Часовой механизм
Золотая Роза
В недрах тёмной залы за столом он чинил свои лучшие карманные часы. Уже десятые за минувшие сутки. В свете танцующего в камине тёплого пламени сверкал его чистый парадный костюм и блестела ткань украшенного фигурными шпильками цилиндра. Казалось, он должен спешить на праздник, однако Мастер Времён неторопливо продолжал заниматься своей работой.
Тёмная зала внешне очертаниями напоминала приличный кабинет знатных мастеров: в углу залы стоял верстак с инструментами, в другом шкаф с бумагами и книгами, между ними у зашторенного окна располагался письменный стол, за которым сейчас работал мастер, а прямо перед столом стояли пустые кресла и небольшая софа. Работа кипела: несмотря на то, что Мастер Времён был занят починкой часов почти весь день, на его верстаке лежал уже почти законченный фарфоровый протез руки с изящной золотой росписью, пара глаз и несколько незначительных для него, но необходимых для заказа деталей. Третья кружка кофе опустела слишком быстро и теперь ненужная стояла на углу верстака рядом с чертежами и какими-то записями.
С боем напольных старинных часов, стоящих неподалёку он оторвался от работы, снял специальный монокль и взглянул на пришедших юных гостей. Его лицо скрывала прекрасная карнавальная маска, доброжелательная улыбка сверкала на его лице: — Ну что же вы стоите на пороге? Присаживайтесь. — мастер широким жестом указал на кресла и зелёную мягкую софу. — Я расскажу вам историю ради которой вы пришли сюда. А судить кто прав, а кто неправ будете вы.
Мастер приосанился, отложил инструменты, поправил цилиндр на голове и встал из-за стола. Сделав пару больших шагов, он подошёл к напольным часам и завёл их, а после вновь вернулся к столу и удобно утроился на обитом бархатом стуле. — История будет долгой и увлекательной. А начнётся она так…
***
В новогодний вечер Император собрал у себя роскошнейший бал-маскарад в загородном поместье. Приглашения разослали во все концы Империи: известные учёные, знатные вельможи и купцы — словом, лучшие из самых лучших получили письма с императорской печатью за несколько месяцев до события. Стоявшие у дверей распомаженные лакеи в скромных чёрных масках громко объявляли прибывающих дам при праздничном туалете и гордых господ в ярких парадных костюмах.
Бывали и гости-шутники: случалось объявлять лакеям и «господина Альдебаранского» заместо юной незамужней госпожи или же «госпожу Симберли» вместо неженатого проказника-господина. Правилами бала подобные забавы поощрялись и встречавший в зале весёлый Император со своей женой и детьми даже подыгрывали, поддерживая образ шалунов.
Как только приём гостей завершился, начался открывавший бал полонез. Парами в колонне гости и хозяева шли по залу любуясь пушистой упиравшейся в потолок макушкой украшенной бусами и игрушками елью, изящными портретами на стенах и украшениями зала. В голове колонны, разумеется, как и прежде были хозяева бала — Император и его прекрасная жена — а сразу за ними ко всеобщему удивлению шёл высокий красавец Арлекин и его супруга Коломбина. В процессе полонеза дамы и кавалеры начали шептаться: никто не ожидал увидеть актрису Изабель в своём знаменитом образе и её супруга — владельца знаменитого театра паровых фарфоровых кукол — Карло, который будто подыгрывал и аккомпанировал ей всем своим видом.
Хрупкую и по-кукольному лёгкую Изабель, впрочем, эти шепотки никак не волновали. Она перекинула длинные рыжие кудри с одного плеча на другое и устремила взгляд зелёных глаз на своего супруга. Наконец-то в этот вечер им можно забыть о делах, императорских наградах, заказах и постановках! Наконец-то они снова могут побыть просто Коломбиной и Арлекином — масками, для которых жизнь существует только здесь и сейчас. Никакой суеты, никакого излишнего беспокойства и потраченных нервов на бале-маскараде не может и быть в помине!
Однако Изабель сегодня чувствовала себя ещё более странно нежели обычно. Её любимые подаренные мужем карты Таро снова выкинули нечто необычное: Башню, Дьявола и Смерть. Помимо этого, Изабель чувствовала себя так, будто всё происходящее уже случалось, и это ощущение было настолько стойким и сильным, что она уже начинала всерьёз задумываться о том, не день ли сурка происходит вокруг неё. Даже её обожаемый муж Карло стал вести себя странно и ещё больше времени начал проводить в кабинете-мастерской один, оставляя её с просьбой не тревожить ужинать в одиночестве.
Несмотря на все опасения и подозрения Карло сейчас шёл рядом с ней в процессии полонеза. Именно благодаря его стараниям и инженерным умениям не бывшая знатной дворянкой Изабель смогла попасть на бал. Карло в костюме Арлекина игриво улыбался, сыпал колкими забавными шутками, но его улыбка и то, с какой любовью он смотрит на свою жену, было неизменно. Изабель поправила его растрёпанные голубые волосы и мягко улыбнулась не стесняясь того, что это не особо свойственно её маске. — Выше нос, моя Золотая Роза, — ласково касаясь её руки снова с улыбкой шепнул Арлекин. — Ты заслужила этот бал. Ни о чём больше не беспокойся, я сегодня тебе запрещаю. — Почему ты назвал меня именем нашего театра, любовь моя? — с удивлением спросила девушка. — Это театр назван твоим именем, а не наоборот. Моя Золотая Роза это ты, моя Коломбина.
Щёки Коломбины запылали румянцем. Раскрыв веер и смущённо хихикнув в ответ она продолжала прогулку по залу. Колонна гостей тянулась и тянулась, гудя и рассматривая картины и украшения. Любуясь интерьерами гости и хозяева снова шли вокруг пушистой упиравшейся в потолок макушкой украшенной бусами и игрушками ели...
Беспокойный сон
«осенью узнаёшь: высшая смелость – быть прозрачным, словно стекло, вся эта хрупкость, невесомость, следы чужих беззастенчивых пальцев, предельная щедрость – дарить нутряное накопленное тепло, настоящая зрелость – уметь доверять, помнить, бояться; в наших краях осенью принято возвращаться, время отсутствия истекло». («К себе нежно. Книга о том, как ценить и беречь себя», Ольга Примаченко)
***
Полонез окончился. За ним последовал очевидный лихой танец-подарок от молодых имперских солдат вернувшихся с фронта, а затем бал начал набирать обороты всё больше и больше. Быстрые шальные кадрили сменялись нежными и воздушными вальсами, вальсы — озорными польками, польки — кадрилями…
Скоро дворяне стали забавляться и устроили под игру оркестра длиннейший бальный ручеёк, а после слегка подзахмелев стали играть и в ловлю лиса в широком смешливом кругу из дам, кавалеров и пришедших с отдельного праздника на игру детей с гувернантками и слугами. Один неловкий, но весьма удачливый любвеобильный лакей умудрился по воле случая поймать «госпожу Симберли» и уйти с ней в дебри коридоров, а Император смеясь по шутливому умыслу поймал «господина Альдебаранского».
Весёлый народ взрывал хлопушки, подкидывал серпантин, пьянствовал, танцевал и смеялся наслаждаясь маскарадом и вседозволенностью. Свечи на высокой ели уже поплыли — бал медленно подошёл к своей волшебной, как ядро ореха Кракатука, кульминации. В самом разгаре веселья пунцовая от смеха и танцев Коломбина стояла и беседовала с мужем, а тот как и прежде смеялся над её шутками и улыбался ей обворожительно. Редкая картина безмятежности заставляла юных дам наблюдавших за парой мечтательно вздыхать — многие пришли на бал-маскарад в поисках знатного мужа, но увы, владелец театра паровых кукол «Золотая Роза» был уже окольцован Изабель. Поцеловав ручку супруги, Карло поклонился и взглянул ей в глаза: — Моя Золотая Роза, я прошу меня извинить, но мне нужно ненадолго отойти. Дождись меня здесь, я приду к следующему танцу.
Коломбина с улыбкой кивнула в ответ и отпустила супруга. Карло нырнул в хохочащую душную и подвыпившую толпу и будто растворился в ней, оставляя актрису у большого окна с видом на припорошённый свежим снегом сад. Что-то в улыбке супруга напрягло Изабель: его улыбка казалось будто болезненной, натянутой, беспокойной. Неужели снова кто-то из знатных вельмож решил поторопить его с заказом и решил прямо во время праздничной процессии напомнить о жестоком мире за стенами загородного поместья Императора? Или быть может он снова страдает от сильных головных болей и усталости и молчит об этом не желая беспокоить супругу? Коломбина нахмурилась, а после заметив своё слишком насупленное и задумчивое лицо в отражении снова натянула улыбку и обернулась к подходящим к ней дамам. Дамы сразу же начали говорить наперебой, расспрашивая всё о том же, о чём и всегда: о работе театра, о карьере актрисы, о куклах, о муже-инженере…
Неожиданно весёлая толпа взвизгнула и всполошилась, оркестр резко замолчал после кривой, скрежещущей ноты скрипок. Дамы тревожно отскочили ахая и пища от ужаса. Раздался громкий выстрел, и Изабель обернулась. Она почувствовала резкую боль, а после приложив руку к сердцу увидела на ладони багровую горячую кровь[1]. Кровь стекала по ткани костюма и пульсировала в висках, пытаясь заставить ужаленное адреналином и пулей тело цепляться за жизнь, но всё, что актриса смогла сделать — осесть на пол и посмотреть на преступника, поразившего её сердце. Силуэт в едва различимых за пеленой предсмертных слёз тёмных и алых тонах расплывался в глазах, двоился, вращался, но его ликующая насмешка была всё такой же чёткой как и до выстрела. Постепенно тело Коломбины слабело, холодело и начинало дрожать в предсмертной агонии, а затем для актрисы наступила полная темнота, в которой звучало лишь мерное тиканье почти остановивших свой бег часов.
***
Изабель проснулась с одышкой. Она судорожно схватилась за ткань на груди, но кроме фантомных болей не было ни признака случившегося — ни крови, ни раны, ни пули. Стрелявшего незнакомца в чёрно-красных тонах по близости тоже не было. Вокруг была лишь её гримёрная, где царила относительная тишина и не было никого кроме актрисы. Изабель поднялась с собранного из книг дивана, на котором она любила вздремнуть в течение дня в свободное время — а то и вовсе остаться на ночь, за что её супруг частенько её отчитывал — и направилась к двери. Зачем она заходила? «Ах, точно! За папкой!» — стукнув себя ладошкой по лбу подумала актриса и взяла со стола аккуратную папку со сценарием авторства её мужа.
Актриса прошла по полупустым коридорам театра и наконец оказалась за кулисами. Спустившись к суфлёру она отдала копии текста, а сама с оставшимся в папке экземпляром пошла проведать кукол. Зал гудел: народ выкупил все билеты прямо в день старта продаж за считанные часы, оттого в зале был аншлаг. Беспокойно выглянув из-за кулисы и заметив императорскую чету с детьми на особом балкончике, который носил название «Версаль», девушка мгновенно спряталась. Куклы стояли у выхода на сцену поправляя костюмы и шепчась. Они абсолютно как живые люди разговаривали, смеялись и сплетничали. Паровые куклы — невероятное чудо инженерной мысли, единение механизма и паровой души. Однако даже наделённый душой и программой механизм способен что-то позабыть, поэтому Изабель всегда была начеку во избежание разного рода казусов.
Наконец убедившись в полной готовности и совершив ещё один променад по всему закулисью и залу Изабель устало опустилась в кресло за сценой. Куклы начали спектакль, но беспокойство всё никак не отпускало актрису. После сна — а был ли это, впрочем, действительно сон? — она была будто бы сама не своя. Её рука потянулась ко внутреннему карману жилетки. Взмах тонкой кисти — и толстая колода золочёных карт Таро ворохом плюхается на небольшой столик. Пытаясь отогнать усиливающееся ощущение дежавю она раскладывает карты и видит знакомую до ужаса комбинацию: Башня, Дьявол, Смерть. Обеспокоенно прикусив длинный ноготь большого пальца Изабель смотрит по сторонам и снова начинает мешать карты, однако вздрагивает как только на её плечи ложатся тёплые натруженные руки супруга, который спешил сообщить ей о приглашении Императора на бал-маскарад.
Конечно Изабель снова согласилась, хотя всё происходящее становилось всё больше и больше похожим на странный сон с плохим концом. После выступления куклы принялись собирать её. Голубоволосая Мальвина то и дело суетилась раздавая всем указания и делая Изабель праздничный макияж; её брат Арлекин вместе с Пьеро, над которым он как и прежде грубо шутил, готовили экипаж и собирали вещи в дорогу; а Буратино на пару с Артемоном были занят подготовкой любимого костюма актрисы. Девушка отвлекалась от Мальвины и наблюдала за её братом Арлекином всё ещё восхищаясь тем, как они с её супругом похожи внешне. Характером, правда, они всё же отличались достаточно сильно: Арлекин был неугомонным и взрывным, а Карло — спокойным и уравновешенным. — Изи, — как-то беспокойно высунулся из коридора в дверной проём Арлекин, — Тут у меня немного новости не очень. Карло... Ну он, в общем, куда-то исчез. — Так он вероятно вышел подышать свежим воздухом на улицу перед поездкой, разве нет? — Изабель села вполоборота заставляя Мальвину недовольно закатить глаза. — В том-то и дело. — опуская глаза почесал в затылке Арлекин. — Он не выходил из кабинета после окончания показа. То есть совсем.
Актриса с недоумением подняла бровь. Отмахнувшись от причитающей Мальвины девушка встала из-за трюмо с незаконченным макияжем в одних панталонах и корсете. Она накинула шёлковый алый халат, зацепила резинкой рыжие вьющиеся длинные волосы и поспешила в кабинет к мужу, однако там его действительно не оказалось. В полном непонимании происходящего она осмотрела кабинет и обнаружила открытый потайной ход рядом со старыми напольными часами. У порожка лежала карта Дьявола из её собственной колоды. Изабель подняла карту, внимательно осмотрела её и вздохнула. Она обернулась к стоящим в дверях Алекину и Пьеро: — Скажите кучеру, что я отправляюсь в «Мокрую Крысу» в Кридж-Энде. — неожиданно для себя самой сказала актриса. — Но зачем тебе в такой час тащиться по городу в это кабаре? — с грустным напевом спросил Пьеро. — И почему именно туда? — Я подозреваю, что там знают, куда он мог исчезнуть. — обернувшись к куклам продолжила девушка. — По крайней мере интуиция говорит именно так.
