Чары сна 2. Мираж свободы

1. Сон первый. Новая встреча

— Скучаешь? — Керри сочувственно подсела ко мне и протянула руки к огню.

Мы обе все время мерзли, хотя, казалось бы, юг. Но южная зима оказалась пусть и теплой, без снега и отрицательных температур, но дождливой, влажной и ветреной.

По углам постоянно вылезала плесень, с которой мы за полтора месяца устали бороться. Местные суеверно верили, что это тени неупокоенных душ, и, кроме обработки уксусом, вызывали на помощь храмовников. Те не отказывались и за умеренную плату проводили ритуал очищения. Только плесень опять возвращалась, и история повторялась по кругу.

Мы обходились одним уксусом.

— Нет, — соврала я, дернув плечом. — Когда скучать? Дел по горло.

Мы выкупили домик на берегу и планировали открыть семейную гостиницу.

На первый взгляд дом был отличным, просторным, на нас и нескольких постояльцев, светлый, с большими окнами и верандой с видом на море. Только стоило нам въехать, как вскрылось множество проблем: тут прогнило, там протекает, здесь скрипит так, что мертвого поднимет, — не успевали чинить и латать. Еще и плесень эта…

Керри вздохнула, не став спорить. Но и не поверила.

И правильно.

Я скучала.

По жизни в столице, которая хоть и казалась излишне сложной, но все же была активной и разнообразной. В Тойфу, где мы поселились после нескольких переездов, один скучный день сменялся другим скучным днем.

Местные обещали, что весной, когда начнется сезон и сюда потечет река отдыхающих, все изменится.

Но в реку людей верилось слабо. Местоположение у нас не самое удобное, вдали от больших дорог и городов. Пока до Тойфу доберешься — уже и отдыхать не захочется. Тут бы ручеек набрался.

По занятиям магией, которая наконец начала мне подчиняться. Я ежедневно занималась сама и могла легко распределить силу по телу. Потихоньку осваивала те простенькие заклинания, которые показывал Нальер.

Нальер…

Мысли о нем я гнала постоянно. Старательно думала обо всем, лишь бы не о маге. Но они все равно прорывались. Воспоминаниями. Образами. Эхом его голоса. Отпечатками прикосновений, вспыхивающими на коже.

Неужели это было ложью? Слова — возможно. Но все остальное?

Я утыкалась лицом в подушку, закусывала губу и лежала, в сотый раз прогоняя видения о самом невероятном мужчине.

Но тоска не проходила. Напротив, она все усиливалась, отдаваясь внутри глухой тянущей болью, от которой хотелось выть.

Керри хлопотала по хозяйству, то и дело бросая на меня взволнованные взгляды, стараясь занять разговорами или хотя бы отвлечь работой.

Хейл, не скупясь, покупал вкусняшки.

Ничего не помогало.

На разговоры не тянуло. Работу по дому я честно выполняла, но облегчения или хотя бы удовлетворения она не приносила. Вкусняшки не лезли в горло.

Сегодняшний вечер был на редкость мерзким. Из нависших над Тойфу свинцовых туч лил косой дождь, непрошеным гостем стуча в окна и двери. Порывы ветра гуляли в трубах, действительно создавая иллюзию присутствия неупокоенного духа. Еще и плесень снова вылезла в углу…

Я сидела возле камина, завернувшись в теплую шаль, и невольно вспоминала совсем другие вечера у другого камина.

Вид огня навевал тоску.

К себе в комнату ушла рано — не хотелось портить друзьям настроение своим видом, таким же унылым, как и пейзаж за окном.

Эта зима в Тойфу, по словам все тех же местных, выдалась особенно дождливой. Обычно солнечных дней у них все-таки больше, чем пасмурных, но даже с этим нам не повезло.

Я легла на кровать и уставилась в потолок.

Мысли текли вяло, цепляясь одна за другую.

Я так мечтала об обеспеченной жизни. Думала, что вот появятся деньги — и все проблемы решатся сами собой. Как мы реализуем свою мечту о небольшом семейном деле и будем счастливы.

И вот мы не нуждаемся в деньгах (спасибо все тому же Нальеру).

И мечта о собственном деле сбылась.

И проблем, в общем-то, действительно никаких.

Где обещанное счастье?

Почему именно сейчас я несчастна, как никогда раньше? Даже в приюте меня не снедало такое всепоглощающее одиночество.

А стоило закрыть глаза, как передо мной вставал высокий мужской силуэт с прямыми длинными волосами. Что Нальер делал у меня в последнюю ночь? Зачем приходил?

Впрочем, какая разница?

Между нами такое расстояние, во всех смыслах, что даже думать о нем глупо.

Но я все равно думала. И несколько раз порывалась пройти в его сон, нащупывая удивительно прочную, невзирая на расстояние и два месяца, прошедшие с момента расставания, связь.

И каждый раз в последний момент отступала. А обида вперемешку со злостью потом долго душили, не давая уснуть.

Сегодня я опять закрыла глаза и потянула за знакомую нить. Сильнее, чем обычно. И сама не знаю, как соскользнула в сон. Не мой. Нальера.

Видимо, мысли стали слишком явными и разбудили дар сноходца.

Хотя кому я вру? Я сознательно прошла в его сон и тело. Просто не выдержала больше этой давящей изматывающей тоски.

Наверное, я ожидала увидеть другую в его постели. Уверена, мне было бы очень больно и горько, но после такого я бы гарантированно выбросила мага из головы.

Или нарваться на очередную грубость, после которой смогу окончательно закрыть эту дверь.

Или, наоборот, помириться…

Но то, что увидела, сначала заставило опешить.

Я даже сперва подумала, что попала не в тело Нальера, а в чье-то другое. Но беглый осмотр показал: это — Нальер. Длинные стройные ноги, подтянутая фигура, красивые пальцы, волосы…

Короткие, выше плеч.

Но волосы — ерунда. Куда сильнее пугала обстановка.

Маленькая, просто крохотная комнатушка. Холодная. Сырая. Запах плесени я теперь ни с чем не перепутаю. Узкая кровать с колючим соломенным матрасом. От подушки ощутимо тянуло прелым. Окон нет. Есть железная дверь с небольшой решеткой, из-за которой пробивается свет.

Я просто не верила, не могла поверить. Осматривалась и отказывалась принимать единственное логическое объяснение.

Это какая-то ошибка. Может, все-таки не Нальер? Раньше мой дар не давал сбоев, но все бывает в первый раз. Расстояние опять же большое…

— Фрея? — раздался недоверчивый голос Нальера.

Нет, не ошибка.

— Что произошло? — я не стала прятаться. — Как… как ты здесь оказался?!

— Тебя это не касается, — отрезал он. — Уходи.

— Подожди! Это из-за меня? Тебя так наказали?! — не унималась я.

— Я сказал: убирайся и больше не приходи! — рыкнул маг.

Проходивший мимо усатый страж недоуменно заглянул в камеру через окошко-решетку.

— Ты тут еще покомандовать вздумал? — рявкнул он и ударил по двери с той стороны. — Сиди тихо, предатель.

— Не появляйся больше, — прошипел Нальер.

И выкинул меня из своего тела.

Я подскочила на кровати. Встала, прошлась по комнате, обняв себя за плечи.

За окном все так же стучал дождь и выл ветер.

А я четко понимала, что спать спокойно больше не смогу.

Но нужноуспокоиться, собраться и найти объяснение увиденному.

Нальер в тюрьме. Его назвали предателем — значит, их заговор вскрылся. Давно? Скорее всего — не очень, иначе бы его уже казнили, с предателями король не церемонится.

Мне жизненно необходимо встретиться с кем-то еще!

Я спешно легла на кровать, зарылась в одеяло и усиленно начала вспоминать лорда Грейма. В его теле мне уже доводилось бывать, плюс он предлагал дружбу, поэтому и пришел на ум первым.

Ничего. Никакого отклика. Вообще. Будто…

Я, наверное, пролежала около часа, прежде чем призналась сама себе, что лорда Грейма больше нет.

Лорда Норинга тоже…

Остальных я не успела узнать достаточно, чтобы переходить в их сны.

Все плохо.

Пока мы в Тойфу боролись с плесенью, те, кто боролся с ущербным королем в столице, проиграли.

И кого-то уже казнили. Как скоро я окончательно потеряю и Нальера?

Ну почему, почему он меня прогнал?! Неужели нельзя было нормально, по-человечески объяснить, что произошло?

До утра я вновь и вновь пыталась пробиться в сон Нальера — безрезультатно. Проклятый маг снова от меня закрылся! Или, что вернее, — попросту не спал.

Утром, проведя бессонную, полную тревог ночь, я спешно оделась и направилась к центру. Там, на небольшом пятачке вокруг отключенного на зиму фонтана, ютились разные магазинчики, кафешки, забегаловки.

А еще стоял киоск газетчика. Раньше я к нему не подходила, но теперь кивнула на приветствие сухонького морщинистого старичка в неизменной тельняшке.

В Тойфу вообще все друг с другом здоровались. Сначала эта особенность меня забавляла, затем напрягала, а потом вошла в привычку.

— Чего изволит прекрасная леди? — принялся заигрывать со мной пожилой продавец. — Есть модные каталоги, журналы о красоте, или, может, о садоводстве?

— Мне нужны газеты с новостями о происходящем в стране, — перебила его. — Главные новости столицы: преступления, скандалы. Казни.

От последнего продавец широко распахнул глаза, а уползшие на лоб длинные седые брови собрали целый каскад морщин.

— Казни? — недоверчиво переспросил он.

— Именно! Все главные новости, — повторила я.

— Эм… Хорошо, — старик по-собачьи встряхнулся и выложил несколько относительно свежих выпусков — всего-то недельной давности.

Новости и газеты тоже доходили до нас с серьезным опозданием.

— А еще есть? Более старые?

Старик, подозрительно поглядывая на меня, принялся рыться в закромах, где отыскались и за этот месяц, и за прошлый. Дальше мне было не нужно.

Выкупив все, я почти бегом вернулась домой, махнула стоявшей у плиты Керри и скрылась в своей комнате.

Новости об аресте лорда Грейма и лорда Норинга, а также еще нескольких знакомых мне заговорщиков нашлись в одном из самых старых выпусков «Столичного вестника». Они шли мельком, как-то между делом, практически в самом конце. Подробностей не было.

Как и информации о Нальере. Лорд Ардау среди арестованных не упоминался.

Могли ли его арестовать за что-то другое? Но за что?

«За меня», — подсказал внутренний голос.

Его арестовали из-за меня.

Я изначально не хотела лезть ни в какой заговор.

А за свое участие получила денежную компенсацию.

И никому ничего не должна.

Но остаться в стороне не могу.

Не могу — и все.

Потому что я уже узнала слишком много и начала надеяться на перемены.

Потому что хочу спасти Нальера, ставшего для меня особенным.

Потому что…

Третье потому что не формулировалось, но, надев корону, я что-то почувствовала тогда. И это что-то до сих пор сидит во мне.

Какая-то необъяснимая внутренняя сила, новая или просто глубоко спавшая. Улучшение контроля раньше не поддававшейся магии. Заклинания, дающиеся с первого раза. Выносливость — я и не помню, когда по-настоящему уставала, хотя целыми днями красила, драила, шкурила, копала землю под будущие посадки. А царапины заживали на мне за считаные часы.

Я изменилась и не могу остаться в стороне.

А значит — я подошла к шкафу — пора готовиться к отъезду.

1.1

Спустилась вниз я сразу со своим бывалым саквояжем — только и таскаю его туда-сюда.

Керри и Хейл радостно обсуждали что-то, но при виде меня тут же умолкли, и радости на их лицах заметно поубавилось.

— Фрея… ты куда? — подруга переводила удивленный взгляд с меня на саквояж и обратно.

— Возвращаюсь в столицу, — ответила я, подходя к друзьям и водружая саквояж на стул.

— Зачем? Почему? — Керри кинулась ко мне, хватая за руку.

В ее глазах плескался неподдельный ужас.

Хейл тоже недовольно нахмурился.

— Так нужно, — я мягко высвободила свою ладонь и все-таки пояснила: — Нальер в беде.

— И чем ты ему поможешь? — резонно поинтересовался здоровяк.

— Пока не знаю, но постараюсь что-нибудь придумать, — я дернула плечом, сама понимая, как жалко звучат мои слова.

— Тебе нельзя ехать! — Кер умоляюще смотрела на меня, готовая вот-вот разрыдаться.

Да что же такое?!

— Можно и нужно! — заявила я. — А еще мне нужно собрать какой-нибудь перекус в дорогу.

— Нет, — Хейл встал передо мной, преграждая путь. — Ты никуда не поедешь.

— Что? — я недоверчиво уставилась на друга. — Ты мне запрещаешь? Я не ослышалась?

— Нам… нам нужна твоя помощь! — нашлась Керри, стараясь сгладить ситуацию. — Очень! Фрея, я беременна! У нас будет ребенок! — выпалила она.

— Правда? — я пару раз моргнула и, расплывшись в улыбке, бросилась их обнимать. — Поздравляю! Это потрясающая новость!

— Но поэтому поехать с тобой мы не можем, — так же строго и хмуро продолжил Хейл. — А одной девушке путешествовать опасно.

— Если девушка — маг, то вполне можно, — отмахнулась я.

— Была бы ты нормально обученным магом! Но пока, кроме силы, у тебя ничего толком и нет, — здоровяк упорно продолжал гнуть свою линию.

— Сила — это уже немало! — возразила я и не выдержала: — Да что с вами такое? Мне нужно уехать, понимаете?

— А нам нужна помощь с ребенком и с гостиницей, — пискнула Кер.

— Наймите работников, мы же все равно собирались, — напомнила ей.

— Фрея, останься! — Керри все-таки разрыдалась.

Только она стала смелее и увереннее, начала спокойно общаться с незнакомыми людьми, как беременность сделала ее еще плаксивее, чем раньше.

— Тебе нельзя уезжать, — подхватил Хейл.

— Да с чего вдруг-то?! — я в сердцах всплеснула руками, не понимая, чего они так уперлись. Или… — Вы что-то знаете? Вы даже не удивились, когда я сказала про Нальера!

Теперь уже я во все глаза смотрела на переглядывающихся друзей.

— Вы ничего не хотите мне рассказать? — я уперла руки в бока.

— Мы не можем, — ответил за них двоих Хейл и пояснил: — Клятва о молчании.

— Ничего себе! — поразилась я.

Если маг взял клятву… Значит, что-то серьезное!

— Мы поэтому так спешно уезжали из Вальгера? — догадалась я. — Это он вас попросил?

Хейл насупленно молчал.

— Ты поэтому взял деньги! И вещи у вас уже были собраны! И экипаж ты поймал! — перечисляла я, хватаясь за голову. — Да вы с ним сговорились и все подстроили!

— Так было нужно, — буркнул здоровяк.

Керри только жалобно всхлипнула. Ей же нельзя нервничать! Да и Нальер наверняка поставил всех перед фактом, так что я постаралась не злиться на друзей. Уверена, они хотели как лучше. И, возможно, в тот момент мне действительно было лучше оказаться от столицы подальше.

Но теперь я должна вернуться. Должна вернуться — и точка!

— Я уезжаю, и это не обсуждается, — спокойно сообщила друзьям, беря эмоции под контроль.

В последнее время мне все лучше удавалось работать с эмоциями, причем как со своими собственными, так и с чужими.

И Керри я могла бы успокоить влегкую, но не знала, как это подействует на совсем крошечное чудо у нее внутри, поэтому решила не рисковать.

Она должна сама успокоиться и все понять.

Но подруга разрыдалась еще сильнее, спрятав лицо в ладонях, а здоровяк еще сильнее нахмурился.

Так, под рыдания Керри и недовольное сопение Хейла, я нарезала себе несколько бутербродов и заварила чай в термосе.

— Будь осторожна, — сквозь слезы попросила подруга, крепко обнимая меня на прощание.

— Конечно! — заверила ее. — Обещаю вернуться как можно скорее и снова начать заниматься нашей гостиницей!

— Серьги не снимай, — велел Хейл, следом стискивая меня в объятиях. — И, если что, сразу возвращайся, ясно? На рожон не лезь!

— Обещаю, — я, как в детстве, вытянула мизинец, и друг, хмыкнув, захватил его своим.

— Ты обещала, — строго посмотрел он сверху вниз. — Я запомнил!

Я с улыбкой кивнула, изображая веселье и радость. Хотя на душе было горько, а внутри все сжималось от нового расставания.

Я никогда раньше не была одна. Но…

За последние месяцы случилось столько всего из разряда «никогда раньше», что ни удивляться, ни бояться не стоило.

Но я все равно и удивлялась, и боялась.

За себя — даже кратчайший путь до столицы займет по меньшей мере две недели! Но на носу весна и распутица, так что я заранее настраивалась на все три, и то при хорошем раскладе.

За друзей. Мало того, что они остались вдвоем, потеряв пару рабочих рук, а нового работника и помощника в маленьком городке быстро не найти — все уже давно пристроены. Так еще и за меня будут волноваться, а Керри необходимо спокойствие.

Надеюсь, Хейл сумеет о ней позаботиться. Хотя о чем это я? Хейл сумеет точно.

За Нальера. Тут и говорить не о чем — маг в беде. И осознание этого, а также надвигающейся катастрофы гнало меня вперед.

Сначала я доехала на почтовом дилижансе до ближайшего крупного города под нескончаемый треп возницы, нашедшего свежие уши. За пять часов (и горазд же человек болтать!) я узнала о нем все, начиная с момента рождения. А потом о его жене, детях, родителях. На подъезде в ход пошли четвероюродные родственники.

И, с одной стороны, у меня уже голова гудела от потока ненужной и неинтересной информации. А с другой — повезло же кому-то иметь такую большую и дружную, судя по рассказам, семью.

Далее можно было или ехать дилижансом, или сесть на корабль. Я выбрала второе. Дороже, но быстрее. Дороги весной и без того развозит, так еще и эти бесконечные дожди…

Корабль отправлялся только на следующий день — я-то добралась до Тижвана уже поздно вечером. Так что пришлось искать ночлег — тоже втридорога, потому что время позднее, а бродить по темноте не хотелось.

Зато место оказалось приличным, с неплохой кухней.

Я быстро поужинала (утренние бутерброды уже давно забылись) и ушла в небольшой номер, окидывая его придирчивым взглядом.

А у нас комнаты просторнее! И окна больше. И занавески тоже красивее. И вообще лучше.

Надеюсь, у Керри и Хейла все впорядке.

Иногда мы вспоминали Руи, как он там? Но единственное, что я могла сказать о нем наверняка: рыжий был жив. Я чувствовала его и могла перейти в его сон.

Но переходить не хотелось. Убийство и кровь запомнились слишком сильно и ярко. Не хотелось вновь стать невольным свидетелем чего-то подобного.

Переодевшись ко сну, я легла в кровать и вновь попыталась пройти в сон Нальера. Безрезультатно. Я, как могла, усилила натиск, поняв, что почти продавила. Почти… Еще чуть-чуть…

И меня отбросило, по ощущениям, приложив головой обо что-то твердое, хотя я по-прежнему лежала на подушке. Но в затылок вступило такой болью, что сдержать сначала стон, а затем ругательства не удалось.

— Сволочь! — я рывком села, растирая больное место.

Но болело именно внутри, а не снаружи, как от ушиба, поэтому боль долго не утихала, заставляя морщиться.

— Скотина, — сквозь зубы прошипела я, когда стало легче.

Поднявшись с кровати, я заметалась по комнате. И как только умудрился поставить защиту? Сам же говорил, что от сноходца не закрыться.

Скорее всего, Нальер просто не спит. Он как маг способен восстанавливать силы и во время медитации. Но нормальный сон она все равно не заменяет, поэтому я продолжу пытаться. Не сегодня — так завтра у меня обязательно получится! И тогда я не позволю так легко выкинуть себя из головы! Ответит на все мои вопросы как миленький! А если нет — найду все в его памяти сама.

Не зря же он меня учил.

2. Сон второй. Сила Рантрое

Путешествие затягивалось. Разливы, льдины, непогода — все это замедляло движение судна.

Вокруг звучали разговоры о войне.

Она подбиралась все ближе. Брешт, разумеется, не собирался нападать зимой или ранней весной, чтобы войска увязли в грязи. Но все понимали: стоит погоде наладиться, а дорогам подсохнуть…

А потому возмущались: почему бездействует наш король? Почему Дроман не готовится давать отпор?

Люди недоумевали и уезжали от западных границ. Пока не массово, но это вопрос времени.

Я уходила подальше от таких разговоров — не хотела слушать. Не хотела знать, что все настолько плохо.

Попытки пройти в сон Нальера раз за разом заканчивались неудачей. Я пыталась и днем, и ночью — без толку. И с каждым разом злилась все сильнее.

Целую неделю я пробовала по несколько раз в сутки и уже почти было отчаялась, как у меня получилось!

Получилось! Я даже не сразу поверила! Так просто?

Вечером, ложась спать в своей крохотной каюте с круглым окошком-иллюминатором, я без особой надежды попыталась вновь. И вот результат!

Только радовалась недолго.

— Очнулся? — раздался смутно знакомый голос. — Начнешь говорить или продолжим?

Я проморгалась, пытаясь понять, что происходит вокруг.

Тело болело везде, где-то сильнее, почти нестерпимо, где-то слабее. Но я не чувствовала ни единого места без боли.

Перед глазами медленно рассеивалась тьма и открывала жуткую картину.

Знакомый мерзкий запах окончательно подтвердил мои худшие опасения: я, вернее, Нальер, перед королем.

Густав Пятый восседал на обитом бархатом троне и равнодушно взирал сверху вниз на лежащую меня. Выглядел он, кажется, еще хуже, чем два месяца назад. Язв стало больше и они раздались в размерах.

От его вида замутило.

— Ну так что? Где она, Наль? — буднично поинтересовался правитель. — Это же глупо — отдать жизнь за какую-то девку. Поверь, ни одна того не стоит.

Я тяжело дышала, присутствие Нальера ощущалось где-то далеко. Видимо, он потерял сознание, и я сумела перейти…

Но особенно рассуждать не получалось — голова просто раскалывалась.

— Я жду, Наль, — поторопил король, постучав пальцем со слезшим ногтем по подлокотнику. — Мое терпение не бесконечно, ты же знаешь.

