Часовой: враг Империи

Глава 1

Глава первая.

В Цитадели Корпуса Часовых Тринадцатой Стражи царил самый настоящий переполох. И вызван он был тем, что сразу пять находящихся на тот момент на территории штаб-квартиры Часовых чародея подняли тревогу.

Редко покидающий свой каюту на борту "Икара" Михаил Твардовский и коротающий все время вынужденного простоя на приколе за книгами, едва не свалился со своей лежанки, когда это произошло.

Рогволд, морща лоб, мысленно кляня все на свете и в очередной раз штудирующий собственную книгу заклинаний, куда не дозволял заглядывать ни одной живой душе, резко замер, уловив великие возмущения в магическом эфире и складке реальности. А поняв, что это такое, он отшвырнул от себя книгу и опрометью кинулся к входной двери, охраняемой с обратной стороны двумя воинами из Второй Стражи.

В очередной раз сошедшиеся в жарком научно-творческом диспуте в приземной алхимико-магической лаборатории Цитадели Трофим и Магистр Врочек, словно громом поражённые, переглянулись, уставившись друг на друга и отвлекаясь от составления схемы силовых полей. Ни один из них не мог поверить в то, что происходит.

Нечто странное, непонятное и возмутившее магический эфир почувствовал и Леонид. Старчески закряхтев, он приподнял полы затасканного утеплённого балахона, вытащил ноги из тазика с горячей, сдобренной горчицей, водой и прошлепал, оставляя мокрые разводы, до самого выходящего на запад окна своей скромной кельи. Поджал сухие губы, покачал головой и, тихо ругаясь под нос, снова уселся на кровать и сунул ноги в горячую воду, раздражённо буркнув:

- Успеется.

Еще четыре корабельных чародея из тех, что находились на пришвартованных в воздушной гавани кораблях, все же уловив некие всплески магического поля, ничего не смогли понять. Пожав плечами и списав все на статические помехи, каждый из них вернулся к своим рутинным обязанностям.

Но те, кто смог сообразить, что призошло и точно идентифицировать место выброса просто колоссального количества иномирной энергии, поставили всю Цитадель на уши.

Твардовский едва не сцепился с капитаном Афанасием Ланским и чуть ли не волоком, нарушая наложенный запрет на личные встречи с высоким командованием, потащил его в крепость.

Прямо в лицо пригрозивший стражникам, что запечёт их заживо в собственных панцирях, Рогволд с криком потребовал срочно отвести его к сержанту Корнедубу, пусть даже и в цепях.

С дикими воплями, совсем недостойных таких уважаемых и степенных магов, неслись по коридорам крепости Врочек и Трофим.

В кабинет негласно исполняющего обязанности командующего Корпусом вся эта разношёрстная и возбуждённая толпа ввалилась практически одновременно.

А еще спустя несколько минут под сводами огромного каменного здания прокатился угрожающий сигнал боевой тревоги. Корнедуб, ворвавшись в кабинет к недоумевающему графу Василию Кулагину, с ходу заявил:

- За Границей, на западных осквернённых землях, в центре Ярограда произошёл чудовищный выброс энергии! Или Прокол, каких мы не видывали со времен падения старой Столицы или же кто-то устроил на территории ведьм настоящее пекло!

Корнедуб настолько грозно шевелил усами, что Кулагин понял, если он и сейчас включит столичного чинушу, Цитадель просто взбунтуется.

- Чем мы можем помочь, сержант? - тихо и участливо спросил он.

- Не мешайте нам выполнять свою работу, - упираясь сжатыми кулаками в поверхность рабочего стола, за которым сидел старший следователь, произнёс ветеран. - И не подпускайте Рыкова к нашим делам. Где он опять? Снова носится по всей округе, сжигая энергию сразу двух боевых крейсоров? Вот пусть этим и дальше занимается. И мне нужно ваше разрешение на срочный вылет "Икара" к западной границе.

Кулагин, выдержав пронзительный тяжёлый взгляд Часового, спокойно ответил:

- Безопасность рубежей Империи превыше всего, сержант. Считайте, разрешение у вас в кармане. И я готов отдать необходимые распоряжения капитану "Константина". Если понадобится, крейсер прикроет вас с воздуха. Вся боевая мощь корабля будет к вашим услугам.

Торопливо шагающий обратно к дверям Корнедуб невесело усмехнулся.

- Молите всех святых, ваша Светлость, чтобы это не понадобилось.

*****

Сержант Корнедуб спешил в личные комнаты капитана Кречета. Будь он проклят, если примет в подобной ситуации любое решение, не посоветовавшись с опальным Часовым. Возможно, поднявшие переполох колдуны и сгущают краски, но произошло что-то действительно из ряда вон выходящее. Некая магическая встряска такой силы, что на краткое время всколыхнула основы мироздания, а чародеям припалило их высокомудрые задницы.

Когда после возбуждённо и одновременно орущих волшебников возникла небольшая пауза и раздражённый Корнедуб грохнул кулаком по столу, требуя тишины, то наконец смог услышать хоть что-то внятное. Чародеи пртитихли. Даже столичный маг, Магистр Врочек, и тот, переглянувшись с Трофимом, удивлённо вскинул бровь, но промолчал. Чем заслужил немалое уважение со стороны сержанта.

Со слов колдунов выходило, что в районе сто лет как захваченного нечистью Ярограда произошло колоссальное возмущение. Разовое, длящееся не более минуты, но настолько невероятной силы, что отголоски ее ударили концентрической волной во все стороны и достигли Лютограда.

Однозначно походило на признаки пробуждения мощи, сопоставимой с зарождением и ускоренным созреванием Ведьминого пятна такого масштаба и потенциальной пропускной силы, что дух захватывало. Мрачный как гробовщик Рогволд, как всегда пессимистично настроенный, так тот вообще заявил, что открылись новые врата, не слабее приведших когда-то в Империю весь Ведьминский Ковен.

Но Корнедуб не собирался срывать всех свободных и занятых в дозорах и рейдах Часовых и корабли, чтобы немедля мчаться всеми силами Тринадцатой Стражи к северо-западной границе. Пусть его сердце и тревожно ёкало. Совсем недалеко от тех мест располагался загадочный, вырытый тварями котлован, возле которого они совсем недавно потеряли "Жаворонка"...

Как ни странно, успокоил его и отговорил от поспешных решений Михаил Твардовский. Удивительно, но из всех корабельных магов, о которых сведущие люди были крайне невысокого мнения, этот тощий юнец был единственным, кто что-то понял. И даже больше.

Краснея и заикаясь, но отважно стоя на своём, он сказал, что его многоуважаемые, более старшие по чину и возрасту коллеги ошибаются. При этих словах молокососа такие зубры, как Рогволд, Врочек и Трофим изумлённо переглянулись, а приковылявший последним, несколько раз переспросивший, не ослышался ли он, Леонид трескуче закашлялся, что называлось у него презрительным смехом.

Но Твардовский, не обращая внимания на, как ему казалось незаметно дергающего его за балахон капитана Ланского, продолжал гнуть своё. Он уверял, что это не Прокол. А освобождение колоссального магического количества энергии в результате некоего взыва. Буря неуправляемой магии, освободившись, тут же схлопнулась, уничтожив самое себя и все, что попало в ее радиус действия. А они все лишь уловили отзвуки этого грандиозного и невесть как и почему возникшего магического шторма. С его слов выходило, что никакого Прокола нет, а по его беглым расчётам, освободившейся энергии хватило, чтобы полностью уничтожить все живое и неживое в том секторе.

В последнее Корнедуб так же отказывался верить, но признавал, что это было бы просто неслыханой удачей. Если чародеи не ошиблись с координатами, а Твардовский все же прав, то выходило, что... Что павшего, осквернённого Ярограда больше не существует?!!

Злобно покосившись на настороженно встретивших его бронированных воинов, стоящих на страже личных апартаментов капитана Кречета, Корнедуб толкнул двери и ворвался в комнату к уже давно поджидавшему его бывшему командующему..

- Какого дьявола происходит? - Кречет был готов сам вырваться в коридор и мчаться в арсенал надевать броню. - Сигнал повышенной боевой готовности!

- Скажи, если бы тебе пришлось выбирать, кому довериться, четырём уважаемым и опытнейшим магам, один из которых входящий в большой Совет Магистр, а ещё один старый, выживший из ума трухлявый пень Леонид, или же зелёному сопляку, который своей тени боится и запросто может тебе вместо охранного заклинания чирей на задницу наколдовать, но которого очень высоко оценивает наш Бестужев, то кого ты выбрал?

С трудом переварив выданную возбуждённым ветераном Стражи тираду, Кречет машинально потер подбородок.

- Значит, не все так однозначно...

- Вот и я о том же. Поэтому давай не будем рубить сгоряча и придем к единому правильному решению. Что ты скажет на то, что наши старожилы, да Магистр Врочек, как один, кричат о возникновении огромнейшего Прокола в районе Ярограда, а Твардовский, этот дохлый прыщ криворукий, в противовес им говорит, что там просто что-то жахнуло, и самого города теперь просто не должно существовать?

Капитан Ярослав Кречет за свою жизнь и долгие годы службы на Северном фронтире чего только не повидал, но слова сержанта даже его выбили из колеи. Он недоверчиво уставился на него, проглотив готовые сорваться с языка слова. А затем... Затем к величайшему недоумению Корнедуба сначала широко ухмыльнулся, а затем начал хохотать.

Сержант, обеспокоено покосившись на запертые двери, судорожным жестом сунул руку за пазуху и нащупал плоскую, обшитую мягкой кожей фляжку. В последнее время он понял, что иногда без пары капель хорошего согревающего просто не обойтись.

Отсмеявшись, Кречет, покачивая головой, подошёл к окну, выглянул наружу и, вернувшись за рабочий стол, сказал, обращаясь больше к себе самому.

- А я все думал, куда же он запропастился... Ну наглец, ну и даёт! Нашел таки, где залечь на дно, да так, что там-то уж его точно никто и не подумал бы искать! Вот же сукин сын, курвец малолетний!..

Настала очередь сержанта поражённо таращить глаза.

- Ты это об ком-то гутаришь, капитан? Об Алексее нашем, что ли?

- Ну а о ком ещё! - возбуждённо воскликнул Кречет. - Федя, готов положить на кон свою жизнь и дворянскую честь, что в произошедшей аномалии на осквернённых земля замешан наш Бестужев! Его работа, нутром чую! Уж и не знаю, что он сотворил и как ему это удалось, но это он. Его почерк. Он не просто умудрился уйти так далеко вглубь захваченной нечистью территории, куда даже я не доходил, но и пробрался в самое серце этого проклятого кубла! И, судя по всему, уничтожил его.

С отхлынувшим от испещрённого морщинами лица кровью, Корнедуб тяжело рухнул в кресло. Вытащил флягу и сделал большой глоток, не замечая обжигающей крепости настойки.

- Твою ж мать...

- Ты записку с посланием успел хоть в Имение отвезти?

Корнедуб заторможенно кивнул.

- А то... Вчерась только обернулся по-быстрому, туда да обратно. Незаметно все обстряпал. По-тихому.

Кречет возбуждённо потёр ладони.

- Отлично. Значит, я не ошибся. Скоро он вернется. Если уже не возвращается. А ты пока, дружище, собирай тревожную команду, да отправляй на границу. Сильно вглубь не залетайте. Думаю, там то уж, вблизи, чародеи точно скажут, что случилось. А если более весомые доказательства потребуются, то и до Ярограда метнётесь, но чтоб до захода солнца все решить. Хотя, если я во всем прав, на неопределённое время значительная часть северных земель стала на порядок безопаснее. Ха-ха!..

Корнедуб молча ополовинил фляжку.

*****

Глава городской стражи капитан Александр Лопухин пригладил редеющие на макушке волосы, одёрнул свой лучший выездной рабочий сюртук, набросил военного покроя пальто и уже собрался было кликать Никиту, чтоб распорядился запрячь повозку, как в дверь громко постучались и в кабинет начальника ворвался сам секретарь.

Лопухин, нахмурившись, смерил помощника недоумевающим взором и с подозрением проворчал:

- Никитушка, голубчик, только не говори, что в последний момент граф Кулагин передумал и не желает меня видеть! Я, как ты можешь заметить, уже собран и готов к оговоренной встрече.

Секретарь, судорожно проглотил дёрнувшийся на тощем горле кадык и упавшим голосом просипел:

- Ваше благородие, опять убийства ночные свершились... Свежие рапорты только поспели из нижнего города. С самого Дна!

Лопухин, отвернувшись от надраенного до блеска бронзового зеркала, медленно повернулся к Никите и очень жёстким голосом произнёс:

- Повтори еще раз, что ты только что сказал, любезный. Снова кровавое нападение на безоружную семью, а мы опять проворонили?!

- Никак нет, ваша благородие, - едва ли не с облегчением выдохнул секретарь. - Господь милостив на сей раз оказался. Душегубы ночные сами и пострадали вдругорядь. Кто-то вломился в "Ведьмино семя" и всю шайку Беркута порешил, вместе с ним, да трактирную охрану искалечил зверски!..

Главный стражник Лютограда упавшим взглядом поискал свое кресло и, буквально рухнув в него, едва ли не с обидой уставился на мнущегося у двери секретаря.

- Неужто и впрямь залетная банда орудует... Что ж это, передел власти среди лиходеев начался?

Помощник яростно замотал головой и зачастил:

- Не думаю, ваше благородное, никак не думаю!.. Совсем другой почерк. Да и свидетелей хоть отбавляй на этот раз. И действовал неизвестный один!

Лопухину показалось, что либо он что-то не понял, либо его верный помощник заговаривается. Он нахмурился.

- Никитушка, голубчик, ты сейчас вот что сказал-то? Как это один? Ты хочешь мне объяснить, что одну из самых мощных и, замечу, прикрытую кое-какими негодяями из городского совета, чьи имена мы знаем, но называть не будем, городских шаек уничтожил всего лишь один человек?

- Так точно! Не таясь, заявился поздней ночью в этот вертеп, прошел охрану, поломав их жестоко, поднялся на самый верх и через некоторое время вернулся, весь в крови как мясник. И, прежде чем беркутовские людишки с улицы подоспели на выручку, шасть за дверь и был таков. Без малого десять человек одолел. Шестерых в пекло отправил, а четверо еще не скоро на ноги встанут. Да и то... По первым донесениям, не щадил никого. Зверь, а не человек.

Лопухин потянул за стоячий воротничок и, налив себе из графина воды, залпом выпил сразу пол стакана. Откашлявшись, он прохрипел:

- Говоришь, свидетелей на сей раз полно?..