Переглянувшись и пожав плечами Пьеро и Арлекин поспешили к кучеру, и вот уже через четверть часа Изабель ехала в экипаже по усыпанному снегом Имперскому городку. Дым фабрик и паровых машин, появившихся с развитием прогресса и открытием горячих паровых технологий, опускался на холод от мороза и создавал туманную завесу, из-за чего город тускло сиял огнями керосиновых фонарей навевая загадочную тревожность. Сквозь молоко завесы экипаж пробирался по мощённым камням мостовым и узким улочкам мимо магазинчиков, мастерских и жилых домов. Наконец он медленно подкрался к началу самого бедного почти неосвещённого района — района Кридж-Энд. Минут пятнадцать пешком — и перед Изабель было уже захудалое полудеревянное здание с салонными дверьми и вывеской «Мокрая Крыса».
[1] Отсылка на бальный танец КД «Пистолет».
Мокрая Крыса
Миновав салонные двери и алые занавески Изабель попала в душный большой зал — самое сердце кабаре «Мокрая Крыса». Красные чуть приглушённые сигаретным и кальянным дымом тона заведения били по глазам, ноздри щекотали запахи пота, алкоголя, курительных смесей и чужих одеколонов. Люстры хоть и были электрическими, но выглядели определённо не хуже императорских: их размер был исполинским, а сверкающие хрустальные бусины несмотря на вычурность были изящной огранки. Интерьер был вызывающим, почти кричащим о предназначении заведения и бедности работниц и работников, для которых это была единственная возможность выжить, но посетители в основном приходили не ради интерьера, а ради кабаре и утоления своих светских и плотских аппетитов.
Большая часть посетителей, что не удивительно, была мужской, причём мужчины были весьма состоятельными и зачастую женатыми. Многих из присутствующих Изабель знала лично. Она даже точно понимала по поведению этих особ за чем именно они сюда пришли: кто-то решил организовать встречу здесь для приватности и непринуждённости, кто-то пришёл посмотреть на танцы и послушать песни, а кто-то пришёл за прекрасными девушками. Среди присутствующих как обычно девушке попался на глаза господин Альфонс, который постоянно стремится заполучить её ласку и внимание не самым приличным поведением. Однако актриса любила только Карло и не позволяла Альфонсу переходить границы дозволенного. К тому же ни Альфонс ни все находящиеся тут не были нужны ей. Ей нужно было найти Карло. Ну или хотя бы то, что привело её сюда.
Обогнув сидящего с работницами кабаре Альфонса и оставшись незамеченной им Изабель шмыгнула через столы к почти пустой барной стойке. Бармен неторопливо натирал бокалы и разливал напитки по заказам попутно разговаривая о чём-то отвлечённом с владелицей притона попивающей Мохито с паром. Лощёный бармен смотрелся совсем как напомаженные императорские пажи, а владелица в возрасте с пышными сдобными формами была похожа на знатных дам, приводивших на выданье на бал своих дочерей. Актриса расстегнула пальто и сняла шапку растрепав свои рыжие кудрявые волосы. Она забралась на высокий барный стул и посмотрела на бармена внимательно, но дружелюбно: — Добрый вечер. — улыбнулась девушка и положила перчатки на барную стойку. — Мне, пожалуйста, Пряную Леди[1].
Официант кивнул и без лишних слов взялся за приготовление напитка, а сидящая рядом Роуз перестала потягивать дымящийся от жидкого пара Мохито и повернула голову в сторону актрисы. Выражение её лица было более чем довольным — она явно была рада видеть Изабель здесь, но скорее как спонсора, нежели как хорошего давнего друга: — Ты как всегда постоянна, Изи. — оставляя стакан в сторонке усмехнулась Роуз. — Что на этот раз? Написание оперы, балета, оперетты или трагикомедии? Или, может, ты наконец пришла сюда за клубничкой? Гляжу мужа с тобой нет, а ведь сегодня помнится ваша годовщина свадьбы… — И тебе не хворать, дорогая Роуз. — держа театральную улыбку всё так же уклончиво ответила Изабель. — Нет, я сегодня просто пришла полюбоваться на Люси. Ничего более. — Не изменяешь прежним привычкам. — хмыкнула владелица заведения. — Совсем не балуешь себя. Никак не возьму в толк, к чему же такие ограничения? Жизнь полная удовольствий прекрасна.
Актриса с тягостным вздохом закатила глаза. Роуз снова начинала действовать на нервы, поэтому едва получив готовую пахнущую молоком и шоколадом со специями Пряную Леди она посмотрела на неё с молчаливым недовольством почти по-волчьи. Владелица осеклась и мгновенно замолкла делая вид, что ничего особенного и в помине сейчас не происходило. Помолчав с минуту она указала на пустой столик прямо рядом со сценой: — Пересядь-ка, крошка. Вид оттуда на Люси будет гораздо лучше. Впрочем, как и всегда. Изабель забрала напиток и переместилась с ним за стол. Пальто было снято и просто накинуто на плечи, а на стол из внутреннего кармана опять ворохом улеглась золочёная стопка карт Таро. Здесь никто не обращал внимания на странности друг друга — все были слишком заняты общением и прочими развлечениями — поэтому Изабель не стесняясь начала перемешивать Таро.
Девушка смотрела по сторонам и попивала Пряную Леди. В полумраке и кричащих цветах зала среди гостей взгляду было не за кого зацепиться — всё казалось обыденным и знакомым, даже пошлые наряды танцовщиц — однако что-то точно было не так. Ощущение подтвердилось спустя пару минут, когда Изабель всмотрелась в собравшихся повнимательнее: среди присутствующих почти в самом центре зала за столиком сидел хорошо сложенный длинноволосый пепельный блондин в чёрной маскарадной маске. Вокруг него собралась настоящая толпа из девушек разных слоёв: он разговаривал с танцовщицами и знатными дамами, шутил, заигрывал тем самым заставляя их краснеть, смущаться и смеяться. Его бархатный низкий голос заставлял девушек внимать каждому его слову. На его руке блестел золотой коготь-украшение, слегка проводя которым по белой ручке одной из дам он заставил ту покраснеть до кончиков ушей. Этого гостя Изабель видела первый раз. Было в незнакомце одновременно нечто очень притягательное и нечто вызывающее почти животное беспокойство, близкое к реакции «бей или беги».
Почувствовав на себе пристальный взгляд незнакомец поднял глаза и посмотрел прямо на Изабель с обворожительной усмешкой. Девушка вздрогнула и забеспокоилась: обнаруженная она пыталась найти выход из неловкой ситуации и скрыться, притвориться непричастной ко всему происходящему. К её облегчению началось шоу. Свет в кабаре стал ещё более приглушённым и сменил свой привычный тёплый цвет на красное страстное свечение. Кулисы сцены распахнула женская рука и в полумраке появился лёгкий фигуристый невысокий силуэт. Это была Люси. Свет загоревшихся красных софитов упал на неё, и зал замер в ожидании и благоговении. Помимо диковинной для империи внешности — мало у кого здесь были карие, почти чёрные глаза, слегка бледная как фарфор кожа и каштановые шелковистые волосы — она была обладательницей прекрасного вельветового сопрано. «Мышка бежала, хвостиком махнула», — глядя на подругу подумала Изабель, — «И как опытный крысолов увела за собою всех мужиков».
Пока выступление набирало обороты и томный сладкий вельветовый голос подруги заставлял зал трепетать и шептаться расположившиеся в зале девушки-танцовщицы подпевали и поддерживали общий хор. Актриса отложила перемешанную стопку карт на край стола и держа в руках стакан с почти остывшим напитком. Только сейчас у неё возникло терпкое противное ощущение потерянности. А зачем она здесь? Может, напрасно она доверилась интуиции и картам? В конце концов карты ничто иное как просто бумажки, а интуиция последнее время её как-то неприятно разыгрывает и подводит, особенно если дело касается снов и дня сурка. Но, с другой стороны, что если этот день сурка действительно реален, иначе откуда бы возникло такое стойкое ощущение дежавю? Изабель подпёрла щёку рукой: — «Похоже и это со мной тоже уже происходило как минимум раз». — заключила она мысленно.
Время пролетело незаметно. Люси наконец вынырнула из глубин сцены и ловко вывернувшись из объятий мужчин ускользнула к Изабель. Танцовщица поправила волосы и облокотилась на стол: — Добрейшего вечерочка. — кокетливо протянула она в своей привычной манере. — Опять пьёшь эту безалкогольную ерунду и готовишься писать очередной сценарий? — Ну здравствуй, хитрая лисунья. — Изабель подала недавно принесённый официантом стакан воды подруге. — Нет, сегодня у меня к тебе совсем другой вопрос. Скажи мне, ты не видела здесь Карло? — Нет. Он ведь сюда не ходит. — смачивая водой уставшее горло девушка в блаженстве прикрыла глаза, а затем удивлённо посмотрела в глаза подруги. — А в чём собственно дело? У вас ведь годовщина сегодня, я думала вы отмечаете вместе в театре как и хотели. — Вообще нас пригласили на императорский бал. — слегка мрачновато ответила актриса. — Даже если принять во внимание то, что вас пригласили не за месяц, а буквально за вечер до, всё равно это прекрасная новость! — Люси засияла улыбкой. — Так чем же ты недовольна? — Как ты думаешь, если я ищу Карло, а бал уже завтра, то что меня беспокоит? — с нажимом проговорила рыжая. — Оу… — танцовщица стушевалась, отвела взгляд и неловко заправила прядь волос за ухо. — Если я его увижу, то я тебе скажу. Не переживай так сильно, он вероятно за деталями поехал, а тебе сказать забыл. Ты же сама помнишь как он был рассеян перед показом…
Изабель почувствовала на себе чей-то острый взгляд и посмотрела на зал. Незнакомец с пепельными волосами смотрел на них с Люси. Переведя взгляд на танцовщицу он поманил ту своим золочёным когтем. Люси вздохнула и натянув улыбку кивнула подруге, после чего подошла к нему. Скоро незнакомец и Люси удалились на второй этаж. Актриса с отвращением фыркнула и продолжила раскладывать карты. На столе оказались Маг и Луна, а с ними Жрица, Колесо Фортуны в виде циферблата и Семёрка мечей. «Кто-то ведёт за мной весьма искусную слежку и заманил меня в ловушку». — нахмурившись подумала девушка. — «Но причём тут время и секрет Карло? У нас ведь нет никаких секретов друг от друга!»
Она вытащила ещё карту в надежде узнать какой именно секрет скрывает от неё её муж, однако краем глаза она увидела подошедшего к столу вплотную мужчину. Не растерявшись и мельком опознав аркан Дьявола она тут же перевернула карту рубашкой вверх и хлопком прижала её ладонью к столу, чтобы подошедший ничего не увидел. Эта энергетика Дьявола была ей знакома, но сам человек… Его она точно раньше не встречала. Актриса подняла глаза и увидела улыбающегося хитро галантного незнакомца с пепельными волосами. Изабель попыталась натянуть дежурную улыбочку, но улыбка вышла скорее неуверенной, нежели дружелюбной: — Прошу прощения, что помешал вам, милая леди, — бархатным голосом лаская слух заговорил незнакомец в маске. — Я заметил, что вы читаете карты. Могу я воспользоваться случаем и получить небольшой прогноз на вечер? Разумеется, за вознаграждение. Я знаю как важен для мастериц вашего профиля равноценный обмен. — Хорошо. — коротко ответила Изабель. — Взамен скажете мне ваше имя. — Меня зовут Карабас. — спокойно улыбнулся мужчина.
Актриса словно от лёгкого щелчка током передёрнула тонкими плечиками. Она слышала это имя в разговорах кукол, но они всегда отшучивались и не рассказывали ей об этом полностью. Судя по их интонациям и словам Карабас был кем-то неприятным и даже авторитетно-пугающим. Чтобы убедиться в догадках она решила схитрить и узнать верны ли её догадки. Взмах руки — и к Жрице ложится карта Правосудия. «Что это?! Вы предлагаете мне за ним следить?!» — едва сдерживая себя чтобы не всплеснуть руками мысленно воскликнула девушка. — «Да вы с ума сошли!» — Очень красивая карта. — мужчина сделал вид, что не замечает эмоциональной реакции актрисы. — Что она означает, леди? Девушка подняла глаза и сгребла все карты обратно в стопку. Она колебалась: с одной стороны, она пришла сюда совершенно не за ним, а в поисках Карло, а с другой… Раз уж он намёк на тот секрет, к которому её ведут карты и интуиция…
Она поднялась со стула: — Это значит, что нам нужно пойти и устроить гадание поподробнее. — стараясь держать улыбку прищурилась хитро она. — Здесь энергетику сбивают, мне не удаётся ничего понять. — Что ж, тогда… — Карабас подал актрисе руку в галантном мягком жесте. — Прошу вас. Стоявшая на углу Люси с беспокойством наблюдала, как подруга прячет стопку во внутренний карман пальто и принимая приглашение подаёт Карабасу руку. Ещё больше танцовщица стала нервничать тогда, когда увидела как Изабель со спутником уходят на второй этаж. Поведение подруги обеспокоило её, поэтому Люси шмыгнула обратно за сцену и скрылась чёрных ходах заведения.
[1] Реально существующий напиток из Великобритании на основе специй, молока и какао. Напиток безалкогольный.
Доброе утро
Актриса открыла глаза. Голова беспощадно загудела с новой силой. От резкого порыва сесть, а то и вовсе вскочить с очень странной составленной из книжек и коробок кровати, на которой Изабель лежала до этого, голова стала ещё и противно кружиться. Девушка первые несколько минут не понимала где она находится — последним её воспоминанием было лишь то, как они поднимались с новым знакомым в маске на второй этаж, а Люси с беспокойством смотрела им вслед. А дальше… дальше была пропасть, сладкая бездна забвения.
