Чаша теней

Глава 1: Начало сложного пути

Порт Луаниса столицы Королевства Бринон. Рассвет.

Дерек Валрен проснулся от кошмара с криком, зажатым в горле. Его рука автоматически схватила медальон на груди — потёртое серебро с изображением чаши и трёх звёзд.

За окном портовой каморки, где он спал последние десять лет, туман сливался с дымом кузниц.

— Опять снилось...

Пламя. Крики. Шрам через глаз.

Дерек встал, с силой потерев лицо ладонями.

Порт. Час спустя.

— Валрен! — Гвин Блейс, его друг и единственный, кто знал правду, швырнул ему яблоко.

Дерек поймал плод, даже не взглянув.

— Ты выглядишь, как мертвец. Подметил Гвин.

— Не выспался, — буркнул Дерек.

— Опять это снилось?

Вместо ответа Дерек резко встал. У дальнего причала старуха с ребёнком пыталась уговорить торговца отдать хлеб в долг.

— Подожди тут, — он взял из ящика две булки хлеба и направился к ним.

Гвин вздохнул: — И кому ты помогаешь? Через час у неё отнимут этот хлеб те же ублюдки, что обирают порт.

— Значит, она хотя бы час будет сыта, — Дерек уже отошёл.

Когда он вернулся, у ящиков его ждал Мартен Торвин — глава порта, человек, давший ему кров после той ночи.

— Ты опять раздаёшь мой товар? — Мартен опёрся на резной посох. Его седая борода скрывала шрам на шее — подарок пиратов.

— Вычтите из моего жалования.

— Жалование? — старик фыркнул. — Ты и так должен мне до конца жизни.

Но когда Мартен развернулся уходить, Дерек не удержался:

— Почему вы взяли меня тогда?

Мартен замер.

— Твой отец спас мне жизнь. Дважды. — Он не обернулся. — А ещё потому, что ненавижу, когда хорошая сталь ржавеет без дела.

Хлопнула дверь.

Полдень.

Дерек привык к запаху гниющего дерева, морской соли и рыбьей требухи. Он пересчитывал бочки с оливковым маслом, отмечая в грязном свитке цифры:

— Опять недовес?

Старый купец Бартоломью вздрогнул.

— Э-э, молодой господин Валрен, — захихикал он, — просто небольшая ошибка в подсчётах...

Дерек прищурился. На лбу купца появилась тень — странная, дрожащая, будто чернильное пятно. Он видел такое впервые, но инстинктивно понял: Бартоломью лжёт.

— В прошлый раз ты "ошибся" на два ящика специй, — холодно сказал Дерек. — Глава порта простил тебя. Я — нет.

Купец открыл рот, но внезапно крик на пристани разорвал воздух.

— Валрен! — Лиза, худющая воровка лет двенадцати, юркнула между ящиками. — Твой «трёхножник» в порту!

Дерек уронил свиток с отчётами.

— Где?

— У причала №7. Капитан хвастался, что скоро будет богат.

Она сунула ему грязный клочок бумаги — на нём был нарисован знак трёх кинжалов.

Глава 2: Чёрный корабль

Луанис. Полдень.

...Дерек стоял у причала, сжимая в кулаке записку Лизы, когда увидел его.

Корабль с тремя кинжалами на флаге.

Он медленно входил в гавань, его тёмные паруса с кровавой окантовкой хлопали на ветру. На борту, выкрашенном в ржаво-красный цвет, виднелся знак – три скрещенных кинжала.

Знак из кошмаров.

Дерек почувствовал, как земля уходит из-под ног. Десять лет. Десять долгих лет, но он узнал бы этот символ даже в кромешной тьме.

— Это они... – прошептал он, и пальцы сами потянулись к ножу за поясом.

Тяжёлая рука легла на плечо.

— Не дури.

Мартен, смотрел на него ледяным взглядом. Его седая борода вздрагивала от сжатых челюстей.

— Это корабль герцога Лорана. Тронешь их – нас всех повесят.

Но Дерек уже не слушал.

С трапа сошёл человек с шрамом через глаз.

Кардок.

Тот самый, кто перерезал матери Дерека горло.

Флешбек.

Десять лет назад. Дереку шестнадцать.

Он прижался к щели в чулане, сжимая в руках нож. Кровь матери растекалась по полу, сливаясь с тенью от камина.

— Где ключ? – рычал бандит, прижимая отца к стене.

Отец молчал. Даник куда-то убежал с Вариком... или их уже поймали?

— Кардок, хватит тратить время! – крикнул другой бандит, ломая сундук у стены. – Просто добей его и обыщем дом!

Человек с шрамом через глаз – Кардок – вздохнул.

— Последний раз спрашиваю, старик. Где Святая Чаша?

Отец плюнул ему в лицо.

— Сожгите дом, – сказал Кардок, вытирая щёку. – Может, пепел нам ответит.

Вернуться в настоящее.

— Дерек!

Мартен тряс его за плечо.

— Ты слышишь меня?

Портовый шум вернулся – крики грузчиков, скрип канатов.

— Это они, – голос Дерека звучал хрипло. – Те самые.

— Даже если так, ты не мальчик, чтобы бросаться с кулаками. Сначала узнаем, зачем они здесь.

Но Дерек уже не слушал.

Десять лет.

Десять лет он ждал этого момента.

Нож в руке.

Шаг вперёд.

— Я убью его.

Сильные руки схватили Дерека сзади и резко оттащили за груду бочек.

— Ты совсем охренел?! – прошипел Гвин,

Дерек попытался вырваться, но коренастый Гвин прижал его к бочке.

— Пусти!

— Заткнись! – Гвин оглянулся. – Ты видел, сколько их? И все вооружены!

Дерек стиснул зубы. Гвин был прав.

— Это Кардок, – прошептал Дерек. – Он...

— Знаю, – перебил Гвин. – Но если ты сейчас к нему пойдёшь, тебя прирежут раньше, чем ты нож достанешь.

Дерек тяжело дышал. Ярость кипела в крови.

— Ладно, – наконец выдохнул он.

Гвин ослабил хватку.

— Вот и молодец. Сейчас они разгрузятся, потом пойдут в таверну. Там и узнаем, что к чему

Дерек кивнул.

Он отомстит.

Глава 3: Пьяные признания

Луанис. Вечер.

Дерек натянул капюшон пониже, пряча лицо в тени. Гвин шёл рядом, перебирая в руках медную монету – их пропуск в «Морскую ведьму», самую грязную таверну порта.

— Ты хоть помнишь, что мы тут делаем? – прошептал Гвин, придерживая дверь.

— Слушаем. Не лезем в драку. – Дерек стиснул зубы. – Даже если он будет в двух шагах.

Гнилостный запах дешёвого вина, пота и жареной рыбы ударил в нос. Таверна гудела, как растревоженный улей. В углу пьяные моряки орали похабные песни, у стойки дрались из-за карточного долга, а по краям, в дымных нишах, бандиты с чёрного корабля уже обживали лучшие столы.

Кардок сидел в центре, откинувшись на спинку стула. Шрам через глаз блестел в свете масляных ламп. Рядом с ним – две девушки из портовых борделей и пятеро его головорезов.

— Садись спиной к ним, – буркнул Гвин, толкая Дерека к соседнему столу. – А то твои глаза его сожгут на месте.

Дерек молча опустился на скамью. Спиной к убийце.

Гвин сел напротив – так, чтобы видеть бандитов.

Пьяный разговор.

Прошёл час. Дерек пил тёмное пиво, вслушиваясь в каждый звук за спиной.

— …а потом она говорит: «Это не мой кошелёк!» – ржал один из бандитов.

— Дура, – хрипло усмехнулся Кардок.

Дерек сжал кулаки под столом.

Ещё полчаса пустого трепа – о деньгах, женщинах, прошлых «делах».

И вдруг:

— Слушай, Кардок, – пьяный голос одного из головорезов. – А на что нашему Владыке нужна эта чашка? Ну и… какие-то там сопляки-братья?

Тишина.

Дерек замер.

— Закрой рот, пока я тебе язык не отрезал, – тихо сказал Кардок.

Гвин широко открыл глаза, кивнув в сторону выхода.

Но Дерек не мог пошевелиться.

Чашка. Братья.

Они живы.

На улице.

— Ты понял, о чём они? – Гвин схватил его за плечо.

— Это про нас, – Дерек говорил сквозь зубы. – Про меня и моих братьев.

— Тогда они знают, кто ты…

— Нет. – Дерек резко обернулся к порту. – Они ищут нас троих, но не знают, что я здесь. Иначе уже пришли бы.

Гвин выдохнул.

— Что будем делать?

Дерек посмотрел на чёрный корабль, качающийся на волнах.

— Проберёмся на корабль. Сегодня.

Глава 4: Тени в трюме

Луанис. Полночь.

Чёрный корабль покачивался на воде, словно спящий зверь. Дерек и Гвин прокрались по мокрым камням причала, используя тень от складов как прикрытие.

— Говорил же, надо было дождаться смены караула, — прошипел Гвин, перебираясь по канату на борт.

Дерек не ответил. Его руки дрожали — не от страха, от ярости. Десять лет. Десять долгих лет он ждал этого момента.

Трюм пах плесенью и солёной водой. В свете фонаря они увидели:

Ящики с "оливковым маслом" — на деле заполненные мечами и арбалетамиСундук с печатью Астеса — внутри бумаги с записями из соседнего государстваДерек развернул пергамент:

"Доставить чашу и всех троих братьев — живыми. Владыка не потерпит провала."

— Братья... — прошептал Дерек. — Они ищут Даника и Варика.

Вдруг шаги на палубе.

Гвин потушил фонарь. Они замерли в темноте, слыша, как кто-то спускается в трюм.

— Я знал, что ты придёшь.

Кардок стоял в двух шагах, расставив ноги в устойчивой стойке. Его шрам подёргивался в ухмылке.

— Привет, мальчик. Давно не виделись.

— Приятно видеть, что хоть один Валрен выжил, — голос звучал спокойно, будто они встретились в таверне. — Твой отец... о, если бы он сам отдал нам...

Дерек увидел красную пелену. Забыв про нож, он бросился вперёд с рёвом, сжимая кулаки.

Удар должен был раздробить челюсть.

Но Кардок даже не шелохнулся.

Ладонь в железной перчатке поймала его кулак на лету.

— Малыш... — усмехнулся бандит.

Резкий рывок — Дерек полетел на бочки. Гвин бросился помогать, но два бандита сразу прижали его к полу.

Кардок достал из-за пояса кривой кинжал: — Твой отец умер молча... посмотрим, унаследовал ли ты его...

Свист стали.

Из темноты метнулась тень в потрёпанном плаще. Клинок вспыхнул синим огнём, оставляя в воздухе светящийся след.

— Танарис?! — лицо Кардока исказилось. — Ты...

— Уже мёртва? — женский голос прозвучал ледяно. — Как и ты скоро.

Её удар был стремителен:

Первая атака — кинжал выбит из руки КардокаВторой взмах — два бандита падают с перерезанными сухожилиямиПинок — Дерек и Гвин летят к люку— Бегите! — крикнула она, блокируя атаку Кардока. — Старая часовня у рыбного рынка!

Когда Дерек нырнул за борт, последнее, что он увидел — синий клинок Танарис рисовал в темноте смертоносные узоры.

Холодная вода.

Когда Дерек вынырнул, на палубе уже бушевал бой:

Танарис кружила между бандитами, её узкий клинок оставлял в темноте ярко-синие следы.

— В портовых трущобах! — крикнула она, отрубая кому-то руку. — Ищите старую часовню!

Ледяная вода обожгла лёгкие, когда Дерек вынырнул из чёрных волн. Гвин, отплевываясь, схватил его за руку:

— Берег там!

Они плыли, стиснув зубы. Волны швыряли их на камни у старого пирса — того самого, где когда-то разгружали рыбу, пока порт не разросся.

Дерек выполз на острые камни, чувствуя, как соль разъедает царапины. Гвин, дрожа, указал на переулок:

— Рыбный рынок... Часовня вон за теми складами.

Глава 5: Принцесса?

Старая часовня ордена.

Дерек с силой толкнул рассыпающуюся дверь. Запах ладана и плесени ударил в нос. Внутри было темно, лишь лунный свет пробивался через разбитые витражи, окрашивая пол в кровавые оттенки.

— Никого… — прошептал он, но тут же вздрогнул.

Из тени метнулась тень, и холодный клинок прижался к его горлу.

Синий свет меча осветил острые черты лица Танарис. И только сейчас Дерек разглядел её удлинённые уши, слегка прикрытые чёрными прядями волос.

— Ты… полуэльфийка?

Она усмехнулась, убирая клинок: — А ты наблюдательный. Королевская ошибка, — резко ответила Танарис, сжимая окровавленную повязку на руке Гвина. Её пальцы слабо светились. — Мой отец — покойный король Айронд. Нынешний правитель — мой сводный брат, марионетка своего советника Лорвана.

Гвин застонал, но любопытство пересилило боль:

— Значит, ты...

— Ничто, — она бросила тряпку в угол. — Отец спрятал меня в ордене, когда Лорван начал истреблять эльфийских советников.

Дерек заметил, как её взгляд скользнул к гербу на стене — чаше с тремя звёздами.

— Ты думаешь, братья знают, где Чаша?

Танарис резко подняла голову:

— Нет. Но Малгор уверен, что знают.

Диалог у алтаря

Гвин, уже сидящий прямо, потер рану:

— Значит, этот Лорван...

— Убил моего отца-короля, — Танарис провела пальцем по своему мечу. Синие прожилки на клинке вспыхнули. — Подменил лекарство. А теперь использует брата-короля, чтобы искать Чашу через указы.

Дерек сжал медальон:

— Но если братья не знают, где Чаша...

— Малгор этого не понимает, — она встала. — Для него все вы — пешки в игре. Варик уже стал Проводником. Даника пытают в гладиаторских ямах Лорвана. А тебя...

Внезапно медальон Дерека потеплел.

Танарис замерла:

— Они близко.

Глава 6: Бегство из часовни

Старая часовня ордена. Ночь.

Медальон Дерека пылал на груди. Гвин тыкал в него пальцем: — И когда ты собирался рассказать, что твой батя был в каком-то секретном ордене?

Дерек резко развернулся к Танарис: — Я сам не понимаю! Отец никогда не говорил об этом. Только этот медальон дал мне перед...

Он замолчал, сжав кулаки.

Танарис вытерла клинок о плащ: — Орден Святой Чаши. Основан за триста лет до твоего рождения. Мы хранили границу между миром людей и Тёмными Землями.

Гвин присвистнул: — Значит, твой старик был...

— Рыцарем-хранителем, — её жёлтые глаза сверкнули в темноте. — Лучшим из нас. Пока Лорван не раскрыл наши убежища.

Дерек потрогал гравировку на медальоне: — А почему он мне ничего...

— Потому что так безопаснее, — она резко встала.

— Они нашли нас, — прошептала Танарис, гася синее свечение меча рукавом.

Гвин, всё ещё бледный, но уже на ногах, схватил со стола ржавый кинжал: — Сколько?

— Шесть. Нет... восемь. — Она прислушалась к звукам снаружи. — Кардок с ними не идёт. Это его гончие — наёмники с собаками.

Дерек почувствовал, как ладонь вспотела на рукояти ножа.

— Есть выход?

Полуэльфийка указала на разбитое окно за алтарём: — Крыши. Оттуда — в канализацию. Там их собаки нас не возьмут.

Диалог в канализации:

Гвин, пробираясь по колено в нечистотах, хрипел: — Ладно, рыцари, чаша, Ордена... А почему мы до сих пор живы? Если они такие всесильные?

Танарис обернулась, её лицо в синем свете выглядело неестественно бледным: — Потому что Малгор боится.

— Чего? — Дерек остановился.

— Того, что в вас троих. — Её взгляд упал на медальон. — Ваш отец не просто спрятал Чашу. Он разделил её силу между сыновьями.

Убежище.

Заброшенная контрабандистская берлога под рыбными складами.

Танарис зажгла эльфийский светильник (маленький синий огонёк в стеклянной банке).

— Здесь пробудем до рассвета.

Гвин тут же рухнул на мешки с гнилой солью: — Кто-нибудь объяснит, почему мы не сбегаем из города?

— Даник, — Дерек сжал кулаки. — Они пытают его в ямах.

Танарис кивнула: — Лорван использует гладиаторские бои как прикрытие. Там исчезают те, кто сопротивляется культу.

Зарождение наставничества

Дерек вдруг швырнул нож в стену.

— Чёрт! Мы даже не знаем, где искать Чашу!

Танарис изучающе посмотрела на него. Потом резко двинулась — и вдруг её клинок прижался к его горлу.

— Первое правило: гнев слепит.

Дерек даже не успел моргнуть.

— Второе: если хочешь выжить — учись чувствовать.

Она ткнула пальцем в его медальон: — Это не просто железка. Он часть тебя.

Гвин хмыкнул: — Это типа... будет тренировка?

Танарис убрала меч: — Если не сдохнем к утру.

Глава 7: Первая кровь

Канализационные туннели под Луанисом

Тьма сгущалась между мокрыми стенами, лишь синий отблеск меча Танарис выхватывал из темноты очертания туннеля. Вода, черная и густая, как деготь, хлюпала под сапогами.

Дерек шел первым, сжимая в потной ладони медальон. Металл жёг кожу, но он стиснул зубы — боль помогала не думать о том, что они оставили позади.

— Тише, — прошипел Гвин, хватая его за плечо. — Слышишь?

Тишина.

Слишком тихая.

Щелчок.

Из темноты выкатилась бочка с выцветшим знаком трёх кинжалов.

Танарис резко подняла руку.

— Ловушка.

Дерек не успел спросить — из бокового туннеля вышли три фигуры.

Серебряные маски.

Пустые глазницы. Длинные клинки, торчащие прямо из запястий.

— Костяные стражи, — прошептала Танарис, сжимая меч. — Не дайте им коснуться вас.

— Почему? — Дерек выхватил нож.

— Потому что это не сталь.

Это их кости.

Бой

Первый страж атаковал молниеносно. Дерек едва увернулся — клинок просвистел в сантиметре от горла.

Гвин швырнул в лицо второму горсть пепла из светильника.

Танарис кружилась, как вихрь, её меч оставлял в воздухе голубые шрамы. Но третий страж уже занёс руку над Дереком.

Ярость.

Она пришла внезапно. Жар в груди. Гул в ушах.

Дерек ударил первым.

Его кулак врезался в маску — и мир взорвался светом.

Волна вырвалась из медальона, разбросав стражей, как тряпичные куклы.

Тишина.

— ...что это было? — Гвин сглотнул.

Танарис смотрела на Дерека впервые с настоящим страхом.

— Ты не должен был уметь так.

У выхода

Ржавая решётка поддалась с скрежетом. Они выбрались в пустые доки — запах рыбы и смолы, тишина перед рассветом.

Гвин, дрожа, указал на огни вдали:

— Там... ямы.

Танарис кивнула.

Дерек сжал медальон. Он всё ещё пульсировал теплом.

— Что со мной происходит?

— Ты просыпаешься, — она отвернулась. — И нам нужно успеть до того, как это сделает Малгор.

Глава 8: Гладиатор

Гладиаторские ямы Лорвана. Предрассветные часы.

Дерек прижался к мокрой каменной стене, чувствуя, как медальон жжет грудь через ткань рубахи. Перед ними зиял черный проход в скале — вход в подземный комплекс, где, по словам Танарис, держали Даника.

"Не ямы," — прошептала она, проводя пальцами по выщербленному камню. — "Лаборатория. Видите знак?"

Гвин наклонился ближе. На камне был высечен почти стершийся символ — чаша с треснувшим краем.

"Орден?" — спросил Дерек.

"Наша старая лечебница. Лорван превратил ее в..." Она замолчала.

Глухой стон донесся из глубины туннеля.

Дерек двинулся первым.

Лабиринт боли

Стены здесь были покрыты странными металлическими пластинами, которые мерцали тусклым красным светом. Воздух пах медью и чем-то сладковато-гнилостным. Гвин прикрыл нос рукавом.

"Нероний," — сказала Танарис, касаясь стены. — "Металл духов. Они покрыли им все помещение."

Гладиаторские ямы. Подземная лаборатория.

Они прошли мимо пустых клеток со следами когтей на полу, мимо столов с окровавленными инструментами. Затем Дерек увидел его.

Дерек рванулся к клетке, где лежал Даник. Его брат был прикован к стене, тело покрыто синяками и странными шрамами — будто под кожей когда-то пульсировали красные прожилки, но теперь они потускнели.

— Даник!

Брат поднял голову. Его глаза были обычными — усталыми, но ясными.

— Дерек?.. — голос звучал хрипло, но в нём не было ничего чужого.

Танарис быстро осмотрела камеру, её меч светился тревожным синим.

— Они... испытывали на нём нероний.

Гвин уже ломал замок.

— Но почему он в себе? Спросил Дерек.

— Потому что не сломался.

Даник слабо улыбнулся, когда цепи упали:

— Они думали, я стану... как те другие. Но что-то пошло не так.

Дерек помог ему встать. Даник шатался, но держался на ногах.

— Где Варик?

Даник сжал зубы:

— Они забрали его... туда, где "исправляют".

Танарис резко подняла голову.

— Форт Азкар.

Побег.

Они выбрались через старый туннель для сброса отходов. Даник шёл, опираясь на Дерека, но с каждым шагом крепчал. Танарис с легкостью разбиралась со всеми часовыми что были на пути.

— Что они с тобой делали? — спросил Дерек.

— Пытались превратить в "ключ". — Даник потер запястье, где кожа была покрыта странными ожогами-узорами. — Но у меня... получилось иначе.

Он разжал ладонь. На ней на секунду вспыхнул слабый красный свет.

Танарис замерла.

— Ты...

— Я чувствую, где Варик.

Час спустя. Лаборатория культа.

Лорван разглядывал пустую камеру. На полу валялись разорванные цепи и...

Капля крови.

Он коснулся её пальцем, и она вспыхнула красным.

— "Интересно..."

Глава 9: Убежище в лесу

Запах хвои и старого дерева висел в воздухе. Домик Танарис, надежно спрятанный в глубине леса, был полной противоположностью шумному и грязному Луанису. В камине потрескивали дрова, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени.

Дерек сидел на грубом табурете, не сводя глаз с Танарис. Она стояла у окна, за которым начиналась непроглядная лесная тьма, и наконец обернулась. Мягкий синий свет от ее меча, лежащего на столе, освещал ее лицо.

Вопросы? — ее голос прозвучал устало.

С чего бы начать? — Дерек сдержанно развел руками. — Кто они? Почему убили наших родителей? Что за Чаша? И кто ты, в конце концов?

Гвин, перевязывавший свою рану у камина, хмыкнул: — Да, не помешало бы хоть что-то понять.

Танарис медленно подошла к столу и села.

Культ Трех Кинжалов. Они служат Малгору, древнему личу, чья душа жаждет вернуться в мир. Для этого им нужна Святая Чаша — артефакт, который когда-то запечатал его. Твои родители, Дерек, были хранителями ее тайны.

А Орден? — не отступал Дерек.

Орден Святой Чаши был создан, чтобы противостоять таким угрозам, как Малгор. Мы были смотрителями, стражами. Пока Лорван, советник короля, не начал охоту на нас. Он нашел наши убежища, одного за другим. Предал. Уничтожил. — В ее голосе зазвучала старая, закаленная боль.

А ты? Что ты делала все эти годы?

Выживала. Скрывалась. И следила. — Ее желтые глаза встретились с взглядом Дерека. — За тобой. И за твоими братьями. Я не могла рисковать, открываясь вам. Лорван везде имел уши и глаза.

Мартен? — вдруг спросил Дерек, вспомнив грубую, но не лишенную заботы опеку главы порта.

Танарис кивнула. — Мартен Торвин. Бывший капитан Ордена. Он отошел от дел, чтобы не привлекать внимания. Его роль была — обеспечивать тебе крышу над головой и присматривать. Мы, уцелевшие, не ассасины, не тайная армия. Мы — тени, которые стараются не светиться слишком сильно, чтобы не сгореть.

В этот момент из соседней комнаты донесся тяжелый, но ровный вздох. Даник спал, его изможденное тело наконец получило передышку. Лицо, несмотря на усталость, было спокойным — впервые за долгие годы.

Гвин тяжело поднялся на ноги, кряхтя. — Ну, а мне, выходит, дорога домой. — Он посмотрел на Дерека, и его обычно насмешливый взгляд стал серьезным. — У меня там старуха-мать. И если эти ублюдки из культа хоть что-то про меня просекли... Мне нужно её предупредить, вывезти куда-то.

Дерек хотел возразить, но Гвин решительно мотнул головой. — Я быстро. Найду ящик с деньгами, что припрятал, и свалим. А потом найду вас. — Он посмотрел на Танарис. — Как я тебя найду?

Танарис сняла с шеи маленький каменный амулет на кожаном шнурке и протянула ему. — Держи при себе. Когда будешь готов, выйди за город и сожги его. Я найду тебя.

Гвин сжал амулет в кулаке, кивнул Дереку и, накинув плащ, вышел в ночь. Дверь захлопнулась, оставив в хижине лишь треск поленьев и тяжелое молчание.

Он прав, — тихо сказала Танарис, глядя на огонь. — Культ будет искать всех, кто связан с тобой. Его дом — первое место, куда они нагрянут.

Дерек смотрел на дверь, за которой скрылся его лучший друг. В воздухе висели невысказанные вопросы, страх за Гвина и тяжёлое бремя открывшейся правды. Война, о которой он даже не подозревал, уже шла. И теперь ему предстояло в ней участвовать.

Глава 10: Тяжесть выбора

Огонь в камине догорал, оставляя лишь тлеющие угли. Дерек сидел, уставившись в их багровое сияние, будто в нём можно было разглядеть ответы на все вопросы. Мысли путались, перескакивая с одного на другое: Даник, спящий за стеной, Гвин, ушедший в ночь, Варик, томящийся в неведомом форте Азкар. И над всем этим — тень Малгора, древнего и беспощадного.

— Ты не должен винить себя, — голос Танарис прозвучал тихо, но чётко. Она стояла у окна, её силуэт вырисовывался на фоне предрассветного неба. — Ни за родителей, ни за братьев. Война началась задолго до твоего рождения.

Дерек поднял на неё глаза.

— Но она закончится мной. Так?

Танарис не ответила. Её молчание было красноречивее любых слов.

С первыми лучами солнца Даник вышел из комнаты. Он выглядел немного лучше — тень под глазами стала менее тёмной, движения увереннее. Он сел за стол, взял кусок чёрствого хлеба и медленно начал жевать.

— Мы идём за Вариком? — спросил он, не глядя ни на кого.

— Форт Азкар — не портовый склад, — сказала Танарис, подходя к столу. — Это крепость культа, вырубленная в скалах на севере. Даже если мы найдём способ проникнуть внутрь, шансов выбраться оттуда живыми мало.

— Но он там, — твёрдо произнёс Даник. — Я чувствую его. Он… в боли.

Дерек сжал медальон. Металл отозвался лёгким теплом, будто соглашаясь со словами брата.

— У нас нет армии, — продолжила Танарис. — У нас нет союзников при дворе. Лорван контролирует короля, культ контролирует улицы. Даже Орден разгромлен.

— Значит, мы должны стать тем, чего они не ждут, — Дерек встал, и его тень, удлинившись, поползла по стене. — Не рыцарями. Не заговорщиками. Мы должны стать призраками. Теми, кто бьёт из тени и исчезает, прежде чем они поймут, что произошло.

Танарис изучающе посмотрела на него. В её жёлтых глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение.

— У тебя есть план?

— У меня есть ярость, — тихо ответил Дерек. — И я знаю порт. Знаю каждый закоулок, каждый подвал, каждую контрабандистскую тропу. Культ грузит оружие через Луанис. Значит, у них там есть свои люди, свои склады. Мы найдём их. Перекроем им воздух. Заставим их оглянуться на свой тыл, пока мы пробираемся к Азкару.

Даник кивнул, и в его глазах зажёгся тот же огонь, что и у брата.

Дерек вспоминая произнёс.

— Я помню одно место, На старых рыбных складах. Там когда-то был склад и дверь с изображением чаши Ордена...

— Там могут быть припасы. Информация, — закончила за него Танарис. Она подошла к стене, где в тени висел потрёпанный плащ, и накинула его на плечи. — Тогда нам пора. Гвин, возможно, уже предупредил свою мать, но у культистов длинные руки. Они могли проследить за ним.

Сердце Дерека сжалось от страха за друга, но он прогнал эту мысль. Страх был роскошью, которую он не мог себе позволить.

**Луанис. Рыбные склады. Полдень.**

Запах гниющей рыбы и морской соли здесь был гуще, чем где-либо ещё в порту. Старые деревянные склады скрипели на ветру, их стены покрылись слоем солёной корки и птичьего помёта. Дерек вёл их через лабиринт полуразрушенных построек, полагаясь на память десятилетней давности.

— Здесь, — он остановился перед ничем не примечательной дверью, почти сливающейся со стеной. На ней, под слоем грязи, можно было разглядеть едва заметную вмятину в форме чаши.

Даник прислонил ухо к дереву, затем отступил и резко ударил плечом. Замок, проржавевший насквозь, сдался с тихим скрежетом.

Внутри царил полумрак. Пыльные лучи солнца пробивались через щели в кровле, освещая ряды пустых стеллажей и рассыпавшиеся бочки. Воздух пах пылью, плесенью и… металлом.

Танарис провела рукой по одному из стеллажей, и её пальцы наткнулись на скрытый механизм. Тихий щелчок — и часть стены отъехала в сторону, открыв узкий проход, ведущий вниз.

Лестница из грубого камня вела в подземное помещение. Танарис зажгла эльфийский светильник, и синий свет выхватил из темноты небольшую комнату. На каменных полках стояли флаконы с засохшими зельями, несколько книг в кожаных переплётах, свёрнутые карты. В углу лежали три зачехлённых меча и несколько комплектов потемневшей от времени кожаной брони.

Даник подошёл к столу, где лежал толстый фолиант. Он осторожно открыл его.

— Это журнал отца, — прошептал он, проводя пальцами по выцветшим чернилам. — Записи о патрулировании границ, о стычках с тёмными тварями… И о Чаше.

Дерек взял один из мечей. Ножны были простыми, без украшений, но когда он извлёк клинок, сталь блеснула в синем свете холодным, живым блеском. На гарде был выгравирован тот же символ — чаша с тремя звёздами.

— Он писал, что Чаша — не просто сосуд, — продолжал Даник, листая страницы. — Это ключ. И замок. Она удерживает границу между мирами, питаясь силой хранителей. Он боялся, что если сила будет сосредоточена в одном месте, её можно будет украсть… или обратить во зло.

— Поэтому он разделил её между нами, — понял Дерек.

— Да. Но не поровну, — Танарис взяла книгу и нашла нужную страницу. — Варик получил дар духа — стойкость, волю, связь с незримым миром. Даник — дар плоти — стойкость, выносливость, способность выдерживать то, что убьёт обычного человека. А ты, Дерек…

Она посмотрела на него.

— Ты получил дар силы. Чистой, необузданной энергии Чаши. Тот самый, что разнёс костяных стражей в туннеле. Отец считал, что именно ты, как старший, сможешь её обуздать и стать новой печатью, если Чаша будет уничтожена.

В подвале воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием светильника.

— Значит, Малгору нужны мы все, — наконец сказал Даник. — Чтобы либо восстановить Чашу и использовать её силу, либо… чтобы сломать печать, поглотив нас.

— И Лорван помогает ему, — добавила Танарис. — Королевские указы о поиске древних артефактов, гладиаторские ямы для отбора сильнейших… Всё это часть одной большой машины, которая перемалывает королевство, чтобы выпустить на волю древнее зло.

Внезапно сверху, сквозь толщу земли, донёсся звук — тяжёлый удар, затем крик. Человеческий крик.

Дерек метнулся к лестнице.

— Гвин!

Они выскочили из укрытия как раз в тот момент, когда дверь на склад с грохотом распахнулась. На пороге стояли трое в чёрных плащах с вышитыми на груди тремя кинжалами. А перед ними, на коленях, со связанными за спиной руками, был Гвин. Над его левым глазом зияла глубокая ссадина, из носа текла кровь.

Один из культистов, высокий и тощий, с лицом, скрытым в тени капюшона, шагнул вперёд.

— Почтение, потомки Валрена, — его голос звучал неестественно плавно, словно шёлк, пропитанный ядом. — Мастер Малгор шлёт вам приглашение. Он очень хочет воссоединить… семью.

Дерек уже двигался, меч в его руке казался продолжением тела. Ярость, горячая и слепая, накатила снова, но теперь он чувствовал её иначе — не как бушующий пожар, а как сконцентрированный поток, готовый вырваться по его воле.

— Отпусти его, — его собственный голос прозвучал чужим, низким и опасным.

Культист засмеялся.

— Или что? Ты устроишь ещё одно светопреставление, мальчик? Мы знаем о твоём маленьком фокусе в канализации. И мы подготовились.

Он сбросил плащ, и Дерек увидел, что его руки и шею покрывают сложные татуировки из нерония, мерцающие тусклым красным светом. Воздух вокруг него заколебался, будто в жару.

Танарис вышла вперёд, её меч уже сиял холодным синим пламенем.

— Проклятые печати. Ты позволил вшить в свою плоть осколки Тёмных Земель.

— Цена могущества, эльфийская отродь, — ухмыльнулся культист. — А теперь… отдайте нам то, что принадлежит нашему господину.

Он бросился вперёд, и его движение было неестественно быстрым. Но Дерек был быстрее.

Он не думал. Он чувствовал. Чувствовал, как сила из медальона растекается по жилам, вливается в мышцы, заостряет восприятие. Мир замедлился. Он видел каждую песчинку пыли в луче света, каждую каплю пота на лбу Гвина, каждый изгиб кованого клинка, летящего к нему.

Его меч встретил клинок культиста с оглушительным лязгом. Искры — синие от меча Танарис и красные от заклинаний нерония — осветили склад.

Начался бой. И на этот время от исхода зависело не только их выживание, но и судьба всего королевства.

Глава 11: Искры на складе

Лязг стали оглушительным эхом разнёсся по пустому складу. Дерек парировал удар, и его меч, простая сталь Ордена, взвыл, встречаясь с зачарованным клинком культиста. От места столкновения расходились волны искажённого воздуха.

— Держись левее! — крикнула Танарис, уворачиваясь от атаки второго бандита. Её синий клинок выписывал в полумраке сложные дуги, с каждым взмахом отсекая щупальца тёмной магии, пытавшиеся опутать её.

Третий культист остался стеречь Гвина. Он приставил к его горлу кривой кинжал, но его глаза следили за боем с хищным любопытством.

Дерек отступил на шаг, чувствуя, как по рукояти меча передаётся странная вибрация — будто металл жив и кричит от ярости. Его противник, высокий культист, не давал передышки. Его удары были тяжёлыми, точными, а татуировки нерония на его коже пульсировали, усиливая каждый взмах.

«Чувствуй», — вспомнил Дерек слова Танарис. Он закрыл глаза на долю секунды — смертельно опасная дерзость — и отпустил сознание. Не пытался предугадать удар, не следил за движением ног противника. Он почувствовал сгусток враждебной энергии, смесь ненависти и извращённой магии, и доверился инстинкту.

Его тело само двинулось в сторону. Клинок культиста просвистел в сантиметре от уха, вонзившись в деревянную колонну. В тот же миг Дерек нанёс удар в подбородок гардой своего меча. Кость хрустнула с влажным звуком.

Культист отшатнулся, из его разбитого рта брызнула чёрная, густая жидкость. Но он не упал. Его глаза загорелись яростным красным светом.

— Жалкая искра! — прохрипел он, и татуировки на его теле вспыхнули так ярко, что осветили всё помещение адским багрянцем. Воздух затрещал, и от культиста, будто от раскалённого камня, потянулись волны нестерпимого жара.

В другом углу Танарис добила своего противника, точным уколом в щель между пластинами доспеха. Бандит рухнул без звука. Она мгновенно перевела взгляд на Дерека и её глаза расширились.

— Дерек, прочь от него! Он ведёт к саморазрушению!

Но было уже поздно. Культист вытянул руки, и из его ладоней вырвались сгустки багрового пламени. Не огня, а чего-то более плотного и злого, что прожигало воздух, оставляя за собой чёрный, дымный след.

Дерек отпрыгнул, но волна жара опалила ему лицо и руки. Боль была острой, чистой. И вместе с болью пришла ярость. Та самая, первобытная сила, что спала в его груди. Медальон запылал, будто раскалённый уголёк, пржигая рубаху. Тепло сменилось жаром, жар — всепоглощающим огнём, который рвался наружу.

«Нет. Не сейчас. Не так», — пронеслось в его голове. Воспоминание об отце: спокойные глаза, твёрдая рука на плече. «Сила — это инструмент, Дерек. Как молот. Им можно построить дом, а можно размозжить голову. Выбор за тобой».

Он вдохнул, собрав всю свою волю. Вместо того чтобы выпустить пламя, он направил его. Внутрь. В свои мышцы, в свои кости, в остриё своего меча.

Клинок, простой и ничем не примечательный, вспыхнул ослепительным белым светом. Светом не магии, а сконцентрированной воли.

— Ты… что ты сделал? — прошипел культист, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. Багровое пламя вокруг него дрогнуло.

Дерек не ответил. Он сделал шаг вперёд. Всего один. Но этого хватило. Его меч, сверкающий, как северная звезда, описал короткую дугу.

Не было грохота, не было столкновения. Белое лезвие прошло сквозь багровый щит, словно через дым, и вонзилось в грудь культиста.

Тот замер. Его глаза, полные красного света, расширились от непонимания. Татуировки нерония потухли разом, оставив на коже лишь чёрные, обугленные шрамы. Затем он рухнул на колени, а потом и на пол. Беззвучно.

Багровое пламя погасло. Внезапно наступившая тишина была оглушительной.

Только теперь Дерек услышал тяжёлое дыхание за своей спиной. Он обернулся. Третий культист всё ещё стоял над Гвином, но кинжал в его руке дрожал. Он видел всё.

— У-убей его, и твой друг умрёт! — выкрикнул он, но в его голосе слышалась паника.

Танарис, стоявшая сбоку, медленно опустила свой меч. Синее свечение погасло.

— Отпусти его, — сказала она спокойно. — И мы позволим тебе уйти. Передай своему хозяину послание. Скажи, что Валрены вернулись. И что мы идём за своим.

Культист облизнул пересохшие губы. Его глаза метались между тремя фигурами перед ним: полуэльфийкой с ледяным взглядом, старшим Валреном, от которого всё ещё исходил слабый белый отсвет, и вторым братом, который молча, но с не менее смертоносным выражением лица, поднял с пола брошенный кинжал.

Жадность к жизни пересилила фанатизм. Он резко оттолкнул Гвина в сторону и бросился к двери.

— Не надо! — резко сказала Танарис, удерживая руку Даника, занёсшего кинжал для броска. — Пусть бежит. Его страх для нас полезнее, чем его труп.

Она была права. Через мгновение культист скрылся в переулках порта.

Гвин, откашлявшись, с трудом поднялся на ноги. Дерек бросился к нему.

— Всё в порядке? Как они тебя нашли?

— Мать… — Гвин вытер кровь с лица. — Я успел её вывезти к дальним родственникам в горы. Возвращался за деньгами… а они уже ждали у моего дома. Проследили, видимо, с самого леса. Я попытался оторваться, завел их в трущобы, но… — он махнул рукой, указывая на свой разбитый вид. — Их было больше. Этих троих я оторвал, пока остальные обыскивали лачугу.

— Значит, они уже в городе. Ищут активно, — мрачно заключила Танарис. Она подошла к телу высокого культиста и наклонилась. Осторожно, кончиком меча, отогнула край его плаща. Под ним, на поясе, висела небольшая металлическая табличка с гравировкой — три кинжала над стилизованными воротами.

— Знак гарнизона форта Азкар, — прошептала она. — Они не просто наёмники. Это регулярные солдаты культа. Значит, Лорван уже стягивает силы.

— Тогда нам нужно двигаться, — сказал Даник. Его голос был твёрдым. Он смотрел на север, будто мог видеть сквозь стены. — Варик… его боль усиливается. Он держится, но недолго.

Дерек помог Гвину опереться на плечо. Он посмотрел на Танарис, на брата, на меч в своей руке, свет на котором уже почти погас.

«Выбор за тобой», — снова прозвучал в памяти голос отца.

Он сделал выбор. Они не будут бежать. Они не будут прятаться.

— Мы идём в Азкар, — тихо, но так, чтобы все услышали, сказал Дерек. — Но не напролом. Мы зайдём с тыла. С той стороны, откуда их мастер никогда не ждёт.

— И с какой же? — спросил Гвин, морщась от боли.

Дерек взглянул на металлическую табличку в руке Танарис.

— Со стороны их же снабжения. Они солдаты. Им нужно есть, пить, чинить оружие. И всё это везут через королевство. Мы найдём этот караван. И мы встроимся в него.

В его глазах горел уже не просто гнев, а холодная, расчётливая решимость. Путь был ясен. Тень, которую они бросили культу сегодня, была лишь началом. Теперь же им предстояло раствориться в самой тьме, чтобы нанести удар в самое сердце зла.

Глава 12: Караван Теней

Информация, как оказалось, стоила дешевле, чем они думали. Через два дня, проведённых в сети полуразрушенных убежищ Ордена на окраинах Луаниса, Гвин, с его знанием портового дна, выяснил нужные детали.

— Раз в полмесяца, — докладывал он, разложив на столе грубо нарисованную карту, — из столицы, из самого дворца Лорвана, выходит караван. Везут припасы для «гарнизона на северных рубежах». Так официально. На деле — в Азкар. Охрана — солдаты в чёрных плащах, но без открытой символики. Возглавляет некий капитан Вейгар. Говорят, жестокий как демон и преданный Лорвану как пёс.

— Маршрут? — спросила Танарис, изучая карту.

— Старая Северная дорога. Через лес Амберталь, потом вдоль скал Гремящего хребта. Последний переход — через ущелье Плача прямо к воротам Азкара. — Гвин ткнул пальцем в узкий проход между двумя скалами на карте. — Здесь их и возьмём.

— Слишком очевидно, — покачал головой Дерек. — Ущелье — идеальное место для засады. Их охрана будет начеку.

— Мы не будем нападать в ущелье, — сказал Даник. Все взгляды обратились к нему. Он сидел в углу, его лицо было сосредоточено. С тех пор, как они покинули склад, он часто впадал в подобные состояния, будто прислушивался к чему-то далёкому. — Мы присоединимся к ним раньше. В лесу Амберталь.

— Как? — недоверчиво хмыкнул Гвин. — Подойдём и попросимся?

— Караван возит припасы, — продолжил Даник. — Значит, ему нужны носильщики, погонщики, кузнецы на подхвате. Лес Амберталь кишит бандами беглых крестьян и разбойников. Капитаны таких караванов часто нанимают там временных рабочих за гроши… или просто хватают тех, кто послабее.

Танарис медленно кивнула, и в её глазах загорелся интерес.

— Рискованно. Нас могут узнать.

— Нас ищут троих: полуэльфийку, и двух братьев Валрен, — Дерек обвёл взглядом их небольшую группу. — Нас будет четверо. И выглядеть мы будем иначе.

План был безумен. Но в безумии была своя гениальность. И другого выхода у них не было.

Ещё три дня ушло на подготовку. Из тайников Ордена извлекли скудные запасы грима — мази, меняющие цвет кожи, порошки, временно окрашивающие волосы, тряпье, выглядящее как лохмотья беженцев. Танарис, с её эльфийскими чертами, было сложнее всего. Длинные уши пришлось плотно обматывать грязными тряпками, якобы от обморожения, волосы вымазать сажей и дёгтем. Она превратилась в жалкую, больную беженку с потухшим взглядом.

Дерек и Даник стали двумя братьями-скотоводами, чью деревню сожгли «рыцари-грабители» — удобная ненависть, которая объясняла бы их нежелание разговаривать с солдатами. Гвин, с его природной живостью и знанием дорог, стал пожилым конокрадом, ищущим лёгкой наживы.

Лес Амберталь встретил их стеной сырости и гула невидимой жизни. Гигантские древние деревья, их стволы покрытые мхом, скрывали небо. Здесь было легко заблудиться и ещё легче попасть в лапы к обитателям — как к зверям, так и к людям.

Они нашли караван на третий день. Он стоял на небольшой поляне у ручья. Чёрные повозки, запряжённые усталыми волами. Солдаты в потрёпанных, но крепких доспехах без опознавательных знаков. Их было человек двадцать. И ещё с десяток оборванцев — те самые насильно нанятые или пойманные носильщики, сидевшие поодаль под присмотром двух стражников.

Сердце Дерека бешено заколотилось, когда он увидел капитана. Вейгар. Массивный мужчина с лицом, изборождённым шрамами, и холодными, как ледники, глазами. Он сидел на пне, точа огромный секиру.

Их «появление» было разыграно безупречно. Они вышли из чащи, сделав вид, что споткнулись о корень, — «больная» Танарис упала, Гвин с криками бросился к ней, Дерек и Даник загородили их, испуганно глядя на солдат.

— Кто такие?! — рявкнул один из стражников, поднимаясь.

— М-мы из деревни у брода, — залепетал Дерек, нарочито глотая слова. — Сожгли… всех забрали… мы бежали…

Вейгар медленно поднял голову. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по ним. Он видел четверых грязных, испуганных беженцев. Двух крепких парней, которые могли бы таскать ящики, старика-нахлебника и больную женщину, которая, возможно, скоро умрёт.

— Проверь их, — равнодушно бросил он стражнику.

Грубые руки обшарили их, отняли жалкие ножи и пару медяков. Находки лишь подтвердили их легенду.

— На шею, — Вейгар махнул рукой. — Братья будут таскать. Старик — за скотиной смотреть. Бабу… — он прищурился, глядя на Танарис, — к повозкам с провиантом. Сдохнет — выбросите в овраг.

Их втолкнули в толпу других носильщиков. Грязные, запуганные лица, потухшие глаза. Никто не смотрел на новичков. Здесь каждый был сам за себя.

Так началось их путешествие в самое логово врага. Под рёв волков в ночном лесу, под тяжёлый взгляд капитана Вейгара, под гнёт сознания, что один неверный шаг, один случайный взгляд — и всё погибло.

А впереди были скалы Гремящего хребта, ущелье Плача и чёрные башни форта Азкар, где томился Варик. И где ждал их Малгор.

Глава 13: Пыль дорог и цепи притворства

Караван двигался медленно, увязая в весенней грязи лесной дороги. Каждый день сливался с предыдущим в однообразной, изматывающей каторге.

**День первый. Бремя.**

Дерек и Даник получили задание разгрузить и снова загрузить две центральные повозки, доверху набитые железными слитками. Металл был холодным, скользким от дождя и невероятно тяжёлым. Каждый слиток приходилось брать в охапку, сгибаясь в три погибели, волоком тащить к краю повозки и с глухим стуком скидывать на землю для проверки неназванным приказчиком с деревянными счётами. Потом — обратно. Ладони быстро стёрлись в кровь, несмотря на грубые рукавицы, выданные стражником со словами: «Сдохнешь — свои потом отскребут».

Дерек, работая, наблюдал. Стражники, человек десять, держались обособленно. Несмотря на потрёпанные плащи, в них чувствовалась выправка. Они говорили мало, жесты были экономны. *Регулярные солдаты*, — подтвердил он догадку Танарис. Остальные десять были попроще — наёмники с колоритными шрамами и громкой бранью. Именно они патрулировали периметр и пинали носильщиков, если те замедлялись.

Вечером им бросили по миске жидкой похлёбки из овса и старой солонины, и кусок чёрствого хлеба. Есть приходилось на корточках, под открытым небом, пока холодный ветер с севера пробирал под мокрую от пота одежду. Спали тут же, на земле, сбившись в кучу для тепла. Гвин, исполняя роль старика, устроился возле волов, притворяясь, что следит за ними, и украдкой делился с ними крошками хлеба, налаживая контакт.

Танарис определили к повозке с провиантом — мешки с мукой, бочонки с солёной рыбой, ящики с сухарями. Работа была легче, но более унизительной. Над ней постоянно потешались два молодых наёмника.

— Эй, морда замороженная, не протекают ли у тебя бочки? — кричал один.

— Смотри, как дрожит! Совсем загнётся скоро, — вторил другой.

Она не отвечала, лишь опускала голову ниже, искусно вызывая приступ кашля. Её молчание и видимая слабость вскоре надоели хамам, и они отстали. Она же, пока перебирала припасы, незаметно изучала маркировки на ящиках. Не только провизия. Под слоем мешков с зерном она нащупала жёсткие кромки ящиков с тиснёным знаком — три кинжала. *Оружие. Или что похуже.*

**День третий. Шепот в ночи.**

К третьему дню ноги гудели от усталости, а спина болела так, будто её переломили. Дерек и Даник, работая в паре, выработали безмолвный ритм. Они почти не разговаривали, общаясь взглядами и кивками. Но однажды, когда они несли особенно тяжёлый ящик, Даник, напрягаясь, тихо выдохнул:

— Он… кричит во сне. Варик. Не голосом. Душой.

Дерек лишь стиснул зубы. Бессилие жгло изнутри сильнее, чем жгла верёвка, впивающаяся в плечи.

Ночью, когда лагерь погружался в тяжёлый сон, нарушаемый только храпом и скрежетом зубов, они находили секунды для тихих советов. Сбившись в темноте под повозкой, они шептались, прикрывая лица тряпьём.

— Вейгар никуда не отходит от своей секиры, — доложил Гвин, притворяясь спящим у колеса. — Спит мало. Говорит только с двумя — со своим заместителем, тощим как жердь, и с тем приказчиком. Они что-то сверяют по картам каждую ночь.

— Ящики с клеймом в средней повозке, — добавила Танарис её шёпот был едва слышен. — Замки простые, но на них наведена… тихая порча. Прикоснёшься с дурными мыслями — вызовешь стражу.

— Значит, вскрывать будем в последний момент, — заключил Дерек. — Когда будем готовы исчезнуть.

**День пятый. Испытание.**

На пятый день лес начал редеть, уступая место каменистым предгорьям. Дорога пошла вверх. И здесь случилось первое ЧП. Один из носильщиков, тщедушный подросток, не удержал ящик при подъёме на склон. Ящик, набитый, как позже выяснилось, металлическими деталями, сорвался, покатился вниз и угодил в колесо передней повозки, заклинив его.

Разразился скандал. Наёмники с криками сбежались, окружив перепуганного мальчишку. Подбежал и Вейгар. Его лицо оставалось каменным.

— Порча имущества, — холодно констатировал он. — Шесть ударов. Или убирайся в лес.

«Убраться в лес» с окрестностями, кишащими волками и недобрыми духами, было смертным приговором. Мальчик, бледный как смерть, молча подставил спину.

Дерек сжал кулаки. Взгляд его встретился со взглядом Даника. *Нет*, — ясно читалось в глазах брата. *Не сейчас.*

Наказание исполнял заместитель Вейгара — тощий человек с хлыстом из сплетённой проволоки. Удары ложились со свистом, разрывая ткань и кожу. Мальчик не кричал. Лишь глухо всхлипывал, впиваясь пальцами в землю. После третьего удара Дерек не выдержал. Он сделал шаг вперёд.

И в этот момент Гвин, сидевший у волов, громко закашлялся, захрипел и с шумом повалился на бок, задев узду и заставив волов дёрнуться. Всякое внимание моментально переключилось на него. Наёмники заржали.

— Старый хрыч, и того не переживёт!

Вейгар бросил беглый, раздражённый взгляд в сторону суматохи и махнул рукой заместителю. Тот, недовольно сплюнув, отвесил мальчику два последних, уже не таких яростных удара.

— Всем работать! Расходись! — прогремел капитан.

Вечером того дня, когда стемнело, Дерек прополз к повозке, где стонал избитый подросток. Он принёс немного воды и тряпицу, смоченную в отваре из лесных трав, который незаметно приготовила Танарис.

— Держись, — только и сказал он, протягивая своё подношение.

Мальчик, Лиам, как позже выяснилось, с благодарностью и страхом в глазах, лишь кивнул. Эта маленькая доброта могла стоить им всем жизни, но Дерек не мог иначе. Он видел в этих глазах тот же ужас, что был в его собственных десять лет назад.

**День седьмой. Граница леса.**

Лес Амберталь окончательно остался позади. Перед ними вздымались серые, мрачные скалы Гремящего хребта. Воздух стал разрежённым и холодным. Здесь, на последней остановке перед выходом на горную тропу, Вейгар устроил днёвку для «пополнения запасов». На деле это означало облаву на окрестные одинокие хутора. Наёмники вернулись с мешками муки, вяленым мясом и… двумя новыми «добровольцами» — стариком и его внучкой, схваченными на отдалённой пасеке.

Вечером настроение у наёмников было приподнятым. Они развели костры побольше, достали бурдюк с крепким горным самогоном. Запах алкоголя и громкие, похабные песни разносились по лагерю. Даже стражники позволили себе расслабиться, присев у своего костра и тихо беседуя.

Именно этой ночью, под прикрытием пьяного гама, четвёрка под прикрытием собралась в самом тёмном углу, за повозкой с припасами.

— Завтра входим в ущелье, — начала Танарис. — Путь займёт день. На выходе из него — форпост Азкара. Нас там пересчитают, внесут в списки. После этого мы станем собственностью форта. Исчезнуть будет почти невозможно.

— Значит, завтра, — тихо сказал Дерек. — Пока они пьяны и уверены в безопасности.

— План? — спросил Гвин, потирая ушибленный бок (он «случайно» упал с повозки днём, создавая алиби для ночных синяков).

— Я проберусь к ящикам с клеймом, — сказала Танарис. — Сниму порчу. Нам нужно знать, что именно они везут.

— Мы с Даником создадим отвлекающий шум у обрыва, ближе к скалам, — предложил Дерек. — Что-то вроде схода камней.

— А я подготовлю наших «скотинок», — кивнул Гвин, имея в виду наиболее сообразительных из волов, с которыми он успел подружиться. — Когда надо будет уносить ноги, они не подведут.

— После полуночи, — заключила Танарис. — Когда сменят караул, а новая смена ещё не войдёт в ритм.

Они разошлись, растворившись во тьме. Дерек, лёжа на холодной земле и глядя на звёзды, которых здесь, в горах, было невероятно много, чувствовал, как медальон на его груди излучает ровное, тёплое пульсирование. Не тревожное, а обнадёживающее. *«Мы близко, отец. Мы идём за братом. И мы вернём то, что у нас отняли»*.

Они засыпали под вой ветра в скалах, который звучал как плач. Ущелье Плача ждало их впереди. А за ущельем — тень форта и их судьба. Но сначала предстояла эта ночь — ночь, когда им нужно было украсть у врага не только тайну, но и последний шанс на необнаруженное проникновение.

Глава 14: Камень преткновения

Полночь наступила, окутав лагерь бархатной, почти осязаемой тьмой. Только угли в кострах тускло тлели, да редкие факелы у палаток стражников бросали на скалы пляшущие, уродливые тени. Пьяный гам утих, сменившись храпом и бормотанием спящих.

Дерек и Даник, прикинувшись спящими у своей повозки, ждали условного сигнала — крика филина, который должен был издать Гвин, имитируя ночную птицу. Их задача была рискованной, но простой: подползти к осыпающемуся склону на северной окраине лагеря и, используя заранее подготовленный рычаг из валявшегося там бревна, вызвать небольшой, но шумный камнепад.

Танарис, затаившись в тени повозки с клеймёными ящиками, уже ждала. Её эльфийское зрение видело в темноте как днём. Она наблюдала, как два стражника у входа в капитанскую палатку лениво перебрасывались словами. Смена прошла полчаса назад, и новая охрана ещё не вошла в ритм, зевая и потягиваясь. Идеальное время.

Крика филина не последовало.

Вместо него с южной стороны лагеря, от воловьих загонов, донёсся приглушённый, но отчётливый звук — короткий выдох, хруст ветки и потом тихий, сдавленный стон.

Сердце Дерека ёкнуло. *Гвин*. Он метнул взгляд на Даника. Тот, бледный даже в темноте, уже смотрел в ту же сторону.

План рушился, ещё не начавшись.

Танарис, услышав шум, мгновенно оценила ситуацию. Отвлечение было сорвано. Значит, её работа у ящиков становилась в разы опаснее. Но и отступать было нельзя. Она сделала глубокий вдох, стараясь замедлить бешеный ритм сердца, и, слившись с тенью, поползла к цели.

Дерек схватил Даника за руку.

— Держись здесь. Притворись спящим. Я проверю.

— Это ловушка, — прошипел Даник, но Дерек уже отползал прочь, используя каждую кочку, каждую тень.

Он двигался, как его учила Танарис в лесу: не против тени, а внутри неё, делая паузу с каждым шагом, чтобы слиться с неподвижностью ночи. Звук шёл от старой, полуразвалившейся сторожки дровосека, которую использовали как временный загон для волов. Подобравшись ближе, Дерек замер.

В слабом свете звёзд он увидел Гвина. Его друг стоял на коленях, прижавшись спиной к бревенчатой стене. Перед ним, широко расставив ноги, стоял один из наёмников — тот самый долговязый хахаль, что дразнил Танарис. В руке у наёмника поблёскивал нож.

— ...сказал, старик, я тебя давно караулю, — ворчал наёмник, явно навеселе, но не настолько, чтобы потерять бдительность. — Всё к скотине льнёшь. Шпионишь, да? Кому работаешь, а?

— Я... я просто, господин хороший, скотинку жалею, — визгливо, в характере, заныл Гвин. — Она, бедолага, хромает, я ей ногу...

— Врёшь! — наёмник резко двинулся вперёд, приставляя лезвие к горлу Гвина. — Видел я, как ты вчера к чужим повозкам норовил. Что искал?

Дерек понял, что это не ловушка на всех. Это была глупая, пьяная инициатива одного подозрительного негодяя, который, возможно, надеялся выбить из «старика» информацию для личной выгоды. Но если поднимут шум...

Нужно было действовать быстро и тихо. Дерек огляделся. Под рукой был только кусок толстой, сырой ветви. Не оружие. Но и не его кулак. Он нащупал в кармане грубого холщового мешка, висевшего у пояса, мелкий, острый камень. Приманка.

Он швырнул камень так, чтобы он с лёгким стуком ударился о стену сторожки с другой стороны.

Наёмник вздрогнул и на мгновение отвел взгляд.

— Кто там?

Этого мгновения хватило. Дерек, как пантера, сорвался с места. Не в лоб, не с криком. Он подскочил сбоку, обхватив руку наёмника с ножом и резко выкручивая её вверх и назад. Одновременно он вогнал колено в подколенный сгиб бандита. Тот, захрипев от неожиданности и боли, рухнул на землю. Нож выпал из ослабевших пальцев.

Гвин, не теряя ни секунды, схватил выпавший нож и приставил его к горлу наёмника.

— Цыц, гад, — его шёпот прозвучал ледяно и совсем не по-стариковски.

Но было поздно. Наёмник, хоть и пьяный, был крепок. Падая, он задел ногой пустое ведро, стоявшее у стены. Железный обод с оглушительным лязгом покатился по камням.

В лагере мгновенно зашевелились. Послышались крики:

— Тревога! У загонов!

— Кого-то режут!

Факелы запылали, вырывая из тьмы фигуры поднимающихся солдат.

Дерек и Гвин переглянулись. Бежать? Но тогда под подозрение попадёт вся их группа. Остаться? Но что делать с наёмником?

Решение пришло мгновенно и было отчаянным.

— Бей меня, — прошипел Дерек Гвину. — И вались на землю. Кричи, что я на тебя напал.

Гвин на миг остолбенел, но потом его глаза сузились с пониманием. Он не стал спорить. Размахнулся и ударил Дерека кулаком в челюсть — не слабо, но и не до потери сознания. Дерек отшатнулся, делая вид, что падает, а Гвин с воплем «Ой, батюшки, режут!» повалился рядом, накрывая собой нож и начиная истошно вопить.

Наёмник под ними, оглушённый падением и внезапной дракой, лишь мычал, пытаясь вырваться.

К ним уже бежали двое стражников с факелами. За ними, тяжёлой поступью, шёл Вейгар, на ходу натягивая кольчугу на могучие плечи.

— Что тут? — его голос, хриплый от сна, прорезал ночную тишину.

Дерек, притворяясь ошеломлённым, поднялся на локти.

— Он... он на старика... с ножом... — начал он, запинаясь, указывая на наёмника под Гвином.

Гвин, в свою очередь, закатил глаза, изображая смертельный испуг, и продолжал вопить:

— Спасёте, начальство! Хотел зарезать, ограбить! Я ж ему про хромую кобылу говорил, а он...

Вейгар подошёл и грубо отшвырнул Гвина в сторону. Он наклонился над наёмником, которого уже скрутили стражники. Тот пришёл в себя и начал буйно оправдываться:

— Капитан! Они... они шпионы! Старик подслушивал, а этот... этот его выручил! Я видел!

— Что ты видел? — холодно спросил Вейгар.

— Видел, как он к повозкам ползал! К центральным!

Вейгар медленно повернул голову и уставился на Дерека. Его взгляд, казалось, просверливал насквозь.

— Это правда?

В этот самый момент с другой стороны лагеря, от повозок с припасами, раздался новый звук. Негромкий, но отчётливый — металлический щелчок, будто щеколда отскочила, а затем приглушённый, женский крик.

Все головы повернулись на звук.

Сердце Дерека упало. *Танарис.*

Вейгар нахмурился. Подозрение, вспыхнувшее в его глазах при словах наёмника, сменилось мгновенной оценкой новой угрозы. Он махнул рукой стражникам.

— Связать всех троих. Этого пьяницу — отдельно. Остальных — к столбу. Разберёмся утром. — Он уже поворачивался, чтобы идти на новый шум. — Остальным — обыскать лагерь! Кто ещё шевелится?

Дерека и Гвина грубо скрутили верёвками. Их поволокли к грузовому столбу, где уже лежал, постанывая, побитый мальчик Лиам. Даник, который прибежал вместе со всеми, делая испуганное лицо, был оттеснён в толпу других носильщиков.

Привязав их к столбу, стражники побежали выполнять приказ. Дерек видел, как факелы замелькали у центральных повозок. Он видел, как туда же направился Вейгар, сжимая в руке свою секиру.

Он не знал, что случилось с Танарис. Не знал, раскрыта ли она. Но одно было ясно: их план провалился полностью. Они были связаны, под подозрением, а ущелье Плача и форт Азкар были уже так близко.

Гвин, прислонившись к столбу рядом с ним, тихо прошипел:

— Прости, дружище. Обдристал всё.

— Не ты, — сквозь зубы ответил Дерек, глядя на метание факелов вдалеке. — Это я недосмотрел. Теперь думай, как выкручиваться.

Он напряг зрение, пытаясь разглядеть что-то в темноте у повозок. Ничего. Только тени и отблески стали. Но вдруг, на мгновение, ему показалось, что он увидел слабый, быстро погасший синий отсвет, мелькнувший в щели между ящиками и тут же исчезнувший.

Надежда, крошечная и упрямая, теплящаяся где-то глубоко внутри, дрогнула, но не погасла. Танарис была жива. И она была свободна. Значит, шанс ещё оставался.

Но до рассвета и «разборок» Вейгара оставались считанные часы. Часы, за которые им нужно было придумать, как спасти свою шкуру и не погубить единственную, кто пока мог действовать из тени.

Глава 15: Пока стражники спят

Синий отблеск, мелькнувший в щели между ящиками, не привиделся Дереку. Танарис была на волоске от провала.

Когда щелчок замка раздался громче, чем она рассчитывала, а из-за соседней повозки показалась сонная фигура стражника (оказавшегося не у костра, а справлявшим нужду), у неё было мгновение на реакцию. Она не закричала. Она издала короткий, сдавленный звук — как испуганная женщина, спросоня наткнувшаяся на что-то, — и бросилась не в сторону, а *вверх*. Её эльфийская ловкость позволила ей в два прыжка взобраться на высокий штабель ящиков, а оттуда, слившись с тенью от высокого скального выступа, затаиться.

Стражник, протёрший глаза, ничего не увидел, кроме чуть приоткрытой дверцы ящика, скрипевшей на ветру. Он хмыкнул, пнул её ногой, защелкнул замок и, бормоча о «проклятых ночных сменах», поплёлся обратно к своему посту.

Танарис не дышала, прижавшись к холодному камню. Её рука, обхватившая небольшой, тяжёлый свёрток, добытый из ящика, дрожала не от страха, а от ярости. Она успела. Успела вытащить не оружие и не золото. Она вытащила пачку пергаментов, плотно перевязанных чёрной лентой, и маленький, холодный на ощупь металлический диск с теми же тремя кинжалами. *Документы. И пропуск.* Это было важнее любой амуниции.

Теперь нужно было выбираться. Но сбежать, оставив Дерека и Гвина связанными на растерзание Вейгару, она не могла. И не хотела. Она наблюдала сверху, как их волокут к столбу, как Вейгар с грохотом возвращается в свою палатку, приказав разобраться утром. Стылая ярость закипала в её жилах. *«Глупые, благородные люди…»*

Лагерь постепенно успокаивался. Пьяный наёмник был брошен в отдельную клетушку из повозки, где он тут же заснул. Основные стражники, уверенные, что воришку либо поймали, либо он сбежал в горы, вернулись к кострам. У столба остались двое дежурных. Молодые, неопытные солдаты, явно недовольные тем, что их поставили на холодную ночную вахту над какими-то оборванцами.

Танарис уже составляла в уме план, как бесшумно снять их обоих, когда заметила движение с другой стороны лагеря.

Даник.

Он не метался и не привлекал внимания. Он делал то, что делал всю дорогу — сидел, сгорбившись, у своей повозки, кутаясь в лохмотья. Но его глаза, отражавшие тлеющие угли, были широко открыты и невероятно сосредоточенны. Он смотрел не на брата, а на одного из стражников у столба. Того, что помоложе, с прыщавым лицом и постоянно ёрзающим на месте.

Даник медленно, почти незаметно, поднял руку и прикоснулся пальцами к своему виску. Потом опустил руку и уставился на стражника с невыносимой, гипнотической интенсивностью.

Сперва ничего не происходило. Прыщавый стражник зевнул, потер глаза. Потом его движения стали ещё более вялыми. Он начал покачиваться на месте. Его напарник, бородатый детина, толкнул его плечом:

— Эй, не дрыхни!

— С… скучно, — пробормотал молодой. — Да кто их, этих бродяг, сторожить будет… Спать охота…

И тут Даник изменил тактику. Он не сводил взгляда, но теперь его губы чуть сдвинулись, словно он что-то беззвучно шептал. Его собственное лицо побледнело, на лбу выступили капли пота.

У молодого стражника вдруг дёрнулось плечо. Он с недоумением посмотрел на него, затем резко обернулся в сторону глубокой тени между двумя скалами. Его глаза округлились.

— Ты… ты слышал? — прошипел он бородатому.

— Что?

— Шёпот. Там… кто-то зовёт.

Бородатый нахмурился, прислушался.

— Ничего не слышно. Ветер.

— Нет, не ветер! — молодой солдат сделал шаг в сторону от столба, вглядываясь в темноту. — Клянусь. Там… кто-то есть. Может, тот вор, что сбежал? Или… или тварь какая горная?

Даник, видя, что внимание одного стражника отвлечено, перенёс свой невесомый, но тяжёлый взгляд на бородатого. Тот уже был настороже, но не из-за мнимой угрозы, а из-за странного поведения напарника. И вот он сам почувствовал это — лёгкий, холодный укол в затылок, смутное, необъяснимое ощущение, что из темноты за его спиной *смотрят*. Что там кто-то стоит. Вплотную.

Он невольно обернулся, подняв факел. Никого. Но чувство не исчезало. Оно нарастало, обрастая плотью воображения: шорох шагов по щебню, сдавленное дыхание…

— Иди проверь, — с внезапной нервозностью сказал он молодому, указывая факелом в другую сторону. — А я… я здесь постучу. Кричи, если что.

Танарис, наблюдая за этим, едва не выдохнула от изумления. *Ментальное внушение. На таком расстоянии…* Даник использовал свой дар, данный Чашей, даже не понимая до конца, как он работает. И он делал это на износ.

Молодой стражник, уже напуганный собственными видениями и шепотом Даника, с облегчением рванул в указанном направлении, подальше от жутковатого столба. Бородатый, оставшись один, нервно похаживал на месте, всё чаще оглядываясь через плечо. Его хватка на древке факела ослабла.

Этого было достаточно.

Танарис соскользнула со скалы, как тень. Она не бежала по земле — она двигалась от одной тени к другой, используя каждую складку рельефа. Бородатый стражник, обернувшись как раз в её сторону, ничего не увидел. Потому что в тот миг Даник, собрав последние силы, *толкнул*.

Не физически. В сознание бородатого ворвался образ: из-за угла ближайшей повозки на него бросается огромный, бесшумный волк с горящими глазами. Стражник ахнул, инстинктивно отпрыгнул в сторону и замахнулся факелом на несуществующего зверя.

Танарис оказалась у него за спиной. Быстрый, точный удар рукоятью кинжала в основание черепа — и бородатый, беззвучно сложившись, рухнул на землю. Факел она поймала на лету, не дав ему с грохотом упасть.

Через мгновение она уже перерезала верёвки, сковывавшие Дерека и Гвина.

— Молчите. Идите за мной, — её шёпот был резок и не терпел возражений.

Дерек, растирая онемевшие запястья, кивнул в сторону, куда убежал молодой стражник.

— А тот?

— Вернётся. И найдёт своего товарища. Решат, что на них напала горная нечисть или тот самый вор. Поднимут тревогу, но не сразу — побоятся гнева Вейгара за потерю бдительности.

— А Даник? — спросил Гвин, косясь на брата, который сидел, опустив голову на колени, и тяжело дышал.

— Он сделал своё дело. И заплатил за это. Теперь наша очередь.

Они, как призраки, отступили в глубь лагеря, подальше от столба, но не к выходу. Бежать сейчас, в ночь, по незнакомым горам, значило обречь себя на верную смерть или погоню. Танарис вела их обратно, к самым гуще повозок — к тому самому штабелю, где она пряталась.

— Здесь, — она указала на узкую щель между горой ящиков и скальной стеной. — Залезайте. Не дышите.

Это было тесно, грязно и холодно. Но это было укрытие. Пока они замирали в темноте, слыша, как вдалеке молодой стражник, вернувшись, с перепугу поднимает крик, Танарис развернула свёрток.

— Я нашла не оружие, — сказала она, развязывая ленту. — Я нашла наш билет в Азкар.

В слабом свете звёзд, пробивавшемся сверху, Дерек увидел пергаменты с печатями и списками, а также тот самый металлический диск.

— Пропуск на форпост и дальше, в нижние уровни форта, — объяснила она. — И накладные. Караван везёт не только припасы. Он везёт «материал» для лабораторий Лорвана.

— «Материал»? — глухо спросил Дерек.

— Людей, — односложно бросила Танарис. — В списках есть графа «единицы пополнения». Цифры совпадают с числом носильщиков, включая нас. Мы для них не рабы. Мы — расходный материал.

Внезапно рядом с ними что-то пошевелилось. Даник, бледный как полотно, прислонился к ящикам. Он с трудом держался на ногах.

— Они… идут сюда, — выдохнул он. — Ищут. Вейгар… он злится. Очень.

Танарис быстро спрятала документы.

— Значит, пора предъявлять наши новые «документы». Но не здесь. — Она посмотрела на Дерека. — Ты готов сыграть свою самую опасную роль?

Дерек встретил её взгляд. В его глазах не было страха. Была та же холодная решимость, что и на складе.

— Какую?

— Роль не жертвы. А охотника, который сам пришёл к их порогу, — она протянула ему металлический диск. — Мы не будем пробираться тайно. Мы войдём в Азкар по их же правилам. С их же пропуском. Как долгожданное «пополнение».

Снаружи уже слышались гневные крики Вейгара и топот десятков ног. Ловушка смыкалась. Но они уже не были в её центре. Они были в тени. И готовились нанести ответный удар — не извне, а из самой гущи вражеского стана.

Глава 16: Игра в открытую

Крики Вейгара, похожие на рёв раненого медведя, сотрясали предрассветный воздух. Факелы метались по лагерю, вырывая из тьмы перекошенные от страха лица носильщиков и хмурые физиономии солдат.

— Найти! Всё обыскать! Клетку с клеткой перещупать! Если эти крысы сбежали — вы все на утренней плахе ответите!

Но искать предполагаемых беглецов начинали не с ящиков у скалы. Первым делом ринулись к окраинам лагеря, к горным тропам. Логика Вейгара была проста: кто сбежал, тот бежит *прочь*. Нелепо искать их в самой гуще каравана.

Именно на этой логике и играла Танарис.

— Сейчас, — прошептала она, выглянув из укрытия. Основная масса стражников пронеслась мимо, увлекая за собой и перепуганных носильщиков. Около капитанской палатки остался сам Вейгар, его тощий заместитель и пара личных охранников. И, что важнее всего, возле повозки с документами и ценностями дежурил всё тот же приказчик — щуплый человечек в очках, нервно переминавшийся с ноги на ногу.

Танарис выскользнула первой. Не крадучись, а с опущенной головой, но уверенной походкой. Она направилась не *от* центра лагеря, а *к* нему. К повозке приказчика. Дерек, сжав в потной ладони холодный металл диска, шагнул за ней. Гвин и Даник, поддерживая друг друга, замыкали шествие.

Их заметили почти сразу. Охранник у палатки Вейгара ахнул и направил на них копьё.

— Стой! Кто идёт?!

— Пополнение для форта Азкар, — чётко, без тени робости, ответила Танарис. Она остановилась в нескольких шагах, позволяя факелам осветить её лицо — всё ещё бледное, с тёмными кругами под глазами, но уже не беспомощное. — Согласно накладной №7-Г.

Вейгар, услышав это, медленно повернулся. Его взгляд, полный неконтролируемой ярости, упал сначала на Танарис, потом на Дерека. Он увидел не беглых рабов, а людей, стоящих с неестественным для пленников достоинством.

— Что за бред? — прохрипел он. — Вы связанные у столба были!

— Ошибка ваших людей, капитан, — вступил Дерек. Он сделал шаг вперёд, протягивая металлический диск. — Мы — специальный груз. Не для тягловой работы. Для лабораторий Лорвана. Нас должны были доставить с минимальным контактом. Ваши головоревы, — он кивнул в сторону клетушки, где храпел пьяный наёмник, — решили проявить инициативу. Попытались выяснить, что мы за «груз». Пришлось… принять меры.

Ложь была наглой, рискованной и блестящей в своей простоте. Она объясняла всё: их странное поведение, сопротивление, и даже нокдаун бородатого стражника — «меры» по сокрытию своей истинной роли.

Вейгар взял диск. Он был тяжёлым, холодным, с безупречной гравировкой. Такие делали только в канцелярии самого Лорвана. Капитан перевёл взгляд на приказчика. Тот, дрожа, лихорадочно листал свои папки при свете факела.

— Накладная… н-накладная 7-Г… — бормотал он. — Да, вот! «Единицы специального назначения. Транспортировка с изоляцией. Код доступа: «Молот и Наковальня». Приём в пункте «Азкар-нижний» лично надзирателем Гурком».

«Молот и Наковальня». Кодовые слова, которые Танарис успела мельком увидеть на одном из пергаментов.

Вейгар смотрел на них, и в его глазах шла борьба. С одной стороны — безупречные, хоть и неожиданные, документы. С другой — ярость от того, что его провели, и инстинктивная подозрительность волка, почуявшего незнакомый запах.

— Почему вы не заявили сразу? — спросил он, и его голос стал опасным, тихим.

— Приказ, — пожала плечами Танарис, и в её голосе впервые прозвучали металлические нотки полуэльфийской высокомерности. — Наблюдать. Оценивать бдительность транспорта. Ваши люди, капитан, бдительностью не отличаются. Особенно в пьяном виде.

Это был удар ниже пояса, но точный. Вейгар покраснел. Его заместитель потупился. Пьяный дебош наёмника и ночная неразбериха были налицо.

— Гурк… — проворчал Вейгар, с ненавистью глядя на диск. — Этот жирный крот… Придётся ему доложить.

— Ваша обязанность — доставить, — холодно парировал Дерек. — Вы доставили. Не без происшествий, но доставили. Наше дело — отчитаться перед надзирателем. Ваше — перед вашим начальством. Думаю, подробности о ночном… недоразумении… только усложнят ваш отчёт.

Не угроза. Констатация. И Вейгар это понял. Он был солдатом. Он знал, как работают бюрократические машины. Скандал со «спецгрузом» мог стоить ему не только положения, но и головы, учитывая интерес к этому каравану со стороны самого Лорвана.

Он тяжело дышал, сжимая и разжимая кулак на рукояти секиры. Минуту длилось невыносимое молчание. Потом он резко выдохнул.

— Отвести их к каменному блоку. Изолировать. Выставить охрану. МОЮ охрану. — Он ткнул пальцем в своих двух личных стражников. — До самого ущелья ни шагу. Утром двинемся. В Азкаре — сдать Гурку и забыть, как страшный сон.

Его люди повиновались. Дерека и остальных повели уже не как пленников, а как опасный, неприятный багаж — без цепей, но под прицелом двух хмурых профессионалов. Их поместили в небольшой каменный карман у подножия скалы — естественную нишу, с одним выходом, который тут же заняли стражи.

Когда факелы отошли, и они остались в почти полной темноте, Гвин облегчённо выдохнул:

— Чёрт побери… у вас, ребята, яйца… из адаманта, что ли?

— Тише, — осадила его Танарис. Она прислушивалась к звукам снаружи. — Это отсрочка. Не победа. В Азкаре этот Гурк сразу раскусит, что мы не те, кем pretend to be.

— Значит, до Гурка мы не должны дойти, — сказал Дерек. Он сидел, прислонившись к камню, и смотрел на узкую полоску неба над скалами. — Ущелье Плача. Там и исчезнем.

— Легко сказать, — пробормотал Даник. Он всё ещё был бледен. — Там охрана будет плотнее всего. И скалы… они там не простые. Чувствую.

— Значит, нам нужно не просто бежать, — задумчиво проговорила Танарис. — Нам нужно создать такой хаос, чтобы наше исчезновение стало наименьшей из их проблем.

Она достала из складок плаща свёрток с документами и снова развернула его.

— Здесь не только списки. Здесь есть чертежи. Часть груза в центральных повозках — это не оружие. Это компоненты для какого-то ритуала или машины. Нерониевые концентраторы. — Она посмотрела на Дерека. — Твоя вспышка в туннеле… она была похожа на сырую, дикую энергию Чаши. Эти концентраторы её притягивают. И усиливают.

— И что? — спросил Гвин. — Ты хочешь, чтобы он тут устроил фейерверк?

— Хуже, — тень улыбнулась на губах Танарис. — Я хочу, чтобы он устроил *контролируемый* коллапс. В узком месте. В ущелье. — Она посмотрела на Дерека. — Сможешь?

Дерек сомкнул пальцы на медальоне. Он чувствовал его тихий отклик, пульсацию, будто второе сердце.

— Не знаю. Но если это отвлечёт их и даст нам шанс найти Варика… попробую.

— Тогда слушайте, — Танарис наклонилась ближе, и её шёпот стал едва слышным, заглушаемый нарастающим утром ветром в скалах. — Вот что мы сделаем, когда войдём в ущелье…

План был безумен, дерзок и отчаянно сложен. Но иного пути у них не было. Рассвет уже размывал тьму на востоке, окрашивая вершины Гремящего хребта в кровавые тона. Скоро караван тронется в путь. В своё последнее путешествие через ущелье Плача. И они должны были сделать так, чтобы для каравана оно и правда стало последним.

Глава 17: Ущелье Плача

Предрассветный серый свет сменился холодным, резким утром. Вейгар, мрачный и невыспавшийся, отдавал команды голосом, от которого стыла кровь. Караван строили в колонну: впереди пять стражников на походных лошадях, за ними повозки с «особым грузом» (включая ящики с неронием), затем основные силы, приказчик, и в самом хвосте — повозки с припасами и носильщики. Дерека, Танарис, Даника и Гвина поместили в центр, между двумя охраняемыми повозками, в кольце из четырёх личных стражников Вейгара. Капитан явно не хотел больше сюрпризов.

Ущелье Плача встретило их ледяным дыханием. Это был не просто проход между скал. Это был гигантский, вертикальный разлом в теле мира. Стоило им вступить под его сень, как дневной свет померк, будто его сожрала серая каменная пасть. Стены ущелья вздымались на сотни метров, почти смыкаясь вверху узкой щелью, сквозь которую сочился бледный, безжизненный свет. Под ногами хрустел щебень и кости — не только звериные. Ветер, врывавшийся в расщелину, не свистел, а именно *плакал* — заунывно, протяжно, выгрызая в скалах причудливые, похожие на лица углубления.

— Болотные души, — мрачно пробормотал один из стражников, крестясь под плащом незнакомым жестом. — Говорят, это их вой. Лорван когда прокладывал дорогу, тысячи утопил в трясинах, что были здесь раньше.

Дерек чувствовал не просто мурашки по коже. Он чувствовал *давление*. Воздух был тяжёлым, насыщенным древней скорбью и чем-то ещё… чем-то, что будило ответный звон в глубине его медальона. Не тревожный, а скорее настороженный, будто сталь, чувствующая близость магнита.

— Концентраторы, — тихо сказала Танарис, шагая рядом. Она тоже чувствовала это. — Они уже реагируют на геомагический разлом. И на твою силу. Будь готов.

Их план висел на волоске. Всё зависело от узкого места — Моста Падших, каменной арки, переброшенной через чёрную, бездонную расселину в самой середине ущелья. Именно там, согласно чертежам, должна была произойти «перегрузка».

Караван двигался медленно, колёса увязали в грудах костей и щебня. Лошади беспокойно фыркали. Даже стражники нервничали, поглядывая на скалы, откуда в любой момент могла обрушиться лавина или что похуже.

Наконец, они увидели его. Мост Падших. Грубая, древняя кладка, сложенная из гигантских, почерневших от времени камней. Под ним зияла чернота, из которой тянуло запахом плесени и тления. Ширина моста позволяла пройти лишь одной повозке в ряд.

— Остановка! — скомандовал Вейгар впереди. — Проверить опоры! Первая повозка — вперёд!

Началась медленная, мучительная процедура переправы. Повозку с ящиками, в которых таились нерониевые концентраторы, решено было провозить отдельно, с повышенными мерами предосторожности. Её отцепили и стали готовить к переправе.

*Сейчас.*

Дерек встретился взглядом с Танарис. Она почти незаметно кивнула. Пора.

План Танарис был дерзким. Она не могла подобраться к ящикам физически. Но Даник — мог. Ментально.

Даник, шагавший с опущенной головой, вдруг пошатнулся и громко закашлялся, хватая себя за горло. Он упал на колени, делая вид, что задыхается.

— Воды… — прохрипел он.

Один из стражников, стоявших рядом, брезгливо сморщился.

— Вставай, дрянь!

— Не может он, видишь же! — вскрикнул Гвин, бросаясь к Данику и начиная его трясти. — Помогите! Человек помирает!

Поднялась суматоха. Вейгар, уже стоявший на мосту, обернулся и рявкнул:

— Что за шум?!

— Больной, капитан! Задыхается!

— Тащи сюда! На мосту ветер, может, очухается!

Это была их возможность. Пока двое стражников, нехотя, поволокли Даника к мосту, проталкиваясь сквозь строй, внимание всей охраны на мгновение переключилось на этот мелкий, но раздражающий инцидент.

Даника бросили у самого начала моста. Он лежал, судорожно вздымая грудь, но его глаза были закрыты не от асфиксии, а от предельной концентрации. Он не касался ящиков. Он *чувствовал* их. Металл, холодный и чужой, напичканный странной, голодной энергией. И внутри себя, в глубине того, что когда-то было его даром плоти, он искал связь. Связь с братом.

