Чаща смерти
Глава 1
Опять этот гул!
Генка выбрался на небольшую полянку и, щурясь от солнца, посмотрел в небо. Гудело где-то на западе… Скорее, даже не гул, а какой-то стрекот. Словно большая стрекоза. Что б это могло быть? Гусеничный транспортер? Вертолет? Очень может быть, очень. После Войны крупные производства не сохранились – если и не разбомбили, так сделали свои дела многочисленные диверсионные группы – однако, кое-какую летающую технику – из тех, что не жрала много керосина –еще можно было найти. В большинстве своем – не военную (уж тех-то потрепали) - гражданскую, ведомственную: геологоразведка, медицина и прочее. Там и вертолеты, и небольшие самолетики типа Ан-2 еще оставались, а самое главное – пилоты.
- Чего стоим, командир? – щуплый, с длинным острым носом и карими шныряющими глазами, парень подошел сзади почти что неслышно, подкрался по траве едва ль не на цыпочках, как учил дед Федот, старый браконьер и охотник.
Парня звали Лехой, и был этот Леха – Лешка Синцов - себе на уме. Генка его б с собою не взял, да староста, Егор Иваныч, настоял – мол, Лешка парень шустрый, а в дальнем походе сгодится. Пока вот, не сгодился… Да и слава Богу.
- Гудит… Слышишь? – Геннадий махнул рукою. – Вон, там… в той стороне, где город.
- Думаешь, мародеры? – Синцов вздрогнул и озадаченно почесал реденькую бородку – предмет гордости перед всеми хуторскими парнями. Да и не только перед парнями… Хотя, подавляющему большинству девчонок лехина бороденка не нравилась. «Как у козла» - говорили…
- Не знаю, не знаю… - покусав губы, Генка дернул шеей.
Высокий, с длинными светлыми волосами, перехваченными узеньким кожаным ремешком, он чем-то напоминал индейца, какими их рисовали художники в старинных книжках, какого-нибудь Майн Рида или Фенимора Купера. Такое же благородное, лицо, чуточку скуластое, но без излишеств. Нос вот, правда, подвел – чисто русский, курносый, и глаза – как и волосы – светлые. Точнее – серо-голубые.
Поджарый, мускулистый, Геннадий мог бы сильно нравиться девушкам, коли б не был таким молчуном! Многие даже говорили – бирюк… Да нет, не бирюк, просто такой стеснительный, с детства. Всегда любил больше с книжками или вот, с техникой… ИМ так в этой технике поднаторел – на хуторе трактора чинить кроме Генки мало кто уж и брался! Да, честно сказать, и некому больше было – механизаторов не осталось, умерли. Да и с войны их вернулось мало…
Началось все, как обычно – с финансового кризиса. Доллар гикнулся, за ним поплыл и евро, а уж о рублике и говорить нечего! Рухнул, родимый, как домкрат в воду. Народишко забузил, не выдержал, а тут и война – воду, землю делить стаи, оружия-то много наделали, да и генералов – в избытке, со всех сторон… Вот и вышло… как вышло.
Громыхнуло так – мало никому не показалось, ни нашим, ни «им». Крупные города были выжжены сразу – никакие ПВО не помогли. Вся Европа и большая часть европейской России покрылась радиоактивной пылью, Китай тоже не отсиделся: бомбили…
Никто не победил. Те, кто выжил после первых ударов, пытались сейчас хоть как-то подняться – там, где это было вообще возможно. Чем ближе к северу, к востоку – тем больше уцелело, тем меньше радиации, где-то и вообще ее почти что и нет – как вот здесь, в трехсот верстах от сожженного Санкт-Петербурга.
Начали сеять злаки, выращивали, где остался скот – скот, только вот мало его осталось, повывели весь еще с первых независимых времен. Здесь вот, в тайге, стали жить хуторами, так легче: вернулись почти первобытные времена, земли для прокорма да угодий охотничьих надобно нынче много.
Не сами по себе жили, конечно… Нашлись люди, кои, опираясь на остатки армии, начали землицами «владеть», совсем, как раньше какие-нибудь феодалы. Так их и называть стали – «бароны», вернее, они самим себя так. Кто-то из бывших олигархов, кто – из военных, из бывших криминальных авторитетов, а кто-то из местного начальства. Местный владетель Семен Аркадьевич Васенков, к примеру, в ранешние времена командовал агрофирмой и ныне, землицы прихватив, по-прежнему и звался - Директор. А в северных лесах сидел некий Председатель, тоже его так вот, по-колхозному, звали. Хуторские подчинялись Директору, платили ему дань… или оброк – тут уж кто как скажет. За это Семен Аркадьевич по мере сил защищал своих оброчников от набегов мародеров и прочих лихих людишек, ну и гарантировал хоть какой-то порядок, потому как без порядка – совсем бы край.
- Все ж интересно, что там гудит-стрекочет? – один из парней, рыжий Денис или Дэн, как его все звали, бросил долгий взгляд на запад – туда, откуда слышался стрекот… то затихая, то вновь приближаясь.
- Кто-то едет, я так думаю, – шмыгнул носом Леха. – Может, купцы?
- Купцы? Вот то б и здорово бы! – ребята радостно переглянулись.
Купцами называли бродячих торговцев… И в самом деле, хорошо бы, кабы они! Куда б как кстати пришлись, одним своим появлением нарушив неизбывную лесную скуку. Открыли б ярмарку, много б народу собралось, почитай, все окрестные люди пришли б. Да и с дальних краев, от Председателя, тоже могли б пожаловать, кабы успели бы…
- Купцы… - покусав губу, Генка тряхнул челкою, как всегда делал, когда думал о чем-нибудь или волновался. Много говорить он не любил, но тут вот приходилось, все ж за старшего – командовать надо. – А, может, все ж таки - мародеры? Недавно же прорывались, бывало…
И впрямь, года три назад из разрушенного войной райцентра бросились по деревням банды, сами себя именующие продотрядами. Жгли, убивали, насиловали, отбирали подчистую все, такое уж настало время – безвластие, кто сильный, тот и прав. Сначала досталось ближним садоводствам, а, как там все подмели, настал черед и дальних поселков, благо сельские пути-дороги никто не бомбил, сохранились в исправности. Городские имели транспорт, горючее еще имелось в достатке, вот и наезжали, пока деревенские не перекопали дороги ко всем чертям, да не принялись устраивать засады. Вот уж тогда мародерами мало не показалось! Ну, и правильно – кто с мечом к нам придет…
- Может, и мародеры, - тряхнул рыжей шевелюрою Дэн.
Синцов же лишь сплюнул и скептически ухмыльнулся – не очень-то он уважал Генку Механика, и вообще, сам бы мог старшим пойти. Запросто!
Небольшой отряд под командованием Геннадия хуторские отправили по старым лесным делянкам, как говорили мужики – «по запчасти». Да так оно и было, на делянках оставалось еще во множестве всякой брошенной техники: обычные трактора, трелевочники, лесовозы даже! Много с них уже поснимали, но, кое-что еще оставалось, пригодилось бы в деревне всегда. Ремонтировать технику без запчастей – как? Никак, ясно. Вот и посылали старосты хуторов поисковые отряды, обычно – молодежь.
Генке недавно исполнилось двадцать, и он уже много чего умел, считаясь классным механиком, примерно столько же было и Лехе, Дэн же едва разменял шестнадцатые годок, остальные – Петруха и Мишка – лет по четырнадцати всего лишь, эти больше молчали, стеснительно слушая старших, а, если что и говорили, то большей частью – по глупости. Они даже чем-то похожи были – оба востроглазые, темно-русые, худые, только у Петрухи глаза серые, а у Мишки – карие, как настоявшийся чай.
С этими странным звуками в небе нужно было что-то решать, установить – что это, в конце концов, такое, а дальше уж выбрать линию поведения. То ли игнорировать и двигаться себе дальше, то ли, наоборот, бежать к своим, на хутор, предупредить. Вертолет – да, скорее всего… А чей? Может, тех же мародеров или кое-кого еще, решивший под шумок спихнуть всемогущего Директора и, как писали в старинных книгах – «начати всем владети»
- Привал, - подумав, объявил Генка.
- Славно! – младшие, Миша с Петрухой, хлопнули в ладоши, и Леха шикнул на них, чтоб не шумели.
Понятно – устали парни, с раннего утра на ногах, и уже с десяток километров пройти успели – точно.
- Вот тут, у полянки, и перекусим… Лясы не точить, - вытащив из котомки каравай хлеба, лук и картошку, предупредил командир. – Жуйте молча. Заодно наблюдайте. Слушайте.
Лес и небо тут же разобрали по секторам – кому куда смотреть да слушать. Генка взял себе главное направление – западное, его же поручил и Дэну. Пара глаз – хорошо, а две – лучше.
- Вот-вот, слышите, снова?! – проглотив кусок, Петруха поднял вверх указательный палец. – Вона, вона… Летит!
- Точно летит! – тревожно кивнул Дэн.
Да и всем уже стало ясно – в небе, на западе, показался небольшой вертолет.
- Может, лучше спрятаться? – Мишка опасливо пригнулся. – А то он ведь может и бомбой… или из пулемета… ага.
Геннадий усмехнулся и покивал:
- Может. И бомбами, и пулеметом… Потому – прячемся… Да и вряд ли он нас в лесу заметит. Да и, сожжет – не совсем уж он и чужой…
Механик знал, что авиаторов нанимает иногда сам Директор, поручив вертолетчикам осмотреть подсчитать свою хуторскую землю, все засеянные и распаханные поля. Чтоб точно знать, сколько с кого дани требовать!
Вертолет уже подлетел так близко, что стали хорошо видны сверкающий круг пропеллера и блестящие на солнце иллюминаторы. Ми «восьмой», в свое время их наклепали – хоть столовой ложкой ешь, всех не перекушаешь. Вот и война не перекушала, не перемолола – остались. Хорошая, надежная машина с двумя двигателями. Скорость около двухсотпятидесяти и с полтысячи километров – дальность с полными баками. Горючее правда машинки жрали – как все винтокрылы, ага.
На голубом боку вертолета виднелись белые буквы – «Агроавиация»…Точно! Свой… Их обычно Директор и нанимал. Впрочем… не только он…
- Так парни… Давайте-ка за мной! Живо!
Приняв решение, Генка выскочил на поляну и приветственно замахал руками. То же самое сделали и остальные.
- Если вдруг начнут стрелять – бегите в разные стороны, по секторам… - предупредил Механик, уже и сам готовый последовать сему приказу, уж больно подозрительно вели себя вертолетчики. К отряду явно присматривались, сделав над поляною уже три круга… Однако же, стрелять, вроде, не торопились… Или выбирали удобный момент?
- Давайте-ка потихоньку в лес… - не преставая махать, приказал Гена.
Парни послушно кивнули… Кивнул и вертолет! Вернее – чуть опустил вниз кабину, видать, летчики все же признали хуторских, да и искали кого-то другого…
Сделав прощальный круг, Ми «восьмой» резко увеличил скорость, набрал высоту и скрылся за вершинами сосен.
- Ну, пронесло, кажется… - переведя дух, Механик зашагал к лесу, уселся на поваленный ствол и вытер выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони.
- И что было так поставляться? – сплюнув, недовольно хмыкнул Леха. – Вдруг бы да – очередью?
- Тогда б разбежались бы… кто б уцелел.
Как бы то ни было, а дальше Леха всю дорогу бурчал… правда, так, осторожно, в прямой конфликт не вступая. Дэн же, наоборот, догнав ушедшего вперед Генку, одобрительно – пусть и панибратски – хлопнул его по плечу:
- Молодец, командир. Все правильно сделал.
Кругом тянулся густой смешанный лес – южная зона тайги. Шумели кронами осины и липы, вздымались к небесам высокие корабельные сосны, махали угрюмыми лапами ели, а на старых просеках белели стволами березки. Стоял июнь, та самая пора, когда ничего еще в лесу не было – ни грибов, ни ягод, одна дичь да в реках-озерах – рыба. Впрочем, и этого ведь немало, такое-то подспорье!
В поход – думали управиться дня за три – парни взяли с собой лишь испеченный в деревенской печи хлеб, немного оставшегося с прошлого года картофеля, да драгоценную соль. Всю остальную еду нужно было добыть в пути, лишнего на хуторах не имелось.
Шли не просто так – по азимуту, по старой туристской карте, где были указаны давно заброшенные деревни, дороги, делянки, просеки. Кое-где продвигались по старым грунтовкам, а где-то приходилось идти вдоль реки… Вот, как сейчас…
- Вона, блестит что-то! – заметив, обрадовано крикнул Мишка. – Речка, ага!
- Не-а, не речка, - останавливаясь, командир тут же сверился с картой. – Кондозеро это вот что.
- Да ну, не речка? – не унимался подросток. – Да вон… видно же – узкое, длинное…
- Кондозеро как раз такое и есть. Узкое и длинное. Вон, карту-то глянь!
Генка протянул парню карту… Тот посмотрел, засопел носом…
- Точно – озеро… А вон там – гора. Ну, какая на карте.
- Коровья гора, - подойдя, сообразил Денис. – Ну, так тут написано… Хотя, какая это гора-то? Так… просто высокий холм.
Холм и впрямь был высок, впрочем, штурмовать его в лоб путники вовсе не собирались. Решили обойти, правда, не сразу.
- Привал, - Механик решительно сбросил с плеч котомку. – Можно искупаться, но – без лишнего шума, тихонько. И – всем ловить рыбу.
- Купаться! Вот здорово!
Мишка с Петрухой быстро поскидали одежку – рваные, еще довоенные, джинсы, майки, и домотканые рубахи из льна – специально для одежки его и стали сеять. Что же касаемо обуви, то старая износилась быстр, и тут выручали купцы, привозившие валенки и кирзовые сапоги, во множестве остававшиеся на каких-то заброшенных складах. За кирзачи брали три беличьих шкурки иди два ведра клюквы, валенки шли чуть дешевле.
Тонконогие, тощие, подростки с разбега бросились в воду, подняв тучи брызг. Шумели, чего уж, пришлось прикрикнуть:
- А ну-ка рты позакрывали, живо! Чего разорались?
- Так холодно ж!
- Холодно – не купайтесь. Леха, давай с ними… А потом – мы с Дэном, ага…
Пока парни купались, «сторожевые» - Генка и Дэн – с ружьями в руках зорко обозревали окрестности. Мало ли кто тут, в лесу, ходит? Те же мародеры, да и люди Председателя – конкуренты за ресурс.
Из оружия на хуторах имелись охотничьи ружья да несколько выменянных на лосятину «Калашниковых». Последних было мало – дорого, на каждом хуторе – по одному, по два максимум. Автомат, он ведь еще и патроны требует, не то, что ружья! Гильзы, пыжи да дробь – свои, покупали – обменивали – только порох. Сохранился еще на складах.
- Ген… давайте, идите уже…
Купальщики выбрались на берег, синие от холода, с пупырышками на коже. Уселись на узкую полоску песка, подставив жаркому солнышку тощие спины – грелись.
- Посматривайте!
Вручив парням ружья, Генка и Дэн сняли одежку и, намотав портянки на голенища сапог – как учил дед Федот – бросились в воду… Хотя, нет! Нельзя сказать, чтобы бросились. Вошли спокойно, степенно, как и положено не каким-нибудь там соплякам, а вполне взрослым, знающим себе цену, людям.
Брр! И вправду, холодно. Не успела еще нагреться водичка, студеная. Тут вообще, в лесных озерах - так. Глубина большая, за короткое лето не успевает вода нагреваться. Так оно и хорошо – бодрит.
Быстро выкупавшись, путники тот час же приступили к главному – к рыбалке. Себя-то нужно было прокормить. Оставив костровым вихрастого Мишку, вырубили ножами удочки в росшей у самой воды иве. Лески, крючки, поплавки прихватили с собой с хутора – чай, много места не занимают. Поискали червей под корягами, поплевали… забросили…
Озеро оказалось рыбным: нее прошло и получаса, как ребята наловили полтора десятка окушков с уклейками, да еще, в придачу к ним, пару щук, пяток хариусов и три налима.
- Хороший хариус, жирный! – совсем по-детски порадовался Петруха, вызывая явную зависть возившегося с костром приятеля – Мишки. Тот уже налущил ножом щепу, приготовил трут и сейчас старательно щелкал огнивом – высекая искру. Наконец, высек… Потянуло дымком, занялось-поднялось веселое светло-оранжевое пламя.
- Побегу к просеке, - подросток обрадовано потер руки. – Я там хорошую сушину видел.
Сушину – сухостой – еще надо было срубить, ну, так топор для того и был прихвачен.
В ожидании доброго огня и углей рыбаки, между тем, принялись разделывать рыбу.
- Окуней с уклейками сварим, - суетился Петруха. – А остальные – запечем. Ну, чтоб с собой.
- Ну, так это понятно. Учи ученых-то, давай! - Леха обидно засмеялся, потер свой острый нос. Потом оглянулся на костер:
- Погас почти… Ну, где там этот увалень ходит?
- Так за сушиной пошел.
- Чего-то долго… Пойду, подмогну, а?
Дождавшись короткого кивка командира, Петруха бросил в озеро рыбьи кишки и, забыв сполоснуть руки, помчался на помощь другу:
- Эгей, Миха-а! ты где? Ага… Ой!
Крик подростка оборвался так резко, что Генка и все прочие вмиг почувствовали неладное, напряглись, потянулись к ружьям.
Послышался шум, из-за деревьев показался Петруха. Растрепанный, с выпученными глазами, бледный…
- Там это… это… Убили – да!
Убили?!
- Леха – слева, ты, Петька, справа… Дэн – за мной, - ныряя в кусты, быстро распорядился Механик. Сердце его стучало, глаза внимательно оглядывали заросли, и палец был готов в любой момент потянуть спусковой крючок. Осторожно пробираясь зарослями смородинным и малины - увы, пока еще безъягодными – молодой человек ждал нападения в любой момент. Ведь, если Мишку убили… Впрочем, с чего он решил, что убили? Хотя… Оп! Генка остановился, увидев распластанное на узкой тропинке тело.
Мальчишка лежал на спине, раскинув в сторону руки. В карих, широко распахнутых, глазах его отражалось светлое, чуть тронутое облаками, небо, в груди же торчала короткая злая стрела, почти что без оперения!
- Дикие! – приблизившись, ахнул Дэн. – Кто ж еще мог-то? Стрелой…
- Это не лук… - Геннадий осмотрелся и вдруг быстрым шагом направился прямо по тропе… Пригнулся, застыл на миг, и, заглянув за кусты, обернулся, призывно махнув рукой:
- Гляньте-ка…
Меж двумя стволами молодых гибких осинок, примерно на высоте груди, был прилажен лук со спущенной тетивою… еще, кстати, дрожавшей.
- Самострел, - подойдя, негромко промолвил Леха. – Не повезло Михе…
- Не повезло, - Механик кивнул, покусав губы. – Интересно, кто его здесь поставил? Чьи тут охотничьи места?
- Да чьи угодно, - нервно почесав затылок, Денис обернулся, словно в любой момент был готов увидеть перед собой вооруженного луком дикаря. – Может, и вправду, дикие… А, может – охотники с севера. Кто угодно. Даже наши могут быть, с хуторов.
- С хуторов вряд ли, - Геннадий резко дернул шеей и опустил ружье. – Больно уж далековато. Заколебешься потом добычу тащить.
- А тропа-то не звериная! – опустился на колени Дэн. – Вон, следы… правда, давние.
Синцов хмыкнул и уселся на корточки рядом:
- Звериная – не звериная, что теперь гадать? Командир, что с этим делать будем?
- Хоронить, - хмуро отозвался Механик. – Что еще делать-то? Вон ведь, лежит… мертвее мертвого.
Петруха неожиданно дернулся, сверкнул глазами:
- Так, может…
- Нет! – перебил-отрезал Геннадий. – С собой мы его не потащим. Смысла нет. Закопаем здесь… уж как сможем.
Вырубив из сушины что-то наподобие небольших лопаток, парни сняли топором дерн и сноровисто выкопали могилу. Управились быстро, благо почва оказалось легкой, песчаной. Положив убитого, так же быстро забросали тело землей…
- Мир твоему праху, Михаил, - втыкая в изголовье могилы наспех сооруженный крестик, тихо промолвил командир. – Жаль, что так… Спи спокойно, друг и знай – мы тебя не забудем.
- Не забудем, - пряча заплаканные глаза, эхом повторил Петруша. Потом чуть-чуть помолчал и искоса глянул на ребят:
- Мы ведь сюда будем приходить… верно?
- Зайдем, - обнадежил Дэн. – Обязательно заглянем.
- Ага… - подросток вздохнул и, шмыгнув носом, вдруг вспомнил, что видел невдалеке груду камней.
- Да они по всему берегу, эти камни, - отмахнулся Леха, - И вон, у ручья…
Все же, потратив время, обложили могилку камнями – сразу стало красивее и как-то… официальнее, что ли…
- Покойся с миром, друг, - уходя, снова повторил Механик. – Покойся…
Тут же и поели, хотя кое-кому кусок в горло не лез. Однако же, нужно было себя заставить, еще предстоял впереди долгий и трудный путь, еще не выполнили задание, ничего не нашли…
Да и что сказать, нелепая смерть товарища произвела сильное впечатление разве что на Петруху, да и то – по малолетству последнего. Все остальные к смертям не то чтобы привыкли, но… Гибель людей не являлась нынче таким уж редким делом, умирали иногда даже от обычной запущенной простуды, не говоря уже о пневмонии или бронхите. Лекарства кончались, а новые стоили они очень дорого, вот и лечились травками, морошковым отваром, малиной. Травки да ягоды - все ж не антибиотик, серьезную болезнь не вылечат.
Ночь прошла покойно. Назначенный караулить в первую смену Петруха малость повздыхал, и даже тихонько поплакал, но к утру уже выглядел, как огурчик – вполне даже бодро, хоть и не особенно весело. Впрочем, готов был идти.
- Вот, - повязав головной платок-бандану, Генка развернул карту. – Вот – делянка, видите. Можно идти по старой просеке, а можно – вдоль реки, по звериным тропам.
- Лучше по просеке, - сплюнув, высказался Леха Синцов. – На тропах-то еще не один самострел насторожен может быть. На хрена нам эти поганые сюрпризы?
- Значит, по просеке, - командир убрал карту в котомку и, повесив на плечо ружье, махнул рукою. – Идем. По сторонам посматривайте. Мало ли…
Последнюю фразу Механик произнес так, для порядку. После ночного происшествия все и без того не позволяли себе расслабиться. Охватившее путников напряжение оказалось, пожалуй, излишним – при всем напускном спокойствии, Синцов вдруг выпалил в вылетевшую из-под ноги пичугу – пеночку иди жаворонка!
Гулкий выстрел разорвал утреннюю тишь, сорвал с росшей поблизости осины стаю галдящих ворон.
Геннадий поморщился:
- Спокойней! Спокойнее, парни. Леха, ружье заряди… И отдай Петрухе, его очередь.
Ружей в отряде имелось всего две штуки, уж, сколько дали. Порох тоже наказывали экономить, почем зря не палить. Да и вообще, староста, дядька Егор, и вовсе не собирался давать в экспедицию огнестрелы – Генка еще выпросил, все ж – дальний путь. Что ж… пока не пригодились.
- Просека! – шагавший впереди подросток вдруг обернулся, показал ружейным стволом.
- Видим, - хмыкнул Механик. – Осторожней с ружьем – выстрелить может.
К удивлению путников, просека оказалась не такой уж и заросшей. Да, меж высоченными соснами и елями кудрявились, клубились березки и ивы, а так же всякие там малины-смородины, однако же, заросли вовсе не выглядели непроходимыми, а кое-где складывалось такое впечатление, будто кто-то нарочно вырубил кусты.
В синем летнем небе ласково сверкало солнышко. Дул легкий ветерок, раскачивал высокие заросли иван-чая и кашки. Кругом радостно пели птицы, сладко розовел клевер, а слева, на лесной опушке кто-то россыпью набросал ярких желтых лютиков…
- А тут хожено, - обернулся Петруха…
Откуда-то из зарослей вдруг громыхнула очередь! Автоматная! Прострочила, разорвав в клочья все это утро, едва не пронзив насквозь узкую Петрухину грудь. Бедолага и сообразить ничего не успел, Механик толкнул его в спину и, сам бросаясь навзничь, запоздало крикнул:
- Ложи-ись!
Впрочем, остальные кинулись в траву и без его приказа. Автомат – он шутить не любит.
Снова ударила очередь… Пули сшибли ветки малинника прямо за спиной командира.
Генка чуть поднял голову, всмотрелся… За деревьями виднелись приземистые кирпичные здания, навесы… Судя по ржавым бочкам, когда-то это был склад ГСМ. Рядом виднелись два трелевочника и оранжевый бульдозер, за которыми синели четыре колесных трактора - МТЗ… Целых четыре! Вот это богатство! Ничего удивительного, что его тщательно охраняли.
Позади зашуршал травой Синцов. Подполз, зашептал, не понимая головы из зарослей пастушьей сумки…
- Командир – может, я слева, ты справа, а…
Петруха тоже дернулся – ну, слава Богу, жив! – и тот час же громыхнула короткая очередь. Словно вы причесала пурпурные венчики кипрея.
- Прицельно бьет, гад, - зло прищурился Леха.
- Прицельно? Да нет… - Механик живенько проследил биссектрису огня. – Если б прицельно – давно бы нам жопа! Думаю, нас не хотят убивать… Просто прогоняют. Так что, давайте-ка, братцы, назад. Только ползком, осторожно.
Леха презрительно скривился:
- И мы даже не попытаемся…
- Нет! – коротко и зло отозвался Геннадий. – Ружья против «калашникова» не катят. Хватит с нас и одного Мишки. Так что… Приказ понятен? Назад!
Им дали уйти, не стреляли в спины. Просто прогремели прощальной очередью по вершинам берез, словно бы говорили – «уходите, нечего вам тут делать!». Что ж, пришлось убираться. Опасность выглядела уж слишком явно, тем более, следовало помнить пословицу – на чужой каравай рта не разевай! Кто-то уже разведал эту делянку и склад, присмотрел, взял под охрану…
Добравшись до спасительных зарослей, Генка поднялся на ноги и, сделав несколько шагов, дождался своих:
- Петька, ты как?
- Нормально.
Парнишка и впрямь выглядел, как обычно, разве что тяжело дышал, что и понятно – ползти пришлось немало.
- Дэн, останься здесь, посмотри, - оглядываясь, негромко скомандовал Механик.– Остальные – за мной. Встречаемся – во-он у той липы.
