Чаша теней 3

Глава 1. Дорога домой

Глава 1. Дорога домой

Солнце ударило в глаза так неожиданно, что Дерек зажмурился и остановился.

Он стоял на пороге расщелины — той самой, что вела вглубь, к землям сверчугов, — и впервые за долгое время чувствовал на лице ветер. Настоящий, поверхностный, пахнущий хвоей, мокрой землёй и чем-то ещё, неуловимо-живым.

Даник вышел следом и тоже замер. За его спиной, опираясь на плечо брата, появился Варик. Он щурился, но не отворачивался — наоборот, подставлял лицо свету, как человек, который слишком долго пробыл в темноте и боится, что свет исчезнет.

— Небо, — сказал Варик тихо. — Я думал, больше его не увижу.

Дерек обернулся. За их спинами, в глубине расщелины, ещё клубилась тьма — последний вздох подземелья. Там остался Креллак и мир, который они не забудут.

Прощание вспоминалось ярче, чем хотелось бы.

Кхор-Дум провожал их тихо.

Креллак стоял у входа в город — тот самый сверчуг, который вытащил их из Азкара, приютил, накормил, провёл через Гнилые Топи и Чёрные Залы. Он выглядел уставшим. Глубже обычного легли тени под глазами, резче обозначились морщины на серой коже. Но глаза — огромные, фосфоресцирующие — смотрели прямо.

— Дальше не пойду, — сказал он. — Моё место здесь.

— Хорошо,ты и так много для нас сделал. — ответил Дерек.

Они стояли друг напротив друга, и Дерек впервые задумался, как мало он на самом деле знает об этом существе. Сверчуг был для него сначала врагом, потом пленником, потом союзником, потом проводником. А теперь... теперь кем-то большим. Тем, кто рисковал ради них. Тем, кто мог бы пойти дальше, но выбрал остаться.

— Ты спас Варика, — сказал Дерек. — Не Старец. Ты. Если бы ты не привёл нас сюда...

— Старец спас, — перебил Креллак. — Я только дорогу показал.

— Спасибо тебе.

Креллак усмехнулся — криво, по-своему.

— Ты странный человек, Валрен. Другие бы на твоём месте уже забыли, кто их тащил через топи. А ты помнишь.

— Это хорошо. — Креллак замолчал.

Он поднял руку. Дерек шагнул вперёд и обнял его — коротко, по-мужски, как обнимают братьев. Сверчуг не отстранился. Только хлопнул его по спине тяжёлой ладонью.

— Иди, — сказал он. — И не возвращайся. Здесь не место людям.

— А если понадобишься?

— Тогда придёшь. Ты знаешь дорогу.

Кролла стояла чуть поодаль, с детьми. Когда Дерек подошёл попрощаться, она вложила ему в руки узелок — тот самый каменный хлеб, что пекла каждый день. Кирр и Мирра смотрели на него, прижавшись к матери. Мирра — та самая девочка, что спрашивала про Варика — вдруг отделилась и подбежала к нему.

— Дядя Дерек, — сказала она тоненьким голоском. — А тот дядя поправится?

Дерек присел, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Поправится.

— Правда?

— Правда.

Мирра серьёзно кивнула и убежала обратно к матери. Дерек выпрямился, посмотрел на Кроллу. Она не улыбнулась — сверчуги редко улыбались, — но что-то в её лице смягчилось.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, — ответила она. — Муж сказал — вы хорошие. Я верю мужу.

Даник подошёл, неся Варика на плече — тот ещё не мог идти долго сам, но уже не был неподвижным телом. Он смотрел на подземный город, на его огни, на его жителей, и в его глазах было что-то, чего Дерек не видел раньше. Понимание.

— Мы вернёмся, — сказал Даник Креллаку. — Когда всё закончится.

— Не обещай того, чего не знаешь, — ответил сверчуг. — Просто живите. Это лучшая благодарность.

Они ушли. Креллак смотрел им вслед, пока туннель не скрыл их фигуры. А потом повернулся к семье и пошёл домой — в камень, в тепло, в жизнь, которую они делили с тьмой так долго, что перестали её замечать.