Осмотревшись Изабель наконец поняла — она находится в своей собственной гримёрке в театре «Золотая Роза». Постельное на импровизированной кровати было слегка помято и скомкано, будто девушка всю ночь ворочалась в попытках уснуть или перебороть кошмар. Гримёрка выглядела так, словно по ней прошёлся настоящий ураган: черновики нового сценария были разбросаны по столу и на полу возле него, недоработанная новая одежда для выступлений и важных случаев с открытой вешалки исчезла — она хаотично раскидана по периметру помещения — ширма для переодевания опрокинута прекрасной росписью из ветвей цветущей сакуры на лицевой стороне в пол. Только платье, в котором она провела вчерашний вечер в кабаре, что крайне удивительно, грустно и аккуратно висело на спинке стоящего в центре гримёрки деревянного стула.
Девушка тяжело вздохнула созерцая весь разворачивающийся перед ней живописный пейзаж и медленно села в импровизированной постели. Она закинула стёкший на пол край атласной алой простыни обратно на постель и напряжённо нахмурилась. Наконец голова перестала кружиться, и актриса стала медленно приходить в адекватное состояние. Странно. Вчера Изабель вроде не пила ничего алкогольного в баре и уж точно не стала бы пить с новым знакомым, ведь она не пила до беспамятства что-либо как это называлось в их обществе «под горячим паром» даже вместе со знакомыми. Актриса попыталась снова воспроизвести последовательность произошедшего: сначала она искала в кабаре «Мокрая Крыса» своего мужа, затем поговорила с Люси, а после когда она гадала к ней пришёл незнакомец, затем они поднялись на второй этаж и дальше… «Странно. Ничего не помню». — подумала девушка, вздохнула и потёрла лоб.
Изабель постаралась снова напрячь извилины и воззвать к воспоминаниям о вчерашнем вечере, однако ей не далось выдавить даже урывков, даже каких-то беглых кадров вчерашних событий. Висок неприятно кольнула острая боль, и девушка поморщившись и шикнув снова нахмурилась. Похоже, что голова была не готова к таким старательным попыткам воскресить выброшенное из памяти. Девушке становилось уже слегка тревожно: даже кратковременная потеря памяти была как минимум неприятна и необъяснима, к тому же неизвестно что именно такого произошло, что конкретно заставило мозг защищаться беспамятством, если это не было влияние алкоголя. «Если не пройдёт, сдамся доктору Бипу на опыты,» — опуская на пол ноги и садясь на край кровати подумала девушка, — «Пусть своим паром выкурит мои воспоминания обратно со дна этого злого бессознательного».
Стоило только Изабель встать на ноги, как в комнату распахивая дверь настежь влетела негодующая Мальвина в ажурных перчатках и кружевном платье. По обыкновению соблюдая все правила жизни театра она со вчерашнего вечера в отсутствие Изабель подхватила управление делами и, увидев как под утро девушка закрылась в гримёрке, Мальвина продолжала вести дела сих пор. Актриса стоя в корсете, чулках и панталонах скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на старшую куклу: судя по выражению лица Мальвина была сильно раздражена и обеспокоена хаосом вокруг и состоянием ничего не понимающей стоящей босиком на холодном полу возле постели Изабель: — Изволь объясниться. — грозно нахмурив брови с нажимом сказала кукла.
Изабель только развела руками. Ей нечего было объяснять. Вернее, нечем объясняться, ведь она до сих пор не имела никаких воспоминаний от последнего вечернего события вплоть до утра. Она прекрасно понимала, что сейчас собственная паровая кукла, которую она воспитывала и обучала почти как дочь, начнёт чихвостить её на чём свет стоит, но сделать что-то в свою защиту уже не могла. — Зачем ты вчера туда поехала?! — голос синевласки едва ли не срывался на крик. — Что это всё значит? Почему ты в таком виде и что это здесь творится вокруг?! — Ну мам… — изображая вину и стараясь не хихикать полушёпотом выдавила актриса. Мальвина казалось поперхнулась негодованием. Не найдясь что сказать в ответ на подобное кукла стала поднимать с пола разбросанные вещи. Наблюдавшие разыгрывавшуюся сцену из дверного проёма Артемон, Буратино и Пьеро переглянулись и решили всё же зайти в гримёрку, чтобы помочь с уборкой.
Уборка заняла немного времени. Сразу после неё причитая Мальвина усадила Изабель за трюмо и начала приводить её в порядок. Артемон то и дело крутился возле Мальвины мешаясь под ногами и в то же время подавая ей расчёски, резинки, заколки и прочие необходимые для дела вещи. Буратино как настоящий стилист занимался подбором одежды для Изабель на сегодняшний день. Арлекин и Пьеро снова отправились в коридоры, чтобы проверить работу других кукол, а заодно узнать появился ли Карло в пределах театра. Все были несколько нервными и дёргаными, один Буратино стойко сохранял спокойствие. Пока Артемон показывал Мальвине выбранное платье для Изабель и ждал её оценки, Буратино подошёл к актрисе и посмотрел на неё через зеркало: — Ты скажи, ты сама-то помнишь что было вчера? — Кучер довёз меня до Кридж-Энда, затем я дошла пешком до Мокрой Крысы. После я поговорила с Люси, посмотрела шоу и познакомилась с интересной новой личностью. А потом мы отправились на второй этаж и… — Изабель осеклась и вытаращила глаза на зеркало.
Она наконец вспомнила что было после! Волна воспоминаний окатила её с ног до головы: они с Карабасом поднялись наверх и зашли в номер с цифрой 6[1], где долго беседовали наедине. Она раскладывала для него карты Таро, но все карты в её памяти так и остались белыми пятнами, хотя она была уверена, что тогда читала его как открытую книгу. Новый знакомый в чёрной маске неспеша подливал ей дешёвое крепкое вино раз за разом, а затем, когда она уже была достаточно хорошенькой, он легко и просто соблазнил её. От мелькающих в памяти образов обнажённых тел и страсти в залитой красным светом маленькой комнатке щёки актрисы мгновенно вспыхнули.
Девушка опешила от накрывших её негодования, вины и стыда одновременно. Она открыла рот как рыба не в силах что-то сказать в ответ уже начавшему беспокоиться Буратино. — Ты чего? — Буратино вскинул бровь и посмотрел на девушку уже не через зеркало, а встав вполоборота. — У тебя всё в порядке? Ты вся красная, как рак. — Что такое? — Мальвина отвлеклась от Артемона и платьев и обернулась к Буратино и Изабель. — Что, стало стыдно наконец? Ещё бы! Такое учинить! — Я… — растеряно промямлила девушка. — Какой кошмар… — Вот именно! — важно и негодующе подняла вверх указательный палец Мальвина. — Ещё какой кошмар!
Изабель почувствовала себя абсолютно ужасно впервые за долгое время. Она никогда, никогда не спала с другими мужчинами и даже не позволяла прикасаться к себе как-то подозрительно-интимно. Приобнять за плечи, поцеловать ручку и поцеловать в щёку — вот весь спектр того, что она разрешала «чужим» мужчинам за пределом своей театральной семьи. Как она могла? Неужели она позволила себе такую выходку? А что будет всё это когда узнает муж? Нет, она сама не сможет простить себя за подобное отвратительное безобразие, даже если сам Карло великодушно простит её.
Пока все пытались понять, что происходит с несчастной актрисой, в гримёрную влетел злющий как чёрт Арлекин. Весь красный от злости до кончика носа он пыхтел и сопел, едва ли не взрываясь: — Этот полудурошный пижон опять всё перевернул в костюмерной и до смерти напугал наших девчонок! — Арлекин стукнул по письменному столу кулаком так, что все черновики сценария снова осыпались на пол. — Да чёрт бы его подрал этого Карабаса! Буратино с Мальвиной обернулись и многозначительно посмотрели на Арлекина взглядом говоря ему замолчать. Тот всплеснул руками в порыве гнева: — Да чёрт бы с вами! — воскликнул он пробкой вылетая из гримёрки.
Не успела Изабель и слова сказать, как в гримёрку скромно высунулся из коридора слегка помятый Пьеро. Он утёрся рукавом и печально вздохнул. — Кучер сказал, что Карло прибыл на рассвете. — протянул тоскливо Пьеро. — Он привёз с собой пакет различных деталей. Лиззи слышала как он ушёл в кабинет час тому назад. Актриса поднялась со стула и накинув алый халатик поверх панталон и рубашки вышла в коридор быстрым шагом. Она за пару минут добралась до кабинета и остановилась прямо в дверях — её муж мирно спал сидя за письменным столом, а на его верстаке лежал пакет с деталями. Изабель выдохнула и потерев лицо ладонями в надежде согнать беспокойство зашла в его кабинет.
Девушка выдохнула с облегчением — вид сопящего и улыбающегося во сне мужа, который наконец нашёлся, позволил ей немного расслабиться и будто сбросить груз с плеч. Однако его улыбка снова заставляла совесть скрестись внутри: Изабель уже представляла как он будет смотреть на неё, когда узнает о том, что произошло вчера, как улыбка исчезнет с его губ… Если Карло вовсе не решит навсегда исчезнуть из её жизни. Они ведь так сильно доверяли друг другу, делились секретами и тайными размышлениями, идеями, радостями и невзгодами. Они всегда были честны, откровенны и верны друг другу, а теперь. «Святая лампочка!» — подумала с грустью актриса. — «Что я скажу ему? Как я ему это скажу? А что потом будет… Вот ведь я…»
По привычному обыкновению Изабель склонилась к мужу, чтобы поцеловать его в лоб. Чуткое обоняние девушки почти сразу же уловило запах чужих духов. Она выпрямилась и озадаченно посмотрела на своего мужа, а затем побелела. «Твой дражайший Карло создает паровую куклу с оружием для вельмож, Изми,» — сладко звучал в воспоминаниях эхом голос пепельноволосого хитреца. — «И более того это не единственная его тайна. Он всё время ходит «за деталями» к одной и той же женщине». Неужели таинственный Карабас сказал ей правду? Нет, наверняка он лишь надурил её, а духи…
Девушка попятилась назад и уткнулась копчиком в верстак. Пакет со специфическими деталями, которые её муж точно никогда раньше не использовал для своих работ, рассыпался по столу. За деталями вывалилась и чужая карта Таро странно по стилю похожая на те, что актрисе когда-то дарил муж. Перевёрнутая Умеренность с золочёными краями ехидно поблёскивала в свете горящей настольной лампы заставляя Изабель тревожиться ещё больше. Напольные часы резко и громко пробили полдень. Изабель вздрогнула замерла у верстака будто бы её поймали на месте преступления. Она едва дышала боясь что Карло вот-вот проснётся.
[1] Отсылка на аркан «Влюблённые» в картах Таро. Также имеет цифру 6 и значение раздвоения личности.
Чёрная Маска
Экипаж. Присыпанный снежком Имперский город тускло мигал уличными фонарями. Наконец-то с наступлением ночи он смог выбраться в это треклятое кабаре, которое он собирался посетить ещё чёрт знает когда! Если бы ситуация была иной, он бы давно осуществил свои планы, но сейчас… Сейчас Карабас мог лишь любоваться городом из окна подъезжавшего к Кридж-Энду экипажа. Несколько минут пешком по мощёным камнем мостовым и узким улочкам — и Карабас уже у дверей кабаре «Мокрая Крыса». Нет, входить через парадный ход давно ему не интересно — он делал это без малого уже десять раз — сегодня он очаровав одну из работниц решил просочиться через чёрный ход и быстро стать центром женского внимания. Сегодня всё удастся. Именно сегодня, пока он имеет полную власть над ситуацией.
Довольно быстро мужчина оказался в «малиннике»: знатные дамы и пошло и ярко одетые работницы кабаре мгновенно слетелись словно мотыльки на свет его красоты. Его пепельные длинные шёлковые волосы и тёмные глаза были диковинкой для здешних мест, а загадочная чёрная карнавальная маска придавала особого привлекательного для девушек таинственного шарма. Вокруг него крутилась даже сама императорская фрейлина — почтенная лёгкая молодая госпожа Монтгомери. Это было ему лишь на руку: сегодня он несмотря на свои планы хотел больше крови, больше громких смертей за ночь, чтобы наконец этот заход стал финальным и сломал всю жизнь заставившему его страдать такое долгое время проклятому владельцу театра «Золотая Роза». Карло всё время держал его взаперти не давая свободы, но сегодня Карабас прорвался через последние сдерживающие его замки и в своём самом лучшем костюме прибыл сюда.
Всё шло весьма гладко: щебечущие наперебой девушки делились новыми слухами, подливали ему взятые за счёт заведения напитки, окружали его вниманием пока он присматривался и выбирал среди них жертв. Однако довольно быстро пелену красных фонарей и женского флёра веселья разрушил прожигающий дырку в мужчине проницательный до боли знакомый взгляд. Он знал что она придёт, и она пришла. Подняв глаза он усмехнулся. Изабель. Она здесь, чтобы он мог разыграть все свои карты. Как легко было всё подстроить и подать ей пару зацепок, чтобы привести её прямо в свои чётко расставленные сети. «Этим вечером нужна одна она». — пронеслось в голове пепельноволосого. — «Разрушив любовь-морковь этого несчастного механика я добьюсь наконец нужного эффекта. Как прелестно! Всё идёт точно по плану. Скоро я обрету свободу и полнейшую безнаказанность».
Он наблюдал, как она спешно прячет взгляд, чтобы избежать его внимания. Всё это «заигрывание» казалось ему нелепым: Карабас не хотел церемониться с жертвой, но он знал её чуткую эмоциональную организацию и поэтому должен был чётко следовать своему коварному плану. Ему нужно было сделать всё красиво, так, будто он пишет картину вместо ныне знаменитого Эрнеста ДаЖефа. Мужчина не спешил выжидая нужный момент и наслаждаясь шоу. Спешить в этот вечер, впрочем, как он считал было некуда. Спешка хороша лишь в создании черновиков, а он собирался не просто расписаться, а родить криминальный шедевр, виновником которого непременно позже окажется не он, а Карло.