Высоченная липа виднелась примерно в километре, сияла желтоватой верхушкою. Там путники и остановились перевести дух. Там и дождались Дэна.
- Никто за нами не идет, - выбравшись из кустов, доложил тот. – По крайне мере, я не видел.
Значит, и впрямь – просто прогнали…
Геннадий перевел дух и вытащил карту…
- Вот здесь – домики. Вогрино – деревня такая. Судя по надписи – давно уже не жилая.
- И на хрена нам туда идти? – снова скривился Леха Синцов. – Там уж давно, что можно, растащили.
- Ты тучи видишь? – Генка кивнул на небо. – К вечеру, наверняка, дождь. Найдем подходящий дом. Заночуем. Костра разжигать не будем. А утром – осмотримся.
- А я бы не…
- Кончай базар! Вперед.
Смешанный лес вскоре сменился ельником, затем снова пошли осины, березы, сосны… Как и предсказывал Генка, ближе к вечеру небо заволокли тучи. Где-то недалеко грянул гром, сверкнула серебристая молния.
Синцов поежился:
- Ну, и где тут деревня?
- Да по карте, здесь где-то должна… - выйдя на лесную опушку, Механик внимательно осмотрел открывшуюся пред ним местность. Судя по березкам и невысокому ельнику, здесь когда-то располагалось широкое колхозное поле, а, значит, где-то неподалеку притулилась и деревня…
- Вон – крыши! – неожиданно воскликнув, Петруха показал рукой. – Вон, сразу за рощей…
Туда и пошли. Осторожно, оглядываясь и в любую минуту готовые дать отпор. Ну, или, по крайней мере, залечь – и огрызаться из ружей. Правда, пока что ничего подобного, похоже, не требовалось.
- Ох, блин… Как все заброшено-то! – осматриваясь, тряхнул рыжей челкою Дэн.
И впрямь, заброшено… иначе не скажешь.
Заброшенная деревня или, скорее, поселок, насчитывала где-то десятка три изб. Старые, с провалившимися крышами, крытыми серой дранкой, они глядели на путников черными глазницами выбитых окон, в коих давно уже не осталось ни одного стекла, а кое-где – и рам. Бывшие улицы густо заросли травой и все той же березой, лес захватил бывшее людское жилье спокойно и властно, не оставив шансов даже вездесущему борщевику!
- Странно… Борщевика не видно, - насторожился Петруша.
- А его здесь, видно, и не выращивали, - Геннадий покачал головой. – Видать, давно все забросили… Очень давно… А ну, приглядывайте-ка избу получше!
- А вон! – Дэн указал на маячившее в отдалении двухэтажный обитый негона крашеными голубой краскою досками дом с шиферной крышей и темными провалами окон. – Похоже, это здесь самое лучшее.
Прямо над головой вдруг ударила молния, грянул дождь, целый ливень! Вмиг промокнув до нитки, путники, сломя голову, бросились к спасительному убежищу. Вбежали, перевели дух…
Кругом царил все тот же дух запустения, да иного здесь и не могло было быть. Покосившиеся либо сорванные с петель двери, старые шкафы, обшарпанные конторские столы… и ни одного стула.
- Стулья видно, прибрали, - усаживаясь на один из стволов, хмыкнул Леха. – А столы не смоги унести.
- Да ну, кому такой хлам нужен-то?
Подойдя к шкафу, любопытный Петруха распахнул скрипнувшую дверцу и вытащил странный черный диск…
- Э, парни! Это что такое-то?
- Это, Петенька, грампластинка, насколько я понимаю, - расхохотался Дэн. – А бабушки моей такие имелись. В старину их на специальном устройстве слушали.
- Эти вот? Слушали? – подросток явно не поверил и скептически скривился. – Хм…
Наскоро перекусив запеченой еще утром рыбой и остатками хлеба, парни повеселели и принялись располагаться на ночлег. Бушевавшая снаружи гроза уже, похоже что, затихала – гремело все меньше и меньше, а вот дождь, наоборот, припустил с новой силой, и парни радовались, что вовремя обнаружили укрытие.
- Здесь, наверное, раньше школа была, - задумчиво протянул Дэн, разглядывая вытащеный из шкафа облезлый глобус. – Раньше страны были… города разные… люди в гост друг другу ездили… И все, блин, просрали, все! Война эта поганая! Вояки… политики долбаные, блин…
- Понимаешь, тогда все страны между собой мерялись. Кто круче, кто сильней, - вешая промокшую рубаху на стол, невесело усмехнулся Генка. – Вот и домерялись. Что уж теперь говорить?
- Ген, в первую смену кто караулит? – бросив пластинки под ноги, осведомился Петруша. – Давайте, я.
- Хочешь – карауль, - Механик перебросил парню ружье. – Потом меня разбудишь.
Он улегся спать на старом спортивном мате, и отключился сразу же: сказывалась накопившаяся за день усталость – не только физическая… Эх, Мишка, Мишка… Как же его матери-то теперь в глаза смотреть? Как же…
- Э-эй, командир… Вставай…
Примерно в середине ночи Генку растолкал Петруха. Как и договаривались.
- Командир, ты сказал – сам будешь до утра стоять…
- Да-да, все правильно… Ложись. Тсс! Не ори ты так, не видишь – спят люди.
Молодой человек быстро поднялся на ноги и попытался натянуть рубаху… Попытался да бросил – не высохла еще. Да и тепло было – июнь, вот только комары доставали, гады! От комаров да прочего гнуса готовили на хуторах особую мазь н основе дегтя… правда, и пахла она соответствующе.
Генка вытащил из котомки пластиковую черную баночку из-под гуталина, намазал щеки и шею. Вроде бы, не кусали больше… лишь противно пищали.
Здесь, на севере, ночи в июне стояли светлые, «белые». Поглядев на спящих ребят, Механик уселся поближе к окну, глянул в белесое небо, уже освободившееся от туч, и развернул карту… Как истинному командиру, не давал ему покоя один важный вопрос – а вообще, чьи это земли? Вот эта вот деревня, лес, рощица? Может, конечно, и ничья. Кому такая разруха нужна-то? Однако же, кто его знает… Где-то здесь начинались земли, подвластные некому Председателю, которого никто никогда не видел, а только слышал всякие россказни. По хуторам ходили слухи, будто этот самый Председатель восстановил прежний колхоз в том его виде, в котором тот существовал когда-то давно. С жесткой дисциплиной, с ответственностью. Говорят, охрана у Председателя имелась вполне боеспособная. Чуть ли не целая армия, вооруженная, между прочим – «Калашниковыми»… Не оказаться бы на его земле! Даже вот так – случайно.
Генка прислушался и ничего подозрительного не услышал. Ничего необычного. Лишь где-то неподалеку гулко куковала кукушка, да пролетел, забила крыльями, крупная ночная птица.
Отойдя от окна, модой человек прошелся по комнатам - кабинетам. Просто так – весь с вечера уже осмотрели все. Еще раз пролистал стоявшие на полках старинные книги… подумав, прихватил парочку – Жюль Верна «Пятнадцатилетний капитан» и еще какого-то О.Генри. Читать Гена любил, а книжки оказались нетяжелыми, котомка плечи не оттянет.
Еще б, кроме книжек, хоть что-нибудь! Хотя бы – древние стеклянные шприцы, ведь должен же быть в школе медпункт? Да, шприцы пригодились бы. В крайнем случае, на них даже можно было бы что-нибудь выменять у тех же «караванщиков», да…
Пошатавшись по всему зданию, Механик ничего толкового не нашел, да, в общем-то, и не шибко на то надеялся. Про такие деревни он слышал от стариков. Заброшены селения были еще при советской власти, население насильно переселяли, все ценное забирали с собой. Некоторые даже дома перевозили, а кто не этим не заморачивался, тому давали квартиры в новых, специально построенных для переселенцев, домах-пятиэтажках. Правда, это уже было не свое - государственное.
Медпункта Генка не отыскал, но медицинский шкаф обнаружил. Как и полагается – белый, с нарисованным красным крестом. Правда, из пригодных медикаментов там оказались лишь бинты – но, и то хлеб, и бинты, всяко, сгодятся. Жаль, шприцов не надыбал.
Между тем, время уже близилось к утру, уже окрасились золотом вершины росших неподалеку сосен, и край небе алел предутреннею зарею. После вчерашнего дождика в низинах поднимался туман, у коричневых полных луж квакали-пели лягушки.
Натянув уже более-менее высохшую рубаху, Гена вышел на улицу, обошел вокруг здания и вдруг невдалеке увидел ржавую железную ограду. Местами провалившаяся, она тянулась метров на пятьдесят, исчезая в густых зарослях смородины и вербы.
Подавив сразу же возникшее желание все поскорей осмотреть, Механик вернулся в школу и быстро всех растолкал:
- Вставайте, вставайте, сони! Хватит спасть, утро уже.
Все поднялись быстро, даже Петруха, на хуторах вообще было принято рано вставать – крестьянский труд того властно требовал.
- Говоришь, забор? – наматывая портянки, насторожился Дэн. Рыжие волосы его спутались тот сна и смотрелись, как рожки у молодого бычка! – Так, может, сходим, посмотрим?
- Так я и говорю – поглядим!
За забором виднелся просторный двор, густо заросший чертополохом и еще каким-то колючим кустарником, цеплявшимся за одежду в самых разных местах. Двор оказался захламленным разнокалиберными бочками, такими же ржавыми, как и забор. Под ногами валялись какие-то траки от тракторных гусениц, ржавые колесные диски, бороны…
- ЭмТэЭс! - Петруха вслух прочел надпись на давно поверженных воротах. – Это раньше, до Войны, связь такая была. Сотовая. Мне дядька как-то Егор рассказывал.
- Связь-то, может, и была, - усмехнулся Геннадий. – Да только не здесь. ЭмТэЭс вообще, знаете что значило? Машинно-тракторная станция! Ох, парни… Не хочу сглазить, но… Не наткнулись ли мы на золотую жилу?
- Что-то не очень похоже, - Дэн пригладил вихры и скептически осмотрелся вокруг. – Развалины тут какие-то одни…
- И ржавые сеялки! – поддакнул Синцов.
- Раз есть сеялки… думаю, должны быть и тракторы. Ну, по крайне мере, брошенные… - Механик упрямо набычился и покусал губы. – Нам хоть какие б запчасти сгодились…
Тракторы парни увидели быстро, старые ДТ-75, прячась в густой траве, тускло сверкали оранжевыми боками. Правда вот, все, что можно было с них снять, уже сняли. Двигатели, сцепление - унесли целиком, кое-где прихватили и гусеницы и даже катки, не говоря уже о стеклах. Стекла по нынешним временам – большая ценность – в окно вставить, в дом. Новых не делали, а старые имели нехорошую привычку биться.
- А вон там еще! – юркий Петруха забрался подальше, в самые заросли чертополоха и вербы. – Тю, парни. Тут какое-то чудище мелкое, ага. И, вроде бы, целое
- Целое? А ну, поглядим.
Замеченное парнишкой «мелкое чудище» оказалось совсем уж древним трелевочником, действительно, небольших размеров – метра четыре – четыре с половиной - в длину и около двух – шириною. Стекол, конечно, не было, но все остальное… Даже кабина была целой, правда – деревянной, особой-то ценности не представляющей. Гусеницы в конец уж заржавели, а позади кабины, чуть сбоку, виднелась «какая-то круглоугольная хрень» - по выражению Петруши.
- КэТэ Двенадцать, - с любопытством оглядывая трактор, негромко промолвил Механик. – Дед Федот про такие рассказывал. Сразу после Отечественной войны выпускали. Подвеска немецкая, проходимость – во! – Геннадий поднял вверх большой палец. А вот эта вот круглая штука – парогенераторная установка. На дровишках трелевочник ездил, бензин и соляру не жрал!
- На дровах? – остальные недоуменно переглянулись. – Как такое быть может? Трактор ведь!
- Ну и что? – Генка повел плечом и заглянул под гусеницы. – Говорю ж – на дровах. Запросто! Правда, тут пускач нужен… Вон тут стоял… сняли. Вообще же, если такую штуку снять…
- Ты про эту хрень, командир? – Леха Синцов с явным неудовольствием постучал по паровой колонке. Мы ее не утащим. Точно.
- А я и не говорю, что утащим, - было видно, что Механик задумался, что-то проворачивал в мозгах… какую-то идею… Впрочем, ясно – какую.
- Сюда б на тракторе с телегой вернуться… Или на лошадь навьючить… Нет, вы представляете! Транспорт на дровах! Это ж никакого топлива не нужно… ну, разве совсем чуть-чуть.
- Ген! А тут вон – стекло в кабине целое? Снять?
- Конечно. И гайки, вон, открутите, с болтами… - командир осмотрелся вокруг и вдруг насторожился, затих. – Тсс! Что это там шумит, слышите?
- Дак лес, - пожал плечами Синцов. – Чему еще тут шуметь-то?
Генка дернул шеей:
- Да нет, не лес… Похоже, что река… или ручей.
- Вон, там, - прислушался, Дэн махнул рукой в сторону ивовых зарослей. – Что, командир? Идем, посмотрим.
- Идем, - Механик сдернул с плеча ружье и кивнул оставшимся. – Мы сходим, глянем. А вы пока тут гайки крутите.
- Ну, вот, - Петруха обиженно скривился. – Всегда так.
Глава 2
За ивами, в полсотни метров от МТС журчала неширокая речка, каменистая и довольно таки бурная, с рыжей болотной водою. К речке от ворот шла дорога… то есть, когда-то это была дорога, ныне же все плотно заросло кустарником и травою, так, что пришлось продираться с трудом.
- Ого! – выбравшись на берег, Дэн изумленно округлил глаза. – Да тут и плотина была! Вон, остатки… И будка!
Прямо по берегу парни добрались до дощатой покосившейся будки, полной всякого ненужного хлама. Старый конторский стол, какие-то шкафы, полуистлевшие конторские книги с записями, ящики и какая-то непонятная довольно объемистая штуковина, напоминающая часть корабля!
- Турбина! – не поверив глазам своим, ахнул Геннадий. – Новенькая! Ну… в свое время, видно, на замену привезли… А поставить не успели.
- Тут и подписано… - оттерев рукавом заржавевшую бирку, Дэн вслух прочитал надпись: - «Завод «Электросила». Ленинград. 1956-й год»… Турбина, говоришь?
- Ну да! Черт побери! Электричество! – Механик восторженно всплеснул руками. – Это вам не тракторный генератор! Своя электростанция, представляешь?
- Ну да!
- Нам бы эту турбину – да на хутор. Точнее – на Гремячий ручей. Провода-то у нас есть!
Генка мечтательно прикрыл глаза. В голове его возникли картинки из старых учебников – могучие электростанции, огромные, сверкающие электричеством, города, несущиеся в ночь электровозы…
- А за лампочки последнюю картоху отдадим? – скептически голос приятеля быстро вернул командира с небес на землю. – Стоят то они – ого-го! Теперь и не делают.
- Да лампочки ведь не главное, - волнуясь, Механик все же пытался доказать Дэну важность находки. – Электричество – это же, понимаешь… Это же – все! Можно теплицы построить – обогревать… да и так – дома на обогрев… инструменты подключить разные. Электрическую, к примеру, пилу…
- Электрическую? Да где ее взять-то?
- Неважно! Купить, найти… Главное электричество. Понимаешь – свое! Можно на другие хутора продавать… Гидроэлектростанция, это тебе не переносной генератор!
Смеясь, рыжий махнул рукой:
- Да вещь нужная, кто бы спорил! у, уж ты скажешь! Как такую махину увезти-то? Небось, весит не меряно.
Да уж – вот это была задача! Как увезти? Тут нужно было думать, соображать, и самое просто, что сейчас пришло Генке в голову – славить генератор по реке. Ну да, на большой лодке… Этот вот ручей впадает в Кипую-реку, та – в Кондозеро… А там уж и рядом совсем! А, если и не на лодке… Тогда зимой! На тракторе – по льду… Или лошадок в сани побольше запрячь и… Да – зимой!
- Эх, Денис, Денис! – от избытка чувств Геннадий хлопну мало что понимающего паренька по плечу. – Сдается мне, к новому году хутор наш с электричеством будет! Это ж, знаешь что? Это ж совсем другая жизнь начнется! А парогенератор мы еще раньше прихватим, на лодке. Кстати, надо б его открутить, если сумеем… Да спрятать – мало ли что…
С генератором провозись долго, часа три. Кое-что открутилось, кое-что пришлось пилить пилками по железу, предусмотрительно прихваченными с собой. Спрятав колонку за деревней, под старой липою, парни покидали в котомки все, что удалость снять, и тронулись в обратный путь. На этот раз Геннадий решил идти вдоль речки, предусмотрительно обходя опасные места стороною.
- Во-от так вот, - командир показал путь по карте, после чего, достав из нагрудного кармана огрызок древнего «химического» карандаша, послюнявил его кончик и, тщательно осмотревшись, поставил на карте три крестика, отмечая заброшенную машинно-тракторную станцию, будку колхозной электростанции… и могилу Мишки… Михаила Тереньтева, тринадцати с половиной лет.
- Эх, Миха, Миха…
Вспомнив погибшего, Механик тяжко вздохнул и молча зашагал вдоль реки, первым. Ни с кем говорить не хотелось, дело было сделано – хоть как-то – да, мало того, имелись и перспективы – с паровой колонкой и турбиною. Однако, все то теперь как-то стало меркнуть перед мишкиной смертью. В гибели подростка Генка винил себя, ибо он был страшим, а, следовательно, отвечал за всех. Вот и перед мишкиной матушкой должен был ответить, что как-то совсем не прибавляло оптимизмам. Хотя… до хутора-то еще нужно было дойти, а по пути всякое могло случится… Тот же настороженный самострел вполне мог на любой тропе встретиться!
Шли дотемна, по пути наловили рыбы, развели костерок, так, чтобы полупрозрачный дымок как можно ниже стелился над заливным лугом. Наскоро перекусив, зашагали дальше, остановившись на ночлег подальше от кострища, и уж ночью-то никакого огня не зажигали, опасаясь возможных последствий.
Ночь, между тем, прошла спокойно – никто не напал, да и места уже потянулись знакомые, можно сказать, свои.
- Ну, что парни? К вечеру дома будем! – подмигнув, Генка хотел было пошутить, но, вспомнив погибшего Мишку, снова замкнулся и лишь хмуро бросил. – Пошли.
- А мне сон смешной приснился, под утро уже, - шагая, вдруг сообщил Петруха. – Про мотоциклы! Ну, помните, у нас года два назад мопед был – «Альфа». Ездил же – летал! Пока не сломался…
Тут подросток вздохнул - жаль было мопеда
- Мопед? Альфавод ты, вот кто! – шедший впереди Дэн обернулся, тряхнув рыжей челкою. – Хотя, и я во сне слышал, как двигатели стрекотали. В отдалении где-то, ага.
- Двигатели? – насторожился Механик. Впрочем, тут же и расслабился – подумаешь, мопеды! Места шли знакомые, вполне возможно, кто-то из жителей дальних хуторов приехал в ночное или на рыбалку. Старые мопеды на хуторах имелись, правда, не так уж и много. Ценились они, правда, куда как меньше лошадей, на мопеде ведь снопы с поля не привезешь, на собственном-то горбу таскать придется. Вон, как сейчас – казалось, и взяли- то немного (болты, гайки, гвозди, провода), а ведь шли тяжело – разложенный по котомкам груз ощутимо давил спины.
- И вертолет еще этот, - вдруг вспомнил Дэн.
Дальше шли молча… вспоминали погибшего Мищку.
- За Кондогой-рекой к Хмель-озеру повернем, - остановившись у приметной корявой сосны, командир сверился с картой. – Там дальше – по дороге… Что, рады?
- Да уж! – откровенно просиял Петруха. По всему видно было – подустал парень, и физически, да и… Гибель приятеля свое дело тоже сделала.
Дороги в лесах имелись и вполне наезженные. Вели он обычно к полям, да к озерам-рекам, реже – к другим хуторам, куда в основном добирались по зимникам. Да и что там, на чужом хуторе, делать-то? Разве что сватать невест, которых, честно-то говоря, и в своей деревне хватало. Со времен Войны еще не все оставшиеся в лесах переженились, еще не все на одном хуторе были родственниками, еще можно было найти себе невесту, жену…
Вот и у Механика была на примете девчонка: настоящая северная красавица, синеглазка с длинными светлыми волосами, словно напоенными дивным медовым солнцем! Шестнадцатилетняя красавица Аленка, по всем меркам – невеста. Родители ее, отец с матушкой, тоже жили на хуторе… Ну, это так называли – хутор, на самом же деле, полноправная деревня в десяток изб! На старинных картах, правда, обозначалось – хутор Хмельозерский, а соседний хуторок так и вообще обзывался «Тридцать седьмой барак». С леспромхозовских времен еще… Так и кликали соседей – бараковские гризы. Ну, бараковские, ясно почему, а вот гризы - грязнули – это от того, что ни озера, ни настоящей глубоководной реки близ «Тридцать седьмого барака» не было, один ручей. Тамошние всегда боялись воды, плавать не умели да и мылись редко – вот так их и прозвали – гризы, а еще прозывали обиднее – воши.
Вспомнив соседей, Генка невольно улыбнулся, почти позабыв про Мишку. Гризы-то гризами, но и там попались красивые девчонки… Правда, красивее Аленки – не было. Одно плохо, он-то, Геннадий Ворогов, сирота… Впрочем, зато – механик! Сам достиг уважения, своим умом, руками…
Чу! Задумавшись, Генка едва не споткнулся, вдруг услыхав крик. Показалось? Дернув с плеча ружье, Механик приказал всем рассредоточиться, спрятаться по кустам, а уже потом спросил:
- Ну? Вы тоже слышали?
- Да слыхали, - негромко отозвался Дэн. – Девчонка какая-то кричала… женщина…
Он вдруг замолк, прерванный все тем же криком… скорее даже – стоном. Стонали как раз от повертки, с дороги, куда и намеревались свернуть путники. Вроде бы, по пути… Однако…
- Незаметно подойдем, глянем, - командир решительно выбрался на тропинку. – Поглядим. Может, знакомый кто…
Пробравшись кустами метров с полсотни, парни остановились… и, дружно переглянувшись, едва ль не ахнули, еле-еле сдержались. И было ведь, от чего ахнуть! Прямо на дороге, ведущей от дальнего дуга к Хмельозерскому хутору, сидела на пятой точнее молоденькая и приятная с виду девчонка! Сидела и стонала. Стройненькая такая шатенка с зелеными глазками и красивым, искаженным болью, лицом. Одета – по-городскому, с претензией! Камуфляжная маечка, такая же – с подвернутыми рукавами, куртка и штаны – одно название, что штаны – обрезанные почти по самое некуда… такие в древности назывались – шорты.
Хуторские обычно ходили в домотканой холстине, одежку шили дома, и лишь по большим пращникам надевали камуфляж или старые протертые почти что до дыр джинсы – у кого что имелось. Такой вот «военной» маскировочной ткани в свое время наделали много, так что до Войны в «комках» ходили все, кому не лень, особенно – в дальних деревнях, мужское население которых, кажется, никакой другой одежды и не знало - не ведало. После Войны, нынче, в камуфляжах щеголяли горожане… и всякие там торговцы-купцы.
Верно, и эта была из таких, правда, выглядел донельзя странно! Слишком уж раздета. Это в лесу-то - с голыми ножками, на радость слепням, оводам, комарам! Ну, не-ет, так ведь попросту не бывает. Однако – вот же она! Не наваждение же. Сидит, за ногу держится, стонет…
- Петруха… Давай!
На разведку послали самого младшего – меньше подозрений вызовет. Тот и рад, выбрался на дрогу. Зашагал, насвистывая… Потом, вроде как увидал незнакомку:
- Привет! Ты что тут? Откуда?
- С купцами приехала, - увидев парнишку, незнакомка явно обрадовалась, даже стонать перестала. – Мы на дальние хутора торговать приезжали. Ну, договорились заранее – и вот…
- Хм… - Петруха упер руки в бока и склонил голову набок. – И где твои купцы?
- Уехали, - девчонка вздохнула и смахнула со щеки слезу.
- А тебе, выходит, бросили? – удивился парнишка. – Как так?
- Да вот так! – незнакомка поджала губы и попыталась встать… да снова схватилась за щиколотку и застонала. – Я купалась, а тут вдруг – вертолет! Низко так пронесся…мы думали – сейчас очередь даст. Испугались все. Наши все попрыгали в грузовики да покатили… А я за ними… и вот ногу… вот… А они… они и не подождали совсем… Испугались, да.
Торговцы испугались вертолета? Верно, того самого… Укрывшись в кустах, Механик живенько анализировал информацию. Могло так быть? Вполне! Очень даже. Если купцы что-то нарушили, какой-нибудь договор, грубо говоря – «вторглись на чужую поляну»… Вот потому-то вертолет и летал! Вот кого искали-то! Нарушителей. И – да – завидев вертол, те испугались и поспешили убраться… А девчонку не дождались, бросили? Свою – бросили? Как такое быть может? Здесь что-то не сходилось, не сходилось никак…
- Я сама-то не из них, не из торговцев… - девушка, между тем, поднялась-таки на ноги, опираясь на плечо Петрухи. - Так, напросилась… Меня, между прочим, Валентиной зовут. А тебя?
- Петру… Петя.
- Ой, Петенька… а до деревни твоей далеко? Понимаешь, нога болит очень. Но, я идти-то могу, ты не думай.
Вообще-то, подозрительных чужаков следовало убивать на месте! По крайней мере, так говорил староста, дядька Егор, а он считался мужиком умным. Не всякого ведьизберут старостой! Егора Ивановича Дивеева вот, однако, избрали. И, верно, не зря.
Так что же, убить эту девчонку? От греха подальше – нужно бы… Впрочем, никакой видимой опасности незнакомка, похоже, не представляет. Да и со старостой в этом плане далеко не все соглашались – чтоб любых чужаков обязательно убивать. А допросить как же? Да и убить… это день не все могут, далеко не все. Вот так вот, хладнокровно, взять и выстрелить этой вот юной девушке в голову, забрызгать мозгами и кровью дорожную пыль! Кто стрелять будет? Ежели уж Механик нынче за старшего, так придется, похоже, ему. Или – приказать? Дэн? Вряд ли сможет… тем более – Петруха. Вот если только Синцов… тот да, тот, верно, убить безоружного сможет, сволочь еще та…
- Ой… а что это у тебя на ногах? – Петруха, между тем, продолжал беседу.
- Это? – Валентина засмеялась – дружелюбно так, весело. – Это кеды называется. Недешевая, между прочим, вещь!
Вот то-то и оно, что недешевая! И кеды эти – дорогие. И камуфляж… да еще дорогие камуфляжные штаны этак вот обрезать! Не из бедняков девочка…
Тем более – подозрительно это все!
Трудно оказалось Механику принять окончательное решение… Очень и очень трудно! Человека убить – это вам не высморкаться!
- Петенька, а давай к реке спустимся, а? Я вон какая грязная… вымылась бы. Тебе ведь не тяжело, правда?
- Да не тяжело… Опирайся!
- Я ведь не из бедных… Мои заплатили бы… У вас ведь на хуторе связь есть?
- Да нет, нету… раньше была – до соседнего хутора. Да по зиме еще какие-то черти провода срезали…
Расслабился Петруха – видно! Приобнял красотулю – аж, бедолага, покраснел… Спустились к речке…
Интересно, что он еще успеет выболтать, если девчонка разденется и полезетв воду?
О связи вот, выболтал. Точнее – об отсутствии таковой. Вообще-то вся гражданская связь крякнула еще во время Войны в результате электромагнитного импульса. Осталась только древняя, проводная – телефонные станции. У кого-то они имелись, у кого-то – нет.
- Ну, поговорим, однако, - свистнув своим, командир выбрался из кустов и быстро зашагал к речке, чувствуя позади быстрые шаги Синцова и Дэна.
- Здравствуйте!
- Ой! – незнакомка обернулась, сверкнули из-под пышных темных ресниц изумрудно-зеленые очи. Верно, именно такие глаза бывают у русалок! – Здравствуйте, мальчики. Как хорошо, что я вас встретила! Иначе б точно – край. Я ведь отстала!
Вот тут, при всех ее прелестях, девушке пришлось рассказать куда больше, нежели до того – Петьке. Уж теперь-то – по-настоящему, во всех подробностях, включая полное описание всех без исключения торговцев и их транспортных средств.
- Да какие там транспортные средства, скажете тоже! – усевшись в траву, отмахнулась Валентина. – Один «Урал» с кунгом!
«Урал»… Вещь хорошая, даже по местному бездорожью вполне проходимая – военный трехосный грузовик. Вообще-то, этих грузовичков когда-то наштамповали в невероятных количествах. Ушлый человек вполне мог купить… не обязательно купец, кто угодно… И этот «кто угодно», видимо, здесь и был! О чем нужно было обязательно узнать как можно более подробно. Так что такого ценного свидетеля вовсе не следовало убивать! Не следовало, не следовало, не следовало!
- И кто у твоих купцов за главного?
- Володя его звали, - девчонка вытянула ноги и, сорвав травинку, сунула стебелек в уголок рта. – А фамилию я не знаю. Все его так и звали – Володя. Да! И прозвище еще было – Фургон. Володя Фургон. Я с ним и договаривалась, чтоб взяли. Ну, подзаработать чуток.
- Подзаработать? – опуская ружье, хмыкнул Синцов.
Валентина скосила глаза:
- Вовсе не в том смысле, в каком вы, верно, подумали. Просто мой дедушка был искусствоведом.
- Кем-кем? – у рыжего Дэна полезли на лоб брови.
- Я в иконах разбираюсь… и в разных древних вещах, - спокойно пояснила девушка. – Знаете, есть богатые люди… ну, зажиточные… которым все не безразлично, как они живут и что их окружает.
- Ах, вон оно как… - Механик покусал губу, взгляну на Валентину… не то, чтобы теплее, но уже с пониманием. – Теперь кое-что ясно.
В самом деле, теперь становилось более-менее понятно, по чью душу прилетал вертолет и кого высматривал. Почуяв опасность, лже-купцы поспешили убраться… И так спешили, что не дождались такого специалиста? Так можно было поступить только в одном случае, если…
- Так вы уже много чего нашли?
- Нашли, - со вздохом кивнула красотка. – Много, да. Так что я им, наверное, уже и не очень нужна. Едва вертолет увидели – рванули, сволочи прочь! Видать, испугались. А про меня забыли, да… Да кто я им такая?
- Понятно, - Механик покачал головой и прищурился. – А, кроме этого Фургона и тебя, сколько вас было-то?
- Еще пять человек, - признав в Генке главного, Валентина отвечала коротко, быстро и ясно, и, вместе с этим, вовсе не забывала строить глазки!
- Все молодые крепкие парни… вот, вроде вас.
- Все равно, маловато, - ухмыльнулся Синцов, плотоядно глянув на голые ножки девчонки. Та взгляд заметила – в ответ улыбнулась:
- Так у нас три «калашникова»!
- А-а-а! Тогда ясно… - Леха нагнулся и, якобы невзначай погладив Валентине колено, участливо спросил. – Нога-то сильно болит?
Дернув ресницами, девушка пожала плечами:
- Да, как сказать… Мне бы денек-другой отлежаться…
- А дальше? – вполне к месту поинтересовался Петруха.
Механик одобрительно кинул: пусть и маловат возрастом Петька, а вопрос задал стоящий. Действительно – ну, отлежится, выздоровеет… Что дальше-то?
- Ну-у… у вас с городом, что, вообще никакого сообщения нет? – Валентина совсем по-детски наморщила носик.
- Ну, почему же нет? – уклончиво отозвался Геннадий. – Так иногда… бывает…
- Вот я бы и уехала! С оказией! Хоть с теми же торговцами. Ярмарки же у вас бывают?
- Да бывают, чего ж… - Механик серьезно задумался – одно дело, помочь чужачке, скажем, ногу ей перевязать, немножко продуктов оставить… И совсем другое – привести с собою на хутор. Это только с разрешения общего схода можно сделать… или, по крайне мере – старосты.
Девчонка, при всей ее прорвавшейся вдруг напускной веселости, все ж таки выглядел жалостливо – тощенькая, бледненькая… еще и нога вон, не ходит. Оставь ее здесь – волки сожрут быстро, или еще какой зверь приберет – тот же медведь, росомаха… Даже рысь – и та запросто!
Еще раз осмотрев девчонку, Механик задумчиво почесал затылок
- Ты идти-то совсем не можешь?
В изумрудных глазах юной прелестницы сверкнула надежда!
- Немножко могу… До деревни вашей доковыляю как-нибудь… На палку обопрусь… или на чье-нибудь плечо.
- На мое можно! – одновременно, хором, выпалили Дэн и Петруха.
Парни тоже поглядывали на старшего вопросительно – ждали решения. А как же – на то он и командир!
- Значит, сделаем так… - подумав, Генка дернул шеей. – Доведем тебя до околицы, ближнего поля… А там подождешь. Как в деревне решат, так и будет. Согласна?
- А куда же мне деваться-то?
Деваться Валентине и впрямь было некуда – разве что оставаться здесь, на голодную смерть, да на корм дикому зверю.
- Так мы ее подхватим? – радостно воскликнул Петруха.
Механик усмехнулся:
- Ну, если не в лом…
- Не, не, не в лом! – нагнувшись к сидящей в траве девушке, Дэн протянул руку. – Прошу!
- Ах, спасибо…
Валентина оперлась на плечи обоих парней – Петрухи и рыжего Дэна, благо оба были примерно одного роста. Глянув на них, Синцов сплюнул в траву, всем своим видом выказывая презрение.
- Леха – вперед, - оглядевшись вокруг, негромко скомандовал Геннадий. – Вы с Валентиной – за ним, я – сзади.
Обозначив таким образом расстановку сил, молодой человек дождался, когда путники пройдут чуть вперед и, поудобнее пристроив на плече ружье, направился следом.
- Скоро дорога будет. Там легче!
Да и тут, по тропе, шли довольно-таки ходко: Валентина все же не так уж и много весила, да и, как вдруг показалось Генке, нога у нее не так уж и сильно болела.
Да, как бы не болела! Провести ночь в лесу, одной… Это вряд ли! Тем более – этакой-то городской цаце… искусствовед, блин!
- Валентина, а ты где в городе жила?
- У реки. В отдельном доме.
- А-а-а… Небось, и огород есть?
- Ну, а как же без огорода?
Прокатившаяся по всему миру война ввергла оставшихся в живых в дебри сурового феодализма с присущим ему натуральным хозяйством: торговцы, как и средневековые купцы, особой погоды не делали.
Город…
Значительная часть населения планеты все же пережила первые ядерные удары. России, в силу большей скученности населения и многоэтажной застройки, доля выживших в городах оказалась чуть меньше, чем в тех же штатах, но все же достаточно солидной, чтобы суметь кое-как продолжить «цивилизацию».
В городах большинство спасалось в подвалах, главное было – просидеть там как модно дольше. Самые тяжелые радиоактивные частицы упали быстро, да и опасные изотопы, содержащиеся в них, жили недолго. Уже через семь часов доза в зоне поражения упала в десять раз, через трое суток – в сто раз, а через две недели - в тысячу. Так что через пару недель можно уже было выбраться на поверхность и гулять почти без риска для жизни.
Никакой ядерной зимы, вопреки жутким прогнозам, не случилось. Огненный смерчи в городах в большинстве своем не возникли, а там, где возникли, их силы не хватило для подъема в стратосферу огромного количества сажи. Вот, в тропосферу – да, сажа попала… но и выпала оттуда с осадками за считанные недели, не помешав солнечному свету нагревать землю. Не вышло и вселенского голода: погибли почти исключительно жители городов, потребители, а не производители еды. Заражение полей было вполне умеренным и локальным - по малозаселенной сельской местности никто ядерными бомбами не пулял! Да и вообще, долгоживущих изотопов после взрыва атомной бомбы остается довольно мало: вес делящегося вещества в бомбе слишком невелик. Уже на следующий год после Войны радиации в полях почти не осталось.
Что же кается ближайшего к хуторам города… райцентра… Ядерную бомбу на него никто не сбрасывал – слишком уж мал, а вот промзону с заводами достали обычными ракетами и точеными ударами буквально распотрошили в прах! Ну, почти… Тоже самое касалось и объектов жизнеобеспечения – канализации, теплоцентралей… Выживали, как могли, благо лес был совсем рядом: дровишками и кое-какой пищей, кто сумел, разживались. Да еще некоторые, сбившись в банды, терзали пригороды. Правда, терзали недолго – кто-то подчинился Директору, все других же постепенно повыбили.
Припоминая все это, Механик ненадолго задумался, и не заметил, как вышли к дороге, идущей от хутора в поля и к озеру. Какой-то звук вдруг привлек внимание Генки – показалось, будто где-то невдалеке, за рябиновой рощицей, вдруг послышался треск мотоцикла! Откуда? Тот самый мопед, что некоторым привиделся в снах? Или – не привиделся?
- Эй, парни! Вы ничего такого не слышали?
- Не! А что?
Ну да, будут они прислушиваться! С такой-то красоткой.
- А ты, Леха?
- Да я на реку смотрел, - оглянулся Синцов. – Вон, на излучине, рыба плещет – спасу нет. Надо бы завтра наведаться.
- Так наши же собирались, - Петруха пригладил волосы и искоса взглянул на свою спутницу. – Я слышал, как дядя Егор говорил. Может, уже и пошли.
- Ну, пошли, так мы и без них сходим!
Упрямо набычившись, Леха молча прошагал еще с десяток метров и вдруг замер, уставившись себе под ноги:
- Гляньте-ка – следы!
- Все оставаться на месте! – сдернув с плеча ружье, Генка бросился к Синцову, обнаружив следы автомобильных шин.
- Да-а… наши на таких грузовиках не ездят.
- Так это мои купцы, - хмыкнув, напомнила Валентина. – Я ж говорила – кунг, «Урал».
- Так от «Урала», вроде бы, не такие следы…
- У нас ведь еще прицеп! Был… А у него как раз такие. Ребята, долго еше?
- Устала? – Механик покусал губу.
Девушка слабо улыбнулась:
- Есть немножко. На одной-то ноге попробуйте поковылять.
- Ой, а давай мы тебя на руках понесем?! – тут же предложил Петруха. – Я-то вот не устал! Ну, вот – нисколечки. А ты, Дэн?
- И я не устал! Мы сейчас руки замком сплетем, а ты. Валентина, к нам сядешь…
- Эй, эй! Я вам дам – «замком», - Геннадий живо напомнил, кто здесь старший. – Вон березняк уже… Там ее и оставим.
Девушка сверкнула глазищами:
- Меня оставите?
- Тебя, тебя. Кого же еще-то?
От березняка, выросшего на месте бывшей стернины, до Хмельозерского хутора уже было рукой подать – всего-то два с половиной километра. Да по дороге, что вела вдоль озера – не по буеракам, не по зыбкой болотной гати! Красота - чего не идти-то?
- Так что ты нам тут сиди, жди, - распорядился Генка. – Да не бойся – мы с тобой часового оставим. Ну, парни, кто пойдет в караульщики?
- Я! Я! Я!!!
Уж можно было догадаться! С такой то красоткой остаться… Все захотели, все! Пожалуй, только Синцов – в меньшей степени. Или просто скромный такой? Ну да, ну да… скромняга, хм…
Его-то Механик и оставил. Тем более, сам-то Леха, Валентине – судя по ее взгляду – не особенно глянулся.
Отведя парня в сторону, Генка спешно дал инструктаж, наказав внимательно следить и не отвлекаться.
- Да уж, не отвлекусь, - презрительно сплюнул Синцов. – Девка-то тощая, да и сисек почти нет – потрогать не за что. К тому же – мало ли что? Вдруг – дикие?
Механик одобрительно похлопал караульщика по плечу:
- Вот-вот, и я о том. Ну, ты у нас человек опытный… А мы скоро! Я либо сам за вами приду… либо пришлю кого-нибудь. Ну, не скучай!
- Да ла-а-адно!
Оставшись за часового, Синцов проводил глазами уходящих соратников и искоса посмотрел на красотку. Та уже уселась в траву, вытянув голые ноги… а потом и вообще улеглась, подстелив куртку! Вытянулась, заложила за голову руки… короткая камуфляжная маечка задралась выше пупка…
Часовой шумно сглотнул слюну…
- Тебя ведь Алексеем зовут? – томно потянулась девушка.
- А… Алексей… Леха…
- Вот что, Леша… Что-то у меня меж лопатками чешется… Вот думаю – не клещ ли? Посмотрел бы… Да брось ты свое ружье, ничего ему тут не сделается!
Повернувшись к Лехе спиной, Валентина без всякого стеснения сняла майку и обернулась:
- Ну?
А не такая уж и маленькая у нее грудь! Такая мягкая, теплая… и такой упругой сосочек, такой…
* * *
За излучиной реки, за деревьями, показался хутор, или, точнее сказать – деревня. Крыши выстроенных еще до войны домов были покрыты свежей дранкой, серебрившейся в лучах выглянувшего из-за облака солнца. Сколы высушенной древесины - дранка – неплохо держали воду и еще лучше – тепло, так что о шифере и рубероиде на лесных хуторах постепенно забывали, хотя, у торговцев вполне можно было купить под заказ и то, и другое – но, дорого, дорого, дорого! За лист шифера просили корзину сушеных белых грибов или десять литров пареной брусники. А что? Деньги нынче не ценились, бумажки – разве что коллекционные золотые и серебряные монеты. Так они мало у кого имелись.
Завидев родные избы, путники приободрились, заулыбались и резко прибавили шагу.
- Наши! Наши идут! – завидев парней, радостно завопил какой-то малыш лет четырех, до того сосредоточенно возившийся в луже. Другие такие же мелкие сорванцы принялись тут же вторить ему:
- Наши пришли! Наши!
Побросав огородно-хозяйственные дела, выбежали на деревенскую площадь женщины… почему-то казавшиеся разочарованными.
- А, это вы… - поправ повязанный на голове платок, расслабленно кивнула высокая жилистая женщина лет сорока с узким приятным лицом и ясно-голубым взором – Анфиса, жена старосты Егора Дивеева. – А мы думали – мужики с рыбой вернулись.
- А, так они по рыбу… - припомнил Генка. – То-то я и смотрю – никого не видать. Одни ба… ой – женщины.
Раньше с рыбой полегче было – на ближнем озере имелся катер. Старая ржава посудина какое-то время бала вполне на ходу – Генка управлял, чего уж, навострился… Правда, потом катер – не по Генкиной вине - получил пробоину, двигатель залило и… В общем, теперь валяется на мели – ржавеет.
- Ладно, - Анфиса махнула рукой. – Хорошо, хоть вы пришли. Чего-то не все…
- Мишку малого схоронили, - поведал грустную новость Механик. – На самострел наткнулся… Прямо в сердце.
- Жаль, жаль, - нахмурилась старостиха. – Горе, горе… Могилка-то где?
- Да я отметил, на карте…
- Ох, помянем сегодня… Иль мужиков пождать?
Стопившиеся рядом женщины принялись вздыхать да охать – ну, чего уж, повод был.
- Ах, Мишка, Мишка, - Анфиса покусала губу. – Расти б тебе да расти… Однако что же – поход дело такое. Постой-ка! А Лешка Синцов где? Он же ведь тоже – с вами…
- Чужачку сторожит, - поспешно доложил Механик. – Она раненая, чужачка-то. Ногу подвернула. Ее караванщики бросили…
- Бросили, говоришь? – староста недоверчиво прищурилась, - Ну-ну. Так где она, говоришь?
- В березняке. Ну, где поле. Лешка с ней оставлен.
- Вообще-то, надо было сразу…
Женщина оборвала фразу на полуслове, голубые очи ее обожгли Генку таким лютым холодом, что парень поежился. И впрямь – лучше было б сразу убить.
- Ладно, поглядим, - подумав, распорядилась Анфиса. – Мужики придут – решим что с нею делать. Покуда пусть здесь… под приглядом посидит.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге