Час трутня (Неправильное число - 2)

ПРОЛОГ

Десятый «Ковчег», четвертый день полета

Удар, сотрясший «Ковчег», был столь силен, что едва не сбросил Артема с койки. Полуцилиндр транспортной капсулы, служивший юноше постелью, внезапно ухнул куда-то вниз и в сторону, и на миг Артему даже почудилось, что каюта перешла в режим невесомости. Юноша только и успел помянуть недобрым словом их новоиспеченного капитана – кому еще из офицеров корабля придет в голову посреди ночи баловаться с гравитацией? – как ложе стремительно вернулось на свое законное место, больно ударив при этом хозяина по локтю выступающим металлическим краем. Юноша не сдержал вскрика, и в следующую секунду в каюте погас свет.

Артем застыл, вжавшись всем телом в койку и вцепившись пальцами в холодный край, только что нанесший ему предательский удар. Прислушался: кругом было тихо, как в могиле. Брр, пожалуй, не самое уместное сравнение!.. Левой рукой юноша осторожно ощупал сбившееся одеяло, затем стену возле кровати – сам не особенно понимая, зачем это делает. Ну, по крайней мере, он убедился, что стена была на месте. Не без волевого усилия разжав пальцы, стискивавшие край койки, Артем медленно опустил правую руку вниз – пол также оказался там, где ему и полагалось находиться. С шумом выдохнув (на вопрос, дышал ли он все это время, юноша с уверенностью бы не ответил), Артем рывком сел на кровати, свесив босые ноги. Аккурат в этот момент свет вновь зажегся.

Был он тускл (контур входной двери, расположенной в двух метрах от изголовья койки, просматривался еще хорошо, а вот, например, дверца санузла в противоположной стене – уже нечетко), но все же в первый момент юноша невольно зажмурился, а когда снова открыл глаза, уже знал, что следует делать.

– Рыя! – выкрикнул Артем, обернувшись к плоскому экрану на стене.

Несколько секунд – невероятно долго по местным меркам – ничего не происходило, но затем на экране все же появилось изображение хрупкой черноволосой восточной девушки в такой же, как и у всех здесь, на «Ковчеге», серой форменной куртке, но отличавшейся от прочих полудюжиной золотистых нашивок. Это и была Рыя, она же Рыа, она же Луя – непривычно звучащее для русского уха имя каждый слышал, и произносил немного по-своему. По-тайски оно, вроде как, означало «Лодка» или «Корабль». По сути, Рыя и являлась кораблем – искусственным интеллектом, то ли царствовавшим, то ли прислуживавшим на «Ковчеге», всегда являвшимся по первому зову, в каюты – на экране, в остальные помещения – в виде внешне неотличимой от живого человека голограммы.

– Слушаю, Артем!

С хозяйкой «Ковчега» явно было что-то не так. «Она не улыбается!» – осенило внезапно юношу, и вот тут-то ему и сделалось по-настоящему страшно: за все время полета Рыя еще ни разу не показалась экипажу без широкой белозубой улыбки, она у них даже во что-то вроде поговорки вошла: что, мол, скалишься, словно Рыя?

– Ч-что происходит? – выговорил он, закашлявшись.

– «Ковчег» подвергся внешнему воздействию неустановленного характера, – ровным, но почему-то совсем не успокаивающим голосом ответила с экрана девушка. – Энергообеспечение осуществляется на уровне трех процентов от нормы. Мы потеряли ход и фактически легли в дрейф.

– Не понял, – нахмурившись, мотнул головой юноша. – Мы с чем-то столкнулись? С метеоритом?

– «Ковчег» надежно защищен от любых случайных столкновений с объектами природного или техногенного происхождения, – уверенно заявила Рыя.

– Так в чем же тогда дело?

– Информация анализируется. Прошу прощения, Артем, меня вызывает капитан. В сложившейся ситуации я не располагаю возможностью присутствовать в двух точках одновременно.

– Фомичева у себя? – успел спросить юноша прежде, чем его собеседница удалилась восвояси.

– У себя, – кивнула Рыя, и экран погас. В каюте сразу же сделалось значительно темнее.

– Защищены они надежно… – силясь перебить охвативший его испуг негодованием, проворчал юноша. Протянув руку, он нащупал на стуле возле кровати форменные серые брюки. – Выходит, не так уж и надежно!

Менее чем через минуту Артем стоял одетый посреди погруженного в жутковатый полумрак коридора. Капитанская каюта располагалась по соседству с его собственной. Еще недавно ее занимала «пани Горска» – уродливое инопланетное чудовище из страты жнецов, прячущееся под личиной стильной тридцатилетней блондинки-польки – до того сжившееся со своей ролью, что даже в русскую речь то и дело вставлявшее отдельные польские словечки. Нет, нужно отдать ей должное: то, что Артем и все остальные члены экипажа не сгинули без следа в вихре разразившегося на Земле апокалипсиса – ее заслуга. Ну, еще, конечно, капитана Безбородова и Насти Журовой. Вот только сам Безбородов скончался от полученных ран, совсем немного не дождавшись помощи от чудодейственной медицины «Ковчега» (в самом деле чудодейственной, проверено!), а Настя… Настя имела глупость остаться на гибнущей Земле с прочими неудачниками.

Впрочем, и «пани Горска» пробыла с ними на «Ковчеге» недолго, сойдя на третий день полета. Ну, как сойдя – посадки корабль никуда не совершал и остановок не делал – просто выпрыгнув через шлюз в отрытый космос. Вроде как, вакуум для монстров, типа нее, безвреден. С них, уродов, станется! Перед уходом «полька» и отдала свое капитанское кольцо (в полтора раза более широкое, чем прочие офицерские, одно из которых принадлежало Артему), а с ним и главную каюту корабля, Ольге Фомичевой. Выбор инопланетянки юношу, мягко говоря, удивил: на его взгляд, куда логичнее было бы завещать капитанский пост ему, Артему: в конце концов, на борту он единственный, кто был «в деле» с самого начала, с Москвы и Варшавы. Ну, в крайнем случае, другому офицеру, Жанне Шлейн, девушке рассудительной и жесткой – Артем обратил на нее внимание еще в бункере, перед отлетом, и здесь, на «Ковчеге», они легко нашли общий язык. А эта Фомичева… Вообще непонятно, что «полька» в ней такого нашла. Может, просто решила напоследок еще раз подшутить над незадачливыми попутчиками? Вот это было бы как раз в ее стиле!

Впрочем, капитана, если это, конечно, не сама «пани Горска», всегда можно и переизбрать, о чем они уже успели накануне коротко переговорить с Жанной. Шлейн заверила, что третий офицер, Вадик Авдеев, эту идею тоже поддержит – из каких-то своих соображений. Так что пребывать на высоком посту выскочке-Фомичевой оставалось недолго…

Но все эти расклады существовали до странных событий этой ночи, сейчас важнее всего разобраться с ними.

Если капитан на «Ковчеге» может пройти куда угодно и когда угодно, то запертая дверь его собственной каюты – непреодолимая преграда для любого члена экипажа. Звонка в ней нет, стучать бесполезно: внутри не услышат. Обычно проблема решалась при помощи Рыи – испросить аудиенцию можно было через нее. Артем по привычке поднял голову к потолку, но тут же вспомнил, что хозяйка «Ковчега» как раз и отправилась к Фомичевой. Раньше это едва ли вызвало бы затруднение: Рыя легко могла быть одновременно и здесь, и там, и еще в трех-четырех местах разом, но в нынешней ситуации…

– Рыя! – все же воззвал в стальные небеса юноша – с ожидаемым нулевым результатом. – Ясно, – кивнул Артем сам себе. – Игнор.

– Ага, мне тоже не отвечает, – послышалось слева.

Вздрогнув, юноша обернулся: но это был всего лишь Вадик Авдеев, как раз высунувший нос из своей каюты, следующей по коридору после капитанской.

– Мне вначале ответила, – сообщил ему Артем. – Но потом ее Фомичева вызвала, и она ушла. Типа, энергии на всех не хватает.

– А что случилось-то, хоть, сказала? – поинтересовался Вадик.

– Авария какая-то, – пожал плечами Артем. – Вроде как, столкнулись с чем-то.

– А-а, – неопределенно протянул его собеседник.

– «Бэ», – буркнул юноша.