— Ты чего встал? — Голос Даника выдернул Дерека из воспоминаний.

Он моргнул. Солнце всё ещё светило, ветер всё ещё дул, лес всё ещё шумел. Они стояли на пороге подземного мира, и впереди лежала дорога.

— Ничего, — сказал Дерек. — Вспомнил.

— Креллака?

— Всех.

Даник кивнул. Он не стал спрашивать больше — они оба знали, что слова здесь лишние.

Варик, всё ещё опираясь на плечо брата, сделал первый шаг вперёд — на тропу, ведущую вниз, к лесу.

— Я скучал по этому, — сказал он. — По запаху. По свету. По... всему.

— Ты ещё не всё вспомнил, — заметил Даник.

— Вспомню. — Варик улыбнулся — слабо, но искренне. — Я теперь никуда не спешу.

Дерек шёл следом. Он смотрел на братьев — на Даника, который тащил Варика, не жалуясь, на Варика, который учился заново ходить, дышать, жить. И чувствовал что-то, чего давно не чувствовал.

Надежду.

Дорога через предгорья заняла два дня.

Они шли медленно — Варику нужны были передышки, а тропы здесь были крутыми и каменистыми. Но это было даже к лучшему. Они не гнали, не убегали, не прятались. Впервые за долгое время никто за ними не гнался.

Ночью они разводили костёр — маленький, чтобы не привлекать внимания, но достаточный, чтобы согреться. Даник сидел у огня, глядя на звёзды. Дерек проверял снаряжение. Варик спал — глубоко, спокойно, без кошмаров.

— Он поправляется, — сказал Даник тихо. — Быстрее, чем я думал.

— Старец сделал своё дело.

— Не только Старец. — Даник посмотрел на брата. — Ты.

Дерек промолчал. Он не любил об этом говорить.

Он коснулся груди — того места, где теперь горел знак Чаши. Серебристый свет, слабый, но живой. Он чувствовал его каждую минуту. И через него — что-то ещё. Не мысли братьев, не их боль или радость. Что-то глубже. Что-то, что было там всегда, но он не замечал.

— Я не чувствую вас, как раньше, — сказал он. — Но я знаю, что вы рядом. И этого достаточно.

Даник молчал долго. Потом сказал:

— Этого достаточно.

Они сидели у костра, и звёзды над ними были яркими, холодными, бесконечными. Где-то там, на западе, лежал Луанис. Где-то там ждала Танарис. Где-то там Лорван носил медальон, который им был нужен.

Но сегодня они не думали об этом. Сегодня они просто были вместе.

К вечеру второго дня лес начал меняться.

Дерек узнавал места — не точно, но смутно. Вот здесь они шли, когда возвращались из Азкара. Вот здесь Танарис учила его стоять в стойке. Вот здесь Гвин собирал грибы и уверял, что они съедобные, а потом два дня мучился животом.

Он улыбнулся.

— Чего? — спросил Варик, который уже мог идти сам, хотя и медленно.

— Ничего. Просто... задумался.

— Ты часто теперь это делаешь.

— Взрослею.

Варик хмыкнул — впервые за долгое время. Это был тот самый звук, который Дерек помнил с детства. Звук, который означал, что брат возвращается.

К ночи они вышли к знакомой поляне.

Изба стояла на прежнем месте — тёмный сруб, прижавшийся к опушке, с провалившимся крыльцом и окнами, которые они сами заколотили перед уходом. Дерек остановился, глядя на неё.

Здесь они жили. Здесь Варик спал, возвращаясь к жизни. Здесь Даник читал ему книги и рассказывал истории. Здесь Танарис учила их драться. Здесь Гвин варил похлёбку и ворчал, что крупа кончается.

Здесь был дом.

— Наконец-то, — выдохнул Даник. — Я думал, мы никогда не дойдём.

Дерек смотрел на избу. Что-то было не так. Он не мог понять что — просто чувствовал. Слишком тихо. Слишком темно. Ни дыма из трубы, ни света в окнах. Ни голосов.

Но ведь там никого и не должно было быть. Танарис и Гвин ушли в Луанис. Даник и Варик были с ним. Изба должна была пустовать.

Тогда почему ему так тревожно?

— Идём, — сказал он, шагая вперёд.

Он не знал, что за дверью их ждёт пустота. Что Танарис и Гвин уже несколько дней как пленники Лорвана. Что Кардок допрашивает их в подвалах дворца, а Лизу и Корбеттов держат в клетках, ожидая решения их судьбы.

Но что-то — то самое, что он отдал Старцу, та связь, которую он потерял, — что-то всё равно тянуло его вперёд. К двери.

Дерек подошёл к избе и толкнул дверь.

Та открылась.

Внутри было темно, тихо и пусто.

— Никого, — сказал Даник за его спиной. — Странно. Я думал, Танарис оставит кого-нибудь.

Дерек не ответил. Он смотрел на стол — на пустой стол, где когда-то стояла кружка Гвина и лежали карты Танарис. На очаг, где не горел огонь.

Всё было на месте. Но чего-то не хватало.

Он шагнул внутрь.

И в этот момент что-то на полу блеснуло — маленькое, металлическое, отброшенное в угол. Дерек наклонился.

Это была монета. Одна из тех, что Гвин всегда носил с собой — «на удачу». Она лежала здесь, на полу, как будто её уронили в спешке.

Дерек сжал монету в кулаке.

Он не знал, что случилось.

Но уже чувствовал: что-то не так.

Глава 2. Дом

Глава 2. Дом

Утро встретило их запахом сырости и тишиной.

Дерек проснулся первым — привычка, от которой он не мог избавиться, сколько бы ни пытался. Солнце только начинало пробиваться сквозь щели в ставнях, рисуя на полу бледные полосы. В очаге ещё тлели угли — Даник вчера настоял на том, чтобы разжечь его, «чтобы не замерзли к утру».

Варик спал на лежаке, свернувшись калачиком под старым одеялом. Лицо у него было спокойным — впервые за долгое время по-настоящему спокойным. Дерек смотрел на брата несколько секунд, потом поднялся, стараясь не скрипеть половицами.

На улице было холодно. Осень уже вовсю хозяйничала в лесу — листья пожелтели, трава пожухла, и в воздухе висел тот особый запах, который бывает только перед первыми заморозками. Дерек втянул его в лёгкие и почувствовал, как что-то внутри расслабляется.

Он проверил силки, которые поставил ещё вчера — на всякий случай, не надеясь на удачу. Но удача улыбнулась: в одном из силков бился заяц. Крупный, жирный — видимо, готовился к зиме.

Дерек быстро свернул ему шею — не из жестокости, а из милосердия. Потом подвесил тушку за задние лапы, чтобы стекла кровь, и пошёл обратно к избе.

Даник уже проснулся. Он стоял у очага, помешивая что-то в закопчённом котелке. Увидев зайца, кивнул одобрительно.

— Хорошо. Будет суп.

— Ты умеешь готовить суп?

— А что тут уметь? Вода, мясо, коренья. Главное — не пересолить.

Дерек сел на лавку. Он смотрел, как брат орудует ножом — ловко, уверенно, будто всю жизнь только и делал, что разделывал зайцев. Хотя на самом деле Даник всю жизнь провёл в гладиаторских ямах, а до этого — в родительском доме, где готовила мать.

Впрочем, жизнь учит быстро. Особенно когда альтернатива — голодная смерть.

Варик проснулся к полудню. Он сел на лежаке, огляделся — и Дерек увидел, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Будто он не верил, что всё это реально. Изба. Братья. Запах супа. Свет из окна.

— Доброе утро, — сказал Даник, не оборачиваясь. — Суп почти готов.

Варик ничего не ответил. Он просто сидел и смотрел. На огонь в очаге. На пар, поднимающийся от котелка. На спину Даника, которая двигалась размеренно и спокойно.

Потом он улыбнулся.

Это была слабая улыбка — уголки губ едва дрогнули. Но Дерек увидел её. И почувствовал, как что-то внутри сжалось и отпустило.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Странно, — ответил Варик. — Как будто... всё это сон. И я боюсь проснуться.

— Не сон, — сказал Даник, оборачиваясь. — Проверено.

Он подошёл к лежанке, протянул Варику кружку с водой. Тот взял — руки ещё дрожали, но уже не так сильно, как вчера.

— Пей. Потом будем есть.

Варик сделал несколько глотков. Потом посмотрел на свои руки — худые, бледные, с длинными пальцами, которые когда-то умели чувствовать чужие души.

— Я помню, — сказал он тихо. — Всё помню. Как вы тащили меня через топи. Как Даник говорил со мной. Как ты, — он посмотрел на Дерека, — отдал что-то.

Дерек промолчал.

— Ты не хочешь говорить об этом.

— Не хочу.

— Хорошо. — Варик не настаивал. Будто за время, проведённое в резонаторе, он научился ценить тишину. — Тогда я просто скажу спасибо. И больше не буду.

— Не надо спасибо.

— Надо. — Варик посмотрел на него.

Дерек отвернулся. Он не любил такие разговоры — они делали его уязвимым, а уязвимость он давно привык прятать.

— Суп готов, — объявил Даник, разливая варево по мискам. — Ешьте, пока горячее.

Они ели молча. Но это было хорошее молчание — не то, что висит между чужими людьми, а то, что бывает между теми, кто знает друг друга слишком хорошо, чтобы тратить слова на пустоту.

После еды Варик подошёл к полке в углу — той самой, где лежали книги, которые Танарис принесла от Мартена. Он провёл пальцем по корешкам, потом вытащил одну — старую, в потрёпанном кожаном переплёте.

— Что это? — спросил Даник.

— Не знаю. — Варик открыл книгу, полистал. — Травник. Или что-то похожее. Здесь про растения, про болезни.

— Ты умеешь читать?

— Умел. — Варик сел за стол, положил книгу перед собой. — Раньше. Посмотрим, вспомню ли.

Он начал читать — медленно, водя пальцем по строкам. Губы шевелились, но звука не было. Дерек и Даник переглянулись и не стали мешать.

День тянулся медленно, но приятно.

Дерек наколол дров — на зиму нужно было много, а они пока не знали, сколько здесь пробудут. Даник развесил сушиться травы, которые нашёл у реки. Варик читал, изредка задавая вопросы — про растения, которых не знал, про болезни, о которых слышал впервые.

К вечеру в избе стало тепло и уютно. Огонь в очаге горел ровно, отбрасывая на стены пляшущие тени. Пахло супом и сушёными травами. За окном шумел лес — тихо, убаюкивающе.

Дерек сидел на лавке, глядя на братьев. Даник что-то чинил — кажется, старый ремень от сумки. Варик читал, иногда улыбаясь чему-то, что находил на страницах.

Это было... нормально. Обычно. По-домашнему.

Впервые за долгое время Дерек чувствовал, что всё может наладиться. Что война, которая гнала их через полмира, осталась где-то далеко. Что Лорван, Малгор, культ — всё это было в другой жизни. А здесь — только они. Братья. Дом. Тишина.

Он почти поверил в это.

Почти.

Шаги он услышал первым.

Не звериные — слишком размеренные, слишком тяжёлые. Человеческие. Один человек. Идёт от леса, не скрываясь. Или не умея скрываться.

Дерек мгновенно подобрался. Рука сама потянулась к ножу, лежащему на лавке рядом.

— Что? — тихо спросил Даник, заметив его движение.

— Там кто-то есть.

Даник встал, бесшумно подошёл к стене, где висел арбалет — тот самый, что оставил Мартен. Заряженный, готовый к бою.

Варик оторвался от книги. Он не испугался — просто отложил книгу и посмотрел на братьев.

— Кто-то идёт, — сказал он. — Один. Не враг.

— Ты уверен? — спросил Дерек.

— Я не знаю, как я это знаю. — Варик коснулся виска. — Но чувствую. Что-то... знакомое.

Дерек встал, сжимая нож. Подошёл к двери. Шаги были уже близко — за порогом, за дверью.

Он потянулся к засову.

И замер.

Что-то в груди — там, где горел знак Чаши, — вдруг потеплело. Тепло разлилось по телу.

Он знал это чувство. Раньше оно было сильнее — когда медальон висел на шее. Но и сейчас — слабое, но настоящее — оно говорило одно:

Друг.

Дерек открыл дверь.

На пороге стоял Мартен.

Он выглядел старше, чем запомнилось. Седины в бороде стало больше, морщины залегли глубже. Но глаза — те же. Цепкие, умные, видящие всё.

Он стоял, опираясь на резной посох, и смотрел на братьев.

— Живы, — сказал он. Голос был хриплым, но в нём звучало что-то похожее на облегчение. — Слава богам. Живы.

— Мартен. — Дерек шагнул вперёд. — Как ты... Откуда ты знаешь, что мы здесь?

— Я не знал. — Старик перешагнул порог, оглядел избу. — Я шёл проверить не вернулись ли вы.

Он посмотрел на Варика — тот сидел за столом, глядя на гостя спокойно, без страха.

— А ты... — Мартен запнулся. — Ты поправился?

— Поправился, — ответил Варик. — Почти.

Мартен медленно кивнул. Потом подошёл к столу, сел на лавку — тяжело, как человек, который долго шёл и наконец-то может отдохнуть.

— Я рад, — сказал он. — Правда рад. Я думал... думал, не свидимся.

— Что случилось? — Дерек сел напротив. — Ты пришёл один? Где Танарис? Где Гвин?

Мартен поднял на него глаза.

И Дерек увидел в них то, чего боялся больше всего.

Молчание.

Мартен молчал. Он смотрел на братьев — на Дерека, на Даника, на Варика, — и молчал. Долго. Слишком долго.

— Мартен. — Дерек подался вперёд. — Где они?

Старик отвёл взгляд. Посмотрел на огонь в очаге. На свои руки. На что угодно, кроме Дерека.

— Мартен!

Тот вздрогнул. Медленно, очень медленно поднял глаза.

— Их взяли, — сказал он. Голос был глухим, как будто каждое слово давалось с болью. — Танарис. Гвина. Лизу. Корбеттов. Всех. Лорван... Лорван их взял.

Тишина в избе стала такой плотной, что её можно было резать ножом.

Дерек не двигался. Не дышал. Смотрел на Мартена — и в его глазах горело что-то, чего старик не видел раньше.

— Когда? — спросил Дерек.

— Три дня назад. Может, четыре. Я потерял счёт. — Мартен сжал посох так, что костяшки пальцев побелели. — Они жгли склады, корабли. Били по людям Лорвана. Он выследил их. Вычислил убежище.

— Ты был там?

— Нет. Я был в порту, ждал новостей. Когда пришёл — было поздно. Их уже увели.

Дерек встал. Медленно, как будто каждое движение причиняло боль.

— Где они сейчас?

— В подвалах дворца. — Мартен смотрел на него, и в его глазах было что-то, что Дерек не мог назвать. Страх. Или жалость. Или и то, и другое.

Мартен опустил голову.

— Я не знал, где вы. Я ждал. Думал, вы вернётесь. — Старик поднял глаза. — Я ничего не смог сделать.

Дерек отвернулся. Он смотрел на стену, на огонь, на что угодно, только не на Мартена.

Внутри всё кипело. Ярость — та самая, которую он учился контролировать, — поднималась из глубины, как волна. Он хотел кричать. Хотел что-то разбить.

— Дерек. — Голос Даника. Тихой, но твёрдый. — Не сейчас.

Он обернулся. Даник стоял у стены, всё ещё сжимая арбалет. Его лицо было бледным, но спокойным.

— Не сейчас, — повторил он. — Сначала — план.

Дерек смотрел на брата. Потом на Варика — тот сидел неподвижно, глядя в стол, но его пальцы сжимали край книги.

Потом на Мартена. Старик не оправдывался. Не просил прощения. Просто сидел и ждал.

— Рассказывай, — сказал Дерек. — Всё. С самого начала.

Мартен кивнул. Он поднял голову, и в его глазах снова появилась та самая твёрдость, которую Дерек помнил с детства.

— Слушай.