На периферии зрения я заметила четырех магов. Один знакомый, именно он примерял на меня корону, этакий благородный старец без капли благородства. Следующий весь в черном, с черными короткими волосами и хищным лицом. Два других в сером. Они все ждали приказа…

Я потянулась к магии Нальера — и ужаснулась. Заблокирована! Я вроде чувствовала ее, но использовать не получалось. Словно я пытаюсь зачерпнуть воду ситом — стоит собрать, как магия тут же утекает.

Что же делать? Нальер, очнись!

— Ваше величество, — осторожно подал голос один из «серых». — Это не лорд Ардау…

И только сейчас я опознала в нем мага разума.

Нальер! Очнись! Ты нужен нам как никогда!

— Как это не Ардау? Ты в себе? — бросил на него негодующий взгляд король.

Серый — невысокий мужчина лет тридцати пяти — вглядывался в меня, но, видимо, или не мог понять, что происходит, или просто не верил.

— Внутри него… чужое сознание, — после небольшой паузы сформулировал маг.

Король недоверчиво перевел взгляд на меня.

В это время очнулся и Нальер. Я почувствовала его возвращение, он тут же перехватил контроль над телом и недовольно цыкнул. Разумеется, его недовольство относилось ко мне, но король воспринял все на свой счет.

— Ты пытаешься надо мной насмехаться? — угрожающе произнес он. — Ну что ж, кажется, зря я тебя жалел. Займитесь им по полной, — приказал он своим магам.

— Уходи немедленно, — почти не разжимая губ прошептал Нальер. — Сейчас же!

— И не подумаю! — воинственно отозвалась я.

Магии Нальера не ощущалось, зато я нащупала свою, ручейком потянувшуюся к нам.

— Действуй!

И он в последний момент успел поставить защиту! Полностью не заблокировал, но значительно сгладил удар сразу четырех магов.

— Прекратить! — выкрикнул король, привстав на своем кресле. — Что… что это? Кто это?

Он требовательно взглянул на своих магов, откликнулся черный.

— Магия не Нальера, — черный тоже всматривался в меня, обходя по кругу. — Это действительно кто-то другой…

Нальер старался никого не выпускать из виду, крутясь на месте на нетвердых ногах. Ох, и тяжко же ему пришлось!

— Ваше величество, — прокашлялся неблагородный старец. — Вайнон Ириди была из древнего рода, в котором раньше рождались сноходцы. Не может ли так случиться, что ваша… ее дочь — тоже сноходец? И сумела попасть в тело лорда Ардау, пока тот пребывал без сознания?

Я остро ощутила досаду Нальера.

— Ты думаешь… — протянул король.

Взгляд его стал внимательным-внимательным.

— Так ты пришла… дочь моя? — его губы растянулись в улыбке. — Ну здравствуй. Мы не смогли с тобой познакомиться как следует. Я так расстроился, когда Марон — наш родовой камень — не изменил цвет. Кто же знал, что лорд Ардау найдет способ обойти артефакт? Этот негодяй хотел лишить меня наследницы и единственной дочери! Расскажи мне, где ты? Мы встретимся и поговорим.

2.1

Речь короля лилась медом, липким, вязким, тяжелым. Я чувствовала себя мухой, застрявшей в золотой сладости.

— Не смей, — произнес для меня Нальер. — Уходи отсюда!

— Не слушай его, — ласково продолжил король. — Он же предал тебя. Обидел. Прогнал. Я бы с тобой никогда так не поступил. И ты чувствуешь, что я не вру.

Он не врал. Так он бы не поступил.

— Не верь ему! Он хочет тебя убить! — не выдержал Нальер.

Но я и не собиралась верить этому мерзкому отродью, прогнившему насквозь и в прямом, и в переносном смысле.

— Что ты сделал с моей матерью? — спросила я, делая шаг к королю.

И даже не осознала, как играючи перехватила контроль над телом мага, с которым раньше не могла тягаться.

— Ничего, — правитель небрежно дернул пальцами — более серьезных движений он избегал. — Поверь, нам было хорошо вместе.

И снова улыбнулся одними губами.

А я…

Я потянулась к нему. Это оказалось исключительно легко, ведь сейчас я — сама магия, чистая, ничем не сдерживаемая.

И сразу наткнулась на картину-воспоминание.

Девушка с портрета, та самая Вайнон с золотыми волосами, молодая и действительно прекрасная, умоляюще смотрит снизу вверх.

— Ваше величество… прошу… — в ее глазах слезы.

— Ты не собираешься подчиняться? — голос короля звучит иначе, чем сейчас. Звонче, сильнее, без хрипов.

— Я… я не могу! Вы же знаете! То, чего вы от меня хотите… Это неприемлемо! — выкрикивает она и сжимает маленькие кулачки.

Она сама миниатюрная и невысокая, как Керри. Ощутимо ниже меня.

Рост у меня тоже, видимо, от отца…

— Еще как приемлемо, — ухмыляется король. — Не заставляй меня повторять.

— Я не могу, — она мотает головой и пятится назад, путаясь в пышной многослойной юбке.

Но король в два больших шага настигает ее, с силой хватает за руку, заставляя вскрикнуть, и швыряет на постель.

Вайнон рыдает и пытается отползти, но снова эти треклятые юбки…

Король без труда настигает ее и подминает своим телом.

То, что произойдет дальше, я знаю и так. И видеть не хочу, так что обрываю связь.

— Да как ты… — король, сегодняшний, мерзкий и больной, пораженно смотрит на меня. — Сила Рантрое. Я уже и забыл, что это такое, — и улыбается во весь рот.

Гнилой, как и вся его душонка.

— Сволочь, — шепчу я. — Подонок.

— Мы нашли ее! — восклицает маг разума. — Она на юге! Я поставил маячок!

— Тогда убейте его, а потом приведите ее, — велит король и со своей гадкой улыбкой добавляет: — Рад был снова тебя встретить, дочь моя. Скоро увидимся по-настоящему.

— Взаимно, — и я тоже улыбнулась.

Я не владела заклинаниями, не умела сражаться магией, никогда раньше этого не делала.

Но, во-первых, это умел и делал Нальер. А его тело и его навыки сейчас со мной.

Во-вторых, сила Рантрое.

Нальер сказал, что я не дочь короля. Камень в короне не изменил цвет. Я понимаю сейчас, почему он соврал. И точно знаю, что я — та самая. Рантрое.

И ударила. Силой. Волна магии, заряженной на смерть, хлынула от меня во все стороны. Волна подхватила и магию Нальера, сметая стоявший на ней замок. Присоединился и сам Нальер, облекая нашу силу в заклинания.

Нас было двое. Магов короля — четверо. Казалось бы, однозначный перевес.

Вот только Нальер не зря когда-то говорил, что мага разума способен усилить только другой маг разума. И моя сила, смешиваясь с силой Нальера, не поддавалась обычной математике, где один плюс один — это два. Наше слияние давало намного больше.

Первым упал серый маг разума. За ним второй, тоже, кажется, маг разума, но послабее. Затем пришла пора неблагородного старика. Черный держался дольше всех, он рычал, слизывая хлещущую из носа кровь, но держался, пока, после очередной волны нашей с Нальером магии, не рухнул как подкошенный.

Король попытался подняться. Его руки дрожали, ноги не держали, он путался в мантии, делая слабые шаги.

— Нет, Фрея! Ты же моя дочь! — чудовище в мантии смотрело на меня.

— За мою мать, — произнесла я и ударила.

Король пошатнулся и упал ничком в синий — цвет династии Рантрое — ковер. Бурая кровь тут же принялась расползаться из-под его лица.

Под остальными тоже разливались красные лужи.

И лишь теперь на меня накатило осознание того, что только что произошло. Что я наделала?

2.2

Я огляделась и зажала рот, борясь с приступом дурноты.

Нальер отвел руки от лица и быстро продышался.

— Надо уходить, — произнес он, нервно оглядываясь. — Сейчас все сбегутся на такой выброс силы.

И ринулся в сторону. Я молчала, не мешая, не влезая в его движения. Только смотрела его глазами, как проносятся комнаты, сменяясь одна другой. Как он то и дело сворачивает, петляя как заяц. Как прячется, заслышав гулкие шаги, и переводит дыхание.

Роскошь сменилась обычной, пусть и богатой обстановкой. Потянуло чем-то съестным: видимо, королевская кухня никогда не спит, ведь за окном стояла глубокая ночь.

Через кухню и какие-то подсобные помещения мы и выбрались наружу из лабиринта дворцовых коридоров. Нальер с наслаждением вдохнул свежий воздух.

— Куда ты пойдешь дальше? — спросила у него, когда легкие перестало жечь от бега.

Чувствуется, что маг серьезно ослаб за время заточения.

— Разберусь. А ты уходи, — велел он строго, но уже без злых ноток в голосе.

— Нальер… я убила короля… и четырех человек с ним, — и закрыла лицо руками.

Нальер отнял ладони.

— Их убил я.

— Нет! Ты же знаешь, что это не так!

— Хорошо, мы сделали это вместе. Жалеешь?

Я прислушалась к себе. Жалею?

Однозначно боюсь, но именно жалости не было. Все по заслугам.

— Ни капли, — призналась ему. — Я тоже чудовище?

— Нет, — губы мага растянулись в улыбке. — Ты была просто великолепна. Я не ожидал, что твой потенциал настолько раскроется.

— Почему ты мне соврал, что я не дочь короля?

— Я спас тебе жизнь, — Нальер пожал плечами, и я ощутила его глухую боль под ребрами.

Неплохо так его били, даже магическое восстановление не справляется.

— Спасибо, — поблагодарила нехотя. — Значит, мы квиты.

— Именно. А теперь уходи. И не смей появляться в столице, поняла?

— Конечно, — усмехнулась я.

— Фрея!

— Нальер!

— Почему ты меня не слушаешь? — возмутился он. — Я ведь твой наставник, забыла?

— А я дочь короля, забыл? — ответила ему в тон. — Скоро буду, я уже в пути.

И, не дожидаясь новых возражений, покинула его тело, вновь очнувшись в каюте.

Первое, на что обратила внимание: подушка под головой была усыпана мелкой блестящей крошкой, как песком. Я не сразу поняла, что это такое. Перетряхнула постель, затем начала вычесывать крошку из волос и лишь тогда догадалась: серьги. Хрустальные кубики рассыпались под натиском чужой силы.

Серьги, от которых осталась одна серебряная проволока-основание, пришлось снять и убрать в саквояж. Значит, они тоже были непросты и магия мне при первом прикосновении не почудилась.

Следом пришло осознание: на меня поставили маячок!

Я судорожно принялась искать какие-то признаки метки, но быстро успокоилась. Со смертью создателя чужая магия тоже рассеялась, оставив лишь поверхностный след.

Можно было выдыхать и расслабляться. Или пока слишком рано?

За окном едва брезжил рассвет, раскрашивая небо в алый.

Так же в алый окрасился и пол во дворце. А скоро алые реки хлынут во все стороны, когда в Дроман придет война.

Трон пуст.

Заговорщики, способные навести порядок и что-то предпринять, — мертвы.

И я понятия не имею, что делать дальше.

Внутри опустошение и… облегчение? Никаких угрызений совести из-за того, что убила пятерых человек. Пятерых нелюдей. Они заслужили.

А ведь мое путешествие только началось…

3. Сон третий. Возвращение к истоку

Удивительно, но я даже умудрилась поспать и, проснувшись ближе к обеду, чувствовала себя вполне неплохо.