Однако это лишь малая часть той «выставки», которую он готовит своему врагу — ему ещё до утра придётся заняться поиском самого драгоценного изобретения инженера в его личном кабинете. Наконец он прознал как именно владелец театра расправляется со всеми его шалостями и перелистывает страницы книги назад: всему виной стоящие у его рабочего стола старинные напольные часы. Ему бы только на пару минут завладеть ими, открыть секрет полностью и перелистнуть страницы истории туда, куда ему заблагорассудится, чтобы...
Карабас с трудом выбрался из сладостных размышлений о часах и предстоящем реванше. Он поймал себя на том, что его взгляд на этот раз был направлен на столик Изабель, за которым стояла ещё и главная звезда вечера — её подруга Люси. Это был его шанс. Обворожительно улыбнувшись и заставив всех девушек вокруг ахнуть он золочёным когтем поманил танцовщицу к себе. Несмотря на явное нежелание во взгляде Люси всё же подошла к нему. Одним жестом пепельноволосый красавец заставил всех девушек дать им личное пространство для разговора. — Что тебе нужно? — чуть склонившись к нему и оперевшись на стол фальшиво улыбнулась танцовщица. — Снова пришёл за клубничкой. — Ты задолжала мне, Люси. — не желая церемониться коротко отрезал он. — Ты прекрасно это знаешь. — Нет монет. — показывая раскрытые ладони в умильно-успокаивающем жесте неловко усмехнулась девушка. — Монет нет. — Тогда я возьму иную плату. — Карабас хитро прищурился, встал из-за стола и подал ей руку. — Пойдём. Обговорим наверху.
Он с удовольствием наблюдает как Люси беспокойно оглядывается, но всё равно берёт ключ у управляющего и поднимается с ним на второй этаж, где располагаются бедноватые в кричащих тонах спальные комнаты для любовных развлечений. Танцовщица наивно полагала, что ему нужна натура, но нет, его цель была несколько иной и вполне выполнимой. Несколько минут — и Карабас спустился в зал вместе в ключом и платой только ради того, чтобы закинуть свой крючок и «поймать живца на ловца». Подступиться к Изабель не составило особого труда: несмотря на подозрительное поведение — неужели она начала наконец что-то понимать благодаря своим глупым бумажкам спустя столько времени? — они поднимаются вместе наверх. У Карабаса нет никакого особого интереса к своему будущему. Не сейчас. Сейчас его цель — опорочить Золотую Розу, которую он отобрал у неё однажды, утянуть её за собой в мир разврата и похоти, чтобы сломить её хрупкий рассудок как нежную молодую ветку цветущей вишни.
В середине чтения карт он отвлекает девушку. Рука пепельноволосого легла на её щёку, отвернула от карт ласковым движением её лицо. Тёмные глаза мужчины гипнотическим взором удерживали её внимание, пока он приближался к ней. Красный свет комнатки делал лучшие его черты тела соблазнительнее, а запахи амбры и дешёвого вина подогревали аппетит. Он был близок к своей цели: ещё немного, и они поцелуются, затем он перетянет её на свои колени, а после…
Изабель мягко приложила ладонь к его губам удерживая от поцелуя и разрушая всю атмосферу: — Простите, но я верна своему мужу. — она улыбнулась по-прежнему так же модельно-ярко и в то же время нежно. — И я пришла сюда совсем не за этим. Меня не интересуют подобные вещи. Актриса поднялась со стула намереваясь уйти, но он удержал её запястье. Она обернулась. Карабас посмотрел на неё виновато, почти умоляюще: — Постойте! Я сглупил. — пользуясь бархатом голоса прошептал он убедительно. — А вы так и не закончили прогноз. К тому же я не думаю, что оставлять карты здесь хорошая идея. Они ведь вам дороги, верно?
Девушка вздохнула и снова снисходительно улыбнулась садясь на место. Он не слушал ни слова из её болтовни: мужчина был занят иным: он подлил в её стакан с Пряной Леди содержимое маленькой пробирки, которую в качестве платы отдала ему Люси. Танцовщица была даже рада избавиться от такого рода воспоминаний, поэтому всё было даже легче, чем он себе представлял. Когда актриса допила напиток, он усмехнулся. «О да,» — подумал он ликующе, — «Сейчас должно подействовать». Карабас знал как работают извлечённые воспоминания: сначала их выпивают, затем наступает побочный эффект в виде головокружения и кратковременной потери памяти, а после, если всё идёт гладко, чужая память приживается окончательно и становится совершенно неотличимой от своей. Это и было ему нужно. Затраты сил были практически нулевыми. Вечер был начат прекрасно. — Что-то мне дурно… — приложив руку ко лбу вздохнула Изабель. — Голова кружится. Наверное меняется погода. — Позвольте я подвезу вас домой. — собирая стопку карт и придерживая девушку за локоть предложил пепельноволосый. — Мне не хочется оставлять вас в таком состоянии в одиночестве. Это может кончиться весьма скверно…
***
Привезя домой актрису с затуманенным разумом он спокойно отвёл её в гримёрку даже не спрашивая дороги. Несомненно, он планировал задержаться, но для начала он решил сделав вид что уходит задержаться у её приоткрытых дверей и пронаблюдать в полной мере побочные эффекты вживления чужой памяти. Он всегда любил подобное шоу, которое было сродни мистике нежели технологиям, а наблюдать за Золотой Розой было вдвойне комично и увлекательно. Карабас с наслаждением созерцал через приоткрытую дверь как она в порыве злости на себя за произошедшее смахивает с рабочего стола бумаги с черновиками новой пьесы, затем почти фигурно будто в каком-то узоре раскидывает недоработанные костюмы, опрокидывает расписную лёгкую ширму и наконец в бессилии сдёрнув с себя всю парадную одежду и на удивление аккуратно повесив её на спинку стула в слезах обрушивается на импровизированное ложе. «От шика до пшика — одно мгновение». — с усмешкой заключил он мысленно. — «Это было прекрасное шоу, моя Изабель, но оно не было последней сценой в этом акте, увы. Последняя сцена только грядёт».
В коридоре послышались шорохи. Похоже, где-то неподалёку куклы шпионили за ним. Карабас знал, что с самого входа за ним станут напряжённо наблюдать ожидая его шалостей: он по-прежнему несмотря на ставшие более редкими появления держал в страхе всех кукол. Хмыкнув мужчина решил воспользоваться моментом и делая абсолютно безразличный вид тайком пошёл на шаги удаляющегося шпиона. — Стихи, хи-хи! — послышался смешок Лиззи из костюмерной. — Неужели ты снова пытался их сочинить? — Конечно пытался, но только ради Мальвины. — промямлил Пьеро. — Тра-та-та, какая милота! — вздохнула кукла.
Карабас незаметно пробрался в ворох костюмов, стянул с ближайшей полки с реквизитом плеть, а затем рассёк ею воздух прямо за спиной Лиззи. Бедная кукла упала в обморок, а Пьеро сжался от испуга — появление Карабаса было слишком неожиданным и как и прежде пугающим до мурашек. — Как хоpоши, как свежи были pозги! — трепеща от страха воскликнул Пьеро. — А вот и ты. — поглаживая плеть угрожающе и поблёскивая золочёным когтем усмехнулся мужчина. — Ты разузнал где он прячет ключ? — Нет. — промямлила кукла. — Но я узнал, что подарок его жены способен творить то же самое, что и большие старинные часы. Он писал о нём в дневнике… — Где? — нахмурился Карабас. — В дневнике… Ой! — видя как замахивается плетью мужчина Пьеро стушевался и чуть отошёл. — В столе! Он хранит в столе в потайном ящике. Пароля нет, нужно лишь открыть второе дно. — Наконец-то! — усмехнулся довольно пепельноволосый. — Хоть какой-то толк от тебя.
Повесив Пьеро на высокий крючок за шиворот, чтобы того не заподозрили в измене, и посадив в запирающийся на ключ шкаф Лиззи мужчина навёл полнейший беспорядок достойный популярного ныне хоррора «Электролит» в костюмерной. Довольный своей работой он ушёл в кабинет, где скрывшись от лишних глаз поддел второе дно ящика в столе взятым с верстака обычным рабочим ножом. Наконец-то у него в руках был ключ от всех проблем — карманные часы Карло, подаренные его женой и способные благодаря его доработкам обратить время вспять!
Он был близок к своей цели и уже даже поддел стекло часов почти открыв циферблат для перевода стрелок на нужное время, но напольные старинные резные часы предательски пробили восемь утра. Его достаточно быстро начало клонить в сон и как бы он не сопротивлялся, тело неизбежно отправило его сознание в царство Морфея. Он уснул с часами в руке сидя прямо за письменным столом.
Арлекин
Мастер Времён прервался. Он поправил свою чёрную маску и загадочно улыбнувшись взялся за чайник который только что ему заботливо принесли. Его голубые глаза сверкали шальной искрой — он явно задумал что-то хитрое. Окинув взглядом гостей он поднялся из-за стола и разлив чай на всех раздал чашки. Одна из заправленных за атласную ленту на его шляпе шпилек забавно бренчала миниатюрными звонкими бубенцами, и это, пожалуй, было единственным звуком — помимо, разумеется тиканья часов — который сейчас нарушал тишину. Молчание и пауза в рассказе становились тягостными, почти нестерпимыми для гостей: им казалось, что их знакомый растягивая паузами историю утаивает какие-то важные детали и специально путает их пытливые умы.
Наконец юная леди возраста примерно шестнадцати лет не выдержала и подскочила с места держа в руках дымящуюся чашку с зелёным чаем, который от её порывов едва ли не расплескался. — Ну что же вы молчите?! — воскликнула она. — Что стало с Изабель? Где развязка наконец? — Да, точно, развязки не хватает. — подметил юнец в парадном кителе. — Что-то слишком много туману вы напустили, друг наш. Где же ответы на все заданные вопросы? — Терпение, мои дорогие гости, терпение. Офелия, Георг[1], прошу вас… — мастер налил себе чай и вернулся за стол откладывая часы и занимая руки новыми. — Это всего лишь середина истории, но ещё не самый живописный и яркий момент. Обещаю, в продолжении вы найдёте все ответы. Только немного потерпите.
Мастер Времён опять замолчал ненадолго. Гости начали перешёптываться: некоторые эмоционально реагировали на его молчание, а некоторые напротив были полны спокойствия и терпения. Чай постепенно остывал за спорами, а мастер подкручивая винтики у карманных часов просто ждал пока гости успокоятся и будут готовы слушать историю дальше. Мастер Времён был умудрённым опытом человеком, интеллигентным, спокойным. Казалось, что он само равновесие и само время: он был честен и откровенен, спокоен и терпелив, обращался к любому существу неприменно с уважением и всегда давал то, что окружающие заслужили.
Когда гости замолчали и в ожидании продолжения уставились на Мастера, тот лишь добродушно улыбнулся и положил на край стола карманные часы с витиеватой ажурной гравировкой «Любимому мужу» под крышкой. Часы тихо тикали и сверкали своей позолотой в свете неярких ламп. Гости с непониманием посмотрели на часы, а затем снова на хозяина залы, после чего тот с улыбкой добавил к часам карту Таро с золочёными краями. Это была карта Колеса Фортуны, на которой вместо обычного прядильного колеса был изображён циферблат часов с идущими по нему человечками. Голова человечка на вершине была увенчана короной из золочёных шестерней, а на плечах его была расшитая золотыми нитками мантия; по правую сторону от часов человечек теряя корону и мантию падал вниз; на дне под часами человечек плача сидел на коленях в бедной рваной одежде; а человечек слева карабкался по скользкой позолоте часов наверх стремясь к вершине. — Шут — дар. Король — судьба[2]. — сказал Мастер вполголоса. — А за все дары перечащие власти Короля-судьбы так или иначе приходится платить. — И чем же они заплатят за часы? — с любопытством взглянула на карту и карманные часики Офелия. — О, за часы абсолютно ничем, ведь сам дар не в часах. Дар заключается в возможности управлять тем, что не подвластно человеку с давних пор — временем. — Мастер закрыл крышку часов и положил их поверх карты. — Часы круглые: сегодня ты король, а завтра бедняк, не так ли? Но для наших героев цена иная: они заплатят доверием друг к другу, а позже… — А позже? — с нажимом произнёс Георг. — Вы сами всё узнаете. — Мастер отпил чай и поставил чашку с чаем на стол. — Я уже многое вам подсказал, а ведь мы договорились, что каждый будет думать и судить сам. Поэтому слушайте внимательно, что было с нашими героями дальше…
***
Арлекин помогал своей сестре Мальвине присматривать за театром пока ни Изабель ни Карло не было на месте. День показа выдался непростым для всех и, несмотря на то что механизмы не чувствуют усталости, Арлекин всё равно чувствовал себя слегка перегруженным событиями и собственными эмоциями. Почему актриса и хозяин уехали в годовщину собственной свадьбы по отдельности? Зачем Изабель ездила в кабаре сегодня и почему она вернулась так поздно? И главное где сейчас Карло?
Ответов на эти вопросы у Арлекина не было. Отсутствие ответов — вторая злившая его сегодня вещь, а первой был незамеченный сюрприз, который они так старательно готовили для актрисы и хозяина. Куклы всем коллективом приготовили романтический ужин для них двоих, но этот подарок остался ненужным и незамеченным, оттого Арлекин злился и чувствовал себя так, будто игнорируют его самого, а не просто тот факт, что он помогал сделать сюрприз.
Проверяя коридор — мало ли, вдруг Карло наконец вернулся вслед за явившейся полчаса тому назад Изабель — Арлекин заглянул в костюмерную. Он остановился на пороге глядя на сидящую в запертом на ключ стеклянном шкафчике Лиззи и на хаотично валяющуюся одежду вперемешку с реквизитом. Арлекин выдохнул постаравшись не разозлиться, но стоило ему сделать шаг и посмотреть вниз, как он пришёл в неистовую ярость. Он наступил на принадлежавшую Карабасу плеть и сразу понял что именно здесь произошло. — Опять этот Карамымр явился. Вот же… — ругнулся себе под нос юноша открывая стеклянный шкаф торопясь вытащить оттуда несчастную и уже уснувшую к тому моменту Лиззи.
Устранение беспорядка заняло без малого минут двадцать и когда всё было убрано в костюмерную забежал Пьеро. Он торопливо пробежал между стеллажами с реквизитом и вешалками с нарядами и остановился у стеклянного шкафа-витрины. Арлекин наблюдал с недопониманием и подозрительным прищуром, как Пьеро осторожно открыл дверцу, надел на подставку пепельный длинный парик, поставил контейнер с линзами, положил маску и рядом золочёный коготь. Затем Пьеро запер дверцу на ключик, который мгновенно запрятал куда-то в одежду. — Это чё? — подходя ближе Арлекин кивнул на стеклянный шкаф. — Это… М-Мальвина простила принести… — проблеял несчастный Пьеро.
Шут хмыкнул — ответ Пьеро, конечно, как и всегда не вызывал у него доверия. К тому же свою сестру он знал слишком хорошо: если бы реквизит был настолько ценным, чтобы запереть его в стеклянный шкафчик, то она бы точно не попросила об этом растяпу Пьеро. Скорее она попросила бы об этом деревянного дурачка Буратино ну или хотя бы недотёпу Артемона на крайний случай. Отметив поведение грустной куклы Арлекин снова вышел в коридор. Рядом раздался бой часов — это были часы в кабинете Карло. Дверь была приоткрыта, поэтому Арлекин заглянул туда повинуясь какой-то странной привычке и уже не смог оторвать глаз от происходящего там действа.
В кабинете-мастерской Изабель и сонный Карло начинали ссориться: беспокойное поведение Изабель спровоцировало подозрительность Карло — которой, впрочем, Арлекин точно за ним не припоминал — а запах чужих духов на Карло пробудил в Изабель абсолютно настоящую ревность, которой у неё до этого никогда не было. — И часы ты подаренные мной тоже подарил Люси, да? — повысив голос почти провизжала актриса. — Да как тебе не стыдно так неуважительно относиться к моей любви, которую я подарила тебе!? — Часы? — Карло схватился за голову. — Где мои часы?! Он обомлел, побледнел и похлопал себя по карманам в поиске подарка жены, а затем проверил и открытую тумбочку. Часов нигде не было, но самое страшное было даже не это — из одного из тайников пропал и маленький резной золотой ключик для переведения старинных напольных часов в кабинете. — Это ты всё подстроила, чтобы тебе было удобнее обвинить меня! — выкрикнул Карло и выскочил из кабинета как ошпаренный удаляясь в коридоры театра.
Арлекин едва успел отойти от двери, как из кабинета вылетела пулей и Изабель. Раздражённая до предела она убежала в свою гримёрку и хлопнула дверью. Наступила мёртвая тягостная тишина. Арлекин несколько минут усердно думал как ему поступить в такой ситуации. Он решил не бегать за хозяином и актрисой, а помочь им иначе: он найдёт часы или ключик, вернёт всё на место и противные бесящие ссоры, которых раньше между ними никогда не было, прекратятся в мгновение ока.
Он зашёл в кабинет и осмотрелся. Всё здесь было знакомо Арлекину: они частенько наводили тут порядок вместе с другими куклами пока Карло был занят другими делами, потому он знал буквально место каждой вещи. Всё было как и прежде за исключением вывернутого тайника в столе и упавших с верстака набросков и чертежей. Арлекин вздохнул и задвинул ящик стола, а после поднял бумаги и… не смог от них оторваться. Это были какие-то исследования о часах и времени, и страница с записями явно не была первой. — «При перемещении во времени требуется учитывать контроль воспоминаний. Если не своевременно не заботиться о сборе воспоминаний окружающих, то могут начаться соответствующие вопросы и возникнуть подозрения. Очищение театра производится через аппарат в котельной». — Арлекин нахмурился. — Чего-чего? «Пометка: Изабель, кажется, имеет остаточную память, которую извлечь полностью невозможно». Интересно…
Шут сел на зелёную софу неподалёку от письменного стола и продолжил беглое выборочное чтение. Он был заинтригован написанным и начинал понимать важность утраченных модифицированных мастером часов. — «Слишком частые перемещения могут вызвать поломки или привести к коллапсу. Часам после перемещения необходима перезарядка, которая составляет по времени полтора часа. — он напрягся. — Ни в коем случае не позволять заполучить часы или ключик Карабасу. Важно: Возможно у Карабаса появился шпион в театре, нужно быть бдительнее».
Дверь внезапно противно скрипнула. Мелькнул белый рукав. Арлекин отложил записи и с подозрением прищурившись подкрался к двери, а затем резко вытянул в кабинет подглядывавшего за ним шпиона. Не удержавшись на ногах несчастный Пьеро хлопнулся на пол и распластался по нему, а из его карманов вылетели знакомые Арлекину золочёные карманные часы. — Ах ты мышь несчастная! — закипая закричал Арлекин. — Шпион! Крыса! — Я их н-не крал, я их н-нашёл! — пытаясь сохранить свою маску непричастности заблеял Пьеро напугано.
Что было дальше Шут помнил очень смутно: в порыве ярости он совсем позабылся и пришёл в себя лишь тогда, когда его измазанного красным маслом оттащил от Пьеро Буратино. Изабель прибежавшая на шум вместе с Мальвиной подняла с пола часы. Арлекин напряжённо наблюдал за ней и за тем, как она снимает потрескавшееся стекло с часов: — Изабель, Пьеро предатель! — едва дыша выпалил Арлекин и утёр алое масло с уголка своей разбитой фарфоровой губы. — Он заодно с этим... с Карбарасом! — С кем? Какие глупости ты говоришь, совсем шестерёнки за винтики заехали! Мимо меня бы он не прошёл, да и что бы ему тут делать... — отмахнулась девушка и присмотрелась к часам. — Ой, кажется стрелка тут погнулась. Надо выправить.
Понимая что может произойти при неосторожном прикосновении к часам Шут бросился к Изабель, но та уже успела коснуться стрелки тонким бледным пальцем и случайно сдвинуть её вперёд. Время начало быстро мотаться вперёд, пока часы не остановились на одиннадцати вечера. Несколько минут они стояли на месте, будто бы давая миру вокруг собраться с силами и перестроиться, а затем послышалось мерное тихое тиканье и стрелка пошла вперёд как ей положено.
[1] Офелия — героиня Наташи Матросовой, самого эмоциального и любопытного моего комментатора на марафоне. Георг (вариант имени Юрий в др. языках) — тоже один из душевных комментаторов и писателей марафона.
[2] Цитата Михаила Юрьевича Горшенёва (1973–2013), советского и российского рок-музыканта, солиста группы «Король и Шут».
Время вперёд
Большие часы в бальной зале пробили одиннадцать вечера. Гости в масках продолжали галдеть, смеяться и шутить вокруг стоявшей посреди залы ошарашенной произошедшим Изабель. Что это было? Как она сюда попала? Она помнила только то, как злостно ругалась с мужем из-за измены, из-за утерянных часов и как после разнимали нашедшего часы Арлекина и непонятно как рядом оказавшегося Пьеро. Затем она лишь коснулась стрелки часов, чтобы выправить её и…
Воспоминания были яркими, но в то же время смазанными картинками, поэтому ей казалось, что ей это или приснилось снова или же было будто ложным и происходило вовсе не с ней и не за пару минут до появления здесь. Возможно она лишь задремала или замечталась прямо посреди зала пока муж отошёл за шампанским и заговорился с Императором? Нет, Император разговаривает совсем с другим человеком в совсем другой маске, а мужа рядом не видно. Впрочем, его не видно и в пределах толпы, по крайней мере сейчас. «Ничего не помню!» — в панике приложив руку к щеке подумала Коломбина.
Зал выглядел как прежде, и сами гости были абсолютно такими же как и раньше. Однако толпа минута за минутой становилась всё хмельнее и веселее, и вот наконец люди стали расступаться. По парадной лестнице прямо императорской чете под ноги выкатился кто-то толстый, раздутый, в морской полосатой тельняшке и смешной шапке с алым помпоном. Гости засмеялись, Императрица не в силах сдержать улыбку прикрылась веером, а Император предложил неизвестному руку помощи, на которую мгновенно легла… — Ласта?! — воскликнул кто-то и толпа взорвалась громким смехом.
Неуклюжий гость в костюме ламантина — которого, впрочем, едва ли можно было отличить от настоящего благодаря невероятно реалистичному и вычурному костюму — поднялся на ластоногие ноги и ухнул. Хрюкнув, шикнув и свистнув он похлопал себя ластой-рукой по толстому мягкому пузу, а затем достал из шапки с помпоном шарики для жонглирования. Изабель восторженно наблюдала за тем, как герой-ламантин в тельняшке развлекает толпу. Как же это напоминало ей о её куклах! Они тоже умели так развлекать важных зрителей, отчего их нередко приглашали на балы важные чины. Конечно, Изабель даже зная, что муж не доверит своих созданий людям неосторожным и бесчеловечным, всё равно каждый раз волновалась как мать-наседка перед тем как отпустить их.
Смешно плюхаясь на толстое брюхо и роняя шарики, а после шутя над дамами и кавалерами Ламантин подобрался к Изабель. Девушка старательно изображая Коломбину и соответствуя своей маске хихикнула и деланно-смущённо прикрылась веером. Пыхтя и хрюкая Ламантин поклонился, а Коломбина в ответ сделала реверанс. Гости вокруг затаили дыхание наблюдая за разворачивающейся перед ними сценой. Коломбина и Ламантин. Кто бы мог подумать, что они однажды встретятся! И правда на бале Императора возможно всё! — Соизволит ли прекрасная дама потанцевать с морским гостем? — смешно поморщив нос прожевал Ламантин. — Конечно, милый друг! — с улыбкой ответила девушка.
Оркестр неспешно, почти тягуче начал играть свою весёлую мелодию. Коломбина взялась в пару с Ламантином, и они окружённые гостями начали плясать подобие польки. Мелодия всё ускорялась и ускорялась, пока ламантин нарочно не запутался в своих ластоногих ногах и не упал на пол покатившись чуть в сторону. Гости снова рассмеялись, а актриса нагнулась к морскому гостю и повязала ему на ласту снятую со своих волос чёрную ленточку. — Ох, какой быстрый танец! — пропыхтел несчастный Ламантин. — Такой же быстрый, какой быстрый я почтальон. Это, кстати, ваше письмо, милая Коломбина. — Благодарю, милейший. — улыбнулась заправляя рыжую прядь за ухо ответила Коломбина.
Морской гость подал конверт актрисе и откатился в сторону Императрицы, после чего улёгся соблазнительно на бок, словно он не ламантин, а настоящая русалочка. Императрица улыбнулась и посмотрела на мужа, а тот с усмешкой потрепал ласково пузо ламантина. Уйдя поглубже в толпу Коломбина осмотрела конверт без подписи и адресата, а затем открыла его. По кривому почерку она не признала автора письма — слишком уж выбил её из равновесия хулиган-ламантин и произошедшее до бала — однако она не постеснялась начать вчитываться в занимавшее всего один лист наскоро написанное послание.
В явно спешно написанном письме неизвестный рассказывал в простых и знакомых актрисе словах о часах: о перемещении во времени с их помощью, о возможных поломках и даже о коллапсе весьма понятными и простыми словами. Однако главной и самой шокирующей новостью вечера для Коломбины стало то, что часы ищет не только она сама, но и её будущий убийца для своих коварных целей и в то же время они нужны другому таинственному желающему ей добра незнакомцу. Девушка ещё раз окинула написанное удивлённым взглядом и сложила листок убирая его по костюм в корсет вместе с часами. «Нужно быть осторожнее и бдительнее», — поправляя рыжие шёлковые кудрявые волосы подумала она. — «Возможно я наконец узнаю главную тайну полностью и даже поймаю убийцу за руку».
Гости снова зашумели и расступились. Оркестр стал играть праздничные бравурные трели, а по парадной лестнице медленно с бутылью шампанского и чёрной повязкой в руках стал спускаться красивый молодой блондин в золотом кителе и серебристой маске. — Это же Король Буль-Буль Шампанский! — ахнули где-то в толпе девушки. — Буль-Буль Шампанский! Точно, Буль-Буль Шампанский! — подхватили где-то в другой части толпы мужчины. Спускаясь к гостям Король Буль-Буль, в котором Коломбина узнала императорского старшего сына, стал прокладывать себе дорогу в поисках кого-то: — В темнице стеклянной томится узник знатный: кутила и проказник, галантный безобразник, искристый и игристый, приятный и душистый![1] — остановившись юноша пригляделся к толпе и прищурился. — Но мы его освободим, быть в плену не дадим, выпей-выпей, милый друг, всё изменится вокруг![2]
Коломбина опешила, а затем стала искать глазами пути отступления. Однако Король Шампанский подходил всё ближе и ближе будто нарочно подбираясь к ней. Он завязывал некоторым гостям глаза, давал бутыль игристого вина в руки, раскручивал их, а затем они лили шампанское по бокалам. Вот очередь дошла и до Изабель. Девушка ловила на себе восхищённые и завистливые взгляды гостей и полный влюблённости и симпатии юного Короля Шампанского. С ловкостью даже с завязанными глазами она налила в чужие бокалы шампанское и почти ничего не пролила. Затем под шумные аплодисменты она поклонилась уворачиваясь от поцелуя шаловливого Короля Шампанского и юркнула в толпу гостей, чтобы затеряться.
Отделавшись от навязчивых поклонников с саблями и Короля Буль-Буль Шампанского она наконец успокоилась и стала искать глазами средь толпы своего мужа подевавшегося неизвестно куда. Ситуация начала её настораживать: Карло никогда не бросал её посреди зала на важных приёмах и представлениях, так что же заставило его так поступить сейчас? Неужели он развлекается где-то с другой женщиной и Люси было ему мало?
