и если замок не вернётся…

И тут Геннадий внезапно замер, глядя, как воздух над пустошью внезапно подёрнулся дымкой, потом появилось искажение, а затем… Молодой граф не знал, как это можно объяснить словами: словно с неба упало огромное зеркало, разорвав пространство вокруг на две части, а затем это зеркало начало медленно вращаться, и в каждой половине зеркала отражалась часть этого мира и, скорее всего, чужого. В чужом мире стояла осень, во всяком случае, тяжёлые тучи и облетевшие деревья указывали именно на это. Здесь же стояло жаркое лето, только-только июнь перевалил за свою середину.

Но Гена понял, что это другой мир, когда ясно увидел, отразившуюся в зеркальной глади, огромную вековую сосну. Он точно знал, что поблизости сосен нет, они здесь не растут и поэтому никак не могут отражаться в зеркале. Да и осенняя хмарь вызывала подозрение.

Зеркало начало вращаться, и вращалось всё быстрее и быстрее, пока образы не слились в одну линию и не образовалась самая настоящая огромная воронка.

А ещё через пару минут в образовавшемся водовороте из образов возник величественный замок и встал на своё место. Даже две половины подъездной дорожки соединились между собой очень чётко, без намёка на разрыв, а вода в пруду даже не колыхнулась, словно замок и не исчезал вовсе, а пустошь, мозолившая взгляд соседей в последнюю неделю, им привиделась.

Геннадий попятился, наткнулся спиной на стоящего неподалёку коня и, развернувшись, вскочил в седло. Верный Цезарь не отреагировал на попытки хозяина куда-то скакать. Он стоял как вкопанный, глядя на открывшуюся картину.

— Ну же, поехали, — Гена дёрнул поводья, и Цезарь, словно опомнившись, рванул в сторону дома.

***

Граф Александр Макеев вышел на балкон четвёртого этажа своего особняка. Облачён он был в шёлковый халат, а его светлые волосы всё ещё укрывала сеточка, которую граф не снял после сна. Было раннее утро, и Александр решил выпить чашечку кофе на балконе, встречая рассвет. Ну и чтобы убедиться, что его сын всё-таки ездил на ночное свидание с этой Анфисой.

Мальчику, конечно, нужно расти и набираться опыта, но как бы чего не вышло. Гена закончил в мае столичную школу магии, и теперь стоял вопрос о его дальнейшем образовании. Да и о помолвке не мешало бы подумать. Чтобы никто из его временных пассий не питал странных иллюзий. Да. Нужно подумать о помолвке. Павел Беркутов много раз намекал, что пора бы уже Гену с его Настей познакомить.

Вроде бы Ольга Афанасьевна, жена Павла, традиционный бал устраивает через месяц.

— Решено, — провозгласил граф, отсалютовав чашкой с кофе встающему солнцу. — На балу мы с Павлом ещё раз всё серьёзно обговорим, и с главой его рода, графом Олегом, в том числе, и если дети друг другу понравятся, прямо на балу объявим о помолвке.

Граф закрыл глаза, наслаждаясь теплом солнечных лучей, скользящих по коже, но пока ещё не обжигающих. И тут произошёл внезапный толчок, заставивший особняк содрогнуться, да так, что граф чуть не пролил на себя кофе. Макеев, застигнутый врасплох, едва удержался на ногах, озираясь по сторонам.

— Что за… — граф недоговорил начатую фразу. Он смотрел широко распахнутыми глазами в ту сторону, где снова над деревьями возвышался соседский замок.

Захотелось грязно выругаться, а потом и вовсе материться на трёх языках, не выбирая выражений. Сегодня был последний день, отведённый «Блуждающему замку» на поиск владельца. Но, если судить по хроникам, никогда ещё замок не появлялся буквально в последнюю минуту. Или это происходило быстрее, или не происходило вообще.

Граф склонялся к последнему варианту и уже готовился вместе со своими юристами к битве за землю. К счастью, времена, когда тот же Князев мог объявить ему войну за спорные территории, канули в Лету, а в суде у Макеева были бы неплохие шансы выиграть эту битву.

И тут замок вернулся. И вернуться он мог только в одном случае — ему удалось найти хозяина.

— Да чтоб тебя! — крикнул граф и швырнул полупустую чашку на пол. В стороны брызнули осколки и кофейная гуща, но, как ни странно, Александру полегчало.

Подождав пару минут, пока перестанут дрожать руки, он призвал дар и начал быстро создавать магического вестника. Заклинание не сложное, но требующее сосредоточения, уж слишком тонкими нитями дара приходилось манипулировать.

Голубка села ему на руку, и граф принялся надковывать послание князю Даниле Петровичу Первозванцеву, председателю Дубровского дворянского собрания. Пускай лучше человек, наделённый полномочиями, первым познакомится с новым членом их общества, а уж потом, после него, сам граф Макеев нанесёт визит, по-простому, по-соседски. Всё равно только у Первозванцева есть право на легализацию иномирца, прибывшего сюда, чтоб его оборотни с мантикорами не поделили и на куски разорвали!

Как же всё не вовремя! И принесла же его нелёгкая! Александр выпустил вестника: голубка взлетела и практически сразу исчезла в снопе ярких искр, отправляясь к адресату.

В это же время к дому подлетел Гена на своём Цезаре, и Александру с балкона четвёртого этажа было не совсем понятно, кто из них больше взволнован. Стянув с волос сеточку и потуже завязав пояс халата, граф поспешил вниз, чтобы встретить сына в холле и узнать подробности.

Цезаря в это время уводил конюх, а Гена прохаживался по подъездной дорожке, нервно пиная попадавшиеся под ноги камешки.

— Отец, я ездил на утреннюю прогулку, — сразу же заявил Геннадий, как только увидел вышедшего к нему Александра. — Мне не спалось…

— Гена, мне плевать, где ты был и с кем, — отмахнулся граф. — Что ты видел?

— Я не знаю, как это описать, — Геннадий покачал головой. — Словно само пространство исказилось, или преломилось, или… Нет, у меня просто нет слов, — он приложил пальцы ко лбу. — Я не представляю, сколько энергии потребовалось, чтобы этот переход совершить.

— Гена! Замок на энергетической жиле стоит, ему хватит энергии на несколько таких переходов, я тебя не об этом спрашиваю! Ты видел новых владельцев? — рявкнул Александр.

— Нет, — Гена покачал головой. — Даже слуг не видел.

— О, боги, — Александр потёр двумя пальцами переносицу. — И после этого кто-то будет меня упрекать в том, что у меня с твоей матерью были плохие отношения. С чего бы им быть хорошими, если эта женщина умудрилась родить мне сына — идиота. Гена, все слуги сидят в Матвеевке! Они туда ушли сразу после похорон Минаева. И теперь ждут решения нового хозяина, нужно им возвращаться или же он предпочтёт нанять кого-то другого!

— Да я знаю, — растерянно ответил Геннадий. — Просто как-то сразу не сообразил. Я, знаешь ли, слегка обескуражен.

— Так, ты всё равно постоянно гуляешь по окрестностям, — принял решение Макеев, — вот и гуляй где-нибудь поблизости от замка. В Матвеевку заедешь, пива в таверне выпьешь, ну, не знаю, придумай что-нибудь. И постарайся разузнать всё о новом владельце замка и примыкающих к нему земель. Даром сильно не пользуйся, мы не знаем, как он к этому может отнестись. А то вон, этот старый дурак Князев даже светляка на своих землях не разрешает зажечь. Везде ему заговоры против него мерещатся.

— Но, папа, я же буду без магии совсем беззащитен…

— Возьми пистолет! И потом, я же не говорю про непосредственную угрозу. Если твоей жизни будет угрожать опасность, то можешь пользоваться чем угодно, — Макеев на секунду прервался. — Иди, пока отдыхай после прогулки и ванну принять не забудь. Ближе к обеду отправишься. К тому времени, может быть, что-то уже определится.

***

«Время — это река, текущая из прошлого в будущее. Она не изменяет своего течения никогда. Изменить прошлое невозможно. А разные миры образуются из-за того, что у реки появляются рукава, когда общая история в какой-то момент сворачивает в другую сторону…»

Я отложил книгу в сторону и задумчиво посмотрел на свернувшегося в кресле клубком кота Савелия. То, что он мне рассказал, было невероятным, но как-то иначе объяснить происходящее было невозможно, поэтому приходилось верить.

В этом мире была магия. Энергия, поступающая магам в резерв, бралась из разлитой в воздухе энергии энергетических жил. Собственно, этот мир свернул от основного пути в тот момент, когда сформировались эти самые жилы, но это дела давно минувших дней, которые Савелия волновали мало. Мол, захочу, сам прочитаю, тем более что библиотека в замке огромная, и ей может позавидовать даже императорская библиотека. Но это в том случае, если императору кто-то скажет, что у нас такая большая библиотека, естественно.

Итак, энергетические жилы. Всего их в мире тридцать, и на каждой когда-то стояли замки. «Блуждающие замки», если быть точным. Они появились вместе с жилами словно из ниоткуда и стояли этакими стражами, не дающими кому бы то ни было завладеть энергетическими жилами.

Но это было раньше. Сейчас замков осталось всего четырнадцать, и бесхозные жилы перешли государствам, на территории которых расположены. Но есть нюанс: жилы, над которыми не стоит замок, начинают отдавать в разы меньше энергии. Поэтому замки находятся на особом положении и под охраной. Опять-таки, к этому правители пришли не сразу, а постепенно, когда маги Академий изучили этот феномен.

Проблема пришла, откуда не ждали. Как оказалось, чтобы замок нормально функционировал, ему нужен хозяин. Савелий не знает, как это связано, но вот так. При этом замки довольно привередливы в этом плане: если род, владеющий замком, по каким-то причинам пресекался, как это произошло с Минаевыми, то «Блуждающий замок» срывался в другой мир.

У него была неделя, чтобы заманить идиота, то есть, нет, конечно, чтобы пригласить кандидата на роль хозяина. Требований было немного. Это должен быть сирота, не связанный семьёй и какими-то серьёзными обязательствами со своим миром. Ну и не дурак, само собой.

Замки исчезали нечасто, но случалось. Если за неделю не удавалось найти жертву, то есть хозяина, разумеется, хозяина, замок проваливался в Астрал, этакий отстойник для разной магической и сверхъестественной хреномути.

Четвёртому замку повезло: в последний день явился вполне подходящий экземпляр, и вот он вернулся на своё законное место.

— Что значит, хозяин замка? — хмуро спросил я.

— То и значит, — Савелий посмотрел на меня и зевнул. — Хозяин, владелец, тут нет двойного трактования. Минаевы в своё время немало земли оттяпать смогли, так что поместье прибыльное. Потомственное дворянство опять же.

— Ещё скажи, что титул у меня есть, — я нервно хохотнул, посмотрев на раскрытую книгу, лежащую передо мной.

— Ага, помечтай, — кот лёг и закрыл глаза. — Нет, ну, может быть, выслужишься когда-нибудь, барона получишь, но только вряд ли. Хозяевам «Блуждающих замков» титулы обычно не дают. Они и так не бедствуют.

— Чем я буду заниматься? — спросил я кота.

— Да чем хочешь. Ты же частный детектив? Вот и зарегистрируйся как частный детектив, если тебе скучно. Здесь такие ребята имеются. Это тебе уполномоченный объяснит, когда примчится подробности выяснять. Но пока сообразят, пока приготовятся… Надо будет сегодня в Матвеевку смотаться, пожрать чего-нибудь купить. С дворецким опять же встретишься, и вместе решите, что делать со слугами будете. Замок большой, работы всем хватает. Да и людей нужно уже в известность поставить, а то, поди, как на иголках сидят, — и кот снова зевнул.

Слуги успели уйти из замка, когда тот переместился. Замок их предупредил заранее. Так уж получилось, что люди этого мира не могут переходить в другие миры. Смерть для них наступает не слишком приятная. Проходить могли вслед за замком «ходящие». Такие, как «эта сука Наташка Беркутова, в замужестве Минаева». Савелий просто ядовитой слюной брызгал, когда о Наталье Павловне говорил. Это она ранила его, когда Савелий близко к воротам подошёл, чтобы посмотреть поближе на незнакомый мир.

Кот настолько неадекватно на неё отреагировал, что я решил пока у него о дамочке не спрашивать. И так очень много информации, мне бы её переварить.

Последнее, что я спросил у Савелия, кто он, мать его такой, и почему я его слышу. На что кот ответил, что он Хранитель замка. Он осознал себя в тот момент, как замок появился над жилой. На вопрос, что входит в функции Хранителя, он сказал, что не моё собачье дело, но потом, видя мою физиономию, нехотя ответил, что постепенно он мне всё расскажет, но не сейчас, потому что я всё равно уже ничего не усваиваю. А вот почему я его слышу, на этот вопрос не мог ответить никто. Раньше такого никогда не случалось, и нигде в Хрониках, включающих описание всех замков, ничего подобного не было прописано.

— Так, ладно. Пойду до этой, как её, Матвеевки пройдусь. А то жрать что-то охота. А машин здесь, случайно, нет?

— Случайно есть, но они не на бензине работают. Вот появится у тебя начальник гаража, вот тогда он тебе всё объяснит. А пока пешком прогуляемся, здесь недалеко, — ответил кот и, соскочив с кресла, направился к выходу из библиотеки. Мы сюда переместились, когда поняли, что сидеть на лестнице не совсем удобно.

Я же встал, потянулся, разминая немного затёкшие мышцы, и направился вслед за Савелием.

Библиотекой заканчивался просторный левый коридор на первом этаже. Она была огромной и занимала почти все крыло. Но кроме неё в этом крыле был расположен кабинет и малая гостиная, которую Савелий назвал зелёной. Остановившись напротив дверей, за которыми располагался кабинет, кот указал на неё лапой.

— Деньги поищи. Марк вечно заначки делал на всякий случай. Даже в твоей деревне нам вряд ли кто просто бесплатно что-то даст. К счетам ты по идее должен допуск получить после легализации. Но когда все документы по инстанциям пройдут. А до этого нам кушать что-то нужно будет, — заметил кот.

— А почему здесь нет еды? — я нахмурился. — Только не говори мне, что в таком замке нет запасов.

— Ну, почему же нет, запасы есть. Крупы там разные, мука, что там ещё, колбасы. Но слуг-то тоже нет, и до легализации ты не сможешь их вернуть. Им же контракт надо подписывать, а твои полномочия ещё не подтверждены. Это, конечно, формальность, но клятву верности пылающей крови без неё не примешь…

— Так что ты мне голову морочишь? — перебил я его. — Раз крупа с мукой есть, значит, переживём! Я что, сам кашу не смогу себе сварить, да и тебе заодно?

— Чего? — Савелий уставился на меня. — Ты что, сам себе еду готовишь?

— Обалдеть, — я потёр лоб. — Представь себе. Ты, кстати, ешь нормальную еду?

— Нет, мышей ловлю, тем и питаюсь, — огрызнулся кот. — Но в деревню всё равно сходить надо. Людям показаться. С дворецким опять же переговорить.

— Да, сам знаю, — я махнул рукой и раздражённо открыл дверь кабинета. Здесь было немного жутковато и по-мужски функционально. — Где он деньги хранил?

— В ящике стола посмотри, — посоветовал кот. — Можно, конечно, в сейфе, но я не помню, где ключи.

— Отлично, — я выдвинул ящик. Похоже, работой последний Минаев себя не особо утруждал. В ящике лежало несколько конвертов, пачка бумаги и купюры. Полюбовавшись портретом бородатого мужика в короне, я посмотрел на кота. — Здесь что-то около пяти сотен. Нам хватит?

— Да, вполне, — отозвался Савелий и вышел из комнаты, показывая, что надо идти, а изучить всё я могу и потом.

Из чистого любопытства я заглянул в Зелёную гостиную. Это была светлая мебель, очень стильная и красивая. Бежевые шторы на окнах, обои на стенах тоже бежевые. Зелёного здесь не было ничего. Вообще. Даже захудалый фикус не стоял в углу.

— Зелёная гостиная, — пробормотал я. — Логично, чего уж тут.

Даже не пытаясь пока разобраться, почему гостиная названа «Зелёной», я поспешил к выходу. Савелий прав. Нужно пока взять себя в руки. Рефлексией я займусь, пожалуй, ночью, а пока меня ждёт деревня, и кто-нибудь должен приехать, чтобы зарегистрировать меня как нового налогоплательщика. Вот на этих моментах и нужно пока сосредоточиться.

Глава 5

У ворот Савелий остановился. Он долго смотрел на решётку, а потом повернулся ко мне.

— Через два дня — первый день полнолуния. Охраны пока нет, а защитный контур ты не сможешь поставить, потому что, даже если ты, Андрюша, и маг, то пока это в тебе никак не проявилось, — кот поскрёб за ухом.

— И что? — я, нахмурившись, смотрел на кованую решётку. Сюда бы пост охраны, конечно, не мешало бы поставить. Но я пока в этом мире чужой человек, поэтому придётся первое время как-то самостоятельно обеспечивать свою безопасность.

— Оборотни, — мрачно ответил Савелий. — Среди них, знаешь ли, не совсем законопослушные попадаются. Есть и такие, кто прививку не ставит и предпочитает «сливаться с природой». Нигилисты от мира тёмных тварей. Их, конечно, можно без жалости мочить. Правда, мне не очень понятно, кто может испытывать жалость к несущейся на тебя обезумевшей от жажды крови твари, но всяких извращенцев хватает. Только ответь мне, Андрюша, как родному, ты хочешь бегать по этой замечательной лужайке, отстреливаясь от оборотня?

— Зачем мне это делать и за каким чёртом какому-то оборотню приспичит сюда прийти? — я скептически посмотрел на него.

— Не знаю, всякое может быть. Вот я и говорю, надо как-то укрепить ворота. Серебро какое-нибудь повесить, что ли, — задумчиво ответил кот.

— Угу, чтобы потом отстреливаться не от оборотня, а от любителей лёгкой наживы, — я усмехнулся. — Которые обязательно сюда завалятся просто чтобы посмотреть, кто здесь такой дебил серебро на ворота вешает. Лучше то же серебро на пули пустить, если уж на то пошло. А ещё лучше в доме забаррикадироваться и не лезть на рожон.

— Нет в тебе духа авантюризма, Андрей, — проговорил Савелий.

— Авантюризма во мне хоть отбавляй. Иначе меня здесь не было бы, — я протёр лицо руками. — Но надеюсь на то, что я всё-таки не безголовый рыцарь без страха и упрёка. Поэтому просто предпочту с оборотнями и другими драконами не встречаться. Пошли уже, мне ещё пули серебряные лить предстоит.

— Пули есть, не переживай, ничего лить не придётся, — и кот побежал к калитке. — И всё равно, я чувствую себя без малейшей охраны беззащитным. Как в тот день, когда эта тварь, Наташка, хотела меня уничтожить, чтобы дарственной завладеть. Змея! И как Марк умудрился на ней вообще жениться?

— Так, постой, Наталья Павловна действительно Минаева? Но разве она, как вдова владельца, не имеет права на замок и земли? — я в который раз за день потёр лоб.

— Наташка имеет право только пойти нахрен! — ругнулся кот. — Она «ходящая», — добавил он неохотно.

— Я это понял, учитывая то, что ты ещё в этом мире успел с ней сцепиться, судя по твоим высказываниям, а развести меня она пыталась уже в моём, — выйдя из калитки, я внимательно посмотрел, как она закрылась. И могу поклясться, что её на мгновение окутало серебристым сиянием. Так, а это что? Не та ли упомянутая котом защита? — А-а-а, — я повернулся к нему, указывая на калитку, но Савелий меня не видел, убежав уже довольно далеко вперёд. — Понятно, — пробормотал я и поспешил вслед за своим помощником. Хотя такого помощника врагу можно пожелать. Знает ведь, гад, что я пока как слепой котёнок, и всё равно так себя ведёт. Наверное, мой намёк на кастрацию забыть никак не может, сволочь злопамятная.

Дорога, идущая через дубовую аллею, плавно влилась в довольно ухоженную гравийку, огибающую луга с высокой сочной травой. Выйдя из тени дубов, я оказался под палящим солнцем. Здесь было лето в самом разгаре, и я снял куртку, забросив её за спину. На мне сейчас была надета светлая рубашка, в которой меня ещё вчера валяли по полу мордовороты Шустова. Она была в пятнах, в том числе и кровавых, и мятая, как будто её кто-то тщательно пережевал перед тем, как я в неё облачился. Вот сейчас я как раз был похож на владельца огромного замка. Хоть мне до сих пор в это не верилось. Ну, ничего, приедут официальные лица, и разберёмся, что к чему, а пока я могу только идти за котом, понимая, что он вполне может оказаться плодом моего воображения.

Пока я шёл, раздумывая над несовершенством мира, точнее, всех миров, дорога вильнула в сторону, уходя от луга, забежала в рощу и принялась петлять между деревьями. Здесь хотя бы было не так жарко, как под палящим солнцем.

Остановившись на невысоком пригорке, я осмотрелся по сторонам. Ну, и где кот? Я вообще правильно иду или уже успел заблудиться?

— Эй, Савелий! — крикнул я и прислушался. Ничего, никаких намёков на голоса в голове, никаких звуков, выбивающихся из шелеста листвы и щебетания птиц. — М-да, неужели мне кот действительно привид…

Я не договорил, потому что именно в этот момент раздалось конское ржание, чья-то приглушённая ругань и истошные кошачьи вопли.

— Мяу-у-у, — завывал кот за ближайшими кустами так, словно с него сейчас живьём шкуру снимают.

— Да отцепись ты от меня, грязное животное! — вторил ему мужской голос. — Убью, тварь блохастая!

Так, а вот убийство единственного источника информации допустить никак нельзя. Перехватив куртку, я ломанулся прямо через кусты и выскочил на другую дорогу, которая вела куда-то вбок, почти под углом в девяносто градусов от ведущей к Матвеевке. На дороге стоял конь и смотрел куда-то вбок, а на обочине в это время молодой совсем парень, лет восемнадцати на вид, вскочил на ноги и, выхватив кинжал, кинулся на шипящего кота.

— Эй, парень, спокойно, — я бросился между ним и Савелеем. — Я тебя в какой-то мере понимаю и даже где-то сочувствую, тварь это добрая, не спорю. Но проблема в том, что это мой кот, и я не дам его просто так прирезать.

— А ты ещё кто такой? — заорал парень. — Уйди, а то я тебя с этой тварью сейчас рядком положу.

— Тише-тише, не надо нервничать, — я заметил на его шее длинную царапину. Да что он с Савелием не поделил-то? — И не надо себя переоценивать, иначе может стать мучительно больно.

Вместо ответа парень бросился на меня, а я швырнул ему в лицо свою куртку. Она была тяжёлая, кожаная, почти до колен. Да ещё и карманы в ней были не пустые. Парень растерялся, и я, воспользовавшись этим, выбил у него из руки нож, после чего легко крутанул куртку, выпутывая его из неё, и легонько приложил лбом о близстоящую берёзу. Несильно, просто чтобы он слегка остыл.

Сделав шаг назад, я поднял с земли и свою куртку. Всё это проделал, не спуская с мальчишки настороженного взгляда. А тот в это время развернулся и выкинул руку в мою сторону и пробормотал несколько слов, которые я не расслышал. С его пальцев сорвалось что-то, со стороны похожее на марево вокруг костра, когда словно воздух течёт и искажается, раскаляясь от жара тлеющих углей.

— Ты что творишь, твою мать! — я упал на землю, пропуская над собой этот странный поток и добавляя пятен на рубашку.

«Магия, — промелькнуло в голове, и это были мои собственные мысли, а не голос Савелия. — Кот говорил, что здесь есть магия. И, скорее всего, он имел в виду далеко не ярмарочные фокусы». А дальше пришла злость. Да что этот щенок себе позволяет? Он напал на моего кота, угрожал мне ножом, потом решил проверить на мне свою абракадабру, и мне что, всё это терпеть?

Парень снова начал что-то бормотать, но я уже вскочил и в два прыжка оказался рядом. Схватил его за шею и прижал к той же берёзе, об которую слегка стукнул до этого.

— Не вздумай, — прошипел я, надавливая на шею ещё сильнее и слегка приподнимая его, так что парень привстал на цыпочки. — Я тебя не знаю, ты меня не знаешь. Ещё раз попытаешься что-то такое отмочить, я тебя пристрелю, просто и без затей. Кивни, если понял.

Парень, до этого момента хватавший меня за руку, чтобы ослабить давление на горло, едва заметно кивнул, и лишь после этого я слегка ослабил хватку. Это против десятка опытных головорезов я ничего не мог сделать, но это вовсе не значило, что я совсем беззащитный неумеха. Работа у меня такая, мне нужно уметь за себя постоять.

— Ты пожалеешь, — прохрипел парень, хватаясь за шею, когда я его отпустил.

— Я уже жалею, что не прибил тебя, — раздражённо ответил я ему, отряхивая куртку и отмечая, что у мальчишки на коже остались синяки. Ничего, в следующий раз умнее будет. — Надеюсь, ты не идиот и не глухой, и больше не будешь нарываться. Савелий! Пойдём, быстро!

Я спиной чувствовал неприязненный взгляд парня. Но глупостей он больше не делал, и я, выйдя на дорогу, с которой не так давно свернул, позволил себе слегка расслабиться.

— Что он тебе сделал? — спросил я хмуро у идущего рядом кота. — Что ты так на него вызверился?

— На хвост наступил, — мрачно ответил Савелий. — Сижу я, значит, в кустиках, любуюсь ромашками, а тут этот… На хвост наступил, ещё и штаны спускать начал, извращенец!

— А, так вы одни кусты не поделили, — я протёр лицо. — Господи, куда я попал?

— Вот не надо этого… не надо… — начал кот, но я его перебил, рявкнув так, что он подпрыгнул.

— Хватит! Ты обещал мне помогать, вот и помогай, а не болтайся по кустам с сомнительными юнцами! Почему мой портрет оказался в галерее?

— Не знаю, — немного подумав, неохотно ответил Савелий. — Так не должно было случиться. Портреты появляются после официального вступления в права владения. Это необъяснимый факт из области фантастики. Как и тот, почему ты меня слышишь. Да, а ты зачем Генкин кинжал с собой прихватил? В качестве трофея или как компенсацию за моральный ущерб?

— Какой кинж… Твою мать, — я остановился, тупо глядя на рукоять кинжала, торчащего у меня из-за ремня. — Так, Андрюша, соберись уже! — пробормотал я, вытаскивая своё новое приобретение.

Похоже, я его поднял с земли, приняв за обычный нож, когда забирал куртку. Явно дорогая вещь: отличное качество стали, чеканка, возле гарды два камня, подозрительно напоминающие драгоценные, или в крайнем случае, полудрагоценные. Я плохо разбираюсь в камнях, но, когда я глядел на тёмно-красные грани, в голову приходили исключительно рубины.

— Это накопители магической энергии, не просто красивые камешки, — Савелий заметил мой интерес к камням и решил пояснить. — Для тебя толку от них нет, но зато красиво, да, не без этого. Ножны только нужны, а из-за этих турмалинов универсальные не подойдут.

Ага, значит, не рубины. Интересно, а турмалин — это драгоценный камень или не очень? Чёрт, — я глухо рассмеялся, всё-таки ещё никак не могу прийти в себя. Соберись, Андрей! Постенать и ночью сможешь, в подушку, а пока соберись! Так, стоп. Что там Савелий сказал?

— Генка? — я посмотрел на кота. — Ты сказал, Генка? То есть, ты этого мальчишку знаешь?

— Конечно, знаю, — фыркнул Савелий. — Единственный сын и наследник графа Макеева, соседа нашего. И вообще, он, между прочим, по твоим землям как у себя дома гулял, вон кустики метить собирался. Ты имел право ему башку открутить, но пожалел, чего уж там. Добрый ты человек, Андрей, жалостливый. Другой бы на твоём месте, как только Генка зеркальную волну в него пустил, точно его башку в красивой упаковке папаше выслал бы курьером. Ну да ладно, мы из тебя этот ненужный и часто вредный гуманизм выбьем, ты не переживай.

— Да я и не переживаю. И вряд ли позволю что-то из себя выбивать, — рассеянно ответил я, переваривая крупицы информации и пытаясь из них создать цельную картину.

— Вот, запомни этот настрой. Он мне очень нравится, — заявил кот и замолчал.

Я тоже не спешил продолжать расспросы, мне нужно пока с тем, что имеется, определиться. Вот так, в тишине, мы и подошли к деревне Матвеевке.

Деревня — это было совсем не то слово, которым можно охарактеризовать увиденное. Скорее, населённый пункт, представший передо мной, напоминал большое село. Причём село зажиточное. Добротные дома, хорошие дороги, фонари. Правда, я не заметил проводов, идущих к фонарным столбам, но решил пока не обращать на это внимания.

Так, и куда мне идти? Пока я думал, желудок решил за меня, громко заурчав. Жрать охота. Надо найти какую-нибудь забегаловку и поесть, заодно немного в ценах сориентироваться. Может, Савелий зря меня пугает, и тех денег, что удалось в столе найти, хватит надолго.

Мимо шла девушка, одетая вполне привычно: брюки, белая блуза, на ногах туфли. Я сделал шаг вперёд, слегка заступая ей дорогу.

— Простите, а где здесь, хм, можно поесть? — наконец я нашёл подходящее слово, ведь что-то мне подсказывало, что слово «кафе» здесь не в ходу.

— Трактир, что ли? — она внимательно посмотрела на меня, словно пыталась что-то разглядеть. Не увидев ничего, на её взгляд, достойного внимания, девушка махнула в сторону двухэтажного дома, стоящего неподалёку. — Так вот он. А вы…

— А я ничего здесь не знаю, приехал издалека, — ответил я ей, улыбнувшись. Девушка в ответ пожала плечами и пошла дальше по своим делам. Я же направился прямиком к этому трактиру.

Внутри народу было немного, и мы с Савелием прошли прямиком к стойке. Бармен, или, может быть, сам хозяин, с угрюмым видом что-то писал в огромном гроссбухе. Подняв на меня взгляд, он осмотрел меня с ног до головы, а потом немного перегнулся через стойку и заявил:

— С животными нельзя.

— Сам ты животное! — Савелий выгнул спину и зашипел. — Андрей, скажи этому гамадрилу, что он сам животное!

— Нам бы поесть, — примирительно произнёс я, садясь на стул и кидая куртку на соседний. — И кот не помешает, обещаю.

— И всё же с животными нельзя, парень, — трактирщик покачал головой.

— Ну, хорошо, — я потёр шею. — А с собой завернуть можно?

— А не проще эту наглую гадину пнуть на улицу? Я же супа тебе завернуть не смогу, — он скептически посмотрел на меня, потом на кота.

— Ну что же теперь поделать, — я развёл руками. — Как-нибудь без супа перебьюсь.

Пробегавшая мимо официантка так на меня посмотрела, будто я сейчас сказал что-то кощунственное. Как так, обедать без супа? Ну вот так, милая. Я вообще в последнее время одними бутербродами питался, так что, нормально всё.

— Нет чтобы кота на улицу выкинуть, — бармен покачал головой, а я подхватил Савелия, который явно был настроен разобраться с наглым мужиком, и прижал к себе, шёпотом сообщив, что планы о походе к ветеринару всё ещё актуальны.

— Все так и норовят бедного котика обидеть, — буркнул Савелий и застыл у меня на руках неподвижной статуэткой.

— А ты откуда? — спросил всё-таки хозяин, вытаскивая холщовую сумку и начиная наполнять её едой.

— Да, так, проездом, — ответил я уклончиво, а потом решился. — Замок-то объявился, как посмотрю.

— Объявился, — трактирщик махнул рукой. — Скоро хозяева новые должны прибыть. Даже интересно, кого на этот раз принесло. Минаевы-то важные были. К ним на хромой кобыле не подкатишь. Но в дела особо не лезли, им главное, чтобы налоги платились. Марк-то всё по балам, да по бабам… Эм, — он замолчал, посмотрев на меня с философским видом.

А потом осмотрел ещё раз, более внимательно. Перегнулся через стойку и рассмотрел мою куртку, явно необычную для этого мира. Его взгляд остановился на кинжале без ножен, а потом переместился к наплечной кобуре. Моргнув, он отодвинул сумку в сторону. Пробегающая в обратном направлении официантка замерла. Похоже, до них только что дошло, кем мог оказаться этот странный, незнакомый, плохо одетый мужик с котом под мышкой.

— А вы чего это, ваша милость, сразу не представились? — тихо, слегка наклонившись ко мне, почти доверительным шёпотом спросил трактирщик.

— Да вот так получилось, — тоже прошептал я, нагнувшись, а потом выпрямился и нормальным голосом произнёс: — Андрей Громов. Михайлович, — немного подумав, добавил я, насмешливо глядя на стоящего за стойкой задумчивого мужика.

— Пётр Семёнович Краснов. Хозяин таверны «Весёлая свинка», — автоматически представился трактирщик и снова замолчал, глядя на меня.

— Я всё ещё хочу есть, Пётр Семёнович, — сказал я, возвращая его на грешную землю из тех сфер, куда он, похоже, улетел, не зная, что от меня ждать.

Краснов встрепенулся, но его взгляд постоянно останавливался на моей грязной рубашке, и он постоянно отводил взгляд, словно видел что-то неприличное. Девчонка-официантка, кстати, куда-то сбежала, но я не стал заострять на этом факте внимание, мало ли какие дела у неё образовались.

Когда сумка была собрана, он протянул её мне, не говоря ни слова. Мы смотрели друг на друга, и я, если честно, чувствовал себя идиотом.

— Сколько с меня? — наконец спросил я, когда мне надоело играть в гляделки.

— Эм, — в который уже раз протянул трактирщик, — двадцать четыре рубля, семнадцать копеек, — сообщил он, прекратив набивать позиции на кассовом аппарате.

Я вытащил найденные деньги и отсчитал двадцать пять рублей. Заплатил, конечно, довольно много, учитывая, что у меня всего пять сотен и непонятные перспективы. Ну не турмалины же из кинжала трофейного выковыривать и продавать.

Ну хотя цены в кабаках всегда приличные, и пожрать в таких заведениях выходит дороже, чем готовить самостоятельно, так что надо экономить. Посмотреть, что из продуктов есть в замке, и покупать не готовую еду, так всё-таки будет дешевле. Кто его знает, сколько времени займёт моя легализация. А желудок, тварь такая, хорошего не помнит, быстро забывает, что его кормили не так давно.

— Ваша сдача, — Краснов высыпал передо мной мелочь, а я кивнул на кассу. Старую, допотопную, я такую в фильмах иногда видел.

— Чек мне дайте, Пётр Семёнович, — он слегка вздрогнул, но я пояснил. — Не то чтобы я вам не доверял, но мне нужно начинать ориентироваться в ценах.

— Да, конечно, — касса звякнула, и он протянул мне довольно длинный чек. Я небрежно сунул его в карман. Дома буду разбираться.

Как только последняя мысль промелькнула в голове, я с удивлением отметил, что называть замок домом — не вызывает во мне отвращения. Наверное, это опять какое-то воздействие. Точечное.

Чуть слышно ругнувшись, я скинул молчавшего Савелия на пол, забрал с прилавка сумку и слез с высокого барного стула. Когда я уже поворачивался к двери, колокольчик звякнул, и в таверну ворвался высокий мужчина с породистым лицом и очень прямой спиной. Из-за него высунулась девчонка-официантка и указала на меня.

— Вот он, Валерьян Васильевич, — и тут же убежала куда-то, подозреваю, что в сторону кухни.

Я невольно нахмурился, а Валерьян Васильевич ринулся в мою сторону. Остановившись в пяти шагах, он медленно осмотрел меня с головы до ног, потом посмотрел на кота и выдохнул, как мне показалось, с облегчением.

— Ну, наконец-то, — сказал он и поклонился мне. Наверное, поклонился. Я не знаю, не разбираюсь в подобных тонкостях, но кивок головой можно было принять именно за неглубокий поклон. — Савинов Валерьян Васильевич. Я ваш дворецкий. Точнее, был дворецким у Марка Анатольевича. Вы не откажетесь поговорить со мной?

— Нет, не откажусь, — я указал на дверь. — Поговорим по дороге в замок, не возражаете? Я со вчерашнего обеда ничего не ел, а здесь с котами нельзя, так что…

И я направился к двери. Савелий побежал впереди меня, гордо задрав хвост, и последнее, что я услышал перед тем, как выйти из таверны, был вопль Краснова о том, что я неправильно всё понял, и что это правило ко мне и к моим животным не относится.

Глава 6

Мы вышли за пределы посёлка и пошли в направлении замка. Некоторое время шли молча, но как только показались первые деревья рощи, Савинов нарушил молчание.

— Вы уже думали на счёт слуг, Андрей Михайлович?

Надо же, он уже узнал, как меня по имени-отчеству величают. Но, скорее всего, девчонка ему рассказала, которая прибежала так оперативно. Покосившись на шедшего рядом дворецкого, на его невозмутимое лицо и идеально прямую спину, я честно признался:

— Нет, я не думал насчёт слуг. Я вообще ни о чём не думал. Для меня всё это… Всё это слишком, — и я провёл рукой по лицу.

— Я понимаю, — после минутной паузы произнёс Савинов. — Я также понимаю, что процесс вашей легализации может затянуться… Может быть, я покажусь вам слишком назойливым, но позвольте мне перебраться в замок. Платить мне за это время не нужно, — он замахал руками, когда увидел, что я хочу возразить. — Просто я смею надеяться, что смогу помочь вам адаптироваться, а также убедить вас, что слуги вполне надёжны и их можно будет спокойно приводить к присяге после вашей легализации. Поймите, Андрей Михайлович, семьи многих из этих слуг вот уже несколько поколений служат хозяевам этого замка, и семья вашего покорного слуги в том числе. Замок большой, вам будет сложно поддерживать в нём хотя бы подобие порядка. Ведь магией, как я понимаю, вы не владеете.

— Правильно понимаете, — я посмотрел на бежавшего впереди Савелия. После делёжки кустов с наследником графа Макеева кот не спешил убегать, оставаясь постоянно у меня на виду. — Почему кот — Хранитель? — спросил я, и от неожиданности вопроса дворецкий впервые слегка растерялся. — Что он хранит?

— Замок? — неуверенно спросил Савинов. — Я не знаю, Андрей Михайлович. Я даже не знал, что кот является Хранителем. Он просто всегда жил в замке. Сколько я себя помню. А вы откуда узнали такие интересные подробности?

— Он сам мне сказал, — ответил я рассеянно, перехватив поудобнее сумку. Немного подумав, сунул в неё сверху куртку и закинул за плечо. Нести всё равно было неудобно, но так хотя бы нагрузка более-менее была распределена.

Дворецкий молчал, и я повернулся в его сторону, заметив странный настороженный взгляд. Ага, похоже, я ляпнул что-то не то. Ах да, Савелий же говорил, что никто из хозяев замка не мог его слышать. Похоже, Валерьян Васильевич считает меня психом. Возможно, психом буйным, вон как пару шагов в сторону сделал.

Но всё равно идёт рядом, не пытается развернуться и двинуться назад, чтобы сообщить радостную новость о том, что новый хозяин замка, так, слегка не в себе, поэтому не надо надеяться на хороший исход для всех них. И лучше начинать искать другую работу. С другой стороны, даже психу слуги понадобятся. Я действительно ничего не смогу сделать с этой громадой, которую я пока не научился стопроцентно называть домом.

— Забудь, что я сказал, — наконец произнёс я, отворачиваясь от дворецкого и глядя на дорогу.

— Это сложно забыть, — пробормотал Савинов. — А вы правда его слышите, или это… — он покрутил рукой в воздухе, видимо, пытаясь изобразить галлюцинации.

— Знаешь, я не уверен, — и я снова покачал головой. — Но, с другой стороны, откуда бы я знал некоторые нюансы, если бы он мне о них не рассказал?

— Я не уверен, но в ваших словах есть зерно истины, — ответил дворецкий.

— Да, кстати, что такое точечное воздействие? — я решил уточнить несколько особо непонятных моментов.

— Если не ошибаюсь, то это что-то из ментальной магии, — задумчиво произнёс Савинов. — Точечное воздействие на разум, заставляющее делать определённое действие, даже если оно нелогично и противоречит здравому смыслу.

— Спасибо, — протянул я.

Вот же змея! Эта… эта… Наталья Павловна, в общем, похоже, действительно погнала меня на ночь глядя в замок. На что рассчитывала только? Судя по тому, что говорил Савелий, она должна была вернуться вслед за замком сюда, в этот мир. А раз так, то я её обязательно найду, и мы очень вдумчиво побеседуем. Правда, то, что я творил в самом замке, наталкивает на мысль, что воздействий было несколько, но кто…

— Савелий! — крикнул я, не обращая внимания на скепсис в глазах дворецкого. Кот остановился и медленно обернулся, смерив меня презрительным взглядом.

— Ты понимаешь, как выглядишь, Андрюша, обращаясь ко мне вслух? — прозвучало в голове. — Можешь мысленно задать вопрос, я услышу его, если он обращён ко мне.

— Это будет выглядеть ещё более шизофренично, — пробормотал я, но постарался сформулировать мысленно вопрос. — Ты, случайно, сам не оказал на меня точечного воздействия? А то я как-то слишком резво бросился тебе помогать, вместо того чтобы застрелить? Потому что в той ситуации как раз это было бы логично и рационально.

— Андрюша, я кот! Если бы я мог применять дар, то неужели я позволил бы Генке практически опозорить меня? — фыркнул Савелий, а потом неохотно добавил: — Это мог сделать замок. Когда он перемещается, то приобретает ряд интересных свойств. Собственно, поэтому хозяев выбирает где придётся, чтобы, если нужно, слегка подтолкнуть особо нерешительных к осуществлению определённых действий. Здесь он ничего такого сделать не может, оставаясь всего лишь замком. Но, он, скорее всего, слегка приглушил тебя, чуть-чуть притупил чувствительность. На время, не беспокойся, чтобы ты воспринял окружающую действительность, а не прыгнул с башни головой вниз. Прецеденты случались, знаешь ли.

— Замечательно, — я возобновил движение. Савинов шёл рядом и молчал, только время от времени бросая заинтересованные взгляды уже на Савелия. — А в чём смысл хозяина? — задал я самый главный для себя вопрос. — Что я должен делать? Почему всё так сложно, вашу мать?

— Никто точно не знает, Андрей Михайлович, — дворецкий вздохнул. — Если разрешите, я выскажу предположение.

— Высказывай, — я сменил руку, потому что сумка была всё-таки тяжёлой, а этот слуга недоделанный ни разу не предложил мне помочь.

— У Блуждающих замков просто должен быть хозяин, вот и всё. И основатель рода обязательно должен быть иномирец. Это как-то связано с энергетическими жилами. Как — не знаю, — он развёл руками. — Наверное, об этом лучше всего спросить в какой-нибудь магической Академии. Но одно я знаю точно: хозяева замков занимаются кто чем хочет. Конечно, у основателя многое зависит от его прежних знаний и умений. Но встречаются и те, кто вообще ничем не занимается, как Марк Анатольевич, к примеру, — и он поджал губы. Видимо, вспоминать о последнем Минаеве ему не хотелось.

— Угу, я бы тоже хотел ничем не заниматься, только жить я на что буду? — задал я риторический вопрос, на который не ждал ответа.

И мне было очень интересно, будет ли здесь востребована моя профессия? Понятно, что нужно будет учиться. Во всяком случае, законы изучить, но сам факт, смогу ли я открыть частную практику? А это порождало миллион дополнительных вопросов: где открывать офис, где получать разрешения, какая в этом мире есть аппаратура, и есть ли она вообще, если все направо-налево пользуются магией?

Обдумав последний вопрос, я пришёл к выводу, что на меня воздействовали куда глубже, чем говорил Савелий. Потому что я практически ничему не удивляюсь. А надо бы, по-хорошему.

Тем временем мы подошли к воротам замка. Я даже не заметил, как за рассуждениями прошёл два километра.

— Так что вы решили насчёт меня, Андрей Михайлович? — терпеливо спросил дворецкий, останавливаясь возле калитки.

— Валерьян Васильевич, даже не знаю, что вам сказать, — я опустил сумку на землю и потёр руки, чтобы немного разогнать кровь. В пальцах неприятно закололо, и я непроизвольно поморщился. Савинов, увидев мою гримасу, нахмурился, видимо, приняв её на свой счёт. Я же поспешил объясниться. — Пойми, я не уверен, что себя смогу прокормить, не говоря уже о штате слуг. Потому что, как ни крути, а я не Минаев, и вряд ли мне вместе с замком перейдут их счета.

— А чем вы планируете заниматься, если не секрет, чтобы прокормиться? — Савинов что-то напряжённо обдумывал. — Это кроме того, что у вас обширное имение, включающее три деревни, не считая Матвеевки. Часть налогов и рента с фермеров-арендаторов в любом случае будут перечисляться именно на ваши счета. Не могу судить, насколько это много, я не видел расчётных книг, но, подозреваю, что прокормиться хватит. Так чем вы планируете заниматься, кроме как жить на ренту?

— Я был в своём мире частным детективом, — снова подхватив сумку, я открыл калитку. — Частный сыск — это…

— Это очень прибыльно, — Савинов удивлённо посмотрел на меня. — С чего вы взяли, что не сможете содержать дом, как он того требует?

— М-да? — вот теперь я удивлённо смотрел на него. — Так, не будем забегать вперёд. В любом случае, у меня пока нет лицензии, но есть большие сомнения в том, что я её легко получу. Я не смогу тебе платить первое время. Ты всё ещё хочешь остаться?

— Я, пожалуй, рискну, если вы не возражаете, — и дворецкий подошёл к калитке, протянув к ней руку, но не касаясь. — Клянусь хранить верность новому хозяину Блуждающего замка, Громову Андрею Михайловичу, его семье и потомству. И пусть моя собственная кровь восстанет против меня, если я предам клятву на словах и даже в помыслах.

Он произнёс клятву очень буднично, словно эти довольно страшные слова на самом деле ничего не значили. От калитки вверх взметнулся оранжевый всполох, обвил его запястье на какое-то мгновение, а затем нырнул обратно в металлические прутья, окутав их слабым сиянием.

— Беру свои слова обратно насчёт защиты, — раздался в голове голос Савелия. — Но от оборотней она всё равно не защитит. Нужен защитный купол. Или охрана! И вообще, пойдём быстрее, я жрать хочу! Меня ранили, между прочим, мне нужно восстанавливаться.

— Мышку поймай, — перебил я наглого кота. На этот раз мне удалось ответить ему мысленно, не привлекая внимание Савинова, который в этот момент потирал запястье.

Он отнял одну руку, и я с удивлением увидел, как на коже проступает изящная вязь татуировки. Словно несколько дубовых листков, сцепившись друг с другом, образовали странный, но довольно притягательный браслет.

— Я не жру мышей! Варвар чёртов! Сам их лови, если так хочется! — и кот, задрав хвост, побежал к дому. Я же только головой покачал и повернулся к дворецкому.

— Это было обязательно? — и я кивнул на его запястье.

— Разумеется, — он даже губы поджал. — Как ещё вы будете уверены в абсолютной преданности и полной лояльности ваших слуг?

— Действительно, как? — я закрыл калитку и пошёл к дому. — Но ты молодец, показал мне весьма наглядно, что договоры здесь не в моде.

— Любой договор можно нарушить, — чопорно сообщил теперь уже мой дворецкий. — А от клятвы пылающей крови, которую засвидетельствовал сам замок, может освободить исключительно смерть. Если вы женитесь, и у вас появится наследник, то исключительно моя смерть сумеет разорвать клятву. И да, когда с наших рук пропало клеймо Минаевых, мы сразу поняли, что замок готовится переместиться, и покинули его, решив пересидеть в Матвеевке.

— Так, показывай, где здесь кухня, — заявил я, как только мы вошли в прохладный холл. — Я мало успел здесь осмотреть, а блохастый прав, есть хочется так, что живот уже к спине прилип. Заодно покажешь, что из запасов еды у нас есть.

— Эм, — протянул Савинов, — а вот с последним, есть небольшая проблема.

— Какая проблема? — спросил я, и в глубине души шевельнулось весьма нехорошее предчувствие.

— Как бы помягче выразиться, — пробормотал Валерьян. — С голода мы не умрём, не переживайте, но наша еда будет отличаться завидным однообразием, если мы не начнём покупать продукты. Но пойдёмте, Андрей Михайлович, я вам сейчас всё покажу.

Кухня располагалась в крыле, противоположном библиотечному. Здесь, кроме огромной кухни, было множество складов. В подвалах в этом замке продукты не хранили. Это было неразумно, учитывая, что для овощей была предусмотрена отдельная кладовая со специальным микроклиматом и защитой от грызунов и насекомых. Вот только овощей в этой кладовой не было.

Как не было тех самых колбас и сыров, на которые я рассчитывал. Бросив сумку на стол, предварительно вытащив из неё куртку, я повернулся к Савинову.

— А что есть? — спросил я, бросая куртку на стул.

— Разумеется, — в его голосе прозвучала ирония, и он открыл передо мной дверь в очередную кладовую, в которой в мешках стояла… гречка?

Несколько мешков отборной, крупной и чистой гречки. Здесь также было немного муки, и всё на этом. Я пару раз моргнул и бросился проверять остальные кладовые. Ничего, пусто. В одном из холодильных шкафов обнаружилось немного сала и копчёностей, и всё на этом. Сев на стул, я вопросительно посмотрел на Савинова. Неужели у последнего Минаева настолько плохо шли дела, что он не мог позволить себе нормальную еду?

Валерьян Васильевич тяжело вздохнул, сел на соседний стул, предварительно испросив у меня разрешения. Потянувшись к сумке, он принялся выкладывать из неё на стол то, что я, надо сказать, весьма предусмотрительно купил в трактире.

— Марк Анатольевич был весьма одиозной личностью и весьма увлекающейся, — начал говорить Валерьян, не глядя на меня. — В последние два года своей жизни он увлёкся раздельным питанием. Ну, как он это понимал. При этом никаких других продуктов, кроме выбранных, в доме не должно было быть. Вообще никаких. За этим Марк Анатольевич следил очень бдительно. Перед его кончиной у нас был месячник гречки. Кроме неё можно было делать пресный хлеб, и всё на этом.

— Господи, — я закрыл руками лицо. — Копчёности откуда?

— Кот отказывался есть одну гречку, и я упросил Марка Анатольевича сделать небольшое исключение.

— Валерьян Васильевич, скажи мне, как на духу, Марк Анатольевич был уже старый, выживший из ума маразматик? — я посмотрел на дворецкого с жалостью. Вот для этого ему и нужна была клятва, потому что я бы на его месте не удержался и однажды удавил хозяина. Ну, не жрёшь ты ничего, кроме гречки, ты на хрена других людей, которые от тебя зависят, голодом моришь?

— Марку Анатольевичу на момент смерти исполнилось тридцать пять лет, — спокойно ответил мне Савинов.

— На семь лет меня старше, — я встал и прошёлся по кухне. — А как он умер? Это было жуткое убийство?

— Нет, с чего вы взяли? — Валерьян удивлённо посмотрел на меня.

— Да, что-то подумалось, — я криво ухмыльнулся. — Так, как он умер?

— Это был несчастный случай, — Савинов встал и принялся аккуратно сворачивать сумку. На столе в это время стоял весьма впечатляющий набор продуктов. Жаль только, их было немного, да и всё скоропортящееся. — Марк Анатольевич гулял возле пруда ночью, не заметил камень, поскользнулся и упал на него. Ударился виском, да ещё вдобавок ко всему умудрился упасть лицом в воду…

— Наталья Павловна его женой была? — спросил я, останавливаясь возле стола и начиная готовить бутерброды. Савинов кивнул, и я задал очередной вопрос: — А это не она его?

— Нет, ну что вы. Наталья Павловна в этот день уехала навестить родителей. А когда вернулась… Я понимаю, в горе женщины могут сказать много лишнего, но ей всё-таки не стоило кричать, что это несправедливо, и этого слизняка должна была убить она собственными руками, а он даже такого удовольствия ей, скотина, не доставил.

— Я её понимаю. Наверное. Кстати, а где портрет столь одиозной личности? Я вот прямо сейчас захотел на него посмотреть.

— Портрет Марка Анатольевича так и не появился в галерее. Это было очень странно на самом деле…

— Это не то слово, учитывая, что мой портрет уже висит с краю сбоку…

Я не договорил, потому что Савинов как-то дико на меня посмотрел и выбежал из кухни. Наверное, побежал портрет смотреть.

— Ты меня кормить сегодня собираешься? — в голове раздался мрачный голос.

— Иди сюда, сейчас колбасы нарежу, — ответил я вслух. — А там и Валерьян вернётся. У меня к нему ещё очень много вопросов имеется. Надеюсь, он хотя бы на часть из них мне ответит.

Глава 7

Я только-только успел нарезать коту колбасы и съесть бутерброд, как мимо меня прошёл Валерьян. Он поставил на плиту чайник, а потом очень долго смотрел на меня и явно не знал, с чего начать разговор. Наконец дворецкий проговорил:

— Это всё очень странно. Я теряюсь в догадках и не понимаю, что двигало замком или высшими силами, поставившими замок на этой энергетической жиле.

— Так что ты скажешь о портрете? — спросил я, глядя на хлеб и размышляя на тему, а не съесть ли мне ещё один бутерброд.

— Я теряюсь в догадках, — Савинов развёл руками. — В любом случае, не мне судить о таких тонких материях. Я правильно понял, вы не маг?

— А откуда ты столько интересного про меня понял? — спросил я, невольно прищурившись.

— Вы ни разу не воспользовались магией, когда шли к замку из Матвеевки, — спокойно ответил Валерьян. — Одарённые не стали бы тащить сумку, не придумав, как облегчить ношу.

— Это не лишено логики, — отвечал я, глядя, как он заваривает чай, проводя целый ритуал: обдавая кипятком заварник, потом обдавая кипятком листья и выливая первую заварку. Мне обычно терпения хватало только на то, чтобы вытрясти старую заварку, ополоснуть заварник, насыпать туда чай и залить всё это кипятком. — В моём мире магии нет и… — я замер, глядя на плавающие в чашке чаинки, куда Валерьян налил чай. Если в моём мире нет магии и этих энергетических жил, то каким образом на меня смогли точечно воздействовать?

— Андрей Михайлович? — во взгляде Валерьяна мелькнуло беспокойство. — С вами всё в порядке?

— Нет, — я покачал головой. — Но я стараюсь держаться. Сахара нет?

— К сожалению, нет, — дворецкий покачал головой. — Сахар плохо сочетается с гречкой, — добавил он саркастически.

— Это точно, — я утащил кусочек колбасы под недовольное сопение Савелия. — Надо, наверное, кашу всё-таки сварить. Есть-то что-то надо.

— Я займусь этим с вашего позволения, — Савинов замер на мгновение, а потом бросил быстрый взгляд в окно. — У ворот кто-то стоит и, похоже, хочет войти в замок. Мне узнать, кто это?

— Откуда ты знаешь, что там кто-то стоит? — я подошёл к окну и внимательно посмотрел в него. Отсюда ворота видно не было, и я повернулся к дворецкому, ожидая ответа.

— Я дворецкий этого замка, — невозмутимо ответил Савинов. — Защитные чары на воротах оповещают меня, если кто-то входит или хочет войти на территорию. Это очень удобно на самом деле.

— Да уж, не поспоришь, — я сел за стол и поднял чашку с несладким чаем. — И что, ты каждый раз бегаешь к воротам?

— Нет, разумеется, — Савинов покачал головой. — Когда защитный контур настроен правильно, он может передавать мне образы посетителя. Плюс те, у кого есть доступ в замок, могут проходить без уведомления.

— Валерьян Васильевич, а кто будет настраивать допуск, если я не маг? Допустим, чтобы сделать нормальный защитный контур, я смогу нанять специалиста, когда деньги появятся, тем более что сомневаюсь, будто все хозяева сами защиту в своих землях настраивают, — проговорил я, взвешивая каждое слово. — Но с допусками что будем делать?

— Ну-у-у, — протянул дворецкий, а потом покачал головой. — Не знаю. Хозяева замка никогда не были не магами. Могу в этом случае посоветовать нанять в качестве начальника охраны одарённого. К тому же это перспектива ближайшего будущего, не думаю, что прямо сейчас она актуальна. Так мне пойти посмотреть, кто там?

— А потом доложить, и если я решу принять этого посетителя, снова идти к воротам, чтобы впустить его, — я покачал головой. — С другой стороны, движение — это жизнь. Так что выдай мне кастрюлю и сковородку. Пока ты бегаешь туда-сюда, я кашу сварю.

— Вы сварите кашу? — Валерьян нахмурился.

— В этом нет ничего сложного, так что да, сварю, — и я нетерпеливо указал на дверь. — Время, Валерьян Васильевич. Время.

Он вытащил кастрюлю, сковородку и с любопытством смотрел на меня. Похоже, желание посмотреть, как хозяин готовит элементарную кашу, яростно боролось с обязанностью встречать гостей. Обязанность победила, и Савинов поспешил к двери, я же насыпал в кастрюлю гречку, промыл её и поставил на плиту. Сам же задумчиво взял кусочек колбасы и сунул его в рот.

— Хватит таскать мою колбасу! — Савелий запрыгнул на стул и теперь смотрел на меня немигающим взглядом. — Гречку свою жри. Или мышь поймай, ты же к мышам неравнодушен!

— Ох и наглое же ты животное, — я покачал головой. — К тому же, как мне кажется, бесполезное. Даже мышей не ловишь. Тебе только колбаску подавай. Вот ответь мне, какая в тебе полезная функция заложена, кроме декоративной?

— Сам ты животное! — кот спрыгнул со стула и отошёл от меня, задрав хвост. Обиделся, сволочь пушистая.

Но на вопрос, что же делает Хранитель, он мне так и не ответил. И вот как я должен адаптироваться, если мне никто ничего не говорит, на вопросы не отвечает, догадайся, мол, сам, так что ли?

Я раздражённо поставил на плиту сковородку. Пока есть сало, можно гречку довольно съедобной сделать.

— К вам приехал князь Первозванцев Данила Петрович, — Валерьян зашёл на кухню неслышно. Я даже вздрогнул, когда он ко мне обратился. — Вы его примете, Андрей Михайлович?

— А как я могу не принять целого князя? — ответил я ему вопросом на вопрос, выливая поджаренное сало в гречку. Закрыв кастрюлю крышкой, я положил сковородку в мойку и повернулся к дворецкому, очень внимательно наблюдающему за моими манипуляциями.

— На самом деле, очень даже легко, — улыбнулся Валерьян. — Вы не обязаны принимать всех дворян губернии. Но князя я рекомендую всё-таки принять. Данила Петрович — предводитель дворянского собрания здесь, в Дубровской губернии, и имеет большой вес при дворе. Он не назвал мне причин своего визита, но, полагаю, это связано с вашей легализацией.

— Вот поэтому я и спрашиваю, есть ли у меня объективные причины не принять князя? — покосившись на кастрюлю, я направился к выходу из кухни. — Думаю, зелёная гостиная прекрасно подойдёт для нашей встречи. А каша пускай пока настоится.

— Хорошо, Андрей Михайлович, думаю, что зелёная гостиная действительно прекрасно подойдёт для первой встречи, — Валерьян наклонил голову и пошёл встречать гостя.

Я же направился в гостиную, чтобы подождать князя там. Я просто не знаю больше никаких других гостиных в этом замке. В библиотеке не хотелось встречаться с незнакомым человеком, а в кабинете — слишком претенциозно, учитывая, что я пока здесь никто, звать меня никак, да и вообще не вполне уверен, что всё это мне не кажется.

Ждать пришлось недолго. Я только-только успел обследовать пару ящиков секретера, стоявшего в углу, и даже нашёл в одном из них немного денег, как дверь отворилась, вошёл Валерьян и в меру торжественно объявил:

— Князь Первозванцев Данила Петрович, — после чего отступил в сторону, пропуская князя в комнату, и вышел, закрыв за собой дверь.

Я медленно оглядел высокого, ещё крепкого старика с цепким взглядом. Волосы на голове у него были седые, как и ухоженная бородка. Глаза, когда-то голубые, выцвели и приобрели странную прозрачность. Наверное, князь в своё время чрезвычайно нравился женщинам, да и сейчас, возможно, производил впечатление. Особенно если не забывать, что он князь, предводитель дворянского собрания и просто богатый мужчина. Наверняка он не одной гречкой питается.

Одет князь был, кстати, вполне привычно. Разве что пиджак был немного длиннее привычных мне, а в остальном ничего необычного. Ширинка на штанах присутствовала, трусы, скорее всего, тоже были на месте.

Смотрел он открыто, не скрывая любопытства. Пауза начала затягиваться, и я махнул рукой на диван.

— Располагайтесь, князь, — и первым подошёл к креслу, стоявшему напротив дивана.

— Благодарю, Андрей Михайлович, — Первозванцев прошёл к дивану, а я посмотрел на него более внимательно. Хорош князь. Вот так ненавязчиво и без лишних слов показал, что знакомиться нам не нужно, все итак друг друга знают, по крайней мере, заочно.

— Знаете, я в такой ситуации оказался впервые, — я не стал ходить вокруг да около. Данила Петрович показался мне вполне разумным человеком, а искорка, промелькнувшая в светло-голубых глазах, подсказала, что я пока делаю всё правильно. — Что делают люди при подобных визитах?

— Начинают ничего не значащий разговор, который постепенно переходит к тем вопросам, которые на самом деле следует обсудить? — любезно подсказал мне князь.

— Замечательно, — я натянуто улыбнулся. — В таком случае, может быть, вы мне скажете, почему эта гостиная называется «Зелёной», хотя ничего зелёного здесь нет.

— На самом деле это очень интересный вопрос, — задумчиво проговорил князь. — Философский, можно сказать. Подозреваю, что изначально гостиная была сделана именно в зелёных тонах. Но потом кто-то затеял ремонт, и зелёный цвет исчез, а название осталось.

— И, скорее всего, вы абсолютно правы, — проговорил я задумчиво. — Как вы думаете, если я поставлю возле вот этого дивана большой фикус, это оживит интерьер?

— Кроме того что он зелёный? — Первозванцев усмехнулся, а в его глазах снова блеснули огоньки.

— Да, он зелёный, а ещё в него гостям будет удобно выливать ужасный чай, пока хозяин отвернётся, — совершенно серьёзно добавил я. — Кстати, хотите чаю? Правда, без печенья и сахара. И без молока. Зато у нас есть замечательная гречневая каша.

— На воде, я полагаю? — спросил князь, уже посмеиваясь, и не скрывая этого.

— Конечно, — ответил я чопорно. — И я даже добавил в неё собственноручно совершенно неполезной соли.

— Спасибо, Андрей Михайлович, но я, пожалуй, откажусь, — Первозванцев ненадолго замолчал, а потом добавил: — Ну что же, полагаю, светский трёп можно считать состоявшимся. Погода отличная, а Ольга Афанасьевна Беркутова скоро устраивает бал. Перейдём к делу.

— Я совершенно не против, — мгновенно став серьёзным, я внимательно посмотрел на своего гостя.

— По традиции председатель дворянского собрания губернии должен провести легализацию новых обитателей Блуждающего замка, расположенного на территории губернии. Если, конечно, обстоятельства так сложились, что замок выбрал себе нового хозяина, — начал Первозванцев. — Андрей Михайлович, вы должны понимать, что подобное не случалось уже очень давно. Правители стран, где стоят Блуждающие замки, очень тщательно следят за тем, чтобы у замков не было причин для исчезновения.

— Только с Марком Минаевым вам не повезло, — саркастически заметил я.

— Такое тоже иногда случается, — развёл руками князь. — Он был молод, женат на красивой женщине, никто не мог предположить, что всё в итоге так обернётся. Тем не менее, процедура легализации уже почти забыта, и, боюсь, может занять достаточно много времени. Хотя я буду торопить чиновников, как только смогу, но думаю, что вы станете полноценным членом нашего общества не ранее сентября.

— Волшебно, — процедил я. — А что мы всё это время жрать будем? — задал я риторический вопрос полушёпотом, а вслух добавил: — От меня что-то понадобится?

— Магическая копия дарственной на поместье, — ответил Первозванцев.

— Ещё лучше, — я протёр лицо, после чего прямо посмотрел на князя. — Я не маг. Чисто физически не смогу предоставить вам магическую копию.

— Я могу сам снять копию, — Первозванцев задумчиво смотрел на меня. — Хотя, конечно, это странно, что замок выбрал неодарённого.

— Ему просто надоело терпеть магически одарённых придурков, помешанных на здоровой еде, — я вытащил из кармана злосчастную дарственную, которую зачем-то переложил в карман брюк. Она и до этого выглядела непрезентабельно, сейчас же и вовсе напоминала тряпку. — Извините. Для меня всё это тоже было довольно неожиданно.

— Понимаю, — князь осторожно развернул дарственную, положил на стол, внимательно изучил, а потом протянул к ней руку, и тут от бумаги поднялось облачко, повторяющее очертания дарственной. Облачко вспыхнуло яркой вспышкой, и на протянутую ладонь Первозванцева упала копия моего потрёпанного свитка. — Ну вот, и всё. Мой вам совет, Андрей Михайлович, найдите место для хранения этого документа, пока он совсем не истрепался.

— Я обязательно найду для этой дарственной самое подходящее место, — ответил я, скатал бумагу в трубку и перевязал красивой ленточкой. — Данила Петрович, — после секундной паузы я рискнул обратиться к нему с просьбой. — Мне сказали, что я смогу попробовать получить лицензию и попробовать заняться тем же делом, что и на родине.

— Смотря каким делом, — он посмотрел на меня с любопытством, убирая копию дарственной во внутренний карман пиджака.

— Я был частным детективом, — ответил я и вытащил своё удостоверение, в которое была вбита лицензия и отмечен второй уровень допуска. — Вот, можете ознакомиться.

Он взял удостоверение и внимательно прочитал, что в нём было написано. После чего долго смотрел мне в лицо. На этот раз в его взгляде не было снисходительного покровительства, он стал строже, что ли.

— Вот как, — протянул князь. — Любопытно. Ну что же, теперь выбор замка хоть как-то обоснован. Странно только, что вы не маг.

— Так я могу получить лицензию, или что здесь нужно получать? — спросил я, слегка нахмурившись. Его реакция мне не слишком понравилась. А вдруг в понятие «частный детектив» в этом мире входит совсем не то, что в моём?

— Разумеется, — Первозванцев снова как-то странно посмотрел на меня. — Второй уровень подразумевает, что вы можете, кроме всего прочего, выступать посредником в сложных переговорах, — он положил удостоверение на стол. — Мне нужно снять магическую копию, чтобы сделать запрос в нужные инстанции.

— Да, конечно, делайте всё, что считаете нужным, — я задумался. Посредник в сложных переговорах — это звучит не слишком страшно. К тому же я вполне могу и отказаться, не так ли? Пока князь снимал копию с моего удостоверения, я решился задать ещё один вопрос. — А что такое «точечное ментальное воздействие»?

— Это, хм, как бы объяснить… — Первозванцев протянул мне мой документ, — это воздействие, направленное на усиление некой идеи или чувства. Вы подверглись такому воздействию?

— Да, похоже, что да, — я провёл рукой по волосам.

— Ну что же, теперь становится понятно ваше относительное спокойствие, — Данила Петрович рассматривал копию моего удостоверения и хмурился. Спустя почти полминуты он убрал её к копии дарственной и посмотрел на меня. — Андрей Михайлович, давайте говорить откровенно. Я прожил долгую и насыщенную жизнь. Я понимаю, что у людей бывают свои небольшие секреты, но когда эти секреты вступают в противоречие с законами магии, это наводит на размышления. И чем дольше я размышляю, тем к более странным выводам прихожу.

— И к каким же выводам вы приходите? — я нахмурился.

— Что вы кокетничаете. Зачем-то стараетесь выглядеть слабее, чем есть на самом деле, — Первозванцев улыбнулся краешками губ. — Защита на воротах всё ещё функционирует, и ваш дворецкий смог принести клятву — это раз, — он загнул один палец и продолжил: — Как я уже сказал, частный детектив второго ранга может быть посредником при трудных переговорах, а это значит, что переговариваться нужно будет не только с людьми. Не одарённому сделать это будет довольно трудно, и это два, — он загнул второй палец. — Ну и, наконец, три — считается, что точечное ментальное воздействие не может применить человек, значит, на вас влияла какая-то сущность или довольно специфический магический артефакт. Вот только к неодарённым невозможно применить подобное воздействие, у них нет привязки в разуме, всё-таки это очень тонкое и деликатное магическое действо.

— Но я не маг! — я сжал зубы так, что почувствовал во рту привкус мела. — Мне незачем вам врать.

— Вот это-то и странно, — Данила Петрович смотрел на меня сейчас, как энтомолог на невиданную им ранее букашку. — Это очень странно, и я хочу просить вас позволить мне навещать вас, запросто, по-соседски. Я могу помочь привыкнуть к новому для вас миру и объяснить некоторые непонятные моменты. В свою очередь, мне будет любопытно изучить ваш феномен.

— Приезжайте, — я махнул рукой. — Но предупреждаю, кроме гречки угощать я вас пока ничем не смогу.

— Возможно, я когда-нибудь и соглашусь на вашу гречку, — князь снова улыбнулся. — А сейчас позвольте откланяться. Нужно пустить в ход ваши бумаги как можно быстрее. Я прошу вас воздержаться от занятия частной практикой до оформления всех необходимых документов.

— Я не дурнее дверной ручки, — буркнул я в ответ. — Мне можно носить оружие?

— Конечно, — вот сейчас Первозванцев по-настоящему удивился. — Кто вам может это запретить?

— Действительно, — и я нервно хмыкнул.

— Да, замечательный кинжал, поздравляю, у вас прекрасный вкус, — вот теперь он откровенно ухмыльнулся и вышел из комнаты.

Я остался в гостиной один, размышляя над только что произошедшей встречей. Не успел я ничего придумать, как в гостиную вошёл Валерьян.

— Если я правильно понял, Данила Петрович обещал вам помочь в полной мере? — спросил дворецкий.

— Да, правда, он мне много не слишком понятных вещей наговорил, но да ладно. Пойдём нашу кашу есть, — я махнул рукой.

— Вам накрыть в столовой, Андрей Михайлович? — спросил он спокойно.

— Нет, не стоит, я поем на кухне, — решил я, направляясь к двери. — А потом мне хотелось бы осмотреть дом. Похоже, Марк Анатольевич везде, где только можно, делал заначки. От жены он деньги прятал, что ли? Неважно, на самом деле. А важно то, что вполне возможно, мы сумеем насобирать достаточно денег, чтобы продержаться до осени, а там я смогу работать… В общем, не пропадём. Кстати, где Савелий?

— Я не видел Хранителя, — ответил Валерьян, с явным неодобрением глядя на то, как я направляюсь на кухню.

Ничего, привыкнет. Ему к эксцентричным хозяевам не привыкать. А мне после осмотра дома нужно будет засесть в библиотеке и тщательно изучить местные Кодексы и законы, потому что какие-то абстрактные переговоры — это, конечно, хорошо, но и обычный сыск никто не отменял, а для этого нужно как минимум ориентироваться в законодательстве.

Глава 8

Данила Петрович Первозванцев вышел из машины перед входом в дом графа Макеева и огляделся по сторонам. Всё-таки со смертью хозяйки что-то здесь изменилось. Вон те кусты роз, например, почему-то не выглядят так же роскошно, как бывало под неусыпной заботой Софьи Владимировны. И вроде бы садовник у графа был хорош, но вот что-то было всё равно не так.

Или, например, вон те занавески на окне второго этажа, развевающиеся на ветру в открытом окне. Вроде бы ничего особенного, но цвет не такой, не привычный.

— На что ты так внимательно смотришь, Данила Петрович? — раздался голос графа, и князь Первозванцев обернулся к нему.

— Да вот, даже я, старый холостяк, прекрасно вижу, что не хватает здесь женской руки, Саша, — он шагнул к графу и протянул ему руку для рукопожатия.

— Генка женится, и появится эта самая женская рука, — отмахнулся Александр Макеев, который и при живой-то жене в женском обществе себе никогда не отказывал, а сейчас и подавно.

Но одно правило он соблюдал неукоснительно — ни одну из своих многочисленных любовниц он никогда не приводил в свой дом. Случались у него, конечно, интрижки и с гостьями на его приёмах, но только не в его доме. На своей территории он себе подобного не позволял и сына воспитал в таких же довольно строгих традициях.

— Не бережёшь ты себя, Саша, — покачал головой Первозванцев. — Намедни слышал я, что наш губернатор говорил, будто дуэль тебя ждёт, если он тебя с женой своей застукает. А ведь Анфиса Бирюзова хвасталась в своём салоне новым бриллиантовым браслетом, что ты ей, Саша, подарил вместе с предложением взять её на содержание.

Граф Макеев только развёл руками и улыбнулся белозубой улыбкой. Ну не виноват же Александр Давыдович, что в свои сорок лет пользуется таким успехом у женщин. Первозванцев оглядел графа с ног до головы. Что тут сказать — красавец. Высокий, хорошо сложенный блондин с красивым, надменным породистым лицом. Яркие синие глаза, опушённые густыми ресницами, выделялись на этом лице, так же, как и тёмные брови. Это было нехарактерно для блондинов, которые в большинстве своём были всё-таки довольно невыразительными. Но вот так распорядилась природа на радость женщинам и к ярости других мужчин.

Сын Александра, Геннадий, пошёл в отца, тоже, говорят, уже по бабам побежал, а ведь не так давно восемнадцать ему исполнилось.

— Ну что ты смотришь так на меня, Данила Петрович? В дом-то зайдёшь, или так и будем здесь стоять? — Александр почувствовал лёгкое раздражение под изучающим взглядом князя.

— Да ненадолго я, Саша, нет нужды мне заходить к тебе, — покачал головой Первозванцев. — Дел у меня много. Я же только что у твоего соседа побывал. Спасибо, кстати, за вестника, вовремя он прилетел.

— Пожалуйста, — автоматически ответил граф, глядя на своего собеседника с нескрываемым любопытством. — Ну что там, не тяни, — поторопил он Данилу Петровича, когда молчание начало затягиваться.

— Скажем так, далеко не худший вариант, — задумчиво проговорил князь. — Что тут говорить, смотреть надо будет. Но мужчина этот Громов серьёзный. Особенно хорошо его серьёзность смотрится на фоне очень интересного кинжала. Слишком уж кинжальчик этот похож на ваш родовой ритуальный. Даже и не знаю, где он его достать сумел, — и князь развёл руками, а в его светлых глазах зажглась насмешка. — Собственно, про это я и хотел сказать. Да, у себя в мире Громов был детективом второго уровня. И по закону, ещё пять сотен лет назад принятому, я обязан подать от его лица заявление на присвоение ему того же ранга, без обязательного в других случаях экзамена. А вот теперь, пожалуй, всё, что я хотел тебе сообщить, Саша.

— Спасибо, — сквозь зубы процедил Макеев. Он с утра не видел сына, но точно знал, что Гена повадился кинжал с собой таскать, подчёркивая статус.

Он наблюдал, как князь сел на заднее сиденье своей машины, и водитель, захлопнув за ним дверь, сел за руль и тронулся. Машины были дорогим удовольствием, не все могли себе позволить подобную роскошь. У самих Макеевых была подобная, но граф с сыном предпочитали ездить на лошадях, оставляя машину исключительно для выездов в свет.

Говорят, что в Блуждающем замке была не одна такая игрушка, но Марк также, как и Макеевы, предпочитал лошадей и открытые экипажи, так что Александру приходилось верить говорившим на слово. А вот у барона Князева машины точно не было.

Все эти мысли мелькали в голове у Александра, пока он стоял и наблюдал, как машина Первозванцева доехала до ворот, как выехала, и, наконец, скрылась за поворотом. Только после этого граф помотал головой и повернулся к своему дворецкому Захару, возникшему перед ним, словно знал, что граф хочет с ним поговорить.

— Захар, ты-то мне и нужен, — процедил граф. — Найди моего сына и передай ему, что я жду его в своём кабинете. Живо!

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — Захар наклонил голову и пошёл искать Геннадия.

Дворецкий знал, что молодой граф явился домой уже несколько часов назад и пребывал в некотором раздрае. И, судя по настроению Александра Давыдовича, тот сына жалеть не будет и ещё добавит на орехи. Захару даже стало интересно, что же такого натворил Геннадий. Но он тут же одёрнул себя: чем меньше знаешь про дела господ, тем меньше вероятность проболтаться о них. С другой стороны, он же дворецкий и обязан знать. Плохо только, двери в кабинете слишком толстые, и не подслушаешь ничего толком. Если только граф орать на сына изволит. Ну тут уж как повезёт.

Александр проводил взглядом дворецкого, целенаправленно идущего к оранжерее, в которой, похоже, Гена спрятался, как всегда это делал с самого детства. Ну что же, знакомство с соседом, похоже, начнётся не на самой приятной ноте, и ему нужно точно знать, чего ему можно ожидать, прежде чем планировать визит. Ну Генка, как он мог?!

Развернувшись, граф направился в свой кабинет, с трудом сдерживая раздражение, и это не сулило его сыну ничего хорошего.

Геннадий вошёл в кабинет отца, нервно озираясь по сторонам. Захар сказал ему, что граф чем-то недоволен после разговора с князем Первозванцевым.

— Ты хотел меня видеть? — спросил он, как только переступил порог кабинета. Александр стоял у окна и смотрел куда-то вдаль, как подозревал Геннадий, на виднеющиеся отсюда шпили башен Блуждающего замка.

— Да, хотел, — ответил Александр, не поворачивая к сыну голову. — Ты выполнил моё поручение? Съездил в Матвеевку, разузнал что-то о нашем новом соседе?

— Не совсем, — промямлил Геннадий. — По дороге в Матвеевку произошёл инцидент. На меня напал неизвестный мужик. Плохо одет, рубашка чем-то заляпана, скорее всего, не маг. Во всяком случае, дар он не призывал…

— Гена, объясни мне, потому что я плохо понимаю, — граф повернулся к сыну, и его глаза опасно сверкнули. — Незнакомый мужчина напал на тебя в землях, принадлежащих владельцу Блуждающего замка? Не будучи магом, он тебя по меньшей мере деморализовал, да так, что ты забыл про мой приказ и не посетил эту чёртову деревню! Да ещё и забрал наш родовой кинжал? И как он его забрал, ножны-то я вижу у тебя на поясе. Выхватил его из ножен и убежал?

— Отец… Я защищался, — Геннадий опустил глаза.

— Ага, а шарфиком на шее ты скрываешь следы слишком страстного свидания или что-то другое? — Александр подошёл к сыну и сорвал с него шарф. Долго смотрел на синяки на бледной коже, оставленные явно чьими-то пальцами. После этого швырнул шарф на пол. — Идиот. Как так получилось, что ты не смог защититься, призвав дар и обнажив совсем непростое оружие? Чем был вооружён наш сосед? А это, Гена, был наш сосед, потому что именно у него на поясе этот старый козёл Первозванцев увидел наш кинжал! И Данила Петрович не упустил шанса позлорадствовать!

— У него был пистолет. Наплечная кобура, и из неё торчала рукоять, — быстро заговорил Гена. Похоже, что князь специально заехал, чтобы поиздеваться над отцом, которого недолюбливал, и это было не слишком хорошо на самом деле. Но он сам, конечно, виноват. Нужно было хотя бы поинтересоваться, кто этот мужик, тем более, что тот был сначала настроен на беседу. Но его так взбесил этот кот… Так, вот о коте говорить отцу необязательно. Зачем унижаться ещё больше?

— И он, судя по всему, им не воспользовался, — Александр медленно провёл ладонью по лицу. — Он тебя просто придушил, как курёнка, несмотря на то, что ты призвал дар и угрожал ему кинжалом. А теперь ответь мне, Гена, каким образом мне вернуть кинжал?

— Отец…

— Убирайся и не попадайся мне в ближайшее время на глаза. Да, начинай морально готовить себя к мысли, что, скорее всего, на балу у Беркутовых мы с Павлом объявим о твоей помолвке с его Настей. Предварительные переговоры я начну прямо сейчас, — холодно сказал Александр и указал сыну на дверь. Геннадий всё ещё мялся, и тогда граф не выдержал и рявкнул: — Пошёл вон!

Гена быстренько выскочил из кабинета, прихватив с собой шарф, и чуть не сбив с ног подходящего к кабинету Захара.

— Чего тебе? — граф злобно посмотрел на преданного слугу.

— Я хотел предложить вам чаю, ваше сиятельство, — пролепетал Захар.

— Неси кофе, — немного подумав, распорядился Александр. — Меня не отвлекать, только, если что-то действительно важное произойдёт. Мне нужно подумать, как я пойду просить вернуть нашу фамильную реликвию и не выглядеть при этом слишком жалко.

***

У меня ушло три дня, чтобы обследовать весь замок. Нет, он не был таким уж огромным, просто я обыскивал его с особой тщательностью. Каждую комнату, каждый коридор, каждую кладовку! Никогда не думал, что мои навыки сыщика так сильно мне пригодятся для вычисления тайников в собственном доме.

Ну да, на вторые сутки я уже называл замок своим домом. А куда деваться? Другого у меня в ближайшей перспективе не предусмотрено.

Тайники обнаруживались в самых неожиданных местах. Даже Валерьян Васильевич, сопровождавший меня из комнаты в комнату, не переставал удивляться.

— Как вы поняли, что здесь что-то есть? — спросил он, заходя в огромный шкаф, заполненный чьей-то одеждой, и глядя на выломанную заднюю стенку, за которой была спрятана небольшая ниша. В нише обнаружилась небольшая шкатулка с двумя артефактами. Жаль, что денег не было, но не всегда же в жизни везёт.

— Я же ищейка, — усмехнувшись, ответил я, поймав задумчивый взгляд своего дворецкого. — На самом деле, люди редко бывают оригинальными. Я просто знаю, где примерно нужно искать, вот и весь секрет.

Всего по тайникам обнаружилось около десяти тысяч рублей. На первое время вроде бы должно хватить, если верить Валерьяну. Артефактов обнаружилось гораздо больше. Все они лежали в своих шкатулках на столе в библиотеке и ждали своего часа, то есть они ждали, когда я освобожусь и начну их изучать. Правда, боюсь, без помощи мне не справиться, но, надеюсь, Савелий снизойдёт до меня и поможет разобраться.

Большинство тайников были пусты. Тоже касалось сейфов. В замке их обнаружилось пять штук. И только один был защищён с применением магии. Остальные вскрыть было легко, только бессмысленно — они были абсолютно пусты. Включая, кстати, сейф в кабинете на первом этаже. Единственное хранилище, защищённое по полной программе, было спрятано за моим портретом.

— Это вполне логично, — заметил дворецкий, разглядывая мощную дверь, по которой время от времени пробегали огоньки, больше всего похожие на миниатюрные шаровые молнии. — Все портреты магические, и прекрасно скрывают за собой фон от защитных чар.

— Да, логично, — я поморщился. — Только вот как его вскрыть-то? Ладно, оставим на потом, когда совсем начнём впадать в отчаянье.

Ещё полдня ушло на то, чтобы перемерить всю найденную мужскую одежду. Я не брезгливый человек, к тому же ходить в рубахе, которая уже больше на тряпку похожа, хоть и своя родная, что-то не хочется. Подошло мне не так уж и много, но хоть что-то. Вся отобранная одежда была чистая и выглаженная, так что она перекочевала в шкаф в моей спальне, я выбрал ту самую, где впервые встретился с Савелием.

Остальная одежда была помещена в сундуки, и я помог утащить их на чердак. Там было полно сундуков, и подозреваю, в них можно найти что-нибудь интересное, но вот прямо сейчас мне было не до них.

Так что эти три дня я провёл с пользой, что уж тут. На четвёртый день я проснулся от ощущения пристального взгляда. Приоткрыв один глаз, я кубарем скатился с постели, едва сдержавшись, чтобы не заорать. Потому что рядом с моей подушкой лежала полудохлая мышь. Да такая огромная!

— Какого чёрта?! Что это за пакость?! — всё-таки не выдержал я, стоя перед кроватью в одних трусах и глядя на вяло шевелящую лапами мышь.

— Предлагаю обмен, — раздался в голове торжественный голос Савелия. — Ты же хотел мышей, вот тебе мышь. А ты сходишь в Матвеевку и купишь у Краснова колбасы. Той розовенькой, с каплями жирка.

— Откуда ты взял, что я… — я запнулся, но тут в дверь весьма деликатно постучали, и в спальню заглянул взволнованный Валерьян.

— Простите, я слышал крики, — произнёс он, с удивлением глядя на меня.

— Я не хочу мышей. Валерьян Васильевич, убери эту гадость с моей постели! — и я указал на мышь.

— Эм, вы боитесь мышей? — он быстро подошёл, схватил мышь за хвост и отошёл от кровати, держа эту дрянь в вытянутой руке.

— Я не боюсь мышей, я не хочу, просыпаясь, видеть их перед глазами! — рявкнул я, срывая с постели простыню.

— Какой ты непоследовательный, Андрюша, — протянул Савелий, сидевший в кресле и с удовольствием смотрящий на творившийся вокруг бедлам. — То ты целыми днями твердишь, чтобы я начал ловить мышей. И кормишь меня этой уродской гречкой. А когда я начал их ловить, ты снова чем-то недоволен.

— Заткнись, — я ткнул в кота пальцем. — Или ты будешь всю жизнь жрать исключительно гречку!

— Андрюша, ты хоть понимаешь, как выглядишь, когда пытаешься говорить со мной вслух? — спросил Савелий и принялся умываться.

— Я понимаю только, что ты моя личная шиза, а Валерьяну придётся смириться с ней. Вот такая карма у него плохая, все хозяева с прибабахом, — ответил я, пытаясь натянуть штаны.

— Андрей Михайлович, так куда мне деть эту мышь? — спросил дворецкий, слегка встряхнув висящую на хвосте тварь.

— Куда угодно. Куда вы обычно мусор деваете?

— Утилизируем. Мусор мы утилизируем, — ответил дворецкий, разглядывая грызуна. — Ладно, я понял, что-нибудь придумаю. Даже интересно, где он её взял. В замке мыши не водятся.

— В любом замке водятся мыши, — ответил я, плюнув на рубашку. Хрен с ней. На улице жара стоит, а я всё-таки дома. Мог бы и штаны не надевать, а в трусах ходить, имею право, между прочим.

— Блуждающий замок стоит на энергетической жиле. Здесь есть несколько выходов энергии, и это позволяет нам пользоваться многими артефактами, не заботясь о подзарядке. Например, машинами. Вы ещё не посещали гаражи и хозяйственные постройки. Полагаю, мы займёмся этим сегодня, — принялся объяснять Валерьян. — Тогда я всё подробно объясню. Что касается мышей, как я и говорил, здесь очень много магической энергии, а мелкие животные почему-то не слишком любят такое соседство. Так что в замке нет насекомых и грызунов.

— Понятно, — протянул я, переводя взгляд на кота. — Мне тоже сейчас интересно, где же Савелий взял эту дрянь. Ладно, неважно. А важно то, что он сделал это в знак протеста.

— Протеста против чего? — деловито уточнил дворецкий.

— Против моего произвола, я так полагаю, — и я провёл рукой по волосам. — У него закончилась колбаса, да и у нас… — я резко замолчал, а Валерьян вздрогнул и поморщился.

Вчера у нас закончились все остатки копчёностей и того, что я притащил от трактирщика. Сало закончилось ещё раньше, да там его было-то, явно не для двух взрослых мужиков и одного прожорливого кота.

Более того, у нас закончилась мука, и мы не смогли даже испечь те жуткие твердокаменные булочки на воде, которые неплохо нас выручали. Осталась одна гречка, и Савелий вынужден был ею вчера давиться вместе с нами. А сегодня его душа не выдержала, и он устроил этот мышиный протест.

— Вы хотите, чтобы я купил продукты? — в голосе Валерьяна прозвучала надежда.

— Да, возьми деньги, сколько нужно, столько и забирай, и купи всё самое необходимое. А то мы ноги до осени протянем, — и я снова провёл рукой по волосам, на этот раз от затылка ко лбу, взлохмачивая их. — Чеки мне только принеси, или где-нибудь запиши, что и сколько стоит. И Валерьян Васильевич, это не от того, что я тебе не доверяю, а потому что это самый быстрый способ начать ориентироваться в ценах.

— Я понял, Андрей Михайлович, — чопорно произнёс дворецкий. — Сейчас я уберу мышь, перестелю вашу постель и отправлюсь в Матвеевку. Разрешите взять машину? Всё-таки покупок планируется много, и на машине их везти будет удобнее.

— Конечно, бери всё, что потребуется, — кивнул я и направился в душ под пристальным взглядом Савелия. И всё-таки, где он мышь-то взял, зараза такая?

Глава 9

Минаевы никогда не были бедными, и они могли себе позволить машины, не особо заботясь о зарядке двигательного артефакта. Излишки энергии из энергетической жилы нужно было куда-то девать, и замок прекрасно справлялся с этим, отдавая энергию артефактам, в том числе и автомобилям.

В гараже машин было три: небольшой грузовичок, юркая и быстрая спортивная машинка и огромный, тяжёлый и неповоротливый представительский монстр. Савинов Валерьян Васильевич вошёл в гараж и остановился перед машинами. Вопрос, «какую брать», даже не стоял. Конечно, грузовик: так можно было привезти гораздо больше продуктов. Другой вопрос: а имеют ли они право вообще трогать эти машины? Потому что, если не имеют, то его сегодняшняя вылазка может таить в себе очень много неприятностей.

С другой стороны, ему разрешил хозяин замка, и в любом случае разбираться будет он, какой спрос с обычного дворецкого. А продукты в замке, как ни крути, нужны.

Тот же Первозванцев скоро может вернуться, чтобы что-нибудь уточнить. Князь показался Валерьяну вполне лояльным, и его как минимум нужно будет напоить чаем с печеньем, а не предлагать гречневую кашу даже без хлеба, не говоря уже о чём-то другом.

Размышляя о насущных проблемах, Савинов завёл мотор, посмотрел на уровень заряда — он, как всегда, был на самом высоком уровне, удовлетворённо кивнул и выехал за ворота. А мысли всё лезли в голову, и никак Валерьян не мог от них отделаться.

По-хорошему, нужно было съездить в Дубровск. Губернский город всё-таки. Большой, современный, с развитой торговлей и разнообразием в развлечениях. В Дубровске даже две Академии имеются: магическая и обычная для неодарённых, а также около десятка различных реальных училищ. Да и развлечений хватало, куда без этого.

Но в Дубровск пока нельзя. Это Матвеевка чуть ли не в собственности хозяев Блуждающего замка находится. Там вряд ли найдётся неразумный, кто донесёт хотя бы о том, что машину взяли, пока ещё ничего насчёт этих машин не решено. А вот в Дубровске таких доброхотов полно найдётся.

У Минаевых в Дубровске особняк стоит в аристократическом квартале. Слуги пока в доме заперлись и не выходят никуда. Так, только за продуктами выбегают. Но там и запасы кое-какие были, не одна гречка. Эх, как же это ужасно — ждать, словно на иголках сидишь, и гадать, как распорядятся власти насчёт имущества Минаевых. Давно новых хозяев у Блуждающих замков не появлялось, очень давно. Уже все и забыли, как нужно себя вести в этом случае.

И что делать, если особняк заберут? Куда людям пойти? Многие-то уже привыкли к своим домам, почти все поколениями на Минаевых работали. Вот же пришла беда откуда не звали. И что Марка Анатольевича в Наталье Павловне не устраивало? Красивая же женщина! Родись наследник вовремя, и никаких проблем бы ни у кого не было.

Ну ничего, главное, чтобы земли неотчуждёнными оставили, а там Андрей Михайлович придумает, как дальше жить. Надо же, детектив, да ещё такого высокого ранга. Если его полномочия подтвердятся, то они точно не пропадут.

Показалась Матвеевка. Всё-таки ехать на машине — это не то же самое, что идти пешком. Какие-то несколько минут, и ты на месте.

Валерьян Васильевич въехал в посёлок, притормозил возле трактира, но потом решительно направил свой грузовичок в сторону конюшен Воронова Ильи. Когда прокатилось оповещение о том, что замок скоро переместится в другой мир в поисках хозяина, Валерьян сам лично помогал конюхам выводить лошадей из конюшен замка. А потом перед ним в полный рост встала проблема: а куда лошадей девать-то? К счастью, Воронов сам предложил забрать их временно к себе, вместе с конюхами.

Лошадей Марк Минаев очень любил, в отличие от жены. Все были ухоженные, чистопородные и очень дорогие. Когда Воронов их забирал, то сказал, что в качестве отплаты возьмёт Ветра, элитного жеребца, чемпиона Больших скачек, и скрестит его с несколькими своими кобылками. Такие услуги очень дороги на самом деле, и он даже сэкономит.

Но если такая плата за лошадей действительно приемлема, то вот содержать конюхов за свой счёт Воронов не обязан. И поэтому Савинов принял весьма непростое решение оплатить хотя бы питание и проживание своих подчинённых. Как ни крути, а весь обслуживающий персонал замка находился именно в его подчинении, и дворецкий нёс за них ответственность.

И если всем остальным слугам Валерьян отдал свои собственные деньги, чтобы они смогли продержаться до вынесения окончательного решения насчёт судьбы замка, то для того, чтобы рассчитаться с Вороновым, он решил воспользоваться хозяйскими деньгами. При этом Савинов сделал пометку в памяти, что эти деньги необходимо будет вернуть, сэкономив на покупках.

Воронова дома не оказалось. Он уехал в Дубровск по делам, поэтому деньги Валерьян отдал старшему конюху Кузьме.

— Вот, держи. Здесь немного, но больше дать не могу, сам понимаешь. Если совсем туго станет, ищите работу, что ли. С вашим опытом, да с тем, что вы капризы Марка Анатольевича спокойно терпели, вы с любым даже самым взыскательным хозяином найдёте общий язык, — говоря это, Валерьян посмотрел прямо в глаза Кузьме.

— Да бог с вами, Валерьян Васильевич, — махнул рукой конюх. — Уж подождём до осени, а там видно будет.

— Ну, как хотите, я вас уговаривать не буду, — кивнул Савинов. — Но в случае чего не обижайтесь.

— Да какие обиды, Валерьян Васильевич, — Кузьма сунул деньги в карман. Отказываться не стал, и так приживалками они себя у Ильи Сергеевича чувствовали. — Поди, нормально всё будет. Замок-то точно не отберут, поостерегутся.

— Это точно, — Савинов протёр лицо. Перед этими простыми работягами ему не нужно было постоянно сохранять невозмутимость. Они её всё равно не понимали, а вот нормальное человеческое отношение ценили. — Ладно, поеду я. Дел много на сегодня ещё запланировано. Да и Андрею Михайловичу надо помогать.

— Как он? — в голосе старшего конюха прозвучало любопытство. Всем было интересно, что собой представляет новый хозяин Блуждающего замка.

— Он… осваивается, — ответил Савинов и направился к своему грузовичку. Уже взявшись за ручку двери, повернулся к Кузьме и добавил: — Это не Марк Анатольевич, Кузя. Вот это я тебе точно могу сказать.

Следующая остановка была в бакалейной лавке, потом у мясника. По дороге Савинов заехал на ферму, купил сыра, масла и яиц. Договариваться о поставке не стал. Кто его знает, что будет дальше, а долги плодить не хотелось. Да и сомневался он, что Громов его за это по голове погладит. Андрей Михайлович единственный из них троих ел эту проклятую гречку и не морщился при этом. Он вообще показался Савинову довольно неприхотливым.

Выкроить на покупках удалось прилично. Всё-таки в посёлке торговля текла вяло, большинство фермеров предпочитали в Дубровск продукцию отвозить на рынок. Но это те, кому возможности позволяли. А остальным что делать? Молоко продавать в деревне, где почти в каждом дворе своя корова имелась? Вот и делали различные деликатесы, которые и хранились подольше, и в большом городе охотнее разбирались. А так как брал Савинов продукты всё-таки с запасом, то скидку приличную сумел сторговать.

Оставалось заехать к Краснову в трактир, чтобы колбасы коту купить. Вредное животное только эту Красновскую колбасу употребляло, и спорить на эту тему с Хранителем никто не решался. Разве что Громов. Ну этот Савелию и гречку умудрился вчера в пасть засунуть. Хоть и плевался кот, но немного съел.

Выруливая к трактиру, Савинов невольно улыбнулся, вспомнив хозяина в трусах, приказывающего мышь убрать. Вот уж никак Валерьян не ожидал, что этот мужчина, который пистолет даже дома в наплечную кобуру по привычке засовывал, мышей боится. Мышь, кстати, Валерьян не убил и не выкинул, рука не поднялась. В клетку посадил, гречки насыпал да воды в плашку налил. Пускай живёт. Всё ему не скучно будет. Если выживет, конечно, при таком насыщенном энергетическом фоне.

Савинов не успел забрать покупки, как дверь таверны распахнулась, и внутрь ворвались несколько женщин и пара крепких парней.

— Ну что, Валерьян Васильевич, — перед Савиновым встала крепкая тридцатилетняя женщина и упёрла кулаки в крутые бёдра, — когда мы в замок можем вернуться?

— Не знаю, Катерина, — Савинов поднял тяжёлую сумку и хотел уже направиться к выходу, но женщина не дала ему пройти. — Ну что ты от меня-то хочешь? Денег нет пока жалованье платить. Я так согласился работать. Хозяину помогать надо…

— Так и мы не без понятия, — встрял один из парней. Это был Гриша — старший лакей и личный слуга покойного Минаева. — Без жалованья поди немного поживём. А как дела в гору пойдут, так и расплатится хозяин.

— Гриша, я не знаю! — рявкнул Савинов. — Нам жрать нечего! Вот кое-как немного денег насобирали по всему дому. Может, и ваша какая заначка попалась, но тут уж не обессудьте. У Андрея Михайловича нюх просто на тайники разные. Правда, как та ищейка находит их, — и он покачал головой.

— А ты не ори, Валерьян Васильевич, — прервала его Катерина. — Не надо на нас орать. Гришка правильно сказал, не без понятия мы. Но дом нужно в порядке содержать. Как мы с девочками потом грязь всю оттирать будем, которая накопится? А готовить? Стирать, в конце концов, кто будет? Что касается жратвы, так мы при Марке Анатольевиче полгода одной гречкой питались, ничего, выжили как-то. Там той гречки ещё на год всем нам должно хватить.

— Я поговорю с Андреем Михайловичем, — оборвал её Савинов. — И я понимаю, что ты права, но убедить его будет непросто. Я постараюсь. Буду давить на то, что частичная защита замка сохранилась и клятву принести все сумеют. А еду он сам себе готовит …

— Что-о-о-о? — Катерина так на него уставилась, что Валерьяну стало слегка не по себе. — Как так сам себе еду готовит? Ты совсем ополоумел, Валерьян Савельевич? Что Андрей Михайлович о нас подумает, если дворецкий такой вот…

— А что, мне кастрюлю у него из рук вырывать? — зло проговорил Валерьян, почувствовав, что у него скулы покраснели. — Может, Андрей Михайлович в готовке успокоение находит. Мы же его совсем не знаем!

— А какой он? — из-за спины Катерины высунулась хорошенькая девушка, одна из горничных. — Дианка, которая здесь подавальщицей работает, сказала, что молодой и красивый.

— Мужчина, — развёл руками Савинов. — Молодой, это да, ещё тридцати лет на вид нет. Не урод, — он снова вспомнил Громова в трусах. — Физически хорошо развит. Он частный детектив, и на родине у него второй уровень был. Я так понимаю, что нашему второму рангу соответствует.

— Ого, ну раз так, то деньги у него появятся, даже если счета Минаевых ему не отдадут, — протянул Гриша. — Не помню, чтобы у детективов, начиная с третьего ранга, плохие гонорары были. А тут второй. Да он только как посредник востребован будет. В Дубровской губернии, по-моему, такого ранга ни у кого нет.

— Ладно, некогда мне тут с вами лясы точить, — Савинову удалось обойти Катерину, и он направился к выходу, так и не заметив сидевшего в уголке мужчину. Этот мужчина сидел с мрачным видом перед кружкой с пивом, несмотря на то, что утро ещё было. Но когда дворецкий «Кошачьей лапы» заявил, что хозяин у них детектив, этот странный посетитель встрепенулся, улыбнулся каким-то своим мыслям, а в его глазах вспыхнул огонь.

***

— Что я только что прочитал? — я вскочил из-за стола в библиотеке и подбежал к нужному шкафу. Необходимая мне литература располагалась наверху, и я быстро полез по лестнице, чтобы достать книги.

Проведя пальцем по корешкам, я выхватил ту, на которую шла ссылка, и открыл первую страницу. «Статут о правах призрачных сущностей от 1356 года. Принятый на всемирной Ассамблее. Регулирует права призраков, выбравших эту форму посмертия и подписавших все необходимые документы при жизни физического тела», — прочитал я и опустил книгу.

— Твою мать, — выругавшись, я довольно тупо посмотрел на книжную полку. — Твою мать! Комитет регулирования конфликтов между призраками — это, конечно, круто. Круто ты попал, Андрюша! Интересно, а Профсоюза нежити у них здесь нет? Ну а что, так и вижу заголовок в газете: «Личи объявили забастовку. Требуют соблюдения своих прав на умерщвление одного придурка, который к ним полез, в месяц, без искусственных ограничений». Не пропустите сенсацию, чтоб вас всех!

Спустившись по лестнице, я сел на первую ступеньку, бросил захваченную с собой книгу на пол и глухо рассмеялся, закрыв лицо руками.

— И что здесь смешного? — к книге подошёл Савелий и внимательно её обнюхал.

— Это не смешно на самом деле, это грустно, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Ещё несколько дней назад я считал себя абсолютно рациональным человеком и не верил в существование привидений. А сейчас я вынужден изучать Кодекс призрачных сущностей, чтобы определить, нарушил привиденчик закон или у него есть на это право, и он просто был козлом при жизни, поэтому напугал кого-то до полусмерти, а то и до смерти.

— Ну, как тебе сказать, — протянул кот. — Лично я считаю, что это неправильно. Призрака всё равно в любом случае держит среди живых неоконченное дело. И он будет делать всё, чтобы удовлетворить эту свою потребность. Другое дело, конечно, в регулировании доли враждебности. Сколько бы он мозгов при переходе в призрачную сущность ни растерял, если подготовился к переселению заранее, то ему помогут совсем кукуху не потерять. Есть, конечно, проблема с дикими сущностями, но там обычно разбираются охотники. Или же детективы: если сущность прячется, её нужно сначал найти, или же найти могилу, или найти смысл её существования… В общем, ты понял.

— Я не хочу искать смысл существования призраков! — рявкнул я.

— Ты сам выбрал легализацию своей профессии, — философски заметил кот. — Никто тебя не заставлял. Первозванцев у тебя из рук твоё удостоверение не выхватывал и не орал, что ты будешь детективом, и именно второго ранга. Кстати, согласился бы на четвёртый, никаких проблем с призраками не имел бы. Выполнял бы ту же скучную работу, к которой привык, — злорадно сообщил кот, а я почувствовал, как у меня глаза сами собой сужаются, превращаясь в узкие щёлки.

— Ты должен был меня остановить, — прошипел я, делая шаг в сторону Савелия.

— С чего бы? Ты мне всё время кастрацией угрожаешь, объедаешь, последние куски колбасы буквально изо рта вырываешь, гречкой кормишь. Требуешь мышей, а потом их выбрасываешь. С чего бы я должен был тебя останавливать, когда ты совершаешь явно неразумный поступок, не разобравшись в окружающих тебя реалиях? — заявил кот, а я схватил со стола старую газету, свернул её в рулон и замахнулся на это наглое животное.

— Прибью! — пообещал я Савелию, и тот с истошным мявком отпрыгнул в сторону и помчался к выходу из библиотеки.

Я побежал за ним, чувствуя, что если не выплесну сейчас напряжение этих дней, то просто взорвусь.

Мы выскочили в холл, пробежали по коридору в сторону кухни, и когда влетели в саму кухню, дверь чёрного хода открылась, и вошёл Савинов. Дворецкий нёс огромный пакет, от которого пахло так, что мы с Савелием остановились, глотая образовавшуюся во рту слюну.

— Я чую запах колбаски, — простонал кот и закатил глаза, а потом вскочил на стул и принялся гипнотизировать взглядом пакет, поставленный дворецким на стол.

Я же стоял и смотрел на входящего вслед за Валерьяном незнакомого мужчину. Савинов окинул меня внимательным взглядом и кашлянул, я же задрал голову, чувствуя, что у меня начинают полыхать уши. Ну да, я пошёл в библиотеку, чтобы приступить к изучению местного законодательства, так и не надев рубашку. Ну да, на мне были надеты брюки и домашние тапочки, но я, чёрт вас подери, у себя дома!

— К вам посетитель, Андрей Михайлович, — ещё раз кашлянув, проговорил Савинов. — Голубев Семён Алексеевич, управляющий поместья барона Князева, встретил меня в «Весёлой свинке». Он случайно услышал, что вы являетесь частным детективом, и слёзно просил меня посодействовать вашей встрече.

— Эм, — глубокомысленно произнёс я, задрав подбородок ещё выше. — Проводи господина Голубева в Зелёную гостиную. Я приведу себя в порядок и спущусь к нему, — сумел выдавить я и ретировался с кухни, проклиная про себя Голубева, Савинова, Савелия… Вот коту досталось больше всех. Если бы я не погнался за этой пушистой заразой, то не попал бы в такое дурацкое положение.

Взбежав на второй этаж, я невольно затормозил возле своего портрета. На нём ты, Андрюша, хотя бы одет. Вот так и появляются сплетни. Не удивлюсь, если уже к вечеру по губернии будут гулять невнятные слухи, что Громов — злостный эксгибиционист.

Ладно, надо набросить рубашку, нормально обуться и узнать, что же этому Голубеву понадобилось от частного детектива, особенно учитывая тот факт, что мне ещё не утвердили лицензию.

Глава 10

Голубев Семён Алексеевич сидел в кресле, выпрямившись, и старательно изучал взглядом ковёр. Наверное, там было что изучать, но я не слишком разбираюсь в коврах. Для меня они делятся на несколько видов: мягкие и жёсткие, приятного цвета и аляпистые. Всё на этом. Я никогда в жизни не пойму, откуда этот ковёр привезён и насколько ценным он является, пока мне об этом не скажут.

— Интересно? — спросил я, выходя из-за спины Голубева и садясь в кресло напротив него. И мне действительно было интересно, что же он там увидел на этом чёртовом ковре такого, что не заметил, как я вошёл в гостиную.

— Что? — Голубев моргнул, посмотрел на меня, перевёл взгляд на ковёр и помотал головой. — Не особо интересно на самом деле, просто я задумался.

— Это заметно, — я внимательно рассматривал его. Серьёзный мужик, лет сорока на вид. Высокий, крепкий, видно, что не гнушается физической работы. Управляющий поместьем опять же. И что у него могло стрястись? — Зачем вам нужен частный детектив?

— А откуда вы… — начал Голубев, но я его прервал, не давая наговорить глупостей.

— Семён Алексеевич, Валерьян Васильевич ещё на кухне сказал, что вы случайно услышали о моей профессии и захотели встретиться. Вон я, сижу перед вами. Но хочу напомнить, что я ещё не получил подтверждение полномочий и мне не выдали лицензию. Поэтому, если вам нужны услуги сыщика, то, боюсь, ничем помочь не смогу, увы, — и я развёл руками, сразу же расставляя все точки в положенных местах.

— Это, конечно, проблема, но, может быть, можно что-то придумать? — медленно произнёс Голубев.

— Да что у вас стряслось? — спросил я немного резче, чем было необходимо.

В этот момент в гостиную вошёл Валерьян. Он притащил фикус и поставил его возле дивана. А ведь я ему ничего про фикус не говорил. Я говорил про него князю Первозванцеву. Подслушивал, получается, дворецкий. Ну-ну.

Голубев же не обратил на Савинова никакого внимания. Он потёр переносицу двумя пальцами, словно собираясь с мыслями, а потом поднял взгляд на меня. В этом взгляде присутствовала неуверенность пополам с какой-то странной решимостью, словно он что-то для себя уже решил, но всё ещё немного сомневался. И кто бы знал, как я не люблю таких вот сомневающихся клиентов.

— Моя жена мне изменяет, — выпалил он. — И я не могу за ней проследить, потому что не умею оставаться незамеченным, а мне важно знать, понимаете?

— Понимаю, это нормальное желание, — я откинулся на спинку кресла и задумчиво провёл пальцем по губам. — Но почему вы решили, что она именно изменяет?

В ответ он только хмуро и выразительно посмотрел на меня. Понятно. Он не знает наверняка, но чем-то задним чует. Эх, давно я обычным топтуном не бегал. В последнее время уровень у меня совсем другой был, как и амбиции. И что делать с лицензией?

— Да вы что, Семён Алексеевич, ополоумели, что ли? — Савинов с грохотом поставил этот проклятый фикус и в упор посмотрел на Голубева. — Андрей Михайлович — детектив второго ранга. Второго! А вы его хотите заставить за вашей Анфисой Ильиничной слежку устраивать!

— Так нет в нашей округе больше детективов, — развернулся к нему Голубев. — А если я в Дубровск поеду, то сразу все узнают, куда и зачем я ездил. И никакого толку не будет. Анфиска же просто дома будет сидеть и носа никуда не высунет.

— А как вы вообще пришли к мысли, что ваша жена вам изменяет? — спросил я, снова проводя пальцем по губам.

— Пётр Ростиславович в сердцах крикнул отцу своему, барону Князеву Ростиславу Семёновичу, что Анфиса рано утром, с рассветом, кобылку седлала и куда-то уезжала, а ему почему-то запрещено утренние прогулки совершать, — он вздохнул. — У меня день рабочий рано начинается. Нужно задачи для работников поставить в первую очередь, всё проверить, да много чего нужно сделать… — Он не договорил и только рукой махнул.

— И вы не очень понимаете, почему, как только вы уезжаете по делам, у вашей жены появляется тяга к утренним прогулкам, — закончил я за него.

— Вы мне поможете, Андрей Михайлович? — вот теперь голос Голубева звучал заискивающе. — Я знаю расценки, узнавал, когда в Дубровск по поручению Ростислава Семёновича ездил. Так что расплачусь в полной мере, будьте уверены.

— И мы возвращаемся к вопросу о том, что я не могу пока работать, оформлять договор и получать оплату, — объявил я, но про себя уже прикидывал, а как собственно я буду следить за предположительно неверной женой? Если она по полю куда-то скачет, то я буду как на ладони. Ни о какой слежке не может быть и речи в этом случае.

С другой стороны, если изучить расположение дорог, то можно приблизительно предположить, как именно она поедет. Сомневаюсь, что жена управляющего такая великолепная наездница, что будет к любовнику по козьим тропкам пробираться. Скорее всего, всё-таки по дорогам она ездит на встречу с мужиком.

Мне нужно просто изучить основные дороги, проследить издалека, по какой она направилась и попробовать перехватить её на разных отрезках пути. Тем более, что у нас есть машина, и я сомневаюсь, что вождение этих автомобилей слишком сильно отличается от того, к чему я привык.

В любом случае, нужно думать. Я ещё замок не полностью обследовал на предмет оружия и артефактов. Просто в сейфовую комнату в подвале заглянул, присвистнул и вышел, решив оставить разбор на потом. Может там что-то есть, что может пригодиться. Банальный бинокль с большим разрешением, как вариант.

— А что если не оформлять договор? — проник в мои размышления голос Голубева. — Мне отчёт не нужен. Доказательства, конечно, желательны, ну, тут как повезёт…

— И вы готовы мне на слово поверить? — я удивлённо посмотрел на него, отметил плотно сжатые губы и вздохнул: — Ну что, давайте договоримся: без доказательств я вам просто ничего не скажу. Вот только оплата…

— Если вы действительно хотите помочь господину Голубеву, Андрей Михайлович, то позвольте дать совет, — чопорно проговорил Савинов, поглядывая недовольно на Семёна.

— Позволяю, — я посмотрел на него с лёгким удивлением. Вначале он не показался мне увлечённым этой идеей, а теперь, надо же, созрел до советов.

— Вы действительно не можете взять оплату услуг деньгами, не сейчас, пока ваш статус официально не признан. Но оказать дружескую услугу вполне можете, как Семён Алексеевич и говорил, без официального договора. В свою очередь, господин Голубев вполне может помочь нам в нашем незавидном, надо сказать, положении и подарить некоторое количество продуктов и различных мелочей, необходимых в быту. А то, что стоимость всех этих подарков будет совершенно случайно равняться сумме гонорара частного детектива второго ранга за подобную работу, то это никого не должно волновать.

— Ну да, совпадений в жизни хватает, — тихо проговорил я и посмотрел на Голубева. — Если вас это устраивает, то остановимся на таком варианте. Я сейчас уйду, мне нужно подумать, как лучше всего приступить к выполнению поставленной задачи, а Валерьян Васильевич предоставит вам список необходимых нам «подарков». Примерно через час я вернусь, и мы обговорим детали.

Выйдя из гостиной, я направился прямиком к входу в подвал. Именно там была обустроена та самая оружейная комната, а если быть точным — склад с различным оружейным и тактическим барахлом. Как только я открыл дверь, большое помещение озарилось ярким светом. Войдя внутрь, я поморщился. Ну что за идиот был этот Марк? Ну кто превращает стратегический склад в аналог чердака, в котором всё свалено в кучу и как попало.

— У меня начинает складываться впечатление, что замок сам избавился от Марка Минаева, — пробормотал я, начиная разгребать бардак сразу возле порога, чтобы элементарно пройти к полкам. Я ещё и поэтому сразу не стал здесь ничего осматривать: слишком много времени настоящий разбор должен занять. — Ну а что, устроить несчастный случай и все дела. Лучше уже в Астрал навечно, чем вот это вот всё.

— Не говори ерунды, — раздался в голове ворчливый голос, а в приоткрытую дверь вошёл Савелий. — Замок не мог избавиться даже от такого ничтожества, как Марк. Это противоречит его сущности и законам мироздания. Марк погиб, потому что был идиотом, и в его смерти реально никто не виноват. Что ты ищешь?

— Не знаю, что-нибудь, что позволило бы мне следить за очень активной дамочкой на большом расстоянии. Желательно какой-нибудь бинокль с большим разрешением. Кстати, а у вас фотокамеры есть? — спросил я у кота.

— Есть, конечно, — фыркнул Савелий. — Камера на магическом записывающем кристалле. Изображения переносятся с кристалла на бумагу, если нужно. Эти артефакты давно уже придумали, ещё когда первые газеты появились. Надо же было факты прикреплять в виде картинок, которые чисто теоретически нельзя подделать.

— Всё можно подделать, было бы желание, — проговорил я задумчиво. — В замке есть такая камера?

— Конечно, вместе с набором кристаллов. Марк обожал снимать всё вокруг, — Савелий задумался, а потом добавил: — Правда, он вроде говорил прямо перед гибелью, что последний кристалл в камеру вставил, что надо в Дубровск ехать, чтобы запас сделать, но на несколько кадров места должно хватить.

— Да мне много и не надо, — ответил я, снимая с полки, до которой мне удалось добраться, странный прибор, что-то среднее между биноклем и подзорной трубой. С широким окуляром, в который можно двумя глазами смотреть. Собственно, за ним я сюда и полз, ещё в прошлый раз заметив его, но как следует в тот раз не разглядев. — Эй, Савелий, это что?

— Труба, — довольно лаконично ответил кот. — Хороший артефакт. Много параметров показывает, и кратность у него приличная. Но есть один нюанс. Он включается, только если частичку дара в него запустить. Неодарённые такими пользоваться не мо…

Он не договорил, потому что я в этот момент поднёс прибор к глазам и нажал на неприметную кнопку сбоку. Палец весьма неприятно кольнуло, словно током слегка ударило. Я поморщился и тут же забыл о дискомфорте, потому что в этот момент перед глазами появилась картинка.

Стоящая у дальней стены стойка с оружием приблизилась, а сбоку появились параметры: расстояние до объектов, их примерная величина, а также живые это объекты или нет. Я попытался рассмотреть клеймо на одной винтовке, и изображение послушно приблизилось. При этом чёткость картинки не терялась, изображение не дрожало, и было хорошо видно малейшие завитки на необычном, незнакомом мне клейме.

— Вещь, — я улыбнулся и нажал на кнопку, деактивируя артефакт. — Что ты сказал? — и повернулся к Савелию, который в этот момент сидел, подняв вверх переднюю лапу и выпучив глаза. — Я не расслышал.

— Ничего, — буркнул кот. — Тебе показалось.

— Я так и понял, — подойдя к выходу, кивнул на дверь. — Почему она не заперта?

— Она заперта, просто ты, как хозяин, имеешь право входить куда угодно, чтобы не носиться по замку с воплями: «У кого ключ от моего любимого сортира!».

— Отлично, тогда пойдём, найдём камеру, и ты научишь меня ею пользоваться, — и я вышел из оружейной, дав себе слово начать приводить её в порядок, как только закончу дело с неверной женой.

Искать долго не пришлось, камера нашлась в кабинете в шкафу. На той же полке стоял ящик с заполненными кристаллами. Ящик был большой, кристаллов много. Я не стал акцентировать на них внимание, решив для себя, что, если всё решится в мою пользу, то заведу специальный ящик для работы. Сделаю своего рода архив. Но это дело будущего, сейчас пока нужно разобраться с насущными проблемами.

Камера была очень похожа на знакомую мне. И принцип был почти такой же: наводишь объектив и делаешь снимок. Только вместо плёнки — кристалл. В специальном маленьком окошечке располагался счётчик оставшихся кадров. Всего у меня в запасе их было семь. Я решил один истратить, чтобы поучиться. Щёлкнул Савелия, достал кристалл и вопросительно посмотрел на кота.

— Что дальше делать? — спросил я негромко, вертя в руке розовый камень с острыми гранями размером с ноготь большого пальца.

— Приложи к чистому листу бумаги, надави, появится галерея снимков. Выбираешь нужный, тыкаешь в него пальцем, и всё на этом. Размер картинки зависит от размера бумаги, — кот смотрел на меня недовольно. И что его опять не устраивает? — Всё просто. Артефакт дорогой, кристаллы ещё дороже. Будешь ради них на моей колбаске экономить, я тебе этого никогда не прощу, так и знай.

— Ох и паскудное же ты создание, — я покачал головой. — Слов просто нет.

Следующие пятнадцать минут я посвятил тому, что на плотной, хорошего качества бумаге разных размеров делал отпечатки фотографий кота. Может, эти снимки и называются как-то по-другому, но мне привычней называть их именно «фотографиями». Качество было хорошее. Снимки все чёрно-белые, но это для меня не слишком принципиально.

— Говорят, есть кристаллы, которые в цвете делают, — наконец сказал кот, любуясь собой на очередной фотографии. — Но это дорого, и надо сам артефакт переделывать или для них специально новый покупать.

— Обойдёмся пока тем, что есть, — пробормотал я, сгрёб получившиеся снимки и быстро сравнил качество. Всё было чётко, и от изменения размера качество не страдало. — Отлично.

Бросив фотографии на стол, я вышел из кабинета и направился к гостиной, где меня ждал мой первый в этом мире заказчик. В принципе, когда я убедился, что у меня есть всё необходимое для такой нудной, неблагодарной работы, как слежка за предположительно неверной супругой, можно было и взять заказ. Правда, осознание, что я работаю за еду, мне очень не нравилось, но куда деваться, с чего-то надо начинать.

Хотя я, наверное, и так бы взялся. Не в первый раз работать бы пришлось в таких неудобных условиях. Но в этом случае с доказательствами была бы проблема, но и здесь есть варианты. Например, тихонько доставить мужа к месту адюльтера. Какие ещё доказательства нужны, если сам всё видишь своими глазами? Как подсказывает опыт, места встреч меняются редко, этакая иллюзия чего-то постоянного в изменчивом мире. Иронично? Да, но такова чаще всего жизнь. Конечно, я не беру во внимание любителей экстрима. Но там и без частного детектива всё ясно, такие обычно не прячутся.

Я вошёл в гостиную, и Голубев поднял взгляд на меня, оторвавшись от изучения довольно внушительного списка необходимых нам «подарков». Список был действительно большой, и я впервые задал себе вопрос: а сколько зарабатывают здесь детективы второго ранга даже за такое плёвое дело? Ничего, в Дубровск съезжу, когда всё утрясётся, пройдусь по агентствам и посмотрю прайсы. Ломить цену не хочется, всё-таки я новый здесь человек, и у меня ещё нет наработанной репутации, но и демпинговать не стоит.

— Вы согласны? — спросил Голубев, когда я сел в своё кресло.

— Да, как только вы ответите мне на вопрос, почему всё-таки я? — он заметно занервничал под моим пристальным взглядом, но потом глубоко вздохнул и ответил:

— Я подозреваю, что Анфиса изменяет мне с кем-то из аристократов. Детектив ниже третьего ранга даже не взялся бы за такое дело. В Дубровске детективов третьего ранга двое, второго, тем более первого — нет вообще, — и он развёл руками.

— То есть, вы, любезный Семён Алексеевич, таким вот нехитрым способом хотите меня под кого-то из местных аристократов подставить, — произнёс я задумчиво. — А с другой стороны, это моя работа, увы. Мне нужно знать, как выглядит ваша супруга.

— Вот, я всё приготовил, — и он протянул мне фотографию.

Я долго вглядывался в лицо хорошенькой молодой женщины, блеск глаз которой был виден даже на снимке. Бедовая. Я только головой покачал. Скорее всего, и правда изменяет, вон взгляд какой — одновременно и дерзкий, и с поволокой.

— Через три дня приезжайте, — сказал я, продолжая разглядывать Анфису Голубеву. — Я вам или предварительные результаты передам, или же предоставлю так необходимые вам доказательства.

— Хорошо, — Голубев поднялся, сразу поняв, что время визита истекло и неловко поклонился. — Я пока вам «подарок» буду собирать, а через три дня буду у вас, Андрей Михайлович.

Валерьян открыл перед ним дверь и пошёл провожать, чтобы клиент ненароком не заблудился по дороге к выходу. Через пять минут дворецкий вернулся, и я встал, бросив на стол фотографию Голубевой.

— Пойдём, Валерьян Васильевич, покажешь мне машину. А потом я по окрестностям прошвырнусь, посмотрю, где усадьба Князевых находится. Далеко, кстати, отсюда?

— В двадцати пяти километрах, — ответил Савинов. — Все усадьбы ваших соседей расположены почти на одном расстоянии в направлении к Дубровску. Только поместье главы рода Беркутовых стоит особняком. В ста километрах к северу.

— У нас карта губернии есть? — спросил я, потерев подбородок и поморщившись, ненавижу щетину, но бритву я нашёл только опасную и теперь думал о том, что, наверное, нужно изменить отношение к растительности на лице. Ну или начинать уже учиться бриться этим монстром. Надеюсь, я себе уши в процессе бритья не отрежу и глотку не перережу.

— Разумеется, Андрей Михайлович. В библиотеке. Я её положу на стол вместе с картами Российской империи и мира, — ответил Савинов, первым выходя из гостиной.

Я пошёл за ним. Нужно машину осмотреть, проехаться попытаться. Потом обед приготовить, ну а потом поехать осматриваться. И это, похоже, план на весь день. А вечером вернусь к изучению всех этих Статутов и Кодексов, а может, пойду в оружейную разгребать бардак. Дел хватит, времени бы на всё найти.

Глава 11

Машин в замке — три. Всё-таки Минаевы были очень обеспеченными людьми и могли позволить себе такую роскошь. Как они могли позволить себе роскошь ничем не заниматься и эксперименты с гречкой проводить. Судя по рассказам Савинова, не у каждого моего соседа была машина, а у многих они выполняли представительские функции и не эксплуатировались в ежедневном режиме.

С управлением я разобрался быстро. Как оказалось, из-за того что машин в принципе немного, водительские права для управления были не нужны. Это немного напрягало, но Савинов только плечами пожал и сказал, что, возможно, к этому придут, когда машин станет больше и они начнут представлять существенную опасность, но пока вот так.

Покатавшись накануне по округе, я пришёл к выводу, что жить, в принципе, можно. Ещё с какой-нибудь защитой разума определиться, чтобы всякие точечные воздействия ко мне не применяли, и совсем хорошо будет. Тем более что, когда я изучал Положение о службе частного сыска, то наткнулся на упоминание артефакта, официально разрешённого к использованию, который способен защитить разум даже неодарённого.

Сам артефакт представлял собой драгоценный камень с нанесёнными на его грани символами. Это мог сделать любой одарённый, даже алхимик с минимальным запасом энергии в магическом источнике. Носить его можно было как угодно: в виде перстня, в виде кулона, в виде серьги, да хоть пирсинг в пупке сделай и таскай, главное, чтобы находился в непосредственной близости от охраняемого тела.

Так что первое, что я сделаю после легализации, — это посещу Дубровск. Вот прямо на следующий день в него рвану. В том числе и за тем, чтобы вот такой слабенькой, но защитой себя обеспечить.

Обо всём этом я думал, катаясь по округе. Думать вот так было хорошо, и я решил почаще вот так выбираться. Кто-то здесь на лошади скачет, а я вот буду шиковать — на машине кататься. Пусть все думают, что такой вот эксцентричный мажор в «Кошачьей лапе» сейчас живёт. Главное, чтобы не догадались, что я и лошадь — есть суть понятия несовместимые.

Спать я лёг уже за полночь, зато полностью изучил Положение, хотя бы основные пункты. В четыре утра меня разбудил Савинов, которому я поручил это, надо сказать, нелёгкое дело. Но мой дворецкий справился, и я, зевая, потащился к гаражу, чтобы ехать на задание.

Ещё во время прогулки я заметил пригорок, с которого главный дом поместья барона Князева был виден как на ладони. Устроившись под деревом, вытащил свой бинокль и принялся ждать появления красавицы Анфисы.

Ворота открылись, и из них выехали три человека, в одном из которых я узнал Семёна Голубева. Управляющий ехал с помощниками по делам. Ну, тут понятно, поместье большое, дел навалом. Так, жена не дура, раз он её ещё ни разу не поймал, значит, выждет немного, прежде чем на свою «прогулку» отправляться.

Ждать, сидя в таких вот засадах, я умел. Когда только открыл с напарником на паях агентство, ловить на горячем неверных жён и мужей было моим основным занятием. Так что, если и присутствовало во мне какое-то нетерпение, то оно очень быстро ушло под гнётом обстоятельств. Ну, тут такое, жрать захочешь, будешь сидеть и терпеть, в конце концов, от этого мой гонорар зависел напрямую. И не всегда ждать приходилось в таких комфортных условиях, как салон этой небольшой, но, явно, очень дорогой машины.

Откинувшись на сиденье, я время от времени подносил к глазам бинокль, позволяя мыслям обдумывать полученную накануне информацию.

Итак, в частном сыске выделялось пять рангов. Наверное, они соответствовали в какой-то мере уровням моего родного мира, но были, как говорится, нюансы.

Пятый и четвёртый ранги мало чем отличались друг от друга. Эти ранги было получить легко — сдавай несложный экзамен, получай лицензию, номер специального жетона, регистрируй реквизиты и вперёд. Проблема заключалась в том, что, имея эти ранги, сыщики могли заниматься только вот тем, чем я сейчас занимаюсь — следить за неверными супругами и осуществлять временную охрану особо ценных объектов совместно с охранниками. При чём здесь частный сыск, я так и не понял, хотя очень старался разобраться.

Расследовать можно было лёгкие преступления, вроде мелких краж. Это при получении четвёртого ранга, на пятом даже это было запрещено.

Начиная с третьего ранга, всё становилось гораздо веселее: получив этот ранг, можно было выполнять ту работу, к которой я привык. Можно было в том числе браться за частные расследования уголовных преступлений различной тяжести, плюс к тому, что могли сыщики делать, имея пятый и четвёртый ранги. Плюс к этому в перечень оказываемых услуг входило нечто под названием «возвращение предметов». И опять же нигде не было ни одного объяснения, что имели в виду под этим понятием составители Положения. Но не думаю, что там было что-то чересчур заумное.

Савелий, мог и не знать, в чём заключается моя работа, поэтому мяукнул про четвёртый ранг, но мне идеально подошёл бы третий. А вот начиная со второго лично для меня возникали проблемы. Кроме услуг посредников, у детективов второго ранга в перечне услуг числится что-то под названием «Избавление от сущностей, обладающих магической составляющей». И как это понимать, хрен его знает. Убивать всяких домовых и леших? Но сыск к этому точно не имеет отношения!

К тому же в этом мире есть для таких занятий специально обученные люди — охотники за нечестью, нежитью и прочими чупакабрами. Они, кстати, тоже на ранги делятся. Не чупакабры, охотники.

Так что не знаю, что означает этот пункт. Если получу лицензию, и кто-то придёт с таким заказом, тогда и буду разбираться.

Что касается первого ранга, то здесь к уже имеющимся пунктам добавляется участие в федеральном расследовании, если власти сочтут, что без сыщика ну никуда. Участие добровольно-принудительное, то есть согласие не требуется. К тебе просто приходят, ставят перед фактом и вперёд на баррикады. Оплатить, правда, работу обязаны, да ещё и по самому высокому тарифу. Только вот мне эти федеральные расследования ну никуда не упали. Я от них в частный сыск сбежал, а потом в это дело влез по глупости, да от бывших коллег отхватил любви и ласки по полной.

В общем, первый ранг — это совсем не про меня. Даром будут навязывать, откажусь, не раздумывая. Ха-ха, Громов, кому ты нужен куда-то тебя звать? Ну это я так, в порядке бреда.

А вообще, с рангами интересно получается. Они сами повышаются по каким-то только разработчикам известным алгоритмам. Вот выполнил сыщик какие-то условия, и у него автоматически ранг поднялся. Поменялся в лицензии, на жетоне и во всех сопроводительных документах. Какие критерии оцениваются, нигде не сказано. Савелий вообще предположил, что они плавающие, чтобы сыщики не злоупотребляли и не старались выполнять только их для повышения ранга и, соответственно, оплаты труда. И в этом было какое-то зерно истины.

Что касается оружия, то здесь проблем с его ношением, хранением и приобретением нет. Всё определяется размером твоего банковского счёта. Если можешь себе позволить пистолет, то покупай и храни под подушкой, это твоё право. А можешь с собой его таскать, особенно если ты неодарённый и не сможешь защититься с помощью магии.

Ворота начали открываться, и я встрепенулся, выпрямляясь и поднося к глазам бинокль. Так, это не прелестная Анфиса выезжает, а какой-то парень. Одет хорошо, лошадь тоже выглядит солидно, так что это явно кто-то из хозяев или, может быть, гость решил покататься по мокрой от росы траве. Лично для меня такая романтика была из ряда слегка экстремальных, но у каждого своё представление о прекрасном. И я стараюсь с пониманием относиться к чужим извращениям. Что не помешает мне сделать снимки неверной жены в самых компрометирующих позах. Но тут, как говорится, без обид, работа у меня такая.

Плохо, что я ничего толком не узнал о семье Князевых. Вполне возможно, что этот молодой человек — сам барон. Вот что мне мешало у того же Лебедева спросить? Вроде бы ничего не мешало, но не спросил, идиот потому что. Он правда упоминал про отца и сына Князевых, но, может, сынок - подросток, лет двенадцати, тогда вот этот молодой человек с натяжкой может считаться его отцом. С очень большой натяжкой, но, мало ли, может, мужик так хорошо сохранился. Ладно, потом познакомлюсь, чуть позже, когда буду не просто каким-то Андрюхой Громовым из Блуждающего замка, а вполне официальным владельцем поместья.

Хотя, если Анфиса именно с этим парнем лямуры крутит, то познакомимся мы с ним гораздо раньше. Но это, по-моему, совсем без мозгов надо быть, чтобы с женой подчинённого… Вроде бы совсем идиотов среди местных аристократов нет. Про Марка Минаева я лучше промолчу, там отдельный случай, клинический, я бы сказал.

Ворота снова открылись, и я поднял бинокль. Так, снова не Анфиса. Да что ж такое-то? На этот раз выехал мужик лет сорока пяти — пятидесяти на вид. Развернув коня в сторону, противоположную от той, куда уехал парень, он сразу же пустил вскачь, при этом лицо у него оставалось мрачно-суровым. Даже отсюда можно было проследить его сходство с парнем. Так, похоже, что именно вот это — барон Князев. А его молодая копия — сын и наследник. Варианты, конечно, ещё можно подобрать, но вот этот — самый подходящий.

Поехали они в разные стороны, так что пикантный тройничок вполне можно исключить. Ну что же, ждём дальше.

Долго ждать не пришлось. Ворота в очередной раз открылись, и на белой лошадке выехало чудное видение в зелёной амазонке и в дамском седле. Я долго смотрел, как она изящно пустила свою кобылку рысью. Великолепное зрелище, завораживающее, я бы сказал. Особенно когда утреннее солнце блеснуло, запутавшись в тёмно-рыжих волосах красотки. Черно-белая фотография всё-таки не может передать абсолютно всё. И как они ездят боком? Непонятно.

Спохватившись, я быстро посмотрел на часы и записал время выезда Анфисы Голубевой из особняка.

Поехала она в ту же сторону, что и предположительно молодой Князев. Неужели парень решил вот так нагадить? Ладно, скоро всё выясню. А то, может, зря мы с Голубевым так плохо про его жену думаем, и Анфиса просто катается.

Я завёл мотор и начал выезжать с холма. Дорога, кстати, по которой эти двое ускакали, вела к моему поместью по границе с землями графа Макеева. Дорога в ту сторону была проложена только одна, но можно было немного срезать по полям, по крайней мере здесь, на землях Князевых. После того как я пересеку границу земель Князевых, мне придётся ехать в отдалении, потому что больше нигде срезать не удастся.

Только я развернулся и начал двигаться Анфисе наперерез, как впереди мелькнула тёмная тень, и я резко ударил по тормозам. Машина затормозила прямо перед котом, который прыгнул вперёд, преграждая мне дорогу.

— Твою мать! Савелий, какого хрена ты творишь? — выругался я, открывая окно.

— Я хочу с тобой, — раздался в голове уже привычный голос. — Хочу увидеть, как ты работаешь. Это, знаешь ли, для меня в новинку, чтобы кто-то из хозяев Блуждающего замка вообще работал.

— А жили они на что? На одну ренту машины покупать никто не сможет, — я открыл дверь, и кот запрыгнул в салон, устроившись на переднем сиденье. — Так что как-то Минаевы зарабатывали. Давно хотел спросить: а Минаевы были единственными хозяевами «Кошачьей лапы»? — машину слегка тряхнуло, и я поморщился, выезжая на очередной холм и останавливаясь в тени раскидистого дерева.

— Не помню других, — Савелий задумался. — Делами-то они занимались, как без этого? Но чтобы вот прямо работать и деньги за свой труд брать… Нет, не было такого. Минаевы, Андрюша, себе цену знали.

— Ну, значит, вам не повезло. Такой вот быдловатый вам хозяин достался. И работает, и собирается продолжать. И не знает, как выглядят щипцы для омаров, — я вытащил бинокль и принялся осматривать дорогу и близлежащие окрестности.

— Щипцы для омаров и я тебе могу показать. А вот как ими пользоваться, это тебе учителя придётся искать, — задумчиво ответил мне Савелий, поглядывая в ту же сторону, куда смотрел я. — И что ты делаешь?

— Пытаюсь… — начал я, и тут мне на глаза попался знакомый жеребец, и я замолчал.

Молодой Князев, я всё-таки надеюсь, что это Князев, стоял возле довольно живописного озера и медленно раздевался. Рядом никого не было видно, похоже, парень купаться собрался. Ну, или готовится встречать любовницу во всеоружии.

— Что там? Ну, Андрей, ну что там? — Савелий даже подпрыгнул, пытаясь разглядеть, что же я увидел.

— Не мешай, или я тебя здесь выкину, — отмахнулся я от кота, переводя взгляд на дорогу. — Ты вполне сумел меня найти, так что и до дома без труда доберёшься.

— Чёрствый ты человек, Андрюша, — пробурчал кот, бросая на меня злобные взгляды. — А ведь я могу тебе помочь.

— Спасибо, ты мне уже помог, — из-за поворота показалась белая кобылка с прелестной всадницей. — Ты, Савелий, меня подставил со вторым рангом. Я вполне мог третьим обойтись. Теперь непонятно, что мне ждать, и утвердят ли меня как частного детектива вообще. Всё-таки на ранг довольно высокий сразу замахнулся.

— Ой, а ты постоянно грозишься меня кастрировать, и это, между прочим, неприятно! — взвился кот. — И я тебя не подставлял, просто не успел остановить, когда ты своими документами начал трясти перед Первозванцевым. И теперь Савелий виноват, конечно.

— Ага, — я вытащил блокнот и зачеркнул имя «Князев», от которого вела стрелка к имени Анфисы. Потому что красотка проехала мимо озера, даже не посмотрев в ту сторону, где молодой барон в одних трусах начал входить в воду. — Значит, это не хозяева развлекаются. Честно говоря, меня это радует.

Бросив блокнот на сиденье рядом с котом, я завёл двигатель и выкатился на дорогу, где Анфисы уже не было видно. И тут удача от меня решила отвернуться. Этот любитель купаний в озёрах на рассвете вышел на дорогу, ведя под уздцы своего коня. Незастёгнутая рубашка прилипала к телу, а с коротких русых волос капала вода. Наверное, будь на моём месте девушка, она бы впечатлилась увиденным, но я только выругался, тормозя рядом с остановившимся парнем и выходя из машины.

— О, доброе утро, а вы, я полагаю, новый хозяин «Кошачьей лапы»? — он улыбнулся, с любопытством разглядывая меня.

— Пока что только Блуждающего замка, — ответил я и представился: — Громов Андрей Михайлович.

— Князев Пётр Ростиславович, — парень протянул мне руку для рукопожатия. Надо же, я угадал, что он Князев. Молодец, Андрюша, навыки сыщика не растерял по дороге в этот мир. — А вы…

— Езжу по окрестностям, знакомлюсь, так сказать, — ответил я расплывчато.

— Да, конечно, вы же человек здесь новый, — он бросил взгляд на машину, а потом снова посмотрел на меня. — Ну что же, не буду вас задерживать. Можете спокойно здесь кататься. Только, ради всех богов, воздержитесь от применения дара. Отец этого не любит, и не зря. Когда кто-то применяет дар, начинает шевелиться нечисть и нежить, а на наших землях почему-то этого добра хватает с избытком. Хуже только на землях Макеевых. Там вообще не пойми что творится.

— Я не одарённый, можете на этот счёт не волноваться, — ответил я, открывая дверь машины.

— Вот как? Это интересно и очень необычно. Среди дворян редко попадаются неодарённые. И то это в основном те, кто выжег по незнанию в детстве свой источник, — он вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивая, а не один ли я из таких бедолаг.

Это было очень красивое объяснение, и так и хотелось воспользоваться подсказкой… Проблема заключалась в том, что я не дворянин и никогда им не был. Но я не собираюсь кричать об этом на каждом углу, поэтому сейчас только неопределённо пожал плечами и сел за руль.

— Князевы все с прибабахом, — проворчал Савелий. — Ничего, ты их ещё оценишь. Как и Макеевых.

— Нормальный парень этот Пётр, — я вырулил на дорогу, махнув Князеву на прощанье рукой. — Не наговаривай на него.

— Ну-ну, посмотрим, кто из нас прав. Потом не говори, что я тебя не предупреждал, — довольно злорадно заметил кот и замолчал.

Проехав с километр, я остановился, вышел из машины, вскарабкался на небольшой пригорок и осмотрелся. Белая лошадка уверенно несла свою всадницу по дороге и уже приближалась к границе владений Макеевых. Далеко Анфиса забралась, и, похоже, останавливаться не собирается. Вот будет новость, если она с кем-то из моих предполагаемых слуг спуталась. А если с Савиновым? Ага, который при разговоре с Голубевым присутствовал и не сумел любовницу предупредить.

Побудь немного реалистом, Андрей. Если ты над трупом находишь человека с окровавленным ножом в руке, то в девяноста процентах случаев — это и есть убийца. Исключения, конечно, случаются, но они всего лишь подтверждают правила.

Спустившись с пригорка, я снова сел в машину и поехал дальше. Останавливался ещё два раза. Этот отрезок границы с Макеевыми был довольно коротким, а потом начинались уже мои номинальные владения. Всё-таки где-то в моих землях свидания происходят. Не дальше. Если дальше, то это слишком далеко. По крайней мере, для лошади. И это очень неприятная на самом деле новость.

Остановившись в третий раз, я увидел стреноженную лошадь на поле, а вот Анфисы нигде видно не было. Лошадь была не одна, рядом с ней пасся очень знакомый жеребец.

— Вот это да, — протянул я, внимательно оглядывая поле. — Это же конь того мальчишки, который на Савелия напал. Или хотел сотворить с моим котом что-то совершенно извращённое, я так и не понял по воплям мохнатого.

Но где они? Я ещё раз осмотрел поле, и тут появилась Анфиса. Она села, потягиваясь, подставляя солнцу очень соблазнительную грудь, а рядом появился растрёпанный молодой блондин. Попались! Всё-таки она не видами любуется, а вполне конкретным парнем. Обидно, что всё так предсказуемо, конечно, но ничего не поделать, такова жизнь.

Я потянулся за фотоаппаратом и в который раз уже выругался. Отсюда было слишком далеко, чтобы сделать снимки. Это бинокль выдаёт мне такие подробности, что я вполне могу родинку на груди Голубевой рассмотреть. А вот чтобы сделать снимки, придётся как-то подползти ближе. И где гарантия, что меня не увидят? Нет такой гарантии, и никто мне её не даст.

Прикинув расстояние, я пошёл к полю на полусогнутых. Придётся ползти, а что поделать. Хорошо ещё, сенокоса пока не было, и высокая трава надёжно скрывала меня от взглядов увлёкшихся любовников.

Ползти было неудобно. Кроме того, я подозревал, что ещё одной рубашке наступил конец, потому что я даже не представляю, чем можно будет вывести с неё травяные пятна.

Весьма характерные звуки почти застали меня врасплох. Чуть приподняв голову, я увидел увлечённо целующуюся парочку. Они были обнажены по пояс, но и этого вполне хватало для сочного компромата. Подняв фотокамеру, я сквозь траву сделал несколько снимков. К счастью, она работала тихо и без вспышек. К тому же они были слишком увлечены друг другом, чтобы на что-то реагировать.

Убрав камеру, я пополз обратно. И даже когда я выполз с поля на дорогу, решил не рисковать и встал на ноги только возле деревьев.

— Не понимаю, почему люди из-за этого устраивают трагедию, — я чуть не подпрыгнул, увидев Савелия. Кот, похоже, прополз по полю вместе со мной и вернулся обратно, ничем себя не выдав. — И в этом и заключается твоя работа?

— В том числе, — я убрал камеру, сел за руль и потянулся. — А теперь домой. Сделаю снимки, и можно получать гонорар.

Кот ничего не сказал, но, кажется, был разочарован. Вот и хорошо, не будет под ногами болтаться.

Дома я расположился в библиотеке. Сделал фотографии, полюбовался на очень красивую грудь Анфисы Голубевой и уже хотел идти переодеваться, как дверь в библиотеку распахнулась, и вошёл Валерьян.

— Андрей Михайлович, к вам с визитом граф Макеев Александр Давыдович. Марк Анатольевич открыл графу доступ в поместье, а защиту так и не обновили… — начал он говорить, словно оправдываясь.

— Да бросьте, Валерьян Васильевич, — у дворецкого за спиной раздался энергичный мужской голос, и в библиотеку вошёл мужчина лет сорока на вид, молодая копия которого в этот момент на фотографии лапала красотку. — Я же по-простому, по-соседски. Да и дело у меня есть к Андрею Михайловичу…

Он замер, уставившись на снимки, которые я не успел спрятать. Его сына на них не узнать было невозможно.

— Обалдеть, — пробормотал я в наступившей тишине. — Так, какое у вас ко мне дело, граф?

Глава 12

Наша проблема заключалась в том, что система защиты по привычке пропускала всех, кому когда-то был открыт допуск. А Марк Минаев настроил её таким образом, что она вообще не реагировала на их появление и не оповещала дворецкого.

Не удивлюсь, если узнаю, что Валерьян отлавливал нежданных гостей уже возле дверей в комнату, как сейчас графа Макеева, например, и то случайно, если ему удавалось их увидеть. А граф, в свою очередь, привык врываться в этом доме куда угодно без предварительных разрешений, потому что много лет так делал.

Отучить того же графа чувствовать себя здесь как дома - это что-то из области фантастики, поэтому нужно было что-то делать с самой защитой, но я, хоть убей, понятия не имею, что мне делать, как и на какие средства. Оставалось терпеть, и опытным путём вычислять, кому ещё этот чёртов любитель гречки открыл полноценный допуск в поместье.

А вот когда я всё-таки полноценно настрою защитный контур, и граф столкнётся с проблемой входа прямо у ворот, вот тогда он точно поймёт, что нужно дожидаться приглашения, прежде чем входить в мой дом.

Я быстро сгрёб снимки в одну кучу и убрал их с глаз графа Макеева, всё ещё стоящего в ступоре от увиденного.

— Я могу поинтересоваться… — начал граф, но я поднял руку, прерывая его.

— Нет, не можете. Это вы ко мне пришли и вошли в комнату, не дожидаясь приглашения, — ответил я, чувствуя себя чучелоидом по сравнению с Макеевым.

Я же даже не переоделся, побежал фотографии делать, чтобы побыстрее посмотреть, что же получилось. Как был в грязной рубашке и брюках, в которых по полю на брюхе ползал, так в них и забежал в библиотеку, и до сих пор стою со следами тяжёлой работы на животе и коленях.

— Но позвольте, на этих снимках я отчётливо видел своего сына! С этой… этой… — он посмотрел на меня. — Откуда у вас эти снимки?

— Не поверите, но я их сделал, — ответил я, постукивая пальцами по крышке стола. — Ваш сын почему-то решил, что мои земли — это лучшее место для его развлечений.

— Но, ради всех богов, зачем вы сделали эти снимки? — Макеев недоумённо посмотрел на меня.

— Чтобы получать эстетическое удовольствие, разглядывая их длинными зимними вечерами, — язвительно ответил я, наблюдая, как меняется выражение лица графа с ошарашенного на задумчивое. — Они так хорошо смотрятся вместе, не правда ли? Мне даже интересно стало, может быть, найдутся ценители, которые тоже захотят получить, хм, эстетическое удовольствие, разглядывая их. Вы должны признать, у Анфисы Ильиничны чудесная грудь, просто чудесная…

— Зачем вы мне говорите эти гадости? — граф поморщился.

— Я хотя бы их говорю, а вот Геннадий за неполные три дня столько умудрился наворотить, что аж дурно становится, — сообщил я Макееву. — Давайте посчитаем, — и я принялся загибать пальцы. — Напал на моего кота, и я даже не представляю, что он хотел с ним сделать, направляясь к несчастному животному, снимая на ходу штаны. Мой кот до сих пор в шоке, между прочим.

На стол перед нами запрыгнул Савелий и принялся закатывать глаза и завывать на одной ноте, показывая, насколько сильно он в шоке. Мы с графом смотрели на кошачье представление, пока последний не помотал головой и не перевёл взгляд на меня.

— Так значит, обстоятельства, приведшие меня сюда, начались с кота, — негромко проговорил Макеев.

— Уж поверьте мне, все события, связанные с этим замком, так или иначе начинаются с этого кота, — добавил я и продолжил загибать пальцы: — Вернёмся к вашему сыну. Когда я подоспел к коту на помощь, — при этом Савелий издал особенно громкий и проникновенный рёв. Я не удержался и незаметно показал ему кулак. Кот сразу же принялся умываться, всем своим видом показывая, что обиделся. — Так вот, когда я подоспел на помощь коту и хотел поговорить с Геннадием по душам, может быть, выяснить, что им движет и не нуждается ли юноша в услугах специалистов, пресловутый юноша на меня напал. С кинжалом против безоружного человека. А потом ещё и магию хотел применять…

— Гена призвал дар? — Макеев потёр виски. Он пришёл по какому-то конкретному делу, но теперь не знал, как к нему подступиться. Да ещё и эти проклятые снимки!

Я бросил взгляд на Савелия, и тот наклонил голову, подтверждая, что да, Генка именно это и сделал — призвал дар.

— Да, и это было неприятно, знаете ли. Мне пришлось уходить от удара, падая на землю, — я прищурился. — Ваш сын всегда так себя ведёт? Нападает на незнакомых людей и котов и приезжает к соседям, чтобы устроить здесь свидание? Ему точно не нужна помощь?

— Гена молодой, импульсивный, и, как почти все юноши его возраста, не думает головой, — быстро проговорил граф.

— То, что у него мозгов нет, я уже понял, — прервал я его. — Так зачем вы всё-таки приехали ко мне, Александр Давыдович? Ну не за тем же, чтобы рассказать о пустоголовости вашего сына? Это я и без вас знаю.

— Я приехал, чтобы познакомиться. Мы ближайшие соседи, да и Геннадий умудрился сразу же вызвать ваше недовольство, — Макеев сдержанно улыбнулся. — Что вы хотите сделать со снимками? Возможно, я смогу их выкупить? Вместе с кристаллом, разумеется.

— И лишить меня удовольствия любоваться прелестями Анфисы Ильиничны? — спросил я насмешливо. Во мне сейчас боролись какая-никакая порядочность и жадность. С графа-то можно больше, чем с простого управляющего, получить. С другой стороны, на кону стоит моя репутация. Хоть мы и не заключали официальную сделку, не хотелось бы мне с ходу прослыть парнем, не выполняющим взятые на себя обязательства.

— Вы шутите, Андрей Михайлович, а мне, между прочим, не до смеха, — воскликнул Макеев.

— Ну какие здесь могут быть шутки, когда там такое… — я закатил глаза, но тут же перестал ерничать. — А если серьёзно, меня попросил оказать дружескую услугу своему приятелю мой дворецкий. Он уже совсем себя извёл в надежде поймать на горячем жёнушку. Я в этом деле немного понимаю, поэтому с радостью согласился помочь, чтобы хоть чем-то себя занять, пока ожидаю ответ от князя Первозванцева.

— Но вы ведь можете не отдавать Голубеву эту… грязь, — попытался торговаться граф.

— Я вообще-то много чего могу, Александр Давыдович. Например, я мог бы вам не рассказывать о том, кто конкретно может предъявить вашему сыну претензии. Хотя такой исход сильно сомнителен. Вы всё-таки граф, да и даром владеете. Как и ваш безголовый сынок. Да, имейте в виду, если я его ещё раз на своих землях со спущенными штанами поймаю, то пускай не обижается. Я патрон солью специально для него заряжу, — сообщил я ему с совершенно серьёзным выражением лица.

— Вы такой шутник, Андрей Михайлович, — ответил мне Макеев, но и в его глазах застыло весьма жёсткое выражение. — Вы вернёте мне кинжал, потерянный моим сыном?

— Вы имеете в виду тот самый кинжал, с которым он напал сначала на моего кота, а потом на меня? — я подошёл к одному из столов, открыл верхний ящик и вытащил кинжал. С собой я его не таскал: во-первых, у меня не было привычки носить холодное оружие, предпочитаю пистолет, а во-вторых, конкретно этот кинжал был всё ещё без ножен, и это доставляло бы много неудобств при его ношении.

— Да, именно этот, — граф впился взглядом в оружие в моих руках. — Это фамильный ритуальный кинжал, он привязан к моему роду. Вам он совершенно не пригодится, если только вы не захотите использовать его как банальный нож, — говоря это, Макеев поморщился.

Я долго смотрел на него. Вообще-то, именно как обычный нож я и хотел его использовать. У меня нет дара, и я сомневаюсь, что граф не выяснил всё, что обо мне известно, прежде чем явиться. По статусу он был выше меня, я здесь вообще пока никто, и звать меня никак, но спускать наглость и откровенное хамство я не намерен. Это он с Марком мог на пару гречку жрать, я же его впервые вижу, а его сынок уже успел мне надоесть до колик и несварения.

— Вы вернёте мне кинжал? — спросил с нажимом взявший себя в руки граф.

— Конечно, — я улыбнулся и протянул ему кинжал, но как только он потянулся за ним, отдёрнул руку. — За вознаграждение.

— Что? — Макеев моргнул.

— За вознаграждение. Вы же признаёте, что больше всего от странных манипуляций с кинжалом вашего сына пострадал мой кот? — спросил я, продолжая улыбаться.

— Я этого не отрицал и проведу серьёзный разговор с Геннадием, — процедил граф.

— Тогда вы согласны, что ваш сын потерял кинжал по собственной глупости, а глупость должна быть наказана? — Граф нехотя кивнул, а я продолжил: — Ну вот и отлично. В таком случае я отдам вам кинжал, если вы обязуетесь поставлять мне колбасу для этого прожорливого животного. Он ест только колбасу из «Весёлой свинки», — добавил я, разглядывая рукоять кинжала, украшенную редкими драгоценными камнями. Только сейчас заметил, что камни расположены в определённом порядке и несут вовсе не декоративную функцию.

— Хорошо, — немного недоумённо произнёс Макеев и добавил: — Клянусь своим даром, что буду обеспечивать колбасой из таверны «Весёлая свинка» поместье «Кошачья лапа» до конца моих дней. Пусть мой дар и моя магия будут мне свидетелями и покинут меня, если я нарушу эту клятву.

Вокруг него на мгновение закрутились огненные всполохи и погасли, частично впитавшись в руки графа. Серьёзная клятва, чего уж там. Зато мне больше не надо заботиться о том, чтобы накормить Савелия. Как только Макеев открыл глаза и глубоко вздохнул, я протянул ему кинжал.

— Ну вот, если это всё, не буду вас больше задерживать, — сказал я, скрестив руки на груди, показывая тем самым, что наш разговор подошёл к концу.

— Благодарю, Андрей Михайлович, — схватив кинжал, граф сунул его в пустые ножны на поясе. Значит, за этой своей семейной реликвией шёл и надеялся на определённый успех.

Он больше ничего не сказал, только бросил быстрый взгляд на стопку перевёрнутых фотографий и вышел из библиотеки.

Возле дверей его встретил, по всей видимости, Валерьян, потому что я услышал голос графа, который явно к кому-то обращался.

— Я забыл уточнить, а какую именно колбасу ест ваш кот? А, неважно, несколько видов пускай приносят. К тому же за кинжал ваш хозяин мог запросить гораздо больше, чем какая-то колбаса.

Голос отдалился. Ему начал что-то отвечать Савинов, но я уже не мог расслышать. Вздохнув, протёр лицо руками. Всё-таки я не готов постоянно встречаться с аристократами. Это не мой уровень, кто бы что ни говорил. Я привыкну, к своему положению же привыкаю, но пока это трудновато.

Ещё раз оглядев себя, только головой покачал. М-да, видок у меня тот ещё. Макеев, поди, решил, что я в той же рубахе хожу, в которой меня его сынок заставил по земле кататься. А, впрочем, какая разница, что он подумал, главное, у меня кот будет накормлен. Судя по цветущему виду графа, тапки он в скором времени отбрасывать не собирается, так что жить будет долго, и на это время Савелий оставит свои претензии мне насчёт еды для бедных котиков.

— Вот это было правильное решение, — деловито уточнил кот, спрыгивая со стола на пол. — А так как он не знает, что я предпочитаю розовенькую колбаску с капельками жира, то купит все виды, какие есть у Краснова, то и вы не будете обделены. А вообще, конечно, ты продешевил, Андрюша. За ритуальный кинжал мог бы с него содрать кучу денег. И Макеев бы заплатил, никуда бы не делся. Но так тоже можно. Он здоровый тип, проживёт ещё лет сто не меньше, так что вполне оплатит стоимость своей железяки, которой в меня его отпрыск тыкал.

— Нам колбаса достанется — это мне и Валерьяну? — спросил я машинально, направляясь к выходу из библиотеки. Нужно уже наконец переодеться, а то ещё кого-нибудь черти принесут, и что я буду делать?

— И ещё куче народа. Они сейчас как раз сюда всей толпой идут и настроены очень решительно, надо сказать. Но их понять можно, к замку привыкли, к поместью тоже, куда им идти-то? А что хозяин новый, так, поди, и к наследникам привыкать приходится, — философски произнёс кот, поведя ушами.

— Какая толпа? — я резко затормозил у двери, глядя на Савелия с подозрением.

— Вот эта, — злорадно ответил кот. — Три, два, один…

Дверь распахнулась, и перед ней встал Савинов, перегородив дорогу тем, кто пытался прорваться в библиотеку.

— Катерина! Что это ещё за новости? Я же сказал, что сообщу вам о решении Андрея Михайловича! — Валерьян с трудом сдерживался, чтобы не начать орать.

— А мы хотим, Валерьян Васильевич, чтобы он сам нам сказал, какие у нас перспективы! Мне нужно знать, девочкам нужно знать, даже вон, Гришке нужно знать, куда нам идти, в конце концов, — раздался красивый женский голос, в котором сейчас звучало раздражение.

— Валерьян Васильевич, какого чёрта у вас там происходит? — негромко спросил я, и за дверью воцарилось молчание.

— Вот, Катерина, дооралась? — мрачно спросил Савинов у женщины, которой я ещё пока не видел. Дворецкий выпрямился, одёрнул свой сюртук и развернулся ко мне лицом. — Старшие слуги замка пришли спросить у вас напрямую, смогут ли они вернуться в замок. У них был полный допуск, и защита их пропустила… Я не мог их остановить, простите, Андрей Михайлович.

— Пусть заходят, — ответил я, в течение минуты обдумывая свои дальнейшие действия. Замок огромный, и без слуг здесь, как ни крути, не обойтись. Это не мою двухкомнатную холостяцкую берлогу в порядке содержать. К осени замок точно в хлев превратится, если я ничего не придумаю.

Савинов тем временем отступил в сторону, и в библиотеку вошли несколько человек. Впереди всех шла высокая, статная женщина лет тридцати. Красивая, фигуристая. Если бы не обстоятельства, то я бы, возможно, за ней приударил. Но так как Катерина будет работать на меня, то такие мысли лучше сразу засунуть куда подальше. Вот даже молодой Макеев не гадит там, где живёт. Он мои земли для этого предпочитает.

— Эту боевую тётку, которая почему-то язык проглотила, зовут Катерина Михайловна Петрова, — усмехнувшись, представил стоящую передо мной женщину Савинов. — Она была экономкой у Марка Анатольевича. А до неё это место занимала её мать, а до матери — бабка…

— Я понял, спасибо, — подняв руку, я прервал Савинова и посмотрел Катерине в глаза. — Вы же понимаете, что, пока не будут утрясены все формальности, я не смогу вам платить жалованье?

Катерина продолжала молча меня разглядывать, и я невольно начал нервничать. Почему она молчит? Ещё пять минут назад её из-за закрытых дверей было слышно. Тем временем, поняв, что от их предводительницы мало толку, вперёд вышла женщина лет пятидесяти на вид.

— Меня зовут Клавдия Ивановна, я мать вот этого оболтуса, — она указала на молодого человека, в этот момент внимательно меня разглядывающего. — Спиридоновы мы. Как и многие другие слуги, поколениями служили в Блуждающем замке. Наверное, только повар сбежал, но он не местный был, его Марк Анатольевич из Франции выписал, когда ещё не увлекался… хм, в общем, пока не увлекался. А я — кухарка. И вот что вам скажу, Андрей Михайлович, нам некуда идти, мы же с рождения в этом замке. А к другому дому ещё привыкнуть надо, и не факт, что получится. Так что мы согласны рискнуть. А насчёт еды не беспокойтесь, мы за последние месяцы на одной гречке сидели, так что особо привередливыми нас не назовёшь.

— Сколько всего слуг? — спросил я, поворачиваясь к Савинову. Вроде бы именно дворецкий отвечает вообще за всех слуг.

— С конюхами — пятьдесят семь, ваша милость. Но это без охраны. Охранников нужно будет заново нанимать, когда всё наладится, — сразу же ответил Валерьян. — Конюхи пока точно не придут. Не понятно, что будет с лошадьми. Я им денег немного выделил, на первое время хватит, а там всё и решится. Если что, таких опытных работников Илья Воронов не выгонит, у себя пристроит.

— Ну хорошо, — я потёр лоб. — Тем более что скоро нам «по-дружески подарят» кучу вещей, в том числе и продукты. Да и гречки полно. Если её хотя бы через день готовить, то еды должно хватить, — при слове «гречка» все теперь уже мои слуги поморщились, но промолчали. Понимают, что без этого пока никуда. — Я так понимаю, допуск есть у всех слуг?

— Да, Андрей Михайлович. И это даже хорошо, что вы приняли такое решение. Я сегодня же, с вашего позволения и от вашего имени приму клятву пылающей крови у каждого, — Савинов улыбнулся.

— Думаю, так будет лучше, — я уже хотел сделать ручкой так, вроде, ну, можете идти, я вас отпускаю, но в этот момент отмерла Катерина.

— Валерьян Васильевич, — она перевела взгляд на дворецкого, и в её глазах полыхнула ярость. — Вы что, совсем охренели? Вы что не видите, что надето на его милости? — она повернулась ко мне. — Мы сейчас всё исправим, Андрей Михайлович, не переживайте. В доме полно одежды, а в штате есть пара белошвеек. Снимайте эти лохмотья, вам больше не придётся позориться.

Она сделала шаг в мою сторону, словно хотела сдёрнуть с меня эту злополучную рубашку. Я начал отступать, затравленно оглядываясь по сторонам, видя, что остальные слуги в общем-то согласны с этой фурией. И вот только сейчас, под злорадный смех Савелия, мне пришло в голову, а не погорячился ли я, возвращая слуг в дом одним махом? Может, стоило их ещё немного в Матвеевке помариновать?

Глава 13

Граф Макеев прибыл домой в отвратительном расположении духа. Бросив поводья подскочившему к нему конюху, граф повернулся к дворецкому, ожидающему его распоряжений.

— Гена дома? — спросил Александр у дворецкого, идущего чуть позади и сбоку.

— Нет, ваше сиятельство, Геннадий Александрович ещё не вернулся с прогулки, — ответил Захар, пытаясь сообразить, что же вызвало такое недовольство. Ну не шашни же Гены с Голубевой, в самом деле. Граф и сам не без греха, даже при живой жене умудрялся с дамами уединяться. Так что, по идее, не должен он был так на Гену разозлиться из-за любовницы сына.

— Как только явится, сразу же ко мне его! Я буду ждать в библиотеке, — рявкнул Макеев и почти бегом побежал в упомянутую библиотеку.

Тяжёлая дверь закрылась за графом, и он стянул сюртук, оставшись в одной рубашке. На секунду Александр даже позавидовал Громову: сосед совершенно не обращал на такие условности внимания. Он и в рубашке мог гостя принять, на которой было полно пятен неизвестного происхождения. И, судя по его виду, Громова совершенно не волновало, что может подумать о нём тот же Александр Макеев. Хотел бы он обладать такими качествами. Но нет, граф Макеев слишком зависим от таких понятий, как правила приличия, традиции и мода.

Ждать пришлось недолго. Макеев за это время едва успел как следует рассмотреть те снимки, которые ему удалось утащить со стола Громова.

— Дожился, как самый распоследний вор, краду снимки, пока хозяин дома отвлёкся на своего паршивого кота, — бормотал граф, внимательно разглядывая Голубеву. На сына он не смотрел, ему было неинтересно смотреть на Гену, Макеев и так прекрасно знал, как выглядит его отпрыск. — Громов прав, грудь у Анфисы Ильиничны прелестна.

— Отец, ты хотел меня видеть? — наследник смотрел на него настороженно. Последний раз, когда отец искал его, дело кончилось грандиозным разносом, и теперь Гена понятия не имел, что ему ждать в дальнейшем.

— Да, — Александр оторвал взгляд от снимков и посмотрел на сына. Гена не видел, что с таким интересом рассматривает отец, и уже тянул шею, чтобы увидеть хоть краем глаза. — Как ты провёл утро, сынок? — спросил Александр очень ласково. Настолько ласково, что Геннадию захотелось сбежать из библиотеки и спрятаться куда-нибудь подальше. В идеале — телепортироваться, но индивидуальные телепорты были слишком дорогими игрушками. В их губернии они только у князя Первозванцева имелись.

— Я был на прогулке, — осторожно ответил Гена, когда молчание затянулось, а отец уже начал хмуриться.

— Да? И как прогулка? Продуктивная? — Александр поднялся из кресла и подошёл к сыну. — Почему ты молчишь? Как ты прогулялся?

— Я… — Гена сжал зубы, а потом выпалил: — Я был с женщиной!

— О, я в курсе, — процедил Александр. — Более того, уже половина губернии, наверняка, знает об этом. А очень скоро об этом узнает муж твоей любовницы, и я не представляю, как буду заминать этот скандал!

— Можно подумать, ты никогда не был в моём положении! — Гена почувствовал, что его с головой затапливает злость. Он сжал кулаки и теперь уже не сдерживался, начиная кричать.

— Меня никогда не ловили с голой задницей и не делали снимков на память, об идиоте, который умудрился попасться! — Александр не остался в долгу и тоже повысил голос, а потом швырнул снимки в лицо сыну. — Чтобы я больше не слышал ни о каких похождениях, ты меня понял? — прошипел он. — Если я узнаю, что ты снова решил выставить себя, да и меня заодно, на посмешище, клянусь, ты пожалеешь! И готовься, на балу у Беркутовых мы с Павлом объявим о твоей помолвке с Анастасией! И мне уже плевать, понравитесь вы друг другу или нет!

— Да она меня заочно терпеть не может! Слухи о том, как Настя говорила, что скорее со змеёй… хм… в общем, слухи о том, что Анастасия Беркутова заявила, что лучше из дома сбежит с первым встречным, чем выйдет за Макеева, дошли до школы! Ты не мог о них не знать! — Гена почувствовал, как у него дёрнулся глаз. Он смотрел на снимки, как на ядовитую змею, и плохо представлял, что же сейчас делать. Потому что эти снимки не оставляли никакого простора для воображения.

— Это всего лишь девичья блажь! Вы даже не знакомы! — рявкнул Александр.

— И я не горю желанием знакомиться с одной из Беркутовых! Я думал, ты шутишь, когда говорил, чтобы я морально готовился к помолвке. Ты что, смерти моей хочешь? Эти воронята тёмной магией балуются, что тоже всей губернии известно, — Гена швырнул компрометирующие снимки на стол.

— Значит так, Гена, у тебя есть месяц на то, чтобы изменить мнение Анастасии Беркутовой о себе, — процедил Александр. — Делай что хочешь, но девица должна на балу благосклонно отнестись к этой помолвке. Соблазни её в крайнем случае! Госпожа Голубева не даст соврать, у тебя это, похоже, хорошо получается.

— Кто вообще сделал эту гадость? — Геннадий, поджав губы, указал на снимки.

— Громов, Гена. И Андрей Михайлович очень недоволен тем, что произошло сие происшествие на его землях. До такой степени недоволен, что обещал в следующий раз использовать вместо фиксирующего кристалла — патрон с солью! Так что я не только хочу хоть как-то спасти твою репутацию, но ещё и уберечь тебя от травм, как физических, так и моральных. Я всё ещё хочу дождаться внуков. А это будет проблематично, если ты заряд соли получишь прямо в стратегически важное место, да ещё и во время весьма пикантного процесса.

— Но я даже не знаю Громова… — начал Гена и прикусил язык. Зачем он это сказал? Сейчас отец решит, что действительно забыл, что тот мужик, с которым он повздорил на той злополучной полянке, и есть Громов.

— Идиот, — Александр покачал головой. — Собирайся, поедешь к Беркутовым. Я напишу письмо Павлу, которое только тебе могу доверить, чтобы ты ему передал.

— Но гроза же собирается, — Геннадий растерянно посмотрел в окно. На улице стремительно темнело, небо быстро затягивалось грозовыми тучами.

— Вот и отлично. Гроза — это всегда прекрасный повод остаться в гостях, не напрашиваясь и не выглядя жалким, — Александр сел за стол и вытащил чистый лист бумаги, чтобы набросать что-нибудь, да вот хотя бы о помолвке. — И, Гена, что ты такого хотел сделать с котом Андрея Громова, из-за чего он так сильно на тебя разозлился?

В ответ Геннадий только махнул рукой и вышел из библиотеки. Ему нужно было как минимум принять душ и переодеться, чтобы не знакомиться с невинной девушкой, в то время как насквозь пропах другой женщиной.

***

— Где эти чёртовы снимки? — я в который раз поднял стоявшую на столе подставку, но под ней снимков не оказалось. — Я же точно помню, что бросил их сюда, когда отец этого героя-любовника притащился, — бормотал я про себя. — Ну не мог же граф Макеев стащить их?

Я остановился, побарабанил пальцами по столу, вспоминая, как мы стояли, на что я отвлекался, и другие мелочи. Нет, из того положения дотянуться до стола граф не мог, это совершенно исключено!

Может, кто-то из слуг прибрал? Нет, слуг после представления здесь не было. Только Валерьян заходил, сказал, что клятву все принесли и разошлись по рабочим местам. А потом Катерина забегала, чистую рубашку принесла. Всё, больше никого в библиотеке не было.

— Что ты мечешься по комнате, да ещё и полуголый? — в библиотеку вошёл отлучавшийся за колбасой Савелий. Запрыгнув на стол, он смотрел на меня не мигающим взглядом жёлто-зелёных глаз. — Ты одеться не хочешь? Вон тебе даже рубашечку чистенькую принесли, взамен той испачканной.

— Да подожди ты со своей рубашкой, — я махнул рукой, покосившись на стул, где висела принесённая Катериной рубаха. — Эту страшную женщину, мою экономку, не волновала моя голая грудь, когда она меня вытряхнула из старой рубашки.

— Ты наговариваешь. Катерина — прекрасный, добрейшей души человек… Да что ты ищешь? — спросил кот, когда я полез под стол, на секунду подумав, что снимки упали со стола, возможно, в тот момент, когда я малодушно пятился от решительно настроенной экономки.

— Снимки! Нет, здесь их нет. Да куда они могли деться? — не выдержав, я повысил голос.

В доме сейчас полно слуг, поэтому снимки нужно было как минимум убрать с глаз долой. Ящики стола вроде бы запирались на ключ, и в них вполне можно было пока спрятать кое-какие документы, в том числе и эти фотографии. А потом я уже определюсь с постоянным местом хранения. Скорее всего, буду использовать тот сейф в кабинете, он достаточно вместительный и подойдёт для хранения рабочих документов.

— Савелий, — позвал я кота, не спеша вылезать из-под стола. — А Макеев мог увести у меня портреты сынули на фоне сексапильной красотки так, чтобы никто не заметил? — негромко спросил я у Хранителя.

— Запросто, — ответил кот и свесился со стола, заглядывая ко мне под стол. — Заклинание аркана. Практически не отслеживается, особенно если перед магом находится неодарённый, а дом не подключён полноценно к охране. Оно энергозатратное, но, с другой стороны, довольно практичное. Если Сашка не планировал биться с какой-нибудь нежитью сегодня, то вполне мог его применить, пока ты отвернулся.

— Вот же… И это граф, мать его! — я встал на четвереньки и начал вылезать из-под стола.

— У тебя странное представление об аристократии, Андрюша, - снисходительно ответил кот. — Почему ты думаешь, что если человек — граф, то он обязательно должен быть порядочным человеком? Внешний лоск и внутреннее содержание — это не одно и то же, знаешь ли.

— Андрей Михайлович, к вам князь Первозванцев, вы просили его пропустить без доклада… Андрей Михайлович, вы здесь? — послышался голос Савинова.

Я чуть слышно выругался и дёрнулся, больно ударившись головой о крышку стола, после чего выругался громче.

— Андрей Михайлович, — голос князя прозвучал совсем близко. Проём накрыла тень, и я увидел лицо Первозванцева, заглянувшего под стол. — Что вы здесь делаете? — спросил он почему-то шёпотом.

— Искал одну вещь, — я посмотрел на него, и князь отпрянул, позволяя мне наконец вылезти.

— Очень… неформально, — произнёс князь, оглядывая мою обнажённую грудь.

Я вспыхнул, как девица, случайно забредшая в бордель, и быстро схватил со стула рубашку, надевая её, путаясь в рукавах.

— Это мой дом, — пробурчал я, заправляя рубаху в брюки и только после этого поворачиваясь к Первозванцеву. — Присаживайтесь. Чем обязан столь неожиданному визиту, Данила Петрович?

— И вы сегодня слишком прямолинейны, Андрей Михайлович, — князь Первозванцев сел на один из диванчиков и с улыбкой посмотрел на меня.

— Вы только что видели меня полуголым под столом, Данила Петрович, — я очень выразительно посмотрел на дворецкого, но тот только развёл руками.

Ну что же, князя я сам распорядился пускать ко мне почти без доклада, всё-таки от него моё будущее здесь зависело чуть больше, чем полностью, так что дворецкий всего лишь выполнил мой приказ. И если подвести итог, то ты сам, Андрюша, виноват, что не надел вовремя эту проклятую рубашку.

Князь Первозванцев принялся, посмеиваясь, доставать какие-то бумаги, а Валерьян притащил поднос с чаем и вполне съедобными на вид маленькими булочками. Данила Петрович отложил бумаги, взял чашку с чаем, выбрав булочку и посмотрев на меня.

— Вижу, дела немного улучшились, Андрей Михайлович? — спросил он, внимательно изучая моё лицо, словно увидел что-то новое и странное.

— Я нашёл несколько тайников и решил ими воспользоваться. Замок-то в любом случае необходимо содержать в порядке, — ответил я, беря свой чай.

— Это похвально, — кивнул князь и задумался. После чего доел булочку и отставил чашку в сторону. — Собственно, я приехал, чтобы сообщить вам радостную новость. Замок официально сменил хозяина, и теперь вы можете делать с ним, что захотите. Что касается земель и банковских счетов Минаевых, то вопрос всё ещё в стадии обсуждения. Я не думаю, что возникнут какие-то препятствия, но всё равно придётся подождать.

— Я, если честно, не ожидал, что решение по самому замку примется так быстро, — надо сказать, я обрадовался, хоть какая-то определённость появилась.

— У имперской канцелярии не было выхода, — князь развёл руками. — Энергетическая жила стала отдавать гораздо меньше энергии, и это почувствовали все. А как только последняя печать на свидетельствах о собственности была поставлена, поток энергии вернулся к норме.

— Я никак не могу понять, с чем это связано, — признался я, потерев лоб.

— Этого никто не знает, — князь задумался. — Просто надо принимать подобное как неизбежное. Солнце встаёт на востоке, садится на западе, иногда идёт дождь, а у Блуждающих замков должен быть хозяин. Всё на этом.

— Я очень вам благодарен… — начал я, не зная, как буду с ним расплачиваться.

— Подождите меня благодарить, Андрей Михайлович, — покачал головой Первозванцев. — Вот когда я верну вам абсолютно всё, тогда мы закатим дружескую пирушку и отметим это дело как следует. К тому же у меня к вам ещё одна новость.

И он вытащил из кармана странного рода металлическую бляху в виде какой-то странной кляксы или неаккуратной сургучной печати, в центре которой было что-то выгравировано.

— Поздравляю, вас зарегистрировали в реестре частных детективов. Вот лицензия, — на стол лёг тонкий лист бумаги, по которому то и дело пробегали странного вида маленькие искорки. — А вот это ваш счёт и счёт для перевода налогов с вашей деятельности. Я, с вашего позволения, сделал так, чтобы налоги сразу же отчислялись с суммы, упавшей на ваш личный счёт. Поэтому возьмите за правило вносить туда деньги, если расчёт с вами произвели наличными. Все эти налоговые дела — это так утомительно на самом деле.

— И я снова вам благодарен, теперь, во всяком случае, с голоду мы не умрём, — я потянулся за бляхой, а князь ответил:

— Разумеется, не умрёте. Услуги частных детективов всегда востребованы, особенно частных детективов второго ранга. Признаюсь, в нашей губернии нет ни одного такого, точнее, не было до сегодняшнего дня.

Моя рука замерла на полпути к жетону. Второго ранга? Он сказал второго ранга? Эта чёртова система всё-таки присвоила мне второй ранг? И как они себе это представляют? Как я без магии буду с нечистью договариваться?

— Твою мать, — тихо пробормотал я, а затем решительно взял жетон и посмотрел, что на нём написано. «Громов А. М. Частный детектив второго ранга» — всё то, о чём говорил Первозванцев.

— Я думаю, что это решение было принято настолько стремительно именно из-за вашего изначального уровня, — князь, похоже, не расслышал мои ругательства. — Чары системы сами предложили присвоить именно этот ранг, внимательно изучив то удостоверение, которое вы мне передали. Можете, кстати, сохранить его на память об утраченном.

Он положил рядом с бумагами копию моего старого удостоверения, а я на мгновение прикрыл глаза. Говорить князю о том, что мой уровень не соответствует рангу, или не надо? Немного подумав, решил не говорить. Всё-таки это не он настаивал, а чары определили, чёрт бы их побрал!

— Чтобы начать практику, мне нужно что-то ещё? Офис в Дубровске, например? — глухо спросил я, залпом допив чай, потому что в горле пересохло.

— Нет, это вовсе необязательно. Повторюсь, вы не будете испытывать недостатка в клиентах. Ваши данные появятся в официальном реестре и справочнике через неделю, сразу после полнолуния. Так что вам не нужно даже давать заметку в газете, — он улыбнулся.

— Угу, — вяло ответил я, всерьёз раздумывая о путешествии. Ну а что, в столице побывать, посмотреть, как здесь жизнь устроена. Ты ещё ни разу так не вляпывался, Андрюша. Даже тот заказ, из-за которого на тебя люди Шустова наехали, был так, ерундой по сравнению со всем этим.

— Вижу, что вам нужно всё как следует обдумать, — князь поднялся, и я встал вместе с ним. — Я, пожалуй, вас оставлю. Не нужно меня провожать.

Он вышел из библиотеки, а я упал в кресло и закрыл глаза. Я ведь до последнего надеялся, что чары присвоят мне максимум третий уровень, если учтут мой опыт. Что же мне теперь делать-то? В своих изысканиях я дошёл до того, что детективами второго ранга могут быть преимущественно маги! Ну и я в виде странного исключения, не иначе.

— Ладно, нечего рефлексировать, — по привычке пробормотал я себе под нос. — Поднимай задницу, Андрюша, и начинай заново печатать снимки любовников. Дело нужно довести до конца, точнее, дружескую услугу, потому что мыло и колбасу я точно в банк не потащу, чтобы с меня налог за это содрали. А потом уже будешь думать, что делать дальше.

Глава 14

— М-да, — протянул Голубев, рассматривая снимки. — Я, конечно, подозревал, что она такая… — он на секунду замолчал, позволяя мне самому подобрать эпитет, характеризующий его жену, а потом добавил: — Но, чёрт побери, не до такой же степени! Я бы, наверное, даже в чём-то понял Анфису, если бы она спуталась с Александром Макеевым. Но с этим мальчишкой?

— Я надеюсь, вы не наделаете глупостей? — спросил я, чувствуя, что мне немного жаль этого неплохого мужика.

— Не бойтесь, Андрей Михайлович, я не вызову Геннадия Макеева на дуэль, — в его голосе появилась горечь. — Я не дворянин, и не могу этого сделать. Зато я могу пригрозить его отцу, что ославлю его отпрыска на всю губернию. Мало того, что он таскается по замужним женщинам, которые гораздо старше его, так ещё и умудряется попадаться. Вряд ли Макеевым нужна такая слава. Гена ещё молод и не женат, а подобные истории, как ни крути, роняют его акции независимо от положения его отца.

— Думаю, граф Макеев уже принял меры, — сказал я, внимательно глядя на Голубева. — Он приходил ко мне в гости и случайно увидел у меня на столе пару снимков. — Я не стал ему говорить о том, что Александр, похоже, утащил эти великолепные свидетельства неверности Анфисы Голубевой, и явно не для того, чтобы любоваться ими, сидя возле камина.

— А вы знаете, скорее всего, так оно и есть, — задумчиво проговорил Семён. — В последние дни Анфиса раздражается по пустякам, а вчера мне сообщили, что она не выезжала на утреннюю прогулку. Ну, посмотрим, как дальше будут идти дела. К балу у Беркутовых всё так или иначе прояснится.

Он попрощался со мной и вышел из кабинета, где я его встречал на этот раз. В коридоре его тут же перехватил Валерьян, чтобы проводить до выхода. Правильно, вдруг гость заблудится и будет блуждать по дому до бесконечности? Лучше проводить и калиточку на воротах открыть, чтобы гость не испытывал никаких неудобств, которые могут возникнуть из-за защиты.

Оставшись один, я долго смотрел в одну точку, обдумывая, как буду выкручиваться, если ко мне через неделю кто-нибудь придёт с крайне деликатной просьбой, входящей, несмотря на свою деликатность, в перечень услуг, доступных частному детективу второго ранга?

Может, табакерку завести? Пока посетитель отвлечётся, быстро нюхнуть эту дрянь и демонстративно начать чихать и сопли по лицу размазывать? Ну а что, прекрасная отмазка, знаете ли. Болен детектив, что не понятного? Не будет же он с такими соплями вашу просьбу выполнять? И вообще, может быть, вы попозже зайдёте, а пока вам нужно уйти, чтобы не заразиться.

Господи, о чём я думаю? Успокойся, Андрюша. Никто к тебе через неделю не придёт, не беспокойся. Лучше подумай о том, как рекламу запустить, чтобы уже работать начинать. Надо у кого-нибудь поинтересоваться, детективы объявления о своих услугах в газету здесь дают?

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл Савелий. Запрыгнув на стол, он сел прямо напротив меня и посмотрел в глаза.

— Вот только не говори мне, что это ты на меня точечно воздействуешь, — я отвёл взгляд от жёлто-зелёных глаз, вышел из-за стола и потянулся.

— Как бы я ни хотел на кого-то воздействовать, к моему величайшему сожалению, это не в моих силах, — фыркнул кот, поворачиваясь вслед за мной, следя за каждым моим движением. — Было бы чудесно, если бы я мог воздействовать, ну, например, на Краснова, этого жадного владельца таверны. Чтобы он мне раз в неделю своей колбаски приносил, розовенькой с капельками жира.

— Тебе что, колбасы не хватает? — я удивлённо посмотрел на кота. — Граф Макеев сдержал слово, и теперь его слуга каждый день эту чёртову колбасу таскает.

— А ты знаешь, сколько она стоит? Макеев на цены однажды посмотрит, за сердце схватится и урежет порции. Вы же не обговорили, сколько он конкретно должен колбасы присылать! Вот, спрашивается, на каком основании этот Краснов так сильно цены поднял? При Марке она стоила гораздо дешевле! — кот так возмущался, что у него шерсть встала дыбом.

— Успокойся, — я поморщился. — Мне не показалось, что колбаса стоит как-то запредельно. Я, конечно, не знаю, сколько она стоила при Марке, но, ты не думаешь, что там скидка была, как владельцу земли, на которой у Краснова таверна стоит?

— Но ты тоже хозяин, — буркнул кот.

— Официально пока нет, — я покачал головой. — Вот когда бумаги соответствующие появятся, тогда и пойдём у Краснова скидку требовать.

— Я тебе не верю, — заявил Савелий, спрыгивая на пол. — Ты слишком добренький.

— С чего ты это взял? — я смотрел на кота, пытаясь понять ход его мыслей. Но это было совершенно невозможно сделать, и я практически сразу отказался от этой затеи.

— А что, когда я вошёл, ты не жалел этого рогоносца — Голубева? — ехидно спросил кот.

— Конечно, нет, — я улыбнулся. — Сколько у меня таких вот Голубевых было? Я уже давно никого не жалею, Сава. Жалость обычно не приносит ни дохода, ни даже элементарной благодарности. У Голубева жена неверна ему? Бывает. Я её ему сдал? Так это моя работа, ничего личного.

— Хм, — кот задумался на пару секунд, а затем снова побежал к двери, бросив на ходу: — Пойдём в оружейную. Нужно серебряные пули найти.

— Зачем?

— Сегодня первый день полнолуния, — на редкость терпеливо начал объяснять кот. — Ну же, вспоминай, оборотни и другая пакость. Нужно будет пройти по периметру, а то я что-то не надеюсь на нашу защиту, она же до сих пор не обновлена.

— А пистолет с серебряными пулями на тот случай, если кто-то сумеет прорваться, — добавил я задумчиво.

— Ну да, — Савелий остановился возле двери. — Заодно посмотришь целостность защиты. Ночью, да ещё во время полнолуния, эти разрывы будет видно невооружённым взглядом.

— Я неодарённый, — напомнил я коту, — каким образом я сумею разглядеть какие-то обрывы в магической защите? — Но Савелий только фыркнул в ответ и толкнул дверь лапой. Вот как хочешь, так и понимай эту пушистую сволочь.

В оружейной царил всё тот же бардак. Почесав затылок, я начал поиск серебряных пуль с уборки. Пули в итоге обнаружились в самом дальнем сейфе, и пока я туда добирался, успел всё разложить по местам, а откровенный хлам выкинуть. Артефакты сложил отдельно, на специально для этих целей деланный стеллаж. Он был окружён защитным полем и предотвращал случайное срабатывание.

Не понимаю, чем думал последний Минаев, когда бросал прямо на пол артефакт, с заключённой в него силой воздуха, способной создать эффект тарана. Похоже, что ни о чём он не думал, там думать было нечем.

Прервался я только один раз, чтобы пообедать и посетить комнату для раздумий. Всё остальное время у меня было посвящено приведению оружейной в божеский вид. Серебряные пули, к счастью для меня, были уже заряжены в патроны. Оснастив две обоймы, я вышел из оружейной, бросив напоследок задумчивый взгляд на артефакты. Завтра выделю ещё один день и разберусь, что у меня здесь имеется. Как просветил меня Савелий, неодарённые могут пользоваться далеко не всеми артефактами, так что многое из того, что сейчас лежит на стеллаже, мне просто не подойдёт.

Да и непосредственно оружия в этой так называемой оружейной было мало. Очень скудный выбор из трёх пистолетов, одного револьвера, двух ружей и трёх винтовок разного калибра. Вот и весь огнестрел. Правда, на стойках стояло несколько мечей, да целый стеллаж был выделен под различные ножи и кинжалы. Только мечом я не владею и учиться им махать не собираюсь. Так что именно это оружие для меня такое же бесполезное, как для Марка Минаева всё остальное.

Вот пару ножей я взял, как и кинжал с серебряным напылением лезвия. Благо ножны для них лежали рядом с каждым экземпляром. Проверив, как ножи выходят из ножен, я в последний раз осмотрел оружейную и пошёл к выходу. Время было уже позднее, и пора было перекусить и выдвигаться на позицию. Всю ночь я болтаться вдоль забора не собирался, но проверить всё-таки стоило. А то как-то неприятно будет с оборотнем столкнуться, если я решу ночью в пруду, например, искупаться.

А вообще, защита — это очень важная составляющая жизни замка. В конце концов, я не только за себя сейчас отвечаю, но и за кучу людей и одного кота. Так что, шевелись, Андрюша. Ещё бы мастера найти, который сумеет всё здесь перенастроить, совсем бы хорошо было.

***

Лошадь громко заржала, нарушив стоящую вокруг тишину. Ирина вздрогнула и обернулась, стискивая в руке нож с серебряным напылением. Лошадь, которую девушка оставила на берегу, заволновалась и рванулась, но обмотанные вокруг крепкого сука поводья удержали её.

— Чёрт, — пробормотала Ира и ухватила полнолунную лилию, наконец, дотянувшись до неё. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, — повторяла она, сумев перерезать стебель.

Уходить отсюда без цветка Ира не собиралась. Она же специально приехала в полнолуние, когда цветёт эта неадекватная лилия, чтобы её сорвать. Даже отцу не сказала, куда едет на ночь глядя. Потихоньку вывела лошадь, пока у охраны пересменка началась и внимание на ворота слегка ослабло. Нет, её видели, но это же дочь барона Князева куда-то выходила, а не кто-то посторонний ломился, поэтому никто Иру не задерживал. А так могли бы и до главного дома сбегать, чтобы уточнить, отпускали ли её из дома в такую непростую ночь.

Где-то невдалеке раздался негромкий всплеск, и Ирина заторопилась. Она вроде бы и озеро выбрала неподалёку от Блуждающего замка, на землях, принадлежащих когда-то Минаевым, чтобы на озёрную нежить не наткнуться. Почему-то и нежить, и нечисть предпочитали не селиться возле замка. Так что на этих землях было сравнительно безопасно. Сравнительно — потому что эта дрянь здесь не обитала, а вот забрести или забежать, чтобы поохотиться — это всегда пожалуйста.

Ира выбралась на берег, прижимая к груди лилию. В другой руке она сжимала кинжал. Убрав кинжал в ножны, она потянулась к поводьям, чтобы снять их с дерева и уже убираться отсюда, но тут неподалёку раздался пробирающий до костей вой. Ира почувствовала, как сердце замерло на мгновение, а потом устремилось вскачь, набирая обороты. Оборотень! Здесь невдалеке воет оборотень!

Лошадь истошно заржала и так рванулась, что оборвала поводья и отпрянула в сторону.

— Да чтоб тебя! — закричала Ира, прыгнув в сторону кобылы, но та развернулась и рванула по дороге, высоко подбрасывая задние ноги. — Нет!

Ирина бросилась за испугавшейся лошадью, но практически сразу отстала. Выбежав на дорогу, девушка на мгновение остановилась, переводя дыхание. Нужно было идти. Озеро раскинулось совсем близко от Блуждающего замка. Её обязательно пустят, чтобы переждать угрозу в безопасности. К тому же Петя — её младший брат — говорил, что встречался с этим Громовым, и тот показался ему вполне приличным человеком. Правда, это не совсем прилично: незамужняя девушка одна приходит в дом к мужчине…

Вой раздался где-то совсем близко, и Ирина поняла, что ей плевать на приличия. Пусть даже после этого она никогда замуж не выйдет, и её перестанут принимать во всех приличных домах! Потому что сейчас для неё было главным спрятаться в безопасном месте, а не погибнуть в лапах оборотня, зато сохранив безупречную репутацию.

Она не добежала до ворот каких-то сто метров, когда прямо перед ней на дорогу выскочил оборотень. Ира резко затормозила и попятилась. Оборотень дёрнул головой, словно к чему-то прислушиваясь, и этой секундной паузы хватило Князевой, чтобы замахнуться. Тварь бросилась на неё, и девушка, вскрикнув, сумела полоснуть её посеребрённым кинжалом по передней лапе. Брызнула кровь, а рана словно задымилась, и оборотень отшатнулся и взвыл. Как же он взвыл.

Совершенно переставшая себя контролировать от боли тварь ударила Ирину лапой. Невысокая, стройная девушка полетела в сторону едва виднеющихся в темноте ворот поместья, а оборотень, капая на землю слюной, развернулся, начиная подкрадываться к своей беззащитной жертве.

Ирина застонала и повернулась в сторону оборотня, жалея сейчас только об одном: почему ей никак не удаётся потерять сознание? Распахнутыми от ужаса глазами она смотрела на несущуюся прямо на неё тварь. Внезапно какая-то сила подняла её в воздух, вздёрнув за руку, и через мгновение она оказалась прижата к крепкой мужской груди, затянутой в куртку из толстой кожи. Выше она взгляд не поднимала, замерев от страха.

Видя, что оборотень чуть притормозил, она попыталась рвануть в сторону, но тут её прижали ещё крепче, а низкий мужской голос ворвался прямо в мозг, когда мужчина наклонился к её уху и прошептал: «Не мешай», и практически сразу после этого раздался выстрел.

***

Оборотень выл где-то неподалёку, но подбегать к замку не спешил. На улице было довольно тепло, лето всё-таки стояло в самом разгаре. Но, подумав, я всё равно надел свою старую куртку из толстой кожи. Броня не броня, а от ударов когтей, прилетевших по касательной, защитить она меня вполне сможет.

Савелий со мной идти отказался, заявив, что он этих шавок терпеть не может, и вообще от них плохо пахнет, и они могут быть блохастыми. Что, бедному котику потом блох выгрызать? Тем более, что помочь мне он всё равно ничем не сможет.

Мне даже материться не хотелось. Махнув рукой, я отверг предложение Валерьяна Васильевича сопровождать меня с ружьём. Сказал, чтобы тот в холле сидел и ждал, возможно, нужно будет бежать на помощь. Мне ещё не хватало внимание распылять, наблюдая за спутником. Я и так ни черта не охотник, и в повадках разного зверья разбираюсь плохо.

Не знаю, что я должен был разглядеть в защите, но вроде бы никаких разрывов видно не было. По забору пробегали серебристые искорки, улетая куда-то вверх, словно бежали они по огромной полусфере, накрывшей поместье. Конечно, это было маловероятно. Чтобы поддерживать такой энергетический купол, никакой энергии не хватит.

Постояв немного возле ворот, я решительно открыл калитку и вышел за периметр. Нужно ещё снаружи обойти, а то вдруг что-то упустил. И я двинулся вдоль забора, уже с этой стороны осматривая эти искры. Всё-таки они по невидимой сфере вверх уходят. Надо бы у Савелия поинтересоваться, что это за защита такая. Может, книгу какую найти, а то я в магической защите понимаю чуть больше, чем совсем ничего.

Я уже возвращался к воротам, когда услышал совсем близко вой, переходящий в утробное рычание, и практически сразу раздался женский визг. Шум раздавался чуть в стороне от ворот. Особо не думая, я бросился туда, передёргивая на ходу затвор и посылая патрон в патронник. Луна вышла из-за маленькой тучки, и сразу стало почти светло.

Первое, что бросилось в глаза, это катящееся по земле хрупкое тело, и беснующаяся тварь, внешне напоминающая очень крупного волка. Тварь перестала кружиться на одном месте и замерла, глядя прямо на меня. Я вскинул пистолет, но тварь сменила направление и понеслась к лежащей на земле тоненькой фигурке.

У меня было секунд восемь, чтобы в три прыжка подбежать к девчонке, схватить её, предупредить, чтобы не мешала, и выстрелить.

На самом деле это очень много. В такой ситуации каждая секунда чувствуется очень отчётливо, словно это не время бежит, а неторопливо двигаются камни. Закон относительности во всей его красе. Прижав к себе хрупкое тело, я поднял руку, тщательно прицелился и выстрелил.

Визг оборотня ворвался в мозг, когда удар попавшей в грудь пули отшвырнул его в сторону. Не отпуская девушку, которая закрыла уши обеими руками, я подошел к скулящему, но ещё не мёртвому волку и снова выстрелил, на этот раз прямо в сердце.

Оборотень затих, а по его телу пробежала крупная дрожь. Я смотрел на него с почти детским любопытством и никак не мог понять, чем обычный волк отличается от этой твари. Ну разве что крупнее. И вообще, может, я ошибаюсь, и это не оборотень, а простой волчара, и ему бы простых пуль хватило, чтобы сдохнуть.

Девушка, которую я всё ещё прижимал к груди, зашевелилась. Я опустил взгляд и увидел личико с тонкими чертами. Чтобы посмотреть на меня, ей пришлось слегка запрокинуть голову, и мне удалось как следует рассмотреть её. В огромных серых глазах плескался ужас. Я улыбнулся, чтобы подбодрить девчонку, но она только глубоко вздохнула, её глаза закрылись, и она начала оседать на землю.

Чертыхнувшись, я сунул пистолет в кобуру и успел подхватить лёгкое тело, потому что, не смотря на бараний вес девушки, одной рукой я не смог бы удержать её. Стоять за воротами с бессознательной девчонкой на руках было верхом глупости. Бросив ещё один взгляд на оборотня, я направился к калитке. Нужно понять, может быть, она ранена и нуждается в помощи, да выяснить, какого хрена эта кукла делает здесь одна!