– Азбуку повторяем? – дверь перед ними бесшумно отошла в сторону, и в проеме возникла Фомичева. Форменная куртка на ней была плотно застегнута (сам Артем вышел в коридор нараспашку, а Вадик и вовсе красовался в одной футболке), русые волосы заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. За спиной капитана с экрана все так же без улыбки на Артема смотрела Рыя. – Следующая буква – «вэ», насколько я помню.

– «Вэ», – повторил за ней Авдеев. – «Вэ» – введи в курс дела! – деловито потребовал он, прежде, чем некстати растерявшийся Артем успел что-либо сказать.

– Нет, «вэ» – значит, ведите сюда всех, – покачала головой Фомичева. – А лучше – соберите в столовой. Все объяснения – там.

– Ну хоть в двух словах! – настаивал Вадик. – Народ же нас разорвет вопросами!.. Рыя, ну, хоть ты ответь, раз она уперлась, – видя, что капитан непреклонна, поднял он глаза на экран в глубине каюты.

– «Ковчег» подвергся внешнему воздействию, – повторила Рыя то, что недавно уже слышал от нее Артем. – Энергообеспечение – на уровне трех процентов от нормы. Ход потерян полностью. Пока это все, что мне известно.

– Не густо… – сварливо проворчал Авдеев.

– Информация поступает и анализируется непрерывно, – сказала с экрана хозяйка «Ковчега». – Полагаю, через полчаса я буду обладать значительно более полными данными по ситуации.

– Да уж, поторопись, – кивнул Вадик.

– Так не отвлекай ее попусту! – вмешалась в разговор Фомичева. – Пусть работает. А вы пока соберите всех в столовой, – напомнила она о своем прежнем приказе. – Приведите парней, за девчонками сходим мы с Жанной. Кстати, – как будто бы с легким удивлением огляделась она по сторонам. – А где она?

– При нас из каюты не выходила, – пожал плечами Артем.

– Может, спит? – предположил Авдеев.

– Я зайду за ней, – решила Фомичева. – А вы давайте пока за пацанами.

– Слушаюсь, капитан! – хмыкнул Вадик.

Собрать экипаж «Ковчега» в столовой удалось лишь минут через двадцать пять: несмотря на поздний час, не всех авария застала в общей каюте. Троих ребят Артем обнаружил в комнате отдыха, а толстяка Родю Вадик привел из учебного зала – не очень понятно, что тот там делал, оборудование-то вырубилось. Записную неудачницу Марину Мостовую Фомичева отыскала в медотсеке – эта человек-катастрофа ухитрилась, упав с кровати, разбить в кровь лоб и поперлась залечивать рану – без толку, разумеется: вся медтехника также оказалась обесточена. Последней в зал вбежала, запыхавшись, американка Джулия, где и почему она задержалась, Артем не понял, но капитан, похоже, была в курсе.

Наконец, все расселись за двумя столами, офицеры – за прямым и коротким, остальные – за длинным, расположенным полукругом, и только теперь Артем заметил, что Жанна в столовой так и не появилась.

– А Шлейниха-то где? – спросил у Фомичевой Вадик, от внимания которого этот факт также не укрылся.

– Хороший вопрос, – угрюмо буркнула в ответ капитан. – Я весь верхний уровень обошла: ее нигде нет.

– Может, спустилась в рубку? – предположил Артем.

– Или в лабиринт? – добавил Авдеев.

Навигационная рубка с трехмерной интерактивной картой галактики располагалась уровнем ниже столовой, кажущийся бесконечным лабиринт – зачаток их будущей планетарной базы – двумя, у самого шлюза.

– Что ей там делать ночью? – пожала плечами Фомичева – как видно, в ответ на обе высказанные версии.

– Надо попросить Рыю ее найти, – предложил Вадик.

– Рые сейчас только этого не хватало, – отмахнулась, поморщившись, капитан. – После собрания сами найдем. Чай не иголка.

– Чё там, кстати, Рыя-то? Долго еще ее ждать? – спросил Авдеев, и почти тут же в центре столовой возникла из воздуха невысокая точеная фигурка хозяйки «Ковчега». Былая дежурная улыбка на ее лицо так и не вернулась.

Все разговоры в помещении вмиг прекратились.

– Ну, что? – нетерпеливо спросил кто-то в установившейся тишине.

– Если коротко, новостей две, – отозвалась Рыя, словно только и ждала этого вопроса. – Сначала о плохом: авария серьезная. Полет по маршруту прерван, вырабатываемой энергии нам едва хватает на жизнеобеспечение. Причины происшедшего лежат вне «Ковчега», и ничего определенного я о них, к сожалению, сказать не могу. Теперь о хорошем. Мы дрейфуем в районе с достаточно оживленным транзитным движением, так что почти наверняка в самое ближайшее время наш сигнал бедствия будет услышан, и за нами прибудут спасатели. Все, что нам с вами пока остается – терпеливо ждать их появления. В экономном режиме ресурсов «Ковчега» нам должно хватить.

– И сколько ждать-то? – не преминул поинтересоваться Вадик.

– Не знаю, – пожала плечами Рыя. – День. Неделю. Месяц. Едва ли дольше.

– А что значит – в экономном режиме? – задал вопрос толстяк Родя. – Впроголодь, что ли?

– Информация еще обрабатывается, – ответила хозяйка «Ковчега». – Возможно, дневной рацион придется несколько урезать, но на сколько – я смогу сказать лишь позднее.

– Ну и ладно, все равно эту гадость никто никогда не доедает до конца! – бросил Вадик.

– За себя говори! – возмутился Родя.

– А что будет потом? – спросила тем временем Фомичева. – Ну, когда нас найдут.

– Вероятнее всего, «Ковчег» отбуксируют в точку старта, – сообщила Рыя.

– Эй, какая еще точка старта?! – на этот раз первым сообразил Артем. – Там же конец света в разгаре! Не, я не согласен!

– В случае, если возвращение будет сочтено небезопасным, вероятно принятие иного решения, – невозмутимо пожала плечами хозяйка «Ковчега».

– Какого? – быстро спросила Фомичева.

– Транспортировка в предполагавшуюся конечную точку маршрута.

– А, ну вот это уже другое дело! – с облегчением заявил Артем.

– Полагаю, у вас еще немало вопросов, но пока у меня нет на них вразумительных ответов, – заявила между тем Рыя, легко перекрывая нарастающий в помещении шум. – Посему предлагаю сейчас всем разойтись по каютам. Возможно, к завтраку я смогу сообщить вам что-то новое. А не исключено, что к этому времени уже прибудут спасатели.

– Хорошо бы! – заметил кто-то из девушек.

– Я тоже на это надеюсь, – кивнула Рыя. – А пока вынуждена вас оставить. Доброй ночи, – и с этими словами она исчезла.

Несколькко секунд никто из присутствовавших не произнес ничего вразумительного.

– Ну что, идем досыпать? – спросил, затем, Вадик, шумно отодвигая стул и поднимаясь на ноги.

– Погоди спать, нужно Жанну найти, – напомнила Фомичева.

– Если она в лабиринте – фиг мы ее найдем! – покачал головой Авдеев.

– С чего бы ей быть в лабиринте? – развела руками капитан.

– С чего бы ей вообще уходить ночью с верхней палубы? – в тон ей ответил Вадик.

– Вот найдем – сам у нее и спросишь…

– Прошу прощения, капитан… – Артем и не заметил, как в центре зала снова появилась Рыя. И теперь она уже не просто не улыбалась. Если про голограмму в принципе можно сказать «на ней лица нет» – то это был как раз тот самый случай. – Боюсь, что Вадиму не удастся ни о чем спросить Жанну Шлейн. Я только что установила ее местонахождение: она на среднем уровне, в коридоре, ведущем к навигационной рубке. И она мертва. Предполагаю – убита.

Двадцать восемь пар ошеломленных глаз воззрились на говорившую, но хозяйка «Ковчега» уже снова исчезла из зала.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 1.

Тайланд, остров Ко Чанг, сорок восемь дней до подведения черты

Натужно прорывавшееся сквозь низкие синие тучи солнце стояло в зените. Пахло морем и гнилью. Сидя на влажном белом песке пляжа с карабином на коленях, Настя лениво наблюдала за Крисом, пытавшемся из выброшенных волнами коряг и пальмовых листьев соорудить на берегу что-то, хотя бы отдаленно напоминающее шалаш. Конструкция у американца выходила довольно шаткой и то и дело обрушалась, сводя на нет все усилия своего создателя, но упорный паренек не унывал, снова и снова начиная с самого начала. В итоге Настя пришла к выводу, что Криса привлекает не столько сомнительной достижимости результат, сколько сам процесс. Просто забава у него такая – шалаш строить. Почему бы и нет, собственно?

Потянувшись к фляге, прикрытой от шальных солнечных лучей толстым куском коры, девушка отвинтила крышечку и сделала несколько неторопливых глотков. Фляга была сплошь во вмятинах и немного протекала, из-за чего хранить ее приходилось строго в вертикальном положении, для устойчивости зарыв округлое донце в песок. Тимур с Костей нашли ее наверху, возле обгорелых останков одного из вертолетов. Там же они отыскали и карабин, который сейчас был доверен Насте – со своим, героически отвоеванным в бункере, Тимур не расставался даже во сне. Этот считался Костиным, но, если парни уходили с берега вдвоем, как сегодня, его всегда оставляли ей – на всякий случай. Хотя, в принципе, опасаться здесь сейчас было некого. Ну, разве что очухавшегося солдата из бункера (к слову, Крис рассказал, что того звали Патрик О’Нил), быть может, и в самом деле способного затаить обиду. Когда на следующий день после отлета «Ковчега» ребята спустились в свое бывшее убежище, незадачливого «джи-ай» там уже не оказалось. Не иначе, придя в себя, вояка предпочел убраться от этих страшных русских подальше. Таец-таксист, одурманенный снотворным «пани Горской», тогда еще крепко спал. Пробудился он лишь к следующему вечеру, сам вышел к ним на пляж, но, наткнувшись на Настю и, как видно, узнав в ней одного из своих похитителей, с истошным криком удрал в джунгли. Больше ни его, ни О’Нила, ребята на берегу не видели.

Что до джунглей, то после «звездопада», уничтожившего американский военный отряд, они сделались почти непроходимыми – завал на завале. В поисках пищи и питьевой воды ребята протурили пару тропок по самому краю, до сбегающего с горы ручья, но вглубь соваться пока не решались. Вдоль берега теперь также было не разгуляться: справа от бункера дорога пропастью обрывалась в море, слева ее наглухо перегородила отвесно поднимающаяся скала – пророчество «пани Горской» о том, что «горы сдвинутся с мест своих» оказалось не пустыми словами.

К счастью, в главном «полька» ошиблась: обещанный ею конец света так и не наступил. По крайней мере, здесь, на их острове. «Звездопад» довольно быстро прекратился, море, ненадолго закованное невиданной в этих широтах ледяной коркой, благополучно оттаяло, занявшиеся было в джунглях пожары потушил тропический ливень, земная твердь, вдоволь поколебавшись, в пучину вод не ушла. Ночью на небе снова восходила обычная, вовсе не алая луна, а днем сквозь косматые тучи проглядывало яркое, не померкшее солнце. Наверняка где-нибудь выжили и люди – помимо них четверых, бедолаги-тайца и О’Нила. Обезьяны же, вон, уцелели – что ни день, пара-тройка выбиралась из лесной чащобы на пляж по своим обезьяньим делам. Правда вот птицы куда-то пропали – за все время после катастрофы Настя пока не видела ни одной.

В задумчивости девушка не сразу заметила спустившихся с откоса на пляж Тимура с Костей – обернулась лишь когда на песок возле нее что-то с шумом упало.

– Спишь, часовой! – усмехнулся кавказец, поправляя на плече ремень карабина.

– Ого, бананы? – оживилась Настя, смерив взглядом брошенную к ее ногам добычу – густо облепившие почти метровой длины побег тесно прилегающие одна к другой кисти по пять-семь характерно изогнутых зеленых плодов – пожалуй, помельче, чем в московском супермаркете, и не факт, что зрелых, но тут уж, как говорится, не до жиру. – Где нашли?

– Вверх по ручью, – ответил Костя, ставя на песок канистру с пресной водой. – Метров двести по правому берегу.

– Там же нет прохода? – удивилась девушка, поднимая на него глаза.

За полторы недели робинзонады парни заросли щетиной, но если Тимуру нарождающиеся бородка и усики даже шли, то на Косте они почему-то смотрелись неопрятно. Крис, к слову, как-то ухитрялся каждое утро бриться.

– Теперь есть. Бурелом слегка размыло течением, ну и мы с Тимом кое-что растащили. Не шоссе, конечно, но пробраться можно, даже с грузом.

– Здó-орово! – протянула Настя. – Значит, устроим пир! Говорят, их можно запекать, как картошку! – кивнула она на бананы.

– Вот только зажигалка почти разрядилась, – с сожалением заметил Тимур. – Но ради такого случая – да, разожжем костер!

– Можно потом его не гасить, поддерживать огонь, – пришла девушке в голову идея. – Как и положено уважающим себя пещерным людям!

– Была б еще пещера, – усмехнулся Костя. – А то в этом чертовом климате долго не наподдерживаешь, – с неба как раз упали первые капли очередного дождя.

– Предлагаешь все-таки переселиться в бункер? – спросил его Тимур.

– Предлагаю идти к переправе.

– Снова начинаешь?

– А я и не заканчивал!

Этот спор ребята вели уже не первый день. Тимур считал, что от добра добра не ищут, и пока в окрýге есть пища, с места сниматься не стоит. Костя же упирал на то, что запасы еды не бесконечны, и настаивал на попытке вернуться на континент, к людям, к цивилизации – если та, конечно, где-то еще сохранилась. «Вот именно – «если»! – восклицал кавказец. – Да и неизвестно еще, как нас там встретят! Не ровен час, придется отстреливаться!» «Так что нам, вечно теперь сидеть на этом пляже?!» – возмущался Костя. «Вечно – не вечно, но пока идти все равно некуда!»

До сегодняшнего дня последний аргумент Тимура был неопровержим – дорога к переправе считалась непроходимой. Но если ребята смогли подняться вдоль ручья на несколько сот метров… Сколько там весь этот несчастный остров составит в поперечнике? Километров двенадцать-пятнадцать?

– Пе-ре-пра-ффа! – выговорил по слогам оставивший свои труды и присоединившийся к беседе Крис. – Good idea! Indeed![1]

И Настя, и Тимур, и Костя неплохо владели английским, но между собой, разумеется, говорили по-русски, и американец волей-неволей был вынужден как-то приспосабливаться. И надо признать, в последнее время делал некоторые успехи.

– Ну, допустим, мы даже дойдем до этой вашей «перепраффы». А как вы собираетесь пересечь море? – выложил кавказец свой второй убойный довод. – Едва ли там сейчас курсирует паром!

– Придумаем что-нибудь, – пожал плечами Костя. – Главное – дойти. Может, найдем где-нибудь уцелевшую лодку. Или построим плот.

– Думаешь, это так просто – плот построить? – хмыкнул Тимур. – Чтобы волны выдержал и не развалился?

– Слово «просто» осталось в прошлой жизни, – невозмутимо пожал плечами его собеседник. – Но там же сгинуло и слово «невозможно». Не попробуем – не узнаем.

– Поппьытка – нье пьытка! – на удивление к месту провозгласил Крис. Это Настя его научила пару дней назад.

– Сговорились, да? – усмехнулся кавказец. – Ну а ты что скажешь? – повернулся он к девушке.

– Давайте костер разжигать, пока сильнее не ливануло, – сочла за благо сменить тему разговора та, с беспокойством посмотрев на быстро темнеющее небо. – Что спорить на голодный желудок?

– Вот что значит женский подход! – одобрительно улыбнулся Костя. – Парадоксальный, но сугубо практичный. Лично я – «за»! Конец света – концом света, а обед должен быть по расписанию! Так что пойду-ка я наберу сушняка для костра, пока в самом деле не разверзлись хляби… – он поднял глаза к тучам, и вдруг осекся на полуслове. – А это там еще что такое?!

Все дружно проследили за его взглядом: на фоне мрачно-свинцового неба ярко сияла серебристая звезда. По-видимому, приближаясь, она стремительно увеличивалась в размерах, и вот уже в ней можно без труда распознать хорошо им знакомый шипастый многогранник…

– Э… это то, что я думаю? – недоуменно нахмурилась Настя.

– Yes, she’s back…[2] – завороженно выдохнул Крис.

– Не нравится мне это… – пробормотал Тимур, словно бы невзначай потянувшись к карабину за спиной.