Зоркий взгляд Коломбины зацепился за мелькнувшую где-то в толпе гостей пепельную макушку. Это был тот самый новый знакомый в чёрно-красном маскарадном костюме! Она сразу же узнала его чёрную маску и тёмные глубокие глаза. Словно ощутив на себе острый взор Изабель в полной мере Карабас остановился между знатными дамами, повернул голову и с усмешкой бросил загадочный взгляд на неё. Затем шепнув что-то дамам и заставив их рассмеяться он нырнул в заливающуюся смехом галдящую душную толпу. Актриса поспешила за ним желая потребовать объяснений за произошедшее в Мокрой Крысе, но быстро потеряла его из виду и оказалась у ели окружённая толпой гостей со всех сторон.
Она снова стала всматриваться в маски гостей. Внезапно показались звенящие крупные бубенцы на чёрно-красной шутовской шапке и голубые локоны. Это же её муж! Или же это Арлекин? Он куда-то спешил словно прячась и ища кого-то в толпе гостей. Бросившись в толпу Изабель попыталась догнать его, но снова потеряла из виду свою цель. В третий раз она зацепилась взглядом за голубые локоны, но этот человек уже был без шутовской шапки. И эта попытка тоже не увенчалась успехом: её муж — впрочем, она уже была не уверена муж ли — снова исчез за спинами гостей, а толпа обеспокоенно зашепталась, после чего схлестнулась и попятилась к стенам. Послышались крики, вздохи, лязг вынимаемых из ножен сабель.
Некто вытянул из толпы за руку актрису прямо к окну и оставив её на месте быстро отошёл назад. Толпа испуганно отпрянула, раздался громкий выстрел. Изабель положила руку на своё сердце, а затем посмотрела на неё. По её костюму текла кровь и кровь была мокрым пятном на её костюме. Оседая по стене она вытащила едва часы и подняла глаза на убийцу. Всё, что она успела увидеть до наступления агонии и полной темноты — его чёрно-красный костюм и голубые локоны. Убийца дождался, пока актриса перестанет бороться за жизнь, забрал часы из её рук и оставив пистолет поспешил скрыться в коридорах поместья Императора под шум переполоха в бальной зале.
[1] Отсылка на песню «Король Буль-Буль Шампанский» из оперетты «Летучая Мышь» И. Штрауса Младшего.
[2] Вторая отсылка смешанная. Первая часть — отсылка на песню «Король Буль-Буль Шампанский», вторая часть взята из застольной песни Альфреда из оперетты «Летучая Мышь» И. Штрауса Младшего.
К и К
Изабель резко села пытаясь унять дрожь в теле и избавиться от одышки. Её тело продолжало болеть и слегка дёргаться, будто агония всё ещё продолжалась. Сердце бешено колотилось и билось о клетку рёбер словно птица, кровь стучала в висках, адреналин всё ещё давал стимул телу спасать свою жалкую трижды никому не нужную жизнь.[1] Что это бы… Точно! Это была временная петля! Теперь ей не показалось: её точно убили уже как минимум дважды, но каким чудом она вернулась сюда? Она точно помнила, что часы забрал убийца и, вероятно, он должен был использовать их в своих целях, но не смог.
Возвращение сейчас, впрочем, было ей только на руку, ведь вернувшись назад во времени с нужными воспоминаниями от неизвестного она могла приготовиться к последнему бою. Она разомкнёт эту дурацкую временную воронку, осталось только понять как именно это сделать правильно, чтобы не причинить никому вреда. Или в крайнем случае хотя бы отделаться меньшим количеством жертв.
Успокоив тело и придя в себя окончательно Изабель стёрла пелену сна с лица ладонями, поднялась с импровизированного ложа и подошла к трюмо. Она посмотрела в зеркало и не долго думая собрала вьющиеся волосы изящной китайской шпилькой с лотосом из стекла. Взгляд девушки невольно упал на лежащую у зеркала маску Коломбины. Актриса ощутила как у неё скрутило живот от воспоминаний о собственной смерти, поэтому она резко отвернулась от трюмо и постаралась сосредоточиться на других более важных мыслях. Ей нужно срочно найти часы… нет, найти Карло! Или всё же сначала часы? Тот, кто забирал у неё часы пока она была при смерти, был похож волосами и одеждами то ли на Арлекина, то ли на Карло, это она хорошо помнила. Но как же определить наверняка кто из них двоих во всём этом маскараде виновен? «Найду обоих, опрошу, а там и часы найдутся, — открывая дверь гримёрки и делая шаг в коридор подумала актриса. — В крайнем случае если бы что-то страшное могло случиться, оно бы случилось уже сейчас, и я бы… не проснулась».
Бывшие оживлёнными в этот день театральные коридоры внезапно оказались пустыми. В приглушённом свете электрических свечек пылью играл шкодливый залетавший через кем-то приоткрытое окно прохладный сквознячок. Изабель поёжилась и на мгновение сделала шаг назад в гримёрку, но только ради того, чтобы взять с вешалки алый китель и накинуть его на свои плечи. Девушка быстрым шагом направилась к сцене, чтобы проверить то, как идёт работа и что там вообще сейчас происходит. Интуиция настойчиво тянула актрису к котельной, но пока девушка не слушала её. Она часто игнорировала зов интуиции во имя мнимого блага — которое, впрочем, выходило боком, потому что себя слушать крайне необходимо — и делала сначала то, что действительно считала нужным.
В закулисье привычной суеты тоже не оказалось: усталые куклы сидели у сундука с реквизитом, который был заготовлен для сценок заранее. Все они выглядели измождёнными, задумчивыми и потрёпанными. Изабель нахмурилась и подошла к несчастным куклам, затем присела на корточки и заглянула в их стеклянные глаза. — Это что здесь за бардак? — строго, но с нотками волнения в голосе спросила актриса. — Что случилось? Почему подготовка не идёт? Нам выступать через полчаса! — Приходил… — едва начал Буратино, но тут же получил локтем в бок от Мальвины. — Ай! Несчастный случай приходил. — Реквизит рухнул вместе с парой декораций. — объяснила смахивая со лба голубую кудряшку Мальвина. — Кого-нибудь задело? — обеспокоенно Изабель поднялась на ноги и окинула сцену и закулисье взглядом. — Все целы? — Нас всех чуть-чуть «задело». — фыркнул Буратино. — А Арлекина больше всех. — И где он сейчас? — почти протараторила от беспокойства девушка. — Сказал что пошёл к тебе. — ответила негромко Мальвина. — Видимо, вы разминулись где-то по пути в коридорах. — Как только я найду Карло, я отправлю его сюда, чтобы он всех проверил. — актриса нахмурилась и пошла в сторону выхода к коридорам. — Уходите пока от сцены подальше и не взаимодействуйте с реквизитом. — Но постановка… — начал Артемон. — Ничего страшного, Император тоже может подождать. — бросила через плечо Изабель и скрылась за поворотом.
Изабель спешила. Царивший вокруг бедлам с неясными странными событиями, которые становились лишь подозрительнее и непонятнее из-за поведения честнейшего Буратино, начинал её нервировать. Девушка свернула ещё раз и бодрым шагом направилась в сторону своей гримёрки и из-за глубоких неспокойных размышлений едва не вписалась в Арлекина. — Ой-ёй, осторожнее, барыня! — шутливо воскликнул Арлекин будто сорванным голосом. — Раздавишь! Девушка посмотрела на Арлекина внимательно: он выглядел ещё потрёпаннее остальных кукол, на нём было несколько трещин, фарфоровых синяков и царапин, больше походивших на засосы и следы драки; одежда его была надета наперекосяк и была почти что разодраной до тряпья. Изабель нахмурилась: — Что такое на тебя упало, что ты в таком виде разгуливаешь полуживой? — указывая на синяки выпалила девушка на одном дыхании. — Упало? Ха! — Арлекин гордо поднял голову, будто он на самом деле герой, а не жертва. — Карабакрысой меня придавило, вот так-то! — Чего? — подняла бровь в удивлении Изабель. — Того! — Арлекин достал из одежды золочёные часы за цепочку и показал трофей актрисе. — Отбил у него вот подарочек. Никак отдавать не хотел.
Актриса посмотрела на часы, а затем снова перевела взгляд на Арлекина. Все подозрения разом пропали как только она услышала его хриплый голос и увидела внешний вид: если бы он был её убийцей, то он вряд ли бы вернул ей часы назад и к тому же он бы скорее всего не пострадал при своём побеге. Но если убийца не Арлекин, то это может означать лишь одно… — Где сейчас Карло? — актриса осторожно забрала часы и спрятала их во внутренний карман. — Ты видел его? — Он ушёл в котельную. — потирая синяк на фарфоровой щеке ответил Арлекин. — Отлично. Не подходи к сцене и пока посиди у меня в гримёрке. — девушка сразу же пошла по направлению к котельной. — Я скоро вернусь.
Захватив из гримёрки большие швейные ножницы и повесив их на пояс в спешке актриса направилась в котельную. Она была готова ко встрече со своим убийцей и к возможному поединку: уж чем-чем, а ножницами она владела действительно искусно, даже лучше любого сценического реквизита. Изабель не видела смысла таиться, поэтому она буквально с ноги открыла дверь котельной и зашла внутрь. Карло возился с каким-то аппаратом в углу комнаты и переставлял пустые пробирки настраивая всё и готовя что-то явно важное. Изабель остановилась у него прямо за спиной и заговорила достаточно громко заставляя того вздрогнуть: — Поговорить не хочешь? — А, Изабель. — Карло повернулся к ней с неловкой улыбкой. — Что-то случилось? Какие-то проблемы с подготовкой? — Да, милый, проблемы. — с нажимом сказала актриса подходя ближе. — Но не с подготовкой, а с тем, что счастливые не наблюдают. — Дорогая, кхм… — Карло смущённо кашлянул в кулак и отвёл взгляд. — Я понимаю, что мы с тобой редко проводим вечерние свидания… — Прекрати. Мне вообще не до шуток, Карло! — она начинала закипать от негодования и едва держалась, чтобы не перейти на крик. — Какого чёрта тут происходит?
Владелец театра вздохнул и неловко потёр затылок. Его уже третий раз за перемещения ловила с поличным собственная жена, но на этот раз всё было серьёзнее обычного — он не успел даже попытаться стереть её память и был вынужден отбиваться шутками, которые, к слову, не помогли. Она уже знала о перемещениях во времени, и это было его упущение. Она тоже стала невольным участником его собственной борьбы со злом. Теперь ему точно придётся раскрыть все карты. — Он убил Люси. — выдохнул мужчина. — Он? — девушка положила руку на ножницы. — Карабас. — он отошёл от аппарата и подошёл к жене осторожно придерживая её руку с ножницами. — Ну да, скажешь тоже! — девушка фыркнула, порываясь начать борьбу. — Я видела твои волосы когда умирала, это точно ты сделал! — Я не убийца. Клянусь. Позволь мне объяснить всё.
Актриса убрала руку с ножниц и хмурясь всё же кивнула давая ему разрешение продолжить рассказ. — Однажды я познакомился с молодым врачом, которого звали Карабас. — Карло начал обходить по кругу свою жену продолжая рассказ. — Мы оба были ещё зелёными студентами и страстно любили искусство, поэтому мы быстро нашли общий язык. Дружили мы достаточно долго… пока не появилась ты. — Ага, то есть во всём опять виновата я? — Изабель криво усмехнулась. — Какая я нехорошая-я-я… — Нет, ты дослушай. Я ещё не договорил. — мужчина остановился и посмотрел на актрису с неким сожалением. — Мы с тобой тогда только начали встречаться. Увидев тебя он влюбился без памяти как мальчишка и стал за тобой улёстывать. А когда ты отказала ему, он пришёл ко мне и… Вселился в моё тело. — Несёшь какой-то бред шестерёночный! — девушка всплеснула руками. — Ты мне ещё скажи, что он сущь или какая-то другая мистическая ерунда, в которую ты не веришь! — Так и есть. — спокойно ответил владелец театра. — Он действительно «сущь».
Несколько минут опешившая от такой новости Изабель молча смотрела на возлюбленного. Она не верила, что он говорил серьёзно, но взгляд его голубых глаз твердил обратное. Он действительно не врёт. — Почему я не помню обо всём этом? — задала логичный вопрос девушка. — Я стёр твои воспоминания, чтобы не травмировать тебя. — выдал вполне ожидаемый ответ Карло. — А мне ты об этом всём мистическом подселении почему не сказал? — актриса подошла к мужу поближе. — Я бы быстро разобралась даже без воспоминаний. — Всё не так просто. — Карло сделал шаг назад будто опасаясь чего-то. — Его не получится просто взять и «выкурить» твоими методами. Он во мне… как бы это сказать помягче? Он во мне застрял. Сейчас он пытается в очередной раз провести ритуал. Я не знаю, что он делает, но подозреваю, что жертв будет ещё больше, чем раньше. Если его не остановить, разумеется… — Но ты потерял часы, которые я тебе дарила, правильно? — девушка прищурилась. — Да, всё так. — кивнул Карло. — Ох, винтики-гаечки… — притворяясь невинной овечкой вздохнула она.
После рассказал мужа и хоть какого-то объяснения — хотя, конечно, по-прежнему казалось, что что-то ей недоговаривали — Изабель поняла, что ей нужно сделать: она переместится в будущее, запутает убийцу с помощью толпы как тот путал её, а затем создаст коллапс разбив часы. Что делать после остановки времени и начала коллапса девушка пока не знала, однако она чётко решила сама для себя одну вещь — нужно утаить свой план от Карло, чтобы тот не пошёл прахом, а с остальным как бывалый авантюрист она точно найдёт способ совладать.
Карло резко оперся на ближайшую стену и схватился за ткань сюртука в районе сердца. Только сейчас актриса заметила как сильно он побледнел. — Что такое? — она дёрнулась, чтобы подойти к нему, но он жестом остановил её. — Не подходи. Не надо. — Карло застонал от боли и согнулся в три погибели. — Лучше беги. Он ослабил меня своими выходками и… я не смогу держать его так же долго, как раньше. Беги! Изабель заметалась в нерешительности: она интуитивно чувствовала опасность, но в то же время она не могла позволить себе бросить мужа в таком состоянии. Когда Карло осел на пол и через несколько секунд поднялся уже неестественным для него движением актриса всё же сорвалась с места и побежала в узкие витиеватые коридоры.
Погоня кончилась достаточно быстро: охотник, которым был Карабас в теле Карло, быстро загнал в тупик свою жертву. Изабель попыталась открыть дверь знакомого ей перехода из коридоров в чёрные ходы, но та оказалась весьма предусмотрительно запрета. Попытка улизнуть и обмануть Карабаса тоже не увенчалась успехом — мужчина знал все её трюки слишком хорошо. Карабас схватил её запястья и ловким движением прижал к стене. С коварной усмешкой он приблизился к ней и теперь стоял почти вплотную касаясь своим телом её тела: — Хорошая попытка, дорогая, — тяжело дыша прохрипел он. — Только в шестой раз не сработает. — Какого дьявола!? — пытаясь вырваться пискнула актриса. — Ну-ну, почему же сразу дьявола? Так, всего лишь рядового демона, который даёт тебе один простой выбор. Решай с умом, даю выбор в последний раз: или ты моя или ты ничья. Что выбираешь?
[1] Отсылка на слова Доктора Ливси из мф «Остров Сокровищ».
Временной коллапс
Изабель пыталась отдышаться и быстро сообразить, что ей делать дальше. Карабас прижимал её к стене почти всем телом, что казалось уже не просто посягательством на личное пространство, а чем-то слишком интимным, и не давая актрисе высвободиться держал её руки достаточно крепко. «Для простого демона он слишком силён, — пробегаясь взглядом по напряжённому телу Карабаса и ища слабые точки подумала девушка. — Почти безо всякого труда берёт контроль над телом и ситуацией. Никогда не любила подобные сущности, даже в лучшие свои времена». Карабас усмехнулся глядя ей в глаза. Его усмешка была похожа на хищный оскал зверя, который готовится наброситься на жертву и растерзав её начать свой кровавый пир. — Время дорого, Золотая Роза. — прошептал почти у самого уха актрисы демон. — Никто из нас двоих не хочет жертвовать таким сокровищем. Мне всё ещё нужен твой ответ.
Актриса посмотрела на него внимательно и загадочно улыбнулась: её лицо не выражало страха или злобы, скорее наоборот — это была маска чего-то близкого к счастью и удовольствию. Это на секунду заставило демона возликовать в предвкушении положительного ответа. Он перехватил её запястья в одну руку, а второй стал медленно и чувственно оглаживать контуры её нежной хрупкой фигуры. Его хватка стала чуть слабее, и девушка ощутила эту слабину. Это был её последний шанс сбежать, вывернуться из паучьей сети и улететь словно бабочка. — Мой ответ достаточно прост. — не позволяя себе дёрнуться и скинуть руку невероятными усилиями тихо сказала актриса. — Скажи его. — хрипло прошептал Карабас. — Я хочу, чтобы ты сказала вслух. Я хочу услышать это. Театрально потянув паузу Изабель посмотрела ему в глаза с умильным выражением лица, которое обычно бывает у просящегося в тепло бездомного щенка: — Мой ответ нет.
Рука Карабаса дрогнула. Он нахмурился, и едва девушка дёрнулась его хватка снова стала сильнее стали. Мужчина поднял руку с ещё запястьями чуть выше, отчего Изабель пришлось привстать на носочки. Он нагнулся к ней ещё ближе, навис угрожающе и хищно: — Что ты сказала? — прошипел он сквозь зубы. — Я сказала нет. — держа всю ту же загадочную улыбку твёрдо ответила девушка. — Механика ответ! — засмеялся кто-то за спиной Карабаса почти безумно и окатил того водой с ног до головы. Взятый врасплох Карабас выпустил из хватки девушку, отчего та едва ли не упала на пол, и резко обернулся в сторону облившего его водой негодяя. Перед ним показывая язык и кривляясь стоял похожий на Карло как две капли воды побитый и потрёпанный Арлекин. — Карабарас, Карабарбарис, Каракрыс! Бе-бе-бе! — издевательски тянула наглая кукла.
Только мужчина сделал шаг в сторону шута, как актриса толкнула Карабаса в спину и тот упал распластавшись на полу словно медвежья шкура. Изабель сорвалась с места и потянула Арлекина за собой в полумрак коридоров, пока убийца не поднялся на ноги: — Быстрее, быстрее! — почти задыхаясь подгоняла куклу девушка. — Сто-о-ой! — взревел где-то позади Карабас.
***
Часы медленно остановили свой бег. Послышался скрежет ключа в механизме — слуга завёл часы снова и спрятал драгоценный ключик в карман. Часы громко пробили одиннадцать, и бальная зала наполнилась аплодисментами и радостными возгласами уже чуть захмелевших весёлых гостей. Оркестр заиграл свои прекрасные трели, пары снова пошли в танец, а через ещё буквально несколько минут слегка растерянный лакей жестом остановил музыку и громко объявил: — Её Величество госпожа Всебесцветная[1], Многоликая Богиня Времён! Зал замер в ожидании появления странной гостьи. Дамы зашептались и стали возмущаться — опаздывать на Императорский бал да ещё и так громко было уже абсолютной наглостью! Императорская чета переглянулась, и Император подошёл к лестнице, чтобы встретить столь важную — пусть и опоздавшую к началу праздника — незнакомку с заботой и особым уважением.
Туман пополз вниз по парадной лестнице. Среди облаков туманной завесы возникла трёхликая загадочная золочёная маска, половину которой почти сразу же кокетливо прикрыл веер. Стуча лёгкими каблуками облачённая в цвета тёмной ночи женская фигура стала спускаться к Императору, а за ней потянулся хвостом по ступеням длинный струящийся расшитый звёздами полупрозрачный шлейф. Вальяжной, но до безумия красивой и почти по-королевски изящной походкой незнакомка спустилась к Императору и сделала реверанс в знак приветствия. Гостья не проронила ни слова, но даже будучи молчаливой она уже одним своим появлением заставила весь зал включая Императора, которого, впрочем, вывести из равновесия было довольно-таки непросто, в одночасье ахнуть и потерять дар речи. Даже оркестр в нерешительности замер: музыканты трубачи раскрыли рты, дирижёр согнулся в поклоне, а скрипачи выронили смычки. Будто беззвучно смеясь по-доброму над замешательством бальной залы Всебесцветная склонила голову чуть вправо.
Император собрался и подал руку, приглашая незнакомку на танец, а та выдержав задумчивую интригующую всех паузу и закрепив шлейф на юбке неспеша вложила в его руку свою тонкую лёгкую ладонь в чёрной лайковой перчатке. Оркестр подобрал смычки и ноты и начал тихо-тихо вести вальсовую мелодию постепенно делая её громче и насыщеннее и украшая витиеватым аккомпанементом. За странной парой потянулись и остальные гости. Бальная зала наполнилась смехом, радостью и возникшим теперь шёпотом — почти все обсуждали Госпожу Всебесцветную с невероятным интересом и энтузиазмом. Сама Всебесцветная продолжала молчать и на все расспросы Императора отвечала исключительно жестами сохраняя тайну своей личности в строжайшем секрете.
В толпе мелькнула голубая макушка. Лавирующий между галдящей подзахмелевшей толпой Карабас искал глазами Золотую Розу, но той по-прежнему не было видно ни у высокой пушистой ели, ни с императором, ни у большого выходящего на зимний сад окна. Арлекин по-прежнему был в зале и развлекался среди знатных гостей, а это значило, что Золотая Роза точно должна быть сейчас здесь, на балу. Карабас уже начинал корить себя за невнимательность и за то, что он так легко упустил свою предпоследнюю жертву из-за какой-то выходки дурацкой паровой куклы. Он упускал время, которое было ему нужно и ценно, тратя его на поиски иголки в стоге сена без магнита в руке.
Появившаяся Госпожа Всебесцветная не вызывала у него никакого интереса: столь вычурное и экстравагантное поведение было точно не свойственно Изабель, тем более она попыталась бы скрыться, а не быть у всех на виду. Сделав ещё петлю по залу Карабас остановился у увешанной цветастыми игрушками и конфетами ели и вздохнул. «Кажется, теперь я и Арлекина потерял из виду». — хмурясь с недовольством подумал он. — Что такое? Почему вы так хмуритесь? — спросила стоявшая рядом девушка в костюме Коломбины. — Я ведь здесь. Или вы меня потеряли, дорогой мой Арлекин? Карабас повернул голову и о чудо! — он увидел ту, что искал в толпе всё это время. Однако было в этот раз нечто изменившееся в ней: её кожа больше и больше походила теперь на фарфор, платье казалось было ей чуть велико, а улыбка была более радостной нежели обычно. Демон кашлянул в кулак стараясь стереть с лица все подозрения и сомнения и с улыбкой предложил девушке другую руку: — Я вас обыскался, мой прекрасный цветок. Прошу вас, не откажите в удовольствии потанцевать с вами. Прикрывшись веером кокетливо Коломбина хихикнула и подала свою хрупкую ладонь Карабасу, а затем с удовольствием пошла с ним в танец.
Час сменял другой, польку сменял вальс, одно шампанское сменяло другое. Коломбина улизнула от Карабаса в толпу и тот готовясь к финальному броску и выстрелу снова стал спешно искать её. Однако распорядитель бала окружённый юношами в алых кителях остановил оркестр прямо посреди праздника и привлёк к себе внимание. Зал замер и затих в изумлении готовый внимательно слушать его слова. — Дамы и господа, прошу внимания! Господин старший полицмейстер сообщають-с, что на нашем празднике находится убивец. Убедительно просим-с сохранять спокойствие. Преступник уже найден. Зал охнул. Несколько особо впечатлительных дам упало в обморок. Окружавшие распорядителя красные мундиры быстро исчезли в толпе. Карабас занервничал почуяв их пристальные взгляды. Неужели его обнаружили? «Какой смелый и дерзкий ход, дорогая! — подумал он восхищённо. — Однако это всё бесполезно. Я уже убил достаточно дам, чтобы завершить свой ритуал и освободиться, и ты не избежишь пули из моего пистолета в этот последний раз».
Красные мундиры подбирались ближе и ближе окружая демона. Почувствовав их напор Карабас бросился за Коломбиной. Резко вытянув её за руку к окну он отошёл на несколько шагов. Раздался выстрел. Красные мундиры замерли оттеснив визжащую в ужасе толпу. Актриса приложила руку к груди, а затем взглянула на ладонь. Она медленно осела по стене на пол истекая чёрной похожей на масло для смазки шестерней жидкостью. Окно рядом запотело от свистящего и выскальзывающего через костюм горячего пара. «Чёрная кровь и пар?! — опешил убийца. — Что происходит? Это что ещё за шутки?»
Карабас сунул руку во внутренний карман сюртука в надежде найти там отматывающие время часы, но обнаружил лишь пустоту. Как это? Это невозможно! Неужели он упустил момент, когда этот прохвост Арлекин стащил его часы снова после того как он отобрал их у актрисы? Обезоруженный мужчина попятился назад и в растерянности посмотрел на толпу ища пути отступления. Красные мундиры не давали ему никаких шансов сбежать. Он уже приготовился к сражению, но вдалеке, прямо посреди напуганной толпы послышался звон стекла и лязг металла: разбитые и сломанные золочёные карманные часы выкатились прямо к его ногам, а время вокруг замерло. Люди стояли вокруг словно статуи, даже подброшенные в воздух кружки конфетти застыли на месте. Карабас не замер, но ощутил убитое кем-то время. Это было наступление настоящего временного коллапса, которого он так стремился избежать.
Среди сада замерших людей царственной походкой прошла трёхликая маска. За ней уже не было тянувшегося таинственного тумана, но у Карабаса по-прежнему было ощущение будто она плыла по воздуху всё ещё. Её роскошный шлейф украшенный звёздами тянулся за ней. Она остановилась между замершей Коломбиной и всё ещё двигающимся совершенно ничего не понимающим несчастным демоном. Всебесцветная несколько минут — если можно было назвать это ощущение таковым в застывшем времени — молча стояла глядя на убийцу. Её взгляд был осуждающим, холодным, но теперь он казался Карабасу уже более знакомым нежели раньше. Она медленно, почти лениво сняла маску и показала ему своё лицо:
— Вот ты и попался. — спокойно проговорила с таинственной улыбкой Изабель. — Настало время расплаты. И теперь платить за содеянное будешь ты сам, а не тот, на ком нет вины.
[1]Отсылка на мюзикл «Последнее Испытание» с участием Веры Зудиной. Да, обязательно именно с ней.
Госпожа Часов
Часы в бальной зале пробили одиннадцать вечера. Шумевший до этого момента народ затих, и все устремили свой взгляд в сторону поднимавшейся на второй этаж широкой лестницы. По ступенькам пополз лёгкий прохладный туман, а вместе с ним осторожно по лестнице в залу спускались хозяин и хозяйка бала — знаменитые своей историей любви и своими потрясающими способностями на весь мир Мастер Времён и Госпожа Часов. В костюмах Арлекина и Коломбины и маскарадных масках их было почти не узнать и выдавала их разве что одна лишь деталь — золочёные карманные часы на витиеватой кованой цепочке в руках Мастера.
Спускаясь к пушистой упирающейся макушкой в потолок ели Госпожа Часов влюблённо смотрела на своего супруга, а тот ловил её взгляды и нежно поглаживал её руку в красной перчатке большим пальцем. Весь зал смотрел только на них, и даже когда Мастер Времён поклонился, а Госпожа Часов сделала приветственный реверанс Императору и его жене — которые, как ни странно, на этом балу были гостями — зал затаив дыхание молчал. Все любовались ими словно сном, который вот-вот разрушится от одного малейшего звука, от нежнейшего дыхания, от едва слышного шороха. Даже одетые в роскошные праздничные маскарадные костюмы паровые куклы из театра «Золотая Роза» гордо стояли у большой раскидистой пышной ели в центре зала почти не двигаясь и не перешёптываясь между собой. Арлекин не безобразничал, но то и дело поглядывал с улыбкой то на сестру, то на Госпожу Часов; Буратино постоянно поправлял мешавшееся непривычное ему пышное жабо; Мальвина одним взглядом отчитывала безобразников и держала руки в кружевных перчатках строго на подоле пышного платьица; Артемон и Лиззи легонько толкали друг друга локтями стараясь не смотреть друг на друга и сдерживать смешки от карикатурности своих нарядов и нарядов окружающих.
Госпожа Часов окинула зал взглядом и кивнула мужу, а тот посмотрел на стоящего у парадных дверей важного лощёного лакея в белом кудрявом парике. Лакей объявил последнюю гостью, и распорядитель бала дал знак оркестру начать полонез. Парами в колонне гости и хозяева шли по залу любуясь пушистой упиравшейся в потолок макушкой украшенной бусами и игрушками елью, изящными портретами разных эпох на стенах и разнообразными вычурными украшениями зала. Гости радостно общались о том о сём, а хозяйка и хозяин почти не разговаривали наслаждаясь долгожданным открытием их собственного праздника и началом новогодней ночи. Наконец-то они встретят новый год спустя долгое время и именно этот день сменится новым счастливым уютным днём, в котором будет много других неожиданных событий и много входящих в их жизнь или уходящих из неё новых людей.
***
Рассказ Мастера неожиданно прервал стук в дубовую резную широкую дверь. Немного погодя в тёмную залу проскользнула девушка в цветастом берете, аляпистом ярком платье Коломбины и чёрной маске с золотыми слезами. Её вычурная почти бутафорская красота, длинные ресницы и рыжие кудри гостям были легко узнаваемы — они точно слышали, как Мастер Времён рассказывал о ней — но почему она здесь? Неужели Мастер имеет странную способность оживлять персонажей своих рассказов и переносить их в эту реальность?
Девушка с подносом в руках подошла к письменному столу, за которым расположился Мастер. Она ловко поставила поднос и сняла с него ещё дымящийся пахнущий травами пузатый расписной чайник, а после быстро разлила горячий ароматный чай по чашкам. Мастер Времён не отвлекался от неё: он не мог отвести взгляд от Коломбины, будто она была величайшим сокровищем всех времён и существующих народов, а она почти не смущаясь светилась от радости и улыбалась ему и сидящим в отдалении удивлённым гостям. Наконец когда она оставила чайник в покое, он взял её руки в свои и осторожно поцеловал тыльную сторону правой тонкой изящной ладони: — Спасибо, моя дорогая. — Что ты, мне совсем не в тягость, любовь моя. — с улыбкой негромко ответила она.
Её голос был словно мягкая лёгкая песня, а походка была сравнима разве что с плывущей в тумане реки Стикс ладьёй. Коломбина улыбнулась, и её рука в атласной алой перчатке нежно скользнула по его плечу. Она зашла за его спину и положила на другое его плечо и вторую руку. Вместе они с Мастером Времён смотрелись невероятно органично и ярко: в их паре явно не было всё идеально до последней ниточки, но от них веяло чем-то необычным, тем, что недоступно богам в небесах — настоящей искренней крепкой любовью. Если бы художник написал картину с них прямо сейчас, эта картина непременно ожила бы и точно так же дарила бы их живые эмоции и положительные тёплые чувства окружающим картину мастерам и глазеющим зевакам. Мастер ласково положил поверх её ладони свою и улыбнулся гостям: — Дорогие друзья, знакомьтесь, это Госпожа Часов. — Госпожа Часов?! — ахнули гости заставив тем самым Коломбину звонко рассмеяться. — Та самая? Неужели? — Да быть не может! — Георг удивлённо потёр глаза и снова посмотрел на прекрасную пару. — Я про Госпожу Времён, её часы и волшебные трюки только в книжке читал! — А вы профессионально стрелки переводить умеете или так, только показываете? — спросила в шутку Офелия. — А Ваши знаменитые часы? — спросила одна из девушек. — А они правда умеют отмерять время чужой жизни и поворачивать время вспять?
От вопросов смех Госпожи Часов звенел как россыпь золотых монет, которые закидывают в шляпу танцовщиц за показанное на городской площади прекрасное шоу. Однако она пусть и была Коломбиной, она по характеру скорее была ближе к маске Влюблённой, о которой иногда рассказывал Мастер Времён своим пытливым гостям. Её любовь и нежные мягкие жесты уже несомненно были тем, что больше подходило бы Влюблённой. — Да, я правда Госпожа Часов. — ответила девушка и снова улыбнулась. — И стрелки переводить умею, и показывать их умею, и часы берегу, и мужу Арлекину помогаю. — Дорогая, не хочешь ли продолжить историю за меня? — Мастер взглянул на неё с улыбкой, и во взгляде его читалась любовь. — А на чём ты остановился? — чуть склонившись к нему и игриво глядя в глаза спросила она. — О ком ты рассказывал на этот раз, любовь моя? — Я рассказывал гостям об Изабель и Карло. Ту самую историю, которую ты так страстно обожаешь, мой прекрасный цветок. — мужчина уступил девушке своё место и предложил присесть жестом. — О, ты рассказывал о нас? — восхищённо посмотрела на мужа девушка.
Мужчина усмехнулся в кулак и встал за спинку стула. Он так старался сдержать интригу и не приоткрывать полог тайны, а его прекрасная супруга разрушила весь напускной туман. Гости опешили и в изумлении пооткрывали рты: они не узнали ни Карло ни Изабель в их костюмах несмотря на рассказ, ведь это были абсолютно нетипичные для них образы и, конечно, маски вводили в заблуждение в купе с костюмами ещё больше. Неужели организовавшие идущий сейчас бал Мастер Времён и Госпожа Часов выглядят именно так, развлекаются именно так, говорят и ведут себя именно так? — Хорошо. Я закончу историю для вас, а затем мы все снова вернёмся в бальную залу. — девушка взяла чашку мужа в руки и приготовилась продолжать историю. — У нас ещё есть возможность немного задержать время до полонеза. Любовь моя, будь добр, переведи часы на пару минут назад, а мы пока продолжим...
***
Карабас как загнанный в угол зверь не знал куда и как ему ретироваться: пустые коридоры сделали бы его лёгкой добычей, застывшие как мёртвый сад статуй люди тоже не стали бы для него хорошим прикрытием. У него больше не было шансов убежать, а главное у него больше не было способных отмотать время часов, ведь карманные часы были разбиты, а значит произошла поломка и в старинных напольных часах в кабинете хозяина театра. Остались лишь последние уловки, последние хитрости, на которые он ещё мог пойти — слова. Женщины любят ушами, а актриса особенно. Больше них она любила только ласковые прикосновения. Карабас знал это даже лучше Карло, поэтому он решил непременно воспользоваться этим себе во благо пока ещё есть возможность.
Он подошёл к Изабель поближе вернув на лицо прежнюю ухмылку обольстителя и протянул ей руку приглашая на танец. Ухмылка не свойственная Карло смутила её, но она стойко выдержала паузу и приняла его приглашение. Оркестр и музыка были не так важны, как битва характеров и умов — они танцевали в абсолютной тишине скользя между пар и готовясь продолжать сражение словами. Наконец Карабас нарушил тишину первым: — Ты так прекрасна, что не могу оторвать от тебя своих глаз. — полушёпотом пропел Карабас. — Угу, глаз моего мужа. — язвительно шепнула с усмешкой Изабель.
Краем глаза пара уловила движение между пар. Тёмный расшитый звёздами шлейф и чёрные волосы мелькнули среди застывшей толпы и исчезла. Ни Карабас ни Изабель не придали этому никакого значения полагая, что это всего лишь наваждение. Они продолжали танец в своём темпе в уме прикидывая что и как сказать дальше.
Выдержав приличную паузу чтобы собраться с мыслями для нового хода и сменив фигуру танца другой демон продолжил: — Ну почему ты так резка со мной? Я ведь могу обращаться с тобой как с настоящей королевой. — он слегка покружил свою даму и сразу же поймал её в пару, чтобы увести в вальс. — Могу носить тебя на руках, целовать тебя, делать проводить с тобой ночи как он не умел и не сумеет. Разве ты не этого желаешь? Разве тебе достаточно его сухости и вечных увиливаний от совместных обедов? Тебе всего лишь нужно сказать одно слово. Всего лишь одно маленькое «да».
Изабель на минуту задумалась, а после загадочно улыбнулась и перехватила Карабаса так, что он стал ведомым. Она как опытный кавалер провела его мимо пар и закрутив поставила перед собой. Завершая танец актриса поклонилась: — Мой ответ исключителен. Нет значит только нет и ничего больше. — девушка сделала шаг. — И я не собираюсь отпускать тебя безнаказанным. Карабас порывался дотянуться до девушки и взять её за ворот, чтобы притянуть к себе поближе и слегка напугать, но он не смог подойти ближе чем на два шага. Что-то держало его. Только сейчас опустив глаза он заметил, что под его ногами в круге перемолотыми сухоцветами начерчена знакомая ему надпись для ловушки для демонов. — Вот же… Противная девчонка! — гортанным низким рыком ругнулся Карабас. — Спасибо за комплимент. — ещё раз поклонившись ответила девушка.
Актриса раскрыла книгу и стала обходя демона по кругу читать какое-то заклинание на древнем языке. Она читала удивительно быстро, чётко и совсем не сбиваясь — не удивительно, что сам Император своей властью оберегал такую мастерицу — и почти не глядя на демона, который всё ещё пытался давить на жалость. Заклинание уже подходило к концу, но Изабель остановилась — она увидела как место Карабаса занял Карло, который теперь растерянно осматривался по сторонам и искренне не понимал что происходит вокруг. — Карло? — склонив голову чуть вправо и нахмурившись окликнула мужа актриса. — Изабель? Что происходит? — встревоженно поинтересовался хозяин театра. — Ты вызвала коллапс?! Ты с ума сошла! — Это был единственный способ заманить его в ловушку, любовь моя. — будто боясь что их разговор услышат полушёпотом сказала она. — Я всё сделаю. — Этот ритуал ни разу не сработал, дорогая. Ты проводила его уже без малого раз пятнадцать. — выдохнул подходя к границе круга ближе Карло. — Остался лишь один возможный выход, который позволит прекратить этот день сурка и не даст ему получить полную власть над всем…
Изабель сделала ещё пару шагов вперёд абсолютно не давая себе отчёт в том, что она делает. Она казалась бледнее обычного от волнения и непонимания. Карло был не менее бледным и тяжело дышал, его словно лихорадило, почти колотило в агонии. Неужели он хочет, чтобы… — Нет. Я не пойду на это. — дрожащим голосом ответила Изабель. — Свобода от тела означает, что ты тоже будешь мёртв. Я не согласна на такие жертвы. — Пожалуйста, Изабель… — взмолился тяжело дышащий побледневший хозяин театра. — Я прошу тебя сделать это ради меня. Ради нас. — Нет! — делая шаг назад всплеснула руками девушка.
Вернувший себе контроль Карабас за воротник утянул в круг за собой стоявшую одной ногой на границе девушку. Он одним взмахом руки вынул из своего маскарадного костюма кинжал и воткнул его прямо ей в грудь. Девушка закашляла кровью жадно хватая губами кончающийся воздух. «Похоже, он специально попал прямо в лёгкое, — подумала она с досадой. — Хочет, чтобы я умирала подольше обычного». Довольно быстро хватка на рукояти кинжала ослабла и актриса осела на пол. Карабас сел вместе с ней — поначалу он любовался её страданиями, смаковал их, а после он и сам почувствовал невыносимую головную боль. Карло усилием воли переборол его и трясущейся рукой вынул кинжал из груди жены. Воткнув кинжал в свою грудь, он положил на рукоять руку едва дышащей актрисы и прижал её к своей кровоточащей груди: — Не отпускай, дорогая. Ни за что не отпускай, и мы обязательно встретимся в следующей жизни…
Время для них остановилось полностью. Мир вокруг погрузился во тьму, которую сразу же заполнил ползущий по полу прохладный туман. По полу волочился расшитый звёздами шлейф платья цвета ночи. Стуча каблучками к ним подошла Всебесцветная безо всяких масок и тайн: её глаза цвета тёмной морской пучины блестели будто в них светила луна, лёгкий ветерок играл её смоляными кудрями. Она одним движением руки заставила свечи на оставшейся в темноте высокой пушистой ели зажечься, а затем склонилась над парой умирающих влюблённых: — Такая любовь, такая жертва. Какое развлечение вы устроили для меня! А маска и наряд этого перемещения у актрисы, ах! Это восхитительно! — нараспев протянула она. — Я дам вам ещё один шанс. Последний. Это мой новогодний подарок, чтобы вы могли начать всё с чистого листа, но сохранить самое важное, что у вас было — любовь и самих себя.
***
— Так мы и стали теми, кто мы есть сейчас. — оставляя на столе пустую чашку закончила историю Госпожа Часов. — Прекрасно рассказано, дорогая. — положив руки на плечи супруги поцеловал её в лоб Мастер. — Ты гораздо более хороший рассказчик, чем я. — Я всего лишь Коломбина, любовь моя. — смущённо зарделась девушка. Гости загалдели на всю тёмную залу. Они обсуждали финал с энтузиазмом, говоря наперебой словно чирикающие по весне воробьи. — Но разве это такая уж благая жертва? — возмутилась Офелия. — Как-то всё притянуто за уши! — Ничего не притянуто! — возразил Георг. — Притянуто это про твой корсет с шестерёночной новомодной шнуровкой. Тебе бы его ослабить, а то самооценку придавило.
Смеясь Георг попытался дотянуться до шнуровки, а Офелия хихикая увернулась и едва не разлила чай. Хозяин и хозяйка бала наблюдали за гостями, а после и за тем, как они возвращаются в бальную залу. Изабель поднялась со стула и сделав несколько шагов снова завела старинные напольные часы. Часы мерно затикали, а после пробили двенадцать. Мастер улыбнулся смакуя момент, а взгляд Госпожи Часов упал на самого пытливого и тихого слушателя, оставшегося сидеть на софе.
— Ах, вы так внимательно слушали эту историю и почти ничего не говорили. Я благодарю вас за такое внимание. — улыбнулась актриса. — Быть может, если вы позволите мне такую наглость, я приглашу вас на следующий танец в качестве благодарности? Уверяю, вам понравится! За этот танец я успею рассказать вам ещё одну большую историю пока не пробили куранты и у нас с вами не начался новый год с чистого листа, где мы будем совсем другими людьми.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге