Часовой: на чужой земле

Глава 1

Глава первая.

Огромная древняя крепость, служащая надежным домом для Корпуса Тринадцатой Стражи, была выстроена еще в незапамятные времена. После разразившейся войны с ведьмами, замок перешёл в полноправные владения Часовых. Цитадель была немного перестроена, укреплена и последние сто лет выборочно ремонтировалась, превращаясь во все более неприступную твердныню. Самые современные и совершенные разработки в области архитектуры, военной инженерии, науки и технологии применялись для укрепления оплота Часовых Северного фронтира.

Внутри сложенной из камня махины было бесконечное множество комнат, залов, коридоров, каморок и различного назначения помещений. Начиная от самых нижних подземных уровней и заканчивая возносящимися к небу несокрушимыми башнями. В одной из таких башен, на самом первом этаже, располагалась и жилая комнатка сержанта Корнедуба. Правда, теперь его берлога выполняла сразу две функции: спальни и кабинета фактически командующего Корпусом Тринадцатой Стражи.

Капитан Ярослав Кречет, решением председателя следственной комиссии, по-прежнему находился под домашним арестом, отстранённый от ведения всех дел в Цитадели. А формально назначенный новым командиром барон Вениамин Рыков к своим обязанностям относился не то чтобы спустя рукава... Нет, совершенно никак не относился.

Так незаметно и случилось, что все нити управления Корпусом потихоньку переместились из бывшего кабинета Кречета, который ныне занимал Рыков, в эту неприметную комнатку в одной из западных башен крепости, к самому уважаемому ветерану Стражи и правой руке опального капитана сержанту Федору Корнедубу.

И именно сейчас, в это хмурое, холодное утро, встретившее жителей Лютограда свинцовыми угрюмыми тучами, из которых того и гляди посыплет первый снег, в комнату Корнедуба со срочной новостью спешил посыльный. Новости он нёс совсем не радужные.

Коротко постучав, воин ворвался к сержанту и застал того растапливающего небольшую, примостившуюся в углу, рядом с выходящим во внутренний двор Цитадели окном, печурку. Корнедуб, пошуровав кочергой, дразня жадно лижущее берёзовые чурки пламя, недовольно топорща усы, повернулся к Часовому.

- Что, Игорюша, нешто утро наступило, да служба постылая началась? Али продолжилась?

Суровый, мощного телосложения воин, затянутый в кожу, шерсть и позвякивающую чернённую кольчугу, с искренним беспокойством присмотрелся к сержанту. Обычно Корнедуба подобные смурные мысли не отягощали. Но, как видно, простого рубаку тяготило его новоиспечённое, неофициальное положение.

- Плохие вести, сержант, - воин, насупившись, поправил бряцающую оружием портупею. - С одним из наших разведрейдеров пропала связь.

Корнедуб, пройдя к придвинутому к окну столу, уселся на табурет и, с ненавистью зыркнув на покрывшую столешницу кучу бумаг, резко сказал:

- Бывает и такое, Игорь, бывает. Это ещё не повод бить в колокола. Что за корабль?

Откашлявшись, Часовой мрачно произнёс:

- "Жаворонок ". Тот, что накануне прилета этой дранной комиссии отправили на патрулирование западной границы.

Сержант, застыв, посмотрел в окно и выругался:

- Твою мать. Как чуял, что проблемы будут...

"Жаворонок " был отряжен для специальной миссии. Контролировать прилегающие к западной границе территории Всхолмий. Местность, где обнаружились загадочные туннели и вырытый монстрами огромный котлован. Корабль должен был некоторое время курсировать вдоль границы. На оскверненные земли заходить команды не было, экипажу предписали действовать по обстоятельствам.

Корнедуб устало потёр ладонями лицо. Неужто капитан "Жаворонка" заприметил что интересное, да и решился рискнуть и подлететь поближе, осмотреться? И угодил в беду?

- Когда связь-то пропала?

- Еще накануне, ближе к вечеру. Но солнышко еще светило. Корабль с центральной башней кажные шесть часов на связь выходил. Утром еще отличился. После полудня замолчал.

- Твою мать!

Вот это было уже действительно плохо. Рейдер перестал отвечать днем. Значит, все таки решился зайти на ведьмины земли. Ночью бы туда без специального разрешения капитан не сунулся. Значит, и впрямь что-то произошло, что заставило команду пойти на столь рисковый шаг.

- Кто там капитаном на "Жаворонке", напомни?

- Тимоха Лопатин. Горячий парень.

Корнедуб смял в ладони один из прочитанных намедни рапортов и снова ругнулся. Этот точно мог вляпаться в неприятности. Толковый, опытный моряк. Но уж больно горяч, молод да бесстрашен. Иногда это оборачивается бедой. Как сейчас. Корнедуб не верил, что с установкой магической связи корабля произошла внезапная серьёзная поломка. Не сейчас, не в том месте, и не в нынешних обстоятельствах.

В странные совпадения ветеран Стражи уже давно не верил. Если отправленный на специальное задание корабль вдруг перестал отвечать на запросы из Цитадели, находясь в опасной близости от населенными нечистью территорий, значит, и впрямь что-то нехорошее стряслось.

- Надо бы капитану доложить, - уверенно заявил Часовой. Неприязненно оглянулся через плечо на закрытую дверь и добавил: - Сколько еще будем крыс этих столичных терпеть, Фёдор? И не надоело им все шнырять да вынюхивать? Мало того, что Кречета под арест посадили, да Рогволда с Дорофеевой заодно, так мы по их милости теперь ещё и одного корабля лишились!

Корнедуб мрачно кивал каждому слову Игоря. Все верно, "Икару" до завершения следствия запретили покидать Цитадель. И теперь корабль вынуждено простаивал, не участвуя ни в каких заданиях Корпуса. Пусть формально экипаж во главе с капитаном Ланским и не числился под стражей.

- Да сказать скажу, а официальное решение один хрен за новым временным командующим будет, - Корнедуб пожевал кончик седого уса. - Рыкову все одно доложиться придётся.

Часовой с сомнением посмотрел на сержанта, но ничего не сказал. И без слов было понятно, что командующему Второй Стражей на сугубо внутренние дела Тринадцатой плевать с высокой скалы. Особенно такому человеку, как барон.

Снова оставшись в одиночестве, Корнедуб обвёл усталым взором свою скромно убранную комнату и негромко, с горечью проворчал:

- Как же все не вовремя... Стар я становлюсь для этого дерьма. Стар.

*****

Городская стража, выполняющая функции по охране и защите жителей Лютограда от преступного произвола, официально подчинялась городской управе и наместнику барону Горю. Во всех же внутренних расследованиях и при обычной рутинной работе все бразды правления переходили в руки главного городского стражника капитана Александра Лопухина.

Он перед бароном и ответ держал, и субсидии для стражи выбивал, и на собраниях отчитывался и расследованиями особо тяжких преступлений занимался. И каждое утро в обязательном порядке читал ночные рапорты вернувшихся с дежурств патрульных. Свою работу Лопухин чтил и уважал.

Вот и сейчас, с самого раннего утра, устроившись в своем рабочем кабинете, за кружкой горячего, настоянного на душистых травах чая, он неторопливо просматривал лежащие на столе донесения.

Здание Городской стражи находилось на одной улице с Управой, резиденций наместника, и другими самыми значимыми строениями, практически в центре города, что было в плане быстрого обмена сообщений между различными ведомствами продумано очень удобно.

Капитан Александр Лопухин был человеком невысоким, чуть полноватым, около пятидесяти лет, всегда в тщательно отглаженном мундире, и производил впечатление добродушного, тихого мирного дядюшки. Но первое впечатление было заведомо обманчивым. Лопухин вот уже почти двадцать пять лет числился главным силовиком в городе, поднявшись с самых низов, и никому не давал спуску.

Он отчётливо понимал, что его ресурсы ограничены, преступность победить невозможно, а выше головы не прыгнешь. Но все, что было в его силах, он выполнял. И при этом всегда старался вести честную игру. По крайней мере там, где это было крайне необходимо. Поэтому, закрывая глаза на мелкие нюансы во второстепенных делах, он цепным псом вгрызался в серьёзные правонарушения.

Последние несколько дней для капитана городских стражников выдались не самыми приятными. Сначала его почтил визитом один из членов Имперской комиссии, прибывшей с проверкой в Цитадель Часовых, и вынес весь мозг, затем на следующий день явился и сам председатель, граф Василий Кулагин.

Не особо вдаваясь в детали такого нежданного и для многих неожиданного расследования, Кулагин огорошил Лопухина кучей, на первый взгляд, не связанных друг с дружкой вопросов и, промурыжив почти два часа, удовлетворённый, откланялся. Впоследствии Лопухин узнал, что в подобном же ключе столичный следователь остаток дня терзал и наместника, барона Горя.

А раз пошла такая пляска, значит и впрямь в Ордене Часовых завертелись довольно серьёзные дела, вполне могущие обернуться для руководства Корпуса Тринадцатой Стражи нешуточными проблемами. Лопухин уже знал, что сам капитан Кречет временно отстранён от командования и посажен под домашний арест. И что вроде как силы прибывшей в город малой имперской флотилии направлены на поиски одного из сбежавших Часовых.

И Лопухин просто додуматься не мог, безрезультатно ломая голову, что же такого мог натворить этот беглец, раз в закрутившуюся мясорубку затянуло и самого командующего Тринадцатой Стражей! Лопухин не понаслышке знал, что не будь у следователя Императора против Корпуса серьёзных улик, хрен бы им Кречет позволил так себя вольготно чувствовать. Ему никто не был указом и этого пришлого графа, которого Лопухин хорошо запомнил еще когда тот был лейтенантом, послал бы подальше лесом. Невзирая на все его высочайшие, дарованные Императором, полномочия.

Но сейчас, конкретно в данный момент, главного стражника заботило совершенно иное.

Он еще раз внимательно перечитал рапорт одного из ночных патрулей, вдумываясь в каждое слово. И с каждым новым прочтением произошедшее, нашедшее отражение на желтоватом листке грубой бумаги, ему нравилось все меньше и меньше. Да какого дьявола, что вообще может нравиться в убийстве? А оно таки случилось. Если не минувшей ночью, то прошедшей, судя по первым результатам осмотра места преступления.

Лопухин отложил листок и отхлебнул горячего бодрящего чая. Лютоград большой город. По меркам северных земель Империи так вообще огромный. В нем проживает куча народу. Народу разного. Одно Дно чего стоит. И разумеется, каждый день, а особенно ночью, в городе происходили нарушения порядка. В той или иной степени тяжести. Пьяные драки, воровство, кражи со взломом, бытовые свары, порой доходящие до тяжёлых увечий. Не часто, но случались и убийства. И тоже на самой разной почве. От прирезанного по пьяной лавочке собутыльника в трактире до найденного в подворотне трупа, чья смерть явно носила заказной характер.

И словно Лопухину было мало совсем недавно обнаруженного в районах нижнего города трупа Часового... Часового! Что само по себе было чем-то и ряда вон выходящим, как злая насмешливая судьба подбросила ему свежую задачку. Отдающую таким нехорошим смрадным душком, что хоть волком вой.

Не просто убийство. А сразу тройное. Целая семья была убита буквально самое большее сутки назад. Муж, жена и их семнадцатилетняя дочь. Судя по первому досмотру, всех перед смертью жестоко пытали, а женщины были не раз изнасилованы.

Лопухин провёл чуть дрогнувшей рукой по редким, прилизанным волосам. Такого ещё ему не хватало! На заказное убийство не походило, на внутрисемейные разборки тоже не спихнёшь.

Обычная, небогатая семья из самых неблагонадёжных городских кварталов. Все работали на ближайшей кожевенной фабрике. Когда с утра не пришли на работу, все трое, заранее не уведомив, хозяин, человек грамотный и предусмотрительный, сразу же отправил мальчишку за ближайшим патрулем и велел отвести к дому где проживало семейство.

Там их и обнаружили. В таком виде, что, судя по скупым описаниям в рапорте, Лопухин ничего не потерял, не увидев трупы собственными глазами.

Точно так же никто ничего не видел из соседей. К слову, жилище покойных стояло в самом конце улицы, в некотором отдалении от остальных домов. И, не привлекая внимания спящих соседей, ночью в ним вполне могли вломиться неизвестные, которых, судя по всему, было несколько.

И вот тут начиналось самое странное. Убитое семейство ни в каких шашнях с криминальным миром замечено не было, жило очень скромно. Убивать их не было никакого смысла, украсть так же было особо нечего. Да и по некоторому раздумью Лопухин пришел к неутешительному выводу, что все случившееся было совершено не ради наживы, а для развлечения.

И это было самым странным и пугающим. Просто этим несчастным не повезло в том, что именно их дом выбрали для своих жутких целей напавшие на них ночью нелюди, вытащившие спящих, ничего не подозревающих бедняг из постелей и учинившие над ними зверства, окончившиеся смертью.

И в итоге сам факт их гибели был еще одной странностью. Лопухин просто представить не мог, кто был во всем городе на такое способен. Конечно, происходили и раньше серьёзные преступления, некоторые из которых так и остались нераскрытыми, а иные и вовсе отдавали заказухой. Но это...

Главный стражник не очень верил, что в городе завелась какая-то новая, действующая с особой жестокостью банда. Да и на залётных выродков было не особо похоже. Местный криминальный мир не простил бы кому со стороны беспричинной кровавой вакханалии. Если только... И вот это "только" Лопухину вообще не нравилось.

Не нравилось то, что это странные убийства совпали по времени с прибытием в Лютоград специальной имперской комиссии. Три огромных воздушных судна. Сотни прилетевших на них людей. Некоторые из которых, согласно полученным разрешительным документам, могли беспрепятственно посещать город в любое время дня и ночи.

И что капитану стражи уж совсем не понравилось, так это то, что среди этих людей были такие, которых он при всем желании и пальцем не смел трогать без серьёзных доказательств. Впрочем, все его досужие размышления и так за уши притянуты. Но Лопухин был не дурак и за двадцать пять лет службы научился смотреть куда нужно, отворачиваться, когда просят, и держать нос по ветру. И сейчас его нос отчетливо ему говорил, что завоняло очень крупным дерьмом.

Вызвав к себе секретаря, он обманчиво мягким голосом сообщил ему:

- Никитушка, голубчик, уж изволь, сахарный мой, доставить мне в самое наиближайшее время полный список всех без исключения членов специальной комиссии, прибывших в Цитадель, у кого есть разрешительная нашего наместника за ходатайством графа Василия Кулагина на беспрепятственный допуск в город.

Шмыгнув носом, секретарь, близоруко щурившийся из-за круглых очков мужичок лет сорока, в неприметном сером сюртуке и нарукавниках поверх, дребезжащим голосом проблеял:

- Так это, ваше благородие... Это, что ль, запрос в Управу отрядить надобноть?

Лопухин, снова отхлебнув чаю, так ласково улыбнулся, что расхлябанность секретаря как ветром сдуло. Он кротко склонил голову.

- Считайте, бумаги у вас уже на столе. К обеду точнёхонько будут. А обед сегодня и впрямь знатный обещают. Щи горячие, да пироги с капустой и котлеты с подливой.

Редкие брови главного стражника резко сшиблись на насупленной переносице. И от его разом изменившегося голоса повеяло зимним холодком:

- А я даже и не сомневаюсь в этом, голубчик мой, не сомневаюсь. Только смотри, язык за зубами держи. И чтоб никто, даже среди своих, и не прознал, что во мне такой интерес к столичным людям проснулся. Понял?

- Так точно, ваше благородие...

- Вот и молодец. А то будут нам с тобой щи. На казенных дрожжах, - фыркнул капитан, одним щелчком пальца отправляя побледневшего секретаря вон. Снова покосившись на исписанный рапорт, повествующий о страшных событиях минувших часов, Лопухин перечитал так бросавшийся ему в глаза абзац.

"В область груди каждого из убиенных нанесена колотая рана предположительно клинком остро заточенной шпаги нового армейского образца. Характер ран предполагает, что именно эти удары оказались смертельными и нанесены одной опытной и твёрдой рукой."

Лопухин ни разу не слышал, чтобы бандиты и наёмные убийцы пользовались оружием офицеров и аристократов.

Глава 2

Глава вторая.

Алису охраняли Часовые Тринадцатой Стражи. Две огромные, закованные в несокрушимые силовые доспехи металлические фигуры, отливающие тусклым болотисто-зеленым цветом. Они непреодолимыми барьерами преградали вход в отведённые для важной пленницы-гостьи комнаты в восточном крыле Цитадели, на третьем этаже.

В железных рукавицах бойцы непринуждённо сжимали оружие. Двухлезвийная секира и прямой широченный меч пугали одним своим видом. Поначалу и Алиса испугалась до чертиков. Она и представить не могла, что существует оружие такого размера. Даже фамильный меч, перешедший по наследству её брату, и то был гораздо более скромных размеров.

Впрочем, бойцы Корпуса оказались на удивление отзывчивыми и добродушными людьми. Охранять сестру одного из своих сослуживцев и товарищей по оружию для этих немногословных воинов стало делом чести.

А охранять, судя по всему, было от кого. Насколько поняла Алиса, в Цитадели за последнее время произошли существенные изменения. Крепость наводнили посторонние люди, а командование перешло к прибывшим из столицы шишкам. И она была искренне благодарна судьбе, хотя бы за то, что пусть и в качестве пленницы, но ее окружали свои люди, друзья Алексея.

Девушка не знала, что подобные условия заточения для нее выбил капитан Кречет. Во время одного из последних разговоров с графом Кулагиным, он, не меняясь в лице, говоря спокойным рассудительным голосом, сообщил тому буквально следующее.

Если с сестрой его подчинённого Алисой Бестужевой во время проведения императорского расследования произойдёт хоть малейший казус, хоть волосок упадёт с ее головы, то он лично оторвёт виновникам все выступающие части тела, невзирая на их ранг, родовое сословие и привилегии. И так же тихо и спокойно попросил Кулагина оградить девчонку от излишнего внимания барона Рыкова. Иначе его, Кречета, и впрямь будут судить. Только за убийство. И добавил, что охранять девушку будут исключительно его бойцы. Что он и видеть не желает рядом с ней никого из воинов Второй Стражи, а особенно из числа личных прихлебателей барона Рыкова.

Ничем не выдав своих эмоций, Кулагин, взглянув в стальные глаза Кречета, пообещал выполнить его маленькую просьбу. Поэтому вот уже несколько дней Алиса, практически безвылазно, находилась взаперти. Но за запертыми дверями всегда стояли воины из Тринадцатой, не Второй, Стражи. И всегда откликались на любые ее просьбы. А ещё на первый же день заточения её навестил сержант Фёдор Корнедуб. Смешной и добрый дядька, который ей в чем-то напомнил Игната...

Для пленницы выделили две отдельные комнаты, которые еще в давние времена числились за кем-то из офицеров Корпуса. Сейчас, когда Тринадцатая Стража по численности резко сократилась, многие помещения в огромной крепости просто-напросто пустовали. При необходимости Цитадель могла вместить еще хоть две сотни особо важных или ценных гостей. Или пленников.

А о том, что она именно пленница, Алиса не забывала ни на минуту. Более того, она заложница. Приманка, которую использовали, как наживку на крючке, чтобы подцепить ее брата. И пусть нынешнее положение претило девушке как ничто иное и она всей душой желала вернуться домой, но так же и молила бога, чтобы Алексей как можно дольше не узнал о том, что ее арестовали.

Дом... При мысли о поднимавшихся над Имением клубах дыма и проблесках жаркого, лижущего постройки пламени, ее сердце сжималось от холодной тоски, а пальцы сами собой сжимались в кулаки. Губы шептали яростные проклятья, а глаза Алисы оставались сухи. Все слёзы она уже выплакала. Осталась леденящая злость и жгучая ненависть. К тем людям, кто сжег её дом, превратил ее в узницу и обвинял её брата в страшных преступлениях.

А пуще всех она ненавидела этого высокомерного, заносчивого и внушающего одним своим видом отвращение столичного выскочку, барона Вениамина Рыкова. Ненавидела и боялась. Боялась его колючих тёмных глазок, в которых то и дело появлялся маслянистый оттенок и маниакальный блеск. Правда, с того момента, как он приволок ее в крепость, девушка лишь раз увидела аристократа. И то, с ним произошла разительная перемена...

Рыков скользнул по ней ленивым, рассеянным взором, чему-то загадочно усмехнувшись, и двинул дальше по своим делам. Он выглядел как обожравшийся сметаны, дорвавшийся до покинутой хозяевами кухни кот. Словно пресытился и не хотел больше ничего. Алиса не могла сказать почему, но это состояние барона встревожило ее еще больше. Кто знает, каким предстанет перед ней этот человек в следующий раз?

С Кулагиным она виделась ещё пару раз. И каждая встреча превращалась в официальный допрос. Граф продолжал расспрашивать о том о сём, делал какие-то пометки в блокноте, резко перескакивал с одной темы разговора на другую. Всегда, после окончания бесед со следователем, голова у Алисы начинала идти кругом.

Узилище девушки представляло из себя две смежные комнаты. Одна была спальней и кабинетом одновременно, вторая, маленькая, примыкающая к ней - туалетной. В ней была своя маленькая печка-буржуйка, большая железная ванна, умывальник и необходимые банные принадлежности. Каждый вечер к Алисе заходил один из Часовых, неся на плече огромную бочку с горячей водой и наполнял ванну. Что-то ободряюще гудел в бронированный шлем-шишак и уходил прочь. Алиса не видела лиц этих людей, но была им искренне благодарна за всю заботу.

От глаз внимательной девушки не ускользнуло, что охраняющие ее воины, в отличие от остальных, что она видела в крепости, всегда закованны в доспехи и вооружены. Словно они подспудно ожидали чего-то... И готовы встать на ее защиту.

Пищу девушке приносили вовремя. В туалет выводили по ее первой же просьбе. К сожалению, в ее комнате не было предусмотрено отхожее место, а пользоваться ведром Алиса посчитала унизительным и отказалась наотрез. По счастью, туалет находился на этом же этаже, в дальнем конце широкого сводчатого коридора. Как она поняла, раньше это крыло занимали сплошь командиры Корпуса и для них устроили отхожее место тут же, неподалёку от жилых комнат. И то хорошо, не придётся бегать каждый раз на улицу. Цитадель была воистину огромна, в несколько раз превышая размерами бестужевское родовое гнездо. И Алиса просто диву давалась, как тут можно не заблудиться.

Корнедуб во время своего короткого визита успел шепнуть Алисе, чтобы она ни о чём не волновалась. Алексей в бегах, но его и след простыл. Здесь, под охраной воинов Цитадели, ей ничего не угрожает. Кречет не позволит, да и он сам будет за ней присматривать. Добавил, что Кулагин человек в общем-то неплохой, и с ним стоит сотрудничать. И категорически предостерег от возможных контактов и разговоров со всеми остальными.

И когда девушке начало казаться, что благодаря покровительству друзей Алексея ей удасться без лишних тревог и проблем переждать свое томительное постылое заключение, пока не разрешатся все затеянные столичными людьми дела, произошло одно весьма неприятное событие, которое еще неизвестно чем бы закончилось, если бы...

Алиса не знала, что прибывшие в составе специальной комиссии люди, в подавляющем большинстве следователи и эксперты Особого отдела, имели полное право появиться в любом уголке огромной Цитадели. Не спрашивая на то ни у кого разрешения и подчиняясь только руководителям комиссии, графу Кулагину, Магистру Врочеку и барону Рыкову. Рядовые Часовые Второй Стражи подобных поблажек не имели.

Но так же Алиса не знала, что среди прибывших на кораблях бойцов была особая пятёрка, особо приближённых к барону Рыкову. Его свита. Которых он считал за ближайших друзей и сподвижников и предпочитал держать при себе для выполнения самых разных заданий. К примеру на задержание обвиняемого в измене Часового он свою личную дружину не взял. О чем немало сожалел впоследствии. Это была очень спаянная пятёрка опытнейших бойцов, которые могли сообща справиться с любым человеком.

Они же служили барону верой и правдой, деля с ним все армейские тяготы службы. И иные, не столь широко афишируемые дела. За глаза их называли Безумная бригада Рыкова. В Столице, да и во всем Корпусе Второй Стражи о деяниях этой группы ходило немало самых разных слухов. Впрочем, как и о самом бароне. Но, разумеется, за глаза.

Эти пять человек получили лично от своего покровителя особое разрешение наряду со следователями посещать любое место на территории Корпуса Тринадцатой Стражи и беспрепятственно выходить в город.

На третий день своего заточения, самым ранним утром, Алиса, проснувшись, одевшись в свое единственное платье, точнее, сарафан, который был на ней, когда ее взяли в плен, и который успел ей смертельно надоесть, умывшись, подошла к двери. Остановилась, прислушиваясь. Обычно в это время проходила пересменка. Дежурившие всю ночь за запертыми дверьми воины уходили, а их сменяла новая двойка.

Девушка, приложив ухо к сколоченной из толстых, мореного дуба досок и оббитой железными полосами двери, прислушалась. Отпускающих солёные шуточки и лязгающих тяжеленной броней воинов хорошо было слышно и без всяческих ухищрений. Но на этот раз за дверью звенела тишина. Девушка недоуменно нахмурилась. Неужели её охранники ушли, не дождавшись товарищей? Что могло такого случиться, чтобы заставило суровых воинов нарушить уже отработанную ими схему?

Дверь запиралась снаружи на прикрученный специально для этой цели свеженький засов. Не бог весь какой, но вполне способный удержать внутри невысокую хрупкую девушку. Алиса на пробу толкнула дверь. И к ее удивлению, она, негромко скрипнув смазанными по случаю петлями, отворилась.

Сердце узницы учащенно забилось. Она сделала непроизвольный шаг к порогу, но тут же, одернув себя, отступила назад и невесело усмехнулась. Ну да, конечно, ей сегодня с утра очень везёт. Сначала ушли стражники, перед этим отодвинув засов, затем опустело пол крепости, позволяя ей беспрепятственно выйти во внутренний двор Цитадели, а снаружи, под открытым небом, ее уже ждёт готовый отнести прочь отсюда раскочегаренный воздушный корабль. Смех, да и только!

Но любопытство оказалось сильнее. Не питая никаких лишних надежд и иллюзий, Алиса все же высунула черноволосую головку в коридор и ее большие зелёные глаза изумлённо расширились. Действительно, никого. Очень странно. Взгляд девушки невольно прикипел к находящейся в самом конце коридора закрытой комнате. Туалет. Вот туда то ей и хотелось в это ранее утро более всего. И куда ее без лишних разговоров молча сопровождали Часовые, благородно не задавая никаких вопросов и так же молча отводили обратно в заточение.

Девушка выскользнула наружу. Замерла, прижавшись спиной к двери. Никого и ничего. Разумеется, она прекрасно понимала, что сбежать не выйдет ни при каких условиях. Неважно, почему произошла накладка с пересменкой дежуривших подле ее комнаты Часовых, но пройти дальше этого замкового крыла ей вряд ли удасться.

Негромко ступая по устилавшим пол коридора широченным дубовым доскам, способных выдерживать и вес закованных в латы Часовых, Алиса быстренько пошла в конец коридора. Войдя в туалетную комнату, девушка сделала свои дела и, помыв руки, так же скоренько выскочила в коридор. Ей не хотелось, чтобы кто-то знал, что она вообще без надзора покидала свою узницу.

Перед тем как выскользнуть за двери, Алиса задержалась у зарешеченного окошка, узкого как бойница, через которое внутрь помещения заходил прохладный бодрящий воздух. В ее комнате окно было застеклённым и так же забранным кованной решёткой снаружи. И не открывалось. Вероятно, держащие ее в плену люди опасались, что она умудрится просунуться между толстыми железными прутьями, отрастит себе крылья и улетит отсюда, весело помахивая хвостом на прощанье.

Пока Алиса с наслаждением жадно вдыхала уличный воздух, ей послышались в коридоре чьи-то торопливые шаги и звук хлопнувшей двери. Она застыла. Быстрым шагом пересекла комнату и выскочила наружу. Никого! Неужели послышалось? Так же быстро преодолев коридор, девушка вернулась к своей комнате и вошла внутрь.

Закрывая за собой двери, она вдруг поняла, что находится в комнате не одна. Девушка медленно обернулась и подняла глаза. Пока она отсутствовала, к ней пожаловали гости. И совсем не из числа тех людей, кого она желала бы видеть.

Раньше девушка не встречала этих господ, но их физиономии ей сразу же не понравились. Прислонившись спиной к деревянной поверхности двери, она громко, с вызовом, спросила:

- Что вы здесь делаете? Кто вы такие? И где моя обычная охрана?

Ответом ей послужили насмешливые взгляды и грубоватые смешки. У девушки внезапно вспотели ладони. А в голове назойливо застучала мысль - беда! Происходит что-то совсем уж неожиданное. Что не сулит для нее ничего хорошего.

В ее спальне объявилось два мужика. В военной форме образца Ордена Часовых, с приколотыми к груди начищенными бронзовыми бляхами, по которым девушка поняла, что это воины Второй Стражи. Оба рослые, крепкие, средних лет. Один светлый, почти белесый, гладко выбритый, с прозрачно-голубыми глазами завзятого садиста. Второй чернявый, с аккуратно подстриженными бородкой и усами. Его губы кривились в глумливой усмешке, а тёмные глаза нехорошо сверкали.

На поясах воинов висели простые кинжалы в потёртых ножнах. Ни мечей, ни какого другого оружия более Алиса при них не приметила. Но и не испытывала глупых надежд, что сможет отбиться от этих жлобов. На нее им и голых рук хватит. Вот если бы ей удалось заполучить себе меч или лук со стрелами... Она не хвасталась, когда заявляла, что за полминуты может выпустить до десятка стрел.

Но сейчас она стояла перед ними в простом тонком сарафане, который облегал и подчёркивал ее ладную фигурку, и в качестве оружия у неё при себе даже гребешка не было.

- Сколько много слов! - воскликнул белобрысый, быстро проходя к двери и бесцеремонно оттесняя её на середину комнаты. - Ну что, Аскольд, ответим барышне, с чем пожаловали?

Его товарищ, все так же пожирая ее жадными глазами, прислонился бедром к подоконнику и сложил руки на груди. Алиса почувствовала, что начинает краснеть, ощущая на себе его похабный липкий взгляд, особенно задерживающийся на груди, скользящий вниз, там, где сарафан прилегал к низу живота.

- Конечно ответим, как не ответить. Девка то хороша, барон не приврал. Кровь с молочком.

Белобрысый, медленно обойдя закусившую губу Алису, с сомнением протянул:

- Ну не знаю, как по мне, так худовата будет... Хотя задница вроде ничо, есть за что ухватить!

Они оба весело и непринуждённо заржали. В лицо задрожавшей от ярости девушки бросилась кровь. Она процедила, с ненавистью посмотрев на чернявого Акольда:

- Сейчас же выметайтесь из моей комнаты. Иначе я доложу о вашем неподобающем поведении вашему начальству.

Теперь они уже оба хохотали во весь голос. Но от Алисы не ускользнуло, что Аскольд, стоя у она, бросил быстрый внимательный взгляд наружу. А его белобрысый товарищ искоса поглядывает на закрытые двери, словно к чему-то прислушиваясь. Выходит, что бы там не произошло с ее законной охраной, времени у них не так уж и много. Возможно, ей нужно продержаться, не реагируя на подначки этих скотов, всего-то несколько минут.

- Милая, мы подчиняемся только нашему прямому командиру, запомни, - чеканя каждое слово, с некоторым пафосом произнёс белобрысый. - А барон Рыков сейчас исполняющий обязанности командующего всей Цитаделью. Так кому ты будешь жаловаться, дурища? Ты что, вообще не понимаешь, что ты нужна только как приманка для твоего трусливо сбежавшего братца-изменника? В остальном тебе грош цена и вспоминать о тебе никто не станет. Кто ты вообще такая?! Даже захоти мы сейчас с тобой позабавиться, думаешь, кто-то нас накажет?

Аскольд, мерзко хихикнув, пригладил бородку и радостно воскликнул;

- Клянусь всеми нечистивыми демонами, Андрей, ты подал просто блестящую идею!

Алиса, нахмурившись, ошпарила его гневным взглядом и отчётливо произнесла:

- Я Алиса Бестужева. И мой брат убьёт вас, когда узнает, что вы хотели со мной сделать.

Названный Андреем Часовой, остановившись напротив нее, насмешливо сказал:

- Твоему ублюдочному братцу повезло, что нас не было в тот миг, когда его хотели арестовать. Иначе он бы уже давно пел соловьём в крепостных подвалах! Если бы остался в живых. Мы бы нашинковали твоего паскудного ведьминого братишку на кусочки. Не переживай, тебе бы подарили самые лучшие и любимые! Говорят, вы с братцем в своём змеином гнезде не только одни стены делили, но и постель...

Он издевательски ухмыльнулся, понижая голос и подмигивая. Алису затрясло. Аскольд покатился от смеха. Андрей же, плотоядно посмотрев на красную как варенная свекла девушку, произнёс:

- Впрочем, у нас ещё есть немного времени проверить, какого цвета у тебя соски и волосы между ног...

Алиса похолодела.

Глава 3

Глава третья.

Меня окружал спящий лес. Такой же серый, поблекший и угрюмый, как и опрокинувшееся надо мной небо. Которое сейчас очень хорошо просматривалось через почти лишённые листьев искривлённые, похожие на сведенные судорогой пальцы покойников, покрытые мхом и плесенью ветки пораженных иномирной скверной деревьев.

Покинув пристанище людоеда и избежав повторной встречи с его ручными гигантскими волками, я вышел к границе между государством людей и чужими землями. И был готов перешагнуть ту самую незримую линию, что читалась только на картах. Своми же глазами я давно наблюдал разительные отличия между относительно здоровой чащобой и продвигавшимся дальше на восток морем изуродованных больных деревьев.

Подобную картину я уже встречал. И возле туннелей, и в окрестностях шахты по тайной добыче энергокристалов. Собственно, я сейчас и находился всего-то на расстоянии нескольких миль от памятной мне вырубки. Стоит повернуть чуть севернее и потратить час-другой, как я выйду к шахте. А там и рукой подать до Ярограда.

В этой части леса стояла настороженная, гнетущая тишина. Все вокруг меня было мертво. А все, кто раньше населял эти угодья, давно съедены вечно голодными тварями. И чем дальше я пойду, тем более глухими, тихими и изможденными будут становиться захваченные ведьмами земли. Некогда благодатный край, превратившийся в царство нежити. Но тихий только до той поры, покуда, прячась от дневного света, в норах, оврагах, расщелинах, под землёй и в пещерах спят нанешние хозяева этой бывшей части Империи.

С наступлением ночи твари просыпались. И горе тому, кто окажется на этих территориях в тот момент, когда это произойдёт. Здесь властвовала нечисть. Царила чужая иномирная магия. Воздух был пропитан миазмами отравляющей скверны. Обычный человек тут не подержался бы и нескольких минут. Часовой на порядок дольше.

Я же намеревался провести на этих землях ровно столько, сколько мне было нужно.

На мой стороне сейчас играли дневное время суток и спрятанный под рубаху могучий волшебный амулет, способный скрывать своего владельца от глаз проникшей в наш мир нечисти. Подозреваю, что совсем скоро мне предстоит самому, на собственной шкуре убедиться в надёжности этого похожего на рубин камушка.

Я повернул на север и, не сбавляя шага, решительно двинулся дальше. Мои железные ноги с лёгкостью переодолевали изборождённую естественными препятствиями землю. Вросшие в покрытую гниющей листвой почву валежины, трухлявые ветки, замшелые валуны, коварные кочки и коряги. Броня защищала от колючих кустарников и норовящих вцепиться в неожиданного путника голых веток искривлённых, словно согнутых непосильной ношей деревьев.

Я видел расколотые и сочащиеся гноем стволы лип и дубов, поросшие отвратным на вид мхом вязы и ясени, лишеные иголок ели и сосны. И наоборот, превратившиеся в гигантские кактусы из-за непомерно разросшихся шипов акации, способные искромсать любого неосторожного и незащищённого человека. В густых колючих кустарниках и зарослях крапивы и волчьей ягоды можно было спрятать целую армию. Не исключено, что в подобных бурьянах и дневали некоторые из обитающих тут тварей. Не хватало только наступить кому-нибудь на ухо или хвост и переполошить всю округу!

Совсем скоро, быстрее, чем я думал, я вышел к уже знакомой мне прогалине. Разоренная, стиснутая со всех сторон страшным лесом вырубка. Проигравшие схватку со временем и скверной шахтёрские постройки. Место, где погиб Кирилл. Крытая огромным прогнувшимся железным навесом, уходящая глубоко под землю старая шахта. Испоганенная и истерзанная земля. Все осталось точно таким, каким я помнил.

Но были и изменения. Я не обнаружил ни одного из трупов напавших на нас с Ростоцким чудовищ. Ни трупов, ни гниющих остатков, ни костей. Лишь множество покрывших землю следов. Думаю, что сражённые чудища уже давно перевариваются в брюхах их же собратьев по орде.

Я вспомнил, как на поляну со стороны заросшей, уже сто лет неезженной дороги, ведущей от города, ворвалась оседлавшая гигантскую черную кошку, вдвое превышающую размерами пантеру, погубившая Яроград ведьма. Ухора. Бросил настороженный взгляд направо.

На вырубке стояла, как и по всей округе, дрожащая, гнетущая, бьющая по ушам тишина. Но я хорошо помнил, что лишний раз тут шуметь не стоит. Я покосился через смотровую прорезь шлема на большой сруб с провалившейся крышей и снесенной с петель, валявшейся у порога дверью. В прошлый раз, когда мы только пришли, эта дверь ещё кое-как держалась. Потом ее напрочь вышибло напавшее на Кирилла чудище, которое пряталось внутри бывшего шахтёрского дома от дневного света.

И сейчас я вовсе не собирался своими неострожными действиями тревожить новых, возможно заселившихся тут взамен убитых, монстров. Как известно, пожрав второго паука, уцелевший становится единовластным хозяином банки.

Пусть, пока я не контактирую напрямую ни с кем из тварей, меня, благодаря магическому амулету, и не видно. Но что будет, если я столкнусь с кем-то из них нос к носу?

Я подошел к уходящей под землю шахте. Черный круглый провал опоясывал невысокий каменный бордюр. Из темноты бил тяжёлый трупный запах, способный свалить с ног и быка. Внизу теперь настоящий могильник. Куча протухшего мяса от десятков порубленных нами живоглотов.

И не исключено, что теперь на этих сочных мясных пажитях поселилась какая-нибудь особо хищная и прожорливая тварь, у которой теперь под одним боком уютное жилище, а под другим отменные запасы съестных продуктов. Чем не жизнь?

Я всматривался в клубящуюся глубоко в низу, на самом дне сужающегося колодца, тьму. Там, под землёй, находятся несметные, по меркам современной Империи, богатства. Которые даже трудно исчислить и перевести по курсу в золото. Мы живём в такое время, когда эти бесцветные камни, похожие на стекляшки или неотшлифованные алмазы, стали самым дорогим веществом в государстве. Особенно в предверии скорого, грядущего энергетического кризиса. О котором знает лишь горстка избранных.

В давно заброшенных людьми штольнях находится еще немало богатых, далеко расползающихся под землёй плодородных жил. А в надёжно огороженном от внешнего мира за магически запертой бронированной дверью схроне лежит уйма добытых кристаллов, чье количество уже сейчас превышает все оставшиеся в распоряжении Великорусской Империи ресурсы.

И лишь я один имею доступ к этому богатству. Очень сильный козырь, не находите? Туз, что при определённых обстоятельствах способен побить любой расклад. И эта шахта находилась на территории Северных рубежей, принадлежавших герцогам Бестужевым. Уж не за ней ли и охотится многоуважаемый граф Перумов, который, ради владения этим колоссальным источником столь необходимой для государства энергии, готов пойти на любые преступления, не считаясь ни с чем?! И он уже получил, провернув блестящую хитроумную махинацию, первый жирнючий кусок в виде почти полутонны энергокамней! А если присланная в Цитадель специальная комиссия официально подтвердит мою вину, то Император в самом скором времени пожалует Перумову весь Север на блюдечке.

Престарелый граф затевает измену? Переворот? Или же, дождавшись, когда династия Кореневых, во главе с Императором, окончательно, через какие-то пять лет распишется в своем бессилии, предстать в качестве спасителя человечества?! Тут есть над чем задуматься. Тогда, конечно, многая чертовщина, творящаяся вокруг моей скромной персоны, предстаёт совсем в ином свете. И многое начинает проясняться.

Хотя некоторые ключевые моменты мне до сих пор непонятны. Даже если предположить, что вражда между нашими родами идет с ещё довоенных времён, и Перумовы уже тогда были прекрасно осведомлены о наличии здесь этой богатейшей шахты, и граф именно сейчас, наконец-таки дождавшись совпадения всех благоприятных моментов, начал решительно действовать... Если, если...

И тут я сам себе задаю главный вопрос. Какого хрена? Перумов уже давно не молод. Уж не хочет ли он все утащить с собой в могилу, даже если ему удасться заполучить всё, к чему он стремился все эти годы? Да и молодого и сильного Императора не так просто свалить. Неужели он этого не понимает? Хочет сейчас сделать свой род еще богаче и могущественнее, чтобы в дальнейшем его потомки смогли взойти на престол? Затеять гражданскую войну? Будучи находясь уже одной ногой в могиле? Нет, не таков человек Перумов, чтобы так корячиться без возможности самому снять в итоге все сливки. Или же он безумен. Или...

Или я пока просто еще не все вижу. Одна переменная, что выпадает из всего уравнения и не даёт мне найти единственно верное решение этой задачи. Но я найду. Обязательно. От этого зависит не только моя жизнь, но и возрождение всего моего Рода.

И черта лысого Перумов получит эту шахту. Склонив закованную в тускло отливающий бронированной сталью шлем, я прислушался. Изнутри на поверхность не доносилось ни звука. Но это, разумеется, ничего не значило. Я прислушался к внутренним ощущениям.

Грифон, уяснив, что, оказавшись на ведьминых землях, я не скоро поверну обратно, перестал обжигать меня магическим пламенем. И теперь, ворча, лишь периодически покусывал, давая знать, что он начеку и в случае чего сразу же предупредит. Сейчас он настороженно молчал.

Я освободил стопорный рычаг подъёмного механизма. Одним прыжком, лязгнув сочленениями брони, сиганул на свисающие в шахту железные цепи и ухватился за одну из них. Тот час, громко заскрежетав, барабан начал быстро вращаться, стравливая увлекаемую моей тяжестью цепь.

Весь тридцатиметровый спуск на самое дно колодца занял всего несколько секунд. Мое враз обострившееся зрение позволило мне видеть в сгущавшейся по ходу движения темноте как при свете тусклого хмурого дня. Или раннего вечера. В этом плане я мог поспорить с любой кошкой. Лучше меня, наверно, да и лучше любого Часового, видел только капитан Кречет. Но его уникальное зрение было частью его Родовых способностей.

Интересно, пришла в голову неожиданная мысль, почему барон Рыков, младший сын главы Великого дворянского дома и командующий Второй Стражей, в скоротечной схватке со мной не использовал свои, дарованные ему от предков Способности высшего аристократа? Не посчитал нужным, решив, что при поддержке Часовых и так справится со мной? Или же причина кроется в ином?

Затем мои ноги с железным стуком опустились на каменный, покрытый кровавыми разводами, изгвазданный пол пещеры. Смрадный трупный запах усилился. Думаю, что если бы не надетая броня, пришлось бы чем-то затыкать нос. Воняло тут похлеще чем в ином скотомогильнике. Но трупов порубленных живоглотов... Я, готовый в любой момент выхватить меч, заозирался по сторонам. Да, трупов стало меньше. Исчез и прибитый Кречетом Лиднер. А по каменному полу округлой пещеры с расходящимися в разные стороны отводами штолен, стало гораздо больше кровавых разводов и следов. Словно трупы издохших монстров кто-то куда-то волочил.

Ну что я говорил? Столь удобное подземное жилище обзавелось новыми хозяевами. И если они спят не очень крепко и услышали металлическое дребезжание разматываемой ржавой цепи, скоро заявятся сюда посмотреть, кого нелегкая принесла. Вот и случай проверить эффективность работы магического амулета! В столь жёстких и опаснейших условиях, приближённых к боевым. Я замер посреди пещеры, открывая все свои внутренние органы чувств.

Ко мне подключился Грифон. Магический зверь, столь уютно и вольготно начавший себя чувствовать на моей спине, после того, как рухнули Запретные руны, влил в меня волны теплой, чуть покалывающей энергии, мягко и бережно обнявшей все тело, заставляющей мои чувства работать на пределе возможностей. И я почувствовал.

Я уловил тот момент, когда кошмарная, чуждая нашему миру, порождённая в глубинах иных планов бытия тварь, занявшая теперь на правах хозяйки шахту, зашевелилась и проснулась.

Она, распахнув свои холодные нечеловеческие глаза, внезапно осознала, что в ее владения вторгся посторонний. После очень сытного и обильного перекуса, она, забившись в одну из самых дальних, тёмных и глухих штолен, свив себе уютное тёплое гнёздышко, беспечно отсыпалась, переваривая сожранных накануне живоглотов. И совершенно не собиралась просыпаться так скоро. Пожранного смердящего мяса ей должно бы хватить на много часов беспробудного крепкого сна.

Но мерзкое отродье ведьм было очень чутким. И за много метров, даже во сне, услышало, как зазвенела цепь, как скрипит заржавленный барабан, как в колодце шахты появились новые звуки.

Она проснулась, раздражённая и злая, и теперь со всех ног спешила сюда, к центральной пещере. Отродье бездны горело естественным желанием как можно скорее разобраться с наглым нежданным пришельцем и снова залечь в спячку.

Я, по-прежнему оставаясь стоять в центре подземного зала, затаив дыхание, не делал ни одного лишнего движения. Лишь освободил из заспинных креплений черный фамильный меч и, зажав его в правой руке, был готов в любую секунду пустить в ход.

Повернувшись лицом к расположенному слева от меня темному провалу вырубленного в земной тверди туннеля, я терпеливо ждал. Именно из этой штольни должна была появиться торопившаяся мне навстречу тварь. Следовало разобраться ней сейчас, раз и навсегда, чтобы в дальнейшем заниматься своми делами, не опасаясь удара в спину.

Я уже понял, что мне предстоит стразиться с очень опасным и сильным противником. Что ж, когда я убью его, на некоторое время шахта и находящаяся на поверхности вырубка станут абсолютно безопасны. Не скоро ещё живущие в округе твари поймут, что это столь заманчивое для них местечко снова свободно для новых жильцов. Обитающее на самых нижних уровнях чудище распугало всех остальных и никто не решался бросить ему вызов, как до этого целой колонии живущих под землей живоглотов.

Сначала я услышал суматошное шуршание, трение чего-то тяжёлого о камни, затем до моего обострившегося слуха донеслось негромкое, прерывистое клокочущее дыхание, и только потом, спустя ещё несколько секунд, я увидел нынешнего захватчика моей законной собственности. А то, что эта шахта по добыче ценнейших минералов моя, я был готов доказывать всем и каждому. Хоть чудовищу, хоть Императору. И свое я не намеревался более не уступать никому.

Рассерженный и обозлённый монстр, ворча и шелестя лапами, вывалился из штольни, едва помещаясь под сводами грубо прорубленного туннеля, являя себя во всей своей омерзительной и неприглядной красе. Я невольно мысленно присвистнул. Как он вообще умудрился спуститься вниз по колодцу? Здоровый ублюдок. А на конкурсе уродов он бы с серьёзным отрывом занял одно из лидирующих мест. Я притих как большая, закованная в непроницаемый железный кокон мышка. Мышка, которая может очень больно укусить.

Тварь, чуть продвинувшись вперед, ступая по полу главной пещеры и раздвигая своей огромной тушей трупы гниющих живоглотов, замерло, обеспокоенно и несколько обескураженно вертя башкой. Наверняка этот монстр, приспособленный к жизни под землёй и в пещерах, должен был хорошо видеть в темноте. Но, судя по его виду, меня он не видел. А пока я стоял, не двигаясь, и не слышал. Возможно, он бы смог учуять посторонние человеческие запахи, но стоявшая тут густая вонь перебивала все остальные ароматы. И я надеялся, что амулет не просто делает меня невидимым, но и вообще отводит любые глаза, превращая меня в пустое место.

Работает, радостно возликовал я, эта побрякушка работает!

Настороженно ворча, чудище сделало ещё пару мелких шажков и снова застыло. Оно очень внимательно, клокоча и булькая, осматривалось. Но, ничего не находя, приходило во всё большее недоумение и злость.

Тварь своим жирным необъятным туловищем в форме груши напоминала огромного щетинистого слизняка весом не менее пары тонн, чьё раздутое, волочившееся по шершавому полу пещеру тело несли несколько пар когтистых коленчатых крепких ножек. Переходя в подобие груди, туша монстра вытягивалась почти на три с половиной метра вверх, постепенно превращаясь в защищённый мощными хитиновыми пластинами торс и оканчивалась вырастающей прямо из корпуса огромной, прохожей на голову чудовищного богомола, башкой. Стеклянные фасетчатые глаза беспрерывно вращались в разные стороны, из раззявленой, выдающейся вперёд пасти, скалившейся тройным рядом акульих зубов, капала вязкая, жёлтая, и наверняка ядовитая слюна. Передними лапами монстру служили слабенькие на вид чахлые ручки, наподобие конечностей тираннозавра.

Я с сомнение покосился на эту гигантскую образину. Да, размеры как у молодого слона, огромная, способная разом проглотить ягнёнка, пасть, и, несмотря на габариты, довольно шустро передвигается. А судя по необхватному жирному брюху, просто обожает хорошо пожрать. Но способен ли этот громоздкий уродец с такими невзрачными верхними лапками распугать всю округу? Нет, тут должно быть что-то ещё...

Еще раз посмотрев на будто бы принюхивающегося к теплому смрадному воздуху пещеры монстру, я поймал себя на мысли, что мне очень сильно не нравятся его похожие на стеклянный калейдоскоп, сплошь из тёмных цветов, глазищи.

А затем тварь, громко клекоча, резво побежала вперед, прямо к тому месту где я стоял, таща за собой жирное тело. Я замер, до боли в пальцах сжав железную рукоять клинка и готовый взорваться в молниеносном движении в любую секунду.

Монстр, застыв напротив меня буквально в двух шагах, медленно поводил башкой. Затем его странные жуткие глаза остановились на мне. И, готов поклясться, что-то в поведении уродливой твари изменилось. Словно... Словно она увидела меня.

А затем, мимоходом поймав через смотровую щель шлема его немигающий гипнотический взгляд, я почувствовал, что у меня отнялись ноги.

Вот это я понимаю - поднимите мне веки!

Глава 4

Глава четвёртая.

- Только попробуй, - Алиса изо всех сил старалась, чтобы ее голос не задрожал. - Я буду драться и кричать. Кто-нибудь, да услышит. И тогда капитан Кречет с вас с живых шкуру сдерет.

Оторвавшийся от подоконника бородатый чернявый Аскольд презрительно сплюнул прямо на пол, подходя к входной двери и отрезая таким образом девушке путь к отступлению.

Андрей, все так же насмешливо глядя на Алису, сказал:

- Глупая сучка, кажется, я уже говорил, что мы подчиняемся только барону Рыкову. А дни вашего Кречета сочтены. Или ты думаешь, что когда твоего братца изловят и признают виновным, его прямой начальник так легко отделается?

Он подошёл к Алисе вплотную, разя крепкими запахами мужкого пота, кожи и железа. Навис над ней, жадно рассматривая и, протянув руку, взялся твердыми пальцами за подбородок девушки. Сжал. Алиса, невольно зашипев от боли, прорычала:

- Убери руки, или я откушу тебе пальцы.

Девушке очень хотелось чувствовать себя так же, как она старалась выглядеть. Но ее сердце бешенно заколотилось, а подкравшийся страх начал понемногу вытеснять всю отчаянную браваду. Но она была дочерью своего отца и так просто не собиралась задирать лапки кверху.

- Откусишь? - хохотнул из-за ее спины Аскольд, дыша ей прямо в макушку. - А если тебе кой-чего за щеку всунуть, тоже зубки покажешь, а?

И тут Алиса ощутила, как его пятерня по-хозяйски шлёпнула ее по заду. Пальцы сильно сжали округлую упругую ягодицу. Чернявый противно засмеялся. Ухмылка Андрея, продолжающего держать ее за подбородок, стала еще шире.

Это было последней каплей. Она резко отдернула голову и, изловчившись, клацнула зубами, впиваясь в указательный и безымянный палец не успевшего убрать руку Часового. Сжала, так же крепко, как Аскольд ее задницу. И ощутила, как под ее острыми зубами прорезается кожа, плоть, а в рот брызнула горячая кровь.

Андрей вскрикнул и затряс рукой, разбрызгивая тяжёлые рубиновые капли. Бледное лицо белобрысого воина перекосила угрожающая гримаса. Он громко выкрикнул:

- Ах ты предательская шлюшка!..

Наотмашь ударил девушку тыльной стороной ладони по щеке и отбросил на стоящего позади Аскольда.

Алиса взвизгнула, когда стальные клешни второго негодяя ухватили ее за предплечья, выламывая назад руки. Аскольд прижал ее к себе и горячо шепнул на ухо:

- Кусачая маленькая проказница... Мне нравятся такие.

Вскрикнув, Алиса отчаянно забилась в его захвате, извиваясь всем телом и пытаясь ударить его ногами. Но весовые категории и силы были слишком неравны. Она открыла рот, чтобы закричать, как взбешённый Андрей ударил ее в лицо. Не сильно, но сжатый кулак угодил в цель, погасив зарождающийся крик, в кровь разбив девушке губы. Голова Алисы откинулась назад, перед глазами поплыл туман, а в ушах зашумело. Лицо словно обожгло огнём.

Андрей торжествующе улыбнулся и ухватился за сарафан, с треском разрывая тонкую ткань и обнажая небольшую упругую девичью грудь. Он восторженно причмокнул, а дыхание стискивающего Алису Аскольда стало еще более возбуждённым.

- Хороша, ай, хороша, сучка...

И тут прикрытая дверь негромко скрипнула. Занятые бьющейся из последних сил и рычащей от ярости девушкой бугаи даже не обратили на это внимания. Они и не услышали, как в комнату вошел ещё один человек. А потом было уже поздно.

Аскольд так и не понял, что произошло. Просто внезапно чей-то твердый кулак с силой разогнавшегося пушечного ядра ударил его сзади в основание шеи так, что он лишь изумлённо всхрапнул, а затем его тело пронзила острейшая боль, парализовав почти до самых пяток. Обычному человеку такой удар неминуемо сломал бы позвоночник. Он выпустил извивающуюся в его руках Алису и медленно начал заваливаться на бок. И пока падал, схлопотал ещё два молниеносных сильнейших удара в висок.

Неудавшийся насильник грохнулся на пол уже без сознания. Едва сдерживая бессильные слезы, сглатывая кровь, Алиса тут же отскочила в сторону, судорожно прикрывая разорванный на груди сарафан. Андрей, словно прозрев и увидев, что приходит, негодующе выкрикнул. Причем в его голосе было больше удивления, чем испуга от внезапного появления этого человека.

- Какого беса, ты, стерва?! Ты же арестована! Ты хоть понимаешь, что с тобой будет за нарушение запрета не выходить из комнаты?!

Алена Дорофеева, с заострившимся лицом и потемневшими от ненависти глазами, застыв в боевой позе, до побеления костяшек сжав кулаки, сдавленно процедила:

- Я тебе сейчас все кости переломаю, ублюдок.

Мельком бросив злобный взгляд на безучастное тело подельника, Часовой грязно выругался и, более не раздумывая, выхватил из ножен кинжал. Крутанул между пальцев. Наставил на так невовремя ворвавшуюся в комнату пленницы амазонку и прошипел:

- Давай, сука. Сейчас я тебе такую красоту наведу, вовек не забудешь.

Он тут же прыгнул вперед, нанося в движении быстрые колющие удары. Алена отклонилась, ушла вправо, уворачиваясь от просвистевшего лезвия, крутанулась в обратную сторону, отступила. Резким, по-змеинному жалящим выпадом Андрей зацепил ее за рукав заправленной в лосины рубахи. Белая ткань тут же окрасилась кровью.

Обезумевшая рожа Часовно озарилась злобной ухмылкой. Дорофеева даже не вздрогнула. Воспользовавшись тем, что уверенный в столь быстрой победе Андрей чуть замедлился, она одним плавным текучим движением сблизилась с ним и ударила носком сапога в колено.

Часовой, вскрикнув, чуть пошатнулся и зарычав, нанёс размашистый удар кинжалом. Алена снова увернулась, приседая, тут же ударила его в пах и, выпрямляясь как пружина, оказавшись сбоку, нанесла два сильнейших и почти невидимых для обычных глаз удара. Первый пришёлся по сжимающим рукоять оружия пальцам Андрея, второй в челюсть.

С отборной руганью выронив кинжал, Часовой зашатался, едва не упав. Его повело. Судорожно тряся головой, он торопливо разовал дистанцию, силясь восстановить равновесие. Но Дорофеева не дала ему этого сделать.

Метнувшись за противником, который успел отойти к окну, она, грациозным движением оттолкнувшись от письменного стола, в прыжке нанесла ему мощнейший удар ногой в горло. Андрей, схватившись за шею, захрипел, упираясь спиной в каменную стену. Дорофеева тут же подхватила стоящий у стола тяжёлый табурет и со всей силы ударила им Часового по голове.

С треском рассыпавшейся поленницы табурет разлетелся на куски. Закатив глаза, Андрей рухнул на колени, тряся головой и пытаясь тут же подняться. Развивая успех, Алёна завершила свою безостановочную атаку сильным ударом ноги в висок Часового. Руки воина разъехались и он распластался на животе, уткнувшись побелевшим как молоко лицом в пол.

Тяжело дыша, Дорофеева повернулась к настороженно наблюдающей за ней Алисе. Глаза девушки округлились, а рот сжался в тонкую строчку. Она с остервенением вытерла губы рукавом и громко произнесла:

- Твоя рука.

Дорофеева снисходительно покосилась на расплывшееся по рукаву рубашки уже подсыхающее кровавое пятно.

- Ерунда, это не рана.

- Надеюсь, ты била в полную силу?

- Не сомневайся, - усмехнулась Дрофеева и с удивлённым одобрением добавила: - А ты кровожадная девочка. Молодец, держалась до последнего.

Алиса, стыдливо прикрывая грудь, обошла по дуге тело Аскольда и присела на краешек заправленной кровати, продолжая заворожённо смотреть на свою спасительницу. Вся скоротечная яростная схватка между этой высокой, гибкой, похожей на кошку молодой женщиной, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в несколько косичек, и неудавшимися насильниками заняла считанные мгновения. И то, глаза Алисы едва успевали следить за быстрыми движениями бьющихся друг с другом Часовых. Скорость и сила которых на порядок превосходили возможности обычных людей.

- Спасибо, - Алиса сглотнула. - Если бы не ты, то думаю, мне бы не удалось с ними справиться.

Дорофеева, изогнув бровь, чуть изумлённо посмотрела на девушку и заливисто засмеялась. Алисе понравился её смех.

- Пожалуй, я поспешила! Не удивлюсь, если бы ты заполучила хотя бы кинжал, все пошло бы совсем по другому сценарию!

- Ты тоже пленница? - Алиса с любопытством глядела на воительницу. Перевела насторожившийся взор на бесчувственных Часовых. - Эти мрази не должны были тут появиться... Как такое произошло?

Дорофеева, повернувшись к двери и словно к чему-то прислушиваясь, мрачно кивнула:

- Не должно. Новый командующий Цитаделью с утра пораньше созвал срочную полную сходку для всех находящихся в крепости бойцов... Так не вовремя, не находишь? Или, наоборот, очень даже кстати. Для них.

Алиса, почувствовав себя внезапно очень грязной, стыдливо покраснела и отвела глаза от с мягкой улыбкой смотрящей на нее женщины.

- Я такая же пленница, как и ты. Дожила... Никогда бы не подумала, что окажусь взаперти в Цитадели. Моя временная камера, то бишь, комната, кстати, неподалёку, в этом же крыле. Только мне милостиво разрешено выходить в коридор и самой добираться до толчка! Тебе повезло, что у меня хороший слух, девочка.

- Я не девочка! - вскинулась Алиса. - Я сестра Алексея Бестужева. Знаешь такого?

Красивое лицо Дорофеевой неуловимо изменилось. На него набежала легкая тень тревоги, но в глубине глаз бесстрашной воительницы Алиса увидела вдруг промелькнувшее тепло. Знает, удовлетворенно подумала она. Эта спасшая ее от насилия фурия определённо знает Алексея. И девушка вдруг прониклась к ней неприкрытой симпатией.

- Знаю.

Алена поспешно отвернулась к окну. Сложив руки на груди, она произнесла:

- Сюда уже со всех ног бегут твои охранники. Но я, пожалуй, дождусь их вместе с тобой. На случай, если эти недоноски очухаются пораньше. Ты вправе рассказать все, что было.

- И во что мой рассказ выльется?

Дорофеева со все возрастающим удивлением уважительно посмотрела на растрёпанную, готовым укусить волчонком глядящую на неё невысокую хрупкую девчонку. Не дура, далеко не дура, подумалось ей. И так похожа на него...

- Ты задала очень правильный вопрос, Алиса. Если о случившемся узнает капитан Кречет, то и без того накаленная и натянутая ситуация в крепости может выйти из-под контроля. Капитан не посмотрит на Кулагина, запреты, аресты и прочую чушь. Он просто выйдет из своей комнаты и дойдёт до барона Рыкова, попутно круша все на своём пути. И поверь, никто его не остановит. А затем, я думаю, он свернёт Рыкову шею. И Кулагин арестует его за убийство.

Алиса потрясённо выдохнула.

- Сука...

Усмехнувшись, Дорофеева выглянула в коридор и, повернув к девушке лицо, сообщила:

- Идут твои сегодняшние охранники. Силантий с Боромиром. Хорошие мужики. А дядька Боромир так и вовсе едва ли не старше нашего Корнедуба. Вместе с ним служить начинал... И ко мне очень хорошо относится. Понимаешь?

Алиса все схватывала на лету. Оставив в покое разорванный ворот сарафана, она вскочила с постели:

- Поможешь? Я не хочу, чтобы у командира Алёшки из-за меня были проблемы. Брат его очень уважает и всегда о нем хорошо рассказывал...

На последних словах девушка приуныла и закусила губу. Тут же, пронзённая острой болью, ойкнула.

- Ну, насколько я знаю твоего брата, он просто так и лишнего слова не скажет, хм. Помогу. Вытащим этих субчиков, так, чтобы никто не заметил. Думаю, очнувшись, они не станут во всеуслышание жаловаться и писать обвинительные рапорты.

- Побоятся огласки и нагоняя от графа?

Дорофеева, хищно усмехнувшись, покачала головой.

- Нет. Не захотят, чтобы вся Цитадель знала, что их избила простая баба.

- Ты не простая баба, - криво улыбнувшись, сказала Алиса. - Ты Часовой. И так ловко их отлупила...

- Да уж... Просто я оказалась быстрее них. И все. Так... Тебе есть что накинуть вместо твоего платьишка? Думается мне, ты у нас задержишься еще надолго, а скоро придут холода.

Алиса отрицательно замотала головой.

- Когда Рыков... Когда он приказал меня схватить, я была в том, что сейчас на мне. Если у тебя найдутся иголка с нитками, я зашью.

Дорофеева придирчиво ее осмотрела и прищурилась:

- Так... Ты почти на голову ниже меня, худовата, грудь небольшая, но жопа не меньше моей, да и в бёдрах не подвела... Будет чем будущего мужа охмурить... Думаю, кое-что из моей одежды, после некоторой доработки, тебе подойдёт. Я договорюсь, и тебе принесут. Сама-то я из этого крыла крепости ни ногой.

С каждым словом Алёны, Алиса почему-то все больше краснела. Она никогда не считала себя слабой и беспомощной. Действительно думала, что умеет за себя постоять. Хорошо стреляла из лука, мушкета и арбалета, неплохо владела лёгким мечом и умела скакать верхом. Но то что произошло сегодня, выбило ее из колеи. И, глядя на эту высокую сильную молодую и красивую женщину, Алиса вдруг поняла, что очень хочет быть на нее похожей. А еще впервые в жизни пожалела, что у неё нет старшей сестры.

- Спасибо тебе... Ты меня спасла, а я даже имени твоего не знаю.

- Алёна. Алёна Дорофеева, - амазонка белозубо усмехнулась. - Неужели твой брат никогда обо мне не упоминал?

Алиса, поведя плечиками, ответила:

- Что касается службы, Лёшка вообще предпочитает особо не распространяться... И в последнее время он стал каким-то странным. Словно задумал что-то... А тут ещё и эта бредовая история с его якобы изменой государю и всем остальным... Надеюсь, он далеко отсюда. И не узнает, что меня держат тут как наживку.

Дрофеева, вдруг подойдя к ней, мягко взяла руками за плечи и тихо, глядя прямо в глаза, проговорила:

- Алексей вернется. Поверь мне. И не думай о том, что из-за тебя он попадёт в беду. Если кто и способен выпутаться из этой жуткой и безвыходной ситуации, и разбить все облыжные обвинения, то только он. И тогда я не завидую тем, кто решил подставить его и нас заодно.

Алиса, нацелив на нее пальчик, задумчиво произнесла;

- А ты и впрямь очень хорошо знаешь его. Он тебе нравится?

Алена, усмехнувшись, сказала:

- По-началу мне хотелось надрать ему задницу. Да-да, не удивляйся. Затем кое-что произошло и я поменяла свое первоначальное мнение о нем.

- И что же случилась?

- Он спас мне жизнь. И не разу, даже когда я всячески его оскорбляла, не посмотрел на меня как на последнее дерьмо. Знаешь, иногда очень тяжело быть единственной женщиной-воином во всем Корпусе Часовых...

Снаружи послышались быстрые грохочущие шаги, жужжание приводов силовых доспехов и дверь с пушечным выстрелом распахнулась. Внутрь заглянул огромный бронированный воин, чьи габариты едва позволяли ему протиснуться в дверной проём. Он удивлённо прогудел:

- Дорофеева... Ты чего тут за... А эти ублюдки что тут делают?!

Алёна, изображая из себя глупенькую девочку, удивлённо захлопала ресничками и сложила губки бантиком:

- Ой, дядя Бромир, да мы тут с Алисой решили посиделки девичьи справить, да вот парочка кобелей залётных к нам забрели... А мы их и не звали!

Со скрежетом войдя в комнату и опуская зажатую в латной рукавице исполинских размеров булаву, Часовой прогудел:

- Твою мать. Аленка, засранка, язви тебя в печень, а ну живо докладывай, что тут у вас происходит?!.

Внутрь заглянул второй воин и насмешливо, с нескрываемым восхищением произнёс:

- Ого! А бабоньки-то наши умеют, оказывается, развлекаться.

- А ты сомневался? - язвительно поинтересовалась у него Алёна и тут же, переходя на серьёзный тон, сказала: - Ребята, тут ваша помощь нужна. Нужно кое-что сделать. Для капитана Кречета.

Боромир, тяжело вздохнув, свинтил с бронированного воротника потёртый шлем-шишак, оказавшись суровым мужчиной лет сорока пяти с короткими седыми волосами и закрытым чёрной повязкой левым глазом, нехорошо посмотрел на начавших подавать признаки жизни Часовых Второй Стражи, и проворчал:

- Да ужо понятно, что не для этих ублюдков... Шпана новоградская! Так и знал, что за ними глаз да глаз нужен. Смотри, Сила, это же огрызки из личной гвардии Рыкова. Курвы...

Силантий, быстро сложив два и два, утробо прорычал:

- Вот падлы, нешто кого снасильничать восхотели... Неужели на дите позарились?!

Алёна негодующе фыркнула:

- Нет, дубина, на меня!

Боромир знаком велел товарищу войти внутрь и закрыть двери. Он перевёл взор единственныго глаза на притихшую Алису и его морщинистое, словно вырубленное из моренного дуба лицо вдруг подобрело.

- Гутарь, Алёнка. Поди разберёмся...

Глава 5

Глава пятая.

Так вот чем в первую очередь опасна эта огромная уродливая тварь! Вовсе не габаритами и массой. Нет. Она обладала потрясающим даром зачаровывать противника взглядом своих черных фасетчатых глаз. Монстр гипнотизировал свою жертву, делая неподвижной и безвольной. И сейчас попытался проделать этот фокус со мной.

Самым удивительным было то, что образина, пусть даже и после нескольких безуспешных попыток, все-таки умудрилась меня почуять или даже увидеть. Может и не так хорошо, поскольку вряд ли смогла преодолеть магическую силу амулета, но вполне достаточно, чтобы понять, что я нахожусь здесь. И что на якобы пустом месте кто-то стоит. Она исхитрилась поймать мой взгляд и тут же обрушить на мое сознание всю мощь своего чудовищного разума.

Клыкастая пасть монстра с хлюпаньем распахнулась еще шире, мощная хитиновая шея наклонилась вперёд, вытягивая голову. Гигантский монстр будто старался, не отрывая своих глаз, придавить меня к земле. В тот же миг я ощутил, как становлюсь все тяжелее. Нанесённые на броню защитные руны в данном случае ничем не могли помочь.

Страшный урод не обладал магией. Способность к гипнозу была его естественным врождённым талантом, не имеющим к волшебству никакого отношения. Я попытался пошевелить конечностями и не смог. Твою же мать! На лбу выступила испарина. Хреново дело, братцы. И тогда в бой вступил мой Родовой зверь.

Грифон, встрепенувшись и расправив крылья, угрожающе зарычал, ярясь от воздействующей на него чужой, подавляющей волю страшной силы, и, вонзив в мою кожу когти, ударил во все стороны пульсирующей, наэлектризованной энергией. Сила магического зверя моментально разрушила удушающую чуждую хватку пялящегося на меня монстра, охватила все тело, насыщая энергией и выгоняя слабость и тьму.

Как только я почувствовал, что опять могу двигаться, то тут же дернулся в сторону, уходя из поля зрения жирного омерзительного колосса. Вновь потеряв меня, образина, в бешенстве задрожав всем огромным раздутым телом, запрокинула отвратную морду кверху и, разверзнув пасть, издала громкий пронзительный вопль, похожий на переливчатую трубную трель.

Мой черный рунный клинок быстрее вспышки молнии метнулся вперед. Я вложил в удар всю силу и скорость, помноженые на даруемые Грифоном энергию и возможности силовых доспехов. Думаю, в тот момент я бы перерубил и стальной рельс, не останавливаясь ни на секунду.

Лезвие меча ударило в массивное основание шеи чудовищного создания и, словно не встречая сопротивления, вжикнув, тут же прошло через плоть, легко, как будто разрубило воздух. Меч пронёсся с такой скоростью, что на его чёрной, вспыхнувшей ожившими серебристыми рунами поверхности не задержалось ни капли крови.

Крутанув кистью, я с громким лязгом вонзил клинок остриём в пол, выбив сноп каменных крошек, и расслабил стинутые на железной рукояти пальцы.

Трубный негодующий глас чудища внезапно прервался. Монстр замер, будто к чему-то прислушиваясь. Его маленькие уродливые ручки вдруг судорожно зашевелились, а черные гипнотизирующие глаза начали стремительно стекленеть. Из сочащейся вонючей слюной пасти вырвался тонкий писклявый визг. Чудище сделало несколько дерганых подрагивающих шажков на стремительно слабеющих лапках, остановилось. И... Его верхняя часть могучей шеи, переходящей в кошмарную раздутую башку, отвалившись с отвратным скользким хлюпаньем, шлёпнулась на землю. В уходящий ввысь колодец шахты ударил фонтан вонючей, белёсой, похожей на мерзкий ихор крови.

Вслед за головой на пол пещеры с шумным буханьем завалилось огромное двухтонное тело. Я даже ощутил, как под моими ногами дрогнула земная твердь. Маленькие, вырастающие из подбрюшья лапки мёртвого чудовища ещё некоторое время судорожно шевелились, а под расплывшейся тушей быстро натекало озеро смердящей крови. Я торопливо отошёл еще на несколько шагов, переступая через разлагающиеся трупы ещё не пожранных этой тварью живоглотов.

Думаю, через пару дней тут станет вообще не продохнуть. Эта жуткая тварина начнет так смердеть, что без противогаза тут точно не обойдёшься. Но я и не собирался проводить в этой заваленной телами нечисти пещере больше времени, чем было нужно.

Убрав меч за спину и мысленно поблагодарив воинственно топорщившего на гриве перья Грифона, я отправился к туннелю, ведущему к запертому схрону. Шел, не опасаясь, что теперь кто-то нападёт со спины. Убитый мной уродец не случайно распугал всю округу. Удивительно, как он не решился занять эти подземные уровни еще раньше, при его-то уникальных способностях... Хотя, как известно, гуртом и батьку бьют. Вряд ли бы он справился со всей сильной и многочисленной бандой обитавших тут ранее живоглотов.

Я шел, негромко жужжа приводами брони и стуча железными подошвами по каменному полу уходящего во тьму туннеля. К прорубленным в земной каменистой тверди сводам уходило эхо от моей тяжёлой поступи. Я был совсем один в этом погруженном в кромешный мрак жутком месте. И чем дальше я уходил вглубь штольни, тем темнее становилось. И без того жалкие остатки проникающего через вертикальный колодец дневного света давно остались позади меня, бессильно проиграв битву извечной темноте.

Через несколько минут, шагая сквозь кромешную гулкую тьму, я добрался до несокрушимой, бронированной, защищённой могучей магией двери, преграждающей вход в подземное хранилище энергокамней.

Видя в окружающей меня темноте не хуже дикого кота, я отстегнул правую латную перчатку и оголил руку. Не мешкая приложил раскрытую ладонь к твёрдой холодной поверхности двери, поверх отполированной бронзовой пластины. И снова, как и в прошлый раз, на краткий миг поверхность двери под моей рукой вруг вспыхнула раскалённой лавой, тут же охладилась и внутри толстой бронированной плиты что-то щёлкнуло.

Я посторонился. Огромная тяжеленная дверь на скрытых внутри петлях с шорохом отворилась в сторону. Я вошёл внутрь и повёл медленным взором вдоль стен. Справа и слева от меня умостились огромные железные ящики, доверху набитые бесцветными камушками разной величины. Некоторые из скрынь были надобраны, а по полу валялись впопыхах рассыпанные кристаллы. В прошлый раз, когда в большой спешке грузили стоящую здесь вагонетку, не особо церемонились.

Количество хранящихся здесь алхимических энергокристалов было невероятно велико. Заполучи все это богатство государственная казна и о проблемах с энергетическими ресурсами можно забыть на ближайшие пятьдесят лет. А ведь сколько еще этих камушков находится в земной породе в десятке отходящих от центрального ствола колодца штолен... Воистину, кто будет полноправно владеть этой шахтой, тот сможет диктовать Империи любые условия.

Но сейчас я забрался под землю не ради кристаллов. Что мне с ними делать? Даже вытащи я большую часть наружу, и умудрись каким-то невероятным образом в одиночку доставить их на имперские земли. Чтобы превратить стекляшки в компактые хранилища энергии, требуется участие специально обученных людей и алхимические лаборатории. Где находится императорская, не знал никто. Это было одним из самых охраняемых секретов в государстве, как и расположение единственной оставшейся на территории страны шахты. Но что-то мне подсказывало, что у графа Перумова тоже есть и знающие толковые люди и необходимые производственные мощности.

А если есть у него, то почему не обзавестись в будущем чем-то подобным и мне? Ну да ладно, как я уже говорил, в конкретном моменте меня волнуют не эти бесценные сокровища, а нечто совершенно иное. То, что в прошлый раз, кроме меня, никто и не заметил... И что находилось здесь, в этом же хранилище.

Ещё тогда, лишь каким-то чудом приметив эту подозрительную аномалию, я просто подумал, что мне показалось. Да и не до того нам всем тогда было, чтобы дотошно и пристально осматривать здесь каждый квадратный дюйм.

В дневнике Владимира Бестужева я дочитался до одного крайне любопытного момента, связанного с разведкой первых шахт, добычей этих редких уникальных камней и способа их превращения в энергокристалы. Уже тогда отец Владимира, который и создал эту выработку, понимал, что за этими минералами будущее Великой Империи. И при постройке шахты кое о чем позаботился. Мои предки, как я все больше и больше убеждался, вообще были людьми очень умными и предусморительными.

И когда я дошел в записях прадеда до того любопытного и познавательного момента, то мои досужие предположения тут же получили свое подтверждение. И все стало на свои места.

Я потянул за собой громадную дверь и с металлическим щелчком она встала на прежнее место. Отлично, теперь уж точно можно расслабить булки. Я прошагал через всю комнату и остановился напротив глухой, шероховатой от грубо обработанного камня стены. Изо всех сил напрягая зрение Часового, всматривался в каждый скол на ее поверхности. Сейчас у меня не было при себе дополнительного освещения в виде фонаря. А жечь свой запас свечей я посчитал излишним. Справлюсь и так.

Ага, вот. Я протянул все ещё обнажённую правую ладонь и осторожно повёл по холодной и немного влажной поверхности камня. Пока мои пальцы не наткнулись на едва уловимое углубление, маленькую узкую щёлочку. Я провёл по этой щели вверх, на высоту моего роста и вправо. Удовлетворённый, сам себе кивнул.

Дверь. В этом схроне имелась и вторая дверь. За которой скрывался тайный, о котором знали только члены династии Бестужевых, туннель, ведущий на несколько миль под землёй, прямо в центр Ярограда, в городскую герцогскую резиденцию.

Невероятно. Если я смогу эту дверь открыть, если с ее механизмом за минувшие сто лет ничего не стряслось, я получу возможность добраться до города, шагая глубоко под землёй и избегая встреч с бродящими на поверхности обжившими этот край монстрами. Никем не замеченный, проникну в разрушенный город и окажусь сразу же там, куда мне и нужно было попасть. А почему бы и нет? Должно же и мне когда-нибудь начать везти.

Я прикинул, что учитывая построение туннеля и то, что он убегал к Ярограду практически по прямой, я окажусь под дворцом Герцогов Бестужевых через час-полтора. Если, конечно, эта врезанная в каменную стену дверь не заклинила, туннель где-нибудь по пути не завалило, а на том конце выхода все осталось никем из обосновавшейся в резиденции нечисти не обнаруженным.

Теоретически я допускал возможность, что вдоволь обшарив город, пожрав его жителей и прошвырнувшись по улицам и кварталам, нечисть с той поры вела вполне себе размеренную мирскую жизнь, отлучаясь из Ярограда лишь в поисках добычи. Но. Но я не забывал про прорытые почти до самой границы три огромных тоннеля, которые предположительно шли из города. Я не забыл про колоссальный, вырытый для непонятных, но явно не сулящих нам ничего хорошего целей котлован. Все это и многое другое так или иначе связано с погибшим городом. И значит, жизнь в нем, кошмарная и нечистивая, бьёт ключом.

И теперь это место самый опасный рассадник адских тварей на всем Северном фронтире. Властвующая в городе Ухора одна чего стоит. И это если там же нет еще кого из сильнейших ведьм Ковена. В общем, местечко, куда я намеревался незаметно проникнуть, запросто может стать моей могилой. Если будет что хоронить. А чудища, как известно, врагов не хоронят, а съедают.

Так вот, возможно, что открыв эту дверь и пойдя туннелем, на другом конце я встречусь с устроившими в нем себе лежбище чудищами. Не исключено. Но я рассчитывал на другое. Дворцовый вход в этот секретный, ведущий к шахте туннель, был устроен очень хитрым образом и так же защищён чарами, настроенными на Магию крови, что исключало возможность его открытия всеми, кроме несущих в своих жилах кровь герцогов Бестужевых.

Так что... Я решительно приложил раскрытую ладонь к поверхности спрятанной в каменной подземной толщи двери. И ощутил, как шершавая, колющая грубыми гранями поверхность стены вдруг потеплела. Чуть засветились во тьме четыре линии, образуя прямоугольный контур большой двери.

Я надавил и отступил на шаг. С шорохом и трескучим шумом монолитная, каменная плита утопилась вглубь стены и с тем же звуком, на невидимых салазках сдвинулась вправо, открывая ещё один, исполненный первозданной тьмы тоннель, откуда дохнуло застоявшимся холодным воздухом.

Я замер, снова напрягая чутье. Грифон, сочтя своим долгом подсобить, настороженно принюхался и, посчитав, что внутри нет ничего опасного, что-то ободряюще буркнув, вновь свернулся клубочком, уходя в крепкий и безмятежный сон. Это он любил, не отнять. Что ж, значит, тунель, как и сотню лет назад, когда по нему последний раз ступала нога человека, все еще пуст и безопасен. И единственное, что может меня остановить, это препятствие в виде нежданного обвала.

Подойдя ближе, я застыл на пороге простирающегося, на сколько хватало моего зрения, вдаль невысокого, но довольно широкого туннеля. Мои глаза все видели в тусклых серых тонах. Но отключая своё уникальное зрение Часового, я видел лишь застывшую перед носом кромешную тьму. Колоссальная работа, вызывающая огромное уважение. Раньше умели строить на века. Поговорка, актуальная в любое время и в любом из миров.

По моим прикидкам сейчас около полудня. К городу, если не возникнет никаких осложнений, я доберусь через, допустим, полтора часа быстрого шага. Пока осмотрюсь на месте, да все такое прочее, уже и вечер неспешно поскребется в спину. Думаю, даже во дворце, обитавшая там нечисть днём предпочитает прятаться и отсыпаться, и лишь с наступлением сумерек начинает вести активную деятельность.

Не лучше ли в таком случае заночевать здесь, а отправиться в путь перед самым рассветом и добраться до цели с первыми лучами восходящего солнца? Провести остаток дня и ночь я вполне могу и в подземном хранилище. Зачарованная дверь отрезала от меня царивший в шахте убойный смрадный запах, застоялого воздуха для меня одного тут вполне хватит, опасаться нападения не приходится. Вполне себе надёжное место для отдыха перед очередным рискованным и опаснейшим предприятием, которое могло прийти в голову только такому человеку как я.

Но у меня не было иного выбора.

Там, в самом сердце бывшей столицы северных земель, в древнем дворце-крепости, служащим издавна резиденцией для правящих герцогов, находилось то, что было мне нужно по зарез. То, что как я надеялся, ещё оставалось там же, нетронутым уже почти сто лет. В противном случае весь мой предстоящий, опаснейший и сумасшедший вояж не будет стоить и огрызка гнилого яблока. И я только зря туда сунусь, рискуя сложить голову на чужой земле.

Решено. Я затворил потайную дверь и выбрался из бронированного комплекса. Снял висящий на спине мешок с раздобытыми в избушке Мецгера нехитрыми пожитками и достал сыр, хлеб, яблоко и флягу с водой. С помощью огнива зажёг свечку и прилепил на краешек одного из железных ящиков.

Не торопясь, поел и сделал несколько обильных глотков воды. Конечно, дяденьке моих размеров требуется гораздо больше еды. Но в экстренных случаях организм Часового был способен переносить лишения намного дольше обычного человека, подолгу обходясь без воды и пищи. К тому же мой Грифон, подпитывая магической энергией, не дал бы окончательно зачахнуть.

В схроне было довольно тепло, пахло затхлостью и камнем. Но слава Богу внутрь не проникало ни тени трупных миазов. Я нашёл за одним из ящиков древнюю ветхую дерюгу, похожую на покрывало, сложил вдвое и постелил прямо на полу. Лег и подложил под голову котомку, предварительно вытащив из нее остатки припасов.

Некоторое время лежал, пытаясь заснуть и глядя на горящую тонкую свечу, источающую приятные ароматы воска. Пусть до вечера ещё немало, но, думается, мне понадобятся в ближайшее время все силы, а когда еще удасться поспать и вовсе неизвестно.

Я лежал, и когда остаток свечи, потрескивая, стал догорать, наконец заснул. И мне опять приснился удивительный сон о далёком прошлом.

Удивительный и страшный.

Проснувшись, я не смог его вспомнить. И лишь некоторое время спустя он снова пришел ко мне.

Глава 6

Глава шестая.

Где-то на пол пути к городу, если судить по моим расчетам, я наткнулся на одну довольно любопытную вещь. То того момента пустой, практически прямой как стрела туннель, не менялся на протяжении многих минут и шагов. Рубленный где в камне, а где и в твёрдой спрессованной почве, и тогда укреплённый дополнительными щитами и распорками, тёмный непроглядный лаз, потянувшийся под землёй на несколько миль, наполненный приглушённым эхом моих шагов.

Но отмахав примерно половину, я оказался в небольшом колодце, который, будучи выложенным из камня, резко уходил над моей головой вверх и терялся в темноте. В закруленную стену этой шахты были вбиты мощные железные скобы-ступени, до которых я легко мог дотянуться вытянутыми руками.

Остановившись, я задумчиво созерцал это внезапное изменение в бесконечном однообразии тянущейся и тянущейся подземной кишки. Мое обострившееся зрение рисовало все в серых, вечерних тонах. И, задрав голову, я понял, что ширины возносящейся к поверхности шахты вполне достаточно, чтобы по ней пролез даже я, в полном боевом комлексе Часового. Главное, чтобы выдержали старинные железные скобы, явно служащие в качестве лестницы.

Этот колодец, догадался я, был ничем иным, как резервным входом-выходом из этого тайного, подземного хода. Получается, что где-то над моей головой должен распологаться запертый, тщательно замаскированный люк, до того умело скрытый от чужих глаз, что даже спустя столько лет никто не догадался о его существовании.

С сомнением покосившись на покрытые налётом ржавчины толстые железные прутья, я задумался. В голову пришла одна шалая мыслишка, что совсем было бы не лишним выяснить, где на поверхности конкретно находится этот секретный люк, да пометить для себя ориентиры.

Не исключено, что в случае успеха своего сумасшедшего предприятия, бежать из Ярограда придётся в спешке и совсем иным путем. И совсем не помешало бы иметь еще один дополнительный козырь в рукаве.

Я на пробу вытянул правую руку и взялся за первую скобу. Железная перчатка скрежетнула по металлу. Я потянул на себя, приложив изрядное усилие. Чуть скрипнув, согнутый растянутой буквой "п" толстый прут, тем не менее, выдержал и ни на дюйм не поддался, оставшись в прочной каменной кладке.

Взявшись и второй рукой, я, оттолкнувшись от земли, быстро ухватился за следующую скобу, подтянулся, готовый к тому, что теперь то уж точно старое железо не выдержит. Но раньше, как известно, делать умели. А если к постройке этого хитрого туннеля приложил руку мой прадед, тот тут уж и сомневаться не приходилось.

Преодолев несколько метров, я окончательно убедился, что не свалюсь вниз. Железные прутья подрагивали под моим немалым весом, но и не думали ломаться. Капитально вбитые в каменные, скреплённые раствором булыжники, они были так же прочны и надежны как и сто лет назад. Главное, не застрять. Этот аварийный колодец пусть и был достаточно широк, но все же изначально не рассчитывался, что по нему будет взбираться такая махина, как я. Нет, нет да я периодически и черкал широченными, закованными в сталь плечами за закруглённые стенки колодца. Но упрямо полз наверх.

Весь подъем я преодолел пусть и со скрипом, но довольно быстро. Грифон похрапывая, продолжал безмятежно дрыхнуть, мои шестые и двадцать шестые чувства так же молчали. Значит, никакой серьёзной опасности я не встречу и не вылезу через тайный люк прямо в задницу какого-нибудь особо здоровенного чудища, решившего прикорнуть на поверхности, прямо над этим колодцем.

Последние ступеньки я проходил как можно тише, стараясь меньше лязгать и цепляться за стены колодца. Надо мной, закрывая круглый выход, абсолютно глухим непроницаемым пологом нависала железная проклепанная плита, на поверхность которой были нанесены уже знакомые мне магические руны. Никаких запоров или хитроумных замков я не увидел и при ближайшем рассмотрении, когда до люка осталось лишь рукой дотянуться.

Открывается так же, как и главные двери, распроложенные в схроне энергокристалов? Закогтившись за верхнюю ступеньку, я снял рукавицу и приложил открытую ладонь к холодной, чуть влажной поверхности железного люка. Тут же над головой что-то приглушённо звякнуло. И все. Я, прислушиваясь изо всех сил, поднял руку, надавил и металлическая плита вдруг мягко и легко откинулась на невидимых петлях, почти бесшумно приподнявшись сантиметров на тридцать над моей головой.

Вниз тут же проник свежий прохладный воздух и робкий рассеянный серый свет только-только нарождавшегося утра. Я уперся макушкой в железо и, приподнимая головой массивную бронированную крышку, поднялся на пару ступеней. Убедившись, что опасности нет, я полностью откинул железную плиту и высунувшись из колодца по плечи, быстро осмотрелся. Однако.

Аварийный потайной выход из туннеля был устроен в небольшой, заваленной занесенными ветром прелыми листьями и поросшей бледным мхом пещерке, над входом в которую нависал покатый козырёк, с которого свешивались плети редкого засохшего хмеля и дикого вьюна. Эта естественная занавесь почти полностью закрывала вход в эту нишу, и дневной свет с трудом проникал сюда. Умно. Со стороны и не заметишь. Я высунулся еще больше и понял, что снаружи поверхность толстого железного люка замаскированна под сливающуюся с полом этой необитаемой пещерки каменистую землю.

Удачно, что это нору никто из живущей по эту сторону границы нечисти до сих пор не облюбовал. Выбравшись из колодца и пригибаясь под низкими сводами я, держа пальцы на рукояти меча, осторожно прокрался к выходу.

Убрав с пути завешивающие вертикальную расщелину, через которую я на первый взгляд едва мог пролезть, вьющиеся колючие буро-зелёные заросли, я, едва не ударившись головой о скальный козырёк, таки выбрался наружу. Отошел на несколько шагов и, обернувшись, убедился, что шанс отыскать этот тайный лаз для незнающего существа крайне низок.

За моей спиной возвышалась невысокая, горная, поросшая чахлым лесом гряда, постепенно сходящая на нет, и превращающаяся в невысокие земляные наросты и хаотичные нагромождения древних растрескавшихся валунов. Под выступом скальной породы одного из таких низких, вспучивающихся холмиков и находилась эта незаметная пещерка, о наличие которой ещё попробуй догадаться.

Позади, за холмами и грядой, остался огромный, древесный океан. А с другой стороны, дальше... Дальше, внизу, простиралась унылая, озаряемая первыми робкими лучами вскарабкивающегося на востоке осеннего солнца равнина. Ранее расчерченная множеством дорог, ведущих к одной точке соприкосновения, а нынче поросшая дикой травой, расползающимся все дальше на некогда чистую и свободную землю лесом, несущая на себе печать скверны и безнадёги.

Утренний свежий воздух после затхлости пещер и туннелей уже не казался мне таким чистым и бодрящим. В нем явственно сквозила опасность и чуждый нашему миру, едва уловимый запах чудовищного зла, заставляющий волосы на загривке вставать дыбом.

Я стоял на возвышенности и имел неплохую возможность рассмотреть все, что находилось перед моим глазами.

Яроград. Город, который раньше я видел только на картах и в своих снах. А теперь, сто лет как захваченный нечистью и разрушенный, он раскинулся перед моим взором, находясь в центре некогда цветущей долины.

Крупнейший город Северных земель. Центр торговли и средоточие власти, могущества и богатства. Раньше вокруг него было не счесть полей, лугов, зажиточных деревушек. Сейчас я видел лишь унылое одичавшее пространство грязного буро-серого цвета. Мешанина из больной, истопанной тысячью лап проклятой земли, колючих зарослей, высоченных бурьянов и чего-то, что напоминало вросшие в землю прогнившие развалины, на местах, где никогда предположительно жили люди.

Я смотрел на павший город, на огромные, сложенные из серых камней башни, на могучие стены, на возносящиеся к небу шпили и крепостные зубцы, на множество находящихся внутри фортификационных сооружений города зданий и построек. И видел лишь смерть и пустоту. Даже отсюда, с того расстояния, на котором я находился, Яроград выглядел неимоверно старым, измождённым и чуждым всему светлому и хорошему. От него веяло унылой тоской и жутким ощущением поселившегося в нем страшного зла.

С такого расстояния я не мог разглядеть всех деталей и подробностей, но точно знал, что увижу, стоит только спуститься вниз, на огромное плато и подойти ближе к городским стенам.

Город, который я видел во сне. Город, павший под ударами жуткой чудовищной магии могущественной ведьмы и орды голодных, озверевших монстров. Город, у которого тогда, сто лет назад, всеми брошенного, не было никаких шансов. Затопленный волной иномирных чудищ, ведомых кошмарным созданием по имени Ухора.

Ведьма, сильная и искусная в черном колдовстве. Опаснейший враг, равному которому у меня в этом мире еще не было. Я стоял, задумчиво глядя на скрывающийся в утренней сизой дымке серый, безликий, мёртвый город. Затем, повернувшись, воротился в вырастающую из-под земли пещерку и спустился в выложенный камнем колодец. Тщательно прикрыл за собой замаскированный железный люк, услышал как щёлкнули запоры и поспешно спустился в туннель.

Я накрепко запомнил расположение этого скрытого отнорка и теперь даже ночью смог бы найти это место, самой большой приметой которого было разросшееся прямо над скалистым навесом кряжистое уродливое дерево, чьи толстые искривлённые корни врезались в каменистую почву, а с огромной развесистой кроны свешивалась липкая паутина, оплетая остатки коричневых листьев и мешанину засыхающих веток.

Дальше следовало идти прежним маршрутом. Конечно, ломиться в проломленные ведьминым колдовством главные городские ворота средь даже бела дня равносильно самоубийству. О моем появлении тот час узнает все местная нечисть, которой, как мне думается, в павшем городе более чем достаточно.

Сейчас Яроград представлял из себя центр ведьминой власти на северном фронтире, по эту сторону границы. Средоточие зла и самое крупное гнездилище страшил на много миль вокруг. Было бы неплохо на подобный случай иметь при себе парочку-другую мощных авиационных бомб, усмехнулся я. Стереть бы этот город с лица земли, вместе со всеми, кто сейчас в нем обитает. Жизнь, что там до сих пор бурлила, никакого отношения к человеческой не имела.

Подтянув заплечный мешок и поправив перевязь с мечом, я зашагал дальше, с каждой минутой все ближе и ближе приближаясь к своей цели. И, пока я шагал, было бы неплохо рассказать, что вообще меня сподвигло отправиться в этот опаснейший и безумный на первый взгляд рейд. За каким лешим я добровольно бегу в пасть демонам, торопясь на встречу с Ухорой. Честно говоря, ничего не имею против, если с этой ведьмой так и не удасться свидеться. Но, чую, что не разойдёмся мы с ней на одной дорожке, не разойдёмся...

Для себя я многое решил еще несколько дней назад. Именно тогда во мне в первый раз загорелась эта безумная идея. Последние же события просто всё подхлестнули. И теперь я намеревался посчитаться с ведьмой за все ее бесчинства и заодно отыскать в разрушенном городе кое-что, что должно было подтвердить мои предположения, явиться доказательствами невиновности моего прадеда. Иначе тому, что я прочитал в личном дневнике Владимира Бестужева грош цена и тогда я уже точно не знаю, кому вообще можно верить в этом мире.

В дневнике прадеда одним из своих последних спокойных вечеров в Родовом имении я дочитался до весьма примечательных и любопытных записей. И написанное сто лет назад твёрдой рукой своего предка помнил четко и дословно, словно строчки до сих пор стояли у меня перед глазами. Я мог процитировать всё прочитанное слово в слово. Как и всё, что я прочитал ранее на страницах этой переплетённой в истёртую кожу потрёпанной старинной тетради...

Вот что я прочитал и что заставило меня сунуть голову в логово нечисти.

" Война с пришлыми тварями в разгаре... Каждый новый день преподносит нам все больше проблем. Чертовы Проколы рождаются едва ли ни один за другим. Количество и разнообразие адских чудовищ, проникающих в наше измерение, поистине поражает. Мы едва справляемся. Я же практически не вылезаю из Столицы. Слава богу Император прислушивается к каждому моему слову. Да и вообще война показала, на кого можно положиться, а от кого, кроме пустых слов, ничего не дождёшься. Все уравнивается и становится по своим местам. И слава Богу, что в государстве гораздо больше неглупых деятельных людей, чем я думал. Иногда мне кажется, что наши шансы все же достаточно высоки.

Штука ли, Империя, способная отразить нападение любого из сопредельных государств, оказалась елва ли не по рукам и ногам связана в сотнях локальных кровавых и безумных схваток-сражений с чудовищным врагом. Который не придерживается никакой тактики и сражается без сраха, покуда не упадёт бездыханным. Как сражаться с выползшими из пекла тварями, чья сила намного превышает человеческую? Чем противостоять иномирной магии страшных тёмных колдунов?

Магистрат делает все что в его силах. Церковники помогают, присылая на поля сражений храмовых воинов и священников. Совсем недавно мы научились вычислять места зарождения новых Пятен и надежно запечататывать их. И на прошлой неделе прошли первые успешные испытания нового оружия. К созданию коего, как я уже и писал, приложил весь свой опыт и знания. Было бы в нашем государстве больше мастер-магов!.. Или хотя бы времени. Но увы, в нынешних реалиях нет ни того, ни другого.

Но повторюсь, шансы есть и они велики. Проиграв на нескольких направлениях, там, где появились самые крупные врата в чуждый мир, исторгающие сонмища тварей, мы закрепились на большинстве территорий. А летучие отряды успешно взаимодействуют с регулярной армией. Мы несём серьёзные потери, но берем взамен очень кровавую дань. Чудовища научились нас уважать и бояться. И если раньше, бывало, они рисковали нападать и днём, то теперь опасны лишь в ночное время суток. Мы дали им понять, что день по-прежнему наш.

Оружие. Новейшее и уникальное. Специальный боевой комлекс, позволяющий человеку становится сильней, быстрее и неуязвимее. Уникальный сплав науки и магии, предложенный мною и воссозданный нашими лучшими магами и оружейниками. Первые испытания прошли очень успешно, Император доволен и подписал указ поставить изготовление боевых силовых доспехов на поток. Но мне этого мало. Я уже говорил Кореневу и обсуждал эту тему с Рокоссовским и Суворовым. У нас нехватка людей.

Нашим главным оружием должны стать не мечи и непробиваемые доспехи, а люди. Новейшая, работающая на энергии алхимических минералов силовая броня лишь дополнение. Главным в этом тандеме был и остается человек. И мне кажется, что всех наших сил в предстоящих решающих сражениях будет недостаточно... Нам нужно еще более совершенное оружие. Люди, способные противостоять тварям едва ли не один на один. Один воин, способный заменить десяток. И тогда, облачившись в силовую броню и вооружившись зачарованными клинками, они сомнут пришлую нечисть.

Необходимо создать новый род войск. Более того, новую боевую структуру, Орден. Который будет чем-то большим, чем просто ещё одним элитным отрядом. Орден, состоящий из уникальных бойцов. Мои слова восприняли со скекпсисом. Когда же предложил себя в качестве первого подопытного добровольца, уже возмутился сам Император. Потом у нас состоялся очень долгий и личный разговор за закрытыми дверями. Государь в конце-концов понял, что я всё равно все сделаю по-своему...

Должен признаться, что у меня крайне нехорошие предчувствия. Мы не видим всей картины целиком, лишь верхушку горы, а остальное сокрыто в туманной, непроницаемой дымке. Мы сражаемся, проливаем кровь, отступаем и наступаем, но все наша, ставшая затяжной и неоднозначной, война напоминает мне стрельбу по воробьям из катапульт. Мы имеем дело с легионами монстров, с применяющими тёмную магию рядовыми колдунами и ведьмами, но мы не видим тех, кто управляет всей этой экспансией. А в том, что идёт не просто война, а самое настоящее иномирное вторжение, я даже не сомневаюсь.

Монстры как стихийное бедствие, как грязная пена, выплёскивающаяся на наши земли. И что самое странное и необычное, страдает только Великорусская Империя. Несколько раз Проколы были зафиксированы на восточных территориях сопредельных стран, но вскорости, будто кто скорректировал, полностью перешли на нашу сторону.

Опасаюсь я и того, что почувствовав наше ослабление, даже заверши мы войну победой, к нам в бок вонзят зубы наши дружественные соседи... Уж больно лакомый кусок окажется перед ними на блюде.

Однако, я отвлёкся. Я говорю о том, что боюсь не того, что уже происходит, а того, что произойдёт. Вслед за чудовищами обязательно появятся их хозяева. Уже сейчас ходят слухи о появлении странных, управляющих легионами нечисти существах, словно смертоносные жнецы вооружённых чудовищными косами и похожих на безликих монахов. Росту немалого и силы неимоверной. Это что-то новенькое. И я страшусь того мига, когда мы окажемся лицом к лицу с теми, кто их породил.

Я разговаривал с Верховным Мигистром. Старик так же обеспокоен, как и я. Он чувствует великие грядущие измения. Мой грифон во снах показывает мне пока неясные, но жуткие и пугающие картины возможного будущего. Мир, в котором мы проиграли."

Глава 7

Глава седьмая.

- Ты абсолютно уверен?

- Ваша Светлость, информация стопроцентная. Я лично проверил.

- Немыслимо... Просто немыслимо!

Наверно, за всё время долгой и преданной службы Светлому Князю Роману Рокоссовскому, его личный помощник и секретарь впервые видел своего покровителя в подобном смятении.

Обычно старого князя было ничем не пробить. Иногда Валентину казалось, что сядь Рокоссовский по ошибке голым задом вместо ночного горшка на разворошённый муравейник, он и бровью бы не повел. Но сейчас будто вырубленное из моренного дуба сухое морщинистое лицо аристократа выражало небывалую степень недоверия и неподдельного изумления.

Что и говорить, Валентин и сам попервах отказался верить срочной, полученной из самых надёжных источников информации. И покуда не убедился сам, лично, что все сказанное соответствует истине, не посмел и являться пред глаза князя с подобным объявлением.

Валентин застал князя в его рабочем кабинете, обставленном дорого, но просто и строго. Огромные окна выходили на главную городскую площадь. Кабинет одного из ближайших сподвижников Императора находился в правом крыле грандиозного царского дворца. Рокоссовский зачастую и ночевал здесь, лишь иногда позволяя себе возвращаться в Родовое имение на другом конце огромного города.

Рокоссовский сидел в большом удобном кресле за мастерски вырезанным из темного дуба письменным столом и занимался просмотром корреспонденции, тайной и не очень. Некоторые письма он быстро пробегал глазами и небрежно откидывал в сторону, к другим, требующим дешифровки, проявлял намного больше внимания. Каждое послание князь на секунду задерживал в руках, проверяя целостность печатей и наложенных чар, используя родовые способности, и появление Валентина с ошеломительной новостью на некоторое время выбило престарелого аристократа из колеи.

Первый помощник князя не спеша подошёл к огромному, выложенному из различных пород камня полыхающему камину и пошуровал в топке кочергой, раскидывая угли. Светлый Князь любил тепло. Явно не зная куда деть руки, Валентин пригладил лацканы длиннополого сюртука и обескураживающе заявил:

- Ваша Светлость, информация проверенная. И доступная исключительно нашей разведке. Собственно, посланник и хотел, чтобы именно наши люди его, хм... Обнаружили.

- То есть, в иных обстоятельствах, это существо пробралось бы в центр Столицы совершенно незамеченным? - на суровое лицо Рокоссовского легла тень, а в уголках рта прорезались жестокие морщинки. Холодные пронзительные глаза едва ли не копьями впились в побледневшего Валентина.

Тот, откашлявшись, воскликнул:

- Я уже принял все меры по исключению подобного впредь!

Немного поникнув под напряжённым режущим взором своего сюзерена, Валентин виновато сказал:

- Все это очень большая неожиданность, Ваша Светлость. Мы и не думали, что...

- Мы всегда должны думать. Всегда, - Рокоссовский в раздражении постучал согнутым пальцем по седому виску. - Или ты поддался настроениям некоторых господ, считающих, что мы переживаем лучшие времена за последние сто лет?! Валентин, нам одних неприятностей с пропавшим грузом Императора хватает! И если то, о чем ты говоришь, окажется очередной мистификацией, нам впору закрывать всю нашу службу, тебе рассчитываться с работы, а мне отходить от всех дел и, сидя в поместье, нянчить внуков!

То краснея то бледнея первый помощник князя молча теребил пуговицы. Рокоссовский раздражённо толкнул стоящее на столешнице массивное бронзовое пресс-папье, изображавшее вставшего на дыбы единорога, герб и Родового зверя дома Князя и, нахмурив мохнатые брови, буркнул:

- Ладно, говори. Надеюсь, ты догадался не записывать из услышанного ни словечка на бумаге.

- Запомнил все, до последней буковки, из первых фактически уст, - смиренно склонил подстриженную на военный манер голову Валентин. Он продолжал нервно постукивать ладонью по внутреннему карману на груди, что не ускользнуло от внимательного взора князя. И словно решившись, сунул руку за пазуху. - Помимо слов, Ваша Светлость, я вынужден передать вам еще и эту вещь... Посланник особенно настаивал на этом. Сказал, что это знак их доверия и желания решить все мирным путём. Уж и не знаю, при чем тут это...

Валентин вытащил из кармана сложенный вчетверо белый батистовый платочек, в котором было завёрнуто что-то небольшое, и с поклоном передал князю, поспешно добавив:

- Этот предмет несколько раз проверили наши лучшие чародеи. Он абсолютно чист. Ни тёмных чар, ни порчи, ни отложенных заклинаний, ничего. Отец Иннокентий окропил святой водой и прислонил к святым мощам. Опасаться нечего.

Брови Рокоссовского вновь удивлённо поползли вверх, когда он осторожно развернул узелок и уставился на оказавшийся в нем предмет.

Массивный золотой перстень с выполненной из черного оникса печаткой в виде стилизованного, расправившего крылья орла, сжимающего в лапах меч. Символ и герб правящей династии Кореневых. Золото перстня порядком потускнело, а на ободке овальной печатки была едва заметная небольшая вмятина.

Рокоссовский сразу же понял, что это за кольцо. Во всей Империи точно такое же было только у одного человека и передавалось по наследству. И сделано оно было около сотни лет назад. Это же было гораздо старше. И князь думал, что ни один человеческий глаз уже никогда его не увидит.

- Фамильный перстень Императора Александра, - охрипшим голосом прошептал он. - Того самого, что погиб в старой Столице во время падения города и прихода в наш мир Ковена... Ты хоть понимаешь, что это значит?

- В голову ничего не приходит, - признался Валентин. - Окромя того, что Ведьмы отправили своего посланника с тайным донесением и этим перстнем в качестве проявления доброй воли и готовности к переговорам.

Светлый Князь Роман Рокосвский мрачно посмотрел на своего советника и снова перевёл взор на перстень, осторожно, словно тот был горячим, держа его в пальцах. Нынешний государь, Император Константин Коренев не узнает ничего, пока не выяснется, стоит ли ему вообще об этом докладывать. Шутка ли, впервые за сотню лет противостояния со страшным иномирным врагом, они получили предложение о мирных переговорах! Немыслимо.

Минувшей ночью в один из отделов тайной службы пришло сообщение, что дежурный патруль задержал в пределах городско черты, в одном из внутренних колец Столицы, странного и подозрительного человека. Точнее, этот человек сам подошёл к стражникам и попросил их связаться с кем-то, кто имеет прямой выход на императорский дворец.

Обычно в подобных случаях любому нахалу костыляли по шее и препроваживали в холодную. Посидеть до утра, а затем, на трезвую голову обдумать своё неподобающее поведение. Но обратившийся к стражникам тип на днищенского забулдыгу похож не был. Как не был он похож и на диверсанта. Проникнув в город, он сам, не таясь, заявил о себе, и озвучил свою просьбу. И довольно напористо настаивал на своём.

И когда терпение у стражников начало стремиться к нулю, этот вконец наглый и неуступчивый тип показал своё истинное лицо. Замотанный в пыльный потрёпанный плащ пилигрима или паломника, шедшего в главный гордоской храм прикоснуться к святым мощам, которых в последнее время развелось в избытке, он скинул с головы капюшон и размотал закрывающий нижнюю половину лица грязный шарф. И стражники обомлели, лишь каким-то чудом удержавшись от того, чтоб не схватиться за алебарды и палаши и не нашинковать это существо на куски.

Настаивающий на встрече едва ли не с самим государем человек таковым не был. Под плащом пилигрима и замызганными грязными тряпками открылся обик иного существа.

Обтянутое серой кожей, лысое, без единого волоска, с пересекающим нижнюю часть лица широким безгубым провалом, в котором уместились заострённые зубы и черный, нервно подрагивающий язык. Ни ушей, ни носа. Два глубоко посаженных, светящихся умом глаза. В городе ориентировалось оно вполне уверенно и довольно сносно, всего лишь с небольшим акцентом изъяснялось на имперском языке. Среднего роста и телосложения, замотаное в плащ и шарф, оно ничем не отличалось от обычного человека. И это было самым страшным...

Безносый монстр заявил, что принёс устное послание и некий дар, которые он должен передать по назначению. Поэтому сам сдался в руки стражи, и готов с ними идти, куда бы его не повели.

Долго не раздумывая, существо посадили в кутузку и приставили к решётке нескольких самых крепких ребят. А затем отправили устное донесение в штаб Тайной службы.

- Хвала всм святым, что этим олухам хватило ума держать эту тварь на месте и не передавать дальше в город, - проворчал Валентин. - И не понимать лишнего шума. Оно там так до сих пор и сидит, под капюшоном и замотав морду тряпкой. Ваша Светлость, эта тварь явно смертник! Понимали его хозяева, что отправляют его на гибель?

Рокоссовский небрежно отмахнулся и убрал массивный сверкающий перстень в ящик письменного стола.

- Что для Ковена смерть одного или сотни из их миньонов? Они тут же выставят ещё сотню. Хотя, конечно, это существо, умеющее разговарить и маскирующееся под человека, уже само по себе крайне необычно...

Валентин согласно кивнул и наконец дождавшись кивка Князя, уселся с свободное кресло.

- Я лично его допросил. В присутствии отца Иннокентия и наших лучших магов - Карла и Вячеслава. Оно клянется, что говорит правду. И при нем более ничего не нашли. Никакого оружия, амулетов, оберегов и прочего. Это обычная тварь, без малейших признаков магического дара. Всего лишь посланник, расходный материал. Но держится оно уверено и бесстрашно.

- Повтори-ка мне теперь все, что он сказал тебе, ничего не опуская, - прищурившись, попросил Рокоссовский. - Если в его донесении есть хоть малейшая двусмысленность, то я ни за что на свете не поверю в правдивость сказанных им слов.

Снова откашлявшись, Валентин смежил веки, и уверенно задекламировал:

- "Я - Верховная Ведьма Великого Ковена, Ровенна, обращаюсь к правителю государства людей Императору Константину Кореневу. От моего имени говорит Ковен и вся орда. Я желаю положить конец нашему столетнему противостоянию. И предлагаю провести переговоры, чтобы прийти ко всеобщему мирному соглашению. Переговоры на любых ваших условиях, в любом месте и в любое время. В качестве знака доброй воли возвращаю перстень погибшего Императора Александра. Ответ передадите с моим посланцем. В любой форме."

Облизнув пересохшие губы, Валентин открыл глаза и настороженно посмотрел на казалось ушедшего в забытье князя.

- Что происходит, ваша Светлость?

Рокоссовский, с каждой секундой темнея лицом все больше, глухо проговорил:

- Не знаю, Валентин. Я в последнее время вообще отказываюсь многое понимать. И это в тот момент, когда столько всего наваливается... Практически одновременно. Очень много крайне странных и пугающих совпадений, не находишь?

Валентин, посмотрев на закрытые массивные двустворчатые двери, оббитые бронзой и медью, сказал:

- В этой ситуации меня больше всего пугает другое...

- Что же?

- Я полагаю, что Император должен узнать о посланнике Ковена. Если мы даже втихую прибьём эту тварь и зароем на два метра вглубь, Ведьмы пришлют другого посланника. И, вполне вероятно, что и третьего. И рано или поздно, но об этом узнаем не только мы... Вовсе нежелательно подрывать в столь непростое время доверие государя.

Рокоссовский, криво усмехнувшись, одобрительно прокаркал, став похожим на хищного престарелого грифа:

- Покуда зришь прямо в корень, Валентин.

- Благодарю, Ваша Светлость... Так вот. Я боюсь того, что узнав о предложении ведьм, Император согласится на переговоры. Во время которых может случиться все что угодно, даже проходи они на наших условиях и на нашей земле. Я ни на грош не верю нечисти, как бы красочно они не изъяснялись.

- Мы будем последними идиотами, если поверим Верховной! - едва не выкрикнул князь. - Постараемся сохранить все произошедшее в тайне, Валентин. Приставь к пленнику самых надёжных людей, он мне нужен живым. По крайней мере до той поры, пока Император не скажет своего последнего слова. И более ни одна живая душа не должна об этом знать. Ты все понял?

Деловито кивнув, помощник Светлого Князя и командующего Девятой Стражей сказал:

- Все необходимые меры уже приняты, Ваша Светлость. С головы этого существа не упадёт ни один, тьфу, ты, прости Господи, волос... Там же и так падать нечему! Но... Вы и впрямь отпустите эту тварь?

Рокоссовский сложил костлявые пальцы на животе и и задумчиво сказал:

- Никогда не уподобляйся врагам своим, Валентин. Если Император примет решение, это существо уйдёт обратно на осквернённые земли с его ответом. Какие последние новости из Лютограда?

Ничуть не сбитый с толку столь резкой сменой темы разговора, Валентин тут же отрапортовал:

- Следствие продолжается. Кулагин ведёт допросы, роет землю. Кроме найденных в казарме необработанных камней и бегства Безродного, ничего к делу он пришить не может.

Нехорошо усмехнувшись, Рокоссовский с хитринкой посмотрел на советника.

- И опять столько странных и удивительных совпадений, да? Вот скажи мне, дорогой мой... Ты сам, лично общался с этим мальчишкой. Он способен на все то, в чем теперь его обвиняют?

Нахмурив брови, Валентин повёл плечами и, чуть замешкавшись, произнёс:

- Воля ваша, князь, но я бы не поставил на предательство наследника Бестужевых и медяка. Этот парнишка далеко не дурак, очень не прост. И, как мне кажется, намерен чуть ли не в одиночку победить весь мир. Но он не изменник.

Валентин немного с вызовом посмотрел на хозяина кабинета. Князь, понимающе хмыкнув, вернулся к корреспонденции, вооружаясь небольшим перочинным ножичком и беря следующее запечатанное письмо.

- К несчастью, так думаешь едва ли не ты один. Больше половины Великих домов, узнай они все подробности, будут думать иначе. А из тех, кто знает, кто был посвящён в тайную операцию, нет тех, кто бы сомневался в виновности мальчишки. И если он не последний дурак, то сбежал не просто так...

- А для чего?

- Найти доказательства своей невиновности, - Рокоссовский вскрыл запечатанный конверт и тихо добавил: - И знаешь, я совсем не удивлюсь, если вся эта невероятная история, которую нам в рапорте описал капитан Кречет, в итоге окажется правдой. А этот зеленый щегол притащит под нос государя настоящего виновника происшедшего.

*****

"Верховный Магистр рассказал о своих опасениях. Наш мир, истерзанный сотнями внеземных пробоев, начал меняться. Вместе с полчищами чудищ на нашу землю проникает чуждый нашим материям эфир. Скверна, что начала отравлять нашу реальность. Мир людей начал меняться. Пока изменения еще незаметны, но неизбежны.

Я беседовал со многими людьми. Знающими, грамотными. И все как один разделяют наши с Магистром Рюриком тревоги. Уже сейчас происходят коренные изменения в среде нашего бытия. Ночь стала неотъемлемой стихией нечисти. Пока ещё мало кто замечает, но обволакивающая нас река времени растянулась, под воздействием чужеродных магических сил небвалого масштаба и могущества. С каждой неделей темное время суток увеличивается. И смена времен года совершенно тут ни при чем. Верховный Магистр уверен, что нечисть, все эти ведьмы и колдуны, скверна, что несут они с собой, энергия, высвобождающаяся после созревания Пятен, влияет на структуру нашего мира. Ночь становится все больше в угоду тварям.

Если так будет продолжаться и дальше, совсем скоро мы получим в сутках ещё один час. Ночной. Тринадцатый ведьмин час.

В этом я тоже вижу определенную иронию. Тринадцать великих дворянских домов вынуждены противостоять тринадцати часам в поглощающей страну ночи, хозяевами которой стали атаковавшие наш мир пришлые чудовища.

Так кто же стоит за ними? Где та истинная и настоящая власть, те существа, что ими управляют? Я уверен, что пока мы не видим их. Противостоящие нам войска, состоящие из самых страшных и жутких тварей, черные колдуны и ведьмы, это лишь солдаты. Полководцы ещё даже не заглядывали к нам.

И даже мне страшно представить, каким будет их лик.

А еще меня беспокоят не только ведьмы и демоны. В наше тяжёлое и страшное время самым жутким становится то, что мы перестаём доверять людям. Я то уж точно. И у меня имеется немало фактов, способных подтвердить мои слова. К сожалению, без более весомых доказательств, особенно во время войны, я не могу пойти с ними к государю. Но в одном я точно уверен. Роду Перумовых ни в коем случае нельзя доверять. "