[1] Отличная идея! В самом деле! (англ.)

[2] Да, она вернулась… (англ., слово «корабль» в английском языке женского рода)

2.

Тайланд, остров Ко Чанг, сорок восемь дней до подведения черты

Почему-то Настя была уверена, что «Ковчег» (а это, без сомнения, был именно он) приземлится точно в ту же точку, из которой стартовал – в гигантский котлован, примыкающий к бункеру. Вышло, однако, иначе: корабль опустился метрах в трехстах в стороне, на самой границе джунглей. Отсюда, с пляжа, он казался сейчас безобидной елочной игрушкой, забытой на серо-зеленом слое опавшей хвои каким-то рассеянным великаном.

Резким, немного нервным движением Тимур сдернул с плеча карабин и вскинул его – можно было подумать, что он собирается выстрелить, но Настя почти сразу поняла, что кавказец просто рассматривает нежданного гостя в оптический прицел – как в подзорную трубу. У «ее» оружия такого полезного приспособления не имелось – только какая-то нелепая скоба сверху – и последовать примеру товарища девушка не могла.

– Ого, там сбоку что-то вроде люка, – проговорил Тимур, не отрываясь от окуляра. – О, открывается! – добавил он через пару секунд.

– Дай посмотреть, – тут же потянул к карабину руку Костя.

– Погоди, – дернул плечом кавказец. – Там, кажется, какая-то движуха пошла!

Вынужденная полагаться лишь на остроту собственного зрения, Настя, как могла, всматривалась вдаль, но невооруженным глазом с такого расстояния ничего толком разглядеть не получалось.

– Кто-то выходит… – продолжал, между тем, комментировать происходящее у «Ковчега» Тимур. – Точнее выбегает… Чувак какой-то в сером прикиде… Слушай, Настюх, да это же тот твой дружок! Как его? Артем!

– Дай сюда!

Метнувшись к рассказчику, она бесцеремонно выхватила у него карабин – справедливости ради, Тимур не особо пытался его удержать – и прижалась глазом к прицелу. На то, чтобы навести оружие на цель, ушли считанные секунды, но за это время человек, о котором говорил кавказец, успел отбежать от корабля на несколько десятков метров. К наблюдателям он держался спиной, но прежде, чем нырнуть в густую зелень джунглей, на миг оглянулся – не на них, конечно же, на «Ковчег» – и Настя в самом деле узнала его.

– Артем! – крикнула она, замахав карабином. – Артем, мы здесь! – но ветер унес ее призыв в море.

– Эй, поосторожнее с оружием! – Тимур решительно отобрал у нее карабин и снова приник к окуляру сам.

– Сделай что-нибудь! – не обратив внимания на замечание, потребовала у него Настя. – Он нас не слышит!

– Что я могу сделать? – чуть повел бровью кавказец. – Хотя нет, пристрелить, например, могу…

– Не надо! – само собой вырвалось у девушки.

– Шучу. Да и не могу уже – сбежал твой дружок в лес, только его и видели.

– Не зная троп, далеко он там по завалам не уйдет, – заметил Костя.

– Предлагаешь догнать? – усмехнулся Тимур.

– Не-а. Куда он денется? Предлагаю пойти взглянуть поближе на корабль. Столько вокруг него было суеты – интересно же, ради чего.

– Один, вон, уже взглянул, – хмыкнул кавказец, опустив карабин и поведя стволом в направлении джунглей. – По ходу, еле ноги унес.

– Так что, не пойдем?

– Посмотреть, конечно, надо бы… – задумчиво проговорил Тимур, поглаживая большим пальцем защелку предохранителя над пистолетной рукоятью. – Только осторожненько. И всем идти нет смысла. Сходим на разведку вдвоем, а Настя и Крис пусть лучше подождут нас здесь!

– Эй, полегче! – тут же взвилась девушка. – Это что еще за дискриминация такая? Хочешь – сам сиди на пляже, а я иду на «Ковчег»! – не предложи кавказец ее оставить, не факт, что она была бы столь же решительна – еще, может быть, и других бы отговаривала идти – но слова Тимура задели Настю за живое. – Кто со мной?

– Правда, пойдемте уж все вместе, – поддержал ее Костя. – Где наша не пропадала? Конец света пережили – и испугаемся упавшей с неба ржавой железяки? Крис, ты с нами? – обернувшись к американцу, спросил он по-английски.

– Of course, we’re a team![1] – заявил тот в своей манере.

– Ну, вот и решили, – заключил Костя.

– Что ж, не говорите потом, что я вас не предупреждал, – пожал плечами Тимур, поудобнее перехватывая карабин.

Второй, впопыхах так и брошенный Настей на песке, взял, конечно же, Костя.

Путь до «Ковчега» занял у них более четверти часа – пришлось обходить заполненный грязной вонючей водой овраг, образовавшийся здесь после землетрясения. Распахнутый люк корабля, впрочем, был виден еще издали – не люк даже, настоящие ворота метра в четыре шириной и не менее трех в высоту. Располагался вход довольно высоко – по городским меркам, этаж второй-третий, и с земли к нему вел пологий, уже мокрый от дождя трап, без перил, но широкий, захочешь – не свалишься.

Идущий первым Тимур осторожно поставил ногу в перепачканном кроссовке на нижнюю ступень, ствол его карабина был направлен в темноту люка.

– Я впереди, – негромко произнес кавказец. – За мной Настя. Третий Крис, Костян замыкающий.

– Yes, sir! – ответил за всех американец – кажется, на полном серьезе.

– Да иди уже, что ли! – нетерпеливо бросил Костя.

Впрочем, Тимур уже и сам начал подъем.

Внутри «Ковчега» оказалось темно даже в сравнении с сумраком, сгустившимся за бортом. Миновав этакий предбанник метра два на два и пройдя через вторые ворота, также открытые настежь, ребята оказались в длинном коридоре, едва освещенном редкими, тусклыми лампами. Стены его терялись во мраке, из-за чего сперва коридор показался Насте значительно шире, чем был в действительности.

– Надо было факелы взять… – пробормотала девушка.

– Кто же знал? – отозвался сзади Костя.

– Тихо! – резко оборвал их разговор Тимур. – Слышите?

Ребята замерли, навострив уши.

– Что? – шепотом спросил через пару секунд Костя. – Я ничего не слышу!

– Кажется, я слышу, – так же шепотом проговорила Настя. – Вроде, голос… Там, впереди.

– Голос, – подтвердил Тимур. – Медленно двинулись…

Прежде, чем из темноты выплыла фигура стоявшего у них на пути человека, ребятам пришлось преодолеть шагов тридцать. Незнакомка – Настя поняла, что перед ними девушка или молодая женщина, невысокая, с виду, азиатка, одетая во что-то наподобие серой униформы – стояла возле прохода, уходящего под прямым углом в сторону от основного коридора, и что-то бубнила на монотонно-мяукающем языке, сразу же напомнившим Насте недавно слышанный тайский. На подкравшихся ребят она не обратила ни малейшего внимания, хотя не заметить гостей не могла никак.

– Э… девушка! – окликнул ее Тимур, выждав для приличия несколько секунд. – Сеньорита!.. Мадмуазель!.. Что там еще бывает… Пани!.. Миледи!

Незнакомка не реагировала – если не считать того, что, закончив свою кошачью речь, после короткой паузы она внезапно продолжила по-русски – впрочем, столь же монотонно и словно бы в пустоту:

– Внимание экипажу! «Ковчег» совершил экстренную посадку. Объявлена эвакуация. Запущена программа самоликвидации. Просьба всем покинуть корабль и отойти от него на расстояние не менее двухсот метров – вне зависимости от располагаемых вами средств защиты. Аннигиляция произойдет через пятьдесят четыре минуты.

Незнакомка вновь ненадолго умолкла, как будто переводя дух, и заговорила уже по-английски. Суть сообщения, насколько поняла Настя, была той же самой.

– Ну что, валим? – поинтересовался Костя, не дослушав английский текст.

– Успеем, – бросил Тимур. – У нас еще пятьдесят четыре минуты.

– Пятьдесят три, – поправила Настя – по-английски прозвучало именно это число.

– Не важно, – мотнул головой кавказец. – Времени вагон. Я вот только не пойму, она под кайфом что ли? – выразительно кивнул он на незнакомку – та уже снова говорила по-тайски.

– Не думаю… – сделав шаг вперед, Настя осторожно протянула руку к девушке. Тимур дернулся было, как будто хотел ее остановить, но, похоже, передумал.

Впрочем, кому это сделать, нашлось и без него.

– Лучше не трогай ее! – послышалось из глубины коридора.

Машинально отдернув руку, Настя вскинула голову: из темноты выступила русоволосая девушка в таких же, как и на неумолкающей азиатке, серой куртке и брюках. Лицо ее показалось Насте знакомым.

– Оля? – от удивления Тимур аж карабин опустил.

Теперь девушку узнала и Настя – Оля Фомичева, одна из «юных талантов» Безбородова с Михайловым, кажется, выдающийся математик или что-то вроде того. В общем-то, именно ее, среди прочих, и следовало ожидать встретить здесь, на «Ковчеге». Вот только выглядела девушка так, словно не спала несколько суток, ночи напролет решая какие-нибудь там уравнения – ну или чем обычно занимаются по ночам великие математики? Не уголь же грузят? Хотя и это объяснение, тоже бы, пожалуй, к Олиному виду подошло.

– Не трогай Рыю, – надтреснутым голосом повторила между тем та. – Током шарахнет – полдня руку поднять не сможешь.

– Она что, робот? – догадалась Настя.

– Голограмма. Образ искусственного интеллекта.

– А, понятно, – кивнула она, непроизвольно пряча руку за спину.

– Что здесь происходит? – спросил тем временем Тимур. – Почему вы вернулись?

– Потом все объяснения, – отмахнулась Оля. – Нужно отсюда уходить.

– Погоди, а как же остальные? – задал вопрос кавказец. – И где Безбородов?

– Безбородов умер прежде, чем попал на борт, – последовал ответ. – Спасти его не вышло.

– Я же говорил! – с неуместной ноткой гордости в голосе прошептал позади Насти Костя. – Поэтому капсула тогда и пришла за тридцать первым пассажиром! Вот, а вы не верили!

– А пани Горска где? – снова спросил Тимур.

– Она ушла. Еще до того, как все началось.

– Что началось? И где остальные?

– Все, кто есть – со мной, – Оля подняла руку – только теперь Настя заметила, что их собеседница сжимает в кулаке нечто вроде монтировки – и повинуясь ее жесту из тьмы за спиной девушки выступили еще трое ребят: Настя узнала брюнетку Марину, американку Джулию и…

– Артем?! – кажется, они с Тимуром ахнули одновременно.

– Когда ты успел вернуться?! – изумленно продолжила Настя. – И как? Здесь есть другой выход?

– Выход отсюда один, – мотнул головой парень. – Но не понимаю, о чем ты. Куда вернулся?

– Мы видели, как пятнадцать минут назад ты сошел по трапу и убежал в джунгли – так, словно за тобой демоны гнались! – напряженно выговорил Тимур. Ствол его карабина вновь был направлен вперед.

– Не, я все время был с девчонками, – покачал головой Артем. – Ни на минуту не отлучался. Фомичева, скажи?

– Так оно и было, – подтвердила Оля. – А он, значит, сбежал с корабля… Что ж, может, оно и к лучшему…

– Кто он? – спросила по-прежнему ничего не понимающая Настя.

– Трутень. Инопланетный монстр. Тот, кто убил на борту всех, кроме нас четверых.

[1] Конечно, мы – команда! (англ.)

3.

Тайланд, остров Ко Чанг, сорок восемь дней до подведения черты

– А этот ваш трутень не нападет на нас здесь? – поежившись, спросила Настя и бросила очередной беспокойный взгляд в сторону джунглей. «Ковчега» там уже не было. Он исчез без следа полчаса назад, почти бесшумно, но с ослепительно яркой вспышкой – перед глазами не успевшей зажмуриться девушки еще долго плясали разноцветные шестиугольники.

Они ввосьмером: четверо новоприбывших в одинаковых форменных серых куртках и штанах и четверо старожилов острова, одежда которых, переживавшая вторую неделю робинзонады, едва ли имела шанс победить в региональном конкурсе на чистоту и опрятность, сидели на берегу вокруг шипящего и сильно дымящего костра. Вылив на песок дневную норму, дождь закончился, но собранные в окрестностях пляжа дрова, конечно же, были сырыми и занимались неохотно – впрочем, Костя, возникни такая нужда, сумел бы, наверное, развести огонь и посреди морских волн. В этом искусстве сравниться с ним не мог никто, даже Тимур.

В песок под кострищем ребята закопали две дюжины бананов – чтобы есть эти незрелые плоды сырыми, нужно было уж очень проголодаться. Пока же суть да дело, Марина с Джулией угощали всех «космической едой» – рассыпчатой кашей неаппетитно-голубого оттенка. В рюкзаках у девушек оказалось припасено с десяток странных шестиугольных металлических мисок с этим оригинальным варевом. Соединенные по две, они служили друг другу и донцем, и крышкой – главное было не вывалить часть снеди на собственные колени или на песок, разделяя половинки. У Насти, увы, не вывалить не получилось, и ее многострадальные джинсы украсило новое пятно.

Черпать из миски голубую кашу, вроде как, полагалось какими-то загадочными «пинцетами», но их с корабля никто прихватить, конечно же, не догадался. Обычных ложек или вилок тоже ни у кого не было, так что справлялись кто как: одни по-восточному брали пищу вымытыми в море и обожженными в огне палочками, другие без лишнего пафоса ели прямо руками.

Вкус у каши был не менее экзотичный, чем внешний вид, Настя так и не решила, нравится ей он или нет. Да и обстановка на берегу не слишком располагала к гурманству. Угрюмо ковыряясь палочками в шестиугольной миске, девушка то и дело встревоженно оглядывалась: не крадется ли по откосу кровожадный монстр. Убедившись же, что пока опасности нет, исподлобья посматривала на своих сосредоточенно жующих товарищей. Трудно сказать, что ее больше сейчас напрягало: блуждающий где-то неподалеку инопланетный убийца, или то, что Тимур сидит рядом с Олей, почти вплотную – то тарелку ей передаст, то палочку выстругает, то воды из фляги предложит. Свой карабин кавказец, впрочем, держал под рукой.

– Днем – вряд ли, – ответила между тем на Настин вопрос Марина. – Он никогда не нападает в открытую. Вот ночью, во сне – легко.

– Трус он, короче, этот трутень, – зло добавила Оля.

– Ну почему же сразу трус? – невесело усмехнулся на это Артем. – Просто он умен и рационален. Зачем лезть на толпу, от которой и сдачи прилететь может, если рядом полно идиотов-одиночек, с которыми легко разделаться?

– А как он хоть выглядит-то, монстр этот? – поинтересовался, ставя на песок опустевшую шестиугольную миску, Костя.

– «Пани Горскую» в ее истинном облике видели? – в свою очередь спросил Артем.

– Да, – кивнула Настя.

– Нет, – дружно ответили Костя и Тимур.

Ну да, правильно, о том, что «полька» – не человек, они знали только с чужих слов.

– Ну, такая тупорылая хвостатая орясина метра в два с половиной ростом. Две клешни – на одной три пальца, на второй шесть. За спиной что-то типа крыльев, как у летучей мыши… Но только все это не важно, таким он вам вряд ли покажется. Самое скверное, что эта тварь умеет принимать человеческий облик.

– Чей? – спросила Настя. – Твой?

– Любой, какой захочет.

– Погоди, так не бывает, – нахмурилась она. – «Пани Горска» же рассказывала – личина у них может быть только одна, да и ту готовить нужно не один день…

– «Пани Горска» – жнец, а это трутень, – покачал головой Артем. – Совсем другая страта. Точнее, даже не страта… В общем, тут сложно, я сам так до конца и не разобрался. Но суть в том, что трутень, в отличие от других инопланетян, типа той же «пани Горской», меняет личины, как перчатки. Мы на «Ковчеге» это тоже не сразу поняли, за что и поплатились…

– Так, – вскинул голову Тимур. – Давайте-ка расскажите все по порядку. С самого начала – иначе мы тут только окончательно запутаемся.

Артем вопросительно посмотрел на Олю, та кивнула и заговорила:

– Все началось после того, как «Ковчег» покинула «пани Горска». Она ушла… ну, да это сейчас не важно. Ушла и ушла. А вот следующей ночью, когда мы все спали, на корабле случилась авария. Как мы теперь думаем, она была подстроена трутнем. По крайней мере, именно в это время он проник на борт. Как именно проник – мы не знаем, этого даже Рыя толком не могла объяснить…

– Рыя – это та полоумная тайка, что мы видели в коридоре? – спросил Костя.

– Да, – кивнула Оля.

– Так-то она была нормальная – до аварии, – добавил Артем. – Этакая ходячая галактическая энциклопедия, да еще и вездесущая. Потом она тоже здорово нам помогла, хотя и утратила кое-какие из своих способностей. Это уже после посадки ее окончательно вырубило.

– Она выследила трутня и поняла, кто он такой, – вставила Марина. – Если бы не Рыя, никто бы из нас не выжил.

– Сначала мы вообще думали, что убийц двое, – продолжила рассказ Оля. – Дело в том, что смерти были неодинаковы. У одних трутень до последней капли высасывал кровь…

– Он что, еще и вампир? – нахмурился Костя.

– Ну, в каком-то смысле. Только он не зубами кусает – протыкает кожу длинным острым хвостом и качает кровь через него, как через шланг. Так он расправился с Жанной и Родионом – двумя своими первыми жертвами. Ну и потом – со многими другими. Но иногда он поступал иначе. Тоже колол человека хвостом, но кровь не пил, а наоборот, впрыскивал что-то внутрь. Главное, что потом жертва совершенно не помнила, что именно с ней произошло. Какое-то время продолжала жить, как ни в чем не бывало, но потом вдруг ее начинало корежить. Сквозь тело прорастали кривые костяные шипы, кожа покрывалась струпьями и лопалась, внутренние органы вываливались сквозь открывшиеся раны, глаза вытекали, зубы один за другим выпадали, и человек умирал в страшных мучениях. Более жуткого зрелища, чем такая смерть, я в своей жизни не видела. При всем при том, эти несчастные до последнего оставались в сознании и истошно орали. Потом уже мы стали таких добивать, чтобы прекратить страдания, но поначалу боялись подцепить от них заразу и убегали прочь. Даже когда Рыя объяснила, что это не вирус и от человека к человеку не передается, многие не верили.

– А выследить и убить монстра не пытались? – негромко спросил Тимур, до белых костяшек стискивая пальцы на ложе карабина.

– Конечно, пытались. Но как его выследишь, если час назад он выглядел, как Марина, полчаса назад – как Артем, а сейчас надел третью личину? Будь на «Ковчеге» все в порядке с энергией, Рыя бы его, конечно, вычислила, а так… Был один… эпизод… – Оля вдруг запнулась и замолчала, потупившись.

– Ну-ну, продолжай, – подстегнул ее Костя.

– Это ты про Олесю? – повернулся к девушке Артем.

Не поднимая глаз, Фомичева коротко кивнула.

– Все говорило за то, что трутень – она, – набрав в легкие побольше воздуха, выговорил юноша, обращаясь к остальным. – Олеся, то есть. Даже я поверил, хотя и возражал против крайних мер.

– Мы все поверили, – всхлипнула Марина. – Оля не виновата.

– Я была вашим капитаном, – едва слышно произнесла Фомичева. – Я обязана была это остановить…

– В общем, Олесю убил не монстр, – бесцветным голосом сообщил Артем. – Ребята набросились на нее, схватили, ну и… Потом все, кто в этом участвовал, и сами погибли.

– По крайней мере, смерть Олеси была легкой, – пробормотала Марина. – Всего один удар… Чудовище бы он оглушил, а человека убил.

– А почему нельзя было, например, запереться где-нибудь и не выходить? – спросил Костя. – Ну и установить дежурство, на случай, если монстр все же окажется внутри?

– Я призывала держаться вместе, – снова заговорила Оля, – но меня не слушали. Каждый подозревал каждого, никто никому не доверял. А у трутня было офицерское кольцо – он взял его у Жанны, которую убил первой. То есть он мог открыть любую дверь, кроме тех, что я бы заперла своим, капитанским.

– Кольца там вместо ключей, – пояснила Марина, заметив непонимающие взгляды слушателей. – Главное – у капитана, еще четыре прокачанных – у офицеров. У простых членов экипажа – обычные, ими от офицерского кольца не запрешься.

– К слову, в конце концов мы так и сделали – засели вчетвером в комнате отдыха, – добавил Артем. – Оля заперла дверь изнутри, и никто чужой внутрь попасть уже не мог.

– А еще живые к тому моменту на борту были? – спросила Настя, обращаясь главным образом к Фомичевой.

Та дернулась, словно от удара, но губ не разомкнула.

– Кто-то пытался к нам попасть, но мы не пустили, – ответил за нее Артем. – Скорее всего, это как раз и был трутень.

– Наверняка трутень, – убежденно бросила Марина. – Все остальные к тому моменту уже погибли. Оставался кто-то один – ясно, что трутень.

– А почему, когда «Ковчег» приземлился, он поспешил удрать? – спросил Костя.

– Этого мы не знаем, – развел руками Артем. – Мы вообще думали, что он затаился где-нибудь на корабле, в лабиринте, например – это вы нам рассказали, что трутень убежал.

– И сейчас, значит, эта тварь рыщет где-то неподалеку… – задумчиво проговорил Тимур, стрельнув глазами вверх по косогору.

– Не обязательно, – не согласился Костя. – Остров большой.

– Большой-то большой, только сам же говорил, не зная троп, далеко он не уйдет.

– Это да…

– Но, говорите, при свете дня он не нападет? – уточнил Тимур у ребят с «Ковчега».

– Наверняка нет, – ответил Артем.

– Не должен, – вторила ему Оля.

– А на ночь можно перебраться в бункер, – предложил Костя.

Тимур лишь недовольно поморщился.

– А что, что-то не так с бункером? – заметил его гримасу Артем. – Навскидку выглядит хорошей идеей.

С ответом Тимур медлил.

– Ну, мы же не случайно оттуда ушли, – пришла ему на помощь Настя.

– Там, у входа, тогда куча народу погибла под «звездопадом», – пояснил, Костя. – Так трупы никто не убирал. Чтобы их похоронить у нас ни лопат не было, ни, честно говоря, желания большого. Огонь и вода над ними, немного поработали, но запах все равно стоит – закачаешься. И мух тучи. А дверь там теперь плотно не закрывается…

– Дело не только в этом, – резко мотнул головой Тимур. – Думал я о бункере. Но вы же помните, сколько там внизу разных коридоров и переходов? А что, если этот ваш трутень уже пробрался туда? Спрятаться там есть где. Как выскочит из-за угла…

– С чего бы это ему соваться в пустой бункер? – пожал плечами Артем. – Вы же говорили, он в лес убежал.

– А на «Ковчег» чего ему было соваться?! – взорвалась внезапно Оля. – Мы понятия не имеем, что ему нужно – ну, кроме нашей крови! Снова встретиться с ним в темном коридоре? Нет уж, с меня хватит!

– Заночевать лучше прямо здесь, на пляже, – снова заговорил Тимур. – Оставим гореть костер, выставим часовых с карабинами – ни одна инопланетная тварь не подкрадется незамеченной. Надеюсь, обычные пули этого оборотня берут? – вымученно улыбнулся он. – А то серебряных сегодня что-то не выдали.

– Черт его знает… – пожал плечами Артем.

– «Пани Горской» в свое время вполне хватило удара настольной лампой по затылку, – вспомнила Настя. – Убить это ее не убило, но на время вырубило. Пуля, думаю, будет ничем не хуже.

– Хорошо, – склонил голову Тимур. – Ну а что дальше?

– В смысле, дальше? – не понял Артем.

– В смысле, дальше что будем делать?

– А дальше – валить отсюда надо! – уверенно заявил его собеседник. – И как можно быстрее!

– Отсюда – это откуда? – уточнил Тимур. – И куда?

– С острова этого проклятого. Для начала – на материк. Лично я буду спать гораздо спокойнее, если между мной и трутнем будет хотя бы морской пролив. А после, раз уж конец света не состоялся, стоит подумать и о возвращении домой. В Россию.

– Лично я – «за»! – тут же поддержал Артема Костя. – Все верно – сначала на материк, ну а потом уж посмотрим… Рано или поздно уходить все равно придется: дня через три-четыре, максимум через неделю, здесь тупо будет нечего есть. А теперь еще монстр этот…

– Погоди ты со своим «за», – поморщился Тимур. – Я тоже за все хорошее и против всего плохого. Но для тех, кто не в курсе, – подняв голову, обвел он взглядом ребят у костра. – Тут не то, что до России, до пристани фиг доберешься. Старая дорога, что справа, что слева, перерезана. Идти придется напрямик, через джунгли, а там сейчас сплошной бурелом. Про монстра вашего я уже и не говорю…

– В джунгли нам так и так завтра идти – к ручью за водой, – напомнил Костя. И потом послезавтра. И так каждый день. И монстр все это время будет где-то рядом. Нет, лучше уж убраться от него раз и навсегда!

– А что ему помешает последовать за нами? Сначала через джунгли, а потом и на материк? – спросил Тимур.

– Ты меня спрашиваешь? Понятия не имею, – развел руками Костя. – Но там мы хотя бы не будем зажаты на крохотном пятачке. Опять же: армия, полиция – может, они где-то сохранились. Все сподручнее под их защитой.

– Представляю: приходим мы, такие, в местный полицейский участок: люди добрые, спасите-помогите, за нами инопланетянин гонится! – хмыкнул кавказец. – В лучшем случае там подумают, что мы веселых грибов объелись.

– У тебя есть другое предложение? – развел руками Костя.

– Да нет… – вынужден был признать Тимур. – Просто хочу, чтобы все понимали сложность нашего положения – как если решим идти, так и если примем решение остаться.

– Мы неделю провели рядом с этим чудовищем на «Ковчеге», – бросила – не Тимуру даже, скорее, в сторону – Фомичева. – Не нужно рассказывать нам о сложностях.

– Хорошо, а ты сама что предлагаешь? – спросил ее кавказец.

– При прочих равных – бежала бы без оглядки, лишь бы подальше от него. Но в местных условиях вы разбираетесь лучше – вам и решать.

– Ясно, – кивнул Тимур. – Мнение Кости известно. Настя, что скажешь?

– Если идти – то сейчас, пока у нас есть какой-никакой запас пищи, – кивнула девушка на еще не початые шестиугольные миски, валяющиеся возле Марининого рюкзака. – Не на ночь глядя, конечно – там и днем-то ноги легко переломать – с утра. Встанем – и пойдем.

– Принято. Крис, – повернулся Тимур к молчавшему до сей поры американцу. – Do you think we should go to the pier or stay here?[1]

– Пе-ре-пра-ффа! – в свойственной ему манере провозгласил американец. – Of course, we must go![2]

– Ну, по ходу, решили, – заключил кавказец – без особого, впрочем, энтузиазма. – Тогда утром выступаем. А сейчас предлагаю, наконец, отведать печеных бананов – думаю, они уже должны быть готовы. Костян, Крис, давайте-ка сдвинем костер в сторону, – уже куда более бодрым голосом добавил он, поднимаясь и высматривая на пляже корягу поувесистей.

– Eat, for someday you will be eaten![3] – заявил американец, вставая с песка.

– Подавятся, – хмуро бросил Тимур.

[1] Как ты думаешь, нам нужно идти к пристани, или остаться здесь? (англ.)

[2] Конечно, мы должны идти! (англ.)

[3] Дословно: ешь, пока можешь, потому что однажды тебя тоже съедят (англ., пословица)

4.

Планета Новая Земля, Крепость Росс, десятый день в новом мире

– Ты к ней? – спросила Ада, едва Олег переступил порог медотсека – одного из трех помещений «Ковчега», сохранившихся почти в неизменном виде после трансформации корабля в планетарную базу. Другими двумя были рубка, из которой юноша как раз пришел, и учебный класс.

– Ну да, – кивнул девушке Светлов. – Мне сказали, она меня звала.

– Если это можно так назвать… Третий бокс.

– Я знаю, – снова кивнул он, тем не менее останавливаясь перед первой из дверей. Зеркальные изнутри и прозрачные снаружи, они позволяли наблюдать за происходящим в боксах, самому оставаясь незамеченным.

За дверью на кушетке с высоким изголовьем, скрючившись, подтянув колени к животу и уткнувшись лицом в стену, лежал Гера Фролов, в брюках и обуви, но с голой спиной. Его куртка и футболка комом валялись на полу. Юноша не шевелился – возможно, спал, возможно, лишь притворялся, что спит.

– Как он? – обернувшись, спросил Олег у Ады.

– Как и предупреждала Инна, – развела руками та. – Корабельный рацион есть отказался, но воду выпил.

Кухня «Ковчега» и после посадки продолжала трижды в день потчевать колонистов привычной разноцветной кашей.

– Сколько он уже у нас на диете? – нахмурился Светлов.

– А я знаю? – пожала плечами Ада. – Я с ними, – мотнула она в сторону боксов своими кудряшками, – тут сегодня в первый раз кукую.

Гера не находился под арестом и медотсек был для него не тюрьмой, как когда-то для самого Олега, а скорбным домом: у Фролова съехала крыша. Должно быть, началось все еще на «Ковчеге», после трагической гибели его подруги Марины-«Мальвины», но тогда никто этого просто не понял – других забот хватало. Потом последовали убийство Герой капитана Вербицкого, учиненный Мамаем скорый суд и едва не состоявшаяся казнь. После высадки на планету по итогам бурных споров было решено в очередной раз подвести черту под прошлым: в новом мире – новая жизнь, но для Фролова, похоже, было уже поздно. Когда Инна пришла сообщить ему об амнистии, Гера забился в угол и наотрез оказался выходить из корабля. Кричал, что вокруг него одни инопланетяне, но лично он им не дастся, отказался есть «ковчеговскую» разноцветную кашу – все твердил, что еда отравлена Чужими. Потом, казалось бы, успокоился, позволил вывести себя из медотсека – и тут же в коридоре набросился на мелкую Ксюшу Шипову, вообразив, что под ее личиной скрывается монстр. Девочку у него отбили, а Фролова, от греха, вернули в бокс, где тот и оставался до сих пор, то затихая, как сейчас, то снова впадая в буйство.

Однако дежурство в медотсеке (сегодня как раз была очередь Ады) установили не из-за Геры. И не из-за Фролова пришел сюда Олег.

Из-за Чужой.

После того, как Галя Измайлова, почти по классику, «воткнула и там два раза провернула» копье в грудь своей фальшивой сестре «Диле», и та затихла, окончательно превратившись в уродливого монстра, на время о побежденном чудовище все как-то забыли. Каково же было удивление ребят, когда, вернувшись в рубку на следующий день, вместо бренных останков они нашли там огромный кокон, формой, цветом и структурой поверхности напоминавший киви-переросток. Галя тут же с криком бросилась к нему, попыталась разбить, сперва кулаком, потом ногой и, наконец, тем самым копьем, которое так никто до нее и не удосужился подобрать с пола, но сюрприз оказался крепче и плоти рук, и пластика подошвы, и стали копейного острия. При этом, не таким уж и тяжелым: вчетвером Олег, Рома, Володя и рыжий Артем без труда его подняли и оттащили в медотсек, заперев в боксе. А на утро кокон лопнул, и из него вылез монстр – живой и здоровый. Потыкался в дверь мерзкой складчатой мордой, расправив кожистые крылья, побился ими о стены, ощупал чешуйчатым хвостом кушетку – и обернулся восемнадцатилетней блондинкой Дилей. Присутствовавшую при этом зрелище Галю насилу оторвали от двери бокса, в которую та намеревалась ворваться, дабы поквитаться с Чужой.

Стали обсуждать, что делать. Галя билась в истерике и орала, что чудовище нужно уничтожить раз и навсегда, и даже предложила способ: искромсав на мелкие кусочки, спустить в утилизатор. Инна призывала не торопиться с расправой, посмотреть, что Чужая станет делать дальше. Оказавшийся между двух огней Олег долго не мог решить, чью сторону принять, но в конце концов поддержал Иноземцеву: кроме всего прочего, перспектива новой схватки с монстром его совершенно не прельщала, а резать себя добром тот бы едва ли позволил. Оказавшись в меньшинстве, Измайлова упрямо заявила, что так или иначе доберется до Чужой – вследствие чего в медотсеке и появился постоянный вооруженный дежурный: не землян от злобного чудища оберегать, а оное чудище – от мести человеческой.

В отличие от Гали, которую теперь начинало трясти при любом упоминании о монстре, Чужая до последнего времени держалась достаточно мирно и сдержанно, вот разве что изодрала зачем-то в клочья оба комплекта серой «ковчеговской» униформы, которые подбросили ей в бокс – без одежды в образе стройняшки-Дили монстр смотрелся более чем пикантно. Сегодня, однако, ее поведение внезапно изменилось: то и дело подходя к двери, узница принималась стучать в нее руками, и, если дежурная, видеть которую Чужая, по идее, не могла, приближалась, начинала выводить пальцем по стеклу какие-то замысловатые фигуры. В конце концов Ада разобрала, что монстр вычерчивает на двери буквы: «О», «Л», «Е» и «Г» – «Олег» – и попросила заглянувшую в медотсек по своим делам Ксюшу позвать Светлова.

– Возьмешь? – заметив, что Олег сделал шаг к боксу монстра, Ада протянула ему мушкетон – короткое ружье-парализатор из арсенала «Ковчега», прозванное так с чьей-то легкой руки за характерный раструб на конце ствола. Попав под его выстрел, местные гигантские бабочки (испытания начали с них) приходили потом в себя часа три-четыре, зверюга, внешне похожая на земного кабана, неосторожно забредшая в гости к колонистам из соседнего леса, очухалась вдвое быстрее, а бритоголовому Антону по прозвищу Лысый Чибис, вздумавшему зачем-то заглянуть в раструб и задевшему при этом спусковой крючок, хватило на восстановление получаса.

– Обойдусь, – подумав, мотнул головой Светлов. – Если что – пали по нам обоим, потом отсортируете.

– Через дверь не возьмет, – покачала головой Ада.

Поднеся руку с кольцом к панели на стене, Олег отпер замок и вошел в бокс.

Чужая, сидевшая на кушетке, поднялась ему навстречу, бесстыдно выставив на обозрение гостя все, чем могла похвастаться настоящая Диля Измайлова, коварно убитая монстром еще на Земле.

– Прикройся, – не отворачиваясь – было не до деликатности – Светлов торопливо (блин, нужно было подумать об этом заранее!) стянул с себя «ковчеговскую» куртку и бросил ее девушке.

Поймав, та послушно прижала куртку к груди, села, укрывшись до колен – в почти пристойной позе.

– Так лучше? – спросила с ехидцей. – Присаживайся! – мотнула головой на место рядом с собой.

– Зачем звала? – сухо поинтересовался Олег, оставшись стоять.

– Зачем, зачем… Проголодалась, – усмехнулась «Диля».

– А не подавишься? – прищурился юноша, машинально отступая на полшага.

– Ты подумал, я о тебе? – широко распахнула карие – точь-в-точь, как у Гали – глаза Чужая. – Не, что ты, я не ем красивых мальчиков!

– Чего же тебе угодно? – попытался он ответить ей в тон, про себя досадуя, что ненароком выказал испуг. – Юных девственниц?

– Это ты про мелкую Ксюху, что ли? Да ну ее, костлявая, укусить не за что! А других, боюсь, у вас не найдется, хоть обыщись.

– Короче, – хмуро бросил Олег.

– Если короче – стандартный рацион вполне подойдет. В этом теле, – она игриво повела плечами, – лучшего и не придумать. У вас же есть лишние порции!

– Угу, – мрачно кивнул юноша. – Порции тех, кого ты убила.

– Андрей и Руслан – не моих рук дело. Плюс сбежавший сеятель – вот уже три порции получается. А я прошу всего одну.

– И с какой стати, скажи на милость, мы должны ее тебе дать? В благодарность за все то, что ты натворила?

– А гуманистический мотив не катит?

– Ты не человек. При чем тут гуманизм? – процедил он, едва сдерживаясь.

– Зато вы, вроде как, люди. И потом, я слышала, объявлена амнистия, нет?

– Амнистия – тоже для людей, – буркнул Олег, решив пока не зацикливаться на вопросе, где и как запертая в боксе Чужая могла прослышать о принятых ими решениях. – Тебя она никаким боком не касается!

– Хотя как раз должна бы! Все, что я, как ты выразился, «натворила» – было до окукливания, – кивнула Чужая на ошметки кокона на полу. – Жнеца двенадцатой касты, который убил твоих друзей, больше нет.

– А кто есть? – «на автомате» спросил Светлов.

– Признаться, я сама уже плохо понимаю. На первый взгляд все как будто в порядке, но я чувствую, что что-то не так. С каждой минутой – все отчетливее. Похоже, мою миссию сочли проваленной, а меня – недостойной состоять в страте. Я больше не жнец, – она осеклась, внезапно изменившись в лице. – Вот черт! Стоило произнести это вслух… – теперь «Диля» в самом деле выглядела ошарашенной. Впрочем, чего стоит внешний вид существа, вроде нее?!

– Ну, и кто ты у нас теперь? – постаравшись вложить в вопрос весь доступный ему сарказм, поинтересовался Олег. – Был жнец – стал на дуде игрец?

– По ходу, изгой, – пробормотала Чужая. – Трутень. Вот попала!.. – выпустив из правой руки ворот Олеговой куртки, «Диля» с силой стукнула себя кулачком по голой коленке.

– Трутень – это плохо? – с нарочитой усмешкой осведомился Светлов.

– Трутень – это… Это постыдно.

– Ну так покрасней для приличия, что ли!

– Да тут красней, не красней…

– Даже если ты говоришь правду, это ничего не меняет, – заявил юноша, не дождавшись новых разъяснений. – С кастами и стратами своими сама разбирайся, а ответственности за убийства это с тебя не снимает.

– Но даже убийц не принято понапрасну морить голодом, – заметила Чужая, заметно подрастерявшая былой задор.

– Назови хоть одну причину, почему мы должны поступить иначе! Милосердие не предлагать – ты его не заслуживаешь!

– От мертвой или впавшей в оцепенение от меня мало пользы. Живая я могла бы вам пригодиться!

– Нам не нужна убийца! – вырвалось у Олега. «Своих хватает…» – промелькнула в его голове шальная мысль.

– Как знать – на планете вы не одни! А люди, как я успела убедиться – существа конфликтные… Впрочем, я не только в убийцы гожусь. Особенно теперь…

– Теперь?

– Если я трутень… – при этом слове Чужую аж передернуло. – Если я трутень, – упрямо повторила она, – многие психологические блоки со временем снимутся. Может быть, я даже смогу менять личину по своему усмотрению…

– А сейчас как меняешь? По указанию свыше?

– Сейчас у меня может быть только одна личина – эта. У трутня – сколько угодно. Причем, не только человеческие. Представь, вам понадобился шпион. Ну, разведчик. Не лучшей ли кандидатурой будет тот, кто и лесным зверем может обернуться, и гадом ползучим, и прямо в образе врага явиться в его логово?

– Нам не нужен шпион, – брезгливо поморщился Олег. – А и был бы нужен, по-любому, ты – последняя, кому бы мы доверились.

– Я могла бы принести вам присягу, – вскинула голову Чужая. – Как своей новой страте. Присяга нерушима, не верите – спросите у Коры. Она же еще с вами, Кора?

– С нами, – не стал отрицать юноша. После трансформации «Ковчега» его хозяйка и в самом деле не исчезла. Появляться теперь она, правда, могла только в рубке, но по-прежнему в любой момент была готова проконсультировать, дать совет, ответить на вопрос.

– Вот и спросите у нее про присягу страте! И можно ли ее нарушить. Спросите! Если вы станете моей новой стратой, я буду верна вам, захочу того сама или нет. До самой смерти – или до изгнания. Спросите у Коры!

– Хорошо, – кивнул Олег после недолгого размышления. – Я спрошу у нее. Но больше ничего обещать тебе не собираюсь.

– Договорились, – кивнула «Диля». – Я подожду.

– Тогда – до встречи! – бросил Светлов, отступая к двери.

– Ты забыл! – подавшись вперед, протянула ему Чужая куртку, вновь представая перед юношей во всей юной красе. Должно быть, это был один из приемчиков, при помощи которых она надеялась на него повлиять, но Олег слишком хорошо помнил, как «Диля» выглядит на самом деле, и ничего, кроме раздражения, такое поведение у него не вызывало. Ну, почти.

– Оставь себе, – отмахнулся он. – Только не порви, как те две, что тебе дали до этого.

– Я пыталась употребить в пищу остатки кокона, – извиняющимся тоном проговорила Чужая. – Для человека они ядовиты, пришлось сбросить личину. Об одежде не подумала…

– В следующий раз сначала думай, – буркнул он и вышел из бокса.