*Дерек… чувствуешь?*

Дерек, стоявший в кольце стражников, почувствовал. Не звук, а толчок — будто невидимая нить натянулась между ним и черными ящиками на повозке. Через Даника. Медальон на его груди вспыхнул жаром, но на этот раз жар был не яростным, а сфокусированным, острым, как игла.

*Чувствую. Держи связь.*

Танарис, наблюдая, видела, как кожа на руках Дерека слегка засветилась изнутри, будто сквозь неё пробивался рассвет. Она сделала едва заметный знак Гвину. Вторая фаза.

Гвин, присев у щели в скале, незаметно сунул руку в свой потрёпанный мешок и вытащил несколько сухих, особых грибов, которые он насобирал ещё в лесу Амберталь. Грибы, при горении выделявшие густой, едкий дым, вызывающий панику и галлюцинации. Он швырнул их в небольшую трещину у основания моста, где валялись сухие ветки и кости, и чиркнул огнивом, выданным когда-то для розжига костров.

Дым, густой и белесый, потянулся не вверх, а странным образом пополз по земле, цепляясь за ноги людей и животных.

— Пожар! — завопил кто-то из носильщиков, и без того напуганных местом.

— Где? Что горит?

— Это не огонь! Это духи! Духи моста!

Началась паника. Стражники, отвлечённые сначала на Даника, теперь метались, пытаясь понять источник дыма. Лошади заржали и начали брыкаться. Повозка с концентраторами, уже выведенная на мост, дёрнулась, и одно колесо опасно нависло над краем пропасти.

— Успокоить животных! Контроль над повозкой! — орал Вейгар, но его голос тонул в общем хаосе и навязчивом, плачущем ветре.

И в этот момент, когда внимание было рассеяно, а энергетическая связь через Даника достигла пика, Дерек *отпустил контроль*.

Он не выплёскивал силу наружу. Он просто… перестал её сдерживать. Ту самую, дикую, сырую энергию Чаши, что дремала в нём.

Медальон вспыхнул ослепительным белым светом, заметным даже в сером полумраке ущелья. Одновременно с этим нерониевые концентраторы в ящиках на повозке отозвались пронзительным, высоким визгом, который резанул по ушам, как стекло.

Камень моста под повозкой затрещал. Не от тяжести, а от резонанса. Белый свет от Дерека и алчный, багровый отсвет из щелей ящиков столкнулись в воздухе, создав вихрь искажённой реальности. Воздух зарядился статикой, волосы встали дыбом у всех, кто был рядом.

— Что он делает?! Остановите его! — закричал Вейгар, наконец поняв, где источник угрозы. Но его стражники, ослеплённые светом и оглушённые визгом, не могли сдвинуться с места.

Ящики на повозке взорвались. Не огнём, а снопом багровых молний, которые ударили в свод моста. Древние камни, и без того подточенные веками скорби и магией места, не выдержали. С оглушительным рёвом, похожим на стон гиганта, центральная часть Моста Падших рухнула в чёрную бездну, увлекая за собой повозку с концентраторами, двух стражников и несколько лошадей.

Облако каменной пыли и энергии взметнулось вверх, скрывая всё. Хаос достиг апогея. Крики, ржание, грохот падающих камней. Вейгар, стоявший на уцелевшей части моста, пытался восстановить порядок, но это было невозможно.

В гуще дыма и пыли, под прикрытием неразберихи, Танарис действовала. Она уже была рядом с Дереком, который стоял на коленях, обессиленный выбросом энергии. Даника подхватил Гвин.

— Теперь! — крикнула Танарис, и они бросились не назад, по каравану, а вперёд, к обрыву, к той стороне ущелья, где мост ещё сохранился у самого края скалы.

Их не преследовали. Никто не думал, что кто-то побежит *вперёд*, к Азкару, через разрушенный мост. Все думали о бегстве *назад*, из этого проклятого места.

У самого обрыва, где камни нависали над бездной, Танарис остановилась. Она вытащила из-под плаща длинный, тонкий кожаный пояс с металлическими крюками — снаряжение, добытое ею из тайника на складе.

— Вниз! — приказала она, закрепляя один конец за торчащий каменный зуб. — Там, в стене, есть старая расщелина. Ведет в нижние туннели. В сам Азкар.

Один за другим, они стали спускаться в клубящуюся тьму под обрывом, оставляя за собой хаос, панику и разгневанного капитана Вейгара, который только что потерял свой ценный груз, часть людей и, как он думал, своих таинственных пленников.

Но они не погибли в обвале. Они исчезли. Словно тени, растворившиеся в самом сердце ущелья Плача. Их путь лежал теперь не по дороге, а по внутренностям скал — прямо в чрево форта Азкар. Туда, где томился Варик. И куда они принесли с собой не надежду на спасение, а семя хаоса, которое только что посеяли наверху.

Глава 18: В тисках нерония

Форт Азкар. Нижние лаборатории. Время, параллельное путешествию каравана.

Здесь не было понятия дня и ночи. Только вечный, искусственный багровый свет, исходивший от нерониевых пластин, вмурованных в стены и потолок. Воздух был густым, пахнущим озоном, металлом и чем-то сладковато-гнилостным — запахом разлагающейся магии и живой плоти.

Варик Валрен не знал, сколько прошло времени с тех пор, как его вырвали из клетки рядом с братом. Часы слились в один непрерывный кошмар пробуждений, боли и странных, тягучих видений.

Его держали в цилиндрической камере из тёмного, отполированного металла. Не было ни решёток, ни цепей. Сдерживало его само помещение. Стоило ему сделать резкое движение или попытаться сконцентрировать волю, как стены отзывались глухим гулом, а по его коже пробегали разряды боли, выжигающие мысли.

Его мучили не пытками в привычном смысле. С ним «работали».

Периодически в камеру входили люди в серебристых масках и свободных балахонах — служители культа Трёх Кинжалов, техники-некроманты. Они подводили его к странному аппарату, напоминавшему трон из переплетённых металлических трубок и пульсирующих нерониевых сосудов.

— Расслабься, проводник, — говорил главный из них, голос за маской звучал безжизненно, как скрип пера по пергаменту. — Позволь силе течь. Ты — мост. Мост к тому, что лежит по ту сторону.

Его закрепляли в аппарате, и холодные щупы впивались в виски, запястья, основание позвоночника. Затем начиналось.

Сначала — боль. Острая, пронизывающая, будто вены наполняли расплавленным свинцом. Потом боль отступала, сменяясь чувством леденящей пустоты, будто из него выкачали душу. И в эту пустоту начинало что-то *вливаться*.

Не сила. Не знание. Нечто иное. Обрывки чужих воспоминаний, искажённые образы мёртвых миров, шёпот голосов, говоривших на забытых языках. Иногда сквозь этот поток прорывалось что-то более чёткое: видение огромной, сияющей Чаши в зале из чёрного камня… или лицо человека с пронзительными, мудрыми глазами — лица, похожего на отца, но гораздо более древнего.

В эти моменты аппарат визжал, нерониевые сосуды вспыхивали ярче, а маски техников склонялись над приборами с жадным вниманием.

— Контакт! Усиливаем связь!

— Записываем резонансные частоты!

Варик не понимал, что они делают. Но он чувствовал, как эта чужая энергия, этот «контакт», меняет его. Сначала изменения были незаметны: он начал видеть ауры — тусклое свечение вокруг стражников, ядовито-багровые потоки в нерониевых трубках. Потом он стал слышать мысли. Не слова, а обрывки, эмоциональные всплески: усталость дежурного стража, холодное любопытство техника, глухую, постоянную жажду, исходившую от самого сердца форта — от того места, куда не пускали, но чьё присутствие ощущалось везде. От Малгора.

Однажды, после особенно долгого сеанса, он не просто увидел ауру стража у двери. Он *увидел* сквозь маску — молодое, испуганное лицо парня, который думал о своей больной сестре в деревне. Варик, обессиленный, прошептал:

— Эльза… поправляется…

Страж вздрогнул так, что чуть не выронил копьё. С того дня этот страж больше не смотрел на него с безразличной жестокостью. В его взгляде появился животный страх.

Маскированные техники, узнав об этом, пришли в возбуждение.

— Прогресс! Канал стабилизируется! Он не просто воспринимает — он проецирует!

— Нужно больше мощности. Подготовьте основной резонатор.

«Основной резонатор» оказался другим помещением. Огромным, круглым залом в самом низу форта. В центре зала на низком алтаре лежал огромный, грубо обработанный кристалл нерония, испещрённый трещинами, из которых сочился тот самый багровый свет. Вокруг кристалла по кругу стояли девять таких же металлических «тронов», как тот, к которому привязывали Варика. В восьми из них сидели люди. Вернее, то, что от них осталось. Сухие, почти мумифицированные тела с закрытыми глазами, из подключённых к аппаратам рук и голов тянулись толстые нерониевые трубки к центральному кристаллу. Девятый трон был пуст.

— Твоё место, проводник, — сказал главный техник, указывая на пустой трон. — Здесь твой дар раскроется полностью. Ты станешь живым кристаллом, фокусом силы. Ты поможешь нашему господину услышать голоса извне и… приоткрыть дверь.

Варик с ужасом смотрел на восемь мумий. Он понял. Они не просто убивали «проводников». Они использовали их, высасывали жизненную силу и саму душу, чтобы питать этот кристалл и того, кто стоял за всем этим. И он был следующим.

В тот момент, когда его уже подводили к пустому трону, из него вырвался не крик, а тихий, но пронзительный вопрос, обращённый к главному технику:

— Зачем? Что он хочет услышать по ту сторону дверь?

Техник замер. Даже через маску было видно его удивление. Потом он наклонился, и его безжизненный голос прозвучал почти с оттенком… восхищения.

— Мастер Малгор не хочет *слышать*. Он хочет *пройти*. Туда, где время течёт иначе, где смерть — лишь дверь, а не конец. Где он сможет сбросить с себя оковы этой бренной оболочки и стать… большим. А ты, мальчик, ты — ключ. Самый живой, самый чуткий ключ за многие годы. Твои братья… их сила груба, примитивна. А ты… ты можешь *настроиться*. Настроиться на частоту пустоты за гранью.

Его пристегнули к трону. Холодный металл впился в тело. Щупы, на этот раз, не просто коснулись висков — они вошли глубже. Боль была неописуемой. Но хуже боли было чувство, как его сознание, его «я», начали растягиваться, растворяться в потоке чужой, древней, безумной воли, которая лилась из центрального кристалла. Он видел сквозь глаза мумий в других тронах — видел, как их воспоминания, их страх, их последние мысли вплетались в общий узор страдания, питающий нероний.

И в этот момент, в самую гущу агонии, он ухватился за единственное, что оставалось от него самого. Не за силу Чаши, которая в нём была тонкой, духовной нитью. А за память. За образ братьев. Дерека — упрямого, яростного, с сжатыми кулаками. Даника — тихого, стойкого, с глазами, полными тихой грусти. Он вцепился в эти образы, как утопающий в соломинку. Он построил из них стену внутри своего разума. Хлипкую, дрожащую, но свою.

Поток безумия разбивался об эту стену. Кристалл завизжал. Техники засуетились.

— Сопротивление! Он борется!

— Увеличить подачу!

Боль усилилась. Стена из воспоминаний дала трещину. Варик чувствовал, как его последние мысли ускользают. И тогда он сделал нечто отчаянное. Он не стал отталкивать чужую силу. Он *направил* её. Не через себя, а в своего соседа — в одну из мумий в троне.

Мумия, которой не должно было оставаться ничего человеческого, вдруг дёрнулась. Её высохшие веки открылись, обнажив пустые глазницы, из которых брызнул тот же багровый свет. Из горла вырвался скрипучий, нечеловеческий звук, полный такой древней, леденящей ненависти, что даже маскированные техники отпрянули.

На мгновение связь с центральным кристаллом прервалась. Аппараты захлебнулись. В зале погас свет, оставив только аварийное багровое мерцание.

— Контур повреждён! Отключить подачу! — завопил главный техник.

Когда щупы отвалились, и Варик рухнул на холодный пол, он был на грани. Его разум был изорван в клочья, тело не слушалось. Но он был жив. И он кое-что понял. Он не мог победить эту машину силой. Но он мог её сломать изнутри, играя на её же собственных частотах. Он мог стать не ключом, а вирусом в системе.

Его волокли обратно в его камеру, но на этот раз в глазах стражей и даже техников читался не просто страх, а нечто вроде суеверного ужаса. Он был не просто узником. Он был чем-то, что вышло из-под контроля.

Лёжа в своей металлической трубе, чувствуя, как по его венам до сих пор бегают отголоски чужой энергии, Варик Валрен слабо улыбнулся в темноте. У него не было сил. Но у него была цель. И странная, новая, опасная способность — слышать шёпот камней, чувствовать боль металла и понимать язык безумия, что лился из сердца форта.

Он не знал, что его братья уже рядом. Что они пробиваются сквозь каменные чрево гор, чтобы найти его. Но в самые тёмные моменты, когда сознание почти гасло, ему чудился знакомый, яростный отзвук где-то далеко-далеко — будто эхо удара молота по наковальне. Будто кто-то шёл за ним. И этот отзвук был для него якорем, который не давал окончательно раствориться в багровом кошмаре Азкара.

Глава 19: Резонатор Душ

Пещера, в которую они спустились, была не просто расщелиной. Это был древний, полузатопленный водовод, пробитый в скале еще во времена Первого Королевства. Воздух здесь был спёртым, пахнущим сыростью и ржавчиной, но после плача ущелья эта тишина казалась благословенной. Свет эльфийского светильника Танарис отбрасывал на мокрые стены дрожащие синие тени.

Гвин тут же рухнул на каменный уступ, тяжело дыша.

— Ну и номера… Мост им в клочья… Как мы, интересно, назад выбираться будем?

— Сначала надо найти Варика, — тихо сказал Дерек, прислоняясь к стене. Выброс силы в ущелье опустошил его. Руки дрожали, в висках стучало. — Обратно… как-нибудь выберемся.

Танарис, осматривавшая тоннель, вернулась и села рядом, разложив перед собой добытые документы.

— Обратная дорога — проблема второго плана. Сейчас важнее понять, куда мы попали и что ждёт Варика. — Она провела пальцем по схеме на пергаменте. — Это не просто тюрьма. Это **«Резонатор Душ»**.

— Резонатор чего? — переспросил Гвин, морщась.

— Душ, — повторила Танарис. Её голос стал лекторским, отстранённым, каким бывал, когда она объясняла древнюю историю. — Знаешь, как поёт хрустальный бокал, если провести по краю мокрым пальцем? Он резонирует на определённой частоте. Так и душа — у неё есть своя… вибрация. Свой уникальный рисунок. Орден изучал это столетия назад, но отказался от подобных экспериментов. Это было сочтено… кощунственным.

— А культ — не отказался, — догадался Дерек.

— Именно. Лорван и Малгор нашли старые чертежи и пошли дальше. — Она ткнула пальцем в схему аппарата, напоминавшего трон с щупальцами. — **Резонатор** — это машина, выстроенная вокруг кристалла нерония. Нероний — металл духов, он способен улавливать и накапливать эфирные вибрации, следы, оставленные душами. Сам по себе он инертен. Но если через него пропустить живую, чувствительную душу — такую, как у твоего брата Варика, — он начинает резонировать.

— Зачем? — спросил Даник. Он сидел, обхватив колени, и всё ещё выглядел бледным после своего ментального усилия на мосту.

— Чтобы услышать «голоса за гранью», — сказала Танарис. — Малгор — лич. Его собственная душа привязана к полуразложившимся останкам. Он не может покинуть этот мир естественным путём, но и существовать в таком виде — мука. Он ищет путь в иные слои реальности, где, как он верит, сможет обрести новую форму или вечную жизнь. Но границы между мирами крепки. Их не пробить грубой силой. Нужно… настроиться. Найти правильную «частоту». И для этого ему нужны живые камертоны. Особо одарённые души, которые могут, сами того не желая, улавливать отголоски тех миров.

— Как Варик, — прошептал Дерек, и в его голосе зазвучала ледяная ярость. — Они используют его как… как ухо?

— Хуже, — мрачно ответила Танарис. — Как *расширяющееся ухо*. Сначала он просто слушает. Потом его душа, настроенная резонатором, начинает притягивать эти чужие вибрации. Они накапливаются в кристалле. А когда их становится достаточно… — она сделала паузу, — резонатор может не просто услышать. Он может *ответить*. Открыть крошечную трещину. Пробить дыру в ткани мира.

Гвин присвистнул.

— И что, этот Малгор туда пролезет? В дыру?

— Он попытается. Или выпустит что-то оттуда. В любом случае, то, что по ту сторону границы, не должно приходить сюда. В архивах Ордена есть записи о таких попытках в древности. Они заканчивались… вспышками безумия, рождением чудовищ и целыми регионами, выжженными неестественной энергией.

Она сложила пергамент.

— Варик в смертельной опасности. Но не только как брат. Как ключевой компонент машины, которая может уничтожить всё вокруг. Его душа уже, наверное, сильно повреждена. Каждый сеанс в резонаторе стирает часть его собственного «я», заменяя его чужими эманациями. Если мы не успеем, от Варика может остаться лишь пустая оболочка, вечно транслирующая шепот иных миров. Или того хуже — он сам станет той самой дверью, которую Малгор хочет приоткрыть.

В пещере воцарилась тяжёлая тишина. Только капли воды где-то в темноте отсчитывали секунды.

— Значит, нам нужно не просто спасти его, — наконец сказал Дерек. — Нам нужно уничтожить этот резонатор.

— Да, — кивнула Танарис. — И для этого тебе, Дерек, придётся использовать свой дар снова. Но на этот раз не как таран. Как тонкий инструмент. Как молоток, который должен разбить хрустальный бокал, не задев воду внутри. Ты должен будешь войти в резонанс с машиной, найти её слабое место и… разорвать круг.

— А я? — спросил Даник. — Я что-то чувствую. Сквозь камень. Здесь, глубоко… есть огромная, тёмная вибрация. И ещё одна… тоньше, слабее. Она бьётся, как пойманная птица. — Он посмотрел на Дерека. — Это Варик. Он… держится. Но его сигнал становится странным. То почти гаснет, то вспыхивает ярко, но как-то… чуждо.

— Ты будешь нашим проводником, — сказала Танарис. — А я займусь охраной и постараюсь отключить системы питания резонатора, если они уязвимы. — Она посмотрела на Гвина. — А тебе, старик, самая важная роль.

— Какая? — насторожился Гвин.

— Обеспечить нам путь к отступлению. Найди в этих туннелях выход, путь к поверхности или хотя бы к менее охраняемым уровням. Когда всё начнётся, хаоса будет много. Нам понадобится куда бежать.

Гвин тяжело вздохнул, но кивнул.

— Ладно. За скотиной смотреть — моё призвание, за подземельями — тем более. Только скажите, куда бежать, когда всё рванёт.

Они отдохнули ещё немного, поделив последние крошки хлеба и глотки воды из старой фляги. Силы возвращались медленно, но возвращались. Дерек чувствовал, как медальон на его груди пульсирует ровно, будто заряжаясь от тишины и концентрации.

Наконец, Танарис поднялась.

— Пора. Чем дольше мы ждём, тем больше шансов, что Варика не останется, кого спасать. Идём за вибрацией Даника.

Они двинулись вглубь древнего водовода, оставляя позади отголоски катастрофы в ущелье и устремляясь навстречу новой, ещё более страшной битве — битве не только за брата, но и за саму целостность мира, которую пытались разорвать с помощью машины, питаемой чужой душой.

Глава 20: Странный союзник в темноте

Древний водовод извивался змеёй в чреве горы. Воздух становился гуще, в нём появился металлический привкус — верный признак близости нерониевых конструкций. Синий свет светильника Танарис выхватывал из темноты странные следы: обрывки ржавых труб, обугленные участки стены, будто здесь когда-то бушевал пожар, и самое странное — царапины на камне. Не от инструментов. Длинные, глубокие, словно оставленные когтями существа размером с человека.

— Тут не только крысы водятся, — пробормотал Гвин, поглаживая рукоять своего короткого меча. Его «стариковская» немощь осталась где-то наверху, в образе для чужих глаз. Теперь его движения были ловкими и собранными, а глаза внимательно сканировали каждый поворот.

Даник шёл чуть впереди, положив ладонь на влажную стену. Он то закрывал глаза, то открывал их, ведя их по тонкой, невидимой нити страдания и сопротивления, которую он чувствовал.

— Он совсем близко, — прошептал он. — Но между нами… толща камня и металла. И что-то ещё. Что-то движется.

Внезапно он замер, резко подняв руку. Все остановились. Из темноты впереди донёсся звук — лязг металла по камню, за ним сдавленный стон и тихий, но отчётливый шепот на незнакомом языке. Шёпот звучал гневно и отчаянно.

Танарис мгновенно погасила светильник. Они затаились, прижавшись к стене. В темноте зажглись два бледных, желтоватых огонька — факелы или фонари. Фигуры вышли из бокового тоннеля. Двое стражников в потрёпанной, но прочной броне форта Азкар. Они тащили между собой третью фигуру — человека в грязных, изорванных одеждах, с капюшоном, натянутым на голову. Он почти не сопротивлялся, лишь бормотал что-то под нос.

— Живее, шнырь, — прохрипел один из стражников. — Надзиратель Гурк ждать не любит. Опоздаем — нам в наказание, а тебя — в дробилку рудную.

Пленник вдруг поднял голову, и в свете факела на миг мелькнуло его лицо — измождённое, с острыми скулами и нечеловечески яркими, почти фосфоресцирующими зелёными глазами. Он не был человеком. И не эльфом. Его уши были заострены, но короче, чем у полуэльфиек, а кожа отливала странным оливковым оттенком.

— Гном из глубоких пещер? — удивился про себя Гвин.

Но Танарис, увидев его, резко вздрогнула. Её пальцы сжали рукоять меча. Она узнала эту расу. Это был **сверчуг** — представитель древнего подземного народа, жившего в этих горах задолго до людей. Сверчуги слыли искусными рудокопами и механиками, но также и свирепыми хранителями своих тайн. Вид пленного сверчуга в Азкаре говорил о многом — культ не только захватывал людей.

Стражники потащили пленника дальше, мимо их укрытия. И в этот момент пленник, будто почувствовав их присутствие, резко повернул голову. Его фосфоресцирующие глаза в темноте встретились со взглядом Танарис. В них не было страха. Была холодная, ясная оценка. И едва заметный кивок — почти приветствие собрата по несчастью.

Затем его уволокли за поворот.

— Он нас видел, — прошептал Дерек.

— И не выдал, — добавила Танарис, зажигая светильник снова. Её лицо было задумчивым. — Сверчуги. Лорван, должно быть, захватил их поселение, чтобы использовать их знания о недрах гор и неронии. Если в форте есть пленные сверчуги… у нас могут появиться неожиданные союзники.

— Или ещё больше врагов, если они сочтут нас за людей Лорвана, — мрачно заметил Гвин.

— Нужно рискнуть, — решил Даник. Он всё ещё держал руку на стене. — Тот, кого они вели… он не просто пленник. Он… «помечен». Как и Варик. Только метка иная. Не душевная, а… телесная. В нём что-то вживили. Что-то, что причиняет боль, но и даёт силу. Он ведёт их не просто так. Он что-то задумал.

Решение созрело быстро. Они двинулись следом за стражниками, но не вплотную, а параллельным, более узким техническим тоннелем, который, судя по карте из документов, вёл в ту же зону — в нижние инженерные ярусы.

Здесь было больше следов сверчугов: на стенах висели странные, вычурные инструменты из бронзы и тёмного дерева, стояли пустые клетки из горного хрусталя, в углу валялась разбитая линза размером с колесо телеги. И повсюду — следы борьбы: подпалины от магических вспышек, засохшая бурая кровь на камнях.

Они вышли на небольшую, круглую площадку, с которой расходилось три тоннеля. В центре площадки догорали угли маленького костра, а рядом на каменной плите лежала… перчатка. Не кожаная, а сплетённая из тонких медных проволок, усаженная крошечными, потухшими нерониевыми кристаллами. Перчатка сверчуга.

— Они тут были недолго, — осмотрелась Танарис. — И оставили знак.

Внезапно из самого тёмного тоннеля донёсся приглушённый лязг, крик и тот же странный, гортанный язык сверчугов, на этот раз полный торжества.

Дерек первым рванул в ту сторону. Тоннель закончился решётчатой дверью, ведущей в огромное помещение, похожее на мастерскую или дробильный цех. За дверью они увидели сцену.

Двое стражников лежали на полу, неподвижные. Над ними стоял тот самый сверчуг. Капюшон с него слетел, открыв лысую, покрытую ритуальными татуировками голову. Из разорванного на плече рукава торчал обрывок того же проволочного «мускула», что был в перчатке. Он был повреждён, из него сочилась маслянистая жидкость. Но сам сверчуг, тяжело дыша, держал в руках отобранный у стражника боевой топор.

Увидев их в дверном проёме, он не напал. Он отбросил топор с глухим стуком и показал им ладони — жест, у сверчугов означавший «без оружия» и «непричастность к твоей войне».

— Люди, не из культистов, — произнёс он на ломаном, но понятном всеобщем языке. Его голос звучал как скрип камня о камень. — Вы идёте к Сердцегрызу? К машине, что пожирает души?

Танарис сделала шаг вперёд, также показав открытые ладони.

— Мы идём к одному из тех, кого она пожирает. К брату.

Сверчуг внимательно посмотрел на них, его фосфоресцирующие глаза скользнули по лицу Танарис, по медальону на груди Дерека, остановились на напряжённом лице Даника.

— Чувствую. Вы носите ту же печать, что и мальчик-антенна в резонаторе. Кровь. Боль. — Он крякнул и плюнул на пол чёрной, смолистой слюной. — Меня зовут Креллак Камнегрыз. Мою семью — в рудники. Меня — в живой инструмент. — Он ткнул пальцем в свой проволочный «мускул». — Вживили нерониевые нити в плоть. Чтобы я чувствовал вибрации камня, искал жилы для них. Я… сломал свою клетку. Ищу способ сломать их машину. Вы… похоже, хотите того же.

— Мы хотим спасти брата и уничтожить резонатор, — прямо сказал Дерек.

— Одно без другого не получится, — хрипло рассмеялся Креллак. — Душа мальчика уже вплетена в схему. Вырвать — значит разорвать круг. Машина выйдет из строя. Или взорвётся. — В его глазах мелькнул зловещий огонёк. — Я могу провести вас к самому сердцу. К кристаллу-ядру. Знаю служебные ходы. Те, что не пахнут людьми. Но у меня условие.

— Какое? — спросила Танарис.

— Когда начнётся гром, вы дадите мне сигнал. Я подорву опорные колонны в старых рудниках над резонатором. Гора похоронит эту шахту и всё, что в ней. Навсегда.

— Ты хочешь погибнуть вместе с ними? — удивился Гвин.

Креллак посмотрел на него с презрением.

— Сверчуг не гибнет под камнем. Камень — наш дом. Мы выживаем. А они — нет. И моя семья в дальних штольнях успеет уйти. Дело?

Дерек взглянул на Танарис. Она медленно кивнула. Риск был чудовищным. Но шанс на успех с проводником, знающим систему изнутри, возрастал в разы.

— Дело, — сказал Дерек.

— Тогда идём, — Креллак развернулся и, прихрамывая, но двигаясь с удивительной для его раны скоростью, направился вглубь цеха, к почти невидимой в стене щели, заваленной обломками. — У нас мало времени. Сердцегрыз сегодня особенно активен. Он готовится к главному резонансу. Час, может два. Потом от вашего брата останется только эхо.

Он стал их неожиданным, странным и смертельно опасным союзником. Но в войне против машины, пожирающей души, даже союз с подземным демоном механики был лучше, чем идти вперёд вслепую. Теперь у них был проводник, план и срок, тикающий, как механическая бомба, в самом сердце форта Азкар.

Глава 21: Нерониевые кишки Азкара

Креллак вёл их по узким, душным проходам, которые, казалось, существовали в промежутках между официальными тоннелями форта. Это были технические коридоры, вентиляционные шахты, дренажные каналы — артерии, по которым струился отравленный воздух, капала ржавая вода и вибрировал низкочастотный гул машин. Сверчуг двигался, будто читая невидимую карту, вплетённую в камень. Он то прикладывал ухо к стене, то проводил пальцами с обрубленными ногтями по швам кладки, прислушиваясь к чему-то.

— Здесь, — он указал на решётку в полу, с которой были сорваны болты. — Вниз. Через коллектор отходов плавильного цеха. Будет жарко и вонюче. Зато нет глаз.

«Вонюче» оказалось сильнейшим преуменьждением. Коллектор оказался бетонным желобом, по которому стекала раскалённая до красна шлаковая пена и ядовитые пары от переработки нерониевой руды. Они шли по узкому сервисному мостику над этим адским потоком, и жар прожигал лёгкие даже сквозь тряпьё, прикрывающее лица.

— Как ты это выдерживаешь? — выдохнул Гвин, вытирая пот со лба.

— Наши печи глубже и горячее, — безразлично бросил Креллак. — Тут просто пар от человеческих отбросов.

Наконец они выбрались в относительно прохладный тоннель, стены которого были оплетены толстыми нерониевыми кабелями. Кабели пульсировали тусклым багровым светом, словно по ним текла не энергия, а чёрная кровь. Вибрация здесь была осязаемой — низкое, навязчивое гудение, от которого зубы сводило.

— Силовые линии, — пояснил Креллак, не отрывая взгляда от них. — Тянутся от рудников к Сердцегрызу. Качают силу из камня и… из душ. — Он обернулся к Данику. — Ты чувствуешь своего брата. Скажи, где сейчас бьётся его сердце? Слева? Справа? Вверх?

Даник закрыл глаза, приложив ладонь к пульсирующей стене. Его лицо исказилось от боли и концентрации.

— Прямо… — прошептал он. — И глубоко. Но не ниже. На одном уровне. И… — он открыл глаза, в них мелькнуло недоумение, — он не один. Рядом с ним… много точек боли. Тусклых, почти потухших. И одна… огромная, тёмная, холодная. Она… всасывает их свет.

— Резонатор, — сказала Танарис. — Центральный кристалл и восемь «доноров». А огромная точка — Малгор. Его личная камера, должно быть, примыкает к залу.

Креллак кивнул.

— Значит, нам к главному распределительному узлу. Оттуда — по кабельным шахтам прямо в техзалу за кристаллом. — Он посмотрел на Дерека. — Там будет защита. Не только люди. Автоматоны на нерониевых сердечниках. Они чувствуют живую плоть и магию. Твоя вспышка на мосту… её эхо ещё висит в эфире. Они начеку.

— Тогда не будем их разочаровывать, — Дерек сжал рукоять меча. Он всё ещё чувствовал усталость, но ярость и необходимость действовать гнали её прочь.

Распределительный узел оказался круглым залом с высоким потолком, от которого, словно щупальца спрута, расходились десятки кабельных каналов. В центре зала стояла сложная бронзовая конструкция с рядами рычагов и мерцающих нерониевых индикаторов — пульт управления энергопотоками. И зал этот охраняли.

Не люди. Механизмы.

Три фигуры из тёмного, отполированного металла, отливающего синевой нерония под поверхностью. Они напоминали скелеты, обтянутые проводами и пластинами, с пустыми глазницами, в которых горели точки того же багрового света. В их руках (вернее, в манипуляторах, заканчивающихся четырьмя вращающимися лезвиями) были зажаты длинные, вибрирующие клинки из того же материала. Это были **Хранители Шахты** — древние автоматоны, которые, судя по всему, Лорван откопал и переделал под свои нужды.

Они стояли неподвижно, но головы их повернулись к входу синхронно, как только Креллак шагнул в зал.

— **Обнаружено: биологическое загрязнение. Сверчуг-беглец. Сопровождение: неизвестные организмы. Уровень угрозы: повышенный. Ликвидация.** — Голос прозвучал не из уст, а из резонаторов в их грудных клетках, металлический и бесчувственный.

— Вот и встреча, — проворчал Гвин, выхватывая свой короткий меч и длинный, тонкий кинжал для второй руки. — Я займусь левым.

— Правый мой, — сказала Танарис, и синее пламя уже зажглось на её клинке.

— Центральный, — кивнул Дерек, чувствуя, как медальон отзывается на близость нерония тревожным жаром.

Креллак не стал ждать. Он рванул с места, не к автоматону, а к пульту управления. Его проволочный «мускул» на плече дёрнулся, и он с силой, несоразмерной его тщедушному телу, вырвал из стены целый пучок кабелей. Искры посыпались дождём, и два из трёх автоматонов дёрнулись, их движения стали резче, но менее скоординированными.

Бой начался.

Гвин, как и обещал, вступил в схватку с левым автоматоном. Он не пытался бить по металлу — он уворачивался, отскакивал, заманивая механизм под потолок, где висели тяжёлые светильники. Одним точным броском кинжала он перерезал трос, и массивная железная конструкция рухнула на автоматон, на мгновение пригвоздив его к полу. Этого мгновения хватило Гвину, чтобы вонзить свой короткий меч в щель между пластинами на «шее» твари. Механизм затрещал и замер.

Танарис сражалась изящно и смертельно. Её синий клинок оставлял на нерониевой броне автоматона не царапины, а словно ожоги — тёмные, дымящиеся полосы, после которых металл терял структуру и крошился. Она била не в грудь, а в суставы и оптические сенсоры, ослепляя и обездвиживая противника. Когда её автоматон, уже слепой и с перерезанными «сухожилиями» из проводов, беспомощно замахал лезвиями, она закончила его точным уколом в резонатор на груди. Багровый свет погас.

Но центральный автоматон, с которым бился Дерек, оказался другим. Он не просто атаковал. Он *адаптировался*. Первый удар Дерека, усиленный всплеском гнева, оставил на его грудной пластине глубокую вмятину, но не пробил её. Автоматон отшатнулся, проанализировал удар, и при следующей атаке его лезвия вибрировали с иной частотой, создавая вокруг себя слабое, но ощутимое силовое поле, которое гасило силу ударов.

— Он учится! — крикнула Танарис, отрубая последнюю конечность своему противнику.

Дерек отступал, парируя молниеносные удары. Металл звенел, высекая снопы искр. Он чувствовал, как его собственная сила, дикая и необузданная, бьётся внутри, как пойманный в клетку зверь. И он понял. Этот механизм питался неронием. Нероний резонировал на силу Чаши. Он не мог пробить броню силой. Он должен был… перегрузить систему изнутри.

— Отвлеки его! — крикнул он Гвину.

Гвин, только что расправившись со своим противником, не раздумывая, швырнул свой запасной кинжал. Клинок ударил автоматона в «лицо», не причинив вреда, но заставив на миг сосредоточиться на новой угрозе.

Этой доли секунды хватило. Дерек не стал бить. Он *схватил* вибрирующее лезвие автоматона голой рукой. Боль пронзила ладонь, кровь брызнула на металл. Но он вцепился мёртвой хваткой. И через эту точку контакта он выпустил не грубый взрыв, а тонкий, высокочастотный импульс собственной энергии. Не атаку. *Запрос на резонанс.*

Медальон на его груди вспыхнул белым светом. Нерониевое сердце автоматона ответило багровым всплеском. На миг два свечения — белое и красное — слились воедино. Механизм затрещал, задёргался. Его силовое поле погасло. Оптические сенсоры лопнули, выплеснув сгустки энергии. Автоматон замер, затем рухнул на колени, а потом и навзничь, издав последний шипящий звук.

Тишина, нарушаемая лишь потрескиванием повреждённой электроники и тяжёлым дыханием бойцов, воцарилась в зале.

Креллак, закончив своё дело у пульта, обернулся. Его фосфоресцирующие глаза оценивающе скользнули по дымящимся останкам автоматонов, потом по Дереку.

— Неожиданно, — произнёс он. — Ты не просто молот. Ты… тонкая отвёртка. Полезно. — Он указал на теперь тёмный кабельный канал в стене. — Путь открыт. Сердцегрыз — в ста метрах прямо. Готовьтесь. Там будет не только машина. Там будет его хозяин. И он уже знает, что мы идём.

По кабельной шахте было тесно и душно. Они ползли один за другим, чувствуя, как вибрация становится всё сильнее, превращаясь в почти физический гул, вбивающийся в кости. И сквозь этот гул уже пробивался другой звук — слабый, прерывистый, похожий на стон. Или на молитву.

Это был голос Варика. Они были у цели.

Глава 22: Сердце Тьмы

Кабельная шахта вывела их на узкую, круто уходящую вниз лестницу, вырезанную прямо в скальной породе. Вибрирующий гул здесь перерос в оглушительный рокот, сотрясавший камень под ногами. Воздух густел от магии, пахнущей озоном, статикой и чем-то сладковато-трупным — запахом распадающейся души, смешанным с запахом горячего металла.

Лестница оборвалась у небольшой смотровой площадки, огороженной ржавыми перилами. Отсюда открывался вид вниз, в самое сердце ужаса.

Зал резонатора.

Он был огромен, похож на перевёрнутый колокол, выдолбленный в скале. В центре, на низком каменном постаменте, лежал кристалл. Не просто кусок нерония, а чудовищный, многогранный сгусток тёмной материи, испещрённый изнутри пульсирующими багровыми жилами. Он был размером с повозку и излучал столько света, что заливал всё пространство зловещим, мерцающим маревом. Вокруг него, по кругу, стояли девять металлических тронов-аппаратов, соединённых с кристаллом толстыми нерониевыми кабелями, похожими на пуповины. Восемь из них были заняты. Сухие, обтянутые кожей скелеты, пристёгнутые ремнями, едва походили на людей. Их головы были откинуты, рты беззвучно открыты. Из глазниц и ушей сочился тот же багровый свет.

Девятый трон был ближе всех к смотровой площадке. В нём сидел Варик.

Он был жив. Но живым его можно было назвать с огромной натяжкой. Его тело, бледное и исхудавшее, было пристёгнуто к холодному металлу. Голова удерживалась в неподвижности металлическим обручем, к вискам которого крепились те самые щупы. Его глаза были закрыты, но под тонкими веками бешено метались зрачки. По щеке текла единственная слеза, смешиваясь с потом и оставляя чистый след на грязной коже. Он что-то беззвучно шептал.

И посреди этого круга, прямо перед центральным кристаллом, стояла ещё одна фигура.

Она была облачена в тяжёлые, расшитые серебряными нитями чёрные одеяния, скрывающие очертания тела. Руки, похожие на ветви старого дерева, с длинными, костлявыми пальцами, были подняты к кристаллу, будто дирижируя невидимым оркестром. Голова была скрыта глубоким капюшоном, но из его тёмной глубины горели две точки холодного, синеватого огня — не глаза, а их подобие.

Малгор.

Лич не двигался, но сама атмосфера вокруг него изгибалась, словно пространство не выдерживало его присутствия. От него исходила тихая, леденящая песнь — не звук, а прямое давление на разум, обещание вечного покоя и небытия.

— Слишком поздно для тихого подхода, — прошептала Танарис, её пальцы белели на рукояти меча. — Резонанс на пике. Он готовится к разрыву.

— Я вижу путь к Варику, — сказал Гвин, указывая на систему узких мостков и платформ, идущих вдоль стены зала. — Можно пройти, пока этот... *это*... занят своим кристаллом.

— Нет, — резко возразил Креллак. Его фосфоресцирующие глаза были прикованы к центральному кристаллу. — Смотрите на кабели. Они ведут не только к тронам. Они уходят в пол, в стены. Вся гора — часть контура. Разорвите связь брата с троном, не убив кристалл — и вся накопленная энергия пойдёт вразнос. Взорвёт половину горы. Или откроет дыру прямо здесь.

Дерек смотрел на брата. Он чувствовал пульсацию медальона — отчаянную, тревожную. Он чувствовал отзвук силы Варика — тонкую, измученную нить, которая вот-вот должна была порваться под напором чужой воли. И он чувствовал чудовищную тяжесть, исходящую от Малгора и его машины. Это была не просто битва. Это была хирургическая операция на самом нерве реальности.

— Тогда план остаётся в силе, — сказал Дерек, и его голос прозвучал спокойно, что было страшнее любого крика. — Я вхожу в резонанс с машиной. Ломаю её изнутри. Вы в это время освобождаете Варика.

— А я, — прошипел Креллак, касаясь своего проволочного мускула, — иду к опорным колоннам. Когда дашь сигнал, Дерек-молот, я обрушу потолок этой проклятой чаши на их головы.

— Сигнал? — спросил Гвин.

— Когда белый свет сменит багровый, — сказал Дерек, не отрывая взгляда от кристалла. — Или когда я громко крикну.

Это был худший план из всех возможных. Но другого не было.

Танарис и Гвин бесшумно двинулись по мосткам, скрываясь в тенях от пульсирующего света кристалла. Креллак скользнул в тёмный проход, ведущий вглубь скалы, к несущим конструкциям. Даник остался рядом с Дереком, его рука легла ему на плечо.

— Я буду держать связь, — прошептал Даник, и в его глазах отразилась вся боль, которую он чувствовал от брата. — Я буду якорем для тебя... и для него. Чтобы вы оба нашли дорогу назад.

Дерек кивнул. Он не стал благодарить. Слова были лишними. Он глубоко вдохнул, ощущая знакомый жар в груди, звон в ушах. Но на этот раз он не выпускал ярость. Он призывал её, лелеял, как кузнец раскаляет сталь перед ковкой. Он должен был стать не взрывом, а точным ударом. Не разрушителем, но... камертоном.

Он спустился с лестницы и шагнул в зал.

Сразу же воздух вокруг него сгустился. Багровый свет кристалла потянулся к нему, как щупальца. Гул усилился, превратившись в навязчивый шёпот, в котором угадывались обрывки слов, стонов, проклятий на забытых языках.

Фигура Малгора медленно повернула голову. Холодные синие точки в капюшоне уставились на Дерека.

— **Маленький Валрен, —** прозвучал голос. Он был внутри головы, холодный и сухой, как шелест пепла. — **Ты пришёл сам. Как мило. Твой дар груб, неотёсан... но полон силы. Ты мог бы стать отличным топливом. Или грубым, но эффективным молотом в моих руках. Отдайся. И я оставлю твоему брату клочок разума, чтобы он мог наблюдать, как ты служишь мне.**

Дерек не ответил. Он закрыл глаза. Внутри себя он искал не ярость, а её источник. Глубоко внутри, за болью, за страхом, за воспоминаниями о пламени и криках, была тишина. Маленькая, нетронутая точка спокойствия, оставленная отцом. Место, где сила была не разрушением, а защитой. Он ухватился за эту точку.

И шагнул навстречу кристаллу.

Багровые щупальца света обожгли его кожу, но он не остановился. Он чувствовал, как энергия машины пытается проникнуть в него, настроиться на его частоту, поглотить. Он позволил ей это. Немного.

Медальон на его груди вспыхнул. Не ослепительной вспышкой, а ровным, чистым белым сиянием, которое вступило в борьбу с багровым маревом.

На краю поля зрения он видел, как Танарис и Гвин, подобно теням, достигли трона Варика. Танарис работала над замками, её пальцы летали над сложным механизмом, а Гвин прикрывал её, готовый к атаке любого стража, который мог появиться.

Но стражи не появлялись. Вся защита этого места была не в солдатах, а в самой машине и её хозяине.

Малгор сделал шаг навстречу. Его костлявая рука поднялась, и пространство между ним и Дереком искривилось. Дерек почувствовал, как невидимые тиски сжимают его грудную клетку, пытаясь раздавить сердце и волю в одном движении.

— **Ты букашка, пытающаяся остановить землетрясение, —** прошипел голос в его сознании. — **Твой свет — лишь свеча на ветру. А мой огонь — это само солнце пустоты!**

Боль стала невыносимой. Дерек закричал, но не от боли, а от усилия. Он не отталкивал давление. Он *пропустил* его сквозь себя — сквозь ту самую тихую точку внутри — и направил в медальон, а оттуда — в резонирующую связь с кристаллом.

Белый свет вспыхнул ярче. И на мгновение багровое сияние кристалла дрогнуло, в его глубине мелькнула трещина чистого, безцветного свечения.

В этот момент раздался металлический лязг. Танарис сорвала последний замок. Ремни, сковывавшие Варика, отпали. Его тело безвольно рухнуло вперед, но Гвин успел подхватить его.

И Варик открыл глаза.

Они были полны багрового света. Но глубоко внутри, на самом дне, тлела искра — его собственная, испуганная, измученная, но *живая*.

И эта искра встретилась со взглядом Дерека.

Связь, которую всё это время удерживал Даник, внезапно превратилась в мост. От Дерека — к Варику. От силы — к духу. От ярости — к страданию.

Дерек *увидел*. Увидел всё, что пережил брат. Холод щупов, шепот иных миров, ужас растворения, хрупкую стену из воспоминаний о семье. И он *почувствовал* дар Варика — не как силу, а как невероятную, тончайшую чувствительность, способность слышать музыку мироздания, которую сейчас рвали в клочья.

И он понял, что делать.

Он перестал бороться с машиной. Он *предложил* ей иной резонанс.

Через мост, связывающий его с Вариком, Дерек направил не raw силу Чаши, а её *суть*. Суть защиты. Суть памяти. Суть семьи. Тихую, упрямую песню жизни, противостоящую шепоту пустоты.

И Варик, едва державшийся за сознание, *услышал*. И отразил. Усилил. Его дар, настроенный машиной на восприятие чужих вибраций, теперь был направлен на одну-единственную, родную частоту.

Белый свет от Дерека и слабая, чистая искра от Варика слились в единый луч и ударили прямо в сердце багрового кристалла.

Раздался звук, похожий на крик гигантского стеклянного колокола. Кристалл затрещал. Багровые жилы внутри него стали гаснуть, одна за другой. Из тронов-аппаратов повалил чёрный дым, а мумифицированные тела в них окончательно рассыпались в прах.

Малгор взревел. На этот раз звук был физическим, ледяным вихрем, который сорвал с Дерека и Варика, удерживаемого Гвином, и отшвырнул их к стене. Капюшон с лича слетел, обнажив лицо — или то, что от него осталось. Высохшая, как пергамент, кожа, обтягивающая череп, в глазницах — те же синие огни, но теперь в них плясали ярость и паника.

— **НЕТ! ВЕКА РАБОТЫ! МОЙ ПУТЬ!**

Он взмахнул руками, и осколки потухающего кристалла взметнулись в воздух, превратившись в облако острых, багровых бризантов, готовое пронзить всех в зале.

— СИГНАЛ, ДЕРЕК! — закричал Гвин, прикрывая Варика своим телом.

Дерек, оглушённый, с окровавленным лицом, поднял голову. Белый свет почти погас. Но где-то в глубине горы, в ответ на кристальный звон, он почувствовал глубокий, удовлетворённый рокот — работу Креллака.

— ВСЕХ! К СТЕНЕ! К МОСТКАМ! — заорал он из последних сил.

Танарис, быстрее всех сориентировавшись, схватила Варика за одну руку, Гвин — за другую. Они бросились обратно по мосткам. Даник спустился вниз и подхватил Дерека.

Они едва успели укрыться в нише у начала лестницы, когда грохот поглотил мир.

Сначала это был глухой удар где-то глубоко под ногами, от которого задрожала вся гора. Потом — оглушительный треск рвущегося камня. Потолок зала резонатора пошёл трещинами. Гигантские глыбы стали откалываться и падать вниз, увлекая за собой обломки машин, тронов и тот самый, теперь тёмный и потрескавшийся, кристалл.

Малгор, стоявший в эпицентре, взметнул руки к небу, испуская немой крик ярости. Его фигуру на мгновение поглотила лавина камней, и синий свет в его глазницах погас.

Но прежде, чем последняя глыба похоронила зал, Дерек увидел: среди обломков кристалла что-то блеснуло. Не багровым, а холодным, серебристым светом. Что-то маленькое и целое. Обломок? Нет... форма была слишком правильной. Чаша? Но было уже поздно что-либо разглядеть. Мир рухнул.

Обвал длился вечность. Пыль забила лёгкие, камни сыпались со всех сторон. Когда наконец наступила относительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием оседающих пород, они лежали в полной темноте, прижавшись друг к другу в узкой нише, заваленной с одной стороны щебнем.

Кто-то зажег свет. Это был слабый синий огонёк в ладони Танарис. Её лицо было в пыли и царапинах, но глаза ясно видели.

Все были на месте. Гвин, откашлявшись, первым нарушил тишину.

— Ну... что, сдох он?

— Под тоннами камня? Надеюсь, — хрипло ответила Танарис. Она светила на Варика, который лежал без сознания, но его грудь ровно поднималась. Багровый свет в его глазах исчез.

Даник сидел, прислонившись к стене, и тяжело дышал. — Он... он свободен. Связь разорвана. Но он... пустой. Как выгоревший дом.

— Мы вытащим его, — сказал Дерек. Он поднялся, чувствуя, как болит каждая кость. Медальон на его груди был тёплым, но тихим. Сила отступила, оставив глухую, сокрушительную усталость. — Мы вытащим его отсюда. Всех.

Он посмотрел на завал, который был когда-то залом резонатора. Там, под камнями, лежало не только тело лича. Там лежала и таинственная серебристая вспышка. Вопрос, которая могла стать ключом ко всему — или новой смертельной загадкой.

Но это было на потом. Сейчас нужно было найти выход. И Креллака.

Как будто в ответ на его мысли, из темноты впереди послышался знакомый скрипучий голос:

— Живые? Или уже призраки, которых гора не выпускает?

Из-за поворота, освещённый своим собственным, слабым фосфоресцирующим свечением, вышел Креллак. Он был в ещё больших клочьях, одна рука висела плетью, но в его глазах горело мрачное удовлетворение.

— Гора согласилась, — сказал он. — Похоронила своё нарыв. Теперь надо выбираться, пока новые опоры не поползли. За мной. Мой народ уже ушёл. Для вас есть путь. Нелёгкий. Но есть.

Он обернулся и заковылял в темноту.

Дерек посмотрел на своих: на Танарис с её непроницаемым лицом, на Гвина, который уже подхватывал Варика, на Даника, который пытался улыбнуться сквозь усталость.

Они сделали это. Они разрушили резонатор. Они спасли Варика. Они, возможно, убили Малгора.

Но Дерек знал — чувствовал всем нутром — что это не конец. Это была лишь первая большая битва в войне, о которой он раньше не знал. Где-то там, наверху, был Лорван, контролирующий короля. Где-то был культ Трёх Кинжалов, лишившийся своего лидера, но не цели. Где-то была таинственная Чаша, сила которой была разделена между ними троими.

И где-то под этими камнями лежал серебристый осколок, обещавший новые вопросы.

Они выбрались из-под горы. Но выбрались в другой мир — мир, где тени стали длиннее, а ставки — выше.