- Да целая куча. Только толку мало. Лица неизвестного никто не рассмотрел. В плаще он был и капюшоне. Единственное, все говорят, что силищи немеренной, и стати невероятной. Мол, здоровше этого громилы никто из них ещё человека не встречал.

- После всего, что ты рассказал, охотно верю, - проскрипел Лопухин. И, подняв затравленный взгляд на секретаря, произнёс: - Не кажется, тебе, друг любезный, что в последнее время наш город стал центром притяжения для крайне странных, удивительных и страшных событий?

Секретарь недоуменно развёл руками.

- Так что, подавать повозку, ваше благородие? Или сначала с рапортом соизволите ознакомиться?

- По пути и почитаю, - буркнул Лопухин, идя к двери. - Второго случая появиться в Цитадели Часовых для разговора со старшим следователем Особого отдела может в ближайшее время и не представиться.

Вытолкав своми телесами Никиту в приёмную, Лопухин требовательно протянул раскрытую руку. Секретарь, засуетившись, вложил в начальственную длань плотно исписанный едва подосохшими чернилами листок бумаги.

Не глядя сунув рапорт в карман пальто, Лопухин в полный задумчивости направился к выходу.

Злой рок подбрасывает ему одну задачку за другой. Возможно ли, что переговорив с графом Кулагиным, он нападёт на след хотя бы одного дела?.. Что-то подсказывало опытному служаке, что произошедшие в Лютограде события это ещё не предел...

Глава 2

Глава вторая.

Последние приготовления к возможно судьбоносной, разрабатываемой в условиях особой конфиденциальности и беспрецедентных мер безопасности, встрече между Императором Константином Кореневым и Верховной ведьмой Ковена Вальпургией, находились на завершающем этапе.

Светлый князь Роман Рокоссовский, сидя за столом своего личного рабочего кабинета в царском дворце, внимательно просматривал самые последние донесения и делал финальные правки тщательно проработанного плана. Все должно было пройти без сучка и задоринки. На кону стояла не только жизнь самодержца, но и судьба всего государства, не меньше.

Чем бы не завершились переговоры, все задействованные при их организации и проведении люди должны сработать идеально, как самый лучший часовой механизм. И именно в тот момент, когда старый князь, удовлетворённо кивая сам себе седой головой, был готов признать, что, кажется, он ничего не упустил и шанс на благоприятный исход очень велик, в дверь кабинета резко и настойчиво постучали.

И почти сразу же в комнату ворвался Валентин. Князь удивлённо вскинул брови. Обычно в разгар рабочего дня его верный помощник не имел обыкновения отираться в приёмной или где поблизости. У него всегда хватало очень важных и неотложных дел и за пределами дворца.

И если Валентин неожиданно оказался здесь, да еще с таким сосредоточенным и странным выражением лица, значит...

- Что произошло? - откладывая особым образом зашифрованные бумаги, строго вопросил Рокоссовский. - У тебя такой вид, словно Вторая война с ведьмами началась, а мы проспали.

- Почти, Ваша Светлость, - на полном серьёзе, без тени шутки сказал Валентин, замирая прямо перед князем. - Срочное донесение от ведущих чародеев. Верховный Магистр Воронцов уже дал свое подтверждение.

Рокоссовский, сжав губы в тонкую строчку, на миг прикрыл глаза.

- Валентин, иногда ты бываешь чересчур предупредительным. Выкладывай все, как есть. Думаю, я еще в состоянии выдержать пару-тройку плохих новостей. Не бойся, с сердечным приступом не свалюсь.

- Ваше Светлость, на северных рубежах, не далее как этим утром, произошёл колоссальный выброс магической иномирной энергии. Чародеи говорят, что в массовом эквиваленте это явление можно приравнять к десятку самых сильных Проколов одновременно. Или же к тому, что сто лет назад привел к разрушению Старограда.

- На севере? Где именно? - подобно старому, но все ещё опаснейшему хищному коршуну вцепился в слова помощника Рокоссовский, возбуждено засверкав глазами.

- Подотчётная территория Корпуса Тринадцатой Стражи, оскверненная земля, Яроград. Воронцов говорит, что это не Прокол и не открытие вторых Врат. Просто огромный, спонтанный и высвободивший прорву энергии взрыв. Прямо в центре павшего города. Разрушения, по его словам, должны быть колоссальны... Ваша Светлость, самый страшный оплот ведьм на северном направлении уничтожен!

В чуть дрогнувшем голосе Валентина наконец-то прорезались нотки скрываемого торжества и радости.

- Я уже связался по магической почте с графом Кулагиным для подтверждения. Вся Цитадель поднята по боевой тревоге, к эпицентру выброса энергии отправленны корабли и лучшие люди. Там тоже считают, что это не Прорыв, а нечто иное. Думаю, к вечеру мы получим более точные и достоверные сведения. Но Верховый Магистр утверждает, что Ярограда не существует. С его слов выходит, что взорвался гигантский накопитель невероятного количества иномирной энергии. Словно взорвалась магическая бомба небывалой мощности. Но как это возможно и кто это мог сделать? Часовые Тринадцатой Стражи полностью отрицают свою причастность к свершившемуся. Они в таком же недоумении, как и мы!

Рокоссовский, тяжело вздохнув, откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Валентин ударил кулаком по раскрытой ладони.

- Возможно ли, что ведьмы сами чего-то перемудрили и сами же себя уничтожили? Как бы там ни было, а это превосходная новость, Ваша Светлость! Целое гнездовище нечисти отправилось в пекло! Это серьёзнейший удар по Ковену!

И Валентин наткнулся на мрачный и совсем нерадостный взгляд старого князя. Замолчал и вопросительно округлил глаза. И только потом до него дошло.

- Удар по Ковену в самом предверии встречи властителя Константина и Вальпургии...

- Именно, - раздражено проговорил князь. - Именно накануне начала всей операции. На завтра уже назначен вылет в Кромлех! Но после того, что произошло, если первые данные подтвердятся... А они подтвердятся, не сомневайся, раз Воронцов ручается за то, что говорит... Есть ли теперь смысл в том, на что мы идем, согласившись с доводами Императора?

Главный помощник Светлого Князя устало опустился в кресло, дождавшись разрешающего кивка хозяина кабинета.

- Господь всемогущий, да после случившегося Вальпургия может решить, если только во всем повинны не ее поданные, что это санкционированная нами тайная диверсия по уничтожению Ярограда, невзирая на предстоящие переговоры под белым флагом... И что в таком случае может предпринять взбешённая подобным ведьма?

Рокоссовский невесело усмехнулся.

- Все что угодно. Начиная от полного игнорирования встречи до нанесения нам ответного удара прямо во время её. Я и так ни на грамм не доверяю этой твари, но сейчас... Сейчас ехать в Кромлех просто смерти подобно. Ситуация может выйти из-под контроля в любой момент. Я пойду к государю с докладом и потребую немедленно отменить встречу.

С надеждой посмотрев на князя, Валентин уныло покачал головой.

- Коренев не согласится, Ваша Светлость. И вы это знаете не хуже меня. Он будет продолжать настаивать на встрече.

Решительно поднявшись из-за стола, Рокоссовский поправил отвороты мундира. Валентин торопливо вскочил вслед за ним и преданно уставился на князя.

- Постоянно будь на связи с Кулагиным. Отслеживай каждый шаг на севере и самые последние новости. Нам необходимо подтверждение случившегося уже к вечеру. Я иду к Императору.

Старого князя в последнее время здорово донимали боли в спине и явные признаки начинающегося артрита. Пока что его личные врачи и семейный маг справлялись со множеством одолевающих человека его возраста болячек. Но Рокоссовский понимал, что старость не обманешь. Никто не вечен. И обмануть смерть невозможно.

Даже Верховный Магистр, при всех его способностях и могучей магической силе, хоть и держится бодрячком, но проигрывает схватку годам.

Князь не боялся смерти. У него достойные наследники, он не мало сделал для отчизны и готов уйти с высоко поднятой головой. Боялся лишь одного - оставить этот мир именно сейчас, когда Империи грозят чертовски страшные и смутные времена великих перемен...

*****

Граф Властимир Перумов тоже готовился к встрече самодержца Великорусской Империи и главы Ковена Вальпургии. Его никто не посвящал в предстоящее действо, он не должен был знать ничего о задуманной Императором операции, как и не быть в курсе происходящего.

Но те, кто планировал и просчитывал такую сверхважную и тщательно охраняемую от посторонних лиц встречу, немало бы удивились, узнав, что графу Перумову многое о ней известно. И так же, в отличие от прочих, граф знал, что эта встреча должна была состояться невзирая ни на что иное. Никакие внешние форс-мажорные обстоятельства не должны были отменить приезд Императора в Кромлех и переговоры с Верховной Ведьмой.

Человек графа из Цитадели Тринадцатой Стражи уже доложил ему о произошедшем событии близ Ярограда, пользуясь особым каналом связи для самых экстренных случаев. И граф сейчас был не хуже остальных осведомлён о поднятом на северном фронтире переполохе.

Искренне недоумевая по поводу случившегося, Перумов тем не менее знал, что отмены предстоящих переговоров, по крайней мере со стороны Ковена, не будет. Теперь лишь бы не пошел на попятную сам государь... В упрямстве Коренева и способности довести начатое до конца Перумов даже не сомневался. Но его ближайшие советники, Рокоссовский да Воронцов, могли напеть ему на уши что угодно...

Перумов искренне забеспокоился. Как бы все не пошло прахом... Именно тогда, когда выбрано самое подходящее время, когда должно было свершиться задуманное, кропотливо и серьёзно спланированное, ждущее своего часа столь долгий срок.

Он сам слишком долго шел к этому и долго ждал. Северные земли, считай, у него в кармане. Император просто обязан поставить его полноправным властителем бывшей вотчины герцогов Бестужевых. И он наконец получит полный доступ ко всем огромным богатствам Фронтира. Станет фактически единым монополистом по добыче энергокристалов. О, никто в Империи и знать не будет, каким образом он станет добывать сталь необходимые для промышленности минералы. И еще он овладеет тайнами семьи проклятых дворян, что могут быть ценнее всего прочего.

А следующим шагом Перумова станет восхождение к полному величию их древней фамилии. Граф искренне считал, что династия Кореневых себя изжила. Их время окончилось еще сто лет назад. И Перумовы были теми, кто мог взять в свои руки бразды правления огромным государством. Всего-то и надо, что уметь договариваться. А это умели делать все в роду старого графа.

Противостояние с Ковеном, затянувшееся, вялотекущее, раздражающее своей неопределённостью, изматывающее, подходило к концу. И никто из людей не знал об этом, кроме Властимира. Осталось лишь нанести последний штрих. Завершить столь тщательно рисуемую уже столько лет картину. И для этого крайне необходима встреча Верховной Ведьмы с Императором людей. Она должна увидеть его лично, своими глазами, вживую.

Перумов знал о грядущем Часе Ведьм, знал о долгосрочных планах Ковена. И отчетливо понимал, что Империя в своём нынешнем проявлении обречена. Но он не собирался пасть вместе с другими. Он умел договариваться. Всего и и надо, что знать, чем и как поделиться.

И он намеревался урвать себе столько, сколько сможет, дав взамен Ковену то, в чем они нуждались. Простор и ресурсы. И возможности для дальнейшей экспансии. Но не на восток.

Западные просторы огромны. И Ковен рано или поздно обратит свой взор именно туда. И западные державы падут, как перезрелые плоды. А Перумов будет тем, кто направит их головы в нужную сторону. Но Великорусская Империя останется за ним. Он будет тем, кого народ воспримет как спасителя. Когда страшные невзгоды одни за другими в самом скором времени обрушатся на государство, когда народ увидит, что их Император всего лишь слабый, не способный их защитить мальчишка, когда страна начнет трещать по швам, он станет тем, кто остановит гибель и разрушения и приведёт державу к подлиному величию.

Ковен не победить и не изгнать из их мира. Но жить с ним на равных правах можно. И Перумов был готов пойти на любой шаг, чтобы свершилось задуманное. В конце концов, мир достаточно огромен, чтобы в нём одновременно могли сосуществовать сразу две могущественные Империи. А там кто знает... Двум медведям всегда тесно живётся в одной берлоге. И зачастую Империи рушатся, как колоссы на глиняных ногах.

Особенно, когда не ожидают удара в спину. А у их геополитического соперника вдруг могут появиться надёжные и наделённые никому не известной силой союзники. Перумов снисходительно улыбнулся. Таинственные Безлюдные земли. Сколь много они скрывают... И сколько посланных туда за последние годы экспедиций не вернулись, затерявшись в бесконечных просторах тундры и непроходимой тайги на веки вечные.

Но многие бы очень удивились, узнав, что на самом деле этих экспедиций было больше. И что одна из них увенчалась небывалым успехом. И что нападение страшного некроманта на самый дальний форпост Империи, Стужу, стало неожиданностью для всех, кроме самого графа Властимира Перумова. И ведьмы в этом конкретном случае были совершенно ни при чем...

Граф Перумов умел договариваться.

*****

Император Константин Коренев никогда не страдал манией преследования. И не был человеком, стремящимся всюду, в самой тёмной комнате, искать черных кошек. Но после доклада князя Рокоссовского, даже в него закрались подозрения, что будто бы сама судьба противится его деяниям.

В любое другое время самодержец при иных обстоятельствах до самого вечера ходил бы в приподнятом настроении духа. Сейчас же, мрачнее на глазах, он уподобился совсем не радостному князю. Все произошло так не вовремя!

Как расценит Вальпургия случившееся? Если и впрямь Яроград стерт с лица земли неведомоо какими могущественными силами или же новейшей магией, до которой додумались тамошние Часовые, что она озвучит ему при встрече? Обвинит в подлом ударе в спину, пользуясь относительным затишьем?

Со стороны все это напоминало бред. И Коренев прекрасно это понимал. Он сидит и переживает, что подумает об их честных намерениях Верховная ведьма, которая сама наверняка таит что-то за пазухой, добиваясь этой встречи под предлогом переговоров! Смешно.

А если она захочет пойти иным путём и, пользуясь столь удобным случаем, отомстить за гибель тысяч поданных? Согласно разведданным службы князя Рокоссовского, в Ярограде и его окрестностях обретался самый крупный выводок тварей на всех северных землях. И если мощность магического взрыва соответствует первоначальным оценкам, то минувшим днём Ковен недосчитался целой армии в шесть-семь тысяч голов. Серьёзная потеря, чтоб о ней просто забыть или сделать вид, будто вообще ничего не произошло.

А еще Император не любил, когда его водят за нос. Но сейчас им овладевало стойкое чувство, что именно подобное и происходит. Это треклятое расследование о пропавших энергокристалах чрезмерно затягивается. Старший следователь граф Кулагин сидит в Лютограде, забросив свои основные дела и просто убивает время. Беглый Часовой так и не найден. А тут еще этот загадочный и такой неуместный взрыв, стирающий с земли целый город. Уж не значит ли это, что за его монаршей спиной некоторые личности начали играть в собственную игру по своим правилам?

Что, если далеко на севере уже давно тлеет заговор? В конце-концов, это самый отдалённый и слабо контролируемый регион государства. И люди там живут давольно своенравные, которые не раз наплевательски относились к государевым указам. И разве не там родина главного предателя и изменника в истории современного человечества? А кровь не водица... Рано или поздно она даст о себе знать. И что вообще им известно о строптивом и непокорном воине, сыне погибшего Александра Бестужева?

Кореневу самому не нравился ход его мыслей. Но он вынуждено признавал, что в них есть намалое зерно, похожее на горькую неприятную правду. Хотя пока у него были только подозрения. Но спокойнее на душе от этого не становилось.

Своими тревогами он не стал делиться ни с кем. Рокоссовский чрезмерно, при всех его талантах и достоинствах, благовоил северянам, Перумов, наоборот, не скрывает своей открытой заинтересованности в видах на северные земли. Воронцов ко всему был всегда настроен скептически и заранее предосудительно. Свою супругу Коренев лишний раз не хотел озадачивать тяжкими думами. Он и так чувствовал себя виноватым в том, что не признался в истинной цели своего завтрашнего отбытия в Кромлех.

В итоге у него будет почти трое суток, чтобы еще раз все тщательно обдумать и взвесить. Громадный воздушный корабль самого Императора, размером с небесную крепость, не мог развивать сходную с юркими курьерами и легкими десантными бортами скорость. Да и признаться, при всем своём мальчишеском нетерпении, Коренев не торопился.

Встреча с Верховной ведьмой Ковена виделась ему отчаянной, опаснейшей провокацией, сходни хождению без страховки над пропастью, полной голодных чудовищ.

И любая ошибка будет чревата непоправимыми серьёзнейшими последствиями. И у него просто нет права оступиться.

И все равно нет-нет, да и возвращался Константин в своих мрачных мыслях к проклятому наследнику проклятого рода. Альрик Безродный. Неужели такой умнейший человек, как князь Рокоссовский, все же в нём ошибся и парнем движет то, что когда-то привело его прадеда на костёр?..

Глава 3

Глава третья.

Когда я дошел до избушки Мецгера, уже смеркалось. Ранняя северная осенняя ночь уже стучала по кронам переплетающихся над головой древесных веток.

Выброшенного за двери трупа заваленного мною людоеда и след простыл. Зато вокруг его жилища следов было в избытке: свежих, зверинных. Лес прибрал его. Унёс, не оставив и воспоминания. Совсем неподалёку я обнаружил пробивавшийся между корнями огромного, необхватного дуба, казалось, проваливающегося под своей тяжестью в жирную землю, чистый прозрачный ручеек.

Напившись вдоволь холодной, невероятно вкусной ключевой воды, я почувствовал себя не в пример лучше. С наслаждением плеснул на лицо, вылил за шиворот несколько бодрящих горстей и снова припал к весело журчащему родничку.

Возвращаться домой всегда хорошо. Особенно после тяжёлых, выпавших на долю путешественника, странствий и злоключений. Не сказать, что я отошел от границы обжитых и мирных земель на такое уж дальнее расстояние, но лиха хлебнуть успел дай боже. А уж насмотрелся такого, что будет теперь что внукам рассказывать долгими зимними вечерами.

Внукам, хе-хе... Часовые стараются не обременять себя семьей. По вполне понятным причинам. Но я-то не обычный рядовой воин. И я не хотел, чтобы на мне династия Бестужевых прервалась. Не для того мой прадед сгорел на костре. Осталось только выбрать, кого назначить в спутницы жизни.

Я поймал себя на том, что беззаботно и по-дурацки расплываюсь в улыбке. Действительно дурак! О чем я сейчас думаю? Мне бы день простоять, да ночь продержаться. И все же... Кто больше времени проводит в моих мыслях, Алёна или Альбина?

Отважная строптивая и непокорная амазонка, которую в Цитадели просто все зовут Часовой Дорофеева, или загадочная, таинственная и наверняка прекрасная, хотя ее лица я так до сих пор и не видел полностью, прорицательница госпожа Троекурова?

Я не мог разобраться во всех сваливающихся на мою голову проблемах и трудностях, куда уж мне еще амурные дела решать?!. Однако к предметам своих подспудных воздыханий я периодически нет-нет, да и возвращался...

А сейчас я возвращаюсь домой. В своё Родовое имение. К ещё одной девушке, которая прочно заняла своё непосредственное и законное место в моем сердце. К своей сводной сестре Алисе. Очень хотелось поскорее долистать дедовский дневник и дойти до записей отца. Там, где он, предположительно, написал всё о происхождении свой дочери.

Дома, помимо Алисы, меня ждал и дядя Игнат. Верный друг семьи и мой наставник. Умнейший человек и трепетный опекун. И только сейчас, наслаждаясь свежим воздухом, не затронутым скверной и смрадной вонью разлагающейся плоти и гнили, я понял, как по всем ним соскучился. Словно отсутствовал не несколько дней, а два-три месяца. Впрочем, последняя неделя для меня уж точно растянулась на целый год!

Погружающийся в сумерки лес постепенно оживал. В траве и кустарниках начала шевелиться мелкая живность, в воздухе закружили шайки вечно голодных комаров, а по веткам покрытых багрянцем деревьев на ночную вахту степенно рассаживались сверкающие в подступающем сумраке круглыми глазищами местные филины и совы.

Расправившиеся с кошкой Ухоры волки ушли далеко вперёд, только и видел я их серые хвосты. Славные ребята оказались. Вообще, как я уже давно приметил, ладить со всеми загадочными, не относящимися к иномирной нечисти существами этого мира у меня получается на редкость неплохо. Любопытно, почему? Дают знать мои проснувшиеся наследные Способности, какие-то скрытые таланты или просто все эти создания видят во мне милейшего и честного парня, с которым не прочь подружиться?

Волки, племя жаболюдей, обитающая возле Кромлеха полевая вила, тот же страшный и таинственный Болотный Царь... Все принимали меня за своего... Интересно, мои предки так же хорошо ладили с этими и подобными им созданиями?

К родным стенам возвышающегося над лесным массивом Имения-крепости, если продолжу путь, выйду в предрассветных проблесках лениво выползающего из-за горизонта холодного негреющего солнца. А то и раньше. И встречу новый день уже в кругу семьи. Надеюсь, Рыков, удовлетворившись моим побегом, не стал чинить допросы с пристрастием для обителей старинного бестужевского замка. Это в его же интересах.

Совсем скоро я узнаю все подробности того, что произошло и происходит. Дядя Игнат точно должен быть в курсе заварившейся в Цитадели каши. И, отталкиваясь от свежей информации, уже и буду решать, как поступать дальше. И ещё одно дело, не терпящее отлагательств. Я и так замешкался с ним, считая, что у меня полно времени.

Я просто обязан попасть на самый нижний секретный уровень под замком. Там, в скальном основании, должно что-то быть. Виденная мною в последнем сне огромная, вырубленная в земной тверди пещера, скрывающая в своей темноте нечто, спящее уже сто лет, и настойчиво требуемое моим прадедом Владимиром пробуждения. "Иерихон". Чем бы ни была эта штука, но ее создали гениальные умы герцога Бестужева и его верного помощника и инженера Арсения.

И я должен добраться до этой штуки во что бы то ни стало. Пробудить ее. И для этой цели у меня было все необходимое. Текущая в моих жилах кровь, чтобы открыть тайную дверь и попасть в глубокий подземный комплекс, и висящий на шее удивительный ключик, который должен был запустить "Иерихон".

Я терзался в догадках, чем может быть плод совместных творческих усилий моего прадеда и его инженера. Машина? Некая магическая установка? Какого назначения, вида? И почему через мой разум давно почивший Владимир так настойчиво требовал разбудить эту штуку? По всем раскладам выходило, что сейчас это для меня наиважнейшая и самая главная задача на ближайшее время. От успешного решения которой будет зависеть чуть не вся моя дальнейшая жизнь.

Готов побиться об заклад, что моему Грифону, этому хитрющему и многомудрому зверю, кое-что об этом известно. Но он же просто так ничего не скажет. Разве нет? Я дал дрыхнувшему меж моих лопаток Грифону мысленного дружеского пинка. Отмахнувшись от меня львиным хвостом, он поглубже сунул клювастую морду под орлиное крыло и, загадочно хихикнув, продолжил делать то, что он любил больше всего - спать без задних ног.

Ладно, пусть спит. Заслужил, как никто другой. Уже одно его поведение указывает на то, что никакой явной угрозы сейчас нет и мне самому можно немного расслабиться. Но время не ждет.

Я поднял с земли тяжёлый, весь исцарапанный в последних передрягах бронированый шлем и уже, было, хотел надеть его и двигаться дальше, сквозь заволакивающую лесную чащобу поздневечернюю тьму, плавно переходящую в ночь, как вдруг мое внимание привлек домик Мецгера.

Открытая дверь, искорябанные когтистыми лапами ступени покосившегося невысокого крыльца. Наверняка внутри побывал ни один зверь, привлечённый исходящими оттуда запахами протухшего мяса. Сейчас, кстати, я почти ничего не чуял. Раскрытая избушка успела хорошо проветриться, а лесные жители основательно подчистили кошмарную кладовую убитого мною людоеда... Но все же, все же с этим домиком было что-то не так.

Грифон по-прежнему не подавал признаков беспокойства, отсыпаясь после всех своих ратных подвигов.

Я надел шлем, проверил, как легко отстёгивается закинутый за спину громадный чёрный меч и осторожно двинулся к накрывающемуся тенями одинокому и пустому домику Мецгера. Но пустому ли? И, уже подходя к расстрескавшимся дубовым ступенькам, я отчётливо понял, что внутри кто-то есть. И это не лесной зверь. Что ж, выходит, свято место пусто не бывает и у избушки объявился новый хозяин?

Готовый в любой момент вступить в бой, я поднялся по ступенькам. Старые толстые доски жалобно заскрипели под моим весом. Нагнувшись, я с трудом просунулся в темнеющий дверной проем и вошёл в домик. И сразу же остановился, машинально занеся железную руку к плечу. Облачённые в броню пальцы замерли у эфеса меча. Хотя особо моей оглоблей в тесной комнате и не помашешь.

Дверь, ведущая на вторую половину дома, теперь была плотно закрыта. Внутри же первой комнаты почти ничего не изменилось. За исключением того, что на придвинутой к погасшему очагу лавке, в сумраке, кто-то сидел.

Одинокая согбенная фигурка. Совсем небольшая и на первый взгляд неопасная. Ничего угрожающего я в ней не увидел. Грифон никак не отреагировал, лишь возмущённо дрыгнул лапой. И я не ощущал от этой странной, явно человеческой, фигурки никакой угрозы...

Небольшая, закутанная в какое-то тряпье непонятного цвета и конфигурации, с наброшенной на голову накидкой, она сидела, молча глядя в потухшую печурку.

- Я давно почувствовала твое приближение, юноша...

Голос точно был женский. Чуть надтреснутый, тихий и бархатистый. Неопределённого возрастного критерия. Мог принадлежать как тетке средних лет, так и бабульке-пенсионерке.

- Сразу почуяла вашу кровь. И смотрю, не ошиблась.

Когда мне говорят подоные слова, в которых упоминается моя кровь, это, знаете ли, как-то сразу настораживает и заставляет повнимательней смотреть по сторонам. Не забывая держать руки поближе к оружию.

Говорившая обернулась и, кутаясь в свои ветхие одежды, похожие одновременно на драный безразмерный плащ и наброшеное на плечи одеяло, поправила накинутый на голову глухой капюшон. Я с трудом улавливал заретушированые тенями черты ее лица. На миг блеснули яркие зелёные глаза, которые были бы более уместны на морде хитрой рыжей лисы.

- Ты проделал долгий и опасный путь, носитель древней крови. И свершил множество полезных дел. И избавил эту часть леса от исчадия бездны...

- Вы о Мецгере? - на всякий случай проявляя вежливость, поинтересовался я.

Странная женщина сухо закашлялась. И лишь спустя секунду я понял, что это смех.

- О да, об этой твари, известной тебе под таким именем. На самом деле его звали совершенно иначе. Но это не важно. Важно то, что теперь его кости и плоть принадлежат лесу. Я знаю тебя, мальчик.

Ага, началось. Отстегнув клинок и прислонив его к стенке, так, чтобы был под рукой, я осторожно присел, стараясь ничего не развалить, на свободную и способную выдержать мой вес лавку. Что-то мне подсказывало, что намечается явно позновательный и интересный разговор с этой таинственной незнакомкой.

Она, глядя на меня, одобрительно проговорила:

- А ты умеешь слушать и не спешить задавать лишние вопросы. В этом ты похож на остальных.

- Остальных?

- Да. На своих отцов и дедов. Я была знакома с некоторыми из них. И даже помню их имена. И лица. Но твоё сокрыто холодным железом и чарами.

В шепчущем голосе я уловил неприкрытый намёк. Сняв шлем, я аккуратно поставил его на стол. Фигурка зашевелилась, непроизвольно поддавшись вперед. Зелёные глаза снова блеснули. В них я уловил жадное любопытство. Удовлетворённая увиденным, женщина прошелестела:

- Ааххх... Да, ты так похож на них всех. И совершенно не боишься меня. Я вижу на тебе отпечаток Иных существ, чую твою кровь.

- Вы знали кого-то из моих родичей? - с каждой секундой все больше удивляясь, спросил я.

Она медленно кивнула покрытой головой.

- Знала. Твоего прадеда и его отца. И его отца. И ты первый за много лет, в ком пробудилась древняя кровь и кто снова может общаться с детьми леса и Иными существами этого мира. Ты такой же, как и твои пращуры, Алексей Бестужев. Ты так же можешь видеть и слышать нас. Ты свой. И ты чтишь, сам того не понимая, древний Договор.

Я ошарашено замер. По первым пунктам я примерно все понял. Но что ещё за Договор? О чем это она? Мне показалось, что в мерцающих глазах этой женщины появилась мягкая беззлобная усмешка. А затем... Затем меня словно током долбануло и я кое-что вспомнил. И понял.

Твою ж мать, а ведь я уже слышал нечто подобное... Только тогда не придал этому смысла, подумав о совсем другом. Договор!

Уж не о том ли пытался мне рассказать вожак сорвавшегося со своих родных мест из-за разгулявшейся нечисти напавших на приграничную деревушку племени жаболюдей?! Тогда он так странно смотрел на меня и разговаривал. И все уверяли, что ничего не слышали, будто его речь был способен понимать только я один... И тогда в устах жабочеловека промелькнули слова о неком договоре. Но я-то решил, что он договаривается со мной, а выходило, что... Что кто-то из моей семьи невесть сколько лет назад уже заключил с Иными созданиями этого мира некий тайный Договор.

Договор, действующий невесть сколько лет. А затем, когда Бестужевы, оклеветанные и опозоренные, попали в опалу, и наши Родовые способности запечатали Запретными Рунами, мы потеряли возможность чтить этот договор и понимать других... И лишь я, первый за сто лет, вновь обрел эту способность... Так вот где собака зарыта!

- Расскажите, пожалуйста, - со всем уважением попросил я. - Мне мало что известно о моем прошлом и делах моих предков. Я как слепой котенок, зачастую не знаю, куда идти. И мне ничего не известно о Договоре.

Лесная женщина резко щёлкнула костлявыми тонкими пальцами. Тот час в печке, вспыхнув, загорелось пламя. Жаркий буйный огонёк осветил погрузившуюся во мрак комнатку, пустив по стенам и потолку весёлые танцующие тени. За моей спиной скрипнуло и дверь сама собой захлопнулась. Я не повел и бровью. Одобрительно засмеявшись, моя собеседница сказала:

- Хороший разговор лучше вести у огня, да в уюте. Особенно холодной ночью. А я слишком долго не грелась близ пламени... Пожалуй, я останусь здесь. Это неплохое место. Всегда таким было, пока его не опаганил своим присутствием этот выродок... Дети леса благодарны тебе, носитель древней крови.

На миг она замолчала, прислушиваясь к трескучему танцу пожирающего дрова огня. Я слушал вместе с ней.

- Давно это было... Что современные люди могут знать о тех временах, когда мир воссоздавал себя из пепла и вернувшаяся на землю магия заполоняла все вокруг? Все начиналось сызнова. И каждый старался найти себе место под солнцем и луной. Хорошие то были времена. Но бурные и волнительные. И многое из произошедшего в ту пору,стёрлось из людской памяти. И лишь в избранных хранятся воспоминания о том, как первые люди, носители благородной крови, заключали договора с Иными существами и детьми лесов, полей и гор.

И твои предки были одними из тех немногих, кто сознательно пошел на этот шаг, юноша... Первые Бестужевы, которые осели в этом краю, заручились поддержкой Иного народа. Они заключили договор с нами, обещаясь чтить его и жить во взаимопонимании и взаимовыручке.

Твои пращуры, научившись пользоваться особого рода талантами, договорились с одним из самых могущественных созданий, которое стало их покровителем и символом крепнущего Рода. Тогда эти создания еще встречались в наших землях... Ты понимаешь, о чем я говорю?

С внезапно пересохшим горлом я заторможено кивнул, что-то прохрипев. Откашлявшись, я смог выдавить:

- Мой Грифон...

- Да, твой Грифон. Покровитель и символ твой древней фамилии. И ты первый за последние сто лет, кто снова может говорить с ним и пользоваться его благодатью. Очень давно никто из вашей семьи не общался с нами... Но Иные создания сразу почуяли вернувшуюся в этот мир древнюю пробудившуюся кровь. Любой член вашей семьи без своих наследных, идущих из глубин веков, Способностей просто ходячий болванчик. И не человек вовсе, а так, заготовка из плоти и крови, но с обезображенной душой. Таким были и твой отец и твой дед. А ты такой, какими рождались и умирали твои далёкие предки. Ты свой.

Грифон, проснувшись и приподняв голову, на миг заинтересовавшись услышанной историей, лениво зевнул, будто и так это знал, и вновь засопел, свернувшись клубочком. Я сидел, погруженный в собственные мысли, слушая треск сгораемых поленьев. Загадочная лесная женщина снисходительно посматривала на меня, сверкая луговой зеленью своих странных миндалевидных глаз.

Глава 4

Глава четвёртая.

После услышанного, многое стало становиться на свои места. Мои пробуждающиеся способности начали меня выручать задолго до того, как я вообще начал что-либо понимать в этом мире. И теперь мой сбросивший оковы и вырвавшийся из магического заточения Грифон учит меня и помогает в самые трудные моменты. И именно поэтому, чувствуя мою пробудившуюся кровь, тех людей, что когда-то заключили с другими Иными существами договор, нынешние идут мне на выручку и способны понимать меня, а я их. Обалдеть.

- Кто вы? - негромко спросил я. - И кем был тот, кто назвался Мецгером? Он убивал и ел людей.

- Я знаю, - так же тихо и проникновенно сказала она. - Иногда среди нас встречаются и такие... Они опасны как для людей, так и для любого иного существа. Твари, без сострадания и чести, подобные тем, что пришли в наш мир из чуждых нам измерений. Мецгер был страшным выродком, наводившим страх на эту часть леса. И ты всем сослужил добрую службу, убив его.

О чем-то подобном я и подозревал. Этот мир таит множество тайн и загадок. И полон совершенно уникальных существ. Некоторые благосклонно настроены к людям, иные нейтральны, а есть монстры наподобие змеелюдей, людоедов, хортов, памятного мне по перелету в Столицу обёртыша. И многие из них отлично умеют скрываться от людского глаза. И живут среди нас, так умело маскируясь, что никто и не подозревает об этом. Почему-то мне вспомнился Франк. Огромный охотник на подобных, враждебных людям, существ. Он, судя по всему, тоже знал очень и очень многое...

- Ты спрашиваешь, кто я... Я обычная, живущая в лесу старуха, - она несколько лукаво усмехнулась. - Но живу я долго и не понаслышке знала многих людей из твоей семьи. И не думала, что доживу до того дня, когда опять выпадет возможность поговорить с потомком тех, что некогда проклялись нам в вечной дружбе. Но ты достоен всех своих мудрых предков, Алексей Бестужев. Слухи о тебе разносятся среди Иного народа, как гонимый ураганом лесной пожар. Древняя кровь вновь пробудилась на Северных землях.

- Я всегда стараюсь поступать по совести и по велению души, - тихо сказал я. - И готов и дальше выполнять условия Договора.

- Я прочла это в твоих глазах, юный наследник... Уже поздно. А тебе предстоит еще очень много тяжёлых и опасных свершений. Отдохни в этом доме, а перед рассветом отправляйся в путь, к свой дальнейшей судьбе. Лес проводит тебя.

Взвесив все за и против, я пришел к выводу, что, скорее всего, так и поступлю. Теперь здесь было безопасно, а внутри избушки приятно пахло сухой травой, смолой, сгораемыми дровами и легкими пряностями. Лесная женщина указала пальцем на стол, где стоял пузатый кувшин. И как я его раньше не заметил?

- У меня нет пищи для тебя, но есть набранная из родника поблизости вкусная и хорошая вода. Испей её. Она придаёт сил. Завтра они все тебе понадобятся. Ложись спать, сынок. Я постерегу твой покой.

Она отвернулась и уставилась в пляшущий в открытой печурке огонь. Я выпрямился, прислонился в угол, выбрался из с жужжанием распахнувшегося металлического кокона и, с наслаждением потянувшись и размяв мышцы, опустился на лавку. В домике было тепло, тихо и на удивление уютно. Я с удовольствием отпил воды и спросил:

- Как вас зовут?

- Зачем тебе мое имя?

- Я стараюсь помнить всех хороших людей, что встречаю на своем пути.

Она тихонько засмеялась, старчески покашливая и, не оборачиваясь, покачала головой.

- Я не человек, мальчик. И живу слишком долго, чтобы помнить свое настоящее имя. Но зови меня Лисаветой.

Усмехнувшись, я улегся на лавку и закинул руки за голову. Мой рунный клинок продолжал стоять рядом, опираясь на бревенчатую стену. Лисавета так Лисавета. Имя не хуже прочих.

- Скажите, - приподняв голову, вдруг решил спросить я. - Что находится в Безлюдных землях? Что за твари обитают в тайге, за тундровыми пустошами?

Лесная женщина вдруг ощутимо напряглась. Повернувшись ко мне, она укоризненно произнесла:

- Тебе нужно отдохнуть. А я не хочу пугать тебя страшными россказнями на ночь. Скажу только, что не след человеку или же чтущему законы Иному существу соваться туда. Сейчас это мертвая проклятая земля. И обитает там лишь одно зло. Берегись его. А теперь спи, сынок, спи. И помни обо всем, что я тебе рассказала. А спозаранку отправляйся навстречу своей судьбе. И знай, что отныне этот лес всегда тебя выручит.

Обдумывая последние слова Лисаветы, я прикрыл глаза. Любопытно...

Навстречу своей судьбе... Мне показалось, что она знала много больше, чем захотела рассказать. Но это ее полное право.

А завтра... Завтра меня ждет мой дом и моя семья.

*****

Я спал как убитый. Мой сон хранил Грифон, а бренное тело удивительная лесная женщина-колдунья по имени Лисавета. Проснулся я абсолютно выспавшимся и отдохнувшим. Всю ночь меня не покидало умиротворяющее чувство домашнего покоя и уюта.

Когда я разомкнул глаза, комната тёмной избушки начала заполняться серой предрассветной хмарью, вытесняющей ночные тени. Огонь в печурке погас, но открытая топка мерцала медленно тлевшими малиновыми углями, продолжая дарить тепло.

Кроме меня, в комнате больше никого не было. Моя радушная хозяйка, решившая поселиться в этом домике, исчезла, словно и не было её. О лесной женщине напоминали только кувшин с водой да придвинутая к огню лавка.

Напившись, я споро влез в доспехи, взял в руки шлем и меч и вышел наружу. Просыпающийся лес встретил меня мягким шуршанием желто-багряных листьев, росой и свежей утренней прохладой. Я тщательно прикрыл за собой дверь и спрыгнул на землю.

Силовая установка боевого комплекса работала как часы, мерно и расслабленно жужжали приводы и сочленения, Грифон продолжал спать, а я повернулся на Восток. В сторону восходящего за лесом, невидимого отсюда солнца. Меч за спину, шлем на голову и в путь. Совсем скоро я выйду к своему дому.

Еще раз бросив прощальный взгляд на крытую дёрном рубленную избушку, из каменной трубы которой чуть вился слабый дымок, и мысленно поблагодарив Лисавету, я легко и нетерпеливо зашагал, шурша палой листвой. На краткий миг мне показалось, что за дальними, покрытыми мхом деревьями, мелькнуло что-то, напоминающее пушистый рыжий лисий хвост. А может это был один из уже знакомых мне волков? Все может быть. Особенно в этой чащобе.

Как и рассчитывал, к возносящемуся над простором древесного моря скальному плато, на котором гордо возввшался древний замок, я выбрался довольно скоро. Деревья становились все реже и милостиво пропускали через плотно сомкнутые кроны лучи яркого, но холодного осеннего солнца. Пожалуй, я добрался до Имения даже слишком быстро, едва ли не за три часа. Словно лес и в самом деле помогал мне, делая дорогу короче и удобнее.

Выбравшись из подлеска, я забрал вправо и начал подниматься в обход гряды на каменистое плато. И когда наконец вышёл на возвышенность и остановился на обочине утоптанной, ведущей в сторону Лютограда торной дороги, обратил внимание, что здесь, над лесом, в воздухе стоит отчетливый запах гари. А вот это мне уже совсем не понравилось...

Насторожившись и мрачнея на глазах, я повернулся в сторону своего Родового Имения. На первый взгляд, с такого расстояния вроде бы ничего тревожного не бросалось в глаза. Но про мере того, как я, все ускоряя шаг, приближался к могучим каменным стенам и вздымающимся в небо башням, запах гари усиливался. Становилось понятным, что источник находится прямо внутри крепости.

Последние десятки метров я уже не шел, а бежал, обуреваемый самыми нехорошими предчувствиями.

Грохоча как бронепоезд по укатанной каменистой дороге, я буквально подлетел к несокрушимым, оббитым железом массивным воротам. И сразу увидел, что одна из тяжёлых створок приоткрыта. Потянув за нее, я тут же просунулся в образовавшуюся щель и вступил в замощённый каменными плитами внутренний двор.

Здесь запах дыма, застоявшийся и едкий, ощущался особенно сильно. И не мудрено. Все, что могло сгореть внутри окружающих замок высоких каменных стен, сгорело. Все деревянные постройки. Конюшня, амбар, склад, хлев... Уцелели только прочные каменные и кирпичные строения, такие, как крытые железом кузница, коптильня, каменный сруб колодца...

На месте пожарищ уродливыми черными грудами лежали подернутые слоем пепла непрогоревшие обломки. Каменные стены возносившегося в небеса донжона и оборонительных башен были покрыты копотью и жирной сажей. Но огонь, не справившись с древним камнем, не смог высоко забраться и в бессилие отступил.

Меня захлестнуло чувство отчаяния и еще неведомого страха, когда я понял, что здесь произошло. Я бросил затравленный взгляд в сторону ведущей в замок железной двери. Она была закрыта. Забранные кованными решётками окна на первом этаже были целыми. Казалось, что главное здание крепости нисколько не пострадало от пожара.

Здесь поселилась удушливая, тягостная атмосфера одиночества, пустоты и тоски. Я понял, что мой дом мёртв, пуст. Здесь никого нет, а жизнь дому дают те люди, что его населяют. Но сейчас древний замок стал пристанищем для сквозняков и призраков.

На неверных ногах я подошёл к входной двери. Среди щиплющего нос едкого запаха гари я не уловил ничего, напоминающего вонь сгоревшей плоти. И слава богу, иначе я бы точно умом тронулся. Как же так...

Неужели, упустив меня, те, кто пришел меня арестовывать, опустились до такой низости, что захотели расправиться с беззащитными обитателями крепости и попутно разрушить тут всё? Это имперское правосудие?! Я замер, еще раз осмотревшись. Создавалось впечатление, что поджигатели действовали в спешке. Облили маслом только то, что гарантировано могло сгореть и постарались быстрее убраться отсюда. Более никаких признаков разбойного бесчинства я не обнаружил. Странно.

Не били окна, не пытались порубить двери, не видно следов того, что здесь развязалась неравная драка. Оставалось надеяться, что спалив то, что могло сгореть, моих домочадцев, не трогая, просто забрали в Цитадель. Но зачем? Что могут знать кухарка или управляющий? И как вообще подобное произошло?

Войдя внутрь тёмного прохладного холла, я остановился. Мои глаза позволяли все рассмотреть в мельчайших деталях. И я сразу увидел, что внутри так же никаких следов борьбы или грабежа нет и в помине. Облизнув пересохшие губы, я расслабил сведённые в чудовищном напряжении мышцы. Смысла бежать вглубь дома, мчаться по лестницам, да подниматься на верхние этажи, крича во все горло, я не видел.

Замок был пуст. Грифон, проснувшись, моментально окинул всю крепость внутренним магическим оком и сочувствующе куснул меня. Мол, успокойся, смертью не разит, ты не наткнёшься на тела убитых.

Я прошёл дальше. К высокому потолку взметнулось зловещее эхо моих громких лязгающих шагов. Имение населяла всего лишь горстка людей, но в их отсутствие тут сразу же стало глухо и тихо, как в склепе.

Тяжело вздохнув, я стиснул зубы. Проклятье. Опять все мои планы рушатся, как карточный домик. И что делать? У меня нет никакой информации о происшедшем. Что сейчас вообще творится в Цитадели? Куда пропали мои близкие? С чего мне начинать?.. Я решительно направился в отцовский кабинет. В любом случае, пока не определюсь с дальнейшими действиями, мне еще нужно решить немало других задач. Топтание на одном месте и посыпание головы пеплом ничем не поможет.

Замок был погружен в тишину и уныние. Но я радовался уже хотя бы тому, что внутри не произошло кровопролития. Барон Рыков, разозленный моим бегством, не перешел крайнюю черту дозволенного. Но уже одного того, что он совершил с моим домом, и посмел поднять руку на родных мне людей, делало его целью номер один для одного Часового, который сильно не любит подобные штуки...

Войдя в непривычно холодный и враз ставший неуютным кабинет отца, я сразу же направился к занимающему одну из стен книжному шкафу, как вдруг мое внимание привлекло что-то неправильное. То, чего раньше здесь точно не было.

Я остановился посреди комнаты и повернул голову с сторону рабочего стола. Среди кипы аккуратно сложенных мною же бумаг, я сразу же приметил пару любопытных деталей. Во-первых, бумаги лежали теперь совсем не так, как я их оставил, во-вторых, продвинутое к столу старое, но такое мягкое и удобное отцовское кресло, было наполовину отставлено.

Сомневаюсь, что, если бы решившие провести обыск ищейки из специальной Комиссии здесь побывали, они бы оставили все в таком состоянии. Нет, бумаги переложил на другой конец стола кто-то другой. Тот, кто точно знал, что я замечу эту неправильность и заинтересуюсь ею. С замершим сердцем я подошел к столу.

Сняв шлем и латные перчатки, я бережно перебрал стопку бумаг и тетрадей и почти в самом низу обнаружил сложенный вдвое большой листок писчей бумаги. Которого здесь раньше точно не было. С жадным нетерпением я развернул его...

И с первых же, покрывающих всю поверхность листа мелких убористых строчек испытал огромное облегчение. Это было послание от моего командира и верного друга капитана Корпуса Тринадцатой Стражи Ярослава Кречета.

" Алексей, буду краток, насколько получится. Ситуация хуже, чем я думал. Столичные ищейки вцепились в нас мёртвой хваткой. Я сижу под арестом в своих комнатах. Дорофеева и Рогволд в подобном же положении. Команда "Икара" официально не арестована, но отстранена от всех вылетов. Цитадель полностью контролирует глава комиссии граф Василий Кулагин. Вместо меня назначен уже знакомый тебе барон Рыков. Хотя формально все управление осуществляет Корнедуб. И уже за одно это я благодарю всех святых. Ты по-прежнему в розыске. Как главный подозреваемый и вероятный преступник. Кулагин неплохой человек и толковый следак, и мне кажется, что он не верит в нашу вину. Он очень хочет с тобой пообщаться. И при иных обстоятельствах это было бы выходом из нашего дерьмового положения. Но не сейчас, когда твой Родовой символ пробужден, а ты избавился от Запретных рун. В составе комиссии прибыл очень сильный чародей, Магистр Врочек из Совета Магов. Если он заподозрит произошедшие с тобой изменения, церемониться никто не будет. Это однозначно расценят как государственную измену. А под это дело, надо понимать, тебе сразу пришьют и все остальное.

Далее. С Кулагиным и Врочеком можно общаться. Повторюсь, это неплохие люди. Берегись Рыкова. Он полный психопат и наделённый большими связями человек. И жаждет твоей крови. Именно он отдал приказ о поругании твоего дома. Я помню его еще мальчишкой. Уже тогда он рос мерзким недоноском. У него на подхвате личная шайка из пятерых таких же отбитых на всю голову подонков. Но не переживай. Все твои близкие живы. Игнат отвел их в Кленовку, с лошадьми, домашней живностью и теми вещами, что позволили взять. На замок наложен арест и в него запрещено возвращаться до завершения расследования. "

На миг оторвавшись от чтения бумаги, я от облегчения едва не рухнул. Ну слава богу... Но следующие строки вновь заставили меня до побеления костяшек сжать терзающие бумагу пальцы.

" Самая плохая новость в том, что Рыков притащил в Цитадель Алису. Сразу оговорюсь. Она цела и невредима. Сидит под замком по соседству с Дорофеевой. В хорошей и приличной комнате. Я добился от Кулагина того, чтобы её охраняли исключительно наши бойцы. Никого из Второй Стражи подле нее и близко нет. Да и Дорофеева приглядывает с Корнедубом. А с этой парочков, сам знаешь, лучше лишний раз не ссориться. "

Я снова прервал чтение. Рыков, Рыков... Кажется, у меня намечается серьёзный разговор по душам с этим барончиком. Да будь он хоть трижды наследным дворянином из Столицы и Командующим Корпусом Стражи, он мне ответит за всё. Я еще готов простить покушение на мою жизнь, но поджог Имения, изгнание моих близких, пленение сестры... И возможно, я просто ещё много чего не знаю... Злобно оскалившись, я снова нырнул в послание.

" Ситуация сохранятся крайне напряженная. Помимо прочего, в городе начали происходить странные и жуткие убийства. Жертвой одного из которых стал наш воин. Часовой по имени Пётр Гаркуша. Ты должен его знать. Я навёл справки. Его тело нашли после увольнительной в одном из самых неблагополучных районов города. Буквально накануне прилета имперских кораблей. "

Твою мать! Я недоверчиво перечитал последние строки. Очень подозрительно. Этот парень казался мне приличным и честным человеком, и в жизнь не поверю, что он умудрился связаться с криминальными элементами и влез куда не надо. Он же хотел о чем-то мне рассказать. И так странно и нелепо погиб. Кто-то очень сильно не хотел, чтобы мы встретились.

" Сейчас, после всех произошедших событий, понимаю, что ты был прав. В Цитадели есть предатель. Человек, работающий на Перумова. Возможно, не один. Кто-то сливал и продолжает сливать нашим врагам информацию. И эти же люди сподобились так все подстроить, что ты оказался козлом отпущения. Пока сижу взаперти со связанными руками, я не могу вычислить крысу, но приходится проявлять предельную осторожность.

Я не знаю, когда, но уверен, что скоро ты вернёшься и возьмёшь это письмо в руки. Его отнесёт в твой замок Фёдор. Если ты уже читаешь, то послушай старого Часового: не руби сгоряча. Нечего тебе пока и соваться в Цитадель. Если ты захочешь прийти освободить Алису, то это будет именно то, что от тебя они и ждут. Силой тут ничего не решить. Нужно все хорошенько обдумать. Пока что из меня плохой советчик. Но, возможно, ты придумаешь что-то действительно стоящее. Соображаешь ты получше меня. Но сильно не задавайся, щегол. Продолжай и дальше прятаться и разрабатывать такой план, при котором никто не пострадает, а ты сможешь доказать свою невиновность.

Капитан Ярослав Кречет"

Глава 5

Глава пятая.

Задумчиво и уже спокойно перечитав послание ещё раз и накрепко запомнив каждое слово, я зажёг одну из стоящих в настольном канделябре свечей и спалил листок. Легко сказать: сиди, прячься и придумай мимоходом такой хитроумный план, что комар носу не подточит. М-да, задачка еще та...

А ведь если бы не присутствующий в составе комиссии чародей, можно было и впрямь спокойно явиться, да перетереть с этим Кулагиным. Но теперь, когда все усугубилось моим сопротивлением при аресте, бегством, разорением моего дома, пленением мое сестры и использованием, как заложницы, приманки для меня...

Я почувствовал, как меня начинает захватывать холодная пробудившаяся ярость. И мне теперь идти в ножки государевым людям кланяться? Повинную голову нести и объяснять, что я не верблюд? Просить прощения и молить отпустить Алису? Я сжал свои огромные кулаки и быстрым шагом подошёл к окну. Одёрнул штору и посмотрел наружу. Мой злобный взор уставился на бескрайнее море простиравшегося на запад леса.

После всего пережитого за последние время я уж точно более не собирался ничего ни у кого просить и ни перед кем не заискивать. Нет... Объясняться будут те, кто заварил это все...

Внезапно встрепенувшийся Грифон, заворчав, предупреждающе укусил меня за плечо. Тревога. Я едва ли не с радостью ощерился и протянул руку к эфесу меча. Неужели ко мне кто-то пожаловал? Очень вовремя. Я сейчас как раз был в таком настроении, что с радостью привечу любого незванного гостя.

Схватив со стола шлем и тяжёлые бронированные перчатки, я опрометью кинулся вон из отцовского кабинета. Грифон, набычившись, как разъярённый буйвол, и не меньше моего жаждущий крови, зорко посматривал вперёд, легко пришпоривая меня кончиками пушистых крыльев. Я метеоритом пронёсся по пустынному холлу. Шлем уже сидел на моей голове, а чёрный фамильный клинок удобно лежал в правой руке.

Широко распахнув массивную входную дверь, почти бесшумно провернувшуюся на заботливо смазанных дядей Игнатом петлях, я вырвался во внутренний двор Имения, обезображенный следами пожарища и несгоревшими обломками рухнувших от жаркого огня строений.

О-па, а вот и внезапные, но такие сейчас для меня желанные гости! Кажется, мой Родовой замок находился под присмотром и меня поджидали здесь, терпеливо карауля, едва ли не круглосуточно. Но где эти ребята прятались? Наблюдали за крепостью Бестужевых откуда-то со стороны?

Их было пятеро. Закованные в боевую силовую броню, совершенно не парадного фасона, огромные Часовые Второй Стражи. Они один за другим зашли внутрь через распахнутые ворота, накрытые отбрасываемыми квадратными могучими башнями тенями.

Я замер, отойдя от входа в замок на несколько шагов и опустив меч острием в землю. Спокойно наблюдал, как неожиданно появившиеся Часовые, растягиваясь полукругом и лязгая броней, приближаются ко мне. Они остановились в десятке метров от меня и застыли, поблескивая внимательными и недобрыми глазами в смотровых прорезях боевых шишаков. Судя по уверенным и отточенным движениям и явно побывавшей не в одной переделке броне, передо мной одни из лучших бойцов Корпуса, не игрушечные солдатики, а опасные и опытные воины. Трое из них были вооружены огромными мечами, один сжимал в латных рукавицах стальную рукоять чудовищной двухлезвийной секиры. Пятый вскинул на плечо зверского вида колоссальную глефу, наподобие той, что любил орудовать сержант Корнедуб.

- А барон не ошибся, когда распорядился устроить близ твоего волчьего логова дежурства, - лениво процедил из-под массивной лицевой пластины шлема стоящий по центру, вооружённый почти двухметровым мечом Часовой. - И просто глазам не верится, что нам с приятелями повезло именно сегодня, когда мы только с утра заступили на смену! Признаться, я до последнего не верил, что ты рискнёшь вернуться, гадёныш.

Я молча слушал его подначивающие слова. Пятеро. Наглые, уверенные и, судя по всему, чувствующие себя в полном праве сделать со мной всё, что угодно. Неужто это и есть пятёрка приближённых к Рыкову бойцов? Его личная свора?

- А когда наши люди засекли, что сержант Корнедуб зачем-то отлучался накануне из Цитадели и проследили его путь в сторону твоего сучьего замка... Тут уж все и сошлось! Сразу стало ясно, что не иначе какой гостинец или письмецо для предателя тайком повезли... Выходит, что с тобой много кто повязан, верно, ведьмино семя?

Я снова промолчал. Внимательно, не меняя позиции, смотрел на своих врагов. А в том, что передо мной стоят именно враги, я нисколько не сомневался. Наверняка им был дан довольно точный и конкретный приказ. Как и всем, кто был задействован в операции по моей поимке. Взять живым и приволочь в кандалах на допрос к главному следователю. Но никто ни с кого не спросит, если задержанный изменник будет доставлен в, мягко сказать, поломанном виде. Если меня покалечат, никто из столичных чиновников и бровью не поведёт.

Ну а если при задержании вдруг убьют, значит, так получилось, увы. Преступник оказался слишком опасен и наотрез отказался сдаваться в дружественные и неподкупные руки правосудия. Судьба.

- А ты меньше, чем мы думали, - продолжал изгаляться заводила. - Верно, други? Твои доспехи, часом, не бумажные?

- Да он в штаны наложил от страха, - усмехнувшись, бросил стоящий справа от говорившего Часовой с глефой на плече. - Я же говорил, Андрей, что будь мы в прошлый раз с бароном, этот сопляк уже давно бы распевал серенады в пыточном подвале!

Названный Андреем воин с металлическим скрежетом закивал и коротко хохотнул:

- А ещё нас его сестрёнка ужас как сильно стращала, вспомни, Аскольд! Мол, узнает об этом мой большой и старший брат, так вам и не жить после этого!.. Оказывается, совсем не так страшен чёрт. Что молчишь, предатель?

Сосредоточив враз похолодевший взгляд на вожаке этой шайки псов, недостойных называться Часовыми, я тихо переспросил:

- Что ты только что сказал о моей сестре?

Часовой, гулко усмехнувшись в шлем, с издёвкой протянул:

- О, а мы с ней совсем недавно познакомиться успели, с сестричкой твой-то. Скажу, горячая штучка оказалась. Кобылка-то необъезженная совсем, да? Признайся, только между нами, тебе перепадало что от нее по ночам или нет? На ощупь она уже вполне созрела для мужской ласки!

- Задница прямо на заглядение, - гнусно рассмеялся стоящий рядом с ним закованный в броню Аскольд. - И на кукан. Упругая жопа. Хороша девочка. Думаю, у нас еще выпадет шанс с ней позабавиться. Люблю таких строптивых да бойких...

Теперь уже дружно хохотала вся компания. Кажется, они совершенно меня не опасались, справедливо рассуждая, что один вчерашний курсант не противник для пятерых умелых и опытных бойцов, привыкших сражаться вместе.

- Ну так что, сосунок, трахал ты эту мокрощелку или нет, а? - глумливо продолжал допытываться Андрей. - А то смотри, проворонишь девку...

У меня дернулся левый глаз. Я оскалился в кровожадной полубезумной улыбке. Жалея лишь о том, что эти выродки сейчас не видят моего лица. Вскинув огромный меч одной рукой в атакующей позиции, я чуть напружинил ноги.

- Ни один из вас не уйдет отсюда живым, - бесцветным от ледяной ярости голосом пообещал я Часовым Второй Стражи. - Вы смеётесь в лицо смерти, глупцы.

И я напал на них.

Часовые заученными, отработанными во множестве схваток движениями вскинули мне на встречу смертоносные лезвия боевых клинков. Три меча, секира и глефа. Они рассыпались ещё шире, сноровисто окружая меня, чтобы отрезать все пути к отступлению.

Я же, с ходу набрав невероятную для закованного в силовую броню человека скорость, чем вызвал изумлённый выдох одного из врагов, в последний момент, резко оттолкнувшись, взмыл в воздух и обрушил на стоящего по центру такого воинственного и говорливого Андрея сумасшедший по силе и ускорению рубящий удар.

Он успел в защитном жесте вскинуть широченное лезвие грозного меча. Падая вниз всей массой, я с невероятной скоростью опустил фамильный меч Бестужевых на непробиваемую, казалось, преграду.

Разался громкий лязгающий звон, когда столкнулись два огромных боевых меча. Между соприкоснувшимися клинками проскользнула молния. И под мелодичное дзилинчание меч Часового Второй Стражи разлетелся на десяток заострённых кусков, шрапнелью ударив по кругу.

Черный клинок, вспыхнув серебристыми рунами, с шипением прорубил броневые пластины, раскроив шишак и разваливая голову на две части. С противным скрипом меч застрял в широком бронированном воротнике. Не мешкая, я чуть провернул и резко выдернул клинок.

Из страшной раны хлынула заливающая броню кровь. Громко взвыли приводы доспехов. Тело, ещё не понимая, что оно мертво, сделало по инерции два неверных шага и Часовой громко шваркнулся на живот, громыхнув о гранитные плиты внутреннего двора покрытым горячей кровью железом.

Стряхивая с лезвия капли крови я резко развернулся, готовый отразить совместную атаку оставшихся врагов.

На короткое время пришедшие по мою душу Часовую застыли, неверяще глядя на свежий труп своего товарища и лидера. Вооружённый глефой Аскольд грязно и злобно выругался. Яростно завращав насаженным на длинное металлическое древко листовидным изогнутым клинком, он бешено заорал:

- Живым не брать!!! Слышите?! Прикончим ублюдка!..

Они, топоча как впавшие в слепую ярость бронированные носороги, набросились на меня сразу вчетвером. Каждый из них знал, как биться подобным сплочённым образом и с воем взлетающие в воздух мечи, секира и глефа атаковали меня по очереди, не мешая друг дружке. Грамотно и чётко. И двигались эти парни довольно быстро для таких громоздких силовых комплексов. Но тягаться в скорости и ловкости со мной они были все же не способны. А мой черный, фамильный клинок превосходил все известное мне холодное оружие.

Я парировал два быстрых спаренных удара мечами, утек влево, отразил тяжёлый замах здоровенной, способной с одного маху перерубить ствол дерева секиры, уклонился от промелькнувшего перед глазами кончика глефы. Снова с разбегу сиганул ввысь, не останавливаясь, врезался в вооружённого секирой бойца, со всей силы ударив его коленом в основание шлема. Он от неожиданности раскинул руки, пошатнулся, зацепился о неровность раскрошившейся гранитной плиты и рухнул, придавленный моим весом, на спину.

Сжимая меч одной рукой, я живо соскочил с ругающегося на чем свет стоит Часавого, волчком катанулся по земле, уворачиваясь от посыпавшихся на меня ударов подоспевших Часовых и, воспользовавшись секундной задержкой последних, резким хлёстким движением откинул руку в сторону и вниз.

Чёрное лезвие меча рубануло аккурат между воротником и нижним краем шишака не успевшего подняться на ноги Часового и цокнуло о камни. Звучно чавкнуло, звеня сталью, облачённая в шлем голова даже не дернувшегося воина покатилась по гранитным плитам.

Я моментально вскочил на ноги и отступил к центральным воротам, разрывая дистанцию. Теперь моих врагов осталось только трое.

Тяжело дыша и злобно ворча, они замерли. Аскольд снова выругался. Я уловил в его голосе ненависть, изумление и что-то, похожее на страх. Сомневаюсь, что раньше эти люди вообще кого-либо боялись. Пусть привыкают к новым ощущениям. Тем более, что жить с этим им предстоит недолго. Я не собирался щадить никого из этой пятёрки.

На сей раз действуя более острожно, они снова накинулись на меня и внутренний двор крепости опять огласился надсадным дыханием, вскриками и лязганьем метала.

Я ускорился, вклиниваясь в тройку пытающихся выпустить мне кишки разозлённых бойцов. Пропустил пару скользящих ударов, которые успешно отразила силовая броня. Самым опасный был угодивший мне в правый бок сильнейший удар глефой. Из-за длины клинка и неудобного положения, блокировать который я не успевал.

Со скрежетом выбивая водопад искр, хищное лезвие глефы врезалось в панцирь. Мне показалось, что меня лягнула лошадь. Я отшатнулся, поднимая меч, сделал пируэт и стремительное лезвие глефы наткнулось на черный клинок. Я тут же сблизился с Аскольдом, и пользуясь гораздо большей подвижностью, пнул его под коленный шарнир брони. Чертыхаясь, он неловко припал на ногу, теряя равновесие.

Оскалившись, я крутанулся, перехватил эфес и, вкладывая в движение всю скорость и силу, рубанул его по руке. Лезвие меча, не замечая, перерубило броню, кости и плоть. Сжимающее древо глефы железная кисть упала на земь. Из культи фонтаном забила ярко-алая кровь.

Замычав от чудовищной боли, пошатываясь, Аскольд сделал несколько шагов назад. Я видел увеличившиеся от шока глаза в прорези его шишака.

Сделав шаг в сторону, я наступил, обменялся ударами с последними нападающими, ловко пригнулся, пропуская пронёсшийся подобно веслу над собой меч противника и сделал сильнейший выпад, проламывая нагрудник ближайшего ко мне бойца и накалывая его на клинок, как свинью на вертел. Он машинально шагнул вперед, все больше насаживаясь на со скрипом пронзающий его броню меч.

Простуженно закашлялась поврежденная силовая установка, доспехи судорожно вздрогнули. Он зашатался и тяжело упал навзничь, увлекая за собой оставшийся в его теле меч. Я моментально подхватил с каменных плит валяющуюся наподалеку секиру и успел поймать на торец отчаянный рубящий удар последнего из остающегося на ногах Часового из личной шайки барона Рыкова.

Отбил, скинул меч в сторону и, сокращая дистанцию, резко шагнул вперед. Ударил обухом секиры в бронированное лицо не ожидающего подобного воина и следующим размашистым движением выбил из его руки меч. С грохотом тот упал на гранит.

Тяжело дыша, он медленно поднял вверх руки, отступая назад. Я снова повернулся в сторону пытающегося зажать культю Аскольда, взмахнул секирой и со всей силы опустил ему на голову. Удар был так силен, что огромное лезвие прорубило шишак, вошло ему в макушку, с треском лопнувшего яйца, металлическая рукоятка обломалась у основания. Раздалось шипение, от раскалившегося метала повалил едкий дым.

Нелепо и изумлённо крякнув, Аскольд, что-то взмыкнув, на подогнувшихся коленях рухнул вниз. Он был мертв. Я брезгливо пнул его железной подошвой в грудь и опрокинул на спину. Обломанная секира продолжала торчать из его раскроенной башки.

- Эй, мы можем договориться, - раздался позади меня уставший, задыхающийся голос последнего Часового. Складывалось впечатление, что он не со мной сражался, а в одиночку выступил против целой орды нечисти. Я остался безоружным, как и он. Но этот человек и не помышлял более о нападении. - Я всегда могу сказать, что убив остальных, ты просто сбежал!

Я медленно поднял руки и снял с головы шлем, с удовольствием подставляя разгорячённое лицо прохладному воздуху. Омерзительно улыбнулся и произнёс:

- О чем ты, приятель? Кого я убил? Я вас даже не видел. Меня здесь вообще не было. Как и вас.

- Что ты несешь, безумец?! - поражено выкрикнул воин, настороженно глядя на меня.

- Вы действовали по личному указанию вашего шефа, барона Рыкова. И что-то мне подсказывает, что вашу пропажу истолкуют весьма двояко...

Словно в задумчивости, я повертел шлем в руках, не делая резких движений.

- Пропали и пропали, что теперь... Северный фронтир, он такой. Люди, а особенно Часовые, мрут здесь гораздо чаще, чем в других уголках Империи. Ты же знал об этом?

Часовой зарычал подобно загнанному в угол волку.

- Ты труп, Безродный. Просто ходячий труп. Ты даже не представляешь, что сейчас натворил и чем тебе это аукнется... Мы люди Императора!

Я с сожалением покачал головой и осторожно опустил шлем себе под ноги.

- Нет, ты не прав. Вы всего лишь сборище подлецов и трусов, храбрых лишь в драке с бабами. Мне кажется, я оказал всему миру огромную услугу, избавив его от вас. Да... Так и есть.

- Я еще жив! - выдохнул Часовой. - Ты, отродье предателя!..

- Нет, ты уже давно умер, - я повернулся к нему и зловеще улыбнулся. - А для тебя и подобных тебе мразей - я Алексей Бестужев, наследник династии Великих Герцогов и законный владыка этих земель.

Я с голыми руками шагнул к нему. И, рассмотрев на моем лице что-то, показавшееся ему просто ужасным, закаленный во множестве битв опытный и сильный воин испуганно заорал. Мой Грифон кровожадно засмеялся.

Глава 6

Глава шестая.

Я не собирался оставлять никаких следов от присутствия в моем доме пятерых Часовых Второй Стражи. Личная гвардия барона Рыкова. Пятёрка прихлебателей и пользующихся особой благосклонностью хозяина шакалов.

Мне очень не понравилось то, что они несли про мою сестру. Очень. С другой стороны, если бы и вправду произошла какая беда, думаю, Кречет в письме обязательно бы мне рассказал. Или же если и случись нечто подобное, он бы и сам все разрулил. И мне бы не пришлось сегодня убить пятерых человек. Они были бы уже мертвы. А в Цитадели произошёл бунт.

Ладно, по ходу пьесы разберёмся. Не исключено, что ублюдки просто хотели спровоцировать меня, разозлить. Разозлили.

Я быстренько избавил покойников от силовой брони. Трупы перебросил через западную крепостную стену, прямо в пропасть, заканчивающуюся упирающимся в скальное основание замка древесным прибоем. Лес позаботится о телах.

От доспехов и оружия так просто не избавиться. Но и здесь я не подкачал. Мастерская дяди Игната располагалась в замке, совмещаясь с оружейной комнатой. А кузня, где он занимался ковкой и плавлением метала, находилась во дворе. И как и сам замок, не пострадала от пожара. Толстые каменные стены, прочная железная кровля и несокрушимая стальная дверь, наподобие тех, что вели в дом, надежно хранили кузню от посягательств извне.

Дверь запиралась на засов и магический замок. Открыть ее мог только Игнат и любой из Бестужевых. Кузница была чуть младше Имения и подобная система охрана была настроена еще моими предками очень давно.

Войдя в темное прохладное помещение, я быстро разжёг огромный горн и мехами раздул невероятное по температуре пламя, в неистовом жаре которого мог расплавиться любой метал. Даже доспехи Часовых и их рунные клинки.

Предусмотрительно вытащив из силовых установок энергокристалы, я один за другим скормил бушующему в ревущей топке огню все боевые комплексы. Вслед отправилось и оружие погибших. Метал плавился и тек как воск, а магические символы, вспыхивая серебристыми искрами, погибали в огне, как неосторожные мотыльки.

Убитые мною люди жили бесславно, умерли так же, и никто никогда не узнает, где нашли пристанище после смерти. Большего эта свора и не заслуживала.

Выйдя за ворота, я отошел на несколько сот метров от крепости, поднялся на дальний пригорок и увидел внизу, среди небольшой рощицы, оснащённый всем необходимым для слежки и долговременного проживания небольшой лагерь. Спустившись вниз, я произвёл более детальный и пристальный осмотр.

Что ж, я нашел место, где располагались следящие за моим Имением враги. С самого холмика открывался неплохой вид на крепость, а под ним можно было расположить ударный отряд быстрого реагирования. Я обнаружил большую разбитую палатку, с походными коплектами нескольких человек, выложенный камнями потухший очаг, множество следов, как лошадинных, так и человеческих. Вахты несли, судя по всему, здесь же. Прибывали из Лютограда верхом на лошадях. А тяжеловооруженных воинов наверняка приносил один из кораблей Цитадели. Что такое несчастные пятьдесят миль для воздушного судна...

Не тронув ничего из обнаруженного, я таким же путём вернулся в Имение и захлопнул громадные тяжёлые створки ворот, застопорив их при помощи специального механизма, управляющего системой мощных железных запоров. Теперь так просто с наскоку крепость не взять. Только с воздуха. Но это еще надо знать, что я нахожусь внутри.

Сколько у меня времени, прежде чем хватятся пропавших Часовых? Я полагал, что не более суток. Если они несли вахты с утра и до утра, то уже на следующий день, ближе к обеду, следует ждать новых гостей из города. И они не должны меня здесь обнаружить. Значит, надо заняться своими делами, не отвлекаясь больше ни на что посторонее. Какое-никакое время у меня еще есть.

В оружейной комнате я выбрался из брони и подошёл к прилаженным к железной раме доспехам отца. Прижал ладони к холодному стальному панцирю и, закрыв глаза, прошептал:

- Ну вот, папа, я вернулся. Я снова дома...

Скорее всего мне показалось, но зачарованная сталь слегка потеплела под моими руками... В крепостной бане, рядом с кухней, я не поленился разжечь печь и нагреть огромный чан с водой. Избавился от превратившейся в грязные затасканые тряпки одежды и с наслаждением опустился в горячую воду. Представляю, как от меня разило в последние дни!

Вымытый и выскобленный до блеска и почувствоваший себя чуть ли не зановорожденным, я прошёл в свою спальню и оделся во все чистое.

Отправившись в замковую кухню, полноправные владения тетки Марфы, где она властвовала подобно царице, разжег одну из печей. В кладовых и погребе нашел необходимые продукты и быстро приготовил себе знатый обед. Простой, но обильный и сытный. Грифон исправно подпитывал мое тело энергией, не давая свалиться с ног, но ничто не могло заменить хорошей и вкусной пищи.

Я изжарил себе яичницу с салом и луком, нашел чёрствый, но все еще вкусный хлеб, сыр, копченую домашнюю колбасу. На плите и столе стояли давно остывшие горшки и кастрюли, но еда в них уже несколько дней , как пропала. Помнится, когда в Имение нагрянули Рыков с бойцами, мы с дядей Игнатом ожидали обед. А тетка Марфа с Аксиньей как раз хлопотали на кухне...

Нахмурившись, я поставил снедь на стол. Сел и начал жадно есть, стараясь не думать о плохом. Воспоминания о некогда обитающих в Имении людях острыми иглами покалывали сердце. Я знал, что пусть капитан Кречет и уверял, что сильно переживать не стоит, не успокоюсь, пока не освобожу Алису, а все близкие мне люди не вернутся обратно в замок.

Но это возможно только в том случае, если с меня будут сняты все обвинения. А это, сами понимаете, очень большая и трудноразрешимая проблема.

Насытившись и вдоволь напившись воды, я вернулся в отцовский кабинет. Пустые и холодные комнаты, коридоры и залы старинного замка давили на уши непривычной неприятной тишиной.

Там, сев за письменный стол, я выложил перед собой свои сокровища. Екатерининский рубль, потерявший силу похожий на рубин магический амулет и необычной конфигурации ключик. Задумчиво посмотрел на отводящий глаз нечисти артефакт. Возможно ли снова вернуть ему его способности? Кто знает... Вот отдам при встрече Рогволду, пусть поломает голову.

Монетку я убрал в карман, амулет опять повесил на шею. Ключик повертел в пальцах. " Иерихон ". Пришло время просыпаться.

Я вылез из-за стола и решительно подошёл к книжному шкафу.

*****

Оказавшись в тайной комнате, я первым делом взял в руки дневник своих предков, начатый еще моим прадедом Владимиром Бестужевым. Прижал к груди как величайшую ценность, на миг прикоснулся губами к пропахший стариной и временем кожаной обложке. Бережно упрятал за пазуху. Пожалуй, он отправится со мной в новое, на этот раз очень короткое путешествие. Как и все остальные мои сокровища.

Я подошёл к бронированной гладкой стальной двери. И, более не раздумывая ни секунды, приложил открытую ладонь к ее холодной поверхности. Дождался, пока металическая плита не потеплела и не услышал внутри приглушённый толщиной стального листа щелчка.

Негромко зажжужав, дверь приоткрылась, открывая проход в небольшой тамбур, похожий на кабину лифта. И, как я и предполагал, полностью металлический, с торчащим из стены справа от дверного проема коротким рычагом с отполированным медным набалдашником. Так и есть, за второй дверью скрывался лифт-подъемник, способный унести меня вниз.

Я вошел внутрь и только тогда заметил сложенную гармошкой дополнительную проволочную дверь-секцию. Я с лязгом задвинул ее, отрезая себе путь обратно и мягко потянул за рычаг, опуская его вниз.

В первые мгновения ничего не произошло. И я уже испугался, что за столько лет старинный механизм вышел из строя. Но вдруг приделанный к потолку стекляный шар-светильник, загудев, загорелся неярким, приятным глазу желтоватым огнем, освещая металлическую кабину. Затем до моих ушей донёсся едва уловимый далёкий гул, пол под ногами дрогнул и лифт начал медленно, поскрипывая, опускаться вниз.

Я пошире расставил для устойчивости ноги. Перед моими глазами мелькнул каменный срез пола, а дальше пошел сплошной серый гранит. Лифт двигался довольно неспешно, и не приносил никаких неприятных ощущений. Через несколько минут под негромкий шелест пробудившихся механизмов я опустился ещё ниже и моему взору открылась окружающая меня пустота огромной, вырубленной в скальном основании древнего фамильного замка шахта.

Есть! Мы с проснувшимся Грифоном миновали первый уровень крепости и опускаемся всё ниже и ниже, в находящуюся глубоко внизу виденую мною во сне пещеру. В которой уже сотню лет спал мёртвым сном удивительный механизм по имени "Иерихон".

Спуск занял несколько минут. И минуты эти были были томительными, нетерпеливыми и такими долгими. Перед моим лицом проносилась студеная мрачная пустота, темнота, сквозь которую я видел не хуже летучей мыши. Серый рубленый гранит, камень, поддавшийся рукам старинных мастеров. Не знаю, как и кем, и каким образом прорубили в земной тверди эту шахту. С помощью специальных машин или же прибегнув к помощи магии, но работа была проделана колоссальная. По моим прикидкам выходило, что глубина тоннеля должна была составлять не менее пятидесяти метров!

Наконец, чуть дернувшись, подъемник остановился. И моим глазам открылось погруженное вот тьму пустоты пространство громадной пещеры. Света круглого стеклянного шара едва хватало, чтобы рассеивать мрак на несколько шагов вокруг опустившейся на каменный пол железной кабины. Но я не нуждался в дополнительном свете. Мои глаза Часового ничем не уступали кошачьим.

Грифон, оживишись, возбуждённо нюхал холодный, пропахший сыростью, солью и железом воздух огромной пещеры. Одобрительно заклекотав, он с любопытством осматривался по сторонам, сканируя все вокруг себя магическим оком. Но я знал, что здесь, глубоко под землёй, нам не грозила никакая опасность.

Опустившись сюда, я вдруг испытал ощущение невероятного спокойствия и защищённости. Без дураков, я внезапно понял, что эта пещера, упрятанная от чужих глаз глубоко под крепостью, едва ли не самое безопасное место во всех Северных землях. Я чувствовал это. Я был кровью от крови, плотью от плоти своих предков, создавших это уникальное место. И царивший здесь дух былых времён, помнивший первых Бестужевых, признал меня, приняв за своего.

Мягкая, живушая тут тьма радушно распахнула свои крылья, обнимая меня и радостно приветствую как давнего друга.

Я с металлическим стуком сдвинул проволочную дверь в сторону, собирая ее гармошкой и сделал первый шаг в этом подземном огромном мире, куда уже много лет не спускался не один живой человек, вдыхая влажный, но довольно свежий и специфически пахнувший воздух. Казалось, что здесь существует система принудительной вентиляции или природных отдушин.

Пользуясь своим обострившимся на такой глубине сверх всякой меры зрением, я неспеша, словно у меня впереди была целая вечность, осмотрелся. Впрочем, царящая здесь спокойная умиротворяющая атмосфера словно шептала - не дёргайся, посмотри вокруг, расслабься. Ты здесь в безопасности.

Пещера напоминала по своей форме спрятанный под земную толщу гигантский квадратный зал, с неровным закругляющимся потолком и прорубленной на поверхность шахтой. Мне показалось, что эта колоссальная пустота была естественным природным образованием и лишь в некоторых местах пещера была расширена и доработана явно человеческими руками.

Выходит, что некогда под основанием крепости обнаружили эти грандиозные пустоты и решили использовать для особых, тайных нужд, соединив подземный грот с возвышающимся на самом верху скального плато замком. Когда это было, в те времена, когда закладывался первый камень в фундаменте нашего фамильного имения? И кем был человек, нашедший эту пещеру? И как это ему удалось? Неужели сюда ведёт ещё один ход, откуда-то снаружи? В принципе, обрушивающийся вниз утес, смыкающийся с морем деревьев, мог запросто прятать в себе какую-нибудь неприметную лазейку, через которую сотни лет назад отважный смельчак, ведомый любопытством, и забрался сюда.

Высоченный потолок терялся во мраке, так же как и закруленные углы пещеры. Но я уже успел рассмотреть, что вдоль противоположной от опустившегося подъёмника стены тянутся некие выставленные в ряд предметы, своими очертаниями напоминающие множество ящиков, контейнеров и накрытых грубой тканью механизмов. С замиранием сердца я всмотрелся вдаль.

Слева от меня, занимая собой почти всю восточную оконечность громадной пещеры, в темноте подземной мглы, укрывшись непроницаемыми для глаз тенями, затаилось нечто огромное. Подавляющее своми размерами и напоминающее удивительную, не имеющую никаких аналогов в этом мире машину. С участившимся пульсом я медленно пошёл туда.

Рядом с металлической кабиной подъемника я заприметил некий пост, напоминающий вмурованный в стену пульт управления. Задержавшись, я убедился, что не ошибся. Из каменной стены выступал массивный бронзовый кожух, от которого вверх и в теряющиеся в темноте стороны уходили целые жгуты проложенных по стенам кабельных трас и бронированных рукавов. А через десяток метров я рассмотрел углубленную в вырубленную прямо в скале огромную нишу машину, напоминающую формами силовую установку воздушного корабля, только гораздо больших размеров.

Черт! Да это же питающий все энергосистемы огромной крепости и этой пещеры, реактор. Он был погружен в спящий режим. И отдавал лишь крохи свой энергии, позволяя открывать неприступные бронированные двери в тайной комнате, да запустить доставивший меня сюда подъемник. Но что будет, если включить его на всю мощность?

Ладно, со всеми вопросами будем разбираться последовательно. Пока что меня более всего интересует нечто гораздо прозаическое. Свет. Мне нужен элементарный свет. Конечно, я неплохо видел в окружающей меня тёмноте, но все же я не летучая мышь и как-то в последнее время постояная гнетущая тьма немного начала напрягать. Уж больно часто я начал сталкиваться с нею. И если есть возможность озарить это огромное подземное царство, то почему бы и нет? И я с интересом принялся изучать вмурованный в камень пульт управления и торчавшие из него рычаги и рукоятки.

Провел рукой над панелью и Грифон услужливо цокнул меня клювом, когда мои пальцы замерли над одной из бронзовых ручек. Я тут же плавно потянул ее книзу. Пещера напонилась гулом пробуждающейся силовой установки. Я отступил в сторону, наблюдая, как на лицевой части огромного котла загорелось несколько огоньков. А под сводами пещеры внезапно вспыхнули десятки ярчайших огней, заливая каменные стены и пол морем приглушённо мерцающего желтоватого света. Невероятно. Прошло столько времени, а все по-прежнему действует.

Я приблизился к стальному, украшенному магическими рунами корпусу чуть гудящей машины. Силовая установка была намного больше, чем те, что питали воздушные суда десантных и курьерских типов. Не знаю, какие чудовища устанавливались в недрах громадных боевых крейсеров, но наверняка подобные этому. Судя по всему, вырабатываемой мощности этой крошки должно было хватать не только на все бытовые нужды крепости, но и на обеспечение необходимой энергией всех производственных процессов, сосредоточенных в этой пещере.

Я медленно осматривался, сознательно избегая смотреть в сторону замершей у восточной стены громадины. Но и того, что я уже видел, хватило, чтобы понять, что из себя представляет эта пещера. Настоящий сборочный цех, с множеством запасных деталей, материалов, заготовок, станков, удивительных агрегатов и механизмов. Контейнеры, крытое брезентом и спрятанное от глаз оборудование, предметы самых разных конфигураций и размеров, верстаки, стелажи, навесное оборудование, лебедки, проложенные вдоль пещеры рельсовые дорожки. Здесь, под землёй, скрытый от любых чужих глаз, располагался целый завод.

С замирающим от восторга сердцем я все же повернулся в сторону огромного, больше заснувшего динозавра, предмета. Колоссальная по размерам, накрытая огромным полотняным пологом, эта махина занимала изрядную часть подземного комплекса и прижималась к каменной стене, уходя на десяток метров вверх, своими габаритами напоминая гигантского мифического зверя.

Я подошёл ближе. К сводам погруженной в тишину пещеры гулко возносилось эхо от моих шагов. Застыв подле огромной штуковины, я запрокинул голову и присвистнул. М-да! Даже и не берусь пока судить, что это такое... " Иерихон ".

Я протянул руку и схватился за длинный, соединённый с пологом верёвочный трос. С натугой потянул и, тихо шурша и обдавая меня поднявшимся ветром, пылью и каплями влаги, полог, способный взамен одеяла укрыть спящего великана, с шелестом начал сползать вниз, открывая металлические очертания проявляющейся под ним замершей машины.

И когда огромное полотнище, упав, легло на каменный пол пещеры, я невольно сделал несколько шагов назад, еще выше запрокидывая голову и пытаясь осознать то, что предстало моему изумлённому взору. Я машинально нащупал спрятанный в карман заветный ключик.

Предо мною открылся он. "Иерихон". Плод и творение гениальных умов моего прадеда и его верного помощника и соратника. Увиденное поражало и бередило разум.

И я понял одну вещь - здесь мне точно не обойтись без дельных советов дяди Игната!

" Иерихон " спал, напоминая погрузившегося в вековечную дрёму металического гиганта. Конечно, я мог его разбудить. Только я один и больше никто в этом мире. И намеривался сделать это прямо сейчас. Но во всем остальном мне уж точно требовалась помощь, если я не ошибаюсь насчёт предназначения этой невероятной машины.

Значит, пришла пора моим близким возвращаться в замок... Так вот. И чихать я теперь хотел на решения Специальной комиссии и ее главы, старшего следователя графа Василия Кулагина.

"Иерихону" пришла пора просыпаться. А проснувшись, он изменит весь существующий расклад сил.

И я решительно шагнул к спящему гиганту.

Глава 7

Глава седьмая.

Франк был погружён в двойственные чувства. С одной стороны, он не выполнил задуманную операцию как того следовало. Пусть и попутно разгромил злачный притон, в котором обреталась одна из преступных шаек нижнего города. Как не крути, а того, что он смог вытянуть из главаря местных бандитов, явно не хватало для дальнейшей успешной охоты.

Самый верный след он потерял. Выяснилось, что змеевик уже мёртв. А о наличии других подобных существ в Лютограде покойному преступнику не было ничего известно. И Франк склонен был верить ему. Он знал, когда люди врут, а когда говорят правду. Особенно пред ликом неменуемой смерти.

И вот тут всплывал другой, вконец неожиданный, но в чем-то и удивительный момент. Франк узнал имя человека, который пустил именуемого Зейстом змеевика в расход. И этим неожиданным благожелателем оказался его давний знакомец по перелету в трюме "Архангела Гавриила" курсант Академии Часовых Алексей Бестужев!

Который нынче и не курсант вовсе, а полноправный Часовой и по слухам быстро превратился в одного из лучших воинов Цитадели. Хороший такой парнишка, честный и благородный. Настоящий дворянин. Волевой и бесстрашный. Именно таким Франк его запомнил и в полных красках описал заинтересовавшегося судьбой данного юноши доктору.

А сейчас выходило, что юнец заматерел, оперился и стал серьёзной боевой единицей, способной уложить такую опасную и сильную тварь, как змеевик, под дерновое одеяльце.

Выходит, Бестужев умудрился сделать за Франка часть его работы. И, насколько понял огромный Джаггер, это была не первая встреча между Часовым и чешуйчатой тварью. Бестужев, не успев появиться в Лютограде и вернувшись в родное Имение, нажил себе кучу неприятностей и врагов. А все нити тянутся из Столицы, от чего-то крепко невзлюбившего мальца могущественного графа Властимира Перумова. О последних обстоятельствах Франк узнал случайно, довеском, когда залебывающийся от желания все рассказать вожак бандитов выкладывал все что знал, и о чем даже не спрашивали. О да, Франк умел разговаривать с людьми на их языке!

И вот теперь опять дороги Франка и Бестужева пересекаются, в тысячах миль от Столицы. Гигант призадумался. Значит, не зря ему еще в прошлый раз показалось, что их судьбы в некоторых жизненных поворотах идут одна о другую. Тесно, как бегущие по узкой улочке впритык кареты. И ему думалось, что пока он находится в Лютограде, еще не раз придётся услышать фамилию опального Часового, на которого нынче объявлена охота по обвинению в государственной измене. В которую, впрочем, Франк, зная теперь многие подробности готовящихся на Бестужева покушений, не верил ни на грош.

А в негласной столице Северных земель придётся задержаться. И намного дольше, чем они с доктором изначально рассчитывали. Змеевик никогда не действует один. Где-то здесь, на территории огромного города, распрологается их гнездо. Эти мерзкие, похожие на двуногих змей твари обитали небольшими семьями, по три- четыре особи. И превосходно умели маскироваться и прятать свои жилища.

Франк рассчитал захватить успевшего прославиться в определённых кругах Зейста живым и, поговорив с ним по душам, выяснить расположение их гнезда. Но после того, что он узнал, эта ниточка безжалостно отрубается. Что несомненно усложнит поиски и увеличит потраченное на них время.

Вернувшись в гостиницу и по утру рассказав проснувшемуся доктору о случившемся и поделившись своими соображенимми, Франк небрежно заметил, что этот Алексей очень ловкий парень. Но чересчур горячий и просто обожающий встревать в неприятности.

Засмеявшись, известнейший в Столице частный врач по имени Герхард Фон Шнайдер сказал:

- Он похож на тебя в молодости, мой друг! Я понимаю, к чему ты клонишь. Но уверяю тебя, этот мальчик идёт собственной, отличной от нашей, дорогой. У него свой путь. И видится он мне, пусть и невероятно сложным и тернистым, но в итоге приведёт его к... Хм, а почему бы и нет?.. Даже любопытно, сколько у него это займёт времени. Следует провести некоторые вычисления, как думаешь?

Франк, огромной черной скалой застыв посреди роскошного гостиничного номера, в котором его друг и работодатель ожидал поздний завтрак, громко фыркнул. Плащ он уже успел сменить. На такой же. Другой одежды Франк не признавал.

- Я бы очень хотел поговорить с этим Бестужевым, - задумавшись на секунду, словно самому себе признался знаменитый доктор. - Как думаешь, в ближайшее время этот юноша, наделённый столь блестящими способностями и встроенным магнитом для притягивания неприятностей, даст о себе знать?

Франк передёрнул могучими, похожими на округлые валуны плечами и гулко засмеялся.

- Этот-то? Даже не сомневайтесь, доктор. Скоро о нем будет говорить весь Лютоград!

- Я бы хотел помочь этому парнишке, - снова задумчиво прищурил светло-серые глаза Фон Шнайдер и коснулся длинными ухоженными сильными пальцами гладко выритого подбородка. - Но только после того, как лично с ним поговорю. Кстати, ты ещё не в курсе, что в Лютограде, оказывается, находится граф Василий Кулагин? Именно он возгавляет большую Императорскую Комиссию, проводящую эту непонятную и затянувшуюся проверку в Цитадели местных Часовых. Даже и не представляю, чем так не угодил государю Корпус Тринадцатой Стражи...

Франк с интересом посмотрел на сидящего на большом, обитом бархатом мягком диване, одетого в гостиничный халат худощавого импозантного человека.

- Кулагин? Я отлично помню его. В свое время вы вытащили его с того света. Когда это было?..

- Давно, - тихо прошелестел Герхард, устремляя свои кристально чистые пронзительные глаза в глубины далекого прошлого. - Еще когда он, бедный, но честный и благородный отпрыск разорившейся дворянской семьи, был всего лишь лейтенантом и только начинал своё восхождение по карьерной лестнице. И с тех пор немало преуспел. Хм, надеюсь, он не забыл меня.

Франк снова гулко расхохотался и пробасил:

- После того, что вы для него сделали, когда от него отвернулись все столичные врачи? Еще бы он вас не помнил...

Доктор наклонился вперед и выложил на низкий чайный столик, придвинутый к дивану, две необычного вида монеты. Одна была золотая, вторая серебряная. Если бы их увидел кто из посторонних, то впал бы в удивлённый ступор. Ни одна из монет не имела хождения на всей территории огромной страны. Впрочем, как и на землях отделённых от Великорусского государства осквернённой границей соседних западных держав.

Франк, подобравшись, шагнул к доктору и склонился над столом.

- Новости от Радомира и Дункана?

- Да. Они сообщают, что в Штормграде напали на след выводка ткачих.

Недоверчиво хмыкнув, облаченный в плотный позвякивающий кольчугой дорожный плащ великан выпрямился.

- Далековато эти твари забрались. Обычно ткачихи предпочитают более теплые местечки. И что они успели рассказать перед смертью?

Фон Шнайдер, словно прислушиваясь к чему-то, задумчиво провел пальцем по лежащим на столе монеткам.

- Грядут большие перемены в порядке нашего мира, мой друг. И начинаются они на Северных землях, прямо здесь и сейчас. Удивительно, не правда ли?

Франк снова подумал об Алексее Бестужеве. Судьба.

*****

Игнат мрачно уставился на тарелку горячих дымящихся щей. Густые, наваристые, аж слюнки текут. Кажется, поставь в тарелку стоймя ложку, та и останется в таком положении. Рядом лежали свежая краюха душистого хлеба и тонко нарезанное, начинённое пряными травами и чесноком сало. Да кувшин доброго меда. Знатный ужин, как ни крути.

Вот только аппетита у управляющего Имением Бестужевых уже который день особо не было. Управляющий... Одно прозвание и осталось. Да втоптанная в грязь железными сапогами прибывшего имперского правосудия и Часовыми униженная гордость.

Единственно хоть, успел всех домочадцев до темноты беспрепятственно до Кленовки довести, да пристроить. Тут уж и староста Панас расстарался как мог. За что Игнат был искренне благодарен. Более того, местные мужики, как у знали о произошедшем в замке их молодого хозяина произволе, так хотели всем гуртом за вилы да топоры браться.

Еле Игнат их утихомирил. Так что можно сказать, что после случившегося они еще и легко отделались. Несколько скользящих, вдогонку нанесённых ударов батогами не в счёт. Телесную боль можно стерпеть и забыть. А остальное...

Алексея не уберёг, Алису не отстоял. Хорошо хоть, иногда из Цитадели приходят от Федора Корнедуба какие-никакие, а коротенькие весточки. Из которых Игнат и знал, что Алиса, пусть и под арестом, как родная сестра разыскиваемого беглого преступника, но в безопасности и что за ее жизнь сам капитан Ярослав Кречет ручается. Алёшку все ищут, с ног посбивались, да никак на след напасть не могут.

Но вместе с тем Игнат чувствовал себя не могучим и взрослым мужчиной, очень много знающим и умеющим, а обычным мальчишкой, которому ребята постарше надавали лещей и прогнали со двора.

- Ты б, Игнат, щец бы попробовал, - с укоризной проговорил староста, двигая по накрытому нарядной скатертью столу к погруженному в мрачные думы здоровенному бородачу крынку со сметаной. - На-кось, добавь... К щам особенно хорошо идёт. А еще, ежели медок слабоват покажется, то у меня кой-чего и покрепше найдется.

Староста заговорщицки подмигнул.

- Старуха-то моя возражать не будет, если такие молодцы, как мы с тобой, по чарочке-другой ради сна крепкого на ночь опрокинем.

Опасливо покосившись в сторону кухни, староста все же проворонил появление жены и ее громогласный негодующий крик:

- Ах ты, паразит проклятый! Ты что же меня перед Игнатом Федоровичем позоришь? Молодой выискался! Я, значит, в свои пятьдесят старая баба, а он парубок молодой, который на три года старше меня!..

Панас чуть втянул голову в плечи и торопливо заработал ложкой, зачерпывая горячие ароматные щи. Его жена, Ольга, жалостливо посмотрев на Игната, украдкой вытерла выступившие на глазах слёзы и удалилась на кухню. Прислушавшись к громыханию стоящих на печи чугунков, староста развел руками. Мол, чего с бабы глупой спрашивать?

Игнат, взявшись за ложку, остлрожно подул на варево и отправил в рот. Жуя и не чувствуя вкуса, он неразборчиво пробормотал:

- Надо бы, друже, нам с тобой мыслишку одну обдумать... Ммм... Зима-то близко. А у нас в Имении много припасов да вещей полезных осталось. Забрать бы надобно, да сюда все свезти. Все одно пропадать будет. Неизвестно еще, когда обратно вернуться сподобимся.

Он облизал ложку и, задвигав желваками, угрюмо уставился в закрытое вязаной занавеской окно. За окном давно уже властвовали ночные сумерки. Деревня погрузилась в очередную напряжённую и длинную ночь. На воротах и по стенам выставлены дозорные, заженны факелы. Возле засыпанный и заложенной мельничными жерновами ямы на главной площади, на всякий случай дежурит сменный пост. Жизнь на северном фронтире быстро учит новым премудростям.

Староста осторожно заметил, накладывая на хлеб кусок сала:

- Я-то и не против, Игнат, да токо как быть с указом господ столичных? А ну как прознают, что мы без спросу, в нарушение указу графскому, вдругорядь решим в имение-то поникнуть? Не хотелось бы, чтоб за подобное самоуправство под плети погнали.

- Ночью пойдём, - нахмурился Игнат. - Возьмём самых крепких ребят и лучшие подводы. Никто о нас не озаботится, кроме нас самих. В городе и раньше на нас не шибко смотреть хотели, а сейчас и подавно. Своих хлопот им вдосталь...

Староста, поняв, что Игната ему не переубедить, покачав головой, снова погрузил ложку в тарелку. Вздохнув, Игнат отпил из кувшина сладковато-терпкого мёда и внезапно прислушался.

- Что такое? - поднял на него вмиг насторожившиеся глаза староста. - Нечто что услышал, Игнат Федорович?

- Наверно, показалось, - постаравшись расслабить взвинченные нервы, поморщился управляющий. - Вроде как собака где-то рыкнула, да сразу смолчала, будто своего почуяла. Совсем мне страсти мерещиться начали на ровном месте...

Староста успокаивающе проворчал:

- Ты нас за детей малых не держи. О прошлый раз Алексей Саныч хорошо мне по маклаю прошёлся, на всю жизнь запомнил. Науку враз разумею... Надежно деревня бережётся. Надежно. Не проскочить незаметно никакой твари нечистой. Да и яму адовую закопали хорошо, камнями да глиной затрамбовали, жерновами уложили, а сверху столько воды священной пролили, что отец Николай молитвы читать устал! Не проберётся никакой тать ночной...

Мужчины сидели в большой чистой светелке. Входная дверь дверь была плотно закрыта, но пока не заперта. Спать в доме Панаса обычно позже ложились. И вдруг, не успели они опять хлебнуть щей, как в сенях отчётливо скрипнули деревянные ступени, словно стонущие под немалой тяжестью неожиданного ночного гостя. А затем в дверь несильно постучали.

Молча переглянувшись, мужчины потянулись к оружию. Игнат к засапожному ножу, Панас к прислоненному под окошком боевому топорику. Из-за занавески выглянула обеспокоенная жена старосты, из-за печи показалась румяное личико старостиной дочки, Татьяны. Разбитная деваха изо всех сил делала вид, будто спала. Но широко раскрывшиеся от тревоги глаза, в которых не было ни тени сна, сразу ее выдали.

Не успел староста и рта раскрыть, как дверь слегка скрипнула и в комнату вошел огромный высоченный человек, едва не упирающийся головой в беленный потолок. Он был одет в простую, не стесняющую движений одежду, похожую на походную военную форму, опоясан боевой портупеей с мечом и кинжалом, а широченные плечи едва прошли в дверной проём. Горящие по стенам лампадки бросили на него пляшущие тени.

Застыв на пороге, вошедший великан, окинув пронзительным взором стальных глаз в изумлении уставившихся на него людей, широко улыбнулся и громко сказал:

- Ну что, хозяева, примите к столу припозднившегося гостя? А то больно вкусные запахи на улицу вырываются!

- Алешка, - перехваченным от внезапного спазма голосом выдавил побледневший, как полотно Игнат, вскакивая с лавки.

Староста, закашлявшись, приложился к кувшину с медом и отчаяно замахал рукой, делая суматошные жесты залившейся слезами жене. Танька, ойкнув, торопливо юркнула в свою комнатку.

Игнат бросился на вошедшего молодого богатыря, статью напоминающего древнего языческого бога, и, заключив в медвежьи объятия, прижал к себе. Парень, склонив голову, уткнулся подбородком в широченое плечо засопевшего бородатого мужчины.

И староста был готов поклясться, что на краткий миг в суровых глазах Алексея Бестужева блеснули прозрачные хрусталики. Откашлявшись, он наконец разразился криком:

- Святые угодники, святые угодники, вот же счастье-то какое в дом на ночь глядя привалило! То есть сам Лексей Саныч привалил... То бишь, соизволил зайти, короче... Ольга, чего сидишь у печи и ревёшь, как корова, а ну-ка живо тащи на стол ещё щей!.. Да побольше. Пироги неси, грибы. И настойку тащи! Небось молодой хозяин не побрезгует! Танька, кобыла бесстыжая, а ну быстро отрывай толстую задницу от перины и живо помогай матери!

Подбежав к невероятному гостю, он вцепился в его ладонь двуми руками, отчаянно затряс, и с надеждой спросил:

- Лексей Саныч, пить будешь?

- Буду!

Игнат, вытирая выступившие на глазах слезы и хлопая своего воспитанника по твердой, как камень, спине, внезапно почувствовал, что к нему возвращается аппетит. Да он бы сейчас и быка съел! Все еще не веря свои глазам, он срывающимся от дрожи голосом произнёс:

- Будет-будет! Все будем. Чую, разговор предстоит долгий...