Пока не вспомнила про ночные события.

Страх по новой поднялся к горлу, и я с трудом сглотнула. Что теперь будет с Дроманом?

И что будет со мной?

Я что-то поела, не почувствовав вкуса. Походила по кораблю. Люди разговаривали, шутили, смеялись. Еще никто ничего не знает.

Не знают, что короля больше нет. И что убила его — я.

Ночью все казалось просто и правильно, ведь для меня это был почти что сон. Чужое тело, чужие жизни.

А теперь осознание произошедшего медленно наваливалось на меня, грозя придавить и раздавить.

Жизненно необходимо было на что-то отвлечься, подумать о чем-то стороннем. Я подошла к карте, на которой время от времени металлическим корабликом с тонким гвоздиком указывалось наше местоположение.

Следующая остановка — достаточно крупный город Ораст. От него тянулось множество дорог, одна из них вела прямиком в родной Норвиль. Никаких особых чувств я к нему не питала, потому что ничего хорошего там не видела.

Но теперь подумала: а не съездить ли?

Как там оказалась Вайнон Ириди? Так далеко от столицы — примерно полторы недели пути. Как и почему она умерла?

Где похоронена?

Жизни Нальера уже ничто не угрожает, во всяком случае, из дворца он сбежал.

Торопиться мне некуда — в столице ничего хорошего меня не ждет.

Так почему бы не сделать небольшой крюк?

И я решилась. Подхватила саквояж и спустилась вместе с еще несколькими пассажирами по трапу в порту Ораста. Нашла там станцию дилижансов и купила билет на ближайший рейс до Норвиля. Двое суток тряски в душной кабине в окружении людей, пахнущих чесноком, табаком и просто потом. Да и я сама была после недели пути не намного лучше.

Как-то пережила и путешествие по разбитой-размытой дороге. И полусъедобные обеды в дешевых забегаловках. И ночлег в каком-то клоповнике.

А остаток пути с улыбкой размышляла, как быстро я привыкла к хорошему.

Норвиль ничуть не изменился за три года моего отсутствия. Все такой же серый и унылый городишко, с обветшалыми зданиями и грязными улицами. Те же выцветшие вывески, те же магазины, те же люди. Знакомые лица встречались на каждом шагу. Меня, что примечательно, не узнавали, хотя взгляд задерживали, особенно мужчины.

Неужели я так сильно изменилась?

Или, что вероятнее, раньше до меня никому не было дела, и серую приютскую крысу никто попросту не замечал.

Я остановилась в гостинице под названием «Ласточка». Полустертая птица-эмблема летела над вывеской. Парила на скрипучем флюгере, а главное — под крышей куча гнезд ждала своих сезонных пернатых постояльцев.

Говорят, изначально гостиница называлась по-другому, но ласточки так облюбовали ее крышу с удобными навесами, что превратились сначала в негласный символ заведения, а затем хозяин решил его полностью переименоваться — все равно иначе как «Ласточкой» никто его не называл.

Я оплатила дорогую, по местным меркам, комнату с ванной и ужин, который мне любезно принесли на второй этаж. Хозяин услужливо поинтересовался, не желаю ли я чего-нибудь еще, а если вдруг пожелаю, то могу обращаться в любое время.

Поблагодарив мужчину и приняв ванну, я невольно усмехнулась переменам.

Я уезжала из Норвиля безродной сиротой, а вернулась…

Кем?

Принцессой?

Эта мысль вызвала нервный смешок.

Тоже мне, принцесса!

В небольшой ванной комнате висело зеркало, и я подошла к нему, разглядывая себя.

Вроде все такая же серая крыска с тонкими чертами лица и невзрачными волосами.

Или не такая же?

Мои глаза, раньше унылого болотного цвета, теперь отливали чистой весенней зеленью. Кожа стала свежее, появился приятный румянец. Да и волосы больше не казались совсем тусклыми, будто присыпанными пеплом. Да, по-прежнему русые и неяркие, они все же приобрели более темный оттенок, блеск и стали темнее.

Оздоравливающее действие морского воздуха?

Или что-то еще?

В памяти сразу всплыл эпизод с примеркой короны. Ее тяжесть и сдавливающий обод.

Возможно ли?

Я криво улыбнулась отражению: вернусь в Вальгер — и все узнаю. Надеюсь.

*

Утром я долго тянула, находила кучу причин, чтобы отложить визит. Сначала прическу сделать, затем легкий макияж. Одежду меняла трижды. Первым надела самое простое серое платье, захваченное еще из столицы. Потом, подумав, поменяла его на сдержанно-синее, а затем, уже у дверей комнаты, развернулась и переоделась в последнее платье красивого зеленого цвета.

Прежняя серость действовала на меня угнетающе.

Дальше тянуть было некуда, переодеваться не во что, поэтому я все-таки вышла из гостиницы и направилась в приют, где провела семнадцать лет своей жизни.

Здание находилось на отшибе, почти за городом, в окружении разных мастерских и небольших производств — с одной стороны, и фермерских хозяйств — с другой.

Все такое же серое, из серого камня, с серой черепичной крышей, с решетками на немытых и оттого тоже сероватых окнах.

И я порадовалась, что не надела серое платье. Прямо сейчас мне вообще дико захотелось его выкинуть, а лучше — сжечь. Неужели серый цвет так въелся в меня, буквально став моей частью, что я, как улитка, продолжаю таскать его на себе, прихватив из приюта?

Кстати, решетки, по словам наставников, поставили для безопасности детей. На деле — чтобы воспитанники не сбегали через окно и не доставляли лишних проблем.

Мы были как в тюрьме. Хотя почему как? Серое казенное здание с решетками на окнах и небольшим внутренним двориком, куда нас выпускали погулять. Жесткий режим с наказаниями и карцером.

Идти туда не хотелось до жути! Я плелась едва-едва. И все-таки в ноги ткнулись сначала выщербленные полуразбитые от времени ступени, а затем и порог, который я переступила с видимым усилием.

Внутри также ничего не изменилось.

Кафельный пол с вытертой плиткой, от которого тянуло холодом даже сквозь обувь. Вылинявшие до непонятного цвета шторы. Поучительные гобелены, изображающие события прошлого.

Я медленно оглядывалась, мысленно возвращаясь в суровое, бесправное и безрадостное детство.

3.1

— Добрый день, — женский голос заставил вздрогнуть от неожиданности и развернуться. — Вы к кому-то пришли?

Передо мной стояла одна из наставниц, невысокая, полноватая в форменном черном платье, глядя безо всякого узнавания. Ну что ж.

— Здравствуйте. Я к главной наставнице, — озвучила ей цель визита.

— А по какому вопросу? — нахмурилась женщина, имени которой я, хоть убей, вспомнить не могла.

Кажется, мозг старательно блокировал воспоминания, связанные с приютом.

— Я выпускница приюта, Фрея Лайтер, — улыбнулась как можно приветливее. — Приехала в Норвиль и решила зайти поздороваться.

— Ах вот как! Фрея Лайтер…

Наставница нахмурилась, видимо, тоже пытаясь меня вспомнить.

Но я прекрасно понимала, что мы все были для них на одно лицо. Выделялись разве что самые яркие и хулиганистые, вроде Руи.

Женщина колебалась. Незапланированные визиты главной наставницей не поощрялись. Да и вряд ли она испытывает ко мне хоть какие-то теплые чувства. Скорее всего — тоже не помнит.

И я немного, самую малость, подтолкнула ее, убрав часть сомнений и добавив чуть-чуть расположения.

На лице наставницы тут же расцвела улыбка — наверное, я слегка перестаралась.

— Я провожу тебя, Фрея, — проворковала она, беря меня под руку.

Точно перестаралась.

— Как у тебя дела? Как ты устроилась в жизни?

— У меня все хорошо, — откликнулась я, решая, стоит ли поубавить ей благодушия или все-таки потерпеть.

К счастью, кабинет главной наставницы — крупной суровой женщины — находился недалеко. Долго терпеть непрошеное проявление чувств не пришлось.

— Здравствуйте, наставница Вилья! К нам в гости зашла наша выпускница — Фрея Лайтер! — радостно объявила первая, словно знакомя с любимой племянницей.

— Фрея? — главная наставница подняла взгляд от бумаг, которыми занималась. — Ну надо же… не ожидала. Здравствуй.

Вот уж кому радушия точно не хватает, но связываться с ней и располагать к себе ту, кого я терпеть не могла да и чего там — до сих пор побаивалась, желания не возникло.

— Оставлю вас, — улыбнулась напоследок встретившая меня наставница и вышла, не иначе как почувствовав неудовольствие главной.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, невольно вспоминая, какая тяжелая рука у сидящей передо мной женщины и как нещадно она порола за любую провинность.

Но все же набралась смелости. Я больше не приютская крыса и даже, как недавно выяснилось, не безродная сирота. К сожалению.

— Я могу сесть? — и кивнула на стул для посетителей.

Все-таки я давно не воспитанница, чтобы стоять, как провинившаяся девчонка.

— Да, садись, — без особой охоты разрешила главная наставница и тоже поинтересовалась: — Как у тебя дела?

Судя по голосу, ей было глубоко плевать на мои дела, так что я не стала пускаться в долгие объяснения.

— У меня все хорошо, спасибо. Я пришла к вам по делу.

— По какому? — и без того неприятное грубое лицо стало откровенно отталкивающим.

Тонкие губы сжались в линию, а широкие — в противовес губам — брови сошлись на переносице. Небольшие темные глаза смотрели на меня крайне неодобрительно.

— Я хотела бы получить информацию о своем происхождении. Ту, что имеется в архиве, конечно, — и подкрепила просьбу робкой улыбкой.

Все-таки совсем не робеть под тяжелым взглядом не получалось.

— Мы подобную информацию не предоставляем, — резко отказала наставница.

— Но, может, вы сделаете исключение?

Я улыбнулась чуть шире и положила на стол заранее подготовленный золотой.

— И взяток не берем, — отрезала наставница Вилья.

— Ну что вы! Какая взятка? Это просто пожертвование, — я выложила на стол еще два золотых. — Благодарность тем, кто вырастил меня.

На языке крутилось «в любви и заботе», но такое без иронии я точно произнести не сумею.

Наставница заколебалась.

Три золотых — это уже весомая сумма за пустяковую просьбу. Я и сама не до конца была уверена: стоит ли возможная информация таких денег? Вдруг меня просто подкинули к дверям в корзине, не снабдив даже крохотной запиской?

Именно поэтому платить больше я точно не готова. Но готова немного, чуть-чуть подтолкнуть госпожу Вилью к верному решению.

Теперь я отлично понимала Нальера: трудно иметь такую магию и не использовать ее в корыстных целях. И пусть я старалась не злоупотреблять, но время от времени приходилось слегка воздействовать на собеседника.

Вот и сейчас я легонько качнула эмоции наставницы Вильи в нужную сторону. И женщина со вздохом сгребла монеты в ящик, бросив мне короткое:

— Идем.

И мы пошли в архив, находившийся в подвале.

Темный, с мигающими и давно требующими замены светильниками, развешанными по стенам, выставленными соленьями в бочках… подвал использовали в разных целях. А плотная паутина в углах напоминала причудливые занавески.

Главная наставница, надо отдать ей должное, документы содержала в порядке. Она сразу безошибочно пошла к нужному стеллажу, достала тонкую папку, стряхнув с нее пыль и протянула мне.

«Фрея Лайтер» — значилось на обложке.

И даты пребывания в приюте — как годы жизни. От этой мысли мне стало не по себе, так что я быстрее открыла тонкий, обтрепанный и пожелтевший картон и начала читать.

Информации, как я и предполагала, было совсем немного, но она давала зацепку.

Меня привезла настоятельница монастыря Святой Магрены, куда нас однажды водили на экскурсию. Еще более унылое место, чем наш приют.

Кто моя мать — не указано. Как и отец.

Я невольно усмехнулась, представив, как это смотрелось бы в личном деле приютской девчонки: мать — аристократка Вайнон Ириди, отец — король Густав Пятый Рантрое.

— Спасибо, — я вернула документы, не желая ни задерживать главную наставницу, ни задерживаться самой.

Наставница кивнула и аккуратно поставила папку на прежнее место.

Мы вышли из архива-подвала в молчании, но, прежде чем нам разойтись, я поблагодарила госпожу Вилью и развернулась в сторону дверей.

— Удачи, Фрея, — неожиданно пожелала мне в спину наставница. — Да хранят тебя боги.

Я резко обернулась, но женщина уже направлялась в сторону своего кабинета, подметая пол длинной черной юбкой.

— Спасибо, — только и сказала ей вслед.

Удача и расположение богов мне точно не помешают.

3.2

Поездку в монастырь я решила не откладывать — как раз успею доехать туда и вернуться до ночи. Поймав извозчика, я назвала мужичку с не по сезону загорелым лицом нашу цель, сразу обозначив, что ему придется ждать меня, чтобы довезти обратно. За дополнительную плату, разумеется.

Тот что-то прикинул в голове, осмотрел мой наряд, не то чтобы дорогой, но весьма приличный, и назвал цену в пять серебрушек.

Торговаться настроения не имелось, так что я кивнула и залезла в потрепанную кабинку экипажа.

Всю дорогу я бездумно смотрела в сторону, практически ничего не замечая. Собственно, замечать-то было особенно и нечего. Однообразные улицы сменились однообразными серыми и унылыми пейзажами.

В полупрозрачном, без зелени, лесочке монастырь был заметен издалека. Над темно-серыми стенами торчали острые шпили храмов, напоминающие шипы. Я невольно поежилась от сравнения: место выглядело внушительным, но скорее отталкивающим.

— Вы только не слишком долго, — попросил возница, поглядывая на небо. — Чтоб дотемна успеть обернуться.

— Да, я постараюсь.

Огромные ворота монастыря были закрыты, зато открыта небольшая калитка.

Внутри все оказалось не так страшно, как снаружи. Красиво высаженные деревья и кусты, намеки на будущие клумбы показывали, что летом здесь должно быть красиво и ухожено.

Дорожки аккуратно вымощены, поэтому все выглядело чисто и опрятно. Удивительно, но в моих воспоминаниях монастырь выглядел куда хуже.

Поспрашивав нескольких послушниц, я пошла к самому высокому зданию, где и должна находиться днем настоятельница.

Внутри храма царили уютная прохлада и полумрак, немного привыкнув к которому я неплохо разглядела обстановку.

Узкие окна давали мало света, что компенсировалось множеством свечей. Повсюду расставлены статуи богов и богинь, и алтарь с очень замысловатым орнаментом располагался ровно по центру.

Около него стояла рослая худощавая женщина в закрытом темно-синем одеянии, напоминающем длинный балахон с капюшоном, закрывающим голову и спускающимся низко на лоб.

Я осторожно подошла к ней, приглядевшись. Не старая, лет сорок-сорок пять, со спокойным располагающим лицом. Такой не страшно задать вопрос.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я. — Вы не подскажете, где мне найти настоятельницу монастыря?

— Это я, — с улыбкой повернулась ко мне женщина. — Приветствую тебя, сестра.

Я едва не вздрогнула, но потом вспомнила, что в храме все братья и сестры, независимо от того, пошли они в служение или нет.

Проблема заключалась в другом: эта настоятельница еще слишком молода, значит, в приют меня принесла не она…

— Ты пришла в храм с какой-то целью или просто хотела помолиться? — поинтересовалась женщина, не дождавшись продолжения беседы с моей стороны.

Впрочем, спросила она без злобы и раздражения, все с той же доброжелательной улыбкой.

— С целью, — решилась я наконец. — Я хотела бы что-то узнать о себе и своей матери… Дело в том, что двадцать лет назад настоятельница монастыря Святой Магрены принесла меня в приют. Но, видимо, это были не вы, — закончила со вздохом.

— Не я… — медленно произнесла женщина, как-то очень внимательно вглядываясь в меня. — Но, возможно, я сумею тебе помочь…

— Вы что-то знаете? — я с надеждой посмотрела на посерьезневшую настоятельницу.

— Да. Двадцать лет назад я уже была здесь, — женщина огляделась. — Давай продолжим беседу в другом месте.

И повела меня за собой в дальнее здание, судя по виду — жилое. Занавески и цветы на окнах, ковры и мягкое освещение в коридоре, который мы прошли до конца.

— Проходи, — она приглашающе махнула рукой, проводя меня внутрь уютного и по-домашнему обставленного помещения.

Диванчик, два кресла, стол, напольная лампа, раскидистое деревце в кадке, самые обычные картины с пейзажами и цветами и круглый ковер с геометрическим узором и пушистым ворсом.

— Присаживайся, — мне указали на кресло. — Как тебя зовут, сестра?

— Фрея. Фрея Лайтер. Но имя и фамилию мне дали в приюте.

— Да, я поняла, — улыбнулась женщина. — Я — настоятельница Илария, — представилась она. — Двадцать лет назад я как раз пришла в монастырь после смерти мужа, — настоятельница грустно улыбнулась. — Я была целительницей, не слишком одаренной, и спасти любимого не сумела.

Она задумчиво посмотрела в окно с цветущими фиалками в небольших горшочках.

— Поначалу мне было нелегко в монастыре. Здесь… слишком спокойно. Никаких событий, все по строгому однообразному распорядку. Поэтому любое происшествие запоминается особенно ярко, — настоятельница сделала паузу, то ли вспоминая, то ли собираясь с мыслями. — И как раз двадцать лет назад случилось нечто… невероятное, — подобрала она слово. — Одним ранним утром в конце лета к нам пришла молодая женщина. Красивая. Хорошо одетая. Из знатных. Она была беременна, срок большой, плюс долгое путешествие и общее состояние… Бедняжка была истощена, буквально на последнем издыхании.

Настоятельница умолкла и покачала головой.

— Она назвала свое имя? — жадно спросила я, чтобы точно быть уверенной: та ли эта женщина?

— Вайнон, — отозвалась настоятельница. — Фамилии не знаю, но в монастыре мы не интересуемся родом: здесь все равны. Да и было не до вопросов. Уже к вечеру у нашей гостьи начались схватки — на месяц, а то и на полтора раньше срока. Роды длились больше суток и шли тяжело. Я помогала как могла, но и тогда толком ничего не сумела. После рождения дети были чуть живы. Жизнь в них лишь слегка теплилась. И сама роженица была не лучше. Моих сил хватило бы только на кого-то одного…

Наставница закусила губу — это были тяжелые для нее воспоминания.

— Вы сказали: дети? — удивилась я.

— Двойня, — подтвердила настоятельница. — Первая — крошечная девочка, но она сразу закричала после появления на свет. И мальчик. Он был слабее, не кричал, едва дышал. Мальчики часто слабее при рождении, девочки покрепче, поживучее. Твоя мать истекала кровью. Роды, крови и без того много, а у нее кровотечение не останавливалось. И сил на самолечение не имелось. Она сама была целительницей, но слабой и совсем необученной. Поэтому помочь попросила меня. Спасти ее дочь, у которой шансов выжить было больше. Поверь, решение, кого спасать, далось ей нелегко… К моей силе она подмешала свою, те капли, что остались. Она вдохнула все в тебя, сказала, что ты должна выжить и отомстить. А совсем перед смертью совершила страшное…

Настоятельница закрыла ладонями лицо, широко растопырив пальцы. Так и закончила, глухо и едва слышно:

— Наслала на твоего отца проклятие, смертельное, на крови и остатке своей жизни и крови и последнем вздохе своего сына. Вложив всю ненависть матери, потерявшей одного ребенка и умершей, не увидев взросление второго… Весь следующий год мы отмаливали ее поступок. Но иногда мне казалось, что тьма на их общей могиле так до конца и не рассеялась.

— Казалось?

— Кресты постоянно гнили, не успевали менять. Покрывались чернотой и плесенью. Да и стоять там было тяжело, будто что-то гнало подальше. Но недавно стало получше. Легче дышать. Ничего не давит. И около ее могилы больше не жутко находиться, а то послушницы не хотели там прибираться.

Я кивнула, понимая причину.

Мы обе замолчали, но ненадолго. У меня имелись и другие вопросы.

— Кто-то еще интересовался её смертью?

— Интересовались, да еще как… — моя собеседница поморщилась. — Где-то через две недели после твоего рождения и ее смерти к нам нагрянула целая армия магов. Все осмотрели, обыскали, в каждый угол заглянули, все вверх дном подняли. Но это еще ничего…

Настоятельница стиснула зубы и отвернулась, громко дыша.

— Они раскопали могилу, чтобы убедиться, что бедняжка и ребенок мертвы. Срезали по локону волос с их голов… Мы пытались их остановить, но маги действовали от имени самого короля.

Настоятельница Илария понизила голос и огляделась, будто кто-то мог нас услышать.

— Про выжившую девочку мы не сказали, только про умершего мальчика, — так же тихо продолжила она. — Я выдала тебя за свою дочь. Я же постоянно подпитывала тебя своей силой, так что простой магический поиск не сработал, да и в стенах монастыря магия действует хуже. Здесь властвует другая сила.

— Спасибо, — поблагодарила я свою спасительницу.

— Да было бы за что… — та грустно покачала головой. - Я хотела оставить тебя и воспитать, раз своих детей богиня не послала, но… К тому времени я уже больше года была служительницей монастыря и обратной дороги у меня не было, — сокрушенно закончила женщина.

— Я все равно вам невероятно признательна, — заверила ее.

Но она не успокоилась, а магию я применить не решилась.

— И потом на могилу твоей матери приезжали не раз. Самые разные люди. Маги. Однажды приехал такой жуткий, весь в черном и сам черноволосый и черноглазый, — настоятельница передернулась. — Как я поняла, он пытался снять проклятие с твоего отца, но не сумел. Потом приезжали некроманты, но тоже уехали ни с чем: Вайнон не откликалась. Мы только и успевали очищать монастырь от темных чар. Но, к счастью, через несколько лет умершую и ее могилу оставили в покое.

— Покажете могилу Вайнон?

— Да, конечно. Мы содержим ее в порядке, как и все остальные. Несмотря ни на что.

Настоятельница поднялась и пошла намного тяжелее, чем вначале, — видимо, разговор ее вымотал. Она выглядела грустной и расстроенной.

Мы миновали основную территорию монастыря, пройдя его насквозь. Вышли через неприметную калитку и попали на кладбище, очень старое, если верить датам на надгробиях.

У могилы моей матери и брата стоял простенький потемневший крест, и я пообещала себе, что обязательно сделаю здесь полноценное надгробие со всей информацией. Она заслужила. Не представляю, как Вайнон сумела сбежать, будучи беременной, и чего ей это стоило.

Хотя чего стоило — я видела. Жизни.

— Я могу немного побыть одна? — спросила у сопровождавшей меня настоятельницы.

— Конечно. Столько, сколько пожелаешь, — мягко улыбнулась женщина и, немного поколебавшись, коснулась моего плеча. — Ты выросла очень красивой и хорошей, — проговорила она ласково. — Твоя мама тобой бы гордилась.

Я кивнула в ответ, не отрывая взгляда от могилы.

От нее действительно тянуло странной силой. Не могу сказать, какой именно, но что-то витало в воздухе, старое и мощное, отчего волоски на руках вставали дыбом.

Не проклятие, но…

Сила Рантрое. Мой брат. Его останки неплохо было бы перенести в фамильную усыпальницу, но я тут же мотнула головой. Их достаточно тревожили, чтобы делать это вновь.

Отголоски силы Вайнон ощущались едва-едва, тьмы не чувствовалось, проклятие действительно рассеялось. Я опустилась на корточки и коснулась земли, не успевшей покрыться свежей травой.

— Я отомстила, мама, — проговорила тихо. — Твоя смерть и смерть моего брата были не напрасными.

Хотелось бы теперь, чтобы не напрасной стала и моя жизнь. И для этого придется здорово постараться.

Я еще немного постояла у могилы, пока тень от монастырской стены не накрыла меня целиком, показывая, что солнце начинает опускаться и пора возвращаться в город.

— Покойтесь с миром, — попрощалась я с обоими и медленно пошла обратно.

Я никогда раньше не хотела отыскать свою семью, не хотела знать, кто они. Но отчего-то теперь стало легче. Мама и брат. Их нет, но они есть. Это одновременно грустно и радостно.

Потому что я все-таки не одна.

4. Сон четвертый. Дорога

Первые тревожные звоночки начали звучать где-то в пяти днях езды до столицы, когда мы одолели на дилижансе почти половину пути.

В дешевом придорожном трактире, где остановился возница, разгорался спор. Трактирщик хмуро наблюдал, как две подвыпившие компании с соседних столиков спорят все громче и ожесточеннее.

— Да там, говорят, весь дворец в крови был! — орал один мужик, развернувшийся к соседям и сидевший вполоборота ко мне.

Молодой, чуть за трицать, крепкий и плечистый, в поношенной, но добротной одежде.

— Кто говорит? — вопрошал другой, постарше и побогаче одетый. — Этих говорунов на каждом шагу по десятку! Можно подумать, кто-то что-то в самом деле видел!

— Так видели же! У моего свояка родная сестра там стряпает. Так вот, говорит, крови было немеряно! Все ковры залило!

— Это ж где кухарка ковры успела увидеть? — ехидно интересовался второй. — Или во дворце ковры и на кухне лежат? Так, может, они кабана разделывали или гуся какого-нибудь?

— Сам ты гусь! Я тебе точно говорю: убили всех!

— Прям весь дворец?

— Да почти! Видел бы ты, как там охрана потом бегала! А поздно уже!

— Вот в том-то и дело, что я сам ничего не видел. И ты не видел. А какая-то… сестра мужа сестры твоей жены, я правильно понимаю? — народ за столиком начал откровенно ржать, — что-то там на коврах увидела.

— Вот ты смейся-смейся, — первый спорщик зло сплюнул на пол. — Приедешь в столицу — сам все увидишь.

— Думаешь, прямо во дворец позовут? — никак не унимался второй.

— Да кому ты там нужен, — отмахнулся первый, отворачиваясь и хватаясь за большую кружку, которую шумно осушил почти залпом.

На этом спор вроде как прекратился. Хотя за вторым столиком еще долго не унимались, обсуждая реки крови, текущие из дворца по улицам Вальгера. Первый спорщик обиженно сопел, но на провокации не велся, а потом и вовсе встал и широким шагом направился к выходу. Но у самой двери не выдержал, развернулся и заявил во всеуслышание:

— Хотите — верьте, хотите — нет, но в Вальгер сейчас лучше не соваться!

А после быстро вышел, от души хлопнув дверью.

Хозяин заведения с облегчением выдохнул. Мы, всем дилижансом сидевшие за одним столом, как-то нервно переглянулись.

— А что случилось-то? — робко поинтересовалась немолодая женщина в щедро украшенной искусственными цветами шляпке, очень странно смотрящейся в такое время года.

— Да вот, говорят, короля убили и весь совет в придачу, — хохотнул оставшийся спорщик.

— А кто убил? — поинтересовался другой мой спутник, очень приличного вида невысокий щуплый мужчина в очках.

— Да шут его знает! Надо было у того спрашивать, — и спорщик весело кивнул на дверь.

— Может, это происки Брешта? — заинтересовался кто-то из посетителей.

— Пьяные бредни это все! — возмутился спорщик. — Ну вы представляете, как дворец охраняется, чтобы туда кто-то пришел и убил короля? Его стерегут денно и нощно! И защита на нем должна стоять ого-го! — и руками это самое ого-то показал, разведя их, насколько позволяли соседи по столу. — К тому же у короля какая-то своя защита рода. Не зря же Рантрое правят почти две тысячи лет!

— Правят-то правят, но наследника-то у Густава нет, — вмешался очередной знаток. — И прямых потомков Рантрое тоже не осталось…

— А ну цыц! — гаркнул хозяин. — Вы такие разговоры в другом месте ведите! А мне мой трактир еще дорог, как и голова на плечах!

И все как-то разом затихли и уткнулись в свои тарелки. Разговоры продолжились, но уже тише, полушепотом.

— Мы же не повернем? — поинтересовалась женщина в цветочной шляпе у извозчика, обедающего тут же, за соседним столом. — А то мне очень в Вальгер нужно…

— Нет, конечно, — поморщился тот. — В едальнях постоянно какие-то страсти рассказывают. Если бы я все слушал, я бы давно дома заперся и даже на улицу не выходил. Не обращайте внимания.

И все как-то облегченно выдохнули и заулыбались. Заодно стали припоминать забавные байки, когда-то услышанные и оказавшиеся полной чушью.

Только я усиленно ела, не глядя по сторонам и не участвуя в разговорах. Потому что тоже видела залитые бордовой кровью синие ковры…

К сожалению, хорошее настроение у моих попутчиков продержалось недолго.

Вечером мы остановились на каком-то дешевом постоялом дворе, свободных комнат в котором не нашлось даже втридорога. На вопрос хозяину, откуда такой наплыв не просто в межсезонье — в весеннюю распутицу и бездорожье, когда без веской причины ни один нормальные человек в дальний путь не тронется, тот нехотя признался, что поток народа идет из столицы. И, по рассказам очевидцев, в столице все очень и очень плохо.

— Я вас в общем зале положу, — пообещал хозяин. — Тюфяки выдам, уж не обессудьте, больше нечего. А завтра утром вы подумайте: так ли вам в Вальгер надо?

Даже у нашего извозчика уверенности поубавилось, что уж говорить про остальных путешественников. Да и ночь в общем зале на тюфяке — то еще удовольствие. Я живо вспомнила приют с его комнатами на двадцать-тридцать человек и поежилась.

Одеял на всех не хватило, но лично мне было вполне сносно под своим пальто. Правда, засыпала все равно долго. Кто-то храпел, кто-то разговаривал, на кухне продолжали греметь кастрюлями, готовясь к следующему дню.

Как там Керри и Хейл? Я осторожно потянулась к ним — живы. Переходить в их сны не стала. Не удержавшись, дотянулась до Руи — тоже жив. Как бы там ни сложилось, а зла я ему не желала.

Нальер…

Как ни странно, до него и тянуться не пришлось, его я ощущала так отчетливо, словно он лежал на соседнем тюфяке. Я даже огляделась на всякий случай, еще и прислушалась к ощущениям: нет ли здесь кого-то с даром мага разума?

Но магов на постоялом дворе не было, оно и неудивительно: маги обычно при деньгах и такое захудалое местечко в качестве ночлега не выберут.

Только я — странное исключение из общего правила.

4.1

Утром в дилижансе стало свободнее — один человек все-таки передумал ехать. Извозчик с недовольным лицом вернул ему часть денег, судя по их ругани — меньше, чем полагалось. И все-таки большинство отправилось дальше.

День прошел спокойно, но то, что поток из столицы куда больше, чем в нее, откровенно бросалось в глаза. С ночлегом опять было туго, но я все-таки раскошелилась на личную комнату. Очень уж не хотелось снова ночевать в общем зале, за который в этом месте тоже попросили плату. Публика что-то совсем уж не радовала.

— Простите, — женщина в цветочной шляпе, смущаясь, подошла ко мне. — Не могли бы вы пустить меня переночевать в комнату? Я отдам вам половину оплаты, вы не подумайте! И сама на полу посплю.

Она бросила затравленный взгляд в зал, где несколько человек откровенно напивались, а кто-то уже пьяно храпел прямо за столом.

— Хорошо, — кивнула я, прекрасно понимая попутчицу.

И та с облегчением улыбнулась. А в крошечной комнате по цене роскошного номера в столичной гостинице окончательно расслабилась и разговорилась.

Мою попутчицу и соседку звали Маргарет, как она кокетливо представилась, избегая дополнений. Едет она в столицу к дочери, которая со дня на день должна родить. Так что по возрасту Маргарет годилась мне в матери, но выглядела вполне неплохо. Она была из той породы невысоких и худощавых людей, что очень долго сохраняют моложавый вид. К тому же женщина была ухоженная, хорошо одевалась. Даже слишком хорошо. Я с трудом сдержала улыбку, заметив щегольские темно-красные ботиночки на каблучке, совершенно не подходящие для дальней дороги. Да и остальная одежда не отличалась практичностью.

Оказывается, Маргарет сама была швеей и владела небольшим ателье, которое пришлось оставить на двух помощниц. Так что одеваться и одевать она умела и любила.

— Тебе бы подошел немного другой крой, — принялась рассуждать она, окончательно освоившись. — Более расклешенный, чтобы создать объем снизу. А то уж больно ты худенькая. И сверху корсетом с мягкими вставками объема добавить.

Мое синее платье было простым, из хорошей ткани, которую подбирала Керри, но не более. Зато в дороге самое то. Еще с корсетом мне возиться не хватало!

Примерно так я и сказала Маргарет.

— Странно, что молодая девушка путешествует одна, — заметила она.

— Меня некому сопровождать, да и к самостоятельности мне не привыкать, — я как можно беспечнее пожала плечами.

— К самостоятельности? — удивилась Маргарет. — Странно…

И так оценивающе на меня посмотрела.

— Что именно? — я как-то напряглась и подобралась.

— Да вот… Ой ладно, — женщина мотнула головой. — Просто профессиональное уже.

И примирительно улыбнулась.

Но мне отчего-то стало важно услышать ответ.

— Скажите, — попросила ее и добавила: — Я не обижусь.

— Да тут не обидное, — Маргарет заулыбалась шире. — Просто я же с разными женщинами работаю, глаз уже наметанный… Так вот, ты не похожа на обычную девушку, слишком, — она сделала руками жест, показывающий контуры фигуры, — ладная. Высокая, длинноногая, худая, но такая правильно худая, не тощая. И лицо очень правильное, к такому любая прическа подойдет. И в поведении есть что-то такое… не могу сказать даже. Ведь на эту комнату многие претендовали, она последняя была. Я тоже подходила и спрашивала, но хозяин отказывал. Видно, для кого-то посерьезнее придерживал. И когда ты подошла и так уверенно спросила комнату, будто забронировала, он неожиданно согласился.

Я только усмехнулась на такое объяснение.

— Вы преувеличиваете, — покачала я головой.

— Да нет же! К тебе все как-то иначе относятся! — горячо начала она. — Вон сколько пьяных собралось в зале, а к тебе никто не полез, хотя ты, повторюсь, девушка видная. И заметить-то тебя заметили, но даже не крикнули ничего. Поверь, я часто по стране мотаюсь. То ткани покупаю, то разные швейные принадлежности, то украшения с фурнитурой. И насмотрелась всякого.

Но я упрямо покачала головой, хотя понимала, что она говорит чистую правду.

Просто я — маг. Маг разума. Сильный маг разума.

И если раньше я свою магию постоянно глушила и прятала, то теперь она все время со мной — фоном. И фон этот не позволяет людям со злым умыслом приближаться, они чувствуют силу.

И хозяин сего сомнительного заведения не сумел отказать. Дело не в манерах. Дело — в моем желании поспать в отдельной комнате.

А что до внешности…

Во мне текла кровь старого рода Ириди и еще более старая, можно сказать — древняя кровь Рантрое. Пора это осознать и принять.

Но об этом не то что случайным попутчикам — друзьям не расскажешь.

*

До столицы оставалось три дня пути. Возница гнал, не жалея лошадей и не останавливаясь на отдых, и мы все были ему благодарны.

Здесь новость о смерти короля новостью быть перестала. Король мертв. Совет сильно поредел, а те, кто остался, не справляются. Власти на местах не справляются тем более.

Те же, кто раньше предпочитал оставаться в тени, осмелели.

Разбойные нападения. Сожженные дома. Убийства…

Пока немного, но два свежих пожарища мы проехали. Одно из них — придорожная забегаловка, где возница и планировал остановиться. Но, посмотрев на обугленные бревна и заплаканную женщину, стегнул лошадей.

Я отвернулась от окошка, закусив губу.

Сколько уже этих заплаканных женщин? А сколько еще будет?

И не я ли в этом виновата?..

Очень хотелось отмахнуться от такой жестокой мысли, но она не собиралась от меня отставать и назойливой мухой крутилась остаток дня.

А под вечер случилось ожидаемое, но все равно неожиданное нападение.

Дорога была разбита — не разгонишься. Да и лошади выдохлись. К тому же вечер, сумерки, ранние и особенно серые в отсутствие зелени.

Поэтому появление людей в темных одеждах извозчик заметил лишь в последний момент и натянул поводья.

— С дороги! — крикнул он.

Крику вторил свист и щелчок хлыста.

Я, пользуясь крайним местом, выглянула в окно и тут же юркнула обратно.

К нам подходили четверо крепких мужчин, поигрывая топориками и короткими мечами. И это только видимые мне. Уверена, их на самом деле больше.

4.2

Да нам и четверых бы хватило: никто из пассажиров не тянул на мало-мальски серьезного бойца.

С возницей церемониться не стали: схватили за хлыст, которым он пытался отогнать разбойников, и сдернули с козел.

Два других открыли дверь. В салон дилижанса пахнуло чесноком и перегаром.

— Приехали! — объявил один из них.

А второй мерзко улыбнулся щербатым ртом.

— Прошу, — и даже руку мне издевательски протянул.

Отказываться я не стала, хотя касаться его грязной лапищи было неприятно. Но нарываться не хотелось сильнее.

Тот оскалился еще шире, и я, не выдержав, отвернулась, делая шаг в сторону. Пересчитала разбойников. Семеро.

Больше, чем во дворце. Зато не маги.

Другой вопрос: если ударю по площади, как в прошлый раз, то не задену ли своих?

Пока же нападавшие, чувствуя собственное превосходство, спокойно и вальяжно осматривали наши карманы и вещи. Судя по всему, дилижанс с лошадьми они тоже заберут, не зря же один из них уже уселся на место возницы и подхватил вожжи.

— Не трогайте мою одежду! — услышала я крик Маргарет, бросившейся спасать свои вещи, которые вытряхивали из саквояжа прямо в дорожную грязь.

— Пшла отсюда! — рявкнул на нее мужик, грубо оттолкнув, отчего в грязь полетела уже сама Маргарет.

— Как вы смеете так обращаться с женщиной?! — вступился за нее пассажир в очках.

Худой и щуплый, он отчетливо боялся сам, это было заметно и без магии. Бледный, судорожно сжимающий кулаки, подбородок дрожит, отчего дрожит и голос.

Наверное, будь он женщиной, с ним бы не стали связываться. Или не выступи он — тоже не заметили бы. Лично я этого попутчика, тихого, скромного и очень обычного, совершенно не замечала.

Но теперь его заметили.

— О! Гля, какой защитник нашелся! — заржал разбойник, отбрасывая пустой саквояж и приподнимая мужчину за грудки.

— П-пустите! — голос звучал еще жалобнее, чем вначале, и показался не требованием, а просьбой.

— Ща расплачешься? Или в штаны наделаешь? — продолжал веселиться нападавший.

— А штаны у него ничего так, — заметил другой. — Мне бы подошли.

— Снимай! — велели ему.

Короткий меч под ребра подкрепил требования.

— Живее! А то мы и дамочку разденем!

— Шляпу точно заберем!

— Что, тоже тебе подойдет?

Опять взрыв нездорового хохота.

— И ту девчулю бы раздеть, — кивнул один на меня, а остальные одобрительно загудели и заулюлюкали.

Ситуация становилась все хуже и хуже, дальше тянуть бессмысленно. Одними деньгами и ценностями здесь не отделаешься. Да и их терять жалко.

Я вспомнила те ощущения, которые испытала во дворце, постаралась воссоздать заклинание, созданное Нальером из моей магии. Но ударила не волной, а точечно, словно камень кинула.

И первый разбойник упал как подкошенный. Остальные разом подобрались, схватившись за оружие.

— Эй, ты чо? — подельник попинал упавшего ногой, но тот не проявлял признаков жизни.

— Что с ним?

— Кажись, помер, — озадаченно отозвался тот, кто пытался растормошить упавшего.

Все тут же поудобнее перехватили оружие.

— Это ты сделал? Отвечай! — к горлу мужчины в очках приставили короткий меч.

— Н-не я! — срывающимся голосом крикнул он. — Не я! Клянусь!

— А кто?

— Может, сам?

— Вот так ни с того ни с сего?!

— Да у меня дед так же…

— Щас узнаем!

И бандит занес меч для удара.

Второй «камушек» полетел в него. На этот раз послабее — убивать я никого не планировала.

Но на ногах мужик не устоял, рухнул на колени, держась за голову, скуля и воя.

Это уже точно нельзя списать на случайность, так что мои «камушки» полетели один за другим. Не прошло и минуты, как все нападавшие корчились в грязи.

Пассажиры дилижанса с ужасом наблюдали за происходящим.

— Чего стоите?! — крикнул возница, первым пришедший в себя. — Быстрее в салон, пока они не очухались!

Предложение было донельзя рациональным, но Маргарет просто так убежать не смогла: принялась запихивать свои бесценные вещи в саквояж. Пришлось помогать ей, хватая ворох испачканных тряпок.

— Спасибо! — с ошалелыми от увиденного глазами поблагодарила она, когда мы запрыгнули в дилижанс.

— Да не за что, — я вымученно улыбнулась.

Голова гудела. Руки были все в грязи от вещей Маргарет, и в темноте грязь казалась кровью.

Я закусила губу, чтобы не разрыдаться или не начать биться в запоздалой истерике.

Соседи активно переговаривались, обсуждая случившееся. Понять никто ничего не мог, но все как один согласились, что их спасло чудо и вмешательство богов, не иначе.

Я же молча сидела без сил, откинувшись на сиденье, и мечтала оказаться как можно дальше от того кошмара, который сама же и сотворила.

5. Сон пятый. Столица

Остаток дороги до Вальгера прошел спокойно, впрочем, нам и того единственного раза хватило, чтобы пугаться каждой тени. А Маргарет еще неустанно причитала из-за испачканной и частично испорченной одежды.

— Дочке же везла, — всхлипывала она. — И внучке…

— А у вас внучка? — поинтересовалась я, чтобы немного сменить тему.

— Да кто ж знает, — Маргарет пожала плечами. — Может, и внук. Но хотелось бы внучку… У меня такие задумки на детские платьица есть!

И принялась рассказывать во всех подробностях, про каждую рюшечку и вытачку.

Я не слишком-то интересовалась платьями, особенно детскими, но это лучше, чем слушать стенания о загубленных трудах, а то и жизни.

На постоялых дворах места не было совсем. Нигде. Даже на конюшне.

Хорошо, что остановились мы в небольшом городке или большой деревушке — это как посмотреть. В окрестных домах за вполне умеренную плату нашлась и еда, и кров.

Хотелось уже доехать, наконец, до Вальгера и самой воочию увидеть, что там творится. Ну не могут власти настолько не контролировать ситуацию!

Или могут?

Тревожность нарастала с каждым днем, поэтому, въехав в пригород Вальгера, я сперва не поверила своему счастью — дорога за спиной казалась бесконечной. А жизнь вместе с Керри и Хейлом в Тойфу и вовсе воспринималась как что-то почти нереальное.

Но счастье длилось недолго. Уже в пригороде был виден хаос, охвативший столицу и расползающийся дальше, как лава от вулкана.

Обуглившиеся остовы сожженных домов, выбитые окна, выломанные двери, опустевшие улицы. На въезде в город стояла усталая стража, тщательно проверившая наши документы и вещи.

— Будьте осторожны и после наступления темноты по улицам не ходите, в Вальгере объявлен комендантский час, — предупредил нас один, разрешая проезд.

— Все так плохо? — поинтересовался возница, прежде чем тронуться.

— Плохо, — коротко отозвался стражник и кивнул нам следовать дальше, дабы не задерживать очередь.

Впрочем, желающих попасть в город было немного. Зато тех, кто уезжал, а то и уходил пешком, хватало.

Нас довезли до станции дилижансов, с которой я когда-то в прошлой жизни покидала столицу, и высадили. Новые пассажиры уже ждали и готовы были отправляться в путь прямо сейчас за любые деньги. Но лошадям требовался отдых, так что возница скрепя сердце решился остаться до завтра. Иначе совсем загонит животных.

— Тебе есть куда идти? — спросила у меня Маргарет.

Я разом задумалась. Собственного жилья в Вальгере у меня не имелось, идти я планировала к Нальеру, но вряд ли он после всего случившегося спокойно живет в своем особняке…

Получается — некуда.

Но вслух сказать об этом не решилась — не хотелось выглядеть в чьих-то глазах жалкой. И оставшихся денег как раз должно хватить на несколько дней в гостинице.

— Если что, моя дочь живет на Почтовой улице, двадцать восьмой дом, там найдешь. Мы с удовольствием тебя приютим, — заверила Маргарет, правильно истолковав мое молчание.

— Да ладно вам! — принялась я отнекиваться.

— Приходи, — уже тверже повторила попутчица и шагнула вплотную ко мне, для верности понизив голос: — Это ведь ты нас спасла от бандитов, так?

— Я? — и искренне удивилась.

Как она догадалась? Заметила что-то?

— Ты, — утвердительно кивнула Маргарет. — Я видела, как ты переводила взгляд с одного бандита на другого — и они падали. Именно под твоим взглядом.

— Да ну что вы! Вам показалось! — принялась убеждать ее.

— Не показалось, но я поняла, что ты не хочешь говорить всем, что ты маг, — уверенно произнесла женщина. — Может, и правильно. Но наш дом всегда для тебя открыт.

— Хорошо, спасибо, — я решила дальше не спорить и не отказываться.

Хотя бы потому что сама пока не знала, куда идти.

Наверное, стоило заранее связаться через сон с Нальером. Но мне было страшно. Уж слишком жутко закончилась наша последняя встреча, и я тянула время.

Вот и дотянула.

Улицы столицы напоминали поле боя.

То тут, то там стояли наспех сооруженные баррикады из мебели, дверей, поваленных деревьев, экипажей и повозок.

Целых окон на первых этажах почти не осталось. Кое-где успели заколотить проемы досками, но местами их уже оторвали. Большинство магазинов разгромлено…

Людей практически не встречалось, а те, что рискнули выйти на улицу, передвигались перебежками.

От осознания, во что превратилась столица по моей вине, защемило сердце. А ноги сами понесли в аптечную лавку. Наверняка мэтр Стефанио ее давным-давно закрыл и тоже отсиживается дома. Но я хотела убедиться.

И не зря. Лавка, судя по всему, продолжала работать, но доносящиеся из нее крики и звон стекла я услышала издалека.

Ворвавшись внутрь через распахнутую дверь, я огляделась, ужаснувшись открывшейся картине: витрины разбиты, а их содержимое высыпано на пол. Сам аптекарь нашелся в углу, сжавшийся в комок и закрывшийся руками от побоев.

— А ну отвечай! — крикнул мужчина, молодой, но потрепанный. — Все равно же найдем!

Рядом с ним стояло еще три хмурых человека. Все при оружии: короткие мечи, арбалеты, кинжалы — и это только то, что было на виду.

Стоило сделать шаг, как под моей подошвой захрустело стекло, словно свежий снег на морозе. Все разом обернулись на звук.

— Ты еще кто? — нахмурился главный, пытающий аптекаря.

— Подожди своей очереди, детка, нам пока с этим надо разобраться, — хохотнул другой, самый молодой, невысокий смазливый парень.

А ведь едва ли он старше меня, да и остальным нет тридцати, а то и двадцати пяти. Просто потрепанный вид, недельная щетина и объемная одежда накидывали возраст.

— Фрея, беги! — прохрипел мэтр.

Глаза его влажно блестели, на лице багровели свежие синяки и ссадины.

Вот же сволочи!

— Отойдите, — прошипела я, сама не узнавая собственный голос.

— Слышь! Не командуй тут! — один из бандитов шагнул ко мне и замахнулся.

Он упал первым. Рухнул на стекло и закрутился, собирая на себя осколки.

За ним второй, третий… Четвертый выхватил взведенный арбалет, блеснул наконечник болта…

Я не успевала. Понимала, что он выстрелит быстрее и с такого расстояния не промахнется.

Но нападавший резко заорал, выпуская арбалет из рук и хватаясь за лицо.

Аптекарь держал в подрагивающей руке какую-то зеленую склянку. Впрочем, я быстро опознала ее: змеиный яд, входивший в состав некоторых лекарств. Добавлялся буквально по капле на большой пузырек, а иногда предварительно разводился в воде. Концентрированный и на лицо, он точно оставит ожоги, а то и выжжет глаза.

— Убирайтесь! — приказала я, отходя в сторону. — Вон!

Бандиты кое-как поднялись, подхватили воющего на одной ноте и остервенело трущего лицо главаря и потащили на выход. Не прошло и минуты, как мы остались с аптекарем наедине в его разгромленной лавке.

5.1

— Фрея… — не веря произнес он, всхлипнул и пошатнулся, с трудом устояв на ногах.

Я тут же метнулась к нему, чтобы поддержать, но в итоге просто обняла расплакавшегося старика.

— Все хорошо, — приговаривала я, гладя его по тощей спине с выпирающими лопатками.

— Я думал, ты мертва, — мэтр Стефанио поднял на меня глаза, подслеповато щурясь и часто моргая. — Пытался искать, но тебя и след простыл.

— Простите, что исчезла, не предупредив, — я почувствовала укол стыда.

Вот уж не думала, что вредный аптекарь, то и дело цеплявшийся ко мне, вечно недовольный и зажимавший каждый медяк, будет из-за меня переживать.

— Уверен, у тебя были на то веские причины, — мэтр вымученно улыбнулся. — Ты неплохо приложила их магией. Менталистка, значит?

— Да, — не стала отрицать.

Аптекарь всегда восхищал меня своим умом. Попытка провести его выглядела бы откровенным неуважением.

Тот покачал головой, а потом горестно осмотрел свою лавку.

— Давайте помогу убраться! — спохватилась я.

Так, вместе, мы смели стекло, предварительно выбрав из него чудом уцелевшие флакончики или то, что еще можно было собрать и использовать. Делали все молча, изредка перекидываясь вопросами из серии: что где взять или что куда поставить.

И, лишь убрав основной беспорядок, я решилась заговорить.

— Почему вы не закрыли лавку? Вы же все грозились? — спросила у него.

— Сначала работал по инерции, — вздохнул аптекарь. — С твоим уходом покупателей заметно поубавилось, теперь понятно почему, — он горько усмехнулся. — А потом, когда стало известно о смерти короля и главных членов Совета, вспыхнули беспорядки, и я тем более решил держать лавку открытой: лекарства сейчас нужны как никогда.

Он в очередной раз обвел помещение потухшим взглядом.

— А что требовали эти? — я кивнула на дверь, которую мы заперли на замок, во избежание новых непрошеных гостей.

— Яды и опасные зелья.

— Понятно.

После зала настала очередь подсобки, откуда мы забрали ингредиенты и настаивающиеся зелья и бережно все упаковали. В итоге мешки получились весьма объемными и тяжелыми.

— Давайте помогу донести, — вызвалась я и подхватила один мешок в свободную руку — во второй был собственный саквояж.

Аптекарь, помедлив, кивнул и взял два других мешка.

Жил он недалеко, буквально на соседней улице. Второй этаж небольшого дома, на который мэтр поднялся тяжело, то и дело останавливаясь и отдыхая, но от помощи категорически отказывался.

Я с грустью подумала, что за четыре месяца, которые мы не виделись, старик заметно сдал. А потом удивилась тому, как мне его жаль. Ведь терпеть же его не могла! Но, оказывается, я успела привязаться к мэтру, как и он ко мне — теперь я в этом не сомневалась, слыша за его бурчанием не столько недовольство, сколько тревогу за меня.

— Проходи, — велел аптекарь, когда отдышался и открыл ключом дверь.

Его интонации не подразумевали отказа, поэтому прозвучало резковато. Но теперь я не только слышала ушами, но и чувствовала магией эмоции.

Старик волновался за меня и не желал оставлять на улице одну.

Так что я не стала ни обижаться, ни спорить.

В квартире было чисто, как в аптеке. Светлая, небольшая, по-своему уютная, без украшений и излишеств.

В прихожей только вешалка и обувница, да коврик, такой чистый, что страшно было ступать. В комнате, куда мы занесли вещи, стоял объемный книжный шкаф, разумеется, заполненный пособиями по аптекарскому и лекарскому делу. Ни одного художественного произведения. Рядом — шкаф для ингредиентов, именно туда мы выложили содержимое мешков. Стол с кучей разных приспособлений, листы с заметками и расчетами пропорций, скрупулезно записанными, с пометками и комментариями про разные эффекты. В углу притаилась тахта, накрытая покрывалом без единой складочки.

На кухне также царил образцовый порядок. Никакой тебе немытой посуды или — не приведи боги! — крошек на столе. Даже пол и тот выглядел стерильным. Всего по минимуму, вторую чашку и тарелку пришлось доставать мне с самых верхних полок, встав на стул. Видно, что хозяин гостей обычно не зовет, а сам обходится единственным комплектом посуды.

И в холодильном ящике тоже было пустовато.

— С продуктами теперь туго, — развел руками аптекарь. — Продуктовые лавки или закрыли, или разграбили. Так что ничего не найдешь.

Зато у него имелись запасы круп и замороженное в самом холодном отсеке мясо. Резать его было сложно, но размораживать некогда — на улице вечер. Хорошо, что все ножи оказались идеально острыми, получилось сделать небольшие кусочки, которые я бросила обжариваться на сковородку, и поставила вариться крупу.

— Расскажите подробнее, что произошло, — попросила я, убавив огонь под закипевшей кастрюлей.

— Да нечего рассказывать, — вздохнул старик, устало ссутулившись на табуретке. — Король мертв, вокруг его смерти куча слухов и домыслов, не узнаешь уже, что там на самом деле случилось. Нескольких влиятельных людей и членов Совета он казнил пару месяцев назад. Двух его первых доверенных лиц и главных советников тоже нашли мертвыми. А кто-то из Совета уже давно уехал из Вальгера. Так что Совет, считай, расформирован. За власть началась грызня. На трон попыталось сесть уже несколько человек, кто-то даже объявил себя потомком Рантрое. Но, во-первых, корона их не признает, уж не знаю, каким образом. Во-вторых, их не признают другие аристократы, сохранившие свое влияние. Армию, вместо того, чтобы отправить на границу к готовящему нападение Брешту, раздербанили на части несколько потенциальных правителей и надеются захватить и удержать власть силой. На улицах сначала были серьезные беспорядки, но опять же войска всех разогнали. Сейчас поспокойнее, только мелкие банды попадаются, как сегодняшняя.

Аптекарь закончил рассказ и слабой рукой потянулся за водой. Я поспешно подошла, чтобы помочь, но он с недовольством цыкнул и налил себе из графина сам, едва не расплескав.

Что примечательно, меня он ни о чем не спрашивал, даже о том, куда и почему я пропала. И я была ему за это несказанно признательна.

Мы поужинали молча, а дальше мэтр, как само собой разумеющееся, выдал мне постельные принадлежности, пахнущие чистотой и свежестью, и оставил в рабочей комнате с тахтой.

Расстилая постельное белье, я в очередной раз задумалась, как странно поворачивается моя жизнь. Еще не так давно я терпеть не могла мэтра Стефанио и уж точно не подозревала у него наличия каких-то теплых душевных качеств. А теперь понимаю, что за его черствостью и грубостью скрывался хороший человек. Скорее всего, у него самого весьма непростая судьба, заставившая нарастить броню и закрыться от других людей.

Сейчас я могла бы проникнуть в его сон и просмотреть всю его жизнь, узнать, что случилось с ним в прошлом, но…

Сила — это не вседозволенность. Есть границы, которые нельзя переходить.

Если мэтр когда-нибудь захочет, то расскажет сам. А не расскажет — имеет на то полное право.

Мне же предстояла другая встреча, которую я и без того оттягивала, как могла. Почему-то после всего случившегося было страшно вновь встретиться с Нальером. И дело не только в убийстве короля. Между нами столько всего произошло.

А сколько не произошло…

Но я в столице, и нам необходимо увидеться. Для начала — во сне.