Частица Бытия

Часть первая

Я ненавижу Осень всей душою.

Окраску опадающей листвы,

Холодный вечер с липкой темнотою,

Грязь под ногами, мелкие дожди.

И «пышное природы увяданье»

Не радует ни взор, ни разум мой.

Нагих ветвей унылое качанье

Тоску мне навевает, не покой.

За Осенью придет Зима седая,

Заснежит улицы замёрзших городов.

Уж лучше снег, чем грязная листва сырая.

И слякоть хуже ледяных оков.

Но и Зима не станет облегченьем.

Уж слишком долгая она в моем краю.

На снег гляжу я вскоре с сожаленьем.

Я от Зимы так быстро устаю!

И лишь когда заблещут солнцем лужи,

Забарабанит звонкая капель,

Я оживу. Когда не будет стужи,

И Маем сменится изменчивый Апрель!

Он попросил остановить такси за квартал от Ее дома. Оживленное шоссе. Три ряда в одну, три в другую сторону. Вышел, хлопнул дверью… Таксист недобро посмотрел и, мигнув поворотником, уехал. Пешеходный переход, светофор. Он ждал. Посмотрел налево, машинам зажегся желтый, пошел. Визг тормозов…

- Чё, жить надоело? – водитель высунулся из окна раздолбанной шестерки.

- Ну, выйди поговорим! – ответил Он.

Он даже хотел, чтобы водитель вышел и разбил ему лицо или даже монтировкой сломал бы ему несколько костей. Потом в больнице Она бы пришла, сидела у кровати, гладила ему волосы и говорила: «Ну, зачем? Зачем?!..»

Но водитель не вышел. Сидел в своей колымаге и даже глаза опустил. Он хотел подойти, ударить по капоту, вызвать его… На дуэль, что ли? Глупо… Глупо… Зеленый. Он пошел через шоссе. Почему эту долбанную дорогу называют шоссе? Ведь, даже Она ее так называет.

Да, широкая дорога, но почему шоссе? Опять гудок – слишком медленно переходил. Он поднял средний палец, но в перчатке не так эффектно. Поэтому ударил по сгибу локтя, так что рука со сжатым кулаком взлетела в воздух.Но никто уже не увидел – нетерпеливый автомобилист дал газу и уехал прочь.

Все. Шоссе осталось позади. Теперь только обшарпанные пятиэтажки. Раздолбанная тропинка, когда-то давно при Союзе сверкавшая асфальтом, а сейчас прикрывающая свои прорехи грязным щебнем. Ноябрь. Кусачий ветер. Он даже надел капюшон. Только лицо он не прикрывает. Приходилось опустить лицо вниз и рассматривать тот самый грязный щебень и корку льда на лужах. Когда же снег уже ляжет? Чтобы прикрыть всю эту эпидерсию. Он улыбнулся. Где Он услышал это слово? Неужели на той вечеринке. Улыбка сползла, словно колючий ноябрьский ветер сдул ее с лица.

Та вечеринка… Всего несколько дней назад.

Зачем? Ну, зачем Он Ее пригласил? Ведь Она даже не собиралась идти. Друзья все шутили, прикалывались.

Дескать, Ты все один, да один. Поди, с Владом мутишь? Он же у нас гей!

И Он пригласил Ее.

Зачем?! Ведь Она была только Его. И Он был только Ее! И никто Им не нужен был!

Но социум… Общество… Человек – стадное животное…

Он еще добавил много многоэтажных слов, поскользнувшись и подвернув ногу. Почему нет фонарей?! Ну почему, только отойдя от «шоссе» все погружается в первобытный мрак?!

Нога онемела. Пришлось даже опереться на росшее рядом дерево. Не хватало только приползти к Ней с вывернутой ногой, чтобы Она Его жалела! Жалость – это не для Него!

А как же водитель с монтировкой? Внутренний голос ухмылялся. Ты же хотел?!

Нет!

Да, те две рюмки коньяка, которые он выпил перед поездкой, были лишними, но теперь Он все Ей скажет!

Всё!

Она может… Может быть нежной и невинной… Но это только кажется!

Он снова вспомнил ту вечеринку. Они пришли вместе. Легкая выпивка, музыка, танцы… Она не хотела идти. Но Он настоял.

Хватит считать его геем. Влад пусть этим гордится, а Он – нормальный мужик и у Него самая лучшая девушка на свете!

Да, он Ее берег. Как чувствовал, что только стоит показать Ее миру, как Его собственный мир изменится. Падет…

Что же произошло? Стоило только упустить Ее из виду, как Она пропала. Друзья, коньяк…, кальвадос…, ром…

А потом Он увидел Ее на террасе. Тот парень стоял слишком близко. И вытирал губы. А Она смеялась! Смеялась!.. Целовалась с этим уродом!..

Он ударил по дереву. Еще и еще. И еще… Рука онемела. Он снял перчатку и увидел кровь. Костяшки пальцев были разбиты. Костяшка среднего пальца успела посинеть и опухнуть.

Вот и славно… Вот и хорошо… Он улыбнулся, кое-как натянул перчатку на онемевшую ладонь, и пошел дальше. Две рюмки коньяка улетучились на пронизывающем ноябрьском ветре.

Черные ветви деревьев, похожие на узловатые старушечьи пальцы, со скрипом качались на ветру у подъезда Ее дома. Новая двадцатиэтажка среди этого торжества хрущевской архитектуры…

Темно. Фонарь горел только над козырьком следующего подъезда, и Ему пришлось достать телефон, чтобы осветить кнопки домофона. Кнопки были покрыты инеем. Холодный металл обжигал отбитые пальцы, но Он набрал номер Ее квартиры. Она ответила сразу же, как будто ждала.

– Это я, – сухо сказал Он.

Пропиликав дверь открылась. Лифт спускался слишком медленно, и Он пошел пешком, потому что огонь, горевший внутри, не давал стоять на месте.

Чем выше он поднимался, тем сильнее горел огонь. Горела подвернутая нога... Горели разбитые костяшки пальцев… Горело разбитое сердце…

Она стояла в проеме открытой двери. Розовый халатик на голое тело. Или на те две веревочки, что девушки называют трусиками. Смешная родинка справа над губой. Небольшой, почти незаметный шрам над левой бровью – в детстве упала на горке. На ногах лохматые тапочки, похожие на домашних зверюшек. Холодно. Ноябрьский ветер из открытого окна в подъезде прорывался даже сюда.

Она стояла на одной ноге, опершись озябшей ступней на голень другой.

Такая домашняя. Милая. Его…

Нет. Две рюмки коньяка снова придали Ему силу! Он должен Ей все сказать! Сказать все! Сказать, что Им не о чем говорить!

Но подъем пешком на десятый этаж не давал ему обличить, готовые вырваться слова, в понятную форму.

– Я… Ты!... – он оперся на шахту лифта, пытаясь отдышаться.

– Милый, что случилось?

Ее ласковый голос, лживый как всегда, резанул Его слух!

– Ты!... Ты!... – одышка не дала Ему сказать, но Он понял, что говорить не о чем, что Он уже все сказал. Сказал в своих действиях, в своих жестах, в своих мыслях…

И он бросился вниз. Не замечая онемевшей ноги, готовой подвернуться на каждой ступеньке. Не замечая слез, текущих по лицу, не замечая сжатых до боли зубов и прикушенного до крови языка.

Она постояла всего секунду. За что? На той вечеринке Он ушел куда-то с друзьями, а тот пьяный урод заговорил с ней. Надо было послать его, но нет! Воспитание не позволило. А потом он полез к ней целоваться. Под ухмылки окружающих. Она дала пощечину, но пьяный урод все-таки успел чмокнуть Ее в губы. И тут зашел Он!.. И все увидел...

Слезы навернулись на глаза, но Она вдруг что-то почувствовала. Что нельзя Его отпускать! Иначе Его не будет, а, значит, не будет Ее!

Она бросилась вниз, за Ним. Мохнатые тапочки, похожие на зверюшек, мешали бежать, и Она отбросила их. Босые ноги шлепали по холодным ступеням. Хлопнула дверь подъезда. Нет! Нельзя Его отпускать! Нельзя!

Она выбежала вслед. Босиком на промерзшую землю. Черная тень с капюшоном быстро удалялась к шоссе.

Стой! Она хотела крикнуть, но колючий ноябрьский ветер полоснул по горлу, и Она только закашлялась. И побежала за Ним.

Он шел слишком быстро. Она бежала, но замерзшие лужи лопались под ногами, и ледышки больно впивались в кожу ступней. Она поскользнулась и упала на колено. Больно!

Она поднялась, но колено не слушалось. Проведя рукой, Она почувствовала что-то липкое и горячее. Кровь. Она разбила колено, но нельзя останавливаться! Нельзя!

Не чувствуя ног она побежала за Ним.

Вот и шоссе.

Красный свет. Куда он идет? Куда?!

Не было визга тормозов. Просто удар и звон разбитого стекла. И разлетающиеся куски пластика…

И Ее крик. Или Ей только показалось, что она кричала, падая на разбитое колено…

Часть вторая

Ответов на немой вопрос не жди -

Немыми они будут.

Ты свой вопрос произнеси,

И звуки твердь земли разбудят,

И вдруг разверзнется она,

И голос из глубины бездны

Ты услышишь. И земля

Ответ даст на вопрос невежды.

Но помни, если ты

Неверно свой вопрос поставил,

То пламя из глубин земли,

Которое испепеляет,

Тебя сожрет. Так поразмысль,

Так сильно ли ты знать желаешь

Частицу тайны, что и жизнь

Свою ты доверяешь

Слепому случаю судьбы?

Глазам было больно. Даже закрытым. Он зажмурился еще сильнее, но свет проникал даже через сомкнутые веки.

Наконец он решился открыть глаза. Сначала было сложно. Слезы застилали взор и не давали ничего разглядеть. Наконец, проморгавшись, Он смог видеть.

Он был среди звезд. Черная пелена, черная бесконечность была вокруг Него.

И среди пустоты горели звезды. Одни были далеко, другие ближе. А третьи были вокруг него!

Они вращались вокруг Его головы. И вокруг рук. И вокруг ног. И сзади, и спереди. И с боков…

Он видел протуберанцы, выбрасываемые звездой, плывущей над Его головой, и взрыв сверхновой, опалившей его ягодицы.

Боже мой! Он был наг, как младенец, только что вступивший в мир!

Тот свет, что проникал даже под закрытые веки, был под его ногами. Дорога, усеянная звездами. И кометами... И метеорами…

Он с опаской сделал шаг, ступив на эту дорогу. Только теперь Он понял, что каким-то чудом просто парил над ней. Но стоило ему захотеть, и Он опустился на тропу.

Под ногами захрустело, словно в мороз Он наступил на выпавший снег. Но звездная пыль была горячей. Она не обжигала ноги, но и не давала просто стоять. Звала вперед.

И Он пошел. Туда, куда звала его песня.

Песня?

Да. Он вдруг услышал, нет, почувствовал мелодию. Голос… Голоса, зовущие Его. Голоса тех, кто был здесь до него. Голоса этой дороги. Не сумевшие ее пройти…

Он шел и гладил звезды. Гладил цветы…

Цветы? Откуда они взялись?!

Он остановился. Он больше не был среди звезд. Это была пустыня. Песчаная, как ей должно быть. От горизонта до горизонта.

Но на той дороге звезд, по которой он только что шел, были маки.

Среди пустыни. Маки, выросшие в песках. От горизонта, до горизонта. Дорога, которую они не смогли пройти.

Он шел вперед. Песня лилась. Но он понял, что она не зовет его куда-то. Она зовет его остаться. Каждый цветок тянулся к нему. Каждый хотел, чтобы Он остался с ним. Их было много, но каждый был одинок. Каждый ждал кого-то, кто сорвет его и унесет с собой…

Или останется здесь, став новым маком. Одиноким, как и все здесь.

Он шел, и маки расступались перед ним. И под ногами все же проглядывала тропинка из звезд. Уже не дорога. И, казалось, цветы все пытались ее сокрыть. Он остановился и понюхал огромный мак, который не хотел уступать путь.

Запах был терпким. Ни на что не похожим. Голова закружилась, и Он опустился на колено.

И почувствовал, что не один.

Маки заколыхались. Ему почудилось, что они даже испуганно зароптали. Но цветы не имеют голоса.

Но Он точно был не один.

Оглянувшись, Он увидел что-то темное. Среди маков. Его не было еще секунду назад.

Или было. Собственно сколько времени Он здесь провел? Среди маков?

Темный силуэт был огромен. Он рос на глазах, а может просто приближался.

Маки расступались. И вот громадина уже нависла над ним.

Полумрак от звездной дороги, скрытой среди маков, почти не освещал то, что появилось ниоткуда.

Но потом оно открыло глаза.

Это было само яркое, что Он когда либо видел. Ярче света звезд, что разбудил Его из небытия. И самое холодное. Холоднее самого пронизывающего ветра.

Свет ослеплял Его, но не давал закрыть глаза.

И тогда Он увидел.

Это был Сфинкс. Точнее то, как все его представляют.

Тело льва, голова человека.

Впрочем, нет.

На голову человека это не было похоже.

И на тело льва.

Это могло показаться лишь на мгновение. В кошмарном сне того, кто попытался добраться сюда из реальности, и потом попытавшимся запечатлеть увиденное на холсте… Или в камне…

Сфинкс, Он для себя назвал его так, не был похож ни на что, что Он видел раньше.

Его глаза были бездонны. Ярки и холодны. И пронизывали Его до самых костей. Наконец, Сфинкс закрыл глаза.

А потом Он услышал голос.

Голос звучал в Его голове. От него нельзя было сбежать. Нельзя было заткнуть уши. Нельзя было сделать вид, что ты его не слышишь.

«Здравствуй, странник!» – голос был тих настолько, что его было еле слышно. Но в Его голове Он прозвучал подобно грому.

«Ты ищешь путь, который я могу Тебе указать»

– О чем ты? Я не ищу пути!

«Все ищут путь. Даже те, кто об этом не догадываются»

– И каков мой путь?

«Выбирай. Я могу Тебе подсказать»

– А что взамен?

«Я задам Тебе загадку. Одну. Отгадаешь – уйдешь, ибо в ответе на загадку – подсказка Твоего пути»

– А если нет?

Сфинкс молчал. А потом над пустыней раздался гром. Его раскаты прижимали маки к песку. Не сразу Он понял, что Сфинкс смеется.

«Если Ты не отгадаешь, то останешься здесь. Лишь капля крови. Твоей. Упадет в песок. И Ты станешь еще одним маком. Взгляни, сколько их было. Здесь. Многие были до, а многие после тебя. Но все здесь. Навсегда»

– А если я не согласен?

«Тогда я прямо сейчас взгляну на тебя! Взгляну вечным взором»

Веки Сфинкса дрогнули.

– Стой! Я готов услышать загадки.

«Загадку. Одну. Отгадаешь – уйдешь, к Той, что Тебя ждет. Нет – останешься здесь, в надежде, что когда-нибудь Она придет и унесет Тебя с собой»

– Я должен угадать сразу?

Сфинкс поднял бровь, не открывая глаза.

«Лишь для Тебя я дам три попытки…»

– Я готов!

Сфинкс улыбнулся, если только это движение губ можно было назвать улыбкой.

«Я задаю всем странникам один и тот-же вопрос: ради чего жить?»

Он задумался.

– Страсть… Страсть правит всем! Она движет нас вперед и заставляет творить!

«Страсть!»

Раскаты смеха пригнули маки к земле.

«Ты, правда, так думаешь?! Первый ответ засчитан! И ты пойдешь в Мир, где страсть правит всем!»

Часть третья

Я не верю в любовь с полувзгляда,

С полуслова и с полукасания.

Да такой мне любви и не надо,

Не любовь - это только желание.

Когда взглянем мы друг на друга,

Только искра мелькнет между нами.

И добиться бывает трудно,

Чтоб из искры родилось пламя.

И протянем мы руки к пламени,

Чтоб сгореть друг у друга в объятиях

И понять, что и сами мы

Только чистое яркое пламя...

Теплый ветер шевелил ресницы, приглашая открыть глаза. Он так и сделал. Наверху за шелестящими кронами деревьев светило солнце. Луч, вдруг, прыгнул в его глаз, и он зажмурился. Повернулся на бок и тут же отпрянул назад. Он лежал на краю обрыва в траве над ручьем. Было невысоко, но на берегу ручья были большие валуны, и, упав сверху, вполне можно было раскроить голову о камень.

Ух. Он лег обратно, потянулся. Как же хорошо! Внизу журчала вода, вверху ветер шевелил листву деревьев, разнося запахи свежести и лета. Он еще раз потянулся и сел.

А, собственно, где он? И кто?

Он ощупал свои руки, и ноги, и между ног. Все было в порядке. Только где его одежда? И как он здесь очутился?

Возможно, он купался в ручье, а потом прилег отдохнуть. Наверно одежда внизу у ручья.

Он поднялся и стал осторожно спускаться вниз. Обрыв был песчаным, кое-где поросшим травой. Песок под ногой поплыл вниз, и он, ухнув, упал на спину и съехал к воде.

На самом краю воды росли высокие стебли. На одном из них сидела большая стрекоза, которая, как будто нехотя, поднялась в воздух и улетела, когда он грузно съехал вниз. Песок накрыл его плечи, и пришлось зайти в холодную воду ручья, чтобы омыть тело.

Выбираясь, он поскользнулся на покрытом водорослями валуне, и, падая, чуть не разбил себе нос, успев выставить руку. В итоге вновь упал на песок, так что вся грудь оказалась в грязи.

Лезть обратно в воду не хотелось. Он, нагнувшись, несколько раз зачерпнул воду и смыл песок с груди.

Уф. Удовлетворившись результатом, он сел выше на сухой валун.

Где, черт возьми, одежда?

Он огляделся. Ничего похожего вокруг не было. Какого черта он здесь вообще делает?

Он забеспокоился. Этот ручей, лес… Он взглянул на небо. Оно было почти ясное. Голубое, безоблачное. Лишь на западе, где садилось большое красное солнце перистые облака были окрашены в бордовое. Но основное солнце было в зените и светило тепло и ярко.

Шелестела листва. Пели птицы. Жужжали мухи. Он улыбнулся и успокоился. Но что-то было не так.

Он не понимал что…

Два солнца? Два?! ДВА?!!!

Солнце должно быть одно! Не так ли? Одно, мать его. Как луна!

Одно солнце, одна луна!

Он знал это точно.

А что еще он знал.

Что он здесь делает? Где его одежда?

И, вообще, кто он?

Так. Наверно он просто не до конца проснулся. Он еще раз нагнулся к ручью, зачерпнул воду и брызнул на лицо.

Вода освежила лоб, но лучше не стало. Что-то было не так.

Да, собственно, все было не так! Два солнца, стрекоза, размером почти в руку, деревья, кроны которых уходили слишком высоко…

Все было неправильно. Но он точно не мог сказать, что именно. А главное, он не мог вспомнить кто он и откуда. Что он здесь делает, и как его зовут.

Заволновавшись, он вскочил и снова поскользнулся на том злосчастном поросшем водорослями валуне. Выставив вперед руку, он упал лицом на свою же ладонь, и разбил нос.

Высморкнувшись кровью, он пошел прочь от ручья, пиная росшие на склоне оврага папоротники и разгоняя стрекоз.

Впрочем, подняться вверх ему было не суждено, и, несколько раз скатившись с песчаного берега, он решил пойти вверх по течению ручья.

Было жарко, и хотелось пить. Он опустился на колени на берегу ручья, благо здесь уже не было валунов, и зачерпнул ладонью воду.

Попробовав на вкус, он решил, что, пожалуй, никогда не пил более вкусной воды. Зачерпнул еще раз, еще…

Напившись, он ощутил новый дискомфорт. Живот заурчал, и явно требовал еды.

Нужно было найти людей. Кров и еду. Ну, не может же он быть один в этом чертовом мире с двумя солнцами?!

Только подумав о людях, он услышал смех.

Смеялась девочка или юная девушка. Шум воды заглушал слова. Она что-то закричала. Ей ответил еще один девичий голос.

Он бросился вперед. Не обращая внимания на камни, впивающиеся в подошвы ног, не придавая внимания ожогам на теле, которые оставляли растения.

Правда, в таком виде не стоило представать перед юными особами. Он прикрыл наиболее выступающие части тела и пошел на звук голосов.

Впрочем, пройдя сквозь заросли, он увидел небольшой водопад. Пришлось карабкаться вверх, цепляясь за корни и стебли растений.

Наконец, он оказался наверху.

Похоже, ручей брал начало отсюда. Наверху оказалась невысокая скала, из которой бил родник. У подножия скалы была заводь, откуда вода стекала вниз, образовывая водопад, переходящий в ручей.

В этой заводи плескались две девочки лет тринадцати-четырнадцати. Хоть они тоже были обнажены, он прикрыл свои тестикулы правой рукой, поднял другую и попытался привлечь внимание девушек.

– Эй!

Они, кажется, не услышали его.

– Эгей! – он подпрыгнул, размахивая уже обеими руками.

То, что произошло дальше, его крайне поразило. Ближайшая к нему девочка обернулась на его крик. Ее лицо исказила такая гримаса страха, которую трудно было себе представить.

Девочка завизжала и упала назад, указывая на него дрожащей рукой.

Другая девочка, обернувшись на ее крик, тоже заорала.

– Демон! Демон! Змей! У него кровь! Кровь на лице!

Девочки в панике стали выбираться из воды. Падая на четвереньки они, наконец, выползли на сушу, и пустились бегом прочь от него. Прямо так голышом, бросив одежду, которая, как потом он увидел, осталась на берегу.

Демон? Разве он похож на демона?

Он нагнулся к воде. Черт! Он же нос разбил, и все лицо в крови измазал. Придурок! Испугал девчонок! Да еще и вышел к ним голый. Что они могли подумать?!

Он зачерпнул воду, умылся. Теперь вряд ли кто его испугается. Он улыбнулся сам себе. Отражение в воде было симпатичным, но незнакомым.

– Кто ты такой? – задал он вопрос своему отражению, – Почему я тебя не помню?

Вопросы без ответов. Кто ты? Где ты? Почему ты?

Живот заурчал – вот и ответ на все вопросы мироздания! Сначала надо поесть.

Он подошел к одежде убежавших девчонок. Здесь были два платья и две пары сандалий. Ни трусиков, ни лифчиков.

Впрочем, он не был уверен, что предметы одежды, о которых он вспомнил, не были плодом его воображения.

Платья были тоже странными. Это был отрез белой ткани с отверстием посередине. Он попробовал продеть внутрь голову, но дыра была явно мала. Даже для убежавшей хозяйки платья.

Поразмыслив, он продел в отверстие левую руку. И обмотался тканью. На правом плече оказалась костяная застежка. Застегнув ее, он понял, что платье слишком мало для него. Вся правая сторона с ногой и частью туловища оказалась открытой. Застежка впивалась в шею, и пришлось немного надорвать ткань в направлении отверстия для руки.

Несмотря на это, одежда все равно была для него мала. Пришлось обмотать пояс вторым платьем, или туникой, как он назвал этот отрез ткани, чтобы не пугать встречных своими половыми признаками.

Сандалии тоже были странными. Подошвы были сделаны из толстых кусков грубой кожи. Здесь не было ни резинок, ни застежек. Передняя часть ступни крепилась кожаным ободком. Два длинных ремня шли от боков сандалии.

Сандалии были ему явно малы, но подошвы ног уже болели от ходьбы по камням, и ему удалось впихнуть ноги. Два ремня он обмотал по лодыжкам и закрепил оказавшийся на конце костяной зацепкой.

Идти было не очень удобно, но, по крайне мере, не больно подошвам ног.

Вторую пару сандалий он прихватил, дав себе честное слово вернуть их напуганной им хозяйке.

Он еще раз взглянул в свое отражение в воде. Да, вид странный, но, похоже, вряд ли кто-то испугается, скорее посмеется.

Он тоже хохотнул и пошел вслед убежавшим девчонкам.

От заводи шла тропинка, и он пошел по ней. Живот крутило все сильнее, и это подгоняло его.

Вдруг впереди раздался собачий лай.

Собак было много, и звук явно приближался.

Он заволновался. А, хотя, чего ему волноваться? Подсмотрел, как купаются голые девчонки? Так он не специально!

Но на всякий случай он замедлил шаг. Шум шел слева, и он решил сойти с тропы. Но тут же прямо на него выскочила собака.

Оскал, пена изо рта. Он отпрянул назад.

– Стой, твою мать! – собаку за поводок держала крепкая девица.

Такая крепкая, которых он никогда не видел. Псина была огромная, она бросилась на него, но девица схватила поводок. Мышцы на руках напряглись. Он бы сам позавидовал таким бицепсам.

– Стоять!

Он отпрянул, когда собака чуть не достала его.

– Что встала! – заорала девица, – Хочешь, чтоб моя Ласка тебя сожрала?!

Да уж, Ласка. Он отошел от собаки.

– Тут девчонки из Нижней Сини купались, и что-то увидели, – продолжила девица оттаскивая собаку, – Наш отряд рядом оказался, вот пошли проверить. Говорят, вроде как, демон. Ты не видела?

– Нет. Не видел…ла.

– Ну ладно. Я в демонов тоже не особо верю. Сказки все это. Уж тыщи две лет, как демоны в наш мир не сходили, – девица улыбнулась, – Мало ли что малолеткам почудилось.

Собака все не унималась.

– Ты, это, сама откуда? Что-то я тебя не видела?

– Да я из этой. Из верхней.

– Из Верхней Сини, что ль?

– Вот, вот.

– Что-то я тебя с прошлогодней ярмарке не помню. Я б запомнила. С такими данными тебе бы к нам в Силу. Таких здоровых девок давно не встречала! Как звать то?

– Э-э-э, Саша! – сказал он первое, что пришло на ум.

– А я Салка!

Собака снова рванула вперед.

– Что-то ты ей не нравишься, – девица как-то косо посмотрела на него, – Не верю я в демонов, но раз Мать сказала, надо идти.

– Я тоже, пош..ла, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал выше.

– Ну, иди, иди, – еще более косо посмотрела на него девица.

Он бочком отошел к тропе и побежал куда-то в лес.

Что вообще происходит? Почему его принимаю за женщину. На всякий случай он распахнул тунику. Все было на месте.

Лай собак послышался где-то рядом, и он ускорил шаг.

Началось смеркаться. Живот пел песни так, что, наверное, было слышно за версту. Он попытался есть ягоды, но часть из них оказалась горькой, а часть кислой. Он нашел гриб, но не решился съесть его. Наконец основное солнце зашло.

Первое красное скрылось намного раньше, когда он еще убегал от собак. Впрочем, совсем темно не стало. Он поднял голову и засмеялся. Смех вышел истерическим. Лун было три.

Три долбанных луны! ТРИ!

Он не помнил свое имя, не помнил, откуда он. Но там, откуда он пришел, было одно солнце и одна луна. Это он помнил точно.

Или это ему только казалось?

Нет! Это не его мир. Здесь он демон, и нужно найти путь назад.

Засмотревшись на небо он оступился и полетел вниз. Сшибая папоротники, тараня кусты, вырывая с корнем травы, за которые пытался ухватиться.

Он вдруг вылетел из леса и с воплем упал куда-то вниз.

Земля ударила его по лицу и мир вокруг завертелся.

– Эй! Эй! – кто-то тыкал в него палкой, – Ты живая?

Он приподнял голову. Голова кружилась. Подташнивало. Собрав силы, он сел, успев запахнуть тунику.

– Ты откуда такая здоровая?

Пожилая женщина, закутанная в грязную шерстяную одежду, осторожно тыкала в него длинной обугленной палкой.

– Я это, из Силы…

– А-а-а. Я так и думала. А чего здесь делаешь?

– Ну, это… Мать сказала демон… Вот мы и пошли. Я оступился… -лась. Вот упала…

– Мы видели. А собака где?

– Ну, она дура что ли с такой высоты прыгать?

Женщина осклабилась.

– Ладно. Мы тут с девками перепугались… Пошли к костру что ли.

Женщина тяжело поднялась и, опираясь на палку, пошла прочь.

Он огляделся. Оказывается, он упал с обрыва реки. Вот ведь везет как утопленнику! То ручей, то река!

Впрочем, утопиться было где. Даже при свете лун было видно, что река широка. Настолько, что второй берег терялся в сумерках.

Он тяжело поднялся и похромал вслед за женщиной. Сандалии порвались. Пришлось их выбросить и идти босиком. Вторую пару он потерял, пока падал – прости хозяйка обуви!

Невдалеке горел костер. Женщина доковыляла и опустилась рядом с огнем. Он тоже подошел и сел рядом.

У костра было еще трое. Все трое – такие же древние, как та, что его растолкала.

– Есть хочешь?

Живот предательски завыл, перебивая даже шум в голове.

– Не отказал…лась бы.

Одна из женщин протянула ему рыбу, зажаренную на длинной ветке.

Он набросился на нее, будто ел в первый раз в жизни.

– Она из Силы, – одобрительно сказала женщина, приведшая его к костру.

– Как звать? – осведомилась та, что дала рыбу.

– Саша.

– Странное имя. Ты не из наших?

– С Верхней Сини.

Женщины переглянулись.

– Из Силы говоришь? – голос женщины показался ему напряженным. – Кого знаешь из Силы?

– Салку знаю, – сказал он, высасывая рыбью голову. – У нее еще собака Ласка.

Женщины заулыбались.

– Ты прости, Саша, – примирительно сказала женщина, накормившая его рыбой. – Мы не всех из Силы знаем. Я сама с Верхней Сини. Да уж давно, видать. Тебя не помню. Я Линния, это Кия, это Пайя, а та – Калмия, – представила она себя и своих подруг.

Он кивнул доедая рыбу.

– А что сами тут делаете? – осведомился он, отбросив обглоданные рыбьи кости.

– Так мы нянечки Иннаи – дочери Матушки Нижней Сини, – сказала Кия, та, что его привела к костру. – Ей скоро сочетаться с Салкой. А пока она купается ночью, чтобы Солнца ее не украли.

Женщины заулыбались.

– Это, конечно заблуждение, – продолжила Кия. – Но говорят, при свете солнц демоны могут забрать девушку, когда она купается, прельстившись ее наготой.

Пайя протянула ему еще одну рыбу.

– Ешь. Девам из Силы, нужны силы. – Женщины засмеялись.

Послышался плеск воды и к костру вышла девушка. Она была обнажена. Длинные мокрые волосы спадали на ее плечи. Она была невысокой, с мягкими округлыми формами. Но что-то в ней, в округлости ее плеч, в цвете волос, в силуэте фигуры было настолько родным и притягательным, что он поперхнулся.

– Кто это? – немного испуганно спросила девушка.

– Инная, это Саша из Силы, – ответила Кия. – Она подруга твоей суженой Салки.

Инная вздохнула.

– Все это ерунда. Суженая, ряженая… Неужели Первомать не даст мне дочь без суженой?!

– Не богохульствуй! – Кия стала серьезной. – Когда демоны были изгнаны из нашего мира, каждая женщина должна иметь суженую, прежде чем Первомать даст каждой дитя!

– Вы это моей Матушке скажите, – усмехнулась Инная, – Где ее суженая была, когда я появилась.

– Ее демоны утащили! – крикнула Линния.

– Да уж, да уж, – отблеск костра сделал гримасу на лице Иннии еще более саркастической. – А может суженой у нее никогда и не было?

– Не богохульствуй! – снова крикнула Кия.

– Пойду лучше еще раз искупнусь, – Инная повернулась и, покачивая бедрами, направилась к воде.

– Стой! – Кия тяжело поднялась, опираясь на палку. – Солнца давно сели, в воде может быть опасно.

– Ну, Салка примчится и меня спасет. Она же такая сильная, – съязвила Инная. – Она же из Силы.

– Стой! – поднялась Линния. – Не пущу! Там могут быть огненные угри!

– Да кто когда их последний раз видел? – саркастически осведомилась Инная.

– Не пущу! – снова закричала Линния.

– Ну, тогда догони, – Инная побежала к воде.

Он смотрел на ее силуэт, как она бежит, и видел что-то знакомое. Знакомое? Нет, родное!

Послышался плеск воды – Инная окунулась в реку.

– Саша! – обратилась к нему Кия. – Ну, хоть ты ей скажи! Она никого не слушает. Я против этих купаний ночью. Если что случится, кто ей поможет? Мы же все старухи!

Подошла Линния.

– Она не чтит традиций. Не читает Книгу вместе с суженой. И эта ваша Салка тоже только со своей собакой милуется. Такими путями опять демоны в наш мир вернуться!

Она вздохнула.

– Я понимаю молодежь. Сама молодой была… Когда-то, – Линния грустно улыбнулась. – Да… Не каждая хочет суженую. Но Первомать сказала свое слово! Только обе получат дитя! Каждая из двух! Ибо один человек ничто – а двое Сила! И Салка из Силы. Из тех, кто охраняет мир от демонов! Так пусть придет, пусть они будут вместе! Ведь никто уже давно не требует, чтобы…

Раздался крик.

– Угорь! Огненный угорь!

Он обернулся. В воде были видны неясные всполохи.

Кия схватила его за плечи.

– Ты должна ей помочь! Ты же из Силы!

С реки раздался вопль. Он не сразу узнал голос Иннаи.

– Саша! – закричала Кия, – Спаси ее!

Он сорвал с себя одежду и бросился к реке. На миг, остановившись, он обернулся. В свете костра лица старух вдруг исказила гримаса ужаса. Они смотрели на него так, как будто увидели дьявола воплоти.

– Демон! Демон! Прости Первомать нас, ибо грешны мы! Прости душу Иннаи!...

Он не стал дальше слушать сумасшедших старух, а просто бросился в воды реки. Вдали виднелись всполохи света, и слышался приглушенный вой девушки.

Он был не лучшим пловцом, но что-то придало ему сил. Он плыл на вопли и свет. Вот и Инная. Словно светящаяся гирлянда оплела ее тело, пытаясь утянуть на глубину. Девушка сопротивлялась из последних сил. Он подплыл и попытался оторвать от нее холодное чешуйчатое тело. Но не тут то было! Огромная длинная рыбина только сильнее сжала тело девушки в своих объятиях!

Он укусил это длинное тело, и тут же почувствовал укус в ответ. В икру, в бедро! Рыбина, казалось, вырывала из него куски мяса! Он зарычал и, наугад запустив руку в воду, ухватил что-то скользкое. Рука легла на шею речного монстра, прямо под головой.

Он потянул руку вверх и увидел уродливую голову рыбины с несколькими рядами зубов. Угорь оставил девушку и обвился вокруг его тела. Его сдавило так, что кости затрещали. Воздух выдавило из легких, и его стало затягивать на глубину. Он подтянул руку с зажатой шеей чудовища к лицу и впился зубами ниже захвата в шею рыбины. Вода заливалась в рот, в нос. Глаза уже не видели ничего, но он продолжал вгрызаться в плоть чудовища.

* * *

Так плохо ему давно не было. Так плохо с того момента как… Он точно не помнил, что это было: звуки, смех, звон стекла, кто-то говорил о чем-то… «Будем!» «Ну, по последней!» Кажется так. В прошлой жизни…

Он застонал и повернулся на бок. Все тело болело. Болело так, будто его били долго и целенаправленно. Во рту был вкус рыбы. Он пошевелил опухшим языком. Чешуя. Полный рот чешуи. Его вырвало. Еще раз. И еще.

Все, больше никогда. Не пить… В голове снова пронеслись смутные видения. «З-П-З-Д! За присутствующих здесь дам!» «Гусары пьют стоя!» «На посошок!».

– Демон? – ему показалось, что он услышал женский голос.

А потом его снова вырвало.

– Демон, ты живой.

Наконец он приоткрыл глаза. Точнее один глаз, потому что другой не открывался.

Он лежал между двух огромных валунов, а перед ним сидела обнаженная девушка. Красивая. С родинкой справа над верхней губой.

– Зачем ты меня спас? – чуть не плача спросила она. – Ведь огненные угри… Они же к демонам забирают… А ты меня спас…

Он попытался сказать. Но во рту словно песком насыпали.

– Что?

Он попытался показать.

– Воды? – спросила она.

Он кивнул.

Девушка исчезла из поля зрения, но через минуту вернулась, неся большую раковину.

– Пей, – она приподняла его голову и приложила раковину к губам.

Живительная влага потекла в рот. Он жадно стал глотать ее.

– Еще… – смог прошептать он, когда вода закончилась.

Девушка снова ушла и через несколько минут вернулась с тоже раковиной, полной воды. Он выпил половину. Она смочила руку и провела по его лицу. Даже правый глаз, кажется, стал видеть.

Он попытался сесть – девушка испуганно отскочила назад.

Он посмотрел на нее одним целым и одним заплывшим глазом. Красивая.

– Ты Инная? – наконец спросил он.

Она вскочила.

– О, Первоматерь! Прости меня!

По лицу девушки потекли слезы. Она стала заламывать руки.

– Первоматерь! Прости меня! Ибо противилась я суженой! Ибо грех одиночества хотела избрать!

Она опустилась на колени, воздев руки к небу.

– Прости меня, Первоматерь! Лиши меня жизни сейчас, пока не стала я жертвой демона.

Она нагнулась до земли, находясь прямо напротив него. Даже в том состоянии, что он был, этот вид не смог оставить его равнодушным.

Инная поднялась и повернулась к нему. Ее лицо исказилось маской страха. Она отступила назад, споткнулась и упала.

– Прости, прости меня, Первоматерь! Дай мне сил убить себя!

Она судорожно стала озираться вокруг. Наконец, взяв большой камень, она с силой ударила себя по голове.

Собрав остатки сил, он бросился вперед и выбил камень из ее руки.

– Нет, Демон! Нет!

Она завизжала и толкнула его в грудь. Он упал на спину и с трудом поднялся на локте. Девушка выглядела сломленной. Она упала на колени и, опустив голову, произнесла:

– Демон, я не могу больше противиться. Пусть твой змей пожрет меня!

– Какой змей? – не понял он.

Она посмотрела не него в недоумении:

– Который сейчас снова воспрянет! Который жаждет плоти каждой из дев! – и она указала на то, что было у него между ног.

Он опустил глаза туда, куда она указывала.

– Жаждет плоти всех дев? – он засмеялся. – Ты думаешь, что мой змей хочет тебя сожрать?!

Он захохотал. Этот мир с его двумя солнцами и тремя лунами был абсурдом! То, что его считали то женщиной, то демоном было абсурдом! Но то, что говорила Инная, было верхом абсурда.

Он завалился на спину и хохотал так, как ни разу в жизни. Впрочем, он не помнил, хохотал ли когда то еще. Возможно. Но сейчас смех разрывал его. Смех разрывал его голову от боли, отдавая чугунным молотком в каждой извилине, но он продолжал смеяться. Наконец, отдышавшись, он посмотрел на Иннаю.

Она сидела на том же месте, зажимая рану на голове, которую сама же себе нанесла. Кровь сочилась сквозь пальцы. Ему вдруг стало ее так жалко. Он потянулся к ней, но Инная со страхом отпрянула назад.

– Ты не сожрешь мою плоть? – девушка с опаской стала медленно отползать назад.

– Твою плоть? – он усмехнулся, – Знаешь, твоя плоть мене явно нравится, но совсем не так, как ты это себе представляешь.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Ты демон, или человек?

– Зависит от того, кого ты считаешь человеком.

Она снова непонимающе посмотрела на него.

– Ну, я – человек, – попыталась объяснить она. – Мы люди, женщины, девушки, девочки, девы из Силы…

– Я тоже человек, – перебил он ее. – Все, кого ты назвала – люди. А еще мужчины, юноши, мальчики.

Она вскочила:

– Не лги! Это все обман! Это все другие имена демонов! Мы изгнали их тысячи лет назад! И нет им места здесь!

– А как же вы появляетесь, – усмехнулся он. – Людям без демонов тяжело будет зачать ребенка!

– Первоматерь зачинает! – Инная вдруг вскочила на четвереньки. – Первоматерь дает дитя каждой, кто служит ее воле! Демоны лишь искушают нас, хотят отвратить от Первоматери!

Она схватила камень, которым ударила себя по голове, и стала медленно подползать к нему, явно не с добрыми намерениями.

– Эй! – он примирительно поднял руки. – Давай успокоимся. А то мой змей все еще при мне, – он потряс тазом.

Инная испуганно отпрянула.

– Слушай, – начал он. – Пусть я демон, пусть я – кто угодно. Я тебе зла не хочу. Я явно не из этого мира.

Инная торжественно наставила на него окровавленный камень.

– Да, – повторил он. – Не из этого мира. Но это не значит, что я хочу пожрать твою плоть. Или мой змей хочет. Или я вообще чью-то плоть хочу пожрать.

Инная с прищуром посмотрела на него.

– Я бы вообще своим змеем перед тобой не размахивал, если бы было чем укрыться. Может, найдем где-нибудь одежду?

Она вздохнула.

– Мы на другой стороне реки. Здесь нет поселений.

– Слушай. Так, или иначе, я тебе вчера жизнь спас. Так.

Она с сомнением посмотрела на него.

– Ну, так.

– Я ничего плохого тебе сделать не хочу. Ты мне веришь?

Она пристально посмотрела на него.

– Не верю… Но, притворюсь, что верю.

– Пусть так.

Он поднялся. Инная с опаской отползла дальше. Стоять было тяжело – тупая боль отдавала в позвоночник. Болели глубокие укусы на ноге, хорошо хоть, что не кровоточили.

Он огляделся. Они действительно были на другой стороне реки. Далеко в тумане виднелся обрывистый берег, с которого он вчера упал. С этой стороны берег был пологий, переходящий в невысокие холмы, покрытые редким лесом.

Метрах в десяти за спиной Иннаи плескались волны реки. У самой кромки воды лежало длинное чешуйчатое тело. Он поморщился.

– Это оно? – спросил он, указывая на мертвую рыбину.

– Да, – ответила Инная. – Оно чуть не убило меня, а потом тебя.

– А как?..

– Ты ему голову отгрыз.

Снова накатила тошнота. Он сплюнул.

– Демон.

– Что?

– Наверное, нужно как-то отсюда выбираться.

Он облокотился на валун:

– Наверное, нужно.

– А куда?

– Тебе виднее.

Она задумчиво оглянулась по сторонам.

– Здесь нет поселений. И река слишком широкая – не переплыть.

– Вчера же как-то переплыли.

– Хочешь еще одному угрю голову откусить?! – она со злостью посмотрела ему в глаза.

Боже, лучше бы она этого не делала. Его змей…

Она стала отходить назад, шепча молитвы.

– Инная, перестань! – он зашел за валун. – Ни я, ни мой змей тебя не тронут. Лучше того змея бойся, – он указал на мертвого угря.

– Об этом и говорит Первоматерь! Змей демона и змей воды – оба исчадия другой стороны и демон управляет обоими!

Он плюнул и пошел прочь от берега. Какие-то мелкие шишки впивались в ступни, в итоге он свернул обратно к песку.

Только сейчас он заметил, что было холодно. Там за валунами это не чувствовалось, а здесь у реки голое тело почти обжигали порывы ветра. Что-то утро слишком долгое. Только тут он понял, что светит только красное солнце. Он поежился.

– Скоро встанет теплое светило, и станет жарко.

Он обернулся и увидел Иннаю, идущую за ним на приличном отдалении.

Он пошел дальше.

– Ты идешь не в ту сторону! На западе когда-то был мост. Так говорят легенды. Возможно, там мы сможем переправиться обратно.

Он остановился и посмотрел на девушку.

– Эта сторона реки проклята, – продолжила Инная, остановившись, как только остановился он. – Я должна была умереть уже три раза.

– Это еще почему?

– Первый раз – когда огненный угорь меня утащил, второй – когда я оказалась на этом берегу, а третий – когда твой змей меня должен был сожрать.

– Тогда четыре раза.

– Что?

– Мой змей, как ты говорила, должен был сожрать тебя два раза. Так что, ты уже четыре раза выжила. Осталось пять.

– Почему пять?

– Ну, у кошек девять жизней.

– Кто такие кошки?

– Кошки…, ну это…

Он не смог вспомнить. В этом мире не было кошек. А были ли они в его мире? Он задумался. А был ли вообще его мир? И почему у кошек девать жизней?!

– А знаешь, – Инная еще отстала и теперь вынуждена была кричать, – Ты очень похож на человека.

Он даже остановился.

– В смысле?

– Ну, все как у женщин. Только грудей нет. И змей этот между ног.

– А у тебя нора для змея.

Инная остановилась.

– Я знала! Эти речи! Ересь сожженных! Слова демонов были вложены в их уста!..

Он помахал ей рукой, развернулся и пошел в обратную сторону, где, по мнению Иннаи, был мост. Девушка отскочила назад, подождала, пока Он пройдет, и последовала за ним вновь на приличном расстоянии.

Наконец взошло теплое солнце, и его лучи стали согревать его тело. Он лег на песок, раскинул руки и отдал себя в волны ниспадающего тепла. Кажется, он даже задремал.

– Демон! Эй, демон! – Инная тыкала в его бок большим пальцем правой ноги.

Ему стало больно – огненный угорь немилосердно прошелся по его ребрам. Он ойкнул и резко поднялся. Инная отскочила назад. В руке у нее была большая коряга, видимо подобранная где-то на берегу.

– Демон, я тебя не боюсь!

– Я тебя тоже, – он сел, поджав ноги под себя.

– Демон?

– Что?

– А у тебя есть имя?

– Если я скажу тебе свое имя, ты умрешь в ужасных муках прямо здесь, – он попытался сделать страшное лицо, выпятив нижнюю челюсть и сжав до посинения губы.

Инная подняла корягу. Подержала ее на весу, как бы раздумывая, а потом опустила.

– Я тебе не верю.

– Правильно. Демоны, они такие, вечно врут.

Он со стоном поднялся.

– Так как тебя зовут?

– В этом мире никак.

– А в твоем мире?

– Я не помню.

– Нянечки как-то тебя называли.

– Саша.

– Это твое имя?

– Будем считать, что это мое имя в твоем мире.

– А я Инная.

– Я знаю, Инная. Приятно познакомиться.

Он повернулся к ней и протянул руку.

Она снова подняла корягу. Он стоял, продолжая держать руку. Она сделала шаг вперед. Он продолжил стоять. Еще шаг. Опустила корягу, потом вообще бросила ее. Подошла. Потом с ужасом отпрянула.

– Твой змей!

– Поверь мне, он тебя не укусит. Просто… Просто ты очень красивая.

Она вдруг покраснела. Протянула руку и коснулась своими пальцами пальцев его руки. Он ухватил ее за руку.

– Пусти! – она отпрянула назад.

– Просто у тебя руки холодные. Я бы согрел.

Она стояла в одном шаге от него испуганно дыша.

– У тебя шрам на левой брови, – сказал он.

– Его же почти не видно.

– Я вижу. Откуда он?

– В детстве упала. Не берегу. Поскользнулась на камне.

Он протянул к ней обе руки.

– Давай, согрею.

Она стояла все так же. Не веря. С опаской. Потом протянула к нему руку.

Он взял ее в свои.

– Давай вторую.

Она протянула вторую руку. Он сложил их вместе и накрыл своими. Потом притянул их к лицу и поцеловал. Только кончики пальцев.

– У тебя родинка такая смешная. Над губой.

Она вырвалась и отскочила. Схватила свою корягу и замахнулась на него. Он остался стоять, все также держа руки у своего лица. Она развернулась и с силой ударила корягой по песку. Еще раз и еще. Потом закричала и швырнула корягу прочь.

– Первоматерь, Первоматьрь! Прости меня, ибо я отступница! – она упала на колени, воздев руки к небу.

– Уходи-и-и! – закричала она на него.

Крик был нечеловеческий, полный боли и отчаяния.

Она упала на песок и зарыдала. Он хотел подойти, обнять ее, но потом развернулся и пошел прочь.

– Сто-о-о-й! – Вдруг услышал он крик. – Стой, Саша! Я с тобой!

* * *

Они шли долго. Ему казалось, что день должен был закончиться много часов назад. Возможно, на этой планете день длится дольше. Или он просто устал идти, и усталость давала себя знать.

– Яблоня, – вдруг сказала Инная.

Он обернулся и увидел деревце, растущее на склоне холма, который начал подниматься на краю реки. Инная подбежала и оторвала сморщенное яблоко.

– На, ешь!

Он поймал яблоко.

– Как Адам и Ева.

– Кто?

Он усмехнулся.

– Там еще Змий был.

Инная с опаской взглянула вниз.

– Ну, змей и у меня есть, – он ухмыльнулся и откусил пол яблока, – Осталось познать Добро и Зло.

Яблоко было кислым. Он сплюнул и выбросил огрызок. Вскоре он понял, что его живот живет своей жизнью. Адам, Ева… Все это было не важно сейчас. Его организм требовал пищи. И жалкий плод яблони не мог заглушить голод.

– Инная! – он окликнул девушку. – Ты не хочешь есть?

Она взглянула на него с удивлением.

– Я же дала тебе яблоко?

– Эту кислятину?

Она остановилась. Уперлась руками в бедра. Такая обиженная и прекрасная. Его змей вновь попытался воспрянуть.

– Знаешь, – он отвернулся, – Демонам нужно, что-то более существенное.

Она сжала губы.

– И что?

Какая же она была красивая!

– Ну, может рыбу?

– Так налови!

– Чем?! – он даже развернулся, выражая всем своим телом праведный вопрос. – Где удочка, сеть? Динамит, наконец?

– Где что?

– Ну, чем рыбу то ловить?

Инная взглянула на него свысока.

– Что, нет демонических штучек?

Он только развел руки, не зная, что ответить.

Девушка поднялась к засохшему дереву, когда-то росшему на берегу реки, и, немного поразмыслив, отломила несколько сухих веток. Затем Инная подобрала пару раковин на берегу. С помощью камня она отколола край раковин, сделав его острым.

– На, – она кинула ветку, а затем и раковину Саше.

– И что мне с этим делать?

– Смотри и учись, – Инная подмигнула. – Так в детстве мне говорила моя наставница.

Девушка обломила лишние ответвления на ветке. Затем сделала надрез острым осколком раковины и сломала дерево рядом с ответвлением.

– Смотри. Теперь надо заточить конец, чтобы получился гарпун. Конечно, из кости получается лучше, но так тоже неплохо.

Инная взяла раковину и стала срезать древесину с конца ветки.

Он последовал ее примеру, но у него плохо получалось.

Инная фыркнула, смотря на его потуги.

– И это демоны правили миром тысячи лет? – сказала она, явно чувствуя свое превосходство.

Он, поняв бессмысленность своих попыток создать гарпун, оставил ветку и обломок раковины и стал смотреть, что будет делать Инная.

Девушка была явно в своей стихии. Закончив с орудием, она зашла по колено в воду и застыла как статуя, занеся сделанный гарпун над головой.

Инная простояла так довольно долго. Он даже стал немного беспокоиться, когда девушка вдруг сделал выпад и резко погрузила гарпун в воду. Когда она подняла руку, на заточенной ею ветке трепыхалась довольно большая рыбина.

– Держи! – девушка бросила рыбу Саше.

Он попытался поймать ее, но скользкая рыбина вырвалась из его рук, и чуть не упала опять в воду. Ему пришлось прыгнуть за ней, вызвав смех Иннаи.

– Оказывается демоны такие неуклюжие!

За следующие полчаса Инная наловила еще пять рыбин. Судя по размеру, их было вполне достаточно, чтобы насытится.

Инная вышла из воды.

– Мог бы и костер развести, – недовольно сказала девушка.

– Из чего? Что-то я зажигалку в своем демоническом мире забыл!

Впрочем, он не был уверен, что такое зажигалка. А Инная пропустила его фразу мимо ушей.

– Хоть бы веток наломал, – девушка всем своим видом показывала ущербность Саши в вопросах приготовления пиши.

Он поднялся и отправился к засохшему дереву, из ветви которого Инная сделала гарпун. В сердцах он разломал все дерево, притащив на берег кучу древесина.

– И как костер разводить будем? – осведомился он у Иннаи.

Девушка закатила глаза.

– Святая Матерь! Этот демон глупее коз, что пасутся в нашей деревне!

Девушка поднялась и стала пристально рассматривать камни на берегу.

– Листву-то ты хоть собрать можешь? – обратилась она к Саше.

Он кивнул.

– Только сухую!

Он вернулся к остаткам засохшего дерева и собрал засохшую листву и стебли иссохшей травы.

Инная уже ждала его.

– Клади сюда, – она указала на стопку наломанных веток.

Он обложил их своей добычей. Девушка взяла два камня, найденных ею, и стала бить один об другой.

– Это что, кремень? – спросил он.

Девушка непонимающе посмотрела на него.

– Это огонь-камень.

Когда ей удавалось выбить искру, она принималась дуть на сухие листья, но только, наверное, с десятого раза ей удалось развести костер.

Начало темнеть, но отблески огня делали это место очень уютным. Инная выпотрошила и очистила чешую с рыб с помощью осколков раковин, и они пожарили рыбин, насадив их на длинные ветки.

– Дальше, наверно завтра пойдем, – предложил он.

Она кивнула. Теплое солнце зашло.

– У костра тепло, давай переночуем здесь, – поддержала Сашу девушка.

Он лег чуть поодаль от нее. Тепло костра убаюкивало, но он никак не мог заснуть. Она лежала всего в двух метрах спиной к нему. Но ее спина! Ее ягодицы не давали ему уснуть.

Наконец дремота завладела им…

– Холодно! – голос Иннаи разбудил его. – Обними меня!

Она легла рядом. Холодный ветер дул вдоль реки, и он понял, что тоже замерз. Он обнял ее и прижал к себе. Его рука легла на ее грудь. Небольшую и упругую. Он осторожно сжал грудь девушки. Провел рукой по плечу, по руке, положил ладонь на другую грудь. Соски Иннаи затвердели. Он поцеловал ее в шею. Даже не поцеловал, а просто коснулся губами. Инная вдруг напряглась, ее дыхание стало более глубоким. Ладонью он ощущал, как часто забилось ее сердце. Рука скользнула вниз по животу к самому сокровенному. Там было горячо и влажно. Его змей тут же уперся в ее ягодицы.

– Пожалуйста, – прошептала Инная, – Не надо.

Он вздохнул и убрал руку. Этой ночью демон будет только греть Иннаю…

* * *

Утро выдалось холодным и туманным. Инная снова развела костер. Они позавтракали оставшейся рыбой и, когда взошло теплое солнце, разогнавшее туман, отправились дальше. Инная прихватила с собой «огонь-камень», а Саше вручила сделанный из ветки гарпун.

Они двинулись дальше. Девушка шла рядом и, похоже, больше не боялась его. Она несколько раз бросала на него взгляд, явно собираясь что-то спросить, но так и не решилась.

Солнце, наконец, согрело их, и идти стало веселей.

– Послушай, Инная, – обратился он к девушке. – Я ведь ничего не знаю об этом мире. Расскажи что здесь и как устроено.

Инная вздохнула. Она даже остановилась, чтобы собраться с мыслями.

– В общем, – начала она, – много тысяч лет назад в нашем мире правили демоны…

– То есть мужчины.

– Ну да… Они угнетали людей…

– То есть женщин.

– Да… И демоны вели этот мир к гибели. Больше не текли реки, не росли деревья. Животные умирали. Даже солнца светило все тусклее.

Инная снова остановилась. Подняв голову к небу, она заморгала, будто припоминая что-то.

– Я плохо читала Книгу и не помню всех подробностей, – наконец сказала она.

– А что такое Книга?

– Это собрание величайших знаний людей, которые должны передаваться от поколения к поколению, от матери к дочери, от пожилых к молодым.

Девушка явно говорила заученными в детстве фразами.

– Ты меня сбиваешь, – добавила Инная. – Если хочешь, чтобы я рассказала, молчи. А там и до Книги доберемся.

Он кивнул, показывая всем своим видом, что готов слушать.

– Так вот, – продолжила девушка. – Много тысяч лет назад мир шел к своему концу из-за демонов. И тогда пришла Первоматерь.

– Кто?

Инная всплеснула руками.

– Ты же обещал молчать и слушать!

– Я слушаю, но кто такая Первоматерь?

Инная вздохнула и присела на камень.

– Первоматерь… Я, честно говоря, сама не понимаю до конца… В Книге написано, что пришли Они. Неназванные. О них пишут как о демонах… Ну… То есть в том же лице. Ни как о людях. И среди них была Первоматерь.

Он тоже присел рядом на камень, слушая девушку.

– В то время только демоны могли дать людям дитя, – продолжила Инная.

Он усмехнулся.

– Но за это они требовали плату: каждая женщина должна была родить другого демона. Но Первоматерь сказала: я освобожу вас. Идите со мною, и каждая зачнет дитя от меня. Мир демонов падет в огненном смерче, а люди спасутся. И было все, как она сказала. Верные ей люди: и женщины, и девушки, и дети, и старухи ушли через мост на ту сторону реки, а демонов град уничтожил огненный смерч. Теперь та земля проклята. Ни демон, ни человек не ступят на нее тысячи лет.

Инная задумалась.

– Точнее не та земля, а эта. На которой мы сейчас находимся. Воды реки очищают песок, и только поэтому мы еще живы…

Инная вдруг замолчала, глубоко уйдя в свои мысли.

– А как же Книга?

– Да, – девушка вздохнула. – Книга… Первоматерь научила людей всему. Как строить жилища из дерева, как растить рожь и капусту, как выращивать кур и овец, как делать одежду из шерсти и трав, как…

– Это я понял, что вы к первобытному состоянию пришли. Но Книга откуда взялась?

– Книгу дала Первоматерь. Она сама написала первый экземпляр. Книга священна. В ней описано все от начала до скончания времен. И этот экземпляр хранится на Священной Горе, где живет Первоматерь и Верховные Матушки. Там любая из людей со своей суженой могут получить дитя для продолжения людского рода. Продолжения чистого, без демоновых уловок.

Ему хотелось многое сказать, многое прокомментировать, но он решил промолчать, дослушав девушку.

– Книгу переписали. Не всю, а только те главы, которые должно знать людям. И в каждой деревне есть свой экземпляр Книги. Он хранится у Матушки деревни, а Чтицы читают их детям и взрослым. На праздник солнцеворота и на праздник конца урожаев.

– Урожаев?

Девушка непонимающе взглянула на него.

– А сколько у вас урожаев в году?

– Три, конечно.

– А как же зима?

– Что?

– Ну, зима, когда снег.

– Что такое снег?

– Ну, это замерзшая вода. Такой белый. Как туман сегодня утром. Только твердый.

Инная засмеялась.

– Я поняла о чем ты. Снег. Он только на вершинах гор. Тех, которые возвышаются над Священной. Оттуда спустились Неназванные и сама Первоматерь.

– А как же осень, весна, лето?

Инная непонимающе развела руки.

– Осенью листья желтеют, – подсказал он.

– Они желтеют круглый год. Желтеют и опадают, а на их месте вырастают новые зеленые.

– А что же тогда за праздник солнцеворота?

Инная сделала такое лицо, будто вопрос задал несмышленый ребенок.

– Теплое солнце встает полгода слева от красного, а полгода справа. В день солнцеворота оно меняет направление восхода. И если что, этот праздник отмечают два раза в год.

– Я все равно не понимаю, – Он задал вопрос, который назревал у него еще с первого упоминания о Первоматери, – Как вы рожаете детей? Без мужчин?

– Без демонов, ты хотел сказать, – Инная улыбнулась. – Это счастье и освобождение всех людей от власти демонов. Первоматерь дает нам детей. Две девы, две суженые входят в Священную Гору. И выходят с дарами Первоматери – с ребенком под сердцем.

– А одной нельзя? Только с суженной? – он прищурился. – Честно говоря, мне казалось, что вторая женщина вряд ли может участвовать в процессе…

Инная вскочила. Губы ее сжались.

– Не богохульствуй! Только две получат дары!

Он усмехнулся.

– Ты не забыла, что я демон. Мне положено богохульствовать над вашей эпидерсией. Помнится, ты сама высказывалась в том же духе тогда на берегу.

Лицо девушки расслабилось. Она вновь села на камень.

– Ты прав. Я постоянно забываю, что ты демон. Что тебе верить нельзя.

Он непонимающе взглянул на нее.

– Ну, вы же демоны – смерть этого мира, – с улыбкой попыталась объяснить она. – Просто ты так на человека похож.

Она отвела взгляд и заморгала, явно собираясь что-то спросить.

– Знаешь, – начала она, – Этой ночью, когда ты меня обнял… Я что-то почувствовала… Я думаю, что это должны девушки со своей суженой чувствовать…

– А ты чувствовала с Салкой?

– Что? Нет!.. Когда наши матери нас выбрали… Ты знаешь, что мать Салки – Матушка Лесники. Как моя – Матушка Нижней Сини… В общем для наших деревень лучше, чтобы мы породнились. Салка из Силы, а наша деревня на берегу… Все знают, что больше че мы, никто рыбы не ловит…

– И что?

– И то! Сила есть Сила! Они нас от опасностей защищают.

– От демонов?

Она, скривив губы, вновь посмотрела на него как на несмышленого мальчика.

– На том берегу, на западе, – Инная указала в сторону, наискосок через реку, – Демонопоклонницы. Люди отвернувшиеся от Первоматери. Они воруют детей из наших деревень и заставляют их преклоняться перед демонами. На востоке, – она указала в противоположную сторону. – Еще одна выжженная земля. Пустоши. Но иногда оттуда приходят полчища тварей порожденных демонами. Этих чудовищ может остановить только Сила. А Нижняя Синь ближе всего к пустошам. На северо-западе лежат Проклятые болота. Там живут русалки. Полулюди-полудемоны.

– Русалки? – усмехнулся Он. – Что с хвостами и в чешуе?

– Нет, – серьезно посмотрев на него ответила Инная. – Без чешуи и хвоста. Но с зеленой кожей и острыми зубами, которыми они любят есть людей живьем.

– Ты так говоришь, будто сама видела.

– Видела. Два года назад на ярмарке в Погодии. Одну такую тварь поймали в реке недалеко. В клетке сидела. Все думали, что сдохла, но когда ее одна девчонка решила рукой толкнуть, она ей пол ладони откусила. Потом ее девы из Силы вытащили и забили…

Инная помрачнела.

– Все! Идем! А то мы и за неделю до моста не доберемся.

Девушка решительно поднялась и зашагала на запад.

Он тоже встал и пошел ей вслед.

– Слушай, – спросил он. – Так что ты там с Салкой почувствовала?

Она промолчала. Он даже подумал, что девушка не услышала вопрос.

– Ничего не почувствовала, – наконец ответила Инная. – Ни когда мы на церемонии целовались, ни потом, когда на берегу сидели… Только вчера с тобой…

* * *

Полоска песка, по которой они шли, сужалась, а берег начал медленно подниматься. Склон становился все круче, а высота берега все выше. Наконец, они уперлись в скалу, выступающую далеко в реку и преградившую им путь. Подняться вверх было проблематично, и Инная предложила обойти скалу по воде.

Вокруг скалы были разбросаны валуны, и они осторожно, чтобы не переломать ноги, стали пробираться вперед.

Обогнув скалу, он застыл от изумления. С этой стороны, наполовину уйдя в песок, лежал разбившийся о валуны корабль. Скорее это был даже не корабль, а большая лодка с парусом. Остатки паруса свисали с накренившейся мачты. Ткань хлопала на ветру, а обрывки канатов безвольно раскачивались, пытаясь переплестись друг с другом.

– Не думал, что вы такое можете сделать, – удивленно сказал он.

Инная фыркнула.

– А это не мы. Это демонопоклонницы. Они веками пытались приплыть на проклятый берег, чтобы найти демонов. Но мать-река все правильно сделала!

Он забрался в лодку и толкнул мачту. Дерево заскрипело. Он надавил сильнее, и мачта с протяжным воем рухнула на берег.

– Зачем ты это делаешь? – осведомилась девушка.

– Из ткани можно, наконец, сделать одежду. Честно говоря, надоело ходить голым.

Инная снова с помощью камня сделала подобие ножа из раковины, и они смогли нарезать остатки паруса большими кусками. Прорезав отверстие для головы, он натянул на себя получившийся балахон. Подпоясавшись обрывком каната, он почувствовал себя вполне цивилизованно. Оторвав длинные полосы ткани, он намотал их на ноги, сделав подобие обуви. Только сейчас он почувствовал, как болят подошвы ног от хождения по грубому песку и камням.

Девушка тоже последовала его примеру и смастерила подобный наряд для себя. Он свернул остатки ткани, чтобы взять их с собой. Пригодится, чтобы укрыться ночью.

– Знаешь, стало лучше, – сказала Инная.

– В смысле? – не понял он.

– Ну… Ты теперь совсем на человека похож.

– Знаешь, – он даже немного рассердился. – И женщины и мужчины – все люди.

– Ну, уж нет! – запротестовала девушка. – Женщины, конечно, люди. А мужчины – демоны! Зло из зол! Погибель мира и жизни!

– Надо было, чтобы огненный угорь тебя сожрал! – в сердцах вскрикнул он. – И чего я полез тебя спасать?!

– Ладно! – она примирительно подошла и хлопнула его по плечу. – Ты не такой уж и страшный демон!

Он, сам не зная почему, вдруг обнял ее и притянул к себе. И попытался поцеловать. Она завизжала и стала тарабанить кулаками по его плечам. Он отпустил ее. Инная упала и отползла назад. Выкрикивая что-то нечленораздельное, она схватила камень и запустила в него. Камень был достаточно тяжел, и прилетел прямо в лоб. Он крякнул и, ловя искры, летящие из глаз, ушел куда-то в темноту.

– Демон?! Эй! Саша! Ты живой?!

Слова пробирались с какой-то другой стороны.

– Ты, это… Не умирай. Я не хотела…

Мрак снова забрал его.

Он очнулся от дождя. Редкие капли падали на его щеки, лоб, губы. Он открыл глаза и увидел ее лицо. Слезы капали из ее глаз, и он подумал, что это дождь. Он попытался что-то сказать, но из горла вылетел только непонятный хрип.

Инная оживилась.

– Ты живой! Я не хотела! Я, правда, не хотела! – девушка размазала рукой слезы и сопли по лицу. – В Книге сказано, что демоны бессмертны, что они злые и коварные!... А ты не такой!... Ты хрупкий!.. Ты хороший!..

Он попытался ей что-то сказать, но язык не слушался.

– Ты лежи, – Инная погладила его по волосам. – Ты ведь, правда, меня спас. Я не хотела… Я костер развела, чтоб согреться… Уже ночь… Я, ведь, думала, что тебя убила!

Инная зарыдала и упала головой на его грудь. Он поднял руку и погладил ее по волосам. Даже это движение далось ему с трудом. Голова раскалывалась, будто кто-то кинул в нее камень. Впрочем, так и было. Но он не испытывал никакой обиды.

– Можно воды, – с усилие смог сказать он.

– Что?.. А!.. Да, сейчас!..

Инная вскочила и ушла куда-то во тьму ночи. Вскоре она вернулась с раковиной воды.

– Это не из реки, – сказала она, – Здесь ручей рядом. Вода вкусная-вкусная… Ты не думай…

Она приподняла его голову и напоила.

– Ты, правда, меня прости, – девушка снова нависла над ним. – Я, правда, не думала, что так может случиться…

– Я не сержусь, – сказал он.

– Правда?!

– Правда.

Ее лицо засветилось искренней улыбкой, и она, наклонившись, стала целовать его в лоб, в щеки. На секунду задумавшись, по ее лицу даже пробежала тень сомнения, она поцеловала его в губы. Еще раз, и еще. Она совсем расслабилась, и он ощутил на себе вес ее тела. Хотя Инная и была стройной невысокой девушкой, но после встречи с огненным угрем даже ее вес непосильной ношей лег на его кости и сухожилия. Он напряг мышцы, чтобы удержать ее.

А она все, что-то говорила, целовала его. Он пытался целовать ее в ответ, но единственной его мыслью было: когда же она с него слезет.

Наконец, Инная поднялась.

– Ты как? – участливо спросила она.

– Голова,.. – только и мог сказать он.

На глазах Инная вновь выступили слезы.

– Я не хотела!.. У тебя столько крови было!.. И ты молчал долго-долго… Я думала, что тебя убила… А убить человека – это самое страшное!..

– Но я же демон, – ухмыльнулся он, пытаясь не думать о боли в голове.

– Нет! Какой же ты демон! Ты же из плоти и крови. Как все мы!.. Ты тоже человек!

Девушка встала и подбросила веток в костер.

– Давай поспим, – сказала она. – Я тебя больше совсем не боюсь!

Инная развернула обрывок паруса, используя его в качестве одеяла. Она накрыла его, а затем улеглась рядом, положив голову ему на плечо, а ногу поверх его ног.

* * *

Утро снова было холодным. Голова болела, и он со стоном повернулся на бок. Прямо к ее лицу. Она спала, смешно посапывая и иногда причмокивая губами. Он долго смотрел на ее лицо, на закрытые глаза, на чуть курносый носик… Его рука легла на ее ягодицы. Сделанная из обрывка паруса туника задралась, и его рука легла на гладкую кожу. Он провел рукой по ягодице по бедру. Ладонь скользнула между ног. Тут он понял, что она смотрит на него. Он убрал руку.

– Знаешь, - шепотом сказала она, - Я должна была тебя убить тем камнем… Пусть демоны и бессмертные, но я должна была попытаться... Меня всю мою жизнь, с детства учили, что нужно бороться с демонами, что они несут гибель всем людям. Что они будут притворяться людьми, испытывать и прельщать тебя…

Ее голос становился все громче.

– И однажды демон сделает все, чтобы пожрать душу девы!

И ее колено с силой ударило его между ног.

Он с воем откатился в сторону, а Инная вскочила, отбросив обрывок паруса, который они использовали как одеяло.

– Я поняла! – закричала она в сердцах, - Ты искушал меня все это время! Я дочь Матушки, а ты все подстроил! Огненный угорь – твой слуга! Ты завел меня сюда, чтобы навредить всей нашей деревне! Чтобы я прельстилась демоническим сказкам и отринула учения Первоматери! Иди к демонопоклонницам! Там тебя хорошо примут!

– Так и сделаю, – ответил он, тяжело поднимаясь.

Ему было до конца непонятно, что же болит больше: голова или то, что было между ног.

Он поднялся и заковылял проч.

– Больше не ходи за мной! – крикнул он, отойдя на приличное расстояние. – Первоматерь тебя не простит!

Он отвернулся и побрел вперед. Утренний холод придал ему сил. Удар между ног не был силен, и теперь ничего не мешало идти. Даже голова, похоже, прошла. Но как же холодно! Без Иннаи вряд ли получится развести огонь. Он обернулся. Сзади была лишь пелена тумана. Может оно и к лучшему. А то девушка еще решит зарезать его ночью осколком раковины. Все в честь Первоматери…

Он грустно улыбнулся.

Берег вновь стал более пологим, и можно было подняться наверх. Так он и сделал. Цепляясь за корни и ветви кустарников, он начал подниматься. Он обратил внимание, что в земле очень часто попадаются явно обработанные камни. Будто раньше склон берега был укреплен брусчаткой. Но наверху ничего не напоминало о высокоразвитой цивилизации. Кроме…

Он прищурился. Там, вдалеке… Там был город. Огромный! Высоченные башни взмывали в небо! Вот только, даже отсюда, было видно, что они разрушены. Башни представляли из себя остовы когда-то величественных строений. Будто скелет города, обглоданный временем, возвышался вдалеке, забытый и его жителями, и теми, кто мог прийти после них.

Ему показалось это знакомым. Город. Возможно там. Там можно найти ответы на вопросы.

Он пошел вперед. Посреди бурьяна просматривались очертания дороги. Огромные бетонные плиты, поросшие по краям высоким бурьяном. Дорога уходила к городу, а другое направление шло вдоль берега на запад, возможно, к мосту, о котором говорила Инная.

В город! Он раздвинул стебли засохшего борщевика и вступил на дорогу.

– Стой! – он обернулся и увидел Иннаю, забравшуюся на край берега.

– Не ходи туда – там смерть!

– Тебе какое дело?! – закричал он в ответ. – Я же бессмертный!

– Первоматерь разрушила логово демонов. Но там все пропитано их духом. И воздух, и земля… Там смерть!

– Ну, ты же знаешь, что я демон. Значит меня эта эпидерсия не возьмет!

– Стой!

Она подошла ближе.

– Я не уверена, что ты демон.

– А утром была уверена!

– Прости! – она подошла вплотную и уперлась головой в его плечо. – Я дура.

– Ну…

Ему хотелось поддержать ее порыв, но он не стал. Он только погладил ее по голове.

– Знаешь, – наконец сказал он, – Давай договоримся: или я, или Первоматерь.

Ее лицо исказилось.

– Я знала! Я тебе верила!.. А ты!..

Она оттолкнула его.

– Ты демон! Ты искушаешь меня! Ты требуешь выбрать между собой и Первоматерью! Я выбираю ее!

Он сплюнул.

– Ну и флаг тебе в руки!

Он развернулся и зашагал к городу.

* * *

Город оказался значительно дальше, чем он думал. Или просто его башни были так высоки, что обманывали путника. Он шагал много часов, но, казалось, не приблизился к своей цели. Впрочем, многое изменилось. Если у реки была бурная растительность, то теперь от горизонта до горизонта простиралась пустыня. Лишь клочки пожухшей травы и засохшие деревья напоминали о том, что здесь когда-то была жизнь.

Начало темнеть. Вдруг он услышал лай. Лай был странный. Не похожий на собачий. Какой-то хриплый. С похрюкиванием, что ли. А потом он услышал вопль. Кричала Инная. Он отломил здоровенную ветку от росшего рядом засохшего дерева и побежал на крик.

Инная визжала и размахивала вокруг себя сухой веткой, подобранной где-то окрест. А вокруг нее бесновались собаки. Если только можно было назвать этих существ собаками. Они были абсолютно лысыми. Бородавчатые морды походили скорее на крыс, чем на собак, но вот по размеру эти существа могли дать фору не только крысам, но и многим собакам.

Он прыгнул вперед и обрушил свою дубину на голову самой большой твари. Вокруг брызнула кровь. Не останавливаясь, он молотил по головам остальным животным. Наконец стая сорвалась и бросилась прочь, оставляя нескольких своих сородичей скулить и биться в агонии.

Он подошел к Иннаи.

– Ты меня тоже убьёшь? – спросила она, не смотря на него.

Он остановился не понимая.

– Я, вроде бы, тебя спасал?

– Но ты их всех убил…

Он долбанул корягой об землю так, что она разломилась

– Надо было дать им тебя сожрать?!

– Нет.., – Инная заплакала, – Но они же тоже живые…

– А козочки, которых вы как кушаете, живые?

– То козочки, – Инная нервно засмеялась.

Он подошел ближе. Опустился на колени и обнял ее.

– Я никак не пойму, – начал он, – Ты меня то убить хочешь, то спасти.

– Я сама не понимаю, – ее глаза были такими глубокими. – Все чему меня учили – это одно, но то, что я чувствую – это другое.

Он отпустил ее.

– Давай ты сама поймешь, – сказал он поднимаясь. – Я здоровее буду.

Вдалеке послышался хриплый лай.

– Пойдем-ка отсюда, – сказал он, поднимая Иннаю.

Он поднял обломок своей дубины – хоть что-то для обороны, и они зашагали прочь от города.

Окончательно стемнело. Ни одной из лун не показывалась на небе. Он усмехнулся. Зачем в этом мире три луны, если ни одна не светит?

Они шли достаточно долго.

– Давай отдохнем, – уставшим голосом сказала Инная.

– Давай сначала до реки дойдем, чтобы с твоими дорогими крысо-собачками не встретиться.

– Тогда надо было прямо идти. А мы по дороге к мосту идем.

Только сейчас он понял, что они действительно все это время шли по бетонной дороге от города.

– Дорога же вдоль реки идет, – здраво рассудил он. – Давай свернем и спустимся на берег. Там, по-моему, значительно безопасней.

Инная кивнула, и они свернули к берегу.

– Я не знаю, почему за тобой пошла, – сказала девушка. – Я.. А-а-а!!!

Земля под девушкой вдруг расступилась, и она проскользнула куда-то вниз.

– Инная! – он опустился на колени у разлома, зовя девушку.

– Инная!

– Все хорошо! – услышал он. – Я жива!

На ощупь он нашел разлом в бетонных плитах и начал спускаться. Он съехал по насыпи обвалившейся земли вниз, и попал прямо в объятия девушки.

– Я думала, что ты меня бросишь! – Инная прижалась к нему. – В Книге сказано, что демон забирают дев под землю…

Он отстранился.

– По-моему ты сама решила сюда забраться…

Если сверху хотя бы светили звезды, то здесь в подземелье ничего не было видно, хоть глаз выколи.

– У тебя огни-камни еще с собой? – осведомился он.

– Ну да, – ответила Инная. – Чтож добру пропадать. Дай палку.

Он отдал обломок дубины, услышал звук обрываемой ткани, а потом удары камней друг об друга. Иногда пролетала искра, тускло освещая лицо Иннаи. Наконец загорелась ткань, и девушка подняла над головой обрубок дубины, обмотанный горящей тканью. Долго такой факел гореть не мог, но даже в его свете он увидел несколько бочек, стоящих за спиной девушки.

– Дай-ка, – он забрал факел у Иннаи, подошел к бочке и, с трудом сняв крышку, затушил факел.

Снова стало темно.

– Зачем ты это сделал?! – голос Иннаи звучал возмущенно.

– Давай ка заново зажги!

Инная чиркнула огонь-камнем, и вдруг все подземелье осветилось светом.

– Что это?! – удивилась Инная.

– Это бензин! В бочке бензин, я просто факел обмакнул!

– Что такое бензин?

Он задумался. А действительно, что это? Слово было знакомым, но вот смысл...

– Я знаю, что это! – закричала вдруг Инная. – Это кровь демонов! Она горит!

– Ты мою кровь видела? – устало спросил он. – Она горела?

Девушка опустила глаза.

– Я совсем ничего не понимаю. Все это разрывает мой мир...

– И мой тоже! – он опустился рядом с ней. – Поверь мне, я тоже ничего не понимаю.

– А что это? – Инная указала на что-то за его спиной.

Он оглянулся, поднял факел и постарался осмотреться. Они находились в достаточно просторном помещении. Оно было заставлено бочками, ящиками, коробками. Создавалось впечатление, что это было хранилище на случай какого-то катаклизма. Вот только какого? Пришествия Первоматери?

Он подошел к первому контейнеру, открыл один замок, другой, поднял крышку. На него пахнуло затхлым воздухом - контейнер был герметичен. Внутри были большие пакеты. Он воткнул факел в землю, и достал один из пакетов. На упаковке был изображен мужчина. Открыв пакет, он обнаружил одежду и обувь: нижнее белье, комбинезон, высокие ботинки.

Факел стал затухать. Он сорвал с себя сделанную из обрывка паруса тунику. Сбросив с факела чадящую ткань, он обмотал новой тканью обрубок дерева и, намочив ее в бензине, ткнул в почти догоревшие обмотки. Факел вспыхнул вновь.

Он снова воткнул древко в землю, и стал одевать содержимое пакета. Зашнуровав ботинки, он почувствовал себя человеком. Или кем? Ведь Инная говорила, что мужчины – не люди. Он оглянулся. Девушка явно с опаской наблюдала за ним.

Он вернулся к контейнеру, стал перебирать пакеты. Мужской, мужской... О, женский!

– Какой у тебя размер? – осведомился он.

– Что у меня? – Инная даже нахмурилась.

Ну да... Размер... А какие бывают?

Он достал один пакет с изображением женщины, другой... Вот этот должен подойти.

– Инная! Иди, оденься.

Он раскрыл пакет.

– Что это? – девушка держала в руках трусики.

– Ну, – он даже засмущался. – Это надо сюда надеть.

Он приложил руку, она отпрыгнула.

– Сама разберусь! – Инная натянула трусики.

– Тебе не кажется, что так неудобно? – он покрутил пальцем. – Ну, повернуть надо?

– А-а-а! – она сняла, повернула нижнее белье и надела заново.

– Ну как? – осведомился он.

– Ерунда какая-то! – честно сказала девушка. – Теперь я понимаю, как вы людей угнетали!

– Это еще не все! – он улыбнулся, помахивая лифчиком.

– Это еще что? – удивилась Инная.

– На голову одевать! – решил он пошутить.

– Саша! Ты что, издеваешься? – Инная уперла руки в боки так, что одна из ее грудей выскользнула из импровизированной туники. – У меня же всего одна голова!

Уловив его взгляд, она продолжила:

– Теперь я поняла! Отвернись!

Она забрала у него лифчик и заставила отвернуться.

– Застегни! – Инная, стоя к нему спиной, явно требовала внимания.

Это что-то ему напомнило. Что-то совсем близкое и очень далекое.

– Ну?!!

Он подошел и застегнул лифчик. Ее шея была такой красивой. ИДЕАЛЬНОЙ! Он не смог удержаться и поцеловал ее. Справа и слева. Потом чуть укусил левое ушко. И правое. Она повернулась. Они долго смотрели друг на друга.

– Сейчас огонь погаснет! – сказала Инная. – А я еще не знаю, как всю остальную эту демоническую ерунду одевать!

Он помог ей надеть комбинезон и зашнуровал ботинки.

– Можешь поджечь мою старую одежду, – Инная, улыбаясь, бросила ему в лицо свой старый обрывок паруса. – Знаешь, мне нравится эта демоническая одежда. Ты, даже если захочешь, не сможешь пожрать мою плоть!

Судя по огоньку в ее глазах, она понимала, о чем говорит.

– Ну, комбинезон, все же можно снять, – ответил он. – Порвать, наконец.

– Но ты же не станешь этого делать! – в ее глазах читалось какое-то превосходство.

– Конечно, нет, – выдохнул он.

Она тоже вздохнула.

– Жаль... Я просто никак не пойму, демон ты или человек... Давай спать.

* * *

– Знаешь, Саша! – Инная тормошила его. – Твоя эта демоническая одежда – полная гадость! Я чуть не обделалась, пока ее снимала.

Он зевнул.

– Зато вчера радовалась, что я к тебе не пристану.

– Это я тебя зазывала.

Он вопросительно глянул на девушку.

– Шутка! – ответила она.

– Я все никак не пойму, – он приподнялся на локте. – Вы там в своих Синях-Силах-Первоматерях понимаете, как мальчики с девочками дружат? Ну, то есть демоны с людьми?

– Ну, – Инная улыбнулась. – Мы же видим, как козочки с козлами или песики с собачками...

– Ну а вы что?

– Ну... Это же не для людей. Мы же выше этого!

– Зашибись, – он лег на спину.

Солнечные лучи пробивались сквозь пролом, в который они вчера упали, тускло освещая помещение, где они находились.

– И все же, – он даже прищурился. – У вас там традиции, Книги, Первоматери... А вы все по демонам сохните?

Она даже нахмурилась.

– Не сохнем! Просто бабы говорят разное...

– Говорят?

– Ну да... Говорят... Никто не помнит. Тыщи лет прошли...

– Знаешь, не тыщи, – он поднялся. – Это хранилище лет сто назад сделано. Со всеми демоническими вещами...

– Хочешь сказать Святые Матери лгут?! – Инная вскочила.

– Я ничего не хочу сказать, – примирительно ответил он. – Главное, чтобы ты мне больше камнем в голову не швыряла.

Девушка потупилась.

– Не буду...

– Что это вдруг?

– Ну... Ты меня вчера от этих жутких собак спас... А говорят, что это стражи Первоматери...

– Ясно. Давай уже без нее...

Он поднялся. Желудок вновь требовал жертвы. Вчерашний адреналин, позволивший обойтись без еды, иссяк, и организм хотел калорий. Исследовав несколько ящиков, он нашел рюкзаки, ножи, спальные мешки и много консервов.

Большинство банок были заржавевшие и вспученные, но некоторые подавали надежду. Вскрыв одну из них ножом и, оценив по запаху, он осторожно съел несколько кусочков тушенки.

– Дай мне! – Инная подошла ближе.

– Я не уверен, что это безопасно.

– Мне все равно! Я есть хочу!

Он протянул ей кусок мяса на острие ножа.

– Что это?! – отпрянула девушка.

– Мясо, – не понимая ответил он.

– Нет, это! – Инная осторожно ударила по ножу.

Кусок мяса упал вниз, а на ладони девушки вспыхнула кровоточащая полоска пореза.

– Ай! Я знала, что это демоновы штучки! – Инная отстранилась.

– Да зачем ты под нож лезешь! – он тоже повысил голос. – Он же острый!

– Это металл! – Инная казалось задыхалась от ярости. – Это демоново! Людям разрешено владеть камнем, костью, деревом, но не металлом!...

– Как же с тобой тяжело! – он даже вскочил и швырнул банку с тушенкой кода-то в дальний угол помещения. – Дай посмотреть...

Порез не был глубоким. Он достал аптечку, которую увидел в одном и ящиков, и перебинтовал руку девушки.

– Береги руку, Сеня! – сказал он в шутку, прижимая ее руку к груди.

– Что такое сеня? – спросила она.

Он не нашелся что ответить.

Инная все еще хотела есть. Пришлось открыть новую банку тушенки. Девушка отвела глаза, когда он открывал банку ножом.

– Скажи, – начал он. – Почему вам нельзя использовать металл?

– Потому что, – начала Инная, уплетая мясо со стального ножа. –Это все происки демонов. В мире нет металла. Есть дерево, есть кость, есть камень. Ну еще раковины разные... Мы их к костям причисляем.

– Ну, а как вы дома строите? Как деревья рубите?

– Топорами. На северо-западе есть гора из обсидиана. Раньше Великие Матери там добывали наконечники для топоров. Но сейчас там демонопоклонницы и русалки. Только когда мы с Силой идем можно камень добыть.

Девушка начала чавкать, уплетая тушенку.

– Конечно, обсидиан не такой острый, как это демоническое железо, – она потрясла ножом, зажатом в перебинтованной руке, – Но тоже ничего!

Он взял пару рюкзаков и наполнил их банками с тушенкой, сгущенкой, сухими галетами и другой съедобной снедью, найденной в контейнерах.

– Возьми нож, – сказал он ей, протягивая девушке большой тесак в ножнах.

– И куда я его деть должна? – осведомилась Инная.

– Ну вот есть поменьше, – протянул он ей небольшой нож, найденный на дне контейнера.

Место для него, как ни странно нашлось в ботинке. Нож полностью вместе с ручкой входил в отверстие с внешней стороны правого ботинка.

– Первоматерь не заругает? – спросил он.

Инная скривила рожу, высунув язык.

В Его ботинке было такое же место для ножа, вот только подходящего ножа больше не было.

Пора было выбираться наверх. Впрочем, сделать это было не так уж просто. Обрушившаяся крыша позволяла легко проникнуть сюда сверху, но выбраться наружу было проблемой.

Он попытался открыть дверь, которая была в дальнем конце помещения, но это ни к чему не привело. Пришлось строить баррикаду из ящиков и бочек, чтобы добраться наверх.

– Знаешь, – сказала Инная, когда они выбрались, – А эта одежда даже ничего. Не поддувает, греет даже – мне нравится!

– Ну и славно! – он хлопнул ее по плечу, помог надеть рюкзак, и они зашагали по направлению к мосту.

* * *

Дорога обрывалась прямо перед мостом. Бетонные плиты, будто игральные карты были разбросаны в стороны, а переход к мосту обвалился вниз, позволяя лицезреть песчаный берег и накатывающиеся волны. Отсюда сверху было видно, что и центральный пролет моста обвалился в реку, так что пройти по мосту не было никакой возможности.

– Ну и что делать? – спросил он.

Инная устало вздохнула.

– Может спустимся вниз? Возможно, обломки моста позволят по ним перебраться на другой берег.

Он уже не совсем понимал, зачем ему нужен тот берег. Инная. Вот с кем он хотел бы быть.

– Хорошо, – ответил он.

Они спустились, держась за заржавевшие штыри арматуры, переступая через раскрошившийся бетон, поскальзываясь на осыпающемся песке берега.

День подходил к концу, даже красное солнце оставляло за собой только багровую зарницу.

– Может, костер разведем? – спросила девушка.

– Тебе дрова собирать – ответил он, доставая зажигалку.

Когда он первый раз продемонстрировал девушке, как из его руки возникает огонь, она готова была вновь размозжить его голову камнем, найденным у дороги. Пришлось показать ей зажигалку и как ей пользоваться.

– Вы, демоны, какие-то убогие, – сказала Инная, рассмотрев устройство. – Все вам какие-то демонические штучки нужны, чтобы простое дело сделать!

Впрочем, когда он развел костер с помощью зажигалки, она признала, что в демонических штучках есть толк. Он захватил с собой несколько зажигалок, и одну из них Инная запихала в отверстие левого ботинка.

– Может, когда, пригодится, – ухмыльнувшись сказала она.

Они развели огонь, подогрели банку тушенки, доели сгущенку. Это слово «сгущенка» очень понравилась Иннае. Не меньше, чем вкус. Он расстелил два спальных мешка.

– Знаешь, – Инная поежилась. – Я вчера одна в этом демоническом мешке так замерзла... Можно сегодня с тобой.

Ее ресницы захлопали так, что даже, если бы он захотел, то не смог бы отказать.

– Ну, – наконец сказал он, – В комбинезоне ты ко мне не влезешь.

– Хорошо, – тут же согласилась она, – Но и ты тогда свой сними.

Вдвоем в спальном мешке было тесно. И жарко.

– Ты что такой? – спросила она.

– Какой? – не понял он.

– Ну такой... Не демонический.

Он сделал круглые глаза, пытаясь показать, что не понимает вопроса.

– Ну, я же чувствую твоего змея...

Его глаза еще сильнее округлились.

– Да ладно... Я же говорила, что про собачек и козочек знаю... Да и Первоматерь тут нас не увидит...

Он осторожно протянул руку, она поймала ее и положила себе между ног. Там было горячо и влажно.

* * *

И утро снова было холодным. Он попытался обнять Иннаю, но рядом никого не было. Он открыл глаза.

– Ну что, одуплился?

На него глядела мерзкого вида бабень. Здоровая. Не такая мускулистая как Салка, но здоровая. Метра два ростом и весом, наверное, с хорошего бычка.

Он попробовал встать, но понял, что его связали, прямо в спальном мешке.

– Не дергайся, – сказала бабень, вороша палкой догорающий костер, который они вчера развели с Иннаей. – Ты теперь наша добыча.

– Это чья, ваша? – он попытался разорвать путы, но сил не хватало.

– Чья, чья, – бабень отбросила палку. – Демонопоклонниц, вот чья.

– Ну если вы демонопоклонницы, так поклоняйтесь мне! Развяжи!

– Вот еще! – бабень поднялась. – Нам Первоматери детей не дают. Нам демон нужен. Это, знаешь ли вопрос, власти. Или страсти, – она хохотнула. – Я тут нашу Матерь никак не пойму.

Бабень подошла к нему и легко закинула на плечо вместе со спальным мешком. Он попробовал вырываться, но рука женщины так сдавила его, что он заскрежетал зубами, поняв тщетность своих попыток.

– Не трепыхайся, спину сломаю, – спокойно сказала бабень, унося его с пляжа. – Хотя, наверно не стоит. Нам же надо, что бы у тебя внизу все работало.

– Где Инная?

– Ты про бабу свою? – спокойно осведомилась женщина. – Да нормалёк все с ней. Мы вчера видели, как ты ее оприходовал. Наконец поняли, что демона словили. Мы тыщу лет за демонами на этот берег мотались. – Она хохотнула. – Наконец поймали. Сейчас посмотрим, сможешь ли ты без Первоматерей дитё сделать. Если нет, то кхи-р-р-р, – она провела свободной рукой по горлу. – И тебе и бабе твоей.

Бабень принесла его под разрушенный мост, где на волнах покачивалась большая лодка. Похожая на ту, с которой они с Иннаей срезали парус. Только целая. Команда, состоявшая из нескольких жилистых женщин, торопилась отчалить.

Бабень перекинула его через борт, и он больно ударился спиной о скамейку, устроенную поперек лодки.

– Аккуратней, Богла! – крикнула одна из женщин, судя по всему – капитан лодки. – Это ж наше сокровище – демон!

Остальные женщины заржали. Он повернул голову и увидел Иннаю. Она была связана, глаза были закрыты, а рот приоткрыт. Она тяжело дышала с отдышкой, переходя на хрип.

– Инная! – он попытался подкатиться к ней.

– Лежи, давай! – одна из членов команды больно пихнула его в бок. – Нормально все с твоей вертихвосткой. Меньше выпендриваться будет!

Женщины, кроме Боглы, забрались на борт. А та вошла в воду, оттолкнула корабль и развернула его носом к противоположному берегу.

– Навались! – крикнула капитанша, когда все члены корабля бросились поднимать Боглу на борт. Лодка чуть не перевернулась, но бабень в итоги оказалась на борту.

– Ветер левый! – крикнула капитанша. – Навались на весла!

Женщины сели вдоль бортов, взяли весла, а капитанша, переступив Иннаю села за руль на корме.

– И раз! И раз! – задала ритм капитанша.

Богла присела рядом с ним.

– Почему ты не гребешь? – спросил он.

– Если я буду грести – будем плыть по кругу, – бабень осклабилась, показывая выбитый верхий правый резец. – Ты не думай, что мы плохие. Ты мне, например, очень нравишься. И девка у тебя красивая. – Она скосила глаза на все еще пребывающую без сознания Иннаю. – Но наша Матерь, а ее ваши Матери изгнали, не любит ваших Матерей. Это все вопросы власти!... Или страсти.

Он сначала хотел спросить кто такие «ваши Матери» и кто такая «их Матерь», но еще раз посмотрев на лучезарную улыбку Боглы, решил промолчать.

* * *

Плыли они довольно долго. Не просто на другой берег, а долго вдоль реки. Наконец лодка резко повернула направо в заводь, скрытую за далеко выступающей в реку скалой. Там оказалось русло еще одной реки, впадающей в главную. Экипажу корабля пришлось подналечь на весла, чтобы подняться по теченью. Даже Богла села за весло. Одна с правого бока. Остальные слева.

Лодка плыла все дальше среди деревьев. Скоро ветви полностью закрыли небо, будто они плыли не по реке, а по самой чаще леса. Наконец лодка пристала к собранной из плохо обтесанных бревен пристани.

Богла снова легко подняла его на плечо и вынесла с корабля. Пока они шли, он видел в основном только ягодицы Боглы, обтянутые синими брюками, и тропинку, по которой они шли. Бабень резко сбросила его с плеча, и он снова сильно ударился спиной о лавку.

– Какие демоны нежные пошли! – Богла хохотнула, услышав его стон, и вышла из помещения.

Он огляделся. Помещение было небольшим. Без окон. С одной дверью. Слева одна скамья, где лежал он, справа вторая. Он подумал, что хорошо бы, чтобы туда принесли Иннаю. Хотел увидеть ее лицо.

А еще хотелось отлить. Очень. Он снова попытался разорвать путы, но тщетно. Придется напрудить прямо в «демонический» спальный мешок.

Дверь вдруг заскрипела. Открылась. Сначала вошла Богла. За ней еще пара крепких женщин, не таких крепких ка Богла, но ему бы не захотелось с ними ссорится. Наконец, за ними появилась еще одна женщина. В длинном красном платье. Пожилая. Стройная. Со взглядом, не терпящем возражений. Ее лицо показалось ему чем-то знакомым.

– Так это и есть тот демон? – с сомнением спросила вошедшая женщина.

– Да, Матерь, – поклонившись ответила Богла.

– Как ты решила, что он демон? – спросила Матерь.

– Я видела, как он покрывал деву.

– Ты видела его змея?

– Нет, Матерь. Они были в этом мешке.

– Так почему ты решила, что он демон?! – голос Матери стал жестким как скрип железа по стеклу, а взгляд холодным как лед.

– Хочешь посмотреть на моего змея, дай мне отлить! – крикнул он.

Взгляд Матери переместился на него, будто она смотрела на какую-то редкую зверюшку. Она кивнула Богле. Та подошла и легко руками разорвала веревки, удерживавшие его. Он пулей выскочил из спального мешка и, отбежав в угол помещения, где стояло большое деревянное корыто, стал изливать все, что накопилось за этот день.

– Повернуть? – осведомилась Богла.

– Не надо. Я вижу, – сказала Матерь. – Проследите, чтобы с демоном и с его женщиной обращались хорошо.

* * *

Он не знал, сколько времени прошло. Много. Очень много. Утро выдалось холодным. Подвал, где он находился, а это был именно подвал, поэтому здесь и не было окон, кое-где покрылся инеем. Даже изо рта шел пар. Он проснулся от холода. Зубы стучали, выдавая чечетку, а пальцы отказывались слушаться. Наконец дверь открылась.

– Одевайся! – Богда кинула ему сверток с «демонической» одеждой.

Он натянул белье, комбинезон, ботинки.

– Пошли! – Богла схватила его за грудки и вытащила из подвала.

Снаружи было уже не так холодно.

– Ты извини, – Богла осклабилась. – Мы к матери идем...

Она вытянула его руки и надела на них деревянные колодки.

– Мало ли что. – Богла хлопнула его по плечу. – Не серчай.

Богла и еще несколько крепких женщин повели его к двухэтажному зданию, располагавшемуся в центре деревни. Когда Он попытался остановиться, Богла больно ударила его по ягодицам.

– Иди, давай, демон, пока я добрая.

Его привели в просторное помещение, усадили в деревянное кресло и надежно привязали к нему.

– Будешь говорить с Матерью. – Богла похлопала его по щеке. – И со всеми. Какие же вы демоны милые! – Богла хохотнула и скрылась за дверью.

Он просидел несколько минут, пытаясь освободиться от пут, но все былотщетно. Наконец послышались шаги. Вошла Матерь все в том же красном плаще. За ней две крепкие девушки вели Иннаю. Он попытался вновь разорвать путы, пытаясь показать, что готов на все ради нее, но путы оказались слишком крепки, и Он оставил свои попытки. Инная шла, потупив взор. Матерь вошла и остановилась напротив Него. Когда Иннаю подвели рядом, Он с ужасом понял, что лицо Матери очень похоже на лицо Иннаи. В помещение стали входить женщины. Молодые и старые, девушки и старухи.

– Я Эйтара, вы меня знаете, – начала Матерь демонопоклонниц. – Первоматери дают, Первоматери забирают! Посмотрите! На мое лицо и на лицо этой девы! – Она указала на Иннаю. – Это мой ребенок! Но у меня его отобрали, и его родила другая!

В плотно набитом помещении прошел ропот.

– Неужели вы не видите, что ее лицо – мое лицо?! Что я ее мать?! – Матерь взяла Иннаю за подбородок и стала поворачивать ее лицо, чтобы толпа ее лучше рассмотрела. – Вот доказательство порока Первоматерей! Они отбирают дитя от матери, если ты им перечит! И дают его другим!

Ропот, шедший по залу, превратился в шум.

– Но у нас есть решение! Демон! Мы поймали демона! Он даст дитя каждой из нас! Не нужно будет воровать детей из окрестных деревень! Мы сами будем воспитывать наших дочерей! Посмотрите! Вот он! В своей демонической одежде!

Матерь указала на него, привязанного к деревянному креслу.

– Хвала Матери! – раздался чей-то возглас, подхваченный толпой. – Хвала!!!

– Он уже дал ребенка моей дочери! – Матерь вывела вперед Иннаю, – Её утренняя тошнота подтверждает это!

Матерь посмотрела на Богду. Та кивнула ей и, подняв кресло вместе с Ним, вынесла его из зала.

– И что теперь будет? – спросил он Богду.

– А ничего! – Богда хохотнула. – Ты, демон, дашь нам каждой по ребеночку!

* * *

Дни тянулись долго. Богла заходила каждый день, принося еду.

– Почему так холодно? – спросил Он.

– Не знаю. Видимо из-за тебя Первоматери злятся, – ответила бабень. – Они же такие душки!

– Ты что, поклонница Первоматери?

– Но-Но! – Богла показала ему здоровенный кулак, – Я ничего такого не говорила!

– Да ну?

– Еще что-нибудь скажешь, – Богла потерла руки, – Придушу!

Он решил промолчать.

– Знаешь, – наконец сказал Он. – Если я буду сидеть здесь под землей, не видя света, мое семя вряд ли сможет подарить ребенка каждой.

Богда, собираясь уйти, вдруг остановилась.

Покачав головой, потерев нижнюю губу, она, наконец, сказала:

– Может ты и прав. Обсужу с Матерью.

* * *

Эйтара разрешила прогулки. Его, заковав в деревянные кандалы, стали выводить на прогулки каждый день. Даже «демоническую» одежду разрешили оставить. На прогулках Он смог рассмотреть устройство деревни. И она, надо сказать, была устроена очень неплохо. По периметру деревню окружал частокол. Высотой метра в три. С несколькими смотровыми башнями, где денно и нощно дежурили «боевые девы». Внутри было множество зданий из хорошо обработанных бревен. Жилые помещения, постройки для скота. И двухэтажное строение в центре, которое Он для себя назвал мэрией. То самое, где Матерь представила его своим подданным.

Иногда ему давали возможность увидеть Иннаю. Она всегда была в сопровождении пары крепких молодых девиц. Подавленная. Смотрела в землю и почти не отвечала на его вопросы.

Однажды его «выгуливали» вдоль частокола внешней стены деревни. Подошла Инная в сопровождении двух «боевых дев».

– Можем мы выйти за пределы деревни? – робко спросила Инная у Боглы.

– Это еще зачем? – бабень остановилась, уперев свои громадные кулаки в бока. – Убежать вздумала со своим демоном?!

– Куда же мне бежать? – все так же, не поднимая глаз, спросила Инная. – Ведь моя истинная мать здесь.

– Так зачем тебе в лес?

– Осточертело уже ходить кругами по деревне, – Инная, наконец, подняла глаза на Боглу. – А еще сейчас ночь Синей Луны, когда расцветает синецвет. И кто найдет его, тому счастье будет.

«Боевые девы» закивали, говоря что-то про традиции.

Он не знал ни про Синюю луну, ни про синецвет, но понял, что Инная хочет вырваться отсюда.

– Ладно, – Богла примирительно махнула рукой. – Пошли синецвет искать. Даже твоего демона с собой возьмем, только, – Богда хохотнула, – Оденем на него вот это!

В руках у бабени оказались еще одни деревянные колодки, которые она, опустившись на колени, надела на ноги Саши.

Идти стало трудно. Деревянные кольца, соединенные толстыми веревками, позволяли делать только маленькие шажки. Он постоянно спотыкался, вызывая хохот «боевых дев» и Боглы. Наконец Инная взяла его под руку, и они стали медленно идти к выходу из деревни.

Дежурившие у выхода крепкие девахи открыли ворота, и они вышли за пределы деревни.

– Далеко не отходим! – крикнула Богла.

Они медленно пошли по тропинке, ведущей от ворот деревни в лес. Лес был достаточно густым, так что свет Лун, а свет самой большой из них действительно отдавал синевой, часто почти не пробивался через кроны деревьев.

Наконец, они вышли на большую поляну.

– Ищите свой синецвет, – зевая сказала Богла. – А я, пожалуй, вздремну.

– Девчонки! – обратилась она к «боевым девам». – Следите за этими голубками.

Богла улеглась под большой дуб и буквально через несколько секунд заснула, обдавая окрестность громким храпом.

Из оставшихся пятерых девиц двое сразу сели поодаль, о чем-то оживленно переговариваясь, но трое других пристально следили за Ним и Иннаей. Впрочем, вскоре и они присоединились к разговору.

– Смотри, – Инная указала куда-то на край поляны. – Там синецвет!

Они пошли в направлении, указанном Иннаей. Точнее пошла Инная, а он поковылял, еле переставляя ноги в колодках. Одна из «боевых дев» приподнялась, следить за ними, но видя неуклюжую походку Саши, вернулась к оживленной беседе с подругами.

Они с Иннаей оказались на краю поляны.

– Бежим, – тихо сказала Инная.

– Как ты это себе представляешь? – осведомился он. – Я еле ногами шевелю в этих колодках!

Иная нагнулась, и только теперь он обратил внимание, что она была в тех самых ботинках, которые они нашли в провале на другом берегу реки.

Девушка достала из ботика небольшой нож.

– Он все время был у тебя?

Инная кивнула. Стальное лезвие легко разрезало веревки, которые скрепляли колодки. На руках и на ногах. Он потер затекшие запястья, затем притянул к себе Иннаю и поцеловал.

– Некогда! – прошептала девушка и, схватив его за руку, увлекла куда-то в гущу леса.

Они пустились бежать так быстро, как позволял тусклый свет лун, пробивающийся через густые заросли леса. Какое-то время сзади было тихо, но потом стали раздаваться крики девушек, а затем и разъяренные вопли Боглы. Слов было не разобрать, но они с Иннаей и так догадывались, о чем кричит бабень.

Всю ночь они бежали, прятались, потом снова бежали. Периодически они слышали шум погони, свет факелов, крики «боевых дев». Потом все замолкало, а затем начиналось вновь.

На рассвете под ногами стала хлюпать вода.

– Святая Первоматерь! – Инная вздохнула. – Мы не туда идем!

– А куда надо?

– Мы ночью, похоже, на север шли. А тут русалочьи болота. Гиблое место. Давай на восток повернем. Там наши деревни должны быть.

Они повернули в сторону восходящего первого солнца. Периодически приходилось обходить небольшие озерца и грязевые лужи, из которых с бульканьем выходил зловонный газ. Один раз даже пришлось перепрыгивать по кочкам, чтобы пройти через огромное болото. Но самое опасное было дальше. Поверхность, выглядевшая как обычная поросшая травой земля, оказывалась трясиной, покрытой мхом. И Он провалился по пояс, так что Иннае пришлось вытягивать его из грязи, цепляясь за растущие рядом кусты.

Он выломал две длинные ветки, и они стали медленно пробираться вперед, исследуя каждый свой следующий шаг втыкая палки в ненадежную почву.

– Стой! – Инная вдруг схватила Его за плечо.

Надавив на плечо, она заставила его присесть.

– Русалка! – девушка указала куда-то в бок веткой.

Сначала он ничего не увидел. Но потом разглядел силуэт. Шагах в пятидесяти на берегу очередного озерца находилось нечто, что с сильной с натяжкой можно было принять за обнаженную человеческую фигуру. Кожа существа была иссиня-зеленой, покрытой слизью. Пропорции фигуры были странные. Слишком длинные конечности. Слишком маленькая голова. Когда существо повернулось, Он увидел его «лицо». Оно было совершенно нечеловеческим. Безгубый рот. Очень маленький нос с почти незаметными ноздрями. И глаза. Огромные. Немигающие. Верхнее и нижнее веки будто приросли к глазу. И тут существо моргнуло. Но не так как люди. Полупрозрачная пленка на миг закрыла глаза русалки. Третье веко появилось откуда-то с боку глаза и ушло туда же. Русалка открыла рот, полный острых зубов, и откусило половину того, что держало в четырехпалой руке. Похоже, это была голова большой жабы.

Его, вдруг, затошнило.

– Медленно уходим, – Инная хлопнула его по плечу. – Пока она нас не заметила.

Они стали на четвереньках отползать назад. Выбравшись на более-менее твердую почву, они пустились бежать.

За весь день они съели только пригоршню ягод и несколько съедобных грибов. Впрочем, он не был уверен, что все это было съедобным. По крайней мере, его внутренности не хотели принимать такую пищу. Но Инная, похоже, была приучена к местной флоре.

Стало темнеть, и девушка предложила остановиться на ночлег.

– Холодно, – Он поежился. – Как бы не замерзнуть. Сможешь найти свой огонь-камень, чтобы костер развести?

– У меня лучше есть! – Инная достала из левого ботинка зажигалку.

Вскоре на поляне, где они остановились, уже плясал костер. Волны теплого воздуха согревали его и Иннаю. Он обнял девушку и медленно стал засыпать. Тревоги дня отступили, и Он погрузился в сон без сновидений.

Точнее что-то ему снилось. Что-то липкое, холодное и скользкое.

Он открыл глаза, не понимая спит он, или бодрствует. Он лежал один, Инная была рядом, Он чувствовал ногой ее прислонившееся тело. Костер почти догорел, лишь угли продолжали отбрасывать красный отблеск. Но зарница уже виднелась на востоке, небо стало серым, и ночной мрак медленно отступал. Он услышал странный чавкающий звук. Скосив глаза, он увидел зеленоватую фигуру подле Иннаи. Еще несколько таких же фигур были вокруг догорающего костра. Их движения были странными. Прерывистыми, как у сломавшейся механической куклы. Куклы? Он не был уверен, что механические куклы существуют в этом мире.

Он медленно протянул руку и нащупал рукоятку ножа, спрятанную в ботинке Иннаи.

Выхватив оружие, он с силой воткнул лезвие в русалку, склонившуюся над девушкой. Нечеловеческий вопль огласил окрестности. Зеленая фигура отстранилась от девушки и забилась в конвульсиях. Зато другие набросились на Него.

Он чувствовал укусы острых зубов, прорывающих ткань комбинезона, впивающихся в плоть. Но Он не сдавался, а бил и бил ножом по зеленым фигурам. Фонтаны крови взмывались и окатывали Его. Кровью темной липкой и холодной. Он отпихивал от себя поникшие зеленые тела, но за ними шли другие.

Наконец напор ослаб. Он приподнялся, закрывая собой Иннаю.

– У-у-у К-х-а-а Д-и-и-и! – услышал Он голос.

Голос был нечеловеческий. Какой-то гортанный. Как будто тот, кто говорил, подбирал звуки, что бы они были похожи на человеческие слова.

– У-у-у К-х-а-а Д-и-и-и! – снова услышал Он.

Он поднялся, сжимая окровавленный нож в руке. Поднял на руки Иннаю. Из ее шеи текла кровь. Он попытался зажать рану левой рукой. Сзади послышался шорох. Он резко развернулся, демонстрируя зажатый в правой руке нож. Послышалось утробное ворчание, и зеленые тени отползли назад.

Он отступил. Сделал шаг, еще, еще... Увидев тропинку между деревьев Он побежал. Инная была тяжелой. Болели укусы. Он остановился, обернувшись назад. Никого. Русалки отстали. Он положил девушку на землю. Из раны на шеи продолжала сочиться кровь. Он приложил руку к сонной артерии. Пульс был очень слабый. Что же делать?!

Он услышал неподалеку девичий смех. Опустив Иннаю и бросившись на звук, Он увидел двух девочек лет десяти, которые собирали ягоду.

– Эй, вы откуда?! – крикнул Он.

Девочки испуганно оглянулись на него.

– Мы из Дальней Ланнии, – запинаясь, сказала одна из девочек.

Они испуганно смотрели на Него, и Он понял, что до сих пор сжимает в руке окровавленный нож. Он воткнул нож в ближайшее дерево и, примирительно подняв руки, сказал:

– Не бойтесь. Я вас не трону. Мою подругу покусали русалки. Нужна помощь...

Вдруг он с ужасом услышал сиплый голос Боллы. Совсем рядом.

– Бегите в деревню! – закричал он. – Здесь демонопоклонницы! Найдите дев из Силы. Салку! Скажите, что Инная у демонопоклонниц!

Девочки бросились бежать по тропинке, а Он в другую сторону. К месту, где оставил Иннаю.

Выскочив на поляну Он понял, что опоздал. Богла и «боевые девы» были уже здесь.

– А вот и наш демон! – осклабилась Богла.

Последнее, что Он запомнил в этот день, был кулак Боглы, летящий ему в лицо.

* * *

– Вставай, давай! – Богда больно ткнула его в бок. – Надо проверить, такой ли уж ты демон!

Он со стоном поднялся. В подвале было все также холодно. Сколько еще прошло времени? Он не знал.

– Думаешь, демоны могут делать детей в морозильнике?!

– Да мне все равно, – бабень осклабилась, показав червивые зубы, – Когда я захочу, ты точно не отвертишься, или пеняй на себя!

Он решил промолчать. Она как обычно надела на него деревянные колодки и вывела на улицу.

Теперь они пошли на край деревни к крепкому бревенчатому дому. Богда затолкала его внутрь и сняла колодки.

– Только попробуй что учудить! – Богда зло посмотрела на него. – Я за дверью.

Он оказался в темном помещении. Единственное окно было закрыто снаружи ставнями, и в помещении царил сумрак. Комната была пуста, лишь в центре располагалась высокая кровать. Напротив находилась еще одна дверь. Неожиданно дверь открылась. Вошла Матерь, Инная и еще одна девушка. За их спинами виднелись еще несколько крепких девах.

Эйтара несла факел, ярко освещавший комнату.

– Скажи, Демон, – обратилась она к нему, – Что ты думаешь, в чем твой смысл?

– Мой смысл? – удивленно переспросил он.

– Да, твой смысл. Ты же не просто так появился в нашем мире. И не смей говорить, что ты отсюда! Я знаю, что ты другой!

Он не сразу нашелся, что ответить.

– Мой смысл найти страсть! Ту, что правит миром! – с удивлением для самого себя произнес Он.

– Страсть – это власть! – с улыбкой ответила ему Матерь. – Рада, что ты понимаешь свою сущность. Только страсть правит миром!

Матерь взметнула руки.

– Лишь страсть правит миром! Страсть к власти! Страсть к покорению! Страсть к подчинению своей воли!

Он взглянул на Иннаю, но та испуганно отвела глаза.

– Возможно, я неправ. – Он вздохнул. – Мой смысл найти ту, которая меня любит. И которую люблю я...

– Довольно! – Эйтара нетерпящим возражение голосом прервала его слова. – Владычество Первоматерей закончено. Теперь мы будем вершит судьбы мира. Наш демон даст дитя каждой! И родятся другие демоны! И они дадут других дочерей и демонов! И наша община будет жить вечно!

Матерь подтолкнула девушку к Нему.

– Овладей ей, и дай ей дитя! – провозгласила Эйтара.

– А если я не хочу?! – Он почти выплюнул эти слова в лицо Матери. – Инная идем со мной! Только ты мне нужна!

Инная вдруг встрепенулась к нему, но встретив жесткий взгляд Матери, снова потупилась и отступила назад.

– Ты не понимаешь, демон, – Матерь усмехнулась. – Ты в моей власти. Будешь перечить – умрешь. Стоит лишь щелкнуть пальцами, и боевые девы разорвут тебя на куски! Пойми, продолжение рода – это власть! Первоматери захватили это божественное право давать дитя! И они дают его только паре суженных! Я и моя суженная Виллия пришли, как полагается в чертоги Первоматери. И получили дитя. Я и она!

Матерь демонопклонников была явно пьяна. Ее язык заплетался, и казалось, что она нетвердо стоит на ногах.

– Мы с Виллией, – продолжила Эйтара. – Получили дитя. Каждая! Но мое дитя умерло. В моей утробе! Почему?! Ты скажешь почему!

Матерь подошла и схватила его за лицо.

– Да потому что они ненавидят нас! – ее ногти впились в Его лицо. – Вот почему! – Он почувствовал что-то горячее, текущее по его щеке. – Они перемешивают нас! Дают каждой чужого ребенка! Посмотри! – она указала на Иннаю. – Это моя дочь! Они забрали ее от меня!

Матерь повернулась к Иннае и нежно поцеловала ее.

– А теперь, демон, – Эйтара вновь обратилась к нему. – Ты дашь еще одно дитя!

Матерь подтолкнула к нему приведенную с собой девушку. Той было не больше шестнадцати. Тоненькая, испуганная, просто девочка, она смотрела на него глазами полными слез.

– Если не сможешь ее обрюхатить, пеняй на себя! – Эйтара злобно взглянула на него.

– Ну, может мы с Вами? – попытался пошутить Он, и тут же получил оплеуху от неожиданно выросшей из-за спины Боглы.

– Богла! – не терпящем возражения тоном провозгласила Матерь. – Следи за ними!

Эйтара вышла из комнаты, оставив Иннаю, юную девушку и Боглу с Ним.

Он подошел к Иннае.

– Послушай, – обратился он к девушке, – Я только тебя люблю. И только с тобой хочу быть.

– Нет! – Инная всхлипнула. – Ты же видишь, моя ИСТИННАЯ мать здесь! И я должна ее слушать!

– Пойми! – он взял ее за руку. – Обычно ребенок рождается у мужчины и женщины. И он похож и на отца и на мать. И ваша Первоматерь или Первоматери, сколько их там, не смогли решить эту проблему. Им нужны двое, чтобы создать ребенка. И ребенок похож на каждую. Поэтому ты похожа на Матерь демонопоклоннц и на свою мать! Но эта местная злобная стерва потеряла свое дитя, обозлилась на всех и ушла сюда. И это не значит, что ты должна ей следовать!

Инная вздохнула.

– Демон! Ты не прав! Ты – наше право на выживание! Возьми ее!

Инная подтолкнула к нему девочку.

Вдруг за окном что-то бахнуло. Еще раз и еще.

– Стойте здесь! – Богла зло посмотрела на всех. – Даже не вздумайте двигаться!

Бабень исчезла за дверью.

«Си-и-и-ла! Си-и-и-ла!» Понеслось откуда-то издалека.

– Бежим! – девочка схватила Иннаю за руку. – Это девы из Силы! Они нас спасут!

Девочка попыталась повести Иннаю за собой, но та закачала головой.

– Мое место здесь! – Инная вырвала руку.

– Дура! – теперь уже Он схватил ее. – Идем со мной!

– Нет! Я нашла свою истинную мать!

– Какая же ты дура! – он попытался взвалить ее на плечо.

Она боднула его головой.

– Моя истинна мать здесь! Уходите!

Девочка схватила его за руку.

– Идем!

* * *

Как они сумели обойти Боглу и других стражей? Он не помнил. Они сумели проскользнуть в полуоткрытые ворота, а потом просто бежали. Слева полыхало пламя, справа выли собаки... Они прятались по кустам и пробирались вдоль русла ручья. Наконец ранним утром они смогли почувствовать себя в безопасности.

– Никогда не думала, что буду с демоном спасаться, – девочка улыбнулась ему, когда они прятались за ветвями раскидистой ивы.

– Как тебя звать-то? – осведомился Он.

– Элия.

– Красивое имя, Элия. Никогда такого красивого не слышал.

Девочка вдруг раскраснелась.

– А тебя как зовут?

– Саша, говорят.

– Говорят?

– Ну. Наверное, так... С демоном не боишься время проводить?

– Да какой ты демон! – девочка вздохнула. – Вот Матерь! Вот это демон!Самый злобный! Они меня два года назад украли! Все в свою веру обратить пытались!

Рядом снова залаяли собаки.

– Пойдем! – Он позвал девочку за собой и тут же они угодили в окружение трех крепких девушек с огромными собаками.

– Элия?! – одна из девушек, с трудом удерживающая огромного пса, обратилась к девочке.

– Сестра! – девочка бросилась к девушке. Похоже, собака ее признала, а вот остальным двум пришлось оттащить своих псин, чтобы они не покусали ребенка.

Он вдруг осознал, что одной из девушек была Салка и ее собака Ласка явно не стала более ласковой к нему.

Та, похоже, тоже его узнала.

– Давайте, девки, – Салка приказала своим подругам, – Отходим, пока не рассвело.

– А как же ...? – попыталась спросила Элия.

– Подожди, пока я с твоей сестрой план обговорю.

Салка что-то сказала сестре Элии, и они с другой воительницей и Элией стали отходить назад. Остались только Салка и Он. Салка подошла и с кривой усмешкой произнесла:

– Я знаю, что ты демон!

– А знаешь, что Элия сказала, – попытался парировать он. – Не такой уж я демон, а вот их Матерь, что Иннаю держит, – вот она демон!

– Даже не говори мне про Иннаю! – глаза девушки вдруг налились кровью, – Ели мы ее не вызволим, пеняй на себя!

* * *

– Вставай! – сапог Салки немилостиво прошелся по его ребрам.

Если бы не эта псина Ласка, Он бы давно придушил эту стерву.

– Инная ждет нас!

Он поднялся, потирая ушибленный бок.

– Мы уже неделю обходим их позиции, но не продвинулись ближе! Возможно, Иннаи уже нет здесь.

– И ты еще смеешь говорить о ней? – Салка угрожающе придвинулась, а Ласка оскалилась. – Тебе не кажется, что до твоего появления все было лучше?

– Ладно, – Он примирительно вскинул руки вверх, – А разве тебе не кажется, что время уходит?

– Я отозвала всех дев из Силы. Мы уже похоронили двоих. Это только моя забота! Не хочу, чтобы девчонки здесь погибли... Но, это еще и твоя забота, демон!.. Если бы я знала тогда в лесу...

– Если бы знала, Инная уже была бы на дне реки! – парировал он, с опаской смотря на собаку.

– Возможно, – Салка, вдруг, утерла слезу. – Возможно...

Несколько дней они пытались обойти деревню демонопоклонниц, но все больше упирались в болота.

Деревня была хорошо укреплена. Она была обнесена частоколом, и лишь со стороны реки был прямой проход. Именно там сумели пройти девы из Силы в ночь, когда Матерь демонопоклонниц решила протестировать Сашу. Но после нападения охрана была усилена в разы. Теперь даже подобраться близко было сложно. Тем более, что их с Салкой было всего двое не считая Ласки.

С запада и севера деревню окружали сплошные болота. Пару раз, сунувшись туда ночью и чуть не утонув, они оставили эти попытки. Да еще русалки. Каждую ночь они видели неясные тени. Если бы не Ласка, охраняющая их сон, они могли бы и не проснуться. Собака, похоже, чувствовала зеленых тварей и лаем предупреждала об опасности. И русалки явно опасались огромного зверя.

– Сегодня попробуем с востока, – утром очередного дня сказала Салка.

Они стали обходить деревню демонопоклонниц на приличном расстоянии, чтобы не повстречать патруль «боевых дев». В какой-то момент Он понял, что находиться в том самом месте, где встретил двух девочек, которых попросил передать информацию об Иннаи в Силу. Оглянувшись, он увидел, что стальной нож все еще торчит в дереве. Уличив момент, когда Салка отвернулась, он вырвал нож из древесины и, сделав вид, что поправляет обувь, спрятал его в ботинке.

– Ночью попробуем зайти с реки, – сказала Салка.

– Сама же говорила, что теперь там не пройти, – парировал Он.

– Сегодня или никогда! – отрезала Салка. – Надоело прятаться! Я – командирша Силы, а не какая-то трусиха.

Он хотел возразить, но, посмотрев на оскалившуюся Ласку, решил промолчать.

Они затаились в корнях большого дерева, росшего на берегу реки недалеко от пристани деревни демонопоклонниц. Он переживал на счет Ласки, но собака Салки, похоже, все понимала и вела себя тихо.

Солнца сели, и сумрак стал сгущаться. Окрестность освещали только факелы на вершинах смотровых башен. Похоже, он задремал.

– Смотри! – удар Салки в бок вырвал его из дремы.

Не понимая со сна куда смотреть, Он протер глаза и увидел какое-то движение в реке.

Как будто неясная рябь тянулась по поверхности воды, но потом зеленоваты тени стали выбираться наружу и легко взбираться по отвесному частоколу.

– Русалки! – с испугом выдохнул Он.

Ласка заворчала, и Салке пришлось ее успокаивать.

– Враг моего врага, – начала Салка.

– Нет! – Он вскочил и побежал к деревне. – Инная!

Русалки уже забрались наверх, и на сторожевых башнях началась какая-то возня. С одной из них вниз в реку полетело тело.

Он бросился в воду и в несколько гребков добрался до пристани. Выбравшись наверх, Он увидел русалку, выедающую внутренности мертвой «боевой девы». Зеленая тварь, зашипев, бросилась к нему, но Он успел выхватить нож и полоснуть им по шеи русалки. С булькающим звуком тварь свалилась с пристани в воду. Еще несколько русалок стали подбираться к Нему, но, увидев в отблесках луны нож в его руке, отползли назад.

– Они что, тебя бояться? – на пристань выбралась Салка.

– Не важно, – Он помог Салке вытянуть собаку из воды.

Ласка, оказавшись на суше, встряхнулась, обдав их фонтаном воды.

– Вперед, нужно найти Иннаю! – крикнул Он, бросаясь вглубь деревни.

Кругом царил хаос. Крики, вопли, стоны умирающих, шипение русалок...

Лай Ласки, нож в Его руке или, возможно, просто везение позволило им пройти невредимыми до двухэтажного здания. На его крыльце стояла окровавленная Богла, сжимающая в руке огромную дубину. Вокруг лежало пару десятков окровавленных тел русалок и несколько «боевых дев».

– А, демон! – зло оскалилась Богла, увидев Его. – Привел своих подружек!

– Нет, – крикнул Он. – Я пришел спасти Иннаю!

Послышалось шипение, и сверху, с крыши дома спрыгнула русалка. Он не ожидал такой реакции от Боглы, но та метнулась, и ее дубина с треском опустилась на голову зеленой твари. Череп лопнул, и мозги, перемешанные с кровь, брызнули во все стороны.

Теперь Он понял, что кровь на Богле была не ее.

– Только попробуй подойти, демон! – бабань потрясла дубиной. – Твои мозги вылетят следующими!

– Мы пришли не сражаться! – крикнула Салка. – Мы пришли спасти Иннаю. И ее ребенка.

Салка взяла Ласку за ошейник, чтобы та не бросилась на Боглу. Та недоверчиво посмотрела на деву из Силы.

– Если поклянешься, что спасешь Иннаю и нашу Матерь, я тебя пропущу, – наконец сказала Богла.

– Клянусь Первоматерью! – крикнула Салка.

Богла посторонилась, и они прошли внутрь.

Поднявшись на второй этаж, они оказались в небольшом помещении без окон, под потолком которого тускло горели свечи. Внутри было с десяток женщин в красных плащах, которые, стоя на коленях, кажется, молились.

– Первоматери и первоотцы, демоны и демонессы! Примите нас в чертоги свои.., – шепот женщин заглушался криками с улицы.

В центре комнаты на коленях были Матерь демонопоклонниц и Инная. Они тоже молились.

– Инная! – Он бросился к девушке, опрокинув нескольких женщин в красных плащах.

Эйтара вскочила на ноги.

– Стой демон! Я не отдам тебе свою дочь!

Инная прижалась к Матери.

– Быстрее, нужно уходить!

– Нет! – девушка закричала. – Это все из-за тебя! Ты навлек на нас проклятье! Ты привел своих слуг!

Ласка залаяла, и Салке вновь пришлось схватить ее за ошейник.

– Нужно уходить, – снова сказал Он.

– Он прав, – подтвердила появившаяся за спиной Богла.

Один из ее глаз заплыл от удара, а левая окровавленная рука свисала плетью. Но в правой она все также сжимала дубину.

Она прошла в центр и стала подталкивать Матерь и Иннаю к противоположной стене.

– Тут запасной выход, – сказала бабень.

Они спустились по винтовой лестнице и оказались на улице. Крики и стоны продолжались. Метались неясные тени, слышалось шипение русалок и звуки борьбы. Несколько зданий горели. Отблески пламени озаряли деревню, делая все происходящее нереальным и сюрреалистичным.

– Надо пробиваться к выходу, – прокричала Богла.

Он, Инная, Матерь, Салка с собакой и несколько женщин в красных плащах бросились к воротам. Богла осталась, прикрывая отход.

В отблесках пламени Он увидел, как зеленые тени бросились на Боглу. Она взмахнула дубиной. Один, два, три раза. При каждом взмахе зеленоватое тело отлетало в сторону. Но вот несколько русалок набросились на бабень. Та крякнула и завалилась набок.

Ласка вырвалась из рук Салки и бросилась на русалок. Схватив одну за горло она мотнула ее вверх, так что скользкое тело перелетело через собаку и с хлюпающим звуком грохнулось на землю. Собака сомкнула челюсти на следующей жертве...

– Ласка! – закричала Салка.

Но было поздно. Раздался визг собаки. Несколько русалок вцепились в нее своими акульими зубами.

Девушка из Силы бросилась к ней, Ему пришлось напрячь все свои мышцы, чтобы остановить Салку.

– Ты ей уже не поможешь! Самим спасаться надо!

Они бросились к воротам. Ворота оказались закрыты. Он попытался поднять балку, запирающую створки, но ему не хватило сил. Салка подскочила, и им вдвоем удалось выбить балку. Ворота распахнулись, и они бросились прочь от деревни.

* * *

Утро выдалось хмурым. Накрапывал дождь, и за пеленой туч не было видно ни одного солнца. Они бежали всю ночь и остановились лишь под утро. Женщины в красных плащах – жрицы демонопоклонниц, или кем они были, отстали, и теперь их было только четверо. Он, Инная, Салка и Эйтара.

– Здесь недалеко наша деревня, – сказала Салка. – Дальняя Ланния. Можем туда пойти.

Матерь скривилась.

– Мы из нее девочек десятилетиями воровали. Думаешь, они будут мне рады? Или демону? Или твоей суженной, которую он обрюхатил?

Салка с ненавистью посмотрела на Матерь. Инная поднялась и закрыла Эйтару собой.

– Ты ей про нас сказала? – осведомилась Салка.

– У меня нет секретов от моей истинной матери, – потупив взор проговорила Инная.

– Ты что, сдурела? – Салка схватила Иннаю за плечи. – Твоя мать – Матушка Нижней Сини, Виллия! Ты что, свою мать забыла?!

– Наши истинные матери – Первоматери, – проговорила Эйтара. – Теперь я вижу свой грех. Грех гордыни. Грех страсти. Но приняв демона в свой дом, я потеряла все. Скользкие мерзкие твари теперь пожирают плоть моих сестер. – Матерь заскрежетала зубами. – А все из-за тебя!

Она попыталась бросится на Него, но Инная остановила Матерь.

– Не нужно. Хватит крови на сегодня, – девушка вдруг зарыдала и опустилась на землю.

Он подскочил к ней и обнял. Эйтара с ненавистью посмотрела на него. Взгляд Салки был не лучше.

– Я действительно не знаю, что правильно, – подняла на Него полные слез глаза Инная. – Любить мне тебя или ненавидеть?

Он обнял ее. Она уткнулась в его грудь, продолжая рыдать. Салка закусила нижнюю губу, и Он увидел, как по ее подбородку потекла струйка крови.

– Оставайтесь здесь, – сказала девушка из Силы. – Я схожу в нашу деревню и принесу еды.

Салка кивнула Иннае и быстро зашагала прочь.

– Я бы не стала ей доверять, – проговорила Эйтара.

– Она моя суженая, – ответила Инная.– Она меня любит.

– Нужно уходить, – матерь посмотрела в след Салки.

– Куда?

– К Первоматерям.

– К Первоматери, – поправила Инная. – Разве ты перестала ее ненавидеть?

– Я прозрела, дочь! – голос Эйтары стал глубоким и властным. – Я увидела свои грехи! Первоматери вели меня к этому! Я должна была совершить все то, что совершила! Стать грешницей, демонопоклонницей, возглавить это ересь! Испытания мне были даны! Даны Первоматерями! Чтобы я встретила свою судьбу! Встретила его!

Она указала пальцем на Него.

– Только так можно понять, что демоны – погибель всего живого. Неужели ты не видишь?! Явился он, и все мои сестры мертвы. Пусть они были грешницами, но разве такой конец должен был их ждать? Разве достойны они стать кормом для этих скользких тварей? Этих...

– Довольно! – Он вскочил на ноги. – Еще слово и сама станешь кормом для русалок!

В его руке блеснул нож.

– Видишь, дочь.., – Матерь покорно опустила глаза, театральным жестом показывая свою правоту.

Салка вернулось поздно вечером, принеся еду и воду. Пока они утоляли голод и жажду, она сказала:

– Эйтара права – в ближайшую деревню вам нельзя. Слишком уж ненавидят там демонопоклонниц. Но мы с тобой, Инная, можем пойти в мою деревню Леснику, или к твоей матушке в Нижнюю Синь.

– Думаешь там старейшины не захотят вырезать демоненка из-под сердца твоей суженой? – прошипела Эйтара.

– Матерь права, – смотря в землю сказала Инная. – Нужно идти к Первоматери. Лишь она обладает всеми знаниями. Лишь она и Неназванные смогут дать ответы.

Салка посмотрела вдаль, где виднелись белые вершины гор, возвышающиеся над Священной.

– Наверное, ты права.

* * *

Они шли много дней. Или недель, или даже месяцев. Ночные заморозки отступили, и теперь ночью их не терзал холод, но находить пищу становилось труднее. Чем дальше они продвигались к Священной горе, тем меньше было поселений. Сначала Салка, отправляясь в деревни, приносила еду, питье и, иногда, даже вино. Но теперь поселений больше не было. Если бы не все та же Салка, им бы пришлось худо. Воительница умела делать из тонких ивовых веток капканы для кроликов, которых они потом жарили на костре. А однажды умудрилась выследить косулю и поймала ее голыми руками. Освежевать животных бралась тоже Салка, причем делала она это ножом Саши. Сначала Он несколько напрягался, как дева из Силы отнесется к демоническому металлу, но, похоже, ее это ничуть не смущало. Из толстой ивовой ветки и жилы косули Салка соорудила лук. С собой у нее было несколько острых осколков обсидиана, которые послужили наконечниками для стрел. Теперь воительница охотилась на косуль и оленей, Эйтара и Инная собирали ягоды, грибы и коренья, и только он, вдруг, почувствовал свою полную безнадобность.

Он чувствовал себя чужим. Чужим в этом мире, чужим для всех, кто его окружал. Даже для Иннаи. Однажды они допили последнюю бутылку вина. Бутылка была сделана из необожжённой глины, и вино отдавало болотом. Но он умудрился нажраться, вместе с Эйтарой. Они даже долго общались, но Он не помнил о чем. Ночью Он проснулся. Сам не понял почему. Повернув голову, Он увидел Эйтару.

– Пойдем, нужно поговорить, – Матерь демонопоклонниц поднялась, и Он последовал за ней.

Они отошли чуть дальше в лес, чтобы их голоса не разбудили девушек.

– Знаешь, демон, – начала Эйтара, – Я знаю, что ты не из нашего мира.

– Ты это уже говорила.

Эйтара скривилась, видно было, что она не привыкла, когда ее перебивают. Она вздохнула, сделав над собой усилие. Свет лун отражался в ее зрачках, будто адское пламя полыхало в глазах Эйтары. Потом продолжила.

– В этом мире не осталось демонов. Первоматери не позволили. Убили всех. Чтобы править! Продолжение рода – вот власть! Вот страсть! Если тебе не будет продолжения – все напрасно! Все сгинет!

Он стоял, слушал Матерь демонопоклонниц, пытаясь понять, куда она ведет.

– Эту власть они забрали! Но! Чтобы продолжить род, нужна страсть! Не будет ее – не будет продолжения! Поверь, я это знаю! – она повысила голос.

Эйтара оглянулась, проверить, что девушки не проснулись, и продолжила:

– У меня не было страсти с моей суженой. И мое дитя умерло. И, поверь, большинство девушек не испытывают чувств к суженым! И дети рождаются слабыми, или умирают, как мое дитя!

Она вдруг схватила его за плечи.

– Ты – наше спасение! Нужно идти, и убить Первоматерей! Ты наше новое начало! Даже я, смотря на тебя, испытываю страсть!

Она придвинулась к нему. Он увидел ее приближающийся слюнявый рот и отвернул голову, случайно ударив ее в лоб.

– Ах!

Она отпрянула, схватившись за ушиб.

– Зря ты это сделал, – прошипела Эйтара, – Мы с тобой могли править миром. Теперь, ты увидишь, как все сдохнут!

Его кулаки сжались. Он подумал, что нужно задушить эту тварь.

– А как же твоя дочь? – спросил Он.

– Моя дочь? – Эйтара вновь скривилась. – Моя дочь умерла в моей утробе!

Лицо Матери демонопоклонниц стало похожим на каменную статую.

– А как же Инная? – удивился Он.

– Если ее лицо похоже на моё, это не значит, что она моя дочь!

Он понял, что готов бросится на Эйтару.

– Мама!

Он повернулся и увидел Иннаю. Она стояла в паре метров от них, хлопая полусонными глазами. Только теперь Он заметил, что ее животик округлился.

– Пойдемте спать, – Инная зевнула и стала нестройной сонной походкой возвращаться к костру.

Он недобро взглянул на Эйтару и последовал за девушкой.

* * *

Предгорья Священной горы сменились высокими хребтами. Подниматься становилось все труднее.

– И как вы к Первоматери за детьми поднимаетесь? – как-то спросил Он.

– Мы идем не тем путем, – ответила Салка. – Если идти с востока, там пологая долина, там Матушки и ходят. Но мы на другой стороне хребта. Туда не попасть.

Приходилось идти горными тропами. Иногда Инная совсем ослабевала, и ее приходилось нести на руках. Он всегда старался ей помочь, но у Салки выходила лучше. Она могла часами нести Иннаю. Девушки о чем-то говорили, смеялись. Иногда Салка чуть подбрасывала Иннаю в воздух и ловила.

– Осторожней! – кричала Инная.

– Не бойся, – отвечала Салка, склонившись к девушке. – Не уроню.

В эти минуты ему хотелось достать нож, спрятанный в ботинке, и воткнуть его в голову девы из Силы. Но кто тогда понесет Иннаю?

Очередным утром, перевалив за новый горный хребет, они оказались у подножия Священной горы. Широкая дорога вела вверх, и даже отсюда виднелись позолоченные колонны, указывавшие путь в чертоги Первоматери.

– Нужно идти, – Эйтара указала на дорогу. – Скоро все закончится.

Инная с опаской посмотрела наверх.

– Идем, – Салка улыбнулась девушке. – Первоматерь поймет. Первоматерь простит. Может даже позволит твоему демону жить с нами.

Инная повернулась к Нему.

– Саша, – сказала она Ему, глядя в глаза. – Уходим. Мне здесь ничего не надо. Ты все мне дал.

– Инная! – Салка бросилась к девушке, схватив ее за руку.

Инная высвободила руку.

– Идем! – она подошла к Саше и обняла Его за пояс.

Эйтара встала на ее пути.

– Если ты уйдешь сейчас, – зашипела Матель демонопоклонниц. – Тебя, твоего демона, и твоё демоново отродье будут преследовать все! И я, и Салка!

– Я?! – Салка была явно удивлена. – Никогда!

– Молчи! Если Сила прикажет – будешь! А нет – саму скормят червям!

В глазах Матери демонопоклонниц будто горел все тот же адский огонь, который Он увидел той ночью.

– Помни, что я сказала! – Матерь взглянула на него немигающими глазами. – Страсть есть власть! Будешь противиться – потеряешь всё!

Этот адский пламень в ее глазах завораживал Его. Он сам не знал, почему, но сказал:

– Пойдем.

Они стали подниматься наверх.

Вместе с ними шли девушки из разных деревень, разбросанных по берегу Великой реки. Некоторые смеялись, некоторые обнимались, но большинство просто шли. Долгая дорога сюда и долг выживания их собственных деревень, не оставляли им выбора. Некоторые с удивлением смотрели на странную четверку путников, идущих рядом с ними.

Подъем был долог. Подниматься быстрее не позволяли другие путники и состояние Иннаи. Было высоко, не хватало воздуха даже Салке, а Инная останавливалась каждые десять минут.

В сумерках они решили сделать привал. Другие девушки тоже остановились на ночлег, расстилая покрывала, разводя костры, устанавливая палатки. Широкая дорога к обители Первоматери позволяла это сделать.

Он снова проснулся от холода. Если там внизу утренний мороз отступил, то здесь в горах утро встречало прохладой. Он поежился, натягивая на себя грубо сотканное полотно из баранье шерсти, которое Салка раздобыла в одной из последних деревень, лежащих у подножия Священной горы. Последние дни Он спал один. Инная, веря в святость Первоматери, и приближаясь к ее чертогам, предпочитала спать со своей "суженой". Салка, похоже, была не против. Красное солнце начало вставать, разрезая темноту всполохами зарницы.

Пытаясь унять дрожь и приоткрыв глаза, Он увидел какое-то движение. Что-то серое кралось мимо него. Луч солнца вдруг выпрыгнул из скалы и отразился на стали клинка. Он схватился за правый ботинок, но карман, где должен быть нож был пуст. Эйтара воздела руку, сжимающую нож, над Иннаей.

– Нет! – успел закричать он.

Салка вскочила, и первый удар ножа полоснул ее щеку.

– Сдохни! – услышал Он крик Эйтары. – Пусть весь мир сдохнет!

Матерь демонопоклонниц вновь занесла нож. Салка попыталась выхватить оружие, но лезвие пробило ей ладонь.

Инная тоже проснулась и с криком стала отползать к Нему.

Матерь демонопоклонниц и дева из Силы продолжили бороться. От криков стали просыпаться другие девушки. Салка схватила левой рукой Эйтару за шею, а правой зажала лезвие, не давая вырвать его из пробитой руки. В какой-то момент они поднялись. Он увидел, как у Матери демонопоклонниц от напряжения выпучиваются глаза. Затем они сделали несколько шагов и упали за край дороги.

– Нет! – Инная бросилась за Салкой.

Ему пришлось схватить ее и прижать к себе.

– Она!... Она!... И она!.., – девушка не находила слов, чтобы объяснить, что твориться в ее душе.

Он прижал ее к себе.

– Я знаю.

– Ты не знаешь!

– Я знаю!

Она стала колотить его по плечам.

– Ты не знаешь!

Он отпустил ее.

– Может и не знаю... Но чувствую...

Она зарыдала и уткнулась в его грудь.

Он гладил ее по волосам, и Инная задремала на Его коленях. Многие попутчицы тоже не спали. Большинство постаралось отойти подальше. Когда взошло солнце, Он поцеловал ее в щеку.

– Что будем делать?

Она посмотрела на него глазами, полными слез.

– Пойдем. Я хочу посмотреть на этих Первоматерей!

* * *

Золотые колонны указывали путь, другие путницы останавливались, чтобы пропустить их вперед. Он не знал почему. Возможно, они знали о ночном происшествии, а, возможно, видели округлившейся животик Иннаи. Широкая дорога закончилась входом в пещеру, окаймлённым все теми же золотыми колоннами. Здесь скорость процессии сильно уменьшилась. Какие-то женщины с повязками на глазах регулировали людской поток. Кому можно войти, кому – нет. Хотя их глаза были завязаны тканью, похоже, это никак не мешало им ориентироваться в пространстве.

– Вы! – одна из "слепых" женщин обратилась к ним. – Можете зайти!

Они прошли мимо молящихся девушек, мимо девушек, которые готовили на костре еду, мимо девушек, которые спали на тюфяках, ожидая своей очереди, мимо торговок, предлагающих еду и питье, и оказались в пещере Первоматери.

Свет дня вдруг погас, как только они вступили в пещеру. Он, вдруг, увидел под ногами тропинку из звезд.

– Не ходи сюда! – крикнул Он Иннае.

– Почему?

– Этот путь не для тебя!

– Но я хочу уйти с тобой!

– Не сейчас!

Он увидел впереди фигуру, покрытую плащом. Или их было несколько? Или их был легион?!

Он услышал шепот:

– Ты исследуешь границы реальности, а мы исследуем таких как ты. Мы будем веками препарировать твою душу...

Сзади раздался крик.

Он обернулся и увидел Эйтару, занесшую нож над Иннаей. Лицо Матери демонопоклонниц было окровавлено и обезображено, даже ее фигура и движения показывали, что половина костей ее тела были перебиты. Но звериная страсть позволяла ей не считаться с болью.

– Нет! – Он бросился к Иннае.

Нож вонзился в его грудь, пройдя между ребрами и пробив сердце.

– Я же сказала: убью тебя и уничтожу весь мир! – Эйтара ощетинилась ему в лицо. Он схватил ее за подбородок, но тот вдруг осыпался песком на его грудь.

Вместе со всем миром.

Часть четвертая

Кому-то власть, кому-то звон монет,

Кому-то женских ласк пленительную сладость

Я подаю. Никто не скажет: «Нет!»

Все рады получить мучительную радость.

Взамен я не прошу вселенских благ.

И слово данное уже я не нарушу.

Взамен мне нужен лишь пустяк –

Отдайте мне свою больную душу!

И я веками буду изучать

И препарировать те души безустанно

Чтоб попытаться, наконец, понять,

Как можно вечность променять на камни?

Все исчезло. Солнца, луны, мир... Только фигура в темном плаще с капюшоном. Фигуры. Легион их. Остались. Он открыл глаза. Фигура наклонилась над ним.

– Ты все еще здесь.

Голос прозвучал в его голове, ведь у фигуры не было рта, чтобы произнести звук.

– А где она? – спросил Он, имея в виду Иннаю.

– Она? – ему показалось, что в голосе прозвучал сарказм. – Ее никогда не было. Как и тебя. Как и нас...

Он поднялся. Он вновь был наг как младенец. И вновь стоял на тропинке из звезд. Только теперь что-то поменялось. Темный купол нависал над ним. Непонятный. Сотканный из сумрака. И эта фигура в плаще с капюшоном... Фигуры... Легион их!

– Что ты хочешь?! – закричал Он.

– Мы долоремейцы, посланцы печали. Ты исследуешь границы реальности, а мы исследуем таких как ты...

– Я это уже слышал!

– Да. Мы тебе сказали...

Он попытался рассмотреть лицо под капюшоном, но ему показалось, что там только ворочаются сгустки тьмы. Фигура подняла руку, протянув ее к нему. Какая-то сила потянула его вперед к руке фигуры. Впрочем, это была не рука. По крайней мере, нечеловеческая. Из-под рукава виднелись все те же сгустки тьмы,сворачивающиеся в подобия пальцев, похожих на скрюченный ветви деревьев.

Ему вдруг показалось, что в руке фигуры в капюшоне блеснул нож. Он бросился вперед, оттолкнул фигуру и выбежал наружу, разбив темный купол. Осколки со звоном рассыпались со стеклянным звуком, Он присел, ожидая, что осколки смогут его поранить, но ничего не произошло.

Он снова был среди красных маков, которые тянулись к нему, ожидая, что он останется с ними, жаждая, чтобы он унес их с собой...

Он снова шел по тропе звезд. И снова что-то темное нависло над ним. Неожиданно. Ожидаемо. Голос Сфинкса прозвучал в его голове.

– Первый ответ засчитан. Каков второй? Что правит миром? Ради чего жить?

Он задумался.

– Все умирают. И все умирает. Я не знаю ради чего жить. Но знаю, что правит миром!

– Что же?

– Смерть! Смерть правит миром! Все умирает и не возрождается! Все гниет!

– Ты, правда, так думаешь? – в голосе Сфинкса, звучащем в его голове, появились нотки сарказма. – Так узнай же мир Смерти!

Часть пятая

Пепел. Лишь серый пепел

Достался в наследство мне.

Тот, кто был юн и весел,

Лежит теперь в земле.

Там, где тебя я встретил,

Где друг друга узнали мы,

Остался лишь серый пепел,

Обугленные мечты.

Пепел. Серый пепел.

Серым стал белый снег.

В зимней пустыне этой

Серый и белый свет.

Пепел, серый пепел

Ветер-гонец разносил.

Душу мою и сердце

Пепел припорошил.

Что мне теперь осталось?

Где мне найти ответ?

Если тебя не стало,

То и ответа нет.

Там, где серый пепел

Осталась ты навсегда.

Мне тебя больше не встретить

И не обнять никогда.

Кровь твоя окрасит

В алое белый снег.

Жизнь в теле угаснет.

Время замедлит бег.

Пепел, серый пепел

Ветер-гонец разносил.

Душу мою и сердце

Пепел припорошил...

Утро выдалось сумрачным. За стенами накрапывал дождь. За стенами чего? Он потянулся, пытаясь освободиться от сонного морока. Он был наг как младенец. Снова? Разве такое уже было? Он не был уверен. Он лежал на грязном тюфяке в огромной комнате. Вокруг все было разбито, пол покрывали кучи грязи, а потолок, возвышающийся в нескольких метрах над его головой, представлял из себя ржавые балки, на которых когда-то крепились потолочные плиты и светильники. Из разбитого окна дул холодный ветер, и Он поднялся, чтобы как-то прикрыть прореху. Подойдя ближе, Он резко отпрянул. Он находился на высоте тридцатого, а может даже выше, этажа. Вокруг его окружали такие же высокие здания. Похожие на скелеты. Скелеты тех зданий, которые когда-то вызывали восхищение всего мира. Мира. Какого? Он не знал. Было холодно, нужно было найти одежду.

Он сделал шаг, и тут же наступил на битое стекло. Осколок впился в подошву, причиняя боль, так что Он чуть не упал. Усевшись обратно на тюфяк, Он вырвал осколок из ноги. Было больно, и нужно было решать, что делать дальше.

Вдруг Он услышал голоса. Несколько мужчин, судя по звуку, поднимались по лестнице рядом с Его комнатой. Он не знал почему, но точно не хотел встретиться с ними.

Под ногами заскрипело битое стекло и четверо парней зашли в комнату.

– Оба-на! – один из них был явно рад увидеть Его здесь. – Я же говорил, тут кто-то есть!

– Ты же говорил, что тут та баба молодая, – ответил другой. – Типа можем тут поразвлечься. Бабу я бы трахнул. А это кто?

– Да я и этого могу трахнуть! – первый осклабился, помахивая здоровенным мачете.

– Ну, твои наклонности мы знаем, – ответил еще один из вошедших со шрамом на правой щеке. – Только давай без нас.

– Эй! Припущенный, на колени! – Парень снял с плеча рюкзак и направил на Него мачете. – Чё, не слышал?

Парень стал приближаться.

– Синк, ты бы по-осторожнее, – посоветовал парень со шрамом. – Этот, вроде, не из тех…

– За собой следи, Миник! Тут одни овцы остались.

– Ну, смотри, – товарищ Синка был явно не в восторге от происходящего. – Мы же за бабой пришли. Этот парень не наша забота. И другие ловчие есть.

– Да я его щя трахну и завалю. И другие ловчие не понадобятся.

Синк хохотнул, махнул мачете и обернулся на Миника.

Этого было достаточно. Он метнулся вперед и вырвал мачете из рук парня.

– Ах, ты сука! – парень выхватил из-за пояса нож.

Он махнул мачете, и кисть Синка отлетела вместе с ножом.

– Да я тебя!... – парень, похоже, не успел ощутить утрату руки и пытался еще что-то сказать, но Он еще одним взмахом мачете снес голову Синка с плеч.

Обезглавленное тело рухнуло к Его ногам.

– Нихрена себе! – сказал один из вошедших. – Миник, он же твоего побратима завалил… Сцепляться с ним будешь?

Миник явно не был настроен на это.

– Надо чтить старый закон, – наконец сказал парень. – Кто убил ловчего, сам становится ловчим. Таков закон предков. Таков закон Провидцев.

Он продолжал стоять, держа окровавленное мачете наготове.

– Если что, Синк и вашим побратимым был, – Миник оглянулся на остальных парней. – Сцепляться будете, или будем чтить закон предков?.. Будем?

Остальные закивали, поддерживая Миника.

– Да и вообще, Синк хрен еще тот был. Туда ему и дорога, – сказал один из парней. Сплюнув, он продолжил. – Гнилой был. Даже по нашим меркам. По меркам ловчих.

– Ты вообще кто? – обратился к нему третий парень.

– Человек, – все, что Он сумел ответить.

– Ну, это понятно. А звать тебя как? И почему ты голый?

Он не нашелся, что ответить.

– Ладно, – Миник махнул рукой. – Можешь снять одежду с Синка. Эму она уже точно не понадобиться. И мачете его возьми. Ты явно с ним обращаться умеешь.

Трое парней вышли из комнаты, спустившись на один пролет лестницы.

Он долго сидел на тюфяке, смотря на обезглавленное тело.

– Слушай, – услышал он голос Миника. – Ты или ловчий, или жертва. Мачте у тебя осталось. Мы подниматься не будем, но потом пеняй на себя.

Он снял ботинки с трупа Синка и стянул брюки. Ткань была старой, протертой во многих местах. Похоже, ее носили десятилетиями, штопали и латали. И ботинки были старыми. Но, сделанные из добротной кожи, они могли бы прослужит еще с пару десятков лет. Куртка была вся пропитана кровью, и он не стал ее трогать. Открыв рюкзак, Он нашел относительно свежее белье и еще одну куртку, свернутую в тугой жгут. В рюкзаке еще были банки каких-то консервов, пара литровых пластиковых бутылок с водой и еще какая-то снедь. Одежда была похоже на армейскую, чтобы это не значило. Было противно, но Он, все-таки, надел ее на себя. Почти в пору. Зашнуровав ботинки, подобрав рюкзак и взяв мачете, Он подошел к лестничной клетке.

– Я спускаюсь! – предупредил он.

Не услышав ответа, Он стал спускаться, держа мачете наготове.

Трое парней сидели на площадке, играя в какую-то игру, наподобие костей.

– А, вот и наш герой, – констатировал Миник. – Ты, это. Мачете убери. Если бы мы хотели, тебя бы уже завалили. А так по древнему закону – ты ловчий. Брат наш, то есть.

– Кто такие ловчие?

– Ты что, совсем того? – хохотнув, спросил один из парней.

– Спокойно, братка, – махнул рукой Миник. – Когда человек становится ловчим, не такое бывает. Убить другого человека, это как стать богом. – Миник улыбнулся. – Когда я первого завалил… Но не так, как он!

Парень указал на Него.

– Этот, красава! Одним взмахом башку снес. Прям секач!

Один из парней сплюнул:

– Синк не ловчий был, а сволочь. Ему все равно, кого резать было. Прям, как секачам. Не наше дело, а…

– Стой, Толин, – перебил его Миник. – Провидцам есть дело до всего. И дело ловчих – освобождать землю от нашей проказы. От человеческой! Ты же сам знаешь! Провидцы сказали: земля сгинет от людей! Мы должны вымереть! А кто не хочет – на то мы. Ловчие!

– Я беременных резать не стану, – сказал третий парень. – Если только Уот не скажет… Ну, наших бегучих. А чужих… Пусть те ловчие с ними разбираются. И с детьми…

– Да не пугай нового ловчего, – Миник улыбнулся Ему. – Как тебя звать-то?

Он задумался.

– Саша.

– Ух, ты. Прям, как девочку.

Он поднял мачете.

Миник показал открытые руки.

– Извини. Неудачная шутка. Я Миник, – парень указал на себя. – Это Кхирк, а это – Толин, – он представил своих товарищей. – Там, наверху, Синк без головы остался. – Миник хохотнул. – Ну, это ты и сам знаешь.

Он продолжал держать мачете наготове.

– Слушай, мы тебе плохого не хотим, – примирительно сказал Миник, – Ну и ты с нами тремя точно не справишься. Так что мачете опусти.

Он опустил мачете.

– Кто такие ловчие? – снова спросил Он.

– Ну, точно, – кивнул Толин. – Голову снесло, как ловчим стал.

Миник развел руками, делая вид, что все понимает.

– Смотри, Саша, – сказал он. – Наш мир, то есть наша планета задыхается от нас. От людей. Единственный выход какой? – он взглянул на своих товарищей. Те кивнули. – Такой. Перебить всех людей на планете. И тогда начнется новая эра. Животные и растения без нашего гнета расцветут. Не будет угрозы экологии. Не будет угрозы всей планете. Стоит только перебить всех людей.

Он с непониманием смотрел на Миника.

– Вижу, ты не понимаешь, – ловчий вздохнул. – Такое бывает, когда в первый раз убиваешь человека. Такое бывает. Вспомни! Провидцы. Они пришли и принесли истину. Всем людям. Много веков назад. Ты, конечно, спросишь, – Миник сделал театральный жест. – Почему до сих пор существую люди? Да потому, что уничтожать нас нужно э-ко-ло-гич-но! – он по слогам проговорил это слово. – Самое правильное – это рубить головы. И этим мы занимаемся с нашим вождем Уотом. И его отец этим занимался, и его дед… И другие кланы освобождают землю от нас. Точнее не мы, а секачи. Те наши братки, которые головы рубят. Вот у них работа тяжелая! Пару сотен за день нужно срубить. А мы так. Ловчие. Ловим тех, кто от своей судьбы убежать хочет. И отдаем секачам. Ну, или сами помогаем освободить мир от них. А людей за предыдущие тысячелетия столько расплодилось, что просто так всех не перебить. Видишь ли, – Миник даже привстал, будто читал лекцию. – Можно уничтожить людей разными взрывами и газами. Мы даже не знаем, что это и как, – он искренне приложил руку к груди. – Но знаем, что это не-э-ко-ло-гич-но. Топор – это экологично. Мы просто удобряем природу. Но не все готовы встретиться с Провидцами. И тогда приходим мы – ловчие. Мы ловим заблудшие души. Заблудших овец…

– А вы знаете, кто такие овцы? – осведомился Он.

– Овцы – это заблудшие люди, – ответил Кхирк.

– Овцы, это животные! – Он поднял мачете.

– Саша, стой! – крикнул Миник и все трое отступили назад. – Может, ты прав. Все мы животные. И ловчие, и заблудшие и даже сам Уот. Но! Ты же ловчий! Посмотри на себя. Не мясник секач, не покорная овца! Ты ловчий, тот, кто выслеживает и вершит правосудие освобождения. Освобождения мира от людей!

– Пойдем с нами, – сказа Толин. – Ты, явно, крутой ловчий. Нам такие нужны.

Он не знал, что делать. В этом мире.

– Хорошо. Идем, – наконец сказал он.

* * *

Они шли долго. По улицам огромного города, забитого ржавеющими остовами машин, грудами битого стекла, горами разломанного бетона, ощетинившегося иглами ржавой арматуры. По широкой дороге с растрескавшимся асфальтом. По пыльной грунтовой дороге, уводящей куда-то в бескрайние поля.

– Что это за место? – спросил Он, когда они покидали город.

– Мертвый город, – ответил Толин, который шел рядом с Ним – Мертвый, как будут скоро мертвы все люди.

– Что так мрачно? – осведомился Миник. – Мы же этого и добиваемся. Наша работа – убивать людей! Освободить мир от нас. Чтобы начался...

– А когда мы всех убьем, что будет? – перебил Миника Толин, остановившись. – Представь, что деревни закончились, мы выполнили пророчество Провидцев. Дальше что?

Миник тоже остановился, не понимая, куда клонит его товарищ.

– Пойдем в другие деревни, – наконец ответил Миник.

– А нет других деревень. Всё! Всех убили. И секачей завалили и Уота. Мы с тобой одни остались.

– И что?

– Пророчество Провидцев будешь выполнять?

Миник непонимающе посмотрел на Толина.

– Мне горло перережешь, а потом себе? – осведомился последний.

– Не бери в голову, – Кхирх хлопнул его по плечу. – Толин – младший брат Миника. Они друг друга точно не порешат. А на наш век деревень хватит!

– Вот! – Миник поднял указательный палец, обращаясь к младшему брату. – Слушай, что умные люди говорят.

Толин покачал головой. Похоже, он хотел еще что-то сказать, но, сжав губы, в итоге решил промолчать.

Стало быстро темнеть, и снова стал накрапывать дождь. Они укрылись в полуразвалившемся двухэтажном здании, решив остаться здесь на ночлег.

Они развели костер, подогрели несколько банок консервов. Когда Он вскрывал свою банку ножом, это показалось Ему очень знакомым. Только все происходило совсем в другой компании.

У костра было жарко, к тому же Он не слишком доверял новым знакомым. Поэтому Он поднялся на второй этаж по полуразвалившейся лестнице, на которой не хватало половины ступенек. Найдя комнату с сохранившейся дверью, Он почувствовал себя почти в безопасности. Прикрыв дверь, Он лег на гору полуистлевшего тряпья, оказавшегося в комнате, положил под голову рюкзак, мачете так, чтобы его можно было быстро схватить, и почти сразу погрузился в сон.

* * *

Он не понял, от чего проснулся. Приоткрыв глаза, Он увидел какую-то тень. Схватив мачете, он замахнулся.

– Стой! – прошептала тень. – Это я, Толин.

Было очень темно.

– Где луна? – спросил Он.

– Где что? – парень явно не понял о чем речь.

– Ну, такая планета. Спутник, которая светит по ночам.

– А! – Толин явно обрадовался, услышав знакомое слово. – Спутники есть.

Он подошел к выбитому окну.

– Вот там Келаб, – парень указал на тусклый, похожий на желудь объект, видневшийся в небе среди темных туч. – Энату не видно среди облаков, – добавил Толин, оглядев небо. – А Сундей появится только зимой.

– А луна?

Толин непонимающе посмотрел на него.

– Такая большая круглая, которая светит ночью?

– Может брат прав, и ты действительно умом тронулся? После убийства...

Он поднялся. Толин отскочил назад.

– Я ничем не тронулся. Я из другого мира. Где одно солнце на голубом небе, одна луна...

– Небо зеленое! – перебил его парень.

– Что?

– Зеленое, – повторил Толин.

– В моем мире небо голубое, – повторил Он.

– Значит я пав.

– Прав в чем?

– Ты новый Провидец, который должен остановить все это.

– Остановить что?

Он снова уселся на груду тряпья, продолжая, на всякий случай, держать в руке мачете.

– Все это!

Толин всхлипнул носом. Ему показалось, что на глазах у парня выступили слезы.

– Я тебе расскажу, – голос Толина дрожал. – Много веков назад люди строили города. Из стекла, железа и камня. Как тот, где сегодня мы тебя нашли. И не было того, чего люди не могли достичь. Но однажды пришли Провидцы...

– Кто это?

– Я не знаю, – Толин вдруг перешел на шепот. – Они из другого мира, как и ты. Я однажды видел провидца. Это было, когда наш клан уничтожил большую деревню, где люди хотели строить каменные дома... Там бегучих много было... И Провидец... Пришел поговорить с Уотом... Я его видел... Он как-будто... Как-будто... Как-будто тьма под плащом! Под капюшоном!

Ему, вдруг, показалось это знакомым.

– Продолжай.

– Провидцы пришли и убедили людей, что они лишние в этом мире. Что из-за них все сгинет, что металл и камень, из которых были сделаны города, уродует природу. Что нужно... Нужно умереть, чтобы освободить природу от засилья людей. И люди послушались, – Толин вновь всхлипнул. – Они перестали делать свет, и тепло, и... и другое...

Он продолжал смотреть на парня, не совсем понимая, о чем тот говорит.

– И много людей умерло, – продолжил Толин. – И люди оставили города. Да! – его голос стал громче. – Города! Их было много. Сотни, тысячи! Везде! Но... Я видел только один. Наш город... Люди ушли. Все стало разрушаться... А ведь мы все еще зависим от города! Еда в банках, вода в бутылках, одежда, сталь для секачей – все это ловчие приносят из города в кланы...

– Да что за кланы?!

Парень потупил глаза.

– Кланы – это те, кто исполняет пророчество Провидцев. Пророчество о царстве добра, когда сгинут последние люди... Когда люди ушли из городов, Провидцы надеялись, что люди вымрут. Но мы выжили. Появились деревни, которые растили рожь и пшеницу, рожали и воспитывали детей, и могли снова заселить землю. Тогда Провидцы пришли снова. И снова говорили с людьми. И тогда возникли кланы. Сборища отморозков, как я и мой брат, которые убивают других людей. Исполняют пророчество...

Парень вновь всхлипнул.

– Я надеюсь, что ты – новый Провидец, который остановит все это.

– Да что остановит?! – Он все не мог взять в толк, что хочет от него этот парень.

– Остановит смерти! Ведь, что такое клан? Это сборище убийц! Мы приходим в деревню и убиваем всех! Секачи рубят головы и взрослым и детям! И больным и беременным!

– Разве жители деревни с вами не борются?

– Нет! Они слышали слово Провидцев. Они ждут своей смерти… Когда придем мы и освободим мир от них.

Толин, вдруг, задумался, подбирая слова.

– Представь, что матери ведут своих детей на убой, что родители радуются, что пришел их час и час их детей, освободить землю!

– Неужели все готовы умереть?

– Не все. Некоторые сопротивляются. Но есть штурмы, которые подавляют сопротивление. Некоторые бегут. Тогда за ними идем мы. Ловчие. Мы их ловим и ведем к секачам. Или сами убиваем.

Парень вдруг снова остановился, тяжело дыша.

– Я же говорил, что все мы убийцы. Когда мне было восемь лет, в нашу деревню пришел клан Уота. Они вырезали всех. Но мой брат Миник убил одного из штурмов, который ворвался в наш дом, убил родителей и старшую сестру. Оттуда у Миника шрам.

– Штурмы? Кто это?

Парень вздохнул.

– В каждом клане есть разделение. Одни деревни готовы следовать пророчеству Провидцев, другие нет. Для тех, кто не согласен есть штурмы, бойцы, которые врываются в деревню и убивают всех, кого видят. Например, Кхирх. Есть секачи. Они просто рубят головы тем, кто готов выполнить пророчество. И есть мы. Ловчие. Мы ловим тех, кто не готов освободить землю. Бегучих. Большинство идут в город. Там есть, где спрятаться. А еще, говорят, что за рекой в самом центре есть место…

Толин оглянулся, будто проверить, что их никто не подслушивает, и продолжил шепотом:

– Место, где все бегучие могут обрести дом…

– А скольких ты убил? Ты же ловчий.

Парень скривился. Он снова всхлипнул. Из его глаз потекли слезы.

– Одного..., – его шепот стал похож на шипение. – Миник всегда держал меня при себе. А Уот однажды сказал, что я обуза. Меня надо кормить, но для клана я ничто. Тогда брат решил сделать из меня ловчего. Мы вошли в одну деревню. Там секачи порубали всех, но стало известно, что есть два бегучих. И мы с Миником пошли по следу. Тогда мне это нравилось, пока мы их не выследили. Около моста. Мы разделились, и когда я нашел брата, он уже успел убить девушку. Остался парень. Тогда Миник вложил в мою руку мачете и сказал, что сейчас я стану мужчиной... Я не хотел этого делать... Не хотел...

Он думал, что Толин сейчас зарыдает, но парень, казалось, наоборот воспрял духом.

– Знаешь, – сказал Толин. – Самые крутые ловчие ходят поодиночке. Может после сегодняшнего меня отпустят одного. Тогда я уйду за мост и не вернусь!

* * *

– Всем ловчим ловчий, – Он слышал голос Миника, раздававшийся из шатра Уота. – Одним ударом башку Синку снес! Даже я так не умею!

Уже смеркалось, когда они пришли в расположение клана.

– Может его в секачи? – голос Уота был низок и властен.

– Нет! – Миник настаивал на своем. – Он не мясник. Он ловчий. Только ловчий может убить ловчего!

– Я дал тебе Кхирха!

– Прости, Уот, но Кхирх – штурм. Он не ловчий. Нужно мыслить как овца, а действовать как волк. А Кхирх просто прется вперед, он не умеет идти по следу.

– Я сам из штурмов! – голос Уота стал более злым.

– Прости, повелитель, но ты же знаешь, откуда у меня этот шрам.

Раздался смех Уота.

– Знаю, что ты штурмов не любишь, – послышался голос Уота.

– И, повелитель, вы больше не штурм, а глава клана!

– Ладно, – голос Уота стал снисходительным. – Забирай его себе, раз он такой крутой ловчий.

Миник появился из шатра главы клана.

– Пошли, – бросил он Ему. – Устроим тебя на ночлег.

* * *

Утро снова выдалось холодным. В шатре, где Он спал вместе с другими ловчими, очаг, располагавшийся в центре, давно погас, и изо ртов спавших парней шел пар. Он поёжился, завернулся в одеяло и выбрался наружу. Было уже светло, хотя солнце еще не встало. На темно-зеленом небе гасли звезды, а вдалеке зарница раскрашивала горизонт в ярко-бирюзовый цвет. Все это было неправильным. Он не знал почему, но это ощущение неправильности заставило его сжать зубы до боли. Он оглянулся и увидел вдалеке остовы высоких башен. Того города, откуда они пришли день назад. Неожиданно ему показалось, что Он уже видел этот город и пытался дойти до него. В другом мире. Неожиданно он почувствовал руку, опустившуюся на его плечо. Это был Миник.

– Красиво, правда, ловчий сжал его плечо. – С детства любил встречать рассвет. Когда небо сначала темное, потом становится темно-зеленым, а потом бирюзовым.

Миник улыбнулся, глядя в его лицо.

– А ты любил малым встречать рассвет?

Он потупился.

– Не знаю. Мне всегда казалось, что небо голубое...

– Голубое? – Миник захохотал. – Прям, как вода в реке что-ли?!

Из других шатров тоже стали выбираться люди.

– Пойдем, познакомлю, – Миник снова хлопнул Его по плечу.

Весь лагерь состоял из пары десятков шатров, в каждом из которых могли спать шесть – восемь человек. Шатры были собраны из длинных жердей, на которые были натянуты то-ли огромные шкуры животных, то-ли ковры, сотканные без узоров или каких-то орнаментов.

Чуть вдалеке стояли повозки, а за ними паслись несколько громадных буйволов, которые, видимо, и тащили весь скарб клана, когда тот перемещался, чтобы очистить следующую деревню.

– Тут у нас штурмы, – Миник указал на несколько шатров, из которых еще никто не вышел. – Любят поспать чертяки. Но в бою – огонь!

– А тут секачи, – продолжил ловчий.

Из шатра как раз выбрался огромный жирный мужик. Он поднял добродушную лысую харю и, улыбнувшись, протянул пятерню ловчему.

– Здорово, Миник! – густым басом проговорил мужик, похоже, не до конца отошедший ото сна.

Миник пожал руку мужика и потащил Его дальше.

– Ты когда-нибудь человечину пробовал? – неожиданно спросил ловчий.

– Что?! – Он даже остановился от неожиданности.

Миник тоже остановился, глядя себе под ноги.

– Ну, знаешь, у любого клана такое бывает. Деревень нет. Жрать нечего... Приходится жрать тех, кого мы сами порешили.

Ловчий, вдруг, перешел на шепот.

– Это Булк. Он только человечину и жрет.

Он непонимающе посмотрел на Миника.

– Что вылупился?! Не веришь? – Ловчий сплюнул под ноги. – Не смотри на его детскую харю. – Он кивнул на секача. – Этот и тебя и меня порешит не задумываясь. И жрет он только детское мясо. Говорят, предпочитает детские попки. Вроде как мясо там самое нежное...

Его вдруг затошнило. Он посмотрел на секача, который стал разминаться, делая наклоны и махи руками. Он вдруг подумал, что не плохо бы размозжить лысую голову камнем, лежащим у одного из шатров. Миник вывел его из задумчивости.

– А тут у нас разведчики, – ловчий распахнул шатер, показывая пустое пространство.

– Уже ушли искать новую деревню, – улыбнувшись, добавил Миник.

– А это кто? – спросил Он, указывая на нескольких древних старух, которые кошеварили, готовя на кострах еду.

– А это те, кто обманул Провидцев, – ловчий грустно улыбнулся. – Мы здесь штурмы, секачи, разведчики и ловчие. И все жрать хотят. А эти, – он указал на старух, – Готовят. Они такие старые, что ни трахнуть, ни съесть. Так и живем.

* * *

Разведчики вернулись к ночи и рассказали о небольшой деревне в нескольких часах пути.

– Проблем, думаю, не будет, – сказал в шатре Уота главный разведчик Дун.

Миник зачем-то притащил Его на совет, и теперь Он мог наблюдать за тем, как развиваются события в этом мире.

– Там у них посреди деревни идол Провидца, – добавил Дун. – Так что они готовы.

Уот потер бородатый подбородок.

– Пренебрегать последствиями не стоит! – наконец сказал повелитель клана. – Ирк!

К Уоту подошел молодой парень, преклонив колено.

– Да, повелитель.

– Назначаю тебя главой штурмов, при набеге на эту деревню, – Уот нагнулся со своего кресла и взял за подбородок юношу. – Не подведи меня!

– Да, отец! – паренек посмотрел в глаза главы клана. – Я не подведу тебя!

Когда все вышли из шатра предводителя Он спросил Миника:

– Если вы собираетесь вымереть, откуда дети?

Ловчий не сразу ответил.

– Понимаешь, – Миник смотрел куда-то вдаль, – Мы ведь мужчины... А мужчинам нужны женщины. Ну, кроме Синка...

Ловчий еще помолчал, а потом продолжил.

– Есть такой негласный закон, если ты взял в деревне деву, то она может быть с тобой до следующей деревни. Тогда ты должен или сам ее убить, или отдать секачам...

Миник еще немного помолчал, будто вспоминая что-то, а потом продолжил.

– Но понимаешь, некоторые... Они... В общем у Уота женщина была очень долго. И родила ему ребенка. Ирка... А потом... Потом... Он ее сам убил.

Ловчий как-то странно посмотрел на Него.

– Когда решалось, кому быть главой клана. Когда ему сказали, что женщина... Короче он пришел, вытащил ее из шатра, и перерезал ей горло.

Миник еще немного помолчал. Он не торопил его.

– А мы все к ней привыкли. И паренек этот, ему тогда лет шесть было...

Ему показалось, что на глазах ловчего выступили слезы.

– Все, иди спать, – Миник судорожно вздохнул. – Завтра деревня. Штурмы готовы, но иногда и разведчики и ловчие идут в бой.

* * *

Его растолкали засветло. Плохо понимая, что происходит, он стал помогать сворачивать шатры и собирать скарб. За полчаса все было собрано, и клан выдвинулся к новой деревне, которую нужно было очистить.

Ему показалось, что шли они намного больше нескольких часов. Солнце стояло в зените зеленого неба, когда они подошли к деревне. Поселение представляло из себя множество глинобитных домиков, построенных в круг. В середине располагалась пустая площадка, в центре которой располагался деревянный идол, похожий на одетого в длинный плащ с капюшоном человека. За деревней находились поля с пшеницей, подсолнухами и грядки с овощами. На полях и огородах копошились люди. Кто-то прохаживался вокруг домов, кто-то развешивал белье на натянутых веревках, кто-то мастерил нужные вещи, прячась в тени навесов.

– Эх, надо было по осени брать! – Ирк достал длинный нож больше похожий на меч. – Тогда бы и урожай взяли. Штурмы!.. Вперед!

Он указал на деревню, и несколько десятков крепких парней, обнажив сталь, бросились за ним.

Он услышал крики, визги, бульканье перерезанных глоток…

– Пошли, посмотришь, – Миник снова хлопнул его по плечу. – Полезно новобранцам.

Они спустились к деревне. На площади у идола лежали двое убитых мужчин. Чуть дальше лежала старуха с распоротым брюхом. Она была еще жива и протягивала руку в просьбе о помощи. Он отвернулся. И тут же увидел девочку лет пяти у которой лицо было разрублено напополам. Его затошнило.

– Смотри, смотри! – Миник встряхнул его. – Это наш долг. Это наша работа.

Ловчий криво усмехнулся. Они заглянули в следующий дом. Там один из штурмов Ирка насиловал девушку. Ей было не больше четырнадцати. Одежда на ней была разорвана, и он видел ее почти еще детское тело и маленькие грудки, которые нещадно сжимал штурм. Девочка визжала, и насильник вдруг вогнал нож ей прямо в горло. Тело обмякло, но штурм продолжил свое дело.

Его вырвало.

– Все нормально, – Миник хлопнул его по спине. – Штурмы на смерть идут, должны и расслабится.

Вдруг Он услышал крик. Один из многих в этой деревне. Но голос был Ему знаком, знаком настолько, что Он оттолкнул Миника и бросился на зов. Он подбежал к одному из домов. Там уже стояли несколько ухмыляющихся штурмов.

– Первый трофей Ирка, – хохотнув сказал один из них.

В доме была девушка. Невысокая, с длинными темными волосами, с родинкой над верхней губой. Она лежала на спине, держа в руке нож, а Ирк держа свой то ли короткий меч, то ли длинный нож подступал к ней.

– Давай, Ирк! – крикнул один из штурмов, – Трахни ее в зад!

Сын повелителя клана усмехнулся, бросив взгляд на подбадривающего его война, и в это время девушка бросилась вперед. Она замахнулась ножом и вогнала его прямо в грудь Ирка. Тот крякнул, упал на колени и, вдруг, выплюнул комок крови, забрызгав лицо девушки. Затем Ирк застонал и, упав на бок, забился в конвульсиях. Девушка отползла в дальний угол комнаты, сжимая в руке окровавленный нож.

– Ах, ты! – впереди стоящий штурм выхватил меч, намереваясь обезглавить девушку.

Он бросился вперед, опрокинул штурма, схватил нож Ирка и закрыл собой девушку.

– Она моя добыча! – крикнул Он.

Он посмотрел на нее. На мгновение их глаза встретились, и она спряталась за него, обхватив за талию. Штурмы молча достали сталь.

– Таков неписанный закон! – услышал Он голос Миника. – Каждый может взять себе деву до следующей заварушки. Или кто-то не согласен?!

Штурмы разошлись, и Он с девушкой смогли выбраться наружу. Та все также пряталась за ним, плотно прижавшись к его спине.

– Теперь она твоя, – сказал Миник. – Но учти, что тебе придется самому перерезать ей горло, учитывая, ЧТО она натворила.

Убитых в деревне было не так уж и много. Большинство жителей выводили штурмы. Жители шли свободно, у них не были связаны руки, их никто не принуждал. Всех их привели к лагерю клана, который успели разбить на краю деревни. Жители просто уселись на землю, ожидая своей участи.

А секачи, похоже, были в своей стихии. Под предводительством Булка они соорудили из жердей и ткани длинный коридор с несколькими отсечками из висящих занавесок, который вел к такому же огороженному тканью месту, посреди которого находился огромный пень какого-то дерева. После взятия деревни большинство членов клана стали рыть длинную траншею, рядом с местом, огороженным секачами. К Его удивлению почти все мужчины и подростки из деревни стали помогать клану в этом деле.

Они сидели вдвоем, наблюдая за происходящим. Девушка все также пряталась за Ним, держа в руке окровавленный нож.

– Может уберешь, – спросил Он.

– Я тебя не пораню, ты мне во снах снился, – ответила девушка.

– Как тебя зовут?

– Илия, а тебя?

Он снова задумался над этим вопросом.

– Саша.

– Как?

– Саша.

Она хохотнула.

– Извини. Это нервное.

Она вжалась в его спину, и Он почувствовал, как лезвие ножа впивается в его бок.

– Осторожней!

Она убрала руку.

– Прости.

Начало темнеть, и секачи зажгли факелы. Жители деревни выстроились в очередь. Они останавливались у занавесок. Мужчины шли поодиночке. Вместе или мамы с детьми, или бабушки с внуками. Взрослые подбодряли детей:

– Иди, не бойся! Скоро мы встретимся с Провидцами!

Они заходили за последнюю занавеску, опускались на колени, клали голову на пень, и Булк поднимал свой топор, сделанный из обломка темного металла. Удар. Голова катилась. Ее подбирал подручный Булка и бросал в вырытую траншею. Двое других поднимали обезглавленное тело и отправляли туда же. Когда приходила мама с несколькими детьми, она заводила их по очереди. Он не слышал, что матери говорили детям, но видел, как мать заводила ребенка, гладила его по волосам, укладывая на плаху. Удар! В траншею! Мать заводила следующего. Удар! А потом наступала очередь матери.

Когда Булк уставал, его топор брал один из подручных. Такой же мерзкий жирный мужик. Но тем, кто пришел на заклание, было все равно, кто срубит им голову.

– Как так можно?! – Илия всхлипнула. – Разве мы не люди?!

Он не нашелся, что сказать.

– Эй! – Он услышал голос Минка. – Тем, кто нашел свою деву полагается отдельный шатер. Пойдем.

Они поднялись и пошли за ловчим.

– Только учти, что твоя дева убила сына повелителя клана, так что спи чутко!

Миник привел их в самый дальний шатер.

– Уж и не знаю, надо ли было приводить тебя сюда. – Миник посмотрел на него, перевел глаза на Илию и вышел из шатра.

Девушка прижалась к нему.

– Я тебя с детства во снах видела! – Илия посмотрела а него глазами полными слез. – Я думала, что все это сон…

Девушка заплакала.

– Но теперь, Все будет хорошо! Ведь правда?!

Она снова смотрела на Него полными слез глазами, но Он не знал, что ответить.

– Что ты молчишь? Ведь ты же остановишь все это?

– Как?! – он даже оттолкнул ее. – Твои родные сегодня погибли! И ты думаешь, что я смогу это остановить?!

Она потупила глаза.

– Здесь не было моих родных… Я сирота. Конечно, это ужасно, что люди погибли, – она подняла на Него взгляд, – Но если ты все сможешь исправить, это того стоило!

– Да как?! – Он повысил голос, – Как я могу это исправить?!

Она заморгала.

– Знаешь. В моих снах ты смог. Не знаю как, но смог!.. И я верю!

Она обняла его. Он погладил ее по волосам и… Какое-то чувство наполнило его. Боль, жалость, любовь, нежность, страсть! Все это, вдруг, пронзило все Его существо. Он поднял Илию на руки и опустил ее на подстилку шатра.

– Я твоя! Возьми меня! – прошептала девушка.

* * *

Утро как всегда было холодным. Илия прижалась к Нему, закинув ногу поверх его ног.

– Вставайте!

Толин откинул полог шатра, разбудив Его и девушку.

– Уот не забыл, что сделала твоя девка!

Быстро собравшись, взяв рюкзаки и все необходимое, они выбрались из шатра. Было еще темно, только вдалеке зарница начала зеленить горизонт.

– Знаешь, – Толин начал шептать ему на ухо. – Я всегда хотел уйти отсюда.

– Куда? – Он спросил громче, чем следовало.

– Тише! – Толин зашипел на него. – В Городе есть место. За мостом, за Великой Рекой. Которую не каждый сможет пересечь.

Парень оглянулся, будто осматриваясь, чтобы никто не мог их подслушать.

– Я еще тогда, – Толин кивнул в направлении города. – Понял, что ты тот самый, который может…

– Может что?! – Он резко остановился, взглянув в глаза парня.

– Остановить все это!

Солнце поднялось, и первые лучи разрезали предрассветную мглу. Из шатра секачей выбрался Булк.

– Здорово, пацаны! – секач приветственно махнул им пухлой рукой. – Не хотите? – в руке он держал куриный окорочок.

Присмотревшись, Он понял, что это нога новорожденного младенца. Его затошнило. Судя по цвету, нога ребенка была хорошо обжарена на костре, и секач стал отрывать от нее зубами приличные куски.

– Уходим, пока остальные не проснулись! – Толин схватил его за руку и потащил прочь из лагеря.

– Подожди! – Он вырвал руку и подошел к секачу.

– Вкусно? – осведомился Он у Булка.

– Сам попробуй! – секач протянул ему полуобглоданную ногу ребенка.

В Его лице что-то изменилось. Он достал мачете и рубанул по руке секача. Кисть отлетела в сторону. Булк ухнул, видимо не понимая, что произошло. Саша размахнулся и рубанул мачете по шее секача. Тот крякнул и завалился на бок. Он вырвал клинок из перерубленной шеи. Фонтан крови из перерезанной артерии окропил землю.

– Быстрее! – Толин схватил его за руку. – Пока остальные не проснулись!

Они бежали долго. Ему не хватало дыхания, и Он останавливался, кашляя и хватая ртом воздух.

– Какой ты, оказывается, слабенький! – Илия подходила к Нему и, явно издеваясь, ворошила волосы.

Ему хотелось сделать ей больно, но когда Он смотрел на нее, эти странные мысли исчезали, и Он корил себя, что мог подумать такое. Илия целовала Его в губы.

– Пойдем! – она брала Его за руку. – Я тебя никогда не брошу!

* * *

Заночевать пришлось в то же здании, в котором Он провел первую ночь в этом мире. По крайней мере в густых сумерках так ему показалось. Это было странным, ведь по Его ощущениям они с кланом должны были отойти далеко от этого места. Они с Илией поднялись на второй этаж в ту самую комнату. Возможно, комната была другая, но в ней тоже оказалась куча тряпья. Куча тряпья, на которой Он ночевал прошлый раз, оказалась такой уютной с девушкой в Его объятьях...

– Вставайте! – Его разбудил крик Толина снизу. – Неприкаянные здесь!

– Кто?! – Он вскочил, пытаясь понять, что происходит.

И в этот момент дверь вылетела от удара непонятного существа. Сначала Ему показалось, что на пороге появилось какое-то животное. Но у него были руки с пятью пальцами, ноги с пятью пальцами и лысая голова с лицом, отдаленно напоминающим человеческое. Это существо бросилось на Него, и его острые зубы впились в левое плечо.

Он пытался отбросить чудовище, но оно только крепче вгрызалось в его плоть. Удар, еще один… Он отбросил обмякшее существо. Над Ним стояла обнаженная Илия, держа в руках окровавленное мачете.

– Ты живой! – девушка склонилось над Ним.

– Да, но меня укусили.

– Ничего, заживет!

Он услышал шум внизу и крики Толина. Выхватив маете у Илии, Он бросился вниз.

Он рубил, кромсал и отбрасывал. Разрубал рты, так, что верхняя часть головы отлетала, прорубал позвоночники, так, что тело Неприкаянного складывалось напополам...

– Это я! – крикнул Толин и Он опустил мачете.

– Прости, – Саша вытер пот со лба.

Толин тоже держал окровавленный нож, и за его спиной подергивались несколько умирающих тел. Он встали спина к спине, вслушиваясь в ночные звуки. Все было тихо. Похоже, нападавшие отступили.

– Кто они вообще были?

Толин ответил не сразу.

– Это Неприкаянные.

– Они люди?

– Не совсем, – Толин замолчал, видимо, подбирал слова. – Когда пришли Провидцы… Много лет назад... Ну-у... Все люди восприняли их слово, но некоторые отказались повиноваться. Они пытались наслать на Провидцев свою мощь. Огонь и... И силу... И... Что там еще у них было... Но Провидцы наслали на них порчу.

– Что значит порчу?

– Ну.., – парень пытался объяснить. – Они, то есть Провидцы, что-то сделали, и все их противники потеряли разум. Они превратились в диких животных, готовых только рвать зубами плоть и размножаться… Так нас в детстве учили. Внешне они почти как люди, но это только кажется. И это еще один знак Провидцев: если мы не вымрем, то станем зверьем. Будем рвать друг друга зубами, будем скулить по ночам, будем... Да лучше сдохнуть!

– Когда я был маленьким, – продолжил Толин. – То не особо верил в Неприкаянных. Тогда это только детская страшилка была. Пока в город не попал...

Саша увидел Илию. Она осторожно спустилась сверху, переступая босыми ногами тела Неприкаянных. Она была укутана в обрывок ткани, подобранный, видимо из той самой груды тряпья.

– Я никогда такого не видела. Штурмы, секачи... Гореть им всем! Но они хотя бы люди, а это просто зверьё какое-то!

Он обнял ее за плечи.

– Неприкаянные раньше никогда не заходили так далеко от города, – заявил Толин. – По крайней мере, я о таком не слышал.

– Так они в городе живут?! – осведомился Он.

– Да, конечно.

– И мы туда идем?!

– Пойми, – Толин подошел и хлопнул Его по плечу. – Да в городе опасно. Да там живут Неприкаянные. А еще волкобаки и кошки.

– Кошки? – Он вспомнил, что в другом мире не было кошек.

– Да, кошки, – подтвердил парень. – Такие мерзкие мохнатые твари. Вроде бы и небольшие, – Толин развел руки, показывая что-то примерно в метр длиной. – Но если прыгнут на тебя из укрытия и доберутся до шеи, то...

Толин грустно улыбнулся, разводя руками.

– А волкобаки? – спросила девушка.

– Ну, эти еще хуже, – Толин вздохнул. – Они тоже не сильно крупные. Может вожаки покрупнее. Но нападают стаями. Бежать – бесполезно. Только повыше забраться. Если там, конечно, кошек нет.

– Да, ты нас просто пугаешь! – Илия со злостью выкрикнула эти слова в лицо парню.

– Нет, ребята. Я говорю, что нас ждет.

– Зачем тогда туда идти?! – Девушка повернулась к Нему. – Давай уйдем туда, – она махнула прочь от города. – Далеко, где нас никто не найдет. Построим дом, будем растить детей…

– А потом придет Уот! – Толин грустно улыбнулся. – Поймите, в этом мире нет безопасных мест. Там, – он указал в сторону от города. – Там кланы. Уйдете дальше от этого города, вас найдут кланы города, к которому вы приблизились.

Илия опустила взгляд.

– И что же делать? – спросила девушка.

– Нужно идти в город.

Илия попыталась возразить, но парень поднял руку.

– Да, там опасно. Да, мы можем не дойти. Но! Город разделяет Великая Река. Такая широкая, что утром в тумане не видно другого берега. А посреди реки есть остров. И там можно жить, не опасаясь ни кланов, ни зверья, ни Неприкаянных... Ни, даже, Провидцев.

Парень повернулся к Нему.

– Оттуда ты сможешь начать свою миссию.

– Какую?

– Спасти этот мир!

– Все! Хватит! – Илия вдруг закричала. – Я хочу уйти отсюда!!!

– Нельзя! – Толин попытался взять ее за руку, но она вырвала кисть. – Неприкаянные могут быть вокруг. Пока темно, лучше оставаться здесь.

– Но они уже пришли сюда!

– Они потеряли многих, – парень пнул одно из тел. – Хоть они и звери, но умнее других. Потеряв своих, они понимают опасность и не сунутся снова.

– Ты уверен? – Он пристально поглядел на парня.

Тот опустил глаза.

– Почти, – Толин задумался. – Однажды, когда мы были в городе, было такое же нападения. Тогда Миник приказал выбросить трупы у входа, чтобы Неприкаянные знали, что здесь их ждет смерть.

Саша кивнул Толину. Они взяли труп Неприкаянного, один за руки, другой за ноги, и вынесли его на улицу, положив поперек входа в здание. Еще несколько трупов они вынесли, положив у второго входа и у прорехи в стене, через которую можно было пробраться вовнутрь.

– Я разведу внизу костер, – сказал Толин. – Это их отпугнет.

Он кивнул.

– Только, – парень закусил губу.

– Что?

– На огонь могут выйти разведчики и ловчие.

– Зачем мы им?

– Во-первых, мы сбежали. А во-вторых ты секача убил. Главного. А они в кланах, вроде как, неприкосновенны.

– Даже если младенцев жрут?!

Парень пожал плечами.

* * *

Они лежали обнаженные на той самой кучи тряпья. Он води рукой по ее небольшим упругим грудям с набухшими коричневыми сосками, по плоскому животу и ниже… Укушенное плечо болело, но Она нанесла на рану мазь, которую достала из своего рюкзака.

– Знаешь, когда ты мне первый раз приснился? – спросила она.

– У? – только и смог ответить Он.

Девушка вздохнула.

– Мне было, наверное, четыре или пять, – она закусила нижнюю губу. – Мы тогда с мамой и папой жили в какой-то деревне… Еще у меня был старший брат. Ему, наверное, было лет восемь… И вот той ночью я увидела тебя. У тебя было такое страшное лицо. Все в синем огне… Ты закричал: Беги!..

Девушка замолчала, продолжая покусывать губу.

– Я так испугалась, – продолжила Илия. – Я выбежала из дома и побежала в поле. Деревня была обнесена частоколом, и на ночь закрывали ворота, потому что никто не хотел отправляться к Провидцам…

Девушка еще помолчала.

– Но я знала, где можно было пролезть под частоколом. Там дети делали лаз, чтобы на речку бегать. Его пытались засыпать, но я была маленькая, пролезла… В общем я убежала в поле, и там заснула… Когда проснулась, деревня пылала… Я так испугалась! Только когда наступил вечер, и пламя поутихло, я решилась пойти домой…

На глазах девушки появились слезы.

– Я подошла, и первое, что увидела, был мой брат. Он пытался пролезть в тот же лаз, что и я, но, то ли не успел, то ли застрял… Короче, его закололи прямо там…

Из ее глаз посыпались слезы. Именно посыпались, не потекли. Большими круглыми каплями. Просто, он лежал на спине, а она была сверху, упираясь руками ему в плечи.

– Представь, я увидела его лицо! – ее голос перешел на шепот. – Его глаза были открыты, он смотрел остекленевшими, засохшими глазами на поле, где бы мог спастись! Где спаслась я…

Она зарыдала, и Он привлек ее к себе.

– А потом, – продолжала она, шмыгая носом, – Я пробралась в деревню. Я дошла до нашего дома... От него почти ничего не осталось... Несколько обугленных жердей... Но посреди лежала черная фигура... Тоже обугленная...

Ей было сложно говорить, потому что рыдания сбивали ее речь.

– Черная… Думаю, это была мама… А отец!.. Не знаю, что они с ним сделали…

Он обнял ее сильнее и гладил по волосам.

– Я снова убежала, – Илия зашептала ему в ухо. – В поле... Когда стемнело, я увидела огни... Очень есть хотелось… Я думала, кто-то из наших выжил... Я стала почти ползком пробираться к огням. Тихо-тихо... Но то, что я увидела! – она снова всхлипнула.

– Секачей, траншею и отрубленные головы? – подсказал Он.

Она закивала и снова начала рыдать.

– Тише, – погладил Он ее по голове. – Я с тобой.

– Да! – она поцеловала его в губы. – Ты меня и в третий раз спасешь!

* * *

Какое утро бывает в этом мире? Конечно же, холодное. Если бы не Илия, Он бы, наверное, окончательно замерз. Он опустил руку на ее ягодицы. Попка была совершенно холодной, и Он высвободил из-под себя обрывок ткани, чтобы прикрыть девушку.

– Пора вставать, – в проеме появился Толин. – Не забывай о своей миссии. – Парень посмотрел ему прямо в глаза. – Она, – он указал глазами на девушку. – Может тебе помешать.

Тут же парню пришлось уворачиваться от осколка кирпича, который Илия пустила ему в голову.

– Иди на хрен! – девушка вскочила, изображая злобную фурию, но Толин, ухмыляясь, начал рассматривать ее обнаженную фигуру.

– Твою!.. – девушка выругалась и вырвала у Него кусок ткани, служивший покрывалом, чтобы прикрыть свою наготу.

– Пошел прочь, клановец! – крикнула девушка.

Толин, улыбаясь, начал спускаться вниз.

– Придушила бы этого сучёнка! – выругалась Илия, одеваясь. – Не верь ему!

– А кому верить? – осведомился Он, тоже одеваясь.

– Мне верь! Больше никому!

– Тогда зачем идти с ним?

– Ну, – Илия задумалась. – Я тоже слышала о месте, где можно жить без Провидцев. Без страданий и смерти. Говорят даже, что там можно жить вечно.

– Говорят, – продолжила девушка, понизив голос почти до шепота. – Что там всем управляет девочка, которая никогда не стареет, и ей всегда двенадцать лет.

Он посмотрел на Илию с сомнением.

– Зачем тогда туда идти? Думаешь, вечно-двенадцатилетняя девочка сможет принимать правильные решения?

Она пожала плечами.

– Все лучше, чем тут.

Они спустились вниз.

– Готовы? – Толин поднял рюкзак.

Выйдя из здания, Он не увидел трупов Неприкаянных.

– Растащили и сожрали, – Толин ответил на незаданный вопрос. – Зверолюди, пойми.

Было еще очень рано. Небеса были тёмно-зелёными, и лишь вдали зарница начала красить горизонт бирюзой.

Он оглянулся на здание, и уже не был уверен, что оно тоже самое, где он провел первую ночь в этом мире.

– Идемте, – Толин зашагал по полузаросшей бетонной дороге в сторону города. – Нечего ждать гостей от Уота.

Возможно, когда-то дорога была прямая и ровная, но теперь некоторые бетонные плиты провалились, некоторые наоборот начали выпирать, а между плит начала прорастать не только трава, но и вполне приличные по размеру деревья. Иногда часть дороги полностью проваливалась, образуя достаточно большую лужу или небольшое озерцо, похожее скорее на болото. Тогда Он брал Илию на руки и переносил через препятствие. Она повизгивала от страха, когда Он проваливался по колено в разошедшиеся стыки плит, а потом от восторга, когда Он ставил ее на твердую сухую почву.

Они шли уже довольно долго, но казалось, что высокие башни города даже не пытались приблизиться к ним.

– Такое впечатление, что до ночи мы не дойдем, – сказал Он, оглянувшись на Толина.

– Да, заночевать придется в пригороде, – ответил ловчий.

– Но когда вы меня нашли, мы добрались до лагеря намного быстрее.

– Тогда клан стоял намного восточнее и ближе к городу.

Вскоре Он понял, что они вошли в пригород. Вокруг были покосившиеся дома, двухэтажные коттеджи, даже многоэтажки, которые, казалось, пристально смотрели на них глазницами выбитых окон. Бетонные плиты ушли в сторону, и они вступили на разбитую, некогда заасфальтированную дорогу, ведущую к центру города. Они миновали остов полностью выгоревшей заправки, двухэтажный торговый центр, панорамное остекление которого давно осыпалось, а на огромной парковке навсегда остались ржавые останки автомобилей. Везде, где они проходили, природа брала свое, отвоевывая у человека то, что он посмел присвоить себе. Трава, кустарники, деревья пробивались сквозь плитку, разрывали асфальт, выворачивали бетон. Кустарники умудрялись расти даже на плоских крышах домов и на крыше очередной заправки, которую они проходили. Позже Он увидел чудом уцелевший указатель «Школа». Территория школы была полностью покрыта травой в рост человека, за которой даже невозможно было разглядеть здание. Казалось, что пройдет еще немного времени, и все вокруг будет поглощено джунглями, в которых сгинет любое напоминание о былом присутствии здесь людей.

Начало темнеть.

– Надо бы остановиться на ночлег, – Толин со стоном снял со спины тяжелый рюкзак. – Не хотел бы я в потемках встретить неприкаянных или еще кого…

Обследовав несколько зданий, они решили остановиться в некогда жилой четырехэтажке. Внутренняя лестница полностью обвалилась, и забраться наверх можно было только по проржавевшей пожарной лестнице. Расположившись на верхнем этаже, они перегородили выход на лестницу остатками мебели, поужинали вяленым мясом из рюкзака Толина и, решив не разводить костер, стали собираться спать.

– Думаю, стоит дежурить ночью, – предложил Толин.

Он кивнул. Илия предложила свою помощь, но они убедили ее, что справятся сами. Девушка пожала плечами и удалилась в одну из комнат, свернувшись калачиком на старом порванном матрасе. Он заглянул через несколько минут и услышал, как девушка спокойно посапывает во сне. Но вот Ему вряд ли удастся заснуть.

– Давай я первый, – предложил Он ловчему.

Парень кивнул.

– Разбудишь меня, когда Келаб будет светить вон над тем зданием, – Толин указал на высотку напротив.

Он кивнул, вспомнив, что Келаб – это то тусклое пятно, которое поднималось вдали над горизонтом. Интересно, что это? Наверное, астероид, который вращается на орбите этого мира.

Он стал рассматривать незнакомые созвездия, далекую туманность, покрывающую небо над городом. Дальше, влево от города виднелась Энату. Когда он был в лагере клана, этот спутник часто пролетал прямо над головой, освещая все своим ярким голубоватым светом. Но сегодня Энату была значительно ниже и светила тускло-синим. Он хотел спросить об этом Толина, но, обернувшись, увидел, что тот безмятежно спит.

– Вставай, дежурный! – Толин тряс его за плечо. – С таким охранником нам всем горла во сне перережут.

Он захлопал глазами, не понимая, что происходит. Похоже, он умудрился заснуть, разглядывая звездное небо этого мира. Келаб еще даже не приблизился к зданию, которое ознаменовывало конец Его вахты.

– Отлить захотел, – сказал ловчий, – Смотрю, ты дрыхнешь. Тот еще дозорный.

Толин хохотнул и хлопнул его по плечу.

– Иди, спи. Девок на руках носить – та еще работа! – он подмигнул Ему и улыбнулся. – Часа три-четыре дам вздремнуть, а потом твоя вахта. Усёк?

Он кивнул. Подложив под голову рюкзак, Он заснул еще раньше, чем его голова коснулась ткани.

– Вставай! – Толин снова тряс Его за плечо.

Борясь за сном, он кое-как открыл глаза.

– Сейчас, – еле ворочая языком, проговорил Он. – Только глаза протру.

– Валить надо! – ловчий стал трясти его изо всех сил.

Сон как рукой сняло.

– Что случилось?

– Я тут на крышу забрался, посмотреть, что, да как…

– И?

– Со стороны, откуда мы пришли, костер. Часах в двух-трех пути.

– Может клан чей-то?

– Почти в городе? Нет! Это ловчие. Миник скорее всего. А если из другого клана, то не лучше.

– Почему? Ты ловчий, я ловчий. Говорят, ловчие разных кланов друг друга не трогают.

– Ага! А твоя девка?! Тоже ловчая?! Если это не Миник, и если ты ее бросишь, то у нас есть шанс.

Он положил руку на рукоять мачете.

– Не надо резких движений, – Толин примиряюще улыбнулся, разводя руки в стороны. – Буди ее, пора уходить.

Он осторожно прошел в комнату, где спала Илия. Опустившись на колени, он залюбовался девушкой. В тусклом свете Келаба, просачивающимся из окна, ее лицо казалось абсолютно безмятежным. Она даже улыбалась во сне. «Интересно, что ей снится?» – подумалось ему.

За спиной кашлянул Толин, подгоняя Его. Он наклонился к ней и осторожно поцеловал в губы. Она открыла глаза и улыбнулась.

– Ты мне снился, – сказала девушка. – Под синим небом на зеленой траве…

– Пора уходить, – Он ухватил ее за спину, помогая подняться. – Ловчие идут по наши пятам.

Когда они спускались по пожарной лестнице, казалось, что ее скрип разбудит все живое в округе. Толин спустился первым.

– Давай! – он хлопнул в ладоши.

Саша посмотрел в глаза Илии.

– Теперь ты.

Они были на уровне второго этажа. Пролеты, которые вели наверх, здесь заканчивались, а вниз вела отвесная лестница, заканчивающаяся в метре от земли. Девушка стала осторожно спускаться. Металл заскрипел. Потом что-то лязгнуло, и правая сторона лестницы вырвалась из крепления. Илия заорала, вцепившись в перекладину. Лестница стала раскачиваться на оставшемся шарнире, а девушка продолжала визжать.

– Заткнись! Заткнись, пожалуйста! – кричал Толин.

Саша наклонился и ухватил раскачивающуюся лестницу за верхнюю перекладину. Напрягая все мышцы, ему удалось остановить колебания.

– Прыгай! – крикнул он девушке.

– Прыгай! – подхватил Толин. – Я поймаю!

Илия отпустила руки и полетела вниз. Ловчий действительно поймал девушку, но, не удержавшись, упал на спину. Илия грохнулась сверху.

– Как ты ее на руки поднимал?! – со стоном спросил парень, пытаясь столкнуть с себя девушку. – Она же как буйвол весит!

– Это я буйвол?! – Илия вскочила, пытаясь пнуть Толина.

Тот откатился в сторону и быстро вскочил на ноги.

– Давай, Саша, спускайся! Пока твоя буйволица меня не затоптала!

Он, не надеясь на болтающийся пролет лестницы, опустился вниз, удерживаясь локтями и спрыгнул. Лестница ударила его по колену. От неожиданности он опрокинулся назад, и, пытаясь сохранить равновесие, приземлился на выставленную ногу. Голеностоп подвернулся, и Он с криком упал на землю.

– Все нормально?! – Илия подскочила к нему.

В ее глазах читалась тревога.

– Да, – Он улыбнулся, пытаясь подняться, но ногу прострелила ужасная боль.

С криком он опустился на землю.

– Святые Провидцы! Да что же это такое! – Толин тоже подскочил. – Идти можешь?!

Он покачал головой.

Толин сплюнул, схватил какую-то сухую корягу и стал с остервенением колотить ею по земле. Когда ветка разлетелась на куски он, кажется, успокоился.

– Идите без меня, – наконец сказал Он. – Возьми Илию и идите на остров.

– И кто там нас будет ждать?! Без тебя!

Он с удивление посмотрел на парня.

– Ты думаешь, что Герте нужен я или она?! – ловчий указал на Илию. – Я был на острове! Герта встретила меня и сказала, что пророчество верно! Что придет другой, который сможет остановить все это! И я! Я! Распознаю его! И вместе мы придем, и будем приняты в чертоги острова!

Парень, казалось, был немного не в себе.

– Кто такая Герта? – наконец спросил Он.

– Герта? – уточнил ловчий. – Герта та самая вечная двенадцатилетняя девочка, которая противостоит Провидцам. Она сохраняет остров. Она ждет Иного, который остановит все это. Она ждет тебя!

– Как ты смог попасть на остров? – спросила Илия. – Ведь говорят, что переплыть на него невозможно из-за очень сильного течения, а все мосты обрушены?

– Есть тайный проход, – ответил ловчий. – Под землей. Около одного из мостов. Там тоннель, который ведет к острову. Говорят, что когда-то по тоннелю ползали железные черви, перевозящие людей.

Саша усмехнулся, вспоминая нечто из другого мира. Он ощупал ногу. Голеностоп стал опухать, но, похоже, связки не были порваны.

– Надо туго перебинтовать.., – начал было он.

– Да знаю я, что нужно делать! – Толин подскочил, и стал осторожно стаскивать с ноги ботинок.

* * *

Они шли всю ночь. Впрочем, шли – это сильно сказано. Он мог только ковылять. С перебинтованной ногой с корягой подмышкой, служившей костылем. Он смотрел под ноги, чтобы поставить здоровую ногу на твердую почву, чтобы ветка, служившая костылем, не попала в трещину асфальта.

Когда Он, наконец, поднял голову, то понял, что они в городе. Запрокинув голову, Он видел верхушки некогда величественных зданий, которые, казалось, подпирают небосвод. Стекло лопнуло и осыпалось, бетон раскрошился, железные балки проржавели, но даже сейчас все это показывало гений человеческого разума, сумевшего воздвигнуть такое величие. Даже природа еще не смогла навязать здесь свои порядки. Трава и кустарники, конечно, кое-где смогли пробиться, но пока, все же, это было царство асфальта и бетона.

– Давайте отдохнем, – Он отстранился от Илии, которая помогала ему идти, и оперся о сохранившейся фонарный столб.

– Как думаешь, ловчие нас догонят? – обратилась девушка к Толину.

– Если бы не нога, – он покосился на Него. – Могли бы уже до острова дойти. А сейчас, – он пожал плечами. – Даже не знаю, смогли ли мы оторваться.

Он отбросил корягу и осторожно наступил на ногу. Нога онемела, но сильной боли уже не было.

– Могу идти, – заявил Он.

– Как же! Может, и меня на руки возьмешь?! – Илия уперла руки в боки, показывая недоверие всем своим видом. – Уже вечереет, давайте где-нибудь здесь заночуем, – продолжила она. – Думаю утром сможем передвигаться быстрее.

Толин со злобой сжал зубы и кулаки. Потом сплюнул.

– Ладно! – наконец, сказал ловчий. – Место надо с умом выбрать. В каждом таком здании, – он указал на ближайший небоскреб. – Целый мир. Там живут крысы, хомяки, птицы и… кошки. Которые охотятся на всех других. Надо найти здание, где нет кошек.

– И как это сделать? – осведомился Он.

– Довертись мне, я не в первый раз в городе.

Ловчий махнул рукой и отправился вперед.

– Не очень-то я ему доверяю, – зло сказала Илия, подходя к нему.

Они доковыляли до сохранившейся остановки общественного транспорта и присели на остатки скамейки. Деревянные сидушки давно сгнили, но сидеть на прохладных ржавых железяках было даже приятно в наступившей летней жаре.

– Знаешь, – Илия склонилась к самому его уху. – Я не доверяю Толину. Он говорит, что ведет нас в земли обетованные, что ты ключ ко всему. Но не ведет ли он тебя на заклание? Может, эта престарелая двенадцатилетняя девочка только спит и видит, как бы тебя отдать Провидцам!

– Нет, Илия, – Он погладил ее по волосам. – Я вижу, что он искренен…

– Может, он и верит во все это, но…

– Пойми, все хотят выжить. И если Провидцы захотели уничтожить этот мир… Уничтожить людей в этом мире, то спрятаться в самом центре бури – значить стать невидимым!

– Не понимаю.

– Смотри, – Он наклонился и поцеловал ее. – Что Провидцы уничтожили в первую очередь?

– Города.

– Так где они будут искать в последнюю очередь?

Ее лицо прояснилось.

– В городах! Я поняла! Спрятаться у всех на виду!

Она тут же помрачнела.

– Но ловчие знают. Их задача догнать бегучих до острова.

– Ловчие тоже люди. Вот Толин – он нас ведет!

Раздался натуженный кашель. Он обернулся и увидел Толина.

– Извините, что прерываю ваши теологические споры, но надо сваливать с дороги.

– Ты нашел безопасное место? – спросила Илия.

– Да.

– И как же ты определил, что оно безопасное?

Толин закатил глаза.

– Можно не буду отвечать? – обратился он к Нему.

– Нет уж, ответь! – девушка не отставала от Ловчего.

Тот выдохнул.

– Обычно ловчие обследуют первый этаж. Чьи испражнения там есть.

– И чьи были?

– Барсучьи, оленьи, волкобачьи. Кошачьих не было.

– А волкобаки?

– Они наверх забираться не умеют.

Илия продолжала недоверчиво смотреть на ловчего.

– Идем?! – осведомился тот.

– Идем, – ответил Он.

Илия с вопросом посмотрела на него.

– Есть другие предложения?

Она мотнула головой и помогла ему подняться.

* * *

Они поднялись как можно выше в том здании, которое выбрал Толин. Иногда ступени лестницы отсутствовали, и приходилось взбираться по обломкам арматуры. Заночевали они на высоте двадцать какого-то этажа.

– Думаю, можно костер развести, – сказал Толин. – Тут нас никто не найдет и не увидит.

– Точно?! – Илия недоверчиво на него посмотрела.

– Я ловчий, – улыбнулся парень. – Мне ли не знать.

Наконец-то они смогли поужинать горячей пищей.

– Дозор будем оставлять? – спросил Он.

– Из тебя дозорный, как из Булка танцовщица, – хохотнул парень. – Давай спать. Все вымотались.

Нога болела, но усталость взяла свое, и Он заснул крепким сном.

Что-то Его разбудило. Он не хотел открывать глаза, но что-то непонятное заползало в душу, заполняя ее ожиданием и страхом. Сон улетучился, и он осторожно открыл глаза. Они спали в просторном помещении, которое когда-то было чьим-то офисом. Шеренги столов, часть из которых послужила основой их костра, перевернутые шкафы с никому ненужными документами. И на одном из шкафов сидело непонятное животное. Слишком большое, чтобы быть кошкой. Кошкой из Его мира (а был ли Его Мир?). Костер, разведенный посреди помещения, догорал, отдавая синими отблесками на сохранившиеся стекла окон. Он осторожно поднялся, пытаясь достать из огня горящий кусок ламината, когда-то бывшим частью офисного стола. Кошка зашипела и спрыгнула со шкафа. Большая. С клыками в длину его указательного пальца. Он, оглядываясь на Илию, стал отползать назад. Кошка сначала пошла за ним, но потом стала принюхиваться, и направилась к девушке.

– Эй! – Он подобрал кусок мусора, лежащий на полу, и кинул в кошку. Животное увернулось, но, зашипев, стало подходить к нему.

Он поднялся на ноги и медленно вытащил мачете. Отходя назад, Он немигающе смотрел в глаза подступающей кошке. Они вышли из помещения в проход, и Он стал отступать, держа мачете наготове. Неожиданно Он уперся спиной в стену, а кошка, похоже, стала готовиться к прыжку. Потянул ветер. Повернув голову, он увидел дверь на террасу. Стекло в двери лопнуло, и из прорехи хлестал холодный воздух. Он рванул дверь и выпрыгнул наружу в тот же момент, когда кошка бросилась на него. На террасе бушевал ветер. Толин выбрал место, где сохранились стекла, защищающие от ветра. Но здесь на террасе природа не давала пощады. Кошка выпрыгнула через прореху в двери, явно не собираясь отпускать Его. Но даже для нее холодный ветер стал неожиданностью. Животное заворчало, развернулось и прыгнуло куда- то в неизвестность.

Он, глотая холодные порывы ветра, выдохнул и опустился на колени, положив мачете на бетон террасы. Отдышавшись, Он поднял глаза и увидел, как в офис, где они спали, входят ловчие Миника. Он бросился к стеклу, пытаясь разбить его рукояткой мачете.

– Беги! Беги! – Он закричал, как только мог.

Илия проснулась, увидев его лицо в синем огне, которое догорающий костер отбрасывал на сохранившиеся стекла.

* * *

Их было четверо. Миник и еще трое парней, которых он не знал. Конечно, Он их видел в лагере, но они не были ловчими. Штурм и два разведчика. Видимо Уот решил перетряхнуть свой клан, избавиться от реальных и мнимых предателей. А Минику досталась незавидная участь, подтвердить повелителю свою преданность, убив собственного брата. Он притаился на террасе. Люди Миника схватили спящего Толина, а его брат крепко связал его руки.

– Толин, – Миник потрепал по голове своего брата. – Скажи, и все закончится.

– Что закончится?! Ты больше не будешь людей убивать?

Миник еще раз погладил Толина по волосам.

– Ты слишком юн. Ты не понимаешь предназначения…

– Юн?! Наши родитель умерли, когда им было столько же, сколько мне! Ты…

– Замолчи! – Миник ударил брата по щеке. – Я все годы защищал тебя! Все эти годы! Ты размазня! Ты недостоин нести знамя Провидцев! Все, что нужно, это сказать, где изменник. Где эта мразь, которую мы подобрали восемь циклов назад?!

Толин потупился.

– Я даже это тебе прощу! – Миник взял рукой подбородок брата и развернул его к своему лицу. – Возьми нож и убей эту суку, которая убила сына нашего вождя! И тогда, я гарантирую, тебя примут обратно в клан. Мы принесем ее голову, и Уот примет тебя…

– А если я не хочу? – Толин сбросил руку Миника. – Если я готов защищать ее?

– Защищать кого?! – Миник расхохотался. – Эту суку?! Да у тебя в каждой деревне десять таких будет!

– А ты не думал, что она такая же, как мы? Как штурмы, секачи, разведчики, ловчие? Что все мы люди? Что всем уготовано жить под этим небом? Не только Уоту, но всем нам детей рожать и растить?

– Не богохульствуй, брат! – Миник поднял голос. – Я не знаю, где та падаль, с которым вы ушли из лагеря, но у тебя есть выбор.

Миник достал нож и разрезал им веревки, стягивающие руки брата.

– Вот нож, – ловчий положил сталь рядом с рукой Толина. – Вот сука, – он указал на Илию. – Отсюда два выхода. Там, и там, – ловчий указал на вход, откуда они вошли и на выход на террасу, у которого встал один из штурмов. – Везде мои люди. Или ты выйдешь с ее головой. Или не выйдешь вообще. Решай.

Миник поднялся и вышел из помещения, оставив брата наедине с Илией.

– Перережешь мне горло, да? – Илия отползла в угол. – Знай, просто так я не сдамся! – в ее руке сверкнуло битое стекло.

– Не буду я тебе горло перерезать, – глухо ответил Толин. – Никому больше…

Раздался глухой удар. Подручный Миника, стоявший у выхода на террасу, ввалился вовнутрь с пробитой головой. Он вошел следом.

– Надо уходить.

Девушка, рыдая, бросилась в его объятья.

– Я видела!.. Тебя!.. Твое лицо в огне!...

– Не важно, нужно уходить. Можно перебраться на соседнюю террасу и там спуститься.

– Они все равно пойдут за нами, – Толин поднял нож. – Уходите. Я их остановлю.

– Но..., – Он хотел помочь Толину, но Илия потянула Его прочь.

– Нужно уходить, если ты останешься здесь, то не сможешь спасти наш мир… Не сможешь спасти меня!..

Они вышли на террасу. Ветер хлестал с двойной силой, а им нужно было перебраться через парапет и перепрыгнут почти два метра до следующей террасы. Они подошли к шаткому ограждению.

– Ты готова? – Он посмотрел ей в глаза.

Вдруг раздался нечеловеческий крик, и они через стекло в помещении, все еще освещаемом остатками костра, увидели, как упал разведчик, пронзенный ножом Толина. Парень, прихрамывая, отступал назад. Другой разведчик и Миник последовали за ним.

– Нужно уходить! – Он обернулся к девушке. – Забирайся на перила, я тебя подброшу.

Девушка со страхом смотрела на него.

– Слишком далеко! У нас не получится!

– Не говори глупости! Все будет хорошо!

Она забралась на ограждение террасы.

– Прыгай, я тебя дополнительно подтолкну.

Он прижал ее к себе и ощутил, как часто бьется ее сердце. Он развернул и прижал ее к себе.

– Не бойся. Я тебя спасу. В третий, десятый и сотый раз!..

Она оттолкнулась от парапета, а Он, что есть силы, толкнул ее вперед. Девушка перелетела расстояние, отделяющее их террасу от следующей и, похоже, со всего маху ударилась коленками о бетон балкона.

– Ай-й-й!

– Все хорошо?! – Он крикнул слишком громко, потеряв девушку в сумраке ночи.

– Да, только коленку разбила, – отозвалась Илия.

Сзади раздался булькающий звук, и, обернувшись, Он увидел, что в помещении остались только Толин с Миником. Толин прихрамывал на левую ногу, а Миник что-то вещал брату, воздевая руки к верху, делая пасы руками, впрочем, не выпуская из руки мачете.

– Саша! – Илия схватилась за ограждения. – Давай, быстрее, ко мне!

– Я сейчас! – Он обернулся к Илии, улыбнувшись ей самой очаровательной улыбкой, которую Он мог изобразить.

Девушка вдруг вскрикнула, и в ее голосе и выражении лица Он увидел неприкрытый ужас. Обернувшись, Он успел перехватить руку с мачете, которое должно было разрубить его голову.

Миник пнул Его в пах, и Он кряхтя сполз вниз у края террасы. Илия орала в двух метрах от него, но ничего не могла сделать.

– Я убил своего брата! – Миник снова пнул Его в пах, если бы Он не подставил ногу, то мог умереть от болевого шока прямо сейчас.

Впрочем, это была подвернутая нога, и боль тоже была невыносимой.

– Я растил его! Оберегал его! Пытался внести в него дух Провидцев! Но нет!

Он снова пнул Его. Илия продолжала кричать.

– Сейчас я убью тебя, а потом твою суку. Скажи, чтобы бежала!

Он снова пнул Его. Куда-то в живот.

– Говори, что-бы бежала! – Миник продолжал пинать Его.

Илия пыталась перелезть ограждения.

– Беги! Беги!! – закричал Он, сколько хватало сил.

– Хорошо! – Миник достал мачете. – Пора с тобой заканчивать!

Вдруг что-то темное и мохнатое спрыгнуло с козырька террасы и вцепилось в шею Миника. Тот резко вскочил, попытался отмахнуться мачете и, отстранившись, перелетел через ограждение террасы, спикировав вниз с высоты двадцать-какого-то этажа.

Он услышал звук ударившегося о землю тела и мягкий звук приземлившегося на террасу кошачьих лап. Кошка зашипела и прыгнула куда-то вверх на козырек террасы.

– Саша! Саша! – девушка кричала почти нечеловеческим голосом.

Он поднял руку.

– Я живой.

Илия засмеялась.

– Иди ко мне, пожалуйста!

Он поднялся, но понял, что не сможет перепрыгнуть те два метра, которые отделяют его от Илии. Миник постарался на славу. Умудрился несколькими пинками отбить почти все, что могло двигаться. Мастер.

– Стой! – девушка кричала, но Он вошел внутрь помещения.

Толин лежал разрубленный от плеча до пояса. Какая сила могла это сделать? Какая ненависть? Штурм, которому Он пробил голову, и один из разведчиков, были живы. Он нашел бинт в рюкзаке Толина и перебинтовал рану разведчика.

– Скажи, что все мы погибли, – сказал Он парню.

Тот махнул головой.

– Я то же скажу, – сказал штурм, вытирая кровь лица. – Уходи, пока я сталь не могу держать.

Он вернулся на террасу.

– Вот! – Илия умудрилась вытащить на террасу огромный стол. – Так ты переберёшься ко мне.

Девушка ударами ног умудрилась оторвать столешницу и положить ее на парапет террасы. Напрягая все мышцы, она стала выдвигать столешницу в его сторону.

– Падает! – она закричала.

Он успел поймать край и тоже, напрягая все мышцы, положить столешницу на парапет террасы.

– Теперь ты можешь перебраться! – Илия помахала ему рукой.

Восход, вдруг, окропил мир бирюзой. Он обернулся, и увидел, что выжившие члены отряда Миника о чем-то разговаривают, указывая руками на Него. Он перемахнул через парапет и на четвереньках перебрался по столешнице к Илии. Когда члены клана вышли на террасу, они столкнули столешницу вниз.

– Пока, мальчики! – Илия послала ловчим воздушный поцелуй и увлекла Его прочь от опасностей.

* * *

Весь следующий день они провели в помещении у террасы, ожидая нападения с нее, ожидая нападения с любых других входов. Всю ночь они не спали, боясь развести огонь, боясь заснуть. Они ничего не ели и не пили, и жажда стала давать о себе знать. Начался дождь, и Он вышел на террасу, держа в руках большую миску, которую они нашли в помещении. Возможно, что когда-то это был плафон люстры, но сейчас эта емкость послужила отличной посудой для дождевой воды. Он жадно напился и принес воду девушке. Та тоже схватила чашу и осушила ее в несколько глотков.

– Они все еще там? – с опаской спросила Илия.

– Никого нет, – Он покачал головой. – Думаю, они ушли.

– Ты так думаешь?! Да?!

Она вдруг нервно захохотала.

– Думаешь, когда ты убил их командира, они просто так уйдут?!

– Я никого не убивал, – Он опустил глаза. – По крайней мере, вчера.

Она, вдруг, бросилась в его объятья.

– Я боюсь! Давай останемся здесь. Будем жить, растить детей…

– Илия! Ты себя слышишь?! Как мы здесь будем жить?! Чем мы будем кормить детей?! Что мы с тобой, в конце концов, сами будем есть?!

Она опустилась на колени и зарыдала.

– Я не знаю! Я думала, когда ты придешь, то все изменится! А ты! Ты!..

Она вдруг вскочила и залепила ему пощёчину. Он непонимающе отступил назад.

– Ты фальшивка! – Илия была похоже на фурию.

Ее глаза горели каким-то адским пламенем. Рот искривился в злобной усмешке.

– Я тебе верила! Я ждала тебя! Я думала, что ты придешь, и все изменится! Но, как я ошибалась!..

Девушка воздела руки к небу и упала на колени. Она опустила голову, и Он подошел, пытаясь погладить ее по волосам. Илия вскочила.

– Ты фальшивка!.. Да!.. Я теперь поняла, – девушка, казалось, была не в себе. – Провидцы тебя послали, чтобы все кто сомневался в их могуществе, поверили в тебя. Чтобы я поверила. Чтобы… Такие как я, приблизили тебя, поверили тебе, а потом ты их привел к Провидцам!..

Он непонимающе стоял, хлопая глазами.

– Илия, о чем ты говоришь?! Я… Я здесь с тобой! Ты сама говорила, что я спас тебя в детстве. Я спас тебя, когда сын Уота хотел тебя убить! Я спас тебя вчера… Три раза, как ты и говорила.

– Три раза, – девушка ухмыльнулась. – Чтобы привести меня куда? К Провидцам?

Он не знал, что ответить, и просто стоял, продолжая хлопать глазами.

Илия подошла, протянула руку и погладила его по волосам.

– Просто сам не знал, что делаешь, – девушка стала говорить с сюсюканьем, как с маленьким ребенком. – Просто так пришел и дал надежду…

И тут Илия дала. Ударом колена в пах. Он крякнул и упал в бок, ударившись виском о край старого стола.

Когда Он очнулся, голова раскалывалась. Рядом сидела девушка. Спиной к Нему. Спина была открыта, и она была ИДЕАЛЬНА. Он не понимал где Он и кто. Девушка всхлипнула и обернулась.

– Ты живой! – она вдруг подскочила и стала целовать Его в губы.

Девушка почти легла на него, и ее вес отдавался болью во всех частях его тела. Тела так нещадно избитом Миником. Он все вспомнил и отстранил Илию от себя.

– Саша, прости! – девушка снова бросилась к нему. – Не знаю, что на меня нашло! Я весь прошлый день так боялась, не спала, ничего не ела и воды не было... Это как будто не я была! Как будто кто-то мною управлял… Но когда ты упал, когда я думала, что тебя убила! – девушка закусила губу, и Он увидел, как по ее подбородку потекла струйка крови. – Прости меня!

Она посмотрела в Его глаза. И ее ресницы запорхали так быстро, что все, что Он мог сделать, это притянуть ее к себе и поцеловать. На губах был привкус крови. Он оторвал кусок ткани от своей рубашки и промокнул ее прокушенную губу.

– Вот просто так?! Ничего не скажешь, после того, как я тебя чуть не убила?!

Он крепче сжал ее. Поцеловал в лоб. В чуть курносый носик, в губы…

– Не в этом мире, не в другом, – наконец сказал Он. – Ты меня не убьешь. По своей ли глупости, или по моей. И мы всегда будем вместе.

Он не знал, сколько они сидели на холодном бетонном полу, обнявшись, смотря друг другу в глаза… Иногда она Его целовала, иногда Он ее. Потом она толкнула его на старый тюфяк, лежавший у стены, сняла через голову платье и запрыгнула сверху.

***

На следующее утро они, наконец, решились спуститься вниз. Лестница здесь тоже была полуразбита, и иногда приходилось спрыгивать вниз через несколько ступенек, а иногда преодолевать обвалившиеся пролеты. Тогда Он помогал Илии спуститься, а потом сам, удерживаясь за выступающую арматуру, спускался вниз, пока девушка его страховала.

Наконец, они оказались в фойе. Оно выходило на другую сторону здания, не там, где они поднялись прошлый раз. Выйдя, они повернули за угол и увидели большой курган, насыпанный из кирпича, обломков асфальта и бетона. Сверху был воткнут ржавый дорожный знак. Сам знак был повернут к зданию, а на его обратной стороне были начертаны незнакомые символы.

Илия поднялась и прочитала.

– Миник, Толин, Тия, Гошим, Саша и его дева.

Она спрыгнула, отряхнула ладони и грустно усмехнулась.

– Нас здесь тоже похоронили.

Он кивнул. Это хорошо, значит, ловчие не будут их искать. Она это тоже понимала.

– Идем к реке? – спросила она.

Он кивнул. Вот только куда. Он огляделся. Толин говорил, что эта улица должна идти к реке. И они пошли. Огибая ржавые остовы автомобилей, перебираясь через горы обвалившихся строений, перепрыгивая провалы в земле, открывающие вход в канализацию. Они шли долго. Солнце стало клониться к горизонту, а небо становиться тёмно-зелёным.

– Птицы! – Илия указала куда-то вперед и вверх.

И теперь Он тоже увидел. Чайки. Они носились взад и вперед, издавая свои резкие крики, взмывая вверх и вниз, махая своими косыми белыми, на краях черными крыльями.

Они завернули за угол, и Илия замерла в удивлении. Прямо перед ними простиралась огромная река. Хотя не было тумана, но противоположный берег реки терялся в дымке. Улица, по которой они шли, оканчивалась остатками моста, который давно обрушился в реку. Когда-то величественное сооружение соединяло этот берег и остров, находящийся посреди реки. Но сейчас пролеты моста обрушились вниз, оставляя мало надежды пробраться в обетованную землю. Как Он мог судить, доверяя своему зрению, пролеты моста обрушились и с противоположной стороны реки.

– Что будем делать? – спросила девушка.

– Толин говорил о тоннеле.

Они стали оглядываться, но ничего похожего не нашли.

– Смотри! – девушка указала куда-то вдаль.

Он повернул голову и увидел еще один мост. Тот был странным. Оставшийся пролет напоминал чей-то железный скелет. Он закрыл глаза и увидел железного червя, перевозящего людей. Тряхнул головой, морок рассеялся.

– Идем! – наконец сказал Он.

Они шли долго. По полуобвалившейся набережной, перепрыгивая провалы, из которых в реку текли потоки воды. Стемнело, и лишь тусклые спутники этого мира освещали им путь. В какой-то момент Илия остановилась. Она хохотнула и стала спускаться по осевшим бетонным плитам. Между ними росла яблоня. Жалкое деревце, пробившееся через бетонные плиты, покрывавшие берега великой реки. Илия спустилась и сорвала несколько яблок.

– Держи! – она кинула Ему яблоко.

В сумерках Он еле его поймал и вгрызся в кислую мякоть.

– Два дня ничего не ели! – девушка держала в руке по яблоку, поочередно откусывая от каждого.

– Думаешь, мы сможем этим насытиться? – спросил Он.

– Думаешь, нет? – Илия была растеряна.

– Знаешь, эта река, это,.. – она обернулась.

Ее глаза блуждали по берегу и водам реки.

– Знакомо? – подсказал Он.

– Да. Я…

Раздался вой. Он шел со стороны, откуда они пришли. Это был даже не вой, а какой-то скулеж с похрюкиванием. И тут Он увидел стаю. Животных, похожих то ли на огромных крыс, то ли на плешивых собак. Вот только их вожак был огромным зверем. С такой же мерзкой бородавчатой мордой, но в холке доходя до шеи обычного человека.

– Бежим! – она схватила Его за руку, и они побежали. К мосту, похожему на железный остов чудовища.

Его полузажившая нога подворачивалась, но Он продолжал бежать вслед за девушкой. Снова, огибая ржавые остовы автомобилей, перебираясь через груды обломков, стараясь оторваться от стаи волкобак.

– Стой! – Он крикнул Илии. – То есть, беги к мосту, я задержу стаю!

Девушка оглянулась.

– Я с тобой!

– Нет! – Он вырвал кусок арматуры, торчавший из прогнившего куска бетона. – Уходи, я должен тебя спасти!

Девушка кивнула, и скрылась за насыпью мусора.

Вой приближался. Он стоял, держа кусок арматуры, опущенным вниз. Первым на вершину гряды забрался вожак. Огромный плешивый зверюга, похожий одновременно на крысу, быка и волка. Он осклабился, показывая огромные зубы, и бросился на Него. Он, в последний момент, успел выставить арматурину, и железо прошло в открытую пасть чудовища, насквозь пробив его череп.

Огромное тело упало на Него, сбив Его с ног. Слюни, крови и другие испражнения зверя хлынули на Его лицо, а тело волкобака придавило Его к земле. Он безуспешно пытался выбраться, слыша хрюкающее гавканье волкобак вокруг.Потом что-то изменилось. Его голова была в зловонной голове сдохшего вожака стаи, и это сдерживало звуки.

Он слышал скулеж, удары, чьи-то выкрики… Наконец, кто-то сумел столкнуть с Него туше зверя. Он стал хватать ртом ночной воздух, и тут же увидел над собой темную фигуру с куском арматуры в руке. Он попытался отползти назад, но фигура склонилась и поцеловала его в губы.

– Тьфу! – Илия стала отплевываться. – Не знала, что ты с волкобаками любишь целоваться!

Он засмеялся. Она тоже. Протянув руку, Илия помогла ему подняться. Вокруг лежало несколько убитых волкобак.

– Это ты? – удивился Он.

– А это ты! – она указала на труп вожака.

Она снова хотела поцеловать Его, но не донеся свои губы до Его губ, отстранилась, и стала вытирать Его лицо руками.

– Как же мерзко! – она скривилась. – Это я не про тебя, это я про него! – девушка указала на труп вожака стаи с куском арматуры в пасти.

Наконец, убедившись в чистоте Его лица, она поцеловала Его, чересчур рьяно укусив за нижнюю губу, и сказала:

– Пойдем, покажу, что нашла.

Они были практически под железным мостом, к которому стремились. Перемахнув гряду мусора, Он увидел провал в земле. Внизу на высоте пары десятков метров виднелись ржавые рельсы.

– Вот он! Тоннель, о котором говорил Толин! – Илия сияла. – Он не обманул, мы действительно доберемся!

Она обняла Его и стала целовать.

– Ты что не рад? – девушка с удивлением отстранилась, не увидев в его ответной реакции такого же восторга.

– Мы только что от тех тварей отбились, – Он кивнул назад. – Думаешь там, – Он кивнул вниз. – Ничего такого нет?

Она перевела взгляд с Его лица в пролом, обратно.

– Давай утром? – неуверенно сказала она.

Он кивнул. Чтобы обезопасить себя, они поднялись по железной лестнице, располагавшейся у начала металлического пролета моста, на такую же металлическую площадку. Было холодно. Холодные порывы ветра, холодный металл. Но усталость давала себя знать.

– Надо дежурить, – сказал Он.

– Ты прав, – Илия повернулась к нему. – Давай, сегодня я первая. Когда Келеб будет вон там, – она неопределенно указала куда-то в даль, – Я тебя разбужу.

Он кивнул.

* * *

Солнечный зайчик прыгнул в Его закрытые веки и заставил открыть их. А потом зажмуриться. Он привстал и увидел Илию, которая сидела около входа на площадку, держа в руках кусок арматуры.

– Ты вообще не спала? – Он приподнялся к девушке.

Она обернулась и улыбнулась Ему.

– Ты должен был отдохнуть. Я тебя охраняла. В этом мире и в любом другом.

Она снова улыбнулась и, наклонившись, поцеловала Его в губы.

Они спустились вниз. У подножия моста было множество перевернутых вагонов. У одного из них – черной цистерны сорвало крышку, и нефтепродукты вылились прямо на землю, давно высохнув и образовав черную корку. Но внутри все еще блестела нефть.

Он отломил ветку у засохшего дерева, снял куртку, оторвал кусок ткани, обмотал вокруг ветки и окунул в вязкую черную жижу, оставшуюся внутри цистерны.

– Есть чем зажечь? – осведомился Он.

– Зачем?

Он указал вниз в пролом.

– Там темно, и что там может обитать, я не знаю.

Девушка, вдруг, стала озираться по сторонам, будто опасаясь, что их могут подслушать.

– Хорошо, – она вдруг засунула руку куда-то в подол и достала зажигалку.

Обычную зажигалку с кремнием.

– От родителей досталась. От настоящих, – девушка всхлипнула носом.

Он взял зажигалку и несколько раз чиркнул. Наконец пламя вспыхнуло. Он поднес зажигалку к самодельному факелу, и тот вспыхнул.

– Ого! – Илия явно была восхищена. – А мне такой можно?

Вниз они спускались с двумя горящими факелами и с парой готовых к использованию. Обвалившиеся плиты позволяли легко соскользнуть вниз, что они и сделали.

– Думаешь, что так просто и должно быть? – спросила Илия.

Он остановился и посмотрел наверх, откуда они спустились.

– Не думаю, – наконец сказал Он. – Давай осторожно.

И он осторожно зашагал вперед, оставляя девушку за спиной. Чем дальше они продвигались, тем тусклее становился свет, идущий из пролома, по которому они спустились. Если бы не факелы, то они могли бы погрузиться в первозданную тьму.

– Мне страшно! – Он почувствовал, как Илия обняла Его сзади.

– Мне тоже!

Он завел свободную руку назад, ухватив ее за ягодицу, и прижал к себе.

– Только волосы мне не спали.

– Ой! – Илия отвела факел.

Они шли дальше. Факелы выхватывали всего несколько метров тоннеля. Вскоре Его факел стал угасать. Он бросил его и зажег новый о факел Илии. Пока они это делали, раздался странный звук. Это было похоже на тонкий писк комара. На писк, который может порвать перепонки. И из тьмы выскочило что-то крылатое. Перепончатое. С огромными глазами, которые могут видеть даже в темноте. Он упал на землю, на шпалы, закрывая уши от пронзительного визга, который разрывал Его мозг. И только Илия осталась стоять на ногах. Она Держала в руках факел, и когда тварь спланировала вниз, она взмахнула факелом, опалив чудовище.

– Вставай! Мне одной не справится! – девушка наклонилась к нему.

Он поднялся, озираясь вокруг.

Тварь снова спланировала. Илия отмахнулась факелом. Только теперь Он понял, что тоннель, в котором они находились, превышает три человеческих роста.

– Саша! Там! – девушка указала на какой-то механизм, рядом с которым лежал металлический штырь. Лом.

Он бросился туда и схватил орудие. Тварь спикировала вниз, накрыв Илию своими перепончатыми крыльями. Он не стал ждать и опрокинул лом на спину твари. Когда та откатилась от девушки, Он продолжил кромсать ломом ее череп, грудь, конечности.

– Стой! – услышал Он Иллию.

Он опустил лом и повернулся к ней. Она бросилась в Его объятия. Рыдания не давали ей сказать то, что она хотела.

– Я так испугалась! Я не думала… Что… Что…

Он взял ее лицо в свои ладони и поцеловал. Ее ноги, вдруг, подкосились, и они вместе опустились на землю.

Она, вдруг, закусила губу.

– Только не закусывай до крови, – улыбнувшись сказа Он.

– Не буду, – девушка, казалось, была абсолютно серьезной. – Идем.

Они долго шли по тоннелю, пока впереди не стал брезжить свет.

– Туда! – Илия указала вперед.

– Думаешь, нам нужно туда? – с сомнением спросил Он.

– По-моему, ты сам хотел.

Он не нашелся, что возразить.

Выход был еще более пологий, чем вход.

Когда они вышли, рассвет вовсю озарял мир бирюзой. Несколько девушек, увидев как они выбираются из тоннеля с затухающими факелами и окровавленными ножами, предпочли отойти. Но когда они, наконец, выбрались, и начали целоваться, подошли ближе.

– Саша! Саша! Мы добрались! – у Илии, похоже, не хватало слов.

Он огляделся. Остров, на который они попали, действительно выглядел ухоженным. Тенистые аллеи, подстриженные кусты, замощённые тропинки. Девушки, которые вновь подошли, улыбались.

– Приветствуем вас в земле обетованной! – одна из девушек подошла ближе искренне улыбаясь.

По его мнению, ей было не меньше шестидесяти.

* * *

На этом острове все было старым. Аллеи, вымощенные плиткой, только издали казались ровными. Во многих местах плитка проседала или вспучивалась, большая часть кустов засохла, да и сами жители этого «райского места» были очень старыми.

«Девушки», которые их встретили, оказались почти старухами. Лишь издали их высохшие тела могли показаться стройными телами девушек.

Линная, Кита, Пайта и Канлия. Так звали их новых знакомых. Все они были одеты в обтягивающие платья, подчеркивающие их худобу.

– Мы очень рады видеть вас здесь! – Линная осклабилась. Улыбка на ее изможденном лице сделала ее похожей на мумию. – Мы всегда рады новым гостям. Но как вы прошли Стражей?!

Он и Илия переглянулись. Видимо стражем было то перепончатое чудовище, череп которого Он раскрошил ломом.

– Вы видели Стражей, или проход был свободен? – снова спросила Линная.

– Свободен, – Ему не хотелось говорить о том, что было в тоннеле.

– Это хорошо! – сказала, кажется, Кита. – Мы бы хотели встречать здесь больше гостей.

Женщины переглянулись, и Линная, кивнув подругам, сказала:

– Святая Дочь Провидцев Герта рада всем, кто приходит в землю обетованную!

– Что значит, обетованная? – спросил Он.

Женщины непонимающе посмотрели на него.

– Провидцы дали обет, что не тронут никого на этой земле, – наконец ответила одна из женщин, кажется, Пайта.

– Да! – лицо Линнаи снова расплылось в похожей на оскал улыбке. – Здесь мы все можем умереть в мире. Внешний мир полон насилия и тревог. Но здесь Провидцы дарят покой! Все мы можем здесь дожить свой срок, не опасаясь за свою жизнь. Здесь вдоволь еды и питья, здесь нет забот и тревог!

Глядя на спутниц, Он не был уверен, что здесь хватает еды и питья, но не стал задавать неудобных вопросов.

Женщины повели их по центральной аллее. Здесь копошились старики. Кто-то подстригал полузасохшие кусты, кто-то подметал опавшую листву, кто-то пытался восстановить провалившийся участок аллеи.

– Эй, Комат! – одна из их спутниц обратилась к старику, который мел листву. – Похоже, ты ногу подволачиваешь!

– Я?! – на лице старика вдруг проступил неподдельный ужас. – Нет, Канлия! Я крепок и здоров! Тебе показалось!

– Смотри! – Канлия погрозила старику пальцем. – Скажи спасибо Провидцам, что у нас гости, а не то!..

Он увидел, как Линная пихнула в бок локтем подругу, и та осеклась, не успев сказать, что собиралась. Это место все меньше Ему нравилось.

Центральная аллея вывела их к большому зданию. Возможно, когда-то оно поражало своим видом. Но сейчас барельефы на его фасаде обвалились, стекла окон лопнули, ступени, ведущие к колоннаде, потрескались. Даже огромные створки дубовых дверей провисли, и, судя по отметинам на полу, вряд ли могли бы быть сдвинуты со своего места.

В дверном проеме стояла девочка. По крайней мере, так ему сначала показалось. Она была невысокой, с субтильным телом подростка, с жидкими волосами, заплетенными в две косички.

– Здравствуйте, мои дорогие! – голос у нее был действительно детский. – Хвала Провидцам, что вы добрались к нам невредимыми!

Они подошли ближе. Теперь Он видел, что «девочка» также стара, как и все вокруг. Старушка, изображающая из себя девочку! Он даже ухмыльнулся.

– Я Герта! – отрекомендовалась «девочка». – А кто наши гости?

– Я Илия, – девушка вышла вперед. – А это мой… Мой муж!

Илия повернулась и посмотрела ему в глаза. Он совершенно не был против быть ее мужем.

– Прекрасно! – Герта распахнула руки. – Подойди, дитя, дай тебя обнять!

Илия поднялась по ступенькам и подошла к Герте. Девушке пришлось склониться, чтобы обнять престарелую «девочку».

– Пойдем, дочка, – Герта взяла Илию под руку, увлекая за собой в здание.

– А?... – Илия не успела спросить.

– Твой муж присоединится к нам позже. У нас будет исключительно женский разговор.

Линная больно пихнула Его в спину.

– Эй! – он обернулся, готовый дать любому в морду.

– Прости, – женщина извиняюще развела руки и поклонилась. – У Герты и твоей девы есть о чем поговорит. Пойдем, устроим тебя.

Его повели в соседнее здание.

– Дальше по коридору твоя комната, – Линная указала вперед.

Коридор был усыпан соломой, будто они пришли в конюшню.

– Когда я увижу Илию, – спросил Он.

– Скоро, – ответила Линная, вновь одарив его «лучезарной улыбкой».

Ему вдруг подумалось, что ей не хватает косы. Не из волос, а той, что косят траву.

– Пойди, отдохни, – женщина указала вдаль по коридору. – Там свежее белье и легкие закуски. Чтобы ты отдохнул.

Он кивнул и зашагал по коридору. Когда Он оглянулся, Ему показалось, что глаза женщины хищно сверкнули. Он сделал еще шаг, и, вдруг, земля ушла у него из-под ног. Он провалился куда-то в темноту, больно ударившись головой о землю.

* * *

Первое, что Он увидел, когда открыл глаза, был череп. Не такой, как у Линнаи. Настоящий. Настоящий череп мертвого человека. С остатками кожи и волос. Он вскочил и отпрянул назад, тут же споткнувшись о человеческие кости. Больно ударившись спиной о стену. Он поднял глаза. Он находился в глубокой яме. Метров пять глубиной, не меньше. Он огляделся. На дне ямы было много костей. Видимо человеческих. Помимо черепа, который Он увидел, когда очнулся, было еще, по крайней мере, два.

Он попытался выбраться. Подпрыгнуть и уцепиться руками за стены. Но скользкая холодная земля не давала это сделать. Он сорвал два ногтя, но даже не приблизился к тому, что бы выбраться из ямы.

– Эй!!! – Он начал орать. – Эй! Помогите!

– Не ори! – раздался сверху старческий голос. – Итак, голова болит.

– Помоги мне! – крикнул Он.

– Это еще зачем?! – осведомился старик.

– Ты хочешь, чтобы я здесь сдох?

– Нет, конечно. – Он увидел сверху седую голову. – Мы мертвечину не едим.

Последняя фраза старика застала его врасплох.

– То есть, ты меня сожрать хочешь?!

– Конечно! – старик даже хохотнул. – Думаешь, зря мы Стражей травили последние десять лет? Это раньше Провидцы тут землю обетованную устроили. Пока консервы не закончились!

– То есть вы всех приходящих едите?

– Не только приходящих, но и друг друга.

Он снова попытался выбраться, подпрыгнув как можно выше, и, попытавшись, уцепится за корень, растущий в стене его тюрьмы. Корень оторвался, и Он рухнул вниз, снова больно ударившись спиной.

Сверху раздался старческий смешок.

– Я тебе расскажу, – сверху снова появилась седая голова. – Мне было, наверное, лет пять, как мы сюда попали. Тогда уже все летело под откос. Люди убивали людей, потому что им казалось, что те или другие не заботятся о нашем мире! Они говорили, что всем правит любовь! Видимо из-за любви они резали глотки друг другу!

Старик сверху снова засмеялся. Он подумал, что тот явно сумасшедший.

– Я не сумасшедший! – старик был не согласен с его мыслями. – Я помню, как ездили машины, как летали самолеты… Ты знаешь, что люди умели летать?!..

Старик замолчал, видимо, погрузившись в свои мысли.

– И Провидцы… Они, знаешь ли, не люди, – старик, вдруг, понизил голос. – Я думаю, что они самое страшное зло, что случилось… Когда я только сюда попал, они уже были здесь. Провидцы! И встретить любого из них было как… Как если тебя во сне окатят ведром холодной воды! Они всегда в плащах с капюшоном, но под плащом ничего нет! Только тьма! Тьма, ты понимаешь?! И в наших душах теперь тьма! Теперь только Герта разговаривает с ними. Она вечная. Она уже была здесь, когда я пришел. Она не меняется. Может она одна из них…

Старик снова замолчал. Он хотел спросить старика о Провидцах, но тот сам продолжил.

– Если ты думаешь, что после разговора с тобой я не стану тебя жрать, ты ошибаешься. У нас очень мало еды. Огороды приносят все меньше, запасы, оставленные Провидцами, закончились много лет назад. И мы вынуждены жрать друг друга. Кто не может выполнять работу, кто слишком стар, что бы быть полезен. Но я полезен! Я охраняю тебя, и ты никуда не денешься!

– А тебе не кажется, что это не правильно, жрать друг друга? – Он крикнул это седой голове.

– Конечно, неправильно! – старик снова хохотнул. – А думаешь, в этом мире осталось что-нибудь правильное? Вот ты убил последнего Стража. Теперь мы поставим капканы на входе и выходе, и будем обеспечены свежим мясом. Знаешь почему?

Он не ответил.

– Потому что там за городом все думают, что здесь рай! Земля обета Провидцев, где никто не тронет никого! А мы тронем! И будем жрать мясо, пока не сдохнем!

Старик исчез. Он пытался орать, пытался привлечь к себе внимание, но все было напрасно.

* * *

Ему казалось, что Он сидел в яме много дней. Он пил воду, стекающую по стенам его тюрьмы. Подставив ладони, Он набирал немного жидкости и жадно глотал ее. Вода отдавала землей. Очень хотелось есть. В какой-то момент Он даже собрался сжевать кожу, оставшуюся на черепе его предшественника.

– Эй, Саша! – сверху послышался голос Илии. – Держи!

Она сбросила ему большой кусок хлеба. Он хотел многое у нее спросить, но голод заставил его броситься к куску хлеба. Он проглотил его весь без остатка, собрав пальцами крошки с земли.

– Саша! – снова послышался голос Илии. – Завтра мы предстанем перед Провидцами!

– О чем ты говоришь?! – Он задрал голову, рассматривая лицо Илии. – Меня сожрут до завтра! Мы тут просто куски мяса!

– Нет, нет! – Илия протянула руку, будто пытаясь унять Его сомнения. – Герта сказала, что Провидцы ждут нас!

– Не верь ей!

– О чем ты? Она знает!

– Знает что?

– Знает, что мы сотворили новую жизнь, – Илия улыбнулась. – Ты и я. Даже Провидцы этого не могут!

Он услышал голос Герты. Ее саму не было видно, но голос говорил что-то властное Илии.

– Скоро увидимся! – Илия исчезла.

* * *

Ночью в Его яме было так темно, что хоть глаз выколи. И холодно. Он собрал остатки ткани, обнаружившиеся на скелетах, но они не могли согреть Его. Но в эту ночь все было по-другому. Он проснулся от всполохов. Кто-то бросал сверху пучки чадящей травы. Дым был едкий, он заполнял яму, вызывая у Него нестерпимые приступы кашля.

– Давай еще! – Ему показалось, что сверху послышался голос старика, несколько дней назад беседовавшего с Ним.

Сверху полетел новый пучок зажженной травы. Он закашлялся. Легкие разрывались от кашля. Он оторвал кусок ткани от одежды и, помочившись на него, приложил к лицу. Он не знал, почему так сделал. Кажется, читал о чем-то таком в прошлой жизни. В другом мире. Дым, кажется, заполнил всю яму. Он пытался не задохнуться, но воздуха не хватало, и Он потерял сознание.

– Думаю, ногу отрежем, на сегодня хватит. Остальное в ледник, – голос старика медленно выводил его из беспамятства.

– А если он еще жив? – послышался другой голос.

– Так перережь ему глотку, и все!

– Давай сам уже.

Он приоткрыл глаза. Он лежал на краю ямы. Похоже, Его подняли с помощью лебедки, которая находилась на поворотном механизме (поэтому ее не было видно снизу).

В двух шагах стояли несколько стариков. Один из них держал длинный нож, который передал другому. Взявший нож старик показался Ему знакомым. Точно! Именно он сторожил яму. Старик взял нож и шагнул ближе. Собрав все силы, Он пнул старика между ног. Тот крякнул и завалился на землю. Он отполз назад, стараясь не свалиться в яму. Его мутило, голова раскалывалась от боли, но желание жить было сильнее.

– Ах ты!.. – старик поднялся и бросился на Него.

Он тоже успел подняться и перехватить руку старика. Тот оказался не по годам сильным. Лезвие ножа дрожало в паре сантиметров от Его лица. Он снова ударил коленом в пах старика и оттолкнул его от себя. Старик споткнулся и упал на живот. Раздался булькающий звук. Ногой Он перевернул старика и увидел, что нож по рукоятку вошел в живот.

– Мясо, – Он указал на старика.

Остальные придвинулись. Один из них вырвал нож из живота и несколько раз ударил старика в грудь.

– Мясо! – раздался чей-то восторженный крик.

Тело старика утащили, оставляя на полу кровавый след. Он опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Все произошедшее с ним за последнее время, все произошедшее в этом мире было нереальным. Это не могло быть реальностью! Все нереально! Кроме ее рук, которые взяли его за щеки. Кроме ее губ, которые нашли его губы. Он открыл глаза и увидел Илию.

– Нам пора, – девушка потянула Его за руку, заставляя подняться. – Они ждут нас…

За ее спиной Он увидел Герту. Сейчас она не казалась юной девочкой. Она походила на старую ведьму с двумя косичками, заплетенными из жидких волос, оставшихся на ее пятнистом черепе.

– Пойдем, – Илия взяла его за руку. – Провидцы ждут нас. Они ждут тебя. Ты остановишь это безумие!

Они вышли на улицу. Илия и Он под руку и Герта за ними, сверля взглядом Его спину.

Во дворе шло пиршество. Горел костер, на котором что-то готовили. Раздавались восторженные крики. Свисало чье-то тело, от которого отрезали все новые куски, чтобы пожарить на костре.

Его затошнило. Они прошли к зданию с колоннадой и вошли внутрь. Теперь Герта была впереди и вела их. Почему-то ему казалось, что святилище Провидцев должно находиться где-то наверху в высокой башне, но вместо этого они стали спускаться вниз по винтовой лестнице. Лестница, казалось, была бесконечной. Впрочем, возможно, это только казалось Ему после дыма, которым Он надышался.

В какой-то момент Он понял, что находится в просторном помещении. Свет был тусклым, так что края помещения скрывались во мраке, и оно казалось бесконечным. Они двинулись вперед. Герта вдруг упала на колени.

– Провидцы! Примите души этих детей! – Герта вознесла руки кверху.

И теперь Он увидел. Фигуру в капюшоне. Одну. Иди две… Или легион их!

Под ногами захрустело. Он опустил глаза и увидел тропинку из звезд.

– Илия, не ходи за мной, – Он отстранил девушку. – Этот путь не для тебя!

«И не для тебя», – голос раздался в Его голове, разрывая ее на части.

«Ты проник за границы реальности, но мы настигли тебя! Теперь твой путь этот!»

Неведомая сила оторвала его от Илии и развернула к… К чему?!

Это был сгусток тьмы. Пульсирующий. Отталкивающий и притягательный одновременно. Тьма была настолько густой, что, казалось, светилась изнутри!

– Саша, нет! – Он увидел Илию, которую фигура в капюшоне вела по тропинке из звезд.

Превозмогая силу, которая влекла его во тьму, Он потянулся к девушке.

– Ну уж нет! – Герта ударила его поддых. – Нашему миру не нужен спаситель!

Она толкнула Его к пятну тьмы. Вытянув руку, Он вдруг ухватил ее за косички. За обе сразу, когда она мотнула головой.

– Ай! – она толкнула Его в груди и сбила с ног.

Падая, Он дернул ее вперед. Она споткнулась о Его ногу и полетела прямо в сгусток тьмы. Раздался чавкающий звук, когда тьма поглотила Герту. Сгусток тьмы на мгновение расширился, а потом схлопнулся. Ему показалось, что тьма прорезала реальность, ослепив его на мгновение.

– Саша! – неистовый крик Илии вывел его из ступора.

Он бросился вперед, оттолкнул девушку и ударил кулаком в лицо Провидца. Или что у них там под капюшоном?

Часть шестая

Я зажгу свечу в подсвечнике тяжелом.

И живых теней закружит хоровод.

Я пойду по темным коридорам

В свой полночный медленный поход.

И у зеркала в серебряной оправе

Я на стол поставлю ту свечу.

Задрожит вдруг, всколыхнется пламя,

Осветив другую сторону.

За стеклянною невидимою гранью

Исподлобья глянет на меня

Мой двойник, прикрыв худою дланью

Свет холодного - зеркального огня.

Я вгляжусь в немое отраженье.

Ты мне друг, иль враг, иль Сатана?

Хоть копируешь ты все мои движенья,

Только знаю, ты - это не я.

Усмехнется злобно привиденье,

Перестанет притворяться вдруг.

И уйдет. Исчезнет отраженье.

Только зеркала мерцающего круг.

Маки. Снова алые маки, преграждающие путь. Желающие уйти и зовущие остаться. И тропинка из звезд терялась среди них. Куда идти? Может, стоит остаться? Он опустился на одно колено и понюхал огромный цветок. Запах был терпким. Голова закружилась. Это уже было? Или нет? А был ли Он сам? Или это было не с Ним?

Он понял, что снова наг, как младенец, приходящий в этот или другой мир. Приходящий? Он пришел сюда. Зачем? Он не помнил. Или не хотел помнить.

Вдруг маки зароптали. Расступились, пропуская что-то темное. Что-то огромное. Большее, чем оно видится в физическом теле. Сфинкса!

Он больше не боялся. Он знал ответ.

– Второй ответ засчитан. Каков последний? Что правит миром? Ради чего жить?

Голос Сфинкса молотом звучал в Его голове.

– Любовь!

Он подождал, но не услышал ответа.

– Любовь! – снова повторил Он.

Раскаты грома разрывали ему уши, прижимали маки к земле. Даже звездная пыль, казалось, разлеталась от смеха Сфинкса.

– Последний ответ засчитан…

Сфинкс замолчал. Он молчал слишком долго. Целую вечность.

– Один из них был верен…

«Или все, или ни один» – пронесся в Его голове тихий шепот.

Он оглянулся, пытаясь понять источник последних слов. Но когда вернул взгляд на Сфинкса, того уже не было. Как не было и маков. Он снова был среди звезд на звездной тропинке. Звездная пыли обжигала его ступни, не давала остановиться. Но теперь впереди Он увидел свет. Квадрат из света, который освещал его путь. Вдруг слева Он увидел фигуру в капюшоне. И справа. И еще одну слева. И еще, и еще! Легион их. Лишь только свет, льющийся из квадрата впереди, не давал фигурам приблизиться к нему.

И Он побежал. Вперед. К свету!

Эпилог

Скоро снова польют дожди,

Листопадом закружит ветер.

Я тебе говорю: "Подожди!

Ты одна у меня на свете!"

Скоро снова наступит зима,

Принесет холода и вьюгу.

Мне тебя не найти никогда.

Никогда нам не встретить друг друга.

Но я верю, не вечна зима.

От судьбы никуда не деться.

Лед растает, придет весна

И согреет замерзшее сердце!

Это был дождь. Теплый дождь, который падал на Его лицо. Он открыл рот, и капля упала на язык. Соленая. Он открыл глаза и увидел ее лицо. Родинка справа над верхней губой. Почти незаметный шрам над левой бровью. Она сидела, склонившись над ним, и слезы капали из Ее закрытых глаз, словно теплый ласковый дождь. Кажется, это уже было. В этой жизни или в другой. В этом или в любом другом мире.

Она всхлипнула, убрав голову от Его лица. Он зажмурился, потому что свет квадратного потолочного светильника ударил ему в глаза.

Он попытался сесть, но тело Его не слушалось. Он попытался сказать, но язык Его не слушался. Лишь стон вырвался из Его груди.

– А? – Она открыла глаза и увидела, что Он на нее смотрит.

– Ты!... Ты!... Живой!

Она стала целовать Его губы, щеки, лоб, глаза. Слезы текли из Ее глаз. Но это были другие слезы. Он даже поймал одну на язык, почувствовав совершенно другой вкус.

– Ты три месяца в коме пролежал. Я уже думала, – Она всхлипнула, и Ее лицо перекосила гримаса боли. – Думала, что навсегда тебя потеряла!..

Она зарыдала и уткнулась в Его грудь.

Собрав все силы, Ему удалось поднять руку и погладить Ее по голове.

Она шмыгнула носом, размазав тыльной стороной ладони сопли по лицу.

– Мы же теперь всегда вместе будем? – спросила Она.

Он кивнул.

– В этой жизни или в другой?

Он снова кивнул и прошептал, потому что сил сказать это в голос не было:

– В этом или в любом другом мире.